Унни Линделл

Фредрик Скавлан

Страшилка Стелла и Школа привидений

Первая истина

Познал ли ты Первую истину?

Кем ты был?

И кем тебе суждено стать?

Кто ты в Промежуточном времени?

Кто вымокнет под дождём, чтобы увидеть радугу?

Дом девяносто девять по рю Риволи — где это?

Как научиться головокружительным пируэтам?

И наконец, где найти зеркальное море?

Глава первая

О жизни на швейной фабрике

— Стелла, ты что, спятила? Нам же не разрешают летать так высоко! — закричала Луиза Подлиза. Она следила за Стеллой, а та поднималась всё выше к крыше Швейной фабрики. Взлетев, она уселась на балку и оглядела расстилавшийся перед ней город в огнях, которые светились, словно жёлтые глаза злобной стаи хищников.

Пять маленьких привидений застыли внизу, позади фабрики, уставившись на Стеллу.

Луиза Подлиза не унималась:

— Стелла, навигации мы научимся в Школе привидений! Хватит выпендриваться!

— Давай, давай, дуй выше! — кричал Ушлый Ужастик. Вот подлец, только и ждёт, чтобы Стелле хорошенько досталось. Наверняка ей влетит, когда взрослые привидения вернутся домой. Каждую ночь они летали на работу — пугали спящих людей.

Стелла осторожно пошевелилась. «Даже не надейся, дружище, меня отсюда никакой силой не сдует. Не такая я тебе дурочка».

— Потрясно смотришься! Прямо мороз по коже! — продолжал он.

— Бойтесь и трепещите! — Стелла взлетела ещё на несколько метров и заухала, совсем как сова, — страх да и только.

Ночь выдалась ясная и лунная, однако именно в такие ночи поднимается страшный ветрила. Взмыв в воздух, Стелла понеслась прочь из города.

Если парить так высоко, запросто можешь потерять управление, и ветер унесёт тебя чёрт знает куда. Для маленьких привидений это довольно опасно, и Стелла двигалась осторожно.

— Стелла, вернись! — раздавались снизу крики других привидений. Но Стеллу вдруг охватила радость от того, что она оказалась одна. Белые звёздочки были похожи на отпечатки пальцев на тёмном небе, а их ледяные лучи светили туда, где располагались дома людей, которых надо было навестить привидениям. Высший пилотаж для опытных привидений — долететь до седьмой звезды. Так говорила старая Жуткая Жужа. Ещё она сказала, что жизненное призвание привидений — отыскивать места. Именно это Страшилка Стелла, Луиза Подлиза и Ушлый Ужастик будут изучать в Школе привидений.

Внизу виднелись разноцветные квадратики полей, напоминавшие одеяло, сшитое из зеленых, коричневых и желтых лоскутков. Стелла никому не рассказывала о том, как однажды, давно, она уже летала вместе с мамой, — до того, как та навсегда исчезла. Стелла тогда была слишком маленькой, поэтому летели они довольно низко. В звенящей тишине различался лишь шёпот окутанных мраком деревьев. Какое-то животное осторожно ступало по высокой траве. Кошка, наверное. И ещё Стелле запомнилось, что, приземляясь, мама сказала: «Внимание, Стелла, внимание, не отклоняйся от курса». Эти слова Стелла будет помнить всегда.

Луну заслонили крошечные ватные облака, а налетевший сбоку ветер подталкивал Стеллу обратно к Швейной фабрике. Удивительное это чувство — когда прохладный ночной ветерок несёт тебя на своих волнах! Страшилка Стелла немного покружила над фабричным двором, глядя на белые пятнышки внизу, — это Луиза Подлиза, Ушлый Ужастик, Хищный Хольгер, Скрючелла и Линька.

Все они не отрываясь следили за ней, а Хольгер принялся носиться по двору.

— Какое же ты храброе привиночие! — сказала Скрючелла. Когда она была совсем маленькой, с ней произошел несчастный случай — её прокипятили в кастрюле, поэтому она была намного меньше своих братьев и сестер и отличалась нервным характером.

— Правильно говорить «привидение», Скрючелла, — поправила её Луиза Подлиза.

— Там, наверху, совсем не мороз по коже! — засмеялась Стелла. — Там просто супер! И если бы вы так не верещали, я бы услышала, как молчит Вселенная! — Стелла ещё несколько раз облетела вокруг большой фабричной трубы. Вдруг оттуда выскочила летучая мышь и угодила прямо в голову Стелле.

— Ай-ай-ай! Разрази тебя ночной кошмар! — завопила она, опускаясь на красную черепичную крышу.

— Сейчас взрослые вернутся! — прокричал Ушлый Ужастик.

— И что теперь? — огрызнулась Стелла, поднявшись в воздух.

— Сама знаешь что!

— Прекрати дурачиться, Стелла! Делай что тебе говорят! — передразнила Стелла Кошмариса Дамаска. — Вы ведь о нём, да?

Кошмарис Дамаск был самым крупным привидением и повелителем ночи. Его слушались все, кроме Стеллы.

— Да, — ответили они хором, — о нём.

— Чепуха! — закричала Стелла, вспоминая, как дядюшка Кошмарис (а именно так ей следовало его называть) порой завязывал её в узел, пытаясь утихомирить. Он надеялся таким образом научить её послушанию. На самом деле настоящее привидение должно быть проницательным и всегда готовым к схватке. Особенно если у этого привидения нет мамы.

Когда церковные часы пробили четыре, Стелла подпрыгнула метров на десять и принялась качаться на воздушных волнах.

Брезжил рассвет. Далеко за городом, между небом и морем, виднелась призрачная полоса горизонта.

Стеллу охватило какое-то волшебное чувство, будто она — другая. Может, потому, что она по-настоящему знала, каково это — быть одиноким.

— Идут! — закричала Луиза Подлиза. — Я им всё расскажу!

— Стелла, спускайся, сейчас взрослые придут! — в один голос кричали все остальные.

— Подумаешь, взрослые! — фыркнула Стелла, напоследок окидывая взглядом город. Она, покачиваясь, опустилась на вымощенный булыжником двор. Как раз в этот момент сквозь решётчатые ворота просочились взрослые привидения — Эсме, Жуть, Ойстрах и дядюшка Кошмарис.

Кошмарис Дамаск летел впереди. Перед дверью фабрики он проговорил:

— Ну здравствуйте, детки. Все за стол, а потом спать. И сделайте одолжение, перестаньте дурачиться.

Стелла внимательно посмотрела на дядюшку Кошмариса. Что за чушь! С какой стати мы вечно должны делать кому-то одолжение? Ну что за радость — всегда делать так, как хотят другие!

Она заметила, что Кошмарис Дамаск пристально наблюдает за ней. Он чувствует, Стелле неприятны его слова, вот и уставился.

— Что ты вытворяла на этот раз, а, Стелла?

— Вытворяла-затворяла-наплевала, — быстро сказала Стелла и засмеялась. Луиза Подлиза открыла было рот, чтобы нажаловаться, но Стелла грозно на неё посмотрела.

— Я что, неясно сказал? Быстро все в дом.

— Хорошо! — хором проговорили Луиза Подлиза, Ушлый Ужастик, Хищный Хольгер, Скрючелла и Линька, направляясь к двери. Владелец фабрики запирал дверь на замок, поэтому привидениям приходилось протискиваться сквозь замочную скважину.

— А ты иди первой! — скомандовал Кошмарис Дамаск Стелле.

Окинув взглядом небо в последний раз, она свернулась в трубочку и просунула в скважину сначала один уголок, потом резко рванулась вперёд и оказалась внутри.

Друг за дружкой привидения проникали на фабрику. Внутри их поджидала Жуткая Жужа, напоминавшая старый шерстяной плед, изрядно поеденный молью. Ещё внутри сидели Полуночная Малу и Крошка Тимиан. Всего на Швейной фабрике жило семь маленьких привидений и шесть взрослых.

По ночам привидения могли делать на фабрике всё, что угодно. В больших и маленьких фабричных цехах стояло множество длинных узких столов, на которых были расставлены швейные машинки. Ещё на фабрике была раздевалка для рабочих, прачечная, большой склад для тканей и множество узких запутанных коридорчиков. Коридорчики были заперты, а в дверях их замочных скважин не было. Что внутри — привидения не знали.

В дневное время привидения спали на самой верхней полке на складе для тканей.

Полуночная Малу была сделана изо льна, она происходила из знатной привиденческой династии. Её полным именем было Полуночная Малу Жуть Дамаск. Обычно фамилия привидения стоит перед его именем. Фамилии есть далеко не у всех привидений, они награждаются ею в зависимости от величины или заслуг. Однако Малу была такой знатной, что фамилий у неё было целых две — одна перед именем, а другая — после. Они с Жуткой Жужей готовили еду и ставили на большой волшебный стол, стоящий между швейными машинками, двенадцать белых тарелок, двенадцать стаканов, бутылочку с соской для младенца и прекрасные чашки.

Днём всё это прятали в большой потайной шкаф в стене. Шкаф этот был невидимым, поэтому люди, работающие на фабрике в дневное время, ни за что его бы не отыскали.

Луиза Подлиза и Ушлый Ужастик были детьми Кошмариса и Малу, а родителями тройняшек, Хольгера, Скрючеллы и Линьки, были Страшь и Ойстрах. Седьмым маленьким привидением был Крошка Тимиан, который по размеру не превосходил крошечный носовой платок. Откуда он взялся, никто не знал. Однажды ночью его принесла на фабрику старая Жуткая Жужа, он сушился на бельевой верёвке с двумя прищепками в каком-то большом саду.

Тринадцатым привидением была Эсме — молодая, молчаливая и странноватая. Она любила сидеть, забившись в угол, а разговаривала совсем редко, но Кошмарис всё же выгонял её каждую ночь на работу вместе со всеми.

Глава вторая

О вкусном безé и ополаскивателе с лимонным запахом

— Ну как поработали? — Полуночная Малу поставила на стол большое блюдо с безе из свежайших яичных белков и нежнейшего сахара. Эти прекрасные тянучки белого, светло-зелёного и розового цветов испекли в большой духовке, в столовой за раздевалкой.

— Представьте только, этой ночью я так напугал господина Есперсена, что под ним чуть мокро не стало! — захохотал Кошмарис Дамаск. Наклонившись над столом, он схватил большое безе и запихнул его в рот.

— Не хапай со стола! — распорядилась Малу.

— Папочка, а откуда в господине Есперсене вода? — спросила Луиза Подлиза.

— Дети, вы не замерзли? Сильный был ветер? — Малу пододвинула ещё один стул — для Ушлого Ужастика.

— Спроси Стеллу, мамочка, — сказала Луиза Подлиза.

— Это ещё почему?

Ойстрах сгрёб в охапку Хищного Хольгера, летающего под потолком, и все уселись за стол. За дальним концом стола сидела Эсме, держа на коленях Крошку Тимиана. Стелла сделала вид, будто не расслышала вопроса Малу, и уставилась в большое фабричное окно. Скоро на смену ночи придёт день, на входную дверь упадёт солнечный луч, и тогда привидениям надо будет спрятаться на складе. Когда сюда придут люди, привидения должны залечь на дно (ну, на самом-то деле на полки). Однако сначала надо поужинать. Скрючелла восхищённо глядела на Стеллу. Ужастик чавкал, широко разевая рот.

— А госпожа Есперсен? Она тоже напугалась? — хором спросили Хольгер и Линька.

Кошмарис Дамаск заулыбался:

— Госпожа Есперсен побледнела как полотно. Она теперь будет до самой смерти бояться любой простыни.

Посмеиваясь, взрослые привидения рассказывали, кого из людей им удалось напугать за ночь и как сильно они напугались.

— А потом мы взлетели повыше, и на обратном пути ветер дул нам прямо в лицо, — серьёзно сказал Ойстрах.

— У-тю-тю, у-тю-тю! — просюсюкала старая Жужа, забирая Крошку Тимиана у Эсме. — Я дам ему бутылочку с призрачным молочком.

Эсме сидела с каменным лицом. Глядя на них, Стелла подумала, что вот и её мама когда-то так же баюкала.

Время от времени Жуткую Жужу вызывали на тайные задания. Стелла не знала, кто её зовет и зачем, просто в этих случаях говорили, что Жужа «на вызове». Когда такое случалось, Жужа улетала, одна или захватив с собой Тимиана, а на следующую ночь возвращалась. Возвращалась она всегда либо ночью, либо на рассвете. Иногда на ней были капельки крови. Стелла о таких полётах никогда не расспрашивала — это было УРРГ!

«Уррг» — особое слово из языка привидений, оно обозначает всё неведомое, пугающее, страшное. Если кто-нибудь, забившись в угол, шепчет «Уррг!», значит, он почуял беду.

— Ну, дети, а теперь я вас выстираю и выглажу, — раздался вдруг резкий голос Малу.

Страшь собрала своих тройняшек:

— Хольгер, Скрючелла и Линька, вы будете стираться в другой раз.

— А вас троих я постираю сейчас, — повторила Малу, указывая на Стеллу, Луизу и Ужастика, — потому что сегодня в полночь вам надо быть в Школе привидений — начинается ваша учёба.

— Нет уж, спасибо! — выкрикнула Стелла и, схватив последнее оставшееся на тарелке пирожное, взмыла в воздух.

— Кто тебе разрешил забирать последнее? — Кошмарис строго посмотрел на Стеллу.

— Ты превращаешься в жадину, Стелла! — оскорблённо произнесла Малу. Луиза с Ужастиком смотрели на Стеллу. Эти двое были на удивление послушными и хитрыми, они никогда не перечили маме с папой.

Стелла затолкала пирожное в рот и принялась быстро носиться туда-сюда по комнате.

— Я всего лишь вежливо отказалась от стирки, — сказала она, старательно разжёвывая пирожное.

Громко рассмеявшись, Хольгер вырвался из объятий Ойстраха и погнался за Стеллой.

— Ты должна слушаться Малу! — Кошмарис поднялся из-за стола. В молодости он был ярко-красным и работал тряпкой тореадора. Во время корриды тореадор размахивал Кошмарисом перед быком. Однажды Кошмарис упал в таз с хлоркой и полинял.

— Я вас всех простирну, — решительно сказала Малу, — привидений принято стирать перед школой.

Кошмарис Дамаск схватил Стеллу мёртвой хваткой. Затем сгрёб в охапку Ужастика с Луизой. Страшь прижала к себе Хольгера, а Эсме с Жуткой Жужей принялись убирать со стола. Крошка Тимиан расплакался.

— Я приготовлю вам воду, — строго сказала Малу. Кошмарис Дамаск прошёл за ней в прачечную и усадил всех троих на пол. В знак протеста Стелла вывернулась наизнанку и, скрестив ноги, уселась перед сушилкой.

— Таким грязнулям в школе не место, — скорчив кислую мину, сказала рассудительная Луиза. Ушлый Ужастик насупился.

— Нет, так нельзя. В первый школьный день пятен на вас быть не должно! — сказала Малу.

— Да на мне и так нет ни одного пятна! — прокричала Стелла, всё ещё вывернутая наизнанку, и оторвала от себя пару разлохмаченных ниточек, — и вообще, кто сказал, что чистый и красивый — одно и то же?!

— Стелла, уймись, — вздохнула Луиза.

— Ну вот к чему мне стираться?! — не унималась Стелла. — Терпеть не могу, когда меня хватают за живот и выжимают!

— Ты маленькое, неряшливое и бесстыдное привидение! — громко сказала Малу Жуть Дамаск.

Подскочив к Стелле, дядюшка Кошмарис схватил её за уголок, вывернул на лицевую сторону, а потом сказал:

— Знаешь, мне надоело, что ты вечно не слушаешься! Все делают так, как я им скажу. Ты — маленькое наглое и жадное привидение.

— Стелла, ты здесь просто никто, — сказала Малу. — Да и по размеру ты не больше обычной наволочки. Другое привидение на твоем месте было бы счастливо, что его пустили сюда пожить.

— Я намного больше наволочки, — огрызнулась Стелла, — и никакая я не наглая и не жадная! Просто я страшная и ужасная!

— Она притворяется, мамочка, — неуверенно улыбнулась Луиза, — небось рада, что живет тут с нами, ведь собственной мамы у неё больше нет.

Полуночная Малу посмотрела на Стеллу свысока:

— Слышала? Бери пример с Луизы, она самое вежливое маленькое привидение в мире.

— Неправда, у меня есть мама, — прошептала Стелла.

В этот момент в прачечную вошла старая Жужа. Она попросила Малу и Кошмариса угомониться. Вслед за ней внутрь проскользнула Эсме. Забрав у Жужи Тимиана, она направилась на склад тканей.

— Не хочу брать пример с Луизы! Уж слишком она правильная. И чересчур много болтает. — Стелла посмотрела на Жуткую Жужу.

Полуночная Малу вздохнула. Налив в таз воды, она поставила его посреди комнаты.

— А ну-ка сюда, все трое, — устало сказала она и бросила в воду Ужастика с Луизой.

Подтащив Стеллу, Кошмарис Дамаск бросил её в таз вслед за другими.

Старая Жужа ушла. Наклонившись над тазом, Полуночная Малу сперва пару раз прополоскала всех троих, а потом вытащила из шкафчика бутылку с ополаскивателем.

— Ой-ой-ой, только не это! — взмолилась Стелла.

— С розовым запахом или лимонным? — Малу бросила удрученный взгляд в таз.

— С розовым! Ой, нет, лучше с лимонным! — закричала Луиза.

Ужастик принялся бултыхаться в воде, и Малу плеснула ополаскивателя прямо ему на макушку.

— Уфф, какая гадость! — закричала Стелла. — Когда пугаешь людей, такой запах только всё портит! Тебя ещё не успели увидеть, а запах уже унюхали!

— А вот с этим я полностью согласен, — сказал Кошмарис Дамаск, — помню, как-то раз я собрался попугать народ на чердаке, в том старом доме в центре города, поднялся туда, и тут кто-то сказал, что пахнет фиалками.

— Ха-ха-ха! — громко рассмеялась Малу. — Кому ж не понравится запах фиалок!

Поставив бутылки на пол, она ещё немного пополоскала детей, а потом вытащила их и, выжав, положила на скамейку. Теперь они напоминали три колбаски. Затем Малу хорошенько расправила их и встряхнула.

— Ужас какой! — завопила Стелла. — Это же Уррг!

Вырвавшийся было Ужастик попытался улизнуть, но отец тут же поймал его и бросил в сушилку. Вслед полетели Стелла и Луиза, стеклянная дверца сушилки захлопнулась.

— Это называется настоящим воспитанием, — довольно засмеялся Кошмарис.

Малу нажала на кнопку, сушилка зажужжала и завертелась, а вместе с ней завертелись Луиза, Ужастик и Стелла.

Стелла смотрела на комнату сквозь толстое стекло дверцы. От сильного лимонного запаха её тошнило, кружилась голова. На мгновение она увидела в стекле собственное отражение: лицо её казалось вытянутым и искажённым. Воздух был влажным, поэтому на дверце образовалась маленькая радуга, и Стелла вдруг вспомнила голос матери: «Если хочешь увидеть радугу, сначала придётся вымокнуть под дождём, маленькая моя Страшилка Стелла». Стелла не отрываясь смотрела туда, где прежде была радуга, и вспоминала маму. С ней случилось несчастье: она свалилась с верхней полки и попала в руки швеи, которая тут же потащила её к швейной машинке. Остальные привидения и глазом не успели моргнуть, как из неё сшили пальто с рукавами, поясом и пятью чёрными пуговицами. С тех пор о матери Стеллы никто не слышал.

Стелле внезапно показалось, что этот момент будет длиться целую вечность. Вообще-то она была всего лишь маленьким привидением — маленьким и совсем одиноким. Поэтому она заплакала.

Когда Малу в конце концов вытащила их из сушилки, Стелла всё ещё была мокрой. Малу вновь встряхнула их и бросила на гладильную доску.

— Ну вот. Сейчас я вас поглажу.

— Хорошо, мамочка, — сказала Луиза Подлиза.

— Ладно, — буркнул Ушлый Ужастик.

Стелла промолчала.

Эсме летала по комнате, укачивая Тимиана, а Кошмарис ушёл в кабинет владельца фабрики.

— Стелла, ты так и не высохла! — недовольно сказала Малу.

«Это всё из-за слёз», — подумала Стелла.

Положив её на гладильную доску, Малу расправила складки и подняла утюг. Стелла поёжилась: утюг был раскалённым.

Придерживая Стеллу, Малу долго и тщательно разглаживала её, стараясь, чтобы не осталось ни одного мятого краешка. Ужастик и Луиза лежали молча, дожидаясь своей очереди. Выгладив всех, Малу отнесла их на склад тканей и положила на верхнюю полку, рядом с Хольгером, Скрючеллой и Линькой. Стеллу пришлось втиснуть между Луизой и Ужастиком, чтобы она не улизнула.

— Спокойной ночи, тряпочки вы мои, — сказала Малу, — остался один день. Завтра, когда часы пробьют полночь, вы пойдёте в Школу привидений. Это просто праздник!

— Мне такие праздники не по душе, — пробормотала Стелла.

Лежащая в стопке рядом Скрючелла прошептала:

— Знаешь, Стелла, я ещё не видела привиночия храбрее тебя! Вот когда вырасту, обязательно стану такой, как ты!

Стелла поправила её:

— Привидения, Скрючелла, а не привиночия. — И улыбнулась: Скрючелла — замечательное маленькое белое привидение. К тому же не такое болтливое, как Луиза Подлиза.

Взрослые привидения убрали со стола, спрятали стол, стулья, еду, посуду и другие вещи, которые могли их выдать. Помыли тарелки в раковине на кухне и спрятали в потайном шкафу в стене. Под конец они вытерли собой пол в столовой и прачечной, а потом аккуратно свернулись и улеглись рядом с маленькими привидениями. Эсме и Крошка Тимиан лежали отдельно. Другие полки рядом с привидениями были забиты отрезами и рулонами тканей — в клеточку, полосочку и цветочек, — а ещё там лежали однотонные ткани всяких ярких и веселых расцветок.

— Помните: вы должны лежать тихо. — Полуночная Малу Жуть Дамаск улеглась рядом с Кошмарисом и Жужей.

— Люди не отличают обыкновенный кусок ткани от привидений, — добавил Кошмарис Дамаск.

— Но только если привидения неподвижны, — серьёзно закончила Жуткая Жужа.

Когда в окно проник первый солнечный луч, привидения заснули. Стелле приснилась та летняя ночь, когда они с мамой летели совсем низко над цветочным холмом, что позади Швейной фабрики. Внизу цвели ромашки и какие-то жёлтые цветочки. Они говорили о чем-то приятном и радовались. В ту ночь Стелле казалось, что так будет всегда.

Глава третья

О господине Мышаке, госпоже Вампи и Чумовом Чваке

Ровно в семь часов дверь со стуком распахнулась и на фабрику вошёл её владелец, господин Гектор Мышак.

— Ну-ну, успокойся, Чвак, — сказал он, обращаясь к своей собаке и вешая ключ от двери на крючок. Чумовой Чвак отнюдь не был добрым псом. Огромный и страшный, он очень походил на собственного хозяина. Владелец фабрики даже улыбался злобно, а зубы его были большими и острыми. И он, и собака напоминали волков.

Одновременно с владельцем фабрики приходила его секретарша, госпожа Вампи. Высокая, тощая и остроносая, она семенила позади господина Мышака. Госпожа Вампи всегда носила серое платье. Она бегала по фабрике и за всеми следила. Госпожа Вампи проработала здесь уже сорок лет. Иногда она останавливалась и принюхивалась. Ей казалось, она чувствует запах лимона, ванили или розы, но она не понимала, откуда эти запахи берутся.

— Пойду приготовлю кофе, господин Мышак, — сказала она.

— Ага, валяйте, госпожа Вампи. И для Чвака какой-нибудь еды поищите, а то он того и гляди сожрёт пару рабочих.

— Разумеется, господин Мышак.

— Скажите рабочим, чтоб поторапливались. Вы же знаете, я терпеть не могу ленивцев и нерях! И ещё я строг и несправедлив.

— Будет сделано, господин Мышак, — улыбнулась госпожа Вампи, — я принесу вам кофе, когда он будет готов.

Гектор Мышак удовлетворенно заурчал и пошёл в кабинет, находившийся рядом со складом тканей. Наверху в стене была крошечная трещина, через которую привидения могли наблюдать за ним. Стелла проснулась. Ей вовсе не хотелось лежать, словно обычная тряпка, и она как раз раздумывала над тем, чем бы заняться. Она пролезла вперед, между крепко спящими Ужастиком и Луизой, и заглянула в щель. Гектор Мышак сидел за большим письменным столом. На полу лежал Чумовой Чвак. Владелец фабрики, надев очки, проверял, как обычно, на месте ли ключи от запертых коридоров. Ключи эти были довольно необычными и хранились в ящике стола, который тоже был вечно заперт. «Интересно, куда ведут эти коридоры? И что скрывается в их конце?» — задумалась Стелла.

Господин Мышак задвинул ящик стола. От этого звука Кошмарис Дамаск вздрогнул и завозился. Стелла затаила дыхание. Но нет, Кошмарис тут же заснул опять. Она рассмотрела, как Гектор Мышак пододвинул к себе стопку бумаг. Госпожа Вампи принесла ему кофе, но он даже не поднял глаз и только пробурчал что-то, быстро перебирая листы бумаги. «Может, там написано, куда делась моя мама, Магическая Му?» — подумалось Стелле.

Когда на фабрику пришли рабочие, Стелла собралась с духом и перелетела на две полки ниже, где улеглась поверх обычных отрезов ткани. Она расправила уголки и принялась наблюдать за рабочими, которые переобувались, наливали себе кофе, брали выкройки, ткани и ножницы и садились за швейные машинки, а те начинали жужжать и скрипеть.

«День — опасное время», — подумала Стелла. Неспокойное это время. Обычная жизнь для привидений начинается лишь после шести часов вечера, когда, заперев массивную фабричную дверь, люди расходятся по домам.

Внезапно дверь на склад тканей открылась и внутрь заглянула госпожа Вампи. Стелла притихла.

Секретарша Гектора Мышака вошла на склад, бормоча себе под нос:

— Что-то здесь не так. Вот только не пойму, что именно…

«Она не понимает, что привидения всегда рядом с людьми. Им кажется, что перед ними простыня, пододеяльник, скатерть, свадебная фата или полотенце, но любой из этих предметов может оказаться живым привидением», — подумала Стелла и тихонько хихикнула. Госпожа Вампи, уже подошедшая к двери, резко остановилась и обернулась, пристально глядя на полки. Стелла затаила дыхание. Только не надо рыться наверху!

Остановившись, госпожа Вампи прислушалась. Потом понюхала воздух.

— Лимон, — прошептала она, — здесь пахнет лимоном!

«Только бы не чихнуть!» — подумала Стелла. До неё доносился шелест выкроек: в фабричном цеху за стеной рабочие разрезали их, накладывали на ткань, а потом шили брюки, платья и пальто.

Госпожа Вампи ещё немного постояла, а затем развернулась и вышла.

Стелла спустилась на следующую полку и улеглась на отрез ярко-фиолетового шёлка. Она уже было собралась опуститься ещё ниже, но тут на склад зашла швея.

— Та-ак, где бы мне найти какую-нибудь клетчатую ткань… — пробормотала она.

Стелла притихла. Рядом с ней лежал рулон желтого узорчатого сатина. В конце концов швея отыскала ткань в шотландскую клетку и вышла. С облегчением вздохнув, Стелла опять взлетела и на этот раз опустилась на пол. Дверь открылась. «Уррг!» — сказал Стеллин живот. Швея вернулась и теперь направлялась прямиком к ней. Наклонившись, она подняла Страшилку Стеллу с пола и сказала:

— Хм, может, вот эта?.. Да, пожалуй, то, что надо!

Она подняла Стеллу и отнесла её в швейный цех, где положила на стол, а потом взяла булавки и приколола к Стелле выкройку. Ой, больно же! Булавки-то острые! От боли Стелла заёрзала, но швея крепко держала её. Затем она взяла ножницы. Внезапно возле стола появилась госпожа Вампи. Она взяла Стеллу и принялась разглядывать.

— Из такой ткани нельзя шить демисезонные куртки, — язвительно заметила она, отдирая от Стеллы выкройку. Быстро вытащив из неё булавки, она отнесла её в столовую, где положила на стол, а сверху поставила вазу с цветами.

— Вот так. Пусть этот лоскут пока полежит тут.

«Я тебе не лоскут!» — возмутилась Стелла. И всё же была рада, что вырвалась из пасти швейной машинки.

Госпожа Вампи поставила на Стеллу две тарелки, два стакана и две чашки с кофе, а потом крикнула:

— Господин Мышак, пойдёмте-ка перекусим немного и попьём кофейку.

К столу подошёл господин Мышак. Стелла задрожала.

— Иди сюда, Чвак, иди, мальчик мой, сейчас я тебе тоже дам чего-нибудь вкусненького.

Страшилка Стелла едва дышала. Тихо рыча, жуткий пёс начал её обнюхивать. Ей казалось, он вот-вот сорвет её и примется пережёвывать своим отвратительным слюнявым ртом. Псина вытерла морду о Стеллу. Этого ещё не хватало! На ней повисли капли собачьей слюны. Стелла передёрнулась.

Уррг! Её же только что выстирали и выгладили!

— Сидеть! — строго приказала госпожа Вампи, разливая кофе по белоснежным чашкам. Лишь она осмеливалась так разговаривать с собакой владельца. Усевшись за стол, Гектор Мышак бросил Чумовому Чваку кусочек сахара и вытер о Стеллу руки. Потом положил руки на стол рядом с тарелкой, где лежал здоровенный бутерброд с курицей и майонезом. Госпожа Вампи протянула ему нож и вилку. Господин Мышак принялся разрезать бутерброд на кусочки. Он ел с такой жадностью, что кусочки курицы с майонезом разлетались во все стороны, падали на Стеллу, и та едва не чихнула.

Затем Господин Мышак поднёс к губам чашку с кофе, и немного горячей жидкости капнуло прямо на Стеллу. Ей сильно обожгло спину, она вздрогнула.

Да уж, скатертью быть нелегко. Время шло, а Стелла всё ещё лежала на столе, заляпанная пятнами. В конце концов последние рабочие разошлись, а господин Мышак с госпожой Вампи выключили свет и вышли с фабрики, заперев дверь и захватив с собой Чумового Чвака. Тут Стелла смогла вздохнуть с облегчением. Однако прямо на лбу у неё стояла громадная тяжёлая ваза с цветами, поэтому самой Стелле слезть со стола никак не удавалось.

Вдруг рядом появился Кошмарис Дамаск. Он быстро приподнял вазу и сорвал Стеллу со стола.

— Чтоб тебя в дымоход засосало! Ты что это вытворяешь?! Мы чуть все из-за тебя не пропали! Тебе же велели весь день тихо лежать на полке!

— Дядюшка Кошмарис, я всё объясню, — пропищала Стелла.

Глава четвёртая

О том, как Страшилка Стелла пошла в Школу привидений

Школа представляла собой каменное трёхэтажное здание. Со всех сторон к нему летели маленькие привидения. Некоторые из них жили в Больнице, на складе постельного белья, некоторые — на Фабрике парусов, а ещё были привидения из отдела тканей при Центральном универмаге, из расположенной на Главной улице Прачечной, из Парикмахерской и со старой Фабрики по производству мешков — она располагалась рядом с водопадом. На Швейной фабрике жили только Страшилка Стелла, Луиза Подлиза и Ушлый Ужастик.

Ровно в полночь зашипел школьный звонок. Этот звук был не похож на обычный дневной звонок — скорее он напоминал жужжание какого-то гигантского насекомого.

В школе работала одна-единственная учительница, и звали её София Страхомудрая. Она жила в бельевой комнате городской гостиницы «Гранд-отель». Сейчас она поджидала маленьких привидений в большом зале с чёрно-белым кафельным полом. Её школа называлась Школой маленьких привидений Софии Страхомудрой, она проработала в ней уже больше девяноста лет. София была пугающе бледной и высокой. Стелла заметила, что прямо посреди её тела расплылось большое чернильное пятно, хотя все привидения пользовались только невидимыми чернилами. Сама же Стелла была покрыта пятнами кофе, куриного жира и майонеза.

София Страхомудрая строго оглядела притихших маленьких привидений.

— Здесь вам не место для игр! Это храм науки, — произнесла она строго. — Идите за мной!

«Забавное слово — храм, — подумала Стелла, — наверное, она имела в виду трамтарарам».

Учительница пролетела по коридору в класс.

— Рассаживайтесь побыстрее, у нас мало времени. Ночи такие короткие, что мы не можем тратить их на пустую болтовню.

Стелла уселась за последнюю парту, рядом с Тараторкой Тилией — Стелла её и прежде встречала. Семья Тилии жила на складе постельного белья при Больнице. Тилию там называли Больничной Бродилкой. Луиза Подлиза с Ушлым Ужастиком, конечно же, уселись за первую парту.

София Страхомудрая встала у доски.

— Добро пожаловать, чёртовы тряпочки, — сказала она резким и в то же время шипящим голосом, — мы с вами будем изучать особенности несгибаемой воли, а также страх простыни, белую ложь, пропаганду ужаса и животное предчувствие. Помимо этого в план вашего обучения входят полёты с препятствиями и отслеживание полётов по радару. Вас в классе тринадцать. Это замечательно, ведь тринадцать — несчастливое число, — продолжала она, — вы должны во всём меня слушаться. Не вздумайте пищать. Того, кто запищит, я повешу на Позорный крючок.

Стелла подняла один уголок.

— Что тебе, Стелла?

— Простите, уважаемая госпожа Простыня, а где находится этот Позорный крючок? — Раз уж сейчас их первая учебная ночь, Стелла решила быть крайне вежливой.

— Вон он, моя маленькая тряпочка. — София Страхомудрая указала на торчащий из потолка крючок. — И не называй меня Простынёй — учитывая моё положение, это просто оскорбительно.

Тараторка Тилия хихикнула.

— Хорошо, госпожа Страша, — сказала Стелла.

— Надеюсь, маленькое чудовище, ты не будешь больше меня отвлекать и мы начнём урок, — сказала София и добавила: — Называй меня «госпожа Страхомудрая».

— Отлично, — ответила Стелла.

Пристально посмотрев на Стеллу, София Страхомудрая продолжала:

— Самое главное — заставить людей поверить в то, что привидения существуют, обладают несгибаемой волей и никогда не сдаются. Привидение, в которое не верят, — это привидение-неудачник. Я постараюсь научить вас пугать людей до безумия.

Стелла с Тилией преисполнились гордости, а София продолжала говорить:

— Кроме того, вы будете учиться распознавать лучи звёзд. Мы, привидения, должны сначала пролетать пять световых лет, лишь после этого мы достигнем седьмой звезды. Увидеть седьмую звезду непросто, однако именно её лучи указывают на землю — туда, куда нужно лететь привидениям. Другие её лучи указывают на Вселенную. Как вы думаете, куда именно?

— На небо, госпожа учительница, — сказала Луиза Подлиза.

— Хорошо, а что находится над небом?

— Млечный Путь, — громко сказала Стелла и вздрогнула.

— От кого ты это узнала, Страшилка Стелла?

— От старой Жуткой Жужи. Она мне рассказала про загадку Млечного Пути и про то, что оттуда видно всю землю. И ещё она тоже говорила о седьмой звезде. А когда мы про неё узнаем побольше?

— Ещё не скоро. Будь осторожнее, Страшилка Стелла, не стремись выучить всё сразу. Каждую ночь вы будете учить опасные слова. Сегодня мы с вами запомним слова «кройка и шитьё». Запишите в тетради! А завтра я расскажу вам, что они означают. Все записали? А теперь тренировка. Займёмся полётом с препятствиями. За мной, полетели во двор. Нельзя терять время — я буду учить вас во время полёта.

В школьном дворе София Страхомудрая продолжила объяснения:

— Чтобы в совершенстве овладеть искусством полётов, вы должны научиться менять курс и улавливать сигналы. Многое зависит от предчувствия, силы звёзд и веры в чудо. Я научу вас летать выше, чем вы летали прежде.

София Страхомудрая повернулась спиной к ученикам.

— За мной! — И она медленно взмыла в воздух. — Полетели, доверьтесь ветру, не сдерживайте себя, мои обормотики.

Маленькие привидения осторожно поднимались друг за дружкой в воздух. Стелла взлетела пятой. Сверху открывался потрясающий вид на город. Больница, Гостиница и Швейная фабрика — всё это казалось таким маленьким.

Осторожно взлетев, учительница с учениками стали набирать высоту.

Луна на тёмном небе была белой, словно листок бумаги. Они парили над поросшими лесом холмами и проносились вдоль высоких гор.

— Здорово! — прокричала Стелла Тараторке Тилии, летевшей рядом.

— Ага!

— У-у-у-у-у-ууу!! — завопили они в один голос.

Словно желая испытать их, София Страхомудрая рванулась ещё выше. Маленькие привидения немного испугались, однако храбро последовали за ней. Затем она резко опустилась вниз и полетела прямо над верхушками деревьев. Ученики не отставали. Тем не менее Стелле показалось, что летят они чересчур быстро, поэтому она сбавила ход. В полёте у неё появилось какое-то удивительное чувство свободы и свежести. «София Страхомудрая летает, словно танцует!» — подумалось Стелле.

Внезапно Луиза Подлиза, летевшая позади, натолкнулась на дерево и упала на землю, будто мокрая тряпка. Вот смех-то! Стелла громко расхохоталась.

Вновь поднявшись в воздух, Луиза Подлиза оскорблённо посмотрела на Стеллу и сказала:

— Как тебе не стыдно — я ударилась, а ты смеёшься?! Я всё расскажу маме с папой.

Ну и ладно — зато у тебя нет мамы и летать тебе будет не с кем. А у меня есть!

— Какая же ты злая, Луиза. — От обиды даже дышать стало трудно. Стелла села на ольху. Шелест листочков напоминал тихую музыку.

— Ха-ха! — рассмеялся Ушлый Ужастик. Он презрительно улыбнулся и спросил: — Ну что, Стелла, обиделась?

— А ну-ка не ссорьтесь! — сказала София Страхомудрая.

— Ничего я не обиделась, — ответила Стелла, отталкиваясь от ветки и вновь поднимаясь в воздух, — просто вы все мне надоели. — Отлетев в сторону, она несколько раз пронеслась по кругу в одиночестве.

— Все сюда! — крикнула София Страхомудрая. — А ты, Луиза Подлиза, летай повнимательней! На самую высокую гору мы поднимемся в другой раз, — продолжала она, глядя на толпу учеников. — Если лететь так высоко, у вас не хватит дыхания, а больше всего привидения должны заботиться о дыхании и обонянии, — решительно сказала София Страхомудрая. — Теперь, пожалуй, зададим жару тому метеорадару, который стоит на метеорологической станции! — воскликнула она. — То-то метеорологи с пилотами повеселятся! И авиадиспетчеры тоже! Да они с ума сойдут! Вперёд, детки! За мной!

На следующее утро в человеческой газете появилась следующая заметка.

УДИВИТЕЛЬНЫЙ ПРИРОДНЫЙ КАТАКЛИЗМ!

Сегодня ночью радар зафиксировал неопознанные объекты — на небе появилось множество мелких облаков, которые удивительно быстро передвигались. Метеорологи затрудняются дать достоверное объяснение данному происшествию.

Глава пятая

Об истине, вымыслах и позорных крючках

На следующую ночь в расписании Школы привидений была теория, поэтому никаких полётов не было. Начало учёбы оказалось хорошим, однако для Стеллы эта ночь закончилась крайне плохо.

Страшилка Стелла и Тараторка Тилия сразу нашли общий язык и подружились, это очень не понравилось Луизе Подлизе.

— Не забывай, Стелла, что я — твоя единственная подружка, — повторила она несколько раз.

На уроке София Страхомудрая решила проверить, как они усвоили изученный материал:

— Скажи, Ушлый Ужастик Дамаск, какие опасные слова мы выучили вчера ночью?

Ужастик растерянно посмотрел на закрытую тетрадь.

— Не помню, — ответил он.

Луиза Подлиза тут же подняла краешек.

— Луиза, выручай своего нерадивого братца.

— Кройка и шитьё.

— И что означают эти слова?

— Они означают, что ткань разрезается и из неё шьётся всякая одежда — например, куртки, брюки и платья.

— Отлично, Луиза. Потрясающе. А теперь запишите слово «истлевший» и к завтрашней ночи выучите, что оно означает. Скоро мы узнаем, что такое Первая истина. Понятие Первой истины связано с вашей индивидуальностью. Всего мы будем изучать десять истин. Понимаете, о чём я?

— Нет, — хором сказали Стелла и Тилия.

— А вот я понимаю, — ответила Луиза Подлиза.

София Страхомудрая посмотрела на Ушлого Ужастика:

— А ты понял?

— Даже не знаю. Наверное, нет.

— Я так и думала, Ужастик. Среди вас есть тугодумы, но попадаются и сообразительные. Кто-то познает десять истин раньше, кто-то позже. Я быстро вас вымуштрую! В конце каждой учебной недели я буду делать пометки в этой большой Книге Ночи. Вот она! Буду писать в ней про вас и отмечать, до какого уровня вы доросли. Каждый раз, постигая новую Истину, вы получаете Календарь развития. А в самом конце, когда вы познаете все десять истин и сдадите экзамен, я дам каждому из вас Календарь Жизни. Из него вы узнаете, кем вам суждено стать.

— Почему вы говорите загадками?! — закричала Стелла.

— Что ты себе позволяешь, съешь тебя моль?! Когда я говорю, держи пасть на замке!

— У меня нету пасти! — обиженно сказала Стелла. — Пасть бывает только у собак, например, у Чумового Чвака. Он то и дело пускает слюни, а ещё он мерзкий, грязный и злобный.

Ученики засмеялись. София Страхомудрая быстро подошла к Стелле и остановилась.

— Ах ты моя сладенькая крошечка, — ласково сказала она.

Стелла покраснела от удовольствия. Остальные ученики удивлённо смотрели на них. Стелла не знала, что чем добрее голос учительницы, тем она опаснее.

Дальше всё произошло очень быстро. Вытащив Стеллу из-за парты, София Страхомудрая связала её в большой узел. В тот же миг над партой Стеллы раздвинулся небольшой люк, и ей на голову вылилось целое море воды. Она шлёпнулась на стул, словно обычная тряпка. Подняв Стеллу, с которой текла вода, София Страхомудрая потащила её к ужасному Позорному крючку. Она подтянула его пониже, прицепила к нему Стеллу, а потом вздёрнула к потолку.

— Повисишь там, пока у тебя за ушами не высохнет!

— А я-то думала, в школе получают образование, — всхлипнула Стелла, — вы же сами так сказали. — На полу под ней образовалась лужица.

София Страхомудрая сердито смотрела на Стеллу снизу вверх. «Ну и силища», — испуганно подумала Стелла.

София Страхомудрая фыркнула:

— Тебя следует хорошенько проучить! — Быстро пролетев между рядами, она вернулась за кафедру. — Что ж, продолжим. Первое задание будет легким. Перед вами список тех, кого боятся человеческие дети. — Взяв мелок, она написала на доске:

Чудовища

Ведьмы

Тролли

Оборотни

Привидения

— Где здесь ошибка?

Повернувшись, Луиза Подлиза посмотрела на мокрую Стеллу. Ушлый Ужастик уставился на столешницу. Тараторка Тилия боязливо улыбнулась Стелле. София Страхомудрая вопросительно оглядывала учеников.

Стелла посмотрела на доску. «Отсюда и не разберёшь, что там написано. Такое разве что ясновидящим под силу», — подумала она и сказала:

— Госпожа Страхомудрая, у вас чернильное пятно на животе.

— Что-что??

— У вас на животе чернильное пятно, — повторила Стелла, — может, это как-то связано с животным предчувствием? Привидение должно быть чистым, как же так получилось?

— Не верю своим ушам! Да как ты смеешь говорить о постигшей меня трагедии и её последствиях?! Ты меня совершенно издёргала!

От ужаса у маленьких привидений перехватило дух.

— Как же я могу за вас дёргать, если вы во-он где стоите, а я вишу тут, связанная и мокрая, вдобавок меня никто не понимает!

От ярости София Страхомудрая затряслась.

— Чтоб тебя хлоркой разъело, Стелла, ты настоящий ужас! Либо ты канешь в Лету, либо достигнешь небывалых высот!

— Каких ещё высот, госпожа Страхомудрая?

— Я сейчас по швам тресну от гнева! Кто знает ответ на вопрос? Почему этот список неправильный?!

В классе воцарилась тишина.

— Ну ладно, — рассерженно сказала София Страхомудрая и быстро перечеркнула первые четыре слова на доске. — Чудовищ, ведьм, троллей и оборотней не существует. Это выдумка. На свете есть выдумка, а есть правда. Таков правильный ответ, маленькие тупицы! Учитесь думать! Многие из тех, кого боятся человеческие дети, не существуют! Однако привидения существуют. И для нас важно сохранить имидж, чтобы человеческие дети продолжали в нас верить.

Часы показывали 3:32, когда Стеллу наконец отцепили от крючка и развязали. В швах она ещё не просохла, к тому же ей назначили наказание: она должна напугать какого-нибудь спящего человеческого ребёнка.

— Все остальные могут идти домой, а тебя, Стелла, придётся проучить. В наказание ты сегодня ночью должна будешь напугать того ребёнка, который сидит за твоей партой днём. В ящике парты ты найдёшь его тетради и узнаешь, как его зовут. Он живёт вместе с отцом. Лети к нему домой, проберись в комнату и напугай его. Поняла? Завтра расскажешь нам, как всё прошло!

Глава шестая

О двух ужасных событиях

— Вот жуть, я со страху помру, прямо Уррг! — Стелла задрожала, глядя на Тараторку Тилию, которая прилетела её поддержать.

— Да ладно тебе, Стелла, не расстраивайся. Вспомни — в каждом из нас есть частичка звезды, и в тебе тоже! Всё у тебя получится! — ответила Тилия с бодрой улыбкой. Поднявшись в воздух, она вылетела из класса.

Вздохнув, Стелла посмотрела на стопку тетрадок, вытащенных из парты. На них кривыми буквами было написано: «Пиннеус Мышак. Каштановая улица, дом 12».

— Пиннеус — это же сын Гектора Мышака, — прошептала она в пустоту и с грохотом захлопнула ящик.

Иногда Пиннеус приходил после уроков поиграть на Швейную фабрику. Однажды он даже зашёл на склад тканей и принялся гонять там мячик. Он подбросил мячик так высоко, что тот ударился о верхнюю полку и чуть было не опрокинул стопку привидений. Кошмарис Дамаск потом несколько дней был сам не свой, да и Гектор Мышак здорово разозлился. Бедный Пиннеус — несладко ему приходится с таким злобным папашей.

Страшилка Стелла присела на стул. Вот бред! Почему она вечно попадает в какие-то жуткие истории? На душе у неё кошки скребли. Жизнь — несправедливая штука!

София Страхомудрая пообещала, что она сделает из них профессионалов и что главное — это животное предчувствие, сила звёзд и вера в чудо. А Тилия сказала, что в ней, Стелле, есть частичка звезды. Стелла выпрямилась. Нельзя падать духом только потому, что выдалась неудачная ночь. Внезапно Стелле вспомнились слова мамы: «Внимание, Стелла, внимание, не отклоняйся от курса».

— Внимание, — крикнула Стелла, резко взлетев, — внимание и не отклоняться от курса! Вперёд! Я существую! И у меня в запасе есть миллионы лет! Берегись, Пиннеус Мышак, скоро я тебя напугаю!

Вылетев из класса, Страшилка Стелла полетела к двери в Кабинет Тьмы — она знала, что именно там обычно сидит София Страхомудрая. Стелла прислушалась — тишина.

— Вперёд! — прошептала она, пролетая по коридору. Свернувшись в трубочку, Стелла протиснулась сквозь замочную скважину и очутилась на школьном дворе, откуда вылетела прямиком на Главную улицу. Вокруг — ни души. Тишина. Магазины и рестораны закрыты. Вдоль дороги стоят машины. Стелла старалась держаться поближе к домам и побыстрее пролетать мимо сверкающих витрин. Она по привычке поглядывала на выставленные в них манекены, надеясь, что один из них одет в её маму. Но нет, её тут не было.

Белое тело Стеллы наполнилось воздухом, и она взлетела прямо над большим деловым центром. Усевшись на крышу, она оглядела Буковую аллею, расположенную по другую сторону улицы. Ещё немного — и она прилетит в дом Гектора Мышака на аллее с большими каштанами, совсем рядом со Швейной фабрикой.

Стелла опустилась вниз, пролетела мимо выстроившихся в ряд машин и очутилась прямо перед дверью розового каменного домика с полукруглыми окнами, где жили Гектор Мышак и его сын. Спрятавшись за каменной колонной, Стелла оглядела дом и большой ухоженный сад. На дорожке возле дома стояла большая тёмная машина господина Мышака. В саду было множество поросших мхом декоративных развалин. Стелла не отрываясь смотрела на дом с тёмными окнами.

Внезапно она почувствовала холод. За ушами по-прежнему было немного влажно. Она затряслась, и ей вдруг захотелось есть.

В ту же минуту она осознала, что вместе с Пиннеусом в доме сейчас его жуткий папаша и отвратительный Чумовой Чвак. Она испугалась, но вскоре вновь взяла себя в руки.

— Внимание и сноровка! — сказала она и быстро рванулась вперёд. Словно маленькая белая молния пронеслась над поляной и резко остановилась, едва не ударившись о большой вазон с розами. Глянув наверх, Стелла увидела, что одно окно приоткрыто.

Сквозь шелест листвы до Стеллы донёсся ещё один странный звук. Это был голос её страха. Она боялась. Оглядев напоследок тёмный сад, Стелла пролезла сквозь окно в комнату.

Внутри было тихо и темно. Стелла смогла разглядеть контуры кровати, письменного стола и стула и ещё большой торшер, похожий на какое-то мерзкое чудище. Кровать была покрыта толстым одеялом, а на подушке виднелась чья-то растрепанная голова. Стелла услышала человеческое дыхание!

Затаив дух, прислушалась. А вдруг это сам владелец фабрики? Она прищурилась и подобралась поближе.

Ура, это Пиннеус Мышак! Стелла улыбнулась и с облегчением вздохнула. Она чувствовала, как страх отступает. Взлетев повыше, Стелла наклонилась над мальчиком и дотронулась до его щеки. «Пиннеус прожил в этой комнате так долго. Воздух здесь пропитан его дыханием, — подумала Стелла, — а меня он не знает. И не знает, что я вообще существую».

— У-уу! — завыла Стелла, взяв мальчика за руку.

Отвернувшись, Пиннеус Мышак что-то пробормотал во сне. Стелла отпрянула, но потом вновь приблизилась к кровати и опять наклонилась над ним. Вдруг она громко чихнула!

Проснувшись, Пиннеус Мышак быстро сел. Так быстро, что Стелла отскочила в сторону и врезалась в торшер, который с грохотом повалился на пол.

— Ты давай потише! Прямо Уррг какой-то. Я тебя пугаю, не смей мне мешать! — рассерженно крикнула Стелла, лёжа на полу.

— Чего-о?! — закричал Пиннеус, включив ночник и протирая глаза. — Ты кто? Ты откуда вообще взялась?

Обмотавшаяся вокруг ножки торшера Стелла напоминала грязное мокрое полотенце.

— Прекрати орать! — закричала Стелла, поняв, что с заданием она не справилась. Пиннеус Мышак её ни капельки не испугался.

За дверью раздался топот и злобный лай. «Гектор Мышак и Чумовой Чвак!» — поняла Стелла. Дверь открылась, и на мгновение Стелла поймала взгляд Пиннеуса. Его глаза светились так, что ей показалось, будто оба они где-то далеко, за миллионы световых лет отсюда.

— Тебя же не существует, — успел прошептать Пиннеус, пока господин Мышак открывал дверь. В комнату вошёл владелец фабрики — на нём были огромные полосатые трусы, а под ногами крутился Чумовой Чвак.

— Спасите-помогите! — только и смогла сказать Стелла, а пёс уже был возле неё. Вцепившись в Стеллу зубами, Чвак принялся трепать её, а владелец фабрики, глядя на сына, рявкнул:

— Ты чего, привидение увидал?! Или, может, опять кошмар приснился? Идиот! Прекрати дрожать, проклятый слабак!

У Стеллы потемнело в глазах. Она словно и впрямь очутилась где-то в другом месте. Чумовой Чвак пытался разорвать её на кусочки, она изо всех сил старалась вырваться, но Чвак не отпускал.

— Нет, папа, — закричал Пиннеус растерянно, — это был не сон!

— Замолчи! И ты уймись, тупое животное! Да отпусти же, Чвак!

Он вырвал Стеллу из пасти Чвака.

— Это ещё что за дрянь? Половая тряпка? Уборщица, что ли, её тут забыла?

— Да, папа.

— Пойду выкину её в помойное ведро или сожгу. — Зажав в кулаке Стеллу, владелец фабрики поднял торшер.

— А ты, Пиннеус, ДОЛЖЕН СПАТЬ! Глупый мальчишка! — Выгнав из комнаты Чвака, господин Мышак вышел и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Стелла зажмурилась. Гектор Мышак сказал, что сожжёт её!

Пиннеус открыл дверь и побежал вслед за отцом.

— Но, папочка, не будешь же ты жечь это ночью!

— Почему бы и нет? — Гектор Мышак прошёл в гостиную и включил свет. — Мой дом — мне и решать, когда и что тут сжигать!

Босой, в полосатой пижаме, Пиннеус растерянно стоял посреди комнаты. Чумовой Чвак тихо рычал на него.

Гектор Мышак открыл дверцу камина и бросил туда Стеллу.

— Растопить камин ночью — что тут плохого, а? — Гектор Мышак злобно взглянул на сына. — Я понял, почему тебе так дорога эта тряпка! Это твой слюнявчик, молокосос! И не стыдно тебе? Глаза б мои тебя не видели!

Стелла тряслась от ужаса.

— Нет, папа, это не слюнявчик.

— У тебя есть спички?

— Нет, папа, нет у меня никаких спичек.

— Тогда где они?

— Не знаю.

— Ты самый настоящий слабак! С удовольствием поменял бы тебя на какого-нибудь другого сына!

— Хорошо, папа.

Вытащив Стеллу из камина, Гектор Мышак понес её на кухню, затолкал в мусорное ведро и захлопнул крышку.

— Ох, — расстроенно прошептала Стелла. Её спина была выпачкана пеплом из камина, а теперь она очутилась среди яичной скорлупы и гнилых помидоров. Ну и запах!

— Марш в кровать! — прорычал владелец фабрики. — И до утра не попадайся мне на глаза. Я должен выспаться, у меня полно важных дел. Ясно?

— Да, папа.

Лёжа в темноте, Стелла притихла. Она слышала, как Пиннеус прошлёпал в свою комнату, а Чумовой Чвак, тщательно обнюхав мусорное ведро, отправился вслед за хозяином.

В доме воцарилась тишина. Стелла тихо заплакала.

Спустя целую вечность кто-то прокрался на кухню и открыл крышку мусорного бака.

— Ты здесь? — прошептал Пиннеус Мышак.

— Да, — сердито ответила Стелла, перестав плакать, — где же мне ещё быть?

Осторожно сунув руку в ведро, Пиннеус схватил Стеллу за краешек и вытащил.

— Почему ты в меня не веришь? — воинственно спросила Стелла.

— Это всё, что ты можешь сказать? — Пиннеус испуганно оглянулся.

— Да, — оскорблённо ответила Стелла.

— Знаешь что — лети-ка своей дорогой, — сказал Пиннеус, — и больше тут не появляйся.

— Будь уверен — не появлюсь! — сказала Стелла.

Вырвавшись, она пролетела по кухне. С неё капал томатный сок и тухлая яичная жижа, на теле остались дырки.

Пиннеус понюхал свою руку.

— Я открою тебе дверь.

Когда Стелла пролезла в замочную скважину на Швейной фабрике, было уже пять часов утра. Скрестив на груди краешки, Кошмарис Дамаск поджидал её прямо возле двери.

— Где тебя черти носили? — начал Кошмарис, как только увидел её. — Ужастик и Луиза мне всё рассказали!

Со склада тканей вылетела Малу.

— Какая ты грязная и потрёпанная, — закричала она, — и вся в дырках! Тебя словно моль поела! Да ещё и запах — воняет тухлятиной и гарью. Отвратительно выглядишь!

Стелла изо всех сил пыталась сдержаться.

— Мы не заслужили такого отношения! — загремел Кошмарис Дамаск.

— Да, — прошептала Стелла, — от меня одни неприятности.

— Мы же тебе добра желаем, — вздохнула Малу Жуть Дамаск, — пытаемся полюбить тебя так же, как Луизу и Ужастика. Все пытаются полюбить тебя, Стелла.

— И ни у кого не получается, — прошептала в ответ Стелла.

«Как только поправлюсь, буду летать и пугать в полном одиночестве и учиться самостоятельно», — подумала она. Должно же быть в мире что-нибудь хорошее. И ведь где-то там живет её мама. Внезапно рядом с Кошмарисом возникла старая Жужа.

— Бедная девочка, — запричитала она, обняв Стеллу, — несчастный кошмарик! Маленькая моя ужасная детка!

Жуткая Жужа повернулась к Кошмарису и Малу:

— Вы что, не видите, она вся рваная? Замолчите, а я помою её, заштопаю и накормлю свежим яичным белком. Пусть наберётся сил. Поторопитесь, а то скоро владелец фабрики придет!

Кошмарис Дамаск устало кивнул. Малу Жуть Дамаск громко вздохнула и отлетела в сторону.

Закрыв глаза, Стелла прижалась к старой Жуже.

— Всё будет хорошо, — успокаивала её Жужа, — конечно, сегодня ночью тебя помяли и немного порвали, но когда ты вырастешь, из тебя вполне может получиться красивое платье!

— Нет! — закричала Стелла, открывая глаза. — У меня несгибаемая воля, я проживу пять световых лет и обязательно чего-то достигну! Не хочу становиться платьем! Я лучше стану чем-нибудь большим и важным!

Глава седьмая

О том, как Луиза Подлиза попала в беду

Когда наконец Страшилка Стелла, чистая, заштопанная и аккуратно свёрнутая, улеглась в стопку, где уже лежали Луиза Подлиза, Хольгер, Линька и Скрючелла, ей хотелось лишь одного — уснуть крепким сном. Однако Луиза Подлиза и тут не удержалась.

— Тебе это пойдёт на пользу, — прошептала она, — я записала в твою тетрадку слово «истлевший», рядом со словами «кройка и шитьё». Тетрадка лежит в кабинете владельца фабрики, в потайном ящике. Но в следующий раз делай уроки сама. И прекрати думать, что ты чем-то лучше меня! Вечно ты, Стелла, выпендриваешься, стараешься взлететь выше других и со всеми ссоришься!

Видишь, к чему это привело! Учти — ты должна дружить со мной, а не с Тилией! И папа тоже так говорит!

— Плевать мне на твоего папу, — устало ответила Стелла.

— Тс-сс! Ты с ума сошла — такое говорить! Он же мой отец! Он здесь самый главный!

— У твоего отца куриные мозги, — устало сказала Стелла.

— Какая же ты ужасная, — вздохнула Луиза.

— Вообще-то привидению полагается быть ужасным, Луиза.

— Хватит болтать! Замолчите! — раздался из соседней стопки голос Кошмариса Дамаска. — Всем спать!

— Папочка, Стелла сказала, что…

Не успела Луиза закончить, как Стелла разозлилась не на шутку. Р-раз — и она вытолкнула Луизу с полки. В ту же секунду входная дверь со стуком отворилась и на фабрику вошли Гектор Мышак, госпожа Вампи и Чумовой Чвак. Госпожа Вампи, не сняв пальто и не переобувшись, тут же бросилась на склад тканей.

Луиза Подлиза лежала на полу и дрожала.

— Знаете, господин Мышак, рабочие вчера не убрали за собой, тут на полу лежит кусок ткани. — Подойдя к Луизе, госпожа Вампи наклонилась и подняла её. — Мне кажется, она отлично впишется в ту коллекцию сумок, которую нам заказали из Парижа, — воскликнула она.

— Ага, превосходно, — зевнул Гектор Мышак, — я сегодня плохо выспался, это мой трусливый сынок виноват! Чвак, фу, нельзя, ко мне!

— Да, ваш сын — весьма необычный ребенок. — Засунув Луизу в карман, госпожа Вампи вышла со склада.

Стелла замерла от страха.

— Только не это, — заплакала Малу Жуть Дамаск, — посмотрите, что она натворила! Я так и знала, когда-нибудь это плохо кончится!

Кошмарис Дамаск приподнялся в воздух:

— За что нам это наказание! О чём только думала Му!

— Кто ж знал, что она исчезнет, — прошептала Стелла.

Страшь и Ойстрах накрыли своих тройняшек, словно пытаясь защитить их, а Эсме притянула к себе Тимиана.

— Ох, нет, только не это, — тихо вздохнула старая Жужа, — таких ужасов ещё не случалось с тех времен, когда из Му сшили пальто, а моего дядю со стороны отца распустили на пряжу и отправили на ткацкую фабрику.

— Или когда тётушку Парусину сбил самолёт-истребитель, — хором сказали Страшь и Ойстрах.

— Замолчите, — приказал Кошмарис Дамаск, — а то из-за этой глупой рваной девчонки нас всех обнаружат!

Не успел он это произнести, как на фабрику пришли рабочие. Они переобулись и принялись за шитьё. Начался ещё один совершенно обычный день.

Кошмарис Дамаск подглядывал сквозь щёлку за владельцем фабрики, который как раз говорил по телефону.

— Сумки, да, заказ из Парижа, — говорил Гектор Мышак, — скоро будут готовы. Думаю, первые экземпляры отправим уже сегодня вечером.

— Экземпляры! Ты слышала, Стелла? Если с Луизой что-нибудь случится, тебе несдобровать!

— Да уж! — Полуночная Малу покрепче обняла Ушлого Ужастика.

Дрожа от страха, Стелла попыталась подумать о чём-нибудь другом. Надо просто отвлечься, вспомнить, к примеру, про урок, на котором они изучали технику полёта — в ту первую учебную ночь в Школе привидений. Она пыталась забыть о том, что произошло с Луизой, забыть все те грубости, которые ей наговорили Кошмарис с Малу. Ей хотелось вновь испытать чувство, охватившее её, когда, подхваченная ветром, она, словно белая звёздочка, поднялась в ночное небо. Как ей сейчас хотелось бы там оказаться! Однако нет, она здесь, а Луиза Подлиза вот-вот попадёт под острую иглу швейной машинки.

— Бедняжка Стелла, — шепнула вдруг Скрючелла, выползая из объятий Страши и Ойстраха. Её слова словно пробудили Стеллу ото сна.

— Спасибо, Скрючелла, — сказала она, — главное — внимание. Внимание, не отклоняться от курса. Я спасу Луизу!

Спрыгнув с полки, Страшилка Стелла опустилась на стоявший возле стены стул. Кошмарис Дамаск сердито крикнул ей вслед:

— Давай поторапливайся!

— Без Луизы можешь не возвращаться! — добавила Малу.

Внезапно дверь открылась, и в комнату вновь вошла госпожа Вампи.

— Кто здесь разговаривает? Откуда этот шёпот? Я же слышала! — прошипела она.

Подойдя к шкафу, госпожа Вампи схватила стопку тканей, разложенных на средней полке. На Стеллу она не обратила никакого внимания. Злобно швырнув ткани на пол, она вытащила ещё несколько отрезов и принялась внимательно их разглядывать. Затем затолкала их обратно в шкаф. День — опасное время для привидений.

Когда госпожа Вампи наклонилась, Стелла, воспользовавшись возможностью, поднялась в воздух и вылетела со склада. Пролетев мимо раздевалки и прачечной, она залетела в большой фабричный цех. Рабочие сидели, склонившись над машинками. Комнату наполнял громкий гул. Стелла принялась высматривать Луизу. Нет, её нигде не — было видно. Развернувшись, Стелла полетела по коридору к входной двери. Госпожа Вампи всё ещё осматривала полки на складе тканей.

Быстро протиснувшись в замочную скважину, Стелла выскользнула во двор. Заметив её, Чумовой Чвак, привязанный к лестничным перилам, вскочил и оскалил зубы. Стелла вздрогнула, но храбро пролетела мимо пса. Обогнув угол фабрики, подлетела к одному из окон и примостилась на подоконнике. Заглянув внутрь, она увидела большой швейный цех, где, к своему ужасу, заметила Луизу — ту как раз положили под иглу швейной машинки и начали прострачивать.

— О, святые призраки! — вскрикнула Стелла. — Какой ужас! — В этот момент к Луизе Подлизе пришили каёмочку в синий цветочек и приделали светло-коричневую бамбуковую ручку. Увидев это, Стелла свалилась с подоконника и упала на землю. Она пропала. Луиза пропала. Всё потеряно!

Но тут Стелла вспомнила о Софии Страхомудрой. Пролетев через ворота, она взяла курс на город. Повсюду кишел народ — в машинах, на улицах, на площадях.

К счастью, дул ветер, поэтому Стелла свернулась в трубочку и притворилась наволочкой, которую сорвало с бельевой верёвки. Она долетела до Главной улицы, пролетела между людьми, проскользнула прямо перед парой машин, а потом опять поднялась ввысь, кружа над магазинами. Поначалу её никто не замечал, однако возле Прачечной её чуть не поймала маленькая девчонка в синем пальтишке.

Стелла едва успела вырваться и подняться повыше.

Перед крутящейся дверью «Гранд-отеля» Стелла на мгновение остановилась, а потом протиснулась внутрь, вслед за полным мужчиной в тёплом пиджаке. Она незаметно проскочила через гостиничный холл, по длинному коридору, мимо горничной, пролетела над лестницей, ведущей в бельевую комнату. Её никто не заметил.

Глава восьмая

О Софии Страхомудрой и её ученице

София Страхомудрая уже поджидала Стеллу в подвальном полумраке бельевой комнаты. Стены бельевой были снизу доверху увешаны полками из стали и дерева.

Стелла подлетела прямиком к Софии.

Та была вне себя от злости.

— Так вы уже обо всём знаете? — спросила Стелла учительницу, усевшуюся на тележку для перевозки белья.

— Естественно, знаю. Я ждала тебя. Садись!

Опустившись на старый крутящийся табурет, Стелла посмотрела на ослепительно-белую каёмочку, которой были отделаны краешки Софии Страхомудрой.

Стелла побледнела.

— Вы должны мне помочь!

София Страхомудрая несколько раз облетела комнату, а потом вновь уселась на тележку. До Стеллы донеслось дыхание спящих в бельевой привидений.

— Несмотря ни на что, ты всё же моя ученица. Поэтому отказать тебе я, к сожалению, не могу. А почему Пиннеус Мышак в тебя не поверил?

— Не знаю! По-моему, я была дико страшной!

София Страхомудрая насмешливо оглядела её:

— Ты довольно страшненькое маленькое привидение, спору нет. Однако порой этого бывает недостаточно. Тут нужна несгибаемая воля. Образ привидения должен оставлять неизгладимым отпечаток в человеческой душе.

— Но ведь…

— Никаких «но». Ты должна идти прямо к цели, Стелла. Ты должна научиться пугать и приводить в ужас. Не забывай про голос. УУУУУУУУУ! У-ГУГУ-ГУУУУУУ!! ГРРРРРРРРР! Кричи жутким голосом. Подходи к спящим вплотную, ужасай, делай Уррг!

— Ладно, ладно, — сказала Стелла, — я вообще-то по поводу Луизы Подлизы…

— Научись управлять своей злостью и усмирять нетерпение, — продолжала София Страхомудрая, — научись этому, иначе ты падёшь совсем низко.

— Да, но сейчас-то не я пала, то есть упала, а Луиза.

— Взгреть бы тебя хорошенько! Ты не слушаешь, что говорят другие, вдобавок ещё и хамишь!

— Я не хамлю!

— Ты чёрствая!

— Да нет же, я мягкая, Малу меня то и дело стирает с ополаскивателем! — Отвернувшись, Стелла украдкой зевнула. Всё-таки она уже сутки не спала.

— Эй, ты меня не слушаешь!

Стелла вздрогнула, встряхнулась и закричала:

— Из Луизы Подлизы сшили сумку и вот-вот отправят в Париж!

— Тихо! Сейчас же день — забыла? Ты всех перебудишь!

— Я должна отыскать Луизу. И я её отыщу.

Сказав это, Стелла поняла, что так оно и есть: она должна это сделать, обязана разыскать болтливую и капризную Луизу. Ради Кошмариса и Малу. Они в ней души не чают.

Внезапно Стелла почувствовала облегчение. Где-то внутри неё зародилась некая волшебная сила, нужно только развить её, стать более чуткой. В мире есть то, что легче света и темнее, чем самая тёмная ночь.

— Мне помогут несгибаемая воля, сила звёзд и вера в чудо, — сказала она.

— Хорошо, — ответила София Страхомудрая, — ход твоих мыслей мне ясен. То, что случилось, — не так уж и страшно, если ты действительно разыщешь Луизу.

Стелла посмотрела на неё:

— Главное — внимание и не отклоняться от курса.

— А пока я освобождаю тебя от занятий.

— Хорошо.

София Страхомудрая тяжело вздохнула:

— Вообще-то, Стелла, ты ещё слишком мала для этого. Слишком! Но тут ничего не поделаешь, — продолжала она, — ты слишком мала, чтобы отправляться на задание в одиночку. Но ты другая, совсем не такая, как остальные ученики. Не важно, начал ты жить или уже много повидал на своём веку. Дело в том, что ты ещё не постигла Первую истину. Мне кажется, ты слишком развита для своего возраста. И для начальной школы ты тоже слишком взрослая.

— Да я же и в школу-то ходила только две ночи!

— Ты меня больше не называешь госпожой Страшей.

— Нет, госпожа Страша.

— Стелла!

— Ох, простите ради кошмарного ужаса!

София Страхомудрая отвернулась.

— Так куда мне лететь?

— Я тебе подскажу. — София Страхомудрая вновь посмотрела на Стеллу. — В Париже лети по адресу: рю Риволи, дом девяносто девять. По-французски «девять» будет «нёфф». Там отыщи вход, где меньше всего народу.

Стелла постаралась запомнить адрес.

— Вход куда, а, учительница?

Не ответив на этот вопрос, София Страхомудрая продолжала:

— Ты должна отыскать Первую истину. Научись отличать прекрасное от опасного. Если ты собираешься лететь в Париж своим ходом, это займёт очень много времени. И ещё, в этом случае не поднимайся слишком высоко, лети прямо над верхушками деревьев. Хотя можешь лететь и по-другому.

«Своим ходом» означает лететь рядом со звёздами, это Стелла поняла. Она также поняла, что значит «по-другому», и в ту же секунду решила отправиться к Пиннеусу Мышаку и позвать его с собой.

— Ещё запомни имя Виктор, — продолжала София Страхомудрая, — он поможет тебе в этом деле. Он живёт в каморке в башне, на двери у него написано: «Это не здесь».

— Виктор, — повторила Стелла, — нёфф, нёфф, рю Риволи. Это не здесь.

— А теперь — самое главное. Пусть мои слова отпечатаются в твоей памяти БОЛЬШИМИ БУКВАМИ. Пролетая через залы, берегись ТРУДНОСТЕЙ.

— Какие ещё трудности в залах? Как-то всё это Уррг!

— Так оно и есть, Стелла, но тебе придётся пробираться через комнаты. Берегись Гобеленовых призраков — к сожалению, их там полно. Если у тебя вдруг появится воспоминание, будь готова к встрече с ним и его осознанию. И ещё, учись отличать прекрасное от опасного.

— Что это за Гобеленовые призраки?!

На мгновение София Страхомудрая помрачнела.

— Если не найдёшь Виктора, отыщи Леонардо — он лежит на полу перед знаменитой картиной. Всё же постарайся зря его не тревожить: он очень старый и изъеденный молью.

— Ладно, ладно, а кто такие Гобеленовые призраки? — повторила Стелла.

Опустив глаза, София Страхомудрая сказала:

— Они злые и бесстрашные. — Голос её задрожал.

— Ясно, — сказала Стелла.

София Страхомудрая погрустнела.

— А теперь поспи немного, — сказала она, — можешь лечь вон там, в комоде у стены, ночью я тебя разбужу.

Ровно в полночь Страшилка Стелла и София Страхомудрая пролезли сквозь замочную скважину и вылетели из «Гранд-отеля». Софии пора было на работу, в Школу привидений, а Стелла получила своё первое в жизни задание.

Накрапывал мелкий дождик. Привидения дождь не любят: если их тело намокает, они тяжелеют и не могут подняться в воздух.

— Помни: не страшно намокнуть, если потом сможешь высохнуть, — сказала учительница.

— А вдруг намокнешь так сильно, что не взлетишь? — спросила Стелла.

— Так сильно редко кто намокает, — ответила София Страхомудрая.

— Если хочешь увидеть радугу, сначала пережди дождь, — сказала Стелла.

— Совершенно верно.

На перекрёстке возле заправочной станции они распрощались и разлетелись в разные стороны. «Ну вот, пришло время встретиться с чудом», — подумала Стелла. Несмотря ни на что, она всё же была ученицей Софии Страхомудрой.

Глава девятая

О том, как сын Гектора Мышака проявил мужество

Небо над крышами домов было покрыто облаками. Дождь усиливался. Высоко взлетев, Стелла набрала побольше воздуха и опустилась на большой деловой центр. Затем проскользнула вдоль крыши и вновь взлетела — уже с другой стороны. Вскоре она уже летела над верхушками буков неподалеку от дома Пиннеуса Мышака.

Она медленно приземлилась на стоящую машину. Просидела ещё четыре часа, спрятавшись за воротами и наблюдая за домом. В ночном саду было пусто. Стелла боялась, что на неё опять набросится Чумовой Чвак, поэтому решила сперва набраться сил.

Листья больших деревьев шумели. Ветки гнулись и наклонялись, словно хотели схватить её. Стелле опять стало страшно. «Мне как-то не по себе, — подумала Стелла. — Просто-таки очень не по себе. Как тогда, когда Луиза Подлиза упала с полки».

Стелла прокашлялась:

— Внимание! Внимание, не отклоняться от курса. Сила звёзд и вера в чудо! Полный вперёд!

На скорости сто пятьдесят километров в час она пронеслась над лужайкой и декоративными развалинами, резко притормозив возле стены.

Окно было приоткрыто. Видимо, в прошлый раз Пиннеус Мышак действительно не очень-то испугался. Сжавшись, Стелла пролезла в комнату и присела на край кровати. Часы на тумбочке показывали 04:07.

Стелла внимательно посмотрела на Пиннеуса. «Мой собственный человек», — подумала она. От дыхания одеяло поднималось и опускалось, напоминая спину какого-то крупного животного. Склонившись над Пиннеусом, Стелла ласково погладила его по щеке. Спал он крепко. Его дыхание обдувало её лёгким ветерком.

Потом она вдруг сказала:

— Вставай, Пиннеус! Просыпайся!

Пиннеус Мышак завозился и сел, изумлённо глядя на неё и протирая руками глаза. Затем он включил ночник.

— До чего ж ты лохматый, — сказала Стелла.

— Опять ты! — недовольно ответил он. — Я же тебе говорил, чтоб ты больше не прилетала!

Но Стелла заметила, что он улыбается. Он ей обрадовался.

— Помоги. Мне нужно как можно быстрее добраться до Парижа. Ты должен помочь мне!

— Добраться до Парижа? Да я тебя знать не знаю!

Стелла увидела в его глазах собственное отражение.

— Ты должен поехать со мной в Главный аэропорт.

— Это ещё почему? Я даже в тебя не верю.

— Неправда, веришь.

— Нет, правда, не верю.

— Веришь. Больше никто про меня не знает.

— И я тоже не знаю!

— Вот ты-то как раз знаешь. Кроме тебя, у меня никого нет.

— Никого, кроме меня?

— Да, Пиннеус. Так оно и есть.

Пиннеус неуверенно улыбнулся.

— Мне нужно лишь немного человеческого участия, — сказала Стелла, — а твой отец обозвал меня половой тряпкой.

Пиннеус прислушался:

— Говори тише.

Стелла почувствовала, как каждая её ниточка коченеет: за дверью явно стучала когтями собака.

— Я должна спасти Луизу Подлизу, — прошептала она, — пока её не продали. Иначе всё кончено. А ты такой сообразительный.

— Правда? — Пиннеус покраснел.

Посмотрев на него, Стелла сразу же поняла, что переборщила.

— Это я вообще сказала. Сообразительность распределяется между всеми людьми, поэтому и ты получил свою долю.

— Чего-чего?

— Ну, даже не знаю, как объяснить. — Стелла нетерпеливо встряхнула его. — Поднимайся и одевайся! Нам пора.

Пиннеус осторожно сбросил одеяло и встал с кровати.

— Но зачем? И кто такая Луиза Подлиза?

— Луиза Подлиза — это сумка, её увезли, и вообще это довольно тёмная история, — прошептала Стелла, — мне непременно нужно отыскать Луизу, потому что она потеряла свой первоначальный вид. Так глупо. Понимаешь?

— Нет, — ответил Пиннеус.

— Я сейчас не могу вдаваться в подробности. Тебе придётся поверить мне на слово. Хорошо, если ты сможешь стащить у отца банковскую карточку и купить себе билет на самолёт. А меня пронесёшь на плечах.

— Как шаль?

— Мальчики шалей не носят. Может, лучше вместо слюнявчика?

— Ещё чего! Слюнявчик! — возмутился Пиннеус. — Я ж не грудной младенец. Для слюнявчика я уже слишком взрослый.

— Тогда, может, я буду шарфом?

— Что ж, шарф вполне подойдёт.

— Договорились. Тогда одевайся быстрее, черепашка!

Через десять минут Пиннеус Мышак вышел из дома номер двенадцать по Каштановой улице. На шее у него был повязан длинный белый шарф, а в кармане лежала банковская карточка на имя Гектора Мышака. Пройдя вдоль Буковой аллеи, он свернул на Главную улицу. В городе ни души — было ещё слишком рано. Спустя полчаса Пиннеус Мышак уже садился в электричку до аэропорта.

Стелла разглядывала остальных пассажиров. Они молчали. Ей нечасто приходилось сталкиваться с таким количеством людей за раз. Она была связана и согнута, поэтому вначале её немного тошнило, но в конце концов ей удалось свыкнуться с таким положением.

На светофоре при въезде в тоннель поезд притормозил, и тут Стелла чихнула. Мужчина напротив вздрогнул и выронил газету. Пиннеус спокойно смотрел в окно. Мужчина принялся с любопытством разглядывать Стеллу. Наконец Пиннеус спросил:

— Вам чего? — И только тогда мужчина отвёл взгляд.

В аэропорт они приехали в полшестого утра. Возле стоек регистрации уже было полно народу, а по багажным лентам ползли огромные сумки и чемоданы. Люди улетали в Соединённые Штаты, Германию и на Дальний Восток.

Со Стеллой на шее Пиннеус Мышак пролез сквозь толпу людей к билетной кассе. Резкий голос объявлял по громкоговорителю номера рейсов и залов. Наконец пришла очередь Пиннеуса. Подойдя к высокой билетной стойке, он встал на цыпочки и сказал:

— Мой отец заказал для меня билет в Париж. Я хотел бы забрать его.

— Ну что ж, посмотрим, — сказала в ответ женщина в голубом костюме, — ты едешь один?

— Да, я еду в гости… к… к одной дальней родственнице, — соврал Пиннеус.

— Имя?

— Родственницы?

— Конечно, нет, твоё.

— Пиннеус Мышак, сын Гектора Мышака. Вот его банковская карточка. Он велел предъявить её вам.

Женщина взяла карточку и начала оформлять билет на компьютере.

— Ну вот, сейчас билет будет готов… Хм, что-то я не могу найти твоего имени… — Прищурившись, женщина смотрела на экран.

— Быстрее же! — не выдержала Стелла. Пиннеус легонько одёрнул её.

— На твоё имя билета никто не заказывал.

Пиннеус покраснел.

— Не может быть, заказывали, билет в оба конца. Вы же сказали, что он уже почти готов!

— Да, но у меня нет доказательств, что твой отец делал заказ, я не могу просто так выдать билет одиннадцатилетнему ребенку!

Не успела женщина в голубом костюме произнести это, как белый шарф на шее у мальчика сам собой размотался и, вытянувшись, словно очковая змея, прошипел ей прямо в лицо:

— Быстро выдай ребёнку билет, или я выброшу тебя во Вселенную, Уррг!

Разинув рот и раскинув руки, женщина без сознания повалилась на пол вместе со стулом.

— Она жива, всё в порядке. Давай быстрее, — сказала Стелла, оглядываясь. Никто не обратил на произошедшее никакого внимания. — Выбей билет сам.

Привстав на цыпочки, Пиннеус наклонился над стойкой и нажал на кнопку. Машинка загудела, и уже через секунду билет оказался в руках Пиннеуса. Тот засунул в карман карточку и, потуже завязав шарф, побежал в зону личного досмотра.

Стелла неподвижно висела у него на шее, поэтому досмотр Пиннеус прошел без труда.

Однако затем возникли сложности: паспорта у Пиннеуса не было, а за границу без паспорта не улетишь.

— Что же делать? — Он растерянно посмотрел на очередь, выстроившуюся в зал международных перелётов.

Стелла оглядела очередь.

— Может, одолжим у кого-нибудь паспорт, — сказала она, — давай найдём мальчика, похожего на тебя?

— Паспорт мне никто одолжить не сможет, им самим он понадобится!

— Да, но нам-то паспорт нужнее! — сказала Стелла, рассматривая семейство индусов — бабушку, дедушку, мать, отца, дочку и двоих сыновей.

— Смотри-ка, Пиннеус, вон у тех двух мальчиков на головах тюрбаны. Один из них примерно твоего возраста.

— И чего теперь?

— Подумай!

Пиннеус насупился:

— Не понимаю, чего ты добиваешься.

— Ладно, тогда делай, как я скажу. Подойди поближе и встань за ними. Давай же, вперёд! — скомандовала Стелла.

Тяжело вздохнув, Пиннеус медленно подошёл к семейству индусов. Младшая дочка прыгала, а мальчики играли на воображаемой гитаре и боксировали по воздуху. Все они громко разговаривали и смеялись.

— Так, — сказала Стелла, — вытащи паспорт у мальчишки постарше.

— Прямо сейчас?

— Какой же ты глупый, ну конечно!

Развязавшись, Стелла легла на плечах Пиннеуса, словно шаль.

— Действуй!

Пиннеус нервно сглотнул. Младшая девочка путалась у братьев под ногами. Старший принялся на неё ругаться. Тогда Пиннеус наклонился вперёд и быстро выхватил паспорт у него из рук. Внезапно началась полная неразбериха. Все — и взрослые, и дети — стали ругаться и кричать друг на дружку.

— Молодец, Пиннеус, — тихо похвалила Стелла, — а теперь бежим отсюда!

Пиннеус быстро отошёл в сторону. Р-раз — и Стелла уже обвилась вокруг его головы, словно тюрбан. Она постаралась сползти пониже, так чтобы глаз было не видно.

— Ты чего это, а? — Пиннеус подтолкнул её вверх.

— Не толкайся, тупица! И не ори! Теперь иди на паспортный контроль и предъяви паспорт!

Глава десятая

О тюрбане-обжоре

Когда по городскому радио объявили об исчезновении Пиннеуса Мышака, этот самый Пиннеус уже спокойно сидел в большом самолёте марки «Боинг», на месте номер четырнадцать. Самолёт летел прямо в Париж. Пиннеуса накормили вкусной едой, он воткнул в уши наушники, приделанные к переднему креслу, а стюардесса принесла ему головоломки и коробку с маленькими шоколадками и мармеладками в форме мышек.

Стелла по-прежнему лежала на голове у Пиннеуса и притворялась тюрбаном.

— Эй, — прошептала она, — дай-ка мне одну такую мышку!

— Хорошо, открывай рот. — Пиннеус поднёс мышку ко лбу, и Стелла тут же её проглотила.

— Ещё одну! — сказала она.

Рядом с Пиннеусом сидела старушка. Моргнув, она поправила на носу очки.

— Скажите, юноша, вы что, кормите тюрбан?

— Простите, — сказал Пиннеус, — что вы сказали?

— Да так, ничего. Приму-ка я ещё одну зелёненькую таблеточку. — И старушка принялась рыться сухонькой рукой в своей серой шёлковой сумочке.

Стелла посмотрела на старушкины руки — они были тонкими и морщинистыми, а сквозь кожу просвечивали красноватые вены. «Бедненькая, — подумала Стелла, — она такая старая, вот-вот умрёт». Затем она вспомнила о Луизе, о том, как из неё сделали сумку. От всего этого Стелла опять погрустнела.

Старушка вытащила толстую книгу и раскрыла её. Стелла принюхалась. В последнее время её обоняние обострилось. Она почувствовала дразнящий запах типографской краски. Соединяясь, несколько букв образуют слово. А слова потом образуют страницу. В книгах можно прочитать о Важных делах.

Подняв взгляд, Стелла посмотрела в круглый иллюминатор, но увидела лишь голубой фон. «Небо, — подумала она, — бесконечное, бесконечное пространство, у которого нет краёв». Вот странно! Когда-нибудь она обязательно взлетит и будет подниматься всё выше и выше, туда, куда не долетают даже драконы и воздушные шарики, а поднявшись, она будет кружиться в воздухе, словно волчок. Но сперва надо отыскать и спасти Луизу. И ещё маму. На счастливую случайность здесь надеяться бесполезно. Пусть на это уйдёт вся жизнь — она всё равно не прекратит поиски. Времени у неё предостаточно — целые световые годы. Хотя зачем ждать, если можно начать прямо сейчас?

Ход её мыслей прервала старушка, которая вдруг встала и отправилась в туалет. Стелла вытянула шею и заглянула Пиннеусу в лицо. Он не отрываясь смотрел мультфильм.

Стелла сказала:

— Дай-ка мне ещё одну мармеладную мышку. Как думаешь, что скажут твои друзья?

— Нет у меня никаких друзей. Все считают меня неудачником.

Стелла задумалась. Она тут же поняла, что ей всегда нужен был именно такой, как Пиннеус. У него никого не было. И у неё тоже.

— По-моему, ты очень смелый. Ведь для тебя это необычная ситуация. Ты стал невидимкой. Мне-то не привыкать.

Пиннеус подтянул Стеллу ниже на лоб.

— Нет, — сказал он, — вообще-то не такой уж я и смелый. В любом случае я рад, что не пошёл сегодня в школу. Я сижу на задней парте и вижу сплошные затылки. Когда они поворачиваются и смотрят на меня, я исчезаю. Вот и с тобой то же самое. Сейчас потеряешься в Париже вместе с тем, кого и так не существует.

Стелла громко рассмеялась и огляделась вокруг. Все были заняты своими делами, их никто не замечал.

— Пиннеус, надо использовать время с умом. Если это у нас получится, мы станем сильными и обретём истину. Нам предстоит отыскать множество тайников.

— Что-то ты странное говоришь.

— Сама не знаю, откуда у меня столько суперских мыслей, — довольно улыбнулась Стелла, — но ничего странного в них нет.

— По-моему, мы с тобой и раньше были знакомы, Стелла. Мы встречались, когда ты была ещё маленькая. Помнишь?

Стелла ничего такого не помнила, поэтому вместо ответа спросила:

— А знаешь, что по ночам за твоей партой сижу я?

— Нет, я не знал. А что ты там делаешь?

— Получаю образование, — гордо ответила Стелла, — правда, я всего два раза сходила в Школу привидений, а потом всё стало Уррг.

— А мы в школе изучаем какие-то совершенно бесполезные предметы. Математику, всякие иксы с игреками и прочее.

— Это потому, что ты учишься в дневное время. Я вот хожу в школу по ночам, это совсем другое дело. Мы изучаем то, что скрывается за буквами и цифрами, учимся познавать истины, движение звёзд и другие потрясающие штуки. И ещё Уррг!

В этот момент вернулась старушка, и Стелле пришлось умолкнуть. Вскоре самолёт пошел на посадку: они подлетали к Парижу.

В просторном аэропорту была суматоха. Здесь Стелла наконец-то смогла перелезть с головы Пиннеуса ему на плечи.

— Мы возьмём такси. Заплатим отцовской карточкой, — сказал Пиннеус.

Стелла кивнула.

— Нам нужно добраться до дома девяносто девять по рю Риволи. По-французски девять-девять будет «нёфф-нёфф». Так и скажи таксисту.

— Ладно. — Пиннеус начал проталкиваться сквозь толпу людей, которые громко разговаривали и махали руками.

— Говорят, французы очень вкусно готовят, — сказал Пиннеус, — а я так люблю поесть!

— Угу, — пробурчала Стелла, разглядывая бегающих вокруг людей.

Таксист удивлённо посматривал на них в зеркало. Стелла старалась не встречаться глазами с его подозрительным взглядом.

— Нёфф-нёфф, рю Риволи, — сказал Пиннеус.

— Oui, oui, Louvre[1], — ответил таксист, взмахнув руками. Затем он взялся за руль и нажал на газ.

— Знакомое слово — «лувр», — прошептал Пиннеус Стелле.

— Ага… Ух ты, как он быстро едет!

— В Париже так принято, — сказал Пиннеус.

Сначала машина мчалась по широкому скоростному шоссе, а потом въехала на узкие улочки. Дома становились всё выше и выше. Вокруг было целое море людей.

— Мы на Елисейских Полях, — комментировал Пиннеус, — смотри, вон Триумфальная арка, ой, а там Эйфелева башня! Ух ты, какая огромная!

Таксист посмотрел в зеркало на Пиннеуса.

— С кем это вы, юноша, разговариваете? — спросил он по-английски.

— Нон, нёфф-нёфф, — ответил Пиннеус. «Нон» по-французски значит «нет». Ещё он знал, как сказать «девяносто девять» и «да» — это будет «уи», а больше никаких французских слов Пиннеус не знал.

Глава одиннадцатая

Об эскалаторе-ловушке

Такси с истинно французской лихостью затормозило возле длинного высокого каменного здания. «Какой старый дом», — подумала Стелла. Пиннеус расплатился карточкой своего отца.

Он вышел из такси. Повиснув на его шее, Стелла принюхалась, вдыхая запах старого камня, из которого было сделано это огромное здание.

— Похоже на древний замок, — сказал Пиннеус.

— Или на крепость, — добавила Стелла.

Они прошли через арку и оказались воя внутреннем дворике, вымощенном булыжником. Вокруг сновали туристы. В больших красивых чашах росли деревья и цветы, а ещё вокруг было множество дорожек, посыпанных гравием. Всё казалось огромным. Перед напоминающим пирамиду входом стояла длинная очередь.

Пиннеус пристроился в хвост. Стелла опять принюхалась. Сколько непривычных французских запахов!

До неё донесся приятный аромат духов и резкий запах сыра. Ещё она услышала, как кто-то играет на аккордеоне. На женщине, стоявшей впереди них, были красные туфли на очень высоких каблуках. «А здесь хорошо», — подумала Стелла. Наконец Пиннеус подошел к кассе.

Кассир наклонился вперёд и посмотрел на Пиннеуса. Тот улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой. Напечатав билет, кассир протянул его через узкую щель кассы.

— Voilà[2], — сказал кассир. Голос, прошедший сквозь висящий на окошке громкоговоритель, казался каким-то металлическим.

— Ну вот мы и выучили ещё одно французское слово, — пробормотала Стелла. — Теперь мы знаем «нёфф-нёфф, нон, уи» и ещё «вуаля».

Они вошли в большой зал со стеклянными стенами. Там было множество эскалаторов и лестниц.

— Ух ты, — сказал Пиннеус, — это же музей. Я ещё никогда не бывал в таком огромном музее. Поехали сначала во-он на том эскалаторе вниз.

— Давай, — с любопытством сказала Стелла. Она отвлеклась и сама не заметила, как медленно сползла с плеч. Краешек её тела случайно застрял между двумя ступеньками эскалатора. Пиннеус тотчас поспешил ей на помощь и принялся изо всех сил тянуть её на себя, так что Стеллу едва не разорвало пополам.

— Ой!! — закричала она. В ту же секунду сработал сигнал тревоги. УУУУУИИИИИИИ-УУУУУУИИИИИ! Люди недовольно уставились на Пиннеуса с его дурацким длинным шарфом.

— Сейчас я тебя освобожу… Потерпи!

— Только смотри не разорви меня пополам! — кричала Стелла. — Осторожно!!

Внезапно перед ними выросла фигура охранника.

— Разрешите, разрешите, — говорил он, проталкиваясь через толпу.

Пиннеус обеими руками вцепился в Стеллу. Охранник принялся что-то объяснять, отчаянно жестикулируя.

Пиннеус сначала не понял, что ему нужно, но тот вдруг вытащил раздвижной гаечный ключ и, наклонившись, просунул его между ступеньками. Слегка, всего на пару сантиметров, охранник раздвинул их и освободил Стеллу. Да, край слегка потрепался, но она вновь на свободе! Люди улыбались Пиннеусу, однако он так растерялся, что лишь быстро скомкал Стеллу и, прижав к груди, побежал вниз по ступеням, даже не дожидаясь, пока эскалатор тронется с места.

— Что за манеры! — оскорблённо пробормотала скомканная Стелла.

— Молчи! — сказал Пиннеус, быстро входя в первый зал. — Ты меня доведёшь до ручки.

— А ты меня — до ножки! — обиженно ответила Стелла.

Когда она немного повеселела, Пиннеус опять повязал её вокруг шеи.

— Пойдём пройдёмся. А что ты ищешь?

— Даже не знаю, — ответила Стелла, — того, кто поможет мне найти Луизу Подлизу. Того, кто знает, где она. Моя учительница сказала, что я должна найти Виктора или Леонардо. Это она велела мне ехать по этому адресу.

Пиннеус вошёл в первый зал. Повсюду висели огромные картины, а вдоль стен стояли древние статуи в стеклянных футлярах. Возле дальней стены столпилась куча туристов, и все они разглядывали небольшую картину со странной, застывшей женщиной.

— Мона Лиза, — благоговейно прошептала элегантная пожилая дама.

— Уи, — ответил её муж, — Мона Лиза.

— Видно, эта картина очень знаменитая, — сказал Пиннеус.

— Ага, — ответила Стелла.

Пиннеус со Стеллой не знали, что ищут, поэтому просто медленно ходили из зала в зал.

— Скорее всего, нам нужно на самый верхний этаж, — сказала Стелла. — Учительница что-то говорила про комнату в башне. Я, правда, не уверена, что мы сейчас туда попадём, потому что это помещение может оказаться ночным.

— Что значит ночное помещение? — спросил Пиннеус.

— Это такое помещение, которого днём не существует, оно появляется только по ночам, — ответила Стелла.

Пиннеус нахмурился.

— На двери там висит табличка, — продолжала Стелла, — а на табличке написано: «Это не здесь».

— Очень странно!

— Ничего не странно. Ну, может, немного необычно!

Поднявшись на верхний этаж, они принялись искать комнату в башне. Бесполезно.

— Давай перед закрытием спрячемся где-нибудь? — предложила Стелла. — Скорее всего, Виктор выходит только с наступлением темноты.

— Но ты ведь даже не знаешь, кто он такой.

— Не знаю. И ещё я не уверена, что он знает, кто я.

— Я есть хочу. У меня даже в животе урчит, — пожаловался Пиннеус.

— Тогда давай зайдём в то маленькое кафе на втором этаже, — предложила Стелла.

Они поели. Музей вот-вот должен был закрыться, поэтому Пиннеус со Стеллой спустились в подвал и спрятались в мужской раздевалке для персонала, расположенной возле выхода. Они слышали, как посетители мало-помалу расходятся.

Стены были выложены уродливым светло-зелёным кафелем, а вокруг было множество дверей, ведущих в туалеты. Пиннеус спрятался в одном из закутков.

— Сейчас народ разойдётся, — прошептала Стелла, — это хорошо, только наверняка они включат сигнализацию.

— Да, это точно. Здесь же целая куча старых картин.

— Но привидения могут двигаться так, что сигнализация не реагирует.

— Почему ты так думаешь? — спросил Пиннеус.

— Дядюшка Кошмарис рассказывал. Взрослые привидения летают по всяким домам — и в некоторых из них есть сигнализация. Летают каждую ночь, — добавила она.

— Правда?!

— Ага.

— А как же быть со мной?

— Ты человек, Пиннеус, поэтому тебе туда нельзя.

— Ой, Стелла, а ты и тени не отбрасываешь!

— Так и есть. Тебе придётся подождать здесь, а я пролечусь по залам и попробую отыскать что-нибудь.

Глава двенадцатая

О гобеленовых призраках

Стелла уже пролетела первые два зала, когда в голову ей пришли слова Софии Страхомудрой о Гобеленовых призраках. О том, какие они опасные и злые. И ещё о трудностях, с которыми она может столкнуться. Внезапно Стелла похолодела от ужаса. Интересно, о каких трудностях говорила София Страхомудрая?..

Стелла вдруг ощутила чей-то взгляд. Она огляделась: никого. Над картинами горели крошечные лампочки, а вокруг было темно. Ей стало не по себе, когда она летала из зала в зал в гробовой тишине.

Она искала, сама не зная, кого хочет найти, и вслушивалась в тишину, не понимая, что именно ожидает услышать. Однако ясно осознавала, что она здесь не одна.

Стелла подлетела к большой картине. На табличке снизу было написано: «Фредерик Шопен».

Стелла вгляделась в портрет рыжеволосого мужчины с крупным носом. Ей вдруг показалось, что в картине что-то изменилось. За спиной у мужчины что-то происходило. Приблизившись к полотну, она увидела там небольшой оркестр. Послышались тихие звуки — казалось, они доносятся совсем не отсюда.

Замерев, Стелла смотрела на движение фигур на этой старинной картине и вслушивалась в её слабое звучание.

— Это Шопен, — раздался внезапно шёпот у неё за спиной. Резко обернувшись, Стелла оказалась лицом к лицу с каким-то бледным существом, закутанным в скатерть.

— Ты кто? — испуганно вскрикнула она. — Уйди!

Однако существо не двигалось с места.

— Лучше посмотри на картину рядом и послушай её музыку.

Существо говорило на знакомом языке — Стелла поняла всё, что оно сказало.

— Это ещё зачем? — Стелла отлетела в сторону и посмотрела на маленькое потемневшее полотно.

— Видишь того человека на заднем плане? Это композитор — вон та маленькая фигурка рядом с женщиной в жемчужном ожерелье. «Рождественская оратория», — зашептало существо — Бах. Он вдохновлялся музыкой немецких, французских и итальянских мастеров.

— Уйди, — повторила Стелла. Она чувствовала — здесь что-то не так. Всё это очень странно. Тем не менее существо продолжало приближаться, так что в конце концов она ощутила, как колеблется воздух, расходившийся от него тёмными кругами. Теперь он был совсем близко, так близко, что она видела чёрную злобу в глубине его глаз. Его — точно, так и есть, это существо мужского пола. Стелла заметила, как излучаемая им темнота окружает её. Может, это начинаются трудности, о которых упоминала София Страхомудрая?

Музыка с картины становилась всё громче и громче, а существо принялось летать по залу. Вновь повернувшись, Стелла ещё раз взглянула на полотно, опять уловив какое-то движение внутри картины. Вообще-то музыка ей понравилась. А чего она, собственно, боится? Может, это отвратительное существо и есть Виктор? А вдруг нет?

Существо вновь зависло у неё за спиной. Она ощутила на шее его дыхание и резко отпрянула.

— Ты Виктор?

Он не отвечал.

— Да или нет?

Существо открыло рот и произнесло:

— Подойди ближе!

Услышав это, Страшилка Стелла рванулась в сторону, вылетела в следующий зал, а оттуда пронеслась над лестницей с широкими ступеньками, покрытыми красным ковром. Звуки летели вслед за ней.

En vérité, la demeure de mon cœur

N’est pas un palais digne d’un prince…

Кто-то пел, но слов она не понимала.

Mais un sombre caverne;

Pourtant, dés que les rayons de ta grâce…

Куда же ей спрятаться?

Viendront I'illuminer,

Tout para îtra empli de soleil.[3]

Повернувшись, Стелла увидела, что существо летит за ней по пятам. Она подлетела к высокой белой статуе и спряталась за ней. Может, именно об этом и говорила София Страхомудрая, когда сказала, что Стелле нужно учиться отличать красоту от опасности?..

Звуки стихли, и она с опаской посмотрела вперёд. Существо исчезло, и одновременно этажом ниже умолкли звуки.

— Ну что ж, — сказала Стелла сама себе, — пора возвращаться к Пиннеусу.

Видно, Виктора мне не отыскать. — Не успела она это сказать, как рядом с ней появилось нечто. Стелла облетела вокруг статуи, но не смогла ничего разглядеть, потому что это новое существо двигалось необычайно быстро. Вжик! Вжик! — только и слышала Стелла. Затем до неё донеслись какие-то неприятные приглушённые звуки, словно шорох тяжёлой ткани. Однако новое существо оказалось сильнее, и темные круги, появившиеся с приходом бледного существа, исчезли.

Стелла вновь рванулась вперёд и, будто маленькая ракета, влетела в другой зал. Там она остановилась и опять прислушалась. Приглушённые звуки приближались. Движущаяся материя… Тяжёлая парча… Что-то очень нехорошее! Гобеленовые призраки, о которых рассказывала София Страхомудрая. Стелла не сомневалась — это они. Призраки приближались, злые и беспощадные.

Стены в комнате, где она оказалась, были обиты красивой ярко-алой тканью с золотым узором. На небольшом возвышении стояла короткая и очень красивая кровать. «Наполеон», — прочитала Стелла надпись на табличке спереди. «Видно, это какая-то знаменитая кровать», — подумала Стелла, подлетая ближе. По длинному коридору с грохотом и шумом к ней спешили Гобеленовые призраки.

На стене висел красноватый ночник, а на противоположной стене — большое зеркало в позолоченной раме, в котором тонули красноватые полоски света. Стелла бросилась на кровать и улеглась поверх шёлкового одеяла. Теперь она была немного похожа, на маленькое покрывало.

Через несколько секунд в комнату проникли Гобеленовые призраки. Стелла замерла от ужаса, а призраки всё прибывали и прибывали. Внезапно Стелла заметила их тени в слабом свете лампы.

Они отбрасывают тень! Стелла поняла, что они и впрямь злые, ведь у обычных привидений, её знакомых, тени не бывает.

Гобеленовые призраки принялись медленно обходить комнату и принюхиваться, словно могли обнаружить её по запаху. Страшилка Стелла лежала совсем тихо, словно мышь, и лишь самый нижний её краешек чуть вздрагивал.

Гобелены несколько раз обыскали комнату, потом на минуту исчезли в следующем зале, но тут же вернулись. Свет лампы дрожал. Один из призраков завязался вдруг в узел и, издавая ужасные звуки, принялся быстро летать по комнате. Он двигался с такой скоростью, что его было совсем не видно. Шипя и рыча непонятные слова, он приближался к ней и в следующую же секунду отдалялся.

Стелла снова зажмурилась. Как же страшно! Как же страшно и холодно! Ей достаточно просто тихонько вздохнуть — и они тотчас обнаружат её! Сколько световых лет ей придётся здесь пролежать? И сможет ли кто-нибудь её спасти?

Гобеленовые призраки принялись ругаться друг с дружкой. Стелла поняла, что ругаются они из-за неё — они никак не могли решить, куда же она подевалась. Внезапно самый большой Гобелен начал громко кричать. Слов Стелла не поняла, однако ей показалось, что он говорит: «Мы убьём тебя, убьём тебя, убьём тебя!»

Они вновь облетели комнату, указывая в разные стороны. Всё, теперь они наверняка её найдут! Объятая ужасом, Стелла съёжилась, прижавшись к вышитой подушке, лежавшей возле позолоченной спинки кровати.

Глава тринадцатая

О гостеприимном Леонардо

«Топ-топ, топ-топ», — донёсся до Стеллы новый звук. Это явно были шаги. Человеческие шаги. Вжик — и привидения исчезли, словно их здесь и не было. По залам шёл охранник с фонариком. Его шаги эхом отдавались в темноте музея. Стелла увидела, как он входит в зал. Охранник приближался, и вот он уже совсем рядом с кроватью Наполеона. «Интересно, кто опаснее, — подумалось Стелле, — люди или Гобеленовые призраки?»

— Мамочка Му, помоги мне, — тихо заплакала Стелла, вспоминая, как по ночам её мать после работы возвращалась на Швейную фабрику. Стелла помнила, как она боялась, что мама вдруг возьмёт и не вернётся.

Однажды по пути домой она намокла и заледенела. Она как раз летела над полем с тыквами, упала на одну большую тыкву и пролежала там всю ночь. В её заиндевевшем теле отражался свет звёзд. Мама смогла вернуться домой лишь под утро, когда встало солнце и она оттаяла.

Стелла посмотрела на охранника, остановившегося возле кровати Наполеона. Он поднял фонарик и посветил прямо на Стеллу. Полоска света несколько раз проползла по её телу. Стелла почувствовала на миг тот же свет, каким обладала её мать. Её будто кто-то ласково погладил по спине. Она вспомнила, как однажды, сидя на фабричном дворе, она спросила мать: «А правда ли, что привидения старше деревьев?» Та засмеялась и ответила: «Правда. Посмотри вон на те деревья — их листочки похожи на маленькие флажки».

Охранник не двигался. «Наверное, я сейчас умру со страху», — подумала Стелла. Она была так напугана, что все происходящее здесь, в музее, казалось ей ненастоящим. Интересно, может ли привидение умереть от ужаса?

Когда охранник с фонариком наконец удалился, Стелла быстро приподнялась, опустилась вниз и полетела в коридор, стараясь держаться поближе к полу. Затем она пролетела над двумя лестницами. Ей непременно нужно попасть на верхний этаж, отыскать дверь с табличкой и найти Виктора.

Однако никакой двери не было. Куда бы она ни полетела, она всюду утыкалась в тупик.

Стелла вновь спустилась вниз, сначала вдоль одной лестницы, затем вдоль другой. В конце концов она очутилась в первом зале — там, где слышала музыку.

В голове у неё крутилась лишь одна мысль: нужно спуститься в подвал и найти Пиннеуса. Нет, слишком поздно: она вновь услышала шорох Гобеленовых призраков. И вот они уже мчатся по лестнице вслед за ней!

— Пиннеус! — отчаянно закричала Стелла. — Пиннеус!

Слишком поздно. Он не поможет ей, он всё равно её не услышит. Всё потеряно. Упав на пол, Стелла свернулась в комочек. «У меня ничего не получится, — думала она, — никакой радуги мне не видать. И седьмой звезды — тоже. Мне никогда не познать вечной истины».

— Заползай под меня!

Вздрогнув, Стелла, приподняла голову и встретилась взглядом со старым персидским ковром с золотым узором.

— Я Леонардо, — сказал он, приподнимая край, — я ждал тебя. Торопись!

Стелла заползла под ковёр, и Леонардо прикрыл её. «Какой же он добрый!» — с облегчением вздохнула Стелла.

— Спасибо, — сказала она, чувствуя, как по телу разливается тепло. В ту же секунду на ковёр ступили Гобеленовые призраки, и Стелла почувствовала тяжесть их поступи. Они не уходили.

— Не волнуйся. Сейчас Гобеленам тебя не достать, — успокоил её Леонардо.

— Какие же они Уррг! — дрожа, сказала Стелла.

— Пусть себе ходят, скоро за тобой придет Виктор, и тогда они уже не посмеют к тебе приблизиться.

Так оно и оказалось. Вскоре эти злодеи исчезли.

— Виктор вот-вот придёт. Подожди ещё чуть-чуть.

— Чуть-чуть — это сколько?

— Почти что сейчас, Страшилка Стелла.

— Ты знаешь, как меня зовут?

— Конечно, тебе же тоже известно моё имя, — ответил Леонардо, приподнимая краешек.

Стелла выползла из-под него и столкнулась с Виктором. Он был из золотой парчи с красным бархатным узором.

— Ух ты, — воскликнула Стелла.

Виктор крепко обнял её.

— Вот и ты наконец-то!

— Меня зовут Страшилка Стелла, — пропищала Стелла, — а ты явился прямо как гром средь ясного неба и спас меня.

— Теперь тебе нечего бояться, — проговорил Виктор, чуть коверкая слова, — я, как и Леонардо, желать тебе только добра. Я знал, что он защитит тебя. Нас здесь много. А зовут меня Виктор.

— Я знаю.

Стелла всё ещё дрожала. Своим маленьким льняным тельцем она ощущала мягкую ткань, из которой был сделан Виктор.

— Моя маленькая Козетта, ты моя Леопольдина, — прошептал он, унося её.

— Те привидения — они совсем не чувствуют страха!

— Да, это правда, но ты не бойся. Они всегда были злыми, и в другом измерении тоже.

— В другом чего-о?..

— Знаешь, индивидуальности меняются. Считать, что мир — это лишь то, что нам открыто, — самообман.

— Инди… самообман… и чего там дальше?!

— Не забивай голову. А что это за человек с тобой пришёл?

— Пиннеус. Он внизу, в раздевалке.

— А, Пиннеус, ну хорошо.

Держа Стеллу в руках, Виктор полетел по длинным коридорам, над лестницами с удивительными резными перилами, а потом через огромные залы с картинами, статуями и бюстами в стеклянных футлярах. Стелла заметила, что тени Виктор не отбрасывал.

— Ты поможешь мне отыскать Луизу Подлизу? Всё это так Уррг! — срывающимся голосом сказала Стелла. — София Страхомудрая сказала, что… мне надо торопиться, потому что Луизу могут продать. Такие сумки…

— Да, это довольно Уррг, я знаю. О, я, кажется, помнить Софию Страхомудрую.

Она преподавать в Школе привидений, так?

Стелла улыбнулась. Виктор и правда знал её учительницу.

— Да, в Школе маленьких привидений Софии Страхомудрой.

— Это есть хороший школа.

Стелла прислушалась. Тишина. Ни шороха, музыка стихла.

— А куда мы летим?

— В одно место, которого не существует.

— «Это не здесь», — вспомнила Стелла.

— Вот именно, — ответил Виктор, поднимаясь над последней небольшой лесенкой. Они оказались перед дверью с табличкой.

Стелла с облегчением вздохнула. Наконец-то она нашла это место!

— А куда делись те злые привидения? Они исчезли?

— Нет, они по-прежнему здесь, просто я сильнее их, — уверенно сказал Виктор своим мягким голосом.

Глава четырнадцатая

«Это не здесь»

Попав в башню, Стелла наконец опустилась на пол. Виктор принес её в уютную маленькую комнатку, где всё, казалось, излучало покой и тепло. В овальном закутке с высокими окнами стояла скамейка с серо-голубыми бархатными подушками. Стены были обиты кремовыми обоями с золотым узором, вокруг расставлена резная мебель в белых и серебряных тонах. На стульях лежали белые шёлковые подушечки. В двух канделябрах горело десять свечей.

Мало того — на столе стояли красивые стеклянные блюда с вкуснейшей едой — безе и бисквитами.

— Ох, — сказала Стелла, — как же здесь хорошо.

— Да, здесь уютно. Садись, Стелла, поешь. Сейчас я налью тебе чего-нибудь попить.

Поев, Стелла вспомнила о Пиннеусе, однако в этот момент за стол сел Виктор, и Пиннеус тотчас вылетел у неё из головы.

— Иногда всё становится чересчур сложным, — сказала Стелла.

— Жизнь привидений вообще сложная. Сама посуди — на протяжении пяти световых лет ты только и делать, что летать по миру.

Стелла серьёзно посмотрела на него.

— Все вокруг наполнено временем, — так же серьёзно продолжал Виктор, — и время существует между понятиями было и будет, это так называемое Промежуточное время. Люди называть это время «сейчас».

— Оно существует здесь?

— Да, здесь или там, в зависимости от того, где ты находишься. Там, где ты существуешь.

— Где я существую?

— Да, а ты существуешь в Прошлом.

— Почему в Прошлом?

— Когда-нибудь поймешь. Помимо настоящего для людей ничего не существует.

— Тогда нас бы здесь не было, — сказала Стелла, откусывая огромный кусок безе, который тут же рассыпался у неё во рту.

Виктор улыбнулся:

— Именно так. Поговорим об утрате?

— Ты о моей матери, о Му?

— Да, — ответил Виктор, — впрочем, об этом говорить ещё рано. Все истины за один раз не узнаешь, дитя моё. Некоторые из них настолько прекрасны, что с ними можно и подождать.

— Прекрасны? То есть слишком прекрасны? А они есть в Промежуточном времени?

— Подождём с этим. Время ожидания существует в Промежуточном времени, хотя может появляться и в Прошлом, и в Будущем. Но сначала тебе надо отыскать Луизу Подлизу. Луиза — это Настоящее.

— Да, — тихо вздохнула Стелла.

— Маленькая моя девочка, — наклонившись, Виктор погладил Стеллу по голове, — посмотри в окно, — сказал он, поднимаясь, — пока ты быть здесь, внутри, и всю ночь спасаться от зла, на улице шёл дождь. Однако ты об этом не знала, n’est ce pas?[4] Внутри и снаружи — это два совершенно разных места.

Стелла поднялась и подлетела поближе к Виктору. Тот обнял её за плечи. Она посмотрела в высокое узкое окно. Белая луна над крышей музея напоминала вырезанный из бумаги круг.

— Да, дождь прошёл, — повторила она. На вымощенном булыжником дворе появились большие лужи. В них отражалась луна, получалось множество маленьких лун. Внезапно Стелла заметила на крыше какую-то фигуру.

Обернувшись, она посмотрела на Виктора:

— На крыше кто-то сидит. А ещё, Виктор, кажется, будто в каждой луже своя луна. Довольно странно.

— Да, получается, что на земле тысяча лун, а на небе всего одна. Ты, Стелла, словно маленький ангел, который ещё не потерял крылья.

— Никакой я не ангел, я привидение. У меня ведь нет перьев!

Виктор распахнул окно:

— Ты только послушай! Стелла услышала дивное пение, раздававшееся на крыше.

— Это Эдит, — улыбнувшись, сказал Виктор. — Она петь о том, что в жизни не надо ни о чём жалеть. Это есть очень красиво.

Он вдруг стал серьёзным и, прикрыв окно, произнёс:

— На рю де Флерюс, в доме номер двадцать семь, есть небольшой магазинчик. Он называется «Баске». Там живут двое наших, Гертруда и Алис. Алис — это шёлковая штора на окне, где стоят манекены, а Гертруда — большой ковёр. Она висеть за кассой, возле зеркала. Она послать мне весточку, поэтому я знаю, что Луиза Подлиза попала туда, в этот магазинчик. Её поставили под стекло. У неё каёмка в синий цветочек и бамбуковый ручка, n’est ce pas?

— Да, это она, — с облегчением ответила Стелла.

— Владелица магазинчика очень молода и наивна, поэтому вы с Пиннеусом с легкостью обвести её вокруг пальца. Она постоянно одеваться в цветастые платья. Вы отправиться туда совсем скоро, как только солнце встать из-за моря.

Повернувшись, Стелла посмотрела на Виктора:

— Мы ещё увидимся?

Словно в замедленной съёмке, он на минуту закрыл глаза. Когда он вновь открыл их, то показался Стелле каким-то грустным.

— День и ночь тесно связаны, и нам нужно их победить, — прошептал он.

— Ну так как, Виктор, увидимся мы ещё?

— Я подарить тебе одну книгу. — Он подошёл к книжному шкафу. — Вот, держи, — сказал он, протягивая ей томик в кожаном переплете.

Стелла взяла её и открыла.

— Ух ты, — сказала она. На первой странице было написано: «Fantine. Livre premier. Un juste». «Фантина. Книга первая. Праведник».

— Спасибо, — сказала Стелла, прижимая книгу к груди. — А кто такая Фантина?

— Фантина — девушка, у которой не было семьи. Это имя ей дать прохожий, который увидеть её ещё маленькой, когда она босиком бегала по улице. Имя у неё появилось так же просто, как падающие на волосы капли дождя. Она родить девочку, которую звать Козетта.

— То есть это книга про людей?

— Oui.

— И что было дальше?

Виктор улыбнулся:

— Козетта остаться совсем одна. На самом деле её не существовало, это выдуманный персонаж.

— Как мы?

Виктор не ответил.

— И кто стал заботиться о Козетте?

— Один человек, которого звали Жан, — сказал Виктор, — один порядочный мужчина, а душой он быть похож на меня, Виктора, живущего в комнате с табличкой, на которой написано «Это не здесь».

Услышав это, Стелла почувствовала, как по телу разливается тепло. Наверное, Виктор хотел сказать, что людям иногда тоже нужна помощь, они тоже могут потерять маму. И ещё — как ей показалось — он хотел сказать, что если не сдаваться и перетерпеть дождь, то в конце концов… можно вновь найти маму. Но сначала придётся познать множество истин.

Стелла взглянула на потолок. Местами он потрескался. В окно вползло тёмно-зелёное ночное облачко, похожее на птицу с двумя большими крыльями. Стелла вспомнила, как старая Жужа рассказала однажды забавную историю о том, как ночью в окно влетел клочок гусиного пуха, из которого и сделали Стеллу.

— Странно, — сказала она, — что мы можем чувствовать запахи. Я сейчас словно почувствовала запах перьев.

— Это всё из-за времени, — ответил Виктор, — из-за ударов крыльев и сердца. Расскажи, как давно ты себя помнишь?

— Я помню маму, — сказала Стелла, — однажды посреди бела дня она исчезла. И я буду искать её всю жизнь.

— Вот увидишь, всё будет хорошо. Знаешь, ведь свет, которого так боимся мы, привидения, — это есть всего лишь прослойка между двумя слоями тьмы.

— То есть с обеих его сторон темнота? — спросила Стелла.

— Всё окутано тьмой, Стелла, с обеих сторон всего сущего — тьма, — сказал Виктор. — Промежуточное время лежит между Прошлым и Будущим. Я уже кем-то был, я стар. Ты же молода, Стелла, поэтому тебе ещё предстоит кем-то стать. Понимаешь? Ты живешь в Прошлом, люди живут в Промежуточном, а я живу в Будущем.

— Ага, ясно, — с умным видом откликнулась Стелла, понимая, что это как-то связано с Первой истиной.

— Время, Стелла, не уходит. Оно приходит. Мне хочется, чтобы ты запомнила два важных слова: «начало» и «вечность».

— Начало?

— Бум — и появился мир.

Вечность, Стелла.

— Бум! — повторила Стелла. — Бум, — сказала она ещё раз и рассмеялась.

Глава пятнадцатая

О тайне стеклянной витрины

Свернувшись калачиком, Пиннеус сидел в самом дальнем уголке раздевалки с зелёным кафелем. В темноте он выглядел немного уныло. Волосы его были всклокочены.

— Пиннеус, — шёпотом позвала Стелла, — со мной столько всего произошло, ты даже не представляешь!

— Куда ты подевалась? — Пиннеус вскочил. — Я тут уже несколько часов сижу, жутко проголодался. — Он обиженно посмотрел на неё.

— Я узнала кое-что очень важное. Про вечность и про бум и ещё про то, как приходит время. Я попала в ужасную переделку. Представляешь, меня чуть не поймали Гобеленовые призраки. Ты слышал музыку?

— Ничего я не слышал, только как вода в трубах шумит, и всё! А что такое бум? Это такое пирожное? Похоже на «бублик».

— Бум — это начало всего, Пиннеус. Это звук, шум. Приходит конец Тишине, и на смену ей появляется земля. Или Вселенная.

— Какой-то взрывающийся бублик, — сказал Пиннеус.

— Странно, что ты ничего не слышал, — сказала Стелла, — а теперь нам пора в тот магазин сумок. Он называется «Баске», мы обязательно должны отыскать там Луизу Подлизу. Нам надо выбраться отсюда, как только музей откроется. Я опять обвяжусь вокруг твоей шеи и буду шарфом. Вот, держи, понеси, пожалуйста, эту книгу.

— Что это за книга? — спросил Пиннеус, рассматривая старый кожаный переплёт.

— Мне дал её Виктор.

— Стелла, я есть хочу.

— Купишь себе по пути чего-нибудь вкусненького.

Пиннеус улыбнулся.

— Так я и сделаю, — сказал он.

В витрине висела тёмная шёлковая штора. В складках притаились два умных усталых глаза.

— Это Алис, — сказала Стелла.

Пиннеус жевал французский батон.

— Хороший батон, вкусный и свежий, — сказал он, отщипывая кусочек для Стеллы.

В магазине было тихо и чисто. Пахло чем-то сладким. От солнечного лучика на полу образовалось золотистое пятно. За маленькой кассой никого не было. «Может, зеркало на стене прозрачное и кто-нибудь прячется за ним?» — подумала Стелла.

Пиннеус подошёл к кассе, стоявшей на маленькой стеклянной витрине. Стелла посмотрела туда. Внутри лежала Луиза! Это она! Рядом с ней стояли милые маленькие сумочки и косметички, сшитые из ткани с розочками. Стелла радостно рассмеялась.

— Это вон та сумка с голубой оторочкой? — спросил Пиннеус, вглядываясь в глубь витрины.

— Да, это и есть Луиза Подлиза. Мы нашли её.

Луиза недовольно смотрела на Стеллу, а у той даже дыхание перехватило. Только бы не заплакать! Она подумала о Малу и Кошмарисе — как же они обрадуются, когда вновь увидят свою любимую дочку!

Внезапно из служебного помещёния вышла тёмноволосая женщина с ярко-голубыми глазами. Как и сказал Виктор, на ней было цветастое платье, колыхавшееся в такт её шагам.

— Bonjour[5], — сказала она, обращаясь к Пиннеусу, но тот лишь недоуменно пожал плечами.

— Покажи на Луизу, — прошептала Стелла, немного приподнявшись.

— Сумка, — выдавил наконец Пиннеус, тыкая пальцем, — вот эта! Нам нужна вот эта!

Женщина покачала головой и замахала руками.

— Non, — твёрдо сказала она. Как поняла Стелла, Луизу уже отложили по просьбе какого-то покупателя. К ней была прикреплена небольшая записка с именем.

— Нет, во имя всех призраков, — прошептала Стелла.

Женщина достала с полки за кассой другую сумку — она была из красной лакированной кожи с оранжевой застёжкой. Стелла так сильно затряслась, что женщина с изумлением принялась разглядывать шарф Пиннеуса.

— Non, — твердо сказал Пиннеус.

В ответ на это женщина лишь обиженно пожала плечами и удалилась в служебное помещёние.

В ту же секунду ковёр, который, судя по всему, был Гертрудой, подал им знак. До этого она просто тихо висела на стене, наблюдая за происходящим, но теперь рассерженно заколыхалась.

— Я помогу вам, — решительно прошептал ковёр, спрыгивая со стены. Гертруда оказалась сильной: она с лёгкостью подняла крышку витрины. — Вот так, вылезай быстрее, авоська.

Луиза Подлиза выпрыгнула из витрины и упала на пол. Но выпрыгнула она не одна. Пять косметичек в розочку вылетели вслед за ней. Все они завопили от счастья. Гертруда закрыла крышку витрины, а косметички принялись радостно кружить по магазину.

Подняв Луизу, Пиннеус повесил её себе на плечо за бамбуковую ручку.

— Зачем ты так со мной поступила, Стелла? — недовольно заныла Луиза.

— Луиза, давай не сейчас! — ответила Стелла, отвязавшись и летая по магазину вместе с косметичками.

Однако Луиза не унималась:

— Ты сбросила меня с полки!

— Что тут сказать?.. — пробормотала Гертруда.

Алис, висевшая возле окна, лишь тяжело вздохнула.

Внезапно в магазине вновь появилась владелица — на этот раз её приятное лицо было перекошено от ярости.

— Non! — закричала она, указывая на Луизу Подлизу и косметички. Гертруда поднялась с пола и снова повисла на стене. Алис вздохнула. Долетев до двери, Стелла быстро протиснулась сквозь замочную скважину. Через окно она видела, как Пиннеус и владелица магазина пытаются вырвать друг у дружки Луизу.

— Пиннеус, бежим! — крикнула Стелла. В этот момент она заметила в витрине отражение: к магазину спешил полицейский.

— Ни с места! — кричал он.

Время пришло. Сражаться или сдаваться? Завязавшись в узел, Стелла полетела прямо на мсье полицейского. Она принялась кружить вокруг его головы, одновременно колотя его узлом по плечам.

В ту же секунду дверь магазинчика с грохотом распахнулась, и оттуда выбежал Пиннеус. В руках он держал Луизу Подлизу. Следом за ним неслась владелица магазина.

— Zut alors[6]! — кричала она, шевеля красными губами и размахивая руками. Проскочив между её ног, косметички с радостным визгом полетели по улице.

Полицейский упал. Стелла едва дышала.

— Один — ноль в мою пользу! — прокричала она полицейскому, который попытался встать на ноги. На кон была поставлена его репутация. Вокруг них уже собралась целая толпа народа.

— Бежим, Стелла, — крикнул Пиннеус, удирая со всех ног. Однако бегал он не очень-то быстро, поэтому, рванувшись вперёд, Стелла сразу же нагнала его и бросилась ему на шею. Мимо проносились машины. Многие громко сигналили.

Завернув за угол, Пиннеус резко остановился.

— Нам надо казаться спокойными, — запыхавшись, пробормотал он. Стелла согласилась. Луиза не издавала ни звука.

«Теперь всё будет по-другому», — подумала Стелла, разглядывая Луизу. Та была ужасно сердитой.

— Почему ты раньше меня не спасла, Стелла?

— Слушай, Луиза, вообще-то мы в Париже! Добраться сюда — это тебе не в булочную слетать! — Ой, — воскликнула Стелла, — мы же на Елисейских Полях!

— Невероятно, — сказал Пиннеус, изо всех сил стараясь вести себя как ни в чём не бывало. Со всеми этими приключениями ему нелегко пришлось, а прогулка по центральной улице Парижа требовала определённого достоинства. Пиннеус же, несмотря ни на что, был лишь толстым мальчишкой в белом шарфе, да ещё и с дамской сумочкой с синей окантовкой и бамбуковой ручкой в придачу.

Прогулявшись до Триумфальной арки и обратно, они поймали такси и вернулись в большой аэропорт. Возле стойки регистрации Пиннеус на время распрощался с Луизой Подлизой: её пришлось сдать в багаж, поэтому на неё приклеили полосатую бумажку с номером и поставили на багажную ленту рядом с большими тяжёлыми чемоданами.

— Бедняжка Луиза, — вздохнула Стелла, которая вновь обернулась вокруг головы Пиннеуса в виде тюрбана.

— Скоро мы будем дома, — сказал Пиннеус, вытаскивая из кармана паспорт индийского мальчика.

Когда Луиза подъехала к багажной шахте, Стелла крикнула ей:

— Луиза, я обещаю, что помогу тебе поверить, будто ты такая, какой хочешь казаться! Но и ты обещай мне то же в ответ!

Глава шестнадцатая

О первой истине

Сидя на большом чёрном стуле в Кабинете Тьмы, София Страхомудрая поджидала Стеллу. Перед ней на столе лежала большая раскрытая Книга Ночи. Весь день Стелла проспала как убитая, а рядом спала Луиза Подлиза, её распороли по швам и отпороли ручку. Теперь она вновь обрела свой первоначальный вид — правда, она попросила оставить оторочку с цветочками, нашитую по нижнему её краю.

Стелле приснился странный сон: она видела зеркальное море со спокойной блестящей водой, в которой отражалась луна. Стелла посмотрела на большую фотографию, висевшую на стене над головой Софии Страхомудрой. Это был снимок Ночной школы, сделанный днём. В лучах солнца она выглядела совсем иначе.

— Ну что ж, мое призрачное дитя, какие новости? — приступила учительница к расспросу.

— Луиза Подлиза вернулась.

— Прекрасно! Чему ты научилась?

— Я поняла, что в мире есть злые умные привидения и что не всегда нужно верить своим глазам. И ещё что внутри очень часто отличается от снаружи, — гордо сказала Стелла, — как день отличается от ночи.

София Страхомудрая записала сказанное в Книгу Ночи.

— Именно, Страшилка Стелла. Рада, что ты спаслась.

— Да.

— Всё, что тебя не убивает, делает тебя сильнее. Ты действительно многое узнала. Вообще-то ты меня приятно удивила.

Стелла улыбнулась, однако счастливой она себя не чувствовала. Из-за мамы Му.

— Прежде чем я вырасту и превращусь в большую простыню, пройдет много-много лет, госпожа Страхомудрая. Знаете, когда Луиза Подлиза вернулась, Кошмарис и Малу очень обрадовались, но они даже не поблагодарили меня. Это немного нечестно.

— Стелла, благодарности ждать бесполезно, иначе тебя постигнет разочарование. Мир неблагодарен.

— Учительница, ведь чудеса происходят повсюду каждый день!

— Верно.

— Виктор сказал, что в конце концов всё будет хорошо. И что привидения живут пять световых лет, поэтому у меня полно времени.

— Вот как? Так он думает, всё кончится хорошо? А узнала ли ты, что такое Первая истина?

— Время, учительница. Прошлое, Промежуточное и Будущее. Виктор рассказал, что старые привидения уже были кем-то, а маленьким привидениям лишь предстоит кем-то стать. Сейчас я жду, время для меня — это ожидание, поэтому я живу в Прошлом. А люди существуют в Промежуточном времени.

— Блестяще, Стелла. Это и есть Первая истина! Ты с блеском выдержала первый экзамен! Я приготовила для тебя Календарь развития, вот он. — София Страхомудрая протянула Стелле календарь. — София на мгновение погрустнела. — Для меня уже всё позади. А для тебя — наоборот. Ты сейчас живёшь ожиданием.

— Я готова начать.

— Да, но твои одноклассники не готовы. Ты, Стелла, обладаешь теперь великими познаниями и не должна рассказывать об этом никому, даже Тараторке Тилии. Иначе это будет нечестно, ведь каждый должен учиться сам.

— Я никому не расскажу, учительница. А кем вы были?

Бросив на Стеллу отсутствующий взгляд, София Страхомудрая откинулась на спинку стула. Вздохнула и гордо ответила:

— Я была знаменитой румынской танцовщицей.

— А как вас звали?

— Меня звали София Зеани. Детство моё прошло на берегу Дуная, а когда мне исполнилось восемнадцать, я переехала в Бухарест. Здесь я оказалась девяносто девять лет назад.

— Да, я так и думала, что вы были кем-то в этом роде, — улыбнулась Стелла, — ваш полёт напоминает танец. Вы похожи на ветер.

— Да… Как ветер… Личность остается всегда, не только от рождения до смерти. Вообще-то она формируется задолго до рождения и не умирает, даже когда умирает тело.

— Ага, — сказала Стелла, — здорово, что вы такая продвинутая.

— Продвинутая?

— Ну, я имею в виду — сообразительная. — Не успела София ответить, как Стелла продолжила: — Знаете, учительница, сегодня мне приснилось море, оно было блестящим и спокойным. В нём отражалось небо. Я подумала… вы знаете… моя мама…

София Страхомудрая вытерла невидимую слезинку:

— Слишком рано, Стелла. Это будет твоей Десятой истиной.

Стелла уставилась на пол.

— Ну ладно. А Гобеленовые призраки — можете мне сказать, кем они раньше были?

— И с этим тоже придётся подождать. Иди, Страшилка Стелла. На сегодняшнюю ночь ты свободна, а мне пора возвращаться в класс и вести урок для всех остальных маленьких тряпочек.

Стелла вновь посмотрела на неё:

— Как, я свободна? Можно сегодня не приходить?

— Да. Сегодня ночью — можно!

— Госпожа Страхомудрая, обещаю — я никогда не забуду Первой истины!

— Иди, моя маленькая Страшилка.

— Спасибо, госпожа Страша! — радостно закричала Стелла, исчезая в дверях, прежде чем София Страхомудрая успела опомниться.

Кружа над ночным городом, Страшилка Стелла с гордостью держала перед собой Календарь развития. Звёзды на тёмном небе напоминали крошечные свечки. Пролетев над улицами, она поднялась повыше и, набрав воздуха, опять опустилась на крышу большого офисного здания. Затем, проскользнув по черепице, она вновь взлетела с противоположного края. Вскоре Стелла уже парила над каштанами на той улице, где жил Пиннеус. Она осторожно сбавила высоту и опустилась на крышу автомобиля. Немного передохнув, Стелла влетела в ворота и пронеслась над сумрачной зелёной лужайкой.

Потом широко улыбнулась: внезапно она почувствовала себя совершенно счастливой.

Пиннеус Мышак ждал её! Она это сразу поняла: окно его комнаты было не просто приоткрыто, оно было распахнуто!

Виктор Гюго

Французский писатель, родился в 1802-м, умер в 1885 году. Его полное имя — Виктор Мари Гюго. Он был писателем на протяжении почти семидесяти лет и издал множество книг. В его романах рассказывается о том, как люди жили раньше (особенно во Франции). Самая известная книга Гюго — «Отверженные» (французский оригинал называется «Les Miserables»). Главных героев этого романа зовут Жан Вальжан, Фантина и Козетта — все они вынуждены бороться с несправедливостью и горем, однако верность и сильная любовь помогают им победить. Гюго удалось передать, какой тяжёлой бывает утрата. Он сам пережил потерю: его дочь Леопольдина умерла, когда была совсем юной. Писатель так и не смог до конца оправиться после её смерти.

Книги живут вечно, всё, что записано, не умрёт никогда, — и это прекрасно. Литература и реальность сплетены так тесно, что порой невозможно понять, что из них — действительность. Может быть, Виктор Гюго тоже живёт вечной жизнью?

В книге «Страшилка Стелла и Школа привидений» несколько раз намекается на роман Виктора Гюго «Отверженные». Также в книге упоминается «Рождественская оратория» Иоганна Себастьяна Баха и имя Фредерика Шопена. Возможно, в героях, живущих в Париже, ты узнаешь также и некоторых других исторических личностей.

Примечания

1

Да, да, Лувр (фр.).

2

Вот (фр.).

3

По правде говоря, храм сердца моего —

Не сказочный дворец, достойный принцев…

А только тёмная пещера, но

Как только доброты твоей лучи…

Её одарят благостью своей —

То словно солнце засияет изнутри (фр.).

4

Не правда ли? (фр.).

5

Добрый день (фр.).

6

Не отдам! (фр.)

Content

Унни Линделл
Фредрик Скавлан
Страшилка Стелла и Школа привидений
Первая истина

Глава первая О жизни на швейной фабрике

Глава вторая О вкусном безé и ополаскивателе с лимонным запахом

Глава третья О господине Мышаке, госпоже Вампи и Чумовом Чваке

Глава четвёртая О том, как Страшилка Стелла пошла в Школу привидений

Глава пятая Об истине, вымыслах и позорных крючках

Глава шестая О двух ужасных событиях

Глава седьмая О том, как Луиза Подлиза попала в беду

Глава восьмая О Софии Страхомудрой и её ученице

Глава девятая О том, как сын Гектора Мышака проявил мужество

Глава десятая О тюрбане-обжоре

Глава одиннадцатая Об эскалаторе-ловушке

Глава двенадцатая О гобеленовых призраках

Глава тринадцатая О гостеприимном Леонардо

Глава четырнадцатая «Это не здесь»

Глава пятнадцатая О тайне стеклянной витрины

Глава шестнадцатая О первой истине

Виктор Гюго

Примечания