Аксюта

Почтальон

Аксюта

Почтальон

1

Собеседование длилось уже почти час. Хотя какое это собеседование? Началось оно со стандартного вопроса:

— Расскажите немного о себе.

И продолжилось как болтовня обо всём и ни чём. И чего, спрашивается, так боятся все те ненормальные, которые в порядке тренировки по десять раз проходят IQ тест? Хотя да. Непонятно по каким признакам ирихи отбирали себе работников, но совершеннейших дураков не брали это точно. Хотя казалось бы, зачем оно нужно подсобным рабочим? А вот ведь. Эстетствуют наши загадочные инопланетяне. Сидит вот напротив, и по лицу хрен прочтёшь, что он обо всём этом думает. Идеальная маска, а не физиономия. Хотя вопросы подкидывает интересные. Алекс настолько увлёкся разговором, что ощутил немалое разочарование, когда собеседник с неуместной торжественностью произнёс:

— Александр Юрьевич Стржевский. Правильно? — сделал пометку в своём блокноте и широко улыбнулся ему. — Вы нам подходите. Контракт на год, отправка через три дня. Однако передумать вы можете в любой момент вплоть до момента отбытия.

Алекса от этой улыбки слегка передёрнуло, но он постарался не подавать вида. Странные существа — ирихи. Вполне антропоморфного вида, с чересчур длинным туловищем, но коротковатыми конечностями, с очень правильными чертами лица, но словно бы неживыми, не настоящими. Они очень старательно копируют человеческую мимику, но чем больше прикладывают для этого усилий, тем неестественней она смотрится. В прессе даже мелькали предположения, что на самом деле это — маски. Высказывались и ещё более фантастичные теории, но земная цензура вымарала эти высказывания из уважаемых изданий, оставив их на откуп "жёлтой прессе", над статьями которой охали, ахали но всерьёз их никто не воспринимал. Слишком выгодно было сотрудничество с ирихами, чтобы позволить настроить людей против него. А народ, в массе своей, это такое тупое стадо, которое в панике может снести всё и вся. И что же тогда, остаться без удивительных приборов, работающих по неизвестным технологиям и не имеющих земных аналогов и превосходных материалов, за истекшие десятилетия прочно вошедших в экономику землян? Особенно если учесть, что взамен ирихи требовали только волонтёров для выполнения несложных работ. Очень выгодная сделка, практически задаром.

Что дёрнуло Алекса завербоваться? Уж не щедрая премия от государства, выплачиваемая самому контрактнику или его семье в случае длительного пребывания на Вианасте. Слава богу, денег ему на жизнь хватало, да и родители не бедствовали. Он сощурился на неяркое, но пока ещё заметно пригревающее осеннее солнышко, впервые за прошедшую неделю выглянувшее из-за туч, и сам себе ответил на этот вопрос. Он убегал. От обязанностей, обязательств и ответственности взрослой жизни. Бежал от размеренности существования, от болота обыденности, которое что ни день засасывало всё глубже. От успешной карьеры, от деловых партнёров, которыми как-то незаметно сменились друзья юности, от нарисовавшейся на горизонте девушки из приличной семьи, с которой было приятно иметь дело, но не вызывавшей ни каких особенных чувств. Пока есть желание и силы из всего этого вырваться, пока не убедил сам себя, что именно этого он и хотел и этого ему достаточно для простого человеческого счастья. Или это просто в очередной раз разыгралась осенняя депрессия? С ним раньше такое частенько случалось.

Это не было взвешенным решением. Как и в остальных случаях, когда Алексу приходилось круто менять свою жизнь, желание податься на Вианасту накатило внезапно, когда утром, по пути на работу, перескакивая через лужи оставленные на асфальте ночным дождём, он проходил мимо ирихского посольства. Глянул на очередь, уныло мокнущую под мелкой моросью, и памятуя о том, как часто в юности он не задумываясь следовал таким порывам, и что результат был совсем неплох, свернул в гостеприимно распахнувшиеся двери отделения предварительной регистрации. Как ни странно, но ему ждать ничего не пришлось, вежливые сотрудники посольства, безукоризненно следовавшие всем нормам земного этикета, сразу проводили его на собеседование. Повезло, наверное. А то если бы ему, как и остальным бедолагам, пришлось днями простаивать в очереди, плюнул бы на это дело и продолжил жить как жил. Или не повезло?

Остатка дня едва хватило на то, чтобы уволиться с работы и уладить прочие неотложные дела, самым тяжким из которых было сообщение о принятом решении родителям. И мамины стенания: "А может, ты ещё подумаешь!", и выразительное неодобрительное молчание отца: "Только-только за ум взялся, начал нормальную жизнь налаживать и вот опять!…" как ни странно ещё сильней укрепили его уверенность в правильности принятия решения. А не пошли бы они?… дурь из головы выкинуть не трудно, но жалко. Один только младший брат, которому достались ключи от квартиры с наказом следить за ней в отсутствие хозяина, был страшно доволен, и, хлопнув Алекса по плечу, благословил на свершение подвигов и постижение неизведанного.

Утром третьего дня, он буквально сбежал из дома. Очень уж Алекс опасался, что перед самым уходом опять кто-то придёт, позвонит и начнёт уговаривать и отговаривать. В конце концов, что такого, это всего лишь год! Но друзья и родные словно бы сговорились отравить последние дни его пребывания на Земле. Наверное, это какой-то атавистический страх перед всем новым, ничем другим Алекс не мог объяснить поведение своих близких. Хотя их, конечно, можно понять. Не может не вызывать подозрений место, куда можно попасть только благодаря любезности его хозяев. И даже более того, само перемещение непонятным образом неизвестно куда не может не вызывать невольной нервной дрожи. Это просто принято было считать Вианасту другой планетой, чем на самом деле является это место, узнать так и не удалось. Или, по крайней мере, обывателям об этом не сообщали.

Когда с полсотни лет назад ирихи явились на Землю, то выбрали для этого вполне традиционный способ — спустились с неба на летательном аппарате. Однако вскоре выяснилось, что всё это фикция, представление, разыгранное ими, чтобы не слишком пугать людей. На самом же деле, ирихам для перемещения в родной мир, кажется, не нужно вообще никаких приспособлений. Во всяком случае, ни каких космодромов ими на Земле построено не было, все, кто отправлялся на Вианасту, исчезали прямо из здания посольства. Кстати, забавный момент "ирихи" — это не самоназвание, люди вообще не слышали языка этих существ, просто первые услышанные от них звуки, слегка похожие на настроечные микрофона, звучали примерно как "ирх, ирх".

Как ни странно этим утром в посольстве было довольно пустынно. Вместо толпы ожидающий отправки на Вианасту его встретила только одна немолодая дама, которая одарила его заинтересованным взглядом, но в разговор вступать не стала. Неужели ирихам так сложно угодить? У него это получилось без особых проблем.

— Госпожа Ирина, господин Алекс, — сразу начал вошедший в приёмную ирих, кажется тот же самый, что проводил собеседование, — сейчас вас отведут в соседнее помещение, плотно завяжут глаза и переместят в наш мир.

— А без этого как-то обойтись нельзя? — женщина безотчётным жестом тронула причёску, видимо опасаясь за её сохранность.

— К сожалению, нет. С людьми, которым была оставлена возможность ориентации, несколько раз происходили несчастные случаи. Ваша повязка — это всего лишь клобучок, какой надевали птицам во время соколиной охоты, чтобы та не нервничала.

— У меня довольно крепкие нервы, — не мог не возразить Алекс, хотя внутри его била нервная дрожь.

— Возможно, — не поддался на провокацию ирих. — Но мы предпочтём вами не рисковать.

На счёт повязки на глаза это он, конечно, соврал. Закрывала она не только глаза но и уши, и хорошо хоть нос заткнуть не догадались. В следующий момент его что-то спеленало по рукам и ногам, так что единственное что он мог продолжать делать — это дышать. Ну и заорать бы смог, если бы успел, но уже буквально через мгновение его отпустили.

— Что за шутки!? — он с раздражением сорвал повязку с глаз и огляделся: помещение было тем же самым. — А переход когда?

— А мы уже на месте, ты из окна выгляни, — это произнесла женщина, которую он до того не видел. Или не женщина? По ирихам вообще очень сложно определить какого они пола, но эта вроде бы одета в платье. Лицо идеально пропорциональное, таких даже у античных статуй не бывало, но при этом какое-то кукольное, какие он видел только на компьютерных моделях. Неживое совершенство.

Мысли о странных хозяевах этого места моментально улетучились, стоило только Алексу последовать доброму совету и выглянуть в окно. Именно такой пейзаж он видел на многочисленных открытках изображавших Вианасту: низкие приземистые двухэтажные здания перемежающиеся редкими многоэтажными высотками, чуть розоватое небо над городом, и мягкий, рассеянный свет, какой на Земле бывает ранним летним вечером, в любое время суток.

— Значит, ваш мир и в самом деле так выглядит, — почти неслышно пробормотал он, не рассчитывая на ответ.

— Нет, что ты, это только Человеческий Домен такой. Здесь мы воссоздали условия обитания для вас наиболее близкие к земным.

— Понятно, — немного ошалело пробормотал Алекс, хотя на самом деле ничего не понял и решил переключиться на дела насущные, пока в мозге не перегорели какие-нибудь транзисторы. — А что дальше? Куда делся тот ирих, который инструктировал меня? И кто ты?

— Начну с конца. Меня можешь звать Мойра, я работаю в службе адаптации и буду твоим инструктором в ближайшие дни. А тот, с которым ты общался, так и остался на Земле. На Вианасту он не переносился.

Между делом она ухватила его за руку и повлекла по лестнице вниз. Захват был довольно жёстким, так что если бы Алексу пришло в голову сопротивляться, вырваться удалось бы точно не сразу. Но ни о чём подобном он не думал. Ошалелый и слегка пришибленный произошедшим, он послушно шёл за своей провожатой. Странное дело, он вроде бы знал, куда завербовался, морально готовился к путешествию, а оказавшись на Вианасте, растерялся как ребёнок, внезапно оказавшийся в чужом городе без родителей. А Мойра, между тем вывела его на улицу, и, не давая времени оглядеться и осознать, потащила вперёд, к живой ползучей дорожке, которая должна была провезти их по городу и доставить к назначенному общежитию.

И всё это время она не переставала говорить, кратко комментируя всё, что попадалось им на глаза, рассказывая о принятых здесь правилах и декламируя целые куски из подписанного им ещё на Земле контракта. Между делом отвечала на невнятные вопросы Алекса, больше догадываясь об их смысле, чем вслушиваясь в его лепет. Дамочка явно знала своё дело. Загружая его разум потоками несложной, но важной для него или просто занимательной информации она не давала человеку впасть в шоковое состояние. И между делом ловко обходила некоторые "неудобные" для себя вопросы.

— Электронную карту с твоими подъёмными выдам тебе уже в общежитии. Как и другие документы… Из транспорта здесь есть только живые дорожки. Они ментальноуправляемые. Проще говоря, держи в памяти место куда хочешь попасть и именно туда они тебя и довезут… Держись за поручень. Идут дорожки не слишком быстро, но при неудачном стечении обстоятельств или плохом самочувствии свалиться всё же можно… Город небольшой. За стандартные сутки можно пересечь его из конца в конец… Продукты не земные, местные, но для вас всё, что продаётся в магазинах — безопасно.

Алекс усиленно вертел головой по сторонам, вдыхал воздух нового мира, от обилия впечатлений слегка кружилась голова. Ни какие репродукции не могли передать красоту этого города. Почему речь идёт только о картинках? Исключительно только потому, что вся земная техника, не имеющая в своей основе чисто механических принципов действия, в этом мире не работала. Так, что всё, что имели земляне — это зарисовки нескольких художников, побывавших на Вианасте, ну и то, что предоставили сами ирихи, а они, почему-то не слишком любили делать изображения своего города. Полностью каменный, он, тем не менее, производил впечатление какой-то лёгкости, воздушности. Мостовые, да и стены домов, имели не только цвет и структуру, но и какую-то глубину, словно бы материал из которого их отлили, был полупрозрачным. Не тяни его Мойра за руку, он непременно присел бы чтобы его пощупать, а скорее всего вообще не скоро сошёл бы с места. Воздух почти ни чем не пах, разве что еле-еле проскальзывала нотка разогретого на солнце камня.

Живая дорожка остановилась у очередного приземистого здания из голубоватого камня. Алекс вновь огляделся по сторонам (до тех пор его внимание было поглощено проблемой: как бы не свалиться). На этот раз его внимание привлекли прохожие: куда-то спешащие по своим делам люди и важно прогуливающиеся ирихи. Кстати, почти все они, как и его спутница, носили платья. Мода здесь такая, что ли? Не может же быть большая часть населения женщинами. Эта неожиданная мысль заставила его задуматься, а что вообще он знает об ирихах. И прийти к неутешительному выводу, что почти ничего. Как-то само собой подразумевалось, что если внешне они подобны людям, значит и всё остальное у них примерно также. Неуютная мысль. И заставила ещё пристальнее вглядеться в Мойру. Что-то ещё цепляло взгляд. Какое-то явное отличие, которое не укладывалось в его представления о возможном. Движения! Она, все они, двигались настолько плавно, что казались не шли, а плыли над мостовой. Что ещё на ровной поверхности как то объяснимо, в конце концов, танцовщицы из виденного им когда-то ансамбля "Берёзка" двигались примерно так же, но ведь и когда по лестнице спускались Мойра скользила так же ровно. Это как объяснить?

— Здесь ты будешь жить. Общежитие N 8, комната N 14. Адрес лучше не забывать. На первом этаже бар и магазин.

Апартаменты оказались однокомнатными и вполне комфортабельными. Во всяком случае, здесь было всё, необходимое для жизни. И что немаловажно, всё было знакомым. Нет, конечно это были не земные вещи, но весьма неплохая их имитация. Кровать, стол и кресла, понятные обозначения на кнопках встроенной бытовой техники. Охотно верилось, что всё это сделано специально для людей.

— Здесь, — Мойра постучала по столешнице, привлекая его внимание. — Информационное табло. На нём сейчас выведен список вакансий. Не позднее завтрашнего утра ты должен сообщить мне, кем будешь работать. Твоя карта. Обживайся. И последний совет. Не оставайся сейчас один, спустись в бар или магазин, пообщайся с сородичами. Но на улицу пока лучше не выходи. К нашему миру нужно привыкнуть, а ты пока ещё слабо ориентируешься здесь. А утром я за тобой приду.

Мойра некоторое время помолчала в нерешительности, но потом всё же добавила:

— Я знаю, что людям бывает неуютно спать, не отгородившись от остального жилого пространства. На этот случай здесь имеются ширмы, но опять же, лучше ими не пользоваться. А если уж выдвинул, то прежде чем перейти в разделённое пространство, до конца задвинь её.

Она подошла к малозаметной нише в стене и выдвинула из неё стенку из тонкого, гибкого, но прочного материала. Для разнообразия просто белого цвета.

— И объяснять вы, конечно, ничего не собираетесь, — Алекса эта игра в недомолвки уже успела изрядно утомить.

На лице Мойры отразилось сомнение. Вообще, Алекс поймал себя на этой мысли, она гораздо искуснее пользовалась человеческой мимикой, чем остальные встреченные им ирихи. Причём как-то так, что становилось понятно, что она даже не собирается делать вид, что для неё все эти телодвижения естественны, что пользуется ими как инструментом для выражения эмоций. Неприятное зрелище, мороз по коже, однако осознание, что кто-то прикладывает столько усилий, чтобы быть им правильно понятым немного успокаивало.

— Нет. Объяснять не буду. Мне это конечно не сложно, но есть такая неприятная статистика, что те, кому всё что можно рассказали заранее, приживаются у нас намного хуже, чем те, кто до всего доходил сам.

— Всё что можно? Это как? Есть значит то, что нельзя?

— Есть то, чего вы не в силах понять. Наши знания о мире сильно отличаются. Не всё можно просто объяснить. Не зацикливайся на этих мыслях, к кое-каким простым выводам ты способен прийти сам, без подсказок, а потом можно будет и объяснений потребовать.

— У тебя?

— У любого, кто окажется поблизости и будет располагать временем для длительной беседы. Отдыхай. Обживайся. Завтра я за тобой зайду, без меня не пробуй куда-то идти.

А куда бы он мог пойти? Он же здесь ничего не знает. Алекс недоумённо пожал плечами и даже не заметил, как Мойра выскользнула из его комнаты. В воздухе она растворилась, что ли? Выложив из карманов кое-какие мелочи, он подсел к рабочему столу. На сенсорной панели высветился список вакансий. Так, ну здесь ничего неожиданного. Как его и предупреждали, требовались люди для выполнения несложной работы: продавцы, дворники, разносчики. Единственное, что его зацепило — имелась должность администратора в игорный зал. Слишком похоже на то, чем он занимался дома, на Земле. Эту должность вычёркиваем сразу, не для того он сбежал на Вианасту, чтобы и здесь продолжать заниматься тем же, чем занимался дома. Что выбрать из оставшегося? А какая, собственно, разница? Особых предпочтений у него не, так что и смысла сидеть над списками тоже. Ну и к тому же, не на всю же жизнь специальность выбирает, год можно перетерпеть, даже если не сильно понравится то, чем ему придётся заниматься. Закрыв глаза, Алекс наугад ткнул куда-то в середину списка. Служба доставки — почтальон. Ну, что ж, тоже неплохо. Теперь можно пробежаться по спискам магазинов с одеждой и прочими необходимыми вещами. Из вещей то у него только то, что на себе надето. Почему-то ирихи возражали против любой ручной клади, и если кто-то что-то хотел протащить на Вианасту, цепляли на себя.

В бар Алекс спустился исключительно потому, что больше податься было некуда, а сидеть в комнате одному скучно. Даже вспоминать о рекомендациях Мойры не понадобилось. Взяв большую кружку пива, он пристроился у барной стойки, в конце концов, где как не здесь можно найти себе собеседника. Пару минут просто тихонько наблюдал за публикой: всё как всегда, почти как в любом питейном заведении на Земле. Потом обратился к бармену с внезапно начавшим донимать его вопросим:

— Послушай, дружище, а у вас тут так принято, стены чёрной тканью оббивать?

— Новенький? — догадался светловолосый парень, возрастом, наверное, немного младше самого Алекса.

— Первый день. Заметно?

— Да не сильно. Чудаков здесь хватает. Вот только прожившие в Вианасте хотя бы пару недель таких вопросов не задают. Тебя, кстати, как звать? Я — Макс, — бармен отвлёкся, чтобы выполнить заказ вновь подошедшего клиента.

— Я - Алекс. Ты, кстати, продолжай, мне действительно интересно, — продолжил разговор Алекс, когда собеседник освободился.

— Да всё просто, — Макс небрежно пожал плечами, глядя на Алекса с превосходством аборигена давно вникшего в реалии местного существования. — Ткань нужна чтобы создавать полумрак. Камень, из которого сложены стены, светится и даже в помещении без окон всегда светло. Как видишь того куска стены, что мы оставили голым, вполне достаточно для освещения всего бара, — он небрежным жестом указал себе за спину, где за традиционными полками с напитками действительно виднелся желтоватый камень. Алекс невольно остановил на нём взгляд. Миг, и из жёлтого камень стал сиреневым. Он надавил на уголки глаз — ничего не изменилось. Ну, уж галлюцинациями Алекс никогда не страдал.

— А-а-а, — хотел было он задать бармену очередной вопрос, но тот куда-то исчез зато на соседнем сиденье нарисовался задумчивый мужичонка потрёпанного вида. Ну, в конце концов, какая разница у кого спрашивать? Здесь все знают больше него. — Мне не показалось, или стена действительно только что поменяла свой цвет?

— Может, и не показалось, — не меняя выражения лица и не удивляясь, ответил тот. — Мало ли что может во сне предвидеться.

— Во сне? — Алексу показалось, что он что-то недослышал.

— Ну да. А где ты думаешь, находишься? Место, где нет смены дня и ночи, где нет солнца и звёзд, где нет сезонов года, где всё в любой момент может всё измениться, вон даже стены не имеют постоянной окраски. Сон. Или виртуальная реальность. А наши тела лежат где-нибудь в подвалах ирихского посольства, мы же здесь ловим красочные глюки. — Потом помолчал и совсем тихо добавил: — Ни за что контракт продлевать не буду, сколько бы они мне не пообещали. Домой.

Разумеется, эти измышления Алекс слышал не раз ещё на Земле. Вот только здесь они начинали казаться более реальными, материальными, что ли.

2

Условное утро началось с чувства зверского голода. Всё-таки та пара бокалов пива, что он выцедил за вечер, полноценной едой не считается, а заскочить в соседний магазин за чем-нибудь более существенным Алекс не догадался. Вчерашние сказки про существование во сне, развеялись с приходом нового дня, хотя, к своему стыду, Алекс тайком пару раз себя ущипнул. Разумеется, без видимого эффекта.

Однако как же всё-таки хочется есть! Был один безотказный приём как на краткое время приглушить чувство голода, но прибегать к нему Алекс не любил. Всё-таки стакан холодной воды, выпитый залпом — не тот завтрак, о котором он мечтал. А потом — в животе булькает, а действует способ крайне недолго. Но других вариантов, похоже, нет. С тихим шелестом вода полилась в стакан прямо из-под крана. Смерив его скептическим взглядом, Алекс залпом проглотил безвкусную жидкость. Что-то не сильно действует. Может ещё? Во второй раз вода в стакане задержалась ровно на столько, чтобы успеть сама собой вспениться, как будто газированная, и через пару секунд успокоиться, как ни в чём не бывало. Эта порция жидкости покинула предназначенную ей ёмкость ещё быстрей, чем первая. Вот только попала он не внутрь человеческого организма, а выплеснулась обратно в раковину, стакан с тихим звяком покатился по полу.

С содроганием желудка Алекс прислушался к собственному организму. Это что же такое он умудрился проглотить? Вроде изменений самочувствия не заметно. Постепенно его отпустило. Ну их на фиг такие эксперименты! Хотя положительный эффект всё же был — аппетит пропал напрочь.

Окончательно привёл в себя его деликатный стук в дверь, за которой после открытия обнаружилась Мойра. Быстрым взглядом окинула встретившего её человека и приготовленная заранее любезная улыбка слетела с её лица.

— Что такое? С тобой что-то случилось? — жёсткие прохладные пальцы осторожно тронули его лоб, виски, запястья. — Что тебя так напугало?

Алекс отмер, и, отобрав у неё свои руки, решился спросить:

— Что у вас тут течёт по трубам? Пенящееся такое? Я это пил.

— Вода, обыкновенная вода, — голос её стал вновь спокоен, из него исчезли всякие интонации. — Дистиллированная. Что для человеческого организма не слишком полезно, но с одного раза большого вреда не нанесёт.

Алекс слегка поморщился: судя по тому, что объяснений для упомянутой им особенности местной водички она давать не собирается, у них опять началась игра в молчанку и недоговорки. Однако то, что яда он не наглотался — отрадно. Решившая быстро сменить тему Мойра, шагнула к его рабочему столу, где высвечивался оставленный им с вечера в активном окне список вакансий.

— Что-нибудь выбрал? — она кивнула на список

— Почтальон, — он независимо сунул руки в карманы.

— Хороший выбор, — Мойра немного замялась, прежде чем продолжить. — Можно задать тебе личный вопрос?

— Валяй, — брякнул Алекс, за утро со страху растерявший всякое почтение перед хозяевами мира.

— Как ты принимал решение и чем руководствовался при этом?

— Никак, — огорошил он свою собеседницу. — Методом среднепотолочного тыка, — и подозревая, что собеседница ничего не поняла, пустился в разъяснения: — Просмотрел все заявки и понял, что определённых предпочтений не имею. Они все для меня примерно равноценны. Закрыл глаза и ткнул пальцем наугад. Судьба распорядилась быть мне почтальоном.

— Что ж концепция судьбы мне понятна, — Мойра согласно кивнула, видимо удовлетворившись объяснением.

Они вышли из дома, Алекс только кивнул знакомому по вчерашнему вечеру бармену, с сигареткой отиравшемуся у крыльца и вдохнул полной грудью пахнущий разогретым камнем воздух. И всё же город был по-своему красив. Чужд, неярок, в общем фоне преобладали пастельные тона, словно бы на свежую акварель, кто-то выплеснул стакан воды. Но, по своему, очень гармоничен.

— Не отставай.

Мойра настолько быстро направилась к ближайшей высотке, что у Алекса даже возникло желание, как вчера ухватиться за её руку, но он, конечно, его подавил. И спрашивать набегу, почему они в этот раз не воспользовались живыми дорожками, стало не слишком удобно.

Почта занимала весь первый этаж дома N 428 и была на удивление велика. В просторном светлом помещении толкалось больше ста человек служащих, которых от посетителей можно было отличить по бэйджам на груди и форменным фуражкам (откуда ирихи откопали этот анахронизм даже представить страшно). Мойра уверенно направилась к небольшому закутку с грозной надписью: "Администрация" и, дождавшись пока человек за столом обратит на неё свой внимание, произнесла, указывая на Алекса:

— Мой подопечный, Александр Юрьевич Стржевский. Отныне работает у вас.

— Отлично, — человек расплылся в ненатурально счастливой улыбке. — У нас в отделе приёмки как раз не хватает сотрудника и…

— Он будет работать в отделе доставки, — настойчива поправила его Мойра. Затянулся спор. В чём была принципиальная разница между отделами, Алекс не понял, но вмешиваться в спор не стал. Ирих настаивала, человек пробовал увернуться. Объект их препирательства перестал вслушиваться в их разговор, в конце концов, то, что победа останется за Мойрой, он ничуть не сомневался. Зато, совсем рядом с ними, происходила преинтересная беседа. Ирих, в просторной одежде, которую иначе чем балахоном назвать нельзя, пытался чего-то добиться от человека-служащего, выслушивавшего претензии и вежливо-безразличным выражением лица.

— Понимаете, я отправил… отправила, еще семь двадцатичетырёхчасьев… дней?… назад посылку для своего… своей сестры, но она до сих пор не пришла. И я волнуюсь, как бы с ней ничего не случилось. Это памятная для нас вещь.

— Мы обязательно во всём разберёмся. Не подскажете номер посылки?

— Номер? — впервые за разговор в голосе ириха прорезались отчётливые вопросительные интонации, до сих пор это существо говорило как-то монотонно, механически. Хотя даже современная человеческая техника, пожалуй, лучше справляется с имитацией эмоций.

— Ну, хорошо, номер вы не помните, но тогда может, опишите свою посылку?

— Маленькая беленькая коробочка. Примерно вот такая, — с готовностью ответил ирих и на пальцах показал примерный размер пропажи. С пару спичечных коробков примерно.

— А что она из себя представляет, или, может, каких-нибудь особых опознавательных знаков на ней не было?

— Нет. Но я же её описал…

— У нас более половины отправляемых объектом можно описать как "маленькая беленькая коробочка" и все примерно такого размера. Знаете что, приходите послезавтра, я вынесу со склада всё более-менее похожее, и если она действительно по какой-то причине у нас задержалась, и вы сможете её опознать, лично прослежу, чтобы адресат её получил. А, кстати, может быть она уже у вашей сестры, а вы об этом просто не знаете?

— Нет-нет, такое невозможно, чтобы я не знала. Я приду послезавтра. День и ещё день, правильно?

— Да.

Странный разговор. И странный не тем, что на почте что-то потерялось, мало ли что может случиться. Непонятно поведение самого ириха. Просит, даже как будто заискивает, хотя по такому ровному тону сложно определить. Словно бы не ирихи хозяева этого мира, словно этот мелкий клерк имеет полное право послать куда подальше такого просителя. Да и вообще, этот посетитель произвёл впечатление какого-то умственно отсталого. Алекс ещё раз прокрутил в голове эту мысль. Нет, не может быть. Те, с кем ему до сих пор доводилось общаться производили впечатление очень умных существ, а тот ирих что проводил с ним собеседование в посольстве даже ухитрялся составлять презабавные двуязычные каламбуры. Или это потому, что этот клиент почты плохо владел человеческой речью? Может такое быть? Наверное, может. Особенно если вспомнить эпизод из своей земной жизни, когда сам Алекс поехал на экскурсию в Париж, не зная ни слова по-французски. Тоже, наверное, не выглядел светочем мысли, да и чувствовал себя дурак дураком, когда ни как не мог объясниться с продавцом сувениров. Мимолётно посочувствовав незадачливому посетителю, Алекс обратил внимание, что спор за место его работы уже закончился.

— О чём задумался? — Мойра его опять куда-то тянула.

— О том, как вы общаетесь между собой, и есть ли у вас вообще свой язык. А то дома, на Земле мне приходилось слышать всяческие предположения на этот счёт, — чем чёрт не шутит, а вдруг ответит.

— Молодец, правильные вопросы задавать начинаешь, — а предыдущие чем неправильными были? — Язык у нас, конечно, свой есть. Вот только общаемся мы не посредством распространения звуковых волн, а иначе. Человек такое не воспринимает.

— А почему я об этом раньше не слышал? — Мойра покрепче перехватила его за руку и они перешагнули в полутёмное складское помещение. Впрочем, таковым оно казалось не из-за недостатка освещения, здесь оно было таким же как и везде, а из-за загромождения разнообразными предметами.

— А ты сильно нами интересовался?

— Как и любой землянин в последние пятьдесят лет. Так почему?

— Потому что там, в вашем мире мы особенно о себе не распространяемся. И если ты действительно нами интересовался, то должен знать, сколько вымыслов, домыслов и просто фантастических историй ходит о нас. Среди всего этого изобилия не так просто разглядеть истину. К тому же, у вернувшихся большая часть воспоминаний о нас стирается, даже не так — тускнеет. Не бледней, мы с вами ничего такого не делаем, это какая-то защитная реакция вашей психики.

— И что, так абсолютно со всеми? — ужаснулся Алекс. — И что, лично я тоже забуду о пребывании в Вианасте?

— Никогда нельзя знать заранее. Это всё очень индивидуально. Кому-то из вернувшихся всё кажется смутным сном, некоторые помнят почти всё и довольно отчётливо.

— И почему не рассказывают?

— Берегут наши тайны ещё ревностнее, чем мы сами, — она заговорщически подмигнула Алексу и, развернувшись к не примеченному им раньше человеку, представила: — Алекс, это Макс, Макс — это Алекс. Макс здесь работает кладовщиком, он всё тебе покажет, — парни пожали друг другу руки, несколько сбитые с толку таким стремительным знакомством, а сама ирих, сунув напоследок в руку Алекса "тревожную кнопку" с наказом: "Если что случится — жми, выручу", растворилась в сиреневых сумерках немаленького помещения. Алекс ошеломлённо потряс головой, слишком уж внезапно она появлялась и исчезала. Только что была спокойна, расслаблена и рассудительна, словно собиралась целый день его за ручку водить и вот уже бежит, словно бы на пожар торопится.

— Ну что, ты совсем зелёный или можно ограничиться кратенькой инструкцией? — парень небрежно сдвинул кепку на затылок.

— Рассказывай всё. Я здесь только со вчерашнего дня.

— Понятно. Значит так. Я сейчас выдам тебе форменную фуражку и велосипед.

— А велосипед-то зачем?

— А что, ты уже настолько хорошо знаешь город, чтобы пользоваться живыми дорожками? Могу поспорить, что до сих пор тебя на них катала Мойра.

— И в чём проблема? Как я понял, достаточно адрес нужный знать.

— Не адрес. Ибо что он такое? — между делом Макс достал с полки форменную фуражку, на глазок прикинул её размер и протянул Алексу. — Адрес — несколько слов, написанные на бумажке, а живая дорожка едет только в то место, которое ты ЗНАЕШЬ. Так что велосипед — идеальное решение проблемы. К тому же живые дорожки в пригороде не ходят, а клиенты у нас там есть. Так, ну раз тебя привела Мойра, значит, документы оформлены, как полагается. Вот сумка с письмами и список адресов. Карта города. И вперёд, рабочий день начался.

Однако прежде чем выметаться со склада он, под почему-то неодобрительным взглядом Макса, внимательно сверил список с тем, что находилось в сумке. Потом кивнул и направился к предложенному транспортному средству. Уже накручивая педали, Алекс не мог отогнать от себя мысль, что что-то во всём этом не так. И дело не в странном двухколёсном средстве передвижения, которое с натяжкой можно было назвать велосипедом. Ну, посудите сами, цепи, передающей вращательный момент с педалей на колёса нет, шин тоже нет, вместо них какая-то монолитная упругая масса, руль вместе с передним колесом не поворачивается, а гнётся. Но, едет же, что бы там эти инопланетяне не намудрили. Нет, дело совсем не в этом. А вот то, как начался его рабочий день, не могло не напрягать, словно бы он не в серьёзную организацию работать устроился, а подрядился разносить открыточки с сердечками на День Святого Валентина в провинциальном колледже. Где инструкции, правила, строгая отчётность? Словно бы не имеет значения, довезёт он послания до места назначения или сгрузит их где-нибудь под мостом. Вот как раз подходящий, изогнулся крутым горбом над тонкой полоской прозрачной воды.

Ещё одна странность, отправленная в копилку памяти. Возможно, когда их накопится побольше, все эти разрозненные непонятности сложатся в цельную картину.

Однако нет лучшего способа познакомиться с городом, чем проехаться по нему в поисках неизвестных адресов. Лавки и магазины, литературные клубы и творческие мастерские, игровые залы и спортивные арены. Что характерно, ни одного личного адреса ему не попалось. Да и клиентами в большинстве своём являлись ирихи. В одной премилой кафешке, доставив туда почту, он перекусил, не слишком интересуясь, что именно поглощает. Ради сохранности нервной системы. Зато выяснил местные цены и понял, что и здесь их загадочные хозяева всё неплохо продумали. На то, что было на его карточке, можно дожить до первой зарплаты, неплохо питаясь или прикупив себе пару обновок. Не более того. Бездельничать, существуя на муниципальные подачки, никак не получится.

Условным вечером, после окончания рабочего дня, он тупил перед прилавком продуктового магазина. Перехваченных по пути "хлебцев" ему надолго не хватило, и голод всё больше давал о себе знать, однако утреннее происшествие с водой, останавливало, мешая делать выбор. Да как тут на что-то решиться, если не видно ни одного знакомого продукта. Какие-то непонятные коробочки, свёртки и бутылочки разных цветов и разной конфигурации. И ни одной надписи. Рядом с Алексом в такой же позе задумчивости застыл ирих. Совсем молодой, или, по крайней мере, воспринимавшийся как юноша, только что перешагнувший черту детства. По ирихам крайне сложно судить об их возрасте, но короткие рыжие волосы дыбушком ассоциировались у Алекса только с малолетками. Вот, кстати, есть у кого спросить совета.

— Может, вы подскажете мне, что из всего этого можно попробовать?

— Можно — всё, — не задумываясь, ответил ирих и тут же глянул с интересом на Алекса. — Я считал, что у людей не бывает проблем, с тем, чтобы решить, чего хочется.

— О, чего мне хочется, я знаю. Хлеба, мяса, да ещё с гарниром каким-нибудь. И чаем желательно запить, сладким, — Алекс даже прижмурился, представив себе всю эту роскошь.

— Такого тут точно нет, — немного разочарованно ответил ирих. — А разве из того, что тут имеется, вам ничего не нравится?

— А я ничего не пробовал.

— Тогда давай пробовать вместе! — лицо ириха расплылось в преувеличенно счастливой, клоунской, улыбке. — Рядом как раз есть место, где готовят то, что здесь продаётся.

Алекс только пожал плечами: а раньше он что, не мог до этого сделать, обязательно нужна была компания? Оказалось, что обязательно. Парень, который представился как Арес, просто замучил Алекса вопросами, как он определяет нравится ли ему то или иное блюдо и как он узнаёт чего ему хочется. Вопросы, на первый взгляд кажутся глупыми, однако отвечать на них было не так-то просто. Асекс, сидя за столиком, и аккуратно нарезая кубиками светло-зелёную студенистую массу, по вкусу слегка похожую на яблоки и пекинскую капусту одновременно, пытался рассказывать серьёзно и вдумчиво.

— Ну как тебе сказать, в зависимости от того, насколько я голоден, если не сильно, то можно и кофе с печенькой перекусить, а если здорово проголодался, то тогда нужно что-нибудь основательное: мясо, картошка, борщ, что-нибудь вроде этого… и от сезона зависит, летом, в жару, сала почему-то совершенно не хочется… не, ну сладости я просто люблю, а шоколад могу потреблять в неограниченном количестве… а вот чай лучше всего пить вечером, без суеты.

Арес, что-то усердно конспектировал, время от времени ухватывая куски со своей тарелки. Хозяин магазина время от времени поглядывал на них, как на умалишённых, но в беседу не встревал.

— Это мне понятно. Выбор продуктов питания в зависимости от их калорийности и потребности организма в восполнении микроэлементов. Но как формируются индивидуальные вкусы?

— Ну, это ты загнул, тут лучше со специалистом пообщаться. С психологом.

— Я пробовал. Не понятно. Лучше ты на личном опыте объясни. Без теорий и отсылок к авторитетам.

Странно, это великовозрастное дитя обладало вполне приличным словарным запасом, в отличие от того же утреннего посетителя почты, а вопросы задавало… Алекс покрутил на вилке ярко-оранжевый кубик. Вопреки ожиданиям это нечто по вкусу оказалось похожим скорее на курятину в острых специях, чем на фрукт. Знакомство с местной кухней продолжалось.

— Гм, ну помимо того, что тебе говорят твои вкусовые рецепторы…

— Это как?

— Для разных людей одна и та же пища может оказаться слишком или недостаточно солёной, или приторно сладкой, или вяжуще-кислой…

Алекс всё говорил, говорил и говорил, постепенно переходя к свободным ассоциациям и воспоминаниям детства. Вспомнилось, как в детстве его пичкали дома манной кашей, и насколько отвратительна была на вкус вареная морковь в детском саду, настолько, что даже в сознательном возрасте этот овощ можно заставить его съесть только обманом. Как любит он посидеть над курящейся ароматным дымом чашкой чая, потому, что обычно это означает, что хлопотный день закончился и дальше предстоит приятный вечер дома. А вот вино на столе как правило указывает на то, что скорее всего вечер сложится не только приятным, но и будет проведен непременно с дамой. Ассоциации, впечатления, воспоминания… Он устал, день был трудным, насыщенным, но послать куда подальше настолько внимательного и искренне интересующегося слушателя не мог, душа не позволяла. Беседу прекратил сам Арес, когда в один прекрасный момент заметил, что голос у человека уже слегка осип. Торопливо распрощавшись, он ушёл, оставив Алекса медитировать над тарелкой. Сейчас он наелся и, кажется, даже слегка переел, но это не отменяет необходимости приобрести что-нибудь про запас. Вернувшись в соседнее помещение, Алекс опять завис над витриной.

— Скажите, — обратился он к флегматичному продавцу, от нечего дела протиравшему и без того сияющую хрустальным блеском витрину, — а чего-нибудь натурального у вас нет, или хотя бы привычного?

— А откуда оно возьмётся в полностью искусственном мире? — мужчина в удивлении приподнял брови.

— Почему искусственном? — опешил Алекс, на некоторое время встрепенулся даже его сонный разум.

— Очнись, парень, здесь кроме нас нет ничего живого. Ни растений, ни животных. Это всё полностью рукотворная система, — продавец сделал широкий жест, как будто охватил весь окружающий мир, и, видно подсев на любимого конька, начал излагать свои "доказательства" первому же попавшемуся слушателю. — Ты здесь видел, хоть одно дерево, да хоть единую травинку зелёную? Вода идеально чистая даже в протекающих через город ручьях. Город, конечно, большой, но не бесконечный. А эти окраины? Да кто из людей их видел! Существуют ли они вообще? А башни, в которых никто выше первого этажа не поднимался? Не иначе как опорная система для гигантского купола, — потом всмотрелся в осовевшее лицо Алекса и, сочтя совсем тупым, разъяснил "совсем понятно". — Небо они держат, понимаешь?

Алекс кивнул и протянул корзинку с продуктами, которые насовал туда, практически не глядя. Какая, в конце концов, разница, если он всё равно не знает, что покупает?

3

Утро началось точно так же как и вчера. Нет, не со зверского голода, а со стука в дверь, за которой опять оказалась Мойра.

— Ты так и будешь меня каждый раз на работу конвоировать? — спросил Алекс, прочёсывая пятернёй взлохмаченные со сна волосы.

— Ну что ты! Я не намереваюсь так сильно вмешиваться в твою жизнь. Я как раз зашла спросить, нужна тебе ещё помощь инструктора по адаптации или ты готов начать вести полностью самостоятельную жизнь.

— Ну, водить за ручку меня точно не надо. Но от общения с тобой я не откажусь. Кто ещё будет отвечать на мои дурацкие вопросы? Позавтракаешь со мной? — он углубился в недра шкафа для хранения продуктов. Холодильником его назвать было нельзя, потому как собственно холода он не вырабатывал. Но положенное в него, не портилось. Такие штуки дома, на Земле, можно было встретить только в оч-чень богатых домах. Секрет их производства земляне так и не узнали. А здесь вот даже в общаге для наёмных работников стоит.

— Не откажусь, — Мойра заглянула через плечо застывшего в нерешительности Алекса и достала две бутылки с бесцветной жидкостью и коробочку с суховатыми брикетами, которую Алекс обозвал для себя "хлебцами".

— И что это такое?

— Тоник. И пищевой концентрат.

Алекс присел за стол, даже не пытаясь вмешиваться в процесс приготовления пищи. Какое тут вмешаться? Тут разглядеть не всегда получается! А между тем руки мойры мелькали с такой скоростью, что казалось, размазывались в пространстве. На столе появилось два тяжёлых прозрачных стакана, жидкость из бутылок выплеснулась прямо в воздух, где сформировала шар, потом быстро закрутилась вокруг своей оси, вытянулась в веретено, разделилась на две равные части и, поменяв цвет на молочно-белый и тяжело скользнула в стакан. Разумеется, всё это она проделала не сама, а под воздействием ириха. Алекс изумлённо покачал головой. Фокусница! Ловкость рук и ни какого мошенничества. Он пригубил густой, чуть пенящийся напиток, сделал глоток, другой. По телу прокатилась волна бодрости. Правда, вместе с ней проснулся до сих пор дремавший голод. Но при наличии в зоне доступа съестного — это не проблема. Пододвинув к себе упаковку, Алекс постарался как следует запомнить её, потом поднял взгляд на Мойру, осенённый внезапной мыслью:

— И как я без тебя это буду готовить? На ТАКИЕ фокусы я точно не способен.

— Очень просто: почти такого же эффекта можно добиться при помощи обыкновенного миксера. Однако, если ты надеешься в ближайшем будущем повторить этот завтрак, то зря. Ничего не получится.

— Почему? Я вроде на память не жалуюсь, — может хоть наводящими вопросами удастся выжать из неё информацию?

— Вкус каждый раз будет чуть-чуть иной.

Алекс со стоном обречённости откинулся на спинку кресла и прикрыл ладонью глаза.

— Ну хоть что-то в вашем мире есть постоянного?

— Зришь в корень, парень, — Мойра заговорщически улыбнулась и по слогам произнесла: — Ни-че-го.

— Как же вы тут живёте?

— Хорошо живём, — она согласно кивнула. — Сам можешь убедиться. А если без шуток — ваша Земля тоже не неизменный мир. Дует ветер, идёт дождь, растёт трава. Всё течёт, всё меняется. Ты меня понимаешь?

— А то! Но ведь здесь всё не совсем так.

— Разница на самом деле ни так уж велика. Скажем так, в нашем мире у материи несколько больше степеней свободы для изменений.

— Что возвращает нас к вопросу, как тут жить, если в каждый последующий момент не знаешь чего ждать от того же стакана с водой? Или всё-таки есть закономерности? — он вопросительно глянул на неё, приглашая продолжить мысль.

— И закономерности и законы и всё остальное. Наблюдай и делай выводы, — не поддалась она на провокацию.

Алекс с почти философским спокойствием пронаблюдал, как стены его жилища из бледно-лимонных внезапно стали такими же бледными, но уже малиновыми. Значит наблюдать. Опять эта игра в шарады. Ну не верилось Алексу, что из-за подаренной крупицы информации он станет чувствовать себя здесь намного хуже. Или это продолжаются тесты на сообразительность?

То, что на этот раз маршрут живой дорожке задаёт он сам, а не стоящая рядом Мойра он осознал уже на пол пути к месту работы. А осознав, порадовался за собственные успехи на ниве адаптации.

— Так ты всё-таки провожаешь меня на службу? Боялась, что сам я не справлюсь с вашим транспортом?

— Не в этом дело, — небрежно отмахнулась она. — Нам с тобой по пути.

— Ты что, тоже на почте работаешь? — попробовал Алекс пошутить.

— Почти угадал. Только не на почте, а этажом выше, в службе адаптации. Только вход туда не пробуй искать. У тебя не получится.

— А мне один чудак говорил, что в этих высотках "жилой" только первый этаж, выше монолитные столбы, которые поддерживают купол искусственного неба.

— О! Чего только не придумывают твои соотечественники! Кстати, не советую обращаться к ним в поисках достоверной информации о нашем мире.

И только тут до Алекса дошло, что он даже не попытался целенаправленно порасспрашивать окружающих людей. Кто-нибудь, что-нибудь эдакое наверняка замечал. Ну, пусть не истины, но врак презабавных точно наслушается. И не отставляя надолго это решение, приступил к расспросам во время первого же "перекуса" в очаровательном маленьком кафе, выставившем свои столики на открытом воздухе.

— Девушка, скажите, а что вы делаете с местными непонятными субстанциями, что они становятся похожими на шницель с зелёным горошком не только по виду, но и по вкусу, — попробовал он разговорить молоденькую официантку, принесшую ему выше упомянутые блюда.

— Я вам открою страшную тайну, — девушка склонилась к самому его уху и громким шёпотом продолжила: — Мы их готовим.

Алекс от неожиданности рассмеялся, хмыкнул в усы мужик сидящий за соседним столиком.

— А как на счёт подробностей?

— Наедине и по секрету? Меня кстати, Мартой зовут.

— Алекс. А прекрасную Марту часиков в семь вечера ещё можно будет здесь встретить? Ну, чтобы посекретничать наедине.

— Зависит от того, будут ли её искать, — девушка улыбнулась и сдула с глаз косую чёлку.

У него всегда легко получалось завязывать отношения с девушками. Расстаться не всегда удавалось красиво, а со знакомством проблем не было никогда, и прибытие в другой мир этого не изменило.

— Везунчик, — услышал он от соседнего столика. — Первый раз пришёл и уже свидание, — второй посетитель кафе развалился на стуле, расслабленно щурясь.

— И что тут такого? — не понял Алекс.

— Ты что, новенький? Тогда понятно. Баб тут у нас мало, можно даже сказать нет почти, — хотя то что этот факт огорчает именно его, заметно не было.

— Ни за что не поверю, что в Вианасте не имеется девиц облегчённого поведения и тем более не поверю, что человек носящий на руке коммуникатор последней модели не может их себе позволить, — Алекс кивнул на высунувшийся из под рукава краешек массивного серебристого браслета. Тот тоже посмотрел на него, как будто увидел впервые.

— Глазастый какой! Ну-с, тогда посмотрим, кто ты такой, — мужчина окончательно сдвинул рукав, а одна из пластин браслета развернулась в экран наладонника. Толстые пальцы с удивительной ловкостью забегали по панели управления, а их хозяин как бы между прочим продолжил: — Девки есть, а баб мало. И вот вздумай я сейчас жениться, с этим возникли бы проблемы. Так, будем знакомы, Александр Юрьевич Стржевский, бывший менеджер из одной очень неплохой компании и ныне мальчик на побегушках у ирихов.

— Алекс, если можно, — он не стал обращать внимание на явно оскорбительные нотки в голосе собеседника.

— А чего так? Не любите собственное имя?

— Почему? Люблю. И весьма благодарен за него родителям. Просто одно время часто приходилось использовать его в такой… международной транскрипции. А потом привык.

Алекс тоскливым взглядом проводил сворачивающийся наладонник и прячущийся под рукав коммуникатор. Ему на такую игрушку пришлось бы лет десять зарплаты откладывать. Богатый дядечка.

— Последний совет, — так и не назвавшийся мужчина встал. — Не пытайтесь выспрашивать у девушки, как и что они тут готовят. Секретов фирмы она вам всё равно не выдаст, только расстроите.

И уже вечером, стоя у кафе и аккуратно сжимая в пальцах электронную розочку медленно распускавшую и складывавшую лепестки (живые в продаже тоже были, но для человека ещё ни разу не получавшего в этом мире зарплаты оказались не по карману), Алекс вспомнил о прощальном добром совете незнакомца. Но проверить решился не сразу. Не хотелось портить романтику вечера меркантильными соображениями.

— Марта, — начал он, когда они свернули в сторону городской окраины. — Помнишь с чего я начал сегодня днём разговор.

— Помню, — поскучнела она. — Только не говори, что ты работаешь на наших конкурентов. Разочаруюсь.

— А ведь прав оказался тот усатый, что обедал рядом со мной!

— Ну уж кому не знать особенности ведения здешнего бизнеса как не ему, — рот девушки искривился в невесёлой улыбке.

— А кто таков? Он, кстати, не представился.

— Ну, уж такие личности сами не представляются, их и так все знают. Профессор Мориарти местного разлива, или дон Карлеоне. Что тебе ближе. Работает вроде где-то в игорном доме, а чем занимается на самом деле — кто его знает.

— Хорошо, а зовут-то его как? Раз уж всё равно таких людей нужно знать.

— Морис. Как дальше не знаю. Может это вообще кличка. И знаешь, не водился бы ты с ним.

— Да я особо и не хотел. Просто в вашем кафе за соседними столиками обедали. Кстати, раз он настолько важная персона, как в вашей забегаловке то оказалась.

Девушка хмыкнула гордо и пренебрежительно одновременно. Гордость, очевидно, была за своё заведение, а пренебрежение относилось к неосведомлённости новичка.

— А ты по размерам не суди. Мы входим в десятку лучших заведений города. У нас даже кактусы в вазонах на улице высажены.

Колючих уродцев Алекс как-то не заметил, его гораздо больше занимало то, что лежит в тарелке и та, которая ему это принесла. О чём он Марте незамедлительно сообщил, присовокупив, что ни в коем разе не покушается на коммерческие тайны, а информацию о готовке хотел заиметь исключительно для личного пользования. Ведь не питаться же в самом деле исключительно по ресторанам.

— Сырым ешь. И не обижайся, это самый практичный совет, который только можно дать. Всё, что продаётся в магазинах уже готово к употреблению и довольно вкусно. А для того, чтобы сделать что-то похожее на земные блюда, нужен незаурядный кулинарный талант. Ну, или хотя бы неплохие способности и подробная инструкция.

— Да, была у меня идея, разжиться хоть какими объяснениями загадок этого мира у собратьев-землян, но видно ничего не выйдет. Засекречено всё, на чём только можно сделать деньги.

— Ну, или замалчивается в надежде, что пусть не прямо сейчас, но когда-нибудь удастся найти вариант его коммерческого использования. А если заработать на каком-нибудь эффекте невозможно, то он ни кого не интересует. Вот ты замечал, что здесь ни один предмет не отбрасывает тени?

Алекс уставился себе под ноги, потом перевёл взгляд на окружавшие их здания, поднял на девушку совершенно квадратные глаза — Марта отразилась в них как в двух больших, прозрачных и пустых зеркалах. Ну да, не заметил. Здесь столько всего необычного, что ещё одна маленькая странность, ни как не влияющая на его жизнь, прошла мимо сознания.

— Что, совсем никогда, ни одной тени?

— Если только за городом есть одно место, — Алекс удостоился испытывающего взгляда Марты. — Могу показать. Не побоишься?

— Чего?

— Ну, многих наших за границу городской мостовой можно вывести только под дулом пистолета. И то не факт.

— Там что-то страшное?

— Там непонятного раз в десять больше чем в самом городе.

— Да-а?! — в разрез с ожиданиями Марты в голосе её кавалера страха не появилось. И даже опасение не промелькнуло. Зато любопытства и азарта было хоть отбавляй.

Мостовая кончилась внезапно. Не было ни какого плавного перехода от города в пригород и потом уже к не облагороженной руками человека природе. Ровная, словно под линейку проведенная линия последнего бордюра уходила влево и вправо насколько хватало глаз, а впереди расстилался ландшафт инопланетной природы. А в том, что это была именно она, у Алекса сомнений не оставалось. Чёткие, геометрические, линии города невозможно спутать с хаотическим распределением по поверхности… растений?… или других существ? Тонкие длинные ленты разных оттенков бурого неспешно колыхались в воздухе, словно под порывами неощутимого ветра. Автоматически Алекс сделал шаг вперёд и сразу же по колено провалился в то, что на первый взгляд выглядело как мелкий речной песок. Сердце провалилось куда-то в желудок, и только спустя очень долгое мгновенье Алекс понял, что никакого дискомфорта, кроме психологического, он не испытывает.

— Не расслабляйся, — Марта подала ему руку, чтобы помочь выбраться. Алекс сделал шаг — среда не оказывала сопротивления, но на поверхность не вылез. — Ладно, пойдём пока так. Насколько я знаю, это не опасно.

Шаг, другой Алекс сделал весьма осторожно, потом засмотревшись на окружающий пейзаж, пошёл резвее и вскоре заметил, что опять шагает по поверхности тропинки. Каждое прикосновение подошв ботинок к песку рождало тихие шёпоты-шорохи, словно бы тропа что-то рассказывает путникам. И вообще, ватную тишину окраины города, куда слабо доносились звуки человеческой деятельности, сменила какофония слабо распознаваемых пока ещё звуков. Сначала они была слышна совсем тихо, словно доносились сквозь подушку, потом всё отчётливее и отчётливее.

— Тебе это ничего не напоминает? — Алекс вертел головой по сторонам, опасаясь упустить хоть одно мало-мальски значимое впечатление.

— А как же. Напоминает, — Марта хмыкнула и кривовато улыбнулась. — Одновременно кучу вещей: заросли ламинарий у берегов Сахалина, внутреннее помещение древней автомойки, как их показывают в фильмах, сказку про Алису В Стране Чудес, а так же Dream Power с полным погружением. Выбирай что нравится. Вот кстати, мы пришли — мой любимый мост.

Теперь, когда Алекс увидел это сооружение, ощущение нереальности только усилилось. На фоне бледных, пастельных тонов окружающего ландшафта, словно клякса на чистом листе бумаги выделялась эта постройка. Мост — не мост, но по форме на него очень похоже. Разве что не имелось и не имеется ни одного пристойного водотока, протекающего под ним, да и представлял он собой каменную монолитную громаду. Тёмно-серую, с вкраплением коричневых и бурых пятнышек, что становилось видно, если рассматривать с совсем уж близкого расстояния.

— Эта штуковина тоже тени не отбрасывает, — заметил Алекс, присмотревшись.

— Не так смотреть надо, пойдём, — девушка, согнувшись, прошла под мост, легла спиной на сухой и тёплый песок и приглашающим жестом похлопала по земле рядом с собой. Алекс лёг рядом. Взгляд его остановился на сером изгибе моста, на котором были отчётливо видны две неясные тёмные тени. Он поводил в воздухе рукой — одна из теней повторила его жест. Тень, просто тень, обыкновенная. Странно только то, что в иных местах они не возникают.

— И что бы это значило?

— Понятия не имею. И даже поспрашивать не у кого, — Марта огорчённо вздохнула. — Ирихи загадочно молчат или предлагают поразмышлять самой ещё немножко, а большая часть наших соотечественников, просто боится задумываться о том, что непосредственно их не касается. Я даже в местной сети ничего такого не нашла.

— А я туда даже толком ни разу не залез, хотя о такой машинке, что встроена в поверхность моего стола, дома, на Земле я мог только мечтать. Как-то нет желания погружаться в виртуальный мир, пока реальный совсем не обследован.

Щекочущее чувство витающей вокруг тайны, симпатичная девушка рядом — романтический вечер бесспорно удался.

Позёвывая и неодобрительно косясь на наручные часы, Алекс брёл домой. Нет, всё-таки это неизменное освещение изрядно сбивает с толку — двенадцатый час, а ощущение как будто ещё и шести нет. Вот только спать хочется. И как только люди живут за полярным кругом? Уже успев занести ногу, чтобы поставить её на ступеньку, он был остановлен человеком, схватившим его за рукав. Дворник. И что ему могло понадобиться? Вроде Алекс нигде сильно не сорил. Недоумение его моментально развеялось, стоило только увидеть маленькую книжечку в красной обложке.

— Чем могу служить родной Безопасности? — довольно спокойно проговорил он. В конце концов, перед Агентством по Контролю за Иными он ни чем не провинился.

— Отойдём, поговорим, — всё так же держа Алекса за рукав, мужчина повёл его, нет, не в укромный уголок, а на середину улицы. — Так, парень, этот разговор должен был состояться ещё на Земле, но ты проскочил сюда слишком быстро и в обход обычных путей. Так что говорю сейчас. Все, кто попадают на Вианасту, работают ещё и на наше Агентство.

— Это что, вы меня вербуете? А я могу отказаться? — немного невежливо перебил он — спать очень хотелось.

— Можно сказать — вербую. Но скорее просто ставлю в известность, выбора-то у тебя особого нет. Вианаста — не то место, где можно легко затеряться, а на Земле у тебя остались родные и близкие, — намёк был более чем прозрачным.

— И что я должен буду делать?

— Писать отчёты.

— Я не умею.

— Как умеешь. Да тут и не надо особых навыков. Просто пиши всё, что заметишь необычного, что с тобой происходит, а особенно то, что тебе говорят наши любезные хозяева. Любые их оговорки, показавшиеся тебе непонятными, пространные рассуждения, философские сентенции. Всё.

— И зачем это надо? Не воевать же мы с ними собираемся? Это просто смешно.

— Вообще-то — это не твоё дело. Сказали — исполняй, — мужчина вытащил из кармана пачку с сигаретами, достал одну, потеребил её и сунул обратно. — Но так уж и быть, отвечу. Земле нужны их знания.

— Вы что, в серьёз думаете, что мне что-то эдакое скажут, а тем более, что я это пойму? Да они даже на простейшие вопросы отвечать не хотят.

— Я же сказал — оговорки, рассуждения. А как всем этим дополнить научную картину мира пусть разбираются яйцеголовые, а после может смогут и на практике применить. Какие у них технологии видел? Вот то-то же. И нам они не помешают. Записывать будешь вот в эту тетрадь, — он достал толстый блокнот, и кажется даже бумажный, и карандаш. Алекс не смог сдержать удивления.

— А это что ещё за анахронизм? Есть же нормальные планшеты.

— На планшете ты даже девушке своей записочки писать не будешь, если не хочешь, чтобы их прочли посторонние личности. Все информационные системы объединены в единую сеть, а значит, доступны для наших хозяев. Этот город полностью прозрачный. Я имею ввиду, прозрачный для наблюдения. А ты думал? Мы здесь подопытные кролики. А за прохождением эксперимента что делают? Правильно, следят. Вот и за нами ведётся круглосуточное наблюдение.

— Доказательства? — Алексу их было действительно любопытно услышать. А кроме того, он уже успел заметить, что на тему своего представления о местном миропорядке здесь любят поговорить абсолютно все. Может и этого, служивого, не минула болезнь сия? Не минула. Пространное объяснение немедленно последовало.

— Ну вот например это круглосуточное освещение, даже в полностью закрытых помещениях. Для чего оно ещё может понадобиться как не для наблюдения? Да и то, что из города мы никуда деться не можем — его окружает полоса отчуждения. Слышал, наверное, что там с людьми случаются всякие неприятности? Так вот это та самая преграда, чтобы тараканы не разбежались из коробки.

— Но мы же здесь работаем!

— Не смеши, какая это работа, — агент с ненавистью покосился на метлу, тоже вполне раритетного вида. — Кому, по большому счёту нужно то, что мы тут делаем. Низкопрофильный обслуживающий персонал, который при желании и наличии возможностей вполне можно заменить автоматами. А возможности у них есть. И не чета нашим.

— И что за эксперимент?

— Да кто ж их, нелюдей, знает? Но пока они его не свернули, у нас есть возможность урвать кусочек их знаний.

4

— Знакомая тетрадочка.

В ожидании пока до него дойдёт очередь, Алекс пытался вписать что-нибудь умное в полученный несколько дней назад блокнот и не заметил как освободившийся Макс навис над его плечом.

— Так это что, правда что ли, что здесь абсолютно все пишут отчёты родной Безопасности? — брови Алекса неудержимо поползли вверх.

— Не, это тебе повезло нарваться на параноика. Нет, мы конечно обещали, что если узнаем что-нибудь эдакое, то обязательно поделимся с государством, но ежедневные отчёты нас никто составлять не заставляет. Для этого здесь наверняка работают специальные люди. Но ты всё равно пиши. Хоть всякую чушь, хоть распорядок собственного дня, хоть дежурное меню в "Трёх корочках". Ибо капитан Свириденко — такая приставучая зараза…

— Так он действительно Безопасник? Или всё-таки дворник?

— И то и другое. Кем бы ты ни был, но по одной из специальностей, предложенных ирихами, работать обязан, — Макс привычным жестом сдвинул кепку на затылок и сверился со списком. — Так, сегодня у тебя кроме обычной корреспонденции пара адресов за городом, — кинул на Алекса испытывающий взгляд, но не приметив особых эмоций, с облегчением продолжил: — Трудность в том, что карта предместий к ним не прилагается. Нет её.

— И как я тогда найду наших клиентов? У прохожих спрашивать надо будет?

— Э, нет, брат. Если там найдутся какие-нибудь прохожие — тебе очень повезёт. По описанию дороги пойдёшь. Оно прилагается отдельно к каждому посланию.

Алекс как обычно скрупулёзно сверил содержимое своей сумки со списком. Удивлённо хмыкнул.

— Это что, у нас какой-то праздник намечается?

— Не знаю является ли для тебя это праздником, — Макс выразительно выгнул бровь, — но вообще-то сегодня день выдачи зарплаты.

— И по этому поводу рабочий день будет сокращённым? — хотя зарплата — это хорошо. В последние дни он даже вынужден был отказаться от обедов в "Трёх корочках", заведении не самом дешёвом в городе, а попутно и от возможности посреди дня увидеть Марту.

— С чего ты взял?

— Сужу по объёму почты.

— Ах это! Не обольщайся. На эти два пригородных адреса ты потратишь столько времени, что дай Бог к концу дня справиться.

— Так далеко?

— Так трудно найти. Впрочем, заранее пугать не буду, может тебе и повезёт.

Алекс встряхнул сумку, чтобы содержимое половчей улеглось, и пристроил сверху выданный безопасником блокнот. Что бы там ни думал Макс, а написанием отчётов он не занимался. Нет, он конечно прикинул, каково бы было воспринять эти инструкции всерьёз: сосредоточенно запоминать любую сказанную ирихами фразу, вникать в их потайной смысл, и понял, что так жить он не желает. В конце концов, он не для того сбежал из дома, чтобы и здесь обременять себя нудными и утомительными обязанностями. От теории тотальной слежки Алекс отказался почти сразу. В конце концов, будь оно на самом деле так, и записи на бумаге не долго оставались бы тайной. Но вот сам блокнот оказался вещью весьма полезной. До тех пор пока он не заработал на его электронный аналог, можно будет пописать и грифелем на бумаге. Туда Алекс начал вносить и систематизировать все замеченные несуразности. Всё, что замечал сам, и на что обращала его внимание Марта. И это приносило свои плоды. Во всяком случае, закономерность изменения цвета он вычислил. Это оказалось настолько просто, что непонятно, как сразу же не пришло в голову. Радуга. Или цветовой спектр. От синего, через зелёный к жёлтому и красному. Разумеется, используя все мыслимые полутона, переходы и оттенки. И никогда наоборот. Не то чтобы ему это что-то дало, причины явления так и остались непознанными, но осознание собственной гениальности грело несказанно.

На подъезде к Театру, куда нужно было доставить очередное послание, Алекс порадовался, что решил для начала развезти почту по городу. Это сейчас на площади перед зданием Театра было пустынно, а вечером, особенно перед премьерой, бывало не протолкнуться. Популярное местечко, которое с равной охотой посещали и люди и ирихи, располагалось на первом этаже одной из высоток. Вход оформлен в традиционном для земли стиле: колонны с деками, над ними корчат рожи счастливая и горестная маски, а по бокам разбегаются в стороны барельефы с танцующими нимфами. И всё это выглядело бы безвкусной и грубой подделкой, если бы не материал из которого всё это было изготовлено: камень гладкий и полупрозрачный, а потому имеющий не только цвет и текстуру, но и глубину, как тигровый глаз или лунный камень на Земле.

Склонив голову к окошечку кассы, где скучала билетёрша, Алекс спросил:

— Где я могу найти Ирину Генриховну Полянскую? — и как обычно бывало в подобных случаях, получил подробный и многословный ответ.

Одним из неудобств его новой службы, или наоборот самой интересной её стороной, это уж как посмотреть, было то, что послание адресату нужно вручать лично в руки. В результате чего ему уже случалось побывать в самых неожиданных местах. И лишь в исключительных случаях, до сих пор Алексу не встречавшихся, вывешивались почтовые ящики. Гулкое эхо его шагов стихало, не успев толком распространиться по коридору, словно бы звук поглощался стенами. А может так оно и было? Собственно стен на этих театральных задворках не наблюдалось. Не любят ирихи разгораживать помещение изнутри. Религия им не позволяет, что ли?! Вместо них упругие энергетические завесы, непрозрачные и почти полностью изолирующие от постороннего шума, но за которые можно без препятствий пройти самому. Или голову сунуть. Что Алекс с успехом и проделал, желая не столько самому посмотреть на происходящее, сколько продемонстрировать форменную фуражку почтовой службы. И замер. В небольшом помещении, вокруг немолодой женщины вполне человеческого вида, собралось штук семь отчаянно гримасничающих ирихов. Красивый, хорошо поставленный голос женщины заполнял всё помещение.

— Так, брови вверх, глаза широко раскрыты, рот чуть приоткрыт. Глаза широко раскрыты, но не выпучены, не перестарайтесь. Деметра, брови чуть выше и когда вы так делаете должны образоваться тонкие горизонтальные морщинки. Так, хорошо. И помните, удивление — эмоция мимолётна, надолго на лице не задерживается. А вам что нужно, молодой человек? — она наконец обратила внимание на торчащую из стены голову.

— Почта. Вам. Если вы Ирина Генриховна Полянская.

— Да, это я.

Женщина бестрепетно шагнула сквозь тёмную завесу и, оказавшись в коридоре протянула руку за посланием, которое Алекс уже держал наготове. Быстро пробежала его глазами, улыбнулась.

— Ответ писать будите?

Ирина Генриховна подняла на него глаза, как будто удивляясь, что этот молодой человек вообще здесь делает, потом, спохватившись, ответила:

— Нет, ответа не будет. Вы можете быть свободны.

— Скажите, — нерешительно начал Алекс, не торопясь уходить, — а они все ТАК учатся выражать эмоции на наш манер?

— А в то, что это всё начинающие актёры вы не поверите?

— Не поверю, — Алекс согласно кивнул головой. — В этом месте и так слишком много непонятного, что бы ещё и самому себя обманывать. Пусть и для успокоения нервов.

— Все. Но вы пожалуйста не думайте, — продолжила она, разгадав причину его сомнений, — что всё, что вы видите, сплошная игра и актёрство. Со временем человеческая маска "прирастает", и наши позы и жесты становятся для них почти естественными. Хотя на первых порах и у меня возникало ощущение, что я попала на какое-то представление, где все вокруг меня играют роли, а я не знаю даже сценария.

— Подождите, как это на первых порах? Мы же вроде, сюда вместе прибыли, — Алекс наконец-то вспомнил, отчего лицо этой женщины показалось ему смутно знакомым. Именно её он встретил в здании посольства в день отправки на Вианасту. — Вы ещё беспокоились о сохранности причёски.

— Правда. Было такое, — она кивнула, всмотревшись в его лицо. — Только я вас совсем не узнала. Но тогда я отправлялась сюда далеко не впервые, просто возвращалась с небольших каникул. Я уже довольно давно здесь работаю. И живу, конечно. Театр для мня — всё. А вы заходите ещё, когда у меня не будет работы. И на спектакли наши приходите посмотреть. Честное слово, есть на что. С девушкой приходите. У вас ведь есть девушка? У такого симпатичного молодого человека она обязательно должна быть.

Она бы ещё, быть может, долго рассуждала бы о роли культурного досуга в формировании взаимоотношений между полами, если бы из-за энергетической завесы не высунулась обеспокоенная мордаха ириха. Разговор они закончили с разными чувствами: Ирина Генриховна — с видимым разочарованием, Алекс — с затаённым облегчением. Дома, на Земле ему повезло иметь соседку, которая кого угодно могла заговорить до смерти, пытаясь передать молодому поколению опыт прожитой жизни. Иногда с ней было интересно, но чаще — утомительно до жути.

На выезде из города его встретила Мойра. Алекс не видел её с позавчерашнего дня, да и тогда перекинуться всего парой слов. Пожалуй, он даже успел по ней соскучиться. По её неожиданным вопросам и пространным рассуждениям, по загадочному молчанию и изредка упускаемым крупицам ценной информации. По общению с ирихом, с которым не возникало проблем недопонимания.

— Здравствуй, Мойра! Проводить меня решила? — воскликнул он, соскакивая с велосипеда рядом с ней.

— И проводить, и последнее напутствие дать. И хорошо бы по первому адресу тебя просто за ручку отвести, но, к сожалению, времени не имею.

— А чего так?

— Ты у меня не единственный подопечный и, пожалуй, самый благополучный из них.

— Да?! — в голосе Алекса послышалось неподдельное удивление. — А почему я себя постоянно ощущаю довольно тупым и не слишком приспособленным?

— Ну что ты! Ты поразительно быстро адаптируешься. С другими намного больше проблем.

— И даже не столько с людьми, сколько с твоими сородичами, — продолжил он её мысль за неё.

— Догадался, да? Я же говорила: умный! Да действительно, моим сородичам к жизни среди людей тоже приходится привыкать. И многому учиться. Но я не преувеличивала, когда говорила, что время меня поджимает.

— Инструкции.

— Да. Пара небольших советов: находясь за пределами города, постарайся не сходить с проторенных дорожек. Чаще всего ничего страшного не случается, но возможны и всякие казусы. Второе — очень важно постоянно держать в памяти не только маршрут движения, но и куда именно ты хочешь попасть. И последнее — ясли случится что-то, с чем ты не можешь справиться — жми на "тревожную кнопку". Придёт тот из моих сородичей, кто окажется ближе всего.

Алекс автоматически ощупал висящий на шшлёвке от штанов брелок с красной кнопочкой по центру. Он совсем забыл о нём. Хорошо ещё не успел обзавестись несколькими парами сменной одежды, а то пришлось бы возвращаться домой за ценным оборудованием. Мимо со свистом промчался ещё один велосипедист из службы доставки. Алекс даже не успел рассмотреть из почтовой он службы, или ещё какой. Сам же неспешно отправился по первому из адресов. Хотя адресом, в полном понимании смысла этого слова то, что ему вручили, назвать было нельзя. "Третий поворот налево, пройти заросли синей колючки, большой холм с круглой дверью" — художественное описание маршрута, а не адрес. Зато даёт возможность вволю покататься по окрестностям, поглазеть на иномирную природу. А то, гуляя с Мартой, приходилось принимать вид зрелого и опытного мужчины, соответственно восторженное рассматривание местных красот в этот образ не входило.

А посмотреть было на что. На каменный монолит дороги нанесло песка и прочего мелкого мусора, который музыкально похрустывает под колёсами, по обе стороны от неё на сколько хватала глаз простирается холмистая равнина, сплошь покрытая короткой щёткой сизого мха, на которой то тут, то там можно встретить кряжистые, приземистые деревья с длинными бурыми лентами-листьями. И всё это под чуть розоватым, прозрачным небом.

У того самого поворота налево, упоминавшегося в записке, прилагавшейся к небольшой коробочке, которую нужно было вручить некоему Фаэтону, вновь пронёсся уже виденный Алексом велосипедист. Только на этот раз он не обгонял, а ехал навстречу. Уже справился? Вот это скорость!

У зарослей синей колючки, которая настолько плотно обступила дорогу, что остался только узкий проход прямо по её центру, Алекс слез с велосипеда и дальше пошёл пешком. Ненапрасная предосторожность, как оказалось: дорога принялась изгибаться, как будто была проложена по следу гигантской змеи. При передвижении с мало-мальски приличной скоростью ничего не стоит, напороться на острые колючки, которыми заканчивалась каждая веточка растущего здесь кустарника. Или, не заметив за поворотом, сбить пешехода, который не замедлил появиться. Кстати, если судить по ярко-рыжим волосам, торчащим во все стороны — повезло встретить старого знакомого. Алекс прибавил шаг.

— Арес, привет!

Тот всем корпусом развернулся и смерил Алекса недоумевающим взглядом:

— Мы знакомы?

— Ну ты даёшь! — Алекс восхищённо покрутил головой. — Только вчера пробовали новые поступления в кафе при магазинчике дядюшки Фредди.

Арес нахмурился ещё сильнее — у Алекса создалось впечатление, что тот перерывает в памяти горы информации (хотя в чём там было коваться: сказано же, что вчера виделись?), потом, видимо вспомнив, расслабился и разулыбался.

— О! Алекс, привет! Ты по делам или так просто гуляешь?

— Я на службе. Посылочку везу некоему, — Алекс ещё раз сверился с записями, — Фаэтону. Слушай, только что пришло в голову, вы что, специально себе берёте имена древнегреческих богов?

— Не только древнегреческих и других тоже, но только тех, которые окончательно перекочевали из области религии в область мифов и сказаний.

— А зачем? А, точно, у вас же язык какой-то сильно хитро-мудрый.

— Нам бы всё равно пришлось их себе выдумывать, так почему бы не воспользоваться уже готовыми? Тем более, что этим мы вряд ли оскорбим чьи-то религиозные чувства.

— Кстати, я-то иду по службе, а вот ты куда? Или секрет?

— Домой я иду. Ты же не думаешь, что я живу в Человеческом Домене? А ты не идёшь, ты уже пришёл, — он кивнул влево, где у наконец-то окончившихся зарослей колючки, прямо возле самой дороги высился поросший всё тем же сизым мхом холм с круглой дверкой посередине. Арес приветливо кивнул, и направился вперёд по дороге. Алекс проводил его взглядом: казалось, тот только пару шагов сделал, а переместился вперёд метров на пятьдесят, и вот уже еле виднеется на горизонте маленькая фигурка с ярко-рыжими волосами. Потребовалось сделать над собой некоторое усилие, чтобы отвести от дороги взгляд. Если всему подряд удивляться и принимать всерьёз, так и неврастеником стать недолго. Пора делом заняться.

Делом заняться не получилось. Дверь, которая только что выглядела как хлипкое сооружение из досточек, превратилась в металлическую, проклёпанную сантиметровыми заклёпками и, что самое интересное, не имеющую ни ручки, ни даже дверных петель. Алекс осторожно постучал. С минуту ничего не происходило, потом, раздвигая короткую щётку серебристого мха, откуда-то из глубины холма всплыл синенький ящик знакомого вида, на котором нарисованная крупными белыми буквами красовалась надпись: "ПЧТА". Вот прямо так, с пропущенной буквой "о". Алекс независимо пожал плечами и, открыв крышку ящика, положил туда коробочку.

Не удивляться! Ничему не удивляться! Целее психика будет. Даже если показалось, что не успев дождаться пока человек отвернётся, из приоткрывшейся двери высунулось гибкое щупальце наподобие осьминожьего и молниеносно выхватив коробочку тут же скрылось за дверью.

Назад он шёл, концентрируя своё внимание на чём угодно, только не на том, что только что произошло. Вот, например кусты. Совершенно замечательная штука. Насколько Алекс мог рассмотреть, стволик, который цеплялся за землю, был таким же тонким, как и любая из веточек этот куст составлявших. Как будто и не держит шар почти полутораметрового диаметра. А окраска? Это только издали она кажется равномерно синей. На самом деле веточки скорее полосатые: светло-голубое колечко сменяется синим, затем идёт васильковое, потом опять синее и голубое. И так по всей длине. А вот остроту этих иголочек лучше не пробовать. Алекс сунул в рот пораненный палец и побрёл дальше. Надо сказать, после этого мелкого происшествия, отвлекаться от неподходящих мыслей стало намного проще.

Уже после поворота на главную дорогу его снова догнал давешний гонщик. Может это он тут тренируется, а форменную фуражку просто забыл снять? Разной формы шапочки носили почти все служащие в Вианасте. Насколько Алекс смог рассмотреть (на этот раз парень ехал не слишком быстро) на этой была изображена тарелка с ложкой и вилкой по бокам. Почему-то пустая тарелка.

— Физкультпривет! — прокричал он вдогонку.

— Издеваешься?! — не успевший далеко отъехать парень остановился и повернувшись к Алексу, недобро глянул на него.

— А в чём издёвка? — искренне не понял он.

— Я не тренируюсь, я уже битый час пытаюсь попасть к профессору Дьяконову!

— Постой, — Алекс с любопытством глянул в собственный заказ: — Дьяконов Валерий Анатольевич, коттедж под черепичной крышей?

— Тебе тоже туда? — он смерил фуражку Алекса оценивающим взглядом. — Почта? — о видно решив сменить гнев на милость, представился: — Януш. Служба доставки ресторанной сети Вианасты.

— Так в чём проблема? — теперь они уже ехали вместе, рядышком и не так быстро.

— А ты, что новенький? Тогда понятно. Небось сам ещё не пробовал кого-нибудь за городской чертой найти. Я уже который раз проезжаю этим маршрутом, всю последовательность примет заучил наизусть, а в который раз промахиваюсь.

— Это как?

— Это так: едешь, едешь, вроде приехал, должен быть дом, а нет его, пустое место. Или к примеру, дерево там стоит.

— Занятно. Так ты такие круги наматываешь, чтобы хоть раз, хоть случайно, да попасть куда нужно?

— Точно.

Алекс ни как не прокомментировал это способ достижения цели, но такая тактика ему показалась слабоэффективной. И наверное всё же нужно послушать Мойру, что-то она на эту тему говорила. Хотя с первым адресатом особых проблем не возникло. Первый адресат. Мда. Хотя тут, возможно, дело в том, что буквально до порога его довёл Арес.

— А кто он такой, этот профессор? Первый раз слышу об ирихе, с таким обыкновенным именем. Да ещё и с фамилией.

— Да нет, этот вполне человек. Мировой дядька, физик-теоретик, кажись. Если б не жил ещё в этом… предместье, вообще бы всё хорошо было.

Януш рассказывал ещё какие-то подробности, а Алекс наблюдал как постепенно, из-за поворота, из-за склона холма, показывается крыша с терракотовой черепицей. А уже спустя пару минут стал виден и стоящий на крыльце человек. Мужчина, довольно молодой, на вид чуть за тридцать, темноволосый и светлоглазый.

— Ну что, Януш, сегодня ты даже не к вечеру?! — он широко улыбнулся и обменялся с Янушем рукопожатиями. — И приятеля с собой притащил. Чтобы не скучно кататься было?

— Не. Он сам по себе, я сам по себе, — и отдал объёмистую коробку, до той поры крепившуюся к багажнику.

— Ваша почта, — Алекс решил говорить сам за себя.

— Неужели мои журналы пришли?! Чудненько. Месяц назад заказывал. А вы проходите, молодые люди. У меня чай с Земли есть, настоящий.

— Не, я поеду, — замахал руками Януш. — У меня ещё заказы есть.

А вот Алекс остался. И дело было отнюдь не в чае, он не настолько успел соскучиться по земной пище и до сих пор любил пробовать что-нибудь из местного. Но случайно наткнуться на человека, который мало того что адаптировался к местным условиям настолько, что способен жить вне города с его выхолощенной реальностью, но и в силу профессии должен разбираться в происходящем несколько больше, чем все остальные, было большой удачей.

— Да я-то может и понимаю, — сказал Валерий Анатольевич, потягивая горячий чай, когда Алекс наконец-то изложил свою просьбу. — И даже может, кое-что расскажу.

— Опять это "кое-что"! — с досадой воскликнул Алекс.

— А вы как думали? Что все тайны мирозданья скинут свои покровы и пустятся в пляс? Давайте, излагайте то, до чего уже сами дошли. Чтобы не повторяться.

И Алекс раскрыл свой любимый блокнот, содержащий больше вопросов, чем ответов на них. Спустя полтора часа и ещё четыре чашки чая, к которым в коробке Януша обнаружились воздушные пирожные, они закончили обсуждение.

— Мда. С изменением цветов вы угадали. А с тенью на мосту вообще всё очень просто. Откуда должен был падать свет, чтобы она появилась?

— Со спины? Из-под земли?

— Верно. Свет излучает здесь сама поверхность, по которой мы ходим. А тень на только этом камне появилась потому, что он единственный, из найденных вами непрозрачных, и не служащий сам источником света. Всё очень просто.

— Это где же нам повезло очутиться, что условия такие оригинальные? — Алекс прочесал пятернёй шевелюру.

— А как, по-вашему, может называться светящийся объект, находящийся в космосе?

— Звезда?! — Алекс не мог поверить такой догадке.

— Звезда. А точнее, белый карлик. Впрочем, слегка нетипичный.

Это открытие настолько поразило Алекса, что он позабыл о большинстве вопросов, которые хотел задать. И ещё некоторое время спустя после этого разговора он ходил очень осторожно, торжественно прикасаясь стопами к поверхности звезды. А потом первое впечатление сошло на нет, и он принялся как и прежде бегать не особенно задумываясь о том, по чему именно он ступает. Да и какая, в сущности, разница? Кроме чисто познавательной?

5

Будильник как всегда прозвенел не вовремя. Да и как бы он мог это сделать, если его предназначение состоит в том, чтобы будить ещё не до конца выспавшегося человека? Алекс, не открывая глаз скинул ноги с постели и, рывком подняв себя в вертикальное положение, поплёлся в сторону кухонной зоны своей комнаты. Где-то примерно на полпути дорогу ему перегородила ширма, выставленная вчера в порядке эксперимента, и совершенно забыв о предупреждении Мойры, вместо того чтобы полностью её убрать, Алекс просто сдвинул в сторону одну из её центральных частей. Зевая во всю пасть и одновременно пытаясь протереть глаза, он плюхнулся на стул и попытался нащупать кнопку, запускающую миксер с приготовленным с вечера энергетиком. Кнопки не было. Впрочем, самого миксера тоже не наблюдалось. Зато на стуле напротив обнаружился помятого вида мужичонка в длинных широких шортах и мятой майке. Он смерил мутным взглядом моментально проснувшегося, но тут же впавшего в ступор Алекса и слабым хриплым голосом произнёс:

— Изыди, глюк нездешний.

Алекс осторожно, словно боясь неловким движением разбить окружающую реальность, поднялся и не сводя глаз с мужика попятился в спальную зону своей комнаты. Или уже не своей? Кровать, с перекинутыми через её спинку брюками оказалась той самой, с которой он только что поднялся. Да и всё остальное не претерпело изменений. Алекс решительно подошёл к ширме и одним слитным движением сдвинул её в сторону. На этот раз всё обошлось без неожиданностей. И комната была той, что он привык видеть, и посторонних гостей в ней не наблюдалось, и даже всё то мелкое барахло, которым он начал захламлять свою комнату едва только на карточку начали капать наличные и ради уборки которого он сегодня поднялся ни свет не заря, лежало на своих местах. Алекс ещё несколько раз проделал всю процедуру по установке и разбору ширмы, но никаких сверхестественных результатов не добился. Зато появилась необходимость внести кое-какие записи в блокнот, в котором уже которую неделю копился компромат на этот мир и на его коренных обитателей.

Все планы, которые он строил на утро, отодвинулись, едва только на горизонте забрезжила более интересная затея. Окинув задумчивым взглядом комнату, Алекс с чего-то решил, что находясь здесь, у него как следует сосредоточиться не получится (или просто нашёл удобный предлог, чтобы не заниматься домашней работой, а сидеть в бардаке действительно не хотелось), и потому отправился на одно из своих любимых мест — пустынную в любое время суток окраину города, где резко обрывающийся городской тротуар на пол метра нависал над белёсым песком и можно было сидеть свесив ноги, находясь одновременно и в полной безопасности приспособленного для человека пространства и совсем рядом с непознанным.

Систематический анализ не был сильной его стороной, но покрутив в уме ситуацию и так и эдак, Алекс пришёл к выводу, что во всём происшедшем было два основных момента: разделённое пространство (всё-таки, похоже, нелюбовь ирихов к всяческим перегородкам это не паранойя и не религия, а объективное следствие из законов физики этого мира) и то, что случилось всё, когда он двигался в полубессознательном состоянии. Может, на последнее он и не обратил бы внимания, если бы не настойчивые напоминания Мойры о том, что всё время нужно помнить, куда идёшь. А как же тогда окна и двери его собственного жилища? Почему когда он входит в подъезд или в комнату не переносится невесть куда? Очередные вопросы без ответов. Или попытать счастья и всё же спросить? У физика-теоретика профессора Дьяконова? Хотя он тот ещё жук и в молчанку умеет играть не хуже Мойры.

Блокнот был давно отложен в сторону, а Алекс лениво размышлял, что ни в один раз из своих посещений так не спросил у нового знакомца, чем таким полезным тот здесь занимается. А заодно, его внезапно начал занимать вопрос, что отбрасывает ту тень, которая сейчас медленно и плавно приближается к его ногам. Даже если не учитывать, что светится здесь сама земля, ничего способного отбросить эту тень, вроде бегущего по небу облачка, не наблюдается. И не успел ничего сделать, когда прямо под его ногами тень остановилась, потемнела, наливаясь цветом, и стала гораздо более компактной и чётко очерченной, как будто всплыла откуда-то из глубины и стала лучше видна. На краткое мгновенье Алекса словно оглушило — он перестал воспринимать окружающий мир, но потом ощущения вернулись. Да какие! Цвета стали казаться до отвращения яркими, насыщенными, звуки чёткими и громкими, мостовая под пятой точкой излишне жёсткой, а одежда грубой. И всё это схлынуло также моментально, как появилось. Зато пришёл черёд эмоций. Его охватило веселье, такое безудержное и беспричинное, что даже собственные пять пальцев начали казаться безумно смешными. Затем от ужаса закаменел позвоночник. Потом охватила невиданная по своей силе депрессия. Эмоции сменяли одна другую, яркие, чистые, на пределе возможного и далеко не сразу Алексу удалось слегка от них абстрагироваться, чтобы начать думать. Он практически не сомневался в том, что в его разум вклинилась какая-то потусторонняя сущность, и чувствовать себя инструментом, на котором неведомый музыкант перебирает струны-ощущения, ему не нравилось. Что делать? Чем отвлечься? Как заставить себя ничего не чувствовать? Любые воспоминания, даже самые затёртые, немедленно вызывали в душе и в памяти шквал образов и ассоциаций. Он пробовал обратиться к Богу, но не смог вспомнить слов ни одной молитвы. Чего он только не вспоминал за это время, а помогла отделаться от тени математика. Точнее, таблица умножения. Ещё точнее, эта сущность отцепилась от Алекса, когда тот пошёл на пятый круг декламации простейших правил счёта. И едва тень под его ногами начала терять чёткость, он их поджал, стараясь чтобы даже краешек штанины не выходил за границу мостовой. Никогда! Никогда-никогда он больше шагу не ступит за границу благоустроенной территории! Теперь только город или дороги за его пределами. Алекс дрожащими руками вытер взмокший лоб и нечаянно, мельком взглянул на часы. Опоздал. Впервые за всё то время, что он работает на Вианасте опоздал на службу. Борьба с инопланетным монстром заняла почти два часа, а не десять минут как ему показалось вначале.

На складе было непривычно пусто. Макс, обычно находящийся или прямо там, или где-то поблизости, на призывы не отзывался. Афишировать своё почти двухчасовое опоздание Алексу как-то не хотелось, и он, посомневавшись для порядка, сам загрузил свою сумку, предварительно составив список, что и откуда взял. Как ни странно, полка, где обычно лежала городская корреспонденция, оказалась пуста, и получилось, что все сегодняшние адресаты живут за городом, что Алексу не слишком пришлось по душе: он предпочел бы ещё пару дней носа не показывать за границу мостовых. Или может оно и к лучшему? Не даст страху укорениться в душе. Не хватало ещё какой-нибудь фобией обзавестись.

Дорога ровной лентой ложилась под колёса велосипеда. Неторопливо продвигаясь к окраине города, Алекс раскланивался со знакомыми и перебрасывался по паре слов с приятелями, которых за неполный месяц пребывания на Вианасте успело скопиться предостаточно. Преследователей, которые гнались за ним стоя на живых дорожках, он заметил только когда выехал из города, а те, остановившись у границы мостовой и спрыгнув со своего транспортного средства, которое не пошло дальше, побежали за ним крича:

— Эй, парень, постой! Разговор есть.

— Что такое? — Алекс остановился, однако слазить с велосипеда не спешил.

— Ты взял корреспонденцию, не предназначенную для доставки. Верни её.

Слова: "А то хуже будет!" — его воображение проговорило само. Обожжённые недавней встречей с тенью нервы взвыли об опасности. Тем более, что для того, чтобы сообщить об канцелярской ошибке совершенно не обязательно посылать ТРОИХ качков, двое из которых как-то незаметно продвинулись вперёд и своими немаленькими тушами перегородили дорогу. Мысль: "А не проще ли было подчиниться?", пришла Алексу в голову значительно позднее, когда что-то менять было уже поздно. В этот же момент он решил рвануть и проехать несколько метров по обочине, огибая преследователей. Однако у самого края дороги велосипед резко остановился, словно переднее колесо налетело на какую-то невидимую стену, и Алекс кубарем перелетев через руль, грохнулся на короткую серебристую щётку местного мха, покатился под уклон и исчез, немного не долетев до дна небольшой ложбинки.

— Проверь, — коротко приказал одному из своих подчинённых, тот, что разговаривал с Алексом. Высокий широкоплечий парень, с минуту в нерешительности потоптавшись на месте, приблизился к краю дороги и осторожно, словно пробуя ногой горячую воду, ступил на обочину, потом так же медленно спустился вниз, потоптался на месте, где только что исчез Алекс и доложил очевидное:

— Здесь нет его, — и, стараясь ступать в свои следы, вернулся обратно. Плюнув с досады и неодобрительно покосившись на валяющийся на дороге велосипед, преследователи развернулись и потопали обратно в город: парня теперь только ирихи из этой западни выковырнуть смогут. Если он, конечно, догадается на "тревожную кнопку" нажать. Сами они, разумеется, о происшествии сообщать хозяевам мира не собираются.

После своего героического рывка, прокатившись по земле и чудом не поломав кости, Алекс некоторое время лежал, не решаясь открыть глаза и не сознавая, что же происходит вокруг него. Его никто не хватал, не трогал, даже слышно ничего не было. В один момент, когда схлынул адреналиновый шум в ушах, Алекс осознал что не слышит и не чувствует вообще ничего. Широко распахнув глаза, он всмотрелся в окружающий его мир. Мира не было. Сам он был и всё, и ничего вокруг, только какой-то молочно-белый кисель, которым можно было дышать, только каждый раз напоминая себе о необходимости делать вдох. О "тревожной кнопке" он вспомнил практически сразу, однако вместе с тем его охватило чувство жгучей обиды: ну почему было не предупредить, что здесь возможны ещё и ТАКИЕ неприятности, это же вам не в просёлочных дорогах заблудиться. На собственной шкуре Алекс почувствовал, что такое ксенофобия, когда начал подозревать ирихов в чём-то нехорошем. Ещё и это утреннее происшествие с тенью. Не может же быть, чтобы он столкнулся с каким-то уникальным явлением. Такого просто не бывает.

Но что же делать? Как той лягушке дрыгать лапками, чтобы сбить себе островок из сливок? Глупо. Алекс закрыл глаза, всё равно смотреть не на что, и начал перебирать ногами, как будто не висит в пространстве, а куда-то идёт. Перед внутренним взором встала картина города, каким он видится возвращающемуся домой путнику, а спустя некоторое время тело налилось привычной тяжестью, и под подошвами любимых ботинок зашуршал песок. Неужели всё настолько просто? Алекс открыл глаза.

Белёсый туман исчез, он стоял на той же дороге, ведущей в город, с которой только что скатился. Или не только что? Алекс глянул на наручные часы — до сих пор они ни разу его не подводили, прошла всего пара минут. А где же тогда его велосипед? Неужели те дуболомы успели его утащить? Хотя ладно, он же толком не успел отдалиться от города, а с исчезновением личного транспортного средства можно разобраться и попозже. И только ступив на каменные мостовые, Алекс осознал, что за неправильность всё время цепляла его сознание. До сих пор, как бы не менялся цвет камня, из которого были сложены и мостовые и стены домов, он всё равно был светлым и полупрозрачным. А теперь… Больше всего этот материал напоминал тот мост, который как-то показывала ему Марта — тёмный, коричневато-бурый, очень похожий на обычный земной гранит, и абсолютно непрозрачный.

Алекс медленно и настороженно продвигался по знакомым улицам. Всё было точно такое же. Если не считать материала из которого были сложены все постройки. Если не считать тишины и пустоты. Если не считать полумрака, кое-где сгущавшегося до непроглядной тьмы. Если не считать отсутствия уже привычных вывесок и надписей. Если не считать какой-то ненормальной, противоестественной стерильности. Вот и знакомый дом, за истекшие недели успевший стать почти родным. На секунду Алекса охватило какое-то сюрреалистическое чувство, показалось, что вот он сейчас поднимется в собственную квартиру и встретит там самого себя. Чтобы быстрее прогнать его, он птицей взлетел вверх по лестнице, уже не заботясь о сохранении тишины. Комната оказалась пуста. Не только двойника, в ней было вообще ничего, только мрак, от которого Алекс уже успел отвыкнуть, и пустые голые стены. Развернувшись, он выбежал на улицу и помчался не разбирая дороги.

Однако стоило только ему наткнуться на первых живых людей, спокойно и деловито шедших по улице, как он зайцем метнулся в подъезд ближайшего дома, стараясь не попасться им на глаза. И уже оттуда, внимательно разглядывая двоих незнакомцев, Алекс понял, что же его так насторожило. Тени. За ноги обоих цеплялись, тащились сзади или иногда забегали чуть вперёд плотные тёмные сгустки, словно бы оба шли через чернильную лужицу, которая перемещалась вслед за ними. Алекс глянул себе под ноги. Внизу на камне отпечаталась и его собственная тень, но размытая, нечёткая, почти не видимая, что при таком неярком свете и неудивительно. Совсем не такая, как у тех двоих, которые уже успели скрыться за поворотом. И что интересно, похоже они не испытывали особых неудобств от контакта с потусторонней сущностью, а воспоминания о встрече с чем-то аналогичным были настолько ярки, что он не мог не узнать своего утреннего агрессора.

Дальше Алекс пошёл очень осторожно. Не то, чтобы он ожидал каких-то особенных неприятностей для себя, просто на всякий случай. Бережёного Бог бережёт. Все дома оказались пусты, на улицах больше никого не попадалось и так продолжалось до тех пор, пока он не добрёл до того места, где в нормальном городе находился театр. Двери его были распахнуты настежь. Точнее не так, двери отсутствовали вообще, как и во всех остальных домах, а на их месте зиял провал, светящийся неестественно ярким светом. Алекс подобрался поближе и стал так, чтобы можно было заглянуть в дверной проём, не афишируя своё присутствие.

Там шла гулянка, обычная, почти ни чем не отличающаяся от тех, в которых Алекс принимал участие раньше, на Земле. Вроде бы даже чей-то день рожденья праздновался, если судить по отдельным донесшимся до него возгласам. Свет был обычный электрический или какой-то другой, но очень на него похожий, и слишком ярким показался только из-за того, что Алекс успел от него отвыкнуть. Разве что здесь, в качестве признака роскоши, были не мрамор и позолота, а кадки с земными зелёными растениями с большими, лопушистыми листьями. И он, может быть, перестал бы скрываться и вышел, наконец, к людям, если бы не заметил у ног некоторых из них те самые чернильно-тёмные тени. Если уж из его самого при коротком контакте это нечто чуть не сделало психа и неврастеника, то кем могут стать те, кто контактирует с ним постоянно, он даже не взялся бы предположить.

Отойдя от театра на значительное расстояние, Алекс некоторое время шагал куда глаза глядят. В голове роилось множество коротких отрывочных мыслей, ни на одной из которых ему не удавалось задержаться достаточно, чтобы додумать до конца. Он не понимал куда идти и что дальше делать. Разве что надавить на "тревожную кнопку" и вызвать Мойру, он с неприязнью покосился на висящий на поясе аппарат. Ну уж нет, упрямство взяло над ним верх, оставили разбираться самостоятельно, я и разберусь. Уже шагая по уходящему к горизонту языку загородной дороги, он осознал, что на счёт "самостоятельно", пожалуй, несколько поторопился и на первой же развилке свернул в сторону дома профессора Дьяконова. В конце концов, кому как не ему разбираться в том, что с ним произошло. Ну или по крайней мере, подкинет уважаемому учёному фактов для размышления, если у того готовых ответов на вопросы нет.

То, что знакомая черепичная крыша показалась уже через десять минут пешего хода, Алекса уже даже не удивило, хотя обычно она выныривала из-за склона холма только спустя полтора-два часа езды на велосипеде. Хозяин оказался дома и был обрадован, хоть и немного удивлён, неурочным визитом.

— День добрый, Алекс, — и окинув гостя внимательным взглядом, продолжил: — У тебя что-то случилось?

Жестом он пригласил Алекса в гостиную, где как обычно был накрыт небольшой чайный столик. Кажется, без этого напитка профессор не представлял себе своего существования.

— Кажется, я только что побывал в параллельной реальности, где наш город не наш горд, а какое-то пустынное мрачное место.

— Так-так-так, подробнее, пожалуйста, — хозяин дома опустился в кресло, продолжая заинтересованно рассматривать гостя. Это было настолько для него типично, что Алекс почувствовал, как державшее его напряжение постепенно начало ослабевать. Руки слегка подрагивали и чтобы скрыть это, он зажал их между коленями. А потом быстро и довольно сумбурно принялся пересказывать события этого дня, вываливая заодно на собеседника свои страхи и впечатления. — Начни, пожалуйста, сначала. Как ты вообще там очутился? Людям туда хода нет, ирихи об этом позаботились.

— О, об этом я не упомянул. Меня пытались обокрасть. Точнее отобрать то, что я подрядился сегодня развезти. Хотел их объехать, но упал с велосипеда и скатился в какой-то белый туман, а уж после того как выбрался из него, попал в это место.

— Попал в зону N-мерности, — поправил его хозяин, покивав каким-то своим мыслям.

— Куда-куда? — переспросил ничего не понявший Алекс.

— Ну как тебе сказать? Вот скажи, в скольких измерениях мы с тобой обитаем? — несколько сменил он тему.

— В четырёх, если считать время, — после секундного размышления, собрав мысли в кучку ответил Алекс.

— А вот ирихи обитают в четырёхмерном пространстве, если время НЕ считать. То есть для них пространство раскладывается не только по привычным для нас осям X, Y, Z о и имеет ещё одну ось — J. То есть не только высоту, ширину и глубину, но и ещё одно измерение. Понимаешь?

— С трудом. То есть представить наглядно не могу вообще никак и тем более не догадываюсь зачем именно сейчас меня нужно грузить этой заумью.

— Это я пытаюсь издалека подобраться к объяснению того, что с тобой только что произошло. Так вот, если тебе с непривычки трудно представить усложнённую картину мира, попробуем её упростить. Представь себе мир, где есть только две оси координат. Плоский. И жителей этого мира, тоже плоских.

— Кляксочки, — голова Алекса совершенно отказывалась работать, но его собеседника, казалось, это не сильно смущает.

— Пусть будут кляксочки. И вот представь, как они будут воспринимать наш трёхмерный мир, если их туда перенести.

— Ты хочешь сказать, что примерно так же как мы четырёхмерный? А как же мы вообще можем здесь существовать?

— С трудом, не сразу и только с помощью коренных жителей. Да к тому же это тело существует только в трёх измерениях, а разум сразу во всех, сколько их там есть. Так что приспособиться вполне реально. Потому ирихи и построили этот город, упростив его для нас по возможности. Это собственно даже не город, а адаптационный центр для привыкания к жизни на Вианасте. И вне его уже живёт немало людей.

— Картонный город для картонных человечков, — грустно констатировал Алекс. — А зачем им это вообще нужно?

— Пусть об этом они сами тебе рассказывают. Но уверяю тебя, ничего страшного для человечества ниши загадочные инопланетяне не замышляют.

— И то, что лишних стен они не ставят тоже связано с этим лишним измерением? И если это так, почему открывая дверь своей квартиры, я не попадаю каждый раз в другое место.

— Есть технология фиксации пространственных координат. Довольно сложная, трудоёмкая и не дающая стопроцентной надёжности, так что где только можно ирихи предпочитают ставить энергетические барьеры. И вот возвращаясь к тому, что с тобой сегодня произошло: ты не в параллельное измерение попал, а чуть сместился в пространстве по этой самой J координате и очутился… ну назовём это подвальным этажом, совмещённым с фундаментом города. Обычный доступ туда перекрыт, во избежание всяких недоразумений, и мне сложно представить, как попали туда все те люди, которых ты там встретил. Знаешь, об этом происшествии всё-таки придётся сообщить кому следует.

— В полицию? Так её здесь нет. Я как-то специально выяснял.

— Полицию, муниципалитет и многие другие службы здесь заменяет служба адаптации. Кстати, не самое рациональное устройство. Я как-то уже говорил об этом Талиесину. Кстати, а ты ту почту, что у тебя хотели отобрать ни куда не дел? Это наверняка можно будет как-то использовать.

6

— Спасибо, дружище, что вернул. Ты бы знал, сколько я неприятностей поимел из-за того, что ты схватил не те посылки, — Макс с восторгом оглядывал разложенные на столе коробочки, которые вчера Алекс самостоятельно накидал в свою сумку. Всё на месте, ничего не пропало. Потом нервно оглянулся по сторонам, но на складе было пусто. Сегодня Алекс опоздал нарочно, чтобы разговору никто не мешал.

— Да ладно. Только я не понял, какая разница в каком порядке их адресатам разносить.

Макс кинул на него настороженный взгляд, потом не удержав распиравшей его тайны, сильно понизив голос произнёс:

— Конкретно эти никто и не собирался отдавать. Знаешь, сколько за эти коробочки можно выручить на чёрном рынке? Или если через третьи руки перепродать их государству?

— Так ты здесь что, воровством занимаешься? — разыгрывать удивление Алексу не пришлось, оно вышло вполне натуральным.

— Я! — в тихом возгласе Макса отчётливо слышалась горечь. — Я оказался на слишком "удобной" должности, чтобы меня эта афера обошла стороной. А заправляют всем гораздо более серьёзные люди.

— Например, некто Моррис, — безразличным тоном продолжил Алекс.

— Ты о нём уже слышал? Да, именно он.

— И как же вас до сих пор не поймали? Неужели ирихи не замечают пропажи своих посылочек!? Даже если там обыкновенные, ничего не стоящие сувениры.

— Ирихи! Что они могут заметить, если учесть, что для них всё это всего лишь игра? Да и наши тоже не дураки, изымают не более десяти процентов посылок, к тому же не сразу отправляют их на Землю, а некоторое время выдерживают, ожидая не хватится ли кто пропажи.

Тут Алекс вспомнил сцену, которую увидел здесь в первый свой рабочий день, как растерянный ирих просил найти свою посылку, но не стал задерживаться на этой мысли, а предчувствуя очередную любопытную гипотезу, переспросил:

— Что значит "всего лишь игра"?

— А это у наших боссов такая теория, на мой взгляд логически непротиворечивая, что весь этот город служит ирихам гигантским развлекательным центром. Они в нас играют. Ты заметил, что из всех отраслей экономики здесь развита только сфера услуг? Они посещают и играют в театре, участвуют в литературных и философских диспутах, пользуются услугами почты и заведений общественного питания. И ни что из того, что мы тут делаем, не имеет практической пользы. Без всего этого можно вполне обойтись.

У Алекса неприятно засосало под ложечкой, слишком уж правдоподобно звучала эта версия, но уже при выходе из здания почта она как-то забылась, уступив место гораздо более насущным проблемам. Вроде предстоящего разговора с Мойрой. Ирих ждала его на одной из площадей у небольшого фонтанчика, музыкальные струи которого со звонким шелестом падали в овальную чашу.

— Слышала? — спросил он, присаживаясь на его бортик.

— Конечно. Наша аппаратура не даёт сбоев, — она произнесла это ровным, совершенно безэмоциональным тоном, явно занятая какими-то другими мыслями. Алекс удивился: когда отправляли "на дело" на его голову вывалили столько совершенно ненужных инструкций, предупреждений и уверений в важности предстоящего мероприятия, что было странно такое вот равнодушие главного его координатора. Удивлялся Алекс не долго. Ровно до тех пор, пока не проследил за направлением взгляда Мойры. По льдисто-голубому, полупрозрачному камню мостовой стремительно и хаотично металась знакомая тень, уходя от преследовавших её ирихов. Вот она резко рванула вправо, взбежала по стене дома до самой крыши, рванула по самому её краю, опять ринулась вниз. И что самое интересное, так же легко и стремительно как тень, по вертикальной стенке перемещались её преследователи.

— Ого! Вы и так можете! — Алекс попробовал обратиться к Мойре, но ответа не дождался, а за каменной неподвижностью, сковавшей её, ему почудился страх. Тень, перестав метаться из стороны в сторону, неслась прямиком на них, и не было между ними никого, способного её задержать. В одно мгновенье, почти не раздумывая, Алекс принял решение: подскочил с бортика фонтана и подхватив Мойру за талию, приподнял её над землёй — она оказалась неожиданно лёгкой. И вовремя. По камню, прямо под его ногами прошмыгнула тень, (этого мига оказалось достаточно, чтобы позвоночник Алекса встал дыбом) и с размаху влетела в чашу фонтана где и замерла в неподвижности, распластавшись нелепой кляксой. Тут уже подоспели преследовавшие её ирихи, которые, несмотря на явно мужские лица, одеты были в серо-стальные балахоны. Один из них протянул на раскрытой ладони маленькую белую коробочку, на какие за время работы на почте Алекс насмотрелся предостаточно, та с сухим треском раскрылась, явив свету непонятный прибор размером с баскетбольный мяч, сплошь состоящий из беспорядочно изогнутых трубочек. В одну из них тень втянулась, сконденсировавшись где-то по центру в плотный чёрный шарик. Все присутствовавшие заметно расслабились. И Алекс даже не слишком удивился, когда краем глаза заметил, что из-за полы мантии одного из присутствовавших ирихов высунулось непослушное щупальце.

Что они там ещё делали он не видел, потому как очнувшаяся Мойра потянула его в сторону небольшого кафе по соседству. И только тут он осознал, что был единственным человеком пронаблюдавшим всю сцену охоты от начала до конца. Все остальные, а людей в это время суток было на улице немало, смотрели куда угодно, только не в эту сторону. А обратив на эту странность внимание не преминул задать вопрос:

— Это вы как-то специально воздействуете на сознание людей, что бы не замечали лишнего?

— Это ты о чём? — Мойра непонимающе уставилась на него, потом последив за направлением его взгляда, догадалась о сути вопроса. — Нет, хочешь верь, хочешь не верь, но мы здесь совершенно не при чём. Вы сами, стоит только произойти чему-то выходящему за рамки ваших представлений об обыденности, перестаёте это замечать.

— Не замечал за людьми такого, — попробовал осторожно посомневаться Алекс.

— А на Земле эта черта вашего характера проявляется не так остро. Да и ситуации за гранью познанного случаются не так часто и далеко не со всеми. Здесь же то, как человек реагирует на нестандартную ситуацию, служит мерилом его адаптируемости. И большинство этот тест не проходит. К исходу оговоренного контрактом года замыкаются в себе, а некоторые ещё и в депрессию впадают.

Алекс вспомнил завсегдатаев бара, что расположен на первом этаже его дома: большая часть тех, кто там собирался находилась в перманентно-сумрачном состоянии, и мысленно с ней согласился. Мойра вообще ещё ни разу его не обманула. Недоговаривала столько, что лучше б уж врала, но обманывать даже не пробовала.

— Ладно, а что это такое только что было, и почему я об этом ни разу не слышал?

— Не слышал ты об… ну назовём это явление хири, потому что вероятность для тебя столкнуться с ними исчезающее мала. Это вообще первый случай, когда одно из этих существ проникло в город.

— А что это вообще такое? — прежде чем признаваться, что уже встречался с хири, он решил выяснить что же оно такое. И, кстати, когда вчера он исповедовался Валерию Анатольевичу, о собственной встрече с тенью как-то не упомянул. К слову не пришлось.

— Это тоже жители нашего мира. Паразиты, цепляющиеся за душу и сознания носителя и принимающиеся управлять его мыслями и эмоциями. Такие "одержимые" становятся опасны для самих себя и для окружающих и чаще всего сходят с ума. Но ориентируются они в материальном мире очень плохо, чем и выдают себя. А о том, разумны хири или нет, философские дискуссии ведутся с момента становления нашей расы.

— А больше эти "одержимые" ни чем от прочих не отличаются? — переспросил Алекс, вспомнив тёмные тени, цеплявшиеся за ноги тех людей в подвальном городе.

— Ничем. Только момент проникновения можно засечь. Ладно. Это наши проблемы. Для людей они должны быть неопасны. Давай лучше вернёмся к твоей миссии, — она постепенно приходила в себя и начинала думать о деле. — Значит на почте, и возможно не только на ней, ведётся крупномасштабное воровство. Это не очень хорошо, — её лицо стало очень задумчивым и у Алекса сложилось впечатление, что дальше Мойра разговаривала сама с собой. — Надо будет сообщить, чтобы не передавали по почте ничего ценного или важного. А то некоторые действительно заигрались. Теперь становится понятно, как в руках землян оказалась не предназначенная для вас информация. Наверняка какой-нибудь "сувенирчик" разобрали по запчастям и кое-что поняли. Вы вообще на редкость сообразительный вид.

— И это всё? Больше ни каких мер. Вы всё так и оставите?!

— Мы обязательно разберёмся, но сейчас нам немного не до того, — разговор вклинился ещё один, подошедший откуда-то со спины, ирих. — Если не возражаете, я присоединюсь к вашей беседе. В службе адаптации я отвечаю за контроль противоправных действий людей. Талиесин, — он немного чопорно поклонился.

— Что-то вроде полицейского? — Алекс задрал голову и сощурившись посмотрел на подошедшего снизу вверх. Обыкновенный ирих, разве что одет в серо-стальной балахон преследователей тени.

— Что-то вроде, — согласился он, присаживаясь за столик. — Правда мне бывает сложно отличить то, с чем надо бороться от того, с чем бороться бесполезно, что является прямым следствием из особенностей человеческой природы.

Алекс только головой покачал, дивясь наивной мудрости инопланетника, и продолжил его рассуждение на свой манер:

— А кое с чем бороться надо, как раз чтобы не давать воли этой самой природе. Как, например с воровством. Избегая репрессивных мероприятий, вы тем самым попустительствуете развитию преступных наклонностей, вернулся он к теме разговора. — Я сейчас скажу жутко пафосную вещь, но ничего другого мне в голову просто не приходит. Один гениальный земной писатель, не помню кто точно, сказал: "Мы в ответственности за тех, кого мы приручили". Так вот, пустив нас на свою территорию, и на своих условиях, (я ведь правильно догадываюсь, что никакое наше земное правительство власти над контрактниками не имеет?) вы тем самым приняли на себя определённые обязательства по контролю за нашим поведением.

Проговаривая всё это, Алекс чувствовал как тёплой тяжестью ложится на его плечи та самая ответственность, от которой он хотел сбежать. Да может оно и к лучшему и прав был отец, пора взрослеть. Но, по крайней мере, это будет та жизнь, которую он выбрал сам, а не вплыл в неё по инерции.

— Всё верно, но проработав труды ваших психологов, мы пришли к выводу, что со временем ваше общество должно само структурироваться.

— Я психологией не увлекался, — Алекс пожал плечами, — но ещё из школьного курса истории помню, что прежде чем стабилизироваться, человеческое общество проходит несколько неприятных моментов становления. В частности анархию, разгул бандитизма и выяснения при помощи грубой силы кто сильней. Так, что если вы не хотите всех этих прелестей на своей территории, придётся более жёстко устанавливать правила и конечно контролировать их выполнение.

— Ну вот тебе ещё одно независимое мнение человека на этот раз ни как не связанного с охраной правопорядка, — усмехнулась Мойра и обращаясь к Алексу продолжили. — Талиесину уже обо всём этом говорили, только были это люди непосредственно связанные с наблюдением за соблюдением законности. А он, как назло, увлёкся психологией, в частности профессиональными деформациями восприятия, и думал, что всё далеко не так серьёзно.

— Я уже понял, что был не совсем прав. И благодаря более серьёзному происшествию, чем этот разговор. У нас впервые за те десятилетия, что мы переправляем людей на Вианасту, пропал человек. И раз уж вы доказали свою лояльность, взгляните, может он вам покажется знакомым и вы что-то сможете сказать конкретное о его судьбе?

Талиесин вынул откуда-то из складок своей одежды голографию. Небольшой плоский четырёхугольник, изображение на котором обладало ясно видимым объёмом. С него на Алекса смотрело лицо мужчины средних лет, довольно обыкновенное, с тяжеловатой нижней челюстью и широкими густыми бровями над неопределённого цвета глазами. Знакомое лицо, но где его видел Алекс вспомнить не мог, как ни вглядывался.

— Кто это такой? — кивнул он на голографию.

— Торговец зелёными растениями.

— Нет. Не вспоминается. Хотя я по долгу службы контактирую с массой людей, в такие магазины меня в последнее время не заносило.

Он так и не понял, будут ирихи что-нибудь предпринимать по поводу добытой им информации и если будут то что. Расставшись с этой парочкой, которая принялась обсуждать какие-то свои, левые, не особо интересовавшие его вопросы, решил сам себе устроить выходной день и отправился бесцельно бродить по улицам города. Жаль у Марты ещё рабочий день не закончился, а то можно было бы погулять вместе. Он, чтобы не тягаться одному, был согласен даже посетить какие-нибудь откровенно девчачьи лавки, вроде той что попалась ему на пути прямо сейчас. "Драпировки и светильники". Занятное сочетание. Алексу вспомнилось, как после первой получки он отправился шататься по городу и забрёл в точно такой магазинчик, где с удивлением узнал, что большая часть его соотечественников, первым делом завешивала светящиеся и время от времени меняющие цвет стены своих жилищ и устанавливала искусственное освещение. Но так поступали не все. Очень показательно в плане адаптируемости, как он начал понимать теперь.

Домой вернулся ближе к вечеру и, устроившись на кухне перед чашкой с горячим напитком, принялся размышлять, стоит ли идти на службу завтра. Первое опьянение новым чудесным миром, когда ему было всё равно что делать лишь бы ничто не мешало всматриваться в местные чудеса и красоты, схлынуло, оставив недовольство бессмысленным мельтешением. Ведь и правда, какой смысл в его работе? Всё то же самое можно делать гораздо более эффективно даже если применять только земные технологии. Жидкости в кружке, которая самостоятельно поддерживала заданную температуру, осталось меньше половины, хотя Алекс не столько пил, сколько вдыхал ароматный пар.

Бледную косую тень, которая подползла к нему по стене со спины, он даже не заметил. Зато очень хорошо почувствовал. Тот шквал неестественно ярких, до тошноты, эмоций, который охватывал человека при контакте с потусторонней сущностью, невозможно ни с чем спутать. Только и остаётся старательно выравнивать дыхание и опять вспоминать таблицу умножения, которая на этот раз не сильно помогала. Что делать? Обратиться за помощью к ирихам? "НЕТ!", — пришло откуда-то из глубины сознания. Не слова, не мысль, не эмоция — овеществлённое намерение, не облечённое ни в одну из возможных форм общения, но тем не менее, понятное. Ага, значит, предположения ирихов о наличии разума у хири не совсем безосновательны. По крайней мере, эта тень прекрасно поняла его намерение обратиться за помощью, и очень ему не обрадовалась.

— Уходи, — одними губами прошептал Алекс. Так было проще разграничивать свои и не свои мысли. "Нет", — опять пришёл ответ. Рука Алекса сама собой вытянулась ладонью вверх, и над ней возник и тут же опал метровый столб огня. Жара он не почувствовал. Он вообще ничего не почувствовал, кроме смутного ощущения, что что-то пронеслось сквозь его тело, используя его как проводник, а со стороны хири пришло понимание, что это далеко не всё, что он может дать своему носителю.

— Уходи, — снова прошептал Алекс, уставившись на пол под своими ногами. По нему расползлось уже знакомое чернильно-чёрное пятно. Да, возникшие изниоткуда паронормальные способности впечатляли, но делить своё тело неизвестно с кем, который ещё и контроль за ним может перехватить, откровенно не хотелось. Уж лучше обратиться к ирихам — пусть какой-нибудь экзорцизм проведут. Алекс в подтверждение своих намерений даже успел встать. В то же мгновенье тень отделилась от него, утекла куда-то в глубину каменного пола и шустро исчезла за границы видимости.

Однако идти надо. Даже если не упоминать о том, что жить в постоянном напряжении в ожидании очередной атаки хири, невозможно, от контакта с тенью у него прочистилась память. Прямо сейчас, в этот момент Алекс вспомнил, где и когда видел мужчину с голографии. Вчера, в подвальном городе, тот вместе с приятелем прошёл мимо спрятавшегося Алекса, а за ноги обоих цеплялись чернильные тени. И об этом нужно сообщить этому Талие…, Талиси… В общем Тали. Нужно, хотя и боязно и очень не хочется. Потому как тайное бандитское общество, члены которого обладают неизвестными сверхспособностями, в ближайшем будущем может вылиться в крупные проблемы.

Только уже стоя у здания почты и размышляя, какой чёрт дёрнул его сюда припереться, он осознал, что понятия не имеет, как связаться хоть с кем-то из ирихов. Его коммуникатор был забит человеческими именами, но ни одного "божественного", среди них не было. Вот разве что та самая аварийная "тревожная кнопка", с которой он теперь не расставался. Мойра появилась незамедлительно. Ах да, она же упоминала о том, что место её работы находится в том же здании что и почта, только несколькими этажами выше. Умный инстинкт привёл туда, куда глупая голова пойти не догадалась бы.

— Что-то случилось? — голос у Мойры был встревоженный.

— Срочный разговор появился. С тобой и с Тали. Вспомнил я где видел того типа, да и случилось кое-что важное.

— С Талиесином? Лучше запомни его полное имя. Оно ему нравится.

До здания театра, в котором можно было найти ирихского службиста, их домчала живая дорожка. А прямо за входной дверью, Мойра, жёстко прихватив плечо Алекса, как-то по-особому его развернула, и перед глазами парня возникла, спиральная тонкая, ажурная и совершенно прозрачная лестница. Понятно, опять какие-то игры с пространством. Понятно и то, почему никто не мог найти хода наверх. Искали-то потайную дверь, а не вот такое непонятно что.

На втором этаже привычной для людей кабинетно-коридорной системы не было. Помещение, в котором они оказались, абсолютно хаотично сужалось и расширялось, разветвлялось и отпочковывало отростки. Но толком полюбоваться на всю эту красоту Алексу не улалось — Мойра опять тянула его за собой по пористому чуть пружинящему полу, вдоль таких же точно стен, мимо непонятного назначения отростков и выемок.

— Жди здесь, — Мойра оставила его в закутке, где прямо из стены вырастали стол и стулья. Немного непривычного вида, но тем не менее опознаваемые. Алекс ещё раз внимательно огляделся и понял, что именно всё время цепляло его восприятие — у этого помещения не было верха и низа, права и лева. То есть, на какой из поверхностей стоять ему подсказывала только гравитация и перевернись пространство на сто восемьдесят градусов — ничего не изменится. Это кем же надо быть, чтобы обитать здесь было удобно?!

Вернулась Мойра, приведшая с собой коллегу-ириха и немолодого человека, представленного как Дональд Маккейб, отставной полицейский, и Алексу в следующие пару часов было не до размышлений о загадках мироздания — он тщательно и подробно пересказывал все события двух прошедших дней. Всё, о чём умолчал раньше или счёл несущественным. Что касается фактической стороны дела, вопросов ему почти не задавали, только Дональд уточнил пару моментов, зато всё, что касалось взаимодействия с хири, ирихов интересовало весьма живо.

— Так значит они и для вас всё-таки опасны, — пробормотал Талиесин в задумчивости, переваривая рассказ Алекса. — Странно, мы же выясняли… — он оборвал себя на полуслове.

— Опыты ставили? — пренеприятным тоном поинтересовался Алекс.

— Даже отрицать не буду. Кое-что можно выяснить только опытным путём. Правда опыты проводились исключительно на добровольцах и под плотным контролем. Так в чём же дело?

— Наверное, в том, что все мы очень разные, — устало предположил Алекс, за что удостоился странного взгляда, который не смог истолковать. — И, наверное, кое-кто из моих соотечественников смог найти с этими созданиями общий язык. По крайней мере, безумными они не выглядели, да и, как я понял, серьёзных отклонений в психике ни за кем замечено не было.

— Однако вычистить это гнездо порока не помешает, — немного высокопарно заявил Дональд. — Преступность надо давить в зародыше.

В обсуждении войсковой операции Алекс участия не принимал. Мало того что он в этом ничего не понимал, впечатления очередного дня настолько его вымотали, что голоса спорщиков то накатывали, то стихали как волны прибоя. Как попал домой в собственную постель Алекс потом не смог вспомнить.

7

Утро началось сумбурно. Начать с того, что сломалась зубная щётка, производители которой давали гарантии чуть ли не ста лет безупречной работы. А она взяла, и просто переломилась пополам. Но обе половинки продолжали функционировать. Потом чуть не сбежал кофейный эрзац, доставленный под заказ из "Трёх корочек". И в довершение всего, когда Алекс уже собрался идти на работу (впервые за три дня!) черти принесли гостя.

— Ты настолько не рад меня видеть, что даже не трудишься это скрыть? — вместо приветствия спросил Дональд.

— Не в этом дело. Просто я хоть сегодня хотел прийти на службу вовремя, — Алекс отступил от двери, пропуская гостя внутрь.

— Расслабься, парень. Тебя уже уволили, — от такого заявления Алекс чуть не сел. — Официально за прогулы, а на самом деле ты эту работу уже перерос. Как сказала Мойра, твоя адаптация к этому миру прошла успешно, остались ещё кое-какие нюансы, но она уверена, что ты справишься и с ними. Пришла пора заняться чем-то стоящим.

Алекс с силой растёр лицо.

— Ни за что не поверю, что для того, чтобы сообщить мне эти новости потребовалась помощь единственного в городе полицейского.

— Ну не единственного, хотя нас действительно не так много. И это просто к слову пришлось. На самом деле я пришёл пригласить тебя поучаствовать в сегодняшней операции.

— В качестве кого? Я же ничего не умею!

— Да здесь и мои навыки не слишком пригодятся. Мы с тобой будем наблюдателями. Заодно к работе присмотришься. Тебе всё равно новую профессию выбирать.

Раздумывал Алекс недолго. Раз уж ему всё равно на работу не нужно, почему бы не отправиться на занимательную экскурсию? И впоследствии ни секунды об этом не жалел.

Его до некоторой степени беспокоило не придётся ли нырять в тот белёсый туман, или зону N-мерности, как назвал её профессор Дьяконов, но пронесло. Для того чтобы оказаться в нижнем городе был предусмотрен гораздо более удобный способ транспортировки. Полностью прозрачный цилиндр, рассчитанный на две персоны, больше всего напоминал современные лифтовые кабинки, ну или стеклянную банку неимоверных размеров. На мгновение его стенки заволокло белёсым туманом и вот уже оба стоят посреди тёмной пустынной улицы.

— С места лучше не двигаться. Внутри этого сооружения мы защищены практически ото всего включая, пожалуй, даже последствия атомного взрыва. А рассмотреть происходящее можно и отсюда.

Дональд что-то сделал со стенкой кабинки и пейзаж за её границей разительно изменился. Нет, ничего нового не появилось, зато коричневато-серые стены домов стали абсолютно прозрачными. Правда, если смотреть сквозь две-три стены видимость заметно падала, но и это позволяло немало рассмотреть. Операция уже явно шла полным ходом. В одном из ближайших зданий наблюдалась небольшая кучка людей, под охраной ирихов покорно ждущих своей участи. Заметное сопротивление оказывали только одержимые хири. Пару раз мелькали столбы огня, кое-кто пытался взлететь, один оригинал попробовал удрать по вертикальной стене, но перемещаться таким образом у него получалось настолько неуклюже (создавалось впечатление, что к стопам у него приделаны присоски и каждую ногу приходится отдирать с силой), что его отловили уже буквально через пару метров такого передвижения. Увлекательное действо, напоминавшее Алексу какие-то компьютерные игрушки, которыми тот баловался ещё в подростковом возрасте, продлилось не более получаса, спустя которые он всё-таки поинтересовался у своего спутника:

— А зачем вообще нужны наблюдатели от людей?

— Случается, мы замечаем то, на что не обращают внимания ирихи. Иногда это бывает занятно, изредка — полезно.

— А сейчас?

— Будет видно. Сейчас ирихи переправят в верхний город всех задержанных, тогда настанет наше время. Походим, посмотрим, чем тут занимались наши братья по разуму.

— Кстати, что с ними будет? — Алекс кивнул в сторону задержанных.

— Скорее всего депортируют на Землю. Конечно, после того как мы их хорошенько допросим. Сомнительно, что ирихи сами захотят заниматься степенью определения их вины и уж тем более наказанием.

— А эти, одержимые?

— А их в обязательном порядке на Землю, в первую очередь. Как я понял из того что мне рассказывали, хири там жить не могут в принципе, да и ирихам на нашей исторической родине не слишком уютно.

Сигнала, по которому следовало снять защиту Алекс не уловил, но в том что он был, ничуть не сомневался. Вместе с исчезнувшими стенками кабинки пропала и способность видеть сквозь стены. А зря. Хорошая способность, очень бы при обыске пригодилась. За пару часов напряжённой работы они обнаружили немало интересного: от обставленных с варварской роскошью личных апартаментов до подпольного цеха по производству наркотиков.

— Да, — удручённо покачал головой Дональд. — Вот из чего угодно наши соотечественники могут соорудить дурь.

— Говори за себя, — усмехнулся Алекс, разглядывая непонятный агрегат кустарного производства. — Это твои соотечественники в первую очередь шмалью займутся, а мои — выпивкой. И руководи этим бизнесом русский, на месте этой штуковины стоял бы нормальный самогонный аппарат. Вот только понять не могу, нафига всё это надо, что им это даёт? Обстановка у них конечно побогаче чем у меня в общаге, но ничего поражающего воображение. Профессор Дьяконов, у которого я бывал в доме, живёт не намного бедней, разве что вкуса у него больше. По-моему, здесь вообще негде развернуться.

— Согласен. Развернуться особо негде — нашу жизнь ирихи всё-таки контролируют довольно плотно. А с профессором не сравнивай, чтобы жить так как живёт Валерий Анатольевич, нужно быть оч-чень нужным человеком. Для него наши любезные хозяева делают вообще всё, что тот не попросит. И не будь у нашего общего знакомого довольно скромных потребностей, жил бы он как какой-нибудь падишах.

Он поддел ногой ком какого-то трудноопознаваемого тряпья и вышел в соседнее помещение. Алекс устремился следом. Бог с ними, с местными наркобаронами, а вот посплетничать об общем знакомом хотелось.

— И чем он так ценен? — для Алекса профессия "физик-теоретик" ничего не говорила. Он вообще воспринимал её как нечто среднее между "философом" и "литературоведом".

— А откуда по-твоему берутся все те чудо-приборы, что экспортируются на Землю с Вианасты?

— Подожди, я что-то туплю. Для этого же существуют инженеры, конструкторы всякие.

— Ну да. А на базе чего они по-твоему работают? Прежде чем что-то конструировать нужно создать физическую картину мира. Вывести закона, найти закономерности, чтобы потом можно было не ставя кучу громоздких опытов, а только взяв в руки бумагу и карандаш, описать как поведёт себя тот или иной объект при определённых условиях.

— Нужный человек, — согласился Алекс.

— В связи с чем хочу ещё раз у тебя спросить: не надумал ещё вступить в ряды защитников правопорядка? А то та специальность, по которой ты работал на Земле, здесь не особенно ценится. Всё равно придётся переучиваться.

— Так, — Алекса посетили нехорошие подозрения. — А для этого не нужно отправляться на Землю, чтобы закончить какую-нибудь Полицейскую Академию? — Что если его тоже хотят аккуратно выдворить на Землю как имевшего контакт с хири, а депортировать вроде бы не за что.

— Да нет, зачем? Ирихи вообще неохотно отпускают домой таких как ты, легко и спокойно воспринимающих всё необычное, и комфортно себя чувствующих практически где угодно. Вот увидишь, тебя ещё будут уговаривать разорвать контракт и просто поселиться здесь навсегда. А по поводу учёбы — теоретический курс освоишь сам, а что касается практики — поднатаскаем мы с коллегами. Ну так как?

— Можно я пока не буду давать ответа? Тем более всё рано не представляю своей работы в подобном ведомстве. Кем я у вас буду?

— Учеником и практикантом. А потом, как ты смотришь на должность штатного мага? — Дональд полюбовался на лицо Алекса, глаза которого сами собой широко раскрылись. — У меня тут возникла идея: нельзя ли этих тварей как-то выдрессировать. Всё-таки возможности, которые они предоставляют человеку, весьма впечатляют.

Первым желанием Алекса было высказать этому фантазёру своё категоричное "Нет!", но устыдившись своего панического страха, он промолчал.

Остаться в этом мире навсегда. Жить, работать, может завести семью и на Землю, как та дама из театра, выбираться только на праздники и в выходные. Алекс и так и эдак повертел эту мысль. Пусть такого предложения ещё не поступало, если это произойдёт, ответ лучше знать заранее.

Отказавшись от быстрого и удобного перемещения, как и от компании, Алекс брёл по просёлочной дороге. Если есть возможность как-то самостоятельно попасть в верхний город, то стоит ей воспользоваться. А то как-то нехорошо, что во всех мало-мальски серьёзных случаях о нём заботятся ирихи. Так постепенно можно начать чувствовать себя котёнком которого мама-кошка за шкирку перетаскивает с места на место.

— Тебя что-то расстроило? — как оказалось, что рядом с ним по дороге вышагивает Мойра, Алекс не понял. Опять, наверное, какие-то игры с пространством.

— Нет, просто задумался. А ты о чём-то хотела поговорить? — Алекс подумал, что как раз сейчас ему будут предлагать остаться навсегда.

— А у тебя закончились вопросы? Не могу в это поверить.

— Ну почему закончились, — губы Алекса тронула чуть заметная улыбка, в предчувствие знакомой и любимой игры. — У меня их много. Но есть два самых наболевших. Один частный и один общий.

— Задавай. Отвечу.

— Что, вот так просто, без недомолвок и условий?

Мойра пожала плечами.

— Ты достаточно хорошо приживаешься в нашем мире, чтобы опасаться за твою психику. Более того, как я поняла из опыта общения с твоими сородичами, излишняя таинственность может вызвать у вас недоверие и подозрительность. Так что спрашивай.

— Вопрос частный: как вы выглядите? У меня накопилось достаточно наблюдений чтобы серьёзно усомниться в антропоморфности вашего настоящего облика. Вопрос общий: зачем вообще всё это нужно? Ведь не ради развлечения вы нас здесь поселили, особенно если учесть, что за каждым нашим шагом приходится следить, чтобы не дай Бог не потерялись и не покалечились. А практической пользы я от нашего пребывания на Вианасте не вижу.

— Практическая польза есть. И не маленькая. Но об этом позже. Сначала я отвечу на твой первый вопрос, а точнее покажу. Это будет быстрее и проще.

Они сошли с дороги и Алекс, усевшись на плоский камень, торчавший из короткого сизого мха, замер в ожидании невиданного зрелища. Платье-балахон отлетело в сторону, поверх него улёгся белокурый парик, а само существо, которое Алексу не удалось толком рассмотреть, пару раз повернулось вокруг своей оси с такой скоростью, что размазалось в воздухе и замерло. Ну что тут можно сказать: на человека ирих в своём натуральном виде ничуть не похож. Длинное вытянутое тело желтовато-зелёного цвета, по сторонам которого располагались как минимум пара десятков конечностей разной длинны. На щупальца, которые пару раз привиделись Алексу, они были не слишком похожи, но и на нормальные руки-ноги не слишком походили. Он пару раз сморгнул. Показалось, или форма тела действительно непостоянна? Туловище то укорачивалось, то слегка удлинялось, немного менялась форма и длинна конечностей, при том что Мойра стояла совершенно неподвижно. Только лицо осталось почти человеческим, если учесть как изменилось всё остальное тело: скулы стали более массивными и монолитными, нос почти исчез, превратившись в крошечную кнопочку, а два глаза слились в один горизонтально вытянутый, зеркальный, без белка, зрачка и радужки.

— А назад, в человека как?

Медленно и постепенно она складывалась в антропоморфную фигуру. Пять пар верхних конечностей скрутились, слились, образовав почти нормальную руку с пятипалой ладонью, некоторое количество нижних образовали коротковатые ноги, а те, что посередине обвились вокруг туловища. Лицо же просто выплавилось в ту же идеальную маску которую он привык видеть. Дав себя как следует разглядеть, она опять вернулась в нормальное для себя состояние.

— И как это у тебя выходит?

— Слова "наружный скелет" и "покровы с переменной плотностью" тебе о чём-нибудь говорят?

— Не особенно. Так что, двуногое прямохождение вы только имитируете?

— Да, довольно нелепый способ передвижения, но надо отдать вам должное, вы довольно ловко с ним справляетесь, — в голосе Мойры послышалась улыбка, а сам же он раздавался откуда-то из кучи одежды. Ирих быстрым, текучим движением метнулась к ней, а Алекс внезапно понял, почему движения ирихов настолько плавные: из-за множества ног, которыми она шустро перебирала. С проснувшимся нервным юмором Алекс посочувствовал тем из них, которым на Земле приходилось изображать мужчин и ходить в штанах. Между тем Мойра вытащила из одежды маленький приборчик и пристроила его где-то в районе грудины.

— Значит, нашу речь без дополнительных приспособлений вы изображать не можете, — он кивнул на приборчик.

— Можем. По крайней мере, я точно умею. Но она получается глухой и неразборчивой. С модулятором лучше. Ты не стесняйся спрашивать. И не бойся обидеть нетактичным вопросом.

— Слушай, так ты всё-таки мужчина или женщина? — глупо, конечно, но именно это вертелось у него на языке последние несколько минут.

— Не то и не другое. У нас вообще нет разделения полов. Все особи равноценны. Но ты можешь считать меня женщиной, исходя из личностных психологических характеристик, я выбрала себе именно такой психотип.

— Постой, — в голове у Алекса зашевелились какие-то отрывочные сведения из школьного курса биологии. — А как же тычинки-пестики, обмен генетической информацией и всё такое. Как это возможно при отсутствии полов?

— Есть, есть у нас обмен, только в формировании генотипа будущего потомства участвуют не две особи как у вас, а столько, сколько решит родитель. Как головоломку собираем: оттуда кусочек, отсюда.

— А потом? — Алекс уселся поудобней, с восторгом разглядывая это существо, которое получив возможность двигаться свободно и естественно, принимало такие замысловатые позы, что человеческой гибкости на это точно не хватило бы.

— А потом, к концу жизни, мы спускаемся в жаркие недра нашего мира и с той стороны его твёрдой оболочки и откладываем одно яйцо.

— Подожди. Одно яйцо — один ребёнок? Как же вы поддерживаете свою численность?

— Ну что ты. Из яйца может вылупиться больше двадцати мальков. И опережая твой следующий вопрос: почему у нас нет перенаселения, отвечу сразу. Выживают и развиваются яйца далеко не все. Потому, кстати, так важно тщательно подбирать себе брачных партнёров. И из этого вытекает ответ на твой второй вопрос: зачем вы нам нужны. Мальки из одной кладки не только абсолютно идентичны генетически, они ещё психологически практически неотличимы.

— Как человеческие близнецы? Кстати, насколько я знаю у них бывают некоторые трудности с социализацией в первые годы жизни из-за того, что общаться предпочитают в основном друг с другом.

— Не то. Хуже. Мы ещё и ментально объединены в пределах одного клана. То есть, имеем практически единый коллективный разум. На определённых этапах развития это помогало выжить нашему виду и даже добиться процветания, но сейчас обилие практически одинаковых особей тормозит развитие нашего общества. Насильное разделение членов клана в младенчестве приводит к непоправимым изменениям в психике, а выросшим вместе разделиться, начать осознавать себя как отдельную личность очень тяжело. С возрастом это, конечно приходит само.

— Так вот что вам от нас надо! Разнообразие! То-то ко мне вечно со всякими дурацкими вопросами знакомые ирихи приставали.

— И то, что ты не отказывался на них отвечать для нас весьма ценно. Вы все очень разные, непохожие друг на друга и даже не представляющие как это может быть по-иному. Очень помогает в становлении отдельных личностей. К сожалению, жить на Земле мы не можем. Только сравнительно недолго находиться меняясь посменно, вахтовым методом и только самые старые и опытные из нас. Так что пришлось приглашать вас в наш мир, помогать освоиться, налаживать взаимовыгодное сотрудничество.

Алекс на некоторое время замер, копаясь в воспоминаниях. Неопознанные фрагменты головоломки постепенно становились на свои места.

— Тебе это не нравится, мы кажемся тебе слишком расчетливыми? — как-то даже немного застенчиво спросила она.

— Да нет, что ты, наоборот. Мне было бы неприятно сознавать себя объектом благотворительности. А так, мы — вам, вы — нам. Всё честно.

От сопровождения Алекс опять отказался. Всё то что свалилось сегодня на его голову требовалось осмыслить, а лучше всего делать это на ходу. Стеклянистый язык дороги уходил вдаль, и только на самом горизонте виднелась тёмная громада города. Из под ноги выкатился камешек, который Алекс тут же подопнул. Чуден мир твой, Господи. Но вместе с удивлением от очередной приоткрывшейся тайны в его душе зрела тонкая нотка горечи. Неужели это всё?! Всё объяснили, рассказали, не осталось ни каких великих тайн, за которыми стоит гоняться и всё, что ему осталось — это привыкнуть к новым правилам игры? Очередной пинок. Камешек с возмущённым писком отлетел на полтора метра, потом резко сменив траекторию движения буркнул: "Нахал!" и скрылся в зарослях придорожного кустарника. Вот же странно устроена человеческая натура: его обругала какая-то непонятная каменюка, а на душе вновь стало светло и солнечно.

На подходе к дому дорогу ему перегородил тот самый сотрудник Агентства по Контролю за Иными, встречи с которым Алексу до сих пор удавалось успешно избегать.

— Парень, тебе не кажется, что ты мне кое-что задолжал? Отчёты где?

Почувствовав что собеседник вот-вот перёйдёт к угрозам Алекс его перебил и уставившись честным-пречестным взглядом в глаза дворника-спецагента выпалил:

— Не могу. Рад бы да не могу, — с усилием выдавил из себя самую придурковатую улыбку на которую оказался способен. — К сожалению, я совершенно не запоминаю своих снов и не смогу записать весь тот бред, который мне мерещится, пока моё тело находится в наркотическом трансе, где-то в подвальном хранилище ирихского посольства на Земле. Но этот бред мне нравится и возвращаться в реал я не собираюсь.

Развернулся, вырвав свой рукав из захвативших его пальцев, и скрылся в недрах подъезда. У него слишком много дел и слишком мало времени, чтобы тратить его на этого клоуна.

Content

Аксюта Почтальон

Аксюта Почтальон

1

2

3

4

5

6

7