Кесслер Лиз

Правдивая история про девочку Эмили и таинственный замок

Liz Kessler

Emily Windsnap and the Castle in the Mist

Illustrations Natacha Ledwidge

First published in Great Britain in 2006

by Orion Children’s Books

Лиз КЕССЛЕР

Правдивая история про девочку Эмили и морское чудовище

Иллюстрации: Наташа Ледвидж

Перевод с английского: Мария Торчинская

Эгмонт Россия Лтд

Москва

2007

Эта книга посвящается остальным SAS,

особенно Селии Рис и Аи Везерли, без которых

Эмили так и затерялась бы в море

А также моей сестре Кэролайн Кесслер,

без которой я затерялась бы сама

В поисках тайны твоей сокровенной

Я обойду все пределы Вселенной.

Кэти Мелуа

«Мои слезы по тебе»

Пролог

Полночь. Светло как днем.

Полная луна освещает океан, заставляя волны плясать вокруг крошечного острова, — они с плеском ударяются об острые скалы и каменистые пляжи.

Вокруг острова по морю скользит колесница — вся из чистого золота, украшенная драгоценными камнями, запряженная дельфинами. На головах и спинах дельфинов сверкают бриллианты и жемчуг.

В колеснице восседает царь морей и океанов Нептун, еще более величественный, чем всегда. На груди у него поблескивает драгоценное ожерелье, седую голову венчает золотая корона. Сжимая в руке трезубец и сверкая зелеными глазами, Нептун смотрит на остров. Он ждет, когда же выйдет его невеста, живущая в замке среди высоких скал. Замок почти не виден за туманной дымкой, и окна его темны, только лунный свет отражается в стеклах.

— Сделайте еще круг! — приказывает Нептун дельфинам, и от громовых раскатов его голоса море вокруг колесницы покрывается рябью.

Дельфины делают еще круг.

И тогда появляется она. Улыбаясь, женщина подходит к самому краю воды. Взгляды влюбленных встречаются. Нептун и женщина с таким чувством смотрят Друг на друга, что воздух между ними приходит в движение, образуя мост между двумя мирами — морским и земным.

Стая воронов подлетает к воде одновременно с женщиной и начинает виться над ее головой, словно пернатая корона. С улыбкой вскинув голову, женщина протягивает птицам руку. В тот же миг один из воронов нарушает строй и слетает к ней. Почти неподвижно зависнув в воздухе, он роняет что-то из клюва в ее ладонь. Бриллиантовое кольцо. Женщина сжимает ладонь, и ворон возвращается к своим товарищам. Птицы улетают в ночь, выстроившись спиралью, которая на фоне бледного неба кажется огромной извивающейся змеей.

— Я дарю тебе этот бриллиант в знак моей любви, такой же безграничной, как сама Земля, такой же твердой, как почва, на которой я стою. — Откидывая за спину блестящие пряди черных волос, женщина тянется к колеснице, — чтобы надеть на палец Нептуну кольцо.

Одно движение трезубца — и к Нептуну подплывает дельфин. Он подставляет Морскому царю голову, на которой лежит жемчужное кольцо. Нептун кладет кольцо себе на ладонь и, протянув вперед руку, нежно говорит:

— А я вместе с этим кольцом дарю тебе все моря, весь свой мир, такой же безбрежный и вечный, как моя любовь к тебе. — Он надевает кольцо женщине на палец. — Это волшебный миг. Полнолуние, полночь, весеннее равноденствие — такое совпадение возможно лишь через пятьсот лет. Этот момент — такая же редкость, как наша любовь.

Женщина улыбается. Подол ее белоснежного одеяния промок от морской воды.

Поднимая трезубец, Нептун продолжает:

— Во веки веков эти кольца сможет носить лишь влюбленная пара. При этом один из пары должен принадлежать земле, а другой — морю. Помимо них кольцо может надеть лишь дитя такой пары. Едва кольцо окажется на пальце, никому не под силу будет его снять.

— И никто не сможет даже прикоснуться к нему, — с улыбкой вставляет женщина.

Нептун смеется.

— Никто не сможет даже прикоснуться к нему, — повторяет он. Затем поднимает вторую руку, повернув ее ладонью к женщине.

Женщина делает то же самое, и их руки образуют арку, а ладони и кольца соприкасаются. Сотни звезд искрятся в небе над их головами, вспыхивая разноцветными огнями, точно салют.

— Соприкоснувшись таким образом, — продолжает Нептун, — эти кольца разрушат любое зло, рожденное ненавистью или гневом. Любви подвластно всё.

— Подвластно всё, — повторяет женщина.

Нептун простирает вперед обе руки.

— В этот момент день и ночь равны. Отныне так же будут равны земля и море. И до тех пор, пока мы будем носить эти кольца — символ нашего брака, — между нашими мирами будет царить согласие.

В последний раз взмахнув трезубцем, Нептун помогает женщине взойти на колесницу. Они садятся рядом, рука об руку; с одной стороны колесницы свешивается подол ее белого платья, с другой стороны — его украшенный драгоценностями хвост.

Дельфины натягивают поводья, и колесница бесшумно скользит по воде, увозя своих царственных седоков к новой, супружеской жизни.

Глава первая

— Эмили! Сколько можно повторять!

Я приоткрыла один глаз: мама отдернула занавеску. Через иллюминатор виднелась кособокая луна, низко висящая на темном небе. «Луна в четвертой фазе», — автоматически подумала я. Мы это проходили в школе.

— Еще же ночь! — жалобно простонала я, натягивая одеяло на голову и утыкаясь носом в подушку.

— Половина восьмого, — ответила мама, усаживаясь на краешек кровати. Она стянула одеяло с моей головы и поцеловала в макушку. — Вставай, моя хорошая, — сказала она. — А то в школу опоздаешь. Не могу сказать, правда, что ты много от этого потеряешь, — пробормотала она, вставая. — Пока тебя здесь ничему путному не научили.

Я не успела ответить, — она уже вышла из комнаты.

Мне оставалось только перевернуться на спину и с тяжелым вздохом уставиться на потолок. Последнее время мама была явно не в своей тарелке. На этой неделе она уже в третий раз принимается ворчать. Хотя я совершенно не понимала, что ее не устраивает. Мы жили на прекрасном потаенном острове — мама, папа и я, все вместе; на старинном деревянном судне, которое наполовину затонуло, погрузившись в золотистое песчаное дно. Вокруг сверкало на солнце прозрачное море. Люди и русалочий народ жили вместе в мире и согласии.

Понятно, что не каждому для полного душевного равновесия требуется последний пункт, но это совершенно необходимо тому, у кого мама — человек, а папа — наполовину человек, а наполовину русал (точнее, тритон).

Натянув купальник, я присоединилась к маме, которая уже завтракала. Как и всё в нашем накренившемся водном доме, стол стоял под наклоном, и миску с хлопьями во время еды приходилось придерживать.

Папа выглянул из люка, проделанного в полу возле моего стула, и, подтянувшись вверх на руках, поцеловал меня в щеку.

— Доброе утро, моя морская звездочка, — улыбнулся он. — Подготовилась к контрольной по океанологии?

— Спроси что-нибудь! Папа почесал в затылке.

— До каких размеров может дорасти гигантский японский краб?

— До трех метров, — тут же ответила я.

— Очень хорошо. Гм… Какого цвета полосатая рыба-бабочка?

— Черная с серебряным. Ты задаешь слишком простые вопросы!

— Слишком бессмысленные, — чуть слышно проговорила мама.

Да что с ней такое? Папа тоже поморщился.

— Ну вот, опять! — вздохнул он. — Что с тобой происходит? Разве ты не хочешь, чтобы наша дочь хорошо училась?

— Извини, — ответила мама, касаясь папиной руки. — Просто…

— Что? В чем дело? Эмили занимается много и с удовольствием, у нее отличные отметки. Мне есть чем гордиться. — Папа подмигнул мне.

Я улыбнулась в ответ. Когда мы только-только переехали на Перекрестный остров, у нас с ним были далеко не такие хорошие отношения. Я не хочу сказать, что они были плохими, но нам было непросто общаться. Дело в том, что большую часть жизни я прожила без папы, и поэтому мы оба толком не знали, о чем говорить и как держаться друг с другом.

До недавнего времени я вообще не догадывалась, что у меня есть папа. И всего несколько месяцев назад узнала всё про себя — ну, что погружаясь в воду, я становлюсь русалкой. Сначала я жутко перепугалась: когда это произошло в первый раз, я просто не понимала, что со мной творится. И надо же было такому случиться именно в школе на уроке плавания! Но потом я привыкла и стала потихоньку ночью убегать из дому, чтобы поплавать в море в свое удовольствие. Так мы познакомились с Шоной, моей лучшей подругой. Она тоже русалка, причем всегда. Самая настоящая русалка. Она помогла мне разыскать моего папу. Это был лучший день в моей жизни, — когда я прокралась в морскую тюрьму и впервые увидела папу.

Конечно, прошло некоторое время, прежде чем мы с ним. привыкли друг к другу. Но последние несколько недель всё было просто замечательно, особенно после того, как закончились неприятности с кракеном. Кракен — это такое кошмарное морское чудовище, которое я ухитрилась совершенно случайно разбудить! С тех пор мы с папой каждый день отправлялись в плавание вокруг нашего Перекрестного острова, исследуя золотистое дно, гоняясь за разноцветными рыбками, играя в салки среди кораллов. Мой папа — лучший папа на свете!

— В том-то и дело, — сказала мама. — Тебе есть чем гордиться. И ты по праву можешь гордиться ее успехами. Да. Эмили быстро осваивает такие предметы, как… — Она потянулась к стопке учебников, которые я вчера принесла домой.

Мне ужасно нравились мои новые учебники. Они совсем не были похожи на те книжки, по которым мне приходилось заниматься раньше! Во-первых, они были такие крутые — одни блестящие, другие сплетенные из водорослей и украшенные ракушками и жемчугом. А во-вторых, это были учебники по совершенно хлестким предметам! Раньше я никогда не получала от школьных занятий такого удовольствия!

— …«Моря и русалки», — прочитала мама на обложке учебника. Затем вытянула наугад еще пару книг из стопки. — Или «Плавание и наблюдение за звездами», или «Модные прически современной русалки». Однако!

— Однако что? — Папин голос вздрагивал от напряжения. — Почему же ей нельзя освоить эти предметы? Ведь это ее история. Что тебя смущает, Мэри?

Тут-то я и поняла, что дела у нас неважные. Никто и никогда не называет мою маму просто «Мэри», тем более — папа. Большинство знакомых, обращаясь к ней, говорят «Мэри П.», поскольку ее второе имя — Пенелопа, а папа обычно зовет ее «Пенни» или, в особо нежном настроении, — «моя счастливая монетка (в один пенни)».

Мне вдруг стало ясно, что нежное настроение не находило на родителей уже довольно давно. И кстати, пожалуй, мама была в чем-то права. Только поймите меня правильно, мне очень нравились новые школьные предметы. Но иногда я скучала по старым — совсем чуть-чуть. Ну, может, только по английскому. Я всегда любила изложения. И даже диктанты любила! Это потому, что я пишу без ошибок.

— Проблема вот в чем, — сказала мама. — Если ты доволен тем, что твоя дочь только и делает, что учится расчесывать волосы и определять время по облакам, то я хочу, чтобы моя дочь получила полноценное образование.

— Моя дочь, твоя дочь? Можно подумать, что мы говорим о двух разных дочерях, — сказал папа. Он так рассерженно ударил хвостом, что вода в люке забурлила и выплеснулась на пол.

— Очень даже может быть, — резко ответила мама, хватаясь за кухонное полотенце и наклоняясь, чтобы вытереть лужу. Тут она бросила взгляд на меня, и ее лицо смягчилось. — То есть, конечно, нет. Наша дочь вовсе не два разных человека. Эмили здесь ни при чем.

Мама, улыбнувшись, потянулась ко мне. Но я отдернула руки и сразу же отвернулась, чтобы не видеть обиды, вспыхнувшей в ее глазах. Я не выношу, когда мама на меня обижается.

Но всё, что сказала мама, было несправедливо. Я никогда в жизни не получала такого удовольствия от школы!

Да, правда, мне иногда не хватало изложений и сочинений, но я абсолютно не скучала по грамматике, дробям, логарифмам и французскому языку. Пусть мама попробует доказать, что я без них не проживу! Неужели мне так уж необходимо знать, сколько Джон зарабатывает в неделю, если получает 4 % комиссионных и 3 % прибыли? По-моему, знать об окружающей тебя природе гораздо важнее. Надо помнить, какие рыбы смертельно опасны, а какие настроены мирно; учиться выглядеть и вести себя как другие русалки — настоящие русалки. Пусть даже я чувствую себя несколько глуповато, когда, сидя на камне, расчесываю волосы, но все-таки я, худо-бедно, пытаюсь вписаться в коллектив. Получается, что маме это безразлично? Она не хочет, чтобы я была счастливой? Я молча жевала хлопья. Мама сделала глубокий вдох.

— Просто это два совершенно разных мира, — тихо проговорила она. — Иногда мне начинает казаться, что они слишком уж разные. Посмотрите, как я здесь живу. Чем занимаюсь в течение дня? Загораю, делаю прическу, хожу пару раз в неделю на синхронное плавание. Такая жизнь не для меня, Джейк. Мне этого мало.

Наступило долгое молчание. Мама с папой смотрели друг на друга. А я только что сунула в рот ложку хлопьев с молоком и теперь не решалась жевать, чтобы они не захрустели в тишине. Я сидела с полным ртом и ждала, когда родители снова начнут говорить.

— Мы обсудим это позже. Мне надо прогуляться, — тяжело произнес папа, и я наконец-то проглотила хлопья. Жевать их уже не имело смысла — они размокли и превратились в кашу.

Папа уплыл так быстро, что даже не поцеловал меня. Не то чтобы я сильно расстроилась — мне все-таки уже двенадцать, а через пару месяцев будет тринадцать. Папе вовсе не обязательно целовать меня каждый раз на прощанье.

Но… Это же о чем-то говорит. Может, в их ссоре виновата я? Может, только из-за меня родители пытались соединить два совершенно разных мира? Ну и, конечно, из-за того, что они друг друга любят. А вдруг больше не любят? Вдруг за те двенадцать лет, что мама с папой жили порознь, они полностью переменились и перестали любить, и теперь остаются вместе только ради меня? Но им тяжело, они ненавидят друг друга и в конце концов возненавидят и меня! Вон, маме уже совершенно не нравится ее теперешняя жизнь!

Меня прошиб ледяной пот. Холод окутал мое тело, пробрал насквозь до самых костей. Мы зажили на этом острове «долго и счастливо» всего несколько недель назад. Всё было как в сказке, как в прекрасном сне. Но, видимо, не совсем как в сказке. И прекрасный сон, того и гляди, обернется кошмаром, — у меня так часто бывает. Или бывало раньше.

А что, если пройдет еще немного времени, и мама с папой разойдутся совсем, навсегда? Что тогда? Мне придется выбирать между ними? А вдруг они оба не захотят брать меня к себе, поскольку именно из-за меня и не удалась их совместная жизнь? Может, они еще ругаться будут из-за того, кому меня не брать.

Собираясь в школу, я пыталась освободиться от навязчивых мыслей. Предстояла контрольная по океанологии, и мне хотелось написать ее хорошо, чтобы доказать папе, что я могу идти по его стопам или, как он сам говорил, плыть за его хвостом.

Вспомнив об этом, я немного повеселела и даже улыбнулась, запихивая учебники в сумку. Но тут новая мысль прогнала улыбку с моего лица, подобно акуле, спугнувшей стайку беспечных рыбешек.

Чем лучше я успевала по морским предметам, тем меньше проводила времени на суше с мамой, делая то, что ей нравится. Чем больше я сближалась с папой, тем сильнее отдалялась от мамы. Мне вдруг стало ясно, почему ей плохо. Я так увлеченно общалась с папой, что совсем позабыла про нее.

Может, мама права? Два мира — вода и суша — слишком различны, чтобы дружно сосуществовать. И моим родителям не суждено быть вместе.

Я спрыгнула в воду, даже не попрощавшись с мамой, — слишком несчастная, чтобы заговорить, слишком испуганная, чтобы спокойно всё обдумать.

Глава вторая

Едва я очутилась в воде, как все плохие мысли исчезли, словно их смыло волной.

На какое-то мгновение мои ноги отяжелели, словно были из бетона, онемели и потянули меня вниз. Но я не испугалась, поскольку давно к этому привыкла. Для меня подобная тяжесть в ногах была одним из самых приятных ощущений на свете, потому что я знала, что произойдет дальше.

Мои ноги плотно прижались одна к другой, как будто их сверху донизу туго обмотали клейкой лентой.

А потом появился хвост.

Потягиваясь, точно кошка, я следила за тем, как нижняя часть тела постепенно покрывается сверкающей серебристой чешуей, как оживает и приходит в движение хвост. Мне никогда не надоедало это чувство — как будто ты долго сидела в закрытой коробке, и вдруг с нее сняли крышку, опустили боковые стенки и разрешили тебе двигаться как угодно и в каком угодно направлении. И перед тобой распахнулся целый мир.

Я еще немного выждала, шевеля переливчатым, фиолетовым с зеленым, хвостом, чтобы убедиться, что он окончательно сформировался. Затем сделала взмах, отгоняя парочку крошечных серебряных рыбок, и вокруг тут же забурлили и устремились вверх мелкие пузырьки.

Я счастливо вздохнула. Пока я русалка — всё хорошо.

Мой путь в школу пролегал над зарослями кораллов и прочей водной растительности. Ярко — зеленые кусты приветственно помахивали мне своими ветками; красные губки кивали и покачивались из стороны в сторону. Два золотистых морских конька, сцепившись хвостами, пробирались между длинными водорослями, которые мерно покачивались вместе с течением. Вокруг меня крутились стайки плоских и тонких, как бумага, рыбешек с ярко — желтыми хвостами и пузатенькие синие рыбки с черными глазами, Я попыталась вспомнить, как они называются, — вдруг такой вопрос попадется в контрольной, — но рыбы были незнакомые. Впрочем, здесь я каждый день видела или узнавала что-то новое, Уж я-то никогда не заскучаю на Перекрестном острове, даже если маме он уже надоел.

Добравшись до скал, громоздящихся у входа в туннель, я остановилась и стала ждать. На другом конце туннеля, в Изумрудной пещере, располагалась школа. Мы с Шоной всегда встречались возле входа, чтобы дальше плыть вместе.

Мимо, улыбнувшись мне, проплыло несколько моих одноклассников. У нас в классе учились в основном русалочки. Было еще несколько тритонов, а также два мальчика и две девочки. Я пока мало кого знала; мы с Шоной больше всего общались с двумя русалочками — Мариной и Алтеей. Только я одна была получеловеком — полурусалкой. Единственная земноводная. Да, для таких, как я, существовало название, хотя нас можно было по пальцам пересчитать!

Пожалуй, я свыклась с тем, что я такая одна, хотя, конечно же, хотела бы встретить еще кого-то вроде себя. Вот было бы круто поболтать с человеком, который понимает, что ты чувствуешь, меняя ноги на хвост!

Впрочем, один такой человек был. Единственный земноводный, которого я знала. Но он не в счет. Во-первых, потому что взрослый; а во-вторых, потому что это был самый хитрый и ненадежный господин, какого только можно себе представить. Мистер Бистон. Прикидывался маминым другом, а сам следил за нами всю мою жизнь и потом докладывал обо всем Нептуну!

Но всё это осталось в прошлом, и теперь мистер Бистон больше не пытался обманывать нас или кормить всякими зельями.

— Эмили!

Звонкий голосок отвлек меня от мыслей о мистере Бистоне. Шона!

Она плыла ко мне, прижимая к бедру школьную сумку — серебряную с золотом, покрытую мелкими розовыми ракушками. Я заметила, что у Шоны всегда самые красивые вещи. Она именно такая, какой, по нашим представлениям, должна быть настоящая русалка, — женственная, изящная, с длинными белокурыми волосами. Не то что некоторые вроде меня. Я старательно отращиваю волосы; и они уже ниже плеч, но всё равно ничем не напоминают Шонины роскошные блестящие — одним словом, русалочьи — кудри.

— Подготовилась? — взволнованно спросила Шона. Мы пропустили вперед совсем маленьких русалочек, которых провожали в школу мамы. Малышки, взявшись за руки, мчались в класс, а мамы, болтая между собой, плавно скользили вслед за ними.

— Папа меня утром проверял, — ответила я. — По-моему, неплохо; вот только насчет названий рыб я не уверена.

— Ну, у нас еще есть время до вечера, — сказала Шона. — А кстати, ты помнишь, какой у нас первый урок?

Я невольно заулыбалась.

— Красота и Манеры. Что же еще?

КиМ — любимый Шонин предмет. Ее медузами не корми, только научи делать новую прическу, или особенно красиво сверкать чешуей в лунном свете, или изящно поводить хвостом. Меня, вообще-то, больше интересовали история кораблекрушений и легенды о русалках, но, поскольку сама по себе учеба в русалочьей школе казалась мне чудом, я была готова изучать всё что угодно, лишь бы не деление с остатком!

Мы плыли по туннелю. Первые несколько минут, пока глаза привыкали к сумраку, приходилось придерживаться за стенки, и мне всегда становилось страшновато — холодные скользкие камни невольно напоминали о том, как я, забравшись в такой же темный и липкий туннель, разбудила кракена.

Мы завернули за угол, и в туннеле посветлело, вновь стали различимы цвета. Я улыбнулась, отмахиваясь от воспоминаний. Мы с Шоной ни разу не делились впечатлениями о том, что чувствовали в том туннеле, хотя я с большим интересом послушала бы ее рассказ. Ведь Шона была со мной, когда я разбудила кракена. Но мы с ней ни когда это не обсуждали. Наверняка ей, так же, как и мне, хотелось забыть это происшествие как кошмарный сон.

На развилке, перед тем как свернуть к нашему классу, мы повстречали Марину с Алтеей. Марина торопливо подплыла, поводя длинным золотым хвостом.

— Я случайно слышала, как мисс Финвейв по дороге сюда разговаривала с чьей-то мамой, — радостно доложила она. — И знаете что?

Глаза у Шоны тут же широко распахнулись и заблестели.

— Что? — проговорила она тем же взволнованным тоном, что и Марина.

— Сегодня на КиМе будет практическое занятие!

— Хлестко!

Алтея повернулась ко мне — наверное, у меня был очень озадаченный вид.

— Это значит, что мы не останемся в классе, а поплывем исследовать рифы и скалы, — пояснила она.

— Так же, как тогда, когда мы осматривали все расщелины вокруг острова?

Алтея отрицательно покачала головой:

— Тогда была географическая экскурсия с научным уклоном. Сегодня мы, скорее всего, будем искать разные материалы, из которых можно изготовить гребни и щетки для волос, или присматривать подходящие скалы, на которых удобно сидеть, заманивая моряков. — Тут Алтея притворно зевнула.

Марина со смехом хлопнула подругу по руке.

— Да ладно, тебе же это самой нравится.

— Ага, — заулыбалась Алтея. — В любом случае, это гораздо интереснее, чем контрольная по океанологии.

Мы, не переставая болтать, плыли к своему классу. При входе в него у меня до сих пор перехватывало дыхание. Представьте себе пещеру со спокойным зеленовато — голубым озером посередине; с высокого свода свешиваются сверкающие сталактиты, похожие то на складчатые крылья птеродактиля, то на связки длинных острых стрел, застывших на лету. На поверхности воды играют, переливаются, перемигиваются голубые, зеленые, фиолетовые искры. У самого входа в класс с потолка свешивается длинный свиток, на котором каждый день появляется новая надпись, сделанная изящным стремительным почерком. Сегодня мы прочитали:

Изумрудный класс. Пожалуйста, не забудьте, что во второй половине дня вас ожидает контрольная работа. На первом уроке вам понадобятся свитки и тросниковые палочки, так что сумки можно не открывать. Оставьте их в классе и ждите меня.

Внизу стояла подпись:

Мисс Р. Финвейв

— Что я говорила! — обрадовалась Марина. — Будет практическое занятие!

Через мгновение появилась мисс Финвейв, и класс тут же стих. Блестящие, белокурые, всегда аккуратно причесанные волосы учительницы лежали застывшими волнами. Русалочий хвост был длинный, изящный и бледно — розовый с крошечными золотыми звездочками. Когда мисс Финвейв плыла, хвост почти не двигался, и потому казалось, что она не плывет, а скользит сквозь воду, Наша учительница была одной из самых хорошеньких взрослых русалок острова и одной из самых юных. Мы всегда замечали, когда она проплывала мимо, и старались ее слушаться, а также делали всё, чтобы оставаться у нее на хорошем счету. Мисс Финвейв умела вовремя похвалить и вовремя отчитать. Хвалила она очень мило, а отчитывала весьма строго, — и потому каждый ученик точно знал, какое именно впечатление он хочет произвести на учительницу.

Я торопливо пригладила волосы и уселась, выпрямив спину. Все мы сидели на камнях, торчаших почти у самой поверхности воды. Шона при этом выглядела в точности как русалка из учебника. Я пыталась подражать ей, но то съезжала с края камня, то у меня от неудобной позы затекал хвост.

— Отлично, Шона, — отметила мисс Финвейв, оглядывая класс — Как всегда, прекрасная осанка. — Потом посмотрела на меня. — Неплохая попытка, Эмили. Ты делаешь успехи.

Против воли мои губы дрогнули в улыбке. Я понимаю, что «неплохая попытка» — еще не золотая медаль, но все-таки это лучше, чем просьба не горбиться, которой удостоился один из мальчишек позади меня.

— Давай выпрямим спину, Адам, — сказала мисс Финвейв, продолжая оглядывать класс Через минуту она кивнула ему, заметив: — Так уже лучше.

Убедившись, что все выглядят прилично и не отвлекаются на посторонние предметы, мисс Финвейв сложила руки на груди и поплыла по классу.

— Итак, дети, — проговорила она. — Сегодня у нас очень важный день. Кто-нибудь может сказать, чем этот день так важен?

Одна из русалочек в моем ряду вскинула руку.

— Из-за контрольной по океанологии? — спросила она.

Мисс Финвейв мягко улыбнулась:

— Умница, Мораг. Я рада, что ты об этом помнишь. Но я имела в виду нечто иное. Есть еще варианты?

Шона подняла руку.

— Из-за практического занятия по Красоте и Манерам? — застенчиво спросила она.

Мисс Финвейв поджала губы.

— Кто тебе сказал, что у нас будет практическое занятие?

Шона вспыхнула, но не успела ответить, поскольку учительница продолжила:

— В каком-то смысле практическое занятие действительно имеет к этому отношение. Я сейчас объясню. Собственно говоря, у меня для вас весьма важное сообщение.

Тут она слегка понизила голос, чтобы казаться еще серьезнее, чем обычно:

— Нам оказана величайшая честь. На этой неделе Перекрестный остров посетит сам Морской царь. — Она на мгновение смолкла, давая ученикам возможность поахать и пошептаться. — Достаточно, благодарю вас, — твердо произнесла учительница. И в классе снова наступила, тишина. — Я не уполномочена посвящать вас во все подробности события. Обычно к приезду царя начинают готовиться за несколько недель. Но этот визит особенный. Он хранился в тайне по приказу самого Нептуна. Единственное, что я могу сказать: к некоторым лицам, проживающим на острове, обратились с просьбой провести чрезвычайно ответственную работу. — Тут она гордо улыбнулась. — Я одно из таких лиц. И я решила привлечь вас к работе. Вот почему царь посетит наш класс. Мне стало известно об этом только сегодня утром. Представляете, как нам повезло, дети?

Мисс Финвейв сияла от счастья. Большинство учеников смотрело на нее широко распахнутыми глазами, дрожа от волнения, Но я с ужасом думала: только не Нептун. Только не здесь. Пожалуйста, не надо! Я встречалась с Нептуном всего дважды, и оба раза у меня из-за этого была масса неприятностей. Очень серьезных неприятностей.

— Мне подумалось, что стоит объединить эту важную работу с уроком Красоты и Манер, — продолжала тем временем мисс Финвейв. — Надеюсь, вы так же горды и счастливы, как и я, что сможете принять участие в подготовке к визиту.

Я судорожно сглотнула.

— Я также не сомневаюсь, что смогу гордиться вашими достижениями, — заявила мисс Финвейв. — Знаю, что перед столь высоким гостем вы сумеете вести себя в высшей степени вежливо и прилично. — Тут ее взгляд упал на меня. — Уверена, что вы меня не подведете, — сурово проговорила учительница.

Я не поняла, обращалась она ко всему классу или лично ко мне. Я-то уж точно не собираюсь никого подводить. Потому что от одного воспоминания о наших встречах у меня мурашки по телу — в первую нашу встречу с Нептуном я чуть было не загремела в тюрьму, а во вторую меня едва не расплющило морское чудовище! Уж на этот раз буду сидеть тихо — тихо, как мышь под веником. Нептун даже не заметит, что я тоже здесь.

Мисс Финвейв кивнула.

— Слушайте внимательно, что вы должны делать. На данный момент вам нужно знать одно: мы ищем драгоценности.

— Можно было сразу догадаться, — шепнула мне Алтея. — Нептун всегда приплывает только за золотом и драгоценностями. Всё остальное его не интересует.

— Спасибо, девочки. — Мисс Финвейв бросила строгий взгляд в нашу сторону.

— Извините, мисс Финвейв, — машинально проговорили мы с Алтеей под взглядами всех учеников.

— Вы разделитесь на маленькие группы, и каждая группа обследует определенный участок острова, в особенности заливы и пляжи, — объяснила учительница. — Ищите в первую очередь кристаллы, золото и всё в этом роде. Но, кроме того, присматривайте разные украшения для себя — это и будет частью практического занятия по КиМу. И не забывайте, дети, вы должны выглядеть красивыми, подготовьтесь к встрече с царем!

Я оглянулась на Шону. Подружка сияла так, словно выиграла в лотерею, если, конечно, у русалок есть лотерея, в чем я сильно сомневаюсь.

— Постарайтесь вспомнить всё, что мы проходили в этой четверти, а также проявите инициативу и знание окружающей вас природы. В конце занятия вы вернетесь в класс и покажете свои находки остальным — Двое из вас-тот, кто найдет самую красивую драгоценность, и тот, кто лучше всех нарядится, — получат по золотой морской звезде. Не стесняйтесь использовать любую мелочь, если она вас украсит; старайтесь для нашею гостя, для меня, друг для друга и, главное, — для самих себя. Вопросы есть?

Мы с Шоной решили плыть вдвоем. Выбрали Северную бухту, там как раз стоит «Фортуна», на которой живу я с мамой и папой. Северная бухта — особенно яркая и красивая. Я почему-то была уверена, что там обязательно найдется что-нибудь блестящее. Кроме того, в нашей бухте кораблей гораздо больше, чем в других заливах. Шона рассудила, что там хорошо искать, поскольку под судами много всяких ниш, воронок и ямок, в которые могут завалиться драгоценности. Обитаемыми были только самые старинные корабли, остальные же были заброшены.

Милли тоже поселилась в Северной бухте, на нашей прежней, старой яхте — «Морском короле». Милли — мамина лучшая подруга; она переехала на Перекрестный остров имеете с нами. Когда мы еще жили в Брайтпорте, у нее был павильончик под названием «Предсказание судьбы по ладони». Здесь она совсем недавно начала гадать на картах Таро и проводить сеансы гипноза для некоторых русалочьих семей — на обитателей острова произвело огромное впечатление то, как Милли загипнотизировала кракена. Вообще, она забавная, наша Милли. Б большинстве случаев все ее гадания — сплошная чушь и вранье, но время от времени она вдруг очень верно что-нибудь угадывает, и тогда все свои слова про чушь приходится брать обратно.

Я подумала, что неплохо бы поискать вокруг «Короля», поскольку у Милли полно всяких хрустальных шаров и разной бижутерии. Может, она уронила какие — нибудь побрякушки за борт и забыла о них, а нам пригодится.

Шона мчалась впереди. Она страстно хотела получить золотую морскую звезду за лучший русалочий наряд. Я плелась следом, слишком растерянная, чтобы сосредоточиться на задании. Нептун. У нас в классе. Сегодня!

— Представляешь, Нептун придет к нам в класс! — проговорила Шона, словно угадав мои мысли; у нас с ней так часто бывает.

— Ага, — вяло протянула я. Мне всё вспоминались наши прошлые встречи и то, как я каждый раз ухитрялась «наступить ему на больную мозоль». Я, правда, никогда не слышала о том, чтобы у него имелись здоровые мозоли.

У нас был час на поиски. Тихо скользя сквозь воды бухты, я внимательно всматривалась в дно, надеясь приметить что — либо подходящее для наряда русалки. Обычно меня такие вещи не волнуют, но сейчас мне хотелось как-то поучаствовать в общем веселье и порадовать мисс Финвейв да и Нептуна. И Шона так сияла, что не хотелось омрачать ее радость!

Дно было покрыто мелким и чистым белым песочком. Время от времени попадался какой — нибудь случайный валун или обломок скалы, и тогда мы с Шоной спускались и исследовали участок вокруг него, собирая длинные золотые водоросли, которые можно обмотать вокруг хвоста, и ракушки с дырочками посерединке, из которых получится прекрасное ожерелье, если найти подходящую цепочку.

— Давай осмотрим вот это. — Шона направилась к старой полуразрушенной рыбачьей яхте, лежащей на дне.

Мы осмотрели ее сверху. Нос яхты разбился в щепки о твердый коралловый риф; обломки поросли лишайниками и водорослями. Стайки рыбок поминутно то заплывали внутрь давно обжитой ими лодки, то выскальзывали наружу. Два черно — белых «арлекина» завтракали, пощипывая сгнившее дерево, покрытое водной растительностью и всякой мельчайшей живностью. Одинокая рыба — попугай заплыла в остов яхты, Мы последовали за ней.

— Ничего интересного, — заметила я.

Мы заглянули под истлевшие скамьи, обследовали все уголки.

— Ой, смотри! — проговорила Шона, заплывая в рубку.

Губчатые кораллы проникли внутрь крошечного помещения, превратив его в подобие теплицы. Шона потянула за нежные фиолетовые кораллы, напоминающие по форме веера.

— Их можно вплести в прическу, — сказала она, прикладывая один такой веер к голове; получилось похоже на шляпу с перьями.

— Здорово, — ответила я, дергая высокую, голубую с розовым губку в форме бокала, — Слушай, эту штуку можно будет использовать в классе как вазу. Пусть мисс Финвейв ставит в нее цветы.

— Хлестко! — заулыбалась Шона.

У самого дна яхты болталась розовая медуза.

— Жалко, что у медуз щупальца ядовитые, — вздохнула Шона перед тем, как покинуть лодку. — Из них получились бы замечательные подушечки.

Нам едва удавалось удерживать в руках всё, что мы уже насобирали. Я рассмеялась.

— Куда теперь?

— Давай сплаваем на ваш корабль!

— На «Фортуну»?

Шона довольно кивнула.

— Она такая древняя… За сотни лет под ней наверняка скопилось множество всякого добра.

— Ладно. Но потом все-таки на «Короля», — напомнила я. — Вдруг мы найдем под ним побрякушки, которые Милли выбросила или потеряла.

— Поплыли, — согласилась Шона.

Мы оплыли вокруг «Фортуны». Понизу шли иллюминаторы; в некоторых еще сохранялись стекла. Но в самых больших окнах, расположенных спереди, стекол давным — давно уже не было — мы с папой заплывали через них внутрь корабля. Вся нижняя палуба, а теперь наш нижний этаж, была наполовину затоплена. Благодаря этому здесь могли жить и мама, и папа.

Нос корабля зарос зелеными мхами — как палисадник перед домом; только его никогда не требовалось поливать!

— Давай этих тоже наберем! — обрадовалась Шона, хватаясь за мхи и прикладывая к хвосту. — Сделаем из них юбочки.

Под мхами я заметила тонкие нити серебристых водорослей, похожие на новогодний серебряный «дождик». Вот на что можно будет нанизать наши ракушки! Я принялась осторожно рвать серебряные нити.

Мы плавали вокруг корабля, заглядывали под все камни, ощупывали пальцами корпус судна, распугивая толстых красных рыб, и поднимали тучи песка, выхватывая со дна всякие яркие предметы.

— Ну, хватит, — объявила наконец Шона. — Для КиМа у нас уже всего достаточно. Хорошо бы теперь найти настоящие драгоценности! Вот Нептун будет доволен!

Я лишь неопределенно хмыкнула в ответ. Мне очень трудно было представить себе Нептуна, довольного кем бы то ни было, а мной в особенности.

— Попытаем счастья на «Короле», — сказала Шона и, махнув длинным хвостом, устремилась вперед.

Я хотела плыть следом, но что-то меня удерживало и словно магнитом тянуло в совершенно ином направлении. Что это могло быть?

— Шона, давай попробуем поискать вон там, — предложила я вдруг неожиданно для себя самой.

Я показывала на небольшое скопление камней, угнездившееся среди густых зарослей водной растительности. Из — под камней тянулись вверх колючие черные анемоны, как будто охраняли что-то. Остальная растительность выглядела серой и унылой.

— Там ничего нет.

— Пожалуйста, — попросила я, чувствуя, как от желания заглянуть под камни аж в груди заныло. — Только попробуем.

— Ну ладно, — вздохнула Шона.

Она покорно принялась заглядывать под камни, раздвигая руками анемоны и раскапывая песок, хотя еще меньше меня понимала, зачем мы тут роемся. Мы так старательно выковыривали из дна мелкие камушки и сломанные ракушки, что вокруг уже поднялась небольшая песчаная буря, — но так и не нашли ничего стоящего.

— А как насчет этой? — спросила Шона, поднимая над головой раковину с острым зубчатым краем. — Если обточить острые выступы, из нее может выйти неплохой гребень. — Она покрутила раковину в руках, приложила к волосам.

— Ага, — рассеянно кивнула я в ответ.

Я чувствовала, что тут должно быть что-то еще, Оно тянуло меня к себе; от него словно шел невидимый свет. Это напоминало мне игру в «холодно — горячо», когда нужно найти спрятанную вещь по подсказке другого игрока. Приближаешься к тайнику — тепло, еще теплее.

Отдаляешься от него — холодно. Теплее, теплее. Я чувствовала, что двигаюсь правильно. Но что я ищу?

— Пойдем пошарим еще где-нибудь, — сказала Шона. — А то скоро уже пора будет возвращаться в класс — Она повернулась, чтобы плыть.

— Постой, — окликнула я.

— Что такое? — обернулась Шона.

Как передать словами то, что я чувствовала? Как объяснить про жжение в груди; про внутреннюю уверенность в том, что я должна остаться здесь и отыскать то, что скрыто. А что получилось в прошлый раз, когда я уговорила Шону поддержать меня, а сама послушалась своего внутреннего голоса? Мы разбудили кракена и поставили под угрозу жизнь всего нашего острова. Нет, не стоит мне снова впутывать подругу. Но и уплыть просто так я тоже не могла.

— Ты иди, — сказала я. — А я еще немножко поищу.

— Но тут нечего искать. Это просто несколько камней, Эм.

— Я знаю. Просто… просто мне хочется бросить еще один последний взгляд.

Шона откинула волосы за спину.

— Ну, если ты точно этого хочешь… Встретимся возле «Короля». Не задерживайся.

— Ага. Там и увидимся.

Я слабо улыбнулась в ответ, но, стоило ей отвернуться, снова принялась лихорадочно рыться в песке. Что же там такое? Почему оно тянет меня? Так или иначе, но я это выясню.

Я рыла, как роет землю собака, рвущаяся в кроличью норку. Хвост саднило от царапин, волосы растрепались и спутались, ногти поломались о камни, а под уцелевшие забился песок. Но я не могла остановиться, мне необходимо было найти это, чем бы оно ни оказалось. Я почти слышала, как оно зовет меня; можно было подумать, что оно хочет, чтобы я его нашла.

— Что ты делаешь?

Я дернулась от неожиданности. Шона!

— Я…

— Я ждала и ждала. Кажется, мы собирались встретиться возле «Короля»?

— Собирались, — залепетала я. — Просто… мне хотелось…

— Посмотри на свои ногти! — взвизгнула Шона. Я поспешно сжала руки в кулаки, но было слишком поздно. Подплыв вплотную, подружка заставила меня разжать ладони. — Мисс Финвейв взовьется под гребень волны цунами!

— Да уж, — пробормотала я. Но мне совсем не хотелось обсуждать свои ногти; я рвалась продолжить поиски.

— Пойдем, — сказала Шона. — А то опоздаем.

Ее шею обвивали нежные нити розовых водорослей. Должно быть, она нашла их возле «Короля».

— Пойдем, — ответила я, не двигаясь с места. Шона поджала губы и откинула волосы за спину.

— Эмили, что происходит? Ты какая-то странная.

— Что ты, со мной всё в порядке, — слабо улыбнулась я. — Правда. Извини. Ну, пойдем, пойдем.

Я заставила себя оторваться от уже выкопанной ямки, делая вид, что плыву в класс вместе с Шоной, хотя и не собиралась бросать раскопки.

— Погоди, — проговорила я, когда мы поравнялись с «Фортуной». — Мне надо заскочить домой, чтобы почистить ногти.

— Что? — Шона нетерпеливо дернула хвостом.

— Боюсь мисс Финвейв, — сбивчиво забормотала я. — Не жди меня. Только заскочу на минутку. Я тебя догоню.

— Ну хорошо, я подожду, — вздохнула Шона.

— Да не надо. Ты плыви вперед, а я за тобой следом. А то еще опоздаешь из-за меня.

Шона пожала плечами.

— Ладно, — сказала она и уплыла.

Едва она пропала из виду, как я опрометью бросилась обратно к камням. Скрытое там тянуло меня, как рыбку, заглотившую наживку.

Ямка становилась всё глубже. У меня так колотилось сердце, что приходилось прижимать к груди ладонь.

А потом я увидела это.

Перевернула последний камень, и там было оно — сверкало и переливалось, разбрасывая во все стороны разноцветные лучи. Я громко ахнула.

Кольцо. Широкий золотой ободок с самым огромным бриллиантом, какой я только могла себе представить. Кольцо явно пережило кораблекрушение, ободок помялся и потерял свою идеально круглую форму. Я надела его на средний палец, чтобы хорошенько рассмотреть. Раньше кольцо наверняка было шире, но теперь, слегка приплюснутое, оно сидело как влитое. Глядя на украшение, я вдруг испытала странное чувство: внутри у меня всё сжалось, и мне хотелось не то кричать, не то плакать, не то смеяться, — сама не знаю. Может быть, всё одновременно.

Я могла бы любоваться им целый день. Но пора было возвращаться.

Я плыла в класс, поминутно поглядывая на руку, чтобы убедиться, что кольцо по-прежнему на пальце, и мысленно улыбалась.

Глава третья

Я присоединилась к одноклассникам, столпившимся вокруг большого плоского камня в центре класса, на котором лежали все наши находки. Мне удалось проскользнуть, когда мисс Финвейв смотрела в другую сторону, и потому она даже не заметила, что я появилась позже остальных.

Разложенные на камне украшения переливались всеми цветами радуги, бросая яркие отсветы на стены пещеры. Ярко — розовые и ярко — зеленые водоросли, покрытые чудесными узорами ракушки, морские цветы всех оттенков, древние сосуды, наполненные блестящим песком. Голубые, зеленые, оранжевые кристаллы, сверкающие белые камушки. Нептун должен быть очень доволен.

Взгляд мисс Финвейв случайно упал на меня, я затаилась за спинами одноклассников. Бедная учительница аж подскочила на месте от ужаса и побелела как полотно.

— Тысяча акул, Эмили! — охнула она, прижимая ладонь к губам.

— Что такое?

— Твои волосы! — простонала она, лихорадочно оглядываясь вокруг. — Скорее, кто-нибудь, дайте мне расческу!

— Вот, возьмите мою, — проговорила Марина, поспешно доставая из своей плетеной сумки ракушечный гребень.

— Спасибо, Марина, — сдавленно произнесла мисс Финвейв, отчаянно расчесывая спутанные пряди и вертя мою голову то так, то этак до тех пор, пока гребень не начал плавно скользить по волосам.

— Уже лучше, — заметила учительница, окидывая меня придирчивым взглядом. — Ну, теперь давай посмотрим, что ты принесла.

Рука, с кольцом была у меня в кармане. Я уже собиралась вытащить ее, чтобы показать мисс Финвейв, но тут случилась престранная вещь. Кольцо налилось тяжестью. Я почти слышала, как оно умоляет меня не показывать его учительнице.

— Шона уже выложила наши общие находки, — сказала я, показывая на кораллы и раковины, которые были собраны в моем присутствии, и, затаив дыхание, подняла глаза на учительницу.

Моя рука по-прежнему лежала в кармане. Я незаметно повернула кольцо камнем внутрь и сжала бриллиант в кулаке. Теперь он был в безопасности.

— Очень хорошо, — кивнула мисс Финвейв. — Вы обе отлично поработали, — добавила она перед тем, как перейти к следующим находкам.

Я облегченно выдохнула. И встретилась взглядом с Шоной.

— В чем дело? — прошептала она.

— Позже расскажу, — шепнула я в ответ. — Я кое-что нашла!

Теперь, когда я уже обнаружила кольцо, сумев не впутать в это подозрительное дело Шону, я сгорала от желания немедленно ей всё рассказать.

У Шоны от любопытства округлились глаза, но она не успела ни о чем спросить — мисс Финвейв резко щелкнула хвостом, призывая всех к вниманию.

— Итак, дети, — произнесла она. — Вы хорошо постарались. Наш класс стал похож на пещеру, полную сокровищ! Нептун будет вами очень доволен. Он скоро предстанет перед нами, и потому украсьте себя своими находками; вы должны выглядеть красивыми, нарядными, симпатичными. И быть в высшей степени вежливыми и воспитанными. Это ясно?

— Да, мисс Финвейв, — хором ответили мы, а затем с шумом принялись разбирать украшения со стола. Мы сравнивали, менялись, делились, торговались, выбирая самые выигрышные сочетания цветов, узоров и форм.

Я огляделась по сторонам. Просто удивительно, до какой степени несколько клочков и обрывков со дна океана изменили внешность каждого из нас. Алтея вплела в свои черные волосы ярко — голубые водоросли, которые выглядели на ней роскошными средневековыми украшениями. Марина приколола себе на топ брошку из морской звезды и смастерила поясок из устричных раковин. Адам тоже сделал пояс, достойный рок — звезды, — на черный корабельный канат он прицепил блестящую пряжку из клешни серебряного краба. Мы с Шоной сделали браслеты и ожерелья из собранных ракушек, вплели в прически похожие на перья кораллы, прицепили на хвосты сверкающие камушки и окружили их узорами из блестящего розового песка. Все найденные драгоценные камни мы разложили на камне в середине класса.

— Неплохо, очень неплохо, — удовлетворенно улыбнулась мисс Финвейв, осмотрев нас. — Вы прекрасно поработали. Есть чем гордиться.

И тут началось что-то странное. Странное, но знакомое. Страшно знакомое. Класс затрясся, вода в озере забурлила и вспенилась. На потолке задрожали стрелы — сталактиты-того и гляди, сорвутся и пронзят кого — нибудь из нас. Когда нечто подобное случилось в прошлый раз, я решила, что начинается землетрясение, и ошиблась. Зато теперь я знала, что происходит.

— Это Нептун, — крикнула мисс Финвейв сквозь шум воды, закручивающейся в озере воронкой. — Отойдите в сторону, дети. Тряска сейчас закончится.

Главное — не бояться. Расслабиться. Я попыталась дышать ровно, но всё равно продолжала задыхаться.

Он же прибыл не для того, чтобы посмотреть на меня, повторяла я себе. Я не сделала ничего плохого. Я не позволю даже чешуйке выпасть из своего хвоста. Нептун и не заметит, что я здесь.

Мы кинулись к берегу, путаясь в собственных хвостах, натыкаясь друг на друга, придерживая руками украшения.

Волнение улеглось так же внезапно, как началось. Неподвижное озеро засверкало ярче обычного, стены пещеры блестели и переливались. Мы замерли в ожидании.

Первыми появились дельфины — вошли в озеро ровной шеренгой, как солдаты на переднем крае битвы, За ними скользила колесница — огромная, золотая, усыпанная драгоценностями, такая роскошная, что каждый раз при виде нее у меня захватывало дух.

В пещере разлилось столь яркое сияние, что пришлось заслонить глаза рукой.

В классе повисла мертвая тишина. И вот он явился, Нептун. У нас в классе! Он сидел в своей колеснице, в золотой короне, с высоко поднятым трезубцем. Густая борода закрывает грудь, а физиономия — как всегда, премрачная.

Доставив колесницу на место, дельфины тут же развернулись и, сделав круг, выстроились в линию вдоль противоположного берега.

Не говоря ни слова, Нептун вскинул руки. В одной он сжимал трезубец, пальцами другой — дважды громко щелкнул. И через мгновение в озере появился кто-то еще; сначала не было видно, кто именно, поскольку гость низко склонился перед Нептуном. Но вот он поднял голову, и я тихо ахнула. Это лицо невозможно было не узнать: сломанный зуб, разноцветные глаза, бегающий взгляд.

Мистер Бистон.

Он подплыл к колеснице, и Нептун кивнул.

— Ваше величество, — произнес мистер Бистон глубоким голосом, — позвольте мне выполнить любое ваше пожелание. Стоит вам только захотеть, и…

Нептун нетерпеливо стукнул трезубцем о дно колесницы.

— Довольно! — закричал он.

Мисс Финвейв выдвинулась вперед и низко склонила голову.

— Ваше величество, это большая честь для нас. — просто сказала она. — Я очень серьезно отнеслась к вашему поручению и немедленно принялась за дело, подключив к работе детей, как я уже докладывала.

Нептун вопросительно выгнул бровь мохнатой седой дугой.

— Я не стала разъяснять им цель вашего визита, — заторопилась мисс Финвейв — Мы просто собрали в вашу честь небольшую коллекцию.

— Очень мило, — фыркнул Нептун. Затем снова щелкнул пальцами, подзывая к себе мистера Бистона.

Тот поспешно подплыл, глупо улыбаясь и пуская слюни, как последний урод.

— Объясни детям, зачем я здесь, — приказал Нептун.

— Я… конечно, ваше величество, — забормотал мистер Бистон, — сию секунду.

Мистер Бистон поддернул криво завязанный галстук и откашлялся. Потом подплыл к нам и взмахом хвоста поднял себя повыше. Оглянула: на колесницу — и встретился с гневным взглядом Нептуна. Это помогло, и мистер Бистон наконец заговорил.

— Дети, — начал он, одаривая нас своей жуткой ухмылкой, — как зам известно, Перекрестный остров — особое, очень важное место. По разным причинам одна из таких причин — кракен.

Внезапно в пещере прогремел гром. Я испуганно оглянулась. Но остальные, похоже, ничего не слышали — все смотрели на мистера Бистона.

Опять громыхнуло.

И тут я поняла, что это мое сердце колотится так, что громом отдается в ушах. Кракен — морское чудовище, принадлежащее Нептуну. Неужели с ним еще что-то случилось? Он опять проснулся? Это была бы самая ужасная новость. Значит, жителям острова снова угрожает опасность. И, что страшнее всего, Нептун сразу же припомнит, кто в этом виноват, кто разбудил кракена раньше времени. Я съежилась, пытаясь стать незаметной; лицо начало заливаться краской. В тот же момент кольцо вдруг сделалось таким горячим, что чуть не обожгло мне пальцы, крепко сжимающие бриллиант.

— Как всем известно, кракен был недавно разбужен. — Мистер Бистон, сделав паузу, посмотрел мне прямо в глаза.

Ну почему я не могу стать невидимой? Почему? Но мистер Бистон уже отвернулся и обвел взглядом весь класс.

— Итак. Рад вам сообщить, что, являясь старшим смотрителем при кракене, я обеспечил полный порядок в этой области. Я выполняю свои обязанности с чрезвычайным рвением, старанием…

— Бистон! — рыкнул Нептун.

— Прошу прощения, ваше величество. — Мистер Бистон, весь перекрутившись, низко поклонился Нептуну. Потом снова обернулся к нам. — Тем не менее устранены не все последствия этого несвоевременного пробуждения, Не всё еще восстановлено в прежнем виде.

— ПЕРЕХОДИ К ДЕЛУ! — заревел Нептун, так что затряслась пещера и сверху с громким всплеском упал камень, окатив нас брызгами.

Мистер Бистон покраснел и заговорил быстрее:

— В логове кракена хранилось множество драгоценностей с затонувших кораблей — военные трофеи, товары, которые везли на продажу. Пока кракен спал, всё это находилось в полной безопасности глубоко — глубоко в подводных пещерах. Но после штормов, сопровождавших пробуждение, многие драгоценности пропали — их вынесло на поверхность, разметало по дну вокруг острова. — Тут мистер Бистон умолк и прикрыл глаза, Затем продолжил более спокойно: — Большую часть удалось обнаружить; уж я постарался на славу. Меня почтили столь важным поручением, что я просто не мог обмануть доверие. Тем не менее…

— Бистон, ДОСТАТОЧНО! — Нептун встал во весь рост. Он так грозно возвышался над нами, что, казалось, головой касается свода пещеры. — Я сам продолжу. Тогда, может быть, дети поймут, что случилось. И ПОЧЕМУ. — Нептун указал трезубцем на мистера Бистона. — Да, дети. Всё это правда. Кое — кто меня подвел. Этим жалким, медузам было оказано высочайшее доверие, а они не оправдали его, развесили плавники… В результате я лишился части сокровищ, принадлежавших мне по праву. Но я не собираюсь терпеть подобное оскорбление. Нептун оглядел притихший класс.

— Я желаю получить всё обратно, — проговорил он тихо и угрожающе. Его голос рокотал, как отдаленный гром. — Всё до последнего камушка, до последней монетки. Всё.

Моя рука пылала словно в огне. Кольцо! Оно прожжет мне дырку в ладони!

Я попыталась вынуть руку из кармана, но ничего не получилось. Рука застряла. Я изо всех сил прикусила губу, чтобы не вскрикнуть от страха.

В этот момент мисс Финвейв выплыла вперед.

— Ваше величество, — проговорила она, — позвольте показать вам то, что мы для вас собрали. — Она знаком велела нам расступиться и махнула рукой в сторону плоского камня посередине озера. Вся поверхность «стола» была завалена сверкающими драгоценностями. — Дети неплохо постарались, не правда ли? — спросила мисс Финвейв, оборачиваясь к Нептуну.

Но он не слушал ее, он уже плыл к камню, пожирая наши находки жадным взглядом.

— Отлично, — произнес Нептун, глядя только на стол.

Его рот приоткрылся, глаза засверкали не хуже драгоценностей. Он обеими руками принялся загребать разноцветные камни, прижимать их к груди. Потом поплыл назад к колеснице с полной охапкой драгоценностей.

— Молодцы, дети, — похвалил Нептун. — Это делает честь вашему острову. Мисс Финвейв, вы проявили редкую проницательность! Сомневаюсь, что кто — либо еще из получивших такое же задание добился столь блестящих результатов. Но я встречусь со всеми и вознагражу самых старательных. Теперь я могу лично наблюдать за поисками и следить за тем, чтобы никто не вздумал меня обокрасть, так что держать дело в тайне больше ни к чему. Можете свободно всем рассказывать о своем задании. Вам есть чем гордиться.

Всего на миг оторвавшись от своих сокровищ, Нептун обвел нас взглядом. Я уверена, что следующую фразу он произнес, глядя прямо на меня:

— Всё должно быть возвращено. Всё до последней безделушки. Вы меня хорошо слышали?

И, бросив напоследок еще один ужасный взгляд, Нептун громко ударил трезубцем о дно колесницы. В одно мгновение дельфины очутились перед колесницей и подхватили ртами поводья.

Теперь, когда его колесница доверху наполнилась драгоценностями, Нептун потерял к нам всякий интерес.

— Бистон, всё аккуратно сложи и заверни, — крикнул он через плечо. — Если узнаешь что-то новое о пропавших ценностях, явишься ко мне и доложишь. Просто так не приходи.

Дельфины сорвались с места и умчали за собой и колесницу, и Нептуна.

Только Морской царь исчез из виду, как мистер Бистон, кажется, стал выше ростом. И в голосе его снова появились так хорошо знакомые мне презрительно — угрожающие нотки. И куда только делось слюнявое сюсюканье, которое он издавал в присутствии Нептуна?

— Вы слышали своего царя, — произнес мистер Бистон, медленно обводя нас взглядом. — Мне незачем объяснять, какой он могущественный повелитель. Как он скажет, так всё и произойдет. А я, друзья мои, — мистер Бистон пригладил жидкие волосенки, — я отслежу, чтобы всё было именно так и не иначе. Теперь, когда наше задание перестало быть тайной, каждый житель острова примет участие в поисках и будет искать до тех пор, пока Морской царь не прикажет ему остановиться. Вы меня поняли?

Мы все закивали. Большинство моих одноклассников были слишком испуганы, чтобы ответить вслух. А я не столько испугалась, сколько рассердилась. Да кто он такой, чтобы указывать нам, что делать? Меня-то он точно не напугает!

Именно в этот момент мистер Бистон посмотрел на меня. Прямо мне в глаза, а потом — на карман. Неужели он что-то знал? А может, рассказать всё самой? Я попыталась вытянуть руку из кармана, и снова она застряла там как приклеенная. Ею даже шевельнуть было невозможно! А вдруг я вообще больше никогда не смогу ею шевелить? Наверное, в моих глазах вспыхнул страх, потому что мистер Бистон тут же подплыл.

— Хочешь поделиться со мной чем-то, Эмили? — произнес он голосом, скользким и холодным, как угорь.

— Нет, — быстро ответила я. А что еще я могла сказать? Да, хочу; похоже, я нашла волшебное кольцо, которое впилось мне в палец и тянет мою руку вниз с такой силой, что в данный момент я вам это кольцо показать не могу. Вряд ли его удовлетворит такой ответ.

Мистер Бистон придвинулся ближе.

— Ты уверена? Надеюсь, ты понимаешь, насколько серьезно отнесется Нептун к попытке утаить от него любую, самую мелкую, драгоценность?

Вот тут я не выдержала:

— Я… кое-что нашла.

Он придвинулся еще ближе.

— Кое-что нашла?

— К — кольцо.

— Какое кольцо?

Я бы обязательно показала ему. Обязательно, и отдала бы кольцо прямо там, на месте, — если бы могла. Но я не могла. Кольцо сдавило мою кисть словно клешнями, вжало руку в карман.

— Бриллиантовое, — ответила я, чувствуя, как от одной только мысли о кольце по телу проходит горячая волна. — Кольцо с огромным бриллиантом. Сверкающим и переливающимся. Самое прекрасное бриллиантовое кольцо, какое я когда — либо видела.

— В коллекции Морского царя такого кольца не было, — фыркнул мистер Бистон, поворачиваясь, чтобы уплыть.

— У него широкий золотой ободок, только очень сильно помятый и погнутый, — договорила я ему в спину.

Мистер Бистон внезапно замер.

— Постой-ка! — произнес он, оборачиваясь. Его лицо посерело, — Бриллиант? — задыхаясь, повторил он.

Я кивнула.

— Огромный бриллиант, помятый золотой ободок? Я снова кивнула.

— Весь помятый, словно кольцо долго швыряли?

— Как будто оно побывало в боях! — сказала я. Мистер Бистон судорожно сглотнул и откинул прядь со лба.

— Не могу в это поверить, — пробормотал он. — Это должно быть… — И вдруг резко замолчал. — Где оно? — прошептал он чуть слышно мне в самое ухо.

Я снова попыталась поднять руку. Ничего не вышло. Что делать? Не могу же я сказать, что кольцо не дает мне вынуть руку из кармана! Это просто смешно! Никто мне не поверит, уж тем более — мистер Бистон.

— Я его потеряла, — проговорила я.

— Потеряла? — задохнулся мистер Бистон. — Потеряла?! Ты не могла его потерять!

— Уронила в песок. Простите. — Я поспешно отвернулась, моля бога, чтобы он не заметил моих покрасневших щек. Лицо горело не хуже кольца, которое по-прежнему прожигало дыру мне в ладони.

В этот момент между нами встряла мисс Финвейв:

— Мистер Бистон, вы, наверное, заметили, что дети собрали множество драгоценностей для Нептуна, и он был очень доволен. Поэтому я была бы вам крайне признательна, если бы вы хоть самую малость оценили наше усердие и позволили продолжить занятия. У нас масса работы.

— Да, конечно, — ответил мистер Бистон. Коротко поклонившись учительнице, он направился к противоположному берегу озера, туда, где начинался ведущий наружу туннель. Уже у самого выхода он снова обернулся. — Спасибо, дети, — с улыбкой проговорил он.

Затем мисс Финвейв громко щелкнула хвостом, чтобы привлечь наше внимание, и все повернулись к ней. Все, кроме меня, — я по-прежнему смотрела на мистера Бистона. А он смотрел на меня.

— Мы еще не договорили, — беззвучно, одними губами, произнес мистер Бистон.

И, махнув хвостом, растворился во тьме туннеля.

Я делала вид, что вместе с классом слушаю мисс Финвейв, которая что-то объясняла про предстоящую контрольную. Я притворялась, что мне плевать на дурацкие угрозы мистера Бистона, на гнев Нептуна и вообще на всё. Нептун прибыл сюда, чтобы повидать весь класс, а не только меня. И мистер Бистон вовсе не шептал мне угроз перед уходом. Вовсе нет. Я, наверное, неправильно его поняла. Или же он обращался к кому-то другому. Мне всё это примерещилось.

Я крепче сжала кольцо. По крайней мере, оно осталось у меня.

Золотой ободок горел и пылал на пальце, прожигал руку насквозь, но наверняка мне это тоже просто мерещилось.

Глава четвертая

Прошли часы, прежде чем у меня появилась возможность поговорить с Шоной. Во время большой перемены вокруг толпились одноклассники, с жаром обсуждавшие визит Нептуна, а потом мы в полной тишине решали контрольную по океанологии.

В конце дня мы выходили из класса вместе с Алтеей и Мариной.

— Совсем не сложная оказалась контрольная! — проговорила Марина, едва мы отплыли подальше от класса.

— Что ты ответила на четвертый вопрос? — спросила Алтея.

— Рыба-ангел, — мгновенно ответила Марина.

— Ага, и я тоже.

Шона самозабвенно поглаживала золотую морскую звезду, полученную за лучший наряд.

— Так хлестко — Нептун у нас в школе! — пробормотала Алтея.

— Знаю, — рассеянно ответила Шона.

— Интересно, получит ли он назад все свои сокровища? — вставила Марина.

Они заговорили про визит Нептуна и обсуждали это до самого выхода из туннеля, где мы с Шоной попрощались с девочками. Как только подруги исчезли из виду, Шона повернулась ко мне с вытаращенными от любопытства глазами.

— Ну? Что ты хотела мне рассказать сегодня утром? — выдохнула она. — Это про кольцо? Ты его правда потеряла?

Прежде чем ответить, я оглянулась по сторонам. Неподалеку смеялись и резвились детишки младших классов, которые тоже возвращались из школы. Двое катались на спине у дельфина, остальные гонялись друг за другом или прыгали через волны. Сверху припекало солнце.

Я потянула Шону в узкую расщелину среди скал. Мы поплыли между камней, длинной дорогой. Убедившись, что вокруг никого нет, я вытащила ладонь из кармана, — на этот раз она вынулась сама собой. Повернув кольцо бриллиантом вверх, я протянула руку.

— Подавиться мне медузой! — проговорила Шона, придвигаясь, чтобы получше рассмотреть камень. — И ты прятала его целый день! Но зачем ты сказала, что потеряла его?

Стоило ли говорить ей правду о том, что я ощущала в течение всего дня? Поверит ли она, когда я вслух произнесу такую чушь?

— Обещаешь никому не рассказывать?

— Почему? — изумилась Шона. — К чему такая таинственность? Почему ты не отдала его, Эмили?

Я покачала головой:

— Не смогла.

— Не хотелось отдавать? — понимающе сказала Шона. — Эмили, ты же слышала мистера Бистона, Нептун взбесится, если кто-нибудь…

— Не смогла, Шона, — более твердо произнесла я.

Она недоуменно уставилась на меня.

— Почему? Что ты имеешь в виду?

Я исподлобья смотрела на подругу, чувствуя, как дрожит хвост и снова краснеют щеки.

— Ты решишь, что я сумасшедшая, — сказала я наконец.

— Конечно, нет, — рассмеялась Шона. — Я и так давно уже знаю, что ты сумасшедшая. Я же твоя лучшая подруга. Давай рассказывай!

Я невольно улыбнулась:

— Ну ладно.

И, не успев передумать, я начала говорить. Рассказала Шоне обо всем, что чувствовала с того момента, как кольцо оказалось у меня на пальце, и о том, как рука застряла в кармане, когда в школу явился Нептун.

— Всё было очень странно еще тогда, когда я его искала. По моим ощущениям, кольцо хотело, чтобы его нашла именно я.

Я замолчала и выжидающе уставилась на Шону. Сейчас она скажет, что я окончательно съехала с катушек и что она больше не желает со мной дружить. Зачем я ей это рассказала? Может, еще не поздно сделать вид, что всё это — выдумка?

У самого дна, забавно дергаясь, проплыл тощий морской конек, выделяясь ярким оранжевым пятном на белом песке. Стайка рыбешек промчалась мимо, не замечая ни нас с Шоной, ни морского конька.

Я осторожно подняла взгляд на подругу. Она смотрела прямо мне в глаза.

— Скажи честно, ты не врешь?

— Конечно, нет! Я же не хочу, чтобы ты считала меня еще более сумасшедшей, чем я есть.

— Значит, это колдовство, — У Шоны восторженно засияли глаза. — Оно такое красивое, — добавила она с легкой завистью. — Дашь померить?

Я рассмеялась. Могла бы и сама догадаться, что ей сразу же захочется нацепить украшение на себя.

Я попыталась стянуть кольцо с пальца, но оно не снималось. Тогда я потянула сильнее, — и в голове зашумело со страшной силой, Заревело, загрохотало. Что это? На море поднялся страшный шторм, я это чувствовала. Огромные волны обрушиваются на берег, всё небо грохочет и полыхает молниями. И горе. Безутешное горе. Мне хотелось плакать, рыдать в три ручья, наплакать целый океан слез. Испуганно зажмурившись, я перестала дергать кольцо и закрыла ладонями уши.

Шторм немедленно стих.

— Что это было? — спросила я.

— Что именно? — У Шоны разочарованно вытянулось лицо.

— Шторм, бушующие волны.

— Не понимаю, о чем ты, — удивилась Шона. — Я ничего не заметила, — Она бросила на меня осторожный взгляд, потом встряхнула головой и снова принялась разглядывать кольцо. Я качнула хвостом, стараясь не двигаться, пока она смотрела. Она что, издевается? Как можно было не услышать такой шторм?

— Это самая хлесткая вещь, какую я только видела, — выдохнула Шона. Русалочка по-прежнему вела себя так, словно ничего не произошло.

— Кольцо не снимается, — сказала я.

— Дай я попробую.

Шона потянулась к моей руке. Но стоило русалочке прикоснуться к кольцу, как она отлетела в сторону, точно ею выстрелили из пушки, и плюхнулась в заросли мохнатых водорослей. Я поспешила ей на помощь.

— Ты в порядке?

— Оно меня обожгло! — взвизгнула Шона. — Или укусило, или…

Я подергала тугой ободок.

— Не выдумывай, оно просто…

— Не снимай! Я всё равно не стану его мерить! Ничего страшного. — Шона отряхнула с хвоста песок и обрывки водорослей, застрявших в чешуе.

Я снова повернула кольцо бриллиантом внутрь. Так мне было спокойнее.

— Ладно, — сказала Шона — Пошли к тебе делать уроки.

И, не прибавив больше ни слова, поплыла вперед.

Едва мы подплыли к «Фортуне», как я сразу же поняла, что что-то не так. Первой, кого я увидела, была Милли.

Вообще-то, в этом не было ничего особенного, Милли довольно часто забегала к маме.

Но сейчас она сидела на палубе совершенно одна и, если можно так выразиться, загорала. Не знаю, кто еще, кроме Милли, может загорать в длинном черном платье (она всегда в нем ходит). Наша ясновидящая растянулась на одеяле, задрав подол до колен, и разглядывала карты, разложенные в форме звезды.

— А где мама? — спросила я, когда мы приблизились к кораблю.

Милли подняла голову, щурясь от солнца. Потом уселась, натянула подол на колени и смешала карты. Мы с Шоной подплыли к самому борту.

— Ей понадобилось срочно выйти, — ответила Милли с обычным своим загадочным видом.

— Понадобилось? Зачем? Куда?

— Ну, просто… в общем, не я должна тебе объяснять.

— Хорошо, я спрошу у папы.

Я подплыла к затопленному иллюминатору и уже хотела нырнуть, как Милли сказала:

— Он тоже вышел.

Я остановилась, нерешительно водя хвостом по воде.

— Они вышли вместе? — невольно вырвалось у меня, хотя я уже догадывалась, какой будет ответ.

— Нет. — Милли смотрела в сторону. — Они вышли по отдельности. Мама попросила меня присмотреть за тобой. Мы могли бы поиграть в карты, или, если хочешь, я тебе погадаю.

— Они поссорились, да? — спросила я.

Милли, по-прежнему не глядя на меня, принялась раскладывать пасьянс.

— По-моему, тебе надо самой поговорить с родителями, — смущенно проговорила она. — Я не вправе обсуждать…

— Не важно, — перебила я. — Пошли, Шона.

Мы молча заплыли через иллюминатор и спустились на нижний, полузатопленный этаж, где жил папа. Я прекрасно знала то, что Милли хотела, точнее, не хотела сказать. Совершенно очевидно, что они поссорились. Я чувствовала, что назревал этот разлад.

В течение дня я почти не вспоминала об утренней стычке, не до того было. Но теперь вот оно. Они расстались. Интересно, только друг с другом или и со мной тоже? Вернется ли кто-нибудь из них домой? Неужели это всё из-за меня? Если бы не спор о том, как воспитывать дочь, у них всё было бы хорошо.

Шона пыталась меня развеселить, выглядывая из-за папоротниковых занавесей и строя смешные рожицы, а потом предложила выпить пополам бутылку сока из морских огурцов, которую она забыла открыть в школе. Но это не помогло. Ничто не поднимало мне настроения и не разгоняло мрачные мысли.

Мама с папой собирались развестись, и это была моя вина.

— Эмили, ты тут? — окликнула меня Милли сверху из кухни.

Я рванулась к маленькому люку, А вдруг она скажет, что родители уже дома!

— Они вернулись? — крикнула я.

— Я… прости, милая, — ответила Милли. — Я просто хотела напоить тебя чаем. Ты, должно быть, голодная.

Я и вправду вдруг ощутила пустоту. Только не в желудке.

— Нет, спасибо, — ответила я угрюмо и скользнула вниз, не дожидаясь ответа.

Шона деловито рисовала на хвосте замысловатые узоры лаком для чешуи. И тут это случилось. Всё затряслось, закачалось, волны взвились до небес; кажется, даже корабль сдвинулся с места.

— Что это такое? — закричала Шона. Непросохший лак; размазался у нее по хвосту.

— Не знаю! — крикнула я в ответ. В глубине души я была даже рада, что на этот раз всё происходит не только в моем воображении. — Хватайся за иллюминатор!

Мы отчаянно забили хвостами, пробираясь к огромному иллюминатору, и в конце концов ухватились за раму. Теперь оставалось дождаться, когда кончится тряска.

— Девочки, с вами всё в порядке? — зазвенел сверху голос Милли.

— Да! — завопила я в ответ. — Держись крепче за поручни, Милли!

— Держусь! — крикнула она. — Я тоже в норме. Всё скоро кончится, не волнуйтесь, девочки! — добавила она дрожащим от страха голосом. — Я с вами!

Мы изо всех сил вцепились в раму. Наши тела швыряло во все стороны, хвосты ударялись о стены, корабль ходил ходуном. Это было похоже на подводные американские горки! Вверх, вниз, резкий поворот; тела дергаются то вперед, то назад так, что, того и гляди, укачает.

А потом в одно мгновение всё прекратилось. Раз — и всё. Корабль перестал раскачиваться. Мы с Шоной, тяжело дыша, переглянулись.

И в тот же миг мою руку пронзила острая боль. Кольцо! Оно сдавливало палец! А — а — а! Я сжала ладонь, стиснув в кулаке бриллиант. Переведя дыхание, подняла голову — и увидела тень, от которой всё вокруг потемнело.

Снаружи что-то было. Что-то огромное. Оно надвигалось на наш корабль.

Глава пятая

— И как я сразу не догадался! — Голос громыхал по каютам, как эхо взрывов.

Не может быть. Нептун! Он сидел в своей сверкающей на солнце колеснице, окруженный со всех сторон дельфинами, вскинув трезубец. Море вокруг бурлило и пузырилось, словно раскаленная лава.

— Иди СЮДА! — прогромыхал Нептун.

Я в ужасе завертела головой, пытаясь понять, к кому он обращается. Не ко мне же! Не может быть, чтобы ко мне! Что я такого сделала на этот раз?

— Да, — прогудел Нептун уже не так громко, но более угрожающе. — Ты. — Его палец указал прямо на меня.

Я скользнула сквозь иллюминатор, который обычно служит нашей подводной дверью. От ужаса у меня так трясся хвост, что я думала — сейчас отвалится.

— Одна! — рявкнул Нептун, когда следом за мной в иллюминатор выглянула Шона.

— Я тебя здесь подожду. Всё будет хорошо, — неуверенно шепнула она.

Дрожа, как медуза, я подплыла к Нептуну и замерла, ожидая, когда же он заговорит.

Но он молчал. Молчал и смотрел. Он сверлил меня взглядом, словно хотел превратить в камень. Но на самом деле Нептун смотрел не на меня, а на мою руку с бриллиантом.

— В кои-то веки Бистон попал в точку, — негромки заметил он наконец. Негромко для Нептуна, поскольку от его голоса зазвенел воздух и волны с громким плеском ударили в колесницу. — Все эти годы оно было здесь, — пробормотал он еще тише, по-прежнему не сводя глаз с кольца.

Моя рука пылала под его взглядом. Казалось, она была охвачена огнем, и пламя лизало мои пальцы, руку, поднималось к плечу, охватывало меня сверху донизу. Но я сжала зубы и молча ждала.

В конце концов Нептун посмотрел мне в лицо.

— Сними его, — просто сказал он, протягивая ко мне руку.

— Я…

— Кольцо. Отдай его мне. ЖИВО!

Нептун ждал, и море раскачивалось и волновалось вокруг нас. Я поплавком подскакивала на волнах, дергая себя за палец. Руки тряслись от страха. Не получалось. Кольцо застряло. Палец распух и отчаянно болел.

— Н-не могу, — заикаясь, пробормотала я дрожащими губами.

Нептун приподнялся в колеснице. Волны стали выше; они ударяли мне в лицо, тянули под воду.

— Иди сюда, — проговорил он.

Вращая хвостом изо всех сил, я подплыла к колеснице.

Нептун выставил передо мной трезубец.

— Протяни мне руку, — произнес он.

Я послушно протянула. Нептун опустил трезубец и коснулся им кольца.

Результат превзошел все ожидания. Меня словно током ударило — в прямом смысле этого слова. Мое тело —. дернулось, как от электрического разряда в тысячу вольт. Кажется, Нептун тоже получил хороший удар, — борода засветилась, от хвоста во все стороны посыпались искры. Между нами заплясал, затрещал огненный зигзаг. В конце концов Нептун отдернул трезубец. Несколько мгновений он приходил в себя и отдувался, а потом схватил меня за кисть и попытался содрать кольцо рукой.

— АААААААА! — заорал он, отскакивая назад, тряся рукой, дуя на пальцы и опуская их в воду.

Море вокруг забушевало, начинался ужасный шторм. Небо над нашими головами заволокли черные тучи. Меня вовсю подкидывало на волнах. Да что меня! Даже «Фортуна» раскачивалась из стороны в сторону и тряслась так яростно, словно пыталась высвободиться из песчаного плена, в котором спокойно пролежала больше двухсот лет!

— Черт бы побрал эти клятвы! — заорал Нептун. — Они не должны были помешать мне дотронуться до колец! Мне, Морскому царю!

О чем он? Какие клятвы? Почему он не может дотронуться до кольца?

Словно услышав мои невысказанные вопросы, Нептун обернулся.

— Это кольцо не смело показываться мне на глаза многие сотни лет, — проговорил царь. — Ему следовало и дальше поступать таким же образом. Ни разу за все эти годы я о нем не вспомнил. Ни разу. Ни разу я не поинтересовался, где оно прячется. — Нептун горько рассмеялся. — Надо было догадаться, что кракен найдет кольцо и позаботится о нем. Кракен понимал, что такое настоящая верность.

Тут Нептун вскинул голову к небу.

— Этому кольцу следовало и дальше оставаться невидимым, пребывать подальше от моих глаз, поглубже в песке! — крикнул он тучам, и те расступились, пропуская кривую молнию, и отозвались раскатом грома. — Мне необходимо, чтобы кольцо скрылось как можно дальше, а вместе с ним всё, что оно олицетворяет. — Затем Нептун снова обернулся ко мне.

— Ты вернула к жизни то, что следовало забыть навсегда, — произнес он. — Убирайся с глаз моих долой.

Мне не понадобилось повторять дважды. Я рванулась к «Фортуне».

Я видела Милли, сжимавшую руками поручни, в то время как ее ноги болтались в пустоте, а черная юбка развевалась как флаг. Шона, наверное, по-прежнему пряталась внутри. Отчаянно загребая обеими руками, погружаясь под воду с каждым рывком, подскакивая на волнах то вверх, то вниз, то назад, то вперед, я все-таки добралась до корабля. Вцепившись в поручни, я пыталась отдышаться.

— Погоди! — окликнул вдруг Нептун. — Я этому помешаю!

Небо распорола яркая молния. Корабль закачался, я ушла под воду и снова вылетела на поверхность. Задыхаясь, я схватилась за раму иллюминатора. И тут загрохотал гром — как будто кто-то ударил в огромный барабан перед микрофоном размером с планету.

Лицо Нептуна побагровело.

— Меня не проведешь! — рявкнул он. — Я — царь морей и океанов! И тебе не обойти моих законов! Слышишь?

Я лихорадочно закивала.

— Да, ваше величество, — пролепетала я дрожащим голосом. — Слышу. Простите, пожалуйста. Я не хотела вас обокрасть. Я отдам его, положу назад, туда, где взяла. — Я снова принялась тянуть кольцо. И снова оно не пожелало сниматься. Палец мучительно ныл.

Но где-то в глубине души я была рада, что кольцо по-прежнему у меня. От него исходило… чувство уюта, безопасности, даже — собственной значимости.

— Довольно! — взревел Нептун. — Оно всё равно вернется ко мне. И я даже знаю, как это сделать; не важно, что придется прибегнуть к проклятию, которое не использовалось многие поколения.

— Что вы имеете в виду? — крикнула я, цепляясь за корабль, который вздымался на яростных волнах. — Что я такого натворила?

— Это твои родители натворили, создав тебя! — заорал Нептун. — Но я их ошибку быстро исправлю!

Нептун помолчал немного, глядя в сторону. Когда он снова обернулся, мне показалось, что в его глазах блеснули слезы. Слезы? У Нептуна? Если бы я не была до смерти перепугана, я бы, наверное, рассмеялась. Как такое могло в голову прийти? Нептун никогда не плачет!

Царь медленно поднял трезубец над головой. Волны стали еще выше, небо — еще темнее, «Фортуна» почти завалилась набок.

— ТЫ! — загремел Нептун, заглушая шторм. — Ты больше не будешь земноводной! В тебе не смогут ужиться два разных мира!

— О чем вы? — закричала я. — Я не понимаю!

— Вот о чем! — Он принялся раскручивать трезубец над головой, выкрикивая слова проклятия. Небо тоже начало вращаться. Черные тучи наплывали косяком; они разрастались, заслоняя собой горизонт, вздергивая волны всё выше и выше.

— Ты больше не сможешь быть земноводной. Только чем — либо одним.

— Нет! — завизжала я. — Кем я буду? Неужели мне придется выбирать?

— Тебе не придется выбирать! Твое мнение не имеет значения. Выбирать твою судьбу буду я. И с этой минуты проклятие начнет действовать.

Новый взмах трезубца; новые тучи, наползающие на нас. Я еще крепче вцепилась в «Фортуну», пытаясь вскарабкаться на палубу.

— Ты почувствуешь на себе проклятие, как только я закончу говорить, — произнес Нептун. — Ты сразу ощутишь его воздействие. Всего через несколько дней, в полнолуние, проклятие обретет полную силу, а ты — свой новый облик.

— Новый облик?

— А пока оно набирает силу, ты не будешь ни тем, ни другим.

В этот миг я потеряла способность бороться, спорить, даже верить в то, что я могу что-то изменить, На какую-то секунду всё стихло. Море, небо, даже воздух вокруг меня — всё замерло. Омертвело. Как мои мысли.

— Эмили!

Кто-то звал меня с корабля. Милли! Я забыла о ней! Она по-прежнему была на палубе, промокшая насквозь. Мокрые волосы прилипли к лицу, влажное платье облегало тело, как вторая кожа.

— Эмили! Забирайся внутрь, скорее! — завопила Милли.

Я, не раздумывая, нырнула в иллюминатор. И вовремя. Позади раздался вопль Нептуна:

— Ты меня не проведешь! Я не прощу! Я — Нептун, повелитель океанов, и мое слово — закон!

И тут ударило. Меня поглотила тьма, завертела и закрутила. Вихрь ввинтился в море, подхватил судно, потащил за собой.

Я больше не слышала голос Нептуна, но по-прежнему ощущала его гнев, чувствовала, как он кричит в небеса, пока «Фортуна» мечется по волнам.

Мне кажется, это длилось вечно. Это было самое кошмарное путешествие, самая бешеная езда в мире.

Я изо всех сил обхватила одну из скамеек, расположенных на нижнем этаже. Я хотела позвать Шону, но голос пропал; слова вылетали из головы до того, как я успевала их произнести. Где Шона? Вокруг бушевала вода, закручиваясь водоворотами даже внутри судна. Меня мотало от стенки к стенке, подкидывало и швыряло, как на родео. Я опять пыталась закричать, но волны смывали с моих губ слова и всхлипы, вымывали из головы все мысли.

Под конец я просто цеплялась за скамью, моля про себя, чтобы буря поскорее закончилась и чтобы я дожила до этого счастливого момента.

Ураган постепенно стих. Судя по всему, он длился не один час, но даже ему пришел конец. Корабль всё так же раскачивался, вертелся во все стороны и зарывался носом в волны, но теперь между качкой появлялись периоды тишины. В момент такого затишья я наконец-то сумела позвать Шону.

— Эмили?

Ее голос, донесшийся откуда-то с противоположного конца комнаты, прозвучал для меня как самая прекрасная музыка.

— Шона! — снова закричала я. — Где ты?

Она вынырнула из — под стола, на котором обычно лежали все папины вещи. При мысли о папе у меня мучительно сжалось сердце, но я постаралась отогнать боль.

Шона выглядела так, как не выглядела никогда в жизни. И вряд ли она захотела бы показаться в таком виде кому — нибудь. Белокурые волосы, которые она расчесывала по часу каждый день, спутались и прилипли к лицу, блестящие узоры, которые она полдня наводила на своем хвосте, потекли и превратились в грязные разводы красок. Лицо было настолько бледным, что казалось почти прозрачным. Моя лучшая подруга была похожа на привидение. Привидение русалки.

По ее глазам я поняла, что выгляжу так же ужасно. В другой момент мы бы обе покатились со смеху; я в этом уверена. Но веселье было сейчас недоступно мне, как и любое другое обыденное чувство. Мы с Шоной кинулись друг другу в объятия.

— Что случилось? — спросила она онемевшими губами.

Я помотала головой:

— Не знаю. Нептун… разозлился. Страшно разозлился.

— Я же рассказывала тебе, каким может быть гнев Нептуна! Говорила, что от его гнева на море поднимается шторм!

— Я думала, это сказки, которые вам рассказывают на уроках истории. И уж никак не ожидала, что мы с тобой попадем в такой шторм!

— И я тоже не ожидала, — призналась Шона, выглядывая в иллюминатор. — Кажется, он заканчивается, — прибавила она с надеждой.

Тут сверху послышался голос Милли.

— Эмили! — задыхаясь, кричала она. — С тобой всё в порядке? Эмили, пожалуйста, отзовись! Ты здесь?

Я подплыла к люку.

— Милли, я в порядке! И Шона тоже.

— Слава богу, спасибо, спасибо, спасибо, — всхлипывала Милли. — Если бы с тобой что-то случилось, я просто не представляю, как я…. О, Эмили, прости меня!

— Вы ни в чем не виноваты! — воскликнула я, подтягиваясь, чтобы выбраться из люка.

Дрожащая Милли сидела на полу, а вокруг нее вперемешку были разбросаны самые разные вещи. Дверцы всех шкафов распахнуты. На полу валялись осколки посуды, одежда, какие-то обломки. Сил не было на это смотреть.

Выбравшись из люка, я уселась на пол возле Милли. Мой хвост начал подергиваться. Я чувствовала, как он немеет, начиная с раздвоенного конца, а потом постепенно исчезает, и на его месте появляются ноги. Ноги тоже немного покалывает, как будто отходит заморозка.

— Ну же, Милли, всё будет хорошо, — проговорила я, обнимая ее за плечи. Не знаю, зачем я это сказала. Может, надеялась, что Милли мне поверит и, в свою очередь, сумеет убедить в этом меня.

Ее большие плечи вздрагивали, голова поникла.

Я неловко похлопывала Милли по спине, ожидая, когда же хвост окончательно станет ногами. Но что-то было не так. Превращение несколько затянулось. С ногами было всё в порядке, — немного затекли, но выглядели вполне нормально. Дело было в ступнях; они никак не хотели превращаться как следует. Ну что такое? Никогда еще мне не приходилось так долго ждать. Пальцы оставались какими-то сросшимися, как будто перепончатыми.

Перепончатыми? Я похолодела. И вспомнила слова Нептуна.

Проклятие начинало действовать.

— Эмили, Милли! — выгляните наружу!

Некогда было раздумывать о пальцах. Шона высунулась из люка, тревожно показывая на иллюминатор.

— Поднимитесь на палубу, — сказала она. — Я встречу вас снаружи.

Поспешно вскочив, я помогла подняться Милли, и мы вдвоем, спотыкаясь и пробираясь через завалы, выбрались на палубу. Я старалась не обращать внимания на странное ощущение в ногах, которые словно бы потеряли чувствительность.

Не знаю, что я ожидала увидеть снаружи. Наверное, думала, что теперь, после того как шторм утих, всё будет выглядеть так же, как прежде. А может быть, где-то в глубине моей души тлела безумная надежда, что мы по-прежнему находимся поблизости от Перекрестного острова.

Но если я и думала нечто подобное, то очень быстро поняла, что жестоко ошибалась.

Я ничего не узнавала. Собственно говоря, я ничего и не видела, кроме моря. Моря и неба. И никакого тебе острова, других судов, бухты. И ни души.

Стояла такая тишина, как будто весь мир затаил дыхание, желая убедиться, что шторм действительно закончился.

Сначала я видела только окружающий нас со всех сторон бесконечный, глубокий, синий океан, неподвижный, как стекло. Над самой водой висела дымка.

Солнце уже начинало садиться, и небо почти полностью закрыли пухлые ленивые облака, похожие на мотки розовато — лиловой шерсти. Выше мчались серые облачные пряди.

Потом края облаков вдруг посветлели, словно кто-то обвел их фломастером золотистого персикового цвета. Казалось, они извинялись за черные тучи, нагнавшие на нас такого страху. Вскоре розовые и оранжевые тона пропитали всё небо между облаками. Сквозь все облачные щели пробивались солнечные лучи, похожие на оранжевые веера. Было красиво, как на картине.

Над нашими головами пронеслась одинокая чайка — как будто оставила на этой картине свой автограф.

И только тут мы заметили.

Смотрите, — прошептала Шона.

Она указывала в самую гущу туманной дымки. Мы с Милли проследили за ее пальцем, и постепенно сквозь туман проступили очертания.

Очертания замка.

Глава шестая

— Где мы? — прошептала я.

Никто мне не ответил. Ответить было нечего.

Мы смотрели, и каждый думал о своем и задавал себе собственные вопросы. Вслух никто ни о чем не спрашивал. Какой смысл?

Стоя на носу судна, я медленно повернулась вокруг своей оси, оглядываясь, — везде было одно и то же. Безжизненно — спокойное море. Я никогда не видела моря настолько безжизненного, настолько спокойного и настолько синего. Корабль замер, чуть накренившись, словно оперся на что-то. На что? Вокруг не было никаких участков суши, да вообще ничего не было, кроме океана, замка и тумана.

Шона нырнула под воду. Через пару минут она появилась снова, откидывая с лица мокрые волосы.

— Корабль лежит на мели, — сообщила она. Мель? Посреди океана?

В ответ на мой невысказанный вопрос Шона лишь пожала плечами и покачала головой.

Я сощурилась, пытаясь разглядеть замок получше. Его темный готический силуэт величественно возвышался над морем на фоне закатного неба, как будто вырезанный из черного картона. Он напомнил мне детский рисунок — совершенно симметричный, с высокими башенками по обеим сторонам мощной центральной башни. Даже можно было разглядеть высокие круглые окошки в верхних углах башни. Внезапно что-то дрогнуло у меня в груди, словно натянулась невидимая нить, соединяющая меня с замком, и я поняла, что обязательно должна там побывать.

Небо краснело, и всё, кроме контуров замка и клубящейся вокруг него дымки, погружалось во тьму. Бремя от времени сквозь рваные клочья тумана мне удавалось заметить скалы, на которых вроде бы стоял замок Их зазубренные острия торчали вверх, образуя подобие сцены посреди океана.

Милли первой вышла из оцепенения.

— Так, девочки, — проговорила она, отряхиваясь. — Сейчас я узнаю, где мы находимся.

Стоило ей открыть рот, как желание попасть в замок немедленно пропало.

Шона уставилась на Милли с таким видом, словно та вдруг заговорила на иностранном языке.

— Как? — спросила я.

В ответ Милли широко и ненатурально улыбнулась. Так обычно улыбалась мама, когда совершенно не представляла, что ей делать дальше.

— Что-нибудь придумаем, — сказала Милли. — Оглянуться не успеешь, как вернешься к маме с папой. Вот увидишь. — Потом она точно так же широко улыбнулась Шоне. — И ты тоже, малышка. Я обязательно что-нибудь придумаю. Не волнуйтесь.

Она неуверенно прошла по палубе и похлопала по длинному свернутому парусу, лежавшему вдоль борта.

— Ну-ка давайте-ка посмотрим, нельзя ли поднять эту штуку. В конце концов, можно доплыть назад под парусом.

Я недоверчиво воззрилась на Милли. Она что, серьезно собралась плыть на «Фортуне»?

«Ну а почему бы и нет», — подумала я тотчас же. А вдруг получится? Главное — понять, где мы. И тогда действительно можно будет вернуться на Перекрестный остров под парусом. Сумела же я вывести в открытое море нашего «Короля», когда мы еще жили в Брайтпорте. Так, может, и с «Фортуной» справлюсь? Да, конечно, я понимаю, что это древнее пиратское судно, разбившееся о рифы двести лет назад, — с тех пор на нем никто не плавал. Но у нас ведь всё равно нет других вариантов спасения. Попытка не пытка.

Мы вместе начали дергать канаты и тянуть мачты. Милли приподняла бом, чтобы я пролезла снизу вместе с парусом. Я ползала кругами, разматывая парусину до тех пор, пока она не покрыла всю палубу.

— Ой… — проговорила Милли, глядя на давно истлевшую бесполезную ткань у себя под ногами.

Я тоже посмотрела.

— Может, его можно зашить?

Милли вздохнула и сдержанно улыбнулась.

— Попытаемся, деточка, — ответила она, похлопав меня по руке.

Мы обе старательно не упоминали о том, что корабль лежит на мели, а трюмы его заполнены водой. А также о том, что не имеем ни малейшего представления, где же мы находимся. Нам необходимо было во что-то верить, пусть даже в иллюзию.

— Что-нибудь придумаем, — повторила Милли, поворачиваясь, чтобы вернуться в каюту. — Я только выпью чашечку чаю с бергамотом, а потом быстренько приберемся в комнате, хорошо?

Нам удалось расставить и разложить всё по местам — всё, что уцелело. Горше всего мне было, когда я нашла стакан, который папа подарил маме всего пару недель назад. Он нарисовал на боку сердечко со своими и мамиными инициалами. Стакан разбился на две половинки, разорвав сердце пополам и разделив инициалы. Половинки валялись в разных концах каюты. Это случайность, твердила я про себя. Это ничего не значит. Я никогда не была суеверной.

Но я не верила самой себе. Самое большее, что мне удавалось, — это сдержать слезы, которые подступали к глазам. Может, я расстроилась бы меньше, если бы не заметила, как Милли при виде разбитого стакана тихо охнула и покачала головой. Поймав мой взгляд, она тут же снова неестественно заулыбалась.

— Это же просто стакан, милочка, — сказала она. — Купим твоей маме новый, как только вернемся домой, правда же? — Тут Милли потрепала меня по голове и отправила в гостиную, вручив веник и совок.

К тому времени, как мы завершили уборку, снаружи уже было темно. Я спустилась на нижний этаж, чтобы повидать Шону, а Милли тем временем заварила чай. По ее прикидкам, если быть экономными, запасов еды нам должно было хватить на неделю.

— Просто чтобы знать, — бодро пояснила Милли. — Хотя, конечно же, мы здесь так долго не пробудем.

Мы с Шоной снова и снова обсуждали всё, что случилось, стараясь найти этому какое-то объяснение.

— Значит, он попытался забрать у тебя кольцо, но не смог даже прикоснуться к нему? — в пятый раз спросила Шона. — Но Нептун может всё! Неужели он не сумел взять то, что хочет?

— Не знаю, — ответила я уже не в первый раз. — Он сказал что-то в том смысле, что его останавливает собственный закон.

Тут я замолчала. Я еще не рассказала ей про проклятие, просто не знала как. Перестав быть русалкой, я потеряю Шону; а также и всё остальное, что ожидало меня в будущем. Я никогда не смогу плавать вместе с ней в море. Может быть, мне подсыплют зелья забвения, и я вообще забуду о ее существовании — забуду о своей самой лучшей подруге!

И, конечно же, было еще кое-что, о чем страшно даже подумать. Мои родители. Увидимся ли мы когда-нибудь снова? И если я перестану принадлежать к одному из миров, неужели мне придется расстаться с кем-то из них? Мысль об этом была мучительна, как удар в солнечное сплетение.

— Шона, я должна сказать тебе еще об одной вещи, — нервно проговорила я. — Очень неприятной вещи.

И я рассказала ей о проклятии, о том, что потребуется несколько дней, прежде чем оно обретет полную силу, а до тех пор будет неизвестно, какой я стану, но, какой бы ни стала, это уже навсегда. Я только не решилась сказать, что проклятие уже действует, что тогда, на палубе, мои ноги так и не вернулись к окончательному состоянию. И что сейчас, когда я плаваю русалкой под водой, что-то со мной не так. Не хватает кое — где чешуек, кое — где сквозь хвост просвечивает тело. Не стоило говорить об этом раньше времени.

— Чтоб у меня плавники отвалились! — воскликнула Шона, когда я наконец умолкла. — Какой ужас! Что же теперь делать?

— Я надеялась, что ты мне поможешь. Шона схватила меня за руки.

— Обязательно помогу, Эмили, — пообещала она. — Мы не дадим проклятью свершиться. Это так же верно, как то, что у акул есть зубы. Я не расстанусь с тобой. А ты не расстанешься со своими родителями.

Я вздрогнула, как будто меня ударили хлыстом. Даже думать об этом было больно.

— Мы что-нибудь придумаем! Ведь мы с тобой на всё способны, правда? — Шона с отчаянием смотрела на меня, взглядом умоляя сказать «да».

Я крепко сжала ее руки.

— Конечно, придумаем. — Я утешала ее так же, как она утешала меня и как Милли утешала нас своей улыбкой. — Обязательно придумаем.

Мы с Милли стояли на палубе. Шона плавала перед судном. Я потирала живот, урчащий от голода, стараясь не обращать на это внимания. Зато по телу разливалось тепло, исходящее от кольца. Всё будет хорошо — я это чувствовала; так говорило мне кольцо.

— Это Большая Медведица, а это созвездие Ориона, — поясняла Милли, тыча пальцем в скопления звезд.

Я, выгнув шею, пыталась проследить за направлением, в котором указывал ее палец. Не знаю, как Милли удавалось отличить одно созвездие от другого. Чем дольше я вглядывалась, тем чернее казалось небо, усыпанное миллионами миллиардов крошечных белых точек.

— А это что? — спросила я, показывая на темный силуэт, который приближался, пересекая всё небо и меняя на ходу форму.

Неужели новый ураган? Нет, только не это!

Длинная темная тень была похожа на огромную змею, извивающуюся поперек неба и заслоняющую собой звезды. Она то изгибалась дугой, то вытягивалась в одну линию. И приближалась к замку. Тень ненадолго пропала в тумане, потом снова возникла над ним и завертелась спиралью вокруг верхушки замка — всё быстрее и быстрее, всё ближе и ближе к башне… а потом внезапно растаяла во тьме.

Мы долго вглядывались в ночное небо, но тень так больше и не появилась.

— Ума не приложу, что это такое, — заявила Милли. — Я, как вам известно, не суеверна, но это наверняка некий символ. Над этим надо подумать.

— А как все-таки насчет звезд? — спросила Шона. — Ведь по звездам можно определить, где мы находимся, я точно знаю. Только я не помню, как они называются, и как выглядят созвездия — тоже.

От такой информации проку было чуть.

— Придумала! — просияла Милли. — У меня возникла отличная идея.

Она направилась назад в каюту, поманив меня за собой. На какое-то мгновение — глупое, безумное, смешное мгновение — я поверила, что у нее действительно созрел план спасения.

Я верила в это, пока Милли не сказала:

— Надо раскинуть карты.

Мы зашли на кухню.

— Расчисти-ка мне место в гостиной, чтобы было где разложить карты, — попросила Милли.

Пока я растаскивала в стороны стулья, Шона подплыла к люку и высунулась по пояс Я уселась на пол возле нее. Тут явилась Милли с картами. Мы напряженно наблюдали за тем, как она тасует колоду, раскладывает карты рубашкой вверх в форме звезды, а затем медленно, одну за другой, открывает. Она ничего не говорила, не объясняла. Открыв все карты, Милли долго сидела, глядя на них и кивая толовой.

— Что они говорят? — не выдержала Шона.

— Там есть что-нибудь про маму с папой? — спросила я.

— И про моих родителей? — тихо добавила Шона Только тут я сообразила, что у нее тоже есть папа и мама, с которыми ее разлучили так же, как и меня, И они тоже не представляют, куда подевалась их дочь, — последний раз родители видели Шону утром, когда она уходила в школу. Но я весь день беспокоилась только о себе и совсем не думала о подруге.

Узнают ли о нас что-нибудь те, кто остался на Перекрестном острове? Что будет, когда мама с папой вернутся домой, — если вернутся, — и увидят, что «Фортуна» пропала? Станут ли нас искать? И как они узнают, где искать? Должны узнать. А вдруг не узнают? А может, вообще не придут домой! Может, они так разругались, что уже не смогут помириться! Может, они оба уже забыли про меня!

Нет! Я не должна так думать! Это невозможно! Они обязательно что-нибудь сделают — объединятся с родителями Шоны и начнут поиски.

И они нас найдут, Найдут. Они найдут нас. — Я мысленно снова и снова повторяла эти слова, как молитву. Пусть я в это поверю, добавляла я.

Карты ничего не сказали. Ничего, кроме того, что обычно сообщают карты Таро, когда на них гадает Милли. Нам предстояла дальняя дорога, а что ждало в конце — неизвестно. Высокий худой незнакомец с черными волосами поможет нам; правда будет ускользать от нас, но всё закончится хорошо. В общем, сплошная болтовня, И как я могла думать, что Милли способна нагадать хоть что-нибудь путное? С тем же успехом можно определять время по веснушкам.

— Знаете что, — сказала Милли, собирая карты, поскольку было очевидно, что они не произвели на нас должного впечатления и, главное, не ответили ни на один заданный нами вопрос, — давайте попытаемся немного поспать. Утро вечера мудренее. После хорошего сна и чашки — другой чаю с бергамотом всё представится нам совсем в ином свете.

Я с трудом подавила смешок, несомненно, нервный. Интересно, с чего это вдруг мы всё увидим в ином свете? Но насчет сна Милли была права; я просто валилась с ног от усталости.

— Шона, ты ложись в комнате Джейка, — сказала Милли. — Не боишься?

Шона прикусила губу и покачала головой.

— Хочешь, я лягу там вместе с тобой? — шепотом предложила я.

— Нет, спасибо. Всё нормально.

— Я буду прямо над тобой. Если что, стучи.

Шона улыбнулась, хотя глаза у нее были грустные — того и гляди, расплачется.

— Утром всё покажется нам не таким страшным, — повторила я вслед за Милли. Когда произносишь это вслух, становится немного легче на душе. А если повторять это постоянно, то, может, так оно и получится.

— Спокойной ночи, девочки, — сказала Милли. — Пойду прилягу. Хотя только богам известно, как я сумею заснуть без своего снотворного.

Мы разошлись по комнатам, и каждый остался наедине со своими мыслями и страхами.

Взошла луна. Лежа на постели, я следила через иллюминатор за тем, как она передвигается по небосклону. Пухлый кривоватый блин или наполовину сдутый мяч, она светила прямо на меня. Как будто нас было только двое в этом мире, и мы смотрели друг на друга — я и луна.

Черное бесконечное небо постепенно заволакивало облаками — огромными и неподвижными, как снежные горы; серыми и мелкими, похожими на булыжники мостовой. Перед ними быстро плыли легкие рваные облачка. А над ними сияла луна — неровный круг, начертанный детской рукой. Почти правильный круг.

Хоть бы это оказался просто сон, шептала я кольцу, вертя его на пальце, словно оно могло услышать меня и исполнить мое желание. Кто оно — друг или враг? Почему Нептун и я зависели от него? Непонятно. Я знала только то, что кольцо каким-то образом участвует в этом кошмаре, и смутно чувствовала, что оно может помочь нам спастись.

Хоть бы я снова оказалась на Перекрестном острове, молилась я, и было бы уже утро. И пусть, проснувшись, я услышу, как мама с папой ссорятся на кухне. Ну, пожалуйста.

Я снова глянула в окно. Облака разогнал ветер. Но и звезды тоже пропали. Осталась одна луна, яркая и гордая.

— Видела? — казалось, говорила она. — Я всех победила.

Я проснулась с ощущением того, что всё хорошо. Вот — вот войдет мама, чтобы будить меня, и придется вылезать из кровати. Но, пока она еще не вошла, можно поваляться в теплой постели. Я уже собралась снова задремать — и тут вспомнила.

Я мгновенно уселась на кровати, затем вскочила и подбежала к иллюминатору.

Пусть за окном будет Перекрестный остров. Пусть мы окажемся дома.

Передо мной простиралось бескрайнее лиловое море, а над ним — нежно — голубое небо. Как разделительная полоса между двумя мирами, висела белая дымка.

— Эмили, ты проснулась? — тихо позвал снизу голос Шоны.

Подбежав к люку, я быстро скользнула вниз. Едва мои ноги коснулись воды, как тут же начали меняться. Только, пожалуйста, меняйтесь как следует, мысленно взмолилась я и затаила дыхание. Прикрыв глаза, я сосредоточилась на превращении, желая, чтобы ноги полностью стали хвостом. Но они не стали. В этот раз получилось еще хуже, чем в прошлый. Не хватало нескольких рядов чешуи, хвост был какой-то тусклый, и двигать им я могла только еле-еле.

Я очень надеялась, что Шона ничего не заметит. Мне все еще не хотелось признаваться в том, что со мной происходит. Я больше не могла превращаться в русалку.

— Смотри! — Шона потянула меня к большому иллюминатору.

Мы выплыли сквозь него наружу, обогнули под водой песчаную отмель, на которой лежал корабль, и поднялись на поверхность там, где можно было плавать, не слишком удаляясь от судна. Прямо напротив нас вырастал из туманной дымки сияющий замок — казалось, будто он висит в воздухе.

— По-моему, нам надо доплыть до него, — заявила Шона, вторя моим вчерашним мыслям.

— На корабле? Но как? Ты же видела парус.

Шона покачала головой:

— Нет. Только мы с тобой вдвоем. Мы сможем доплыть. Он не так уж далеко от нас.

Было еще очень рано, солнце едва показалось над морем. Собственно говоря, еще была видна луна, бледная и измученная, как последний гость, никак не решающийся покинуть вечеринку. Милли, должно быть, еще спит; она вообще поздно просыпается. Мы вполне успеем сплавать.

И только я об этом подумала, как руке стало горячо. Кольцо — оно пыталось мне что-то сообщить, это точно!

Оно хотело, чтобы мы добрались до замка.

— Поплыли, — согласилась я. Впервые за всё время пребывания здесь меня охватила надежда. — У нас должно получиться.

Глава седьмая

— Мы уже долго плывем? — спросила я, задыхаясь. Мне с огромным трудом удавалось поспевать за Шоной. Наверное, сегодня она плыла быстрее обычного.

— Не знаю точно. Минут двадцать, самое большее — полчаса.

Я зависла на одном месте, вращая хвостом.

— Посмотри, — сказала я, показывая на замок. Казалось, он тоже смотрит на меня, зовет и ждет, тянет меня к себе. Только во всем этом было одно «но». Большое «но».

— Что такое? — подняла голову Шона.

— Он не приближается. Когда мы смотрели с корабля, между нами было точно такое же расстояние.

— Не смеши, — засмеялась Шона. — Это просто… — Тут она оглянулась назад. «Фортуна» чернела вдали крошечной точкой. Русалочка снова посмотрела на замок. — Но это… это невозможно.

— Он как радуга, — сказала я. — Чем ты ближе, тем он дальше.

— Но как? — жалобно крикнула Шона.

На глазах у нее выступили слезы, губы задрожали. Вот — вот заплачет и закричит: «Хочу к маме!» Да почему бы ей и не заплакать? Мне и самой очень хотелось зареветь.

— Ладно, — устало проговорила я. — Пора возвращаться на корабль. Может, Милли догадается, в чем тут дело. Утром, после чашечки чаю, она действительно иногда неплохо соображает.

— После десяти чашечек, — слабо улыбнулась Шона. Я улыбнулась ей в ответ.

— Всё уладится. Только не переживай.

Я не призналась ей, что на обратном пути едва могу двигать хвостом, который все больше напоминал свинцовый груз. Вместо этого я притворялась, что любуюсь прекрасным видом — спокойным и ласковым морем; туманной дымкой, стелющейся по воде.

Стоило нам только добраться до корабля и заплыть внутрь через иллюминатор, как тут же раздался голос Милли.

— Эмили? Шона? Это вы? — испуганно закричала она.

— Привет! Мы здесь! — откликнулась я.

— Слава богу, — выдохнула Милли. Ее лицо нависло над люком. — Где вы были?

— Немного поплавали тут вокруг, — ответила я.

— Эмили, — сурово зарокотала Милли, — не смей уплывать без предупреждения. Я отвечаю за тебя, и я никогда себе не прощу, если с тобой что-то случится. Ты меня слышишь?

— Извините, — начала я. — Мы просто…

— Это не имеет значения, — отмахнулась Милли, обрывая меня.

И тут где-то у нее за спиной раздалось покашливание.

— Кто там? — выпалила я.

Сердце подпрыгнуло у меня в груди. Милли над нами подшутила! Мама и папа уже здесь! Они просто спрятались до подходящего момента, а сейчас выйдут, широко улыбаясь, и окажется, что всё это происшествие — чья-то глупая шутка, или ошибка, или…

— К тебе пришли, — произнесла Милли голосом, безжизненным, как дохлый угорь.

И в люке возникло другое лицо, при виде которого все мои надежды рухнули. Мистер Бистон.

— Здравствуйте, девочки, — проговорил он, щурясь на нас с Шоной.

— Что вы здесь делаете? — сдавленно спросила я. — Как вы нас нашли? Где мои родители?

— Ну, ну, — криво улыбнулся мистер Бистон.

Как он мог улыбаться? Он что, не понимает, что случилось? Или я слишком хорошо о нем думала, надеясь на его сочувствие?

— Давайте обсудим всё по порядку, — сказал мистер Бистон. — Успокойся немного и выходи на палубу. — Он кивнул Шоне. — И ты, дитя, тоже. Вам всем необходимо послушать меня. — Поддернув рукав старого нейлонового костюма, он глянул на часы. — Ну, скажем, через десять минут.

Его лицо отодвинулось от люка и исчезло.

— Я буду с вами, — тихо сказала Милли. — Я не отойду от вас ни на шаг до тех пор, пока всё это не разрешится каким-то образом. Да?

Я молча кивнула. У меня просто не было сил говорить.

Мистер Бистон ждал нас на палубе, сидя на скамье и любуясь горизонтом.

— Итак, — произнес он, когда мы с Милли уселись на противоположную скамью, а Шона устроилась на краю палубы, свесив вниз мокрый хвост, с которого летели блестящие брызги. Интересно, как долго еще я смогу вот так же свешивать свой хвост? Я покосилась на свои руки. Между пальцами появились перепонки; кольцо из-за этого сидело еще туже, чем раньше. Что происходило с моим телом? Сбывались слова Нептуна. Пока проклятие не обретет полную силу, я буду ни то ни сё. То есть, получается, никто?

Смотреть на руки было невыносимо, и потому я засунула их поглубже в карманы джинсов, а затем выжидающе уставилась на мистера Бистона.

Он откашлялся.

— Итак, — повторил он. — Вы, наверное, удивляетесь, почему я здесь.

— И как это вы догадались!

Я тут же прикусила язычок. Не стоит перебивать мистера Бистона, а то ему понадобится еще полчаса на то, чтобы снова собраться с мыслями. Кроме того, он никогда не отличался чувством юмора сам и не ценил его в других. Тем более во мне. Поэтому я заткнулась и принялась мысленно считать до десяти.

— Как вы знаете, Нептун доверил мне чрезвычайно важное дело. Вам также известно, что мне пришлось наводить порядок и всё улаживать после некой суматохи, Сейчас, пока я говорю, жители Перекрестного острова собирают последние из потерянных драгоценностей. Операция по их розыску прошла весьма успешно — во многом благодаря сообразительности вашей преподавательницы. И Нептун очень доволен. Но, как нам всем известно… — Тут мистер Бистон оглядел нас троих со своей кривой ухмылочкой, как будто мы в чем-то провинились. А как мы могли провиниться, если из нас всех только он один понимал, что происходит?

И снова я заставила себя промолчать, на этот раз мне пришлось мысленно сосчитать до двадцати.

— Как все мы знаем, — повторил мистер Бистон, — ситуация несколько изменилась. С тех пор как события приняли такой оборот, намерения Нептуна переменились по сравнению с его первоначальными планами. — Он сложил руки на коленях.

— Какая ситуация? — спросила Милли. — Не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите. Будьте добры, разъясните же мне, что здесь происходит, или я…

— Успокойтесь, успокойтесь, — взмахнул рукой мистер Бистон, — Сейчас я до этого дойду. — Тут он уставился на мое кольцо. — Наша Эмили ухитрилась откопать некий предмет, о котором мы даже не догадывались, где он находится. Предмет, который Нептун хочет получить назад. Если я расскажу вам об этом немного подробнее, вы, может быть, поймете почему. И тогда мы все вместе решим эту проблему, и всё будет хорошо.

— Всё будет хорошо? — не выдержала я. Не сумела вовремя остановиться. На свете просто не хватило бы чисел, чтобы умерить мою ярость. — Всё хорошо? Мы затерялись посреди океана, и вокруг только вода, да туман, да жуткий замок, которого, может, вовсе и не существует. Родители Шоны не видели ее с прошлого утра. Мои родители разругались и, скорее всего, больше никогда не захотят видеть друг друга, да и меня тоже…

— Перестань, Эмили, ты сама знаешь, что это не так, — вмешалась Милли.

Я только отмахнулась.

— И, как будто этого недостаточно, Нептун сделал со мной вот это! — Я выдернула руки из карманов и вытянула вперед.

Перепонки стали еще больше; пальцы срослись уже почти на треть, и кольцо давило со страшной силой.

— Эмили! — ахнула Шона, придвигаясь ближе, чтобы рассмотреть мои руки. — Что это? — У нее на лице отразилось отвращение.

Так я и знала.

— Мне не хотелось тебе говорить, — призналась я. — Вдруг ты больше не захочешь со мной дружить, когда узнаешь.

— Узнаю что?

— Проклятие, Оно уже действует на меня, — объяснила я. — Теперь я не могу стать полностью русалкой или полностью девочкой. Я ни то, ни другое. — По моим щекам покатились слезинки; соленые капли попали прямо в рот.

Милли не отрывала глаз от кольца.

— Во имя богов, что это? — выдохнула она. — И где ты это взяла?

Мистер Бистон дернул себя за галстук.

— Позвольте мне всё объяснить, Миллисент.

Милли махнула рукой:

— Валяй, объясняй. Что бы ты ни сказал, хуже всё равно уже не будет. Только говори поскорей и уходи туда, откуда пришел, чтобы мы могли подумать, как; быть дальше.

— Я обязательно всё скажу, — проговорил мистер Бистон важным голосом, который всегда так бесит. — Если вы дадите мне эту возможность.

Он снова поддернул галстук, пригладил свои волосенки и, наконец, заговорил:

— Эмили, ты должна понять, насколько важно то, что у тебя есть.

— Что у меня есть? — спросила я. Как будто не понимала.

Мистер Бистон указал на мою руку.

— Вот это, — просто сказал он. — Это кольцо было скрыто от всех в пещере кракена долгие годы. В течение многих поколений.

— А почему так важно то, что долгие годы кольцо было скрыто от всех? — поинтересовалась Шона. — И почему оно было скрыто, если это так важно?

— Это не важно. Кольцо выкинули.

— Выкинули? — ахнула Милли. — Кто выкинул?

— Нептун.

Несколько мгновений мы молчали. Потом Милли спокойно и вежливо произнесла:

— Чарльз, мы будем тебе крайне благодарны, если ты прекратишь говорить загадками и все-таки объяснишь, что происходит.

— Я расскажу вам всё! — вспыхнул мистер Бистон. Он долго — долго сидел молча, сложив руки и глядя на спокойное море, ждущее так же терпеливо, как мы.

— Много лет назад Нептун полюбил, — начал он. — Как известно, он легко влюбляется, и у него множество жен, но таких, как та женщина, больше не было и нет. Таких, как Аврора.

— Аврора! — вмешалась Шона. — Но я про нее слышала! Человеческая женщина, разбившая Нептуну сердце. Из-за которой он запретил союзы между людьми и морским народом. Мы проходили это в прошлом году по истории.

— Верно, — кивнул мистер Бистон.

Я невольно затаила дыхание, ожидая продолжения.

— Аврора была единственной женой Нептуна, которую он действительно любил всем сердцем, В день свадьбы они обменялись кольцами, символизирующими их любовь. Кольцо с бриллиантом являлось символом земли, а кольцо с жемчужиной — символом моря. Аврора вручила Нептуну бриллиантовое кольцо, а он ей — жемчужное.

Я незаметно потрогала бриллиант. Неужели у меня на пальце сверкало кольцо, подаренное Нептуну в день свадьбы? Подаренное женщиной, которая бросила его, разбив ему сердце. Теперь понятно, почему он так взбесился! Но откуда мне было знать? Разве это моя вина?

Конечно, нет, вдруг эхом откликнулся голос. Это был даже не голос, а некое внутреннее чувство, успокаивающее, утешающее, — и исходило оно от кольца. Повернув ободок бриллиантом вниз, я сжала руку в кулак, и сердце стало биться спокойнее.

— В тот день, когда Аврора разбила Нептуну сердце, он забрал у нее свой подарок — жемчужное кольцо — и зарыл его в песчаное дно.

— Где? — спросила я.

— Этого я не могу сказать, — ответил мистер Бистон. — Тебе это знать ни к чему.

У него при этом был такой высокомерный вид, что мне сразу же расхотелось спрашивать. Он всё равно не скажет, а заважничает еще больше.

Но желание узнать, где, в каких морских глубинах зарыто второе кольцо, не пропало. Мистер Бистон явно не собирался отвечать на мои вопросы — а это означало, что он утаивает от меня что-то очень важное!

— А что случилось с бриллиантовым кольцом? — спросила Милли.

— В порыве ярости Нептун зашвырнул его куда-то с глаз долой через все океаны. И с тех пор до сегодняшнего дня его никто не видел. Неизвестно, когда кракен нашел кольцо. Очевидно только то, что он его обнаружил, а потом спрятал и долгие годы хранил вместе с остальными сокровищами в своей пещере под Перекрестным островом.

— А когда кракен проснулся, буря разметала все драгоценности, а вместе с ними и кольцо? — спросила Шона.

— Именно так.

— Теперь Нептун хочет забрать у меня свое имущество. — Я судорожно сглотнула. — А кольцо не слезает с пальца.

— Почему? — удивилась Милли.

Мистер Бистон разгладил пиджак и смахнул с лацкана невидимую пылинку. На нем был такой же потрепанный и жеваный костюм, как и всегда; одной пуговицы не хватало, вместо петельки чернела дырка.

— Эти кольца могут носить люди только определенного рода. Например, влюбленная пара, причем один влюбленный принадлежит к людям, а другой — к морскому народу. Или ребенок такой пары. Так поклялись Нептун и Аврора в день своей свадьбы, и кольца несут в себе их клятву. Никто не способен снять кольцо с пальца земноводного.

— Проглоти меня акула! — выдохнула Шона.

— Тогда как же Нептун смог снять кольца с себя и с Авроры? — поинтересовалась Милли.

— Их любовь умерла, — фыркнул мистер Бистон. — И связь прервалась.

— Так вот для чего он меня проклял, — тихо проговорила я. — Чтобы забрать кольцо.

— Правильно. В полнолуние проклятие обретет полную силу. И ты перестанешь быть земноводной. Ты не сможешь даже дотронуться до кольца, а оно не прикоснется к тебе. Оно само упадет с твоей руки, а ты отскочишь от него, как от огня.

— И тогда Нептун его возьмет, — вставила Шона.

— Он хочет снова его спрятать, вместе с горькими воспоминаниями и болью потери. Царь не в силах жить, постоянно думая о своей утрате, а без него погибнем и мы все. Вы уже почувствовали на себе его нынешнее состояние. А если кольцо не исчезнет, готовьтесь к тому, что будет еще хуже, — только хуже и никак иначе; для всего водного мира. — Мистер Бистон обернулся ко мне. — Ты этого хочешь, Эмили? Разве не почетно принести жертву своему царю?

Я лишилась дара речи.

— Так зачем вы сюда явились? — холодно спросила Милли. — Выполнить за него грязную работу?

— Грязную работу? — оскорбился мистер Бистон. — Грязную? Я считаю высочайшей честью выполнять поручения своего повелителя, я в восторге, что имею возможность исправить допущенную ранее оплошность. — Он гордо выпрямился на скамье.

— Ну я и говорю: выполнять грязную работу, — пробормотала под нос Милли.

— Я отвечаю за это кольцо и сделаю всё, чтобы вернуть его Нептуну. Можете не сомневаться, мне это удастся.

— Как вы нас нашли? — убито спросила я.

— Наш царь может практически всё. Он сделал так, чтобы я оказался здесь, мне не важно, каким образом. Не вам и не мне интересоваться его методами работы.

— Одним словом, вы и сами ничего не знаете, — вставила Милли. Я невольно улыбнулась.

— Скоро мне придется удалиться, — сообщил мистер Бистон, делая вид, что не слышит замечания Милли.

Он бросил взгляд на безбрежный океан, словно ожидая знака, по которому он сможет уйти. Но океан ответил ему тем же, чем отвечал всем остальным, — спокойствием и безмолвием. Тогда мистер Бистон снова повернулся ко мне.

— Но имей в виду, Эмили, что я уйду недалеко и скоро вернусь.

— А как Вы удалитесь? Вы можете захватить нас с собой? — спросила я, но, едва начав говорить, уже поняла бессмысленность своих вопросов.

— Прошу прощения, но я выполняю приказы своего царя. Вы пока останетесь здесь.

— Мы находимся далеко от Перекрестного острова? — снова спросила я, постепенно подбираясь к вопросам, которые волновали меня сильнее всего.

— Во многих сотнях миль от него.

Я кивнула. Еще один удар — прямо под дых.

— А как же мама и папа? — спросила я наконец. — Где они? Знают ли, что случилось? Приедут ли за нами? И найдут ли, если захотят приехать? — Вопросы посыпались из меня горохом. А потом я замерла, ожидая ответа. Стук сердца отзывался у меня в ушах раскатами грома.

Мистер Бистон горделиво выпятил грудь.

— Твои родители не знают, где ты находишься, — важно сообщил он.

— Где они? — Я с трудом сдерживала рвущийся наружу гнев.

— Твоя мать переехала на старую яхту.

— «Морского короля»? — уточнила Милли. Мистер Бистон кивнул.

— Но она знает, что произошло? — спросила я.

— Ей известно только, что тебя призвали помогать Нептуну в чрезвычайно важном деле.

— Она меня искала? — Мое горло мучительно сжалось.

Мистер Бистон опустил голову.

— Да, искала. Мы сказали, что тебя нет на острове. За ней присмотрят местные жители, да и я всегда буду поблизости, чтобы оказать помощь ей и родителям Шоны.

— А папа? — спросила я. — Где он живет?

У мистера Бистона хватило совести на то, чтобы хоть немного смутиться. Что он увидел в моем лице? Может, понял, что каждое его слово ударяет по мне тяжелым молотом?

— К сожалению, их разлучили, — пробормотал он. — Твой отец сейчас живет у Арчиваля.

Арчи тоже был помощником Нептуна, но, кроме того, другом папы. По крайней мере, рядом с мамой и папой находились люди, которые могли позаботиться о них; их не оставили на попечении одного этою слизняка Бистона — хоть какое-то утешение.

— Почему их разлучили?

— Нептун решил восстановить свой старый закон.

— Какой? — спросила Шона.

— Он снова запретил браки между людьми и морским народом. На этот раз — навсегда. Сказал, что хватит с него проблем, которые от этого возникают. — Тут мистер Бистон посмотрел мне прямо в глаза. — Твои родители больше никогда не будут вместе, — сухо произнес он.

Вот и всё. Всею несколько слов — и конец всему. Игра окончена. У меня внутри всё заледенело. Кажется, в тот миг я легко могла бы разлететься на мелкие осколки.

Через пару — другую дней я перестану быть русалкой. А может, останусь русалкой навсегда, но уже никогда не смогу ступить на твердую землю. И мои родители уже никогда не увидятся. И это значит, что у меня больше не будет двух родителей. С одним из них мне придется распрощаться навеки.

— Нет! — взмолилась я, хватая мистера Бистона за руку. — Пожалуйста, не надо! — у меня полились слезы. — Пожалуйста! Уговорите Нептуна передумать. Сделайте что — нибудь! Пожалуйста!

— Ничто не заставит его переменить свое решение, — спокойно и холодно проговорил мистер Бистон. — Слово Нептуна — закон. Твои родители увидятся еще один, последний, раз, когда Нептун пришлет их к тебе. В полнолуние, когда проклятие обретет полную силу, ты сможешь попрощаться с одним из родителей, а затем отправишься домой с другим.

— Нет!

Я упала перед ним на колени. Я ненавидела себя за то, что унижаюсь перед мистером Бистоном — именно перед ним. Но я просто не могла иначе. Мы не расстанемся! Этого не должно случиться. Не должно.

Но мистер Бистон легким движением отодвинул меня, прыгнул вниз с борта и растворился в морской глубине.

И тогда я поняла, что расставание неизбежно. Это случится, случится. И я ничего не могу с этим поделать.

Глава восьмая

— В общем, решено, — сказала Милли, дуя на горячий чай. — Я не отойду от тебя ни на шаг. Если Нептун в силах закинуть к нам мистера Бистона, кто знает, что может случиться, когда ты будешь там? — Она мотнула головой в сторону безбрежного океана. — Тебя похитят и утащат навсегда. — Тут Милли передернула плечами, а потом похлопала меня по коленке. — Я за тебя отвечаю, милочка, — мягко проговорила она, — и намерена хорошенько присматривать за тобой.

Верная своему слову, Милли не оставляла меня ни на минуту. Поэтому у нас с Шоной не было никакой возможности поговорить и уж тем более попытаться доплыть до замка еще раз.

День пролетел незаметно за чаем с бергамотом, консервированными бобами и игрой в карты. Я была как в тумане. Собственно говоря, вокруг действительно клубился туман; в нем тонули все мои мысли. А может, дело было не в тумане, а в том, что распадался мой мир. Горечь, оставшаяся после визита мистера Бистона, давила на меня тяжким грузом.

Ночь оказалась не лучше. Ее наполняли сны о маме с папой и о замке. В одном из таких снов я изо всех сил плыла к замку, зная, что там меня ждут родители, но он всё отодвигался и отодвигался от меня. С каждым рывком замок становился все дальше, но он звал меня, желал, чтобы я нашла к нему дорогу. Вокруг раздавались чьи-то голоса, которые подбадривали и подгоняли меня. Потом вдруг кольцо на моем пальце превратилось в нож, который разрезал море, давая мне возможность пройти, — но у меня не было ног. Мой хвост беспомощно захлопал по дну, и тогда из кольца ударил яркий луч; он подхватил меня и донес до самого замка. Я была совсем рядом, всего в нескольких сантиметрах от него. И тут сон оборвался.

Я вскочила, потная и задыхающаяся, и выглянула в иллюминатор. Прямо напротив — словно во сне — возвышался замок, окруженный кольцом тумана. Его окна были темны и напоминали глаза спящего человека. Но потом мне показалось, что они посветлели, засияли — специально для меня, Они вспыхивали и мерцали, как будто передавали шифрованное сообщение, которое мне предстояло разгадать. И тогда я окончательно поняла, что обязательно должна попасть в замок.

Было очень рано, настолько рано, что все спали. Даже солнце еще не взошло. Небо было темно — фиолетовым. Я прокралась на палубу и огляделась. Вдали, за туманной завесой, скрывался замок. Виднелись только башенки — высокие, темные, угрожающие.

При виде замка в груди у меня стало горячо. Кольцо туже сдавило палец, бриллиант холодно сверкнул отполированными гранями.

— Что? Чего ты хочешь? — мысленно спросила я. Кольцо не ответило. Это все-таки было всего лишь кольцо. Но, сжав пальцы на бриллианте и вдохнув соленый морской воздух, я поняла, что должна попробовать снова. Сон убеждал, что в замке меня что-то ожидало, — и я ему верила. Мое чувство было слишком острым, чтобы просто отмахнуться от него. Я должна была добраться до замка, и отправляться следовало прямо сейчас. Еще немного — и проснется Милли, она меня ни на шаг от себя не отпустит. А тащить за собой Шону — неизвестно куда, неизвестно зачем — было бы просто нечестно. И так я ее снова втянула в очередные неприятности. Нет, пусть лучше спит.

Стараясь не шуметь, я скользнула за борт. От меня тут же побежали круги по воде. Ноги задергались и онемели, «склеились» и в конце концов превратились в хвост. Точнее, в его жалкое подобие. Повсюду не хватало чешуи — из — под нее проглядывали белые ноги. Хвост двигался с трудом, он едва гнулся. В этот раз было еще хуже, чем в прошлый.

Ладно, не важно. Главное — добраться. Решимость придала мне сил, и я, поднырнув под волну, быстро поплыла.

Всё было так же, как в прошлый раз, — и как во сне. Чем дольше я плыла, тем дальше отодвигался замок.

Я старалась изо всех сил — вовсю била хвостом и руками, с каждым гребком толкая тело вперед. Но всё было бесполезно. С тем же успехом можно было стоять на одном месте.

Море подо мной неприветливо темнело. Дно было покрыто острыми камнями; они валялись тут и там, словно их выкинули за ненадобностью много лет назад, да так и оставили. Лишь кое — где проглядывали песчаные проплешинки. Крошечные черные рыбки кинулись от меня врассыпную, мимо медленно проплыла круглая желтая рыбина, то скрываясь в расщелинах, то вновь всплывая, — как подводная лодка.

Я поднялась на поверхность, чтобы отдышаться. У меня больше не получалось оставаться под водой столько, сколько хочется. Наверное, всё из-за проклятия. Чем же это кончится?

Нет, нельзя думать об этом сейчас. Вообще ни о чем думать не надо. Надо добраться до замка. А замок все так же далеко, как и раньше.

Поводя хвостом, я глянула на кольцо. — Что мне делать? — спросила я вслух. И кольцо ответило. Нет, не словами, но охватившим меня чувством, неожиданным жаром, наполнившим тело. Доверие. Нужно довериться кольцу. Так же, как во сне, — если я перестану сопротивляться и позволю вести себя, кольцо доставит меня в замок.

И я успокоилась. Перестала стараться, плыть, грести, торопиться. А вместо этого стала прислушиваться к кольцу — примерно так же, как если бы настраивала радиоприемник в поисках подходящей волны и самого чистого звука.

Я вытянула руку вперед, чтобы кольцо вело меня. И вода сразу же стала спокойнее, меня подхватило и нежно понесло течение. После этого мне было достаточно совсем легких движений хвоста, чтобы стремительно помчаться вперед, к замку.

И наконец-то он стал приближаться! Постепенно течение замедлилось. Вода стала плотнее, темнее, холоднее.

Подо мной промчался косяк серебристых рыб, сверкнув в темной воде подобно лунному лучу. Проплыли мимо, величественно помахивая плавниками — крыльями, гигантские скаты манты. Я, спрятавшись за камнем, наблюдала, пока они не растаяли вдали.

Впереди вода казалась еще чернее. Проплыв немного, я поняла, что вижу перед собой большое темное отверстие. Туннель! Вход в него был окружен кольцом кораллов и острых камней.

Перед туннелем медленно и тяжело плавали туда — сюда престранные рыбы. Штук пять или шесть. Я никогда не видела их раньше живьем, хотя знала, кто это такие, — нам рассказывали о них в школе на уроках аквазоологии. Горбатые рыбы — попугаи. Вдвое крупнее меня, они были похожи на здоровяков — силачей в шутовских масках. Тела у них были серые, а фиолетовые полосы на головах напоминали боевой раскрас индейцев. Не дай бог попасть под их жуткий клюв. Каждый раз, проплывая мимо туннеля, рыбы — попугаи отгрызали своими клювами кусочек коралла и перетирали его в песок мощными челюстями. Перед входом уже образовался крошечный песчаный пляжик.

У меня задрожал хвост. Туннель вел в замок. Я была в этом уверена.

Я ждала и ждала, считая секунды от того времени, когда рыбы — попугаи появляются, проплывают мимо, разворачиваются, и, наконец, выбрала самый подходящий момент. Последняя рыбина проплыла мимо — вход был свободен. Часть попугаев двигалась влево, часть — вправо, но все они оказались спиной ко входу. В любой момент кто-то из них повернется и поплывет назад. Сейчас или никогда. Но «никогда» мне не подходило.

Я нырнула в туннель.

Там было так холодно и так темно! И ужасно страшно. Вокруг постоянно кто-то сновал. Вдоль стены, обгоняя меня, проплыли цепочкой маленькие черные рыбки. У меня над головой прошлепали навстречу коренастые серебристо — синие рыбы, плывущие парами, Со стен свисали клочковатые водоросли, они покачивались в струях течения, время от времени касаясь моих плеч, — я при этом каждый раз вздрагивала от страха.

Но продолжала плыть.

Туннель извивался, как гигантская змея. Еще один поворот, только еще один поворот, уговаривала я себя. Должно же это когда-нибудь закончиться.

И наконец путешествие закончилось.

Туннель пошел вверх, с каждым движением становилось всё теплее и светлее. Отдуваясь, я вынырнула на поверхность в круглом бассейне и огляделась, пытаясь выровнять дыхание. Куда же это меня занесло?

Я оплыла бассейн кругом. Его серые каменные стены были покрыты зеленым мхом и пузырчатыми водорослями, свисающими в воду, словно кисти винограда.

Над бассейном также возвышались серые стены — грубо обработанные, холодные и сырые. В одном углу виднелась железная дверь. Похожая на дверь давно заброшенного погреба.

У меня получилось. Я в замке. В погребе. Совсем одна.

Что я делаю?

Я выбралась из бассейна и, дрожа, уселась на бортик.

Слабо похлопывающий хвост неохотно превращался в ноги. Они появлялись медленно, ступни покалывало. Чувство заморозки никак не проходило. Я посмотрела на ноги — вновь появились перепонки между пальцев. Как на руках.

Но размышлять об этом было некогда; так же, впрочем, как и обо всех остальных ужасах, которые я при желании легко могла напридумывать. Меня по-прежнему мучил один вопрос: откуда взялась уверенность в том, что замок мне поможет? Я попыталась заслониться от этого вопроса другими, не самыми радостными, мыслями. Нужно как можно быстрее выяснить, что замку от меня нужно, и вернуться на корабль. Скоро проснутся Милли и Шона.

Я подошла к двери, нащупала ручку и стала крутить ее. Медная ручка повернулась медленно и со скрипом, но довольно легко. Дверь открылась.

Я осторожно поднималась по винтовой лестнице, цепляясь за веревочные перила. Круг за кругом я карабкалась вверх по крутым ступеням. Мне казалось, что я лезу куда-то в заоблачные выси, и к тому моменту, когда ступени наконец-то закончились, у меня уже вовсю кружилась голова.

Еще одна дверь. Затаив дыхание, я как можно мягче повернула ручку.

И очутилась в широком длинном коридоре, стены которого были увешаны картинами. Там были батальные сцены, кораблекрушения, штормовые моря, короче, именно такие картины обычно висят в таких вот замках.

Мне стало смешно. В таких вот замках? Да как я могла хоть на минуту подумать, что этот замок похож на что — либо, уже виденное мной?

Вообще-то, изнутри он действительно напоминал один из тех замков — музеев, которые с удовольствием посещают по выходным разные старички и старушки. Но в то же время этот замок был особенным. Даже если не считать того, что он плавал в тумане посреди океана, он всё равно был какой-то ненастоящий — как декорация или кадр из мультфильма. Не могу объяснить точнее, но он никак не вписывался в реальную жизнь. И я, ступая по коридору, чувствовала себя актрисой из современного фильма, где только действующие лица — настоящие, а всё остальное — компьютерная анимация. Иллюзия. Я даже невольно оглядывалась на картины: а вдруг там что-нибудь изменилось после того, как я прошла мимо? Ну, например, корабли уплыли или закончился шторм. Но на полотнах всё оставалось по-прежнему. Это я уже выдумывала. Наверное.

Я кралась по коридору. Впереди показалась новая дверь — открытая. Я вошла.

Это была маленькая квадратная комнатка, от пола до потолка битком набитая пыльными книгами в чудных переплетах — золотых и бронзовых. В названиях попадалось много непонятных слов, которые я с трудом могла прочитать. Большинство книг были иностранными, и лишь несколько — английскими, и все выглядели древними — предревними. Да уж, это вам не легкое чтение перед сном.

Потом я заметила окно. Большой прямоугольник, занимающий половину стены, а под ним — скамья. Я присела на скамейку и выглянула наружу. Вид был такой же, как на «Фортуне»: повсюду, до самого горизонта, простиралось бесконечное море. Но внизу волны ударялись о скалы, выступающие во время отлива подобно острым клыкам. Казалось, замок стоит на возвышении, уставовленном над всем миром. Но в то же время он отделен от этого мира, парит над ним как мираж. Что же это за место такое?

Я вышла из библиотеки через очередную дверь, чтобы оказаться в совсем крошечной комнатушке. Одна ее стена была увешана оружием. Противоположная сторона была затянута шелковыми полотнищами с изображением флагов всего мира. Кое-какие из них я узнала благодаря урокам географии в Брайтпортской школе. Другие флаги были абсолютно мне незнакомы; на одном даже красовались череп и скрещенные кости.

Я быстро пересекла комнату и вышла в очередной коридор, также увешанный картинами, — на этот раз портретами. Тут были мужчины в морской форме, улыбающиеся им прекрасные женщины, молодые люди, гордо стоящие на палубе военных судов, юные девицы на уступах скал. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть их поподробнее. Ну-ка, ну-ка? Это и вправду девицы или…

Что это?

По коридорам громко разнесся звон колокольчика. Я воровато оглянулась. Неужели из-за меня? Может, сработала сигнализация, и сейчас меня поймают? Нет! Пожалуйста, только не делайте этого! Меня охватили ужасные воспоминания — разбудив кракена, я успела побывать в подводной темнице. Еще не хватало оказаться в плену в этом замке!

За моей спиной располагалась ниша, в которой была утоплена тяжелая дубовая дверь. Я вжалась в нее, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и затаила дыхание, зажмурилась, мысленно моля, чтобы звон прекратился.

И он прекратился. Наступила мертвая тишина.

Коридор тянулся передо мной, всё было тихо и неподвижно.

Я облегченно навалилась спиной на дверь и с шумом выдохнула, пытаясь сообразить, что же делать дальше. Но мое облегчение оказалось недолгим. Через мгновение послышались шаги. Они приближались, причем с другой стороны двери! Прятаться было некогда. Я окаменела в своей нише.

Дверь открылась.

Глава девятая

Я смотрела в изумрудно — зеленые и очень удивленные глаза.

— Кто ты? — спросил мальчик, не сводя с меня взгляда.

Он был высокий, выше меня, и такой же, как я, тощий, И, наверное, мы были ровесники, ну, может, мальчик чуть постарше. На нем были черные расклешенные брюки и черная футболка, И волосы у него были иссиня — черные, длинные, с идеальным пробором. А глаза — потрясающие, пронизывающие насквозь зеленые глаза, которые неотрывно смотрели на меня.

Я вдруг вспомнила предсказание Милли о высоком темном незнакомце. Может, это он и есть? Что там она такое говорила? Сейчас уже не вспомнить, я всегда слушала предсказания Милли вполуха. А жаль, на этот раз могла бы и прислушаться.

— Я… я… — это было все, что я смогла из себя выдавить.

Мальчик кинул быстрый взгляд в коридор, а затем поманил меня за собой в комнату.

— Тебе лучше зайти, — проговорил он. Голос у него был мягкий, как его волосы, и такой же серьезный, как его лицо.

Заставив себя войти, я с трудом произнесла:

— Меня зовут Эмили.

Не зная, что еще сказать, я робко огляделась. Три стены из четырех были заполнены всевозможными картами и свитками, ни сантиметра пустого места. Наверное, на этих картах можно было обнаружить любую страну и любой водоем на свете. Четвертую стену занимало длинное прямоугольное окно, выходящее на море. Под ним стоял деревянный книжный шкаф, заполненный бесконечными рядами книг — коричневых, в позолоченных переплетах; таких же, как в библиотеке. Комната выглядела какой-то ненастоящей, словно я попала в декорации фильма о давно минувших временах.

Мальчик заметил, что я рассматриваю книги.

— Это досталось от моих предков, — пояснил он.

— Предков?

— Пиратов, капитанов, всевозможных путешественников и искателей приключений. О скалы Сумеречного замка разбилось множество судов.

Я кивнула, как будто что-то понимала.

— Садись, — предложил мальчик, указывая на огромное кресло.

Кресло из темного дерева, обитое зеленым бархатом, напомнило мне мебель из старинных музеев — усадеб, в которые мы с мамой иногда ходили на экскурсии. Мама. У меня болезненно сжалось сердце. Где она сейчас? Ищет ли меня? Увидимся ли мы когда-нибудь снова? Каждый вопрос пронзал меня, как острый нож.

Мальчик не сводил с меня глаз. Он придвинул к себе точно такое же кресло и уселся напротив.

— Я Аарон, — сообщил он; протянул было мне руку, но в последний момент вдруг передумал и быстро убрал ее за спину.

Мы замолчали. Я представления не имела, что сказать. Думаешь, ты повела бы себя иначе на моем месте? Да ладно. Можно подумать, ты всё продумала на тот случай, если придется добираться вплавь до замка, парящего в тумане посреди океана, а затем беседовать с каким-то незнакомым мальчишкой. Нет? То-то же.

Мальчик первым прервал потрясенное молчание.

— Как ты сюда попала? — спросил он.

— Э-э-э… приплыла, — неуверенно ответила я.

Его глаза широко распахнулись.

— Приплыла?

Я кивнула.

— Через туннель. Но куда я попала? Что это за место?

— Сумеречный замок. Это мой дом, — сказал Аарон. — И никаких других домов у меня не было.

— Ты живешь здесь всю жизнь?

Он кивнул:

— Всю жизнь. Только здесь и больше нигде, как и все поколения до меня, начиная с… — Он поглядел на меня сквозь густые черные ресницы. — Нет, этого я тебе рассказать не могу.

— Чего именно?

— Историю своей семьи, — ответил мальчик, поморщившись. — Она довольно непростая. Ты ни за что не поверишь.

Я рассмеялась.

— Ты считаешь, что в историю твоей семьи трудно поверить? Просто ты не слышал мою историю!

Он даже не улыбнулся.

— Можешь поверить мне на слово. Она очень сложная. Во всяком случае, была. Теперь всё уже гораздо проще, поскольку остались только мы с мамой.

— Вас здесь всего двое?

— И несколько ее… — Он снова оборвал себя, фальшиво закашлявшись.

— Несколько кого? — переспросила я.

— Несколько слуг, — быстро ответил он.

— Ты собирался сказать что-то другое. Что ты хотел сказать?

Аарон покачал головой и встал.

— Не думаю, что могу ответить на твой вопрос. Не уверен. Послушай, может, лучше ты расскажешь о себе? Как тебе удалось сюда попасть? Считается, что это невозможно.

— Так оно и есть. Почти невозможно, — сказала я. — Я пробовала несколько раз.

Стоит ли рассказывать ему про кольцо? Ободок туго облегал палец, бриллиант грел сжатую в кулак ладонь. Он становился всё горячее, того и гляди, обожжет руку. Что это значит? Сказать? Или промолчать?

Но почему я должна хранить это в тайне? Мне нечего скрывать.

— Если я тебе расскажу, ты обещаешь мне поверить?

— А почему я не должен тебе верить? Зачем тебе врать?

— Ладно. В общем, так Меня вроде как привело сюда оно. — Я протянула руку и разжала ладонь. — Ты, конечно, подумаешь, что я всё сочиняю или что я — сумасшедшая, но, честное слово…

— Где ты его взяла? — Аарон схватил мою руку и притянул к себе, чтобы лучше рассмотреть кольцо. Его голос так дрожал, что я с трудом разобрала слова. Он захлебывался воздухом; лило побелело еще больше. — Где ты его взяла? — повторил он.

— Н-нашла, — неуверенно проговорила я.

— А ты знаешь, что это такое? — спросил Аарон.

— Ну, по-моему, знаю.

А он-то знал? Слышал ли он про Нептуна, про историю его любви?

— Никогда не видел его раньше, — прошептал Аарон. — Настоящее — не видел!

Мальчик помолчал, сжав губы и закрыв глаза.

— Хорошо, — произнес он наконец, решившись. — У нас есть время. Пойдем со мной.

Встав, Аарон поманил меня за собой к двери. Затем, выглянув в коридор, кивнул:

— Пошли. Я хочу тебе кое-что показать.

Аарон быстро вел меня по бесконечным коридорам, пока мы не подошли к мощной деревянной двери, закрытой на замки и засовы. Я вышла вслед за мальчиком. Под нами в полутьме плескалось море, омывая скалы. Мы пробежали вдоль наружной стены замка и снова нырнули внутрь через маленькую круглую дверцу. Мне казалось, что я всё глубже и глубже погружаюсь в сон. Неужели всё это настоящее? По ощущениям — да. Кирпичи, из которых построили замок, были твердые и холодные; скалы внизу — острые и страшные. И всё равно мне казалось, что я плыву сквозь туман над реальностью вместе с замком, висящим в пустоте.

Я прикрыла за собой дверь.

Кажется, мы находились в церквушке или часовне, расположенной в дальнем крыле замка. Перед небольшим возвышением стояло несколько рядов кресел. Витражи в окнах изображали сцены из Библии.

Вслед за Аароном я подошла к возвышению, за которым обнаружился сундук.

— Смотри, — произнес мальчик, открывая его.

Я заглянула внутрь. Там лежала стеклянная шкатулка, а в ней — два кольца. Я пригляделась к тому, что было слева, затем посмотрела на свое кольцо — они оказались совершенно одинаковые!

— Но это… но они…

— Копии, — объяснил Аарон. — Их изготовил мой прадедушка по описаниям и рассказам, которые передавались из поколения в поколение.

— Какие рассказы? Какие описания? — У меня закружилась голова. — Рассказ про Нептуна и Аврору?

— Ты знаешь? — ахнул он. — Ты знаешь эту историю?

— Только это я и знаю. Пожалуйста, расскажи мне всё.

Аарон чуть отошел от возвышения со шкатулкой.

— В день своей свадьбы Нептун и Аврора наложили заклятие на кольца. Пока те находились на руках двух влюбленных — жителя земли и обитателя моря…

Он посмотрел на меня, желая убедиться, что я понимаю, о чем идет речь, — что мы говорим об одном и том же. Может, хотел проверить, не стану ли я смеяться над тем, что он верит в русалок. Я не просто верю, я сама — русалка, промелькнуло у меня в голове! Но вслух ничего не сказала. Пока рано. Вдруг он просто рассказывает мне семейное предание. Мальчики вроде Аарона обычно не верят в русалок.

Я кивнула, чтобы он продолжал.

— До тех пор, пока кольца носят влюбленные друг в друга житель земли и обитатель моря, между двумя мирами всегда будет царить согласие, — продолжил Аарон. — Так оно и было. Пока длился этот краткий союз, между землей и морем царил мир. Корабли не разбивались о скалы, не пропадали ценные грузы, сирены не заманивали и не топили рыбаков. Согласие. Оба мира процветали. Это было удивительное время.

— А потом она его бросила, — вставила я, вспомнив, что говорила Шона, проходившая это на уроке истории.

Зеленые глаза Аарона вспыхнули.

— Она — что? — возмущенно переспросил он.

— Она… его бросила, — растерялась я. — Разве нет?

— Ты ничего не знаешь! — фыркнул мальчик. — Поверить в такую чушь! Как ты могла!

Смущенно ухватившись за прядку волос, я по привычке намотала ее на палец.

— Извини. Я так думала. Думала, она разбила ему сердце. Извини.

— Аврора его не бросала, — твердо проговорил Аарон. — Она любила Нептуна больше всего на свете. Сейчас ты узнаешь, что она сделала из любви к нему.

Я захлопнула рот. Ни за что не стану перебивать.

— Аврора так его любила и настолько верила в чары, порожденные их чувством, что попыталась совершить невозможное. Однажды ночью она решила показать, на что готова пойти ради любви к Нептуну. Знаешь, что она сделала?

Я замотала головой.

— Она решила, что сумеет добраться до его подводного дворца. Думала, что их любовь настолько велика, что ей не страшны обычные законы человеческого мира. Аврора верила, что может стать русалкой. Она утонула…

Долгое время мы оба молчали. И в этой тишине часовня казалась целым миром. Море за окном плескалось только для нас. Мы находились в самом сердце всего, в центре чего-то настолько важного, что… Что? Я не знала.

— Это случилось в день ее рождения. Аврора хотела удивить Нептуна, сделать ему подарок, — снова заговорил Аарон. — Подарок ему на свой день рождения. К тому моменту они были женаты всего лишь год и неделю.

— А дальше? — тихо спросила я.

— Обнаружив ее тело, Нептун сорвал с ее руки кольцо и…

— Это мне известно, — торопливо вставила я. Возможно, мистер Бистон переврал события, но я должна была показать Аарону, что хоть что-то знаю, что мне можно доверять. — Он сорвал с ее руки жемчужное кольцо и закинул далеко в море, а потом и свое собственное, бриллиантовое.

— Верно, — подтвердил Аарон. — И с тех пор никто не видел колец… До этого момента. — Он умолк.

— Кольцо Нептуна попало к кракену… А я его нашла.

Аарон шагнул ко мне.

— Эмили, эти кольца могут носить не все.

— Я знаю, — ответила я, нервно сглатывая.

— Земной житель и морской обитатель, влюбленные друг в друга, или их ребенок… — Последнее утверждение прозвучало как вопрос.

Помолчав, я кивнула.

— Я так и думал, — неожиданно улыбнулся Аарон. — Ты земноводная! Правда же, правда?

— Как ты догадался?

— Ты сказала, что приплыла сюда по туннелю. Ни один обычный человек не сумеет столько пробыть под водой. Это невозможно. — Аарон улыбнулся еще шире, и его лицо сразу же изменилось, как будто рисунок ожил. — Ты нашла бриллиантовое кольцо! — воскликнул он. — Нашла!

— Что в этом такого хорошего? — поинтересовалась я.

Аарон снова повел меня к шкатулке.

— Смотри, — сказал он, указывая на надпись под кольцами; буквы были черные, с загогулинами. Я прочитала вслух: — «Соприкоснувшись, кольца разрушат любой злой умысел, рожденный ненавистью или гневом. Любовь восторжествует».

— Не понимаю, — проговорила я, глядя на Аарона.

— Существует проклятие, — объяснил он, мрачнея. — Его надо разрушить. И как можно скорее.

— Какое проклятие?

Аарон отмахнулся от вопроса.

— Всё равно, нам нужно найти жемчужное кольцо, — сказал он. — А это невозможно.

— Почему? Я же нашла вот это! — проговорила я, задыхаясь.

— Найти второе кольцо, которое Нептун сорвал с пальца Авроры, будет гораздо сложнее. Он поклялся, что кольцо можно будет обнаружить лишь при свете полной луны. Но тут есть одна хитрость.

— Какая?

— Кольцо погребено под таким слоем песка и воды, что никогда не видит света луны. Поэтому его до сих пор и не нашли. Нептун и Аврора поженились в полнолуние, в день весеннего равноденствия, в полночь. В этот момент отлив настолько силен, что кольцо может увидеть луну и само стать видимым. Но все три условия совпадают по времени только раз в пятьсот лет. Вот почему найти кольцо невозможно. Мы никогда не снимем проклятие.

— Какое проклятие? — снова спросила я.

Аарон зашел в оконную нишу и посмотрел в окно.

От его дыхания стекло затуманилось.

— После смерти Авроры Нептун пришел в страшную ярость. Шторма бушевали несколько лет. Корабли разбивались о скалы. Рыбаки тонули, люди погибали в морях Но Нептуну этого было мало. Ничто не усмиряло его ярость.

— И что же он сделал?

— Во-первых, он запретил браки между земным и морским народами. Он поклялся, что два мира никогда не будут жить в согласии.

Ну да, это мне было известно.

— А во-вторых? — спросила я.

— У Нептуна и Авроры было трое детей. Два сына и дочь.

— И что с ними стало?

— Убитый горем Нептун проклял их. Своих собственных детей. Каждый его ребенок, а также дети его детей и все последующие поколения будут умирать молодыми, причем обязательно в день рождения Авроры, — в тот день, когда ее не стало. Нептун не мог простить ей ее смерть и наказывал за это ее потомков.

— И своих тоже, — заметила я.

Аарон кивнул.

— Их общих потомков. Кроме того, он наложил еще одно проклятие. Его потомки никогда не будут принадлежать ни к земному, ни к морскому народу. Не люди и не русалки. Какую бы форму они ни приняли, обязательно будет проглядывать второй облик. И так — в каждом поколении. Понимаешь?

Еще бы! Если бы он только знал, как хорошо я его понимаю!

— Аарон! Посмотри! — Я поднесла к его лицу ладони и раздвинула пальцы, чтобы он увидел перепонки.

— И ты тоже? — просто сказал он. — Ты такая же.

Я кивнула.

— Единственный способ избавиться от проклятия — это вновь соединить кольца, — сказал Аарон.

— Потому что проклятие было порождено ненавистью и гневом, — медленно произнесла я, наконец-то поняв значение своей находки.

Нужно только найти второе кольцо, и мы сможем снять проклятие с его семьи! И с меня тоже! Я останусь земноводной! И не потеряю одного из родителей! Во мне вспыхнула надежда. Но тут Аарон вновь заговорил:

— Вряд ли у нас что-нибудь получится. Такой случай выпадает всего раз в пятьсот лет.

— А когда они поженились?

— Никто точно не знает. Но, наверное, примерно пятьсот лет назад, а может, и больше. Нужный нам момент, скорее всего, уже прошел. Так что проклятие останется навсегда, и между землей и морем никогда не наступит согласие.

Аарон замолчал. Его слова крутились у меня в голове.

Но я же нашла первое кольцо! Так почему мы не сможем найти второе?

— А где оно закопано? — внезапно спросила я. — Второе кольцо — где его закопали?

— На том самом месте, где она утонула. Прямо под ее домом.

Аарон провел рукой по гладким волосам.

— Под ее домом? — спросила я, почти не сомневаясь в его ответе. Аарон рассказывал мне необычную сказку. Это была история о нем самом. И дом Авроры был его домом, ее семья — его семьей.

— Да, — сказал Аарон. — Она жила здесь, в Сумеречном замке. Собственно говоря, Нептун построил замок специально для нее, для них. Прекрасное, волшебное место, полное любви; место, а котором сходились два мира. Но после смерти Авроры замок стал совсем другим; он отделял каждое новое поколение от остального мира.

— До какой степени отделял? Ты что, больше ни с кем не видишься?

— Когда-то здесь бывало людно, но с момента смерти Авроры замок стал печальным и пустынным. Тем более что проклятие все время уносило чьи-то жизни. Сейчас здесь остались только мы с мамой. Есть те, кто приносит еду, но они почти не разговаривают с нами.

— Почему?

— Это в основном сирены, русалки, выполняющие приказ Нептуна, который строго — настрого запретил с нами общаться. Они не смеют ослушаться своего повелителя. Но у нас есть среди них несколько тайных друзей. Хотя вообще-то здесь очень одиноко, — прибавил Аарон.

Сирены! Вот что он хотел сказать, а потом заменил словом «слуги». Я так и думала! И про то, что Аарон — потомок Нептуна и Авроры, я тоже правильно догадалась!

Я не успела ничего сказать, потому что снова начался трезвон; казалось, звенел весь замок, звенело даже у меня в голове.

Аарон подскочил как ужаленный.

— Мама! — ойкнул он. — Я совсем забыл!

— Что это? — крикнула я сквозь шум.

— Это звонит моя мама. Она больна, не может встать с постели и звонит, когда хочет позвать меня. Я не подошел после первого звонка. Эмили, мне надо бежать.

Аарон торопливо направился к двери. За стенами часовни волны яростно разбивались о скалы. Небо уже начало светлеть, над туманом висели розовые облака, предвещающие приход нового дня. Красиво сверкали паутинки, затянувшие верхнюю часть дверного проема, — сложные паутинные лабиринты, еще незаконченные сети, старые обрывки тонких нитей.

— Скорее. Возвращайся в туннель — это единственный подходящий путь. Скалы слишком опасны. — Аарон проводил меня до выхода, который вел обратно в погреб. — Туда, — сказал он, открывая дверь и почти выпихивая меня на лестницу. — Ты найдешь дорогу назад?

— Да, конечно.

— Возвращайся поскорее! — горячо попросил Аарон. — Обещаешь?

— Обещаю, — ответила я.

— Хорошо. — Он коротко улыбнулся. — Мне надо идти.

Затем он закрыл дверь, оставив меня в темноте.

Глава десятая

Благополучно спустившись по лестнице, я вернулась в погреб, а затем отправилась обратно на «Фортуну». Плыть назад оказалось гораздо проще, чем к замку. Течение само несло меня. Кольцо тихо подрагивало на пальце. По-моему, оно было взволновано не меньше меня! Оно хотело, чтобы я поскорее вернулась к Шоне и все ей рассказала.

Пока я плыла, небо менялось прямо на глазах, и облака становились яркими и оранжевыми. Потом появилось солнце; оно сияло мне прямо в глаза, как будто старалось ослепить. Туман стелился над самой водой подобно тонкому слою снега. Только бы Милли еще не проснулась! Я гребла изо всех сил, хотя хвост болтался сзади, как; чугунный, а дыхание вырывалось из груди со свистом.

Едва я проскользнула в иллюминатор, как; рядом оказалась Шона.

— Где ты была? — яростно зашептала она.

— Милли уже встала?

— Нет, — покачала головой Шона. — Мне не спалось, и я стала звать тебя, а когда ты не откликнулась, решила, что ты еще спишь.

— Шона, я все-таки добралась! До замка! Русалочка присвистнула.

— Чтоб у меня отвалились плавники! Но как? Какой он? Ты попала внутрь? Там кто-нибудь живет?

Я со смехом вскинула вверх руки, пытаясь задержать поток вопросов.

— Сейчас всё узнаешь. Только дай мне отдышаться.

Шона слушала мой рассказ не перебивая. А когда я наконец замолчала, уставилась на меня, не говоря ни слова.

— В чем дело? — не выдержала я.

— Эмили, ты должна найти второе кольцо. Это твоя единственная надежда!

— Сама знаю. Но как? Это невозможно. Никто не видел жемчужное кольцо много сотен лет, оно слишком глубоко зарыто. С какой стати ему всплывать именно теперь?

Шона опустила голову.

— Мы должны найти его, Эмили. Надо придумать какой-то способ. Нельзя сдаваться. Мы теряем слишком многое.

— Уж мне-то можешь не рассказывать!

Шона-то ничего не теряла. Это я теряла весь подводный мир и всю свою нынешнюю жизнь. Слова мистера Бистона постоянно стучали в моем мозгу. Слово Нептуна — закон. Я увижу обоих своих родителей в полнолуние, но одного из них — последний раз в жизни. А я даже не знала, кого именно.

— И не думай, что мне нечего терять, — проговорила Шона, как всегда, читая мои мысли. — Я потеряю тебя. И я этого не хочу. Понятно?

Я улыбнулась своей лучшей подруге:

— Ага.

Мы обе уставились на замок. Казалось, он тоже смотрит на нас Туман стелился у его подножия темным одеялом, башенки четко выделялись на светлом небе, окна сверкали на солнце так, как будто внутри горели яркие лампы.

— Мы сможем его найти, — настойчиво произнесла Шона, хватая меня за руку. — Эмили, ты снимешь с себя проклятие! Для этого надо всего лишь соединить кольца. А заодно поможешь Аарону.

— И, может быть, между землей и морем вновь воцарится согласие, — взволнованно произнесла я и, не удержавшись, добавила: — И тогда Нептун передумает и разрешит маме с папой жить вместе!

Но я тут же поникла, оборвав саму себя. А что, если они теперь не хотят жить вместе? Учитывая, как обстояли дела между ними в последнее время, они должны быть только рады приказу Нептуна! Да и жемчужное кольцо погребено так глубоко, что мы его ни за что не найдем.

Я потеряю кого-то из родителей. Всё будет так, как сообщил мистер Бистон. В ночь полнолуния Нептун доставит сюда моих родителей, и с одним из них я попрощаюсь навсегда. Эта мысль была настолько ужасна, что мне показалось, будто я проваливаюсь в нее, как в темную бездонную яму, — именно таким выглядело сейчас мое будущее. Я погладила золотой ободок на пальце, сжала бриллиант в ладони, надеясь, что меня утешит его тепло. Но кольцо осталось холодным; оно не желало меня утешать.

— Кого я пытаюсь обмануть? — тяжело проговорила я. — Мы не найдем кольцо. И не остановим все эти ужасы.

— Мы не сдадимся — ответила Шона, приподнимая мое лицо за подбородок и заглядывая мне в глаза. Так всегда делала мама, когда хотела заставить меня слушать. — Ты поняла? — сурово переспросила Шона. — Разве может сдаться моя лучшая подруга? Та самая, которая исследует затонувшие корабли и пещеры и пробирается в тюрьмы, чтобы спасти своего отца! Мы обязательно придумаем способ! Правильно я говорю?

Я благодарно кивнула.

— Правильно.

Шона была права. Я не могу сдаться, потерять свою жизнь, маму или папу, часть самой себя, в конце концов. Я ведь становлюсь русалкой не для развлечения. Русалка — это я, моя половина. Я не могу утратить себя. Мы должны найти второе кольцо и соединить его с первым. И тогда поступки, рожденные ненавистью и гневом, потеряют силу. Проклятия, наложенные на нас с Аароном, будут сняты. У него начнется совсем новая жизнь. Может быть, они с мамой смогут поселиться у нас на Перекрестном острове! Кольцо надо найти — и всё тут.

— Правильно, — повторила я, — Нужно узнать, когда наступит полнолуние, и тогда станет ясно, сколько у нас остается времени до того, как проклятие вступит в полную силу. После этого я уже не буду земноводной, и Нептун преспокойно заберет у меня кольцо.

— И, возможно, после этого я тебя больше никогда не увижу, — тихо добавила Шона.

Мы молча опустили глаза. Парочка полосатых черно — желтых рыбешек ворвалась в каюту, словно сбежавшие с уроков мальчишки. Потом они скрылись в противоположном конце комнаты, и только водоросли мягко качнулись им вслед.

И тут наверху послышалось шарканье, заставившее нас вскинуть головы. В люке появилось лицо Милли.

— Уже проснулись, — проговорила она. — А я как раз собираюсь готовить завтрак. Идете?

— Конечно, — ответила я.

На этом наш с Шоной разговор временно прервался.

Я сидела на палубе и медленно жевала кусочек хлеба, смакуя каждую крошку, — до обеда никакой другой еды не предвиделось, да и обед вряд ли сможет притупить ноющую боль в желудке. Уж не знаю, что ее вызывало — голод или тоска по родителям, — в любом случае, было больно. Милли потягивала чай.

— Без молока совсем не то. Слишком много бергамота, — пробормотала она и, поморщившись, отставила чашку, — Ну, что будем делать сегодня?

Она так бодро спрашивала, как будто мы были где-нибудь на отдыхе и сейчас нам предстояло выбрать между бассейном, пляжем и экскурсией в дельфинарий.

— Думаю, мы могли бы провести погружение, — добавила Милли прежде, чем мы успели открыть рот. — Это поможет нам определить, где мы находимся.

— Что значит «погружение»? — спросила я. Милли закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Потом закуталась в плащ и скрестила руки на груди.

— Погружение, — ответила она низким грудным голосом, — это концентрация всех своих чувств, точнее — шестого чувства.

— Шестого? — удивилась Шона. — Я думала, их только пять.

— Интуиция, милочка, — ответила Милли, приоткрывая один глаз, чтоб взглянуть на Шону. — Я уверена, что каждый из нас обладает способностью к погружению. Большинство людей даже не догадываются о своих скрытых возможностях. Мы не обращаем внимания на подсказки собственной интуиции, загоняем полученную информацию в подсознание. На самом же деле у нас в голове имеются ответы на все наши вопросы. Абсолютно все.

Тут Милли умолкла и закрыла глаза, медленно покачивая головой и глубоко, размеренно дыша. Она вытянула перед собой руки ладонями вверх.

— Погружение часто используют для поиска воды в безводной местности, но оно годится и на многое другое — Тут Милли открыла глаза и поглядела на наши недоумевающие физиономии. — Это особый способ получить доступ к источнику мировой энергии, пропустить через себя естественные силы природы так же, как чакры пропускают через себя энергию для тела.

— М-м, — промычала я, не понимая ни слова. Сделав еще несколько глубоких вдохов — выдохов, Милли раскрыла глаза и выпрямилась.

— В общем, так, — с улыбкой заявила она, — Нам понадобится игра «Эрудит» и парочка вешалок для одежды, и все вопросы решатся сами собой.

С этими словами она поднялась и ушла в каюту. Мы с Шоной, невольно прыснув, переглянулись.

— Ты к ней привыкнешь, — сказала я. — Просто делай вид, что понимаешь, о чем она говорит, и всё будет хорошо.

— Она кое в чем права, — заметила Шона.

— В чем? В том, что нам надо погрузиться?

Она покачала головой.

— В том, что надо пропустить через себя естественную силу природы. Именно этого нам и не хватает.

— Почерпнуть силу природы? Ты становишься такой же, как Милли!

— Эмили, чтобы найти кольцо, надо испробовать все возможные способы, — обиженно сказала Шона.

Я не успела ответить, поскольку вернулась Милли.

— Идеальный момент для подобного занятия, — сообщила она, высыпая буквы на палубу, а затем принялась гнуть проволочную вешалку, превращая ее в «рамочку». — И как это мы раньше не сообразили?

— Идеальный момент? — сказала я. — Что в нем такого идеального?

Разве сейчас что-нибудь могло быть идеальным?

— Колдовское время, — ответила Милли, подмигивая. — На носу — весеннее равноденствие.

— Весеннее равноденствие?

Я вспомнила слова Аарона. В это время года отлив находился на самой нижней отметке. Но надежда вспыхнула — и снова угасла. Аарон ведь еще сказал, что только один раз в пятьсот лет море уходит настолько далеко, что можно увидеть кольцо. И нужный нам год, скорее всего, уже прошел.

— Насколько я помню… — проговорила Милли, открывая черную сумочку, которую всегда носила на плече, и доставая маленькую книжку в черном фетровом переплете, с голубыми и розовыми перышками, прилепленными по углам. На корешке затейливым шрифтом было написано «Орфалезский оракул», — …насколько я помню, этот год вообще особенный.

— Особенный? — дрожащим от волнения голосом повторила Шона. — Почему особенный?

— Подожди, дай я сначала проверю. — Милли перелистала страницы, облизывая большой палец. — Ага! Так и есть, — улыбнулась она. — Суперособенный! В этом году полнолуние и весеннее равноденствие совпадают по времени. И, кроме того… Подумать только!

— Что еще? — Мои нервы натянулись, как струны.

— Полнолуние приходится на полночь!

Я чуть не поперхнулась.

— Полночь? — Мой голос вибрировал, как только что пойманная рыбешка. — Вы уверены?

— Абсолютно! — возмутилась Милли. Она постучала пальцем по обложке. — Эмили, надеюсь, у тебя хватит ума не сомневаться в «Орфалезском оракуле». На моей памяти он не ошибался ни разу. — Громко поцокав языком, она снова принялась листать страницы, щурясь и бормоча что-то себе под нос. — Полная луна в полночь… Готова спорить, что такое случается нечасто.

Нечасто! А как насчет одного раза в пятьсот лет? Вот оно! В этом году кольцо можно будет увидеть!

— Милли, вы не дадите мне посмотреть?

Она протянула книжку. У меня так дрожали руки, что слова на страницах прыгали и расплывались. Но то, что нужно, я увидела! Милли была права! В этом году в день весеннего равноденствия полнолуние приходилось на полночь.

Руки задрожали еще сильнее, и я чуть не выронила книгу. Число! Это должно было произойти сегодня ночью! Я молча отдала оракул Милли. У меня не было слов.

— Очень интересно, — с улыбкой сказала та, не замечая смены моего настроения. Она сунула книгу обратно в сумочку и взяла вешалку. — Ну, а теперь попробуем погрузиться.

— Как странно, — проговорила Милли, морщась от напряжения. Она водила погнутой вешалкой над рассыпанными буковками из «Эрудита».

— Что такое? Она подсказала, где мы находимся? — спросила я, выглядывая из-за ее плеча.

Милли покачала головой.

— Рамочка всё время показывает на тебя. — Она обернулась ко мне. — На твои руки. Как будто пытается сказать что-то про кольцо. Смотри. Она утверждает, что есть крепкая связь между кольцом и… погоди-ка. Она «пишет» какое-то слово.

Я посмотрела. Милли трясла вешалкой над буквами. Та не делала ничего особенного — просто покачивалась и вертелась у нее в руках.

— Что-то про вора, — пробормотала Милли, водя вешалкой над буквами.

Шона подтянулась на руках повыше и заглянула на палубу.

— Вор? Может быть, на «Фортуну» проникнет вор?

— Нет, это определенно имеет отношение к кольцу. Крепкая связь с кольцом и… постойте… это еще не всё. — Милли снова уставилась на трясущуюся рамочку. — В-о-р-о…

— Ворота? — предположила я.

— Может быть. Подождите.

Мы все следили за тем, как рамочка передвинулась к букве «н», потом — «ы». После этого она замерла в руках Милли.

— «Вороны»! — произнесла Милли, доставая из сумочки носовой платок и промокая влажный лоб.

— Вороны? — растерянно спросила я. — При чем здесь вороны?

Ну почему я в сотый раз попалась на ту же удочку и опять поверила Милли? Поверила, что ее шестое чувство способно обнаружить что-то разумное.

— Не знаю, милочка. — Милли выглядела такой же растерянной, как я. — Иногда требуется несколько попыток, чтобы правильно расшифровать указания рамочки. В это нужно «въехать». Почему бы вам пока не пойти к себе, а попозже мы еще попробуем?

Мы с Шоной поспешно ушли оставив Милли наедине с вешалкой.

— Вот и погрузились! — сказала я, плюхаясь в воду.

Мои ноги вяло превращались в хвост, жалкий и слабый, как мои надежды. Сегодня — полнолуние. Если мы не успеем найти кольцо до ночи, проклятие обретет полную силу. К завтрашнему дню я уже буду без одного родителя.

— Ну же, Эм. Аарон сказал, что сегодня отлив будет на самой нижней точке.

— А если он ошибается? Проклятие вступит в силу сегодня. Нептун заберет кольцо. Всё кончено.

Это было невыносимо. Я не смела даже додумать свою мысль до конца. Мое будущее разверзлось передо мной черной бездной, и я уже стояла на ее краю.

— Ты должна ему поверить, — сказала Шона. В ее голосе было столько надежды, что мне вдруг тоже стало легче на сердце.

— Ты права, — решительно произнесла я. — Это наш единственный шанс, и мы его не упустим. Мы должны найти кольцо — сегодня!

Глава одиннадцатая

— Будь осторожней! — прошептала Шона, прощаясь со мной возле иллюминатора — Удачи тебе!

— И тебе, — с улыбкой ответила я. — До скорой встречи.

— Ты уверена, что мне не стоит плыть вместе с тобой?

— Уверена, — сказала я.

Мы решили, что я должна немедленно вернуться в замок и рассказать новости Аарону. Нельзя было терять ни минуты. Шона оставалась, чтобы усыпить бдительность Милли, если вдруг та начнет нас разыскивать. К счастью, Милли настолько «погрузилась», что на какое-то время позабыла обо всем на свете. Меньше всего мне хотелось, чтобы Милли волновалась из-за моей персоны, — у нее и без того голова шла кругом. И вообще, не стоило нервировать ее раньше времени — а то еще помешает ускользнуть ночью с корабля. Об этом даже страшно было подумать! Мне следовало вести себя крайне осторожно и действовать очень быстро и решительно.

Я поплыла в том же направлении, что и утром, точно так же прислушиваясь к кольцу, юркнула в туннель и в конце концов вынырнула в бассейне, в замковом погребе. Выбравшись из воды, я уселась на бортик, чтобы отдышаться. Я совершенно измучилась, пока доплыла, и дышала с трудом. Сколько еще раз мне хватит сил добраться до замка? Мое тело русалки слабело не по дням, а по часам. Хвост становился всё более ободранным, дыхание — всё более тяжелым. Только бы продержаться еще один день. Всего один день.

Тут позади что-то скрипнуло, я так и подскочила от страха.

— Эмили!

Это был Аарон! Всё так же одет в черное, гладкие волосы зачесаны и завязаны в хвост, бледное лицо белеет в полумраке погреба.

— Я брожу здесь с тех пор, как ты уплыла, — проговорил он, мягко прикрывая за собой дверь. — Я так надеялся, что ты вернешься.

— Я же обещала.

Аарон сделал шаг к бассейну, и я заметила кое-что. Пальцы у него на ногах тоже были перепончатыми. Ну конечно! Он же потомок Авроры, и проклятие преследует ею, как и все предыдущие поколения. Подобно мне, он застрял на перепутье меж двух миров, не принадлежа ни к тому, ни к другому.

Он заметил мой взгляд и смущенно протянул мне руку.

— Давай помогу вылезти из бассейна.

На этот раз он не прятал руку, наоборот — протянул ее ладонью вверх, раздвинув пальцы. Он показывал мне. Его пальцы до середины соединяла тонкая кожица — перепонка; точно такая же, как у меня.

Мы взялись за руки, словно скрепили молчаливый уговор. Мы были одинаковые; нас объединяла общая беда.

Потом Аарон присел рядом со мной на краю бассейна и, не отрываясь, смотрел, как тает мой хвост, превращаясь в ноги.

— У меня даже это как следует не получается, — сказал он, — Ноги склеиваются, и ступни становятся похожи на раздвоенное окончание хвоста, но дальше — никак. — Он с завистью посмотрел на меня. — И так было со всеми в нашей семье, с каждым поколением.

— Аарон, мы можем это изменить, — проговорила я. — Сегодня. В эту полночь будет полнолуние.

Аарон удивленно посмотрел на меня.

— Сегодня ночью? В этом году? Откуда ты знаешь?

Я рассказала ему про Милли и «Орфалезский оракул», но не стала упоминать о том, что предсказания Милли далеко не всегда сбываются. На этот раз она не имела права ошибиться.

— Не могу поверить, — снова и снова повторял 1 Аарон. — Просто не верится. Каждое весеннее равноденствие, с тех пор как я узнал о проклятии, я надеялся на чудо. Я даже пытался искать кольцо сам и молился, чтобы и второе каким-то образом нашлось.

— А мне не верится, что удалось сюда попасть, — сказала я, с улыбкой глядя на бриллиант и чувствуя исходящее от него улыбчивое тепло. — Мне в жизни не раз везло, но это везение — особенное.

Аарон покачал головой:

— Это не простое везение, не случайность. Вовсе нет. Тебя привело сюда кольцо.

— В замок?

— Кольца предназначены друг для друга. Попав на руку к земноводному, бриллиант потянулся к своей паре. Погребенные на дне морском, кольца не имели никакой силы, Но стоило освободиться одному, как они тут же начали взаимно притягиваться. Они должны быть вместе. Тебя привело сюда сердце кольца.

Мы замолчали, погрузившись каждый в свои мысли и, наверное, в свои надежды.

— Теперь осталось только найти жемчужное кольцо, — произнес наконец Аарон.

— Не так-то просто его найти. А затем еще и соединить с бриллиантовым кольцом, и притом под полной луной — потом уже будет поздно. После полнолуния я перестану быть земноводной и потеряю кольцо.

— Если у нас не получится… — Аарон, не договорив, отвернулся.

— Я потеряю родителя, — договорила я.

— Я тоже, Эмили.

— Как?

Аарон глубоко вздохнул.

— Когда-то жить в замке было не так уж плохо. За много поколений до меня это было очень оживленное место. Корабли часто разбивались о скалы неподалеку от замка, и те, кто спасался, попадали к нам. Кроме того, как я уже говорил, Нептун приставил присматривать за замком сирен и тритонов. То есть мне все-таки было с кем поболтать. И, к негодованию Нептуна, в замке всегда царила любовь. Здесь женились, и выходили замуж, и пытались жить наперекор запретам Нептуна.

— Браки между морским и земным народами?

Аарон кивнул.

— Но с каждым поколением происходило одно и то же. Об этом я тоже уже рассказывал сегодня утром. Всех обитателей замка постигала общая судьба — они умирали молодыми. Проклятие передавалось от родителей к детям. И по-прежнему передается.

Не зная что сказать, я положила руку на руку Аарона Он долго молчал, потом повернул голову и взглянул мне в глаза.

— Мой отец был сыном капитана одного из судов. Он поклялся, что снимет проклятие до того, как оно коснется моей матери. Ведь никто не знает заранее, в какой именно год это произойдет, — известно только, что в день рождения Авроры. — Аарон поглядел на меня. — Моя мать — потомок Авроры и Нептуна.

— Продолжай, — поторопила я.

— Я уже почти всё рассказал. Отец пытался найти кольцо, но не сумел. Он всё искал и искал вокруг замка, но эти скалы жестоки, Эмили.

— Что произошло?

— Он утонул.

— Мне так жаль, — тихо сказала я.

— Это случилось три месяца назад, — добавил Аарон.

Вот почему он одет во всё черное, сообразила я. Он в трауре.

Аарон снова поглядел на меня блестящими глазами.

— Мы должны избавиться от проклятия, Эмили. Пусть надежды почти нет, но попытаться надо. Мы должны. Эта наша единственная возможность, единственный способ спасти от смерти моего второго родителя.

— Второго? Но…

— Мою мать, Эмили, — перебил он. — Она умирает. На следующей неделе будет день рождения Авроры. Вот так.

Только тут я полностью осознала, что это касается не только меня. От этого буквально зависела чужая жизнь. Если мы не найдем кольцо, мама Аарона умрет через неделю, в день рождения Авроры, так же, как умирали до нее ее предки.

— Теперь ты понимаешь, почему мама не встает с постели. Она уже больна. Ей осталось жить всего несколько дней. — Голос Аарона оборвался.

— Мы найдем кольцо, — твердо проговорила я. — Обещаю.

Он попытался улыбнуться, но, хотя его губы дрогнули, глаза остались печальными — печальнее глаз я в жизни не видела.

— Пойдем, — сказал Аарон, вставая. — Мне нужно показать тебе что-то. Я нашел это после твоего ухода — наша встреча навела меня на некоторые мысли. Побывав у мамы, я потом вернулся в часовню и немного там порыскал. Эмили, я нашел то, что до сих пор никогда не замечал! Пойдем же, покажу.

Мы снова отправились в часовню.

— Вот сюда.

Аарон провел меня в дальний конец часовни. За последним рядом кресел виднелось несколько ступенек, ведущих в крошечную нишу, — мы вдвоем поместились в ней с трудом.

Аарон ощупал стену рукой, затем толкнул… Стена заскрипела — и сдвинулась! Потайная дверь! Следуя за Аароном, я ступила в маленькую темную комнатку. Заморгала, привыкая к темноте. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь узкие щели в стенах, но этого было достаточно, чтобы разглядеть, куда мы попали. Прямоугольная комнатушка. Вдоль одной стены стояла длинная скамья, напротив нее виднелась круглая дверца.

— Никогда не знал, что здесь такое есть, — сказал Аарон, подзывая меня взмахом руки. — Смотри, я покажу тебе что-то странное.

Я пересекла темную комнатку, спотыкаясь на ватных от усталости ногах. Все углы затянуло паутиной. Я, дрожа, подошла к самому дальнему углу.

Вдоль всей стены, как и в коридорах замка, висели картины.

— Еще рисунки, — проговорила я.

Но эти картины сильно отличались от тех, что я видела в замке. Здесь не было ни портретов, ни батальных сцен. Рамы у картин отсутствовали. Это были фрески, написанные прямо на стене.

— Это всё, что у меня есть. Картины, книги, карты со всего мира. Это моя жизнь, моя школа, моя история — мое всё. Но такого у меня еще никогда не было! — Аарон указал на самую первую картину.

Мои глаза наконец-то настолько привыкли к темноте, что я смогла рассмотреть изображение, Темно — синее небо, бурное море и яркая белая луна, висящая над замком.

— Кто их рисовал? — спросила я.

— Не знаю. Но готов поспорить, что это мой прадедушка, — ответил Аарон.

— Тот самый, который сделал копии колец?

Мальчик кивнул.

— Он постоянно думал о том, как снять проклятие. Впрочем, все мужчины в нашей семье были такими же. Эти картины похожи на некий ключ к загадке.

— Так и есть, — ответила я, сама не зная почему. Кольцо жгло мне палец, а оно-то знало отгадку. — Это ключ, — повторила я. — Наверняка.

— Тайный ключ, спрятанный от чужих глаз.

— Но почему он сделал свое послание тайным? — удивилась я. — Почему не рассказал остальным?

— Единственная причина, которая приходит мне в голову, — чтобы не узнал Нептун.

— Но почему же он сам ничего не предпринял?

— Скорее всего, прадедушка и сам не знал, что это означает. Но догадывался, что означает. Смотри.

Тут я заметила, что стена вокруг картин исписана словами, которые, видимо, раскрывали мысли художника: «Почему?», «В чем смысл?», «Сколько лет?».

— Кто-то задавал себе те же самые вопросы, что и мы, — заметила я.

— И нашел на них те же ответы, — сказал Аарон. — Иначе нас бы тут сейчас не было.

Я шагнула вперед, чтобы получше рассмотреть первую картину, и только тогда заметила странные тени на небе. Спиральные узоры что-то напоминали мне. Темная спираль, расширяющаяся кверху и образующая конус.

Аарон перешел к следующей картине и поманил меня за собой. Она была похожа на первую. Такое же бурлящее море, небо — еще более темное; лунный свет падал на скалы подобно лучу прожектора. В небе по-прежнему виднелись вьющиеся тени. Одна была похожа на крутящийся улей, другая — на темный след самолета, сделавшего мертвую петлю.

— Вот еще одна, — проговорил Аарон, показывая на третью картину.

На ней были изображены серые блестящие скалы у основания замка. Спиральные узоры превратились в торнадо — черную воронку, упирающуюся острием в верхушки скал, в самом центре светящегося лунного пятна.

— Я видела эти тени! — воскликнула я. — В первую ночь здесь! Что это такое?

— Я их тоже не раз видел. И, как правило, в это время года. Это птицы. Они прилетают сюда миллионами.

— В это время года? Весеннее равноденствие. Но, Аарон, ведь это и есть доказательство! Они наверняка имеют отношение к кольцу! И твой прадедушка знал об этом.

— Думаю, ты права, — согласился Аарон. — Но никто из нас не понимает, что именно они хотят нам сказать.

Не помню, говорил ли он что-нибудь еще. Среди множества других фраз я вдруг заметила слово, написанное большими буквами и подчеркнутое толстой линией, как будто это было название картины. Я, не мигая, уставилась на слово. По спине побежали мурашки. Там было написано:

ВОРОНЫ.

Глава двенадцатая

Не знаю, как я дожила до конца дня. Мы с Шоной использовали каждую минуту, чтобы забиться в уголок и обсудить, как мне поступать и что из этого выйдет. Мы плавали вокруг судна.

— Значит, ты доберешься до замка, найдешь жемчужное кольцо и соединишь его с бриллиантовым, — в двадцатый раз повторила Шона.

Но, сколько бы мы ни проговаривали наш план вслух, проще он от этого не становился.

— И всё надо успеть за несколько минут полнолуния, — вздохнула я. — А иначе будет слишком поздно.

Нептун ясно сказал: в полнолуние проклятие обретет полную силу. Я перестану быть земноводной и не смогу даже прикоснуться к кольцу. Я расстанусь с ним навсегда. А также и со всем самым дорогим, что у меня есть в этой жизни, мысленно добавила я.

— Не надо об этом думать, — сказала Шона, глядя мне прямо в глаза.

— И я потеряю кого-то из родителей, — продолжила я, словно не слыша ее.

— Эмили, пожалуйста, не надо.

— А Аарон вообще останется сиротой.

— Эмили! — Шона взяла меня за плечи. — Сосредоточься. У нас всё получится. Согласна?

— Согласна, — вяло ответила я, хотя совершенно не верила в удачу, В этом деле всё было против нас.

Солнце скрылось. Пора — через несколько часов взойдет луна. Полная луна.

Но Милли никак не оставляла нас в покое. Она стояла на палубе, показывая нам созвездия по мере того, как звезды постепенно проступали на ночном небе.

— Это Малая Медведица, — сообщила Милли, указывая на несколько звезд, ничем не отличающихся от любых других. — О, а это похоже… — Она называла и называла созвездия, не замечая, что ее никто не слушает.

Я вежливо улыбалась, когда Милли обращалась ко мне, и ахала, и цокала языком, — пусть считает, что я с интересом слушаю ее болтовню. На самом деле я думала только о том, как убраться с корабля до восхода луны.

Бросила взгляд на часы — почти десять. Оставалось два часа.

Несколько раз я громко и выразительно зевала в надежде, что Милли тоже потянет в сон. Но не тут-то было.

— Почему бы тебе не пойти спать? — бодро спрашивала она.

В отчаянии я кинулась искать Шону.

— Что делать? Я не могу уйти, пока Милли на палубе. А времени почти не осталось.

— Почему ты не хочешь рассказать ей о том, что собираешься сделать? — спросила Шона.

— Не могу. Сегодня вечером она снова говорила, что не спустит с меня глаз. Лучше не рисковать. Хорошо бы ее загипнотизировать или сотворить что-нибудь в том же роде, что она делает с другими людьми.

— Слушай, — лицо Шоны медленно расплылось в улыбке, — кажется, я придумала.

Она порылась у себя в школьной сумке и с радостным возгласом извлекла оттуда свою лучшую щетку для волос Медная ручка была сделана в виде морского конька, а на тыльной ее стороне сверкало зеркало в рамочке из розовых ракушек.

— Щетка для волос? Шона, сейчас не время думать о нашей внешности! У нас остались считанные часы!

— Я думаю не о внешности! — обиделась Шона. — И меня есть план.

Послушав ее немного, я тоже невольно заулыбалась.

— Шона, ты чудо. Это может сработать.

Милли была счастлива, когда я попросила ее загипнотизировать меня.

— Я так устала, а заснуть не могу, — объяснила я. — Мне нужна помощь. Думаю, твой гипноз — это единственное средство, которое способно меня спасти.

Милли хихикнула и покраснела.

— Да ладно тебе, — проговорила она, но при этом гордо перекинула шаль через плечо и деловито направилась в мою спальню. Я шла следом.

Возле моей кровати стоял стул — специально для Милли. Он был поставлен там не случайно, так же, как и щетка для волос лежала на туалетном столике совершенно определенным образом. Если Милли ничего не сдвинет, то, возможно, она сама себя загипнотизирует, глядя на собственное отражение в зеркальце.

— Ну, хорошо, — заговорила Милли, аккуратно усаживаясь на стул.

Отлично!

Я улеглась на кровать и прикрыла глаза.

— Как тебе известно, это чрезвычайно мощное средство, поэтому не удивляйся, если будешь спать крепче и больше обычного, — предупредила Милли. — Сны могут казаться удивительно яркими или замысловатыми, но не беспокойся. Для тебя главное — хорошенько выспаться. Ну, теперь устраивайся поудобнее, и начнем.

Я немного поворочалась для виду. На самом деле для меня самым главным было не заснуть.

А вдруг ничего не выйдет, крутилось у меня в голове, но я старалась не обращать на это внимания. Должно выйти. Иного выбора у нас нет.

Милли уже бубнила низким глубоким голосом о том, как я устала.

— Представь, что ты перышко, — гудела она, — которое медленно и плавно опускается на землю. С каждым вдохом ты опускаешься все ниже и ниже, всё ближе и ближе к сну.

Я, не удержавшись, зевнула. Не смей думать о перышке и о сне, приказала я себе. Думай о том, что предстоит сделать, о маме и папе; у тебя есть только одна попытка вернуть их себе и друг другу.

Стоило мне так подумать — и сна как не бывало. Наоборот, меня охватило такое волнение, что хотелось вскочить и бежать.

— Тебе хочется спать, — совсем медленно тянула Милли. — Ужасно… хочется… спать. — Голос у нее стал как у пьяной. — Тебе… так… хочется… спать, что ты… даже думать… не можешь. — Она глубоко вздохнула и громко зевнула. — Ты думаешь только о сне. — Милли помолчала. — Сладкий сон… — Опять помолчала, потом снова зевнула. — Крепкий… сон…

На этот раз молчание затянулось, а потом вдруг раздался громкий храп. Я еще немного выждала, прежде чем открыть глаза. Пришлось зажать рот ладонью, чтобы не расхохотаться: Милли развалилась на стуле, вытянув ноги и откинув голову назад. Рот у нее приоткрылся, глаза, наоборот, закрылись.

Я поспешно села на постели. На цыпочках обошла Милли, прокралась к люку и скользнула вниз.

— Получилось! — взволнованно шепнула я Шоне. — Она отключилась.

— Хлестко! — заулыбалась Шона. — Пошли скорее. Подплыв к иллюминатору, мы на всякий случай снова прислушались. Тишина. Значит, и вправду пора.

— Подожди немного, — попросила я Шону.

Ноги никак не хотели превращаться в хвост. С каждым разом это занимало всё больше времени. Ноги «склеились», а чешуей не покрывались. Я их совсем не чувствовала, — но и хвоста не ощущала тоже. Вся нижняя половина туловища онемела, словно ее вовсе не было.

Я перепугалась. Что происходит? Может, меня парализовало и я больше не смогу ни ходить, ни плавать?

Но в конце концов хвост все-таки образовался. Внизу он по-прежнему сверкал зеленовато — синей чешуей, а выше, вокруг колен, проглядывала белая кожа. Хвост едва гнулся, словно был деревянный. Дыхание тоже было тяжелым. Уж не знаю, что так подействовало — сеанс гипноза или проклятие, — но, когда мы выбрались через иллюминатор, я уже чувствовала себя такой обессиленной, что готова была заснуть прямо в воде.

Шона скользила впереди, взмахивая хвостом, от которого разлетались мелкие брызги, сверкающие в лунном свете. Смогу ли я когда-нибудь снова так же плавать? Хотя… я никогда не умела двигаться изящно, как русалочка. Мое сердце налилось той же тяжестью, что и всё остальное тело.

— Подожди, — задыхаясь, позвала я.

— Нам надо торопиться, — проговорила Шона, замедляя ход. — Времени мало. Через час луна достигнет пика.

— Я знаю. Стараюсь… Но… просто… не поспеваю… за тобой… — пропыхтела я.

Подружка взяла меня за руку и поплыла рядом.

— Ну же, Эмили, — мягко сказала она. — Ты доплывешь. Я тебе помогу. Мы доплывем вместе.

Я промолчала. Не стоило тратить остатки сил на разговоры.

Но, как мы ни гребли, замок по-прежнему был далеко.

— Где туннель? — спросила Шона. Я покачала головой.

— Так у меня не получится. Не могу дышать. Попробуем по-другому.

Я попыталась расслабиться, чтобы, как в первый раз, позволить кольцу довести меня до туннеля, а потом принялась поглаживать золотой ободок и вертеть его на пальце, глядя на играющий бриллиант и прислушиваясь к кольцу.

И оно повело нас. Я чувствовала это, хотя течение было едва заметным и замок приближался еле-еле, как будто и не приближался вовсе. Может, я и сквозь туннель уже не смогу проплыть… Кольцо тянуло нас изо всех сил, но, возможно, оно тоже слабело вместе со мной.

Держись, пожалуйста, держись, мысленно умоляла я кольцо. Пожалуйста, помоги нам добраться до замка.

Мне казалось, что мы плывем уже целую вечность.

— Не могу больше, — закричала я, чувствуя, как слезы бегут по щекам. — Не могу!

— Эмили, смотри! — Выпустив мою руку, Шона указывала куда-то вперед. Я проследила за ее пальцем. — Замок! — воскликнула она. — Мы приближаемся!

Шона не ошибалась. В ночном сумраке опоясанный дымкой замок был виден гораздо лучше, чем при свете дня. Из туманного кольца возвышались три башни, четко выделяясь на фоне темно — синего неба. Черные окна посверкивали, как отполированные, пряча за своими стелами тысячи самых разных секретов.

У основания замка отступающее море обнажило подводные скалы. Каменистое дно было завалено валунами; между ними торчали острые обломки скал, более походивших на крутые горы. О них с шумом ударялись волны.

Вид замка приободрил меня. Я попыталась взмахнуть хвостом, но тот едва шевельнулся. Мои руки слабели с каждым гребком; хвост больше напоминал тяжеленное бревно.

И тут начала всходить луна.

Из-за горизонта показался краешек. Он становился больше с каждой минутой, и наконец луна вышла полностью. Огромный оранжевый шар качнулся на воде, а затем медленно пополз вверх. У нас в запасе оставалось минут двадцать, от силы — полчаса, прежде чем луна окончательно взойдет. Этого было слишком мало.

— Мы ни за что не успеем, — проговорила я. — не стоит и пробовать.

Шона не успела ответить, как чей-то голос громко позвал из темноты:

— Эмили!

Я стала вглядываться в скалы.

— Вон он! — взвизгнула Шона, тыча пальцем в сторону одной из скал, высоких и острых, как ведьмовские шляпы, и таких же черных.

На склоне кто-то стоял.

Аарон!

— Эмили! Скорее! — кричал он. — Пожалуйста, поторопитесь!

Ну теперь-то я точно не могла сдаться! Никак не могла! И не важно, что каждая клеточка моего тела изнемогала от усталости. Я должна была добраться до замка.

Шона крепко схватила меня за руку.

— Мы доплывем, — повторяла она снова и снова. — Я тебя дотащу.

Но тащить за собой по воде тяжелый груз непросто, и даже Шона уже начала уставать. А замок по-прежнему оставался недосягаем. Скорее, скорее, мы должны добраться. Я мысленно подгоняла себя, приказывала, уговаривала, умоляла: только доплыви, а потом всё будет так, как захочешь.

Луна медленно карабкалась вверх, становясь с каждой секундой всё больше и больше. В любой момент проклятие обретет полную силу, и тогда всё будет кончено. Нептун явится сюда за кольцом, а заодно приведет моих родителей — прощаться. И тогда я уже не решу ничьих проблем, а также потеряю всё, что мне дорого.

Я барахталась в воде, как неуклюжий щенок, брошенный в воду. Бесполезно. Всё бесполезно. Замок уходил куда-то во мглу. Луна светила сверху, как прожектор, скользящий лучом по поверхности океана. Я упорно смотрела только на воду перед собой, стараясь не попасть в пятно света. Если луна меня не «засечет», может, с нами ничего не стрясется.

Я бросила взгляд на замок. По-прежнему далеко. Сейчас он казался картонным — темный двухмерный силуэт на фоне ночного неба; и на скале — крошечная фигурка Аарона, машущего руками и зовущего нас. По-моему, даже его голос стал доноситься слабее.

И еще кое-что.

Откуда ни возьмись, над нашими головами вдруг нависла темная туча, бурлящая, как рыбный косяк. Потом она вытянулась и закрутилась змеей, завертелась спиралью; теперь это было похоже на роящихся пчел.

Они надвигались на нас с Шоной. И тут я поняла, что это такое — птицы. В одно мгновение они все вдруг развернулись и понеслись к замку. Это был удивительный танец, исполнявшийся только для нас. С невероятным изяществом, дружно, как одна, птицы плавно скользили вокруг замка, словно спускались по перилам огромной невидимой лестницы. Потом они снова свивались в огромный черный клубок и, взмыв ввысь, повисали над замком.

Танец длился и длился. Затем птицы устремились в небо, словно джинн, вырвавшийся из бутылки, и, выстроившись веером, помчались на нас. Огромная стая черных птиц пронеслась над нашими головами, крича что-то на своем языке, заслонила на мгновение небо и исчезла вдали.

Через несколько секунд птицы вернулись, их стало еще больше, они черной полосой разрезали небо на две части. Стая улетала и возвращалась и снова принималась кружить в танце над замком, образуя самые удивительные фигуры.

— Во имя океана, скажите, что это такое? — с трудом произнесла Шона.

— Вороны! — ответила я.

— Вороны? Ты уверена?

— Абсолютно.

— Но вороны не летают посреди океана!

Я покачала головой.

— Посмотри на небо, Шона.

Луна поднималась всё выше, и небо светлело с каждой минутой.

— Это не обычная ночь.

— Еще бы! — выдохнула Шона. — Но что они делают?

Словно отвечая ей, птицы образовали узкий, идеальный по форме, конус, устремленный острием вниз. Вращаясь со скоростью электродрели, конус понесся к скалам и завис над небольшим скоплением камней у самого края воды, словно намеревался просверлить в них дырку, В тот же миг кольцо раскалилось у меня на пальце, обжигая руку, и всё мое тело охватило тепло. И я поняла.

— Птицы нам помогают, — обернулась я к Шоне. — Они хотят, чтобы мы нашли кольцо.

Похоже, они делали это каждый год. Каким-то образом птицы были связаны с кольцом, и прадедушка Аарона догадался об этом. Но у нас было преимущество перед ним — бриллиантовое кольцо. А еще — луна. Я глянула вверх, — она продолжала неуклонно ползти. Всю мою усталость как рукой сняло.

— Вороны! — Я завопила так, как будто меня ударило током. — Аарон! Следи за воронами! — Картины говорили нам о том же! Теперь я окончательно уверилась в этом.

Я тыкала пальцем в небо, снова и снова указывая на птиц.

Аарон уставился на черный рой над своей головой. Затем подскочил, словно в него тоже попал электрический заряд, и рванулся вперед. Он помчался вниз по склону, упав на колени возле самой воды, принялся разрывать руками песок и камни.

Луна передвинулась еще немного. Она сияла так ярко, что стало светло как днем. Аарон, пожалуйста, найди кольцо. Я следила за тем, как мальчик роется в песке, затем, подняв голову, смотрит на воронов и, передвинувшись на несколько шагов, снова принимается разгребать песок, приподнимать и отшвыривать камни, скрести каменистую почву.

Мы с Шоной продолжали плыть, но море словно взбесилось. Неизвестно откуда появились волны, плещущие нам в лицо, накрывающие нас с головой. Вокруг пенились барашки, закручивались водоворотики, булькали и лопаюсь пузыри. Что случилось?

— Нептун, — проговорила Шона, поймав мой взгляд, и побледнела, — Он уже близко.

— Эмили! — пронзительно закричал Аарон, размахивая руками. — Смотри!

Он показывал вниз, на то самое место, куда воткнулся острием конус из воронов. Мы были слишком далеко, чтобы разглядеть, что там. Но тут луна поднялась еще чуть-чуть, и я заметила, как под камнями, на которых метался Аарон, что-то сверкнуло. Море отхлынуло от скал, и блеск стал ярче. Кольцо.

Мы нашли кольцо! Нашли! Вороны в последний раз заклубились над скалами; в лунном свете их крылья отливали зеленым и фиолетовым. А потом, вытянувшись в линию, птицы начали подниматься всё выше в небо и постепенно удаляться. Они свое дело сделали.

Чувствуя прилив сил, я рванулась вперед. Мне нужно добраться до скал раньше, чем появится Нептун, — до полнолуния. До того, как проклятие обретет полную силу и станет слишком поздно. Мысли шумно бились в моей голове, как волны вокруг. Им меня не победить. Не победить. У нас кольца. Мы успеем, упорно повторяла я про себя.

— Эмили, скорее! — позвал Аарон, подбегая к кольцу, И тут откуда ни возьмись поднялась огромная волна. Она захлестнув меня, накрыла с головой и опустила глубоко под воду, — а я уже не могла плавать под водой, как раньше.

Я вынырнула на поверхность, хватая ртом воздух. Потом, отдышавшись, оглянулась на скалу. На том месте, где только что стоял Аарон, пенились высокие волны.

Аарон исчез.

Где он? Что с ним?

— Эмили! — закричала Шона. Волна отшвырнула ее далеко в сторону. — Держись! Я плыву к тебе!

И почти сразу же на меня налетело еще несколько волн, и каждая накрывала с головой, едва давая время глотнуть воздух. С ними я бороться не могла.

Мне не добраться. А замок уже совсем близко… нет, невозможно… не смогу.

Я заплакала, тратя на это последние остатки сил и подливая в безбрежный океан соленые капли. Я больше не пыталась плыть…

— Ты победил! — закричала я небу, луне, морю — сдаюсь!

Всё было кончено. Я всё потеряла: возможность помирить родителей и жить, как и прежде, с ними обоими; свои способности земноводной… И будущее Аарона тоже погубила.

Глава тринадцатая

Я, плача, оглядывалась вокруг себя и повсюду видела только море. Мы здесь все погибнем. Шону отнесло совсем далеко, однако она продолжала кричать: — Я до тебя доплыву! Только держись! Но я с трудом удерживала голову над водой. Если меня не топили волны, я оказывалась в гигантских впадинах, а стоило мне подняться повыше, как меня снова опрокидывали волны.

Я в очередной раз соскользнула в огромную впадину. Вокруг меня синела толща воды — и больше ничего. Я словно в колодец провалилась, на самое дно. Наверное, всё; пора прощаться с жизнью. Сейчас на меня обрушится волна.

Но волна не обрушилась, пройдя стороной, и мне удалось всплыть на гребне. Я огляделась в поисках Шоны. Ничего не видно. Где она? Вытянув шею, я всматривалась в каждую волну, внимательно разглядывала каждый обломок скалы.

И вдруг я увидела лодку. Маленькую пустую лодку с облупившейся зеленой краской; частично сгнившую и обгорелую.

Лодка может нас спасти! Если бы только Шона сумела притащить ее ко мне. Но куда же подевалась моя подружка? Я снова принялась оглядываться. Вот она! Среди волн мелькнула ее голова.

— Эмили! — опять позвала Шона.

— Лодка! Хватай лодку! — закричала я голосом, охрипшим от борьбы с волнами.

— Я ничего не слышу! — завопила в ответ Шона. Она уже подплывала ко мне. Я не успела ответить, меня подхватила очередная волна. Отплевываясь, давясь соленой водой, откидывая с лица волосы, я снова закричала:

— Лодка! Там — лодка! Найди Аарона, посади его в лодку!

Меня снова ударила волна. В открытый рот хлынула соленая вода.

Шона оглядела каменистый берег.

— Вот эта? — спросила она, показывая на полузатопленную лодку.

Я кивнула.

— Попытайся. Это наша единственная надежда. Скорее!

Шона крикнула:

— Оставайся здесь, Эмили. Жди меня. Всё будет в порядке. Я обязательно вернусь за тобой. Хорошо? — Тут ее голос дрогнул.

— Плыви, — ответила я, — Скорее.

Шона отвернулась и понеслась со всей возможной скоростью по направлению к берегу и брошенной лодке, а также к мальчику, который, как я надеялась, был еще жив.

Луна приближалась к высшей точке на небосклоне. Сколько у нас осталось времени? Минуты? Секунды? Найдет ли Шона Аарона? Успел ли он взять кольцо? Мне казалось, что еще немного, и моя голова просто развалится от всех этих вопросов!

Я, щурясь, всматривалась в очертания прибрежных скал. Шона уже была у самого берега! Она тянула к себе лодку. Хоть бы она нашла Аарона, хоть бы нашла!

— Эмили!

Кто-то звал меня. Голос шел от скал.

— Кто-нибудь! Помогите!

Аарон! Его голова мелькала в волнах, одна рука была вскинута вверх — ладонь сжата в кулак.

— Оно у меня! Оно у меня! — кричал он. — Помогите!

— Шона! — завопила я со всей мочи.

Она оттаскивала лодку от берега. Я отчаянно замахала руками в сторону Аарона. Шона оглянулась, — он как раз снова вскинул руку. В тот же миг русалочка быстро поплыла к нему, толкая лодку перед собой. Вот она поравнялась с Аароном; он схватился за борт и, собрав последние силы, перевалился внутрь лодки.

Скорее, скорее! Я могла только ждать и надеяться, что друзья доберутся до меня раньше, чем луна доползет до середины неба, — ей осталось совсем немного. Скорее же!

Шона толкала лодку перед собой, отчаянно вращая хвостом. Лодка подскакивала на волнах, постоянно теряясь за водяными валами, идущими в мою сторону. Каждый раз, когда она пропадала из виду, я, затаив дыхание, молилась, чтобы она снова вынырнула на следующем гребне. И она каждый раз выныривала.

Лодка приближалась. Шона трудилась, как мощный мотор. Аарон сидел в лодке, вскинув вверх руку со сжатым кулаком, в котором — я не сомневалась — находилось кольцо. Только бы они успели, я слабела с каждой секундой. От моего хвоста практически ничего не осталось, а ноги по-прежнему оставались «склеенными» и онемевшими. Только на месте ступней хлопало раздвоенное окончание хвоста. Я задыхалась, отчаянно пытаясь удержаться на воде. Но надолго у меня не хватит сил.

— Эмили!

Это был голос Шоны. Они уже близко!

— Ты была права! — закричал Аарон. — Вороны указывали точно на кольцо! Я столько раз наблюдал за ними и даже не догадывался. Да и никто не догадывался, кроме моего деда. — Он наклонился над бортом, протягивая мне руку. — Хватайся!

Я рванулась к лодке, высовываясь из воды как можно выше и протягивая вперед руку. Кажется, мы все-таки успели! Я встретилась взглядом с Аароном и улыбнулась. Наши пальцы соприкоснулись.

И тут ударило. Это была самая огромная волна из виденных мной. Она подкинула в воздух лодку, обрушилась на меня, швырнув в морские глубины. Вокруг меня каруселью завертелись белая пена, пузыри, песок. В рот залилось, наверное, ведро воды, не меньше; легкие разрывались от боли.

Я отчаянно забила руками по воде, словно пытаясь схватиться за нее, задергала остатком хвоста, — и все-таки вынырнула на поверхность, кашляя и отплевываясь. Но я хорошо понимала, что другой такой же волны мне не выдержать, у меня просто не хватит сил выплыть на поверхность.

— Аарон! — захлебывалась я. — Шона! Но их нигде не было видно.

И тут море словно взорвалось. Вода вскипела и завертелась самой гигантской воронкой в мире. Теперь я уже знала, что это означает — прибыл Нептун.

Я заметила его издали; он, как всегда, сидел в колеснице, запряженной примерно двадцатью дельфинами. Они мчались прямо на меня, и я почувствовала себя преступником, стоящим на эшафоте. Я была готова сдаться без борьбы.

— Эмили! — крикнули сзади.

Я стремительно обернулась. Аарон! По-прежнему высоко вскинув одну руку, другой он цеплялся за обломок доски.

— Лодка развалилась, — задыхаясь, проговорил он. — Это всё, что от нее осталось.

Я отчаянно забарахталась, моля про себя, чтобы хвост продержался еще чуть-чуть.

— Луна, — выдохнул Аарон. — У нас осталась всего минута.

Волна хлестнула мне в лицо, но я не обратила внимания Яростно молотя руками, я доплыла до доски и, задыхаясь, ухватилась за нее, Еще минута — и я потеряю не только кольцо навсегда. Вся моя жизнь навечно опустится на дно морское.

Я слышала, как орет Нептун, отдавая приказы дельфинам.

— Давай! — произнесла я, вытягивая вперед руку.

Жемчужное кольцо было на пальце Аарона. Он развернул его камнем вниз и протянул мне ладонь. Жемчужина светилась белизной, Бриллиант ослепительно сверкал на моем пальце. Море пенилось и бурлило вокруг нас, и мы никак не могли соединить ладони. Ну скорее, скорее же!

Внезапно прямо перед нами возник Нептун. Его лицо было искажено гневом; трезубец вскинут высоко над, головой, глаза метали молнии… Он разинул рот, чтобы заорать… И тут…

Море замерло.

Туман растаял.

Нептун сидел с открытым ртом…

Наши ладони наконец встретились.

И кольца соединились.

Глава четырнадцатая

У нас всё получилось! Правда получилось.

Мы прижали ладонь к ладони, кольцо к кольцу, свободными руками держась за доску. От колец посыпались искры, как от подожженной коробки с фейерверками. Белые вспышки взлетали к небу, ярко — голубые шары энергии носились по кругу, повсюду лопались оранжевые пузыри. Я смеялась и плакала от счастья.

С каждой искрой в мое измученное тело возвращались силы. Хвост энергично забил по воде. Мой хвост ко мне вернулся! Я снова стала земноводной! Мы развеяли проклятие!

— Смотри! — Аарон выгнулся всем телом. Хвост! Узкий и черный, он ярко сверкал, ударяя по поверхности воды.

— Мой хвост! — изумленно проговорил Аарон. — У меня есть хвост!

— У нас получилось! — крикнула я, крепко стискивая его руку и прижимая кольцо к кольцу.

И тут Нептун встал в своей колеснице, заслонив собой луну.

Он снова открыл рот, собираясь заговорить, зареветь, сделать всё то, что он обычно делает. Я заранее зажмурилась. Что он скажет? Что сделает? Уж точно не простит нас. Как мы могли подумать хотя бы на миг, что сможем безнаказанно перехитрить самого Нептуна?

Но всё оставалось тихо. Я осторожно открыла глаза. Царь стоял, как стоял — напряженный, со вскинутой рукой. Море вокруг него было неподвижно. Нептун смотрел в нашу сторону. Но не на нас.

Я обернулась, желая понять, на что же это он уставился. Сначала мне показалось, что вокруг замка клубится обычный туман, собираясь в огромный шар. Но внутри тумана что-то было. Человек. Женщина. У нее было самое прекрасное лицо на свете. Зеленые, как ярчайшие изумруды, глаза, обрамленные густыми черными ресницами. Волосы тоже были иссиня — черными и струились вниз по плечам. Она протянула Нептуну руку, глядя ему прямо в глаза.

— Аврора? — произнес наконец он. — Это действительно ты?

Аврора? Женщина, разбившая Нептуну сердце? Она улыбнулась, и глаза ее заблестели еще больше. Казалось, от одной этой улыбки просветлел весь океан.

— Действительно я.

— Но как? Откуда ты взялась? — Голос Нептуна стал жестче. — Это что, колдовство? Или игра света? Что это? Как ты могла появиться передо мной?

— Каждый год во время весеннего равноденствия я жду тебя. Пытаюсь тебя найти. Но до сегодняшнего дня не видела ни разу… — Она протянула вперед руку и улыбнулась нам с Аароном. Ее улыбка грела, как солнце. — Лишь кольца, вновь соединившись, привели тебя ко мне и меня к тебе.

— Но ты бросила меня, — сурово произнес Нептун, — Ты разбила мне сердце, и сделанного не воротишь. Я никогда не забуду о муках, которые претерпел из-за тебя!

Аврора прижала к губам тонкий пальчик.

— Не говори так. Никогда не говори. Я не способна тебя покинуть.

— Лгунья! Ты бросила меня!

— Я была всего лишь смертной и мечтала перестать быть ею. Я даже попыталась это сделать — ради тебя. Я утонула, когда плыла к тебе…

Голос Авроры начал слабеть. Туман завился вокруг ее лица, точно шарф.

— Ты должен простить меня, — прошептала она.

— Аврора! — закричал Нептун, размахивая трезубцем. — Не уходи! Я ПРИКАЗЫВАЮ тебе остаться! НЕ ПОКИДАЙ меня!

Но туман уже размыл очертания женщины — или привидения. Кем бы теперь ни была Аврора, она почти растаяла в воздухе.

— Полночь миновала. Луна прошла высшую точку на небосводе. Мы движемся к утру, к свету, к весне и новой жизни. Я не могу остаться. Прости, — легким ветерком прошелестел ее голос. — Прости меня, умоляю, прости. — Снова и снова Аврора повторяла одни и те же слова, и под конец не осталось ни голоса, ни очертаний — только ветер, луна и ночь.

В наступившей тишине мы наблюдали, как туман клубится вокруг замка, обматывая его белыми нитями. Нептун смотрел не мигая, не отрывая взгляда.

Аарон отпустил мою руку.

— Смотри, — шепнул он.

Под влиянием луны притяжение между кольцами ослабло. Аарон легко снял свое с пальца и, положив его на доску, поднял вверх ладони. Я не сразу поняла, что он разглядывает.

Перепонки между пальцев исчезли!

Осторожно опустив свое кольцо возле жемчужного, я посмотрела на собственные руки. Они опять стали нормальными! Я рассмеялась от радости — Аарону, Шоне…

— Оп-ля!

Возникшая неизвестно откуда рука ловко подхватила кольца с доски.

— Нет!

Я повернулась, чтобы отнять их, но было слишком поздно. Тогда я поднырнула под волну. Полная сил, снова ставшая настоящей русалкой, я помчалась изо всех сил, желая догнать похитителя. Но тот плавал ничуть не хуже меня. Он метнулся в сторону и молнией понесся к колеснице Нептуна.

Лишь вынырнув на поверхность, я смогла рассмотреть вора, который с мерзкой кривой улыбкой протягивал кольца Нептуну. Ну конечно!

Мистер Бистон!

— Нептун не поддастся на эти слюнявые страсти! — проскрипел он. — Он слишком хорошо понимает, что в этой жизни по-настоящему важно. Что имеет значение, что…

— Бистон! — взревел Нептун.

Мистер Бистон низко поклонился, держа перед собой кольца и взбивая хвостом воду.

— Ваше величество, — проговорил он глубоким взволнованным голосом. — Нижайше прошу принять то, что принадлежит вам по праву. Я, верный и преданный слуга, не подвел своего господина — кольца снова у вас. Вновь их можно будет «разлучить» и закопать, от беды подальше. Даю слово чести, я никогда больше не допущу ничего подобного. — Мистер Бистон склонился так низко, что почти ушел головой под воду.

Все молчали и не двигались.

Нептун протянул руку.

— Дай мне кольца — сказал он. Мистер Бистон мгновенно дернулся вперед.

— Ваше величество, вы оказали мне честь…

— Молчать! — рявкнул Нептун. Его лицо исказилось — от гнева или от боли? Не знаю.

Я смотрела на царя. Мы так старались, столько всею успели… и все наши усилия пошли насмарку. Нептун заполучил назад свои кольца и теперь спокойно может проклясть нас заново, — нас больше ничто не спасет.

Я почти ушла под воду; хвост едва шевелился. Ко мне подплыла Шона.

— Я всегда буду твоей лучшей подругой, — шепнула она, беря меня за руку, — что бы ни случилось.

Неизвестно, дадут ли ей такую возможность. Ни у кого из нас не осталось выбора. Выбирать за нас будет Нептун. Все карты — у него на руках.

Нептун взмахнул трезубцем. В тот же миг возле колесницы очутились три дельфина Он, наклонившись, пошептал им что-то, и они исчезли, а потом вновь появились через несколько минут, таща за собой не то еще одну колесницу, не то лодку. Внутри сидели двое. Женщина и… тритон. Не может быть! Ну конечно! Мама с папой! Всё правильно — Нептун ведь обещал, что я увижу их этой ночью!

Я кинулась к лодке, отчаянно крича:

— Мама! Папа!

Но при виде их лиц вся моя радость вмиг испарилась.

Как же я могла забыть! Они приплыли, чтобы попрощаться.

Здесь, под полной луной, в день весеннего равноденствия, когда встречаются день и ночь, земля и море расстанутся; на этот раз навсегда.

Мама, склонившись из лодки, обхватила меня обеими руками.

— О, Эмили, — всхлипывала она, гладя меня по волосам; прижимая к себе так сильно, что я едва могла вздохнуть. Но мне было всё равно. Главное то, что я снова с мамой. — Я искала тебя повсюду, Все жители острова искали. Мы нашли все сокровища Нептуна, кроме одного, самого бесценного, — тебя.

Потом меня обнял папа — Он соскользнул в воду и крепко прижал к себе.

— Моя малышка, — с болью проговорил он.

— Виндснэп! — гаркнул Нептун.

Мы, все трое, обернулись. Царь указывал пальцем на папу.

— Подойди сюда, — велел он. Папа разжал руки.

— Нет! — закричала я, повиснув у него на шее. Вот оно. Сейчас у меня отнимут папу. Мы видимся в последний раз. — Нет! Пожалуйста, не надо! — умоляла я.

Папа расцепил мои руки.

— Всё будет хорошо, — сказал он, но голос его предательски дрожал.

Он не верил в то, что говорил, так же, как не верила в это я. Потом папа посмотрел маме в глаза.

— Я всегда любил тебя, — проговорил он. — И всегда буду любить. Договорились?

Мама молча кивнула.

Папа покосился на Нептуна, который уже сверлил его гневным взглядом.

— Мне пора, — сказал он.

Поцеловал мамину руку, взлохматил мне волосы и поплыл.

Я рванулась следом и, ухватившись за него, заскользила рядом. Папа попытался отцепить мои руки.

— Пожалуйста, малышка, не надо. Мне и так тяжело.

— Не уходи, — заплакала я.

Мы подплыли к колеснице Нептуна вместе.

— Пожалуйста! — взмолилась я, давясь слезами. — Я не хочу снова потерять папу. Пожалуйста, не разлучайте нас! Я буду хорошей! Я буду слушаться! Я больше никогда не буду совать свой нос в чужие дела! Пожалуйста!

Тут я отпустила папу и разревелась по-настоящему. Мне больше нечего было сказать, нечего обещать, не о чем просить. Я не знала, как жить дальше.

— Перестань плакать, дитя, — произнес Нептун, — и послушай меня. — Он повернулся к моему папе и сурово посмотрел ему прямо в глаза. — Виндснэп, ты любишь свою жену?

— Больше всего на свете, — ответил папа. Он огляделся в поисках вдохновения — и нашел его в небе. — Больше, чем саму луну.

Нептун коротко кивнул.

— А она относится к тебе так же? Папа оглянулся на маму.

— Надеюсь.

Мама прижала руки к груди. Потом быстро закивала, утирая слезы тыльной стороной ладони.

Нептун долго молчал. Он положил трезубец на сиденье колесницы и вытянул перед собой руки, держа на каждой ладони по кольцу. Слегка подкидывая кольца, он перевел взгляд с мамы на папу. В эти минуты его властное лицо приняло совсем непривычное выражение: жесткие складки на щеках разгладились, глаза стали круглыми и добрыми. Я впервые заметила, какие они зеленые.

Тут внезапно пошел дождь, по воде вокруг нас зашлепали капли. Нептун заговорил снова.

— Никому сегодня не придется прощаться, — спокойно произнес он. Потом повернулся к мистеру Бистону. — Бистон, ты ошибся.

Мистер Бистон выдвинулся вперед и склонился так низко, что намочил волосы.

— Ваше величество, — забормотал, он, — если я каким-то образом не оправдал вашего доверия, я…

Нептун знаком велел ему замолчать.

— Ты был верен мне. Но всё же ошибался. Я не знал, что в жизни — самое главное, что имеет важнейшее значение. И понял это только сейчас. — Подняв голову, он посмотрел на туман, завивающийся вокруг замка. Дождь пошел сильнее; капли громко застучали по воде. — Я только сейчас вспомнил.

Нептун протянул вперед ладонь, на которой лежали кольца.

— Подойди сюда, Виндснэп, — проговорил он; потом, вскинув трезубец, кивнул дельфинам, и те немедленно подтащили к нему лодку, в которой сидела мама.

Что он задумал?

— Я больше не буду прятаться от правды и не стану скрывать свои чувства от себя самого, — проговорил Нептун. — Ты теперь глава семьи, — обратился он к Аарону. — Я не могу изменить то, что уже сделано. Но постараюсь загладить свою вину. Отныне ты свободен и можешь путешествовать, где вздумается; жить, где пожелаешь; встречаться, с кем захочешь. Я не собираюсь прятать тебя от мира. Ты кровь от крови моей и чешуя от чешуи моей. И я горжусь тобой.

Аарон нерешительно улыбнулся. Его зеленые, цвета морской волны, глаза были в точности как у Нептуна.

— Ваше величество, — проговорил он, — А что будет с моей матерью?

— Она ждет тебя в замке.

— Она…

Нептун кивнул.

— С ней всё в порядке. Так же, как и тебя, ее ожидает впереди долгая жизнь, и я хочу, чтобы вы оба радовались этой жизни.

— Значит, ей лучше? — выпалил Аарон. — И проклятие снято?

— Я запрещу любые проклятия, — рассмеялся Нептун. — Они уже запрещены. Это закон!

Аарон торжествующе вскинул вверх обе руки. Потом одарил меня широчайшей улыбкой.

Нептун тем временем повернулся к моим родителям.

— Я суровый правитель, — сказал он. — И всегда буду таким; вряд ли кто-нибудь решится это оспорить.

Мама с папой кивнули.

— Но, — продолжил Нептун, поманив меня рукой. — Ваша дочь вернула мне нечто, утерянное много сотен лет назад. — Он умолк.

— Кольца? — подсказала я, хотя прекрасно знала, что надо помалкивать, когда говорит Морской царь.

— Нет, — дружески ответил Нептун. — Не кольца. Ты и твои родители никогда не поймете до конца, что именно вы мне дали, но, должен признаться, это самое дорогое, что только может быть. И я сделаю вам ответный подарок.

И тут он вручил маме с папой кольца! Бриллиантовое — папе, а жемчужное — маме. Они молча приняли кольца, а затем посмотрели друг на друга, на меня, на Нептуна.

— Вы олицетворяете то, что я потерял; так будьте же всегда воплощением того, что я вновь обрел. — Нептун вскинул руки к небесам — Сегодня день весеннего равноденствия, — провозгласил он, — день моей свадьбы, первый день новой жизни. Отныне морской и земной народы снова будут жить в мире и согласии. Я так велю!

Я, ахнув, посмотрела на Шону. Неужели это правда? Он и вправду так сказал?

— И не только на крошечном острове. Пора распространить этот обычай на весь мир. Мы начнем новую жизнь. Хотя, если подумать, эта жизнь существовала всегда, и ее видел каждый, кто не боялся смотреть.

Тут Нептун покосился на нас и нахмурился.

— Но вы должны дать мне обещание, — жестко произнес он.

Так я и знала! До этого момента всё шло слишком гладко, а в моей жизни такого не бывает.

— Вы должны поклясться, что кольца никогда больше не разлучатся.

Папа улыбнулся от уха до уха. Одной рукой обняв маму за талию, а другой — притянув к себе меня, он ответил:

— Ваше величество, сдержать такое обещание — проще простого.

— Прекрасно, — улыбнулся Нептун. — Я сказал всё, что хотел. — Вскинув трезубец, он махнул им в сторону «Фортуны», и в тот же миг к ней устремилось несколько дельфинов. — Утром ваше судно будет готово отправиться в путь. Теперь плывите. Путешествуйте по миру, смотрите новые страны. Рассказывайте о себе всем, кого встретите.

— Обязательно, — воскликнула мама. — Мы не подведем вас, ваше величество. Мы всегда будем благодарны вам!

Нептун только отмахнулся.

— Дорожите своими кольцами и тем, что они символизируют. Это огромная ответственность, и вы должны доказать, что достойны ее. Я буду приглядывать за вами.

С этими словами Нептун щелкнул пальцами и опустил трезубец. Взмахом подозвав мистера Бистона, он снова уселся в колесницу.

— Я никак не хотел вас обидеть, — пробормотал мистер Бистон, проплывая мимо нас Он даже покраснел и начал слегка заикаться. — Я вовсе не… ну, вы понимаете, Я просто выполнял свой долг. Долг верности. Нептуну. Он же царь… мы ведь останемся друзьями, правда?

— Друзьями? — презрительно фыркнула мама. — Разве мы когда-нибудь были настоящими друзьями?

Папа мягко коснулся ее руки.

— Пенни, — проговорил он. — Начинается новая жизнь. И мы должны показывать всем пример.

Пенни, он назвал ее Пенни! Кажется, наша жизнь действительно снова налаживалась! Нет, всё стало гораздо лучше!

— Вот так взять и простить его? — спросила мама. — После всего, что было?

— Мы должны быть благодарны судьбе, — кивнул папа. — Давайте попробуем начать всё сначала.

Мама повернулась к мистеру Бистону.

— Ну хорошо, — вздохнула она. — Давайте попробуем. Только не забывайте, что по отношению к нам у вас теперь тоже имеется долг верности.

— Я не забуду, — забормотал мистер Бистон. — Не забуду. Спасибо. Спасибо. — Затем одарил меня своей кривой улыбкой. — Мир? — Он потянулся, чтобы взлохматить мне волосы.

Я съежилась и отвела его руку.

— М-м-м, — буркнула я, не готовая забыть и простить.

— Эмили, — строго проговорил папа.

— Э-э… ну ладно.

И тут произошла удивительная вещь. Мы посмотрели друг на друга — я и мистер Бистон. И впервые в жизни я вдруг почувствовала, что мы действительно видим друг друга, видим, слышим, понимаем. Он был такой же, как я. Он отчаянно хотел стать своим для кого-то, хоть кому-то понравиться, с кем-то подружиться.

Мистер Бистон улыбнулся мне, и я не отшатнулась, и не передернулась при виде его кривых зубов и разноцветных глаз. Я улыбнулась ему в ответ.

— Мир, — сказала я.

— Молодец, — ответил он.

— Бистон! — снова крикнул Нептун, и мистер Бистон торопливо поплыл вслед за колесницей, влекомой дельфинами по лунной дорожке.

В ночной тишине был хорошо слышен удаляющийся голос Нептуна.

— Я прощаю тебя, — восклицал он. — Прощаю тебя.

— Посмотрите, — сказал вдруг папа, указывая на небо.

Никогда бы не поверила, что такое возможно, если бы не увидела собственными глазами. Лунный свет играл на поверхности моря, подсвечивая падающие дождевые капли. Вдали темнел замок. Но туман совершенно развеялся, и над замком переливалась всеми цветами высокая яркая радуга.

— Еще раз, пожалуйста, — проговорила Милли, моргая и оглядывая всех нас, расположившихся на палубе. Мама Аарона тоже была здесь: сидела вместе с моей мамой и Милли на скамье. Она оказалась очень похожа на сына — худая, бледная, с иссиня — черными волосами. И улыбалась она так же широко и заразительно, хотя всё больше молчала.

Папа сидел на краю борта. Мы с Аароном и Шоной плескались в воде.

По бледно — голубому небу лениво ползли клочковатые облачка, уже розовые по краям. Милли только что проснулась. Все остальные так и не ложились. Разве можно было спать в такую ночь?

Мама со смехом протянула Милли чашку с чаем.

— Мы уже три раза рассказали тебе всю историю!

— Да, но я всё равно не могу поверить! — ответила Милли и, прикрыв глаза, с наслаждением отхлебнула чаю.

— Мы и сами не верим, — улыбнулся папа, беря маму за руку. У обоих на пальцах сверкали кольца. — Но это правда!

Милли сделала еще глоток.

— Мы теперь можем отправиться, куда пожелаем, — продолжила мама. — Нам больше не нужно прятаться и скрывать, кто мы такие. — Тут она посмотрела на Шону. — Конечно, в первую очередь мы вернемся на Перекрестный остров. За эти несколько дней я поняла, как хорошо к нам относятся местные жители. Вполне возможно, что мы останемся там жить.

— Хлестко! — хором завопили мы с Шоной.

— Можно, мы тоже туда поедем, мама? — спросил Аарон.

— Почему бы и нет, — рассмеялась та.

— Ну конечно, вы поедете с нами, — сказала мама, беря ее за руку, — Мы вас так просто не отпустим.

— Ну а если нам все-таки надоест жить на Перекрестном острове, мы сможем переехать. Куда угодно, — воскликнул папа, у которого глаза сияли от радостного волнения.

— А если не надоест, мы будем часто путешествовать, — улыбнулась мама.

— Мы побываем во всех странах, на всех континентах, во всех морях, — добавил папа. — Мы всему миру покажем, как надо жить в согласии!

— Обязательно, дорогой, — снова улыбнулась мама. — И, может быть, мы станем брать с собой в путешествия преподавателя для Эмили, чтобы она не отстала от ребят в школе.

— Отлично! — согласился папа. — Возвращаясь из поездок, она по-прежнему будет получать высшие баллы по истории кораблекрушений и природоведению.

Мамино лицо мгновенно посуровело.

— Я, вообще-то, имела в виду математику и правописание, Джейк.

— Я куплю ей новую щетку для волос; целый набор щеток и расчесок. А еще атлас обитателей морей и океанов, чтобы она научилась узнавать всех рыб.

— А также линейку и словарь, — не отступала мама.

— Да хватит вам, — вздохнула Милли. — Только не начинайте всё сначала.

Мама с папой переглянулись — и рассмеялись.

— Да, — заметил папа, — пожалуй, менять весь мир нам пока рановато.

— Начнем с малого, — поддержала мама, беря его за руку.

Папа поцеловал ее ладонь.

— Мы должны показывать пример, — сказал он. — Так что не будем спорить.

— Никогда, — согласилась мама.

— Давайте возвращаться, — попросила я, — Шона хочет к родителям!

Мы привязали к «Фортуне» канаты, чтобы можно было дотащить ее до Перекрестного острова на буксире. Не знаю, что там Нептун приказал дельфинам, но вся нижняя палуба оказалась абсолютно сухой и задраенной, так что «Фортуна» могла плыть, как обычное судно.

— Мы вернем ее в прежнее полузатопленное состояние, когда возвратимся домой, — пообещал папа.

С помощью морских карт Аарона мы определили направление. По папиным подсчетам, если тянуть судно по очереди, путешествие должно было занять всего несколько дней. Временно он предоставил это дело нам троим, а сам расположился возле мамы.

Мы с Шоной и Аароном схватились за канаты и дружно ударили хвостами по воде, подняв тучу радужных брызг. Поднырнув под воду, мы сразу увидели круглых желтых рыб с черными глазками, которые гонялись друг за дружкой, отталкиваясь от песчаного дна, словно упругие мячики.

Проплывая мимо замка, мы невольно притихли. Лишенный своей привычной туманной дымки, он казался покинутым и даже одиноким и беззащитным.

— Мы обязательно вернемся сюда, — крикнула нам сверху мама Аарона. — Просто погостить.

Аарон улыбнулся ей, а потом брызнул в меня водой и туго натянул канат.

— Давайте наперегонки до следующей волны! — со смехом предложил он.

Шона мгновенно рванулась вперед. Но я последовала за ними не сразу. Небо всё больше светлело. Было слышно, как у меня за спиной разговаривают мама с папой.

— Я ничего не имею против линеек, — уверял папа. — Но транспортир… Неужели он ей действительно нужен?

— Давай так, — предложила мама. — Я соглашусь на лак для чешуи, если ты не будешь возражать против готовальни.

— Лак для чешуи и поцелуй, — сказал папа. — Идет.

Наступила пауза.

Я невольно улыбнулась про себя.

Что с нами будет дальше? Куда мы отправимся? Что ждет нас в будущем?

Вопросы вертелись у меня в голове, и я не могла избавиться от них, как не могла помешать родителям препираться из-за моего образования, Шоне — волноваться из-за прически, а Милли — предсказывать будущее с помощью погнутых вешалок.

Да и разве это главное? Главное было то, что я сейчас видела перед собой: моих друзей, плывущих по волнам наперегонки; улыбающихся и целующихся маму с папой; Милли, гадающую на картах маме Аарона.

А что же дальше?

Дальше — новый день и новые приключения.

Content

Кесслер Лиз Правдивая история про девочку Эмили и таинственный замок

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая