Евгений Щепетнов

Гладиатор поневоле

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Удар! Еще удар!

«Где у этого чертова маркума мозг? Вспоминай, Слава! Один, маленький, в голове, другой возле позвоночника, на спине! Оп! Кувырок, отбил удар – и чуть не снес голову, скотина двухметровая. Хорошо хоть скорость у него не такая, как у меня… Подкат! Ага! Без одной ноги-то не побегаешь, да?! Славно я ему колено разрубил! Теперь зайти со спины…»

Прыжок! Кривой клинок, похожий на серп, вонзился в позвоночник фиолетового чудовища, уродливое создание замерло на секунду, а потом начало падать на бок, мелко подергиваясь и суча ножищами в сапогах со стальными шипами – именно ими оно собиралось выпустить кишки человеку.

Слава устало облокотился на барьер и посмотрел вокруг – трибуны молчали. Не понравился бой? Он опустил глаза и глянул на лежащих на арене монстров – один против трех, это было довольно сложно, не курице голову отрубить… чего эти твари молчат?!

И тут как будто в ответ на его мысли амфитеатр взорвался криками, ревом и трубными голосами тех, кто наблюдал за боем и делал ставки. Существа встали с мест и начали размахивать руками, щупальцами, хоботами и всеми частями тел, которыми можно махать. Одни радовались тому, что он выиграл, и подсчитывали барыши (на него ставили один к двадцати), другие негодовали и вопили, что их надули – выставили на арену не обычного гуманоида, а модифицированного. Впрочем, все было как всегда. Всегда имелись недовольные проигрышем. Наконец дверь в стене арены раскрылась и появились охранники с нацеленными на гладиатора лучеметами. Старший, сняв черный непрозрачный шлем с острым клиновидным забралом, сказал:

– Давай в казарму. Сегодня ты честно заработал свой ужин. Сейчас тебе прилепят медицинского слизняка, потом в душ, и можешь быть свободен… ну… почти свободен. В пределах казармы. – Охранник усмехнулся и громко хлопнул по плечу хмурого человека, потом пошел вперед, не оглядываясь и не проверяя, идет за ним гладиатор или нет.

Слава пошел за ним, придерживая разрубленную левую руку. Кровь уже не текла ручейком, как раньше, только капала на пол частыми красными каплями, отмечая его путь маленькими метками, как на экране навигатора.

Глава 1

Вячеслав угрюмо тащился домой после родительского собрания. Оно было нудным, глупым, бесполезным и оставило в душе тяжелый след. Все шло как всегда – он распинался по поводу учебы детей, родители делали вид, что им интересно, но явно ждали, когда эта тягомотина закончится и можно будет пойти домой, всыпать своим неслухам-детям, а потом, осуществив родительские контроль и воспитание, со спокойной душой открыть бутылку пива или включить любимый телевизор с сериалом о страстях в шахском гареме.

Слава уже давно не смотрел телевизор – ничего умного из телеящика прийти в голову не могло. Только шум и реклама, реклама, реклама… в те времена, когда он еще заглядывал в этот магический ящик, ему иногда хотелось врезать по экрану чем-то увесистым. Ну а поскольку телевизор все-таки стоил денег, смотреть его он просто перестал. Чем Слава занимался в свободное от проверки тетрадей время? Сидел дома, мечтал, читал книги. Читать книги было его страстью, особенно – научную фантастику. Он иногда вспоминал, как в детстве сидел на скамейке возле дома августовскими вечерами и мечтал, что его заберут инопланетяне. Он, конечно, научится всяким там премудростям, вернется лет этак через триста важным галактическим послом – и весь мир, рукоплеща, будет его встречать. Так же как встречали Гагарина после полета – вся улица в бумаге, все орут. Он иногда думал – а что там за бумага была на улицах? Кто ее кидал? Но из-за возраста знать он этого не мог – ему было всего двадцать девять лет.

Как Слава попал в этот глухой городишко? Да сам напросился – после окончания педагогического института приехал работать учителем русского языка и литературы. Ему, идеалисту чертову, после множества прочитанных книг казалось, что поехать в глушь, дабы нести слово просвещения забытым властью детям – это очень, очень правильно. И вот он, петербуржец в бог знает каком поколении – учитель сельской… хм… ну не сельской, конечно – райцентр все-таки! – школы.

Что сказать… Эйфория скоро, очень скоро прошла. Остались серые, заполненные работой будни, редко прерываемые праздниками, во время которых коллектив школы собирался на сабантуи и нормально глушил водку. Потом наступал «вечер любви», как он его называл, и учительницы, коих в школе было практически девяносто девять процентов (не считая его да трудовика, хромого дедка, не котирующегося в женской среде), договаривались между собой, кто и когда уединится с молодым энергичным учителем литературы.

Обычно это происходило в классе химии – видимо из-за того, что там стояли крепкие столы, которые выдерживали дебелых, охающих и ахающих учительниц. И без разницы – замужем они были или нет – в эти вечера все оказывались незамужними. А потом наступало отрезвление, а вместе с ним – новые трудовые будни.

Слава чувствовал, как эта пучина затягивает его, но плыл и плыл по течению, боясь признаться себе в том, что Прометея из него не вышло. Он с тоской вспоминал Петербург, давно бы туда свалил, если бы не упрямство и досада – мать предупреждала его, что он не выдержит и сбежит из этой тмутаракани через полгода – он жалкий интеллигент, книжный червь, который без ее помощи и защиты не способен ступить ни шага. Мать была человеком жестким, властолюбивым и своими эскападами добилась лишь одного – он фактически сбежал из дома на свободу. Вот только свобода ли это? Вообще непонятно было – как мать его зачала. Вернее, как зачала – технически все понятно, а вот с кем? Он не знал отца – мать отказывалась о нем говорить. Вырос Слава довольно красивым рослым парнем, чем-то похожим на мать, только в мужском варианте. Он подозревал, что в ее жизни не все было просто – работала она переводчицей при туристических группах и моталась с иностранцами (скорее всего так он и появился на свет – не от святого же духа?). Впрочем, все равно никогда не узнает… Да и не интересовался он отцом – жил себе и жил, и за это был благодарен судьбе. А мог бы и не жить. Жены у него не было, девушки тоже. Нечастые развлечения с учительницами кое-как удовлетворяли его тягу к противоположному полу, но он знал, что это ненормально – не иметь постоянной женщины. Впрочем, все равно спешил домой, чтобы взять в руки очередную книгу и уйти в иной мир, мир более яркий, более красочный, чем тот, в котором он вырос и жил.

Иногда Слава подумывал о том, что хорошо бы жениться, завести семью, его время от времени сватали к какой-нибудь женщине (в женском коллективе все считали своей обязанностью пристроить неженатика к какой-нибудь бабе). Почему-то всегда попадались или разведенки с детьми, или вдовы, тоже с детьми. Он с некоторых пор стал подозревать, что «сводницы» пристраивали к нему своих родственниц, сестер, подруг – чтобы сбросить ношу со своих плеч. Незамужняя сестра или подруга всегда представляет опасность – не дай бог, мужа уведет или просто соблазнит. Пусть уж лучше сидит дома с этим недотепой и не рыпается! А что, мужик завидный – рост сто восемьдесят восемь, блондин с нордическими чертами лица. Ну… немного худоват на местный вкус, так и что – зато выносливый, как все худые. Ручищи – вона какие! Как обнимет… аж косточки трещат! А то, что в очках – так читает слишком много. А повыкидывать книжонки – может, и зрение восстановится. Опять же, говорят, с этим сейчас просто: сделал операцию, вот тебе и зрение восстановилось! Бегает по утрам, не курит, по бабам не таскается… почти. В школе – это не в счет – тут все свои, типа по-родственному!

В общем, плыл Слава по течению, и скорее всего оно притащило бы его в мутное болото, если бы… Но обо всем по порядку.

Этот вечер, как уже было упомянуто, ничем не отличался от остальных – конечно, кроме родительского собрания по результатам первой четверти. Завтра должны были начаться каникулы, и в его сердце гнездилась радость – не придется тащиться в школу, не нужно будет снова и снова слушать шум и визг в коридорах. А также нытье своих коллег-женщин по поводу несчастной жизни и рассказы о том, что они купили за последнее время – включая шмотки и нижнее белье. Его раздражало, что бабы совсем перестали его стесняться и переодевались прямо при нем – вроде как по-семейному. Или словно он являлся неодушевленным предметом.

На улице было тихо, и хотя наступил конец октября, снег не выпал, лишь деревья раскачивались под ночным ветром, размахивая голыми ветками, сбросившими осеннюю листву.

Слава поежился, поднял воротник – до дома, в котором он жил, идти придется километра два. Этот одноэтажный домик администрация райцентра выделила новому учителю несколько лет назад. Там он и жил. Преимущества частного дома были очевидны – тихо, спокойно, никаких соседей через стену, значит, никто не кричал, не шумел, не мешал. Но очевидны были и неудобства – с частным домом больше хлопот и работы: требуется чистить дорожки от снега, платить за газ, да и отопление котловое. Но в общем-то ему тут нравилось – имелся огородик, в котором он высаживал разные сорта винограда и любовался осенью тяжелыми гроздьями; было куда поставить машину. Машины у него пока не имелось, но когда-нибудь он ее купит… наверное). В Питере с парковкой проблема! И пробки… А тут – мечта! Впрочем, наверное, он себя все же успокаивал, выискивая преимущества в своей растительной жизни. Человек часто обманывает сам себя, на то он и человек.

Когда Слава подходил к дому (идти осталось метров пятьдесят), ему показалось, что на улице вдруг потемнело. Он удивленно похлопал глазами в очках в недорогой оправе – нет, точно потемнело. Тонкий месяц в небе вдруг перестал светить, словно его заслонило что-то, не пропускающее лучи. Слава поднял голову, вытаращил глаза и замер на месте – над ним висела темная масса, почти не различимая на темном небе. Если бы не то обстоятельство, что эта глыба заслонила луну, учитель даже не смог бы увидеть, что над ним что-то такое есть – так эта штука сливалась с небом. Напоминало сие сооружение железнодорожную цистерну, висящую в воздухе без помощи техники: ни работающих двигателей, ни пламени из дюз, ни бегающих огоньков, как это принято у всякого порядочного НЛО, не было.

Учитель даже не поверил своим глазам и, закрыв их, тряхнул головой. Однако «цистерна» никуда не исчезла, а он вдруг почувствовал сонливость, ноги задрожали, и последней его мыслью было: «Вот гадость! Ну почему это случилось со мной…»

Пробудился он, как показалось, от тишины. В мире вообще не бывает полной тишины – в деревне лают собаки, мычат коровы, в городе сплошной фоновый шум, которого человек не замечает – машины, трамваи, люди – все шумит, все кричит. А тут – в ушах как будто заложило ватой, только слышался непонятно откуда взявшийся звон – дз-з-з-з-з-з-з… Мозг, отключенный от слуховых раздражителей, пытался таким способом восстановить привычные ощущения, рождал слуховые галлюцинации.

В глаза бил свет, идущий от потолка – белого, как будто это сплошная неоновая лампа. Вячеслав осмотрелся – узкая комнатка, длинная, как пенал, была похожа на купе поезда. Только без верхней полки. И без столика у окна. Собственно, и окон-то не было. «Полка» с упругим материалом, на которой он лежал, гладкий светлый пол, гладкие стены, за которые не цеплялся взгляд, – ничего такого, что помогло бы понять, где он находится. Покопался в памяти – НЛО! Тогда он уснул. А теперь – эта комната. Внутри похолодело – чего они хотят? Понятно, что его похитили, – но с какой целью? С детского возраста его понимание инопланетных контактов претерпело огромные изменения – теперь он опасался этих «зеленых человечков» и ничего хорошего от них не ждал.

Собрался с силами, сел на краю кушетки – голова закружилась, сильно захотелось пить. Сколько он находился в беспамятстве – день, месяц? Где он вообще находится? Прижал руку к стене – никакой вибрации. Наверное, он сейчас где-то на их базе – говорили, что у инопланетян базы на Луне. Слава не верил, смеялся – чего им там делать? Если бы прилетели – объявили бы себя, и все. Впрочем, зачем им объявлять о себе? Кто им земляне? Еще раз пощупал стену и усмехнулся – с чего он решил, что должна быть какая-то вибрация? Вибрация – свидетельство низкого уровня технологического развития. Высокоразвитые механизмы при работе не издают никакой вибрации. Если пришельцы сумели построить такие летающие корабли… Какие корабли? Он ругнул себя – опять ушел в область мечтаний – в гадания на кофейной гуще, в рассуждения ни о чем! Может, инопланетяне собирают лучшие умы человечества для каких-то своих целей? Ага. Шашлыки из людей делать и пить кровь, а между делом бегать туда-сюда на своих треножниках-машинах!

От этих мыслей ему стало совсем тошно. Вячеслав рухнул на лежанку, закрыл глаза и провалился в тяжелый сон.

Следующее пробуждение было похоже на предыдущее, только сконцентрировался он немного побыстрее, и первая мысль мелькнула: «Уснул, как будто куда-то провалился! Или газ накачивают, или… гипноизлучатели? А что, вполне может быть. А может, это американцы? А что – воруют людей… нет, какие американцы – это что, до сих пор идет холодная война? Скорее можно было поверить в то, что воруют людей, чтобы разобрать на органы или для опытов. Только вот хрен редьки не слаще… Показались бы наконец-то, что ли? Ну что за уроды! Держат его в неведении!»

Слава встал с «полки», пошел к стене – поверхность вызывала ощущение чего-то монолитного. Постучал – звук шел глухой – стена, как оказалось, мягкая. Потолок – метрах в четырех над головой. Удивился – зачем такой высокий? Помещение действительно походило на узкий пенал – длина четыре-пять метров, высота такая же, а в ширину – метра два. Если это камера – как они справляют нужду? Кстати сказать – его здорово поджало…

Сел на полку, почесал голову – никак не мог избавиться от дурной привычки, принесенной с улицы. Мать всегда его ругала за это – вульгарный жест. Для люмпенов. Он злился по этому поводу – сама-то далеко ушла? Интеллигенция хренова… переводчица Интуриста. Уже потом он узнал, что частенько переводчицы подрабатывали проституцией, частенько стучали в КГБ, вернее, так: и подрабатывали, и стучали – поскольку было положено. Скорее всего, его отцом стал кто-то из прибалтов или шведов – мать была шатенкой, а он оказался блондином с соломенными волосами и рублеными чертами лица.

Вспомнил о лице, потер его ладонями, выдавил из глаз слезы, будто надеялся, что все это ему привиделось, как дурной сон, и исчезнет, когда Вячеслав проснется. Но нет – переполненный мочевой пузырь резко напомнил о том, что это не сон. Хотя – разве во сне подобное не снится? А, все равно, терпеть уже невозможно… Отошел в угол, потом опять лег на кушетку, закинул руки за голову и закрыл глаза. Что-то беспокоило, какая-то мысль… что-то было неправильно. Вот он сел… потер глаза, слезы выступили, потом – стоп! Как это он потер глаза?! А очки? Где очки? Очков нет! А как же он видит, рассматривает все вокруг? Он с детства полуслепой, в очках ходит! А теперь очков нет?

Вскочил. Сел на полке. Потом, не поверив, стал рассматривать все вокруг – да, видел он чисто. Посмотрел на себя – разглядел руки, ноги – все было по-прежнему. Итак – информации у него ноль, и вместе с тем информации столько, что голова пухнет. А значит… значит… надо… спа-а-а-ать… Он упал на лежак и отключился.

…Звуки. Удар в бок – больно! Вскочил. Сел на постель. Вытаращил глаза и ужаснулся – перед ним был четверорукий… хм… человек? В общем – существо, у которого четыре руки, лысая пулеобразная голова и очень неприятное лицо с расплющенным носом и маленькими, выпуклыми, как у рака, глазами. «Голем» что-то сказал, Вячеслав не понял, тогда уродец толкнул его вперед, схватил одной из рук за шкирку (кстати, удалось это представителю инопланетян очень даже легко, несмотря на то, что Слава был довольно высокого для землян роста и весил восемьдесят с лишним килограммов). Короче, учитель полетел как мяч – аккурат через то место, где раньше была стена. Теперь стены не имелось, его клетушка оказалась открытой, как будто ее взрезали огромным ножом. Автоматически поискал глазами, куда все делось, замешкался и тут же получил такой болезненный удар по ребрам, что перекосился и дальше шел, уже согнувшись. Четверорукий запыхтел, зафыркал – похоже, это обозначало у него смех.

Обвел глазами помещение – длиннющий коридор, теряющийся вдали – метров пятьсот, не меньше, и со всех сторон клетушки, клетушки, клетушки… Слава читал об огромных кораблях работорговцев, но неужели тут каждому рабу предоставлялось отдельное помещение? Отдельная клетушка? Впрочем, а почему бы и нет? Каждого надо поймать, каждого сохранить – рачительный хозяин, если хочет довезти пойманную рыбу живой, должен позаботиться, чтобы у нее была свежая вода, чтобы она дышала как следует. Вот только зачем им люди?

Потом Вячеслав увидел толпу землян, которую подгоняли несколько «четвероруков» – они держали в руках небольшие палки с хлыстами метра два длиной. Этими хлыстами подгоняли толпу. Учитель с ужасом увидел в ней женщин, стариков, мужчин – разных рас, разных национальностей. Они плакали, молились, что-то кричали. Четверорукие «пастыри», не обращая внимания на крики, подгоняли толпу, поднимали упавших пинками, били сапогами с окованными металлом мысами или теми же хлыстами. Одну женщину вырвало, когда кто-то из охранников хлестнул ее по животу, и пол тут же с шипением всосал рвотные массы.

Вячеслав брел в толпе, стараясь не отставать от основной массы и не вырываться вперед – быть в центре толпы гораздо безопаснее, чем идти с краю – он сразу вывел для себя эту формулу.

Пройдя с полкилометра, толпа, теперь состоявшая примерно из пятисот человек, завернула по коридору направо и оказалась в огромном зале, в котором спокойно разместилось бы и в десять раз больше существ. Перед толпой возвышалось что-то вроде столов или же выступов из пола, на которых было валом навалено непонятное оборудование – похожие на небольших жучков круглые плоские коробочки диаметром сантиметра полтора. Коробочки валялись кое-как и напоминали тараканов, которых хорошенько протравили ядохимикатами, отчего сейчас они и лежали вот так, кверху ножками.

В конце зала появилась группа людей, первым в которой шел человек земного (ну почти земного!) вида – его кожа была зеленоватой, а глаза имели вертикальные зрачки. Слава заметил это, когда человек подошел поближе. Впрочем, в окружении этого зеленокожего были существа разных рас, глаз учителя выхватил только двух особенно экзотических особей – один был покрыт мягкой шерстью, и Вячеслав отдал бы голову на отсечение, что это женщина, похожая на кошку, второй гуманоид походил на оборотня из сказок и ужастиков – волкообразная морда с торчащими наружу белыми зубами.

Толпа затихла, а человек с зеленой кожей вышел вперед и что-то отрывисто приказал охранникам. Те мгновенно, с завидной для их массивных тел грацией, рванули в толпу и выхватили из нее несколько человек – выбраны люди были, как заметил учитель, по расовым признакам. Негр, китаец (или японец?), европеец – в общем, постарались схватить тех, кто мог представить какую-то расовую группу. Потом по команде охранники схватили со стола «жучков» и приставили к головам своих пленников. «Жучки», к ужасу землян, стали шевелить ножками и двигаться, а потом под крики пленников воткнули эти самые «ножки» в кожу несчастных и укрепились на головах, в районе мозжечка. Крики людей затихли, они застыли в объятиях четвероруких, а весь спектакль стал развиваться дальше по совершенно неожиданному сценарию.

Зеленокожий начал что-то говорить испуганным пленникам с жучками, и было видно, что они каким-то образом начали понимать то, что он говорит. Тогда предводитель ткнул в негра, и тот стал говорить что-то на одном из африканских языков, вращая глазами и шлепая толстыми губами. Потом пришел черед японца – тот тоже что-то сказал, подталкиваемый охранником. До русского языка черед дошел после пятого выступающего. Это была девушка. Вполне симпатичная. В короткой юбке и в колготках. С распустившейся стрелкой – Слава отметил это автоматически, скользнув взглядом по ее стройным ногам. И вот ведь не тот момент, не те мысли в голове, а взгляд все равно скользил по коленкам к юбке, обтягивающей круглую, крепкую попку… Впрочем, внимательно присмотревшись, Слава понял, что на девушке была не юбка, а юбка-шорты, так это вроде называется. И открыто по самое не хочу, и в то же время все закрыто. Изумительное изобретение, скорее всего, мужчина придумал – чтобы девушки не боялись демонстрировать свои ноги.

– Они хотят, чтобы вы все приложили к головам эти штуки, тогда вы станете понимать и их, и друг друга! Это почти не больно, не бойтесь!

Голос девушки дрожал, на милом личике с расплывшейся от слез тушью кривились губы. У Славы заныло сердце – кто-то сейчас ее ждет, ищет – возлюбленный, отец с матерью… а она вот тут, с жуком на голове! Хотя насчет возлюбленного… девчонке лет восемнадцать, не больше. «И что?! – усмехнулся он про себя. – Я сделался школьным учителем до мозга костей! Они с четырнадцати, а то и двенадцати лет уже все знают о сексе и вовсю используют знания! В соседней школе два случая беременности у восьмиклассниц, а я тут разглагольствую, утверждаю, что она слишком молода для того, чтобы иметь возлюбленного! Одичал совсем в медвежьем углу…»

Следующий пленник повторил то же самое по-английски, Слава неплохо знал английский – немудрено, при матери-то переводчице.

– Эй, эти уроды говорят, что надо сию пакость на голову посадить, тогда будем их понимать. А кто откажется – накажут. Рожи мне их не нравятся, так что не шутите – лучше нацепите. Я все сказал! – Мужчина лет сорока с красным лицом, типичный американец, как себе представлял их Слава, отошел в сторону, всем видом показывая, что он ни при чем – только передал слова, и все.

Вячеслав не стал дожидаться окончания речей, он взял со стола устройство и с гадливостью, осторожно, посадил его на свою голову. Стоящая рядом женщина со следами былой красоты на сорокалетнем располневшем лице с ужасом проследила за его манипуляциями и истерично взвизгнула по-английски:

– Не имеете права! Я гражданка США! У нас самый большой флот в мире и самая сильная армия! Если вы не доставите нас обратно туда, откуда взяли, вас уничтожат! Я требую американского консула!

Предводитель инопланетян что-то спросил у толпы людей с жуками, и краснолицый здоровяк перевел ему речь женщины. Слава не понял перевода – жук еще ползал по его затылку и не успел укорениться. Когда устройство ввело в него свои щупы, он вздрогнул от боли, на пару секунд потемнело в глазах, потому он и пропустил момент, когда к женщине, качающей права, бросился четверорукий охранник и вытащил ее на площадку перед предводителем.

Женщина пыталась что-то говорить, чего-то требовать, когда зеленокожий со скучающим видом достал из чехла на поясе что-то, похожее на рукоять складного ножа, взял ее в руку, и тут же над рукояткой завибрировал, заструился воздух, словно бы переливаясь в мираже. Вячеслав замер, он примерно знал, что сейчас произойдет, но такого все же не ожидал: инопланетянин сделал легкое секущее движение наискосок, женщина заткнулась, выпучила глаза, наклонила голову вниз, глядя, как опадает подол платья, напоминающий абажур настольной лампы. Потом половинка ее тела скользнула вниз и с хлюпаньем ударилась в лужу крови, хлынувшей из разрубленного наискосок туловища, как из ушата. Предводитель сделал что-то со своим страшным мечом, мерцание исчезло, оружие успокоилось в своем чехле.

Кровь с шипением впиталась в пол, а тело осталось лежать как памятник глупости и имперским амбициям.

– Ну, кто-то еще хочет что-то сказать? – скучающе спросил предводитель, и Слава с удивлением отметил, что он его прекрасно понимает. – Тогда быстро все надели мкаров!

В толпу побежали четверорукие, они щедро раздавали удары нейронными кнутами. Откуда-то Слава знал, что это за кнуты, знал, что они называются болевиками! Удары сыпались направо и налево, пока один отчаянный парень не возмутился и с яростным криком не набросился на четверорукого, пытаясь отнять кнут. Его тут же сбили с ног, выволокли на площадку перед толпой и начали хлестать болевиками, пока парень не забился в судорогах, пуская пену.

Остановил расправу предводитель, сказав:

– Достаточно. Прыткий парень. Ему еще представится возможность показать себя. Скот нельзя переводить напрасно, скот – денег стоит.

Экзекуция имела успех – все пленники под ухмылки предводителя и его спутников, наблюдавших за процессом, наперебой хватали мкаров и сажали их себе на головы. Через минут десять толпа стояла и ожидала, что скажут захватчики. Вячеслав с интересом наблюдал за действиями своих товарищей по несчастью и думал: «Сколько раз видел в кинохронике колонны советских военнопленных, идущих бесконечным маршем по дорогам в фашистские концентрационные лагеря. И все время бросалось в глаза – немцев с автоматами и собаками в сотни раз меньше, чем этих солдат, – почему, ну почему они не бросаются на фашистов и не пытаются их убить? Ну да, погибнет много народа, но ведь остальные вырвутся! Но каждый думал: «Почему я должен гибнуть первым? А может, я еще и выживу?» – и все сгинули в лагерях смерти… Вот так и тут – ну что там эти четверорукие – их с десяток! Ну хорошо, плюс предводитель со свитой… еще десять – а нас ведь пять сотен как минимум! Почему все боятся? И я боюсь… потому что я лох. Я трусливый лох, трясущийся за свою жизнь, как и все они!»

От этих мыслей стало тошно, и Слава демонстративно сплюнул на пол, как бы утверждая свою независимость и желая хоть как-то нагадить своим поработителям. Естественно, на его «попытку бунта» никто не обратил внимания.

Предводитель терпеливо дождался минуты, когда все успокоились, и начал говорить. Его голос, усиленный каким-то невидимым устройством, летел далеко, доставал до самых задних рядов. Вячеслав, вслушиваясь в его слова, с ужасом понимал, что теперь он точно попал, да еще как попал! И обратной дороги у него, похоже, нет.

Как оказалось, они находились на борту межгалактического корабля-матки, служащего для поимки «скота», так именовали эти существа тех, кого ловили на провинциальных планетах, не входящих в Союз Планет. Корабль назывался «Мезгрин». Он являлся собственностью человека с зеленой кожей, звали человека Наалок. Слава не вполне понял, почему земляне не знали о том, что их время от времени навещают подобные корабли, почему похищения совершались тайно, но решил узнать об это в дальнейшем, если, конечно, выживет. А вот с этим имелась проблема. Жить ему оставалось до тех пор, пока корабль не пришвартуется к базе на планете Алусия. Суть была в чем – он являлся рабом. Как и остальные пятьсот землян. Их предназначали для того, чтобы они умерли на потеху инопланетной толпе, продержавшись на ринге как можно дольше. И самое главное: вначале устроят большую резню, женщин и мужчин разделят на команды и пустят друг на друга – мужчин – на мужчин, женщин – на женщин. Те, кто выживет, будут обучаться в школе гладиаторов, в конце концов они все равно умрут, но немного позже. То есть – вариантов никаких.

Вячеслав не хотел и не умел убивать, но он и не хотел быть убитым. Альтернативы не имелось: хочешь жить – убивай. Их, насколько можно, подлечили (вот куда делось его плохое зрение!), мкары дали им первоначальные знания – общегалактический язык, на котором говорили все цивилизованные существа, кое-какие сведения о том, как жить в этом мире… и все. Больше никакой информации. Зачем информация скоту, который через несколько дней, а то и часов, умрет, оставив после себя лишь лужу крови и испражнений. Скот, он и есть скот.

Наконец Наалок сообщил, что сейчас они станут дожидаться своей очереди выхода на арену, а пока могут подкрепить силы концентратом из автоматов с едой и питьем.

Слава сразу почувствовал, что ужасно хочет есть, но не рванулся к стене, из которой вылетали брикеты, стоило приложить к ней руку в определенном месте, а остался стоять, наблюдая, как народ давится, пробираясь за питательными брикетами. Опять у него возникла ассоциация: так фашисты кидали объедки толпе до безумия голодных красноармейцев, и те дрались за краюху хлеба. «Фашисты неискоренимы – что земные, что инопланетные! – подумалось ему. – Но будь он проклят, если доставит им больше удовольствия, чем это необходимо для выживания».

Через двадцать минут толпа рассосалась и засела чавкать, хрустя жесткими брикетами и шумно всасывая розовую жидкость из пластиковых прозрачных контейнеров – жидкость оказалась хорошим утоляющим жажду средством. А одновременно – легким наркотиком, снимающим усталость и поднимающим настроение. И сексуальное возбуждение. Это он тоже откуда-то знал. Видимо, в мкаре имелись какие-то зачаточные сведения на этот счет.

На вкус брикет напоминал ореховое масло или уплотненные грецкие орехи, а жидкость – залия – была похожа на обычный морс с кисловатым и вяжущим привкусом. Слава равнодушно съел брикет, лишь бы забить желудок и поддержать силы. Потом сел к стене, закрыл глаза и стал прислушиваться к своим ощущениям – стало полегче, и на душе посветлело. Землянин понимал, что это действует залия, но все равно было гораздо легче, даже несмотря на то, что он знал: это искусственная эйфория. Пленник расслабился, приготовился ждать – то ли смерти, то ли того, что ему грозило помимо смерти.

Рядом услышал пыхтение, крики, жалобный плач. Открыл глаза, посмотрел – здоровенный детина пытался содрать шорты-юбку с той девицы, которая понравилась Славе. Вернее, ноги ее понравились. Вернее… в общем, что-то ему в ней понравилось – может, ноги, может, попа, может, пухлые губки и наивный взгляд голубых глаз, неожиданных у брюнетки (наверное, крашеная).

Шорты уже практически сдались, и рука насильника – туповатого здоровенного парня лет двадцати с кепочкой-восьмиклинкой на голове – уже шарилась между ног. Все вокруг на всякий случай отодвинулись, не желая попасть под раздачу. Так всегда бывает: свидетелей много, а вот помощи дождаться не от кого. Да и свидетели-то сразу исчезают в какой-то тине, когда узнают, что надо ходить в суд, на допросы к следователю…

Слава терпел, пока не треснули кружевные трусики, и их обрывки не полетели в сторону – как завзятый интеллигент, он не хотел вмешиваться не в свое дело: не его же насилуют! Но стало тошно – насилуют девушку на глазах у сотен людей, и ни одна сука…

– Эй ты, придурок, – оставь девчонку! – Голос после долгого молчания прозвучал надтреснуто и хрипло.

– Кто придурок? – оскалился шпаненок. – Молчи, ботан, а то и тебе вдую! А ты, сучка, не вертись! – Парень пристроился и запыхтел дальше под рыдания девчонки, умоляюще смотревшей на Вячеслава глазами-льдинками.

Слава поднялся, подошел к лежащему на девушке уроду и с размаху, так, что стало больно ноге, пнул его в бок. Хрустнули кости, шпаненок отлетел на метр и заблажил гнусавым голосом:

– Уби-и-ил… убил, сука! Я тебя все равно достану! Я тебя убью, козел! – Слава подошел и с размаху пнул мерзавца, надеясь перед смертью сделать хоть одно хорошее дело – может, зачтется на том свете? Кастрировать такого урода – святое дело!

Шпаненок взвизгнул дурным голосом и потерял сознание. Девушка лихорадочно натягивала на голые бедра в обрывках колготок свои шорты-юбку, привлекавшую взгляды мужиков.

Слава со стыдом почувствовал, что заводится, глядя на ее манипуляции. Но возбуждение прошло, когда он увидел кровавые следы на ее бедрах: «Черт! А девчонка-то была девственницей! Мерзкий урод! Может, ему башку свернуть? Все равно терять уже нечего…» Вячеслав сам удивился столь кровожадным мыслям и усмехнулся – может, его мать согрешила со шведом? А что, потомки викингов – буйный народ… особенно когда нажрутся в Питере. Или это финны нажираются? Да какая разница!

Девчонка осторожно перебралась поближе к нему и тихо спросила:

– Можно я рядом с тобой сяду?

– Сиди, – равнодушно сказал Слава и про себя подумал: «Мне только дружбы теперь не хватало – перед смертью… Да она скорее всего и не выживет – такая мелкая и худая!» Девушка действительно была невысокой, но Слава напрасно принижал ее достоинства – она была хорошо сложена, очень спортивна и, судя по всему, достаточно крепка. Конечно, что она могла сделать против сильного мужика? Драться надо уметь. Тем более сейчас, когда стресс явно уменьшал силы.

– Как тебя звать? – неожиданно спросила девушка. – Я – Лера. Валерия.

– Я Слава, – неохотно ответил он, помолчав с полминуты.

– Ты откуда родом? – не отставала девчонка.

– Из Питера, – с большой неохотой ответил он и предложил: – Давай помолчим, а? Надо подготовиться к тому, что нас ожидает.

– А что нас ожидает? – с неожиданной дрожью спросила девушка. – Может, мы еще выживем? Ну скажи, Слава, ведь выживем?

Вячеслав посмотрел на трясущиеся губы девчонки и подтвердил:

– Ну, конечно, выживем!

А что он еще мог сказать? Что через несколько часов им выпустят кишки? Что шансов нет ни у него – простого учителя литературы, ни у нее – не сумевшей защитить свою девственность даже от простого хулигана.

Тянулись минуты, переходили в часы – сколько их прошло, Слава не знал. Давно очнулся шпаненок, натянул штаны и отполз от Вячеслава подальше. По его лицу так и читалось: «Ну погоди, я тебя достану!» А время все тянулось…

Наконец прозвучали команды:

– Встать! Всем встать!

Забегали охранники, защелкали болевики, люди с криками, руганью и слезами стали подниматься. «Настал для кого-то последний час!» – подумал Вячеслав.

Их выстроили в колонны, разделили мужчин и женщин. Леру оттолкнули от Вячеслава, и ему почему-то стало тоскливо – была хоть одна живая душа, с которой он мог поговорить. Недолго общались, но бывает так, что искорка проскочила – и все – люди уже не совсем чужие. Впрочем, эта искорка может так же неожиданно потухнуть, Слава об этом знал. Вот не было у него этой искорки ни с одной из женщин, с которыми он общался, даже при бурном сексе. А тут – пигалица какая-то в драных колготках, с синяками на бедрах, мазками крови на одежде, и поди ж ты… протянулась какая-то нить. Он постарался выбросить девушку из головы и сосредоточился на одной-единственной проблеме, над которой стоило задуматься: как выжить!

Когда Вячеслав наказывал насильника, поразился своей жестокости: никогда не бил человека с такой силой, с желанием если не убить, то покалечить. Покопавшись в собственной душе, пришел к выводу: люди, попадая в экстремальные ситуации, меняются – одни ломаются, становятся мягкими, как воск, текут под напором обстоятельств. Другие – сгибаются, терпят, сжимаются, как пружина, чтобы потом распрямиться и ударить со всей силой – к таким, скорее всего, относился и он, Вячеслав.

Впрочем, повода испытать себя у него до сих пор не было – если не считать случая, когда он выкинул из автобуса пьяного хулигана, одолевшего пассажиров приставаниями и матом. После того как он вышвырнул пьяного отморозка, схватил его за шиворот и метнул со ступенек автобуса, долго думал: «А зачем мне это надо было? Ну доехал бы себе… а если бы тот ударился головой? Меня бы засудили! Зачем полез?!» В общем, пошли нормальные рассуждения стандартного интеллигента, для которого важны только он сам и долгие разглагольствования о роли человека в мироздании.

…Их довели до круглой комнаты, которая, похоже, являлась лифтом или каким-то транспортным средством по типу челнока – это Слава понял, когда его сердце как будто ухнуло вверх, поднявшись до самого горла. «Лифт» был скоростной, но ехать в нем пришлось не менее пятнадцати минут, из чего он заключил, что от места отправления до места назначения большое расстояние – скорее всего десятки километров. Запоздало подумал о том, что нигде – ни на корабле, ни в лифте, он не ощутил невесомости – вероятно, работали гравитационные аппараты, поддерживающие гравитацию на том уровне, на котором она находилась на планете Наалока. Он прикинул – где-то процентов шестьдесят от земной, слишком легким он себя ощущал, да и рост Наалока оказался высоким – при довольно тонких костях. Впрочем, это не мешало инопланетянину двигаться быстро и мягко, словно кошка. Движение, которым зеленокожий разрубил женщину, было таким отработанным, точным и быстрым, что стало ясно – тут действовал специалист и для него этого плевое дело. По прикидкам, рост Наалока был около двух метров, может, чуть побольше. А вот четверорукие оказались гораздо ниже ростом и массивнее, из чего Слава сделал вывод, что гуманоиды с планеты, обладающей большой силой тяжести.

Выйдя из лифта, пленники оказались в большом зале с кушетками. Больше там ничего не было – голые стены, залитые мертвенным светом, льющимся с потолка, кушетки, знакомый уже пол, собирающий всю грязь – и больше ничего. Подумалось: а почему пол не жрет ботинки и вообще все неживое, что на него попадает? Стоит компьютер, обслуживающий эту систему, или, может быть… пол живой? Вячеслав пришел к выводу, что одно другого не исключает, и сосредоточился на изучении своих собратьев по несчастью.

Рядом сидел негр, похоже, из какого-то африканского племени (кроме масаев Слава никаких племен не знал и предположил, что это и есть масай). На африканце были набедренная повязка ярко-оранжевого цвета и множество бус тоже ядовитых, кислотных цветов. Лицо негра выражало решимость стоять до конца. Славе подумалось: понимает ли он, куда попал? Где оказался? Эти люди отстали от европейцев в развитии на сотни лет – знает ли он вообще, что такое лифт, что такое космический корабль? А может, и знает – может, они не такие уж дремучие, как думают европейцы. Американцы тоже на полном серьезе считали, что в России все ходят в шапках-ушанках, а по городам бродят медведи. Так и тут…

Слева сидел краснорожий американец – он был хмур, на его широком, немного располневшем лице бродила странная полуулыбка, придававшая ему несколько саркастический вид, будто мужчина смеялся над самим собой.

Заметив интерес Славы, он подмигнул ему и сказал:

– Ты русский, да? У меня предки из России, давным-давно уехали на Аляску. Представляешь – зарекался ездить к любовнице, обещал жене, что покончу с этим делом. А позвонила – и полетел к девке! Такая славная девка – двадцать лет, огонь! А мне сорок, и разве можно упустить такой случай? Ну скажи, часто двадцатилетние влюбляются в сорокалетних? Вот и наказал меня Бог. Только вышел от Сильвии, тут эта гадость… Теперь – ни жены, ни Сильвии – никого. Не спрашиваю, как тебя зовут, может, мне придется тебя убить… Извини, ничего личного, но я сделаю все, чтобы выжить. Хочется еще как-то потаскать свой зад по миру – пусть даже по такому дерьмовому, как этот.

– А ты его видел-то, этот мир? – усмехнулся Слава. – Может, он и не такой уж дерьмовый?

– Скорее всего, дерьмовый – грустно парировал собеседник. – Видал, как бабу разрубил этот зеленокожий урод? В хорошем мире так сделали бы? И за что? Просто за небольшую истерику… Знаешь, я не наци, но теперь у меня желание уничтожить всех зеленокожих. Плохая нация! Хороший зеленокожий – мертвый зеленокожий. Кстати, глянь на япошку – или кто он там – китаец, что ли… Сидит, как будто у себя на веранде – никаких тебе волнений, никаких беспокойств – медитирует. Я даже позавидовал. Тут думаешь, вспоминаешь все свои грехи и грешки, а он закрыл глаза – и спокоен! А нигер, – он незаметно кивнул в сторону сидевшего справа масаи, – видал, какой здоровый? Метра два ростом! Попробуй его одолеть, такого гиганта! Интересно, они нас выставят по одному или разделят на команды?

Скоро все выяснилось.

В зал вошел один из помощников Наалока и пролаял, скаля острые зубы:

– Сейчас всех поделят на две команды. Одна команда станет биться против другой. Кто останется жив – получит шанс обучаться дальше. Кто погибнет – негодный скот. За вашей дракой будут смотреть наставники и выбирать себе лучших – для обучения. Остальных отправят на арену, их растерзают звери. Старайтесь показать себя, чтобы вас выбрала лучшая школа бойцов!

Люди зашумели, посыпались какие-то вопросы – но оборотень повернулся и вышел, он решил не обращать внимания на «скот». К людям подскочили охранники и пинками стали разгонять их по разным сторонам зала. Слава заметил, что масаи и американец остались на его стороне, а японца-китайца забросили на противоположную. Он нахмурился – этого вот спокойного узкоглазого стоило бояться больше всего. Впрочем, кто знает, какие неожиданности могут таиться в других людях? Может, вон тот пожилой мужик – мастер кун-фу или тайный убийца спецслужб? А этот парнишка с трясущимися от ужаса губами – специалист по рукопашному бою? Хотя – этот-то точно нет. Того и гляди обмочится…

Между разделенными мужчинами пробежали двое из свиты Наалока – они были почти неотличимы от людей – такие же и ростом, и чертами лица… если бы не вертикальные зрачки – точно можно было бы сказать, что люди. Гуманоиды ловко тыкали какими-то жезлами в землян, и у одной группы на местах соприкосновения с жезлом возникали красные мерцающие знаки, у второй – синие.

Слава тоже получил такую «печать» на грудь и с интересом заметил, что она пульсирует в такт его сердцу.

Наконец все завершилось, появился оборотень и объявил:

– Ваша задача – победить другую команду без оружия. Можно все. Нельзя только добивать потерявшего сознание. И самое главное – нельзя стоять в стороне: пассивные бойцы будут жестко наказаны, может быть, даже убиты. Сейчас подадут команду – красный пульсирующий свет – и вы пойдете вон туда, там откроется проход. Выйдете на арену и станете ждать сигнала. Опять вспыхнет пульсирующий красный свет, и вы наброситесь на противника. Будете бить его что есть силы. Об окончании боя вам скажет тот же сигнал. Не спрашиваю, понятно ли вам: кому непонятно – тот сегодня умрет. Итак, вперед, будущие бойцы!

Запульсировал потолок, залил все красными сполохами, лица присутствующих сразу стали нереальными, как в дурном сне. Зазвучал мерзкий сигнал, напоминающий то ли сигнал «скорой помощи», то ли сигнал полиции, то ли… в общем, у всех без исключения связанный с какими-то дурными воспоминаниями и неприятностями. Ну кроме, может быть, воина масаи – по нему было видно, что он испуган, но изо всех сил сдерживается, старается не показать своего страха – мужчина масаи не должен бояться ничего! Ни боли, ни злых богов, посылающих ему страшные испытания! А что бой – бой, он и есть бой. Масаи готовятся к бою с младенческого возраста.

Колонны бойцов вышли на арену – а она оказалась поистине огромной. Сколько арена составляла в диаметре – определить оказалось невозможно: с два футбольных поля, а может, даже больше.

Слава задумался – как же эти скоты будут видеть происходящее при таких размерах арены? И тут же выругал себя за посторонние мысли – ну какое ему дело, как эти негодяи будут наблюдать за происходящим? Может, у них трансляторы какие-то? Вполне вероятно…

Вячеслав стал лихорадочно вспоминать все, что когда-то читал о рукопашном бое, о единоборствах.

Он не строил иллюзий – никогда в сферу его интересов не входили драки. На него мало нападали – он с детства был довольно высоким и очень сильным. – Когда вырос, глядя на его руки, можно было поверить в то, что некогда люди легко ломали подковы – кисти рук крупные, огромные, перевиты толстыми венами; а его худоба, о которой иногда с интересом рассказывали сексуальные партнерши, не была худобой туберкулезного больного – жилистое, сухое тело, как канатами, перевитое узкими стальными мышцами.

Мать всегда с завистью говорила, что дает же Бог некоторым людям возможность есть что хотят и когда хотят в любое время дня и ночи, и ведь ни черта не полнеют! А тут – только посмотришь на торт, и уже килограмм веса добавится! Она очень строго следила за своим весом, посещала тренажерные залы, и сколько Слава помнил, у нее всегда водились мужики, и не один. Его мать обладала довольно яркой внешностью и очень нравилась мужчинам. А они – нравились ей.

Похоже, что яркую внешность, которую не портили даже очки, она передала своему сыну, а вот откуда у него взялось жилистое тело с потрясающим обменом веществ – мать говорить отказывалась.

Итак – Вячеслав был довольно высок, выше среднего роста, очень-очень силен, вынослив, по свидетельству его сексуальных партнерш и собственным ощущениям после утренних пробежек. Но при всем при том он знал, что против спеца в рукопашке не простоит и минуты. Вернее, может, и простоит, но недолго. До тех пор, пока спец не отшибет ему голову. Короче, нужно было выработать стратегию боя.

Пока колонны шли к арене, выработал тактику – всегда становиться так, чтобы за спиной не было ни одного врага. Не бить кулаками, носками ног – и так одна нога стала побаливать после того, как пнул шпану, насильника Леры – бить надо тоже уметь, а он, похоже, отбил большой палец ноги. Хорошо еще, если не вывихнул, а только ушиб – болело ощутимо, заставляя не забывать о том, что добрые дела наказуемы. Значит, бить надо локтями, рвать руками, душить, швырять – благо, сила позволяет, а еще – наносить удары «твердым тупым предметом, предположительно головой», как было написано в обессмертившем себя протоколе осмотра тела потерпевшего.

Удары головой, кстати сказать, одни из самых страшных в рукопашке – такими ударами можно покалечить или даже убить, а для наносящего удар – максимум останется синяк на лбу, да потеряет ориентацию на долю секунды. Отдаленные последствия микросотрясений мозга в расчет не шли.

Отряды вышли на арену и по знаку распорядителей выстроились друг против друга нестройными рядами. От вспышек пульсаторов, примостившихся на груди у каждого пленника, рябило в глазах, они сливались в бесконечную волну света, переливающуюся подобно неоновым огням рекламы. На лицах людей были написаны отчаяние и желание выжить – пусть даже за счет других. Впрочем, разве это не стандартное поведение людей в обычной жизни? Просто тут все было доведено до абсурда: хочешь жить – убей, забей, затопчи, порви!

Прозвучал сигнал, и люди с ревом бросились друг на друга, как две волчьи стаи, бьющиеся за обладание территорией. Было забыто все – рассказы родителей о том, как надо себя вести в обществе, проповеди на тему «возлюби ближнего, как себя самого», жалость и сострадание. Все подчинились одной идее – убить и не быть убитым. Последних, тех, кто остался позади всех и впал в ступор, вывели из него жестокими ударами болевиков и пинками послали вперед, на бойню.

В этой толпе мало кто являлся специалистом по рукопашному бою, а может быть, и рукопашники забыли все, что умели, осталось лишь желание душить, кусать, выкалывать глаза и рвать рты – это все и происходило в действительности.

Слава тут же получил оглушающий удар в ухо, отчего в голове сразу зазвенело, закрыл ухо рукой, нагнулся и получил мощный удар в челюсть, благополучно выдержавшую зубодробительный напор.

Другой человек уже валялся бы на полу, но Вячеслав чудом устоял и успел захватить ногу бьющего, колено которого и врезалось ему в подбородок в то время, когда он, согнувшись, ощупывал больное ухо. Своими здоровенными ладонями Слава схватил нападавшего за бедро, приподнял, опрокинул на пол, а потом, взяв за грудки и за ляжку, поднял и с размаху метнул тело в толпу набегающих «голубых», разом выбив из их числа человек пять.

Сообразив, что эта тактика может быть успешной, он стал поднимать с пола упавших противников и с уханьем и ревом метать в куча-малу – в основном падали бойцы противника, иногда он цеплял и «своих», но, как сказал один покойный юморист, «вырвал я эту березу и загнал всех в воду! И городских, и своих – когда мне их сортировать-то? Завтра на работу…»

Возле учителя образовался костяк сопротивления – рядом встали американец и масаи, оборонявшие его с боков, а он шел, как ледокол, сбивая с ног противников, разбрасывая их, как кегли шаром для боулинга.

На него налетел японец-китаец, тот и правда владел какими-то приемами единоборств и быстро сообразил, что от Славы, возможно, зависит исход битвы – надо только поддать ему как следует. Вот тут Вячеславу пришлось туго – за две минуты он получил столько повреждений, что не только двигаться, стоять стало трудно – сломанный нос, подбитый заплывший глаз, рассеченные губы. Японец бил в него, как в боксерскую грушу, и если бы не крепкий костяк Славы, он уже лежал бы на полу, покалеченный или мертвый.

Впрочем, Вячеслав и так лежал бы, если бы не американец, спасший положение – тот бросился сзади под ноги японцу, применив прием регби, япошка покатился через америкашку, и через секунду Слава успел захватить рукопашника за правую ногу. Японец был небольшого роста и весил килограммов шестьдесят – Слава поднял его в воздух, размахнулся, как дубинкой, и изо всех сил хряснув об пол, намертво вышиб дух. Он, вероятно, убил противника: глаза его были открыты и не закрылись после того, как бездыханное тело подпрыгнуло, словно мяч, и осталось лежать на полу.

Бой продолжался, Вячеслав убрал со лба прядь волос и посмотрел на происходящее – «красные» зажимали «голубых», но те, выстроившись кольцом, отбивались довольно активно, наносили пинки и не давали вытащить себя из плотного строя.

Неожиданно его спину прожгло, словно огнем. Он оглянулся – охранник махал ему:

– Давай, скот, бей, круши! Чего встал, ублюдок ленивый! Бей их!

Еще удар, и Слава чуть не кинулся на четверорукого, который с улыбкой на безносом лице ожидал, что пленник бросится на него и можно будет запороть его до смерти.

Это отрезвило, бывший учитель побежал вперед, туда, где добивали остатки вражеского отряда.

Посчитав, что лучше старой тактики ничего не придумать, он крикнул:

– Чего вы толчетесь вокруг них? Хватайте лежащих и бросайте в толпу! – И показал, как это надо делать, – поднял здоровенного мужика с выбитым, висящим на ниточке глазом, и метнул его в толпу противника, сбив с ног двух наступавших бойцов. Потом бросил еще одного, еще…

Его примеру последовали остальные «красные» – по двое хватали лежащих и, как кули, швыряли в обороняющихся. Через десять минут все было кончено – из «голубых» на ногах не осталось никого.

«Красные» стояли, тяжело дыша, крепко побитые, но живые – их осталось около двадцати человек. Сколько точно – Слава сосчитать не мог – у него мутилось в голове, трудно было дышать из-за сломанного носа. Сила – силой, но он чудом выжил после атаки специалиста по рукопашному бою. Будь кости его черепа чуть послабее, осколки переносицы вошли бы в мозг, и все закончилось бы так же, как у этих несчастных – пульсация их огней прекратилась.

Зазвучала сирена, заморгали огни сигнализации, и охранники стали подгонять оставшихся на ногах бойцов к выходу.

Слава посмотрел единственным глазом – другой был совсем закрыт опухолью – американец придерживал левой рукой правую, видимо, сломанную, масаи шел, сильно припадая на одну ногу, его лицо побелело от боли, как будто было присыпано мукой. Впервые Вячеслав видел негра, посеревшего, как мышь. Видимо, его ноге крепко досталось – левое колено распухло до размеров небольшого мяча. Если бы все происходило на Земле, Вячеслав сказал бы, что масаи не будет как следует ходить по меньшей мере год, а может, и вообще никогда – он крепко покалечен. Повреждения колена так просто не лечатся… впрочем… это на Земле. А тут могло оказаться по-другому? Пока он этого не знал.

Глава 2

Их развели по комнатам, похожим на ту, в которой он очнулся.

Двери захлопнулись, и голос откуда-то из стены сказал:

– Снять с себя всю одежду и приготовиться к омовению. После окончания омовения лечь на лежак и не двигаться.

Слава последовал приказу, сбросил с себя окровавленную, пропотевшую одежду и бросил в угол. Одежда тут же ушла в пол, который разве что не захрюкал от наслаждения. Вячеслав опять удивился – ну как, как он узнаёт, что это ненужная вещь? Почему он не жрет людей? И будто почувствовал усмешку какого-то громадного организма, в недрах которого находился. Но скорее всего, это ему показалось.

Душ ударил неожиданно, со всех сторон, струи били жестоко, как будто норовили содрать кожу. Вода оказалась горячей на грани невозможного, и когда задыхавшийся в круговороте струй Слава уже изнемог из-за страха вдохнуть водяную пыль, душ выключился, горячий поток воздуха в минуту высушил тело. Кушетка была уже суха – сделанная из того же материала, что пол, потолок, стены, она впитала воду и ждала своего клиента.

Слава лег и вытянул руки параллельно телу. Все болело, дышать было трудно. Неожиданно из кушетки начали расти побеги, похожие на длинные волосы или на паутинки, на которых летают паучки во время бабьего лета. Они извивались, тянулись к голове, к телу, Слава с отвращением увидел, как «паутинки» исчезают в его коже. Он не почувствовал ничего – никакого укола или боли – вероятно, эти волоски были такими тонкими, что организм их не ощущал. Больше всего волосков оказалось там, где его организм получил максимальные повреждения – например, у сломанного носа. Вот тут его что-то кольнуло, нос онемел, и Вячеслав услышал, как сломанные хрящи щелкнули – похоже, нос выправляли. Славе стало дурно – наблюдать за происходящим было очень даже неприятно. Но кроме того, похоже, он получил-таки сотрясение мозга при двойном мощном ударе противника по голове. Сотрясения так просто не проходят, это он знал из прочитанных книг. Его охватил сонный туман, и Слава провалился в спасительную темноту, уходя от боли и надеясь, что, когда проснется, все станет по-прежнему – домик, книги, тишина и осенний вечер. Может, он уснул и ему все приснилось? Заснул с томиком Брэдбери, вот и результат!

Голова не болела, нога тоже не болела – пробуждение оказалось довольно приятным. Осмотрелся – он лежал голым, как Адам. Ощупал лицо – опухоли не было, нос на месте, глаз видел – великолепный результат! И все-таки все оказалось отвратительным… значит, это не сон. Значит, он и правда в плену у инопланетян и сегодня (вчера? позавчера?) убил как минимум одного человека. Тогда это казалось ему нормальным, а теперь при мысли о совершенном убийстве его вывернуло на пол, который все с тем же хлюпаньем поглотил вонючую жижу. От этого стало еще тоскливее.

Сел на кушетке, увидел, что на стене нарисован силуэт костюма – рубаха и штаны. Подумал – похлопал по этому месту, потом приложил руку – открылась ниша, в которой обнаружились штаны типа спортивных, рубаха, что-то вроде тонкого свитерка и башмаки – здоровенные, на несколько размеров больше, чем он носил, а у него был сорок пятый размер обуви.

Натянув одежду, сунул босые ноги в башмаки, раздумывая о том, что как ни предусмотрительны эти самые инопланетяне, но вот одежда – впору, а ботинки подобрать по ноге – ума не хватило. Ну ничего, походит, как в тапках. Куда деваться… Неожиданно ботинки сжались и облепили ногу, словно вторая кожа – он даже не чувствовал их на себе. Усмехнулся: земные обувные фирмы пошли бы на любое преступление, чтобы добыть секрет изготовления подобной обуви, обуви, подходящей для всех размеров.

Из стены раздался голос:

– После того как двери откроются, выйти и повернуть направо. Следовать по желтой светящейся линии. Вам будет предоставлена еда. Отклонения от направления движения вдоль линии наказуемы.

Стена раздвинулась. Выйдя, Слава увидел светящуюся линию, ведущую куда-то за поворот. Он пошел по ней, увидев впереди спины таких же людей, как он.

Линия закончилась в помещении, где по типу шведского стола было наставлено множество блюд – начиная от русских щей и кончая незнакомыми ему острыми и пряными закусками. Рисковать Вячеслав не стал, взял то, что ему было знакомо, – щи, пару бифштексов, какие-то салаты, сел за столик, сосредоточился на еде и на своих мыслях.

«Итак, первый раунд я выиграл. И остальные. Здесь те, кто выжил. Что дальше? Меня вылечили, накормили-напоили. Кстати, насчет поения надо поосторожнее. Похоже, что в еду или питье они что-то добавляют. Не зря я так спокойно воспринимал убийство и сам убивал, и это – на фоне явной эйфории. Похоже, все это – содержимое той водички. И сексуальное возбуждение в такой момент – тоже оттуда. Не зря же тот придурок напал на Леру!»

– Привет! Ты тоже тут! – Знакомый голос заставил его поднять глаза от тарелки, он не поверил тому, что увидел, – перед ним стояла Лера, живая и невредимая. – Можно я с тобой сяду?

– Садись, конечно! – Он смутился от неожиданности и чуть не уронил тарелку на пол. – Как ты? Что с тобой было?

– Что и с тобой, наверное, – грустно ответила девушка, замедлив движение, – погибла половина женщин, которые там были. Я упала где-то к концу – сама не думала, что у меня столько злобы. Зубами грызла противниц. Реально зубами – одной горло перегрызла, пока другая била меня по голове. Потом уже ничего не помню. Вспоминать жутко…

– Они опоили нас, без сомнения! – откликнулся Слава, помешивая в пластиковом стакане что-то похожее на чай. – Интересно, а откуда у них сведения о наших блюдах? Откуда они все знают? Похоже, давно за нами следят, как ты думаешь?

– Может, и следят, – равнодушно откликнулась Лера. – Меня больше интересует, что с нами будет, а не то, что они за нами следят.

– Что будет – нам уже сказали. Примерные планы. Меня больше интересует, как отсюда выбраться!

– Так о том и речь… вон, эта… кошка идет. Сейчас чего-нибудь скажет!

В столовую действительно вошла инопланетянка, которую и правда, согласно меткому замечанию Леры, можно было принять за кошку, стоящую на задних лапах. Ее пушистая шерсть выглядывала из-под свободного мешковатого комбинезона, а на поясе висел такой же чехол с энергетическим мечом, как у Наалока. Рядом с мечом торчал ствол, не оставляющий никакого сомнения в том, что это что-то вроде здешнего пистолета. Он крепился каким-то хитрым образом – крепления не было видно, только становилось ясно, что хозяйка может воспользоваться им в любую секунду. Что она и делала не раз, судя по потертой рукояти оружия.

– Всем слушать! – без предисловий и вступлений заявила «кошка». – Вы – наша собственность. Пока наша. Сегодня будет распродажа – вас выкупят хозяева школ бойцов, и вы станете принадлежать им. От дальнейшего вашего поведения зависит, сколько вы проживете. Запомните, на свою планету вы не вернетесь никогда и никогда не освободитесь из рабства. Да, вы рабы. И мы имеем право сделать с вами все, что захотим. – Слава вспомнил разрубленную пополам даму. – Хозяин может сделать вашу жизнь вполне сносной, может же сделать ее кошмаром. Те, кто не поймет этого, закончат жизнь в роли киборгов в боевых машинах и флаерах. А сейчас все встали и пошли на выход. Там вас рассортируют и отправят к хозяину!

Люди зашевелились, загомонили, Слава встал и подмигнул Лере:

– Похоже, расходятся наши пути… Постарайся выжить, хорошо?

– И ты, – грустно улыбнулась девушка, – если уж ты не выживешь, такой могучий, что со мной будет?

– Будем надеяться на лучшее! – Вячеслав на прощание сжал руку девчонки, оставил на ней следы своих жестких пальцев и поспешил к выходу, отбросив все мысли – не хватало только влюбиться, и где – в рабских лагерях! Это хрень собачья, а не любовь, когда ты не знаешь, будешь завтра жить или нет.

В дверях гладиаторов встречали охранники и группа людей, стоявших немного поодаль от входа. Когда кто-то из землян переступал границу столовой и выходил в коридор, в воздухе загорались голографические картинки – портрет этого человека, а рядом портрет купившего его хозяина и имя.

Слава тут же был направлен в сторону небольшой группы человек из двадцати, в которой он заметил и американца, и масаи – негр потешно выглядел в европейском наряде, тем более что свои башмаки он держал в руках, стоял босиком, а все яркие бусы и побрякушки нацепил поверх свитера.

– Привет, русский! – приветствовал американец. – Мы тут с Дикарем уже обсуждали, окажемся с тобой в одной группе или нет. Пришли к выводу – лучше не надо! Вдруг придется встретиться с тобой в бою. Больно уж ты опасен!

– Не зови меня дикарем, иначе я тебе башку разобью, – возмутился масаи, – и вообще, я ничего такого не говорил. Это ты все болтаешь, как женщина! Мне же наплевать на вас, белых, настоящие воины только масаи!

– Ладно, ладно, успокойся… как там тебя звать? Сенду? Извини, Сенду, я забыл. Кстати, тебя как звать, русский лесоруб?

– Почему лесоруб? – не понял Слава.

– Здоровенный – вон ладони как лопаты, физиономия как из дерева вырублена. Я видал лесоруба – он такие плечи себе отмахал топором – вот как у тебя!

– Чего врешь-то! – усмехнулся Слава. – У вас бензопилы везде, какие топоры?

– И топоры есть, да. Как в лесу без топоров-то? Но не будем углубляться в эту проблему. Как тебя звать? Меня звать Арни. Арнольд то есть. Как Шварценеггера – слышал про такого? Только я круче – он уже старый, а я еще ого-го!

– Болтун ты, как я погляжу, – улыбнулся Слава. – Слава меня звать. Вячеслав, если быть точным, но твой америкосовский язык все равно этого не выговорит.

– А он и не собирается выговаривать! – не смутившись, продолжил Арни. – Ну да, люблю поболтать! Может, нам осталось жить полчаса – чего не поболтать-то?

– Ты, может, хоть ненадолго заткнешься? – угрюмо осведомился масаи. – Ты баба, а не воин!

– Ты уже об этом говорил, – добродушно парировал американец. – Сам-то, сам-то как тут оказался, воин хренов? Чего, отбиться не смог?

– Я думал, это бог дождя Нгаи забирает меня на Небо. Откуда я знал, что это какие-то белые?

– Какие, к чертям, белые? – не выдержал и прыснул Арни. – Этот вот зеленокожий – белый? Да ты спятил, масаи!

– Он хоть и зеленокожий, но белый, – уперся масаи, – белые – это не цвет кожи, а мягкость, вот эти штуки всякие – стреляющие и летающие! Настоящий воин не будет пользоваться этим. – Он скинул на пол башмаки. – Настоящий воин ходит только босиком и пользуется своим копьем! Я убил уже двух львов! А вы – жалкие мягкотелые белые!

– Сомневаюсь, чтобы ты сладил вот с этим «мягкотелым белым»! – усмехнулся Арни и показал на Славу. – Что же касается штук-машин белых, то-то вы приспособились выпрашивать деньги за фотографии у всех туристов! Представляешь, Слава, приезжаешь в Кению, только направишь фотоаппарат на этих «гордых воинов», так они толпой налетают, требуют денег, того и гляди – копьями проткнут! Приспособились паразитировать на туристах, бездельники! Целыми днями стоят и любуются закатом, опершись о копья! Вот и вся их спесь, вся их гордость – только кэш хапнуть с туристов!

– Вы, наглые белые, норовите забрать с фотографией частичку души, вы должны платить за то, что мы рискуем душой! – угрюмо ответил Сенду, презрительно посмотрев сверху вниз на плотного американца.

– Ага, а бабла получили, и сразу душа защищена, да? Попрошайки вы и нищеброды! – не успокоился Арни и тут же получил удар черным кулаком в глаз. Американец зарычал и бросился на масаи, который отбивался длинными плавными ударами, вскользь задевавшими американца по плечам и голове. Америкашка ловко уворачивался и не позволял негру нанести ни одного прямого удара.

Конечно, драка между рабами хорошим не кончилась – охранники тут же остановили «бой», и через минуту оба драчуна корчились на полу в болевых судорогах, поскольку не в силах были вытянуть сведенные болью ноги.

– Вы, скот, когда попадете к своему хозяину, делайте, что хотите, если он позволит. Пока вас не доставили к нему, не сметь портить товар! Иначе будет очень, очень больно!

Надсмотрщик отошел от рабов с побелевшими лицами и снова занялся сортировкой выходящих из столовой людей.

Через полчаса все было закончено. Группы купленных потенциальных бойцов расставили по сторонам, к каждой группке подошел охранник и, скомандовав, погнал их по коридору. Еще через двадцать минут они сидели на длинных скамьях у борта, как Слава понял, летающего аппарата, устроенного по типу вертолета или небольшого самолета.

Только вот не было слышно никаких звуков и рева, как на этих тарахтелках. Когда они садились в ячейку на скамье, из нее выдвигался мягкий широкий захват и плотно прижимал человека к спинке – тут, видимо, преследовалось две цели: это и вопрос безопасности при крушении – захваты действовали как ремни безопасности; и вопрос безопасности для экипажа аппарата – никто не мог встать с места без позволения хозяев.

Слава замер, пытаясь разглядеть обстановку внутри аппарата и своих соседей, насколько позволяла шея, находившаяся в чем-то вроде держателя.

Их было двадцать человек – он пересчитал. В основном мужчины: крепкие, рослые, от двадцати до сорока лет. Но имелись и женщины. Слава с непонятной радостью заметил Леру, сидевшую на краю скамейки, полуприкрыв свои синие глаза. Женщин насчитывалось семеро – самая молодая Лера, а так – по двадцать пять – тридцать пять лет, вполне симпатичные особи. «Интересно! – подумал землянин. – Купивший нас явно не из простых – выбрал самых лучших. Любопытно, сколько я стою?» Он хмыкнул и криво усмехнулся – никогда эта мысль не пришла бы ему в голову на Земле. «Сколько я стою?» Впрочем, у американцев вроде как есть такое выражение, означающее, что имеется в виду количество капитала, которым владеет человек. Здесь же все это приобретало совсем другое значение, то, которое оно имело во времена флибустьеров.

Он не уловил момента, когда аппарат прибыл на место – просто дверь открылась, и четверорукий охранник скомандовал:

– Все на выход! Идти строем, смотреть в затылок переднему! За нарушения буду наказывать!

– Думал, что отделался от армии! – проворчал где-то рядом голос Арни. – Опять этот дебильный сержант, опять учебка! Русский, ты служил в армии?

– Молчать! – Послышались удар хлыста и непроизвольный стон человека, потом будто кто-то промычал сквозь зубы:

– Доберусь я до тебя, сук-кин сын!

Они прошли через длинный ангар, в котором стояли еще три аппарата, подобные тому, на котором прилетела их группа. Аппараты напоминали ту самую «цистерну», захватившую Славу. Никаких выступов, никаких видимых механизмов – непонятно было, как она вообще летает.

Слава выругал себя – несмотря на ужас положения, он как истый исследователь упорно пытался все узнать, все рассмотреть, выяснить все причины и следствия – это вместо того чтобы сосредоточиться на выживании. Ни к чему окажутся знания, когда он сдохнет на арене. Но вот кое-что ему пригодится точно – например, здесь он точно легче, чем на Земле. Сила тяжести процентов на тридцать – сорок меньше. Он заметил, что земляне идут немного странно, подпрыгивая, не соразмеряя своих шагов. Пленники время от времени наталкивались друг на друга, получали болевиком по спине и плечам, оглашали окрестности стонами и руганью.

Через пять минут рабы оказались в большом зале, в котором можно было разместить несколько сотен человек. Неизвестно почему, но у Славы возникло ощущение, что это спортивный зал, зал для тренировок, хотя никаких приспособлений он не увидел. Впрочем, землянин уже убедился, как легко здешние стены и полы трансформируются в то, что нужно хозяину. В зале стояла группа людей – четверо, если говорить точно. И если уж говорить совсем точно – совсем не людей, это были зеленокожие ростом под два метра. Однако среди зеленых Слава заметил и двух инопланетян пониже ростом, практически на голову ниже других – как он понял, это были женщины. Они почти ничем не отличались от мужчин, только более пухлыми бедрами и грудью, заметно натягивающей тонкие майки. И ноги. Ноги были зеленоватые, но вполне гладкие и длинные, как у фотомоделей, изнуряющих себя диетами, но так и не сумевших побороть женскую округлость.

Один из зеленокожих кивнул охраннику, доставившему пленников, и спросил:

– Все в целости и сохранности? Я смотрю – на лице одного из них гематома. Почему вы не привезли товар невредимым? Я буду требовать снижения цены за нарушение условий сделки. Когда я смотрел на его изображение, кровоподтека не было. Десять процентов надо скинуть за плохой вид товара.

– Господин Агарлок, он сам устроил драку! Они сами нанесли себе повреждения! – возмутился охранник. – Мы тут ни при чем!

– Десять процентов или возврат всего товара. В условиях договора четко сказано: «Устраняются все повреждения тел, а также болезни, которые существовали у объектов на момент их отлова». Я вижу повреждения. Вы должны были следить за тем, чтобы объекты не нанесли себе увечий во время транспортировки. И меня не касается, как вы этого добьетесь. А будете вести себя неправильно – откажусь от услуг Наалока и воспользуюсь услугами его конкурентов, благо, их на рынке предостаточно. Итак, десять процентов, иначе я возвращаю товар и обращаюсь в комиссию по урегулированию прав торговцев. Там вас оштрафуют на такую сумму, что мои десять процентов покажутся женским поцелуем! Так что?

Охранник зверски посмотрел на Арни, сияющего налившимся фингалом, поднял болевик и несколько раз сильно ударил пленника.

Тот свалился, а мучитель прошипел:

– Мерзкая тварь, ты стоил мне хороших денег! Теперь я не получу вознаграждения за твою доставку – хозяин вычтет с меня всю сумму!

– Двадцать процентов! – невозмутимо сказал зеленокожий, наблюдая, как корчится землянин. – А сейчас будет пятьдесят. Если не прекратишь портить товар. Я сообщу Наалоку, что ты невыдержанный и не умеешь работать.

Охранник с ненавистью глянул на покупателя и, достав из кармана небольшой прибор, нажал кнопку. Перед ним в воздухе появился экран, он сделал несколько быстрых движений и сказал:

– Двадцать процентов стоимости этого объекта переведены обратно на ваш счет. Вы удовлетворены, господин Агарлок?

– Хорошо. Я удовлетворен. Можешь идти. – Зеленокожий легонько махнул рукой, и охранник, всем своим видом демонстрируя неудовольствие, отправился в обратный путь.

Одна из спутниц Агарлока, миловидная женщина, мелодично засмеялась:

– Ну что тебе его две тысячи кредитов? Не хватит даже на приличный ужин в хорошем заведении!

– Во всем должен быть порядок, – возразил Агарлок, разглядывая новое приобретение, – товар нельзя портить, и не следует это прощать, иначе завтра они приволокут дохляков и скажут, что так положено. Почему я должен брать порченый товар за деньги, которые уплатил за первоклассный? Я купил то, что мне понравилось, самый лучший товар – доставьте мне его в целости! Ты не права, Амилла.

– Не права! – согласилась вторая женщина, похожая на первую как две капли воды. – Наш господин совершенно справедлив – нельзя распускать этих простолюдинов, иначе они на шею сядут!

– Скирина, ты всегда скажешь «нет», если я скажу «да!» – скривилась первая женщина. – Дорогой, тебе не кажется, что твоя вторая жена слишком глупа и не может дать тебе верного совета?

– Не ругайтесь, девочки, – уголки губ Агарлока слегка опустились вниз, изображая улыбку, – давайте-ка делом займемся. Нам надо этих болванов определить по местам. Как вы думаете, многие ли из них переживут мутацию?

– Давайте делать ставки? – предложила Амилла. – Я говорю, что вон та микроженщина не переживет и дня! – Она указала на Леру, с отсутствующим видом стоявшую в самом конце строя.

– А я вот не согласна, – тут же вступила в разговор Скирина. – Женщины всегда более выносливы! Они более живучи, не смотри, что она такая мелкая – вполне сможет пережить всех мужчин!

– Не спорьте, – усмехнулся Агарлок. – Время покажет. Я сам бы был не прочь, чтобы выжили все, – но вы знаете, что так не бывает. Обычно в живых остаются пятьдесят – семьдесят процентов. И это у меня! А я ведь выбираю самых крепких! А у остальных – тех, кто берет дешевый товар, в отходы идет процентов семьдесят. Как минимум. Вообще получается, что выгоднее брать дорогой товар – крепкие существа выживают лучше, а значит – выгода больше.

– Ты им сообщишь, что с ними будет? – поинтересовалась Амилла, разглядывая новых рабов. – Я вот что предлагаю – может, часть из них не стоит превращать в бойцов, смотри, вот эту голубоглазую можно отправить в бордель – Сан-Сук держит целый штат женщин для любителей экзотики. И вот этого – глянь, какой чернокожий красавец! Аристократки в Кратане будут в восторге от него – обрати внимание на рост! Он ничуть не ниже наших мужчин! А вот этот здоровила с почти белыми волосами? Экзотика! За них дадут хорошие деньги! Обучим их сексуальным приемам. Повысим болевой порог и внедрим в мозг удовольствие от экзотических развлечений и тягу к сексу. Хорошие деньги будут!

– Нет. У меня большой заказ на спецбойцов от Жергона. Он платит такие деньги, что сексуальные игрушки ни в какое сравнение не идут. Но сам он не умеет проводить мутации – это наш семейный секрет. Так что гоним всех в лабораторию. Я предоставлю вам возможность позабавиться с черным. Или с белым здоровилой. И с этой девкой – если выживут. Впрочем, почему бы и не совместить двух мутаций? Если выдержат…

– Обещаешь? – Амилла облизнула острым язычком зеленовато-розовые полные губы и обвела белого раба взглядом.

– Обещаю! Когда я вас обманывал, мои любимые жены?

– Обманывал! – Скирина обиженно поджала губы. – Обещал мне того, пятнистого, как кархуз, парня – а сам его уморил в лаборатории! И сейчас так будет! Передохнут, и мы не попробуем экзотики! Не в бордель же к твоему Сан-Суку лететь! Там контингент уже потрепанный, да и ненатуральный. А эти – девственные дикари… мм… сладкие!

– Ну и развратницы вы у меня, – от души рассмеялся Агарлок, – я им постараюсь привить и тягу к сексуальным утехам, и боевые навыки. Перед тем как отправлю, дам возможность позабавиться. Обещаю. Ну… если выживут, конечно…

Слава слушал диалог этих существ с удивлением и большой тревогой. С удивлением потому, что он, воспитанный на книгах советских фантастов и доходивших до него книгах зарубежных писателей, допущенных цензурой до народа, представлял себе инопланетян совсем другими – или злыми осьминогами в боевых треножниках, высасывающих кровь из всех подряд, или просвещенными друзьями, несущими свет и радость вселенной. Но вот так, вульгарно – рабовладение, рабы, развратные девки, похожие на избалованных жен нуворишей, и все это – на фоне высочайших достижений цивилизации – нет, подобное не укладывалось у него в голове. Высокий уровень цивилизации, по мнению ученых, предполагает и высокий уровень интеллектуального развития. А вот шалите! Бред сивой кобылы! Что изменилось от того, что в космос полетели пилотируемые корабли, а люди пересели из пролеток, запряженных лошадьми, в lamborghini Diablo? А ни-че-го! Были люди жадными, любящими деньги и удовольствия, такими и остались. А почему инопланетяне должны оказаться исключением? Нет, они не были исключением.

А беспокойство у него возникло после того, как он услышал разговор о мутациях – какие мутации? Что с ними хотят сделать?

Словно почувствовав его тревогу, американец, стоявший рядом, тихо сказал:

– Прощай, русский. Похоже, нам не пережить их лаборатории. Что-то они с нами сотворят, и, я уверен – не самое хорошее. Если когда-нибудь ты вернешься на Землю, навести моего отца. Он живет в городке Шарон. Его имя Николас Антанов. Скажи, что я очень, очень жалею, что не послушался его и сбежал из колледжа. И ты, масаи – извини, что тебя доставал. Похоже, сейчас будет русская рулетка, и я уверен, что в ней не выживу. Ну все, я готов! – Американец вздохнул и приготовился принять ту судьбу, которую ему предстояло пережить.

Всю команду отвели в помещения, пахнущие озоном, нагретым пластиком и еще чем-то неуловимым, как будто сюда доносился запах чужой планеты, – впрочем, наверное, так оно и было. В отличие от корабля и космической станции эта ферма-лаборатория не была герметически закрыта от остального мира, так что вполне могла иметь сообщение с открытым пространством планеты. Всех пленников развели по комнаткам, опять же напоминающим рабские загоны-клетушки на корабле и на космической станции. Видимо, для таких мест использовали стандартные помещения – зачем придумывать что-то новое? Клетушки вполне соответствовали своему назначению – они и лечили, и кормили, и убирали. А что еще нужно человеческому скоту?

Славу уложили на кушетку, из нее тут же выдвинулись мягкие захваты, притянувшие его к мягкой упругой поверхности. Перед тем как лечь, всю одежду по требованию палачей он сбросил, и теперь совершенно обнаженным следил за действиями своих мучителей. Двинуться Вячеслав не мог – захваты прижимали его крепко и в разных местах – ступни, бедра, живот, плечи, руки в двух местах и голова – все было намертво прижато к кушетке. Сердце Славы билось, как птица в клетке, норовило выскочить из груди. Он не сразу заметил, как в помещение зашли две спутницы Агарлока, и одна из них, с удовольствием рассмотрев все анатомические подробности его телосложения, провела рукой с зелеными коготками по животу, ниже… сладострастно вздохнула и сказала:

– Постарайся выжить, беленький! У нас на тебя большие планы! А хорош, правда, Скира? Бр-р-р… как мне хочется заполучить его в постель!

– Пошли отсюда! – опасливо вздрогнула вторая. – Они еще случайно не успели ввести ему вирусы? А то, пожалуй, подцепим болезнь… Мне всегда тут не по себе – кажется, что все стены и потолок пропитаны заразой!

– Не бойся, если бы ввели – над дверями висел бы красный сигнал. А что касается впитавшейся заразы – тут все рассчитано и дезинфицируется так, что ни один микроб не в состоянии выжить. Так что не бойся. Слушай, а может, у нас еще есть время, чтобы с ним позабавиться? У меня заболело в животе, так хочу секса! – Женщина с интересом посмотрела на Славу. – О-о-о! Хорош, самец! Если выживет – я первая!

– Пошли, пошли отсюда – вон, идут уже. Я до визга боюсь всякой заразы!

Женщины вышли из комнатки, та, которая называла его беленьким, вышла очень неохотно и на прощание окинула землянина похотливым взглядом. Вячеслав остался наедине с самим собой.

Впрочем, ненадолго. В комнату вошел зеленокожий в скафандре, плотно облегающем тело. Заканчивался скафандр шлемом, круглым, с непонятными раструбами на местах ушей. Скафандр был ярко-зеленым, и Слава невольно подумал: «Вот откуда легенды о «зеленых человечках».

Инопланетянин подошел к лежащему на кушетке человеку, поставил рядом небольшой переносной бокс и достал из него прибор, похожий на пистолет. Приложил «ствол» к шее лежащего, туда, где проходит сонная артерия. Послышался громкий «пшик» – как будто прокололи покрышку. «Зеленый человечек» положил «пистолет» в бокс, достал другой – еще «пшик», третий «пистолет» – и еще! «Пистолетов» было пять. Инъекции делались в разные части тела – в руку, в бедренную артерию. Наконец все закончилось, «пистолеты» исчезли в боксе, а инопланетянин сказал:

– Ну что же, ты великолепный экземпляр вашей расы. Надеюсь, что выживешь.

Он повернулся к двери, а Слава не выдержал (вот любознательный ботанский разум!) и спросил:

– Скажите хоть, что вы со мной сделали?! В конце концов, я тоже разумное существо, такое же, как и вы, и имею право знать! Хотя бы знать!

– Ты забавный, – усмехнулся «врач». – Что ты можешь знать? Ты настолько же ниже нас по уровню развития цивилизации, насколько ваши дикие звери ниже вас! Хорошо. Я скажу. В тебя сейчас введены штаммы определенных вирусов, которые выводила семья Шан-Акаон на протяжении тысячелетий. Эти вирусы, попадая в организм какого-либо существа, преобразуют его таким образом, что тело приобретает особые свойства. Для того чтобы вывести эти штаммы, потребовались несколько тысяч лет и сотни тысяч, даже миллионы пациентов. Ты будешь преобразован в бойца – вирусы укрепят твои связки, увеличат скорость и силу. Твои раны станут заживать гораздо быстрее, чем в обычных условиях. Тебя будет трудно убить, ты даже сможешь вновь отрастить утерянную часть тела – особенно если твои действия станут стимулироваться специальными медицинскими аппаратами – стационарными или портативными – медицинским слизняком, например. Но! Есть и побочный эффект. Организмы существ сопротивляются вмешательству в их структуры и частенько отдают приказ на самоуничтожение. Или – еще хуже. Организм принимает решение вернуться к облику зверя, теряются все признаки цивилизованности. Удел такого мутанта – мусоросжигательный контейнер либо… арена, там этих особей натравливают друга на друга. Как зверей. Надеюсь, с тобой такого не случится, так как хозяйка имеет на тебя некоторые планы – она очень любит экзотику. Как и другая хозяйка. В общем-то они сестры, так что – совпадения неудивительны. Близнецы. Кстати, вирусы могут вытащить из твоего подсознания такие свойства, о которых ты и не подозревал, умения, о которых ты и не знал. Что получится в конце концов – не ведает никто, даже мы, ученые. Что-нибудь понял? – «Врач» усмехнулся и задвинул за собой дверь, бормоча: – И чего распинался перед дикарем?

Слава закрыл глаза и расслабился, в душе царило опустошение, его накрыла волна депрессии. Полная безнадега… Он лежал и размышлял о том, что случилось и что его ждет.

«Ну хорошо, вот сделали из меня Терминатора – а дальше-то что? Я, например, встал и поотрывал им головы. И убежал. А куда я убегу? Ну куда-куда, в город, например. Пристроиться куда-нибудь, найти дело. Нашел – правда, не представляю, какое дело, и что дальше? Всю жизнь, например, мусорщиком работать или дворником? А есть ли у них вообще-то дворники? У них пол сам дерьмо жрет – какие мусорщики? Я мыслю категориями нашей цивилизации, а о них ничего не знаю! А как узнать? Где взять информацию? Почему-то мне кажется, что эти подонки не захотят, чтобы я поотрывал им головы. Точно как-нибудь об этом позаботятся. Странно… почему я ничего не чувствую? Он же меня накачал, как курицу на птицефабрике. Помню, показывали, как лежат тушки забитых кур, опускается такая здоровенная люстра с химикатами, и п-ш-ш-ш-щ-щ-щ! – загнали в кур заряд шприцов. Курица остается розовой и красивой. А мы потом жрем эту гадость. Вернее – жрали. Теперь я жру какие-то брикеты и что-то, имитирующее нормальную жратву. А что именно – кто знает? Но вся штука в том, что я готов жрать эту пакость еще лет сто – уж больно хочется посмотреть, что там дальше будет! И бабы эти… зеленые. А ничего так бабы-то… Не отказался бы!

Чего это я? Только недавно бабы казались мне странными и совсем не вызывали интереса как сексуальные объекты. Слишком чужие. А теперь… упс! Горит все. Горит, ох как тело горит! Зудит! А-а-а-а-а! Похоже, у меня температура! Началось! Ох, Господи, прости меня за все мои прегрешения и прими… Чего это я сразу молиться начал? Я же всегда атеистом был… Приперло? Ага, приперло. Как солдаты-коммунисты перед атакой – читал. Выскакивали они под пули… Господи, пронеси! А-а-а … как мне плохо! Сейчас вытошнит… тьфу! Задохнусь ведь! Твар-р-ри-и-и! А-а-а! А-а-а! Почему я не теряю сознания… ой как ломает… больно… твари! Убил бы! Разорвал бы! Зубами! Руками! Растоптать! Бить! Крушить! Убивать! Резать! Рвать! А-а-а! Что со мной?! Такой приступ злобы… урр … мерзость какая… и все выблевал – желчь одна идет! Твари! Не могут под какой-нибудь анестезией свои гребаные опыты проводить! Твари! Убить! Разорвать! Сокрушить! Бабы! Бабы! Подмять… любую! Лишь бы баба! Прикоснуться… Ласкать… ласкать…насиловать… Бить, крушить! Бабу! Всех убить! Всех уничтожить! Оторвать руки, ноги, голову! Убить! Убить! Ох, что со мной делают, твари – точно чем-то накачали! А как горит все тело, и кости ломит… Боже, какая боль. Не могу терпеть…» – Слава потерял сознание и со стоном погрузился во тьму.

Через какое время он очнулся – не знал. В голове была пустота. Чистая, звенящая, как апрельский вечер. Ни мыслей, ни желаний – белый лист. Попробовал пошевелиться – получилось. Захваты убрали. Посмотрел на руки-ноги – вроде как все на месте… И не кастрировали, за что спасибо. Ощупал спину – тело как тело. Ничего не изменилось. Удивился: такие муки, такие страдания – а результата нет. Впрочем, есть результат! Он же жив! Не сработала их хитрая машинка! Не сработали их поганые вирусы! Не одолели они русского человека! Впрочем, русского ли? Безотцовщина же… Поменьше пафоса, Слава. Побольше думай. Уж куда больше – обдумался уже вусмерть, обфантазировался по самое не хочу! Где тут одежда-то… а то как в бане или в ожидании любовницы из душа. Упс! Только при одной мысли о любовнице – уже готов! Это чего, побочное явление или специально? Есть подозрение, что специально… Бабье расстаралось. Слышал же, они там уже расписали развлечения чуть ли не по дням недели! Та-а-ак… а что такое вделано тут? На виске? Вот оно – этой хрени не было, это точно. Кстати, мкара уже нет. Отпал, видно. А на виске какая-то заклепка, как будто гвоздь вбили. Это неспроста! Как же, дадут они сбежать! Похоже, что-то вроде маячка повесили. Если не хуже. Итак, штаны на себя. Где трусы? Какого черта они без трусов ходят? Впрочем, если штаны одноразовые, на кой черт трусы-то? Рубаха… вместо нее опять свитер. Только цвет другой. Ну все, готов. Пожрать бы еще… что-то живот подвело от голода. Сколько тут лежал? Да кто же знает. Долго, наверное. Что в памяти осталось? Жарко было, рвало, корежило всего. Чего там этот негодяй говорил о направленной мутации? Интересно, как же вирусы еще их всех не поразили? Наверное, вирусы саморазрушаются, сделав дело. А может, становятся частью обмена веществ? Ну как бактерии, живущие в организме? Тогда нельзя пить антибиотики, чтобы не уничтожить полезную колонию вирусов. Полезную ли? Чего они внутрь закачали – сексуальное влечение ко всем бабам без учета их расы и возраста плюс какие-то там навыки. Нет, не навыки – способности должны были какие-то проявиться. Какие? Неведомо. Ну-ка, перемножить числа… какие числа? Что, гладиатору числа нужны? Ему нужно лупить по башке своих противников, и как можно эффективнее. А как проверить? Никак. Пока не выпустят на арену. Остается ждать.

Лег на лавку, вытянул ноги в самозатягивающихся башмаках и закрыл глаза. Медленно стал проверять ощущения своего тела – что изменилось? Ничего. Булькает голодный желудок, толчками бьется в висках кровь – все как обычно. Сосредоточился – вроде уловил какое-то ощущение… чего-то такое неосязаемое, как дуновение… Нет, не поймать. Ушло. Совсем ушло. Стало скучно, опять задумался о еде.

Поразмыслил и отчетливо сказал вслух:

– Есть хочу! И пить! Дайте чего-нибудь!

Действие возымело результат – квадрат на стене запульсировал картинкой, изображающей человека с приложенной к нему рукой. Слава на секунду задумался, спустил ноги на пол и приложил руку к квадрату – ничего не произошло. Еще подумал – представил себе тарелку щей с плавающим в центре белым глазком сметаны, котлету с картошкой и кружку ледяного пива. Квадрат засветился голубым светом, а когда Вячеслав убрал руку, открылся, как дверца шкафчика. Внутри стояло все то, что он себе представил. Щи, картошка, пиво. Почти не удивился. Оглянулся вокруг – куда ставить-то? На кушетку? Еще поразмыслил:

– Стол. Стул.

Чуть не отпрыгнул: пол вспучился двумя огромными волдырями и выдавил из себя стол, похожий на перевернутую призму, и стул – обычный прямоугольник. Даже без спинки. Сел на стул, приложил руку и подумал – спинка резная, коричневая, дуб… все представил в подробностях. Стол – полированный темный дуб. Предметы тут же приняли облик, который заказал землянин. Ухмыльнулся – впечатляет! Встал, вынул из «шкафчика» дымящуюся чашку щей, второе, пиво в стеклянной кружке. Понял, что хлеб забыл. Да ну и черт с ним. Стал хлебать горячую жидкость. Вкус местного блюда немного отличался от вкуса настоящих щей, но решил списать это на неумение сконцентрироваться при создании продуктов. Пиво… разочарованно скривился – горькое какое-то, водянистое. Тут точно напортачил. Но все равно выпил. Главное – холодное, с пузырьками, пить-то все равно нечего. Почему напиток так не понравился? В чем отличие? А может, вкус изменился после трансмутации? Посмотреть бы на себя… ага! Почему нет?

– Зеркало. В рост!

Одна из стен сделалась зеркальной. Посмотрел – тот же, что и был. Короткие соломенные волосы, слегка грубоватые черты лица, словно вырубленные из камня (прибалтийский тип лица, как ему говорили. Хотя в любом городе средней полосы сошел бы за местного парня). Довольно правильные черты лица. Ему говорили, что он красавчик – но кто из мужчин может что-то понимать в мужской красоте? Только те, кого мужчинами можно назвать с натяжкой… Женщинам виднее. По крайней мере не смазливый, как эти… Довольно мужественный на вид… на правом виске заклепка. Ага, в этой заклепке пульсирует красный огонек! Удары сердца считает.

«Похоже, что где-то есть контрольный пункт, что-то вроде диспетчерской. Иначе куда прибор передает сигналы? А он передает, уверен!» – подумал Слава.

Поел, посмотрел на остатки трапезы, сказал:

– Убрать стол, стул и посуду! – Столик выгнулся, захватил грязные тарелки и ушел в пол следом за втянувшимся в живую плоскость стулом.

Подумалось:

«Классно! Вот тебе и фантастика! Чтобы мы так жили! Только вот долго ли так проживем?»

Словно бы в ответ на мысли открылась стена, возник голос из ниоткуда:

– Выйти, повернуть направо, идти по желтой светящейся полосе. Сход с полосы считается побегом. За это положено наказание.

Славу передернуло – они хоть за что-то поощряют? Или только – наказание, наказание, наказание… Наверное, так и есть. Так правильно. Чего животное поощрять – спасибо, что кормят и не бьют, а ты будь доволен, скот.

Вышел. Увидел желтую, слегка пульсирующую полосу. Пошел по ней, внимательно смотря по сторонам – что-нибудь, может быть, и увидит. Что-то из того, что пригодится ему в жизни… или продлит жизнь. Бежать? Опять? Куда бежать? Надо подождать…

Полоса вывела в зал, ничем не отличавшийся от остальных помещений – тупой, квадратный. Углы, пол – и ничего более. Цвет серо-бежевый, как обивка какой-то иномарки. Немного подосадовал – чего они, не могут цвет повеселее подобрать, что ли? Все как в какой-то районной больнице. Пусто и гулко. В зале стояла группа тех, с кем Слава прибыл в этот мир, только поредевшая. Подошел, молча поискал взглядом Леру – вроде как она… небольшая стройная фигурка в комбинезончике. Подошел к девушке, легонько взял за руку:

– Привет, красавица!

– Издеваешься, да? – повернула к Славе лицо, он чуть не вздрогнул: ее кожа была очень смуглой, слегка красноватой, а по лицу расходились пятна, похожие на пятна леопарда – черные на смуглом. – И по всему телу так! – с отчаянием сказала она. – А глаза видел? Я теперь женщина-кошка! Ой, мамочки! Никогда не вернусь на Землю, куда в таком виде! Уродка! А еще, стыдно признаться, не знаю, что со мной сделали: как только меня касается мужчина, я хочу под него лечь! Просто замурлыкать, скинуть одежду и прижаться к нему! Я теперь маньячка! Я все время хочу мужчину, до одури хочу! Слава, это кошмар!

– Если это тебя успокоит – я все время хочу женщину, любую, какую увижу, – угрюмо ответил Слава, рассматривая вертикальные зрачки в желтых глазах своей нечаянной подруги. Ему было очень жалко сияющего света голубых глаз Леры. В душе кипел гнев – кто им позволил творить с ними такое? Как они могли такое сделать?! Отбросил вопросы – если уж земные люди творили на Земле такое зверство, что в голове не укладывалось, почему инопланетянам не творить подобное?

Лера тихонько вытянула руку вперед и показала ему:

– А еще вот, смотри! – Ее прелестные пальчики раздвинулись, и из них вылезли блестящие, даже на вид острые когти сантиметра два в длину, кривые и такие страшные, что пантеры отдыхают. – Видишь, какой подарочек? – горько усмехнулась девушка. – Теперь спинку не почешу. Сразу в клочья раздеру. А ты что получил от наших добрых друзей-инопланетян? Хвост? Когти? Чем теперь отличаешься от людей? Глянь, в кого американец превратился – смотреть страшно! После него и я не кажусь такой уродкой, правда?

Слава посмотрел в сторону и вначале не понял, где Лера увидела американца. Присмотрелся – точно! Вот эта уменьшенная копия гризли, стоящего на задних лапах – Арни! Стальные когти, заросшее мехом лицо, пальцы, больше пригодные для разрывания земли и копания берлог, чем для рисования и вышивания крестиком. Впрочем… вряд ли американец в прежней жизни рисовал или писал книги.

Как Слава понял, америкашка был воякой – то ли морская пехота, то ли… в общем, Арни болтать болтал, но о себе лишнего не выбалтывал. Лишь по косвенным признакам можно было определить, что он – армейская косточка. Да еще по замашкам. Остальные спутники тоже изменились. Масаи потемнел настолько, что стал похож на уголь, хотя в пропорциях практически не изменился. Он тоже, как и Слава, жадно осматривал всех женщин, которые находились рядом.

А женщины были разными – одна с зеленоватой кожей, похожей на кожу хозяев базы, другая в точности женщина-кошка, даже усы выросли, а когда она потерла рот, стали видны острые белые клыки. Вячеслав покосился на Леру и подумал, что у нее, должно быть, такие же. Теперь ей палец в рот не клади… Мужчины выглядели по-разному – кто-то слегка «озверел» и покрылся шерстью. Кто-то, к зависти остальных, внешне не переменился, как Слава.

– Ну так что в тебе изменилось, кроме желания трахнуть всех баб? – ревниво спросила девушка, завистливо смотря на его белую кожу, не тронутую ни шерстью, ни пятнами.

– Ничего, – пожал он плечами. – Может, они не стали ничего во мне изменять? Не знаю, честно. Давай послушаем, что нам скажут эти уроды! – Он кивнул на подходящих к ним хозяев.

Агарлок, его жены, двое помощников непонятной расы – темные, как уголь, только ниже ростом, чем масаи, и еще трое четвероруков встали перед группой мутантов и принялись молча и внимательно рассматривать оставшихся в живых.

Через пару минут Агарлок удовлетворенно сказал:

– Итак, вас осталось пятнадцать. Это хороший результат. Умерло всего пятеро. И практически нет совсем озверевших мутантов – это тоже хорошо. Есть мутировавшие в зверей, но, как я вижу, все сохранили человеческий разум. И еще… пятеро – да, пятеро преобразовались совсем чисто – внешне они не отличаются от людей. Поздравляю вас, теперь вы ценный товар! – Агарлок усмехнулся и подмигнул своим женам, которые жадно рассматривали пленников.

– Теперь расскажу, что ждет каждого из вас в ближайшем будущем. Итак, у каждого в череп вделан маяк, по которому вас можно отследить где угодно – даже если вы отправитесь в глубокий космос. Этот маяк передает сигналы через подпространство, сигналы улавливают наши передатчики и передают на тот пульт, на который я их вывел. Теперь о безопасности. Этот маяк еще и средство наказания. Смотрите – я нажимаю вот сюда, и…

Слава почувствовал такую головную боль, что в глазах потемнело, он практически потерял сознание и чуть не свалился на пол. От боли замутило, к горлу подкатила тошнота, его вырвало прямо на валявшегося на полу человека, в котором он с удивлением узнал того хулигана, который изнасиловал Леру. Почему-то Слава раньше не обращал на него внимания, или парень искусно скрывался, уходя из поля зрения, но это был именно он – шпана в кепочке. Кепочки, правда, не было. А выглядел парень как помесь зверя и человека – из пальцев торчали когти, как и у Леры, а плечи сделались широкими и квадратными, отчего бандит стал похож на орангутанга или гориллу – сутулую и могучую. В остальном парень сохранил человеческие черты.

– Эй, урод, – рыкнул старый знакомый, подымаясь с пола. – Я еще не забыл тот пинок! Если бы не эти мусора, – он указал на стоящих рядом и поигрывающих болевиками четвероруков, – я бы тебе яйца вырвал! Ну ничего, еще будет такая возможность! – Бандит глумливо усмехнулся и, кивнув на Леру, сказал: – А телка-то неплоха была… А ты и не попробовал еще, да? Ничего… скоро ее все попробуют! Из нее шлюху сделали, как надоест на арене – в бордель сдадут. Если, конечно, на арене выживет. Мне докторишка ихний сказал. Им специально делают так, чтобы они всегда мужика хотели! Днем и ночью! И чтобы боли почти не чуяли. Когти ей вырвут, и давай… Гы-ы-ы…

Слава смотрел на гогочущего урода и холодно прикидывал: вот сейчас он возьмет его за шею, крутанет – эта регочущая куча мерзкой плоти обмякнет и не будет больше исторгать словесную вонь! Видимо, бандит, обладавший сверхъестественным чутьем, что-то увидел в лице Славы и понял, что его сейчас будут убивать, а потому быстро ретировался, растолкал своих товарищей по несчастью и скрылся за спиной масаи, хмуро наблюдавшего за спектаклем.

Слава вздохнул, шумно выпустил воздух из груди и разжал пальцы, сжатые в кулаки. Еще секунда, и он набросился бы на урода – а этого нельзя было делать, только что Агарлок сказал, что за драки без разрешения хозяина будут жестоко наказывать. Как? Хозяин уже продемонстрировал. Такой боли Слава не испытывал никогда. Это была боль на нейронном уровне. Ее не отключить…

– А теперь о главном! – с усмешкой сообщил Агарлок. – Каждый из вас сейчас думает: «Я теперь сильный, ловкий, могучий. Что мне эти негодяи?! Убегу, спрячусь, потом пристроюсь в городе и буду жить на свободе! А эту кнопку из головы выну, и все». Так вот, смотрите сюда: вот та кнопка, которая торчит у вас в голове. Сейчас радиус вашей свободы на пятистах шарлонгах. То есть вы можете ходить в пределах этого лагеря, не удаляясь от центра более чем на пятьсот шарлонгов. А если вы удалитесь дальше… смотрите! – Агарлок бросил за спину «кнопку». Он постарался отбросить ее как можно дальше. В воздухе жахнуло так, что заложило уши. Пленники в испуге согнулись, а хозяин заулыбался, обнимая своих зеленокожих жен.

– Вот так! Сигнал может быть отправлен на любое расстояние – хоть в другую галактику. Так что вы теперь навсегда мои. Или того, кому я вас продам. Теперь о вашей работе. Сейчас вас отведут в лабораторию, там каждому наложат матрицу памяти – ту, которую нужно. После того как она укоренится в мозгу, вы будете обладать необходимыми вам знаниями бойца. Матрица для каждого подбирается индивидуально, по его психофизическим параметрам. Но не надо думать, что, когда вам наложат матрицу, вы автоматически станете первоклассными бойцами – это не так. Знать, как что сделать, это одно, а память тела – совсем другое. Чтобы ваши тела «вспомнили», как надо выполнять то или иное движение, надо тренироваться максимальное количество времени. И мы постараемся заставить вас в кратчайшие сроки овладеть вашими врожденными умениями. Тех, кто будет плохо тренироваться, лениться – придется наказывать. Запомните: вы моя собственность. Всякий, кто не выполнит мои приказы, будет наказан. Вот ваши тренеры – Халкор и Сильмара. Сильмара будет тренировать женщин, Халкор – мужчин. Они же должны давать оценку вашим умениям. И вашему поведению. Их приказы – закон до тех пор, пока приказ не отменил я. Если рядом нет ни тренеров, ни меня – вам могут приказывать Амилла и Скирина – они вправе приказать все, что угодно, вы должны выполнять любые команды, кроме команды покончить с собой. – Агарлок улыбнулся, скривил тонкие губы. – Но они не станут наносить вред моему имуществу. А вот я могу приказать покончить с собой тому, кем буду недоволен. Все, Халкор, Сильмара – ведите их в лабораторию.

– Видал, русский, во что я превратился, – рыкнул кто-то рядом, когда они шли в лабораторию за двумя наставниками. – Смотри, я никогда не смогу жить с людьми и быть человеком!

Слава поднял глаза и посмотрел в маленькие желтые гляделки Арни – они горели звериным огнем, и на душе Славы стало тоскливо – неплохой ведь был парень, ну почему тот урод, шпана, сохранил человеческий облик, а этот мужик стал зверем?! Значит, было у него в душе что-то звериное, что вырвалось наружу и изменило его. Похоже, под маской веселого, разговорчивого человека скрывалось что-то темное, страшное. Чем он занимался, как жил? Это прямо по буддистским понятиям: плохо себя вел в прежней жизни – родишься в следующей реинкарнации каким-нибудь чудовищем. Вот и родился…

– Я сочувствую тебе, – сказал Слава, стараясь осторожно подбирать слова, – все мы тут оказались не по своей воле – не повезло. Но наша задача – выжить. Тебе не повезло больше, чем мне… наверное. Я еще не знаю, что со мной будет. Ты подумай, может, тебе это тело лучше поможет выжить, чем мне? Я простой человек, а ты гризли, самый опасный зверь на севере! Так что… у нас есть пословица: «Все, что бог ни делает, к лучшему». Может, и это к лучшему?

– Не к лучшему. – Покачал головой американец. – Хреновая у вас пословица. Но говоришь ты разумно. Может, я так и в самом деле выживу… черт с ними, с когтями! – Арни хлопнул Славу по плечу так, что тот покачнулся и чуть не упал. Удар был неожиданным, быстрым, как молния.

Впрочем, если бы Слава захотел, как ни странно, он бы от него уклонился – лапа гризли летела довольно медленно. Да и то, что он покачнулся, было в общем-то скорее показной слабостью – ну зачем расстраивать человека, уверенного в том, что обладает медвежьей силой? Только вот странно – ведь у Арни и правда должна была быть медвежья сила, почему же Слава так легко воспринял его удар? Даже плечо не заболело!

Масаи, идущий рядом, странно посмотрел на Вячеслава – он как будто понял, что произошло, но по своей привычке высокомерно смотреть на всех, кроме масаи, промолчал: ну занимаются ерундой эти белые, и пусть занимаются.

Процедура наложения матрицы не заняла много времени – обруч на голове, никаких ощущений, кроме секундной дезориентации. Встал с кресла, вышел. Все. Что там изменилось, что нет – неизвестно. Какую программу заложили в голову – неизвестно.

После лаборатории все зашагали обратно – в тот же самый зал, там хозяин давал ценные указания, как выжить в нынешних не шибко благоприятных жизненных условиях.

Теперь настал черед узнать – кто и чего стоит. Всех будущих бойцов выстроили перед инструкторами, и те стали внимательно разглядывать своих подопечных, наметанным глазом определяя, кто перед ними. Слава был уверен, что тренеры просмотрели запись их драки на арене и примерно представили себе, кто есть кто.

Черный, как уголь, Халкор впился глазами в высокого угловатого Славу, который с любопытством разглядывал своих товарищей, и, скривив губы, скомандовал:

– Эй ты, олух! Выйди из строя! Да, ты, белый! Подойди ко мне – сейчас посмотрим, что ты умеешь…

Глава 3

– Нет. Останься на месте. С тобой потом разберемся. Вон ты, зверь, сюда! – Халкор указал на «гризли», и Арни, переваливаясь, как настоящий медведь, вышел вперед, угрюмо сверкая исподлобья маленькими глазками. Халкор минуту рассматривал мутанта, потом усмехнулся:

– Ненавидишь меня, да? Всех нас ненавидишь? Есть за что, согласен. Но это хорошо, что ненавидишь. Я умножу в тебе ненависть и заставлю ее служить делу. Чем больше ты станешь ненавидеть, тем лучше – бой будет красивее. А сейчас предоставлю тебе возможность убить меня. Нападай!

Халкор еще не успел договорить, а Арни уже с ревом бросился на него, оскалил белые острые клыки и стал наносить удары когтистыми лапами. Каждый удар мог снести голову любому человеку – если бы Арни попал. Но он не попадал. Непостижимым образом Халкор уходил от ударов, как будто предвидел, куда удар будет нанесен. Лапы со свистом проносились мимо его лица, живота, плечей, а он иронически улыбался, делая короткие, точные движения – уклоны, нырки, ленивые и мягкие отбивы руками. Наконец ему надоело, и он нанес два молниеносных удара – один пришелся в горло Арни, другой в ухо. Гризли упал на пол и захрипел, задергался в судорогах. Слава смотрел на происходящее. Жестокость этого спектакля, уже, казалось бы, ставшая привычной за последние дни, привела его в новую фазу депрессии. Им как будто демонстрировали – вот что вас ожидает! Это ваша жизнь! И жизнь эта Славе как-то сразу не понравилась. У него было желание помочь хрипящему на полу мутанту, как-то дать продышаться, броситься к нему, и не сделал он этого лишь потому, что понимал: нельзя. Здесь другие законы, другие правила – каждый сам за себя. Логикой он знал это, а душа не хотела принимать такого положения вещей.

– Ничего, отойдет, – равнодушно заметил тренер. – Будет знать, как очертя голову бросаться на противника. Теперь ты давай! – вызвал человека, похожего на гориллу.

Слава привычно узнал «заклятого друга». Тот вышел осторожно, с опаской глядя на своего противника. После команды некоторое время стоял, не решаясь напасть. Тренер молча ждал атаки, потом сделал длинный молниеносный выпад рукой, и, как копьем, ударил парню чуть ниже носа. Хрустнули хрящи, хлынула кровь, а бандит, ошеломленный ударом, бросился вперед, молотя воздух огромными ручищами со сжатыми кулаками размером с дыню. Тут вариантов не было – повторилось то же, что и в первом бою. После элегантных уклонений «горилла» был повержен на пол и застыл, прижав руки к животу. Он был нокаутирован тремя невероятно быстрыми ударами в солнечное сплетение. Это прозвучало как барабанная дробь, после которой мутант выключился, словно откипевший чайник.

Халкор посмотрел на строй мутантов, застывших с выражением отвращения и неприязни на лицах, и сказал:

– Не нравится? А вы что думали, попали в сад развлечений? То, что вас ожидает на арене, гораздо хуже того, что вы сейчас увидели. И пока вы – никто. Вас может убить любой как следует подготовленный боец. Ваши матрицы не укоренились в сознании, ваши движения неточны, вы не можете воспроизвести то, что вам вложили в мозг. Вы никто. Вы меньше, чем никто. Вы мясо! Чтобы достичь моего уровня, вам надо десять лет биться на аренах и при этом выжить. Основная масса гибнет в первые пять лет. Самые тупые – в первый месяц. До уровня элиты доходят единицы. И только у них есть шанс в конце концов выкупить себя – если позволят. Или перейти с арены в разряд телохранителей и вести более безопасный образ жизни. Остальные станут удобрениями на полях сассумля, или, если их мозг останется цел, будут встроены в боевые машины и транспортники. Хотя вы и прошли мутацию нормально, особых способностей у вас я не заметил. Теперь давай ты, черный здоровила. – Он указал на масаи, невозмутимо и презрительно взирающего на происходящее. Тот вышел вперед и неожиданно заявил:

– Масаи бьются только копьем! Драться голыми руками – занятие тупых белых!

– Хм… Хочешь с оружием попробовать? – усмехнулся Халкор. – Будет тебе оружие!

Он достал из кармана маленький коммуникатор и, развернув в воздухе голографический экран, стал что-то быстро нажимать. Пол через несколько минут вспучился, образовав что-то вроде большого шкафа, и когда тот раскрылся, как огромный сундук, Слава увидел ряды уложенных на подставки орудий убийства. Это были клинки – от простых до клинков совершенно экзотической формы.

В голове странным образом начали всплывать названия каждого: овирон, ганцела, сорказан, а вот этот, похожий на серп, – ангарок. «Понятно, матрица начинает укореняться, откуда бы иначе я знал названия этой пакости?» – подумал Вячеслав и приготовился наблюдать за действиями масаи. Он искренне желал африканцу удачи – очень хотелось сбить спесь с наглого и жестокого тренера.

Халкор достал из арсенала копье – метра полтора длиной, с блестящим ножеобразным наконечником, и бросил его масаи, который поймал оружие в воздухе без напряжения и раздумий. Негр Сенду повертел копье, потряс в руке и, удовлетворенный результатом, широко улыбнулся, обнажив великолепные белые зубы. «Почему у африканцев всегда такие белые зубы? – с недоумением подумал Слава. – Может, они на фоне черной кожи так смотрятся? Впрочем, у меня зубы не хуже…»

Высоченный масаи, переливаясь черной, как ртуть, кожей, крался к тренеру, фиксируя его взглядом. Теперь было видно, что он и вправду мог убить львов, о которых рассказывал. Его движения были точны и выверены до миллиметра. Африканец, не споткнувшись, перешагнул через тело «кепочника», все еще лежавшего без сознания, и, сделав несколько пугающих движений копьем, имитирующих удары, устремился в атаку, вращая своим оружием в разных направлениях так, что простому зрителю не было видно ни одного удара, лишь какое-то туманное облако вокруг черного и блестящего, как антрацит, тела.

Масаи и сюда умудрился прийти, надев лишь штаны – его торс был до пояса обнажен и блестел, как намазанный маслом.

«А может, и намазанный? Если уж щи можно получить из универсальной стены выдачи, то, наверное, масло-то она дать может!» – подумал Слава, сосредоточенно следя за каждым движением противника, – кто знает, может, и придется встретиться в бою.

Халкор из оружия взял себе два коротких меча, черные, они казались продолжением его рук, их прихотливый изгиб вызывал мысль о женском бедре, а не об оружии. Хотя… у Славы теперь все вызывало мысль о женском бедре. Он не раз ловил себя на том, что рассматривал своих коллег-женщин, а еще – стоящую позади Халкора черную тренершу, которая казалась Славе очень соблазнительной. Он тряхнул головой – эти мысли могут свести с ума, если себя не контролировать! Бедная Лера! Если с ней происходит то же самое, ей гораздо труднее, чем любому мужчине, – все-таки для мужчины моногамия всегда была чем-то прощаемым. Типа того, что настоящий мужчина должен иметь много женщин! А вот для женщины… тут гораздо сложнее. Общество всегда очень негативно воспринимало половую распущенность женщин. То, что мужчине прощалось и считалось невинной шалостью, для женщины было равносильно позору!

Углубившись в самоанализ, он чуть не пропустил самое интересное: Халкор, увязший было в вихре движений масаи, вдруг превратился в ураган, в вихрь, через секунду масаи лежал на полу с перерубленной рукой – были видны белые кости, торчащие из предплечья. Рука повисла на мышце и согнулась под углом девяносто градусов. Кроме того, в бедре негра торчал один из клинков, пробивший его стройную, мощную ногу насквозь и вышедший с другой стороны.

Халкор обвел глазами строй и сказал просто, весомо:

– Три. Три идиота решили, что они могут победить мастера с десятилетним стажем. Мастера класса «элита». Может, все сразу хотите попробовать? Или оставите это до лучших времен? Сильмара, проверь, как работают женщины. С кого начнешь?

– Вот с этой маленькой развратницы, – усмехнулась тренерша и показала на Леру. – Похоже, ее переделали с запасом. Видал, как она смотрит на тебя? Чуть не раздевает взглядом! Вообще-то я всегда говорила, что нельзя смешивать шлюх и бойцов! Шлюха может хотеть своего противника, и как же тогда ей эффективно убивать его? Ну о чем они там думают?!

– Это не наше дело, о чем думают хозяева, – осадил женщину Халкор, – это их проблемы. А наша проблема состоит в том, чтобы эта шлюха, как и все остальные серые скоты, продержалась на арене не один бой. И не два. А хотя бы десяток. И чтобы хоть кто-то из них добрался до элиты. Для этого нас и держат. Давай, пробуй ее. Я пока займусь этими дебилами – надо им подсадить медицинского слизняка. Кстати сказать, последний боец был хорош. Против обычных противников он, пожалуй, устоял бы. И даже победил бы кое-кого… Если с ним потренироваться как следует… Скорость у него на высоте, вот только матрица отстает от тела. Да и владение копьем дикарское – придется выбивать эту дурь из головы и переучивать заново. А так – зрелищно, не правда ли?

– Зрелищно. Кстати, пусть эти бабы выйдут друг против друга, – предложила Сильмара, – сымитируем бой на арене так, как он происходит в реальности. Как считаешь, может, это будет более наглядным уроком? Боюсь, что бой с тобой вселил в них неуверенность. Пусть посмотрят, что могут сделать с равными.

– Хм… ну, ты психолог, тебе виднее, – кивнул тренер, – занимайся. Только проследи, чтобы не слишком покалечили друг друга – нам в ближайшее время предстоит много заниматься, надо, чтобы они восстановились как можно быстрее.

– Кто бы говорил, – фыркнула тренерша и кивнула на стонущих гладиаторов, лежащих в луже крови.

– Это ничего, завтра будут как новые, – усмехнулся Халкор. – Надо же было им преподать урок и показать, кто есть кто. С оружием поставишь?

– Нет. Пусть пользуются тем, что у них есть. Забавно будет посмотреть – две самки-зверя против друг друга. Заодно проверим, как ложится матрица. Сейчас должно укорениться процентов десять.

– Вряд ли – процентов пять, и то хорошо – прошло-то всего ничего после окончания работы. Ну да ладно, не будем терять времени. Командуй!

– Эй ты, пятнистая, выйти из строя. И ты, усатая, – тренер показала на женщину-кошку, – сейчас будет бой в полную силу. Вы должны показать все, на что способны. Снять одежду! Совсем! Ну что уставились? Все бои на арене ведутся без одежды – никакой защиты, никакой брони – только голое тело и оружие! Быстро сняли!

Женщины, стесняясь и косясь на наблюдающих за ними коллег, скинули башмаки, стянули с себя брюки, свитера и остались нагишом.

Слава с интересом разглядывал их тела и поражался тому, как мутация сумела сплавить воедино человека и зверя. Стройное тело Леры с небольшой крепкой грудью и подтянутой попкой казалось отлитым из красноватой меди, по которой шли пятна, как у леопарда. Тело осталось человеческим – по крайней мере внешне никаких изменений видно не было. Грудь, стройные ноги, красивые плечи… гениталии, покрытые легким пушком. Впрочем, легкий, еле-еле заметный пушок пробился и на ногах ниже колен, он опускался на ступни – вот тут сходство с человеком заканчивалось. Ступни были нечеловеческие – широкие, круглые, с толстенькими пальчиками, из которых, когда Лера волновалась, вылезали страшные острые когти, способные разрезать на полоски мягкую человеческую плоть. Вообще-то девушка выглядела так сексуально, так притягательно, что даже если бы Слава не был заражен постоянным желанием совокупления, как племенной жеребец, он все равно завелся бы при виде такого красивого и экзотического тела. Теперь он понимал, почему в борделях города котируются экзотические шлюхи – по крайней мере так говорили ранее их хозяева. Да, гуманоиды сумели сделать из обычной красивой девушки роковую женщину-леопарда.

Женщина-кошка была ближе к зверю, чем Лера – все ее тело оказалось покрыто мягким, переливающимся мехом, кроме того, у нее обнаружился небольшой полуметровый хвост, он выскочил из брюк, когда женщина раздевалась. Стоящий рядом мужчина издал какой-то непонятный звук и сквозь зубы сказал:

– Танцовщица была. Амплуа – женщина-кошка. Вот и доигралась! Мужчин любила – как кошка! Бил не раз и не два – заставал в постели с любовником. С-с-сука! Вот теперь и походи кошкой!

Слава перевел глаза на говорившего и увидел рядом с собой мужчину, похожего на вампира – острые зубы выпирали изо рта, глаза глубоко запали, а огромные мосластые руки напоминали руки Славы крупными ладонями и толстыми, мощными запястьями.

– Я венгр. Мое имя Габор. А эта сучка… кошка, я имею в виду… моя бывшая любовница, Агнешка. Давно бы прогнал эту шлюху, но как она была божественна в постели! Из-за нее попал сюда – эта дрянь собиралась полчаса, весь извелся, ожидая – хотели в ресторан пойти. Вот и прособирались – раньше бы вышли – поели бы черепаховый суп, съели омара, запили бы его белым полусладким, пошли бы домой, я бы оторвался хорошенько, она изобразила бы вселенскую страсть, а потом попросила бы оплатить ее счета: «Совсем немного, всего на восемь тысяч евро! Ну что тебе стоит, пупсик! Ты такой сла-а-авный! Я тебя так люблю-ю-ю!» А закончилось все из-за этой сучки – в рабском загоне! Вот скажи, это справедливо? Хочу, чтобы твоя барышня хорошенько поддала ей – пусть отрабатывает в аду свои прегрешения!

– А почему ты решил, что это моя барышня? – пожал плечами Слава. – Она сама по себе, я сам по себе.

– Ну конечно, – усмехнулся Габор, – я что, не вижу, как вы друг на друга смотрите? Вы же влюблены друг в друга по уши! Я, братец, уже пятый десяток разменял, кое-что понимаю в любви. Кроме того, как ты этого придурка избил – так просто все, что ли? За чужую девку полез? Всегда видно, когда человек к кому-то неровно дышит.

– Неужели тебе шестой десяток? – удивился Слава. – Не похоже.

– Теперь – да. Не похоже, – усмехнулся Габор. – Выглядел-то я по-другому. Гораздо старше. Мутировал, понимаешь ли. А то, что она твоя барышня, ты не отрицай, зачем отрицать очевидное? – Габор кашлянул и тихо засмеялся. Слава посмотрел на него, пожал плечами и перевел взгляд на площадку.

Женщины стояли, пожирая глазами друг друга, и ожидали команды тренера. Слава невольно залюбовался – обнаженные мутантки были до того красивы, до того экзотичны, что его передернуло от желания, и он усилием воли заставил себя успокоиться.

– Начали! – скомандовала тренерша, и бой начался.

Если кто-то когда-то видел бой двух кошек… Так вот, бой двух мутанток чем-то напоминал этот бой с шипением и дикими воплями, вот только кошки редко выходят из схватки такими располосованными, какими оказались эти женщины в первые же минуты боя. Обнаженные тела не были защищены. Когти, острые, как бритвы, разили противниц со скоростью пули, и лишь кошачья ловкость позволяла избежать больших увечий. На боку Агнешки разошлись пять разрезов, обнажились белые кости, толчками лилась кровь. У Леры имелись разрез на спине и рана вдоль левой руки, обильно кровоточащая и разбрасывающая кровь по всей площадке. Капля крови девушки ударила в щеку Славы над уголком рта, потом скатилась вниз, и он, непроизвольно облизнувшись, почувствовал соленый, отдающий железом вкус Лериной плоти. Бой продолжался, в какой-то момент Лера, изогнувшись в сальто, рванула противницу за голову, практически сняла с нее скальп и обнажила красный, с прожилками вен череп.

Агнешка упала, Габор рядом вздохнул:

– У нее были такие густые черные волосы!

– Стоп! Стоять, я сказала! – Тренерша сбила с ног зашипевшую Леру, совершенно потерявшую человеческое обличье и действительно превратившуюся в разъяренную самку леопарда, визжащую, шипящую, состоящую из клубка когтей, зубов и стальных мышц.

Слава даже усмехнулся: «Вот так вот доводить свою жену до белого каления… Может, правильно не женился? Всегда подозревал, что в любой женщине таится такая вот… пантера!»

Наконец Лера успокоилась, спрятала когти, пригладила растрепавшиеся короткие плотные волосы-шерсть и снова стала походить на тут Леру, которую он впервые увидел в юбке-шортах. Вот только голую, пятнистую и медно-красную.

Тренерша что-то ей сказала, ласково, как хозяин собаку, принесшую палку, хлопнула по твердому заду и, достав из контейнера что-то полупрозрачное, переливающееся, шлепнула непонятные штуковины на раны. Лера даже не поморщилась. Слава удивился, но потом вспомнил о повышенном болевом пороге. Получалось, что эти женщины почти не чувствовали боли, пока разрушение организма не становилось фатальным и они не выходили из строя.

Агнешка сидела на полу, натягивая скальп на череп, тренерша отправила ее в свою комнату – восстанавливаться как положено: тут слизняку работы было на несколько суток. Лерины же медицинские роботы деловито ползали по ее спине и руке, штопали раны и оставляли на месте швов лишь красные полоски, быстро зарастающие прямо на глазах.

– Теперь вы видели почти настоящий бой, – усмехнулась Сильмара. – Почему почти? А потому, что в реальности женщина-арсис уже лежала бы с оторванной головой. Конечно, если бы бились насмерть. Но не бойтесь – бои насмерть не такое частое дело, как все думают. Обычно самое главное, чтобы противник не мог сопротивляться. Но уж если заказывают бой до смерти, вы обязаны убить противника. Кем бы он ни был. Вашим другом, любовником, любовницей. Кем угодно.

– Можно задать вопрос? – неожиданно попросила Лера.

– Хм… ты меня перебила. Но ладно. Прощаю. Ты заслужила и получишь ответ на свой вопрос. Спрашивай.

– Скажите, а мы можем передвигаться по территории базы в пределах действия кнопки? И еще – допускается секс между бойцами или надо спрашивать вашего разрешения? Можем ли мы посещать своих товарищей?

– Что я тебе говорила?! – Сильмара с неудовольствием обернулась к напарнику: – Видишь, она все свое время готова посвятить кувырканию в постели! Шлюха она и есть шлюха… Хотя… боец хороший. Девушка имеет стержень, дух! Если бы еще не теряла разума и не становилась в бою кархузом… впрочем… а может, в этом ее сила? Ладно, отвлеклась. Итак: вы имеете право посещать своих товарищей, это не запрещается правилами. Однако должны понимать, что вас могут выпустить на арену против любовника или любовницы. Приятно ли вам будет убивать свою подругу? Или друга? Поверьте мне, это очень, очень тяжело! – Глаза женщины затуманились, она как-то сразу постарела, стало видно, что ей уже не менее сорока лет. – Впрочем, я могу понять тех, из кого, кроме бойцов, сделали еще и сексуальные игрушки. Если они не будут время от времени сбрасывать напряжение, сойдут с ума. Но в любом случае, полноценных бойцов из них точно не получится – как можно полноценно тренироваться, если все время думаешь о том, что кто-то должен тебя как следует отходить? Тьфу!

– Ты опять за свое! – предупредительно и хмуро посмотрел на тренершу Халкор. – Это не наше дело. Пусть они сами думают, как поступать. Наше дело – приложить все усилия для их тренировки. Кстати, хочу посмотреть, как работает вот этот дылда – я видел его на записи, он чудовищно силен, как он метал трупы и раненых во врага! Это песня! Эпос! Если бы не он, команду точно покрошили бы. По нему не видно, что парень претерпел какие-то изменения. Меня это беспокоит. Неужели у него такой иммунитет, что он просто уничтожил вирусы? Таких случаев еще не было. Я оставил его напоследок. На десерт, так сказать. Еще что-то добавишь к своим словам? – спохватился Халкор.

– Да почти ничего. В общем, так, бойцы – делайте, что хотите – хоть мужики с мужиками, хоть бабы с бабами, но запомните: во-первых, вы бесплодны. Вы никогда не сможете иметь детей. Это прискорбно, но факт. Во-вторых, если вы не будете показывать результатов в борьбе, станете лениться, вам запретят свободные передвижения и вашу любовь. И вообще – будете каждый день биты. В-третьих, у каждого в комнате есть специальные нейростимуляторы, которые имитируют все, что надо. Любой секс, любые ощущения. Считается, что это изобретено для низших слоев населения, для черни; аристократы, да и просто обеспеченные, уважающие себя люди, занимаются этим только вживую. Но вы ниже низших, а потому – для вас сойдет. Вот теперь все. Стоп! Еще добавлю: вы можете следить за жизнью мира через голографические экраны, стоит только приказать комнате. Это если вы еще не догадались. И особенно не переживайте – жить будете недолго, но ярко, интересно. Сидели бы сейчас на своей затхлой планетке и не видели бы всех этих чудес! А теперь вы прикоснетесь к великим чудесам цивилизации! – Тренерша горько усмехнулась: так говорили всем рабам, которые только что прибыли на Алусию. Алусия – это мечта, рай, центр вселенной, сюда слетаются самые богатые существа со всей галактики! Тут рай! Для тех, у кого есть деньги… Да… А вы призваны их обслуживать.

– Наговорила ты, – усмехнулся Халкор, – ребята, над дверями комнаты, предназначенной для вас, будет висеть ваше голографическое изображение. Каждая комната подготовлена именно для этого индивидуума, с учетом нынешних ваших параметров. После окончания тренировки можете идти к себе в комнату. Или же искать тех, с кем можно заняться сексом! – откровенно рассмеялся он, рассматривая ничуть не смутившуюся обнаженную Леру, на которой так и копошились медицинские слизняки. – Да ладно, ладно, я понимаю. Вы тут ни при чем. Организм требует своего. Ну что же, давай-ка займемся с тобой, белый снежок! Или тебя только для постельных утех обработали? Я-то вижу, как ты сжираешь глазами всех баб! Сильмара, он и тебя уже пять раз долбанул – я думал, у него штаны лопнут, так он глядел на тебя! Прикинь, старушка, ты еще можешь вызывать желание у молодняка в свои девяносто лет!

«Девяносто лет?! – в смятении подумал Слава. – Не может быть! Я бы ей больше тридцати пяти – сорока не дал!»

– Ага, я заметила. А что, хороший мальчик… я бы его взяла себе под бочок! – усмехнулась Сильмара.

– И не думай, – забеспокоился Халкор. – Тут госпожи-хозяйки на него глаз положили, ждут не дождутся, когда он их растянет на кушетке. И, кстати, эту девку хозяин вроде как желал опробовать. Вот после них – другое дело. А пока – ни-ни!

– Да поняла! – как показалось Славе, разочарованно ответила Сильмара. – Давай, пробуй этого, и закончим наш обзорный курс. К настоящим тренировкам приступим завтра – я уже что-то есть захотела… да и разговоры о сексе раззадорили. Посетишь меня сегодня или опять…

– Давай не при всех, а? – поморщился Халкор.

– А чего такого? – равнодушно пожала плечами женщина. – Они вообще еще не люди и даже не звери – никто. Ноль. Плесень на камне. Из них к концу года в живых останется хорошо если половина. Чего их стесняться-то?

– И то верно, – пожал плечами Халкор, – вечером жди, навещу.

«Гниды! – подумал Слава. – Это напоминает то, как английские завоеватели обращались с индийцами – они при них совокуплялись и справляли нужду. Мы же не стесняемся делать это при собаках или кошках? Вот и они так. И эти тоже. Твари! А Лера-то, Лера! Вот приперло ей… нимфоманка? Можно сказать и так. Твари, изуродовали девку! Ведь чистая, нежная, прямо аки тургеневская барышня была! И вот теперь… А что удивительного-то? Человек – тот же зверь, только обладающий определенной оболочкой из закачанных в него понятий о честности, нравственности, законах и устоях. А сорви с него оболочку, что будет? Вот то-то и будет! Сам-то я убивал беззащитных людей, швырял их во врага. Скольких я так добил? Даже подумать тошно…»

– Выйдешь ты или нет? – хлестнул по ушам голос тренера. – Вот урод! Ты смотри, Сильмара, из него, похоже, и правда мальчика для удовольствий сделали! Тупой, как пень! Пять раз сказал: «Выйди вперед!» – стоит, мечтает! Ну и ну! Похоже, с этими рабами мы настрадаемся! Хоть и не люблю пороть, но придется почаще их взбадривать! Ты, ты, и ты – выйти! Будете биться против белого. Ваша задача избить его так, чтобы он не мог доползти до комнаты. Заметь, подруга, как я совместил тренировку с наказанием! – Халкор усмехнулся и подмигнул Сильмаре. – Отлупят его, быстро научится слушать своего господина!

– Кстати сказать, я бы тебе посоветовала добавить еще двоих – что-то подозрителен мне этот нежный мягкотелый парнишка. Встречались мне такие… тихони. И еще – они все не научены контролировать удары. Ты не боишься, что кто-то из них умрет? Хозяин с нас шкуру спустит… с тебя. Я не участвую в этом безобразии и сразу предупреждаю – я тебе говорила, что этого делать нельзя, так как могут быть плохие последствия. Ты меня слышал. Это зафиксировано средствами коммуникации. А теперь поступай как хочешь. – Сильмара пожала плечами, демонстративно отвернулась и равнодушно уставилась в пустоту.

Халкор с досадой закусил губу. На его лице было написано сомнение, но потом он качнул головой в знак отрицания:

– Ничего не будет! Забить они его не успеют! Я-то рядом!

– Глупый, я говорила не о том, что они его забьют, а о том, как бы он их не убил! – нахмурила брови тренерша.

– Чушь! Мальчик для утех с оттопыренными штанами! Да он ходячий фаллос, а не боец! Ты и ты – выходите. Итак: вас пятеро против одного. Бить в полную силу, слушать сигнала, когда зазвучит сирена – бой окончен. Кто замешкается – угощу по спине болевиком на полном разряде. Ваша задача – измордовать противника как можно быстрее и сильнее. На все про все даю вам три сентанса. Твоя задача, жеребец тупорылый, продержаться три жалких сентанса. Бегать по залу нельзя. Иначе я сам тебя выпорю болевиком.

Слава смотрел на своего тренера и понимал: его хотят покалечить. Просто потому, что хотят. А может, хотят убить. Его жизнь тут ничего не стоит и зависит от таких вот самодуров, как это существо. Впрочем… а разве на Земле было не так? Разве всегда не находился кто-то, управлявший его судьбой и судьбой других людей, как ему заблагорассудится? Не считаясь ни с их желаниями, ни с их возможностями. Ну что же… по крайней мере без боя он не сдастся. А люди – вон с какой готовностью выстроились они его убивать! Правильно, своя рубашка ближе к телу. Может, они эти качества в бойцах воспитывают? Каждый сам за себя! Каждый сам за себя! Надо твердить это каждый день и как можно чаще. Тогда, наверное, появится возможность выжить.

«Итак, против меня: Габор (непонятно, кто он и что – вампир? Кровь кинется сосать? Волкообразный, полумедведь… Ну этот – как человек… только вот когти ой-ей. И пятый – мой дружбан, бандюк?! Ну-ну… не упустил возможности отомстить, ага!» – Все это промелькнуло в голове Славы как молния. Он расслабился. Его словно накрыло красным туманом, сквозь который он услышал команду тренера:

– Начали!

Эти мутанты почему-то двигались медленно-медленно, как в замедленной съемке. Он видел, куда будет направлен удар, куда пойдут рука, нога – убрать тело из-под удара было бы просто, если бы тело не было столь неуверенным. Оно как будто вспоминало, что надо делать, с какой-то задержкой, с промедлением, отчего он с большим трудом уклонялся от ударов.

Спасало только то, что удар, который должен был прийтись в голову, живот или спину, он видел как-то странно – вначале чудилась некая тень конечности, несущейся к нему, этакий образ, мираж, а уж потом через некоторое время действие разыгрывалось в реальности. Фактически получалось, что он видел удар раньше, чем тот был обрушен в его сторону. И еще – противники нападали со всех сторон, но если удар шел со спины, Слава все равно его видел, как будто удар фиксировался в телекамере, направленной назад. Это было немного смешно. Вячеслав стал глупо улыбаться, хихикать громче и громче – похоже, что накатила самая настоящая истерика, порожденная последними событиями. Много всего накопилось у него в душе за эти дни. Со стороны, наверное, выглядело странно и страшно – человек вертится в вихре ударов, уклоняется от жутких монстров, которые и в дурном сне испугают, а он смеется в голос и чудом остается невредимым – ни единой царапины.

Тренеры застыли и смотрели на него выпученными глазами. У Халкора отвисла челюсть. Похоже, они с Сильмарой, потрясенные результатом схватки, впали в ступор. А может, время остановилось для него? Скорее всего так: с начала схватки прошло не более трех секунд, или как их тут называли – ансов. Впереди еще три минуты – три сентанса: раунд, который предоставили его «друзьям» для того, чтобы выбить из него «дурь». Неожиданно на Славу напала боевая ярость, похожая на ту, которую он испытал во время изменения тела. Душить! Бить! Рвать! Уничтожить напавших! Это было заложено в самом геноме, измененном по прихоти жестокосердых инопланетян. И землянин поддался.

Первым пал Габор, мелькавший перед Вячеславом, как тень, – удар широченной, как лопата, ладони сломал ему носовую перегородку и вбил в мозг кусочки кости. Габор умер мгновенно, даже не успев понять, что с ним случилось. Вторым пал неизвестный, похожий и на человека, и на волка одновременно. Шея человековолка упокоилась на плече, повернувшись на девяносто градусов относительно первоначального положения. Третьему противнику повезло – он отделался разбитой печенью, такие умирают долго, потому их можно спасти – если вовремя прилепить медицинского робота. Бандюк заверещал и попытался сбежать, повернувшись к Славе спиной – удар сзади сломал ему позвоночник и уже на отходе локоть превратил в кашу челюсть пятого, медведеобразного. Тот еще не успел упасть, захлебнулся кровью, а Слава отошел на два шага и, став в боевую стойку, нацелился на тренера: все-таки что-то из матрицы уже укоренилось в его голове.

В два прыжка он настиг ошеломленного происшедшим Халкора. Неизвестно, что бы было, если бы голову не пронзила страшная, ужасная боль, отключившая его от белого света. Слава упал, зажал голову рукой и отключился.

…Шум в ушах, голоса, звон… Медленно-медленно пришло осознание: «На полу. Жестко. Голова болит – но не так сильно. Оглушили ударом через кнопку. Что тут было? Что произошло?»

Не открывая глаз, он прислушался. Голоса жужжали вокруг, потом он стал вычленять слова. Слова складывались в предложения – ага, Вячеслав стал понимать. Говорили Халкор и Сильмара. Впрочем, слышался еще чей-то голос. Хозяин? Агарлок?

– Дебилы! Уроды! Скоты! Я для чего вас держу?! Чтобы вы тренировали моих бойцов! А вы? Ты, скот, объясни, для чего ты это устроил? Двое мертвы, трое в тяжелом состоянии, один валяется – дохлый?! Это что было-то? Кто мне скажет? А? Халкор? Если сейчас твои объяснения меня не удовлетворят, я тебя самого продам вместо испорченного товара! Скоты! Ничего доверить нельзя!

– Хозяин, я хотел… – Голос Халкора смолк, перекрытый голосом Агарлока:

– Ты хотел, тварь?! Ты хотел? Я здесь имею право хотеть! А ты, тварь, должен выполнять мои распоряжения! Мои приказы!

Послышался голос Сильмары:

– Хозяин, мы проверяли способности бойцов. Я спешу поздравить вас!

Молчание. Вновь загудел удивленный голос явно опешившего Агарлока:

– Ты в своем уме или издеваешься? Ты что, глупая сука, издеваться надо мной вздумала? Да я вас!..

– Хозяин, не спешите. Вот запись поединка. Вы же признанный знаток боевых искусств. Смотрите на запись – замедляю. Смотрите, что делается… вот… вот… смотрите – видите?

– Хм… что ты хочешь сказать – псионик? Этот вот белый мальчик – псионик?

– Не только. Я еще не знаю, что точно кроется в его способностях, но за то, что он псионик, – я ручаюсь. Глядите – он угадывал место, куда придется удар, раньше, чем удар туда попадал! Он видел все удары – даже те, которые шли из-за спины! Поздравляю – вы вырастили отличный экземпляр с огромными потенциальными возможностями! Его стоимость в несколько раз превышает стоимость всех этих рабов! Мои поздравления!

– Льстишь, животное? – Голос хозяина подобрел, он усмехался. – Умеешь льстить. Умеешь… ничего не могу сказать. Только вот как же, придурки, получилось, что вы этот потенциально гениальный экземпляр чуть не загубили? Чего он валяется на полу?

– Ничего страшного. Ударили болевым излучением – он, после того как этих за пять секунд перебил, полез на Халкора. Тут уж деваться было некуда – парень совсем голову потерял, пришлось успокоить. Да и ему будет полезно знать, что какой бы он ни был выгодный и потенциально успешный, а все равно должен знать свое место.

– Это правильно. Ну-ка, разбудите этого спящего. Хочу на него посмотреть… А почему он почти голый? Это они его так обработали?

– Они… – фыркнула Сильмара. – Когти-то немаленькие, тело не зацепили, а одежду – как лучевиком настругали. Приятно посмотреть – задница-то у него очень даже соблазнительная!

– Эй, эй, на задницу Халкора гляди! А это наша задница, – послышался насмешливый женский голос. – Вы там не попортили ему самое главное?

– Самое главное? Язык, что ли? – невинно осведомилась Сильмара.

– Это у твоего Халкора самое главное язык – больше-то ничего не работает, – парировала Амилла. – И вообще, слишком много себе позволяешь! Язычок-то свой прикуси…

Все замолчали, потом веко Славы подняли, и в поле зрения оказалось лицо Халкора, какое-то жалкое по сравнению с тем, каким было в начале тренировки, с белесыми пятнами на щеках, что, видимо, было равносильно красным пятнам на лицах людей.

«Видно, хорошо досталось придурку! – подумал довольный Слава. – Жаль, не успел! Я бы тебе показал, почем фунт лиха!» Почему-то он не сомневался, что это ему удалось бы, несмотря на боевой опыт и умения тренера.

«Что они там говорили о псионике? Что за дела? Надо вставать – опять этот чего-то вопит…»

– Вставай, белый! Хватит разлеживаться! Ты вполне уже можешь стоять на ногах! – Тренер склонился над лежащим парнем и со всей дури двинул ему ладонью по голому заду, отчего Слава дернулся и выругался матом, что для него было несвойственно. Впрочем, как говорится: «Что говорит профессор, заведующий кафедрой русского языка и литературы, попав ногой в незакрытый канализационный колодец? То же самое, что слесарь-сантехник Василий Перебийнос».

Слава поднялся, сосредоточившись на том, чтобы не упасть. Слегка кружилась голова. Он пошатнулся, когда вставал.

Услышал за спиной бурчание Сильмары:

– Даже не верится, что он всех чуть не поубивал. Олух олухом!

– Из таких выходят первоклассные телохранители, – возразил хозяин. – Глядя на них, никогда не подумаешь, какая мощь таится в их теле. Кстати, скорость у землянина была на высоте, хотя и видно, что он не вполне владеет своим телом. Ощущается запаздывание реакции.

– Верно, господин! Вы абсолютно точно заметили – запаздывание в долю секунды. Внешне несведущему человеку незаметно, но настоящий мастер сразу это поймет. Вы, как всегда, на высоте! – согласилась с хозяином тренерша.

– Льсти, льсти… негодяйка! Все равно вычту с вас за погубленных бойцов! Вы не должны были стравливать между собой непроверенных мутантов! Это глупо и опасно, уж вы-то должны знать! Кто это придумал? Ты, Сильмара? Или ты, Халкор? Или оба вместе?

– Я, – неохотно ответил мужчина, – он показался мне таким неопасным, таким тупым олухом. Я ошибся. Слышал, что ему ввели вирусы, отвечающие за сексуальность, решил, что бойца из него не получилось, а тут… Он еще так тупо, медленно реагировал на приказы. Вот я и подумал: «Надо выбить дурь из парня!» Кто же знал? Мальчик для утех, а тут такое!

– Дурак! Если бы ты занимался вирусологией тысячи лет, как это делала моя семья, то знал бы, что сексуальность человека и его боевые способности состоят в родстве! Самые лучшие бойцы по сути настоящие жеребцы! Они как бы черпают энергию боя из своей сексуальности, а мы ее у этого белого усилили, объединили, переплели с боевым усилением! Девка та, из которой сделали одновременно и шлюху, и бойца, думаешь она просто так победила свою соперницу? Почему оказалась сильнее, быстрее? Потому что это сплав – сексуальность, жизненная энергия, боевые качества! Всем нашим лучшим бойцам всегда прививаются и сексуальность, и бой, потому наши бойцы славятся по всей Алусии! Из них выходят и самые лучшие телохранители! Кстати, повышенная сексуальность – это еще и бонус для клиентов и клиенток, потому приказываю не ограничивать их в связях! Пусть совокупляются, как арсисы! Только крепче будут. Все-таки я начинаю думать, что зря нанял тебя для обучения бойцов, глупый ты какой-то, несведущий в тонкостях дела. – Агарлок с неудовольствием разглядывал смущенного тренера, а потом, пожав плечами, вздохнул: – Надеюсь, ты исправишь положение дел и выучишь бойцов как надо. Теперь уже поздно искать тебе замену – время поджимает. Клиент ждет свежего мяса. Сколько тебе надо времени, чтобы как следует подготовить бойцов?

– Два месяца. За это время укоренится матрица, я натаскаю их специальными приемами и укреплю равновесие тела и матрицы.

– Хорошо. С этим, – Агарлок указал на стоящего в стороне Славу, – займись отдельно. И с ней тоже, девка перспективная. – Он указал на Леру. – Скорее всего, будем продавать в паре. Станут биться парой против пары – клиенты любят смотреть на экзотику. Хорошо бы еще, чтобы они влюбились друг в друга, может, гипнозонд поставить? Пусть друг без друга жить не могут! Есть интересный проект на этот счет…

– А они и так влюблены друг в друга, – откликнулся тренер. – Мне доложили по результатам наблюдений, да я и сам просматривал записи. Так что ничего и делать не надо!

– Хорошо все складывается, – задумчиво протянул хозяин, – слишком хорошо… Если не считать двух трупов. Кстати сказать, сегодня пришлешь девку ко мне – должен же я попробовать, что получилось. Девочки, не возражаете?

– Не возражаем, – в один голос ответили жены Агарлока, Амилла добавила: – А его пусть к нам приведут, хорошо? Мы тоже хотим попробовать! Вон какой… жеребец!

– Мда-а-а… – протянул Агарлок, разглядывая практически голого Славу. – Жеребец что надо… боюсь, после такого… вы и меня не захотите!

– Фу! Ну что ты говоришь! Это же фактически животное, а ты мужчина! Раб не человек – как можно говорить об измене? Мы же тебя не ревнуем к этой девке! Кстати, как ее звать? И как звать белого?

– Эй, белый, как тебя звать? – крикнула Скирина, впившись глазами в Славу. Он, к стыду своему, опять почувствовал, что стал возбуждаться – просто от женского голоса!

«Вот хрень какая! Стыдоба! Да что за гадство?! Ну нельзя же так – от любой женской задницы, ляжки, просто голоса… Кошмар! Как жить-то?! Сволочи… пусть они стыдятся – мне-то чего стыдиться?! Они меня таким сделали, гниды… ох, как я их ненавижу… а баб этих хочу! Ой, мамочки…»

– Меня звать Слава, – хриплым голосом ответил он на вопрос, – а девушку – Лера. – Посмотрев искоса в сторону Леры, заметил, что та потупилась и на щеках ее блуждают белые пятна – девушка чувствовала то же самое, что и он, – возбуждение, желание разрядиться. Ему опять стало ее жалко, он отвернулся и постарался выбросить из головы все посторонние мысли. «Сделать ничего не могу, так чего зря стараться, переживать? Да, сегодня ее будет иметь хозяин – на то она и рабыня, чтобы ее имели». Он, похоже, тоже угодит в постель к этим похотливым зеленым телкам – и что? В Освенциме людям хуже приходилось, и все-таки некоторые выжили. И он выживет, и Леру вытащит, и гадов этих прищучит. Вот и цель есть – прищучить гадов – это кроме выживания. У человека должна быть какая-то цель, кроме жрачки, питья, извергания из себя переваренного и размножения? А кто сказал, что такая цель должна быть? А может, нет никакой цели? Ну кроме жрать и размножаться? Как плесень. Или как черви… Человек не знает, зачем живет. Чего голову ломать? Привык над книжками задумываться… Кстати… так не хватает какой-нибудь книжонки… почитать на сон грядущий… Говорят, там у них ящик с волшебными картинками есть? Надо будет посмотреть, что демонстрируют, хоть прикинуть, что за культура…

– Ну что же, имена им оставим прежние, – раздумчиво произнес хозяин, – вполне так звериные имена: легко запомнить, легко выговорить. Мне попадались звери с такими именами, что их надо было целый сентанс только произносить! А запомнить вообще не представлялось возможным. Тут же – коротко и ясно: Слава, Лера. На арене – Слава и Лера! А что, хорошо компонуются. Представляете, как бы звучало – на арене Вперспинатонг и Фарабумбаканаларуга! Тьфу!

Все вокруг радостно засмеялись – кроме рабов, угрюмо наблюдавших за хозяевами. Но от них никто и не ждал реакции на шутку. Кто ждет реакции на шутку от шкафа или от кота у блюдечка с кормом?

– Всех по комнатам – отдыхать и лечиться. На Славе нет повреждений? Совсем? Замечательно… ла-ла… ла-ла-ла… шла по дороге… ла-ла-ла… – Агарлок в сопровождении жен удалился и скрылся за поворотом коридора, а Халкор с чувством сказал:

– Спасибо! Ты меня здорово выручила! Я даже растерялся, когда хозяин на меня накинулся! И вроде знаю, что сказать, а не могу слова вымолвить!

– Не за «спасибо» помогала! – усмехнулась тренерша. – Отработаешь сегодня. И так, как я захочу! И все сделаешь, что я захочу!

– Без проблем, не возражаю, – усмехнулся Халкор. – Вот сейчас с этой падалью разберемся, и я в твоем распоряжении! – Он указал на лежащих на полу покалеченных мутантов – они тяжело дышали, но опасность гибели уже миновала, медицинские слизняки управляли процессом заживления, да и регенерация у этих существ была гораздо выше, чем у обычных людей и нелюдей.

Халкор достал коммуникатор, ткнул в него, развернул вирутальный экран с клавиатурой и стал быстро набирать то, что ему было нужно. Виртуальные кнопки пели, изображение меняло форму, а он, как паук, плел паутину команд.

Скоро в зал влетели пять небольших платформ, тоже серо-бежевого цвета, руками-манипуляторами загрузили убитых – бросили их, как мешки, и унеслись. Слава подозревал, что к мусоросжигательному контейнеру… или еще куда-нибудь в местечко похуже. Его чуть не вывернуло – он вдруг подумал, что не знает, какое мясо ел! Откуда взялось это мясо?! Потом приказал себе не думать об этом – вряд ли их кормят трупами убитых людей: где столько людей взять? Скорее всего, просто синтезируют мясо… вот только из чего? Ох, лучше не думать над этим.

Раненых тоже уложили на платформы, только гораздо более осторожно, особенно берегли бандюка со сломанной спиной, вращавшего глазами и яростно матерившегося на окружающих и на Славу, доставившего ему столько страданий.

Платформы с ранеными тоже унеслись, было объявлено:

– Все идут по желтой полосе, доходят до комнаты со своим изображением – моются, отдыхают. Если будет нужно – вызовем. Чтобы что-то получить, достаточно об этом сказать. Комната все сделает. Чтобы получить то, чего комната не знает, нужно приложить руку к месту, где появится очертание ладони – машина считает ваши образы. Получите то, что нужно. Все, пошли!

Бойцы устало побрели по желтой полосе – впечатлений было предостаточно для того, чтобы ввести всех в уныние.

Сзади Славы шла Лера, она коснулась его голой спины и сказала тихо, чтобы никто не слышал:

– Я так тебя хочу! А придется спать с этим зеленым. Прости, Слава… Я ничего не могу сделать…

– И я не могу. Как я могу винить тебя в этом? Ничего, даст бог, выберемся. Терпи. Теперь мы с тобой будем вместе. А вместе – легче.

Лера благодарно сжала его руку и, похоже, хлюпнула носом, разнюнившись.

Слава подумал: «И не поверишь, что эта милая девушка в симпатичных пятнышках с гладкими, соблазнительными (тьфу! Будь проклята моя секс-озабоченность!)… Ладно, неважно чем, только недавно визжала, шипела и дралась, как зверь. Сейчас же это воплощенная невинность…»

Над дверями комнаты висело голографическое изображение его лица «Хорошо, хоть не голый на фото!» – подумалось Славе. Стена была открыта, он зашел и сразу скомандовал:

– Закрыть дверь!

Пол тут же вспучился и образовал монолит.

Вячеслав осмотрелся, сел на край кушетки, откинулся на стену – он слегка устал. Вернее, так – физически-то не очень устал, а вот морально… перед глазами стояли два трупа… он убил этих людей. Габор ему даже нравился – но что было делать: подставить под клыки горло? Нет уж… вы сегодня – я завтра.

– Зеркало!

Стена стала зеркальной. Слава встал, осмотрел себя – повреждений не заметил. Смешно – на шее остался воротник от свитера, как бабочка! Весь голый, а на шее бабочка – как стриптизер на порновечеринке. Помнится, когда только появился Интернет – все кинулись смотреть порнуху – о-о-о-о! Круто! Порновечеринки! Смотри, парни голые! А потом надоело. Скучно. Все когда-то надоедает – кроме жизни, наверное. Есть большие ценности в жизни, чем вот это верчение задами перед пьяными бабами. В этом он был уверен. Но знал и не скрывал от себя: если понадобится – и задом будет крутить, и чем угодно – только бы жить! И кто скажет обратное – мол, умру, а не сдамся, – тот либо врет, либо сумасшедший. Слава же никогда не отличался безумием или глупостью.

Сорвав с себя «бабочку» и остатки одежды, приказал:

– Душ! Теплый!

Ударили струи воды, смыли кровь, пот, негативные энергетические наслоения – текучая вода есть магическая жидкость, она уносит все плохое. Подумал – стоит ли вообще одеваться? В комнате тепло, дискомфорта он, как ни странно, не испытывал… хоть и непривычно было ходить по комнате голышом.

Нет, подумал и решил:

– Одежда, обувь!

Старые башмаки уже сожрал вездесущий пол. Замигали очертания фигуры на стене – достал белые штаны и белый свитер. Решили облагородить гардероб будущего великого бойца? Усмехнулся – вы идиоты, а я д’Артаньян и весь в белом! А что, очень даже подходит к случаю.

Теперь пообедать – решил похулиганить, развлечься. Почему бы и нет? Итак, придется вспомнить самые лучшие деликатесы! Тут же подумалось: «Не пронесло бы? Вот придут зеленые телки, а он занят непонятно чем! Тьфу, какая гадость! И придут же такие мысли в голову!» Слава посмеялся.

Потом приложил руку к стене, стал представлять вкус и вид зернистой икры, свежего сливочного масла. «Балык осетровый – числом два! Омар! Вино белое! Сухач! Шампанское? И его! Что там еще? Виноград? О, господи! Я даже не знаю, чего требовать по своей колхозности! Хочется чего-нибудь эдакого… а я и заказать-то не умею! Вот же гадость! Если бы лазил по ресторанам! Дифлопеее… ой! Отставить! А то ведь правда эту гадость сделает! И с таким же вкусом – то есть безвкусную. Чего там еще – шашлык? Лаваш. Острый соус. А я сожру все это? Не сожру, так надкушу! Все же хоть какой-то вред нанесу гадам-инопланетянам! Ах, Лера, Лера… Сейчас бы бутылку шампанского, посидеть с красивой девчонкой, поговорить о мировой литературе, о том, как все любят Маркеса и Достоевского, а мы их ненавидим, о том, что мужчины должны быть мужественными, а женщины женственными, и закончить обсуждение в постели, под нежные тихие вздохи и громкие душевные крики – благо, дом отдельный и никто, никто не постучит по батарее: чего, мол, вы там вытворяете, гады, спать не даете?!

Вячеслав усмехнулся, постоял у дверцы с пульсирующим зеленым огоньком, открыл ее – еле успел поймать бутылку «Советского шампанского», кучу балыков, банку с черной икрой – все, что заказывал.

«Балычка заказывали? Благоволите! Свежачок-с!» Ну-ка, пробуем… ничего так, можно есть! А икра… икра… так себе. Не представляют они, что такое икра! А это чудовище я есть не буду… бр-р-р-р… омар на таракана похож. В угол! Жри, тварюга инопланетная! А может, она и правда живая, комната? Почему бы и нет… колония бактерий? А куда девается отсюда мое дерьмо? Ой-ей… ну зачем эта мысль пришла мне в голову! Похоже, я его ем… дерьмо-то. И, кстати – куда повезли трупы? Нет, есть расхотелось чего-то… А жрать надо – иначе не продержусь!» – Слава заставил себя съесть бутерброд с маслом, балык. Шашлык есть не стал – после мысли об утилизированных трупах на мясное что-то не тянуло. Швырнул остатки еды на пол, попробовал отпить из бутылки вина: «Вроде вкус похож, но какое это, к черту, вино? Только вкус. Алкоголя ни грамма. Табу на алкоголь? А что, может быть. Зачем им товар портить? Сопьются… Может, заказать залии? Все веселее будет. Какое-то развлечение, эйфория. Нет уж… пошли они к черту с их наркотиками! И на Земле с презрением относился к наркам, считал, что их уничтожать надо, как бешеных собак! И инопланетные нарки не вызывали уважения. Конечно, и в наркотиках инопланетяне наверняка ушли далеко вперед – скорее всего наркотики не вызывают привыкания, как наши. Но я же не дебил, портить себе мозги этой дрянью. Скорее всего и хозяева предусмотрели такую штуку – не получишь залии. Ну-ка, проверю!» – Слава приложил руку к стене:

– Банку залии!

Заморгал красный сигнал, голос сказал:

– Отказ. Вредно для здоровья.

«Хреновы поборники здоровья! – внезапно обозлился землянин. – Как заражать всяким дерьмом, так о моем здоровье никто не думал, как выпить – так хрен тебе!» – Вячеслав в сердцах грохнул кулаком по стене, плюхнулся на кушетку и закинул руки за голову:

«Что там о развлечениях говорилось? Ну-ка, ну-ка!»

– Экран визора!

Перед ним на стене появился огромный экран – вернее, не появился экран, а сама стена стала экраном, даже не экраном, а как будто пространство раскрылось, показав ему движущихся людей, город, плавающие в воздухе башни и мелькающие силуэты флаеров – он ахнул от всего, что увидел, ибо не в силах был сдержать удивление. Это оказалось красиво, но и пугающе – данная цивилизация действительно настолько далеко ушла вперед, что ее представители давно могли бы захватить ту же Землю, только почему они ее не захватывали, как всякие порядочные злобные инопланетяне? Вывод напрашивался сам собой – а зачем ее захватывать, если она давно захвачена?

Если планета служит фермой для откорма и отлова людей? Ведь пропадают люди, и никто их не находит! Часть – списывают на криминал. Но остальные-то куда исчезают? Понятно куда. А почему все это происходит незаметно? Почему просто не прилететь и не забрать кого надо? Может, чтобы не пугать «скот»? Пусть себе плодится и не боится… И еще – может быть, он чего-то не знает? Успокоившись, Слава улегся на кушетку и стал просматривать программы, переходя с канала на канал – справа от него в воздухе висела виртуальная копия планшета управления, переключать программы оказалось очень просто.

Через несколько минут землянин уже погрузился в мир чужой информации, он впитывал новые сведения.

Глава 4

Пленник долго перещелкивал каналы, нажимая на виртуальные кнопки висящего перед ним пульта, наконец ему это дело надоело, и, утомившись от поисков чего-то необходимого, он вдруг подумал: «А какого черта?»

– Новостной канал! Звук громче! – Экран вспыхнул яркой картинкой. Ведущая новостей, девушка с такой же зеленоватой кожей, как у хозяев, в довольно экстравагантном наряде – коротком платье, едва прикрывающем ягодицы и грудь, взахлеб вещала о том, что Алусию посетил наследный принц Гардураны Амбнагор в сопровождении группы своих друзей и почитателей. Дальше пошла картинка: в одно из зданий, висящих над поверхностью планеты, вошло существо, больше напоминающее большого кота, чем человека – такие же создания носились вокруг него: белые и черные кошечки, кошаны, кошаки. Славе стало очень смешно, он захихикал, глядя на эту кошачью свадьбу.

Следом пошло сообщение о каких-то светских раутах, в хронике замелькали существа самых невообразимых расцветок и телесных форм. Пленник с интересом разглядывал контингент, прибывший на Алусию, выискивал в толпе монстров хоть кого-то, напоминающего людей. Таких, как оказалось, было довольно много, около половины всех присутствующих, может быть и больше.

«Вероятно, – подумал Слава, – гуманоиды весьма распространены в мире. Многие из планет похожи на Землю, почему бы там не появиться животным, птицам, гуманоидам, походящим на земных? Да, люди, которых я видел на экране, сильно отличаются от тех, каких привык видеть в своей жизни. Но разве они от этого перестают быть людьми? Впрочем… наверное, перестают. После того что я увидел тут, моя вера в то, что «человек – это звучит гордо», как-то поубыла. Вернее, опустилась ниже плинтуса. Ну да, я читал о рабстве, о пиратстве, о торговле рабами, о сопутствующем этому безобразии. Но вот только читать – одно. А оказаться в рабовладельческом обществе – совсем другое! И еще нюанс – в те старые рабовладельческие времена раб еще как-то мог умудриться бежать или перестать быть рабом – здесь же шансов избежать рабской участи совершенно не имеется. Впрочем, проскальзывала какая-то информация о том, что можно выкупиться или перейти в разряд телохранителей…»

Слава поразмышлял над проблемой и решил попозже уточнить, что такое телохранители и с чем их едят. И еще насчет освобождения – есть у него ли шанс?

Он довольно долго шарил по каналам, просматривал и просматривал все, что мог найти в «ящике», и все более разочаровывался: информации – море, но информации – ноль! Зачем ему реклама нового флаера, или лекарства, поднимающего потенцию в сто раз? И не наплевать ли ему на то, что лекарство доставлено с планеты Горонеллы специальным флаером через пятнадцать сентансов после того, как его приготовили? А мазь для хобота, делающая его нежным, и звук, исходящий из него, мелодичным и густым? А игловой лучевик для левой руки с двумя запасными батареями? Стоп! А вот тут уже интереснее – как получить этот игловик «всего за сто тридцать семь кредитов»? Ну-ка, посмотрим:

«Правила, по которым покупается оружие…»

Экран сменил рекламу на текст, и Слава с интересом прочитал:

«…Оружием может владеть любой свободный гражданин планеты Алусия, достигший десятилетнего возраста («Ни хрена себе! С десяти лет – бегай, пали?!»), а также любой гражданин другой планеты, свободный, приравненный по своему статусу к свободному гражданину Алусии. («Так-так… дальше… дальше… А! Вот!») Чтобы приобрести необходимое оружие, гражданин должен прийти в оружейный магазин, имеющий лицензию на продажу, и, введя свои данные, приобрести то, что пожелает («Дальше, дальше…»), запрещается владеть оружием рабам! Раб, пойманный с оружием в руках, уничтожается, а на его хозяина налагается штраф в размере рыночной стоимости раба. Исключением из данного правила являются те случаи, когда рабы осуществляют охрану и защиту господина, а также выступают на арене в качестве бойцов. Защищая господина по его приказу, раб приравнивается к оружию, а за использование такового отвечает его господин. Выходя с арены, боец сдает оружие. Пойманный с оружием вне арены – уничтожается. См. пункт о владении оружием». («Вот так… а чего ты ждал? Рабы с оружием? А как просто казалось – сбежал, пристроился в городе мусорщиком… Ты что, Питер вспомнил? Какие, к черту, тут мусорщики? Джамшудом решил заделаться? Не выйдет! Тут все на виду – везде идет запись, ничего скрыть практически невозможно. Такой тотальный контроль на Земле никому и не снился! Но не может быть, чтобы везде все записывали – не верю!»)

Слава полежал, обдумывая увиденное, потом поднял брови и ругнул себя: зачем тратит время на просмотр коммерческого телевидения, на дурацкую рекламу – когда там показывали что-то хорошее? Когда случалось, что из рекламы можно было извлечь полезную информацию? Тошнотворные сопли в сахаре и туманные намеки на «первого в своем классе» – каком классе, идиоты? «Больше на три процента» – чего больше? Что взято за сто процентов?

Славу всегда бесила эта бешеная, лживая и беззастенчивая реклама, и он перестал смотреть телевизор. Но то, как он выловил информацию о правилах приобретения оружия, показало, что тут есть аналог Интернета – почему бы не воспользоваться, пока его не прикрыли? А может, и не прикроют – считают рабов слишком тупыми для того, чтобы они смогли извлечь нужную информацию? Стоит попробовать.

И он попробовал. В течение двух часов Слава выуживал крупицы информации из базы данных и скоро узнал, где находится и вообще – как тут оказался. Правда его ошеломила, как ошеломила бы любого муравья, знай он свое место в этом мире.

Итак, вот что Вячеслав выяснил.

Планета Алусия являлась галактическим аналогом Лас-Вегаса, если можно провести такое сравнение. Уже тысячи лет тут развивались мощные структуры, которые высасывали деньги из всей обозримой вселенной. Планета принадлежала расе зеленокожих, они назывались арсы, это были ее коренные жители. Именно они когда-то сообразили, что очень выгодно привлекать капитал, приглашая сюда приезжих и предоставляя им любые удовольствия, какие только можно придумать. Здесь не имелось ограничений ни в чем, кроме одного – нельзя было мешать другим искать развлечения и наслаждаться жизнью. Власть на планете принадлежала Совету, в который входили только представители коренной расы, семеро самых богатых на планете существ, а возможно – и самых богатых в галактике. Слава так и не понял – во всей галактике, или нет – скорее всего, в том секторе, где находилась планета. Галактика слишком велика для того, чтобы говорить о том, что тут присутствуют все расы со всех планет. Тысячи и десятки тысяч звезд – да. Но не вся галактика.

Как ни прискорбно, Земля считалась дикарской, рабской планетой. Время от времени там проходил отлов особей, пополняющих рабские загоны. Что интересно – лицензию на отлов рабов на Земле имели только несколько торговцев, и среди них Наалок, один из крупнейших работорговцев на планете. У жителей Земли не было никаких прав, кроме одного – размножаться на радость рабовладельцам. Почему жителей похищали тайно? Чтобы не будоражить скотный двор – не надо резать скот прямо в загонах, на глазах у остальных животных! Пусть пребывают в неведении о своей судьбе. Им же спокойнее.

Оказалось – агенты инопланетян постоянно пребывали на Земле. Регулировали науку и экономику так, чтобы тормозить развитие цивилизации. Кстати сказать, из алусийских источников выяснилось – постоянно шли разговоры о том, что население Земли уже перешло дозволенный рубеж и стоило бы сократить поголовье разумных. Слишком большой отлов рабов резко собьет цену на землян, а вот что-то вроде мировой катастрофы уменьшило было количество особей и подняло цену на оставшихся в живых. Тем более что выживут самые лучшие экземпляры, крепкие и сильные, более востребованные на рынке.

Как узнал Слава, таких «прореживаний» на Земле провели уже несколько – сколько точно, он не знал. И только в голове стучало: «Вот тебе и Атлантида, вот тебе и всемирный потоп… а мы-то, дураки…»

Структура власти в этой части галактики мало чем отличалась от той, какая когда-то была на Земле – видимо, никто ничего нового не придумал – государства, царства, империи и союзы между ними, войны за планеты и просто дурь правителей – все было как всегда. Вот только Алусия не принадлежала никому – свободная планета-государство.

Свободная ли? На Земле тоже имелись марионеточные государства, провозглашавшие, что они совершенно свободны, что они не воюют сотнями лет и такие молодцы! А посмотреть – капиталец-то там чей? Совсем не их. На самом деле это собрание капиталов всех сильных мира сего, со всех стран, всех народностей. Существовал неписаный закон – общее хранилище кошельков не трогать! И они не трогали.

Ни один самый глупый и жадный правитель самого воинственного государства не решался напасть на Алусию: ну, во-первых – где он потом будет развлекаться? Таких развлечений, как тут, не могла предоставить ни одна планета. Алусия тысячи лет специализировалась только на том, чтобы доставлять удовольствие своим клиентам, и очень преуспела в этом деле. И второе, самое главное – если даже кто-то и задумал бы напасть на планету – она обладала одной их самых мощных систем обороны, способной испепелить любой флот, приближающийся к ней без ведома Совета на расстояние парсека. Более того, на агрессора обрушились бы десятки и сотни армий тех государств, капиталы которых были вложены в бизнес Алусии. Эта планета оказалась нашпигована деньгами, услугами и финансовыми механизмами, которые помогали выкачать деньги из мира. Над поверхностью планеты парили громадные дома-города, в каждом из которых могли разместиться миллионы разумных существ любой расы. Даже для тех, для кого кислородная атмосфера былв ядовитой, существовали отдельные помещения, герметично закрывающиеся и безопасные. Деньги-то не пахнут, даже если их перечислил дышащий сероводородом монстр со щупальцами, торчащими изо рта.

Слава листал и листал информационный каталог, пока не добрался до главного, того, что касалось его лично и тех землян, которых отловили вместе с ним.

Из короткой заметки в информационной ленте он узнал, что с планового «отлова» вернулся известный охотник за рабами Наалок, привезший несколько сотен первоклассных особей с планеты Саруг, – похоже, так здесь называли Землю.

Обитатели Саруга отличаются крепким сложением и огромной силой, обусловленной повышенной гравитацией. Из них получаются хорошие рабы. Недавно была устроена большая бойня на арене, зрители получили огромное удовольствие. Один из членов Совета выразил Наалоку благодарность за поддержание законов Алусии, главным принципом которой являлся девиз: «Любое удовольствие для всех за их деньги!» Были сделаны огромные ставки, казну планеты пополнили приличные суммы. Поставившие на красную команду получили крупный куш, а выживших купил известный рабозаводчик Агарлок, который славился как владелец первоклассных бойцов и телохранителей.

Слава прикрыл глаза и замер – сотни людей погибли только ради того, чтобы какие-то скоты сделали ставки! И ведь у каждого человека была своя судьба – свои планы на жизнь, дети, а может быть и внуки. Какое право они имели так поступать?! И нет на них кары Божьей… а что, была Божья кара на тех, кто устроил Освенцим и Треблинку? Заксенхаузен и Бабий Яр? Даже Менгеле, как он читал, прожил счастливую жизнь где-то в Аргентине, доживал век в уважении и почете. И не покарал его Бог… ну а раз Бог не карает – как-то надо брать ситуацию в свои руки! Вот только как? Сидя в рабском загоне, особо не покараешь…

Продолжил искать сведения, узнал: да, фактически участь раба – всегда жить в рабском загоне. Случаи самовыкупа или отпущения раба на свободу были нередки, но они не являлись распространенной практикой. Для этого требовалось разрешение хозяина. Случаев бегства практически не было – вернее, то, что Слава узнал о бегстве рабов, совсем не привело его в радостное состояние – обычно проходили информашки о том, как рабу разнесло голову при попытке к бегству, или же о том, что пойманный раб был казнен страшной казнью, когда его поймали бывшие хозяева. Тут Слава задумался – поймали? А как он ушел-то? Значит есть возможность вынуть эту пакость из головы? Попытался вытянуть информацию из сети – экран заморгал красным. Запрет! Запрет! Запрет! Ну понятно, что запрет – на эту информацию наложено табу, и не зря. Но ничего нельзя запретить на сто процентов, все равно что-нибудь просочится. Итак, где-то есть место, в котором могут помочь снять маяк-бомбу. Где-то в городах, значит, надо искать возможность попасть в эти города. Чтобы туда попасть – требуется выжить. Значит – нужно выживать!

Устав от мелькания в глазах, Слава снова прикрыл веки и попытался выстроить в голове стройный план действий. Строил, строил… и уснул.

Проснулся от грубого скрипучего голоса:

– Встать! Быстро! Быстро!

Спросонок не поняв, что происходит (снился ему райцентр, только почему-то по центральной улице он гулял с обнаженной пятнистой Лерой), Слава подхватился и сел на кушетке, вытаращив глаза на лилового охранника, недвусмысленно покачивающего болевиком:

– Ну чего уставился, болван? Хочешь врезать мне, да? – ухмыльнулся четверорук. Как Слава узнал из сети, это были существа, называемые «карлоки». – Попробуй! Быстро, а то опять башку сведет! Нападение на охрану приравнивается к побегу! Шагай быстрее, жеребец, там тебя обе госпожи требуют.

«Ну вот и дождался! – ухмыльнулся про себя Слава. – Жеребец готов к работе? Всегда готов! Интересно, а вирусы, изменившие меня, уже передохли? Или так и сидят в теле? Скорее всего передохли, иначе они не рискнули бы со мной кувыркаться. Что они, дуры, что ли? Впрочем, может, и дуры…»

Слава сунул ноги в башмаки и следом за охранником вышел из своей комнаты.

Шли они минут пять, потом погрузились во флаер – снова последовала обычная процедура стягивания захватами, потом созерцание пустой стены перед собой – он уже стал привыкать к происходящему. Пятнадцать минут сидели неподвижно, после чего дверь флаера распахнулась.

Следом за охранником Слава вышел на площадку и задохнулся от восхищения – они находились на огромном диске, плавающем в пространстве на высоте километров трех над поверхностью планеты. Вокруг, насколько хватало глаз, громоздились горы, поднимающиеся намного выше той высоты, на которой парило поместье Агарлока. Фактически оно находилось в долине и было защищено горами от ветров. Заснеженные вершины сияли под светом голубой звезды, меньшей по размеру, чем земное солнце, но более яркой, слепящей. Небеса тоже оказались ярко-голубыми, и такими насыщенными цветом, что казалось, будто художник намалевал их густыми масляными красками. Внизу змеились горные ручьи и речки, отсюда они виделись как белые нити в узких ущельях, сжатых мощными склонами гор. Воздух был напоен свежестью, дыханием гор, и после сухого безвкусного воздуха герметически закрытых помещений базы Слава пил его, как прекрасный напиток, стараясь прочистить легкие.

Долго дышать ему не дали – охранник толкнул в спину и ухмыльнулся:

– Что, раб, нравится? Это одно из лучших поместий на Алусии, таких у господина пять. В этом любят отдыхать две госпожи, да и хозяин тоже – уединенное место, прохладно, в самый раз для отдыха и развлечений. Вот сейчас и развлечешь!

Они пошли дальше – платформа имела длину около пятисот метров, так что подробностей того, что находилось за зданием, стоявшим в ее центре, видно не было. Само здание оказалось воздушным, неопределенной формы, одновременно походило и на китайские пагоды, и на здания в готическом стиле, и на… в общем, непонятно на что – переплетение стилей, конструкций, но не вызывающее отторжения, скорее похожее на какую-то застывшую музыку, ритмичную, с плавными и неожиданными переходами.

Следом за провожатым Слава попал в здание, минуя двух охранников в полном боевом вооружении – лучеметы, зеркальная броня, отражающая лучевые удары, глухие шлемы с узкими, тоже зеркальными забралами. Охранники держали в руках тяжелые лучеметы, снятые с предохранителя, и были готовы в любой момент пустить их в дело. Огонек на груди охранника, ведущего Славу, запульсировал зеленым, когда тот пересек порог дома, стражи не шевельнулись, чтобы преградить дорогу. Горит зеленым – значит, есть разрешение на посещение.

Гравитационный лифт вознес охранника и его подопечного на самый верхний этаж здания, в сад, наполненный незнакомыми экзотическими растениями, окружающими бассейн с голубой водой, в котором радостно плескались жены Агарлока, наперегонки плавая вдоль пятидесятиметрового бортика.

Слава посмотрел, как дамы делали заплывы, и подивился их ловкости – словно родились в воде. Плавали эти женщины буквально как рыбы, часто уходили под воду и задерживались там. Выныривая, они не задыхались, из чего Слава сделал вывод, что предки арсов имели какое-то отношение к водной среде. Может, потому у них зеленая кожа? Само собой, женщины купались совершенно обнаженными. Это не вызывало недоумения по нескольким причинам – во-первых, они у себя дома, во-вторых, Слава сразу заметил, что тут, на Алусии, культ обнаженного тела – например, бои на той же арене рабы вели обнаженными.

Если вспомнить, а Слава это помнил, в Древней Греции все спортивные соревнования проходили только с полностью обнаженными участниками – это было зафиксировано на фресках. Тут же ему подумалось: а легенды о богах, живущих на Олимпе, – не отголоски ли забытых знаний о «курирующих» Землю инопланетянах?

Женщины вышли из воды и, подняв руки вверх, встали у борта, несколько рабов и рабынь растерли их пышными воздушными полотенцами.

Рабы-прислуга принадлежали к разным расам – тут были и люди с различной окраской кожи, и небольшие пушистые существа, напоминающие плюшевых мишек, и такие, определения которым он не мог дать, – похожие на высоких фламинго со странными, почти человеческими лицами в окружении перьев. Может, это и в самом деле были птицы, а может, продукты генетических мутаций – этого знать Слава не мог.

Не отрываясь, он смотрел на двух зеленых сестер, пытаясь определить, чем же, кроме кожи, они отличаются от земных женщин, и не нашел отличия. Высокие, немного пониже его самого, очень стройные, как дорогие фотомодели. Небольшие, крепкие груди, округлые бедра, плоские животы и твердые попки без лишнего жира, как бывает у некоторых женщин: посмотришь – вроде попка как попка, а тронешь – а она как из студня. У этих – под кожей ходили упругие твердые мышцы. Заметил Слава, что практически у всех здешних женщин волосы были очень короткими – как мех у животных. Физические особенности? Или мода? В принципе, это довольно-таки удобно и практично. Зачем на голове длинные волосы? Чтобы путались? Или для того, чтобы разводить вшей и блох? Собирать грязь? Возможно, что в доисторическое время женщины укрывали волосами своих детей, грели их. Но через сотни тысяч лет, а уж тем более через миллионы, этот рудимент должен был исчезнуть, как и оволосение на теле. Зачем телу волосы? Зверю нужны волосы, шерсть. Человеку, одевающемуся в одежду и живущему в теплых домах – зачем? То-то – зачем? Слава заметил еще раньше, что все, кто вышел из мутации людьми без примеси звериной сущности, не имели волосяного покрова на теле. Похоже, хозяева строили тела по своему образу и подобию. Ему странно было видеть свои голые безволосые руки и ноги… в общем, был он чистым и гладким, аки младенец.

– Эй, давай его сюда! – махнула рукой одна из женщин, обе оказались неотличимы друг от друга внешне, и понять, кто есть кто, можно было только по их поведению. Амилла выглядела более резкой, активной, доминировала в их союзе, а Скирина была более пассивной, и лишь в постоянных спорах с сестрой выражался стихийный протест против ее доминирования.

– Чего он до сих пор в штанах? – Женщина подошла и бесцеремонно рванула Славу за пояс, отчего брюки лопнули и клочьями сползли с бедер. – И рубаху давай сюда! У себя в клетке будешь ходить одетым, а тут – только голым! Эй вы, да, вы двое, быстро сюда! Отмыть его хорошенько и подготовить к постели. Смойте вонь рабского загона – от него клеткой за пять шарлонгов смердит! Потом доставите в розовую спальню!

Женщины, виляя аккуратными попками, удалились с площадки, а Слава остался стоять на месте, красный от злости и возбужденный.

К нему подбежали две симпатичные девушки с голубыми глазами, похожие на двух куколок Барби, и стали его намывать, поливая из прозрачного кувшина и намыливая чем-то душистым. Они прижимались к нему обнаженными телами, упругими и красивыми. Может, это и было главным смыслом слов «подготовить к постели»? Его натерли каким-то кремом, пахнущим орехами. Потом равнодушный охранник повел пленника вперед.

Розовая спальня оказалась настолько розовой, что Славе казалось, будто он попал внутрь стеклянной коробочки с розовыми стенами. Так в общем-то и было: прозрачные стены, потолок, пол, громадная кровать с гладкими тонкими простынями – все сияло розовым. На фоне розовых простыней выделялись две зеленоватые фигуры, с интересом наблюдавшие за ним.

– Хорош, да! Ну-ка, иди сюда, красавчик! – Одна из женщин вскочила с места, схватила его руку и поволокла за собой.

– Амилла, мы же договорились, я первая! – обиженно заскричала вторая женщина, но Амилла, возбужденно сопя, буркнула:

– Да ладно, ладно, я недолго, потом ты. И тебе хватит! Я на него посмотрела – так захотелось секса, что просто все внутри трясется! Дрожит! Давно у меня не было таких экземпляров!

Амилла толкнула Славу на постель, он упал на спину, раскинув руки. Женщина ту же прыгнула следом, страстно застонала:

– Ох, как я этого хотела!

Игрища продолжались часа три – эти самки были неутомимы, как две тигрицы, но наконец они насытились и, откинувшись на подушки, устало прикрыли глаза:

– Все, увози его…

Все это время охранник и толпа рабов стояла возле постели. Весь этот трехчасовой марафон проходил под их зоркими, ничего не упускающими взглядами. Если бы Славу не модифицировали, он бы ни в жисть не смог заниматься этим под пристальными взглядами двух десятков людей! Ну – пусть не людей – но все же разумных существ. Сейчас же, забыв о зрителях, выкладывался по полной и сам удивлялся своей сексуальной прыти.

– Ну ты силен… – протянула Скирина. – Сестренка, это один из тех немногих сексуальных партнеров, которые чуть меня не заездили!

– Зато оторвались по-настоящему, – усмехнулась сестра. – А ты говорила: «Поехали в бордель, поехали в бордель! Что этот раб сможет?» А я-то лучше вижу потенциал, согласись!

– Согласна. Ну все. Я отдыхаю… Ведите его к Халкору и Сильмаре – пусть терзают. Кстати, ты включила запись симулятора?

– Я что, похожа на идиотку? Конечно, включила!

– Замечательно! Теперь в любой момент повторим… – Амилла похлопала сестру по плечу и засмеялась.

Слава чувствовал себя выжатым, как лимон, – сестры высосали из него все силы, но вообще-то ему было хорошо. Постоянный сексуальный голод, заглушенный трехчасовыми упражнениями, стих, и землянин смог спокойно поразмышлять, не возбуждаясь от всего, что походит на женское бедро или грудь.

Его неприятно удивило, что секс с ним сестры записали в симулятор (он, правда, еще не знал, что это такое, но догадывался), теперь записи могли быть растиражированы. Все записи домашнего секса рано или поздно крадутся и выходят в сети – это он знал точно. По крайней мере, если судить по роликам, выложенным в сеть. Никто, даже звезды шоу-бизнеса, и тем более звезды шоу-бизнеса, не могли быть застрахованы от того, чтобы их голые задницы не были выложены в сеть очередным разобиженным бойфрендом. Примеры тому – Пэрис Хилтон и Бритни Спирс.

Слава вышел из дома и, уже подходя к флаеру, почувствовал какое-то неудобство – забыл, что совершенно гол.

Обнаружив это печальное обстоятельство, обратился к охраннику:

– Эй, карлок, одеться-то мне надо во что-то? Я чего, так и буду голым бегать?

– Тебе не все равно? – хмыкнул тот. – Болван, ты на арене будешь драться голым и тебя будут разглядывать миллиарды существ, а может, и триллионы, тебе не все равно – увидят твои прелести три слуги или нет? Хе-хе-хе… вы такие смешные, только что прибывшие рабы! У вас такие странные понятия о том, как правильно жить! Шагай вперед, давай, не крути башкой, ничего там интересного нет!

– А это что? – удивился Слава и показал на три флаера, которые скользили к платформе со стороны солнца. – Они что, в атаку идут?

Не отвечая рабу, охранник сразу посерьезнел и заторопился, пихнув подопечного в спину:

– Быстро! Быстро давай! Садись во флаер!

Они еще не успели добежать до корабля, когда с налетевших аппаратов ударили серии плазменных шаров.

Слава в ужасе прикрыл глаза, прощаясь с жизнью, но шары были остановлены невидимой стеной и растеклись по ней огненной пеленой. Откуда-то снизу, из основания платформы, вылетели столбы фиолетового пламени, один из флаеров покачнулся, выкинул клуб дыма и, накренившись, ушел вниз. Оставшиеся два шарахнулись в стороны, резко спикировали и последовали за пострадавшим.

– Что это было? – потрясенно спросил Слава. – Нам чуть головы не отстрелили!

– Не отстрелят, сволочи! – удовлетворенно заметил охранник. – У хозяина самая мощная защита. Видел – корабельные лучеметы жахнули? Куда там этим жалким флаерным плазмометам! Лучеметы их защиту враз пробивают, ее как и не было! Одним гадом меньше стало!

– А кто это? – недоуменно спросил Слава. – Чего они налетели?

– Темнота! Ну что с тебя взять – дикарь и есть дикарь, – усмехнулся охранник, похожий на помесь Шивы и орангутанга. – Конкуренты это! Их пятеро – тех, кто конкурирует с нашим хозяином. Они тоже поставляют бойцов на рынок рабов, но господин Агарлок из них самый успешный – его вирусы действуют гораздо эффективнее, его бойцы самые лучшие, а следовательно, он самый богатый. И что это означает?

– Его надо убрать! – подсказал давно все понявший Слава.

– Верно. Может, ты и не совсем дикарь, – усмехнулся четверорук, – они хотят убрать конкурента. И эти попытки повторяются постоянно. Конкуренты все время прощупывают оборону поместий. Видимо, думали, что хозяин сегодня здесь. Пытаются разрушить систему защиты, но у нас защитой управляет хороший мозг, опытный вояка, бывший капитан. Провинился, разбил по пьяному делу корабль – чуть не снес яхту одного из членов совета – вот и упаковали его в систему управления защитой.

– А если он не захочет защищать? Откроет защитное поле, и все тут?

– Помнишь, как тебе по башке врезало, когда Халкор кнопочку нажал? Вот и ему так же врежет, только еще хуже. А системы дублированы, когда он вырубится, они все равно станут нас прикрывать. Только потом до-о-олго капитану будет больно. Кроме того, им прививают лояльность. Особым образом. Хотя… все бывает… потому я и спешил к флаеру. Ладно, чего разболтался – враг ушел, небо свободно – пора лететь!

Погрузились в аппарат, пятнадцать минут – и снова прибыли на базу с ее безликими серыми коридорами и искусственным воздухом. Как будто бы ничего и не было. Только внизу живота разливалось приятное чувство опустошения и покоя. На время его неуемная тяга к женщинам исчезла – можно было и отдохнуть. Слава плюхнулся на голую кушетку и задумался – какого черта он тупит? Ну-ка?!

– Пушистый мягкий ковер на полу! На лежанке – мягкая шкура и шелковая простыня!

Есть! Вот теперь можно спокойно поспать – еще подушку… Опа! Готово! А что, многие согласились бы пожить в таком рабском загоне! Сразу возникла мысль – как же живут хозяева, если рабам позволяют жить так? Вопрос заключался именно вот в этом – позволяют. А могут и не позволить.

Слава провалился в сон, наполненный приятными видениями, – он видел Леру, голубоглазую, похожу на ту девочку-одуванчик, которую встретил в самом начале. Они шли куда-то по набережной Невы, и он читал ей стихи, размахивая руками. Стихи Есенина. Почему Есенина? Он не знал, но во сне это выглядело естественным и обычным. И даже то, что Лера шла голой, лишь в одном ошейнике на прекрасной шее, не казалось ему странным. Ошейнике? Почему ошейнике? Кто посадил ее на цепь? Почему она на четвереньках и поскуливает, как провинившаяся собака?! И тело изменилось – стало пятнистым и смуглым… глаза… глаза… с вертикальными зрачками!

От ужаса Слава проснулся, долго вздыхал, успокаивая дыхание, потом пришел в совершенно отвратительное расположение духа – это не сон! И Лера в ошейнике – это знак рабства, она пятнистая и на коленях… все как есть.

Полежал немного, хотел было включить визор – передумал. Лучше полежать в тишине – что на Земле передачи дрянь, что тут – совершеннейшая дрянь. Смотреть про мазь для хобота и рекламу парикмахерской, завивающей хвосты, выше сил.

Сирена. Красный пульсирующий сигнал. Что такое?

– Бойцам – подъем. Тренировка. Тренировка. Выйти из комнат и идти по желтой полосе. Сойдете с полосы – наказание!

Что, на голодный желудок тренировка, что ли? После вчерашнего секс-марафона он бы целого быка сожрал!

– Выйти из комнаты. Невыход в течение пяти сентансов – три удара болевым шокером. Время пошло! Щелк, щелк, щелк – защелкал метроном.

Быстро кинулся к шкафчику, соорудил какой-то бутерброд с безвкусной колбасой (пытался сделать докторскую – вышло что-то вроде промокашки. Зато сытно!), выпил стакан апельсинового сока, затолкал в рот бутерброд. Прожевал.

В зале собрались все курсанты – и те, кого вчера покалечил Халкор, и те, кого зашиб Слава. Медицина тут, конечно, творила чудеса.

Масаи зыркнул на него белым глазом на угольном фоне и благожелательно кивнул головой:

– Привет. Говорят, ты вчера тут устроил побоище?

– Кто говорит? – насторожился Слава.

– Охранник сказал, – пожал плечами Сенду, – ты настоящий воин, хоть и белый. Приятно будет встретиться с тобой в бою!

«Чего приятного в том, чтобы проткнуть брюхо товарищу? – с недоумением подумал Слава. – Может быть, я чего-то не понимаю? Все-таки эти дикие народы ближе к природе, у них своя тысячелетняя мудрость… Что я несу? Какая мудрость в том, чтобы женщинам вырезать клитор – нечего, мол, получать удовольствие! Или делать обрезание пацану, прямо без анестезии. Какая тут может быть мудрость? А такая – сделать из них воинов, боевые машины без страха и упрека! Отрежь кусок фаллоса мужику, да без анестезии – он вон как озвереет! Шутки шутками, но что-то в этом есть. В их воспитании. Вон как легко он говорит о схватке со мной – для него вскрыть мне брюхо дело почетное и приятное, а я, как завзятый белый интеллигент, рассуждаю, морально это или нет! А это заведомый проигрыш, знаю точно! Пока буду думать – грохнуть его или погодить – он мне кишки выпустит. Все, Слава, хватит интеллигентских бредней. Они остались на Земле, на столике возле кресла, эти толстые книжки «умных» писателей!»

– Сегодня вы начнете тренировки. Каждый будет тренироваться индивидуально. Тренировки заключаются в том, что на вас выпустят голографические копии возможных противников, и вы должны будете победить их теми способами, которые в вас заложены. Предупреждаю – это копии, да, они настроены на ваш мозг. Но эти штуки так же опасны, как и живые. Более того – некоторые из копий сделаны с ваших коллег – по результатам наблюдений и психофизиологических моделей. Управляет копиями мозг базы. Я слежу за вами всеми и по ходу действия буду давать советы. Или не давать. Сейчас вы получите оружие – клинки, которыми станете пользоваться на арене. Ваш уровень слишком низок для того, чтобы вы могли использовать игловые лучеметы или подобное им оружие, применяемое на высших уровнях мастерства. Если доживете до уровня Мастера – тогда будем вас обучать и этому искусству. Всего уровней мастерства – пять. До пятого доходят единицы – я вам уже это говорил. Пятый уровень – Элита. Выше него… хм… о таком я не слышал. Но, говорят – есть – Суперэлита. Итак, уровни: Первый – Ученик; второй – Боец; третий – Мастер; четвертый – Наставник; пятый – Элита. Вы еще даже не ученики, вы никто. Итак, женщины пошли к Сильмаре – она займется вами, мужчины – остались на месте, кроме Славы. Слава ко мне.

Слава вышел из строя, подошел к Халкору, тот отвел его в сторону и сказал:

– Ты будешь заниматься по индивидуальной программе. Усложненной. База, создать тренировочный павильон. Оружейный шкаф.

Пол вздулся, образовался пузырь высотой метра в четыре, длиной и шириной метров в двадцать. Пузырь отвердел, принял форму параллелепипеда с закругленными углами и замер, открыв стену.

– Входи, – приказал Халкор.

Тренер сегодня был сосредоточен и методичен как часы.

– Рассказываю в подробностях, что тебя ожидает: в твоей памяти заложена информация обо всем, что ты должен знать как боец арены. И как телохранитель. Только если ты попадаешь в ту ситуацию, когда тебе понадобятся эти знания, они начнут всплывать. Тебе необходимо удержать их в памяти путем многократных повторений. И я это устрою. В течение двенадцати гентансов ты будешь находиться в этом тренировочном кубе и никуда не сможешь из него выйти. Пока не прозвучит сирена. Тогда куб откроется и тебя выпустит. Противники будут возникать абсолютно бессистемно – по крайней мере, так тебе покажется. Но это не так. Каждый из противников задействован на определенный сектор твоего мозга, в котором лежат нужные тебе знания. Противники разные, противники умелые, и каждый будет чуть сильнее прежнего. Ты должен резать, бить, душить всех, кто появится, какой бы образ они не имели. Любой образ. Если он появился в кубе – значит, враг. Убить! Они тоже могут наносить раны – пусть и не такие опасные, как в реальности, но очень, очень болезненные. Бывает, что при использовании этого симулятора умирают. Учти это. Если тебе разобьют голову, будет такое же ощущение, как если бы тебе ее разбили в реальности. Поверь, мы умеем это делать. Бойцы на симуляторах и умирали, и сходили с ума – все было. Теперь об обыденном. Питание. База даст тебе из питания все, что ты потребуешь, – как и в твоей комнате. Питье – то же самое, кроме алкоголя и наркотиков, а также энергетических веществ. Ты уже в этом убедился. – Халкор усмехнулся уголками губ, а Слава со смятением подумал о том, что они за ним все время следили.

Халкор продолжил:

– Никакого перерыва на обед и отдых. Цели могут выскочить в любой момент времени – во время приема пищи, в то время, как ты присядешь отдохнуть. Оружие в оружейном шкафу. Ну что же, ученик, поздравляю с началом короткой, но бурной новой жизни. Удачи! – Халкор похлопал Славу по плечу и сказал, спохватившись: – Да! Забыл! Сними с себя всю одежду. Обувь можешь оставить, если хочешь. Все бои ведутся в обнаженном виде, зрители это любят – кровь, текущая по нагим телам, очень способствует возбуждению аппетита. Раздевайся! Хорошо, вот так. Силы-то остались после вчерашнего? После хозяек? Ладно, ладно – не мое дело. Вперед!

– Можно один вопрос? – сказал Слава, остановившись перед границей куба.

– Только один. Времени мало.

– Какой у тебя уровень?

– Хм… интересный вопрос… А ты не дурак! – усмехнулся Халкор. – Хочешь определить примерный уровень мастерства, соотнести его со своим? Ладно. Обещал – отвечу. Я Наставник. Я тоже мутант, как и ты, только по своей воле. Бывший телохранитель, как и Сильмара. Ну все, все, пошел вперед!

Слава перешагнул границу куба, дверь вспучилась и закрыла проход. Он прошел вперед – в кубе было пусто, лишь здоровенный ящик стоял в углу, возле того места, откуда он зашел.

Подошел к ящику, тот бесшумно открылся и обнажил ряды клинков – опасных даже на вид. Взял в руку один, похожий на длинный, слегка искривленный меч-катану, прикинул на вес, попробовал пальцем лезвие и, поморщившись, сунул окровавленный палец в рот. Лезвие оказалось острее бритвы. Похоже, молекулярная заточка. В голове всплыло название клинка и его назначение: «…панцирные существа с броней на груди. Раконы или сераги». Положил клинок на место, в зажим, взял серпообразный меч семидесяти сантиметров длиной – агнарок. Применение – существа с мозгом на спине, маркумы или дарказы.

Землянин перебирал клинок за клинком, и в голове всплывали все новые и новые сведения, как будто что-то включалось от прикосновения рукояти смертоносного устройства. Это продолжалось минут десять, пока Слава неожиданно не захотел есть, да так, что живот забурчал. Он усмехнулся – ага, вот сейчас они ему пакость-то и устроят! Это рупь за сто!

Качнув головой, скомандовал:

– Подай-ка мне бутербродов с колбасой, горячего кофе, только не совсем уж горячего… и-и-и-и… вот тварюги!

Не успел он закончить говорить, как впереди появился непонятный объект – нечто здоровенное, похожее на белого медведя, только шестилапое и довольно длинное. Объект встал на четыре задние лапы, и оказалось, что он вполне может управляться двумя плохими на вид черными клинками сантиметров семьдесят длиной, с волнистыми, очень острыми на вид краями.

Память услужливо подсказала: «Никрат. Планета Шедерон. Скорость, сила, обоеручный боец. Уязвимые места – шея, переносица, глаза. Совершает длинные прыжки до пяти метров. Очень опасен!»

Слава тут же выдернул из шкафа ганцелу – тот самый меч, похожий на катану, в левую руку взял овирон – короткий меч с прорезью мечелома ближе к рукояти, и приготовился встретить «очень опасного».

Тот и правда умел совершать длинные прыжки с места – этот кентавроид пересек пространство площадки буквально за один прыжок и с ходу обрушился на человека. Его удары оказались очень, очень сильными, сталь звенела, принимая на себя всю энергию движений, но держалась. В глубине души Слава никак не мог принять того, что какой-то продукт симулятора может выглядеть как настоящий, может бить, убивать, наносить повреждения, и потому немного не собрался, встречая этого противника. А зря… Атаки шли одна за другой, удары сыпались молниеносно, и скоро Слава закипел – какого черта? Что он – не может свернуть башку этой «галлюцинации»?

Наконец его бешенство достигло какого-то предела, у него в голове как будто переключился тумблер – движения кентавроида сразу стали замедленными, плавными. Слава стал легко угадывать, куда пойдет следующий удар. Опять возникло то же предвидение – вначале он видел призрачную руку с мечом, через секунду та же рука, только реальная, опускалась в увиденную ранее точку. Стало гораздо легче.

Меч правой руки кентавра был пойман мечеломом – движение, и клинок отлетел в сторону, а в открывшееся место врубилась ганцела, вошла почти наполовину. Но существо еще было живо, оно шло вперед, шатаясь, брызгая на Славу фонтаном, бьющим из перерубленной шеи.

Отбил, круговое движение – меч погрузился в шею с другой стороны, практически снес голову «зверя». Никрат захрипел, забулькал и повалился под ноги человеку, выплеснув на него фонтан обжигающе горячей крови. Славу замутило – все было настолько реально… пахла горячая кровь, тяжелое дыхание из пасти никрата почему-то отдавало рыбой, шибануло звериным потом – и кровь, кровь была на всем теле. Она стекала с человека, как будто его окатили томатным соком.

Слава сделал над собой усилие, чтобы не расстаться с содержимым желудка, отошел к оружейному шкафу и приказал:

– Стул!

Пол выдал ему стул со спинкой, он уселся и расслабился, положил клинок на колени. Никрат некоторое время лежал неподвижно, потом его туша сразу пропала, как и кровь, залившая тело бойца. Слава пощупал свои ноги, руки – никаких засохших брызг, никакой кровяной корки – чист, аки младенец, если не считать пота, выступившего от интенсивного движения и… страха. Он давно так не боялся. Одно дело биться с человеком, а другое дело – со здоровенной помесью белого медведя и многоножки.

– Замечания? – спросил в пустоту.

– Ты не веришь, что все реально, и это тебя тормозит. Запомни – если тебя ранят, ранят по-настоящему. Не позволяй им тебя достать. Пока слабо. Долго думал, дал ему подойти в упор. Можно было закончить быстрее. Продолжай.

– Продолжу, – пробурчал Слава под нос так, чтобы не было слышно со стороны, – когда пожру. Надеюсь, не выдам наружу все, что положу вовнутрь! – И уже громко сказал: – Стол. Бутерброды, апельсиновый сок, тарелку щей, три бифштекса… Достали, уроды! – Он поднял меч и пошел навстречу четырем людям – нет, не людям, похожим на людей существам, каждый из которых нес в руке по странному оружию – что-то вроде цепа или нунчаков, но только с довольно длинной цепью посредине, а на конце – с лезвием длиной сантиметров пять.

Появившиеся помахивали этими лезвиями, недвусмысленно намекая, что сейчас будут шинковать жалкого белого на тонкие полоски. «Грунты. Планета Суриган. Лесное племя. Высокая скорость, работа группой, хорошо прыгают, прекрасно владеют аароном. Очень опасны!»

«Мать вашу! Да есть тут хоть кто-нибудь, кто не очень опасен?! Типа бурундучка какого-нибудь или барана?!» – подумал он и метнулся к шкафу, доставая оттуда длинный шест с клинками на концах. Подпускать этих уродов на расстояние вытянутой руки было равносильно самоубийству!

Грунты налетели как стая муравьев, и Слава начал отбивать их удары, уклонялся, как резиновый, вращаясь из стороны в сторону. Опять ему казалось, будто его чуйка запаздывает на долю секунды. Впрочем, этого хватало, чтобы уйти от удара и суметь выбить запутавшийся на копье аарон из рук кривоногого существа.

Рывок! Аарон закувыркался по земле. Оборот – голова грунта покатилась по полу. Уклон, поворот… боль! Подрезал! Потекла кровь! Распорота мышца бицепса. Уклон – выпад – завоняло дерьмом, и еще один грунт оказался на полу, корчился в муках. Удар – отсек ногу, добил. Выпад – раз, выпад – два… ловок, отбивает своим цепом. Раз, раз, раз – прошел! Морда врага рассечена. Или лицо… все-таки они почти люди, если забыть про обезьянью сморщенную физию.

Не оглядываясь на трупы, пошел к столу и сел перед чашкой со щами – уже слегка подостыли. Стал срочно хлебать – когда следующая пакость вылезет? Эдак весь день голодным будешь!

Точно. Опять выпустили!

– Вы пожрать-то дадите, негодяи! – возмущенно завопил Слава, и как будто в ответ на его реплику раздался смех Халкора:

– Пожрешь. Если на арене тебя не пристукнут! А пока – пошел вперед, придурок!

«Люди. Выше меня. Пятеро. Женщина? Две женщины? Опа! У меня началось это. Голые бабы – как не отреагировать?! Вот тварюги же вы! Чем вооружены? Короткие мечи. На рукояти красные кисточки. Мечи вороненые. Зачем кисточки? Отвлекать внимание противника. Опять – «очень опасны!» Без вас знаю, гадюки вы этакие! Меч, мечелом. Поехали!»

Слава извивался в вихре ударов, а их было столько, что он тут же получил три касательных ранения, не успев увернуться. Тело так и реагировало – заторможенно, с опозданием, с пробуксовкой. А тут, в мечевом бою, да еще с десятью (!!!) клинками, любое промедление было смерти подобно. Пока он нейтрализовал двух первых бойцов, его искромсали в полосочку.

Кровь начала капать с рук и стекать на пол – и все это в дополнение к первой ране. Благо, что боль он чувствовал не очень сильно – например, удар, рассекший ему кожу на плече и оставивший глубокий разрез в мышце, воспринимался как укол иголкой. С одной стороны, это было хорошо, понимал Слава, а с другой, боль – признак того, что организму плохо, и если ее нет, организм не может в должной мере воспринять размер повреждений. То есть – Славу можно разрезать на кусочки, расчленить, а он будет чувствовать только небольшой дискомфорт, как от легкого пореза ножиком. Но ничего – двое уже на полу с перерубленной шеей и вспоротым животом. Осталось трое – тут легче. Теперь очередь третьего мужчины. Удар – круговой отбив – из бедренной артерии мужика хлестнула кровь, заливая поле боя.

«Странно! – подумал Слава, – почему я начал с мужчин и пропускаю женщин… Я подсознательно не могу ударить женщину! Ведь мне всегда вдалбливали в голову: женщину бить нельзя! Мужчина – рыцарь! Защищает и боготворит женщину! Женщина – царица природы, трогать нельзя! А если эта женщина норовит двумя воронеными мечами достать тебя? А вторая в это время пытается загнать один из мечей в хребет? Как с этим быть? Где подсказка в кодексе рыцаря? А-а-а… нет такой подсказки? Тогда – н-на! – меч под грудь! И тебе – по ляжке! Ох, какая ляжка! А задница! А-а-а… черт! Успела полоснуть! Вот тебе, как на задницы заглядываться, жеребец-террорист!»

Слава устало пошел к столу, оставив за спиной «трупы» нападавших, прислонил мечи к стулу и стал осматривать раны – он был буквально исполосован противниками, из ран обильно текла кровь. Удивился – как можно все сымитировать так реально? Как иллюзорный противник может располосовать тебе бок? Не стал заморачиваться этими мыслями, приказал:

– Лечение! – Голос звучал хрипло и устало.

Не обращая внимания на паутину лечебных нитей, стал быстро поглощать холодную еду, стоявшую на столе. Если день начался так отвратительно, как же он должен закончиться?

Закончился он через целую вечность. И еще отвратительнее, чем начался.

Те двенадцать гентансов, которые он провел в тренировочном кубе, оказались настоящей вечностью. Землянин бился, бился, бился, получал раны, замечания и снова бился. Последняя капля, в буквальном смысле этого слова, его почти добила – получить плевок ядом в глаз от какой-то здоровенной змеи было совсем отвратительно. И это тогда, когда он уже замахнулся, чтобы перерубить ей голову! (Ссинука. Планета Шасс. Рептилоид. Ядовит. Очень, очень опасен!)

Он как-то не обратил внимания на то, что дважды было написано – очень, очень опасен! Вот и поплатился. Голова-то у этой гадюки-переростка отлетела в сторону, но вот его глаз… Он покрылся пленкой, помутнел, пришлось остановить поединок.

Прозвучала сирена, и голос Халкора сказал:

– Ты не дотянул до конца срока пятнадцать сентансов. Однако я доволен результатом. После того как твой глаз восстановится, мы продолжим. Завтра, завтра! Не строй такую трагическую рожу! Теперь каждый день у тебя будет похож на этот. Ну – почти каждый. За исключением дней отдыха. Каждый четвертый день ты не будешь тренироваться в кубе, а всего лишь, – Халкор усмехнулся, – станешь поддерживать физическую форму, бегая, прыгая, отжимаясь – в общем, делая все то, что не даст тебе зажиреть.

– Вы на фиг дадите разжиреть! – буркнул Слава, с ненавистью посмотрев на стену, которая разговаривала голосом тренера.

– И вот еще что – всем глубоко плевать на то, как трудно тебе приходится, боец, даже если ты заплюешь все стены на базе. Учти это, – в голосе тренера послышалась откровенная насмешка, и Слава понял – за ним наблюдают круглые сутки.

Швырнув меч на пол, Вячеслав пошел из куба, даже не взглянув на покатившийся клинок, который уже так привычно ложился в его руку. Тело болело, горело огнем, а поврежденный глаз почти ничего не видел, пропускал изображения как сквозь слой разбавленного водой молока. Неловко повернувшись, землянин наткнулся на что-то теплое, упругое – это была Лера. Она выглядела уставшей, на ее спине красовались длинные царапины, залепленные медицинскими роботами.

Лера поддержала его под локоть и участливо спросила:

– Как ты? Тяжело было? Я чуть не сдохла сегодня. Не знаю, как доплетусь до своей комнаты.

– А ты не плетись в свою, пошли ко мне! – неожиданно для себя попросил Слава. – Все веселее будет!

– Я уже вчера навеселилась, – грустно ответила девушка, опустив глаза, – целый день мной забавлялся этот зеленый! – И добавила: – Знаешь, это ведь мой второй мужчина. Первым был тот насильник в кепке, а этот – второй. Ну за что мне это все? В чем я так нагрешила, если мне досталась такая судьба?!

Она заплакала, потом утерла слезы и спокойно сказала:

– Ну что же – пошли к тебе. Мне все равно надо регулярно, каждый день заниматься сексом, иначе я могу сойти с ума. Мне так объяснили врачи. Нужна сексуальная разрядка, особенно после боев – что-то с обменом веществ, я не поняла, что именно. Тебе тоже, кстати, не забудь: из всех, кто тут есть, вирус повышенной сексуальности внесли только нам двоим. Остальные не чувствуют таких неудобств.

– Троим, – задумчиво поправил Слава.

– Кому еще? – удивилась Лера, прижимаясь к его боку, обнимая за талию и непроизвольно поглаживая по бедру.

– Сенду. Негр. Вот ему.

– Откуда знаешь?

– Чувствую. Он всех женщин обшаривает взглядом, как лев добычу. Я так же хочу всех женщин подряд.

– Да ну… может, он всегда был такой, – отмахнулась Лера. – Пришли. Ух ты – милое гнездышко!

– Сейчас вся эта роскошь испарится! База, теплый душ! Потрешь мне спинку?

После душа был ужин – наконец-то во время еды никто не выскакивал с очередной железкой и не пытался выпотрошить из живота съеденное.

А после они занимались сексом. Страстно, долго, как могут заниматься сексом два сверхозабоченных этим делом партнера, притом влюбленных друг в друга.

Лера оказалась очень горячей девушкой – может, и до того, как мутировала, была горячей, но теперь она была горячей вдвойне, и в буквальном смысле слова – тоже. Температура ее тела превышала человеческую градуса на три как минимум. Слава примерно определил, что ее организм выдавал тридцать восемь – тридцать девять градусов Цельсия.

Впрочем, она тоже заявила, что он горячее, чем остальные мужчины – по крайней мере, те мужчины, которых она знала.

Слегка поспорив, Слава приложил руку к стене и потребовал:

– Температура тела. Замерить! – тут же рядом с рукой появились цифры, он перевел их в земные единицы измерения и определил – тридцать девять градусов! Задумался:

«Ускоренный обмен веществ! Вот что! Скорость-то из ниоткуда не возьмется! Значит – надо поднимать температуру, обмен веществ! А сладко, когда она такая горячая… Лера. По сравнению с ней те бабы просто холодильники! А им небось как было сладко – такой горячий мужик!» – Он засмеялся, обнял задремавшую Леру и стал гладить ее по твердому животу, опускаясь все ниже и ниже, пока она не вздрогнула и не замурчала, как кошка…

Глава 5

– Ну и что? Где результаты? Ты гарантируешь, что он сможет эффективно выступить на арене и я смогу на него поставить?

– Господин… мы с ним занимаемся гаринтанс с небольшим. Честно скажу, сейчас его реальный уровень – Боец. Даже где-то – Мастер. Я ему об этом не говорю – каждый раз База по моему требованию выставляет образы все более и более высокого уровня. Он занимается по двенадцать часов в день – больше нельзя, иначе начнет накапливаться усталость. Ему надо отдыхать. Кроме того, ему приходится два раза в сутки заниматься сексом – иначе он не сможет сбросить напряжение и сосредоточиться на борьбе. У него еще слаб самоконтроль, он не умеет переключаться на бой, когда его мысли заняты женщинами. Фактически мутант работает на грани возможностей – представьте себе беспрерывную арену. Вообще я удивлен, что он все это выдерживает. Как оказалось, парень у себя на планете был каким-то наставником письменности. Не воин, не спортсмен – обычный наставник! Как ему это все удается – не знаю. Видимо, все вирусы, ваше благородное умение сделать из простого животного боевого зверя. Припадаю к вашим ногам в знак восхищения подобным искусством!

– Встань, Халкор, лучше доложи, как дела у его будущей напарницы!

– Ну что же, она хороша, да. Ваше великолепное умение сделать из пустого места сокровище дает свои результаты. То, что я видел до мутации, и что она из себя представляет сейчас – это совершенно разные существа! Она опасна, умна. Легко адаптируется к условиям. Почти не чувствует боли, а если и чувствует, боль приводит ее в ярость, что добавляет скорости и силы. Я еще не обучал ее владению оружием, да и вряд ли это нужно, ее главное оружие – когти, высокая скорость, сила. Сейчас девушка живет в комнате вашего главного приобретения и занимается с ним сексом два раза в сутки – утром и вечером. Это благотворно действует на их состояние. Как вы и предполагали, между ними что-то вроде любви, впрочем, насколько далеко это зашло – не знаю. Они все время вместе, когда не тренируются. Ну и кувыркаются тоже все время – удивительно похотливые создания!

– Глупец! Это не создания похотливые, это результат генетических изменений! Им положено так себя вести. Ты не понимаешь того, что это положено, это так и должно быть. То, что они влюблены, хорошо. Это правильно. Кстати, как Слава реагирует на то, что ему приходится убивать? Эти дикари обычно неверно реагируют на знание о том, что придется убивать тех, на кого им укажут. Над ними довлеют дикарские социальные законы, понятия…

– В общем-то нормально, за исключением того, что вначале у него наблюдалась заторможенность, когда приходилось убивать женщину. Теперь все в порядке.

– Я посмотрел записи – у меня сложилось впечатление, что ты больше внимания уделяешь подготовке Славы как телохранителя, а не как бойца арены. Требую объяснений.

– Это не так, господин! Сейчас идет усиленная подготовка, вырабатывание навыков владения телом и укрепление установки на убийство. Пока он не научится автоматически убивать – не раздумывая, не размышляя – надо это делать или не надо, – дальнейший прогресс невозможен! Поэтому я сейчас делаю упор на эффективное убийство, а не на то, насколько красиво это делается! То есть вы верно заметили – Слава приучается к тому, чтобы максимально быстро и эффективно убивать противника. Как телохранитель. Когда его навыки будут закреплены настолько, что он станет убивать, не задумываясь, тогда мы перейдем к следующему этапу. Впрочем, он уже практически готов к этому.

– Послушай, Халкор, ты хороший наставник, но не понимаешь одной вещи – мы готовим не телохранителя. Мы готовим бойца для арены. Его бои должны быть зрелищны, а не просто эффективны. Если даже при исполнении очередного трюка его ранят – какая разница? Вылечим. Но он должен показать такой бой, чтобы зрители вопили от восторга! Ну вот что это за бой? – Агарлок показал на экран, на котором Слава расправлялся с шестью человекообразными существами, вооруженными короткими дубинками с торчащими на конце зубцами-лезвиями. – Смотри: один удар – один труп! Он воткнул меч в грудь противника – тот упал! И что? Где интерес? Где яркость? Он должен был выбрать такой удар, такое оружие, чтобы враг развалился надвое, брызнула кровь, чтобы он весь, с ног до головы, был ею залит! Кроме того, Славе надо было внедрить в голову сознание того, что чем красивее он проведет бой, чем больший спектакль разыграет, тем лучше для дела!

– Я могу ему приказать, господин, но послушает ли он? Как заставить его это сделать? У меня способ только один – наказывать. Боль. Но этого недостаточно. Да и нельзя элитного бойца все время истязать – он потеряет форму. Может быть, вы с вашей мудростью подскажете, как заставить Славу сделать из боя красивое представление? Формально он ничего не нарушил и его не за что наказывать. Вывели на него противника – он его убил. Но спектакль…

– Разве я тренер? – нахмурился Агарлок. – А ты тогда на что, если не можешь заставить его выполнить то, что требуется? Я снова начинаю думать, что ошибся в тебе…

– Господин, извините меня за непонимание. – Халкор согнулся в глубоком поклоне. – Конечно, это моя работа, и я постараюсь выполнить ее как можно лучше. Я всего лишь хотел спросить: до каких пределов простираются мои полномочия? Могу ли я пообещать рабу выполнить какие-то его просьбы и условия, чтобы заставить сделать то, что нам нужно? Я примерно знаю, чего он хочет…

– В разумных пределах, – немного подумав, ответил Агарлок. – Твоя задача подготовить его как можно лучше – остался месяц, а он не вполне готов. И еще – не пора ли перейти к работе в паре? С его маленькой шлюшкой? Кстати, очень хороша в постели! И ведь знаю, что это последствия мутации, но она так вопит, что хочется всех женщин сделать такими, как она! – Агарлок засмеялся, его смех угодливо подхватил Халкор. – Я не слишком замучил ее прошлый раз? Это не сказалось на работе? Не мог оторваться от девчонки – очень миленькая шлюшка получилась!

– Господин… насколько мне известно, Слава сильно расстраивается от того, что вы время от времени забираете шлюшку для своих утех. Эффективность работы девушки и его самого на некоторое время снижаются. Шлюха впадает в депрессию, он ее утешает, и на время они выходят из строя. Я бы посоветовал или ограничить развлечения с Лерой, или прекратить их совсем – до того времени, как мы подготовим пару как следует. Кстати, это станет одним из видов поощрения: будешь выполнять наши требования как можно лучше – мы не потребуем сексуальных услуг от твоей шлюшки.

– Хм… если так – конечно. Да, ты прав. Я все время забываю, что эти дикари вместо того, чтобы гордиться тем, что их подруг берет в постель высокородный гражданин, считают это не радостным событием, а трагедией. Хорошо, что ты мне напомнил. Молодец. Наша задача подготовить из них убийц для арены, а не шлюх. Шлюхи – это вторично. Правда, жаль расставаться с миленькой попкой… м-да. Решено, можешь воздействовать на него с помощью этого фактора. Ну а остальное – по твоему разумению. Приступай к тренировкам в паре. Обещай все, что угодно – лишь бы Слава работал как следует. Ты знаешь, сколько стоит боец-псионик, подготовленный по классу Мастер? Три миллиона кредитов. Если сумеем подготовить Наставника или Элиту – представляешь, какие деньги за него дадут?

– Если только у него будет несколько десятков побед на арене, господин… вы собираетесь его продать или все-таки решили оставить себе и выставлять на арену?

– Я пока не решил, – задумался Агарлок, – посмотрим по результатам его работы. И вот еще что – он все время бьется с фантомами из симулятора. И знает это. Понимаешь?

– Понимаю, господин… я что-нибудь придумаю на этот счет.

– Надеюсь. Можешь идти. – Работорговец легким движением руки отпустил тренера, и тот тут же удалился, не поднимая глаз на обнаженного хозяина – зачем ему смотреть, как жены ласкают его? Это их семейные дела.

– Ты как сегодня? В порядке? – спросил Слава, глядя на хмурую и расстроенную подругу. – Не хочешь поговорить?

– О чем говорить? О том, что меня используют как сексуальную игрушку? Что я весь день была вынуждена кувыркаться с хозяином и исполнять его самые грязные прихоти? – раздраженно ответила Лера. – Я вообще хочу это забыть! Самое отвратительное, что каждый раз говорю себе: «Сегодня я буду сдерживаться, буду просто холодной куклой и не доставлю ему удовольствия больше, чем он получил бы от резиновой бабы!» И что? Я извиваюсь в судорогах и ничего не могу поделать! Мне хочется покончить с собой – мое тело меня предает! Может, и правда это лучший способ – покончить со всем сразу, и все!

– Они тебе не дадут умереть, – хмуро возразил Слава и накрыл смуглую руку девушки своей огромной ладонью. – Даже если ты отрежешь себе голову, твой мозг будет жить еще несколько минут. Этого достаточно, чтобы создать специальные условия и сохранить для помещения в механизм киборга. Я специально это узнавал – нашел в сети. Ты хочешь быть управляющим центром флаера? Или космического корабля? Сейчас у тебя хотя бы есть тело. А тогда – тела не будет. И будущего тоже.

– А здесь – есть будущее? – горько усмехнулась Лера. – Какое будущее? Или шлюха, или гладиатор, а после смерти, если голова сохранилась – туда же, во флаер! Знаю я, тоже читала. И знаю, что они все время за нами следят и слышат все, что мы говорим. У-у-у – суки! Давай сегодня не будем заниматсья любовью – у меня все ноет внутри после Агарлока. И забыть никак не могу… Просто полежим и поговорим, ладно? Если хочешь – я тебя так… поласкаю.

– Не нужно. Обойдусь. Давай поговорим. Мы почему-то мало разговариваем о прежней жизни…

– Хорошо, – облегченно вздохнула Лера, – утром нагоним с сексом, перед тренировкой. Нельзя тебе без разрядки. Скажи, а почему ты вообще пошел в учителя? Зачем тебе это понадобилось?

– Наверное, протест, – усмехнулся Слава, – мать всю жизнь на меня нажимала, вот я в знак протеста и пошел учиться куда хотел. На филологический. Я книги очень любил читать. Даже мечтал в детстве устроиться работать библиотекарем. А что – сидишь себе среди книг, тихо, спокойно, вокруг – полки, на которых есть все, о чем ты мечтаешь! Разве плохо? А ты зачем пошла учиться на менеджера? Разве можно научиться быть менеджером! Это же идиотизм!

Лера тихонько засмеялась, погладила Соаву по руке:

– Просто он был ближе к дому, этот колледж. И подешевле, чем университет. Мои родители совсем небогаты – отец ремонтирует холодильники, а мама всю жизнь проработала в газетном киоске – куда еще я могла пойти учиться? В МГУ, что ли? Брат в военное училище поступил. Теперь на третьем курсе – будет инженером каким-то, вроде как сапером. Я не разбираюсь. Говорит – доволен. Сразу будет и гражданская специальность, если что. Не понимаю, зачем идти в армию, если сразу рассчитываешь из нее уволиться? Мне кажется, что туда должны идти люди, твердо решившие посвятить себя службе, а не дезертиры! А ты чего не пошел в армию?

– Честно? Я бы пошел. Мама расстаралась – у нее какой-то друг в областном военкомате, она с ним вроде как в близких отношениях. Вот и сделали так, что я оказался белобилетником. А я бы ушел – так все осточертело! И мать с ее постоянным сованием носа в мои дела, и жизнь эта тусклая. В общем, вот так. Теперь ни армии, ни книг, ни Земли. Заметила – у них книг нет вообще? Вместо них сплошные симуляторы…

– Ну кто-то ведь пишет сценарии для симуляторов – а участвовать в спектакле тоже забавно. Когда я первый раз включила их телеящик, просто ошалела – все вокруг настолько реальное, что кажется настоящим. Ну как на тренировке…

– Ох уж эти тренировки… Чувствую я, что какую-то пакость учинят нам в ближайшее время. Чего-то сегодня Агарлок с утра прилетал, а Халкор вокруг него мелким бесом крутился. Похоже, инспекция была.

– Прилетал-то он за мной… Вишь, загорелось ему мной попользоваться. Говорит, я вкуснее его жен, они холоднее. Как бы мне от жен какой пакости не было – чего-то они там придумывают, когда муж предпочитает им шлюх. Говорят, они из симулятора не вылезают, после того как развлечения с тобой записали. Поразил ты их чем-то, мой милый. Агарлок тоже сердит из-за того, что жены постоянно используют симулятор. У них это считается не очень хорошим делом – он мне говорил.

– У тебя тренировки как проходят? – поинтересовался Слава. – Так же, как у меня? Выскакивают какие-то твари, и понеслось?

– Да. А какая разница – что у меня, то и у тебя. Только ты с оружием это делаешь, а я когтями. Вот и все. К концу дня вся исполосованная. Если бы не их медицина, я бы сейчас была в мелких и крупных шрамах. Все-таки лечение поставлено у них хорошо – смотри, ни следа не осталось! – Лера вытянула ногу и погладила себя по обнаженному бедру. – Тут прошлый раз разрез был от живота до колена, тварь одна вцепилась когтями, когда я над ней проскакивала… Кровища хлестала! Не поверила бы никогда, что могу это терпеть – мясо реально клочьями висело. А теперь – ни следа!

– А что удивительного? Я в сети нашел – тут вообще можно жить практически вечно, если у тебя деньги есть. Выращивают органы, руки, ноги, что угодно! Опять же – если имеются большие деньги. Впрочем, бедным никогда не было места что в этом мире, что на Земле. Ну давай спать? Завтра будет тяжелый день…

– Хех! Когда эти дни были легкими? – фыркнула Лера. – Опять мозги будут крутить. Сильмара зверина еще та! Давай спать, да. Обними меня покрепче… Когда ты меня обнимаешь, мне кажется, что и вправду все будет хорошо…

– Все будет хорошо! – буркнул засыпающий Слава, обняв Леру за талию. Она вздрогнула от внезапно возникшего желания, но усилием воли подавила его и уткнулась носом в широкую грудь любовника.

Девушка еще долго не могла уснуть. В голову лезли обрывки впечатлений, перед глазами стояла зеленая рожа Агарлока, мелькали образы городов, гор, машин… незаметно ее возбуждение ушло – девушка погрузилась в тяжелый, беспокойный сон.

– Слава и Лера – выйти из строя. Пошли за мной! – Халкор хмуро глянул на оставшихся в строю учеников, потом добавил: – Сегодня с вами будет заниматься Сильмара. Вопросы есть?

– Есть! – яростно завращал глазами черный масаи. – Я не буду заниматься с женщиной! Женщина ничему не может научить воина! Она… – Африканец не успел закончить, Сильмара ударила его болевиком и избивала до тех пор, пока Сенду, свалившийся на пол, не исторг из себя кучу полупереваренной еды, в которой Слава с отвращением узнал смесь крови и молока – масаи считали, что это лучшая пища для мужчин-воинов. Свернувшаяся кровь на свернувшемся молоке с примесью желчи и желудочного сока… Все это ужасно воняло и выглядело совершенно гадко.

Слава поморщился и подумал о том, что идиотизм свойственен не только цивилизованным людям, не думающим о том, что они говорят и где говорят, но, как оказалось, и некоторым представителям древних народов, стоящих на нижней ступеньке развития.

Халкор хмыкнул, ничего не сказав, повернулся и пошел куда-то в сторону. Слава и Лера отправились за ним. Пройдя метров пятьдесят, тренер вызвал голографический экран и набрал нужный код.

Слава уже привычно смотрел, как вспучивается пол и выстраивается в тренировочный куб. Только теперь куб был немного побольше – тридцать на тридцать метров. Войдя в куб, Халкор создал кресло и стол, плюхнулся в кресло и немедленно задрал на стол ноги. Слава поморщился – почему это даже тут считается очень крутым задирать свои копыта на стол? Откуда пошло такое поветрие?

Халкор проследил за взглядом ученика и слегка усмехнулся:

– Кровь отливает от ног, и они быстрее отдыхают. Учти это на будущее. Разговор у меня к вам. Вернее, так: сейчас я обрисую вам, чего от вас жду и чего ждет от вас мой хозяин, выслушаю ваши мысли по этому поводу. Пришла пора осмыслить все, что вы делали до этого. Итак, вкратце: то, как ты, Слава, занимаешься уничтожением мишеней, совершенно никуда не годится. Из-за этого я получил нагоняй от хозяина.

– А что ему не нравится? – спросил Вячеслав, воспользовавшись образовавшейся паузой.

– Видимо, это моя вина, на что мне и было указано. Я научил вас уничтожать объект максимально быстро. Это не очень-то правильно для бойца арены. Вы должны убивать не просто эффективно, но и красиво, чтобы зрители визжали от восторга, чтобы кровь лилась рекой, чтобы кишки волочились по арене, а головы катились по полу! Понимаешь? Никому не хочется смотреть, как ты воткнул меч в грудь, и противник свалился, словно мешок! Если ты при этом получил раны – это тоже часть игры, иначе все сочтут, что это постановка, неопасно и неинтересно. Я понятно излагаю?

– Уж куда понятнее, – усмехнулся землянин, – вы хотите из боя устроить спектакль, зрелище. А я буду получать от этого спектакля одни неприятности.

– Я могу устроить тебе очень много неприятностей, – жестко сказал Халкор, – например, когда мне не понравится бой, включать ретранслятр боли, и ты будешь корчиться в муках. Кроме того, могу после такого непонравившегося мне боя отдать твою подругу твоим коллегам, чтобы они как следует насладились ее прекрасным телом. Прямо при тебе. Могу просто включить ретранслятор прямо сейчас – и она будет биться в муках у твоих ног. А могу сделать все это вместе, сразу! Ты наглый раб, до сих пор не понявший, где находишься! Тебе не дадут умереть, даже не думай, ты будешь сражаться так, как мы скажем, или будешь валяться в болевых судорогах, зная, что сейчас истязают твою подружку, что ее насилует гризли или этот здоровенный, которого Сильмара недавно приголубила болевым шоком. Ты хочешь этого? Молчишь? Не хочешь. Тогда не разевай свой грязный рот и слушай то, что я тебе говорю. Моя задача сделать из тебя такого бойца, который нам нужен. И я сделаю это любой ценой. Мне плевать на то, чего хочешь ты! Ты будешь делать то, что я тебе скажу, или твоя жизнь и ее жизнь превратятся в пытку. И вас не спасут ваши повышенные болевые пороги – боль будет такой ужасной, что вы начнете сходить с ума. Жаль, что ты до сих пор этого не понял. Теперь дальше: с этого дня вы станете тренироваться вместе – это распоряжение хозяина. На арене вы тоже будете выступать вместе. Вы должны сработаться в бою, с учетом тех требований, о которых я тебе сказал. Убить объект – но не просто убить – ты должен проявить фантазию, придумать нечто, что понравится зрителям! Например, я выхожу против тебя биться. Что мне бросается в глаза в первую очередь – твой здоровенный фаллос, который сейчас рассматривает весь мир, все те сотни миллионов зрителей, которые включили визоры, а также те, которые сидят вокруг арены на элитных местах и смотрят тебя в полный рост. Мне надо не просто тебя убить, мне надо убить тебя как-то по-хитрому – так вот, я постараюсь в первую очередь тебя кастрировать! Представляешь – у тебя хлещет кровь, твое мужское достоинство покатилось по арене – зрители вопят! Крики, шум, возбуждение! Я отсек тебе ногу, руки, разрубил на куски – шум, крики, кровища, красота! Твоя подружка – а ее стройные ножки вызывают восхищение! – значит, надо отсечь их! Ударами отсечь груди, распороть на две половинки. Чтобы они свисали и кровоточили как можно сильнее! Вспороть живот, чтобы она тащила кишки по полу! Вот как надо!

– Меня сейчас вырвет, – тихо сказала Лера, до боли сжав руку Славы, – я ненавижу эту тварь до глубины души…

А Халкор продолжал:

– Вот этого мы ждем от вас. Вы должны быть изобретательны, жестоки, должны уметь возбуждать в зрителях восхищение вашей работой. Такие мелкие нюансы, к примеру, закончил бой, схвати отрубленную голову за волосы и подними, потряси ей перед зрителями! Они будут в восторге! Вырвала у противника фаллос – подними, покажи его зрителям, рвани его зубами, шмякни о стену в знак презрения к убитому!

Лера наклонилась, ее вырвало, и она забрызгала ножку кресла, на котором сидел Халкор.

– Дикари! – с сожалением сказал тренер. – Но ничего! Я сделаю из вас цивилизованных людей. Про плохое я сказал – теперь о хорошем… хм-м… утри рот, противно на тебя смотреть, и воняет! – Халкор бросил Лере салфетку, созданную базой, она утерлась, бросила грязную тряпочку на пол, и тренер продолжил: – Хозяин, заботясь о вашем настроении, больше не будет приглашать Леру в свою постель. Кстати, чему радуешься, дура? Любая рабыня сочла бы за честь не только разделить ложе, но и вылизать хозяину ноги, зад, все, что он скажет! Ты неблагодарная скотина! Но раз у вас после этого снижаются результаты – тебя освобождают от этой почетной обязанности. Дальше: если вы будете как следует выполнять наши требования, каждый четвертый день станете под моим присмотром или под присмотром Сильмары посещать развлекательные комплексы. Вам будет разрешено употреблять спиртное и легкие наркотики. Вам разрешат постоянно жить вместе. Впрочем… это и так было разрешено… Повторюсь: это вы будете иметь в том случае, если станете все делать так, как нам нужно! И я решу – сделали ли вы, как нужно, или нет. Теперь подойдем к одному из самых главных пунктов: я уже говорил, что вы должны выполнять все, что вам скажут. До самого последнего слова. Если прикажу подползти и вылизать свою блевотину, вы должны будете это сделать. Если скажу тебе, Лера, подползти ко мне на коленях и вылизать мне ноги – ты должна будешь это сделать! Если прикажу тебе убить человека – ты должна будешь сделать и это! То же самое ты, Слава. Вы меня поняли?

Слава помолчал, борясь с депрессией и тяжелой, черной ненавистью, потом медленно, цедя слова, ответил:

– Поняли. Чего тут не понять! – И неожиданно для самого себя добавил: – Как вас таких носит этот мир? Почему вы до сих пор не сдохли, твари?!

– Скорее вы сдохнете, чем мы, вы – низшие существа! А раз поняли – база, доставить объекты на место!

Слава замер, полный глухих черных предчувствий, и сказал Лере на ухо:

– Держись. Похоже, сейчас твари будут нас ломать.

– Пошли за мной, – скомандовал Халкор.

Слава и Лера потянулись за ним, смотря в ненавистный затылок тренера и мечтая когда-нибудь добраться до этого скота.

Они снова оказались у входа в зал, где обычно собиралась вся их команда. Мутанты стояли в ряд, как будто никуда не уходили – а может, так оно и было? Они дожидались, когда Халкор поговорит со Славой и Лерой? Наверное, именно так, потому что все недовольно косились на пришедших, переминаясь с ноги на ногу.

Молчание затянулось. Халкор стоял неподвижно, задумчиво постукивая по бедру пальцами правой руки. Наконец в зал влетела большая платформа, на которой сидело человек двадцать.

Это были земляне в своих обычных нарядах – джинсах, юбках, рубахах и майках. Они растерянно осматривались по сторонам и с ужасом взирали на стоящих перед ними мутантов. Платформа остановилась, два охранника-карлока болевиками согнали с нее пленников и замерли, как изваяния Шивы.

Пленники были разного возраста – девушка лет четырнадцати в яркой маечке и шортах, пожилая женщина, похожая на учительницу из старого кинофильма – она едва держалась на ногах и опиралась на руку пожилого мужчины, похоже, ее мужа, парень с упрямо сжатыми губами, с ненавистью смотревший на инопланетян и стоящих перед ними мутантов, были и еще люди, но они слились в сознании Славы в одну большую фигуру, в одно лицо, которое будто рассматривало его со всех сторон, и он неожиданно почувствовал, что стоит голый перед толпой – ему стало стыдно. Когда вокруг одни мутанты, которые тоже тренируются голыми, это одно дело, а когда чужие люди, совсем незнакомые… ему было не по себе. Но он еще не понял, зачем привезли этих людей, и недоумевал – зачем тут эта свежая партия пленников. То, что произошло потом, было ужасно.

Людей выстроили в линию, и Халкор объявил:

– Сейчас Слава возьмет в руки вот этот меч и отсечет голову каждому второму человеку. – Он протянул землянину непонятно откуда взявшийся меч и, не дождавшись, когда тот возьмет его в руки, бросил под ноги. Меч зазвенел, ударил Славу по голени и слегка оцарапал острым лезвием. Царапина наполнилась кровью, Вячеслав тупо посмотрел на нее и опустошенно подумал: «Он же говорил о том, что я должен выполнить любой приказ! А ведь я догадывался, что подобное может произойти! Почему же для меня это такое потрясение? Что делать? Взять меч и броситься на тренера? Я не успею сделать и полшага – свалят. Не будет гордых боев, честных поединков – они просто свалят меня болевым шоком. Что делать?»

– Бери меч! Отсчитывай каждого второго! – Голос Халкора ввинчивался в мозг, как огромный винт-саморез. Слава, как завороженный, поднял меч, сделал шаг к строю плачущих, побелевших от ужаса пленников… покосился на Халкора, безмятежно стоящего чуть в стороне, и, сделав еще шаг, молниеносно ударил прямо в ключицу тренеру!

Вернее – хотел ударить, потому что не успел меч двинуться и на сантиметр в сторону инопланетянина, как страшная боль пронзила голову Вячеслава, и он упал.

Очнувшись, выплюнул скопившуюся во рту желчь – похоже, его рвало. Услышал скучный голос тренера:

– Поставьте его на колени! – Славу грубо подняли, он попытался дернуться, ударить – снова боль, снова беспамятство. Боль стала еще более сильной. Его вновь подняли, и когда он открыл глаза, увидел, что Леру насилует масаи, улыбаясь во все тридцать два белых зуба. Негр кончил, следом пристроился другой мутант, потом третий… Лера повизгивала – то ли от боли, то ли от удовольствия, а Слава смотрел. Смотрел до тех пор, пока через нее не прошли все. Тогда Халкор подошел к ней, растянувшейся в скользкой лужице, оглянулся на Славу и сказал:

– Смотри! Это ты виноват в том, что с ней случилось! Ты отказался убить этих бесполезных рабов, и теперь страдает твоя подруга! Она будет страдать, пока ты не встанешь и не выполнишь приказ. – Халкор повернулся к Лере, лежавшей в полубессознательном состоянии, изо всех сил ударил ее между ног и бил, пока под девушкой не растеклась огромная лужа крови. Потом несколько раз сильно ударил в бок так, что осколок ребра прорвал кожу и высунулся наружу, белея сахарным острым концом.

– Встань и возьми меч! Убей! Встань и убей! Встань и убей! – монотонно повторял голос Халкора. Он завораживал, а Слава смотрел и смотрел на Леру, умоляюще и бессмысленно глядевшую на него.

Помедлив еще несколько секунд, Вячеслав встал, как сомнамбула, взял меч и подошел к строю землян. Они отшатнулись от страшного человека, а он выбрал второго с краю и ударом отсек ему голову. Это был пожилой мужчина. Женщина рядом с ним зарыдала и попыталась сдержать падающее и бьющееся в судорогах тело, но не смогла и свалилась вместе с ним. Слава пошел дальше, к симпатичной девочке, которая лепетала что-то вроде: «Дяденька, не надо! Пожалуйста, не надо!» Ее тело в топике постояло секунду, брызгая кровью из перерубленных жил, а красивая головка, забитая мальчишками и тряпками, покатилась по полу, моргнула один раз и затихла, глядя широко открытыми глазами на своего убийцу.

В душе у Славы что-то сломалось. Он шел дальше, как автомат, убивая, разрубая, стирая с глаз заливающую их кровь. От того Славы, который был раньше, не осталось ничего, кроме лица. Да и лицо было залито кровью так, что казалось, будто на нем надета красная маска.

Закончив свое дело, Слава повернулся к своим «товарищам» и спокойно, холодно и жестко сказал:

– Я вас всех убью!

Гризли возразил:

– Братец, нам ничего не оставалось делать, мы не при делах! Они нам приказали, как мы откажемся?!

– Я вас убью! – повторил Слава холодно и швырнул меч на пол.

Халкор удовлетворенно улыбнулся и приказал:

– Девку в медицинский отсек. Промыть, вычистить, доставить в его комнату и положить лечиться. Всем тренироваться – кроме Славы. Ты сегодня можешь быть свободен. Иди к себе. Мойся, отдыхай, забавляйся со своей девочкой. Если она захочет после сегодняшнего удовольствия! – Тренер весело усмехнулся и пошел прочь.

Задача была выполнена. А подопечный не догадался, что перед ним в очередной раз были персонажи симулятора. Вот только изнасилование и побои оказались настоящими – тут уж ничего не поделать. Иначе как было добиться нужного результата? Теперь Слава знал, что с ним не шутят, теперь он был замазан «настоящей» кровью выше макушки. Землянин никогда не догадается, что это были не настоящие люди.

Слава сидел на кровати и глядел на застывшую, опутанную прядями медицинских тяжей Леру. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Девушка была в сознании, но молчала, не желала разговаривать. Потом повернула голову и посмотрела на Славу:

– Тебя заставили на это смотреть? Бедный мой… Представляю, что ты чувствовал. Наплюй – им нас все равно не сломать. Мы их все равно убьем, правда же?

– Убьем, – согласился Слава и почувствовал, как комок встал у него в горле. Он помнил лицо каждого землянина, которому сегодня отрубил голову. Помнил пожилую женщину, с ужасом и укором смотревшую на него, убившего ее мужа. Девочку с почти оформившейся грудью, голова которой моргнула длинными ресницами. Парня, презрительно глянувшего на него в последний миг своей жизни. Он закашлялся, зарыдал, нет, попытался зарыдать – но слез не было. Тогда Слава вскочил и стал изо всей силы бить в стену кулаками до тех пор, пока кожа не лопнула. Он выл, как волк, рычал и говорил только одно:

– Убью! Убью! Убью!

Выдохнувшись, присел на кровать рядом с Лерой и посмотрел на свои кулаки – кожа уже стягивалась, ранки закрывались, подстегнутые усиленной регенерацией. Лерины раны тоже начали стягиваться, бок уже почти зажил – кость поставили на место, внутренние разрывы лечили медицинские тяжи, закачивая препараты и заживляющие гели, что ускоряло регенерацию в сотни раз. К утру они оба будут совершенно здоровы. Совершенно? Да, если не считать душевных ран, ран, которые иногда не затягиваются десятками лет, а может, и вообще не затягиваются.

– Ты не переборщил с ним? – осторожно спросила Сильмара, когда дыхание партнеров успокоилось, и они упали на постель, опираясь на высокие подушки и попивая залию, возвращающую силы и сексуальное возбуждение.

– С кем? – вначале не понял Халкор. – А! Со Славой? А чего лишнего-то? После того как он убил своих мирных соплеменников, убить, расчленив на части, каких-то инопланетян, напавших на него с оружием в руках, ему будет плевым делом. Он их станет нарубать, мелкими кусочками.

– Он теперь нас ненавидит так, что мне делается страшно – вдруг когда-то все-таки до нас дотянется?

– Ну что ты фантазируешь… Кто его отпустит? Он уже сейчас стоит миллионы кредитов, а после полной подготовки будет вообще бесценным – кто откажется от миллионов? Глупости. А под контролем он нам не страшен. Землянин сегодня даже меч не успел поднять, чтобы на меня напасть – тут же упал.

– А представь, что мозг базы разрегулируется и не остановит его вовремя? Тогда как?

– Я никогда о таком не слышал, не придумывай, – отмахнулся Халкор, – лучше помассируй мне спину. Что-то все мышцы окаменели…

Сильмара уселась ему на ягодцы, обвила бедра своими обнаженными ногами, блестящими и черными, как антрацит, вытянулась и, касаясь сосками его спины, стала медленно проводить ладонями вдоль мощных мышц любовника.

– А зачем ты приказал им изнасиловать Леру? Ведь для нее это страшное потрясение – впрочем, как и для него. А она ведь тоже очень ценный боец. Зачем было устраивать это безобразие?

– Какое безобразие? – неприятно удивился Халкор. – Неужели ты не понимаешь, этим изнасилованием я сразу достиг нескольких целей – наказал Славу через подругу, заставил выполнить мой приказ, показал, что мы не шутим. Наказал Леру за строптивость и показал ей, что будет, если она в дальнейшем попробует не повиноваться. Заставил бойцов сделать то, что им приказал, – подвергнуть пытке своего товарища. Заставил Леру и Славу ненавидеть своих товарищей – теперь в бою они не будут их щадить, как и те не будут щадить их, зная, что собственная жизнь в опасности – сплошные плюсы! А то, что он нападет на меня и каким-то образом база допустит это… А дальше-то что он станет делать? За убийство свободного – смерть!

– А кто скажет, что он убил свободного? – усмехнулась Сильмара. – Ты думаешь, побегут и донесут властям, что раб Агарлока убил свободного человека?! Он стоит миллионы, и хозяин никогда его не выдаст – пока не продаст или пока не выжмет из него все, что можно. Будь теперь осторожен. Слава никогда не простит тебе того, что ты сегодня сделал.

– Повторяю: Лера прикрывает тебя со спины и убивает женщин… ну и всех остальных, тех, кто окажется в пределах досягаемости. Публика любит, когда женщин убивает женщина, бабы дерутся – все радуются. Ты – основная ударная сила. Лера вспомогательная. Ее задача не подпустить к тебе никого сзади, но особо на нее не рассчитывай. И еще – теперь оглядывайся назад – неосторожным замахом можешь снести ей голову, и тогда некому будет сопеть тебе в подмышку! – Халкор хмыкнул, а Слава изготовился, держа короткие мечи в боевой стойке.

Вокруг них возникло пять фигур – люди!

Только вот какие люди – женщины, довольно красивые, что для гладиаторов, как он заметил, совсем не частое явление. Слава даже слегка опешил – эти красотки, напоминающие фотомоделей, лучезарно улыбаясь, шли к ним с разных сторон. Их упругие груди подрагивали в такт ходьбе, а крепкие бедра демонстрировали длинные, крепкие мышцы, переходящие в твердые высокие зады. Губы накрашены, ресницы торчат, на щеках забавные ямочки – мечта мужика!

Слава пробормотал себе под нос:

– Это еще что такое?! Опять?! – и уже набрал в рот воздуха, чтобы выразить свое неудовольствие действиями базы и Халкора, когда «красотки» вдруг так прыгнули с места, что вмиг очутились рядом со Славой, замешкавшимся с ударом. Тут же его грудь оказалась вспоротой и повисла лохмотьями – он успел уйти от следующего удара и услышал, как сзади шипит Лера, бьющаяся с двумя псевдокрасотками. Вячеслав молниеносно нанес удар одной из баб и увидел, как по полу покатилась голова, больше напоминавшая голову богомола. Голова сучила жвалами и стрекотала, а обезглавленное тело осталось стоять, пытаясь достать своего противника лапами с острыми захватами и лезвиями по краям. (Тракар. Планета Щурд. Богомолообразные существа. Воинственная раса, умеющая создавать голографические маски, используя мозговые излучения противника. Этот процесс не до конца изучен, никто не может сделать окончательный вывод, как тракары этого достигают. Очень, очень опасны. Используются как телохранители и как наемные убийцы. Уничтожать издалека или подпускать близко нельзя. Могут выпускать яд, приводящий к параличу. Действие яда продолжается три гентанса.)

Слава почувствовал, как его охватывает оцепенение. На последних усилиях он срубил трех «красоток», дергающихся на полу в луже зеленовато-голубой крови, потом упал на пол и застыл, глядя на то, как Лера добивает последнее чудовище. Девушка тоже была ранена, движения ее замедлились. Она оторвала «красотке» голову, снесла ее своими стальными когтями и свалилась рядом со Славой, неподвижными глазами глядя на окровавленного партнера.

Некоторое время не происходило ничего, потом стена куба открылась, и в него вошел Халкор, поигрывая болевиком.

– Ну что, идиоты? Доигрались? А кто виноват? Ты, Слава. Чего ты там видел? Небось баб? А ты, шлюха, кого видела? Парней с торчащими членами? Придурки! Идиоты! Если бы их было больше – вас бы уже выпотрошили! Сколько я вам говорил: появился на арене объект – убей его! Убей красиво, но убей, не думая, убивать или нет! В вас, скоты, вкладываются огромные деньги – а вы что делаете? Хотите разорить хозяина и оставить на арене свои кишки? Твари! Очень удобно теперь – лежите, шевельнуться не можете, но все понимаете. Все чувствуете. Замечательно! – Тренер вытащил из чехла болевик, переключил его почти на полную мощь, приговаривая: – Боль вы у нас чувствуете слабовато… вот сейчас мы прибавим, прибавим… вот так!

Он начал хлестать лежащих на полу окровавленных людей, стараясь попасть в самые уязвимые места – живот, грудь, пах. Избив их так, что на телах остались красные, воспаленные полосы, успокоился и сказал:

– Вот теперь вы запомните: ваши тела, вы сами – собственность хозяина. И вы должны сохранять себя в целости и сохранности. Теперь у вас выработается рефлекс: появился кто-то на арене – убей! Если сейчас не выработался – я его выработаю, хотите вы этого или нет. База, лечение!

Из пола протянулись белые нити, вошедшие в тела лежащих гладиаторов, и через минуту они оба были опутаны ими так, как паук тонкой нитью паутины опутывает свою жертву. Через час оба бойца уже поднимались с пола, не говоря ни слова и лишь украдкой переглядываясь.

Слава тихо спросил Леру:

– А ты кого видела? У меня и правда бабы были – такие красотки, что глаз не отвести!

– Неужто красивее меня? – усмехнулась девушка и, иронически улыбнувшись, подняла брови.

– Ну… если не красивее, то не хуже, это точно. Понимаешь, они были такие безобидные, такие беззащитные на вид, что я просто опешил. Умом понимал, что этого тут не может быть, а тело застыло. Ты извини, что тебе из-за меня досталось!

– Да ладно… я тоже хороша… знаешь, кто шел на меня? Ты. Пятеро тебя!

– Яа-а-а? Ни хрена себе… И ты смогла оторвать мне голову? Сильна…

– Я знала, что это не ты, но вначале тоже тормознулась. Так что оба хороши!

– Хватит болтать, недоумки! – послышался голос Халкора. Встречайте гостей!

Слава оглянулся и увидел смешанную толпу: три человека – двое мужчин и одна женщина – невысокие, поигрывающие мощными мускулами, под ними три существа, напоминающие земных динозавров. На «динозаврах» было надето что-то вроде седел, в которых, собственно, эти наездники и сидели. В руках всадников – небольшие луки с двойным изгибом, на которые наложены черные блестящие стрелы. (Зелоры. Планета Уук. Племя кочевников. Учетверенная сила тяжести придала им огромную силу и образовала мощный костяк. Оружие – луки и тонкие длинные сабли. Стрелы отравленные. Никогда не сдаются и бьются до конца. Женщины не менее опасны, чем мужчины. Используются как солдаты. Каннибалы. Опасны.)

С гиканьем, улюлюканьем и воем всадники понеслись на гладиаторов, одновременно выпустив в них по стреле. Слава равнодушно пропустил стрелу мимо себя, поймал в воздухе другую (спасибо ускоренной реакции!) и посмотрел, как там дела у Леры. Она тоже легко ушла из-под выстрела и, когда динозавры на них налетели, была, как и Слава, готова к встрече. Первым делом Вячеслав подрубил ногу у пробегавшего мимо велоцераптора, уклонившись от свистнувшей сабли, затем ударом двухлопастного копья-меча свалил второго всадника, разрубив ему бок. Первый всадник уже вскочил с пола и бросился на Славу, с громадной скоростью вращая тонкой саблей, совершающей в воздухе немыслимые пируэты. Даже со своим предвидением Слава едва справлялся, стараясь не попасть под удар этой штуки. Он мгновенно подставил толстое лезвие копья под ее удар, сабля тренькнула, переломилась, а Вячеслав начал расчленять проигравшего на части.

Хотите зрелища? Вы его получите! Отлетела левая рука, лезвие чиркнуло по животу противника, достав из него ворох фиолетовых кишок. Зелор еще не успел упасть, когда Слава ударом сверху разрубил его череп на две части, до плеч. Сделал это так точно, что глаза, приплюснутый нос, губы и подбородок разделились на две части и раскрылись, как сомкнутые ладони.

Труп упал на своего бывшего товарища, подползающего к своему врагу и пытающегося подрубить ноги гладиатору. С этим Слава расправился быстро – отсек ему руку с клинком и потом очень сильным ударом разрубил на две части так, что клинок воткнулся в пол. Вытащить оружие он не успел, почувствовал такой мощный удар в спину, что пролетел по воздуху метра три и покатился, как мяч. Послышались смех тренера и его голос:

– Хе-хе-хе… поддай ему еще, брассик… чтобы оглядывался впредь и следил за тем, что происходит на площадке!

Слава откатился в сторону, когда на место, где он лежал, с топотом обрушилась нога динозавра. Животное (животное ли?!) мстило за своего убитого хозяина – оно очень ловко пиналось здоровенными лапами, сжатыми в кулак, и клацало зубами, каждый сантиметров пять длиной. Вскочив с пола, землянин рванулся к выпавшему из рук копью, велоцераптор бросился за ним, щелкая зубами буквально у задницы бегущего. Динозавр не успел – Слава подставил копье, и оно на всю длину лезвия погрузилось в тело зверя. Вырвал копье – молниеносный взмах, и шея оказалась до половины надрублена, на площадку полилась кровь. С динозавром было покончено, он бился на площадке, отбрасывая хвостом внутренности поверженного наездника.

Оглянулся – Лера, сидя позади всадницы, раздирала ее шею и вопила, как разъяренная кошка. Миг! – и голова всадницы была оторвана и покатилась по полу волейбольным мячом. Еще миг – тело оказалось сброшено, а обнаженная пятнистая красотка боролась с чудовищем, пытаясь его укротить. Секунда, две, три, и вот она уже скакала по кругу, завывая и размахивая в воздухе рукой с окровавленными когтями. Она не успела еще сделать и круга, как ездовой динозавр растаял в воздухе, и девушка, сделав кувырок, сгруппировалась и оказалась на ногах, разгоряченная и торжествующая.

– Ну что же, Лера, неплохо, неплохо! Зрелищно. Вот так и продолжай дальше! А Слава – все еще тупо и неоригинально. Учись у своей шлюшки, как надо разыгрывать спектакль! Леру придется поощрить – завтра у вас дополнительный день отдыха, отправишься в Кратан развлекаться. Ну и этого олуха прихватишь с собой. Сопровождение я вам выделю. Сильмара, скорее всего, пойдет с вами. Ну да ладно. Продолжим. Итак. Разбор битвы. Ногу брассу ты подрубил верно, но зачем…

…Занятия шли своим чередом. Выскакивали новые и новые чудовища, появлялись люди разных рас и расцветок, возраста и пола. Слава, уже не задумываясь, убивал каждого, кто возникал в кубе – если медведя долго бить, он научится ездить на велосипеде. Умения буквально вбивались в них силой, жестоко, эффективно и страшно. Снося голову девочке лет десяти (опять проклятые тракары!), он уже не задумывался, правильно делает или нет.

Весь фокус был еще и в том, что за его спиной стояла Лера, рассчитывавшая на то, что он надежно ее закроет. Как он мог ее подвести? И она тоже стояла насмерть – ведь за ее спиной был он, ее любовник, ее любимый человек. Расчет хозяев оказался абсолютно верным, да он и не мог быть неверным – тысячи лет, а может, и десятки тысяч лет рабовладения выработали умение обращаться с живым товаром, умение формировать сознание раба так, что он становился на сто процентов подготовлен к выполнению своей функции, той функции, которую ему назначили хозяева. И не было исключений, не было промахов – то, чего не могли добиться с помощью психологического давления, достигалось специальными медицинскими препаратами и вирусами. Даже под гипнозом – это уже давно определено – невозможно заставить человека сделать то, чего он не может сделать в реальности. Если женщину погрузить в гипноз посреди людного места и приказать ей отдаться незнакомому человеку, она и не подумает этого сделать, если, конечно, она не готова сделать это в реальности. Но если ей на генетическом уровне с помощью вирусов и препаратов вбить в подсознание мысль о том, что это хорошо, что это правильно, что так и надо себя вести, – она ни на секунду не задумается, если хозяин прикажет ей это сделать.

Внедрялась в подсознание и верность хозяевам, но даже тысячи лет исследований не помогли – ни один рабозаводчик не смог вывести такой вирус, который делал бы человека покорным, абсолютно преданным хозяину, но чтобы при этом раб оставался полностью дееспособным и таким же активным, инициативным, как до перестройки сознания. Таких рабов можно было использовать как слуг, тупо выполняющих все, что им скажут. Но там, где требовались ум, инициатива, фантазия и воображение, нужны были другие рабы. В первую очередь это касалось бойцов арены.

Усталые, с трудом дождавшись сирены, они притащились в комнату. Помывшись, даже не поев, плюхнулись на кушетку, с удовольствием ощутили прикосновение к чистой коже шелковых простыней. Каждый раз после того, как они мылись, приходилось заново воссоздавать обстановку комнаты, смываемую потоками, льющимися из душа. Можно было, конечно, применять какие-то воздушные способы омовения, ионные души и все такое прочее – но Слава и Лера не чувствовали себя чистыми, если не мылись нормальной горячей водой.

Лера тут же включила визор и стала жадно разглядывать то, в чем сейчас ходили развлекаться жители этого мира. Славе было в общем-то наплевать, как одеться и даже как раздеться – нынешняя жизнь научила его относиться к моде не только презрительно, но и равнодушно – на кой черт рабу, жизнь которого висит на волоске, какая-то там мода? Тем более что он убедился: рабы ходили в основном совершенно голыми. В обществе обращали на данный факт не больше внимания, чем обращают земляне, увидев проезжающий автомобиль. Ну едет и едет… чехла на нем нет, и что? Раб – вещь. Если на рабе нет одежды – какая разница? Он от этого не перестанет быть рабом.

– Лер, чего ты там ищешь? Давай лучше посмотрим, как устроен Кратан, что там есть, чем можно развлечься. Я вообще-то и на Земле не был ходоком в злачные места, клубы какие-то… Меня больше интересует устройство этого общества, что и как тут делается. А ты – как одеться? Смотри, как надо искать: «Показать последнюю моду для гуманоидов!»

Экран тут же переключился на множество мелких картинок, и Слава, ткнув в одну, вызвал изображение девушки, чем-то напоминающей Леру. Она была похожа на нее и ростом, и сложением, даже волосы оказались короткими, похожими на мех. Слава посмотрел на девушку – она была одета во что-то обтягивающее, разноцветное, похожее на радужное полотно. Руки ее выше локтей оказались в перчатках, которые обтягивали их, как вторая кожа. Слава кинул на незнакомку взгляд и предложил Лере:

– Смотри, как она забавно одета! Может, так оденешься? А что, мне нравится… очень элегантно… только немного на цыганку похожа.

– А с чего ты взял, что она одета? – усмехнулась Лера. – Ну-ка, присмотрись!

Слава увеличил фигуру девушки и чуть не ахнул – на самом деле ее одежда была не чем иным, как боди-артом. Красотка оказалась совершенно голой, только на ее теле был изображен вот этот наряд. Никаких трусиков, никаких лифчиков – девушка вызывающе смотрела в лицо и как будто подмигивала – что, нравится?

– Кстати, – добавила Лера, – тут девяносто процентов такого боди-арта. Похоже, что настоящую одежду они носят только на открытом воздухе. Или если моральные устои какой-то из рас не позволяют ходить голышом. И правда, а какого черта в помещениях с постоянной температурой в двадцать три градуса носить одежду? Мы не мерзнем, кожа лучше дышит… хм. А как она дышит под этой краской? Да они, на фиг, прыщами покроются! Надо почитать об этом… и как она снимается, эта краска? Ведь зеленые как-то меняют «наряды»? Ну-ка, ну-ка…

Еще полчаса они вчитывались в тексты, рассказывающие о новых органических красках, любимых высшим обществом и посетителями планеты Алусия.

В рекламе взахлеб говорилось о том, что краски вообще не вредны, более того – они еще и улучшают кожу, как кремы для умащивания кожных покровов. А снимались краски очень просто – специальным составом, растворенным в воде, льющейся из душа, тоже умащающим, очищающим, улучшающим и залучшающим… Славе очень скоро все это надоело, он плюнул, встал с кровати и пошел заказывать ужин, придумывая, что поэкзотичнее сегодня сделать. От рекламы этих красок для задницы его начало мутить, и, как обычно после просмотра рекламы, захотелось поймать хоть какого-нибудь завалящего рекламщика и крепко его отлупить по заду хлыстом, приговаривая: «Будешь еще, твареныш, такую гадость придумывать?! Будешь эти сопли в сахаре ваять?!»

Лера же взахлеб вещала с постели, раскинув гладкие ноги и размахивая рукой при декламировании текста рекламы:

– Эта краска сделает вас красавицей, такой, что все мужчины будут ползать у ваших ног, пытаясь прикоснуться к вам и поцеловать хотя бы кончик пальца! Эй, учитель, хочешь поцеловать кончик моего пальца?

– Я тебе все места расцелую, только перестань декламировать эту тупую хрень!

– Хочу попробовать раскраситься! Мне нравится эта мода! Интересно, как это делается? Надо куда-то идти, типа как в парикмахерскую, или можно это сделать тут? Ты рисовать умеешь?

– Не умею. Я тебе что, подросток с баллончиками краски? Думаешь, я все свободное время посвящал рисованию дурацких лозунгов и картинок на бетонных заборах?!

– Ну не сердись, не сердись… я просто спросила, – рассеянно пробормотала Лера и воскликнула: – О! Нашла! Сейчас попробуем, сейчас попробуем… База, шкаф для одевания краской!

На стене заморгал силуэт человека, и дверца шкафа открылась, показав пустое нутро. Лера соскочила с кровати, заглянула внутрь и удивленно сказала:

– А где все приспособления? Где краски? И как выбрать образец?

– Скорее всего надо залезть внутрь, упереться руками в стену и представить, что ты хочешь нарисовать на себе. Я что-то подобное видел в визоре, когда шарился в поисках информации. Полезай, посмотрим, чего там с тобой сотворят! А я пока займусь ужином – хочу заказать чего-нибудь поэкзотичнее.

Лера минут пять задумчиво разглядывала внутренности шкафа, потом влезла внутрь, и дверь ящика тут же закрылась. Слышно было, как девушка ойкнула внутри, потом захихикала и сказала: «Щекотно! А приятно даже!»

Слава с интересом поглядывал на дверцу, за которой исчезла Лера, и расставлял деликатесы на созданном им столе.

Отвернулся на минуту, и тут сзади раздался голос подруги:

– Ну и как тебе?

– Ничего себе! – у Славы отвисла челюсть. На девушке был «надет» костюм какого-то генерала времен наполеоновских войн – камзол, золотые эполеты, на левой груди орден – звезда со сверкающими бриллиантами, на второй груди – лента, на которой тоже «висело» множество орденов. Ноги в бриджах и «сапогах» – полное впечатление мундира, если не приглядываться особенно внимательно и не обращать внимания на низ живота…

Слава похлопал глазами и внезапно охрипшим голосом сказал:

– А насколько они устойчивы к стиранию? Надо попробовать… ну-ка, иди сюда, чертовка! У меня сейчас обморок будет – так я тебя хочу! Не врут, твари, и правда впору валяться у ног такой женщины!

Слава подхватил визжащую от восторга Леру и плюхнулся с ней на постель.

Глава 6

– Красиво, да! – усмехнулся Вячеслав, оглядывая подругу. – Галстучек нарисовала? Круто… сапожки? Босиком слабо? Коготки спрятала?

– Не напоминай! – нахмурилась Лера. – Пошли, время уходит. Сейчас охранники вопить начнут.

– Выйти из комнаты, по красной полосе налево. Готовность три сентанса! – Голос Базы звучал холодно и сухо.

– Видал? – обернулась Лера. – Пошли, пошли скорее. Так поедешь?

– Так и поеду… а чего? – Слава осмотрел себя – шорты, башмаки. Чего еще-то?

– Ну… сделай чего-нибудь красивое, а? Время есть! Не хочу, чтобы мы выделялись в толпе.

– Ладно, ладно, не переживай! – Слава неохотно влез в шкаф для «переодевания» и приложил руки к стене, представив то, что ему было нужно. Невидимые сопла молниеносно выплеснули краску, тут же застывшую на теле. Тридцать секунд – и все было закончено. Что-то вроде майки… и все. Хватит. Вышел. Посмотрел на себя в зеркало – здоровенный плечистый парнюга в джинсовых шортах и майке. Еще «кроссовки». Ничего лишнего.

Лера ждала в коридоре. Посмотрел на нее – сумасшедшая красотка, краска закрыла пятна леопарда, сапожки закрыли мягкие когтистые лапы. «Наряд» напоминал девушку в строгом черном костюме – офис-менеджер, да и только.

– Лер, а ты чего такая веселая? – спросил с легким раздражением.

– Ну как чего? Город посмотрим, потусуемся! Хоть какое-то развлечение в нашей мерзкой жизни!

– А у меня ощущение, что мы две собачки, которых ведут на прогулку. Тебе не кажется, что это именно так? У меня отвратительное настроение.

– Слав, не порть мне день, а? – Улыбка Леры потухла, девушка как-то сразу будто усохла, сделалась меньше ростом. – Пошли! Сильмара ждет.

Красная полоса привела их на площадку, где стояла тренерша.

Слава издали заметил ее высокую фигуру, одетую в шорты и сапожки. На поясе у тренерши висел чехол с вибрационным ультразвуковым мечом, а на предплечье игольный лучемет. Сапожки были подбиты металлом, и, как Слава знал, в них таились стальные лезвия, которые выскакивали по желанию владельца – после мысленного приказа. В его матрице хранились сведения о таком оружии и способах владения им, но тренироваться ему еще не давали. Лучемет работал тоже от усилия мысли: направил руку в сторону цели – выстрел! Так дети направляют палец в сторону врага: «Бух! Бух! Падай, ты убит!»

Оружие массового поражения вроде боевых армейских лучеметов было официально запрещено к использованию в людных местах, за исключением спецназа, появляющегося там, где между группировками или отдельными гражданами свободной Алусии возникали разногласия, сопровождавшиеся перестрелками и массовыми побоищами.

Насколько Слава знал, никто, никакая власть, никакие средства слежения или контроля любого уровня не могли уследить за гражданами, желающими скрыть свои похождения. После просмотра визора Слава из пустой, тупой рекламной информации вывел, что на планете шла беспрерывная грызня – между рабозаводчиками, между букмекерами, принимающими ставки, между клиентами, группами и одиночками прибывающими на планету для игры или для того, чтобы выгодно вложить свои деньги. Вкладывались они в бизнес или же в Банк Алусии. Ну а где деньги, там всегда находится тот, кто может их отобрать. Поэтому профессия телохранителя была очень востребована в этом мире. В каждом городе имелось несколько организаций телохранителей, которые оказывали любые услуги. Из туманных намеков, проскальзывавших в словах тех, кто постоянно мелькал на экране, становилось ясно, что кланы телохранителей не брезговали и заказными убийствами. Вообще складывалось впечатление, что этот мир кипит, как чайник на огне, и только чудом удерживается от того, чтобы не взорваться. Вот такой «дырочкой» для отвода пара и были войны между кланами и гражданами. По крайней мере так понял Слава.

– Загружаемся в флаер! Когда окажемся в Кратане, выполнять мои указания быстро и без промедления. Если скажу подпрыгнуть на месте – прыгайте как можно выше. Без вопросов! – Сильмара осмотрела подошедших рабов и подняла брови, – хорошо выглядите. Если не знать, что вы рабы, об этом никак, кроме как по вашей «кнопке», не догадаться.

– А нельзя кнопку как-то замаскировать? – неуверенно спросила Лера, автоматически дотронувшись до пульсирующего огонька на виске.

– Нельзя. Да и невозможно – все равно вы отмечаетесь в системе города. Отмечается принадлежность хозяину и высвечивается имя.

– Ну… хотя бы замазать как-то. Чтобы окружающие не обращали внимания.

– Хотите ходить в масках? – усмехнулась женщина. – Быстро во флаер и не дурите. Держи, Слава! – Тренерша протянула ему небольшую карточку. – Здесь пятьсот кредитов. Хватит, чтобы заказать напитки и немного поиграть в рулетку.

– И здесь рулетка! – тихо пробормотал землянин и уселся на сиденье флаера.

Они сидели рядом, касаясь локтями друг друга. Слава чувствовал теплоту руки своей подруги и думал о том, что стоило быть похищенным инопланетянами, чтобы встретиться с девушкой, с которой готов прожить всю жизнь. Он усмехнулся: не рано ли – всю жизнь? Сколько он с ней знаком? Считаные дни, недели. Но, как говорили фронтовики, тут день шел за три. В конце концов пришел к выводу, что надо пользоваться тем счастьем, которое дает судьба. В любом случае пока он жив, а значит, надеется. Только мертвому не на что надеяться…

Шум. Краски. Толкотня. Вот от чего отвык Слава в рабских загонах. Кратан встретил их густой толпой, фланирующей по бесчисленным уровням невероятного города-дома. Здесь было более десяти миллионов постоянных жителей плюс пятьдесят миллионов приезжих. Войдя в Кратан, можно было никогда из него не выходить, постараться обойти все его уголки. Обойти весь город было физически невозможно за человеческую жизнь, просто нереально.

В основном Кратан являлся городом борделей и казино – невероятное количество этих заведений располагалось везде, куда только можно было кинуть взгляд. Повсюду виднелись бесконечные голографические рекламы, которых Слава вначале даже пугался – ну как можно было не испугаться, когда перед тобой возникала, вылезая из покрытия дороги, гигантская обнаженная женщина, через лоно которой ты проносился на скоростном тротуаре. Сильмара с интересом наблюдала, как они с Лерой таращились на эти чудеса, а когда Лера ойкнула и спряталась за спину любовника от громадного мужского фаллоса, как дорожный столб, выросшего из тротуара, тренерша рассмеялась в голос и сказала:

– А мне-то говорили, что ты не шарахаешься от таких штук, скорее наоборот! – Отсмеявшись, добавила: – Итак, что вначале будем делать? Пойдем в ресторан с настоящей натуральной едой или поиграем на рулетке? А может, хотите сходить в бордель? Испытать экзотический секс с любой формой жизни? Лера, не хочешь, чтобы славный мохнатый паучок тебя поласкал? Этакий паучок размером со стол?

Лера передернулась, чем вызвала еще больший смех Сильмары.

– Не хочешь? Тебе хватает твоего парня? Тогда пошли в казино – там и выпить, кстати, можно.

Пошли через головокружительные переходы, на некоторых из них голова и правда шла кругом, так как они почему-то заворачивались, как лента Мебиуса. Люди при этом двигались вниз головами, казалось, что они сейчас полетят с умопомрачительной высоты. Конечно, этого не происходило – в каждой ленте-тротуаре работала гравитационная начинка, но все равно, иногда в голову приходила мысль: «А вдруг это все обесточится? Вдруг все это сооружение рухнет, все эти механизмы перестанут работать и все разряженные и раскрашенные существа полетят вниз с многокилометровой высоты?» И тут же становилось смешно – это может произойти только в деревне Пупырловке Заброшенского района, когда ветер оборвет провода, облепленные льдом. Уж тут-то, в городе с высочайшей степенью автоматизации, такого точно не случится. И не случалось за тысячи лет существования подобных городов – никогда. Даже во время нападения особо глупых оголтелых завоевателей, время от времени пытающихся прощупать Алусию на слабину.

Казино мало чем отличалось от самых продвинутых заведений Земли. Слава даже начал подозревать, что и там заведениями владеют инопланетяне. Отличие было лишь в размере – залы с различными видами азартных игр тянулись на километры, терялись за поворотами громадного города, да еще толпа… Наполняли эти залы совершенно экзотические существа.

Кого тут только не было – люди, намеренно раскрасившие себя так, чтобы походить на невиданных животных, невиданные животные, норовившие походить на людей, просто непонятные и невиданные существа, названия которых не было в каталоге, заложенном в голову Славы. В его память заложили лишь те объекты, которые выступали на арене или же могли представлять угрозу для охраняемого телохранителем объекта – то есть агрессивные и опасные существа. Здесь же были лишь праздношатающиеся туристы, истово жаждавшие запретных удовольствий.

Крики, шум, реклама, шум, крики, музыка, люди, звери, люди, шум…

Слава предложил:

– Давайте посидим где-нибудь и выпьем, поедим чего-нибудь в хотя бы относительной тишине? У меня уже голова начинает идти кругом от этого безумия!

– А мне нравится! – возразила Лера. – Я бы бродила и смотрела, бродила и смотрела…

– Вот что, бродильщики, – серьезно заявила Сильмара, – на всякий случай скажу вам, что ваши кнопки установлены на радиус в шаран. Это максимальное расстояние, на которое можно настроить ваши маяки. Если вы зайдете дальше чем на шаран от меня, ваши головы разлетятся на части. Лучше не удаляйтесь. Заблудитесь, унесет транспортной лентой – вам конец. И мне тоже конец – хозяин просто отрежет мне голову. И Халкору тоже. Удалиться на опасное расстояние я вам не дам – вдруг у вас появится желание покончить с собой? Пойдемте сюда – здесь приличное заведение и не отравят какой-нибудь синтетической гадостью. Кстати, если вдруг захочется секса, вон, видите кабинки по всему тротуару? Вставляете карту, щелкаете, и двадцать минут вам обеспечено. Внутри кровать, вполне можно по-быстрому сделать, что надо. Запоздаете с оплатой – вас так друг на друге и выкинет на тротуар – туристы частенько на этом попадаются и всех радуют своим глупым видом. Что возьмете пить? Или мне вам заказать?

– Закажи ты, – предложил Слава, – мы, кроме залии, ничего не знаем. Залию не хочу – а заниматься сексом предпочитаю спокойно и с расстановкой, в своей комнате, а не в каких-то будках.

– Ну многие любят это делать и прямо тут, на глазах у всех – вон, глянь, парочка пристроилась, пыхтит, и вокруг нее уже толпа. Советуют, наверное. А им забавно… Это Алусия! Тут нет никаких понятий о моральных устоях, никаких ограничений, кроме одного: твои желания не должны мешать желаниям других людей. И в этом случае – если ты силен, если за тобой деньги и власть, делай, что хочешь. Пока не остановят…

– Это потому ты вооружилась, как на войну? – Слава с усмешкой кивнул на предплечье Сильмары, на нем торчал игольник. – Чтобы не остановили?

– Вы – ценное имущество. Управление вашим передвижением у меня в кармане. Можно так изменить код, что система города воспримет вас как чужое имущество. У хозяина много конкурентов, следящих за каждым его шагом. Поэтому я должна стараться, чтобы с вами ничего не случилось. Честно говоря, считаю эти походы в город плохой идеей. Слишком много опасного. Но тут Халкор расстарался, мнит себя великим стратегом. Так что… наслаждайтесь, пока есть возможность. Или терпите, если не нравится. Времени у нас еще пять гентансов. Потом снова на базу. Пейте, – она протянула розовый напиток с блестками синевы.

Напиток переливался в лучах рекламы и ламп, выпускал вылетающие в воздух пузыри, похожие на мыльные, и выглядел так подозрительно, что если бы Слава не был уверен в том, что Сильмара под страхом смерти не подвергнет их жизнь опасности, вылил бы жидкость на пол.

– Это сок гуанига, полуразумного дерева с планеты Хассит. Попробуйте, очень вкусно! – Сильмара лукаво посмотрела на парочку, и Слава заподозрил недоброе. Однако, отхлебнув жидкости, убедился – ничего экстраординарного, ничего такого хитрого – по вкусу нечто среднее между шампанским и коньяком. Ну как коктейль – шампанское с коньяком. Щипало язык, немного горчило, правда, алкоголя не чувствовалось. Слава с удовольствием осушил бокал, Сильмара провела его карточкой по столику, приложив к нему руку – выскочили еще три бокала.

– Эти выпьете – и хватит! – опять лукаво усмехнулась тренерша.

Слава так и не понял, чего она улыбалась, пока Лера вдруг не начала смеяться – она так расхохоталась, что не могла остановиться несколько минут. Глядя на нее, и он стал хохотать, отчетливо понимая, что это ненормально, и сообразил, что таково действие сока. Отхохотавши, почувствовал прилив сил, эйфорию, от которой хотелось скакать, бегать, он преисполнился светлых добрых чувств ко всем существам этого города и этой планеты. Чуть не повизгивал от человеколюбия и терпимости.

Время от времени подхихикивая, спросил у Сильмары:

– Эта пакость не вредная? Сколько действует? Ха-ха-ха…

– Не вредная, – ответила она, тоже радостно хихикая, – это из разряда эйфориаков, совсем не вредный, даже не вызывает сексуального возбуждения, как залия. Только веселит, а еще – позволяет скакать на танцполе столько, сколько тебе хочется, пока не упадешь от бессилия. Пойдемте, поскачем? Вон, хороший танцпол, специально для людей!

Лера радостно закричала, что, конечно, надо туда пойти и попрыгать под музыку, Слава недолго сопротивлялся, и они с час истово прыгали в толпе таких же радостных и вопящих гуманоидов. Время от времени кто-нибудь объединялся в парочки и убегал в кабинки у тротуара – видно было, что пары только что познакомились и раньше никогда друг друга не знали. Выйдя из кабинки, партнеры снова выскакивали на танцпол и часто через несколько минут уходили в кабинки с партнерами или партнершами. Конвейер развлечений работал как отлаженные часы.

Действие эйфориака закончилось, Славе надоело скакать по мелькающей огнями площадке, и он предложил:

– Пошли поиграем в казино? Я никогда в жизни не бывал в таких местах, только на картинках видел! Там всех пускают, или есть какие-то ограничения?

– Для нас – гуманоидные казино, для тех, кто не обладает псионическими способностями. То есть для тех, кто не умеет управлять движением шарика. Там, куда пускают телепортаторов и всяких таких мыследелов, нет рулетки. Нет игры в кости. Нет… в общем, нет такого, как у нас.

– Но если ты говоришь, что я псионик… если узнают?

– Если узнают – выкинут из казино, и все. Но могут и не узнать? По виду ты относишься к той расе, которая не обладает псионическими способностями. Никто не доказал обратного. Так что тебя приветствует Зал гуманоида! Слушайте меня внимательно… мы можем заработать денег. Я собиралась зайти в казино… обязательно.

– А зачем они рабу, деньги эти? – усмехнулся Слава.

– Тебе пригодятся – может, захочешь чего-нибудь купить для своей девицы, к примеру. Или могу положить на карточку – заведем тебе в Банке Алусии – вдруг когда-нибудь понадобится выкупиться – тогда заберешь. Да и просто – разве тебе не интересно вытрясти из казино хорошую сумму? Все равно веселиться – так почему нет?

– И что я должен делать – пока не понимаю.

– Слушай меня…

В зал рулеток вошли трое гуманоидов: высокий светловолосый парень и две женщины – одна чернокожая, с острым хищным носом, в шортах, с игловиком на предплечье, в окованных металлом сапогах, вторая – только в краске-одежде, в экзотическом, явно инопланетном наряде. Они прошли через контрольную планку, фиксирующую личности всех проходящих к источнику быстрого обогащения, и сигнальная система не подала тревожного сигнала – посетители были чисты. Два робота-охранника, похожие на две небольшие, метрового диаметра полусферы, продолжили висеть в воздухе с обеих сторон от входа, застыв, как изваяния, каким-то непонятным образом не касающиеся пола. Десять охранников в зеркальной броне с клювовидными шлемами, напоминающие огромных блестящих птиц, медленно осматривали зал по секторам. Трех посетителей, каплю из многих и многих тысяч, посещавших казино днями и ночами, они даже не удостоили своим вниманием. Что с того, что в зал пришли два раба с пульсаторами на виске и их хозяйка? Ну да, девушки были красотками, а парень – мечта баб, но таких в мире удовольствий и денег было практически сто процентов – если есть деньги, ты можешь иметь любую внешность, даже от такого скульптора лиц и тел, как известный ваятель Шиартаг Сисстанор. Главное – не сработала система охраны, а значит, они не значились в черном списке тех, кому нельзя посещать такие заведения.

Слава ненавидел Сильмару так же, как и Халкора – ну… почти так же. Это была такая же тварь, как и тренер, как и хозяин, как и все жители этого мира. Но требовалось внедряться в систему, если он хотел выжить. Если хотел как-то выбраться из той ситуации, в которую попал, и вытащить из нее свою подругу. Когда Сильмара начала ему рассказывать о том, что есть возможность обмануть казино, он вначале хотел наотрез отказаться. Первая мысль была – зачем ему это нужно? Делать хорошо ей? С какой стати? Он свернул бы ей башку и не задумался бы ни на секунду – научили. Но потом, немного поразмышляв, решил – а почему бы и нет? Даже если ему не нужны деньги (рабу не положено ими владеть), он сделает услугу Сильмаре, и кто знает, как это ему пригодится в дальнейшем? Кроме того, зачем обострять отношения с тем существом, от которого зависит его жизнь в рабском загоне? Ведь и на самом деле: хозяин приказал – раб выполнил. Другое дело, что Сильмара умна и должна понимать, что если зажмет его приказом, он не будет так хорошо действовать для ее выгоды. И доказать, что он нарочно не смог сделать то, чего она хочет – невозможно. Она еще и в самом деле не знала, что он может.

Сильмаре настукало уже много лет. Начинала она обычным рядовым бойцом в армии на заштатной аграрной планете Горож и служила там два контрактных срока – до сорока лет, пока не уволилась с небольшим капиталом, на проценты от которого немеревалась прожить до конца своей жизни – если не шиковать и если вести растительное существование.

Женщина, привыкшая в армии к более веселой жизни (она любила секс, любила развлечения, любила хорошие дорогие напитки), более чем ополовинила свой денежный запас в считаные годы, а если быть точным – за два с половиной года. Получив очередной отчет по своим тратам, Сильмара схватилась за голову и поняла, что ее спокойному существованию пришел конец.

Посидев, выпив бутылку белого игристого сувасса, она неожиданно и с некоторым облегчением решила – пора снова зарабатывать деньги. Семьи Сильмара не нажила, детей – тоже, так что терять ей было нечего. Впрочем, она и не хотела иметь детей – это такая обуза! Она и в армию-то пошла для того, чтобы вырваться из тихого болота мерзкой деревеньки, от тупого отца, посвятившего жизнь нравоучениям, регулярно читаемым непутевой дочери, любящей танцульки и парней, от матери с ее бесконечными молитвами и лицемерием. В общем, уйти от всего того, что окружало ее с самого рождения, того, что она ненавидела всеми фибрами своей души.

Просчитав ситуацию, Сильмара купила билет на Алусию, и через несколько дней полета в третьем классе галактического лайнера оказалась на планете развлечений. Ее целью были генные модификаторы Алусии, лучшие во всем обозримом секторе этой галактики. Подсчитав свои средства, женщина поняла, что их хватит только для того, чтобы модифицировать свое тело на уровень бойца арены – усилить рефлексы, увеличить мускульную энергию, укрепить кости, связки, усилить регенерацию, поднять болевой порог – в общем, приобрести все, что нужно бойцу. На матрицы денег у нее уже не оставалось. Но это Сильмару не остановило. Она обратилась к одному из лучших модификаторов, и через неделю из сорокалетней, угловатой, крепкой женщины с рыжими волосами и белым телом, покрытым веснушками и шрамами от зарядов, пробивших броню, превратилась в высокую угольно-черную красотку неопределенного возраста – примерно двадцати – тридцати лет.

Модификации редко проходили без последствий для тех, кто осмеливался по своей или не по своей воле совершить над собой это деяние. Но Сильмаре повезло – все, что она задумала, получилось. Она не стала зверем, не стала уродкой, не умерла – правильно выбранный модификатор за все ее деньги сделал настоящее чудо – всего за сто тридцать пять тысяч кредитов. Когда Сильмара вышла из лаборатории, съев последний завтрак, она оказалась на улице без единого кредита. Но она чувствовала себя красивой, молодой, здоровой и сильной, как бык. Что ей оставалось? Два пути – идти в шлюхи или на арену. Но для арены тоже нужны были деньги – экипировка бойца, оружие различных видов, медицинские слизняки, тренажеры-симуляторы, не говоря уже о матрице бойца с информацией о различных видах живых существ и способах их убийства – все стоило денег. Устроиться телохранителем? Ну кто ее возьмет – бойца без имени, без клана, опять же – без матрицы телохранителя? Вступление в клан тоже стоило денег. Замкнутый круг. Без денег не займешься той работой, которая приносит деньги. Ну да, можно устроиться в слуги или придумать что-то подобное, но это и денег мало приносит, и прислуживать придурковатым туристам противно. В основном, конечно, туристы обслуживались системой городов – все было полностью автоматизировано, город сам доставлял клиенту то, что тому требовалось – в пределах его финансового состояния. Но многие хотели, чтобы их обслуживали живые существа. Особенно этого желали те, кто жил на провинциальных планетах – они подсознательно не доверяли механизмам и всегда требовали живого слугу.

В общем, Сильмаре оставался один путь – в шлюхи. Секс она любила, кувыркаться в постели умела виртуозно, а брезгливости к прихотям туристов не испытывала. Тем более что болевой порог у нее был на высоком уровне.

В борделе женщина провела пять лет, истово отрабатывая все деньги, которые ей платили. Она была безотказна – лишь бы зарабатывать. И что творили с ее телом – ей было безразлично. К тому же более чем в пятидесяти процентах случаев Сильмара испытывала удовольствие от общения с клиентами. Все это время копила деньги и тратила их на подготовку. Вначале купила матрицу бойца-телохранителя. На это понадобилось два года. Еще три года ушло на то, чтобы приобрести симуляторы и снаряжение. После того как уходил очередной клиент, она, даже не смыв едкого пота, прыгала и кувыркалась по полу в той же комнате, убивая воображаемых противников.

Через пять лет, полностью подготовленная, выбросив из головы годы, проведенные на не самой престижной работе, она вошла в кабинет человека, управляющего одной из не самых известных арен. Внесла сумму за участие в играх – и вот, обнаженная, черная и блестящая, как зверь из джунглей, уже билась со своей первой жертвой. Это был, как она помнила, один из вышедших в тираж бойцов с замедленной реакцией, уничтоживший свое некогда мощное тело употреблением сильных наркотиков, вызывающих красочные грезы. Бой был до смерти, и под торжествующий рев зрителей на трибунах (элитные зрители предпочитали смотреть бой вживую, а не по визору) она вначале искалечила наркомана-бойца, практически превратив его в кучу мяса, а потом уничтожила его мозг, расколов череп одним ударом. С тех пор началась ее карьера бойца арены.

Зрители ее полюбили – она умела превратить процесс убийства в красочное зрелище, играла с жертвой, постепенно калеча ее всеми доступными методами. Она умела работать с оружием – все свободное время Сильмара проводила в тренировках, и через двадцать лет достигла уровня Мастера. После двадцати лет, проведенных на аренах, и это дело ей прискучило – тупое убийство не прельщало ее и не давало столько денег, сколько ей хотелось. Тогда, воспользовавшись связями, наработанными за время выступления на арене, и вступив в элитную гильдию телохранителей «Шатир», женщина-воин стала обслуживать дорогих клиентов, прибывающих на планету.

Это уже было гораздо легче и приятнее, чем кромсать на куски таких же, как она, искателей денег. За время боев на арене Сильмара редко проигрывала, но и такое бывало, и в конце концов она поняла, что когда-нибудь это закончится очень плохо. То, что продержалась двадцать лет, – чудо плюс ее невероятные способности, громадный труд и ежедневные выматывающие тренировки.

Будучи телохранителем, она окунулась в другой мир – мир развлечений и удовольствий. Вынужденная сопровождать клиентов в любые злачные места, частенько участвовала и в их развлечениях. Вначале ей это было в диковинку, потом привыкла и воспринимала знаки внимания клиентов – подношения, подарки на приличные суммы – как должное. Фактически женщина превратилась из обычного телохранителя в телохранителя-шлюху, готовую за приличные деньги удовлетворить любую прихоть клиента.

Это частенько практиковали все телохранители – женщины обслуживали мужчин, мужчины – женщин.

Такая жизнь продолжалась долго, но, как оказалось, служба телохранителей была не менее, если не более, опасна – практически каждый месяц Сильмара влипала со своими клиентами в какую-нибудь разборку, и тут уже не уговаривались – до смерти биться или нет.

На арене бились до смерти довольно редко – кому охота терять рабов-гладиаторов, да и бойцам не нравилось подставляться (кстати, основное количество смертельных поединков приходилось как раз на бои между рабами – кому из вольных бойцов хочется рисковать? – но бывало всякое, это при том, что процент смертности во время простых боев оказался очень большим – до тридцати процентов: кто же в азарте станет соразмерять силу удара?)

Когда на Сильмару вышел Халкор, с которым она часто общалась во время своей работы на арене, и предложил поработать тренером на богатого рабозаводчика, жинщина легко согласилась.

Они вместе проработали год, готовя группы рабов для арены. Увы, эта работа оказалась не столь выгодной, как ей казалось. Хотя риска тут не имелось вообще никакого, но и денег было гораздо меньше. А она хотела приобрести небольшое поместье, парящее над равнинами Алусии, где собиралась провести несколько десятков лет. Передохнуть, так сказать, и подумать – как жить дальше. Сильмара не была злой или подлой – она была равнодушной эгоисткой, которая не станет делать зло ради зла. Лень. Просто она думала только о своем благополучии, впрочем, как и большинство жителей этой планеты. Творить зло ради зла может только идиот или маньяк, а эгоист делает то, что ему нужно, учитывая только свои потребности. Если при этом приходится ущемлять права кого-то другого, делать ему плохо – ну так что же, это проблемы несчастного. Просто он оказался не в том месте и не в то время.

Примерно такое же отношение у нее было к Славе – Сильмара хорошо знала, что такое псионик. Те немногочисленные проигрыши на арене, когда ее уносили с отрубленной рукой или распоротым животом и сломанными ногами, устроили ей псионики. Когда она видела их работу на арене, ее охватывало чувство ярости и беспомощности – женщина достигла всего громадным напряжением сил, а эти люди сводили ее усилия к нулю просто потому, что могли делать то, что ей было недоступно. Например, легко угадывать направление удара, который она нанесет через доли секунды, а лучшие – даже через несколько секунд. Никто не мог дать объяснение этому явлению – человеческий мозг одно из самых сложных и непознаваемых образований в мире. Земные ученые давно определили, что человек думает мозгом, а не чем-то другим. Не другими органами. Но вот какая странная вещь – в медицинской практике имелись такие случаи, когда человек вел практически нормальную жизнь, обладая лишь половиной мозга, – остальное было потеряно при аварии. Никто не знал, как человек с половинкой головы думает и вообще живет, – но он жил. Такие случаи официальная наука старательно игнорировала, как и проявления человеческих способностей, не укладывающиеся в строгие рамки фундаментальной науки. Это касалось псионики, в общие понятия которой входили все непознанные процессы, шедшие в мозгах людей.

Никто не знал, как и откуда берутся псионические способности у некоторых особей, и ценились псионики больше чем на вес золота. Насколько Сильмара представляла себе способности Славы, он как раз мог предвидеть недалекое будущее – свойство, весьма ценное для бойца, ожидающего удара от противника. Но еще более ценное – для шулера. Или как там называются люди, никогда не проигрывающие в казино?

Сильмара разработала целую схему по привлечению Славы к возникшей у нее идее – она хотела сорвать большой куш. А потом раз и навсегда покончить с работой. Жить в свое удовольствие и не думать о том, что завтра опять нужно будет смотреть на кровь и грязь. Это был ее шанс, и идея «большого куша» возникла тогда, когда она узнала о способностях псиоников.

Сильмаре в общем-то был безразличен этот раб. За свою долгую, очень долгую жизнь она перевидела много рабов. Были симпатичные и не очень, способные и не очень, тупые и умные… всякие. Что с ним будет после того, как она его обучит? Безразлично. Уйдет в историю, как и все остальные, которые бывали с нею рядом. Что будет после того, как она с его помощью заработает денег? Со Славой – да ничего не будет. Вернется к хозяину, и все. А с ней? С ней все будет замечательно – подготовит последнюю партию рабынь и уйдет, получив вознаграждение. Она не так зависима от хозяина, как Халкор – у него возникли какие-то проблемы с одним из кланов телохранителей, и он опасался за свою жизнь. Хозяин его прикрывал своим авторитетом, и, пока его прикрывали, Халкор жил. Сильмара не интересовалась тем, что там у Халкора случилось – своих проблем хватало. Ей хватало того, что он ее регулярно удовлетворял в постели, и не надо было прибегать к услугам рабов или же постоянно пользоваться симулятором. Еще она тонко им манипулировала в своих целях: идея вывести Славу и Леру на прогулку в город принадлежала ей. Сильмара внедрила эту идею в голову Халкора, и тот легко поддался, – женщина, с которой ты лежишь в постели, может легко заронить любую мысль в голову партнера, и потом он будет уверен, что сам это придумал. Тоже своего рода псионика. Как говорили в старину на Руси, «ночная кукушка всегда дневную перекукует». Управляя Халкором из любовного ложа, она ждала шанса, и вот – ее шанс возник. Стройная схема начала развиваться и приблизилась к своему завершению.

Сильмара и ее спутники подошли к одной из рулеток. Никто ничего нового не придумал – те же номера, цвета. Только тут не было никаких фишек – прорезь для карты, небольшой дисплей, на котором высвечивалось количество денег на счету и высвечивалась сумма поставленного на кон. Подошел, вставил карту, ввел цифры – и все. Дело сделано. Шарик выстреливал специальный механизм, а ставки принимались до тех пор, пока шар не падал в ячейку. Упал – все. Поставить на этот номер было уже невозможно. Теоретически реально было сделать ставку за две-три секунды до остановки шарика.

Сильмара выбрала самый отдаленный уголок, в котором не было никаких посетителей, и, встав возле игрального стола, тихо сказала Славе:

– Пробуй. Определи, в какую ячейку падает шарик. По результатам – решим, что делать дальше.

Слава смотрел на шарик и старался привести себя в боевое состояние. Это оказалось несложно – главное было забыть, что вокруг него развлекательный комплекс, представить себя на арене, на которую вот-вот выскочит толпа врагов.

Шарик выстрелил из «пушки», понесся по кругу, заскакал по ячейкам. Его изображение было сдвоенным или даже строенным, счетверенным – он видел его как будто размазанным во времени. Землянин примерно заметил, сколько времени прошло от того момента, как шарик, который он увидел в первом изображении, упал в ячейку, до того, как он на самом деле упал в нее. Проверил раз, два, три, пять раз – все совпадало. Все было отлично. Он посмотрел на Сильмару, сжавшую зубы так, что на щеках образовались желваки, и незаметно кивнул. Женщина облегченно выдохнула воздух и расслабилась – все было хорошо. Отошли в сторону, сели за столик, Сильмара засунула свою карту в прорезь и заказала им по соку, похожему на ананасовый, заметив:

– Без алкоголя и наркотиков. Пока. Ну что же – делаем дело. Сейчас…

– Подожди. Я так и не понял – на какой хрен мне это надо? – Слава, как на незнакомую, посмотрел на Сильмару: – Обоснуй, зачем я должен это делать?

– Потому что я тебе так сказала. Этого недостаточно? – Она холодно посмотрела на раба и добавила: – Могу включить болевой шокер, ты не забыл? Но вообще-то я не собираюсь этого делать, – тут же поправилась она, – обещаю тебе, если ты окажешь мне услугу, я постараюсь облегчить тебе жизнь. Сделаю так, что Халкор не будет издеваться над вами больше, чем это положено по работе. Ну чего тебе еще пообещать? Что я могу сделать для вас?

– Ты можешь узнать, как вынуть эти хрени у нас из голов?

– Побег? Я не пойду на это! – Сильмара покрылась холодным потом. – Агарлок меня уничтожит! Я не могу.

– Я разве сказал – побег? Я сказал – узнай, как вынуть контроллеры из голов. Как можно это сделать, неофициально, конечно. К кому обратиться, сколько это стоит и как избежать контроля.

– Хорошо, я узнаю, – согласилась тренерша, – а сейчас пошли, сделаем дело.

– Нет. Вначале ты узнаешь, потом сделаем дело. И я должен сам услышать все, что ты узнала. Хочу убедиться, что ты меня не обманываешь.

– Не веришь? – усмехнулась Сильмара. – Правильно не веришь. Тогда встали и пошли. У нас еще три гентанса. И нам нужно пересечь весь Кратан. Быстро к скоростным лифтам! Время идет!

Сильмара встала и быстрым шагом направилась к выходу – мимо боевых роботов, мимо охранников в броне.

Идти было недалеко – скоростные лифты пронизывали весь город насквозь, как огромные каналы, проводящие кровь. Кровью этого города были разумные существа, напитывающие его финансовые системы новыми и новыми вливаниями. Каждый шаг тут был оплачиваем – Сильмара вставила карточку в стену, в воздухе материализовалась небольшая платформа, и Слава с Лерой запрыгнули на нее вслед за тренершей.

Никаких ощущений – лишь вокруг как будто смазалось изображение: лифт несся с громадной скоростью. Слава даже не мог предположить, с какой – примерно сотни километров в час. Гравидвигатель создавал на площадке нормальную гравитацию, без перегрузок и других неудобств, а прозрачный купол укрывал от давления воздуха.

Ехать пришлось около получаса – землянину даже надоело стоять, переминаясь с ноги на ногу. Сильмара нервно постукивала руками по крепкому бедру, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Изображение города проявилось, как на остановившемся кадре, и тренерша, легко соскочив с платформы, прикрикнула:

– Быстрее, быстрее! За мной! Запоминайте: тысяча восемьсот тридцать четвертый уровень, мастер Ниргуам Агусират. Это вот тут! – Она нырнула на одну из улиц, неподвижных, в отличие от тех, которые неслись возле казино, в котором они побывали. – Это старая часть города, ей тысячи лет. Тут находятся лаборатории модификаторов. Мы сейчас идем к мастеру, который может вам помочь. Узнаем, сколько это будет стоить.

Еще поворот, и они оказались у металлической двери, наглухо перекрывающей узкий проход. Сильмара громко сказала:

– Нирга, открывай, гости!

Молчание… Через минуты три томительного ожидания послышалось:

– Я не ждал гостей! Чего ты приперлась, Сильма? Хочешь еще чего-нибудь модифицировать или есть какие-то претензии ко мне?

– Никаких претензий! Нужно обсудить заказ. Будущий заказ.

– Ну заходи, коли так, – проскрипел голос, и стальная дверь скользнула вверх, открыв проход, за которым стояли два боевых робота старой конструкции, внимательно наблюдавшие за пришельцами с помощью стволов лучеметов.

Сильмара поежилась и буркнула:

– Когда ты сменишь этих древних монстров? Эти рухляди рано или поздно распылят твоих гостей, сорвавшись с катушек! Это же надо – использовать боевых роботов Макуинской цивилизации, изготовленных тысячи полторы лет назад! Где ты их добыть-то сумел? Я таких только на картинке видела!

– Хе-хе… не шуми! Эти роботы молоды, как и ты! На распродаже взял – не так давно на одной брошенной базе нашли целый склад снаряжения макуинов – все как будто только с завода вышло! Грех было не купить по дешевке. А что касается древности… Если они выглядят архаично, это не означает, что они не могут спалить какого-нибудь придурка, решившего обидеть мастера.

Коридор тоже заканчивался металлической дверью. Дверь распахнулась – за ней стояло человекоподобное существо, походящее на лемура с огромными глазами. Его тонкие пальцы нервно двигались, он прижал руки к груди и спросил, оглядев пришедших:

– Сразу хочу предупредить – вы под прицелами лучеметов. Если у вас появится мысль напасть – не сделаете и шага!

– Вот каждый раз, когда я к тебе прихожу, у меня мороз по коже! Все время опасаюсь, что не выйду отсюда, потому что твои рухляди меня испепелят! Хоть не ходи к тебе! – ворчливо сказала Сильмара и продолжила: – Я пришла к тебе вот из-за этих существ. Видишь, что у них на висках?

– Вижу. Чего не видеть-то? Контроллер зет три восемь пятьсот семьдесят шесть дробь четыре. Обычная рабская кнопка. И чего ты хочешь? Украсть этих рабов у хозяина? Я на это не пойду – потом хлопот не оберешься. Впрочем, можно попробовать, все зависит от суммы!

– Нет. Сколько будет стоить, если вообще вынуть эти кнопки у них из голов? Без официального разрешения? И чтобы мозги не спеклись…

– Обижаешь, Сильмара! Если я возьмусь делать – мозги будут на месте, все будет нормально. Так-так… так-так… по сто тысяч кредитов за каждого. Хочешь сейчас заплатить? Операция займет минут двадцать.

– А не дороговато ли? Что-то ты, мне кажется, лишку накрутил! – недоуменно подняла брови Сильмара.

– Нет – а чего ты хотела?! Это запрещено законом – без официального разрешения власти такую пакость вытаскивать нельзя. Ты же знаешь, что должен быть патент, гласящий о том, что этот раб отпущен на свободу, – тогда можно вытаскивать эту дрянь. А если нет – это грозит отправкой на работы или списыванием в рабы на срок от десяти лет плюс конфискация оборудования. Должен же я получить что-то за риск?

– Ну чего нагнетаешь – у тебя же все схвачено в Совете, уверена! Отстегиваешь взятки и делаешь, что хочешь! Чего ты тут ужасы про аресты и конфискации рассказываешь?

– Ну может, и схвачено. И что? Их тоже надо финансировать! Откуда взять деньги?! И вообще – считай свои деньги, а чужие считать нечего! Двести тысяч – и оба свободные граждане Алусии! За эти деньги я еще все делаю по опознавательной карте свободного гражданина, – смягчился мастер, – так что, если хотите, – вносите деньги, и будете свободны. Нет – пошли вон отсюда. Мне недосуг в послеобеденное время с вами болтать – хочу прилечь и поспать.

– В общем, так. – Сильмара побарабанила пальцами по стальной стене, на которую оперлась левой рукой. – Вот эти существа, высоченный – Слава, а его подружка – Лера… Они могут прийти к тебе и потребовать услуги – сегодня мы попробуем отправить деньги на твой счет. Если все будет нормально, кредиты окажутся у тебя уже к вечеру. Надеюсь, ты не сдохнешь до тех пор, пока эта парочка придет к тебе за услугой. Зафиксируй их изображения, дашь им новые имена. Все ясно?

– Какую-то аферу задумала? – усмехнулся мастер. – Ну-ну! Давай! Ты вечно чего-то придумываешь, подруга. Переводите деньги и не бойтесь – ты же знаешь, что, когда я получаю предоплату, никогда никого не кидаю. Ну а если уж сдохну, как ты выражаешься, тут уж извините! Никто не застрахован. Впрочем, тогда мне будет наплевать, что вы обо мне подумаете. – Мастер хихикнул и похлопал своими огромными веками. – Вот вам карта, активируете, бросите на нее деньги. Все? Еще какие-то вопросы? Тогда проваливайте. Деньги будут – заходите.

«Лемур» медленно и шаркая ушел вглубь лаборатории, скрылся за одной из дверей, а Сильмара повернулась к своим спутникам и сказала:

– Все? Видели? Устраивает? Тогда – быстро обратно. Нам надо успеть!

– Пока устраивает, – кивнул Слава, – возвращаемся. А как я узнаю, что ты перевела деньги мастеру?

– Не будь тупым, – раздраженно кинула тренерша, – я продемонстрирую тебе на экране – что и куда пошло. И все – дальнейшее не моя забота. Кстати, помалкивайте о том, что сейчас видели и слышали, – целее будете!

Обратная дорога заняла столько же времени, но по ощущениям они ехали гораздо дольше. Время как будто растянулось длинной резиновой лентой. Славе хотелось поскорее попробовать, что получится с рулеткой, потом перебросить деньги – вдруг этот их поход по какой-то причине прервется?

Шарик выстрелил из «пушки» и начал свои поскакушки по вращающейся в обратную сторону рулетке. Землянин сосредоточился на том, чтобы точно поймать момент его приземления, а Сильмара замерла рядом у пульта, вводящего информацию в систему.

– Три! – почти выдохнул Слава, и женщина молниеносно ввела нужную цифру в компьютер.

– Есть! – радостно вскрикнула тренерша, увидев, как шарик остановился на нужной цифре, и пощелкала по дисплею: – Я стала богаче на триста тысяч! Будь внимательнее – ставлю все! – шепнула она на ухо Славе, и тот снова сосредоточился.

– Ноль.

– Есть! Пятнадцать миллионов! Еще ставку… так… так… есть! Я богачка! Уходим! Сейчас перекину деньги за услуги. Смотри сюда – видишь, вот счет, написано «мастер Ниргуам Агусират», двести тысяч – за услуги от Сильмары Ануикор. Хлоп! Ушли кредиты. Теперь быстро, быстро – валим отсюда, пока они не прочухались! Поздно… – Сильмара резко остановилась, сунула руку в чехол на поясе и достала оттуда вибромеч, – Слава, держи! А ты – кивнула она Лере, – скидывай свои сапоги – уходить будем с боем! Неужели они так быстро отреагировали…

Слава посмотрел на дверь и увидел небольшой отряд, входивший в казино. Все были в угольно-черных и зеркальных бронекостюмах, с лучеметами и игольниками. Он вначале подумал, с чего это Сильмара решила, что направляются именно к ним? Потом увидел, как один из вошедших показал пальцем в их сторону, и понял: точно – пришли по их душу!

– Смотри сюда – вот кнопка. Нажал – появилось мерцание. Значит, меч работает. Не маши им по сторонам – снесешь нам головы. Броня держит вибромеч, учти – втыкай его в сочленения! Прорываемся к флаеру! Держитесь рядом! Не успеете – башки отлетят! Вперед!

Сильмара бросилась вперед, и тут вошедшие открыли огонь. Они стреляли одиночными плазменными шарами, стараясь, скорее всего, не устроить массового побоища. К вошедшим помчались охранники казино и тоже с ходу открыли огонь.

Воздух наполнился шипением пролетающих огненных шаров, криками, стонами. В битву вступили телохранители нескольких обеспеченных клиентов, выстрелами из игольных лазеров попытались пробить броню высшей защиты. Троица во главе с чернокожей тренершей лавировала среди летающих зарядов, пытаясь не получить один из них в незащищенное тело – пока это удавалось.

Лазерный лучевик, из которого Сильмара старалась пробить уязвимые места брони пришельцев, практически не помогал, отраженный зеркальным покрытием или же поглощенный абсолютно черной поверхностью. Боевые роботы охраны, выдвинув лучеметы, били по вошедшим с переменным успехом – одного удалось сбить с ног, но остальные стояли, как танки, и упорно поливали пространство фиолетовыми сгустками плазмы.

Троице пришлось залечь за столом казино и ждать, когда охрана и вошедшие перестреляют друг друга.

– Они не из казино, – перекрикивая шипение и вой вспоротого выстрелами воздуха, крикнула Сильмара. – Они не успели бы собрать такой отряд и, скорее всего, передали бы информацию охране, а охрана на нас не нападала! Это конкуренты хозяина – вас хотят или похитить, или убить. Кто-то донес о ценном имуществе, нас выследили!

– И что делать будем? – недоуменно спросил Слава, выглянув из-за стальной тумбы стола. Туда, где только что была его голова, врезался огненный шар, сразу противно завоняло горелой пластмассой.

– Сейчас тут будут боевые роботы охраны и куча охранников казино! Если мы отсюда быстро не уйдем и они прочухают, что казино обмануто, – тогда мы отсюда вообще не уйдем!

– А как эти типы смогли проведать, где мы находимся? – крикнула Лера. – Нас же никто не знает!

– Какая тебе разница?! Ну влезли в систему города, узнали – и что? Тебе от этого легче? Давайте думать, как выбираться! Слава, ты высовывался – что там?

– Двоих положили, но они палят с пола по охранникам. Одного робота охраны взорвали.

– Робота?! Ничего себе! У них армейские лучеметы, и, скорее всего, управляемые торпеды! Давайте зайдем сбоку – там стеклосталь разнесли, как я вижу, будем через стену уходить. По команде – вперед! Начали!

Они выскочили вправо и, петляя, помчались вперед. Наперерез им бросился человек в скафандре, Слава на ходу воткнул ему в подмышку заверещавший от трения о сверхпрочный материал вибромеч, и человек в скафандре упал, выпустив тугой фонтанчик крови.

– Вперед! Вперед, не останавливайтесь! Пошли в стороны! Пошли отсюда! – Сильмара отбрасывала в стороны любопытных туристов, вытянув шеи наблюдавших за побоищем в казино.

Слава и Лера сбивали прохожих, как кегли, пробиваясь через толпу. Туристы вопили, ругались, дорогу преградил какой-то человек, увешанный оружием, видимо, телохранитель. Слава, не останавливаясь, срубил его вибромечом, оставив позади себя окровавленный обрубок. Дальше, дальше – скоростной лифт! Запрыгнули!

– Ехать пять минут. У флаера точно засада. Как лифт откроется – за мной, держитесь сзади! Потеряетесь – гибель.

Выскочив из остановившегося лифта за Сильмарой, Слава бежал справа и чуть сзади, Лера неслась слева. Девушка скинула свои сапоги и бежала босиком, срежеща когтями. Последний рывок… точно – дорогу к флаеру перекрыли четверо бойцов.

– Маневрировать! Не допустите прямого попадания! Флаер, открыть огонь!

Корабельная пушка заухала – оказалось, что гражданский на вид флаер был вооружен не хуже армейского истребителя. Два существа в боевых скафандрах упали, остальные бросились в стороны, освободив проход. Уворачиваясь от лучей и шаров оставшихся в живых бойцов, все еще паливших с пола, троица помчалась к открытому люку флаера и рыбкой влетела в люк.

– Подъем! На базу!

Дверь машины закрылась, и аппарат мгновенно сорвавшись с места, ушел в небо планеты.

– Противоракетный маневр! Бреющий полет! Укрывайся за естественными преградами! Максимальная скорость! Силовые поля на максимальную мощность! – Сильмара тяжело дышала. Она устроилась на сиденье и приказала: «Быстро на места! Сейчас может тряхануть!»

Только она закончила говорить, как во флаер будто ударили огромными барабанными палочкам, он загудел, словно цинковое ведро.

– Попали! Флаер, состояние?

– Повреждение двадцать процентов. Мощность не упала. Продолжаем движение.

– Давай, давай, выноси! – возбужденно крикнула Сильмара и, блестя белками глаз, неожиданно рассмеялась. – Весело, правда? Давно так не веселилась. Такой заварухи здесь не было несколько месяцев! Так, мелкие перестрелки. Они не в счет. Здорово мы их надули! Ушли от отряда захвата! Ну – мы и молодцы!

– Кто это были-то? – опять спросил Слава.

– А тебе не все равно? Ну… хотели вас захватить – так же работали бы на них, как на хозяина. Может, еще и хуже было бы. Вот попал бы ты к хозяину, который любит мальчиков… – Сильмара радостно засмеялась, – тогда и не говорил бы, что плохо живешь у Агарлока. Теперь у меня почти шестьдесят миллионов! Жить можно! Я что обещала, сделала. Если доберетесь до Кратана, до мастера модификаций – он вам сделает то, что нужно. Еще – пять миллионов ваши. Когда-нибудь отдам. Все. Долг закрыт. Остальное – не мои проблемы. И еще – ничего не было, вы ни о чем не знаете. Впрочем, так оно и есть. Похоже, это последний ваш выход в Кратан – хозяин не допустит гибели ценного имущества.

Слава закрыл глаза – у него было странное ощущение: еще тогда, когда пытался определить, куда ляжет шарик, он почувствовал, будто коснулся чьего-то разума. И этот огромный, мощный разум с усмешкой смотрел на их попытки надуть казино. Землянин как будто слышал чье-то хихиканье и молчаливое одобрение. И еще – когда они бежали, со стороны охранников не было агрессии по отношению к беглецам. Почему? Неужели системы города не засекли, что тут происходило что-то неправедное? Эти вопросы остались без ответов.

Платформы базы они достигли быстро и без неожиданностей. Преследователи не стали доставать их в районе досягаемости огромных корабельных лучеметов, так что посадка прошла нормально, и через двадцать минут Слава и Лера наслаждались горячим душем и обществом друг друга. В своей комнате заниматься любовью было, конечно, гораздо лучше, чем в какой-то будке при дороге. Хотя они немного пожалели, что не попробовали такого, – было бы о чем вспомнить. Поездку не обсуждали – нового они ничего сказать не могли, а лишнего сболтнуть… это было ни к чему.

– Хозяин страшно зол! – Халкор потеребил сосок подруги и откинулся на мягкий валик кровати, – он орал так, что я чуть не оглох. Говорил, что по нашей вине чуть не лишился своего высокоценного имущества. Все, больше никаких поездок в город, кроме как в бронированном флаере и под охраной – до арены. Ты тоже хороша – насоветовала! Поощрять… нечего их поощрять! Пусть работают, как и положено рабам!

– Ну извини, кто же знал, что там засада! Кстати, а кто нас сдал? Кто знал, что мы поедем в город? Ты узнал это?

– И не собираюсь узнавать. У хозяина своя служба, пусть выясняют. Оштрафовал нас, каждого по три тысячи кредитов… вот гадство!

– Я увольняюсь после того, как подготовлю эту партию бойцов. – Сильмара села на постели и вдохнула сладкий запах горящей палочки наркотической смолы. Наркотик подействовал, вокруг нее стали вырастать огромные кусты диковинных цветов, подмигивающих голубыми глазами.

– Опять пойдешь в телохранители? Удовлетворять тупых клиентов и клиенток? Ну и вали, – рассердился Халкор, встал с постели и натянул на себя комбинезон со множеством навешанных инструментов и орудий для убийства.

– А чего ты так рассердился? – спокойно ответила Сильмара. – Да, мне надоело. Буду жить себе потихоньку, не тренируя тупых рабов. Кончатся сбережения – может, снова к тебе приду и попрошу устроить на работу. Примешь? – Она улыбнулась уголками губ и коснулась захихикавшего куста роз.

– Да пошла ты… – кинул Халкор и вышел из комнаты.

– Пошел ты сам! – лучезарно улыбнулась тренерша и полностью погрузилась в наркотические видения… в них были хихикающие кусты, большое летающее поместье и кучи кредитов, разбросанных по постели, она, Сильмара, в них купалась, расшвыривая деньги голыми ногами. Ей было очень хорошо.

Глава 7

Вспышка! Еще! Плечо обожгло, правая рука повисла. Слава схватился за пропоротую ударом иглолучевика руку и громко выругался, оглянувшись на свою подругу, добивавшую нечто лохматое и разодранное, являвшееся ранее получеловеком-полуволком.

– Какого хрена ты решил, что раз это полузвери, то не умеют обращаться с излучателями? – послышался насмешливый голос Халкора. – Надо смотреть во все стороны, на что тебе дар даден? Вот достался же сверхценный дар идиоту! Быстро лечиться. Перерыв час. И можете обедать.

Голос затих, а Слава медленно потащился к столу. Плечо ощутимо дергало – если бы не его неприятие боли – он бы уже валялся с болевым шоком. Проклятый «волк» прострелил ему плечевой сустав, требовалось вмешательство Базы.

Землянин уселся на стул и закрыл глаза, ощущая, как в его тело, щекоча, забираются тонкие тяжи лечебных нитей. Сбоку подошла Лера, погладила его по голове и спросила:

– Тебе чего заказать? Что будешь есть?

– Сделай чего-нибудь, – устало откликнулся он, – наплевать, чем желудок набить! Все равно это одно и то же. Только выглядит по-разному. То же дерьмо, что и вчера, позавчера… и в будущем. Скотина Халкор – это нечестно! С игольчатыми лазерами мы не работали!

– Я все слышу, все! Давно болевиком не получал? – откликнулся Халкор. – Не работали, так будете работать. С сегодняшнего дня вы будете сражаться не только рукопашным оружием, но и игольчатыми лазерами, отбивать удары, наносить удары. Станете делать все, что должен знать настоящий боец и настоящий телохранитель. В оружейном ящике – лазеры, отражатели, абсолютно все, что нужно. Чуть позже будем проводить тренировки в экзоброне.

Голос стих, а Слава задумался, ожидая, когда Лера поставит перед ним еду, созданную Базой:

«Полтора месяца мы уже тренируемся, как проклятые. Скоро на арену. Хочу ли я убивать на потеху толпе? Раньше, когда читал про гладиаторов, казалось, так все интересно, романтично… а теперь? Грязь, кровь, боль и страх – не за себя, за близкого человека. Но, пока мы не начнем выезжать в мир, мысли о побеге не стоит даже допускать в голову».

Рана тихо ныла, успокоенная гелями, затягивалась, а Слава погрузился в розовый туман, навеянный успокаивающими средствами. Он знал, что через час встанет и снова пойдет уничтожать, убивать, крушить, терзать.

– Итак, сколько бойцов ты мне предлагаешь? – Жергон встал, подошел к стеклянной стене, за которой открывался великолепный вид на горы. «Не зря я купил эту виллу, хоть и обошлась она мне в кругленькую сумму. Кстати сказать – у Агарлока таких пять, вот жадная скотина! Сейчас начнет заламывать цены…»

– Тринадцать бойцов. Первоклассные, мутанты высшего уровня! Двое – класса Мастер! Остальные – класса Боец! Великолепные экземпляры, выученные, послушные!

– Я тебя не первый день знаю, чего ты мне их расписываешь? Сколько?

– Мастера – по миллиону кредитов, остальные – по пятьсот тысяч. Без торга.

– Мастера… я слышал, у тебя псионик объявился – один из них псионик или нет? – Жергон обернулся и внимательно посмотрел в лицо своему деловому партнеру.

– Откуда слышал? – насторожился Агарлок и кинул взгляд на стоявшего рядом Халкора. Тот сжался, напрягся, автоматически приготовился к бою. – Кто тебе это сказал?

– Да не знаю… кто-то сказал, – уклончиво ответил Жергон. – Итого семь миллионов кредитов? Что-то у тебя в этот раз партия товара маленькая. Ты что, свернул свои дела? Раньше ты и по сотне рабов сдавал.

– Пока не хочу заниматься массовыми продажами – мне достаточно и этих. Я и так неплохо зарабатываю.

– Ты все-таки не ответил, – усмехнувшись, заметил Жергон, и на его узком хищном лице появилась гримаса раздражения. Он отвернулся, чтобы Агарлок этого не заметил, добавил: – Так есть псионик или нет? Нет – по-другому спрошу: ты продашь мне псионика или нет?

– Нет. Я сам буду его выставлять, – Агарлок недовольно сощурился, – чего ты привязался к этому псионику? Мы разве договаривались, что будет псионик? Я продаю тебе рабов, как обещал, и все. Оставляю себе только двух – псионика и его девку, Мастера. Они будут выступать поодиночке и в паре. Когда-то надо и мне завести своих бойцов – надоело продавать всех подряд.

– А тебе не кажется, что ты лезешь не в свою сферу? Ты опытный, умелый, известный рабозаводчик, модификатор, зачем тебе лезть в это дело – выставлять бойцов не так-то просто! Ты думаешь, что твое появление на рынке этих услуг кому-то понравится? Могут быть большие неприятности, по-дружески тебе говорю…

– По-дружески? – сощурил глаза Агарлок. – Не забывайся! Если ты вздумал мне угрожать – сто раз подумай, прежде чем это сделать! Я просто растопчу тебя!

– Ой-ой-ой! Как ты мог такое подумать! – примирительно поднял ладони вверх Жергон, – я тебе просто обрисовал ситуацию! Делай, что хочешь, но имей в виду, что это опасно и ты наживаешь врагов – а ведь у тебя их более чем достаточно. Слышал я про нападение на одно из твоих поместий и про нападение на флаер. Неприятно жить на положении жертвы, ожидающей нападения из любого угла. Ну да не о том речь – сделка совершилась, сейчас я переведу деньги на твой счет. Рабы с тобой?

– Во флаере. Не доверяешь? Вызвать их сюда?

– Доверяю, но работа есть работа – желательно, чтобы они были тут.

– Халкор, распорядись. – Агарлок кивнул, и тренер, отойдя в сторону, стал что-то говорить в коробочку коммуникатора.

Минут через десять из-за угла показалась вереница рабов-мутантов, которых тренировал Халкор. Они подошли к креслам, в которых сидели старый хозяин и будущий, выстроились в линию.

Агарлок удовлетворенно сказал:

– Хороши, а? Я плохой товар не поставляю! Если сказал, что они будут высшего сорта, значит, высшего!

– А кто из них Мастера?

– Вот тот, высокий, черный, и вот эта женщина. – Он показал на женщину-кошку. – Остальные – крепкие Бойцы, даже ближе к Мастерам, чем к Бойцам.

– Проверить перед покупкой можно? Пару показательных боев?

– А тебе не жалко твоих Бойцов? – усмехнулся Агарлок. – Твои бойцы им не ровня.

– Я беру Бойцов не только у тебя, и ты думаешь, что беру залежалый товар? Не один ты можешь поставлять хороших рабов, заверяю тебя. – Жергон усмехнулся. Ему ужасно хотелось посадить в лужу этого надменного отпрыска древнего рода. – Веди сюда твоих Мастеров, устроим небольшой бой. Только давай договоримся – если мои бойцы побеждают, ты переводишь на мой счет не семь миллионов кредитов, а восемь. Если мои бойцы проигрывают – если хоть один проиграет – я получаю шесть миллионов за всех бойцов. Если же мой боец гибнет – вычту его стоимость из общей суммы. Согласен?

Глаза Жергона загорелись. Было видно, что он лихорадочно думает, потом мужчина спросил:

– Бой с оружием или без?

– Как пожелаешь.

– Тогда без оружия, твои двое Мастеров с моими двумя – по очереди. Если мои хоть один раз выиграют – плачу шесть миллионов вместо семи.

– Договорились!

Жергон сказал несколько слов, и площадка, на которой они находились, стала менять очертания, превращаясь из гостиной в подобие арены. Откуда-то из стены вышли двое высоченных, мускулистых и жилистых, как старое дерево, мужчин ростом под два метра. Они были черны, как ночь, и чем-то напоминали воина масаи, только тот был тоньше, да и черты лица имел совсем другие – масаи родился типичным толстогубым негроидом, а эти больше походили на раскрашенных красками европейцев. Они спокойно смотрели на хозяина и ждали команды.

Жергон показал пальцем на каждого из них:

– Ты! – бьешься вот с этим, – палец был переведен на Сенду, – а ты, – палец указал на другого бойца, – вот с ней. До тех пор, пока кто-то не сможет продолжить бой. Поединок не на смерть. Все как обычно. Начинай ты, длинный! – указал он на негра.

Масаи вышел вперед, поигрывая мышцами, и презрительно уставился на противника. Тот спокойно наблюдал за своим соперником, было видно, что это опытный, видавший виды боец. Он ждал, расслабившись и слегка выставив ногу вперед, как будто не понимая, что здесь сейчас произойдет. Лицо бойца было спокойным, безмятежным и слегка отсутствующим.

Жергон подумал: «Сейчас Гурас с ним расправится – все-таки опыт шестисот с лишним боев на арене… не знает длинный, с кем связался. Да, ткнуть носом этого заносчивого кураку – одно удовольствие!»

Он кивнул головой своему бойцу, и тот нанес молниеносный удар внезапно выскочившими когтями. Вернее – хотел нанести, потому что масаи широко улыбнулся белозубой улыбкой, лениво ушел от удара, пропустив его у самой груди. Гурас рыкнул от ярости, показал острые клыки, торчащие из пасти, и затопил чернокожего волной ударов. Жергон радостно улыбнулся, покосившись на спокойного Агарлока, на секунду отвел глаза. Когда вернулся к созерцанию поединка, обнаружил, что масаи держит в руках подергивающегося в судорогах Гураса и, приникнув к его сонной артерии, пьет кровь, стекающую по подбородку. Когда негр выпустил тело мертвого противника, оно упало на арену, глухо стукнулось об пол, и хозяин погибшего заметил у того на виске громадную вмятину. Мозг был безвозвратно уничтожен. Масаи радостно улыбнулся, слизал длинным, красным языком кровь со своего подбородка и, ударив огромным кулаком себе в грудь, завопил в экстазе:

– Алла-а-алла-а-а!

Жергон закусил губу и побледнел – миллиона кредитов за Мастера как не бывало. Он обернулся к Агарлоку, тот благодушно пожал плечами:

– Извини. Мои бойцы натасканы убивать. Не забывай, у нас еще бой – может, твой боец победит – тогда я возмещу тебе стоимость твоего погибшего бойца, клянусь. Он, наверное, был класса Мастер, да? Ох, какая жалость…

Агарлок оставался серьезным, но Жергон с полным основанием подозревал, что тот откровенно издевается и развлекается, глядя на его корчи.

– Следующая пара! – угрюмо сказал Жергон, когда платформа-погрузчик унесла труп несчастливого раба, попавшего не в то время и не в то место.

Женщина-кошка была совершенно обнажена, ее мех переливался в свете голубого солнца, освещающего площадку через вершины заснеженных гор. Движения этого существа оказались мягки, а ее усатое лицо выражало полное довольство и как будто улыбалось, глядя на свою жертву.

Боец Жергона, помня поражение своего коллеги, был предельно осторожен, и не его вина, что через две секунды он лишился обоих глаз и гениталий, страшно закричал и задергался на полу арены. Жергон едва успел раскрыть рот, когда «кошка» ударом сверху буквально расплющила голову бойца, катающегося по полу.

– Это тоже был твой Мастер? – невинно осведомился Агарлок, – ох-ох, какая жалость!

– Ты! – в ярости крикнул Жергон. – Ты… – и задохнулся, закашлялся в приступе ярости.

– Ну я, – вяло подтвердил рабозаводчик и, встав с места, тоже заорал в ярости: – Ты, безродный, посмел усомниться в моей квалификации, наглый скот! Моя семья занималась подготовкой рабов к боям, когда твоя еще дерьмо чистила из-под горбачей на жалкой аграрной планетке! Если ты вылез из грязи, купил себе домик – так считаешь, что можешь на равных соревноваться со мной, великим мастером трансформации, главой семьи Шан-Акоон?! Наглец! Ублюдок, возомнивший о себе слишком много! Расплачивайся, и не вздумай юлить – иначе информация пойдет в Совет, и тебя лишат лицензии на выставление бойцов! И в будущем, прежде чем бросать мне вызов, сто раз подумай! Те, кто встал на моей дороге, долго не живут! И уж точно – не работают!

Жергон окаменел, окинул Агарлока ненавидящим, долгим, многозначительным взглядом и, достав коммуникатор, перевел на счет рабозаводчика нужную сумму. Тот проверил, благодушно улыбнулся и сказал:

– Ну ничего, ничего. Ты отобьешь эти деньги, выставляя новых бойцов на арене. Запомни, мои бойцы лучшие на Алусии. Ну все, до следующей встречи. Жди известий о новой партии – я тебе сообщу. И вот еще что – никогда больше не выставляй бойцов, купленных у кого-то, кроме меня, против моих ребят – это чревато!

Он повернулся и, не обращая внимания на перекошенную, яростную физиономию Жергона, пошел к своему флаеру. Одетый в броню Халкор следовал сзади, прикрывая хозяина, и был готов в любой момент выхватить лучемет или выстрелить из игольчатого лазера.

Флаер гостей уже исчез в синем небе, а Жергон все не мог прийти в себя. Ходил, плевался и успокоился только через несколько часов, забив до смерти служанку, принесшую стакан с соком и нечаянно капнувшую ему на плечо. Жергон долго топтал ее ногами, вбивая в безжизненное тело осколки стакана, а потом сел в свое кресло и расслабился, подумав, что все не так уж и плохо – у него в руках великолепные рабы, одни из лучших на планете, если не считать таинственной парочки – псионика и его подруги, оставшихся у Агарлока. Он решил последовать насмешливому совету рабозаводчика и никогда больше не выставлять бойцов против тех, кого выставил Агарлок. В сущности, его целью были не столько поединки, сколько шоу, которое из них устраивалось. Убийство таких дорогих рабов никак не входило в его планы. Для любителей «мяса» у него имелись совсем другие рабы – их можно было купить за несколько кредитов.

Слава сидел во флаере и размышлял о предстоящем бое. Он посмотрел на Леру – по лицу девушки нельзя было понять, о чем она думает, но она была спокойна и безмятежна. Слава подумал о том, что вообще-то женщины более устойчивы к любым нервным перегрузкам – это свойство, данное им природой. Мужчины частенько ломались при таких условиях, при которых женщина могла просто поплакать, отряхнуться, да и пойти дальше по жизни. Например, Лера практически безболезненно для психики перенесла многочисленные насилия, совершенные над ее телом и душой. Он не разговаривал с подругой по этому поводу, а она не заговаривала на подобные темы, поэтому Слава не мог знать, что она думает. Может, он и ошибался.

Сегодня они впервые летели на арену – в Кратан. Агарлок был благодушен, и как хорошую собачку, потрепал Леру по щеке, похлопал по твердому обнаженному заду.

Славе он подобное проделать не решился, просто сказал:

– Сегодня ваши первые поединки. Выступите вначале по одному, потом парой. Поединки не до смерти, но вы должны выступить как можно эффектнее – порубите противников на куски, чтобы арена визжала! Это не самый высокий уровень арены, но вы должны начать снизу, только потом вас допустят наверх. С вами будет Халкор, он станет следить за вашими действиями, не заставляйте нас применять боль или какие-то еще наказания… От вашей работы зависит, сохранятся ваши привилегии или нет. Рабам вообще-то не позволяется по своей воле выбирать сексуальных партнеров, и тем более – их обязанностью является ублажение своих хозяев. Вы меня, думаю, поняли…

В общем, началось все с угроз расправы за плохое поведение. Это никак не настраивало Славу на мажорный лад, настроение его упало ниже плинтуса.

Арена ничего интересного из себя не представляла – что-то вроде цирка, никто ничего нового в этом плане не придумал. Отличие от Земли состояло в том, что каждый зритель мог создать что-то вроде силовой линзы, в которой до мельчайших подробностей было видно все, что происходило на арене. Приспособление позволяло рассмотреть даже мелкие поры на телах бойцов. Видимо, это приспособление и было фактором, влияющим на заполнение трибун – визор не мог в должной мере передать все подробности поединков.

Слава прохаживался, разминаясь перед схваткой, Леру увели куда-то в другое помещение. Халкор стоял рядом, следил, как его подопечный размахивает клинками, потом сказал:

– Не забывай – зрелище! Главное – зрелище! Сегодня ты будешь биться против людей – двое, такие же земляне, как и ты. Уровнем ниже тебя. Разделаешь их как следует. Помни, что тебе сказал хозяин! Убьешь одного на десятом сентансе, другого на двенадцатом.

– Как я узнаю, какой сентанс по счету? – спросил Слава, сделав выпад левой рукой и круговое движение правой.

– Я тебе сообщу через кнопку. Заранее. Учти, точно на десятом и двенадцатом хозяин сделает ставки. Ошибешься – сильно пострадаете ты и твоя подруга. Она – в первую очередь!

«Как вы задолбали, твари!» – подумал Слава и неожиданно почувствовал в голове какой-то зуд, как будто кто-то пытался ему что-то сказать. Он сосредоточился и вроде как «убрал помехи», но его размышления прервал Халкор, резко выкрикнувший:

– Пошел на арену! Убей их!

Слава пружинистым шагом вышел на широкую, метров сто в диаметре, площадку арены. Она была залита ровным, не очень ярким светом, идущим от панелей наверху. Круглая воронкообразная чаша оказалась заполнена до отказа – зрители, представители разных народов и рас, смотрели на арену, чавкая, разговаривая, выпивая – все как на каком-то футбольном матче или же выступлении рок-группы. Слава слегка усмехнулся – никогда не мог даже помыслить о том, что с ним случилось, у него было такое чувство, как будто он рок-звезда на подиуме.

Противники землянина оказались были высокими, крепкими парнями, на первый взгляд очень сильными и быстрыми. Увы, это не уберегло их от гибели. Не задумываясь о том, что он убивает людей, Вячеслав вначале играл с ними, легко уходя от ударов и нанося небольшие, не опасные для жизни, но очень кровавые и неприятные раны. На десятой минуте в его голове прозвучал голос Халкора – он шел прямо от контроллера: «Пора!» Слава крутанулся и одним ударом чисто снес голову первому бойцу. Второй умер точно через две минуты. Не испытывая ни радости, ни каких-либо переживаний, Вячеслав ушел с площадки под радостный шум трибун и, усевшись в кресло отдыхать, вытянул ноги вперед. Он сделал дело, а это самое главное. Переживания остались в прошлом, далеком прошлом.

Слава расслабился и отключился от всего мира, как будто отгородился от него невидимой стеной. Ходил рядом Халкор, с кем-то общаясь по коммуникатору, забежал радостный Агарлок, потрепал равнодушного раба по голове и отдернул руку, поймав его пустой, горящий ненавистью взгляд. Все, что позволил себе уловить Слава, было информацией о том, что следующий его бой грянет через двадцать минут – после того, как Лера расправится со своими противниками.

В его голове постоянно что-то звенело, шумело… вначале он думал, что это шум арены, но потом стали пробиваться какие-то слова – тихие, почти неразличимые. «Слушай! Слушай! Ощущай меня! Ощущай, цепляйся, ощущай! Цепляйся за меня!» Слава встряхнул волосами и постарался выкинуть из головы эти странные ощущения, которые лезли в черепную коробку. Ему нужно было отдыхать перед очередным убийством, а не гоняться за фантомами. Впрочем, неистребимое любопытство книгочея все-таки одержало верх, и землянин попытался покопаться в своих ощущениях: «Что это было? Это уже не первый случай. Я ощутил подобное присутствие еще тогда, когда мы с Сильмарой вскрывали казино. Будто кто-то пытался шепнуть мне что-то на ухо… А если попробовать позвать это Чудо?» – он замер, и, сосредоточившись, начал передавать:

– Ты кто? Где ты? Кто ты?

Тут же в голове возник шум, как будто работал огромный модем, и тихий голос на пределе слышимости сказал:

– Попытайся меня услышать! Старайся, старайся услышать!

Шум то усиливался, то пропадал, и Слава, старающийся услышать больше, от напряжения настолько ушел в себя, что не сразу услышал, как Халкор бесится, требуя, чтобы он пошел на арену. Только после удара болевиком Слава вскочил и, ежась от боли в спине, пошел убивать следующего противника.

Это заняло десять минут, хотя человековолк был не из самых умелых, как показалось Вячеславу, он не продержался бы и минуты, да что минуты – и пяти секунд не продержался бы. Слава играл с ним, пока постепенно не покалечил так, что тот только тихо скулил и ползал по арене, оставляя на ней кровавый след. Прозвучала сирена, гладиатор снова отправился в свою раздевалку.

– Кто ты? Где ты? – беспрерывно передавал Слава, подозревая, что все это неспроста. Некоторое время ничего не ощущалось, потом будто некий поток прострелил его голову, и он вздрогнул. Боль стала ощутимой, острой, как будто голову проткнули огромной вязальной спицей. Голос стал более четким, различимым и разборчивым:

– Слушай, слушай меня! Слушай меня!

– Да слушаю, слушаю я! – слегка рассердился Слава. – Кто ты?! Ответишь или нет?

– Я никто! Я разумный. Слушай меня!

– Я слушаю. Только вот пока ты ничего не говоришь! Что мне слушать-то?

– Меня слушай. Постоянно, как только сможешь – слушай меня. Настраивайся на меня. Таких, как ты, нет, такой, как ты, впервые! Ты надежда, ты наша надежда! Слушай, слушай! – Голосов стало больше, больше, и Слава схватился за голову – казалось, она сейчас лопнет.

Халкор встревоженно посмотрел на него и спросил:

– Что с тобой? Нужно лечение? Рана? Выступать можешь? Следующий должен лечь на девятом сентансе, учти! Хозяин желает заработать!

– Суки… – прошептал Слава, – я бы вам заработал!

– Чего ты там шепчешь? – откликнулся Халкор. – Давай на арену, хватит болтать!

Слава пошел к выходу, слегка покачиваясь, – неожиданный контакт с чем-то непознанным привел его в возбужденное состояние, в глазах плыло, краски казались то яркими, то тусклыми, звуки гремели и шептали.

На арену он вышел не в полной готовности – это точно. И как результат – тут же получил рану от здоровенного человекотигра, который располосовал ему грудь до самой кости.

Как ни странно, рана отрезвила, выбила из головы заторможенность, дальше Слава дрался уже осознанно, резко, умело, предвидя все опасные ситуации и парируя удары гигантских лап. Скоро одна из лап отлетела, обрубленная, как ветка дерева топором лесоруба, а на девятой секунде после сигнала Халкора лег и сам «тигр», всматриваясь в своего убийцу желтыми тускнеющими глазами.

Слава побрел с арены, его немного трясло от возбуждения и раны, глубоко распахавшей грудь. Вокруг него сразу засуетились Халкор и помощники, уложили на топчан, оказали медицинскую помощь. Халклор ругался – Слава не слышал и не понимал, на что тот ругался, ему было наплевать. Он снова погрузился в свои грезы, пытаясь подключиться к источнику голосов.

Раз за разом Слава бился, будто о стену, пытаясь подключиться к тому, что слышал перед боем, и в конце концов ему стало казаться, что у него что-то получается. Иногда, как будто вспышками, вокруг него появлялись картинки – не стены, а схемы стен, в которых носились мириады светлячков, не пол, а что-то светящееся, мельтешащее и непонятное. Пространство было пронизано какими-то нитями, которые проносились с громадной скоростью, так, что нельзя было их рассмотреть.

– Вставай, кабаш тебя забери! – крикнул в отчаянии Халкор и пнул лежащего на топчане раба, мечтательно уставившегося в потолок. Слава не реагировал ни на удары, ни на болевик – просто лежал и смотрел с полуулыбкой на идиотском лице. «Если он сейчас не встанет, не выйдет на арену и не выиграет бой вместе со своей шлюхой – хозяин мне башку отрежет!» – в отчаянии подумал Халкор и крикнул:

– Давайте сюда Леру! Скорее!

Леру привели, она с ужасом посмотрела на лежащего Славу и дрожащим голосом спросила:

– Что с ним? Давно он так?

– Дура! Поднимай его, как можешь! Хоть удовлетворяй тут же, только чтобы он поднялся и пошел биться! И чтобы выиграл! Если он не встанет через пять сентансов, хозяин не только с меня шкуру спустит, но и с вас обоих! – Халкор в отчаянии еще раз врезал ладонью по бессмысленному лицу Славы, а Лера обняла лежащего любовника и зашептала ему в ухо:

– Слава, Славочка, ну вставай, вставай! Нам будет очень плохо! Я боюсь! Вставай, пожалуйста!

Слава плавал где-то в непонятном месте, как облачко, как туман из искорок, легкий и летучий. В этом месте ему было хорошо и спокойно. Как оно называлось? Да кто его знает… главное, что ему тут оказалось хорошо и приятно, никто не бил, никого не надо было убивать, никто не обижал его друзей… Каких друзей? Разве у него были друзья? Нет друзей – значит некого обижать… Простор… свобода… светлячки, светлячки, светлячки! Голос! Голос зовет! Голос? Какой голос? Тут нет никого! Он не хочет никого! Голос знакомый… вроде как кто-то плачет? Кто? Лера… лера… что такое лера? Кто такое лера? Лера? ЛЕРА?! Зовет?! Плачет?!

Облачко-Слава стало уноситься куда-то по тоннелю с огромной скоростью, как будто его выносило в аэродинамическую трубу… доля секунды! Хлоп! Упругое тело, прижавшееся к нему, перед глазами странное лицо – пятнистое, смуглое, глаза желтые, с вертикальными зрачками. Из глаз падали капли – крупные и соленые, попадали ему прямо в рот.

– Ты… Почему плачешь?

– Вернулся? – Губы Леры коснулись Славиных губ, она обхватила его тело руками, – держись, не бросай меня одну! Я одна погибну! Вставай, скорее! Через несколько секунд нам на арену! Сейчас будет скандал!

– Арена! Ненавижу… Пошли, я готов! – Слава мягко отстранил Леру, вскочил на ноги, подхватил мечи. – Я готов!

Против них на этот раз выпустили пять мохнатых пауков, каждый размером с холодильник. (Гексаны. Паукообразные. Планета Шшаран. Ядовиты. Бьются клешнями и выбрасывают липкую паутину. Очень опасны. Уничтожать органы зрения. Нервный центр, управляющий движением – на головогруди, между первой и второй парой лап. Невероятно живучи.).

С этими существами Славе и Лере пришлось попотеть – в буквальном смысле слова. Они бегали по арене, спасаясь от ядовитых гадов, постепенно, одного за одним, уничтожали человекопауков. Плохо было то, что Лера до сих пор до ужаса боялась пауков, как и многие из женщин. Она просто визжала от страха, когда паук к ней приближался, что, впрочем, не мешало ей отрывать у гада одну лапу за другой. Как оказалось и как было указано в руководстве по борьбе с этими тварями, их панцирь был практически непробиваем холодным оружием. Единственное, как можно было их убить, это уничтожить органы зрения, а потом, подобравшись ближе, вогнать меч в нервный узел между лапами – там хитин был очень слаб, и меч легко его пробивал.

Наконец бой закончился. Запыхавшись, обжегшись желтыми каплями яда, красные от прилипшей едкой паутины гладиаторы отправились в комнату отдыха.

Халкор был счастлив, тренер не удержался и сказал, что хозяин очень доволен крупным выигрышем, сегодня они отработали свою стоимость пять раз!

Слава был совершенно «счастлив», о чем и сказал тренеру с максимальной степенью искренности, на которую оказался способен. Видимо, искренность перла у него изо всех щелей, потому что Халкора перекосило, и его лицо стало похоже на маску какого-то африканского божка-упыря.

Залечивание ран заняло около часа – эта пауковая пакость въелась глубоко в тела бойцов, потому пришлось довольно долго вымывать яд и заживлять то, что осталось. Погрузились во флаер только через час, когда их как следует вылечили, умастили гелями и притираниями, – они были ценным имуществом, а рачительный хозяин заботится о ценном имуществе.

Халкор и два охранника отправились с ними. Флаер оказался другим – теперь они вылетели на легкобронированном аппарате, вооруженном корабельными лучеметами.

Слава подозревал, что у Агарлока не все в порядке, – похоже, хозяин сумел испортить отношения с несколькими довольно влиятельными кланами, в том числе и со своим постоянным покупателем, который забрал последнюю партию рабов. Сильмара, перед тем как уволиться, успела рассказать Славе о том, как Агарлок продавал его «коллег».

Зачем она это сделала? Кто ее знает… Он сам не понимал. Может, хотела как-то отблагодарить Славу, помня, что тот обещал убить всех, кто измывался над его подругой, – все-таки она тоже женщина, то ли наоборот, показывала, где находятся его товарищи, чтобы помочь их спасти, – разум инопланетников был отличен от разума простого землянина – то, что ему казалось ужасным и отвратительным, для них было в порядке вещей.

Сильмара исчезла из их жизни, Слава думал, что навсегда. Ее слова про пять миллионов кредитов, которые женщина пообещала каким-то там рабам, он не воспринимал всерьез. Рабам ни к чему деньги.

Лететь оставалось недолго, но неожиданно Халкор сообщил, что они отправятся не на Базу, а в соседний город – пока информация о беспроигрышных бойцах не разошлась по планете, требовалось снять сливки – на темных лошадках, выставляемых против сильных и опытных бойцов, можно было хорошо нажиться. Потому-то они сейчас полетят в южное полушарие, что займет часа три. По большому счету Славе было все равно, куда лететь, да и по сравнению с тренировками выступление на арене не так уж его и утомило. Если месяцами каждый день по двенадцать часов подряд делать практически то же самое – три-четыре боя покажутся совсем легким делом.

Рука Леры успокаивающе лежала у него на колене, и Слава закрыл глаза, обдумывая, что с ним случилось перед выходом на арену. Складывалось впечатление, что его душа вышла из тела, как у людей, испытавших клиническую смерть. Он раньше не верил в эти рассказы, хотя читать о подобном было очень интересно – тем более что некоторые, побывав в состоянии клинической смерти, получали особые способности – становились экстрасенсами, либо к ним почему-то начинали прилипать металлические предметы, либо… в общем, происходили всякие чудные штуки, и никто из ученых не мог определить – почему и что с людьми случилось.

Слава придерживался версии, что люди, видевшие всякие тоннели и полеты, просто погружались в видения умирающего мозга, и все. Он был материалистом до глубины души и не особенно верил в божественные сущности и жизнь после смерти. Таковым остался и до сих пор, оказавшись рабом на чужой планете. Слава всегда спрашивал тех, кто говорил, что Бог всеведущ и любит людей – где был Бог, когда людей сжигали в Освенциме?

Теперь Слава тоже не верил во что-то божественное и, обдумывая происшедшее, исходил из того, что видел, или ему казалось, что видел.

Итак: вокруг была тьма, наполненная светящимися нитями, летящими между сгустками светлячков, – он заметил их и вдалеке, и вблизи. Эти сгустки светились, в них перемещались огоньки и нити, сгустки обменивались ими друг с другом. Что это было? Об этом можно было узнать только одним способом – снова попробовав погрузиться в транс.

Слава расслабился, глаза у него были закрыты, ничто не отвлекало от мыслей. Он уходил все глубже и глубже в себя, концентрируясь и прислушиваясь к окружающему, пока не стал ощущать что-то, похожее на то пространство, в котором он случайно оказался перед выходом на арену. Для этого пришлось отбросить все мысли и очень сосредоточиться на себе самом, как бы уйти внутрь себя, закрыться оболочкой-скорлупой от всего мира. Тут было тихо, темно, светились сгустки светлячков, пространство наполнялось мельканием нитей, хаотически перемещающихся во всех направлениях.

На этот раз Слава постарался удержать контроль над собой и свою личность, ощущаемую им как сгусток-светляк, он как будто видел себя со стороны и очень удивлялся – надо же, он на самом деле тоже сгусток светлячков! Вячеслав задумался – получалось, что он видит процессы, происходящие в мозгу живых существ, как светлячки и нити? Но живых существ тут было только пятеро – они с Лерой и Халкор с охранниками. Почему же он видел множество сгустков? И до него дошло – это компьютеры, это другие сложные механизмы, в которых протекают процессы обмена информацией, – вот это он и воспринимал в виде летящих нитей. Пакет информации – нить. Светлячок – ячейка, где информация хранится. Вот эти небольшие ручейки и жилы с пульсирующим внутри светом – энергетические каналы, по которым идут питание и информация.

Слава взлетел над собой, над тем местом, где отдыхало его тело, и увидел, как на уровне головы сгусток светлячков посылает и принимает нити от другого светлячка, который находится напротив него. Восстановил в памяти расположение тех, кто находился во флаере: перед ним сидел Халкор, по бокам – охранники, справа – Лера. В кармане Халкора находился пульт, который управлял их контроллерами. Вот с ним и обменивались информацией эти мерзкие штуки. Слава «завис» над Халкором и смотрел, как нити деловито ныряли туда и обратно. Потом спустился вниз, к сгустку-пульту, и, подчиняясь интуитивному знанию, втянул в себя светлячков из сгустка. Сгусток потух, нити перестали метаться туда-сюда, а Слава пришел в восторг, от которого чуть не вылетел из дубль-пространства (так он для себя его назвал). Итак, он может остановить прибор, высосав из него энергию! Подлетев к своему телу и к Лере, проделал то же самое с контроллерами. И, кстати, ему даже стало получше, он напился энергии и немножко опьянел от нее. Подумал – надо осторожнее, эдак можно напороться на информационные излучения и лопнуть. Или взорваться. Оглянулся по сторонам – пришла мысль: а если остановить флаер? Сможет? Он тут же отбросил мысль как безумную – ну остановит, и что? Грохнуться с высоты нескольких десятков километров, на скорости, в несколько раз превышающей звуковую, – вот приключение! Только на фига ему это?

Пролетел вперед – к сгустку, находящемуся впереди, в центре флаера, и завис над ним. Немного подумал, медленно опустился прямо в гущу светлячков. Из этого сгустка исходили буквально канаты нитей, тянущихся в разные уголки аппарата, и Слава резонно предположил, что это и есть тот самый мозг, который управляет кораблем.

Как он узнал раньше (такой судьбой ему постоянно грозили его хозяева), это был мозг живого существа, помещенный в бронированную капсулу и соединенный с системами флаера при помощи особой технологии, сути которой Слава не знал. Да и знать-то особенно не хотел. Он вначале не мог понять, какого черта эта высокотехнологичная цивилизация использует для управления аппаратами мозг живых существ? Зачем это нужно? Почему не взять какой-то там сверхмощный процессор и не пристроить его к делу? Оказалось – все просто. Никакой, даже самый сверхмощный процессор не может сравниться с мозгом обычного человека. Зачем такой мозг дан живым существам? Зачем эти сдублированные и многажды повторенные связи в живом компьютере? На это не могли дать ответа ни ученые Земли, ни ученые этого мира. Как сказал один из них, мозг сделан с таким запасом, что используется хорошо если на десять процентов. А то и меньше. Загадкой для Славы было то, как эти рабовладельцы умудрялись заставить мозг, вставленный в тот же флаер, работать. Ведь так просто для плененного мозга – направить летательный аппарат на мучителей и уничтожить негодяев вместе со всеми их пакостными проделками, чтобы никогда больше не коптили этот мир. Оказалось, это было сродни мутированию бойцов. Мозг заражали определенным вирусом, и после «болезни» он становился абсолютно послушным своим хозяевам. В мутировавший мозг закладывали матрицы поведения, тренировали, и через некоторое время он становился послушным механизмом, подчиняющимся хозяевам и живущим столько, сколько они позволят. Некоторые из этих странных мозгов переживали несколько десятков и даже сотен механизмов, в которые их встроили. Питательный раствор, в котором они плавали, поддерживался в нужной концентрации особой программой, за которой следил сам мозг, – захотел «поесть» – добавил питательных веществ в раствор. Попитался – снова работай, проверяй состояние корабля, рассчитывай маршруты, определяй исправность и отбивайся от врагов. Вот с таким мозгом Слава и столкнулся в этом флаере.

Примостившись рядом с мозгом, Слава вначале не знал, что делать, потом стал как бы прислушиваться к тому, что в нем происходит… и вдруг – вспышка! Солнце! Небо! Гравитационный двигатель нес его вперед, и внизу медленно проплывали планета, поместья, города – маленькие и большие, парящие в воздухе. Мощность семьдесят процентов. Горючее выработано на десять процентов – заряда хватит на десять лет. Системы работают нормально. Заряд лучеметов – сто процентов. Небо чисто, посторонние флаеры не приближаются. Следую за главным флаером.

Слава посмотрел вперед – они летели следом за таким же, как и их машина, флаером. Только первый был понаряднее и побольше. На нем виднелись опознавательные знаки Агарлока. Поняв, что хозяин находится там, Слава примерился и аккуратно «перерезал» нить, тянущуюся к ведущему флаеру – он не знал, как сделал это, но сделал – нить исчезла, как будто он выкорчевал ее из мозга машины. Потом немного подвигал «газом», замедляя и ускоряя летательный аппарат – фактически, он стал этим самым мозгом, управляющим флаером, и мог давать команды машине. Чужой мозг честно пытался сопротивляться его влиянию, его захвату, но землянин усилием воли сломал сопротивление, и теперь безвольное мозговое вещество подчинилось ему безоговорочно.

Слава заложил максимально крутой вираж и по широкой дуге понесся прочь от ведущего корабля. Там через несколько секунд заметили маневр, но они уже были за несколько километров от преследователей. Полная мощность! Снижение! Теперь дело оставалось за двигателями флаеров – у кого они окажутся мощнее, догонят их или нет.

Слава рассчитывал уйти, набрав скорость при пикировании, снизиться до бреющего полета, а там – пройти ущельями, проскользнув над лесом, оторваться от рабовладельца. Увы, как оказалось, мощность двигателя флаера, на котором летел Агарлок, была больше, чем у их более простой машины.

Рабовладелец неуклонно нагонял, и мозг-Слава слышал возмущенные вопли коммуникатора:

– Флаер три дробь два, подчиниться! Флаер три дробь два – снизить скорость и зависнуть, иначе открою огонь!

«Неужели откроют огонь по своему особо ценному имуществу? А почему бы и нет? – подумал Слава. – Халкор же сказал, что мы отработали свою стоимость, превысив сумму уже в пять раз – он бабла загреб немерено, так что запросто может обстрелять. Скорее всего решил, что флаер захватили конкуренты или же тренер играет по-своему. Запросто обстреляют. Так, чего ждать, обстрела? Нет уж! Пушки – готовьсь!»

Флаер-Слава развернулся и бросился в атаку. Преследователь не успел снизить скорость и пронесся мимо, подставив свой разукрашенный эмблемами и гербами бок. Серия вспышек, ракеты – и бок врага окутался пламенем. От вражеского флаера тоже полетела целая стая ракет, разделившихся в воздухе на отдельные боеголовки – последовали вспышки, удар! Флаер тяжело покачнулся и снизил скорость.

Слава глянул на показатели – мощность упала на восемьдесят процентов. Гравидвигатель был поврежден и едва-едва поддерживал машину в воздухе. Что стало с врагом, землянин не успел увидеть как следует, заметил лишь, что тот тоже задымил и поплелся куда-то в сторону.

Сосредоточившись на управлении машиной, Вячеслав упустил из виду все, что творилось в салоне флаера – а там стоял крик: Халкор что-то вопил по коммуникатору, Лера, вытаращив глаза, тихо повизгивала, вцепившись в руку Славы, а охранники ревели, как быки, четырьмя руками впившись в крепления сидений.

Протянув еще километров пятьдесят и пройдя горную гряду, Слава с облегчением увидел равнину, покрытую травой и лесом. Лес виделся и дальше, километрах в ста от места предполагаемой посадки, не лес, сплошные джунгли. А садиться все равно придется – Слава понял это давно, глядя, как перед его мысленным взором вспыхивают красные сигналы, свидетельствующие о перегрузке подбитого двигателя. Еще секунд тридцать, и двигатель выключится прямо в воздухе – если вообще не взорвется. Надо было садиться.

Слава резко спикировал, благо, высота была уже небольшой, и, затормозив у самой поверхности планеты, плюхнул аппарат на краю небольшого ручья, поросшего голубой травой, напоминающей осоку. Удар был сильным, флаер зарылся в мягкую землю носовой частью, ушел в нее метра на полтора. Пассажиров спасло то, что они были намертво прикреплены к стенке флаера, и потому, кроме внутренних перегрузок, почти не испытали никаких неприятных ощущений – ну, кроме психологических.

Двигатель заглох, машина застыла, как убитая. Впрочем, так оно и было. Когда Слава освободил плененный мозг, он уже видел, что жить этому мозгу осталось не более часа – батареи корабля разряжены, двигатель не работает, кислород не подается – так что конец близок. Впрочем, когда землянин покидал мозг судна, он как будто ощутил некое облегчение и слабую благодарность – наконец-то! Возможно, он уловил последние мысли погибающего мозга флаера…

Войдя в свое тело, Слава с минуту посидел неподвижно, а потом открыл глаза и недоуменно посмотрел вокруг:

– Что случилось? Мы что, прилетели?

– Прилетели! – язвительно откликнулся Халкор. – Мозг сошел с ума и посадил нас непонятно где! Теперь придется вызывать помощь – но когда это они прилетят за нами! Как бы еще не расстреляли с ходу – решат, что это я захватил корабль!

– А кто же захватил? – продолжал недоуменно спрашивать Слава, внимательно осматриваясь вокруг, – и где хотя бы примерно мы находимся?

– Тебе-то какое дело?! – ощетинился Халкор. – Вылезай из флаера и шагай, куда скажут, раб! И смотри у меня, не шути, я всегда успею тебя перехватить, не забывай об этом! – И он похлопал по тому месту, где у рабов был вставлен контроллер. Слава присмотрелся – контроллеры так и моргали светлячками, но вот пульт, управляющий ими, он наверняка вывел из строя – почему-то землянин был уверен в этом на сто процентов. Крепления кресел оказались отпущены – то ли он сам это сделал, прежде чем заглушить двигатель аппарата, то ли крепления автоматически разблокировались после посадки – в любом случае Слава и Лера были освобождены от захвата.

Халкор подозрительно посматривал за ними, стоя позади и держа палец на кнопке пульта управления контроллером, а Слава, слегка подтолкнув подругу в спину, пошел к выходу. Наклонившись к уху Леры, сказал:

– Верь мне. Выполняй все, что я скажу. Как выйдем, обезвреживаем всех, чтобы не успели достать оружие. Не жалей силы – мочи их!

Девушка тихонько кивнула, и они вышли на плотную, перевитую корнями травы почву планеты. Стоять было приятно, только охватывало странное ощущение от ласкающего обнаженную кожу солнца, висевшего почти в зените. И он, и Лера были полностью обнажены, если не считать обуви. Впрочем, на Лере и обуви не было. Как они вышли с арены, так и уселись во флаер. За эти месяцы уже привыкли ходить нагишом, а теперь, на открытом воздухе, это снова показалось странным и непривычным.

Следом за ними вылезли карлоки с лучеметами на изготовку. Последним шел Халкор, держа в одной руке коммуникатор, с которого пытался связаться с базой, а в другой – пульт управления контроллерами рабов. Тренер тряс коммуникатор, но никак не мог его запустить – Слава и об этом позаботился, на всякий случай обесточив прибор. Увы, хотя он и прервал связь между контроллерами и пультом, обезвредить полностью сами контроллеры не смог – они были каким-то образом замкнуты на организмы носителей, не зря вынуть их могли только опытные, умелые модификаторы – что считалось операцией дорогостоящей и не слишком-то безопасной. Тот, к кому их отвела Сильмара, брал свои деньги не зря.

Пока Халкор тряс блестящей коробочкой прибора, Слава и Лера переглянулись и, не говоря ни слова, выбрали себе цели – впрочем, выбирать было не особо-то и сложно. Слава взял ближнего охранника, Лера – оказавшегося рядом с ней.

Кивнув Лере, Слава мгновенно напал на «своего» и первым же ударом лишил его оружия, выбив лучемет из рук так, что тот улетел куда-то в ручей. Не успев подосадовать (оружие пригодилось бы!), Слава ударом вышиб глаз могучему четверорукому голему и увернулся от его страшных размашистых ударов. Затем последовал еще один мощный удар – голова охранника треснула, как скорлупа яйца, и гигант рухнул рядом с флаером. Слава мгновенно обернулся – схватка заняла максимум секунды две, ему надо было убедиться, что у Леры все в порядке, и в случае чего помочь девушке. Нет. Помогать было не нужно – разделанный в полоску четверорук с выдранными глазами ползал на четвереньках, не в силах сопротивляться мутантке, буквально разрывающей его на куски. Решив, что Лере помощь не нужна, Слава теперь переключился на главного противника – Харлока. Тот яростно, с вытаращенными от удивления глазами, щелкал пультом управления контроллерами, а поняв, что тот не работает, отбросил его и выхватил из чехла вибрационный меч.

Вячеслав остановил разъяренную и окровавленную Леру, закончившую разбираться с охранником и шагнувшую было вперед:

– Не подходи к нему! Я сам!

Он плавной походкой пошел к тренеру, постоянно меняя направление и перетекая, как ртуть, из одной боевой позиции в другую.

– Ну что, урод, посмотрим, чему ты меня научил, а? – Слава криво усмехнулся, глянув на побледневшего Халкора.

Надо было отдать должное тренеру – он не кинулся бежать, хоть и знал уровень квалификации своего лучшего ученика. Возможно, считал, что ему поможет вибромеч, даст преимущество, а возможно, настолько презирал своего раба-ученика, что, не сомневаясь ни секунды, пошел на сближение с ним, поигрывая рукоятью меча, над которой переливался и гудел невидимый «клинок».

Возможно, он и победил бы, если бы на месте Славы стоял обычный мутант, очень тренированный и умелый, – без оружия он и правда терял свои преимущества. Но перед ним стоял псионик. Человек, который угадывал каждое движение врага за несколько секунд до того, как оно будет совершено.

Воздух распороли короткие, точные удары меча… прошедшие мимо цели. Слава сблизился с тренером на такое расстояние, что стали хорошо видны зрачки его глаз, сузившиеся на солнце. В глазах бился страх, потому что Халкор, опытный боец с огромным стажем, понимал, что ничего не сможет противопоставить этому человеку, идущему на него с голыми руками.

Молниеносное движение, хруст кости – и рука, в которой Халкор держал меч, повисла, как плеть. Он попытался перехватить меч другой рукой, но Слава не дал ему это сделать, нанес прямой удар ногой прямо в подреберье. Халкора, как мяч, унесло к флаеру, где он и затих в бессознательном состоянии. Слава подобрал меч, жужжащий в траве, подошел к лежащему человеку, которого поклялся убить, но не просто убить – а страшно и мучительно; он задумался и молчал, пока не услышал сзади легкие шаги:

– Убей его. Просто убей, не надо придумывать мучительной смерти. Мы же не такие, как они!

– Откуда ты знаешь, что я хотел его как-то мучительно убить? – не поворачиваясь, спросил Слава, разглядывая тело поверженного ненавистного врага.

– Знаю, – откликнулась Лера. – Я многие часы провела в мечтах о том, как убиваю его, посадив на кол или сдирая с него кожу. Хотелось, чтобы он орал, извивался, знал, что спасения нет. Как знали мы. Просто убей его. Без мук. Мне кажется – это будет правильно.

– Наверное, да, – после недолгого молчания согласился землянин и коротким движением кисти руки рубанул лежащего врага по шее. Голова тренера покатилась по траве, а тело, дернувшись несколько раз, затихло, выпустив фонтанчики крови.

Слава отошел и сел на траву, бросив рядом выключенный меч. Он был опустошен происшедшим, вымотан и физически, и душевно. Лера, встав над ним, спросила:

– Теперь мне бы хотелось услышать, что все-таки тут случилось? Ты в силах рассказать?

– Могу, – спокойно ответил Слава, и минут пять рассказывал о том, что случилось во время полета и потом, когда они приземлились.

Лера слушала с расширенными глазами, потом спросила:

– Что, теперь наши контроллеры не действуют? Точно? Они не смогут нас взять?

– Контроллеры не действуют, но вынуть их мы не сможем. Они задействованы на наш мозг, вошли в энергетическую систему нашего тела. Вынуть их можно только у модификатора – иначе они еще и взорваться могут. Но передавать информацию о нас или управлять нашей болью они не сумеют. Можно сказать – я их сломал. А теперь, моя дорогая, нам нужно очень быстро отсюда валить! Это ответ на твой второй вопрос. Если нас сейчас тут найдут, нам несдобровать. Скоро они вызовут помощь, начнут прочесывать местность – нужно срочно добраться до леса и скрыться.

– Так побежали! – радостно ответила Лера. – Неужели мы свободны?! Не могу в это поверить!

– Поверишь. И куда же мы побежим, голышом-то? – усмехнулся он. – Пошли искать одежду! Ты ночью окоченеешь голая, да и я как-то не привык без одежды.

– Вроде пока не холодно, – Лера внимательно осмотрела себя, – очень не хочется снимать одежду с этих уродов… а ты ведь заставишь меня это сделать, да?

– Да. Раздевай охранников, а я Халкора. Конечно, одежда в крови, но это лучше, чем ничего!

Через минут десять перед ними лежала груда окровавленной одежды, которую они разбирали, примеривая штаны и рубахи. Лера натянула на себя комбинезон Халкора, девушка вздрагивала от отвращения и поглядывала на обезглавленный труп. Комбинезон был ей почти впору – в бедрах и плечах, но по длине пришлось закатывать штанины почти на полметра. Обувь, само собой, тоже оказалась впору. Ну а Слава натянул на себя рубаху и штаны карлоков, завязал лишние рукава на спине. Теперь они были прикрыты от ветерка и гнуса, ощутимо покусывающего уже здесь, возле ручья. Вячеслав уже прибил с десяток гадких кусачих мух, оставивших на его спине красные пятнышки укусов. Лера тоже взвизгивала и, ругаясь, била этих тварей своей не по-женски крепкой ладонью.

Собрав все, что смогли найти: медицинских слизняков, запасные батареи к лучемету (второй так и утонул в ручье), вибромеч, они укрепили, как могли, эти сокровища на спине и бегом направились в ту сторону, где Слава еще с высоты приметил густую линию леса.

Глава 8

Прыжок, другой… раз… два… три… сто… тысяча… – прерия уходила под ноги бесконечной пыльной лентой. Сухая голубоватая трава, кочки, плеши, покрытые корочкой засохшей глины и белым налетом соли. Ноги глухо стучали по сухой земле, на спине прыгал лучемет. (ВХ-345-23М. Применяется армиями большинства планет. Принят на вооружение тридцать лет назад, срок службы неограничен. Заряд батареи на сто выстрелов. Хорошо зарекомендовал себя в локальных войнах. Пробивает броню средней защиты класса «Варкун». Имеет опцию – усиленный выстрел полной мощностью, но после этого выходит из строя. Ремонту не подлежит.)

– Я не выдержу! Ты думаешь, мы сможем пробежать сто километров?

– Сто не сто, а бежать придется! Скоро за нами пустят погоню, а до леса сто километров! – крикнул на бегу Слава, совершая очередной длинный шаг-прыжок, – радуйся, что здесь маленькая сила тяжести! На Земле мы давно притухли бы при такой нагрузке!

– Я и так уже притухла! – Лера тяжело дышала и выглядела усталой. – Я тебе не лошадь, так бегать! Сколько мы уже бежим? Часа три! Если взять нашу скорость за двадцать – двадцать пять километров в час – мы уже километров семьдесят сделали! Давай передохнем! Иначе мне придет каюк!

Лера остановилась и наклонилась к коленям, уперлась в них руками. Слава досадливо поморщился, посмотрел на нее и, решительно взяв за руку, поволок дальше. Теперь они шли быстрым шагом.

Слава подумал о том, что надо было бы передвигаться не так, как это делали они. Землянин читал, как передвигаются спецназовцы – вроде как они сорок пять минут бегут, потом пятнадцать минут идут шагом – отдыхают. И так сутками. Но ему надо было как можно быстрее убраться с места падения флаера, потому все это время они с Лерой бежали на той максимальной скорости, на которой могли, и это было не двадцать пять километров в час, а гораздо больше, хотя двигались они практически на спринтерской скорости. Конечно, девушка слегка устала. Впрочем, и он не чувствовал себя бодрым и веселым. Стучащий по спине лучемет, гремящие, набившие на бедре синяки батареи, болтающиеся в сумке, сделанной из рубахи убитого карлока, не добавляли удовольствия. Даже при пониженной силе тяжести, они сделали столько километров, сколько ему раньше и не снилось! На Земле он никогда бы и помыслить не смог не то что пробежать, пройти такое расстояние пешком! Максимум ходьбы – от школы до своего дома…

Они шли еще минут пятнадцать, когда время от времени оглядывающийся Слава заметил, что их преследуют, – над горизонтом появился здоровенный флаер, похожий на висящую в воздухе пачку сигарет. Летательный аппарат медленно увеличивался в размерах, стало понятно, что это настоящий боевой корабль, бронированный, вооруженный мощными лучеметами, которые устанавливались на таких вот летающих танках да на межзвездных кораблях. (Флаер ГХ-5678. Используется для полетов в атмосфере планет, а также для перелетов внутри планетарной системы. Вооружение – два лучемета класса «Шеранк», самонаводящиеся ракеты класса «Ург» и класса «Зеракан». Способен выдержать до пятидесяти прямых попаданий вооружения, подобного установленному на его борту. Используется для высадки десанта и для поддержки наземных войск. Распространен повсеместно, популярен среди военных кланов. Запас горючего на пять лет.)

– Лера, мы попали! – Слава с отчаянием смотрел на зависший у горизонта корабль. – Быстро валим отсюда, до леса максимум километров пять! Ну, может, чуть больше! Неужели не успеем?!

Они рванули вперед, вложив в последнее усилие все оставшиеся силы. Сил этих еще, как оказалось, было предостаточно – стоило только представить последствия их побега, и сразу же ноги сами несли вперед.

Они несли их, пока Лера с ходу не влетела в какую-то огромную нору. Ее размер был таков, что земляне могли бы спокойно заползти в этот тоннель, совсем не стеснив дыхания. Да что вползти – они могли бы идти в нем, даже не очень-то и сгибаясь. Тоннель шел вниз под углом градусов в тридцать, теряясь в полной темноте. Слава бросился за Лерой и вытащил ее, повизгивающую от ужаса, как раз в тот момент, когда они увидели зависшего метрах в ста от них преследователя.

– Слава и Лера! Выйти на открытое пространство и положить оружие! При добровольной сдаче наказание будет минимальным! Сдавайтесь, иначе вы очень пожалеете о том, что совершили побег! – Голос Агарлока гремел над прерией, и Слава лихорадочно думал о том, что ему делать. Бежать было бесполезно – их сразу же нагонят, поймают силовым полем и затащат в корабль. И тогда жизнь превратится в сплошную пытку. Попробовать отбиться? Слава сдернул со спины лучемет. Сдвинул кнопку включения, заблокированную специальным клапаном, дождался, когда индикатор станет красным – оружие готово к стрельбе. Он знал, что для выстрелов из этой штуки не обязательно брать упреждение. Прицелился – есть! Очередь из фиолетовых сгустков протянулась к зависшему кораблю. Корабль окутался синим пламенем, а когда оно исчезло, стало видно, что для машины выстрелы лучемета – как весенний дождик. Еще очередь! – результат тот же. Слава досадливо закусил губу – можно палить до завтра с тем же самым результатом. И что делать? Они уже давно хотели есть. Попить у них было чего – пили из попадающихся на пути ручьев, надеясь, что не подхватят никакой заразы. А вот еды не было. Сидеть бесконечно в этой норе? В норе? А чья нора-то? Что, если сейчас из нее вылезет такая пакость, что они с ней и сладить-то не сумеют? А размер для крутой пакости подходящий…

– Слава! Сейчас я спущу на поверхность планеты поисковых роботов, когда они тебя найдут, будет очень больно! Мы вас прекрасно видим, дикарская твоя рожа, и если бы хотели убить, давно бы это сделали! Выходи, сдавайся и прихвати с собой свою шлюшку – предвкушаю, как с ней позабавлюсь! А все ты виноват – не сбегал бы, все шло бы как всегда. Зачем Халкора убили? Он мне хорошо служил… Придется вам обоим отрабатывать содеянное как следует! Хочешь посмотреть, как я буду пользовать твою шлюшку? Тебе понравится!

Слава присмотрелся – от аппарата отделились три маленькие точки и, ударившись о почву, подняли небольшие облачка пыли. Он застонал: знал, что это означает, – они спустили поисковиков! (Поисковый робот НР-с1380. Применяется для поиска живых объектов по их запаху. Автономный. Программируется на определенную цель. Вооружение – дротики с парализующим составом, иглы-жала с парализующим составом. Броня высшей защиты. Трудно уничтожим. Запас хода около двух лет. Применяется силами порядка и организациями, имеющими лицензию. Запрещен для использования частными лицами.)

– Лера, нам хана – они спустили поисковиков! Уходим!

– Куда уходим?! – Девушка в отчаянии стукнула по стене тоннеля. – Они нас выследят по запаху и парализуют!

– Уходим в нору. Я не знаю, что там – мартовский заяц, Зазеркалье или гигантская землеройка – но нам ничего другого не остается! Пошли! Быстро! У нас пять минут, пока не активировали роботов! Они сейчас раскручиваются! Программу загружают! Есть у меня одна задумка – может, прокатит. Бежим!

Люди помчались по наклонному тоннелю, уходящему вниз. Славе казалось, что из этой длинной дыры тянет небольшим ветерком, и он надеялся, что где-то все-таки есть выход на поверхность. По крайней мере, они не задохнутся в норе. Пахло тут странно – как будто Вячеслав снова держал в руках большого летающего клопа – знакомый с детства запах. Руки потом пахли чем-то слегка едким, химическим. Хотелось поразмышлять – кто же выкопал эти переходы, но не было времени на подобные забавы. Пока бежал, Слава все время поглядывал вокруг, радуясь, что вместе с остальными свойствами, нужными бойцу и телохранителю, ему передали ночное зрение – краски поблекли, но он вполне различимо видел в темноте, как сова или кошка. Ну а про Леру вообще говорить не стоило – ее вертикальные зрачки широко раскрылись, и девушка почти не испытывала неудобств в связи с отсутствием света.

Найдя нужное место, Слава приказал:

– Закрой глаза, а то сетчатку спалишь! Сейчас тут будет жарко и ярко! – Он направил лучемет в потолок, под углом, в точку, находившуюся метрах в десяти, и, прикрыв глаза, нажал на спуск. Пещера озарилась вспышками ярчайшего фиолетового пламени, очереди из лучемета, как из огромного шланга, бьющего в рыхлый песок, «смыли» огромные куски почвы и обрушили их вниз. Пещеру заволокло пылью, сквозь которую били и били огненные струи лучевика. Батарея опустела, Слава сменил ее и отошел назад. Через десять минут там, где ранее был проход, не осталось ничего, кроме плотного завала, перекрывающего его от потолка до пола.

Лера беспомощно уселась у кучи земли, забившей проход наподобие пробки, и, подняв на Славу светящиеся в темноте глаза, спросила:

– А если там нет выхода? Тогда что? Что будем делать-то?

– Тогда отрежем себе головы вибромечом! – жестко ответил Слава, забрасывая за спину лучемет. – А что ты хотела, сдаться? Чтобы над нами снова глумились всякие зеленые уроды? Я этого не желаю! А ты?

– И я не хочу, – печально ответила Лера, глядя перед собой огромными глазами, – только я не смогу отрезать себе голову. Тебе придется сделать это за меня.

– Ты чего заныла? – рассердился Слава. – Мы еще не знаем, что впереди, а ты уже панихиду по себе заказываешь! Пошли вперед – дорога только вниз. Они теперь долго провозятся у входа, если только вообще станут разгребать этот завал. Я хорошо постарался, время нам обеспечено!

Лера устало поднялась, оперлась о протянутую руку Славы, обняла его, поцеловала жесткими горячими губами и пошла за ним, решительно шагнувшим в темный зев пещеры.

Они шли долго – час, не меньше, но тоннель все уходил и уходил вниз. По прикидкам Славы, пройдено под землей было около четырех километров. Тоннель то изгибался, то выравнивался, то снова резко нырял вниз. Местами попадались ответвления поменьше диаметром, но земляне не решались пойти туда, придерживались основного, главного пути. Еще через километр тоннель внезапно расширился и вывел беглецов в большую квадратную пещеру метров сто длиной и пятьдесят шириной. Высота помещения была около десяти метров – этакий концертный зал, как метко охарактеризовала его Лера. Сходство с концертным залом было еще и в том, что у выхода из пещеры находилось что-то вроде сцены высотой метра в полтора.

Слава снял из-за спины лучемет и, приготовившись к стрельбе, тихо сказал Лере:

– Заходи ко мне за спину. Я что-то чувствую. Мы тут не одни.

Лера немедленно переместилась назад, встала, прижавшись к другу спиной, и Слава начал осторожно оглядываться, параллельно прислушиваясь к своим ощущениям. Его не оставляло чувство, что вокруг полно живых существ, только он их не видит. Сосредоточившись, Вячеслав вошел в транс и, выйдя из своего тела энергетическим облачком, взлетел к потолку пещеры.

Как и все энергетическое пространство в любой точке планеты, пещера была пронизана потоками информации, однако тут ее имелось не в пример меньше, чем наверху. Он увидел множество сгустков – штук пятьдесят образований, перемещающихся вокруг них – видимо, существа передвигались по каким-то обходным тоннелям. Множество более мелких сгустков плыли рядов с большими, из чего Слава сделал вывод, что это какие-то небольшие энергетические устройства вроде игловых лазеров или коммуникаторов. Он смотрел на сгустки, и его не оставляло ощущение, что столкнулся не с человеческим разумом, и вообще не гуманоидным – сгустки были не такими, как у Леры или у Халкора. Землянин пролетел чуть подальше, но побоялся удаляться от своего тела, застывшего в прострации посреди пещеры.

Срочно вернувшись в себя, Слава открыл глаза и хрипло сказал:

– Штук пятьдесят. Судя во всему – с легким оружием. Обходят со всех сторон. Скоро начнется. Крепись.

– Помнишь, о чем я тебя просила? – сказала Лера, освобождая из чехла вибромеч. – Я не хочу снова в рабство. Убьешь меня!

– Погоди ты, – остановил ее Слава, – это не люди. И не гуманоиды-алусианцы. Это вообще непонятно кто! Без команды ничего не делай – кто знает, может, еще сумеем договориться?

Пещера неожиданно наполнилась непонятными насекомоподобными существами – мозг Славы с наложенной на него матрицей выдал: «Керкары. Насекомоподобная раса, живущая в тоннелях Алусии. Враждебны, убивать, как только попадут в зону видимости. Вооружение – луки, холодное оружие, лучевики. Опасны и на расстоянии, и в ближнем бою. В рабстве долго не живут, могут принести вред хозяевам».

Они были похожи на огромных многоножек диаметром около метра и длиной метра три. Их передние части приподнялись над землей, и две передние пары ног превратились в подобие рук, в которых керкары держали все то, что было перечислено в инструкции. Их «лица» чем-то напоминали человеческие, но жвала указывали на полное отчуждение от людей – самые натуральные насекомые, только огромного размера и разумные.

– Лера, это керкары! – объяснил Слава. – Похоже, коренные обитатели планеты! Осторожнее – очень опасны!

– Знаю. У меня они тоже заложены в голову. Сейчас выскочило знание. Что делать будем? Они вообще понимают что-нибудь на языке зеленых? Стрекочут чего-то!

– Двуногие, зачем вы проникли на нашу территорию? Разве вы не знаете, что каждый двуногий, которого мы застигнем на почве и под почвой, будет убит? Как вы вообще осмелились сюда прийти, наглые твари? Проникнуть в наш Зал совета? Поистине вашей наглости нет предела! Вы будете убиты.

Слава увидел, как керкары подняли руки с игольными лучевиками, нацелили свои луки с уже наложенными на них стрелами, и в отчаянии приготовился продать свою жизнь как можно дороже, но тут вперед вышел толстый керкар, громко застрекотал, защелкал жвалами, и все, кто был в пещере, опустили оружие, кроме одного, выставившего свою «руку» с зажатым в ней игловиком в сторону людей. Керкар яростно стрекотал, а потом неожиданно выпустил узкий белый луч в Славу, который молниеносно прикрылся зеркальным браслетом, пристегнутым на запястье. Эти браслеты с зеркальной пластиной на тыльной стороне руки служили именно для того, чтобы отражать удары иглолучевиков, и Слава отлично справился с этим делом. Луч ушел в сторону, отразившись от пластины и на излете ударив в стоявшего возле стены воина. Воин уронил лук, застрекотал, и в его белом теле, напоминавшем личинку майского жука, возникла темная дырка, пахнущая горелой плотью.

Стрекот стал громче – теперь стрекотали все керкары, которые были тут, в пещере. Потом толстый керкар выпустил такой пронзительный каскад на грани ультразвука, что все замолкли, и он остался стоять в тишине. Тот, который выстрелил лучом, тоже замолк, опустил свое оружие, и Слава услышал, как толстый что-то стрекочет главарю воинов, размахивая лапами и скача с места на место. Это длилось около пяти минут, дорого давшихся Славе и Лере, – трудно стоять спокойно и ждать, когда кто-то решает твою судьбу.

Но, похоже, она была решена положительно, потому что толстый керкар махнул рукой и сказал на языке зеленых:

– Идете за мной. Не отставать – иначе можете проститься с жизнью.

Не обращая больше никакого внимания на людей, он помчался вперед с такой скоростью, что двое землян, бегущих во всю прыть, с трудом успевали за этой многоножкой. Хорошо, что идти (бежать!) пришлось недалеко – метров пятьсот максимум. Трудность бега за этой «гусеницей» заключалась еще и в том, что проходы, по которым скользил абориген, были очень узкими и низкими, под стать этим подземным существам. Приходилось бежать, наклонив голову, подобно атакующему буйволу.

Внезапно керкар остановился и, молниеносно перекатившись на возвышение в небольшой пещерке, сказал:

– Устраивайтесь где хотите.

Слава огляделся – устроиться можно было, только сев на пол, что он и сделал. Лера пристроилась рядом с ним, она все еще часто дышала, устав от бега.

– Итак, вы не зеленые! – Керкар выпалил эту фразу и замолчал, как будто бы пробовал ее на вкус.

– Это ты замечательно сказал, – ответил слегка раздраженный Слава. Ему хотелось есть, пить, а еще – давала себя знать разрядка после стресса, вызванного реальностью близкой гибели на какой-то поганой планете от лап белых многоножек.

– Вы – не зеленые! – повторил керкар и задумчиво поковырялся у себя в жвалах, вытаскивая оттуда что-то извивающееся и длинное.

Слава почувствовал, как Леру передернуло от отвращения – она боялась всего паукообразного и похожего на червяков. Керкар снова ловко забросил эту пакость себе в рот, зачавкал, фыркнул и продолжил:

– Вы – их рабы. А значит, нам не враги. Но как оказался в рабстве псионик?

– Откуда ты знаешь, что я псионик? – насторожился Слава.

Керкар зафыркал, видимо засмеялся, и прищелкнул жвалами:

– А ты прислушайся! Неужели псионик не может узнать псионика? Чему эти жабы вас учили?

– Убивать! – хмуро ответил Слава, откладывая лучемет, который впился в спину, когда он сел у стены.

– Идиоты! Глупые жабы! Учить псионика убивать – все равно как яйцекладом копать тоннель! Дебилы! Как вы тут оказались?

– Мы сбежали! – мелодичным голосом ответила Лера, которой наскучило, что разговаривают только Слава и этот керкар. – Теперь они за нами гонятся!

– Это вы обрушили главный вентиляционный тоннель. Да? Вы, кто же еще… работы нам добавили. Многие этим недовольны. Но я – доволен. Первый раз вижу у нас двуногого псионика. А ты его самка? Ну конечно… кто же еще мог влезть в разговор двух псиоников, только самка! – Он зафыркал, схватил что-то в углу и забросил в ротовое отверстие. Почавкал, прожевал и добавил: – Что с вами делать? Военный вождь желает вас убить! Докажите мне, что ваши жизни так же важны нам, как и вам. И постарайтесь сделать это как можно более убедительно!

– А могу я задавать вопросы?

– Ну попробуй. – Керкар фыркнул и развалился на помосте.

– Откуда вы взялись?

– Ух ты! Тебе что, рассказать, как первый керкар выполз на свет из яйца, отложенного Мирозданием, и сказал, что ему нужны две самки, дабы зачать мир?

– Вообще-то я имел в виду другое – откуда вы взялись на планете? – Слава ругнулся про себя и решил, что надо почетче формулировать вопросы, адресованные этой въедливой многоножке.

– Скорее надо задать вопрос вам – откуда вы взялись на планете!

– Ну хорошо! – досадливо сплюнул землянин и задумался, как лучше сформулировать ответ. – Нас похитили на нашей планете и обратили в рабов. Изменили с помощью вирусов наши тела, выставили сражаться на арене. Я, пользуясь способностями псионика, захватил мозг флаера, и мы бежали на корабле. Второй флаер нас подбил, мы приземлились на планете, убили всех охранников и попытались сбежать. Нас настигли, пустили за нами роботов-поисковиков, мы спрятались в ваших тоннелях – вот и все. Мы тут. Теперь я могу поспрашивать тебя?

– Попробуй! – фыркнул керкар и чего-то стрекотнул себе под нос.

– Задам вопрос точнее: кто настоящий, коренной обитатель планеты – вы или зеленые?

– Мы, конечно.

– А почему они главные в этом мире? Почему вы живете в норах?

– Потому что нам так нравится. А кто тебе сказал, что зеленые – главные в этом мире? Они живут в своем мире. Мы в своем. Мы не пересекаемся! Если они попытаются ступить на землю своими мерзкими ногами – мы их убьем. Потому они живут в своих летающих городах и не высовывают носа на планету. Так кто тут главный?

– А откуда у вас игольчатые лазеры? Откуда вообще все оружие, коммуникаторы? Разве вы их производите?

– Нет. Их производят в других мирах. И мы с ними, этими мирами, потихоньку торгуем. Эти мерзкие зеленые не могут нас достать, но и не дают приобщиться к цивилизации. Их Совет запретил продавать нам все, что нужно для общения или войны. Боятся, твари. И торговцы боятся – не везут нам ничего мощнее ручного лучемета – иначе мы точно посбивали бы их дурацкие города! Раньше, тысячи лет назад, они нас преследовали, ловили и, как вас, выставляли на арену. Теперь боятся – похищения наших братьев и сестер большая редкость. Если только какой-нибудь ребенок заблудится по глупости и выйдет наверх – тогда они его ловят. Взрослых им не поймать.

– И что, у вас есть промышленность, вы что-то производите? Что вы даете торговцам, чтобы они поставляли вам нужные вещи?

– У нас в подземельях самые лучшие грибы, вызывающие у разумных существ красочные грезы, грибы, осуществляющие все потаенные мечты разумных. Они растут только тут и больше нигде! Нигде их больше нет! Только мы умеем делать из них жидкость, служащую основой многих эйфориаков. Потому торговцы, несмотря на запрет властей, все равно приземляются на планету и торгуют с нами. Совет планеты смотрит на это сквозь пальцы – они не против поставки нужного товара. Однако при любой возможности пытаются нас убить. И мы их. Я понял, что ты необученный псионик. Это печально. Ты можешь натворить таких дел, что сам потом будешь не рад. Тебя надо обучать!

– А ты спросил, хочу ли я обучаться? – криво усмехнулся Слава и вздрогнул: – Лера ткнула его в бок и шепнула:

– Обалдел, что ли? Надо налаживать контакты и как-то выбираться отсюда! Что ты говоришь?

– А ты знаешь, что за обучение будет и что за него потребуют? То-то же… помалкивай, не мешай!

– Скажи, а зачем тебе меня обучать? – спокойно ответил Слава, осматриваясь по сторонам и выясняя – может, есть возможность сбежать? Только зачем? Куда он сейчас побежит?

– Псионики должны помогать друг другу, – заметил керкар, – кроме того, ты не допускаешь мысли, что мне просто скучно? Вот я увидел первого двуногого псионика в своей жизни и хочу посмотреть, что он такое. Вживую. Это в твоих глазах является причиной? Вы такие уроды, такие… хм-м… даже странно, как вы ходите на своих ногах… и вдруг – псионик! Я всегда считал, что это удел правильной расы!

– А тебе не кажется, что вы слишком высокомерны? – осторожно осведомился Слава, – сидите в подземельях, нос боитесь высунуть наверх и считаете всех вокруг уродами?

– Ну да! – невозмутимо ответил керкар и радостно зафыркал. – Ладно, ты мне нравишься. По крайней мере, не скучно будет. Скажи, ты думал, как удалить гадость, которая у тебя в голове? Обычно они посылают сигнал зеленым. Как вижу, ты сумел сломать эти штуки. Но вынуть их мы не в силах.

– Я знаю, как их вынуть. Но мне надо добраться в Кратан.

– Что такое Кратан?

– Город зеленых, где развлекаются все, кому не лень.

– Я не знаю Кратана, не знаю городов зеленых. Мы никогда там не бываем. Предлагаю тебе вот что: вы задерживаетесь у нас, я обучаю тебя тому, что тебе нужно из псионики. Потом уйдете, куда вам надо. Согласны? Впрочем, куда вы денетесь? Куда вы сейчас пойдете? Навстречу роботам-поисковикам?

– Все-таки мне непонятно – зачем ты будешь меня обучать? – упорствовал Слава. – И вообще, откуда ты знаешь язык зеленых?

– Начнем с конца – мы общаемся с торговцами и волей-неволей выучили язык врага. Зачем обучать? Ты прав, скажу откровенно: мне кажется, что ты сможешь нанести большой вред зеленым. Чем больше ты нанесешь им вреда – тем лучше. А потому я сделаю все, чтобы подготовить тебя наилучшим образом. С условием, что ты станешь пакостить зеленым.

– Сколько времени займет подготовка? Что для этого вообще надо?

– Почти ничего. Слушать мои советы и жить. Жить у нас. Мы выделим тебе норку, тебе и твоей самке. Живи, учись, когда будешь готов – мы тебя выпустим.

– Как ходячую мину, да? – криво усмехнулся Слава.

– Ну… да. А тебе что, это не нравится? Ты для чего бежал? Неужели не хочешь отомстить своим недругам? На вашей планете есть понятие чести? Или же вы рады жить в рабстве?

– Когда как… – немного подумав, ответил землянин, – кое-кто рад жить в рабстве. Но не я.

– Это хорошо. А то я уже подумал, что к нам попал не тот, кто нужен, – фыркнул керкар.

– Тогда вот что, – расскажи мне все, что знаешь о планете, о структуре вашей цивилизации, о том, как тут оказались зеленые. Все, что сможешь. Как я могу учиться, если ничего не знаю о том, у кого учусь?

– Странные вы, двуногие! Как то, чего ты не знаешь о нас, может повлиять на то, как ты будешь учиться? Рассказать кому-нибудь из наших, так они будут смеяться и лопнут от натуги! Сколько с вами общаюсь – никак не могу понять. То ли вы идиоты, то ли правда мудрецы. Вот никогда ни один керкар не спросил бы и не сказал бы такого! Ваше любопытство – вот что двигает ваши цивилизации вперед. Увы, мы не любопытны, нам хватает того, что есть. Ну да ладно – спрашивай. Что хочешь знать? Наверное, об отношениях народа керкаров и зеленых? Хорошо. Так вот: некогда, много тысяч лет назад, на планете появились зеленые. Ну… появились и появились. И йок с ними. Мы под землей, они наверху. Мы никак не соприкасались, пока они не начали копать землю. Они стали ломать, уродовать наши подземные города, разрушать тоннели, устраивать вместо них ужасные, мерзкие ямы! Их роботы вгрызались в планету, и нам приходилось бросать насиженные места и уходить. Наши вожди пытались разговаривать с зелеными, но они ничего не понимали. Или делали вид, что не понимают того, что разрушают наши дома, нашу жизнь. Им нужны были руды металлов, да много чего было нужно. Началась война. Эта война длилась тысячи лет и не прекращается сейчас. Мы уничтожили все наземные объекты, которые были на планете. Ты думаешь, зря они летают в своих дурацких домах над землей, а не строят поместья внизу? Стоит им спуститься вниз, как они тут же будут уничтожены. И стоит нам показаться наверху, они сразу норовят втащить нас к себе в летающую коробку, чтобы потом радостно убить у себя на аренах. Ты думаешь, мы такие темные тут, под землей? У нас есть визоры, есть электричество. Волей-неволей, общаясь с зелеными, мы переняли некоторую тягу к продуктам их цивилизации – например, к игольным лучевикам и визорам. Мы получаем товары, я тебе уже это говорил, но ни один торговец, даже под страхом смерти, не поставит тяжелую боевую технику и технологии, способные помочь нам произвести подобное. И я их понимаю. Первое, что мы сделаем, когда получим тяжелое вооружение – поубиваем всех, кто пришел на планету без нашего разрешения.

– Как нам тебя звать? – вклинилась в разговор Лера. – Я Лера, а он Слава!

– А какая мне разница, как вас звать? И что изменится, если вы узнаете, как зовут меня? – Керкар помолчал, потом явно неохотно сказал: – Меня можете звать… хм… Учитель. Учитель! Да! В общем-то я и есть Учитель. Ну а ваши имена я запомнил. Если вам так надо – буду звать вас по вашим именам. Хотя мне хватило бы слов «псионик» и «самка псионика».

– Ты так и не рассказал о структуре общества керкаров, – перебил его Слава, – кто тут главный, кто все решает?

– Главный? Великая Мать. Она решает, сколько нам произвести керкаров и кем они будут – воинами или рабочими, самками или самцами. Она – хранилище тысячелетних знаний. И сейчас она слышит все, что мы обсуждаем. Я ее глаза и уши. И все псионики, которые есть в нашем племени, – ее глаза и уши.

– Ты сказал – в племени? Значит – племен много?

– Ну… можно сказать по-другому, не племя, Рой. Несколько Роев, в которых есть свои Матери. Но Рои общаются между собой. Через Матерей. Ты не поймешь, но мы единый организм. Фактически с тобой сейчас разговаривает весь Рой.

– А как же ты уговаривал того, кто в нас выстрелил, – почему он не подчинился всему организму?

– Ну что тебе сказать… как и в каждом организме, некоторые клетки воспринимают свою функцию слишком буквально и начинают уничтожать то, что выгодно организму. Задача этой «клетки» состоит в том, чтобы уничтожать чужеродные организмы, проникшие в наш и нанесшие ему вред. Вы влезли туда, куда вас не звали, нарушили наши подземные пути, оказались там, где вам не место, – как вы думаете, каким образом должны отреагировать на это клетки организма? Поэтому – чего вы удивляетесь?

– Итак, вы – система Роев. Объединенная псионическим полем, обменивающаяся информацией и враждебная нашим врагам. Это хорошо. Это обнадеживает. А чему вы собираетесь нас научить? Что я могу от вас взять? Зачем это мне?

– Резонный вопрос. Ты умеешь выходить из своего тела и подчинять механизмы своей воле. Но ты умеешь обмениваться мысленными посланиями? Умеешь силой мысли заставить переместиться какой-то физический объект? Что еще ты умеешь сделать силой мысли? Ничего? Так почему ты спрашиваешь? Ты неуч! Ты никто! Ты раб, сбежавший от своих хозяев и чудом избежавший гибели. Знаешь, каким главным аргументом я остановил ваше убийство? Рассказал о том, что прежде, чем умереть, вы нанесете много вреда ячейкам Роя, и Мать будет очень недовольна. Думаешь, вас оставили жить потому, что вы такие хорошие? Открою тебе страшную тайну: мы не любим вас. Мы вас ненавидим. Вы – двуногие. Вы наша беда и наше проклятие. Поддерживаем тебя только затем, чтобы ты внедрился в общество двуногих-зеленых и нанес им вред. Иначе ты давно был бы растерзан на части и отнесен в питомник для маленьких керкаров в качестве пищи. Это чтобы вы понимали положение вещей. Вы нам чужды настолько же, насколько мы вам. Дай вам волю – захватите нашу планету так же, как и зеленые. Теперь ясно, каково положение вещей?

– Если бы вы рассказали о всеобъемлющей любви к людям, – я бы не поверил, – пробормотал Слава и уже громче добавил: – Я верю вам. Мне нужно добраться до Кратана, и там я постараюсь как можно больше нагадить своим гонителям. А при идеальном раскладе – вообще взорву изнутри эту пакостную цивилизацию. Мне нужно сделать так, чтобы эти гады больше никогда не смогли воровать людей и обращать их в рабов. Такая цивилизация не имеет права на существование. Но при этом я очень забочусь о своей безопасности и безопасности моей подруги. Вы мне – безразличны. Вернее, вы интересуете меня настолько, насколько от вас зависит моя безопасность и насколько вы можете помочь мне в борьбе с врагами. В свою очередь я обещаю, что никогда не причиню вреда вашим Роям – если только моя и ваша безопасность не окажутся на одной клетке шахматной доски. То есть если я буду выбирать между вашим существованием, существованием моей подруги и лично моим – я выберу себя. Вы должны это понимать.

– Мы прекрасно это понимаем. И если бы ты заявил, что наше существование для тебя дороже жизни твоей самки, – не поверили бы. Вы, двуногие, сами по себе Рой. И никто вам не нужен. Мы же – совсем другие.

– Все ясно. Обменялись любезностями. Теперь можно узнать, где мы будем жить? Чем питаться? Что пить? И сколько времени займет обучение?

– Сколько времени займет обучение? Зависит от тебя. Где жить? Сейчас я отведу вас в пещеру, оборудованную специально для вас. Там вы получите еду и питье. Там будете жить – пить, есть, спать… ну и все остальное. Пока я не решу, что вы готовы.

– Похоже, что мы снова в плену, – прошептала Лера.

– Вы не в плену, – услышал Учитель, – вы можете уйти в любой момент. Хоть сейчас. Но разве вы не хотите обрести знания, которые помогут победить вашего врага? Наши планы совпадают. И возможно, вы и есть та сила, которая поможет перевесить в нашу сторону застывшие весы войны. По крайней мере, я на это надеюсь. И все Матери надеются. Пошли за мной – покажу вам вашу комнату. Запоминайте расположение ходов, не хочется потом ходить и искать вас.

Керкар молниеносно скользнул со своего помоста и понесся к выходу из пещеры. Скорость этого существа была потрясающей, и Слава с Лерой опять едва успевали за ним бежать. Он не старался произвести впечатление на двуногих – просто многоножки всегда так двигались. Славе подумалось о том, что не зря зеленые не смогли победить этих существ – безо всякой модификации эти жители подземелий могли разорвать своими жвалами любое существо.

Минут через пятнадцать они прибежали в комнату, мало чем отличавшуюся от той, в которой жил их учитель. Лежанка выше пола… и в общем-то все. Ну не считая дырки в полу с журчащим ручейком воды. Лера, осмотрев эту нору, со вздохом заметила:

– Это точно не отель «Хилтон»…

– А чем вам не нравится? Так живут все керкары, – со смешком сказал Учитель, – наш народ не избалован роскошью, зато наши воины самые лучшие, самые сильные в мире!

– Вы от скромности не умрете, – хмыкнув, заметил Слава, – почему это все народы думают, что они самые великие и вообще – самые, самые, самые? И это не только керкары. Сидите тут в земляных дырах, не можете уничтожить своих врагов и считаете себя величайшими и сильнейшими! Тебе не кажется, что это по крайней мере странно?

– Странно то, что вы, такие сильные и умные, обратились за помощью к слабым, сидящим в норах. Что же вы, такие умные, не можете без помощи ваших машин не то что воевать, но и жить? Как приперло, тут же в нору залезли!

– Ладно, хватит уже препирательств, – хмуро заметила Лера, – вызвались учить, так учите!

– Это верно – буду учить. Прямо сейчас!

– А поесть чего-нибудь дадут? Вообще-то жрать хочется, мы сегодня весь день бежали бегом! – Девушка устало присела на край лежанки и брезгливо потрогала ее пальцем, – кроме того, нам нужны вода и тряпки, чтобы вымыть эту халупу. И лучше с мылом, – она провела пальцем по стене и осталась очень недовольна результатом.

– Вода – вон, журчит. Тряпок у нас нет. Лишних. Есть хотите? Поймайте харука, они свежие очень вкусны. – Керкар выдернул из стены извивающегося то ли червяка, то ли жука-многоножку и с удовольствием его раскусил, хрустнув панцирем.

– Нет, это не пойдет! – запротестовал Слава. – Нам надо нормальной еды, и пока мы не поедим как следует, никакого обучения не будет. От ваших харуков мы из сортира не вылезем неделю! Хотите отравить нас? Так никакой выгоды вам не будет, если мы сдохнем. Головой-то надо думать – наши организмы не приспособлены к такой пище и к таким условиям жизни!

– Вот я и говорю – нежные вы слишком, двуногие! Ладно, пошли со мной! – Керкар издал смешок и снова выскользнул из комнаты.

Теперь бежать пришлось всего секунд тридцать, вскоре земляне оказались во вполне благоустроенной пещере, стены которой были покрыты отделкой из ткани, лежанка накрыта мягким материалом наподобие толстой байки, посередине стоял вполне так нормальный стол, в углу визор, дверь была занавешена плотной портьерой, а из трубы в стене струйкой лилась вода. Условия оказались, конечно, гораздо лучше, чем в предыдущей норе. Впрочем, унитаза или чего-то подобного тут не было – такая же дырка, как и прежде. Но по сравнению с тем, что предлагалось раньше, и правда – отель. На столе лежали куски жареного мяса, уложенные на листья вроде капустных, горкой были насыпаны незнакомые фрукты. Соли не имелось – это Слава заметил сразу и вздохнул – ладно хоть так, по контрасту с тем, что было, это и вправду прогресс. У него потекли слюни от запаха мяса, шагнув к столу, он оторвал кусочек от здоровенного мосла, кинул в рот и с удовольствием прожевал, стараясь не думать, какого это мясо происхождения. Почему-то ему представился визжащий зеленый, раздираемый толпой керкаров. Его даже слегка затошнило, и мясо попросилось наружу. Но – Слава удержал в себе еду и, усмехнувшись про себя, продолжил трапезу. Вряд ли керкары будут кормить двуногих телами тех же двуногих – это было бы слишком глупо. Впрочем, кто знает? Лера последовала его примеру, и минут пятнадцать они сосредоточенно жевали под взглядом немигающих глаз многоножки-переростка.

– Поели? – прервал их трапезу скрипучий голос Учителя. – Тогда псионик на лежанку, а самке не мешать! Молчать, ничего не говорить. К самцу с предложениями о размножении не приставать, пока мы занимаемся!

– Он думает, что я какая-то сексуальная маньячка, что ли? – буркнула под нос Лера, выковыривая из зуба застрявшее там жесткое, как проволока, мясное волоконце.

– У них матриархат, – тихо пояснил Слава, – самка решает, подпускать к себе самца или нет. Она заставляет их себя оплодотворять, а не самцы ее тянут в тихий уголок.

– А что, в этом что-то есть, – хмыкнула Лера, – я не против матриархата!

– Хватит болтать! – прикрикнул керкар. – Я же предупредил – молчать! Выполнять все, что сказал!

– Ладно, ладно, – примиряюще ответил Слава и полез на лежанку, пружинящую под его телом, – давай, учи!

– Ложись и расслабься. – Голос керкара стал серьезным, густым, из него исчезли глумливо-издевательские нотки, которые Слава четко отслеживал все время общения. Похоже, что и поход в предыдущую комнату был затеян специально, чтобы сбить спесь с этих наглых двуногих. – Ты должен войти в то состояние, в которое входил раньше, – отринуть все мысли, отринуть свое тело и превратиться в сгусток чистого разума, плавающего в пространстве. Внимательно… ага. Теперь посмотри на меня… я выхожу из тела… видишь?

Слава-сгусток светлячков посмотрел вокруг – рядом с ним висел еще один сгусток, только больше, ярче, чем все те, которые он видел вокруг. Этот сгусток переливался, светился, исторгал из себя длинные нити, улетавшие куда-то вдаль. Он понял – керкар общается с кем-то, отправляя пакеты информации. Неожиданно одна нить выстрелила в его сторону, и когда она коснулась его сгустка, Слава как будто услышал слова:

– Учись общаться в состоянии чистого разума! Твое тело в настоящий момент застыло как в обмороке и не может ничего говорить и делать. В таком состоянии мы можем обмениваться информацией на большом расстоянии – даже на другом конце планеты. Это важно – вдруг понадобится собрать сразу много воинов в одном месте – псионики для этого незаменимы. Потому нас так и не смогли победить – мы сильны, быстры и мгновенно оказываемся там, где опасность, устраняя ее совместными усилиями всех Роев. Теперь слушай: ты не можешь отходить от своего тела на большое расстояние – иначе прервется контакт с твоим вместилищем разума. Расстояние, на которое может удаляться каждый разумный, разное. От чего зависит – никто не знает. Наверное – от способностей. Со временем оно немного увеличивается, развивается, но ненамного. То есть ты можешь летать сгустком информации и воздействовать на объекты на строго ограниченном расстоянии. Сейчас мы выясним, на каком. Для этого тебе нужно будет отплыть по прямой от своего тела настолько, насколько ты сможешь. Как только почувствуешь боль – ну, что-то вроде боли… это чем-то ее напоминает… – сразу остановись! Если продолжишь двигаться дальше – прервешь контакт с телом, потеряешься в пространстве, и тебя может энергетическим вихрем засосать туда, откуда ты не вернешься никогда. Говорят, что после смерти попадают именно туда, куда уносит незадачливых псиоников. Впрочем, я этого не проверял и проверять в ближайшие сто лет не собираюсь. Итак – начинай! И не бойся – стены тебя не задержат, они для тебя прозрачны, только почувствуешь небольшое напряжение, как будто идешь сквозь воду.

Слава медленно и осторожно двинулся вперед. С опаской подлетел к стене и через секунду уже был в следующей пещере. Она напоминала ту, в которой они сейчас находились, за исключением двух керкаров, сидящих на лежанке, смотрящих визор и чего-то стрекочущих своими жвалами. Двинулся дальше, пролетел между многоножками, которые его, конечно, не видели, пересек стену следующей пещеры, пустой и темной. Еще пещера – четвертая… подлетая к стене между четвертой и пятой пещерами, почувствовал какой-то зуд, будто горело его невидимое тело, и, пересекая следующую стену, вздрогнул от боли – все, хватит. Полетел обратно. Прикинул по расстоянию – метров тридцать? Или сорок? Это много или мало?

Подлетев к тому месту, где парил в пространстве разум керкара, сказал:

– Все. Сделал. Это и вправду было довольно больно.

– Ну так опиши, на какое расстояние улетел! – нетерпеливо, как показалось Славе, спросил Учитель.

– Боль началась, когда я пересек стену между четвертой и пятой комнатами.

– Что-о-о-о? Ты уверен? – Сгусток-керкар метнулся к двуногому и заплясал в пространстве, искря и выпуская нити в разные стороны, видимо, спеша поделиться новой информацией.

– А что такого? – не понял Слава, – это что, мало? Вы можете уйти на большее расстояние? Так я же необученный. Не умею ничего. Может, потом и подальше буду отлетать…

– Глупец! У нас никто не умеет отлетать на такое расстояние! Самое большее – пересечь эту комнату, не дальше! Ты, необученный новичок, превысил достижения наших самых лучших псиоников! Мы обеспокоены – все Рои, – не станешь ли ты слишком опасен. Может, тебя стоило убить?

– Нет, не стоило… как-то хочется еще пожить, – попытался схохмить Слава и приготовился вернуться в свое тело. Если уж погибать, то не летающей в пространстве бесплотной душой, а дать бой, как полагается.

– Мы приняли такое решение, – передал-сказал Учитель, – я сейчас приближусь к тебе, и ты позволишь нашим душам соприкоснуться. А потом будешь вспоминать все то, что видел в своей жизни. Все, что считаешь важным и все, что относится ко времени твоего пребывания у зеленых. Прежде чем вспомнить, реши, что для тебя действительно важно, от этого зависят жизни – твоя и твоей самки. Многие Рои требуют твоей смерти. Ты слишком силен и опасен, пойми нас правильно!

– Хорошо, – слегка подумав, сказал Слава, – только хочу предупредить: в любом случае, если Рои примут решение нас уничтожить, без боя мы не сдадимся. Погибнет много ваших бойцов – надо ли это вам?

– Это мы решим – что нам надо и что не надо, – отрезал керкар, – ты готов к воспоминаниям? Тогда начинай! – Он подплыл к Славе, коснулся его блестящим облачком и через секунду полностью погрузился в его «душу».

Слава почувствовал легкий холодок, и потом внутри него, как будто возникнув из ниоткуда, прозвучал голос:

– Начинай!

И Слава начал. Вначале вспоминал Землю – школу, учебу, домик в заснеженном городке… потом пошли воспоминания о том, как его похитили, как зеленые измывались над пойманными людьми. Он вспоминал все ужасы, которые ему пришлось перенести, и в его душе вскипал яростный, тяжелый гнев на рабовладельцев. Он вспоминал, вспоминал, вспоминал… керкар молчал, не перебивал, и только когда землянин дошел до картинок с упавшим флаером, сказал:

– Все. Достаточно. Мы увидели то, что хотели. Хотя ты постоянно мешал нам картинами своих совокуплений с самкой. Такое впечатление, что у двуногих это основное занятие наравне с убийством. Сообщаем тебе – ты будешь жить. И продолжишь обучение. Как и твоя самка. Кстати – она вместе с тобой будет тренироваться с нашими воинами, чтобы вы не потеряли физической формы. Тебе будет разрешено иногда выходить на поверхность, чтобы поохотиться на зверей и подышать свежим воздухом – двуногие, как мы знаем, без этого чахнут. Ты пройдешь полный курс обучения псионике, с тем, чтобы тебе можно было наиболее эффективно наносить вред зеленым. Тебе будет разрешено общаться с любым представителем любого Роя и посещать Рои, когда заблагорассудится.

– Могу я узнать, почему вы приняли положительное решение? На чем основывались? Чего боялись? В общем – почему мы могли погибнуть от того, что вы предположительно ожидали прочитать в моей душе? Что вы хотели увидеть?

– Боялись? Того, что ты станешь слишком силен. Что мы обучим своего возможного противника. После того как мы увидели твою жизнь, поняли – существо, перенесшее такие страдания, так ненавидящее рабство и своих пленителей, может быть нам полезно. Ведь его пленители – наши враги. Кроме того, ты не наслаждался убийством. Ты убивал, но не потому, что тебе было приятно убить или ты ненавидел разумных существ за то, что они выглядят по-другому и думают по-другому, а просто для того, чтобы выжить. Это нам понятно. Ты в основе своей довольно добрый человек, наверное, это все-таки воспитание того народа, среди которого ты родился и вырос. Зеленые – другие. Ранее мы не представляли, что двуногие могут настолько отличаться друг от друга. Такое впечатление, что вы похожи только строением тела, и больше ничем. Роям это показалось настолько странным, что мы не ведаем, что сказать по этому поводу. Будем думать. Ты перевернул наше понимание двуногих вверх ногами. Итак, если все ясно – продолжим урок…

Около двух часов Слава летал вне своего тела, слушая наставления Учителя, почувствовав под конец, что уже не может впитать ни бита информации, выстреленной в его сгусток Учителем. Сообщив об этом керкару, Слава получил милостивое разрешение ускользнуть в свое тело и напутствие, гласившее, что продолжение занятий последует завтра, а пока – пусть идут тренироваться вместе с воинами, чтобы не размякнуть и суметь противостоять врагу. Иначе зажиреют на обильной пище, той, которую им предоставили добрые учителя.

Войдя в свое тело, Слава ощутил, как оно затекло, и со стоном повернулся, растирая онемевшие места.

– Ну как ты? – с ожиданием и испугом на него смотрела Лера. – Я тебя тормошу, а ты как мертвый лежишь! Напугал меня аж до посинения! Не хватало мне остаться одной в логове гигантских многоножек! А куда наш «добряк» убежал? Сорвался с места, как гоночная машина, и свалил отсюда! Расскажи, чего ты там с ним делал!

Слава потянулся, растирая ноги, и начал рассказ. Рассказывать особенно долго не пришлось – он пересказал несколькими фразами то, что услышал от керкара, и Лера успокоилась:

– Это самые лучшие вести с тех пор, как я узнала, что можно вынуть эту пакость из наших голов – она постучала по вделанной в череп кнопке-контроллере, – так хочется выйти наверх и подышать свежим воздухом!

– Не сегодня! – раздался голос от занавешенной двери, – и не в ближайшую неделю! – В пещеру вошел керкар, вооруженный полутораметровым копьем со стальным наконечником, – флаер так и кружится над местом вашего входа в систему пещер, они пытаются пробиться через завалы, чтобы сунуть в галереи роботов-поисковиков. В ближайшее время вам нельзя выходить наверх. Следуйте за мной и запоминайте дорогу. Вы должны будете посещать занятия по воинским умениям каждый день, чтобы не превратиться в мягкотелых червей.

Керкар выкатился из пещеры, и они снова понеслись по длинным коридорам. Слава старался запоминать, как вернуться назад, и к тому времени, когда они оказались в нужном месте, на девяносто девять процентов был уверен в том, что запомнил дорогу назад.

Зал, в который они попали следом за своим провожатым, был огромен и напоминал стадион, только под землей. Скорее всего эта пещера имела искусственное происхождение, впрочем, кое-где Слава заметил следы того, что некогда вода приняла активное участие в создании этой огромной полости. Он пришел к выводу, что, наверное, пещера вначале была промыта водой и лишь потом ее расширили керкары, приспособив для своих нужд. А нужды были такие – сотни керкаров в зале мгновенно перемещались, размахивая различными средствами убийства живых существ – копьями, длинными мечами, напоминающими сабли, дубинками. А в дальнем углу сверкали игольные лазеры, видимо, поставленные на минимальный разряд – они не убивали и не калечили, а при попадании наносили лишь небольшой ожог, который быстро проходил при необходимом лечении. Лучи лазеров отражались стандартными зеркальными чашками-браслетами, применяемыми у цивилизации зеленых.

Когда в пещеру вбежали земляне, все присутствующие в ней керкары замерли, как будто охваченные столбняком, потом раздался такой скрежет жвалами, такой стрекот, будто вместе собрались миллионы кузнечиков. Наверное, керкары обсуждали такое вопиющее нарушение всех норм и приличий: двуногие в святом месте – зале тренировок воинов! Как это так?! Что позволяют себе эти наглые существа? Несколько десятков многоножек сорвались с места, бросились к стоящим у входа людям и сгрудились вокруг них, размахивая оружием. Провожатый керкар поднял две передние пары «рук» над головой и так заверещал на весь зал, что те, кто стоял рядом, намереваясь снести башку зарвавшимся двуногим, затихли, склонили головы, как будто в поклоне, и разошлись в стороны. На месте остались только пятеро керкаров, один из которых защелкал жвалами, видимо, что-то бурно говоря своему оппоненту. Провожатый ответил ему, он снова защелкал, и так продолжалось минуты три, пока керкар не сказал на языке зеленых:

– Это предводитель одного из боевых отрядов керкаров. Он говорит, что мягкотелым двуногим не место в пещере, где тренируются воины подземного народа, потому что это место свято, а еще – такие жалкие ничтожные и слабые червяки все равно ничему не научатся, только займут место на площадке. Он снимает с себя ответственность за то, что двуногих случайно могут покалечить могучие воины керкаров, задев своими мощными лапами. В общем, он не желает вашего присутствия здесь и считает вас жалкими червями.

– А что, Мать не дала ему указания содействовать нам в тренировках? – удивленно спросила Лера.

– Твое присутствие вообще тут невозможно, – пояснил керкар, – предназначение самки в получении порции семени и выдаче оплодотворенных яиц! А не в размахивании копьем! Что касается Матери Роя – она решает много проблем, в том числе и эту. Воины Роя более самостоятельны в инициативе – иначе не смогли бы воевать как следует – конечно, они не пойдут против Ее воли, но… никто не помешает им отлупить вас так, что вы неделю не сможете не то что ходить – доползти до отхожего места. Учтите это.

– Где-то я уже слышала про предназначение самок, – ядовито шепнула Лера и скривила губы.

– А с чего он взял, что удастся нас так отлупить, – прищурился Слава, – его наглость беспредельна! Моя самка бьется не хуже его, притом голыми руками. Если хочет узнать, что с ним будет – давайте устроим показательный бой! Я бы и сам мог выступить, но я псионик, и у него нет никаких шансов против меня. Что касается Леры – им еще поучиться надо драться не хуже нее. Переведи это все наглому типу.

Керкар-провожатый хмыкнул и застрекотал. Командир отряда слушал молча, потом издал какой-то звук сродни скрежету ножа по сковороде – видимо, яростно хохотал, затем бросил копье, мгновенно подхваченное одним из его спутников, и указал рукой на Леру.

Слава посмотрел на нее и тихо спросил:

– Ты как, сможешь драться? Или отменить? Медицинские слизняки у нас есть – штук десять. Если что – полечим.

– Норма, – сжав зубы, ответила Лера, расстегивая комбинезон, – только раздеться надо. Я привыкла биться без одежды, она сковывает меня в движениях, отнимает доли секунды. С этими парнями нужен глаз да глаз… больно уж быстрые.

– Верно. И вот что – не старайся оставить его в живых – а то будешь думать, как не покалечить, и проиграешь. Слышала, что они говорили? Хотят избить нас, чтобы мы не смогли даже ходить! Наглецы…

Слава обернулся к провожатому и сказал:

– Если моя самка его покалечит или убьет – будут для нас какие-то последствия? Это как-то отразится на наших отношениях с Роями?

– Нет. Никоим образом. Если она и вправду сможет победить одного из наших лучших бойцов, ваш авторитет только укрепится. А если наш боец погибнет – что же, пусть его душа покоится в большой пещере, полной самок и вкусной еды. Чему быть, того не миновать.

Слава кивнул и сделал приглашающий жест, зазывая керкара-бойца в центр импровизированной арены, образованной сотнями многоножек, собравшихся поглядеть на поединок. Потом обнял обнаженную, уже разминающуюся Леру и тихо шепнул:

– Не дай себя убить. Иначе мне придется из-за тебя убить их всех. Не тяни – разорви его как можно быстрее.

Лера кивнула и вышла вперед. На ее гладком теле играли мышцы. Слава невольно залюбовался: она была так красива, так экзотична с ее смуглой кожей и леопардовыми пятнами на теле, что ему захотелось уединиться с девушкой в своей комнате. Он выбросил дурные мысли из головы и приготовился смотреть за битвой.

Слава был уверен в победе Леры, но все-таки слегка опасался неожиданностей – бой есть бой, предсказать наверняка исход поединка нельзя.

Глава 9

В пещере слышались лишь тихое стрекотание, пощелкивание жвал да негромкое лязганье клинков, когда противники случайно соприкасались друг с другом. Вокруг столпились все керкары, оказавшиеся рядом.

Лера стояла – такая маленькая, такая хрупкая перед здоровенной многоножкой, весящей как минимум раза в два больше, чем она. Ее смуглая стройная фигурка казалась совсем детской на фоне белого, как личинка майского жука, воина керкаров – но только на первый взгляд. Круглые мускулистые бедра и небольшая крепкая грудь взрослой женщины сразу развеивала все сомнения в том, что перед наблюдателем стоит вполне состоявшаяся, созревшая и очень даже сексуальная девушка.

У Славы кольнуло в сердце – правильно ли он поступил, выставив Леру на бой с этим чудовищем? Почему он не сам вызвался драться? Почему он рискует единственным человеком, который ему дороже всех в этом мире, а может, и во всех мирах? Он клял себя за то, что решился на риск, дернулся было остановить Леру, переиграть все заново… и тут бой начался. Просто, без изысков, поклонов и расшаркиваний. Без деклараций о намерениях и угрожающих выкриков.

Керкар напал мгновенно, размазавшись в белую линию, протянувшуюся разделительной дорожной полосой прямо к темной фигурке Леры. Девушка стояла спокойно, как будто скучая, заведя руки за спину и отставив правую, согнутую в колене ногу, немного вперед.

У Славы ухнуло сердце, опустилось до самых пяток, еще доля секунды, и он начал бы крушить все вокруг, уверенный в том, что Лера попала в беду – атака керкара была такой неожиданной, такой стремительной, что никакой человек не смог бы ее отразить. Но Лера уже не была человеком в том понимании, в каком принято трактовать это понятие. Ее уровень оказался гораздо выше, на несколько ступеней – это точно.

Никакой боец человеческого рода не смог бы совершать такие быстрые движения, как мангуста или колибри. Вот – только что фигурка девушки преграждала дорогу живой белой ленте, и через кратчайшую долю секунды она уже стояла в стороне, в боевой стойке, и от красавицы осталось только воспоминание – в яростной воющей мегере с горящими глазами и выпущенными стальными когтями мудрено было узнать землянку.

Керкар, пролетавший мимо со скоростью стрелы, получил три глубокие раны глубиной сантиметра в три и длиной в полтора метра. Из них брызнула жидкость, похожая на гной, белесая и густая, забрызгала все вокруг крупными липкими каплями.

Керкар защелкал жвалами, задергался, потом взвыл высокой трелью, из толпы керкаров, молча наблюдавших за поединком, вылетело большое копье, которое он подхватил передней парой лап. После этого воин снова напал на Леру, уже с оружием в руках. Копье мелькало, как вертолетный винт, и Слава снова испугался до такой степени, что на мгновение прикрыл глаза от страха за подругу. Когда открыл – копье, сломанное пополам, уже летело в сторону, а разъяренный клубок когтей и стальных мышц, ранее скрывавшихся за милой внешностью, рвал на куски то, что ранее было опасным и могучим воителем, грозой Алусии.

Все закончилось за несколько секунд – керкар слабо шевелился на полу пещеры, а Лера снова стояла, как скромная девушка – вот только почему-то обнаженная и покрытая почти целиком, с ног до головы, белесой липкой жидкостью.

Учитель-керкар стоял неподвижно минуты две и молчал, потом подошел к слабо шевелящемуся полумертвому бойцу, мгновенно наклонился и мощными жвалами перекусил тому шею, напрочь отделив голову от тела. Тело еще долго шевелилось – дергались ноги, извивалось и вздрагивало брюшко, изодранное в клочья и демонстрирующее через прорехи ран кучу каких-то то ли червей, то ли кишок, но голова уже застыла, несколько раз опустились и поднялись прозрачные пленки век.

Потом толстый керкар завизжал ультразвуком, и все наблюдатели стали медленно рассасываться. Появились керкары небольшого роста, шустрые и какие-то… худые, что ли, как показалось Славе. Они хлопотливо собрали останки, вытерли кровь, подняли обломки копья и так же быстро, как и появились, исчезли.

Слава подошел к так и стоявшей неподалеку Лере, взял ее за руку и повел к журчащему вдалеке у стены ручью. Ручей выбивался из стены на высоте трех метров и прозрачной струей падал в желоб, уходивший под стену.

Как и везде в пещерах, это был и душ, и туалет одновременно. Лера не сопротивлялась, молчала, только рука ее слегка дрожала от запредельного усилия, которое сделала несколько минут назад. Слава легонько подтолкнул любимую под падающую струю. Лера запрокинула голову и стала глотать воду, льющуюся ей на голову. Землянин стал осторожно смывать с девушки кровь и кусочки плоти ее недавнего противника, оглаживать ладонями вдоль гибкого, упругого тела. Слизь с трудом отмывалась, но в конце концов поддалась, и через пять минут Лера была чистой, только дрожала от холодной воды. Ее зубы клацали от холода – струя была ледяной, и Слава, выхватив подругу, понес ее к скинутой одежде, сбросил с себя рубаху и, поставив Леру на пол, растер досуха. Потом натянул на нее одежду и, обняв обеими руками, прижал к себе, поцеловал в ледяные жесткие губы.

– Твоя самка очень злая, – прозвучал скрипучий голос рядом со Славой, – я бы тебе не советовал помещать в нее яйцеклад! Ее противник покрыл себя позором, взял в руки оружие во время боя без оружия. Я его наказал. Все Рои потрясены вашими умениями. Почти не осталось тех, кто против вашего обучения, лучше приблизить вас к нашему народу, взять вас в союзники, чем отталкивать, – так решило большинство. Итак, жду вас к себе через пять гентансов. Пока же – тренируйтесь. Или идите к себе в комнату, если хотите. Вам сегодня хватило тренировок… – Керкар медленно отплыл от людей, перебирая ногами, оглянулся на них, щелкнул жвалами, как показалось Славе – с насмешкой, и галопом вылетел из пещеры.

Вячеслав решительно взял Леру за руку:

– Пошли-ка к себе. Обсудим все, отдохнем и обмозгуем как следует.

– Ты знаешь, – задумчиво сказала Лера, – мы почти перестали говорить по-русски. Странно, правда? Мы говорим и думаем на языке зеленых. Давай почаще говорить на своем языке, а? Мне все больше и больше кажется, что мы никогда не вернемся на Землю… Впрочем – что это я говорю? Куда я такая? – Она вытянула руку и показала острые когти. – Что мне, в зоопарке жить? Как меня можно такую любить? У меня не будет ни детей, ни семьи – ничего, что нужно женщине.

– Я тебя люблю, – неожиданно сказал Слава и сам удивился, как легко вылетели у него эти слова. Никогда он не говорил их женщине. Про мужчин речи, конечно, не шло – Слава не был гомофобом, но относился к этому пристрастию очень отрицательно. Были у него женщины – не одна и не две… молодые и не очень… красивые и не очень… и все прошли мимо. Как какие-то средства для удовлетворения, и все тут. А эта пигалица поселилась в его сердце и не хотела оттуда уходить.

Слава обнял Леру левой рукой:

– Пошли отдыхать. Хоть меня и предупредили, что приближать к тебе яйцеклад опасно – все-таки я попробую это сделать. Может, не так уж и опасно?

Лера улыбнулась и уткнулась лбом в его грудь:

– Надеюсь, что попробуешь. Не опасно.

– Вы что? Не можете обеспечить поимку двух жалких рабов? Вы кто такие – охотники или жалкие червяки? Почему до сих пор эти двое не пойманы? Я заплатил уже миллион кредитов, а флаер еще не сошел со стапелей? Вы что, совсем обнаглели? Я заставлю вас вернуть каждый кредит, который вы за эти два гаринтанса высосали у меня! В чем дело?

Агарлок буквально бегал по залу в своем поместье, и если бы взгляды могли жечь, его гости давно были бы испепелены на месте. Прямо в тех креслах, в которых сидели. Трое зеленокожих людей в одинаковой легкой броне смотрели за перемещениями рабозаводчика спокойно и даже с осуждением – разве можно так распускать себя? Мужчина не должен выказывать столько эмоций. Наконец Агарлок успокоился и сел в кресло, жадно отпив розовой жидкости из прозрачного бокала, выданного ему системой обеспечения поместья. Воцарилось молчание, вскоре прерванное Наалоком:

– Мы использовали ваши деньги так, как вы и требовали, – землеройная техника, роботы-охотники, защита – от ваших денег осталось максимум пятьдесят тысяч кредитов. Если хотите, чтобы мы снова продолжили, нам нужно по крайней мере еще пятьсот тысяч на технические работы и пятьсот – на жизнь. Мы же не бесплатно работаем, в самом деле. Кроме того, за опасность я повышаю ставку на пятьдесят процентов – двое моих рабов уже погибли от лап керкаров, ранен надсмотрщик. Я вообще-то не понимаю, за каким угом вам так нужна эта парочка, если вы готовы ввязаться в войну с подземным народом и потратить столько денег? Раб, он и есть раб – я вам наловлю столько рабов, что вы набьете ими все свои рабские загоны! Не понимаю вас.

– Что ты понимаешь, Наалок! – резко ответил Агарлок. – Один этот раб стоит столько, сколько все твои рабы, которых ты можешь поймать за пятьдесят или сто охот! Такие встречаются – один на миллионы! Он нужен мне, и мне нужна его сучка! Она тоже ценный товар, но не настолько, хотя она способна им управлять.

– Хм… это из той партии рабов, которую я продал вам раньше? Как же я прокололся… надо было брать хорошую цену за него… – Наалок задумчиво постучал длинными пальцами с зелеными ногтями по черной матовой броне.

– Дважды глупец! Это мое, мое изделие! Совокупность способностей первичного материала, коктейля из нескольких вирусов и удачи, моей удачи! Такие рабы среди племен Саруга редки! У них на планете практически нет псионических способностей! – Агарлок замер и откинулся на спинку кресла, замолчав и ругая себя за то, что проговорился.

– Ага… значит, не врут люди, и у вас действительно появился боец-псионик… – задумчиво протянул Наалок. Он сделал успокаивающий жест и добавил:

– Ладно-ладно, молчу… только когда поймаем этого раба, скажете, где будете его выставлять. Чтобы я успел сделать ставку. Все-таки я принял участие в его поимке на Саруге, и тут… вот ведь везет вам – найти такой неограненный драгоценный камень чистой воды среди кучи двуногого дерьма! Завидую вашему умению воспитывать бойцов. Я и мои помощники будем молчать, не сомневайтесь. Итак, что с оплатой?

– Сейчас переведу, – буркнул удрученный Агарлок и заработал с виртуальными кнопками раскрывшегося перед ним экрана, – сделано. Полтора миллиона у вас на счету. Надеюсь, что теперь вы сможете выкурить этих насекомых и поймать моих рабов.

– Надеюсь, – криво ухмыльнулся Наалок, – а вы не хотите посмотреть на то, как мы расчищаем тоннели? Вот только немного опасно – думаете, зря мы в броне ходим? Сегодня от меня отскочило две стрелы – эти червяки удивительно ловко бьют из своих луков. Приходится все время быть настороже.

– Все, господа – прощаемся! – Агарлок поднялся на ноги, показывая, что аудиенция закончена. – Займитесь делом. Обсуждать, конечно, легче, чем работать, но все-таки хоть для вида поработайте! – Рабозаводчик кивнул и ушел с площадки поместья, а Наалок со своими двумя помощниками поднялся и направился к флаеру, стоявшему немного поодаль от остальных машин, принадлежавших хозяину поместья.

Это был проверенный боевой флаер с шрамами от ударов лучеметов и темными пятнами от ракет, пробивших силовую защиту. Металлическая дверь бесшумно открылась, и Наалок с подчиненными, клацая металлическими подошвами бронесапог, вошел в аппарат.

– Давай к карьеру! – Наалок бросил свое тело в кресло, и флаер, не дожидаясь, когда усядутся остальные спутники хозяина, рванул вверх. В кабине аппарата не ощущалось перегрузки – гравитаторы работали великолепно, несмотря на то, что служили уже тридцать лет. Наалок подумал: «Не зря я купил этого списанного ветерана – ему еще работать и работать, ресурс выработан максимум процентов на тридцать. И дешевле нового раз в двадцать. Да, в двадцать раз! Попробуй купить такой броневик всего за сто тысяч кредитов! Да еще с полным вооружением. Все-таки я отличный бизнесмен! Теперь бы этих придурков выкурить из их нор, и будет совсем замечательно. Зря, наверное, я ввязался в эту охоту. Ловил бы себе диких рабов на Саруге, продавал потихоньку и не имел бы проблем. Так и хотелось открутить башку наглому аристократу – но нельзя. Эти высокородные, несмотря на то, что постоянно воюют друг с другом, если покуситься на одного из них, сразу обрушиваются всей мощью своих ресурсов – а у них ресурсы очень велики, несравнимо со мной. Как ни жаль это признавать. А если как-то присвоить этого раба? Если можно перенастроить его контроллер? Это же надо – боец-псионик, обученный, умелый! Да на нем можно бешеные деньги заработать! Звездолет подновить, поставить новые ловушки, купить горючего на годы вперед – это же просто сокровище! То-то этот придурок выбрасывает столько денег на его поиски. Говорят, он на нем красивый куш сорвал – то ли триста миллионов, то ли пятьсот – может, врут, конечно. Но заработал хорошо. Для него эти два с половиной миллиона – как для меня два с половиной кредита. Мой звездолет стоит двадцать миллионов. И то, если его впарить слепому дураку. А у этого сына тупой шлюхи денег столько, что можно запустить эскадру боевых звездолетов! Ему все мало! Нет, надо что-то придумать, когда раб будет у меня в руках. Пожалуй, он стоит больше, чем звездолет и все оборудование, вместе взятое. А если Агарлок узнает, что я эксплуатирую его раба? Что я его украл? Это надо обдумать… стоит ли такая кража того, чтобы заиметь могущественного врага. Хм… а если… если его убрать? Если Агарлока тихонько прикончить? Вот только как? Нанять убийцу из клана телохранителей? За Агарлока они столько заломят, что я не выдержу. И получится ли у них? Это главный вопрос. Хе-хе… главный вопрос не в этом, главный вопрос в том, сумею ли я поймать беглеца! Нет, точно – надо вначале взять этого раба, а уж потом строить какие-то планы. Пока это делать глупо».

Дорога не заняла много времени – скорость аппарата была очень велика – не зря на нем стояла специальная броня, предохраняющая от перегрева обшивки – трение о воздух при космических скоростях могло привести к разрушению летающего броневика.

Дверь флаера распахнулась, и Наалок пружинисто выскочил наружу, с удовольствием вдохнув запах степных трав и свежий ветер, прилетевший из-за леса, темной полосой видневшегося на горизонте.

– Господин капитан! Работы продолжаются, но тоннель все время заваливают изнутри. Кроме того, мы потеряли два землеройных робота, они ушли в провалы. Эти проклятые керкары подбираются из-под земли. Проводить работы стало слишком опасно! Еще три раба погибло под землей! – Распорядитель работ в такой же броне, как у Наалока, внимательно смотрел в лицо своего командира, надеясь, что тот сейчас скажет: «Все! Сворачиваемся! Хватит этого безобразия!»

Но Наалок лишь недовольно скривил физиономию:

– Продолжайте. Нам нужен этот раб. Операцию профинансировали, так что будем продолжать дальше. Рабов не жалко, уг с ними, еще поймаем, вот членов команды береги, не подпускай к месту работ. Насколько углубились?

– Да вы сами видите, господин капитан, – нахмурился прораб, – раскоп ушел уже вон насколько, но они успевают обрушивать свои галереи прежде, чем мы можем запустить в них роботов-поисковиков. Мне кажется, эти работы бесперспективны – что толку, если мы даже и запустим роботов? Ну парализуют они раба, и что? Он так и останется лежать там, под землей! Что толку с этого? А воевать с керкарами невозможно, это известно тысячи лет!

– Болван! У них есть Великая Мать – она находится где-то в глубине и не может передвигаться! Если ее захватить, керкары могут выдать этих беглецов. По крайней мере, так думает Агарлок.

– Это чушь, господин капитан! В истории уже были попытки захватить Великую Мать – во-первых, в таких случаях собираются воины большинства Роев, и начинается такое месилово, что еле ноги уносишь, а во-вторых, даже если ее захватить, ничего не будет – она лишь покончит с собой, а у Роя появится новая Великая Мать! Это же Рой, там не так, как у наших народов! Давайте прекратим, пока не началось что-то, что способно выйти из-под нашего контроля!

– Поздно! – Глаза Наалока устремились на карьер, из которого лезли белые червяки, как из куска гнилого мяса. – Команда, на флаеры! Готовить орудия к бою! Лучеметы, ракеты! Рабов бросить – не до них! Быстро!

Капитан повернулся и со всех ног бросился к боевому флаеру, занимая свое место в кресле и надевая на голову шлем управления. Перед глазами замелькали данные о состоянии корабля, картинки происходящего. Он видел, как горели землеройные роботы, прожженные насквозь ударами лучеметов и игольных лазеров, как дубины, окованные металлом, поднимались и опускались, разбивая роботов-охотников, оборудование на площадке и головы несчастных рабов, с криками ужаса спасавшихся от подземных монстров.

Наалок выругался – того, что заплатил ему Агарлок некоторое время назад, едва хватит, чтобы покрыть убытки, нанесенные керкарами. Он минуты три тупо сидел и смотрел, как уничтожается его имущество, потом отдал мысленный приказ, и громадные корабельные лучеметы стали накачивать энергию из корабельной энергетической системы. Это заняло несколько секунд, потом лучеметы выплюнули очередь из фиолетовых сгустков, накрывших огненным вихрем карьер, место, откуда вылезли керкары, и всю площадку, уничтожив все живое и неживое. Перегретая до космических температур плазма мгновенно испарила тела подземных жителей, рабов Наалока, попавших под прямой удар, расплавила до белых ручейков металла все то, что стоило приличных денег и было куплено на распродаже армейских складов.

Наалок прекратил огонь, выругался и поднял флаер в воздух, где уже висели все остальные аппараты. Флаеров было три, и тот, в котором он сидел, являлся самым мощным. С поверхности планеты все так же били лучи игольных лазеров и ручных лучеметов, но броневой и силовой защите машин их выстрелы не могли представлять опасности. Вот только выйти из этих флаеров тоже было нельзя. Повторилось то, что за тысячи лет случалось сотни и тысячи раз. Стороны не могли победить друг друга и остались там, где были: одни – на поверхности и под поверхностью планеты, другие – в воздухе и космосе. Так было всегда, испокон веков.

Наалок развернул флаер и отдал приказ корабельному мозгу отправляться на борт корабля «Мезгрин», раздумывая о том, что скажет Агарлоку. Затея потерпела полнейшее фиаско, он ожидал невероятного взрыва ругани и визга, вони и обвинений в некомпетентности. Похоже, что как клиент Агарлок теперь был потерян навсегда. Но он ошибался.

– Нет! Ты не пойдешь! – проскрипел голос Учителя. – Это вылазка опасная, воины обречены на гибель, мы это осознаем и готовы. А ты слишком ценен для Роев, твоя задача другая! Не будь идиотом – от того, что одним воином с лучевиком станет в этой вылазке больше, ничего не изменится. У нас достаточно воинов, а если надо – Мать произведет столько, сколько надо. Ты занимайся, чем следует, твои успехи меня радуют.

– Чего тут радостного, – угрюмо сказал Слава и тяжело вздохнул, – за два гаринтанса я научился лишь держать в воздухе объект размером с шарик для рулетки! И то недолго! Это успехи? Мне тоже хочется принять участие в уничтожении зеленых – ведь они вообще-то за мной охотятся! Это из-за меня вам нанесен ущерб – порушены тоннели, убиты и ранены воины керкаров!

– Не говори ерунды – многие из псиоников и этому не могут научиться. Ни за два гаринтанса, ни за много тысяч гаринтансов! Ты пойми – эти способности сродни тренировке тела, если мышцы не тренировать, они остаются слабыми! Чем больше ты тренируешься, чем больше занимаешься, тем сильнее, как псионик, становишься. Ты заметил, что теперь можешь отлетать от тела на вдвое большее расстояние? И это после такого малого времени занятий! Больше, больше надо заниматься, больше тренироваться! В общем – вопрос закрыт. Ты не пойдешь на штурм машин зеленых. Отдыхайте, занимайтесь… хм… чем хотите. До вечера у вас свободное время. Кстати – твоей самки боятся наши воины, мне один пожаловался, что тренироваться с ней в паре страшно – она может покалечить. Лера, сдерживай себя, когда бьешься с воинами – иначе скоро тебе не с кем будет сражаться! А ты, Слава, занимайся тренировкой мозга как можно чаще – даже когда ешь или оплодотворяешь яйца со своей самкой – тогда будут успехи. Все, до вечера! – Керкар выкатился из пещеры большим белым червяком, оставив людей в молчании и задумчивости.

Лера посмотрела на Славу и лукаво сказала:

– Я не согласна с тем, чтобы ты тренировал мозг во время оплодотворения яиц! Этому делу надо отдаваться с душой, а не витать где-то в пространстве! Заниматься сексом с неподвижным бревном как-то некомфортно!

– Иди сюда! – Слава притянул подругу за руку и поцеловал в прелестный, слегка курносый носик. Потом высвободил застиранную рубаху (других у них не было), потянул вверх и стянул с гладкого, пахнущего свежестью и травами тела.

Мыла у них не имелось, но они уже приспособились мыться без него – холодной водой, натирая тело душистыми травами, собранными наверху, в степи. Лера пахла полынью, ветром, здоровым женским телом и чем-то неуловимым, что было присуще только ей и что вызывало такое возбуждение у Славы, как будто он не занимался сексом год или два.

Он запрокинул девушку на ложе и, сбросив с себя одежду, стал целовать ее упругую грудь, живот… Лера прерывисто дышала, смотря в его глаза, потом с силой, недоступной человеку, обхватила его руками и ногами, сжала плечи и бедра так, что казалось, в него впился огромный спрут.

Затем, когда Слава вошел в нее, она застонала протяжно и радостно, так, что, вероятно, было слышно в радиусе ста метров, и они занялись тем, чем занимаются красивые мужчина и женщина, любящие друг друга.

«Объекты в пяти шарлонгах. Расстояние – один бросок. Двигаются. Решение – атака!»

Лере стало очень горячо, ее охватил экстаз, не прекращавшийся несколько долгих, сладких секунд.

Внезапно Слава как-то обмяк и повалился на девушку, упав на подогнувшихся руках. Его голова ударила Лере в нижнюю губу, рот тут же наполнился кровью. Она еще не успела ничего предпринять, застыв в недоумении, когда почувствовала укол в бедро – он был не больнее легкого укола иглой, но нога сразу онемела.

Лера попыталась сбросить Славу с себя, но не смогла, застыла неподвижно, как статуя. Девушка с грустной усмешкой подумала о том, что, когда керкары их найдут, будут удивлены открывшейся картиной – может, подумают, что они так и спят, слившись в экстазе? Но вообще-то было не до смеха – она все понимала, все слышала, ощущала – вот только не могла шевельнуть ни одним пальцем. Моргнула глазами – веки двигались. Но руки и ноги не двигались, как голова и челюсти. Слава, похоже, был в таком же состоянии. Лера внезапно поняла, что случилось, и из ее глаз потекли слезы – ну надо же, все-таки достали, твари! Противоядие могли дать только зеленые – оно находилось у хозяев. А без этого люди были обречены лежать, как бревна, и умирать от голода. Яд блокировал двигательные способности практически на бесконечное время. Изобретение зеленых…

«Объекты обездвижены. Передача данных. Координаты отправлены. Маяк включен. Затаиться! Опасность! Опасность! Опасность!»

Зеленовато-серый «паучок», обладающий телом сантиметров двадцати в диаметре, плоский, сферообразный, как клоп, затаился в углу пещеры, внимательно наблюдая за пространством небольшими дырочками-глазками, расположенными по всей окружности панциря. Он заметил, как в пещеру ворвался керкар, бросился к лежащим на постели людям, уложил на ложе тяжелое тело Славы и, молниеносно обшарив глазами пещеру, галопом выскочил из нее наружу.

Через тридцать секунд пещера наводнилась керкарами – тут их насчитывалось не менее пятнадцати особей, и каждый был вооружен тяжелой дубинкой, окованной металлом. Робот-охотник замер, прижавшись к полу. Это была его главная первоначальная тактика. Обнаружив, что его заметили, робот рванулся вперед, как восьминогая пуля, и попытался ужалить первого попавшегося противника. Он не мог много размышлять – электронный мозг не позволял делать выводы. Его задачей было найти жертву, ужалить ее отравленным дротиком либо жалом с ядом, и, передавая данные мозгу базы, держаться до тех пор, пока сможет. Уничтожить машину было очень трудно, а потому продержаться она могла долго.

Робот не сумел достать до противника, сбитый дубиной, как игровой клюшкой, он впечатался в стену, сломав одну из ног. Потом снова бросился на врага, ведомый заложенной программой, и тут на него обрушился град ударов, обездвиживших его плоское тело. Ноги вмиг оторвали, дубины поднимались и опускались, как огромные молоты. Но они ничего не могли поделать со сверхпрочным корпусом, робот передавал и передавал сигнал: «Я тут! Жертвы обездвижены и находятся в этом месте! Я тут! Я тут!»

Удары стихли, наступила тишина. Потом датчики робота передали в мозг информацию о том, как его панцирь раскаляется, нагреваясь до вишневого цвета. Картинка пещеры стала колыхаться – разрушались рецепторы, потом панцирь не выдержал, и струя огня из плазменного резака ворвалась внутрь, выжигая начинку этого механического существа. Робот-охотник перестал существовать.

Его останки унесли, а Учитель подошел к двум неподвижным телам и озабоченно пощелкал жвалами – у них не было противоядия. Против керкаров никогда не применяли такие устройства – зачем, когда врага можно просто сжечь из лучемета…

Керкар вынул дротики из тел людей, осмотрел их и, почувствовав запах яда, возмущенно фыркнул: «Нет предела гадостности зеленых! Их извращенный ум придумывает все большие и большие пакости! – потом он снова задумался: – Взять противоядие, вероятно, можно у торговцев-контрабандистов, но до следующего прилета кораблей – целый месяц! Или как его называют зеленые – гаринтанс. Что делать с этими двуногими? Ну хорошо, за месяц они не умрут – неподвижные, тратят мало энергии – ничего с ними не сделается. Ничего? А пить? Без жидкости они скончаются дня через три… А Материнская Купель? Но не святотатство ли – воспользоваться Материнской Купелью для спасения этих существ? Это надо обсудить с Великой Матерью!»

Керкар полностью открыл свой мозг для общения в псионическом пространстве и вызвал образ Великой Матери – ее великолепное, красивое, огромное тело размером с три флаера медленно сокращалось, выпуская из себя оплодотворенные яйца, со смачным звуком плюхающиеся в озерцо, опалесцирующее, как драгоценный камень. Так он запомнил Великую Мать, когда последний раз посещал ее пещеру. Мать тут же откликнулась, наполнив его сознание любовью и радостью, – общение с Матерью Роя всегда оставляло радостные воспоминания – да и как могло быть иначе – ведь это же Великая Мать, его Мать, мать всего его Роя!

– Приветствую тебя, мой сын. Да, я видела, что произошло, – эти мерзкие зеленые твари посмели напасть на самца, оплодотворяющего самку! И на самку, оплодотворяемую самцом! Нет в мире большего преступления! Я в который раз убеждаюсь, что ты был прав и нам стоило принять в свои ряды этих двуногих, отличающихся от зеленых всем, чем только можно. Надеюсь, что они выживут.

– Вот об этом я и хотел поговорить, – осторожно начал керкар, – мы сможем добыть противоядие только через месяц, когда его привезут контрабандисты. За это время двуногие умрут от голода и жажды. Что нам делать? Следовало бы вливать им в рот жидкость, но это опасно – могут захлебнуться.

– Что ты предлагаешь? Хочешь использовать Купель, я правильно тебя поняла?

– Да. Только вот не является ли это святотатством? И вообще – по нашим родовым законам тот, кто вышел из нашей Купели, становится членом Роя. Готовы ли мы принять этих двуногих? Не слишком ли мы далеко зашли в желании отомстить зеленым?

– И это говоришь мне ты, умнейший представитель нашего Роя? Мой советник! Тебе самому не смешно? Все, что идет во благо Роя, все, что нужно для его выживания – есть закон. Если бы для этого было нужно, чтобы двуногий самец меня оплодотворил – я бы и на это пошла, не раздумывая ни секунды!

Керкар и Великая Мать засмеялись, фыркая, как лошади, потом, успокоившись, Мать сказала:

– Тащите их в купель и погружайте. Они будут лежать там столько, сколько нужно. А ты связывайся с торговцами – пусть везут противоядие. Чувствую, это будет стоить нам больших денег. Но не жалей – мне кажется, эти двое перевернут всю нашу жизнь. Я вижу поверженные города зеленых и нас, гордо попирающих обломки их цивилизации. Ментальный голос Матери был таким же сухим и бесцветным, как и раньше, но керкар понял, что на нее снизошло озарение, как это бывало и раньше.

Матери умели видеть будущее – кто лучше, кто хуже, но каждая из них планировала будущее своего Роя, основываясь на своих умениях и способностях.

Голос Матери стих – она отключилась, послав напоследок заряд счастья, радости и довольства своему сыну-мозгу, отчего он замер, как будто накрытый волной наркотического наслаждения. Очнулся через минуту, все еще под впечатлением от близкого общения с Матерью, и тут же бросился исполнять ее распоряжения.

Пробегая по коридорам, он хватал проходящих по своим делам рабочих Роя и именем Матери требовал, чтобы они шли за ним. Скоро пещера Славы и Леры наполнилась стрекочущими и щелкающими насекомыми, тела людей подняли, как хрупкие драгоценные предметы, и со скоростью пятидесяти километров в час – очень медленно! – понесли по направлению к Купели.

Перед открытыми глазами Славы мелькали потолок, стены, его тело ощущало осторожные прикосновения лап и упругих тел разумных насекомых, несущих его вперед с огромной скоростью. Он терялся в догадках – куда его несут? Неужто – это конец? Может, они решили сожрать его и Леру или же насажать в его тело личинок, чтобы те поедали изнутри, – зачем пропадать мясу? От таких догадок землянина просто трясло – кому охота стать инкубатором для червяков? Проклятый робот-охотник, проклятые, никак не желающие успокоиться зеленые, ну а что он думал, они так просто сдадутся? При их-то мстительности и жадности!

Скоро тряска закончилась, и Слава пересохшими, открытыми слезящимися глазами увидел пещеру, залитую слабым, мягким светом. Эта полость в камне была метров пятидесяти в диаметре, практически круглая, а в центре слегка светился водоем, наполненный опалесцирующей жидкостью голубоватого цвета.

Землян поднесли к водоему четверо керкаров, вошли в озеро и медленно положили на поверхность. Потом керкары уперлись руками в плавающих поверху двуногих и погрузили их в жидкость с головой.

Слава в панике пытался крикнуть, что-то сказать, но жидкость мгновенно покрыла его, и он, как был, с открытыми глазами, погрузился в глубь этого озерца не менее чем на метр и застыл там, как в прозрачном киселе. Землянин непроизвольно затаил дыхание, хотя понимал, что надолго его не хватит – все равно придется вдохнуть! Понимая, что пришла смерть, Слава вспомнил о Лере, и сердце его защемило – жаль ее. Впрочем, жаль всех, кто безвременно погиб от рук злых людей. Почему такая несправедливость? Одни, такие подлые и мерзкие людишки, живут и радуются, пользуясь благами цивилизации. Другие, хорошие люди, гибнут, не совершив и сотой части того хорошего, что они могли бы совершить в жизни. Увы, этот вопрос так и останется неразрешенным.

Пять минут… десять… пятнадцать… Слава и сам не знал, что может задерживать дыхание на такой срок! Видимо, его тело обладало многими пока скрытыми от его хозяина возможностями, он не знал и десятой доли того, что следовало бы знать.

Наконец в глазах стало темнеть от недостатка воздуха, и организм в панике задергался, размыкая замок, наложенный мозгом. Так страшно хотелось вдохнуть, что Слава не выдержал – дыхательное горло разомкнулось, и в легкие, обдав их болью, хлынул поток густой жидкости. Слава потерял сознание.

…Очнувшись, он вдруг обнаружил, что жив и вполне так здоров – если не считать паралича. Он медленно, примерно раз в минуту, дышал, и как оказалось – вполне нормально. Через легкие проходили струи наполненной кислородом жидкости водоема, отдавая телу запасы живительного газа, так что никакого неудобства человек не ощущал. Он не хотел есть и пить – тело впитывало порами влагу и еду. Единственное, чего ему не хватало, – знания о том, что случилось с Лерой. Он снова попытался повернуть голову – не тут-то было! И тогда он закричал (хотел закричать):

– Лера! Лера!

И вдруг – услышал:

– Я тут, мой милый, тут! Ты тоже в озере? Ты живой! Ох, как хорошо… Я уже пообщалась с Великой Матерью – эта штука называется Купель, тут дорастают их личинки. То, чем мы дышим, – жидкость, которую она выделяет для своих детенышей. Они ею дышат, питаются и пьют ее. Для нас великая честь, что мы были уложены в эту Купель! Теперь мы члены их Роя. Со всеми вытекающими последствиями. Они теперь наши братья. Ну и сестры, соответственно.

– Как ты можешь со мной говорить? – ошеломленно спросил Слава. – Ты же не псионик!

– Не знаю. Видимо, это жидкость такая. Мы общаемся через нее. Вообще-то здорово получается: мысленное общение – классная вещь! А Великая Мать очень умная, интересная женщина – с ней интересно общаться, она так много знает и такая хорошая!

– Спасибо, дочь моя, – в разговор вмешался Голос, – теперь вы мои дети. Я надеюсь, что у вас получится избавиться от своего недуга. Мой сын – вы его называете Учителем – связался с торговцами, через месяц должны прибыть корабли и привезти противоядие. Эти дни вам придется побыть в Купели. Но ничего – ваша кожа будет шелковистой, мягкой, за это время вы узнаете многое из жизни своего Роя, а кроме того, ваше обучение будет продолжено, то, что вы плаваете в толще ихора, никак не помешает обучению. А вы расскажете мне о своей жизни, о жизни на вашей планете. Информация никогда не бывает лишней. Мы, Матери, сохраняем знания для будущих поколений, для будущих Роев. Вы тоже впитаете часть знаний вместе с ихором. Ваш учитель скоро придет, и займетесь обучением.

– А как мы можем разговаривать между собой, – спросил Слава, – почему Лера меня слышит и я ее?

– Это ихор. Он проник в глубины ваших тел, и теперь, даже тогда, когда вы выйдете из Купели, сможете слышать друг друга, когда захотите. И меня. И многих из моих детей. Повторяю – вы теперь часть Роя! Цените эту честь, дети мои, и не делайте, чтобы мне было за вас стыдно. Я вас всех люблю!

Славу и Леру затопило безконечное чувство радости, удовольствия и счастья. Лера вздрогнула и смущенно призналась Славе:

– Это было нечто! Похоже, она как-то воздействует на участки мозга, вызывая наслаждение от общения с ней. Но вообще-то я не против, до этого мне сифонили мозг совсем неприятно…

Слава хихикнул от такой откровенности своей подруги и ответил:

– Теперь мы с тобой вроде муравьев или термитов! Наша карьера идет в гору – от рабов, насилуемых хозяевами, к термитам. Привет тебе, термитка Лера!

– Привет, термит Слава! – поддержала его подруга и тоже захихикала про себя.

– Хватит развлекаться, – вмешался чей-то холодный голос, – пора заниматься. Кстати, раз теперь вы слышите друг друга… термиты, будете делать все так, как я говорю – оба. Лера тоже станет обучаться псионике. Раз она сумела услышать тебя и Великую Мать, значит, зачаточные способности к псионике у нее есть. Пусть не такие большие, как у тебя, но есть. Итак, сосредоточьтесь, сейчас начнем занятия. Будьте предельно серьезны. Как удачно в ваши задницы засадили по отравленному дротику – теперь вас от занятий не будет отвлекать ничего – а то ваши мысли крутились только вокруг еды, естественных отправлений да совокупления – как у животных. Вот теперь вы чистые разумы, независимые от ваших тел – обучение пойдет быстрее.

– «В каждом свинстве есть свой кусочек бекона!» – так говорят у нас на Земле, – усмехнулся Слава. – Что же, начнем учиться…

– Сигнал шел из вот этого участка, с глубины ста метров, – Наалок ткнул пальцем в виртуальную карту поверхности планеты, повисшую в воздухе. Хотя я вам ничего не должен – ваша оплата едва покрыла стоимость пропавшего оборудования – но так как я человек ответственный и у меня есть честь охотника, я сообщаю вам последние данные о местонахождении беглецов. Можно сделать вывод, что робот-охотник все-таки добрался до жертв и всадил им по отравленному дротику. Теперь они парализованы, и вывести их из этого состояния можно лишь противоядием. Противоядия у керкаров нет – после того, как исчез сигнал робота (как они его умудрились уничтожить – я не знаю! Но от этих гадов всего можно ожидать!), эти насекомые связались с контрабандистами и договорились, что те привезут им две порции противоядия. За огромные деньги. Вернее – за их эквивалент в грибах. Скорее всего керкары будут поддерживать в этой парочке жизнь, дожидаясь противоядия. Хотя место, откуда шел сигнал, известно, добраться до беглецов нет никакой возможности – это чистое самоубийство. Я на это не пойду, и никто не пойдет, вы должны понимать. Вот, вся информация.

– Нет не все! – холодно ответил Агарлок, сидевший напротив охотника. – Вы не сказали, откуда у вас информация о том, что червяки собираются купить противоядие. Кто должен его привезти рабам?

– Но… я не могу этого сказать… – растерялся Наалок, – это конфиденциальная информация! Меня вывели на этого человека, контрабандиста, и он под большим секретом рассказал о заказе. Я сам вычислил, что произойдет после того, как рабы получили отраву в организм, вычислил, что их покровители керкары обратятся к контрабандистам, нашел людей, которые меня с ними связали, узнал, к кому они обратились, – это стоило больших усилий и даже трат…

– Я понял. Пятьсот тысяч – устроит?

– Но… я…

– Миллион? Последнее слово. Или я сам вытрясу из контрабандистов информацию, но тогда не буду скрывать ваше имя.

– Это шантаж! – Наалок возмущенно фыркнул. – Хорошо! Миллион! Сейчас!

Агарлок раскинул экран и в считаные секунды перевел деньги на счет Наалоку. Тот проверил поступление и негромко сказал:

– Ситаркон. Его дело. Он работает с керкарами давно, покупает у них галлюциногены и взамен отправляет оборудование. В общем – все, что им нужно. И что запрещено к поставке законом. Все – кроме тяжелого вооружения и станков, с помощью которых можно его сделать.

– Где его найти? Я заплатил – отрабатывайте.

– В Генариуме. Где ошиваются все контрабандисты. Сто тридцать третий уровень, сектор сорок пять. Корпорация «Си-ор». Официально они поставляют продукты для элитных ресторанчиков. Обычно в дневное время он у себя в офисе. Кроме тех случаев, когда нужно лично проконтролировать поставку особо дорогих товаров. Все, больше информации нет.

– Ну что же – этого достаточно. Прощай, Наалок. О покупке очередной партии рабов я сообщу. Когда следующая поставка?

– Через неделю, – облегченно вздохнул охотник, – всегда рады старому клиенту!

Он поднялся и, поклонившись Агарлоку, поспешил на свой флаер. Сегодня Наалок походя заработал миллион – с чем себя и поздравил. Не каждый день удается так, с ходу, срубить отличные деньги. Все-таки иметь дело с миллиардерами довольно выгодно… особенно если те одержимы идеей мести… не тебе!

Сигнал от двери офиса заставил поднять глаза, и Ситаркон, высокий, но полноватый зеленокожий, всмотрелся в изображение на экране. Перед входом стоял человек, которого многие знали, – известный рабозаводчик из высшей элиты, миллиардер – Агарлок. Ситаркона охватило беспокойство – с чего это Агарлок сам явился в его офис, ведь многие дела можно спокойно обсудить по визору. И свита его внушала уважение – десять телохранителей из элитного клана внимательно смотрели по сторонам, готовясь прикрыть хозяина своим телом и мгновенно пустить оружие в ход. Да и оружие не было куплено на армейских распродажах, прошедших после нескольких локальных войн между кланами царьков и вождей, перед глазами были новейшие модели огромной убойной силы – лучеметы, используемые спецслужбами планет и элитными убийцами.

Ситаркон с усмешкой подумал о том, что у Агарлока и вправду какие-то проблемы, иначе он не стал бы так обставляться дорогостоящими охранниками в броне высшей защиты. Да и на самом работорговце угадывался очень дорогой и редкий силовой щит, применяемый обычно правительственными чиновниками и запрещенный для использования простыми гражданами. Ситаркон фыркнул – этот наглец не находил нужным скрывать запрещенные вещи. И правда говорят – за деньги можно все!

– Что вы хотели? Кто вы? – Ситаркон сделал вид, что он не узнал посетителя.

– Агарлок из семьи Шан-Акоон. С деловым визитом к господину Ситаркону.

– Ситаркона нет на месте, – немедленно отреагировал контрабандист. Визит ему не нравился, и он был намерен как можно дольше не знакомиться с этим господином.

– Ситаркон, не ври! – Агарлок поднял голову и вгляделся в глаза контрабандиста. – Я точно знаю, что ты у себя. И не думай улизнуть – пожалеешь! Мне что, снести двери? Я все равно войду, только ты заплатишь мне за хлопоты! Я не собираюсь тебя убивать, так что не надо бояться.

Ситаркон подумал и крикнул в соседнюю комнату:

– Арнос, Виан и Зурак – быстро надеть броню, взять лучеметы и приготовиться к бою! Готовность пятнадцать сентансов, или я лишу вас половины жалованья!

Контрабандист пощелкал по виртуальным клавишам, переключил защиту на офисный мозг и скомандовал:

– Подготовиться к обороне! При малейшем выстреле со стороны врага – открывать огонь из всех стволов. Слушать переговоры. Силовое поле передо мной… нет… Силовой кокон! Кислородное наполнение. Барьер между посетителями и мной.

Потом он переключился на стоящих у ворот Агарлока и его охрану:

– Господин Агарлок! Какая радость! Секретарь мне сказал, что вы пришли и что он вас не пускал! Извините за такую бестактность – считайте, что я его уже уволил. Проходите, пожалуйста!

Контрабандист разблокировал дверь, сделанную из бериллиевого сплава, служившую ранее обшивкой боевого звездного корабля, и вся компания, настороженно водя стволами лучеметов, ввалилась на территорию склада-офиса компании. Пройдя сто метров по узкому коридору, напоминавшему военный бункер, они уперлись в дверь, которая открылась перед ними так же бесшумно и быстро, как и входная.

Офис компании, в которой трудился поставщик деликатесов, оказался скромным – кроме пяти автоматических лучеметов, трех охранников в броне высшего класса и самого хозяина, никого в нем не было. Система обеспечения работала так же, как и на большинстве баз, ничего нового и интересного. Кроме перегораживающего комнату барьера из силового поля да хозяина, сидящего в удобном кресле, накрытом силовым колпаком.

Агарлок с усмешкой огляделся, скомандовал базе вырастить кресло и уселся в него, глядя на хозяина офиса немигающим взглядом, как змея, завораживающая жертву.

– Что, Ситаркон, к войне, что ли, приготовился? Считаешь, что я пришел уничтожить жалкого воришку? Впрочем, а почему нет? По результатам разговора…

– И какой же у вас разговор, уважаемый Агарлок? – Контрабандист замер и, напрягшись, скосил глаза на своих помощников. Воины в черных непроницаемых шлемах вселяли уверенность.

– А вот такой разговор: слышал я, что ты собрался поставить кое-кому противоядие. Две порции. За хорошее вознаграждение. Так вот – я не хочу, чтобы это противоядие было поставлено. Тот, кто его поставит заказчикам, станет моим личным врагом. И я обрушусь на него, как корабль класса «Смерть». Так что ты скажешь мне, Ситаркон? Знаешь ли ты такого человека? Знаешь ли того, кто собрался поставить противоядие?

Ситаркон замер: «Откуда этот гад узнал? Кто? Кто сказал? Откуда утечка информации? Эта сделка должна была обогатить меня! Десять миллионов кредитов! Это же огромные деньги! Уг тебе, а не эта сделка! Эти грибы меня сделают независимым, я смогу подняться, смогу выйти на новый уровень торговли! А если он нападет? Тогда тут и ляжет, я тоже непрост, если он так подумал».

– Увы, уважаемый Агарлок, я не знаю, кто собирается поставить противоядие и кому. А если кто-то и собирается – это его личное дело. Вы-то тут при чем? С какой стати вы собираетесь вмешиваться в чужой бизнес?

– Жаль, жаль, – с деланым сожалением сказал работорговец, – хотя я и знал, что так получится, но не хотелось предпринимать лишних действий. Те твои конкуренты, которые торгуют с керкарами, все поняли и оставили идею о поставке им противоядия. Один ты ничего не понял. Ну что же – придется научить тебя слушать тех, кто умнее и значительнее.

Агарлок легко махнул рукой, и его охранники кинулись на штурм. Первыми были сбиты автоматические лучеметы – офис остался без прикрытия. Затем лучи пронзили стены в определенных местах, и свет в офисе заморгал. Стена силового поля после обесточивания исчезла, и перед штурмовой группой остались хозяин офиса, уже не прикрытый силовым куполом, и его охранники, тут же открывшие огонь по нападавшим. Воздух зашипел от пролетавших плазменных потоков, и контрабандист отпрыгнул в угол, пытаясь укрыться от огненных лучей.

Через минуту все было кончено – трехкратный перевес в силе сделал свое дело, разорванные тела телохранителей дымились на обезображенном полу офиса. Погиб один из нападавших – очередь из плазмомета разбила ему шлем. Вместе с головой.

Агарлок подошел к сидящему в углу контрабандисту, посмотрел ему в глаза, пожал плечами и кивнул головой стоящему рядом телохранителю. Загудел вибромеч, и через секунду половинка тела Ситаркона уже лежала в луже крови.

Агарлок спокойно вышел из помещения и пошел к выходу с базы. Дело было сделано – ни один контрабандист теперь не поставит керкарам ни одной порции противоядия. Это стоило не таких уж больших денег и всего десяти смертей – двое контрабандистов наподобие Ситаркона решили, что они этакие великие воители. И что им никто не указ, даже Агарлок. Теперь их тела поглотил трансформатор энергии. И так будет со всяким, кто встанет на пути главы семьи Шан-Акоон.

Эти жалкие рабы умрут от голода и жажды, что бы они ни делали. Лекарства от яда охотников нет – работорговец знал это наверняка. Противоядие представляло собой сложный конгломерат из нескольких препаратов, принимаемых последовательно в точно определенное время. Изготовить что-то подобное жалким подземным червякам не удастся.

Довольный Агарлок отправился в элитный бордель, где купил трех шлюх с Саруга – они были совсем молоденькие, гладкие, маленькие и забавно кричали и рыдали, когда он, после того как насладился их телами, разделал шлюх живьем на части, отрезая по куску от каждой, по очереди. Эти твари напоминали ему Леру, потому он получал особое удовольствие от свежевания их тел. Процедура стоила ему всего-то пятьдесят тысяч кредитов, а удовольствия получил – море.

К своему флаеру он шел довольный, освеженный и бодрый, как будто и не было целого дня напряженной работы по усмирению непокорных контрабандистов.

Глава 10

– Плохие новости. Контрабандисты – все разом, отказались поставить противоядие. – Голос керкара был сухим и скучным. Впрочем, как и обычно. Ментальный голос не расцвечивается эмоциями, но на этот раз, как показалось Славе, он был особенно сух и отстранен. Видимо, так воспринялся смысл тех слов, которые произнес Учитель.

– Почему?

– Есть предположение, что их запугали, – исчезли трое из тех, кто с нами сотрудничал, а остальные не хотят ничего говорить по этому поводу. Лишь один намекнул, что вмешались какие-то могучие силы, против которых они идти не желают. Скорее всего это ваш бывший хозяин. Насколько я понял, его ресурсов хватит, чтобы портить нам жизнь довольно долго.

– Какие перспективы теперь? Что нам делать? – Слава даже не предполагал, что так расстроится – лежать в «рассоле», подобно огурцу, было не очень-то приятно. Его деятельная натура рвалась что-то делать, двигаться… А тут – полное безмолвие, лишь разговоры с Лерой, Учителем, Великой Матерью… и все. Больше никаких раздражителей, никакой жизни. Не считая обучения.

– Будем думать, будем ждать. Страшного ничего нет – вы можете находиться в Купели столько, сколько нужно. Хоть тысячу лет. Или пять тысяч. Вы сыты, в безопасности, вам ничего не грозит. Пройдет время, и вас забудут. И тогда мы снова договоримся с контрабандистами и достанем противоядие.

– А что, нельзя вылечиться какими-то другими средствами? Ну… есть же у вас какие-нибудь шаманы, колдуны, лекари, что, никто не может помочь?

Керкар усмехнулся, щелкнул жвалами:

– Я слышал, что где-то там, на других планетах, есть колдуны и шаманы, но у нас, простых керкаров, таких чудес нет. Может, у вас, на Земле, колдовство и магия обычное дело, но у нас такого не встречается. Только ждать, ждать и ждать – больше ничего. Я сожалею.

– Да пока мы тут лежим, у нас все мышцы атрофируются! Мы превратимся в мешки с костями!

– У тебя есть другие предложения? – сухо спросил керкар. – Каждый день рабочие будут массировать ваши тела. Постараемся сделать все, что можно. Частичной атрофии не избежать, да. Но все в ваших силах – вы здоровые, молодые, восстановите жизненный тонус тренировками. А пока тут лежите – повторюсь – все о вас забудут. Ну все, хватит детских криков! Приступайте к занятиям – это единственное, что может сейчас отвлечь вас от дурных мыслей и занять время. Итак, в прошлый раз мы остановились на том, что для того, чтобы эффективно воздействовать на неживую материю, нужно почувствовать структуру таковой. Вы знаете, что каждый объект состоит…

Недели текли за неделями, месяцы за месяцами – Слава вначале считал дни, спрашивал у керкаров, сколько прошло времени, что происходит, есть ли успехи по добыче противоядия, но все оставалось на прежнем уровне – нет, пока не достали. Нет, не получается. Нет, нет, нет…

Через год… или два… или больше… он начал привыкать к своему в буквальном смысле этого слова подвешенному состоянию. Они плавали в толще ихора, вернее, плавали их тела, а дух выходил и путешествовал вокруг – Лера тоже после многочисленных попыток научилась выходить из своего тела. Теперь, как две неприкаянные души, как два привидения, они бродили по пещерам вокруг.

Оказалось, что расстояние, на которое они могут отойти от тела, может быть точно таким же, как то, на какое может отойти самый сильный псионик. То есть если «душа» Славы сливалась с «душой» Леры, он мог спокойно захватить ее и путешествовать вместе с ней туда, куда его отпускала Природа. И теперь это расстояние равнялось сотням метров. Как и говорил Учитель, все зависело от умения плюс тренировки. И кроме как тренироваться, делать Славе больше было нечего.

Целыми днями и ночами он бродил по пещерам, пытался поднимать предметы силой воли, проникать в их суть – незаметно, совсем незаметно, но все же дело стало сдвигаться с мертвой точки. Слава уже мог держать в воздухе не только шарик для пинг-понга, или, вернее, объект, равный ему по весу, но и такие вещи, как булыжник размером с кулак, или же лучемет… Еще более интересным оказалось проникновение внутрь неживой материи – он как будто погружался в нее, чувствовал движение молекул, атомов. Вот только Учитель настоятельно предупреждал, что подходить к этому делу нужно очень, очень осторожно – и Слава понял почему, после одного случая.

Как-то раз они с Лерой, как обычно, вышли из своего тела, прослушав очередную занудную, изобилующую незнакомыми терминами лекцию Учителя, и полетели шататься по пещерам, подглядывая за жизнью керкаров. Последним их развлечением стало пугание несчастных, которые имели неосторожность оказаться на пути двух призраков, невидимо летающих у них над головами. Обычно Слава брал какую-нибудь вещь, поднимал ее повыше и ронял на голову рабочего или воина, оказавшегося в зоне их деятельности. Керкары вопили, стрекотали, метались по пещере, а два великовозрастных призрака радовались, как дети, наблюдая за паническими перемещениями многоножек.

Учитель давно прознал про эти шалости и хотел отругать их как следует, но его остановила мудрая Великая Мать:

– Не трогай их. Пусть развлекаются. Представь, что ты годами лежишь в Купели без возможности размять свое тело. Как тебе такое понравится? Пусть хоть так сбрасывают свою энергию. Следи только за тем, чтобы не нанесли слишком большого ущерба – они день ото дня становятся все сильнее и сильнее, сами не подозревая этого. Постарайся внедрить им в головы мысль о том, что, становясь могучими псиониками, нужно быть более ответственными. Сколько они уже лежат в Купели? Ага, почти шесть лет… надо отдать им должное – не сошли с ума и сохранили жизнерадостность. Это обнадеживает. Жаль, что так получилось…

В очередной раз задумав шалость, Слава подхватил камешек размером с грецкий орех, он собирался запустить его за шиворот воина, расположившегося у визора и с гневными воплями и комментариями рассматривавшего, как бравые зеленые завоеватели втроем расправляются с целым отрядом из пятидесяти кровожадных керкаров, уничтоживших их базу. В фильме керкары питались маленькими детьми и насиловали своими яйцекладами умопомрачительных красоток, откладывали в них яйца, которые через некоторое время вылезали у тех из животов мерзкими зубастыми личинками. Слава не раз уже видел такие фильмы по визору, он уже свободно включал аппараты, которые запросто подчинялись его псионическому воздействию.

Конечно, эти фильмы возникли как результат тысячелетних войн между керкарами и зелеными – это было что-то вроде земных вестернов. Смотреть их было вначале забавно, а потом скучно – одно и то же: героические зеленые, мерзкие керкары-чудовища, зеленые красотки с напомаженными волосами, совокупляющиеся со своими освободителями.

Этому важному заключительному пункту фильма всегда уделялось важное место – вариации шли только в том, вылезет ли из живота красотки личинка во время совокупления или же не вылезет и все закончится хорошо.

Керкары, язык которых Слава и Лера с грехом пополам стали понимать после долгого плавания в ихоре, реагировали на подобные гадости очень бурно, говорили, что никогда бы не засунули свои яйцеклады в такую мерзкую тварь, как эта двуногая – даже под страхом смерти, а уж чтобы жрать их личинок (детей!) – так это ни за что, так как сразу вырвет. Разве можно жрать такую гадость! Более уродливых существ и придумать трудно! Зеленые, как тухлое мясо, с раздвоенными конечностями – ф-ф-ф-у-у!

В общем, в самый кульминационный момент, когда киношный керкар с радостным уханием подобрался к томной зеленой красотке, Слава незаметно подкрался к стрекочущему ругательства керкару и нацелил ему камень за шиворот. Немного подумал и решил нагреть камень до обжигающей температуры – ведь так будет веселее! Все равно как горячий пирожок кинуть за шиворот!

На керкаре было надето что-то вроде жилета – в таких ходили большинство из них. На эти жилеты навешивались или инструменты, или оружие – все, что было нужно керкару в его жизни. Жилеты застегивались на липучки и перетягивались поясами, на которые также прицеплялось все что угодно – клинки, дубинки, лучеметы. Рои уже давно не воевали между собой, но многие тысячи лет назад они постоянно спорили из-за территорий. После появления захватчиков вся ненависть вылилась на них, и войны между керкарами прекратились. Хотя тлели старые угли неприязни. Потому воины керкаров всегда были настороже и без оружия не ходили.

Слава проник внутрь камня, соединил свое сознание с его веществом и стал управлять молекулами, разгоняя, разогревая их до нужной температуры. Молекулы задрожали, забегали, а Слава, увлекшись, «смотрел», как они носятся, разгоняясь все больше и больше. Вдруг он почувствовал, что теряет контроль над материей, молекулы как будто с цепи сорвались – процесс стал неуправляемым! Это заняло самую малую долю секунды – а потом последовал взрыв!

Пещера наполнилась свистящими осколками камня, как пули, пронзавшими всех, в том числе керкаров у визора, добросовестно и справедливо поливающих зеленых отборными ругательствами.

Слава богу, никто не погиб – большинство ранений оказались средней тяжести. Пещеру буквально забрызгало белесой жидкостью, льющейся из тел насекомых. Слава и Лера, перед этим довольно хихикавшие, рванули назад, в свои тела, где затаились в ожидании справедливого возмездия. И оно не задержалось в дороге.

– Тупые двуногие! Я вас пять с лишним лет обучал, как контролировать материю, и что я вижу? Эти идиоты чуть не разрушили пещеру, едва не убили десять воинов! Вы идиоты! Слава – ты главный идиот, твоя самка просто идет за тобой! А ты творишь двуногие знают что! Вы как дети! Вас надо побить палкой, если бы вы двигались, я бы непременно отлупил вас самой здоровенной и суковатой палкой, какую нашел бы! Негодяи! Мерзавцы!

– Стоп! – внезапно крикнул Слава.

– Чего стоп? – осекся учитель и посмотрел на распластанного в ихоре ученика.

– Учитель, у меня получилось! Получилось!

– Чего получилось? Получилось перебить десяток воинов глупыми играми?

– Нет, получилось шевельнуть пальцем! Я все время пытался – и вот, первый раз получилось!

– Ты уверен? – подпрыгнул от неожиданности керкар. – Точно смог шевельнуть? Это хорошая новость! Лера! А ты как? У тебя как дела?

– Никак, – тут же отозвалась девушка, – у меня все по-прежнему.

– Так-так… попробуй еще, Слава.

– А я что делаю – только и пробую! Сгибается! Большой палец правой руки! Двигается!

– Старайся, сосредоточься, похоже, что у тебя проходит паралич! Интересно… Мать, как ты думаешь, почему? – обратился он к Великой Матери. – Противоядия-то ведь не вводили!

– Да кто же знает – почему? – тут же ответила Великая Мать Роя, – что мы понимаем в их организмах? Это, скорее, у них надо спрашивать – почему? Слава, как ты думаешь, что происходит?

– Я читал, давно, что человеческое тело обновляется каждые семь лет. То есть все клетки заменяются новыми. А старые растворяются, выбрасываются. Короче, в моем теле сейчас почти не осталось старых клеток, а значит, парализованные тоже ушли! Начался процесс «размораживания»!

– А почему у Леры этого не происходит?

– Не знаю, – опечалился Слава, – организмы у всех разные, реагируют по-разному. Опять же – у меня масса тела гораздо больше, чем у нее, а значит, ей яда досталось больше. Возможно, что у нее процесс затянулся. Это плохо.

– Ничего! – бодро отреагировал Учитель. – Главное, что ты пошел на поправку, а раз ты пошел, значит и Лера в конце концов встанет. Теперь каждую секунду пытайся пошевелить своими конечностями – надо разбудить организм окончательно. Сегодня наши занятия отменяются – пробуй разбудить свое тело! И ты, Лера, пробуй – раз он смог, и ты сможешь… наверное.

Каждый день, каждую минуту Слава теперь занимался тем, что пытался реанимировать свое тело. Через неделю он смог шевелить правой рукой, еще через неделю – двумя руками и пальцами ног. Дальнейший процесс восстановления пошел взрывообразно – еще через неделю землянин смог медленно добраться до края Купели и высунуть голову из ихора.

Первая реакция организма была странной – Славу бил страшный кашель, такой, что казалось, будто его легкие вылетят через рот. Вячеслав реально напугался и даже посмотрел на руку – нет ли крови?! Но все обошлось. После струи ихора, вылетевшего изо рта, никаких признаков того, что организму был нанесен ущерб, не осталось.

Слава жадно хватал прохладный воздух, вдыхал запахи, от которых уже отвык, подвешенный в толще жидкости, и старался выползти на берег, как тюлень на последнем издыхании. Получалось это у него с большим трудом, вернее, никак не получалось. Ослабевшие за время шестилетнего лежания в Купели руки не слушались, приходилось буквально по сантиметру, со скрипом и стонами, вытягивать себя на берег. О том, чтобы он мог встать на ноги, не могло быть и речи – ноги, отвыкшие держать тело, точно не смогли бы это сделать, даже при пониженной силе тяжести. Слава чуть не расплакался от бессилия – он перевернулся на спину и, дрожа от слабости, осмотрел себя до самых пят. Картина его не просто удручила – он был в шоке. От его мощного тренированного тела остался лишь костяк, обтянутый кожей. Эта кожа свисала с него, как пропитанная водой ткань. Ушли мышцы, жировые отложения. Ушло все то, что не нужно подвешенному и неподвижному организму. Все это время развивался лишь его мозг, и теперь Слава был фактически инвалидом.

Он не смог заставить себя посмотреть в сторону Леры – одно дело видеть ее в виде энергетического сгустка, и другое – лицезреть Лерино тело, изуродованное так же, как и его.

Обессиленный, он замер, лежал на спине, глядя в потолок. Что делать – не знал. Потом пришел к решению – выйдя в псионическое пространство, позвал Учителя. Тот появился, как обычно – принесся, как экспресс, и резко затормозил перед лежащим на полу человеком.

– Вижу, ты уже попробовал вылезти! – с удовольствием отметил керкар, разглядывая лежащего Славу. – Вот только надо было бы позвать на помощь, а не изображать из себя червяка. Надо было предположить, что после шести лет неподвижности от тебя прежнего и следа не останется.

– Надо было, – буркнул Слава. – Мне нужны два помощника, чтобы поддерживали меня и помогали ходить. Я не знаю, смогу ли даже сидеть! И питаться… желудок-то за это время ссохся – я же ничего не ел шесть лет! О, черт! Я и в сортир-то… хм… В общем, выделяй мне помощников, по-другому никак.

Через десять минут Слава брел по длинному коридору, поддерживаемый с двух сторон небольшими, но очень сильными керкарами-рабочими. Они весело трещали и щелкали, издеваясь над хилым двуногим, а Слава, который уже прекрасно их понимал, слушал и злился на себя, на свою беспомощность и хилость.

Его довели до пещеры, в которой они с Лерой провели несколько месяцев жизни под землей, и по его команде поставили под струю ледяной воды, смывая остатки ихора.

Слава тер себя руками, разглаживал тощее мосластое тело и думал о том, сколько работы ему предстоит, чтобы восстановить прежнюю форму. Вячеславу предстояло выработать максимально эффективный план действий, первым пунктом в нем стояло – выручить Леру. Ему необходимо было достать противоядие. Неизвестно, когда девушка освободится от паралича, и освободится ли вообще – ведь непонятно, почему Слава вышел из него. Может, его организм такой особенный! Чтобы добыть противоядие, надо восстановить форму. Потом придется обратиться к контрабандистам. Слава не сомневался, что керкары как-нибудь смогут пристроить его на корабль, и он окажется в одном из городов. Ну а там уж… там уж будет видно. В Кратан ему нужно – к модификатору, но прежде – заработать денег. Может, керкары дадут? Поразмышляв немного, решил не загадывать. Там видно будет.

Позвав керкаров, хихикающих над его человеческим произношением, потребовал, чтобы те подали одежду. Осмотрел свои штаны, рубаху, выбил из них пыль. Шесть лет никто к ним не прикасался… Оделся. Его подвели к лежанке, он благополучно приземлился, отдуваясь после запредельных трудов.

В голову била кровь, руки тряслись, в общем, нормальная реакция на шестилетнее лежание в ванне. Через пару минут Слава уже спал, не обращая внимания на окружающее, и не видел, как вокруг него закружился хоровод – пещеру отмывали, чистили, ставили мебель, готовили пищу – пришлось растолочь в мелкую кашицу мясо убитого наверху зверя, чего-то среднего между оленем и кабаном. Один из воинов ловко сбил зверюгу стальной стрелой из мощного, стального же лука. Тяжелую пищу Славе есть пока не рекомендовалось, и Учитель как никто другой это понимал.

Человека подняли, и он сам, великий псионик Роя, ложечкой, полученной от контрабандистов и сделанной специально для людей, стал заливать в Вячеслава бульон и кашицу. Отвыкшее от питания горло с трудом пропускало пищу, как будто вспоминало, как это происходит, и через некоторое время Слава снова засыпал. Это было нормально – организм, утомленный пребыванием в гравитационном поле, восстанавливал силы – незаметно, постепенно, но восстанавливал. Так продолжалось дня три, пока наконец землянин не очнулся… Организм восстановил функции кишечника полностью.

На четвертый день Слава стал истязать себя, поднимал и опускал руки, лежа на постели. Весь день, трясясь от усталости, ругаясь, снова и снова делал упражнения, пытался подняться, напрягая пресс. И к вечеру загнал себя так, что едва мог шевелиться. Каждые три часа его снова отпаивали бульоном и кашицей, и скоро он смог поглощать довольно большие порции – желудок начал растягиваться до обычного объема. Ночью спал беспокойно – болели мышцы. Одолевали мысли о том, как там Лера, – он урывками связывался с ней, но ненадолго. Девушка пребывала в угрюмом, депрессивном настроении, и это было понятно – остаться в купели одной, до конца жизни… это ли не ужас? Слава как мог успокаивал ее, но она была в таком плохом настроении, что даже не хотела с ним разговаривать.

Утром все повторилось – упражнения, еда, упражнения, еда, к обеду он попытался сесть, и ему это удалось. Голова кружилась, пещера как будто носилась вокруг него, но Слава сосредоточился, сконцентрировался и через двадцать минут пришел в себя. Снова занялся упражнениями, уже сидя. Еще два дня – и он ходил по коридорам, шатаясь, опираясь на стены, не прибегая к услугам своих «сиделок». Вообще-то сам удивился тому, как быстро восстанавливался. Поразмыслив, пришел к выводу – это работала его система регенерации. Не зря ему говорили, что у таких, как он, все раны, все повреждения зарастают гораздо быстрее. Видимо, и его быстрое восстановление было из той же оперы.

Слава ходил, ходил, ходил, наворачивая круги по тоннелям, переходам, валился с ног от усталости и снова ходил. Через день начал бегать. Рядом бежали два его «няня», готовые подхватить в любой момент, но их услуги уже были не нужны. Пол пещер мелькал под ногами серой лентой, легкие работали как кузнечные меха, прогоняли воздух, расправлялись и вспоминали, чем были ранее, до того, как их хозяин впал в глубокий паралич. Две с лишним недели понадобилось Славе, чтобы восстановиться, взять в руки шест, изображавший копье, и встать в тренировочной пещере напротив своего противника – воина керкаров.

Увы, в первом же бою «копье» было выбито из слабых рук, а Слава получил приличные синяки. Он стиснул зубы, снова начал бой – и остался на полу с разбитой губой. Да, он видел будущий удар, да, он старался его избежать, но мышцы, слабые, недотренированные, отказывались следовать сигналу мозга. Выругавшись как следует, не обращая внимания на насмешки собравшихся вокруг керкаров, Слава занялся отработкой боя с тенью, выполняя растяжки, удары, блоки – все то, что он когда-то знал, и все, что забыло его тело.

Умения восстанавливались медленно. Очень медленно. Хотя тело и наполнялось силой, наливалось, здоровело. Он округлился, кожа натянулась, и хотя человек был еще сильно худ, его широкие плечи и руки с крупными крепкими костями обросли витыми узловатыми мышцами. По нему можно было изучать анатомию – видно было каждую мышцу на его теле, мышцы играли, двигались, как змеи, оплетая торс, руки, ноги. Ноги тоже сделались сухими и крепкими, способными нести тело далеко и неутомимо.

Неделя ему понадобилась, чтобы восстановить боевую мощь – настолько, что он решил: пора снова попробовать сразиться в спарринге. Слава потребовал предоставить ему самого ловкого бойца.

Распорядитель тренировочной пещеры с недоверием прощелкал что-то о самонадеянных двуногих, но тут же вызвал из толпы одного из длиннотелых ловких бойцов и поставил его перед землянином:

– Вот тебе. Один из самых лучших воинов. Только учти – он не умеет биться в полсилы, так что, смотри, как бы не покалечил!

Слава без усмешки кивнул – калечиться ему было нельзя. Лера страдала одна в Купели – раньше он мог уделять ей много времени, они вместе летали по пещерам, развлекались, а теперь он был занят физическим восстановлением и не мог с ней много общаться. Нужно было как можно скорее добыть для нее лекарство.

Молниеносный оборот – копье обрушилось на Славу… но он спокойно встретил его блоком, как бы нехотя отвел своим копьем. Несколько лет тренировок мозга дали свой результат – переключившись на режим предвидения, он заранее знал, где будет противник в следующий момент, а тело, подтянутое безжалостными тренировками, привычно реагировало на сигналы мозга, и если запаздывало – то не так, чтобы это было видно со стороны. Точными короткими ударами он выбил копье из рук противника и сбил того с ног, землянин наступал, не давая воину подняться. Тот вертелся, пытаясь блокировать удары, сбить Славу с ног или ухватить его жвалами, но безуспешно – превосходство инопланетника было таким явным, что распорядитель зала остановил бой:

– Все, хватит, победил Слава! Достаточно, остановитесь! – Слава с трудом остановился и перевел дыхание – все-таки он еще не до конца восстановился. Для этого нужны были месяцы тренировок и хорошее питание. Впрочем, питание оказалось вполне приличным – мясо, мясо и еще раз мясо. А что нужно для восстановления мышц? Если только дополнительные травы и порошки, которые давал ему Учитель, не отвечая на вопросы землянина – что это такое. Или отвечал что-то вроде: «Много будешь знать – скоро состаришься!»

Слава бросил копье на пол, отошел к стене и встал под струю воды, бьющую из дыры. По привычке он занимался обнаженным, и теперь с его тела лился пот, бурно выделившийся из-за интенсивной нагрузки. Это тоже было признаком недотренированности – раньше он от такого боя даже не запыхался бы, не говоря о том, чтобы так пропотеть…

Омывшись чистой холодной водой, прополоскав горло и напившись как следует, хотя и знал, что нельзя это делать после тренировки, Слава связался с Учителем и отправился в его пещеру.

– Еще раз привет. Ну что, когда я смогу отправиться с контрабандистами? И вообще – какой насчет них расклад, кто они, что они?

– Кто они? Негодяи, конечно! – усмехнулся керкар. – Негодяи, предающие за деньги свою расу. И это хорошо. За деньги они сделают все, что угодно. Я связался с одним из них – его имя Неркату – это один из зеленых, такая же тварь, как и они все. Но Неркату особенно жаден до денег, и мы ему пообещали партию грибов бесплатно – за то, что они перевезут тебя в город. Это город Генариум. Прибежище всякого отребья. Впрочем, как и остальные города зеленых. Будь осторожен – эти твари очень опасны и вероломны. Мы не сможем проконтролировать, если с тобой что-то сделают. Они всегда смогут сказать, что ты исчез уже в городе и им неизвестно, куда ты делся. Псионическое излучение блокируется силовой защитой городов – частично или полностью. Так что поговорить мы, скорее всего, не сможем. Контролируй ситуацию. Они прибудут сегодня ночью на площадку в двадцати километрах отсюда. Сейчас отдыхай, ешь, пей, через два часа выйдешь с сопровождающими. Они проводят тебя до места встречи.

Слава встал и молча вышел из пещеры, коротко кивнув. Все было сказано, говорить особо нечего. Керкары не любили ни прощаний, ни долгих речей ни о чем. Он пошел к Купели – надо было попрощаться Лерой. И желательно не мысленно.

Тело Леры просвечивало сквозь толщу ихора, и у Славы опять сжалось сердце – даже при нечетких очертаниях было видно, как она исхудала. Скелетик, обтянутый кожей.

– Привет, милая! Скоро я улетаю в город – буду добывать тебе противоядие! Дождись меня – я обязательно прилечу, не сомневайся!

– Как я буду без тебя? Слава, я с ума сойду… только ты обязательно вернись, ладно? Я знаю, ты меня не бросишь. Но не дай себя убить! Не дай этим подлюгам себя убить! Обещаешь?

– Обещаю… – У Славы комок встал в горле, быстро попрощавшись, он вышел из пещеры Купели.

– Я сказала ей, что ты вернешься, – в голове неожиданно прозвучал ментальный голос Матери. – Но будь осторожен – если ты не побережешься, все может быть плохо. Я видела три варианта будущего – в двух из них ты погибаешь! В одном – погибают твои враги. Я не сказала об этом Лере, сказала лишь, что все будет хорошо, но учти – твой путь будет очень, очень труден! Не верь никому – тебя ждут обман, подлость и кровь. Не жалей никого, не верь никому, не бойся никого – и ты выиграешь! Прощай.

Слава повернулся и пошел дальше, раздумывая над словами родоначальницы. Он и сам знал, что все не так просто, но другого пути не было.

– Ни разу такого еще не случалось! Чтобы червяки платили за доставку в город какого-то человека?! Я с ними работаю уже пятьдесят лет, мой отец с ними работал, мой дед – и ни разу червяки не делали такого странного заказа!

– Капитан, а тебе не все равно? – равнодушно пожал плечами помощник, лысый, как коленка, пожилой зеленый. – Они платят охренительные деньги за то, чтобы мы доставили какого-то там их человечка, зачем тебе думать о том, что это и кто это?

– Глупец! Если бы я не продумывал ходы вперед, ты был бы хозяином, а не я, или вон, Гортар, или Нимуд, или даже тупоумный Зирт, который сегодня грохнул коробку с оборудованием для визоров! А хозяин – я! Потому что соображаю, потому что обдумываю все возможности, как заработать! Я должен знать, кто это и зачем они его отправляют! Они еще договорились о том, что мы от части проданных грибов выделим ему бабла! Там партия на пятьсот тысяч, из них – пятьдесят тысяч его! Хороший куш, не правда ли? Пятьдесят тысяч стоят три свеженьких рабыни-шлюшки, обученные всем прелестям поведения в постели! И что же это за человек-то…

– А чего гадать, вон они, идут – человек, а за ним толпа червяков с поклажей! Опа! Да это раб! Гляди – раб! С Саруга! Он белый! А на голове – котроллер мигает! Раб-беглец! Интересно, как он тут оказался… Ну что, хозяин, куда положим грибы – в нижний холодильник или в верхний? В верхнем есть еще место, давай добьем грибами. Остальное положим в нижний. Грибы занимают мало места, так что вполне уместятся.

– Занимайся, давай, это твоя работа, – отмахнулся Неркату, – я пока посижу тут и подумаю…

Контрабандист копался в своей памяти. Что-то вертелось у него в голове, что-то неуловимое, что было связано с этим белым рабом. Он никак не мог вспомнить, что именно. Нужно было только сопоставить керкаров и вот этого белого – и все должно было встать на свои места. Увы, ничего в голову не приходило, и Неркату оставил попытки вспомнить, тем более что мыслительному процессу мешали топот и стрекот керкаров и людей, загружающих и разгружающих корабль.

Это был старый добрый грузовик с легкой броневой защитой и мощными двигателями, в случае опасности уносившими его на максимальной скорости так, что даже скоростные яхты богатеев оставались далеко позади.

Вообще-то, если говорить совсем точно, ранее это был легкий крейсер, с которого сняли лишнее оборудование и родные орудия-лучеметы. Его когда-то поймали на орбите возле планеты Шартун с мертвым экипажем, полностью разрушенным внутри. Маршевые двигатели и двигатели для полетов в системе были целы, так что корабль оказался вполне пригодным для работы. Увы, на него долго не находилось клиентов – слухи о внезапной и непонятной смерти всего экипажа отпугивали суеверных. Неркату через своих людей узнал о том, что агенты по продаже техники готовы сбросить и без того небольшую цену на семьдесят процентов, лишь бы отделаться от этого чудовища в сто метров длиной и семидесят шириной, так что контрабандист купил скоростной боевой корабль практически по цене металлолома. Особым воображением он не обладал, в призраков и проклятие, довлеющее над кораблями, не верил. А потому нанял команду чистильщиков, и они за неделю отчистили судно, подготовив его к полетам.

С тех пор он летал на своем «Соргаме» куда хотел, зная, что редкий корабль может его догнать. Ну а если и догонит – у него имелся сюрприз в виде ракетных батарей с боеголовками из антиматерии, и один, но сверхмощный лучемет, способный вспороть даже обшивку крейсера высшей защиты класса «Смерть». Он накачивался для выстрела минуты две, но если попадал, мелкое судно мог просто испарить. Неудобство от него было только одно – на время накачки выстрела корабль лишал энергии все двигатели, кроме подруливающего, нацеливающего жерло деструктора, да полей защиты – тоже, кстати, очень мощных.

Неркату был очень, очень доволен своим приобретением и за время своей нелегкой работы оправдал его стоимость уже несколько раз, заработав хорошие деньги. Вообще-то денежки у него уже давно водились, можно было бы и на покой – наслаждаться спокойно жизнью со своими женами и любовницами, пролетая в собственном поместье на горами Алусии – но Неркату был слишком жаден, чтобы оставить дело, он прекрасно понимал, что этим бизнесом тут же займутся другие дельцы. Не для того его деды налаживали контакты с «червяками», чтобы так просто взять и бросить это невероятно выгодное дело. Ну да, часть приходилось откатывать Совету и его охране, но тут уж куда деваться – такова жизнь! И все равно после всех расходов и вычетов, после всех поборов у него оставалось два кредита на каждый вложенный в дело кредит! Такой прибыли нельзя было добиться ни в казино, ни в борделях. Контрабанда была очень выгодным делом, особенно если знать, кому и что продавать. А Неркату знал – у него имелось чутье на деньги.

Вот и сейчас, мучительно стараясь вспомнить, что означает вот эта вот фигура в старой одежде, покрытой пятнами и местами прохудившейся, он чувствовал запах денег, и не просто денег, а больших денег. Так и не придя ни к какому выводу, контрабандист поспешил встретить «важного» гостя.

Это оказался высокий для рабов с Саруга белокожий невольник с какими-то желтовато-белыми волосами, которые сразу бросались в глаза. Волосы были грубо обрезаны – похоже, острым ножом, на лице волосы не росли, потому Неркату сделал вывод, что раба уже модифицировали по вкусу хозяев. Скорее всего это был невольник для удовольствий, каким-то образом оказавшийся на поверхности планеты. Возможно, это произошло после крушения флаера – они случались, когда машины сталкивались, или же между хозяевами возникали военные конфликты. Участь рабов и их хозяев, попавших на поверхность планеты, всегда была предрешена, керкары ни для кого не делали исключения – тот, кто оказался на планете, – труп. Кроме контрабандистов, привозящих товар. Но даже для них не делались исключения: вышел на планету из корабля – труп. Все товары керкары заносили и выносили сами.

Неркату взглянул в глаза раба, и внезапно ему стало не по себе: тот смотрел на него так, как будто видел перед собой грязное, мерзкое насекомое, которое надо раздавить. Но потом ощущение прошло, и контрабандисту подумалось, что ему это показалось.

Раб спокойно вошел в корабль, осмотрелся, спросил, кто капитан, и, подойдя к Неркату, спросил безо всякого приветствия и доброжелательности в голосе:

– Вы капитан Неркату, как мне сказали?

– Верно. А ты кто?

Раб проигнорировал вопрос:

– Вам заплатили, чтобы вы отвезли меня в Генариум. Сколько времени займет путь?

– Два гентанса, – ответил недовольный невоспитанным рабом контрабандист, – приходится идти очень низко, чтобы не попасть в поле зрения охранных систем поместий и чтобы не засек спутник Службы Охраны – лишние вопросы и траты ни к чему. Они прекрасно видели, что мы садились на планету. Быстро лететь опасно. Могут решить, что корабль захвачен червяками, и встретить огнем.

– Ясно. Еще вопрос – где и когда я смогу получить причитающиеся мне пятьдесят тысяч кредитов? Мне надо одеться как следует, я слегка пообносился.

– Да уж… слегка… – ухмыльнулся Неркату и осмотрел дикий наряд, висевший на парне, как на вешалке. Потом его глаза расширились – на рабе были пристегнуты игольчатый лазер и браслет-отражатель! А на поясе, в чехле, висел вибромеч!

– Эй, так не пойдет! – воскликнул возмущенный капитан. – Рабам нельзя носить оружие! Если кто-то в городе увидит – будут большие неприятности! Сдай сейчас же! Захочешь потом забрать – я все верну! Мы так не договаривались, я не повезу тебя, если не сдашь оружие!

Парень подумал, поморгал своими странными голубыми глазами с длинными, как у женщин, ресницами, пожал плечами и отстегнул лучемет:

– На. Бери. Только чтобы был в целости и сохранности! Я проверю! – Он отстегнул и вибромеч и тоже передал его контрабандисту.

«Он проверит! Наглый раб!» – возмутился Неркату, но промолчал: за него дали хорошие деньги. Вслух он сказал:

– Не беспокойся. Все будет в целости и сохранности. Твои пятьдесят тысяч ты получишь по прибытии в город, после разгрузки.

– Я бы хотел получить их сразу, не дожидаясь прибытия. Не дожидаясь, когда вы там перетаскаете ящики. Не забывай, с тобой заключен договор, и если ты его не выполнишь, Рой больше не будет работать с твоей фирмой. И ни один другой Рой – тоже.

– Ладно, ладно! Как только взлетим, загрузимся, так и будут тебе деньги! Карта у тебя есть? Нет? Хорошо – отдам наличными.

Неркату, сердитый до невозможности из-за наглых притязаний какого-то белого раба, пошел в командный пункт и уселся на кресло командира, стоящее перед огромным экраном.

Тут все было по старинке – мебель ниоткуда не вырастала, экран являлся частью стены, но капитану нравился этот ретро-стиль. Иногда ему казалось, что он находится в боевой рубке древнего исследовательского военного корабля, отправляющегося на поиски новых миров. Кораблю было несколько сотен лет, но его узлы работали так, как будто их сделали совсем недавно. Только мозг пришлось сменить – старый мозг умер, поскольку не поддерживался системами обеспечения, нынешний работал почти безупречно, только иногда впадал в истерику: его совсем недавно вынули из тела какого-то раба и обработали для помещения в звездолет. У мозга все еще сохранялись иллюзии по поводу того, что он может когда-нибудь освободиться и получить тело. У свежевынутых мозгов бывали такие фантазии, но системы обеспечения постепенно подавляли эти мысли. Выражались истерики в том, что мозг иногда отказывался работать, впадал в прострацию, и тогда Неркату приходилось садиться в командирское кресло самому, надевать ментальный шлем и управлять кораблем лично, пока мозг получал порции невыносимой боли и успокаивающих средств вкупе с внушениями, направленными на подчинение.

Сейчас все работало нормально, но Неркату надел шлем, чтобы проверить состояние систем корабля – капитан всегда должен быть в курсе происходящего. Перед глазами сразу вспыхнул виртуальный экран, в трех проекциях показывающий узлы корабля, их состояние, количество горючего в баках, местонахождение каждого члена экипажа и пассажиров. Он снова всмотрелся в раба-пассажира, увеличил его изображение, вгляделся в контроллер на виске. Ему показалось, что контроллер работал как-то неправильно, его вспышки были неровными, шли не через равные промежутки времени. Неркату удивился – как можно изменить настройки контроллера, не влезая в голову, не применяя сложную аппаратуру, имеющуюся у модификаторов? Значит, они не все знают о керкарах! Как они могли так разобраться с контроллером? Впрочем, а что они знают о керкарах? Информация минимальна, даже они, контрабандисты, поколениями торгующие с этим народом, не знают об их обычаях почти ничего. Эти злые многоножки всегда держат слово – даже в том, что расправляются с каждым двуногим, который появляется в их переделах. Несмотря на то что некоторые из гуманоидов оказываются на поверхности планеты не по своей воле.

«Как же ты выжил, белый раб? Почему они не оторвали тебе голову?» – Неркату всматривался и всматривался в изображение холодного лица с голубыми сверкающими глазами и нахмуренными бровями. Лицо раба вызывало воспоминания о горных вершинах, покрытых вечными льдом и снегом, – секунда – и покатилась лавина, сметающая все на своем пути!

«Кто ты, парень?»

Загрузка закончилась, последние керкары выкатились из грузового отсека, и капитан задраил внешний люк. Пора было лететь на базу. Сегодняшний груз оказался хорош – принесет прибыль не менее миллиона кредитов! И большая часть выгоды – вот этот раб.

Неркату опять задумался о том, стоит ли ему продолжать дело? Сколько можно летать на планету, обходя кордоны и выплачивая огромные деньги члену совета, курирующему пограничную службу? На счету кругленькая сумма – не пора ли завершить эту торговлю? Рожи керкаров ему уже снятся – как в дурном сне. Вон, богатеи, летают себе в своих поместьях и летают. У одного Агарлока пять таких поместий, каждое из которых больше поместья Неркату как минимум в пять раз! Стоп!

Неркату встрепенулся, сдернул шлем и отдал управление мозгу корабля, приказав держать направление на базу. Он вспомнил! Теперь он знал, что это за раб, и предвкушение большого куша наполнило его тело трепетом. Вскочив с кресла, капитан быстрым шагом направился в старпому, который сидел в углу и обрабатывал судовые электронные документы, ловя в воздухе виртуальные накладные и матерясь вслух, пытаясь достать из базы данных старые документы – цифры не сходились, потому предстояла проверка накладных за несколько месяцев.

– Брось свою хрень! – возбужденно сказал контрабандист, подбежав к старпому и плюхнувшись в кресло рядом. – Разговор есть! На тридцать миллионов!

– Какие тридцать миллионов, хозяин? – заинтересовался старпом, сощурив зеленые веки, – а нам чего-нибудь перепадет?

– Перепадет! Помнишь Агарлока? Так вот – шесть лет назад…

Неркату рассказывал историю своей встречи с известным рабозаводчиком, и глаза старпома раскрывались все шире и шире, таращились на хозяина, как на какое-то чудо. Он некоторое время молчал, потом спросил:

– А вы уверены, что это он? И вообще – там речь шла о двоих, как я понял, но он один! И еще – отдаст ли Агарлок деньги?

– Отдаст, – уверенно заявил капитан, – раб ему очень, очень нужен, уж не знаю – почему. Если такие деньжищи сулит!

– А керкары? Они же заплатили за то, чтобы раб спокойно долетел до города, как они поступят, если он не доберется?

– А откуда они узнают? Кто им расскажет? У нас десять членов команды – вместе со мной и с тобой. Мы пообещаем им большой куш, а когда прилетим, всех вырежем. Сунем потом тела в дезинтегратор, и все. Мы с тобой летаем уже сколько? Тридцать лет? А команда меняется постоянно – кому нужны эти придурки, кто о них вспомнит? И все будет шито-крыто, никто не узнает. Ты получишь пять миллионов! Это хороший куш, согласись! Керкары? Да пошли они, эти керкары! Получим деньги и разбежимся – я в свое поместье, а ты положишь деньги на счет и будешь жить с процентов, выйдет больше, чем зарабатывал старпомом! И спокойно, без хлопот! Бабу заведешь себе, может, прикупишь пару девок с Саруга, они сладкие, послушные!

– Я бы хотел десять миллионов, – угрюмо сказал старпом, – я работал на вас тридцать лет, так что, как мне кажется, заслуживаю хорошего вознаграждения, тем более что дело связано с убийством.

– Хорошо! – с воодушевлением сказал Неркату, – десять, так десять! Получишь свои десять! – А про себя пообещал: «Уг тебе, мерзкая жадная тварь, а не деньги! С каким наслаждением я отрежу тебе башку! Ты бы знал! Видеть твою угрюмую мерзкую рожу тридцать лет – да мне приплатить за это надо!»

Вслух же он сказал другое:

– Собирай людей. Выдай им из оружейной станнеры, игловики, пусть возьмут сеть для поимки рабов. Осторожно – собирай по одному, чтобы он не видел и не слышал! Раб сейчас в грузовом отсеке, сидит на ящиках. Это просто отлично – там просторно, есть где разгуляться с сетью. Командуй! Я останусь в командном отсеке – на всякий случай, вдруг с мозгом опять будут проблемы, надо проконтролировать. Последнее время у него совсем ум за разум зашел, истерики каждые два дня. Вас девять человек – неужели не справитесь с одним мальчиком для удовольствий?!

Неркату решил не участвовать в поимке не потому, что надо было контролировать мозг – внезапно ему вспомнилось, что Агарлок в основном занимался поставкой бойцов для арены. Участвовать лично в захвате было довольно глупо – случайного луча из игловика или удара станнера еще никто не отменял, да и зачем рисковать своей головой, когда можно подставить голову подчиненного? Это же истина, не требующая доказательств!

Что-то бродило у него в голове, какие-то воспоминания, какие-то мысли… и это тоже было важным фактором, который заставил его остаться в кресле наблюдателя. Что-то ускользало из памяти. Что-то важное, что могло повлиять на решение. Но контрабандист все выбросил из головы – тридцать миллионов! Это ли не главный фактор! Не поймешь этих сильных мира сего – швырять такие деньги за простого раба?! Идиотизм.

Неркату поудобнее устроился перед громадным экраном и переключился на грузовой отсек. Раб так и сидел, тупо глядя перед собой и тараща свои отвратительные синие глаза куда-то в пространство. Капитану были видны все уголки огромного помещения, пригодного для того, чтобы загрузить в него целый отряд одноместных бронефлаеров-истребителей. Собственно, для этого ранее и применялся отсек, называемый теперь грузовым. У него имелись огромный пандус, по-другому дверь, при поднятии плотно закрывающая выход наружу, и еще пять дверей, ведущих из внутренних помещений корабля.

Неркату не знал, для чего нужно столько дверей, ведущих внутрь, но полагал, что это сделано для того, чтобы экипажи десантных и истребительных флаеров не скапливались в коридорах и свободно проходили к казармам и каютам. Большинство этих казарм и кают были теперь пусты, покрыты пылью, заняты оказались только пять двухместных, где и проживали члены экипажа.

Неркату смотрел за передвижениями своих людей – они скопились за дверями, ведущими в грузовой отсек, по команде старпома осторожно открыли бесшумные двери, ушедшие в перегородки, вошли в трюм. Четверо несли сети, которые применялись для поимки взбунтовавшихся рабов – это были липкие штукенции, прилипавшие к тем, на кого их набрасывали. Чтобы их снять, требовался специальный состав – жертву поливали им с ног до головы, и тогда сеть слетала, как шелуха. Все были вооружены станнерами, оглушающими объекты направленным лучом инфразвука, и на всякий случай – игольными лазерами, ну это – на всякий случай. Вдруг жертва разбушуется так, что придется ее подстрелить. Неркату никогда не оставлял дело на самотек и старался предусмотреть все возможные исходы.

Команда растянулась цепью и уже была на расстоянии метров двадцати от раба, когда тот наконец заметил передвижения и что-то спросил у старпома. Неркату прибавил чувствительности аудиодатчиков, и они передали ему разговор:

– Вы хорошо подумали? Если вы сейчас вернетесь на свои места, я забуду о вашем решении. И вы останетесь живы. Назад, я сказал, уроды зеленые!

То, что произошло дальше, иначе как избиением назвать было нельзя. Неркату с ужасом и удивлением смотрел на происходящее и понимал, что крепко попал.

Уже через несколько минут он вспомнил, что так долго ускользало из его головы. Вспомнил, когда остановить и изменить что-либо было уже невозможно.

Первая волна нападавших с ловчими сетями накатилась на сидящего в расслабленной позе раба, как морская волна на утес, разбилась кровавыми брызгами. Раб с места, практически без особого усилия, перепрыгнул через брошенные сети и оказался в гуще нападавших. Мимоходом, как тростинки, сломал шеи двум здоровенным парням и продолжил смертоносное шествие между пытающимися свалить его контрабандистами. Белый раб вроде бы и не вертелся, особо не уклонялся и не нырял, спасаясь от ударов, но ни один из них не достиг цели. А вот его удары – каждый из них был или смертельным, или калечил человека так, что тот больше не мог сражаться. Умер глупый, но верный Зирт, захлебнувшись кровью из разорванного горла, потом упал с перебитой переносицей Нимуд, славившийся пьяными дебошами в заведениях Генариума, – кости сломанной переносицы вошли ему в мозг, и он скончался с удивлением на изуродованном побоями лице. Гортар погиб от удара в живот, дергаясь на полу от страшной боли в раздробленных органах. Шевалок бился на полу со сломанным о колено позвоночником… еще двое врезались в пол, поднятые в воздух и брошенные, как картонные коробки – раб был чудовищно силен. Он как будто видел, куда должен был быть направлен удар противника, и уклонялся от него с феноменальной, невероятной точностью. Станнеры, направленные в его сторону, били мимо цели, и через две минуты в живых остались только старпом и его дружок – здоровенный туповатый Димунк, который что-то вопил, указывая на противника.

Неркату, в ступоре наблюдавший за происходящим, услышал его слова, и только через секунду они дошли до его мозга:

– Псионик! Это псионик! Валим отсюда! – И тогда все части мозаики сложились. Неркату догадался, кто перед ним, вспомнил о пропавшем шесть лет назад псионике – ходили такие слухи, что от Агарлока умудрился сбежать ценнейший боец, и теперь контрабандист понял, почему некогда миллиардер объявил такую большую награду за этого раба. Неркату завыл, завыл от ярости и ужаса – теперь все было кончено! Вместо спокойной старости, скорее всего, его ожидала страшная смерть, или он ничего не понимал в жизни.

Еще несколько секунд он глядел, как раб рванулся вперед, прошел сквозь вспышки игольных лазеров и буквально разорвал на части несчастного старпома и его друга. Их обезображенные тела с оторванными головами еще подергивались у ног псионика, когда тот поднял окровавленный кулак и погрозил им Неркату, съежившемуся в своем кресле. Кулак показался капитану огромным, закрывшим весь белый свет и таким страшным, будто ему грозил не какой-то раб с Саруга, заштатной, занюханной планетки, а сам Создатель Всего Сущего.

– Закрыть двери! Заблокировать грузовой отсек! – скомандовал капитан, стараясь отрезать страшного чужака от командирской рубки. Но неожиданно свет погас, экран-стена потух, и Неркату остался сидеть в кромешной тьме.

Он в панике схватил шлем управления и напялил его на голову – перед глазами замелькали цифры, знаки, заморгал красный сигнал опасности – мозг корабля, истязаемый болевыми импульсами, отказывался выполнять распоряжения и блокировать отсеки. Более того, эта тварь блокировала распоряжения капитана, передаваемые через шлем в обход мозга, – Неркату даже не знал, что это каким-то образом можно сделать. Теперь ему было ясно, как погиб прежний экипаж, который был найден в корабле мертвым – но было поздно.

Прежний мозг каким-то образом сумел обойти системы блокировки, уничтожил своих жестоких хозяев и погиб при этом сам. И этот мозг тоже сумел найти обходные пути и теперь взбунтовался, поддержав врага.

Неркату видел, как раб приближается к рубке, уверенно шагая по коридорам – видимо, взбунтовавшийся мозг включил систему навигации на корабле, указав желтой полосой путь, по которому следовало пройти убийце, скоро тот будет в пределах досягаемости.

Неркату проклял тот день, когда купил этот корабль, спрыгнул с кресла и побежал к нише в углу, где висел на держателях боевой армейский лучемет. Он сорвал его, включил на полную мощность и, направив на дверь, стал дожидаться закачки энергии батареи в импульсный отсек. Но не успел. Дверь ушла в стену, враг появился настолько быстро, что очередь из фиолетовых плазменных шаров ушла в дверной проем, не нанеся ему никакого вреда, – псионика там уже не было. В два прыжка настигнув капитана, он страшным ударом раздробил тому голову, как гнилой арбуз. Брызнули мозги, из ушей несчастного контрабандиста хлынула кровь, отброшенный на стену, он умер, так и не сорвав свой большой куш.

Слава остановился и с отвращением посмотрел на свой испачканный кулак. В его груди кипела ярость – он и на Земле-то терпеть не мог кидал, а уж кидал из этого мерзкого племени зеленых – тем более! Получили деньги, большие деньги – ну что тебе стоило, жадная сволочь, отвезти человека куда надо?

Землянин прошел к креслу, одиноко торчащему перед пустой стеной, сел в него, устало откинулся на спинку. На столике впереди лежал шлем, похожий на шлем летчика или гонщика, – блестящий, покрытый царапинками, залапанный грязными руками. Слава повертел его в руках, немного подумал, надел на голову и сразу задохнулся от хлынувшей в мозг информации. Он как будто парил в центре корабля, разглядывая все, что там происходило. Перед глазами мелькали цифры, обозначающие состояние узлов корабля и его двигательной системы, координаты в пространстве и обстановку за бортом. Потом неожиданно в голове прозвучал мелодичный голос, чем-то напоминавший голос Леры:

– Привет. Я Наташа!

Слава захлебнулся в кашле и от неожиданности чуть не сорвал с головы шлем! Меньше всего он ожидал услышать произнесенное женским голосом земное имя на чужом, инопланетном корабле!

– Привет. Я Слава. Ты кто? Где ты?

– Я – мозг корабля «Соргама». Меня похитили на Земле, лишили тела и встроили в системы звездолета. А ты как тут оказался?

– Ох… это долгая история. Очень долгая. Слушай, ты не можешь на время спрятать где-нибудь звездолет, чтобы мы сумели обдумать, что нам делать дальше? И чтобы нас никто не нашел, пока мы будем это делать?

– Да нет проблем. Мы как раз над океаном летим… сейчас устроим!

Слава с восторгом и некоторым страхом смотрел, как приближается океанская поверхность. Огромный корабль, как гигантский левиафан, наискосок вошел в волнующуюся бескрайнюю воду, подняв громадный фонтан. Ниже, ниже… дно оказалось на глубине десяти километров, и Слава с испугом спросил:

– Слушай, а эта железяка выдержит такую глубину? Не лопнет?

– Шутишь? Это же бывший межзвездный боевой крейсер класса «Шерадон»! Он может пролететь сквозь солнечную корону и не расплавится, а ты говоришь… какое-то жалкое море! Тут тихо, спокойно, есть время поговорить. Ну начинай… потом я расскажу свою историю.

Слава набрал воздуха в грудь и начал свой рассказ.

Глава 11

Наташа вышла из ночного клуба. Она пошатывалась на своих модельных туфлях и ругалась, как грузчик. Игорь опять слинял в неизвестном направлении, оставив ее рассчитываться за заказ, и ей пришлось вывалить все, что оставалось в сумочке. А оставалось не так и много, так что после расплаты в косметичке застряла лишь жалкая сотка. Плюс несколько мятых десяток. Ясно было, что доехать на такси совершенно нереально. Падал легкий снежок, оседал на волосах жемчужными каплями, сверкающими под светом фонарей, у входа в ночной клуб торчали несколько такси, водители которых с интересом наблюдали за девушкой в очень короткой юбке, с трудом ковыляющей мимо них на высоких каблуках.

Наташа терпеть не могла высокие каблуки – джинсы и кроссовки – вот ее стихия. Она работала кассиром на оптовом складе. Каждый день мимо нее проходили огромные суммы денег, из которых в руках не задерживалось ни гроша. Конечно, если не считать зарплаты в тридцать тысяч рублей, которая для небольшого областного города была вполне нормальной, даже не нормальной, а отличной, изумительной! Вот только бы не приходилось время от времени «отрабатывать» высокую зарплату, уединяясь с директором в его кабинете… Первое, что сделал директор, когда она вышла на работу, пригласил ее в кабинет, запер дверь на ключ и предложил сделать ему хорошо. Работу Наташа искала долго, зарплата устраивала, особой брезгливостью она не отличалась – так что сделала все, что он требовал. Так и повелось.

Как потом оказалось, практически все девушки, работавшие на складе, время от времени бывали в этом кабинете с теми же целями, и если она в свои двадцать пять лет была незамужней, то у многих имелись мужья, дети, но никто не протестовал – а куда денешься, где такую зарплату найдешь в занюханном городке?

С мужьями Наташе не везло – официально она так никогда и не была замужем. Хотя и имела на протяжении пяти лет трех гражданских мужей – один из них, последний, был даже кавказцем.

Сначала Алик казался очень галантным кавалером, красиво ухаживал, просил переехать к нему на квартиру, но когда добился своего, оказалось, что все, что ему было нужно, – бесплатная проститутка, да еще и терпеливая, сносящая его извращенные фантазии. Когда однажды Наташа полушутя заявила – может быть, ему лучше вместо девушки найти парня? – Алик взбесился и выгнал ее из квартиры.

Так бы Наташа и плыла по жизни дальше, уже не особо надеясь на семейное счастье, снимая по пьянке случайных партнеров в ночных клубах и обслуживая своего начальника, если бы не тот вечер, изменивший все в ее жизни.

Ковыляя по снежку мимо озабоченных таксистов, заглядывающих ей под юбку и решающих, то ли как ее обобрать получше, то ли как ее получше изнасиловать, когда уснет в машине, Наташа доковыляла до проходного двора, за которым, как она знала, находились железные гаражи жителей, проживающих в этой вот двухэтажной сталинке.

Внезапно три выпитых полулитровых бокала пива резко запросились наружу, да так, что девушка, тихонько подвывая и зажав низ живота, бросилась в арку и через минуту уже сидела между гаражами и зорко поглядывала, не застигнут ли ее на «горяченьком» злобные жильцы, недовольные регулярными посещениями клиентов ночного клуба.

Тут ее и взял охотничий корабль. Это был не Наалок – не только он имел лицензию на отлов диких рабов, кроме него полно летало мелких браконьеров, занимающихся тем же без всякой лицензии. Это оказался один из тех, кто браконьерски ловил рабов на маленьком охотничьем суденышке, переделанном из межгалактического истребителя.

Браконьер занимался поставками рабов для борделей Алусии, изначально зная, что его рабы и рабыни проживут совсем недолго – он осуществлял поставки в бордели для извращенцев, любивших наблюдать, как пытают жертв. Потом Наташа много раз спрашивала себя – за что, за что ей выпали такая судьба и такие муки? Ведь на самом деле она была вполне доброй девкой. Подавала нищим, не обижала кошек и собак, не кидала людей и не обирала пьяных на улице – за что же ей такое? Ведь живет же множество подлецов, негодяев, таких, как ее начальник, и живет в неге, довольстве, покое… Катаются на темно-серых «хаммерах» и имеют чужих жен за нищенскую зарплату! Почему их не наказывает Бог? Ну да, Наташа не отличалась особой нравственностью, любила секс, любила выпить, бывало, что и партнерами обменивались с подругой прямо тут, на одной кровати, да много чего еще делали… но ведь не подличала же, не гадила людям в душу!

Она продержалась в борделе неделю, пока ее, изнасилованную, не разделал на части олигарх, похожий на Агарлока, любитель расчлененки. Одним-единственным условием, которое ставил бордель, было требование, гласящее, что голова девушки или парня не должны пострадать и об их смерти нужно известить в первые же пять минут. В противном случае штраф должен был составить миллион кредитов, что для жадных олигархов оказывалось весомым.

Последнее, что девушка увидела в этом мире перед тем, как стать мозгом звездолета «Соргам», – зеленое лицо насильника с выкаченными от удовольствия глазами. Нужно ли говорить, что Наташа всей душой ненавидела своих пленителей?

Следующими ее воспоминаниями стали вспышки света. В мозг, плавающий в питательном растворе, вводили специальные тяжи, подключающие ее к системам корабля. Это воспринималось как ослепительный свет от вспышки фотоаппарата, и она, забыв, что с ней случилось, с гневом подумала, что Игорь, сука такая, снова фотографирует ее голой. Прошлый раз этот гад демонстрировал своим дружбанам, как он прикольно все придумал. Его давно надо было послать на фиг, но он чем-то ей нравился… может, тем, что был хорош в постели, а может… может, ей просто не с кем было проводить время, а этот девятнадцатилетний щенок всегда оказывался под рукой, когда хотелось мужика. Но нет – на сей раз это был не Игорь. Все обстояло гораздо, гораздо хуже.

Девушка услышала голос – он говорил ей какие-то слова, но она никак не могла их понять, потом постепенно стала разбирать. Голос говорил о том, что теперь она собственность человека по имени Неркату, что она должна ему служить, иначе будет наказана! Какая такая собственность? Как она может быть чьей-то собственностью? – не могла понять Наташа. Рабства давно уже нет! И крепостного права тоже! Что с ней? Она попыталась двинуть ногами, руками, но не смогла. Парализовало! Может, она в больнице? Вокруг было тихо и темно. Потом вспыхнул свет – перед глазами появилось чье-то лицо в защитном шлеме, как в каком-то фантастическом фильме про эпидемии.

«Я в больнице? Карантин?» – подумала Наташа и попыталась что-то сказать, но язык ее не слушался. Голова в шлеме сказала несколько слов, которые девушка поняла, и она все вспомнила – бордель, боль, унижения, свою страшную смерть. Теперь она точно знала, где находится. Ей хотелось плакать, рыдать, биться в истерике, но она не могла этого сделать по одной простой причине, ставшей очевидной и ясной. Наташа теперь была просто мозгом, который плавал в колбе и служил своим мерзким хозяевам.

Произошел какой-то сбой – то ли ее тело оказалось устойчиво к вирусам (она вспомнила, что очень редко болела, даже венерические болезни, которые рисковала получить от своих случайных партнеров, обходили ее стороной), то ли с вирусами были проблемы – но девушка не утратила своей личности полностью, как подавляющее большинство мозгов, встраиваемых в механизмы. Если бы рядом был один из специалистов и пожелал снизойти до жалкого раба, она бы узнала, что такие случаи в общем-то редко, но происходили. Иногда сознание разумного существа обладало такой устойчивостью, что его не могли уничтожить ни пытки, ни вирусы, ни какие-либо механические приспособления. Правда, таких случаев был один на миллион. И этот случай пришелся на Наташу. Увы, лучше бы она была безмолвным и бессловесным мозгом, тупо исполняющим волю хозяина. Страшно стать живой головой профессора Доуэля, сознавать это и не мочь ничего сделать.

Ее долго тренировали, или скорее дрессировали, внедряя в сознание верность своему хозяину, лояльность по отношению к расе зеленых, подкрепляли ментальные удары лекарственными препаратами и воздействовали излучениями, но то ли ее мозг был так устойчив, то ли у нее имелись скрытые способности, получалось, что все атаки не давали никакого эффекта – она так и оставалась Наташкой, приехавшей в город из деревни Сластухи Закумышенского района. Да, теперь она великолепно управляла звездолетом, разбиралась в его узлах и механизмах, прокладывала трассы между звезд, но это был звездолет Наташка, ее руками и ногами стали маршевые двигатели и боевые ракеты. Сколько раз она планировала побег, но для этого нужно было уничтожить мерзких зеленых червей, сидевших в ней, этого капитана и его команду. А сделать это можно было, только погибнув вместе с ними, врезавшись со всего маха в планету.

Наташа не хотела кончать жизнь самоубийством, даже для того, чтобы уничтожить своих мучителей. Как и всякая русская баба, она терпела и надеялась на лучшее будущее, говорила себе: «Вот и еще один день прожила. Ну поганый день, да, но все-таки должно же когда-то стать лучше!»

Как-то раз, проверяя ячейки памяти электронного мозга корабля, она обнаружила послание, скрытое в глубинах позитронных емкостей с информацией. Это было послание от ее предшественника. Как яствовало из послания, оставил его мозг молодого паренька с одной из подобных Земле заштатных планет. Как и ее, парня выдернули из собственной жизни, вполне счастливой и прекрасной – он жил со своими родителями, любил и был любим, после такого же борделя поместили в боевой крейсер, который участвовал в боях на стороне Коалиции против Шерванского Союза – Наташа не разбиралась в их войнах пятисотлетней давности, ей было наплевать, как и где они воевали – неинтересно!

Мальчишка тоже оказался устойчивым к вирусам, но отличие его от Наташи состояло в том, что он был настолько одержим идеей мести мучителям, что не пожалел своей жизни. Зеленые контролировали его действия, потому месть затянулась на несколько лет. Но в один из прекрасных дней он умудрился изменить систему жизнеобеспечения корабля так хитро, так незаметно, что все, кто там был, умерли, отравившись ядовитыми газами. Наташа так и не поняла из объяснений – откуда он взял эти газы – вроде как из двигателей ракет, но в общем и целом стало понятно: парень отравил всех и умер как герой. По крайней мере сам он так считал.

Наташа никогда не понимала подвигов типа Гастелло и Талалихина – зачем гибнуть вместе с врагами, когда можно выжить и заняться планомерным их уничтожением, просто надо немного подождать! Видимо, мужской разум таков – мужчине необходимо кинуться и тут же прибить противника, не думая о последствиях. Женщина совсем другая – она будет холить, лелеять свою месть и дождется момента, когда все враги сдохнут, а она выживет и спляшет на их могиле.

Корабль болтался на орбите планеты сотни лет, полумертвый, без мозга, протухшего в колбе, потом звездолет нашли охотники за планетами, случайно пролетавшие мимо в поисках месторождений тяжелых металлов. Зеленые стали вызывать корабль. Тот не откликнулся. Тогда они перешли на его борт – благо посадочная площадка для флаеров была открыта, она же являлась грузовым отсеком. После того как мозг уничтожил свою команду, он открыл пандус и выморозил все, что можно, добавив к отбывшим на тот свет случайно оставшихся в живых членов экипажа. На всякий случай.

Эта экспедиция обнаружила, что корабль полон высохших трупов, что членов экипажа прямо в каютах и на рабочих местах настигла неизвестная смерть. Произведенные анализы ничего не дали – ни заразы, ни отравы уже не было. А если и была – кому с этим разбираться?

Корабль оказался чист и полон трупов – после этого за ним и утвердилась нехорошая мистическая слава. Охотники за планетами активировали двигатели и привели звездолет на Алусию, где благополучно продали старьевщику. Тот подремонтировал кораблик, снял с него устаревшее оружие, лишнюю броню и продал как грузовик Неркату, не особенно обремененному предрассудками. Тот купил Наташу, установил колбу с мозгом в звездолет – вот так и началась ее карьера в роли навигатора.

Когда она увидела Славу, фигурально говоря, сразу вытаращила глаза. От таких брутальных жестких мужиков в своей земной жизни она просто тащилась. Ну разве можно противиться этому викингу, когда он берет за руку! Или за… в общем, какие тут нравственные устои?

Затею Неркату она поняла сразу и решила – вот ее шанс! Если этот парень сможет дать отпор уродам, она сделает все, чтобы ему помочь. И сделала. Правда, это было очень, очень, очень больно. Такой боли она не испытывала никогда. Контроль за ней осуществлялся через позитронный мозг, настроенный на то, чтобы он выполнял указания хозяина корабля, а в случае неповиновения живого мозга наказывал его страшной болью через внедренные в полушария тяжи. Ее предшественник сумел каким-то образом перестроить каналы управления кораблем, и Наташа могла блокировать команды капитана, команды позитронного мозга, вот только не сумела убрать у себя из «головы» эти каналы, причиняющие боль в случае неповиновения. Кроме того, она знала, что при желании хозяин может убить ее мозг, подав соответствующую команду позитронному мозгу. Вообще-то ситуация сложилась странная – позитронный мозг оказался блокирован, но без него она не могла рассчитать длительные перелеты между звездами, не могла задействовать маршевые двигатели. Но если его разблокировать, он тут же набросился бы на нее с наказаниями и пытками, а то и попытался бы убить. Этот суперкомпьютер, не имеющий личности, но невероятно мощный, был настроен на хозяина корабля и признавал только его. Фактически теперь корабль стал сродни планетарному истребителю, способному летать внутри системы или в атмосфере Алусии. Хорошо хоть генераторы защитных полей, лучемет и ракетные батареи остались под управлением Наташи, иначе крейсер стал бы легкой добычей для любого флаера, обладавшего минимальным оружием. Броня, лишенная покрытия из очень дорогостоящего сплава, выдерживающего прямой удар корабельного лучемета, давно уже была снята хитрым торговцем подержанными кораблями и уплыла в неизвестном направлении.

Вот эту картину и нарисовала Наташа своему новому союзнику… ну, конечно, опустив подробности своей несчастной половой жизни.

Слава, до того рассказавший ей свою печальную историю, выслушал повествование несчастной жертвы ночных клубов и долго молчал, обдумывая ситуацию. Потом поднял голову и посмотрел на экран, где Наташа показывала, какой она запомнилась сама себе. Конечно, девушка немножко расширила себе глаза, сделала чуть менее курносым носик, волосы в прическе уложила по-другому, но в общем-то в красотке, которая нарисовалась на экране, вполне можно было узнать ту Наташу, какой она являлась до того, как попала в рабство. Конечно, если бы Слава знал ее прежде.

– Давай договоримся так: я не хозяин тебе и не слуга. Мы с тобой равноправные партнеры – ты, я, моя подруга Лера – все мы партнеры. Земляне, заброшенные злой бедой в чужой, мерзкий мир. Я обязуюсь не причинять тебе вреда, по крайней мере без нужды, обязуюсь заботиться о тебе, сколько будет сил, а ты в свою очередь обязуйся, что станешь помогать мне и моей подруге чем можешь. Втроем мы сила. У нас есть поддержка – керкары. У нас имеется боевой корабль, правда, разоруженный, но это – время и деньги, он снова будет опасным и сильным. Мы можем занять место в этом мире, можем разрушить его, если постараемся! Отомстим подлецам! И поможем друг другу.

– Это все хорошо, конечно, – мрачно нахмурилась красотка на экране, – но мне что, вечно плавать в этой дурацкой колбе? Я хочу иметь тело! Хочу чувствовать, хочу любить, хочу мужика, в конце концов! Ты не представляешь, чего лишен человек, когда у него нет тела! Разве это жизнь? Иногда кажется, что я могу почесать себе нос, что он свербит… я тяну руку… Нет, после этого жить не хочется!

– Я знаю одно, – спокойно ответил Слава, – в этом мире можно все, если у тебя есть деньги. Новую руку, новую ногу, новое тело – все, что угодно, можно получить за деньги. Значит, нам нужны деньги, чтобы заработать еще денег и чтобы отбиться от тех, кто захочет наших денег. А потом нам нужно уничтожить к чертовой матери всю эту богадельню! Я хочу сделать так, чтобы эти твари никогда больше не прилетали к Земле. И никакая подобная им тварь – тоже не прилетала. Чтобы землян никто не трогал, чтобы им дали жить спокойно.

– Слав, я с тобой, конечно. Только не обмани, ладно? Не увлекись спасением мира и не забудь о своих друзьях… Что-то я чувствую у тебя такой порыв – всех спасать, всем помогать. Вначале помоги своим, а уже потом…

– Натах, я никогда не бросаю своих. Помнишь: «Русские своих на войне не бросают!» – а мы ведь на войне.

– Ладно. Посмотрим… так что ты планируешь сейчас делать, командир?

– Это ты правильно отметила, – усмехнулся Слава, – именно командир. Давай договоримся на будущее – командир один. Ты выполняешь команды, а потом уже спрашиваешь, зачем это надо. Хорошо? Иначе будет полный бардак…

– Не переживай. Я совсем не дура и все понимаю. Ты – командир, я все выполняю. До тех пор, пока ты меня не предашь. Тихо, тихо! Это я так, на всякий случай. Я всякое за свои двадцать пять лет видела… хлебнула по самое горло… и в горло тоже. Ну все, договор подписали, отношения выяснили – итак, какие планы, командир?

– Планы такие: сейчас я иду и шмонаю трупы этой шпаны. Потом просматриваю кладовые корабля…

– Хм… ты не забыл, что говоришь с самим кораблем? – усмехнулась Наташа. – Я тебе точно расскажу, что там в моих кладовых лежит. Не трать время.

– М-да. Точно. Я на минуту забыл, что ты это не ты, а корабль. Итак, делаем шмон, вычищаем корабль от трупов, у тебя же есть что-то вроде дезинтегратора? Ага. Выкидываем трупы, чистим… у тебя есть роботы-уборщики или что-то подобное? Не очень-то охота возиться в кровище и мозгах.

– А не стоило их так зверски раздирать на части, – хихикнула Наташа, – а вообще молодец – красиво ты их положил! Я просто вопила от восторга! Как в кино про кун-фу! Да чего там кун-фу! Круче!

– К делу, к делу давай! Что там с уборщиками? – прервал девушку Слава.

– Да нет никаких уборщиков. Этот придурок-капитан был настолько жаден, что заставлял свою команду мыть пол с тряпками и швабрами, как на парусном корабле. Каюты заросли грязью, все заляпано и загажено. Один из этих придурков пьяным наложил кучу дерьма прямо посреди своей каюты! И ты думаешь – убрал? Не-а! Просто перешел в другую каюту.

– Вот черт! Неохота руки пачкать. Ну да ладно. Смоется грязь. И вот что скажи – какова система приема флаеров и таких вот грузовиков в городах? Как это происходит? Имеются какие-то позывные или что там еще? Не запалят нас на подлете какие-нибудь местные гаишники? Есть какие-то документы на корабли или нет? Как у них тут с этим?

– Никак. Если корабль твой, он тебе подчиняется. Чужой корабль – не подчиняется. Если ты прилетел на корабле, значит, он твой. Что касается диспетчерской службы, они направляют корабль на свободное место для таких вот грузовиков. Кстати, мало кто знает, что это фактически крейсер. Эту модель сняли с производства пятьсот лет назад. Но надежность машины такова, что ей практически нет износа. Если бы подновить…

– Погоди… какие наши годы?! Так что у нас там с деньгами и вообще с грузом?

– В корабельной казне сто тридцать тысяч кредитов. Стоянка в городе корабля такого размера стоит тысячу кредитов в сутки. Деньги заперты в сейфе капитана, отпираются по приказу. В общем, не заперты они, – хмыкнула Наташа, – как понадобятся, так и возьмешь. Я покажу где. Груз: тонна галлюциногенных грибов. Их рыночная цена – миллион триста тысяч кредитов. Где сбывать – не знаю. Но это можно разузнать, это несложно. Вопрос более сложный – тебе нужен официальный статус. Иначе карту для перечисления денег не открыть. Деньги перечисляют безналом. Так же оплачивают и обслуживание корабля – горючее там, продукты и прочее. Что ты решаешь по этому поводу?

– Главное – попасть в Кратан, а там мы уже все развернем как надо. И еще… мне одна бабенка должна пять миллионов кредитов… неплохо бы получить с нее должок. Тогда можно будет разобраться с твоим электронным помощником и кораблем заняться как следует. Привести его в порядок, наладить. Кстати, в Кратане я поговорю с модификатором – это те люди, которые модифицируют тела разумных существ. Может, он что-то скажет про тело для тебя? По крайней мере, даст наводку – сколько стоит и кто может помочь.

– Классно! Полетели?!

– Эй, погоди, надо все обдумать – вдруг чего забыли? Да и прибраться неплохо – представь, увидит кто-нибудь этот бедлам с трупами внутри корабля, сразу возникнут вопросы… нам это надо? Неплохо было бы как-то еще изменить очертания корабля, больно уж он заметен… Да и потом, Неркату исчез, а его корабль вдруг выныривает на Кратане – не покажется ли это кому-нибудь странным?

– Да послать их всех… Покажется странным? Иди и посмотри в зеркало, зеленая обезьяна – вот там и правда увидишь странное! Наплюй, Слава. Отобьемся!

– Как погляжу, лихая ты девка, – усмехнулся землянин, – ладно, я пошел собирать трупы, а ты покажи мне, где у вас помоечный дезинтегратор. Фу, противно… предвкушаю…

– Не у вас, а у нас, – усмехнулась Наташа, – мы же теперь вместе…

– Вместе… – эхом откликнулся Слава и, поднявшись, пошел из командирской рубки – заниматься отвратительным делом.

Грузовой отсек выглядел совершенно мерзко – залитый кровью, вонючий, засаленный. Слава, ругаясь, подхватил по трупу в каждую руку и потащил их по моргающей желтой дорожке к последнему приюту. Перед тем как засунуть трупы в люк в полу, по словам Наташи являвшийся зевом дезинтегратора, снял с них игловики, морщась от отвращения, обшарил карманы, и лишь потом сплавил в дыру «преисподней».

Он делал рейс за рейсом, тупо спускал тела убитых в люк и надеялся, что эта работа когда-то закончится. Но все когда-нибудь кончается – подтащил последнего из контрабандистов, помня, что ему еще предстоит заняться «погребением» Неркату, и только начал совать этого кадра в дыру, как неожиданно услышал стон. Этот человек был жив. Слава задумался – чего с ним делать? Засунуть в дезинтегратор всегда успеет. Может, допросить? А зачем? Вообще-то совсем даже не вовремя он ожил…

Вячеслав присел на корточки и посмотрел в лицо раненому контрабандисту.

– И что с тобой делать? – неожиданно спросил он вслух, – вот на кой ты мне нужен? Не мог нормально умереть, как все правильные враги?

– Извини, не смог. Живучий я слишком. Мама всегда говорила, что у меня девять жизней, как у кошки, – неожиданно откликнулся раненый, – вот только, похоже, мои жизни уже кончились.

Слава с интересом посмотрел на парня, с трудом открывшего глаза, и спросил:

– Ты вообще-то кем был в команде?

– Шевалок меня звать. Похоже, ты мне спину перебил. Ног не чую. Может, пожалеешь? Дашь медицинского робота? Жить хочется… я буду твоим рабом. Клянусь. Только не убивай! Я много знаю – помогу, например, продать груз грибов, я ведь знаю все расценки. Всегда помогал старпому заниматься торговыми операциями и в этом деле соображаю хорошо. С кораблем подскажу, если что надо. С людьми нужными сведу. Не убивай, а? Я что, по своей воле на тебя напал? Старпом сказал – распоряжение капитана. Куда мне было деваться? Мы все от него зависим: снимет премиальные, и будешь ходить с голым задом. Ну да, я плохой человек. Но слово свое держу! Опять же, можно вставить контроллер, когда прилетим в город. Буду у тебя в рабах. Пока не искуплю свою вину. Или пока ты не отпустишь.

Слава смотрел на зеленого и думал: «Хочу ли я стать рабовладельцем? Вот уж ни секунды не хотел этого! Но парень говорит дело – мне бы пригодился такой кадр, знающий рынок, знающий устройство городов… Да и убивать человека, когда уже слышал его имя, как-то нехорошо… Но если его отпустить, нанять в команду, где гарантия, что завтра он не предаст, не расскажет о том, что тут произошло? Впрочем… а какого черта я думаю? Чему меня учили шесть лет? Вот я болван!»

– Слава, не верь ему – это тварь еще та! – прогремел голос Наташи четко и звонко, так, будто она стояла за спиной. – Это подлючая тварь, я видела, что он вытворял с рабыней, которую они купили в складчину на пятерых – девчонка кричала от боли, а он наслаждался ее мучениями! Это мерзкая гнида, как и все они!

– Я и не верю, – согласился Слава, – сейчас мы узнаем, чего он на самом деле хотел!

Землянин взглянул в глаза раненому и, высвободив свой разум, послал его в мозг инопланетянина. Замелькали картинки прошлого, настоящего, Слава пошарил по «закромам» и нащупал мысли Шевалока.

А думал он так: «Это тупой раб… а мне бы вылечиться и связаться с наследниками Неркату – сынок небось будет рад узнать, где находится корабль. Бабла отвалит! А с грибами его нормально кидану – что он понимает в торговле, болван! Отправлю их к Симунту, тот купит за полцены, а ему отдаст десятую часть. Остальное я заберу. Хорошие деньги. Можно будет отлично погулять… купить девочек, поразвлечься как следует. Похоже, этот идиот мне поверил! Ну кто, кто будет вести дела с рабом, болван! Ты же грязь. Грязь под ногами! А ведь есть еще и Агарлок – тридцать миллионов награды! Неужели думаешь, что я позволю вставить себе в голову контроллер?! Чего он на меня так глаза таращит?!»

Мысли этого поганца, как будто по белой стене черными буквами, проплывали перед глазами Славы, и он в который раз убеждался – верить зеленым нельзя.

«Можно, конечно, попробовать подчинить его себе, потом заманить к модификатору, если тот снимает контроллеры, так рупь за сто, может и поставить контроллер! А если гад сбежит? Если не станет беспрекословно подчиняться своему хозяину? И слово-то какое – хозяин! Хозяин раба! Нет уж… не выйдет. От исчезновения такого негодяя мир станет чище. Вот только надо выудить у него всю информацию, какую можно!» – думал Слава, пробираясь по ячейкам памяти и вытягивая оттуда все, что можно. Мелькали имена, мелькали города, – он старался запомнить все, впитывал информацию, как губка воду. Что-то, конечно, забудется, но основное он узнал – то, что ему было нужно. Многого этот зеленый и не ведал – ну что он мог знать, будучи матросом на корабле контрабандистов! – но и того немногого, что Слава вытащил из его памяти, хватало, чтобы зацепиться за жизнь на планете и на первых шагах не проколоться совсем уж по-глупому.

Закончив разбираться с памятью зеленого, землянин посмотрел на замершего в ступоре инопланетянина, подобрал с пола игольный лазер, включил и аккуратно прострелил ему голову. Во лбу появилась черная точка, завоняло горелым мясом, и Слава поскорее скинул труп в дезинтегратор, превратив его в серую кашицу из не связанных между собой молекул. Куда потом денется эта каша, он не знал, да и знать не хотел. Наверное, пойдет куда-то в узлы корабля, может, даже на питание мозга Наташи. Это его не интересовало, и без таких подробностей голова пухла от информации.

Следующим и последним отправился в люк труп Неркату.

Теперь корабль был относительно чист, если не считать лужи крови в грузовом отсеке и многовековой грязи в остальных помещениях. Видимо, контрабандист на особенно разорял себя на качественную чистку корабля после предыдущих владельцев, ограничился лишь чисткой рубки да слегка – грузового отсека.

– Ну что, Натаха, полетели? – негромко сказал Слава. – Держи курс на Кратан. Это первое, что нам надо сделать, – посетить Кратан. И еще – где там этот негодяй прячет деньги? Покажи. Да… надо переодеться. Скажи, хоть кто-нибудь из этих подонков был достаточно чистым, чтобы можно было надеть его барахло? Чего-то противно мне их барахло брать.

– А ты не с них бери – из их вещей. Вещи по каютам, я укажу дорогу. Наличные в каюте капитана. Вот у него одежду и подберешь – он всяко почище своих матросов. Хотя… кто знает, я с ним по борделям не ходила. Шагай по желтой полосе. Взлетаем. Через час пришвартовываемся на ракетодроме Кратана. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

Кратан встретил Славу шумом, блеском, дурацкой рекламой и толпами праздношатающихся туристов. Землянин проверил содержимое карманов и решительно пошел к лифтам-площадкам, время от времени взмывающим вертикально вверх. Ракетодром находился на самом нижнем ярусе города, и более того – на самом нижнем уровне приемных доков для флаеров и звездных кораблей. Как пояснила Наташа, если бы корабль был немного побольше, его уже не приняли бы на площадку – большие звездолеты всегда оставались на околопланетной орбите. Размер этого крейсера удачно подошел для целей контрабандистов – и поставить корабль можно где угодно, и объем его был таков, что внутрь входила уйма груза. Забросив в терминал перед звездолетом три тысячи наличных кредитов, Слава поторопился найти модификатора, землянин сильно беспокоился – не исчез ли тот за эти годы? Профессия опасная – пришибет какой-нибудь очередной клиент, и кончится практика врача-изувера.

Слава замотал голову чем-то вроде чалмы, чтобы не было видно контроллера – вдруг кто-то заинтересуется, почему это контроллер раба моргает не так, как надо. Лучше поберечься. Одежда на нем была от Неркату – стандартный комбинезон, у которого пришлось закатать штанины, чтобы не волочились по полу. Что было – то и взял. Куда деваться-то?

Дорога к модификатору заняла полчаса. Все это время Слава стоял и обдумывал – что делать дальше? Его внешность была слишком яркой, слишком отличалась от внешности большинства местных и слишком запоминалась. Где гарантия, что чертов Агарлок, дьявольский ум которого способен на любые пакости, не сунул его фото в информационную систему города и не указал, что раб находится в розыске? Ведь запросто. Идя сюда, он, как мог, прикрыл лицо, замотав его тканью – вдруг узнают системы оповещения? Но кто ведает, насколько системы эффективны в распознавании лиц!

Но все обошлось – скоро он оказался у знакомых металлических дверей, там, где шесть лет назад побывал с Сильмарой.

Тут почти ничего не изменилось – глазки видеодатчиков под потолком, серая металлическая дверь в такой же металлической стене, ощущения отсутствия всяческой жизни… Все как всегда, за исключением одной добавки – автоматического лучемета над дверью. «Похоже, что у модификатора все-таки были за это время проблемы с клиентами!» – подумалось Славе. Он нажал на сигнальную панель в стене и стал дожидаться ответа. Ответа не было, и землянин снова и снова нажимал «звонок». Потом начал добить в дверь ногой, уже не надеясь на успех и лихорадочно обдумывая, что делать дальше? Все сильно осложнялось…

Внезапно, когда Слава уже потерял надежду, проскрипел знакомый голос:

– Еще удар, и я тебя разнесу из лучемета! Ну что за идиотская привычка бить в дверь – неужели нельзя дождаться, когда хозяин слезет с горшка? Жить не даете, сволочи! Скоро прикрою этот бардак, так вы надоели! Претесь и претесь, претесь и претесь…

– Мастер Ниргуам, ты помнишь меня? – Слава сбросил чалму, убрал с лица ткань и поднял голову к видеодатчикам.

– Хм… припоминаю… неужто раб, который с Сильмарой приходил? Интересно, как она там поживает? Баба – огонь! А чего один? Где твоя девка? Сильмара за обоих проплатила… ладно, заходи, но без шуточек – сразу спалю на фиг. Быстрее заскакивай, когда дверь откроется – тут у меня проблемы с одним идиотом, так что могут попробовать залететь следом. Секунда тебе на вход. Пошел!

Дверь мгновенно ушла вверх, Слава бросился вперед, опасаясь опоздать. Он уже проскакивал через дверной проем, когда сзади вылетели три здоровенных обезьяноподобных существа в боевых скафандрах и с лучеметами в руках. Они палили из них на ходу так, что если бы Слава не бросился на пол, лучи скрестились бы на его спине. Один из нападавших успел оказаться на линии закрывающейся двери, но лучше бы он этого не делал – дверь, как громадная гильотина, ударила в него сверху. Что хуже всего для «обезьяны», создатели двери предусмотрели подобные случаи, край был выполнен в виде острейшего лезвия, рессекшего агрессора на две половинки. У дверей образовалась кровавая лужа, которую тут же жадно впитал местный пол, сильно смахивающий на разумный.

– Видал, чего творят? – довольным голосом сказал модификатор. – И это всего лишь из-за того, что я взял справедливую цену за свою работу! Народ стал жаден, народ стал подл! Как мне хочется иногда снести этот поганый город с лица планеты! И вообще – эту планету взорвать! И уехать куда-нибудь в тихую-тихую деревеньку, пить там сок гукко, смотреть, как, покачивая бедрами, ходят селянки, и рисовать виртуальные картины… ладно, иди к двери, я тебя жду.

Слава прошел к следующей двери мимо лязгающих, поворачивающихся следом за ним боевых роботов (их стало вдвое больше против прежнего, если сравнивать с тем днем, когда они посещали мастера), и оказался в знакомой по прежнему посещению лаборатории. «Лемур» сидел на прежнем месте, в кресле, созданном системой обеспечения, и с удовольствием наблюдал за тем, как лучемет над входом поливает непрошеных гостей очередями фиолетовой перегретой плазмы.

– Ага! Не нравится! Ах, уроды! Ах, твари! Ненавижу зеленых! Поубивал бы всех!

– А зачем тогда живете на их планете, если их ненавидите? – удивился Слава. – Ну уехали бы куда-нибудь, и все! Я бы с удовольствием свалил с этой чертовой планеты, только вначале постарался бы как следует им насолить. Кто вам мешает уехать?

– Кто? Жадность, наверное, – усмехнулся мастер, – тут все деньги мира, тут бизнес. Тут удовольствия – все, которые можно получить за деньги. Ну да, я ненавижу зеленых, смеюсь над их ограниченностью, критикую их извращенный вкус и их подлость. Но что делать, если хорошо заработать можно лишь здесь, да и просто интересно – хочется быть в центре жизни галактики! Все эти мои разговоры о тихой планете, конечно, чушь. Куда я отсюда денусь? Так и буду рассуждать о тихом пристанище до тех пор, пока не надоест жить и я не скончаюсь от старости, отказавшись менять себе тело. Или же пока не прибьют очередные жадные твари, для которых модификация тела по их вкусам, как они думают, должна стоить не сто тысяч кредитов, а всего десять. Глупые твари! Ну так что тебя привело ко мне? Я вижу, кто-то уже постарался поработать над твоим контроллером, он больше не передает сигналы в систему и хозяину. Интересно, как этого добились? Надо же было подключаться через машину модификации, а это очень серьезная штука! А вот вынуть не смогли. Ну да, тоже верно – контроллер замыкается на мозг, врастает в него, и если просто тупо попытаться выдернуть, будет большой БАМ! – и головы не станет. Вначале надо сделать так, чтобы контроллер думал, будто он именно так и подключен к мозгу, а уже потом его вынимать. Я не зря беру хорошие деньги за это дело.

– Мастер, прошлый раз мы говорили о том, что можно обеспечить мне статус свободного человека и карту для перечисления безналичных кредитов на мое имя. Это в силе?

– Ну… раз я сказал, значит, в силе. Я же деньги взял за это. Ты вот что, парень, не бойся. Мастер Ниргуам любит деньги, да, но он всегда держит свое слово. Потому и жив до сих пор. Эти идиоты не в счет. – Ниргуам, поморщившись, показал на виртуальный экран, где лучеметом над входом вяло отстреливался от нападавших. Они пытались сбить оружие из своих лучеметов, но оно не поддавалось и поливало обезьяноподобных нескончаемыми очередями плазмы, отчего весь переулок задымился и приобрел вид преисподней.

– Как и обещал – выну контроллер, будут у тебя карта и статус. Займет это часа три. Если ты готов, можно начать прямо сейчас. А где твоя подружка? Неужто убили?

– Нет. Она сейчас… далеко… – уклончиво ответил Слава, – скоро я ее заберу и привезу к тебе.

– Хорошо. Тогда не будем терять времени, проходи вот сюда, – мастер показал на ложе, сделанное из того же материала, что и пол, и стены помещения, – ложись. Когда откроешь глаза – будешь свободным гражданином Алусии.

Слава прошел к лежаку, сел на него, закинул ноги и устроился поудобнее. Все развивалось как надо. Как было запланировано. Он закрыл глаза и успокоил бьющееся сердце – скоро, скоро…

– Ну что, придурок, решил, что можешь скрыться от своего хозяина? – Перед глазами Славы висело лицо Агарлока, веселое, довольное, счастливое.

Слава решил, что это дурной сон, и крепко закрыл глаза, так, что из них потекли слезы. Потом снова открыл – лицо Агарлока никуда не исчезло, радостный работорговец прищелкнул языком:

– Шесть лет! Шесть лет я ждал, что достану тебя! Я знал, что ты снова объявишься в городе, назначил за тебя награду, какую ни один житель этой планеты не смог бы проигнорировать – награду за жалкого раба! И вот – ты попался! Жаль, что с тобой нет маленькой шлюшки – я бы с удовольствием разделал ее перед твоими глазами, насладился бы ее и твоими муками! Ты что, думал, сможешь так просто уйти? Сможешь поглумиться надо мной, Агарлоком, и просто уйти? Нет, тварь, теперь ты снова мой! Я знал, что ты пойдешь вынимать контроллер, и известил всех, кого мог – всех модификаторов, всех мастеров трансформации, все лечебные заведения. Они знают, что со мной шутки плохи, и лучше получить тридцать миллионов, чем вибромеч в брюхо. И твой Ниргуам не исключение.

Слава скосился и посмотрел на виновато хлопающего огромными глазами «лемура» в белом комбинезоне. Тот пожал плечами и грустно сказал:

– Извини. Своя жизнь мне как-то дороже. Да и тридцать миллионов – это тридцать миллионов. Все равно правда вышла бы наружу, а кто я против господина Агарлока? Ноль. Даже меньше ноля. Так что… прости. И не поминай плохими словами… если сможешь. А деньги Сильмаре я верну – я же честный мастер! Возврат сделаю прямо сегодня! Или завтра…

– Чего ты извиняешься перед ним, – презрительно сказал Агарлок, – это всего лишь раб! Раб, возомнивший, что умом он может соперничать с хозяином! Тварь, мерзкая тварь, мокрица, червяк! Теперь ты будешь жить по-другому – никакой жизни! Никаких контактов с другими рабами: стасис – арена, стасис – арена. И так до тех пор, пока ты или не сдохнешь, или не надоешь мне настолько, что я отрежу тебе башку и вставлю ее во флаер. Или нет… я закреплю тебя неподвижно и буду каждый день выдергивать из тебя кишки, наслаждаясь твоей болью! А потом снова залечивать, и это будет повторяться, повторяться, повторяться – тысячи лет! Мука станет вечной! Где-то я это уже слышал! – горько подумал Слава. – Эх, болван я… и надо же было так глупо попасться! Нет, ну а что я мог сделать? Как вынуть контроллер? Как? Бедная Лера…

– Ниргуам, что с его контроллером? – Агарлок внимательно посмотрел на голову Славы, прищурил глаза, – раб сейчас что – не под контролем?

– Он обездвижен. Старый контроллер я вынул, новый можно будет поставить только через неделю, когда мозг восстановит равновесие. Прежний контроллер каким-то образом испортили, он не работает, поэтому, если хотите держать раба под контролем, должны или уложить его в стасис, или же обездвижить специальными лекарствами – вот как сейчас. Лекарство – оно сродни яду роботов-охотников, действует три часа. Если надо вывести из паралича раньше, вот противоядие. В стасис желательно укладывать раба в нормальном состоянии – если хотите потом сразу выпустить на арену. Иначе ему придется восстанавливаться несколько минут, и толку на арене от него не будет. Инструкция по применению противоядия записана вот тут, на накопителе, – Ниргуам протянул что-то вроде флешки, – вообще-то ничего сложного – вначале красный пистолет, потом через восемь минут зеленый, через три минуты желтый, через пять синий, и вот этот, полосатый, через две минуты. Все строго последовательно – введете по-другому или не вовремя – он умрет. Или же сделается инвалидом – даже мозг нельзя будет использовать. Еще что-то хотите спросить, господин Агарлок?

– Нет. Все ясно. Выносите его! – Агарлок сделал знак двум четвероруким карлокам, и они легко, как перышко, подхватили спеленутого тяжами Славу и понесли по коридору, через который он попал в лабораторию Ниргуама. Ему хотелось рыдать от ярости, душевной боли и жалости к Лере и к себе, но, заставив себя успокоиться, Слава закрыл глаза и стал обдумывать ситуацию.

«Итак, я пойман. Вернее, так: они думают, что я пойман. Что делать? Контроллера у меня в голове нет, это уже здорово. Поставят его через неделю. Когда мы доберемся до базы, меня засунут в поле стасиса – вряд ли аппарат для стасиса есть у них во флаере. Итак, время имеется, только пока меня будут везти от базы до флаера. Я парализован. Временно. Что есть у меня в активе, так это мои способности, имевшиеся у меня ранее и приобретенные у керкаров, а также звездолет с Наташей, о котором они не ведают. Стоп! А почему мне не захватить мозг флаера? Сомневаюсь, что это удастся – похоже, зеленые знают, что я совершал такое дело, и предусмотрят это. Значит – что? Значит, придется атаковать со звездолета. Вооружение у него есть. И что? Ну врежет Натаха по флаеру из своей «Большой Берты» – от меня только мокрое место останется! Что-то я туплю… что-то не то получается. Лекарство мозги мутит… итак, если они заблокировали живой мозг флаера – как они полетят? На позитронном мозге или при помощи ручного управления. Скорее всего то и другое. Должен быть пилот – вряд ли сам Агарлок сядет в кресло управления и наденет шлем – западло ему, понимаешь ли. Голубая кровь, белая кость… Значит, во флаере останутся два карлока, Агарлок и пилот – если только пилот не один из карлоков. Итак, моя задача – посадить флаер, дождаться, когда у меня пройдет паралич – что он там сказал про три часа? Уже прошло минут сорок! Или больше. Продержаться до тех пор, пока я не смогу перебить этих тварей. Ух, как бы мне хотелось свернуть башку этому гаду! Как связаться с Наташкой? Как обычно! Ох, туплю…»

Слава вышел из своего тела чистым разумом, правда, так сказать, «со скрипом» – мысли слегка путались от лекарства. Осмотрелся – пространство просто кишело нитями информации, которые пролетали друг через друга сияющими полосами. Он представил себе свой звездолет и отправил к нему поток информации, вызывая Наташу на разговор.

Землянка тут же откликнулась:

– Ты? Как ты можешь? А – твои умения, да. Попался? Ну твари! Весь этот мир гнилой… Тридцать миллионов, да? Поняла, все поняла! Лечу!

Слава завис над собственным телом, он смотрел на себя со стороны и исследовал носилки, на которых его перемещали – ничего удивительного, носилки с захватами, несложный электронный мозг – дать ему команду, и он откроет захваты. Слава подлетел к карлокам и стал исследовать их мозг – простой, несложный. Куда ниже человеческого по уровню. Что-то вроде хорошо развитой обезьяны. С надеждой подлетел к Агарлоку – наткнулся на непроницаемый барьер. Подобраться к мозгу не было никакой возможности. Он оказался закрыт – видимо, имелись какие-то имплантанты или была защита где-то на рабовладельце, и Слава ее не видел, пассивная защита, которая не обнаруживалась сканированием – первое, что землянин сделал, это исследовал тело врага на предмет подчинения – ведь смог же он тогда захватить мозг флаера! Может, и тут получится? Нет, увы. Может, он смог подчинить флаер только потому, что мозг его оказался ниже человеческого по уровню развития? Неясно. Но и рассуждать было некогда – его уже затаскивали в корабль. Это был тот самый бронированный флаер, скорее истребитель, с которого Агарлок пытался достать Славу и Леру тогда, когда они прятались в тоннеле керкаров. Броня, лучеметы, ракеты – серьезная штука. Но не такая серьезная, как боевой крейсер. Пусть даже и со снятой внешней броней.

Флаер мягко вылетел с площадки, а Слава сосредоточился на мозгах корабля – живом и позитронном. Живой был абсолютно нейтральным и пустым. Как и предполагалось, его отключили от управления на время перелета, флаером управляло существо, которое его мозг идентифицировал как ерсана[1].

Слава осторожно завис на ерсаном, сверкающим облачком вошел в его мозг. Действовать нужно было осторожно, чтобы ни окружающие, ни сам ерсан ничего не заметили. Через несколько минут у Славы стало получаться – ерсан отклонил маршрут флаера в сторону, ушел от поместья Агарлока практически под девяносто градусов и снизил скорость. Внезапно заморгал красный свет, и в салоне прозвучал тихий безжизненный голос:

– Отклонение от маршрута. Отклонение от маршрута. Высота полета опасно изменена (флайер уже шел почти на бреющем).

– Ты чего творишь, скотина?! – Агарлок бросился к пилоту и, выхватив вибромеч, воткнул его в спину человечка. Тот удивленно вытаращил глаза, посмотрел на фонтанчик крови, бьющий из груди, и умер, содрогаясь в конвульсих.

– Курс на базу! – скомандовал Агарлок напряженным голосом, но позитронный мозг резко замолчал. – Слава отрезал его от систем питания, перекрыл от внешнего мира.

Агарлок, чувствуя, что происходит неладное, схватил шлем управления и надвинул себе на голову. Но внезапно один из карлоков ударил по шлему и сбил его с головы. Шлем зазвенел, покатился по полу, остановился под креслом у стены, а карлок, управляемый Славой, продолжал нападать, как кукла. Его мозг легко поддался контролю, но не до конца – сознание карлока сопротивлялось, и потому тело дергалось, словно у больного.

– Ах ты тварь! – Агарлок сделал длинный выпад, попытался достать карлока, но тут флаер, шедший под углом к поверхности планеты, наконец-то в нее воткнулся и стал зарываться в почву все глубже и глубже, пока не застыл, вспоров огромный холм и врезавшись в небольшую каменную горушку.

Носилки со Славой были закреплены в захвате, а вот команде досталось – при первом же столкновении они полетели вперед, сцепившись клубком, так, что Вячеслав понадеялся: может, сломают себе поганые бошки? Увы, не сломали. Скорость флаера была слишком мала – землянин, ожидая столкновения, заставил пилота ее снизить, так что касание планеты произошло где-то на ста километрах в час. Кроме того, у флаера сработали гравитационные компенсаторы, тут же восстановившие нормальную гравитацию в салоне корабля. Корпус флаера остался цел – броня выдержала удар и даже ничуть не повредилась. В общем, «содержимое» флаера получило синяки, шишки, но ни одного перелома или ушиба – такого, чтобы вывести команду из строя.

Агарлок, вскочив на ноги, первым делом обезглавил напавшего на него карлока, потом, настороженно глядя на второго, достал с пола шлем пилота, отошел к креслу управления и попытался активировать заглохшие двигатели. Тщетно. Слава испортил все связи шлема с системами флаера. Корабль молчал. Единственное, чего землянин не смог сделать, – сразу же заглушить аварийный маяк – флаер тут же, после крушения, стал передавать на базу координаты места катастрофы, вызывая помощь. Через несколько секунд заглох и маяк, потушенный «душой» землянина, но было уже поздно. База Агарлока приняла сигнал, и на помощь вылетел отряд охраны.

Слава связался с Наташей:

– Ты где сейчас?

– За облаками. Вишу в воздухе, жду гостей. Не беспокойся. Все как надо.

– Не промахнись, Натах. Мне необходимо протянуть время.

– Не промахнусь.

Слава снова посмотрел внутрь флаера. Агарлок сидел в кресле пилота и разглядывал находящегося в прострации человека. Лицо работорговца было искажено, глаза покраснели. Он был в ярости, и Слава чувствовал: еще немного, и зеленый решит, что пора убить негодного раба.

Агарлок встал, и, подойдя к носилкам, сказал:

– Я не знаю, как ты это сделал, – но узнаю. Как только придет помощь и тебя доставят на базу, я подключу к твоему мозгу всю технику, какую только возможно, и выжму из тебя информацию. И тогда ты пожалеешь, что не стал простым рабом на арене. Ты пожалеешь, что вообще родился на свет. Никто и никогда дважды не разрушал мои планы, во всяком случае, после этого он не оставался в живых. И ты не исключение. Твоя кончина будет страшной, обещаю тебе. Ты будешь умирать в муках, годами, прося о смерти.

Славе надоело слушать этот фанатичный бред, он подчинил волю карлока и потихоньку двинул его к работорговцу. Тот заметил движение своего охранника и, не раздумывая ни секунды, молниеносно снес тому голову, усмехнувшись при этом:

– Не вышло? Идиот! Я умнее вас всех вместе взятых, жалкие твари! Ничего, скоро окажемся на базе, и я по молекуле разберу твой мозг, узнаю, как ты это делаешь! Чувствую, что моя последняя работа оказалась очень, невероятно, слишком успешной. Подождем…

Слава вылетел из флаера и завис на высоте пяти метров, он наблюдал за окрестностями. Скоро заметил сгусток энергии, приближающийся с той стороны, где была база Агарлока. Узнать флаер не составляло никакого труда – он беспрерывно излучал сигнал «я свой» с позывными работорговца. Да и на его бортах были нарисованы опознавательные знаки.

Затем из-за облаков на огромной скорости появился звездолет Наташи, и Слава стал наблюдать за тем, что происходит.

Флаер врага заметил приближающуюся махину, быстро увеличивающуюся в размерах, сделал боевой разворот, выдвинул лучеметы и открыл огонь – без предупреждения и каких-то там сигналов. Тут же от него полетела стая ракет, устремившихся к кораблю, будто стая ворон.

Звездолет окутался пламенем, но когда струя встречного воздуха сорвала огненную пелену, стало видно, что никаких повреждений корабль не получил – мощнейшие боевые генераторы защитных полей приняли удар лучеметов и ракет, как зонтик принимает летний дождь.

В звездолете раздвинулся огромный люк, открылся колодец, засиявший белым пламенем – это было похоже на огромный огненный глаз, грозно смотрящий на супостатов. Из колодца выплеснулся луч и озарил окрестности яркой вспышкой, как из гигантского фотоаппарата.

Эти лучеметы практически не применялись в атмосфере планет. Да и по кому стрелять из «Большой Берты», если даже бронированный флаер от этого не просто взорвался или банально разрушился – он испарился, будто его и не было! На его месте осталось раскаленное облако плазмы, да там, куда врезался луч, прошедший через аппарат, виднелась глубокая воронка, светившаяся раскаленным добела булькающим камнем.

– Умели делать вещи в четырнадцатом году! – хихикнула Натаха. – Ты поверишь, что этому лучемету пятьсот лет? Его не сняли с корабля только потому, что снимать его было дороже, чем оставить на месте, а пристроить оказалось некуда – лучемет встроен в систему корабля и никуда больше не годится! Последние крейсеры этого класса сдали на металлолом четыреста лет назад! И, похоже, зря.

– М-дя. Молодец! Держись, Натаха, мне еще полчаса протянуть, и я буду в норме. Конечно, могут сразу несколько кораблей выслать – сколько у тебя длится перезарядка пушки?

– Долго, несколько минут. Но у меня еще ракеты есть, так что не боись, прорвемся!

– Хорошо, только в следующий раз не поджарь меня – смотри, чего там на планете делается, какую нору вырыла.

– Ага… красиво… как розочка… красотища!

Слава усмехнулся про себя – женщина есть женщина! Он видел страшную дыру, заполненную кроваво-красным расплавом, а она – розочку.

Следующая партия врагов появилась через двадцать минут, когда Вячеслав уже чувствовал, как по его телу проходят мурашки – организм восстанавливался после временного паралича. И, кстати, быстрее, чем обещал модификатор. Видимо, помогла усовершенствованная система регенерации.

Кораблей было сразу три – классом чуть пониже, чем сбитый, вооруженные они оказались ничуть не слабее. Летательные аппараты с ходу ринулись в облака, обнаружили висевший там звездолет, и небо озарилось вспышками от ударов лучеметов и разрывов ракет.

Вячеслав с ужасом увидел, как объятый плазменным облаком звездолет выпал из-за облаков и стал беспорядочно падать вниз, вращаясь, как упавший с дерева осенний лист. Агарлок, наблюдавший из салона по визору за происходящим в небе, довольно хмыкнул, оглянулся на пленника и произнес со всем ядом, который скопился в его черной душе:

– Вот и все. Конец твоим дружкам. Этот древний утюг никуда не годится, и на что вы только рассчитывали?

Слава посмотрел на падающий корабль, на клюющих его хищных «птиц» и закричал Наташе изо всей мочи:

– Натаха, держись! Что с тобой?!

– Командир, нет… все будет нормально… – прозвучал ее веселый голос, и неожиданно у самой планеты звездолет прекратил вращение, поднял носовую часть с карающим «глазом» и выпустил мощнейший заряд в сторону не успевших разбежаться кораблей.

Два из них попали под удар и в воздухе закувыркались их половинки, дымящие и теряющие по пути обломки и куски тел. Третий флаер врубил двигатель на полную мощность, но звездолет с невероятным ускорением рванулся за ним и с ходу ударил в зад передней частью своего корпуса.

– Ур-р-р-ра-а-а! На таран! Но пасаран! Кирдык вам, козлы! – послышался ликующий голос Натахи, и флаер с расплющенным задом закувыркался, идя к земле. – Наша взяла, командир!

Флаер еще не успел воткнуться в поверхность, чтобы оставить в ней воронку от взорвавшихся двигателей и невыпущенных ракет, когда Слава включил расцепление захватов и, войдя в свое тело, метнулся из носилок.

Агарлок с изумлением и ужасом глянул на вскочившего парня, встал и выдвинул вперед зажужжавшее «лезвие» вибромеча.

– Как ты смог?! Впрочем… какая теперь разница! Я сохраню твою голову для исследований!

Агарлок двинулся вперед, выписывая в воздухе страшным мечом петли и прямые линии. Надо сказать, владел он вибромечом хорошо, это было видно сразу. Слава оказался безоружным, ближайший меч лежал метрах в трех от землянина, и рабовладелец перекрывал к нему дорогу.

Слава был холоден, как лед, мысли сделались ясными и чистыми, – он сосредоточился, и меч, лежавший поодаль, сам прыгнул к нему в руку, а потом включился.

Землянин видел все движения работорговца. Угадывал каждый его шаг. Со стороны это показалось бы страшным – вибрирующий меч пролетал в миллиметрах от груди Вячеслава, чудом не задевая его. Но Агарлок слишком хорошо подготовил своего раба.

Первой отлетела рука, державшая меч. Работорговец зажал обрубок, из которого брызнула кровь, и завыл:

– Не убивай! Я тебе дам миллиард кредитов! Два миллиарда! Три! Сейчас же переведу на твой счет – не убивай!

Слава, не отвечая, приблизился к завывающему врагу и посмотрел в его безумные глаза – сколько раз он представлял себе эту минуту, думал о том, какое наслаждение получит от убийства этой твари, и вот миг настал. И что? И ничего. Внутри было пусто и холодно.

Удар! Живот зеленого оказался вспоротым, он с удивлением смотрел на кучу кишок, вывалившихся к его коленям. Удар! Обе ноги выше колен были отрублены, и работорговец замер, подергиваясь в последних судорогах на куче своих внутренностей. Все благополучно завершилось.

– У меня нет счета, козлина!

Слава выключил меч, прошел по салону, отыскивая нужные вещи. Нашел – все пистолеты для ввода противоядия были на месте, в термоконтейнере. Он взял контейнер и поспешил наружу – пора было смываться, пока не прилетела куча спасателей этой твари.

Натаха уже висела над головой, увидев его, посадила корабль рядом и подняла тучу пыли. Через минуту Слава уже бежал по металлическому пандусу, громыхал по пустому металлу. Теперь у него было противоядие.

– К Лере!

Глава 12

– Куда летим? Что будем делать? – Натаха на экране нетерпеливо топнула ногой и весело подмигнула – эк мы их! Красавцы! Богатыри! Полными идиотами надо быть, чтобы кидаться на армейский крейсер, да еще с «Большой Бертой» в загашнике! Сама первый раз вижу, как она стреляет. Всегда хотела попробовать на каких-нибудь зеленых, да они, твари, блокировали мне доступ. Я только недавно разобралась, как ею управлять. Вовремя, правда?

– Вовремя, – кивнул Слава, напряженно обдумывая дальнейшие ходы.

Он еще помолчал, слушая воркование Наташи, потом сообщил:

– Вот что: давай-ка мы с тобой сейчас пойдем вот сюда… засекла? Ага. Тут есть входы к керкарам, мне надо попасть туда как можно быстрее, Лера там небось с ума сходит. Да и мне без нее плохо…

– Еще бы не плохо! – подмигнула Натаха, – шесть лет без секса! Станет тут плохо! Ничего, вот тело получу – мы с тобой…

– Эй, эй, ты там того… перестань! – не на шутку разволновался Слава, – Лера тебе не то что глаза вырвет – она их на месте оставит, а пока они будут падать, лишенные всего, к чему прикреплены, разбросает оторванные части в радиусе километра! Ты брось подобные рассуждения! Мне только бабских свар не хватало…

– Не боись, – усмехнулась девушка, – уж две бабы-то всегда между собой договорятся. Это только вы, мужики, думаете, что мы так и норовим впиться друг другу в горло, деля какого-нибудь мужчину. Много о себе воображаете!

– Не, Наташ, ну правда, не надо мне сейчас этих дрязг, охолонись, ладно? – взмолился Слава. – Не надо таких разговоров!

– Ладно, ладно, не переживай… и вообще – это так, болтовня. Все равно у меня тела нет… и разговора пока нет.

– Ты неисправима… – покачал головой землянин. – Через какое время будем на месте?

– Да уже почти прилетели. Где мне тебя ждать?

– Это вопрос, кстати… Висеть в воздухе – заметят, лишние вопросы начнутся. До моря тут далеко? Вроде как не очень. Давай-ка ты опять заляжешь на дно и будешь сидеть там, ждать вызова. Я тебя позову. Придется Леру восстанавливать, займет все это недели три – потерпишь?

– Без общения – нет. Я же люблю поболтать! Возьми коммуникатор – там, в рубке, будешь со мной связываться, если сам не сумеешь дотянуться – мало ли, все-таки я под водой, да и ты под землей будешь. И захвати Лере одежду – совсем голышом тут бродят или рабы, или экстремалы. Впрочем, я бы не отказалась так побродить… лишь бы тело было… я бы хоть раком бегала… эх-х-х. Короче, пока не зайдешь в нору, я повишу над тобой, прикрою. Посигналишь, если все нормально, уйду в пучины морские, позабытою-позаброшенною!

– Ладно, позабытая-позаброшенная, – фыркнул Слава, – повиси.

У него на душе потеплело, он уже в который раз сказал спасибо провидению, пославшему ему такую вот помощницу.

Натаха была циничной, прожженной, но не подлой, веселой девкой, с которой можно обсудить что угодно, откровенно и не выбирая слов, не боясь, что она обидится. А это очень много значит, когда другу можно сказать все, что на душе. Это дорогого стоит. А то, что она не слишком воспитанна, не очень честных правил и вообще – «девушка с рабочих окраин», да какая разница? Жизнь сама выбирает, с кем столкнуть или с кем сидеть в окопе, ожидая атаки врага. Слава променял бы миллион рафинированных, интеллигентных женщин на одну вот такую деваху, которая не бросит в тяжелую минуту и будет драться рядом, не жалея своей жизни. А он кое-что понимал в жизни, пусть и жил не очень долго.

Корабль тихо, как огромная пуховая подушка, приземлился рядом с тоннелем, ведущим в недра планеты, пандус открылся, и Слава сошел, вдохнув воздух степи, ночных цветов, свежесть болотца возле леса. Это был один из вентиляционных тоннелей, похожих на тот, в котором они с Лерой оказались шесть лет назад. В душе у Славы все пело от радости – все-таки добыл искомое противоядие – скоро они с Лерой будут вместе.

Помахав рукой Натахе, Вячеслав углубился в тоннель, на ходу подстраиваясь к ментальной волне керкаров. Первой он вызвал Великую Мать. Она сразу же откликнулась:

– Сын мой! Ты вернулся? Какая радость! И с противоядием? Ох, как Лера будет счастлива! Она такая хорошая девочка, так переживает, тоскует без тебя! Учитель тебя тоже ждет – вам тут всегда рады! Как у тебя дела, что ты делал наверху? Наблюдатели засекли какой-то корабль, вроде того, на котором прилетал Неркату. Это он тебя привез?

Слава вкратце описал события последних дней, Мать замолчала, как будто переваривала услышанное, потом сказала:

– Я так и знала, что с этими зелеными будут какие-нибудь проблемы. Эти твари настолько вероломны, настолько ничтожны – обязательно пытаются обмануть. Если они не обманут, считают, что день прожит зря! Надеюсь, ты не оставишь предательство безнаказанным?

– Нет, не оставлю. Только надо вначале Леру поднять, потом добыть денег на ремонт и оснащение корабля, вынуть из головы Леры этот мерзкий контроллер, и уже потом – заняться предателем и зелеными. Все надо делать шаг за шагом, осторожно.

– Верно рассуждаешь, молодец. Надо все обдумывать, зеленые очень опасны. А Лера тебя ждет – она счастлива, что ты вернулся!

– Жду! – неожиданно прорвался голос Леры. – Боже мой, как я рада тебя слышать! Почему раньше не связался, чего молчал? Как поднимусь, обязательно тресну тебя чем-нибудь! Беги скорее ко мне! Я больше ни минуты не хочу оставаться в состоянии маринованного огурца, да простит меня Великая Мать!

– Ничего, ничего, я понимаю, – усмехнулась Мать, – таким деятельным существам лежать в тихой Купели невозможно. Куда-то бежать, торопиться, стремиться – вот ваш удел. Тебя встретит провожатый и проводит до места, иначе заблудишься.

И верно – через сто шагов Славу уже дожидался стрекочущий приветствие керкар. Слава, как мог, изобразил ответное «здравствуй», и они понеслись по коридорам и тоннелям. Как обычно, керкар ничуть не заботился о том, чтобы человек не отстал – он несся так, как будто за ним гналась сама преисподняя. Слава не раз усмехнулся, вспомнив слова Матери о том, что люди куда-то торопятся… можно подумать, что керкары важно и медленно бродили по своим тоннелям, думая о вечном!

У Купели они оказались через полчаса спринтерского бега, когда Слава уже оббил плечи об углы тоннелей и боковых ходов и заимел на бедре синяк от ударов контейнера с противоядием.

Купель была, как и раньше, мерцающая, загадочная и красивая. Время от времени в нее тихо плюхались оплодотворенные яйца из брюха Матери, но больше ничего не нарушало покоя колыбели Роя керкаров. Слава вошел в ихор по пояс, наклонился и осторожно достал из него Леру, лежавшую с открытыми глазами в том положении, в каком ее утопили шесть лет назад. Девушка не шевелилась и была как мертвая, но это только казалось. Ее исхудавшее тело вызывало жалость – этакий скелетик с обвисшей кожей. Слава перевернул девушку, положил животом на колено и нажал, выливая из ее легких ихор. Изо рта землянки вылилась струя, он еще слегка потряс подругу, проверил, восстановилось ли дыхание, и положил на пол, на спину. Теперь предстояло сделать самое главное, и Вячеслав очень боялся проделать что-то не так.

Достал из контейнера пистолеты для впрыскивания лекарства, взял первый, красный, подержал его в руке, зачем-то взвесил, подержал на ладони, не решаясь приступить, потом покачал головой и решительно приложил к тому месту на шее Леры, где проходила сонная артерия. Собрался нажать на спуск, но вдруг прошиб холодный пот – не приготовил часы! То есть часов тут, конечно, не было, но были коммуникаторы, показывающие время.

Слава достал коммуникатор, положил его перед собой, посмотрел на значки, отмечающие время – местные цифры были похожи на арабские (что наводило на мысль о заимствовании), но все-таки отличались от земных. Вячеслав дождался круглой цифры и снова, приложив пистолет, нажал кнопку. Негромкий пшик! Ничего не изменилось. Засек время. Минуты тянулись долго-долго… зеленый пистолет в руке, приложил… десять секунд… две… пшик! Есть. Желтый пистолет… синий… и последний, полосатый! Минуты… десять секунд… пшик!

С замиранием сердца вгляделся в лицо девушки, погладил ее расслабленную руку. Ничего не происходило. В голове были сумбур, мешанина – а если это противоядие от другого яда? Может, эти лекарства только от яда короткого действия? Может, надо добывать другое противоядие для яда роботов-охотников? Может… все может быть! А если ее организм не выдержит самого противоядия? Может, Лере лучше было бы лежать лет пять в Купели и дожидаться, когда яд сам выйдет из организма? И что? Превратиться в мозг, плавающий в Купели? Без тела? Это же кошмар! Медленное умирание! А если сделать новое тело – непонятно только, сколько оно стоит, – но ведь можно же, это точно! А если… Слава замер в напряжении – на лбу выступили капельки пота, а сердце билось так, будто хотело выскочить из груди.

Внезапно пальцы Лериной руки дернулись, пошевелились, девушка легонько схватила его за большой палец. Глаза ее моргнули, губы сложились в виноватую улыбку:

– Переживал? – Голос был очень тихим и хриплым, потом Лера закашлялась, и из уголка рта у нее потекла струйка ихора – он так пропитал их тела, так проник во все уголки, что освободиться от него полностью можно было только через несколько дней – это Слава знал по себе.

– Нет! Какие тут переживания! Мы же с тобой совсем чужие! – Слава криво усмехнулся и вытер зачесавшийся глаз. – Ах, Лерка, Лерка… как ты меня напугала. Я за самого себя так не боялся. Наконец-то ты со мной. Мне так тебя не хватало…

– Неужто бабы не мог найти? – через силу усмехнулась Лера. – Как же ты без этого дела? Так и заболеть можно…

– Нашел одну… но она больно вредная, злая… того и гляди спалит из бластера!

– Я все, все слышу! – послышался злорадный голос из коммуникатора. – Слышу, как ты меня позоришь! Ничего, тело получу, задам тебе вредную!

– Это кто? – подняла брови Лера.

– Вот она и есть – эта самая баба!

– Какая такая баба?! – послышался возмущенный голос. – Не баба, а девушка-красавица! Вы, мужики, все-таки мужланы и грубияны! Никакого понятия о политесе!

– Слово-то откуда такое узнала? – усмехнулся Слава. – Выговорить смогла? Это, Лера, злостный и вредный мозг звездного крейсера «Соргам» – кстати, переименовать его надо бы. Но только не крейсер «Натаха», это точно. И вообще – какого черта ты подслушиваешь, негодяйка? Мало ли чем я тут со своей девушкой занимаюсь?

– И что? Я чего-то новое узнаю об отношениях мужчины и женщины? Да того, что ты знаешь о сексе, меньше, чем того, что я уже забыла о нем! Тебе еще поучиться у меня надо! И я что, должна была пропустить такое жалостливое представление – воссоединение двух влюбленных?! Страсть как люблю жалостливые фильмецы – меня всегда на слезу прошибает! Поплачу – и так хорошо делается…

– Тьфу! Видела?! – Вот какой у нас звездолет! Подслушивающий и подглядывающий!

– Жаль, подглядеть не смогла, – разочарованно протянула Наташа, – а чего вы там сейчас делаете? Можете описать словами? Ты ее где-то там трогаешь? Целуешь? Ну не молчи, расскажи!

– Мне кажется, мы с ней подружимся, – слабо усмехнулась Лера, – она похожа на мою подружку Нинку – такая боевитая девка… Меня все время обзывала рохлей за то, что я не могла свободно общаться с парнями и тискаться под лестницей. Но за меня глотку порвала бы. Привет, Наташ!

– Привет, милая! Вставай скорее – полетаем, обсудим этих тупых мужчин, поболтаем о своем, девичьем! Жду тебя! Ладно… оставлю вас наедине… может быть. Хе-хе… отключаюсь.

Слава аккуратно поднял Леру и понес в свою комнату. Девушка была легкая, как перышко, только слабо шевелилась, цепляясь за шею парня. Для Славы она была не тяжелее ребенка. Он уже практически набрал прежнюю форму – если не считать отсутствия жира.

Вячеслав положил подругу на лежанку, потом разделся, чтобы окончательно не намочить одежду, и снова, взяв ее на руки, встал под струю воды, бьющую из стены. Вымыв Леру как следует, он вытер ее досуха, накрыл одеялом и принялся массировать руки, ноги, возвращая членам чувствительность. Лера стонала – все зудело, болело. Слава по себе знал, как все это мучительно, но продолжал ее безжалостно гладить и проминать.

Пока он занимался лечебным массажем, в пещере уже появилось несколько керкаров, которые расставили на столике бульон, перетертое мясо, какой-то сок в большом кувшине. Слава взял ложечку, приподнял голову подруги и стал медленно, осторожно вливать в нее питательную кашицу. Выздоровление Леры началось.

Увы, ее выздоровление оказалось делом трудным и долгим. Через неделю землянка стала вставать и с трудом ходить при поддержке друга, еще через неделю – начала передвигаться сама, не падая на пол и не теряя сознание.

Слава с усмешкой вспоминал фильмы, в которых главный герой после комы, в которой пролежал лет двадцать, бодро вставал и начинал крошить врагов. Даже при повышенной в разы регенерации, при сильном организме ему требовались недели, чтобы войти в строй после шестилетнего бездействия. Если бы бездействие тела продолжалось не годы, а десятилетия – кто знает, может, возврат в мир в прежнем теле вообще оказался бы невозможен? Слава иногда задумывался об этом и благодарил судьбу за то, что все обошлось.

Лера вначале очень стеснялась Славы и даже требовала, чтобы ее обслуживали керкары – все-таки чужие, негуманоидные существа, их она не стеснялась. Слава не протестовал, понимая естественную женскую стыдливость. Но потом все наладилось, и девушка кое-как смогла себя обслуживать.

Спали они вместе, прижавшись друг к другу. Лера цеплялась в Славу так, как будто боялась, что он сейчас куда-нибудь исчезнет и снова оставит ее одну. Она призналась, что период, когда он ушел, оставив ее в Купели, был самым ужасным в ее жизни, даже хуже, чем тот период, когда ее мучили, насиловали и пытали. Остаться одной в негуманоидном обществе, без надежды и поддержки родной души, – что может быть хуже? А вместе можно было перенести любые испытания.

Как и ожидалось, Лера и Наташа сильно подружились, время от времени они разговаривали через коммуникатор и замолкали, когда Слава подходил ближе. Вначале это злило – похоже, что обсуждали его стати и всякие там интимные штучки, но потом по размышлении он махнул на это рукой – пусть болтают! Бабы есть бабы – обсудить новости, рассказать сплетни, поделиться историями из своей жизни – без этого они не могут. Впрочем, мужики тоже мало чем отличаются в этом смысле от баб – те же сплетни и разговоры ни о чем. Видимо, без этого никак нельзя обойтись. Слава оказался немного другим – сплетничать в своей жизни ему особенно-то было и не с кем, только если с книжками, а их он перечитал огромное количество.

К концу третьей недели Лера уже бегала с одышкой, слабо, но все же бегала, покрываясь потом и пуская пар, как чайник на плите. Она упорно тренировала свое тело, как совсем недавно Слава, и уже не вызывала своим видом чувства жалости – кости девушки покрылись слоем мышц, и хотя прежняя форма еще не вернулась, все равно тело приятно округлилось и приобрело заманчивый вид.

Слава не приставал к Лере с предложениями заняться сексом, старался поберечь, да и опасался ее смущения – выглядела девушка на самом деле ужасно и все время повторяла, что Вячеслав на нее как на женщину еще долго не посмотрит. Он уверял ее в обратном, однако она говорила, что это из жалости, что нельзя любить такую, и пресекала все попытки как-то ее приласкать. Но все кончается, и однажды вечером Лера, потянувшись, откинула одеяло и грудным, низким голосом сказала:

– Хватит отлынивать! Иди-ка ко мне, покажи, как ты соскучился по своей половинке!

И Слава показал…

Натаха потом с завистью заметила, что хоть она и не видела всего процесса, но, судя по звукам, после такого она неделю ходила бы враскоряку. Влюбленные посмеялись – они и вправду потом целый день ходили осторожно и постоянно зевали: уснули только под утро, сплетясь, как две змейки.

Месяц понадобился Лере, чтобы восстановить примерно до семидесяти процентов прежней формы. У нее еще запаздывали реакции, тело слушалось не очень четко, вернее, не так, как оно слушалось до того, как девушка впала в паралич. Однако ее состояние уже позволяло перейти на корабль и заняться делами – и ей, и Славе не терпелось выйти в мир и заняться тем, чем они давно планировали, – внедриться в цивилизацию зеленых и попытаться разрушить ее изнутри. Да и месть сладка… никак нельзя было оставить без наказания предательство.

В общем, через тридцать четыре дня после того, как Слава вытащил Леру из Купели, они уже шагали по тоннелю к выходу на поверхность планеты. Их сопровождали Учитель, который давал напутствия на будущее, и два воина-керкара – так, на всякий случай. Они обговорили с Учителем план действий на ближайшие месяцы, немного поспорили, потом все-таки пришли к соглашению. Учитель хотел получить тяжелые бластеры, в оплату предлагал те же галлюциногенные грибы. Это была, конечно, выгодная сделка, но Слава боялся, что керкары сразу пустят бластеры в ход, сшибут в воздухе несколько городов и поместий, после чего неминуемо начнется новый виток войны керкаров и зеленых, который снова ни к чему не приведет. Зеленые обрушатся на подземных жителей, станут копать тоннели и травить газами, запустят в подземные ходы какую-нибудь гадость вроде роботов-охотников, керкары поубивают кучу народа, но потом все снова затихнет. Бесполезная трата времени, сил и средств. Эту цивилизацию можно было разрушить только изнутри. Как? Слава пока этого не знал. Впрочем, тяжелые бластеры – это тоже тема, поставить-то он их поставит, но с условием, что пустят оружие в ход только по его разрешению, когда это будет совершенно необходимо, чтобы нанести как можно больше ущерба.

Они простились у выхода. Корабль уже стоял, открыв пандус, и Слава обернулся к керкару, наблюдавшему за ними со своей извечной полуулыбкой на «лице». У подземных жителей на «лицах» всегда была полуулыбка – из-за жвал. На самом деле никогда нельзя было понять, что они думают и почему им смешно. Но и сказать, что керкары совсем не понимают юмора или их юмор совсем уж чужд человеческому, было нельзя – Учитель обладал невероятным ехидством и слегка извращенно юморил.

Славе стало немного грустно с ним прощаться – все-таки шесть лет они каждый день тесно общались, обменивались мыслями, информацией, просто разговаривали. Получалось очень странно, но насекомые в итоге оказались более человечными, чем люди… если, конечно, зеленых можно было назвать людьми.

Объятий не последовало. Слез тоже. Хотя Лера подозрительно терла глаза, да и у Славы подкатывался комок к горлу. Потом все успокоились – в самом деле, не навсегда же прощаются! Еще сто раз увидятся: надо же заработать денег, чтобы занять место в этом мире. А ближайшей задачей стало – перехватить весь бизнес с керкарами из рук контрабандистов, замкнуть его на себя.

Земляне затопали по металлическому пандусу, а керкары мгновенно скрылись в своем тоннеле, как будто их никогда и не было. Через несколько минут корабль взмыл в воздух и растворился в облаках.

– Наконец-то я тебя вижу! – удовлетворенно хмыкнула Наташа. – Лерчик, извини, а не могла бы ты снять одежду? Ну, пожалуйста, а? Славку выгоним! Он и так насмотрится! И насмотрелся уже! Я так хочу поглядеть на твою фигуру – а то в этом дурацком балахоне не видать. Ага! Спасибо! Ух ты… гламурненько, гламурненько… слушай, а что-то в этом есть, а?! Я бы была мужиком – точно бы в тебя влюбилась! Ух, какая ты… пантера! Мечта мужика! Я тоже хочу такое тело! Слав, сделаешь мне такое же? Ну Слав, чего тебе стоит?! Я же знаю, ты сумеешь! Я так пройдусь – пантерой – и все мужики ш-штабелями свалятся у моих ног! А я плюну на них! Ох, дух захватывает! Ты красотка, да! Теперь я знаю, чего на тебя Славка клюнул! Я тоже была красоткой… – Голос Наташи затих, и она отключилась.

Лера смущенно натянула на себя одежду и оглянулась на Славу:

– Сделаешь ей тело? Она так расстраивается… мне ее так жаль. Она хорошая девчонка. Только вот жизнью сильно побитая. Досталось ей крепко…

– Я вам чего – завод по изготовлению тел? – Слава удивленно пожал плечами. – Заработаем денег, купим ей тело. Пока не знаю, сколько оно стоит, тело-то. Легко сказать – сделай тело!

– Ладно… куда летим, Слав? – Лера задумчиво опустилась в кресло в командирской рубке и откинула голову на подголовник. Потом посмотрела на засаленную обшивку и с отвращением фыркнула:

– Чего это корабль такой загаженный? Прикоснуться к чему-либо противно. Как будто его целенаправленно мазали дерьмом!

– Тряпку и ведро дать? – усмехнулся Слава. – Шучу, шучу – не было времени. Вот закончим с кое-какими делами, денег заработаем, наймем фирму, сделаем полную уборку, вычистим все добела.

– Есть такая фирма, называется «Чистюля», – вмешалась в разговор Наташа, – чистит все, что можно и нельзя. Я узнавала – вымыть корабль будет стоить сто тысяч кредитов. За эти деньги они все отмоют, продезинфицируют, надрают так, что корабль будет как новенький.

– Сто тысяч кредитов, – охнула Лера, – неужели так много?

– А ты сама прикинь – в корабле десятки помещений, объем-то какой? Ты думала, тут три бабульки со швабрами справятся? – усмехнулся Слава. – Ну ладно, перво-наперво нам надо избавиться от груза. Найти покупателя. Имя его я знаю – он находится в Генариуме. Зовут его – Зенград. Это скупщик контрабанды, и наша дорога – к нему. Я вытащил информацию из раненого контрабандиста перед тем, как скинуть его в дезинтегратор.

– Ты не рассказывал! – удивилась Лера. – Что там за история с контрабандистом?

– Давай не будем вспоминать… – поморщился Слава, – если интересно – вон, Натаха есть. Она тут же тебе все выболтает, да еще и подробностей подкинет. Вот с ней и поговоришь.

– А чо Натаха! Как чо – так сразу Натаха! – откликнулся звездолет «Соргам». – И ничо я не придумываю! Я тебе потом расскажу, Лера, как он тут кун-фу делал, злодеев крошил! Сейчас его прогоним, и я тебе все в подробностях опишу! Такой был брутальный мущщина! Я прямо загорелась вся!

– Ну не бреши! – фыркнул Слава, – вот с ходу брехать начинаешь, как это ты могла загореться! В колбе своей, что ли?!

– Ну вот, нет в этих мужиках ни грамма чуткости – нет бы не напоминать девушке о ее недостатках – ляпнут, а потом лезут извиняться! Лер, иди по желтой полоске, я тебе каютку почище покажу. Посекретничаем. Я все про него расскажу!

– Негодяйка и доносчица! – запоздало крикнул Слава, посмотрев, как удаляется попка Леры, заинтересованно прислушивающейся к бормотанию Наташи.

В рубке воцарилась тишина, только издалека доносился легкий гул генераторов защитного поля – Слава не отключал их ни на секунду – на войне как на войне. Мало ли что…

Он надел шлем управления, и тут же перед глазами замелькали цифры состояния узлов и механизмов. Разобраться было несложно – собственно, звездолетом мог управлять любой вменяемый человек – тот, кто надел шлем. Фактически это был ключ к кораблю, единственный и неповторимый. По тому, что Слава вычитал в сети, выходило, что шлемы делались из специального сплава, который мог выдержать даже ядерный взрыв, и разрушить их было делом практически невозможным – не горели, не тонули, выдерживали невероятное давление.

После того как он надел шлем, возникло ощущение, что это не он летит в корабле – его тело само стало кораблем. Мелькали обрывки облаков, внизу, в просветах, сияли вершинами горы и зеленели луга, а корабль несся со скоростью пятисот километров в час, как громадный серый утюг. Он мог лететь намного быстрее, но Слава не хотел привлекать внимания. До Генариума было совсем недалеко – какая-то тысяча километров, два часа полета, как раз хватит, чтобы обдумать все происшедшее и наметить планы на будущее.

Слава отключился от систем корабля – от мелькания цифр и параметров полета у него зашумело в голове – и пошел отлавливать Леру, уведенную «сладкозвучной сиреной».

Застал он любимую в большой каюте, похоже, капитанской, с ведром воды, тряпкой и моющими средствами в руках. Она ожесточенно драила стены, пол и кресла под какие-то подозрительные рассказы и хихиканья Наташи. После его прихода девчонки перестали хихикать и ожидающе уставились на него – Наташа с экрана на стене, а Лера с тряпкой в руках.

– Ну как? Нравится тебе каюта? Капитанская! Смотри, какая широкая кровать! – Лера бросила тряпку и с размаху плюхнулась на заколыхавшееся ложе – глянь, водяной матрас! Всю жизнь мечтала! Стоило попасть на эту чертову планету, чтобы поваляться на водяном матрасе! Класс!

– Я бы предпочел обычный диван на Земле, – равнодушно отмахнулся Слава. – Наташ, сейчас вот что сделаем, – у тебя где-то в запасниках есть бронекостюмы? На меня и Леру?

– Есть. Ты умеешь с ними обращаться? Ну да… я забыла. Вы же гладиаторы, типа, вас должны были научить. Есть, конечно. Средней защиты, вполне приличные. Рядом оружейная с лучеметами и игловиками. А что, собираешься устроить маленькую войнушку?

– К покупателю пойду – мало ли какие там проблемы возникнут. Все-таки Генариум, там должны знать этот корабль. А ты будь настороже – как бы не напали прямо в порту.

– В порту если и нападут, только когда вы выйдете в город. Атаки корабельными лучеметами в пределах города и в радиусе трех километров от него категорически запрещены. Тот, кто нарушает это правило, с ходу уничтожается городскими орудиями – а это что-то типа моей «Большой Берты», только раз в десять мощнее. Так что, там зеленая зона, бояться нечего. Вы будьте осторожнее, в городе все может случиться, шпаны там хоть отбавляй. Неркату ходил в сопровождении двух вооруженных членов команды, в броне, с лучеметами, и то – только днем. Контингент там аховый.

– Слушаюсь, мамочка, – шутливо отсалютовал Слава, – будем беречься, закутывать горлышко, надевать шапки!

– Шутки – шутками, но мне как-то не климатит остаться одной в этом мерзком мире! – серьезно добавила Наташа. – Уж поберегитесь, пожалуйста!

– Побережемся, Наташ, спасибо за заботу, – серьезно ответила Лера, подняв голову и подперев ее рукой. – Сейчас оденемся как следует и вперед. Вот только… Слав, а как ты думаешь получить деньги? Карты у тебя нет… наличными? Нат, у них как тут, принято налом деньги получать или нет?

– Да всяко бывало… но вообще-то не принято, они этого не любят. Я уже сказала вам – цена вашего груза на сегодня… щассс… есть! Посмотрела прайсы закупок! Миллион триста тридцать тысяч кредитов. Если ты сбросишь цену тысяч на пятьдесят, скорее всего, вопросов не будет. Но возникнут другие трудности – идти с наличными через город, полный всякого отребья! Там ведь не только и не столько контрабандисты – всякой швали, как грязи!

– Угу. Пошли, Лер, пора готовиться. «Были сборы недолги от Кубани до Волги!..» А еще: «Мы красные кавалеристы, и про на-а-ас…»

Напевая бодрые маршевые песни, Слава и Лера прошли в оружейную кладовую.

Она порадовала Славу – несмотря на то, что Неркату не уделял внимания личной гигиене, оружие и снаряжение содержались в полном порядке – лучеметы оказались ухожены, батареи и зарядные устройства пребывали в порядке, броня стояла по своим шкафам и ждала хозяев. Все-таки оружие и средства защиты были жизненно важны для контрабандистов, а потому они содержали их в полном порядке, в отличие от штанов и постелей.

Слава, как будто делал это много сотен и тысяч раз, встал в шкафчик, уперся спиной в тыльную пластину брони, нажал кнопку на панели, и броня мгновенно захлопала, защелкала, подогналась по размерам и облепила тело. То же самое проделала Лера, и через несколько минут они стояли в оружейной, закованные в не пробиваемую ни пулями, ни лучами игловых лазеров броню средней защиты.

Слава поманипулировал с панелью управления, шлем раскрылся и сложился за спиной, как капюшон, одновременно отключилась система регенерации воздуха, автоматически включавшаяся сразу же после герметизации скафандра. Выглядели земляне в этих нарядах очень грозно и одновременно забавно – здоровенная, плечистая фигура Славы и тоненькая, хрупкая фигурка Леры – как из какого-то гротескного фантастического фильма. На предплечье пристегнули лучеметы среднего класса – игольники решили не брать. Взяли по паре запасных батарей, хотя и этих хватило бы на сотню выстрелов, но лишнее никогда не помешает.

Слава заметил в шкафу что-то вроде рюкзака с длинными лямками, надел его на плечи, и он тут же отрегулировался, плотно обнял хозяина и перестал мешать при движениях. Вячеслав попрыгал на месте, проверяя, как двигается в этом снаряжении, сделал несколько резких движений руками, Натаха не преминула заметить, что он похож на Дольфа Лундгрена, и она бы ему отдалась с разбегу. Потом Слава осмотрелся, заметив ручной ракетный гранатомет, решил взять его и пристегнул к правому предплечью. На недоуменный взгляд Леры пояснил: «На всякий пожарный случай!»

Теперь они были готовы к походу.

«Парковка» прошла спокойно и даже скучно – площадка для грузовиков оказалась свободной, лишь поодаль стояли два аппарата гораздо меньше «Соргама» по размеру и значительно потрепаннее. Вокруг них было пусто, видимо, хозяева отправились искать приключения на свои немытые зады. И мытые тоже.

Слава и Лера сошли на площадку, отбивая марш металлическими сапогами с гравитационными присосками, строго-настрого наказали Наташе следить за их передвижениями, чтобы вовремя открыть спасательный вход, на что получили ответ: «Не учите ученого! Когда вы еще куколками забавлялись, я уже сваливала от толпы шпаны в переулке!» – и отправились на сто тридцатый уровень, сектор восемьдесят семь, фирма «Зенград и друзья».

Слава уже довольно ловко ориентировался в надписях и указателях, потому они быстро долетели до нужного уровня и без приключений нашли этого самого Зенграда – никому не было интересно, чего это два кадра бродят в броне средней защиты, закрыв головы шлемами. Мало ли какие у людей проблемы – меньше будешь знать, дольше проживешь. Тем более что такое явление, как шагающие в броне вояки, тут было совсем нередким.

То и дело мимо проходили такие живые металлические памятники, иногда и правда напоминавшие статую Командора своими размерами и тяжелой поступью. Это были охранники и телохранители купцов, прилетевших в Генариум, чтобы купить что-нибудь запрещенное, но очень востребованное клиентами – например, червей, подбросив которых в дом, можно было быстро избавиться от соседа, или пуховое живое покрывало, навевающее галлюцинации такой мощи, что люди умирали от голода и жажды, но были не в силах отказаться от иллюзорного выполнения своих самых потаенных желаний. Это живое покрывало было запрещено во всех обозримых уголках вселенной, его образцы разводили на нескольких планетах, на тайных фермах, время от времени сжигаемых правительствами тех мест в случаях, когда фермеры не откупались. В принципе можно было бы спокойно пользоваться этим покрывалом – если имелся человек, вовремя снимающий его с плеч.

Офис купца выглядел как обычно – стальные двери, лучеметы по потолку, сторожевые роботы, мерзко лязгающие здоровенными ножищами, списанные боевые аппараты черт знает какой древности, купец за прозрачной перегородкой из непробиваемого пластика, два живых охранника в броне, внимательно наблюдающие за гостями и все время держащие их в прицеле лучеметов.

Слава присел в кресло, оставив Леру стоять – она изображала охранника и не сняла шлем, чтобы не демонстрировать контроллер на виске.

– Итак… что вы хотели, уважаемый…

– Меня звать Вольф (Слава ругнул себя за то, что заранее не придумал имя – ну не Славой же называться! Это имя давно могло засветиться).

– Уважаемый Вольф, – оживился купец, – что хотите продать? Или купить?

– Имею тонну бурамбаков. Хочу получить наличными, – сразу же взял быка за рога Слава.

– Вон как?! И наличными? – усмехнулся купец, – и сколько хотите получить? Интересно, откуда у вас бурамбаки…

– Слушайте, уважаемый, я ведь не спрашиваю, откуда у вас деньги, – холодно сказал «Вольф», – я знаю, что закупочная цена на грибы в настоящий момент миллион триста тридцать тысяч за тонну. Я предлагаю – миллион двести восемьдесят тысяч, наличными. Если нет желания купить – значит, мы прощаемся. Это последняя цена.

– Тихо, тихо, не спешите, – успокаивающе протянул ладонь купец, – я вижу, что вы человек сведущий, но видимо не знаете, что цена поднялась за последние полчаса – говорят, что керкары отказались поставлять бурамбаки без объяснения причин. Цены поползли вверх. Видите, я играю в открытую! Так что, согласен, но после того, как увижу груз. И еще – мне надо приготовить наличные, это займет два часа. Предлагаю сделать так: сейчас мы едем к вашему грузу – с моей охраной, с транспортером, загрузимся, к этому времени деньги доставят в офис, и вы их заберете, ну, чтобы времени не терять. Согласны?

– Согласен, – кивнул Слава, – когда едем?

– Да прямо сейчас – вот только оденусь, и едем. Ждите, я скоро!

Через десять минут земляне сидели в некой помеси танка и грузовика и рассматривали покупателей. Купец оделся примерно так же, как Слава и Лера, рядом с ним сидели четверо охранников и четверо грузчиков – без брони, в обычных комбинезонах работяг.

Езда заняла гораздо меньше времени, чем передвижение пешком – раза в два, и скоро они оказались на площадке для парковки кораблей.

– Вон к тому кораблю подруливайте. – Слава указал на свой звездолет, и лицо купца, не закрытое шлемом, слегка вытянулось, а глаза прищурились:

– Если я не ошибаюсь, это «Соргам»?

– Да, «Соргам», – спокойно ответил Слава, – я купил его у Неркату.

– И за сколько? – продолжил щуриться купец, – и куда делся сам Неркату?

– Какая разница за сколько? Неркату получил справедливую оплату за труд и после этого удалился на отдых в свое небесное поместье. Мы в расчете. Но это не имеет никакого отношения к делу.

Купец кивнул, как будто подтверждал свои мысли, и вскользь заметил:

– Неркату был дерьмовым партнером, все время пытался надуть – надеюсь, вы не последуете его примеру, и ваш груз соответствует заявленному качеству. Показывайте грибы.

– Открыть корабль! – нейтрально скомандовал Слава, как будто отдавал приказ безликому мозгу звездолета. Пандус опустился, и группа людей загромыхала по палубе.

Холодильники работали великолепно, грибы оказались отличными, высшего сорта, так что купец вышел из корабля довольный и сразу скомандовал:

– Грузимся! Вы позволите?

– Грузитесь. Расчет, как договаривались?

– Конечно, конечно, – заторопился Зенград, – и в дальнейшем, если решите продать грибы, всегда ко мне! Возьму по высшей ставке – хоть наличными, хоть безналом! Если кто-то предложит больше – приходите, повышу ставку на десять процентов!

– Договорились! – кивнул Слава.

Через час они снова сидели в офисе купца, и тот отбрасывал пачки кредитов, в каждой было по сто тысяч, номинал каждой банкноты – тысяча кредитов. Тринадцать пачек – Слава поглядел на них, прикинул – уместятся в сумку-рюкзак без проблем. Сняв сумку, аккуратно заложил в нее пачки, закрыл самозарастающую горловину и снова пристроил рюкзак за плечи. Вес оказался небольшим, сумка особенно сильно не оттопыривалась, так что можно было свободно двигаться. Купец внимательно посмотрел на своих клиентов, слегка покачал головой и сказал:

– Я не знаю причин, заставивших вас взять деньги наличными, но могу предположить, что причина весома – например, вы не можете воспользоваться карточкой банка Алусии. И возможно, не хотите засвечивать свое истинное имя. Если есть желание, я могу дать адрес мастера, который поможет сделать настоящие, легальные документы и карту. Правда, стоить это будет недешево, но гарантия стопроцентная. Скажете, что вы от меня, и он вас примет.

– А почему вы участвуете в нашей судьбе? – подозрительно спросил Слава, вглядываясь в широкое коричневое лицо купца, – он был не из числа зеленых, инопланетник, как и они.

– Потому что в этом поганом мире инопланетники должны помогать друг другу, кроме того, вы мне дороги как клиенты, и если вас грохнут во время переноса очередной партии денег, я потеряю поставщиков редких грибов, но самое главное, – он заухал, как филин, расхохотался и откинулся со смехом на спинку кресла, – самое главное, что я получу с этого хренова Жуссана свой процент, и хороший, заверяю вас!

– Тогда ясно, – усмехнулся Слава, – а может, вы и еще подзаработаете, скажите, где можно найти модификатора, умелого и гарантированно знающего, как можно вынуть из раба контроллер?

– Вы меня не перестаете удивлять! – с усмешкой ответил купец. – Как догадались, что у меня есть такой модификатор, мастер на все щупальца?! Да вы провидцы! Сейчас дам адрес… слушайте!

Слава несколько раз повторил про себя адреса мастера по документам и мастера модификации – как ни странно, это оказались разные мастера, – похоже, купец решил срубить бабла и с того, и с другого, но Слава не был против. Он больше верил тем, кто откровенно хотел снять с него деньги, чем тем, кто кричал, что никаких денег не надо, потому что землянин напоролся на ангела, только без крыльев. Как говорил один знакомый Вячеслава, мудрый мужик: «Больше всего боюсь бессребреников – они-то как раз больше всего и воруют!»

Два квартала направо, еще три налево – показалась металлическая дверь с нарисованной на ней страшной рожей то ли крокодила, то ли помеси крокодила и спрута, в общем, с гадостью какой-то. Тут и жил мастер по изготовлению документов. Светящаяся панель… приложил руку, увидел лицо хозяина, косматого и бородатого человечка, напоминающего гнома. Купец так и сказал: «Он ростом чуть больше метра, но не смейте смеяться! Вспыльчивый – до невозможности! Выкинет просто на раз, и больше для вас ничего делать не станет».

– Мы от Зенграда. Хотим поговорить!

– Умное слово?

– Герданокопус. Купец сам не знал, что это за хрень, но сказал, что такое слово ему дал этот чертов Жуссан, а из какой задницы он это слово достал – никому не известно. Вот такое слово – он его сказал по защищенному коммуникатору.

– Заходите! – Дверь ушла в косяк, и парочка проследовала внутрь.

Жуссан ждал их в обычной комнате, среди разбросанных частей какого-то приспособления, и, увидев недоуменные взгляды, сказал:

– Я занимаюсь обслуживанием роботов всех видов. Талант у меня такой. Вот сломается у вас боевой робот Макуинской цивилизации – куда идти? Кто поможет? А мастер Жуссан поможет! И недорого, я вам скажу! Подберу детали от других роботов, обработаю как следует, и зашагает снова по дорожке «Терминатор ГХ 45-821», радуя своих добрых хозяев! Ну так что вам надо от старого доброго мастера? И почему твой товарищ не снимает шлем? Тут нет опасности, тут живет добрый человек!

– А чего у доброго человека два лучемета под потолком висят в виде украшений, в верхней панели боевой станнер, а два боевых робота замаскированы под старинные столики? – усмехнулся Слава.

– А это потому, что некторые добрые люди не понимают доброты других людей и норовят обидеть доброго человека! Приходится ему выпускать кишки этим неблагодарным. Уверен, что вы к таким негодникам не относитесь. А шлем все-таки сними, а то я начну думать, что ошибался в вас!

Лера подняла руку к панели за щитком бронекостюма, и шлем раскрылся, превратившись в капюшон.

– Ага… теперь ясно, – Гном мельком взглянул на висок девушки, – контроллер уже попортили, но показывать его не решаетесь. Купчишка дал вам наводку на модификатора? Дал? Зараза… процент рубит. Ага… только дерет он, модификатор этот… но делает хорошо, не бойтесь. Если бабки есть. А у вас бабки есть, насколько я понимаю, иначе бы Зенград вас ко мне не отправил. Значит, вам нужно сделать статусную карту и банковскую карту. На какие имена?

– Я – Вольф. Это… Лена.

– Пусть будут Вольф и Лена – мне глубоко безразлично. Сделать вас мужем и женой? Хм… чего вы глаза-то вытаращили – я не предлагаю вам совокупиться на моем кресле в ознаменование такого значимого события! Я всего лишь спрашиваю, вас записать как мужа и жену или отдельно? Если записать, что вы в браке, сможете пользоваться банковскими картами друг друга и движимым имуществом – флаером, например. Ну что? Давайте быстрее! Ребята! Мне еще этот хренов пылесос надо доделать – хозяин желает, чтобы он, кроме того что сосет пыль, дезинтегрировал всех, кто войдет в его кабинет без спроса. Интересно будет посмотреть на его жену, когда ей отстрелит ногу… хе-хе-хе…

– Делайте мужем и женой, – звонко и четко сказала Лера, не смотря в сторону Славы. Слава пожал плечами – жена так жена, какая, в сущности, разница? Хочется – пусть будет так.

– Славненько! Поймали птичку в силки! Женили! Хе-хе-хе. – Жизнерадостный гномик достал из кармана коммуникатор, быстро просканировал лица Славы и Леры, добавил, что изображение контроллера он сотрет, заставил приложить к панели ладони, заглянуть в специальное устройство, снимающее отпечаток сетчатки, и потом радостно крикнул:

– Полчаса! И вы свободные граждане Вольф и Лена! Погуляете снаружи или посидите тут? Ну сидите. Вон там напитки, тут можно закусить хрустящими палочками – люблю хрустящие палочки со вкусом гантары, ничто с ней не сравнится! Кстати, прежде чем я начну работать, с вас сто пятьдесят тысяч кредитов. Ни больше, ни меньше. Торга не будет, а если не нравится – валите!

Слава молча скинул с плеч рюкзак, достал оттуда две пачки – одну сразу бросил Жуссану, из другой вынул тридцать купюр и также перебросил пачку человечку. Тот с ухмылкой принял деньги и с прищуром заметил:

– Я-то думал, сейчас с вами поторгуемся, поорем друг на друга… а вы просто так, раз – и сдались! Ладно, ждите. Скоро все будет готово.

– Тебе налить чего-нибудь? – Слава посмотрел на Леру и стал наливать из высокого прозрачного кувшина что-то пенистое и ядовито розовое.

– Нет. Да и ты не пил бы ничего, что там за гадость – кто знает? Лучше потерпеть. Это, Слава, так, ты не подумай ничего, мы с тобой не настоящие муж и жена, не на Земле же зарегистрировались, у тебя никаких обязательств передо мной нет, имей в виду! А то скажешь, что я тебя обманом заманила в брачные сети!

– Заманила, заманила… а я и не против. Перестань глупости болтать – вы, женщины, почему-то так трепетно относитесь к этому вот официальному оформлению постели, просто смешно. Думаешь, штамп в паспорте что-нибудь гарантирует? Или отметка в статусной карте? Я действительно тебя люблю. И хочу, чтобы ты была моей женой. И больше не говори на эту тему – теперь мы муж и жена. Аминь.

Лера встала на цыпочки и нежно поцеловала его в губы. Поцелуй слегка затянулся, и за этим прекрасным занятием их застал Жуссан, захихикал и предложил отметить брак бурным групповым совокуплением, в котором он будет выступать инструктором, на что получил яростный отказ «молодой».

– Держите, теперь вы свободные граждане Вольф и Лена. Документы настоящие, за это и беру такие деньги. Приходится платить в правительственное учреждение. Карты пройдут любую проверку, гарантирую. Ну все, выметайтесь целоваться где-нибудь в другом месте, раз не желаете принять меня в свалку, а я буду делать этот дебильный пылесос! Вон отсюда!

«Молодожены» быстро выкатились из мастерской «гнома» и пошли дальше по «дороге, вымощенной желтым кирпичом». Следующим пунктом их путешествия значилась лаборатория модификатора – благо, она находилась недалеко – в двух кварталах от Жуссана.

На двери была нарисована красотка, подмигивающая глазом, а как следовало ожидать по теории «от противного», за дверями оказалась далеко не красавица – что-то, похожее на осьминога – длинные щупальца, бесформенное тело и огромные карие глаза, напоминающие «кота в сапогах», просящего о чем-то зрителя.

Просил этот «кот» двести тысяч за одну только Леру, чтобы вытащить из нее контроллер – Слава крякнул, но деваться было некуда – а ведь чертов Ниргуам просил столько же за двоих, да еще и документы обещал сделать! Может, он и не рассчитывал выполнить свое обещание?

Операция заняла полчаса, после нее Лера еще полчаса лежала под тяжами, выходящими из стационарного медицинского робота, заращивая дырку в черепной коробке. Теперь она могла спокойно ходить где угодно, не боясь, что ее лицо заметят.

Слава подумал еще немного и осведомился у модификатора, которого звали Сссаррригаанк или как-то вроде этого («Без поллитры не выговоришь!» – как говорил сосед, плотник дядя Леша):

– Скажи, а ты сможешь изменить внешность так, чтобы системы опознавания не узнали нас, если изображение появится в поиске?

– Могу. Но только вы понимаете, что тогда ваша карта окажется негодной? Вам надо будет сменить изображение.

Слава закусил губу и покосился на Леру – вот сглупил! Надо было вначале отправиться к модификатору, а потом уж делать документы! Но, как говорится, хорошая мысля приходит опосля!

– Хорошо, а ты можешь сменить изображение?

– Пятьдесят тысяч. И по пятьдесят – за смену внешности. Какие будут пожелания по внешности? Чего хотите? Та-а-ак… парню мы затемним кожу, будет смуглым… глаза – вот его главное отличие – сделаем карими. Волосы – жгуче-черными. Еще что сделать… ну-ка, ну-ка, – «осьминог» приподнял щупальцем подбородок человека, задумчиво посмотрел янтарными глазами, – сделаем горбинку на носу и губы чуть попухлее. Вот! Никто не узнает. Теперь тебя, девица. Итак, твое отличие – пятна по телу – убираем. Осветляем кожу. Глаза у тебя карие – будут голубыми. Чуть осветлим волосы. Губы тоже сделаем попухлее. Деньги вперед – сто пятьдесят тысяч. Делаем?

– Делаем! – вздохнул Слава, собственная глупость стоила ему лишних пятьдесят тысяч.

Через четыре часа из лаборатории модификатора вышли уже совершенно другие люди, не похожие на тех, которые туда вошли – высокий смуглый красавчик, с ним немного бледная девица с пухлыми, как будто готовыми сложиться в поцелуй губами, немного надменным выражением лица и синими сверкающими глазами. Она посмотрела на своего спутника и тихим голосом сказала:

– Мне не терпится добраться до корабля и наброситься на тебя, сорвать эту броню, одежду, и-и-и-и…

– И мне тоже, – с усмешкой посмотрел на нее Слава, – вот только мысль о том, что мы стали легче на пачку кредитов, уменьшает мою бурную радость!

– Наплюй. Добудем денег. Зато теперь мы свободные граждане и можем делать все, что хотим! – Лера взвизгнула и бросилась на шею мужу.

– Угу, – озабоченно сказал Слава, вглядываясь в переулок, – если выйдем отсюда. Что-то не нравится мне вон та компания. Надень шлем. Приготовься. Кажется, они по нашу душу. Только кто сдал? Впрочем, какая разница…

Впереди стояла группа людей – часть в таких же брониках, как у Славы с Лерой, часть в комбинезонах. Они как будто увлеченно о чем-то разговаривали, но от группы исходил запах азарта, складывалось впечатление, будто все ждали свою жертву и только изображали, что беседуют.

Слава с некоторых пор стал ощущать эмпатический настрой тех, кто находился рядом, – это было одно из псионических умений, которые открылись не сразу, но стали проявляться после шести лет лежания в Купели и тренировок с Учителем.

Вячеслав изготовил лучеметы к стрельбе и, не доходя двадцати метров до «стаи товарищей», громко сказал:

– Эй, вы, если отойдете в сторону, никто не умрет! Честное слово! Обещаю!

Мужчины сделали недоуменные лица, стали делано пожимать плечами, потом один, стоявший немного с краю, высокий, зеленый, с вытянутым, как у Дуремара кислым лицом сказал:

– Раз вы все поняли, тем лучше. Предлагаю оставить вашу заплечную сумку с содержимым, а потом шагать отсюда живыми и здоровыми. По нашим расчетам у вас там больше миллиона, не так ли? Миллион триста, да? Разве этот миллион стоит ваших жизней?

– Слав, откуда эти твари знают? – удивленно спросила Лера.

– Похоже, от охраны купца – видели, сколько денег нам дали. Вот какая-то сука и сдала.

– Не сам купец?

– Вряд ли. Мы ему нужны – где он потом свои поганые бумбараки брать будет? Или бурамбаки… хрен их знает. Ему ни к чему это безобразие. Он мог попытаться взять нас прямо в офисе, но не стал. Это не он. И не гном – гному тоже не надо портить репутацию. Как и осьминогу. Утечка информации идет из охраны купца, рупь за сто. Слышала, он говорил про миллион? Сказал, что у нас больше миллиона? Практически точную сумму назвал. Когда мы выходили от Жуссана, а тем более от прожорливого осьминога, у нас точно не было миллиона. Кроме того, те-то вообще не знали, сколько у нас денег! Мы же им не говорили! В общем, так, твои все справа, мои – слева. Валим безжалостно. Ты как, в силе? Выдержишь?

– Норма. Ну что, поехали?

– Вы чего там шепчетесь? Вы будете…

Не дослушав слова предводителя, Слава и Лера бросились вперед, развили ускорение, как гоночные автомобили, открыв огонь прямо на бегу. Не ожидающие, что два инопланетника атакуют пятнадцать аборигенов, грабители на долю секунды растерялись, и земляне, пока горе-воины не очухались, успели выкосить всех, не прикрытых броней. Слава и Лера поставили лучи бластеров на расширение – те потеряли в мощности, но зато стали брать широкой полосой, обжигая всех, кто находился в коридоре радиусом до полутора метров. Через долю секунды те, кто не были прикрыты броней, валялись на земле с жесточайшими ожогами, забыв о грабежах и разбое – у них пузырилась обожженная кожа, у некоторых побелели глаза, как у вареной рыбы, попавшей под удар лучеметов.

С ходу врубившись в толпу, Слава и Лера сбили с ног двух человек в броне, ударили точечными лучами лучеметов двух других, проделали в броне обугленные, воняющие паленой кожей дырки и бросились бежать по улице, оставив за спиной покалеченных, ошеломленных противников. Уже отбегая, Слава выпустил ракету из наручного гранатомета, и она с грохотом разорвалась среди поверженных, застывших в ступоре горе-врагов.

Вслед им не полетел ни один луч – грабители были настолько ошеломлены, что даже и не подумали о преследовании. Но парочка землян остановилась только тогда, когда забежала в скоростной лифт, унесший их на нижние ярусы, к площадке космопорта.

Приключение закончилось в общем-то благополучно, однако земляне были настороже и внимательно смотрели по сторонам, готовясь к новому нападению возле звездолета. Но нет, видимо, грабители так понадеялись на встречу в переулке, что выставлять дополнительную заграду не стали – Слава скомандовал Наташе, пандус открылся, они забежали в корабль – тут им уже сам черт был не брат, взломать броню крейсера можно было только «консервным ключом» вроде «Большой Берты». Теперь они имели возможность расслабиться.

В конце этого путешествия произошел еще один небольшой казус – Наташа, увидев новую внешность своих соратников, вначале отказывалась поверить, что это они, потом, после идентификации голоса и контрольных вопросов, поверила и стала охать и ахать, потребовала, чтобы ребята разделись догола и показали ей, насколько изменились. Слава отказался категорически, послал ее очень далеко и надолго, а Лера разделась и вертелась возле стены, частично превращенной Натахой в зеркало, – закусив губу, с удовольствием рассматривала свое белое тело без единого пятнышка.

Модификатор убрал и легкий пушок с ее ног, кроме того, превратил ступни в обычные, без кошачьих подушечек, однако когти оставил без изменений, справедливо посчитав, что коготки женщинам всегда в тему…

Натаха ахала, приговаривая:

– Снежная королева! Красотка! Отпад! Смерть мужикам! Была бы я мужиком – увела бы тебя от этого чернявого! И вообще, белокурым викингом он нравился мне больше! А ты – ну сущий ангел! Я тоже так хочу!

Оханья и аханья не прекратились бы еще час, если бы Слава не приказал:

– Давайте-ка улепетывать отсюда, пока за нас не взялись всерьез, мы там покрошили кое-кого. Держим путь в Кратан – надо повидать знакомых…

Глава 13

Звездолет поднялся в воздух и мягко скользнул через огромный проем между потолком и полом площадки для парковки кораблей.

Слава и Лера, уже снявшие бронекостюмы, сидели в рубке и с отвращением поглощали какие-то деликатесы, которые нашли в холодильниках звездолета. Есть хотелось ужасно, нормально они не питались много дней – еду у керкаров нельзя было назвать особо нормальной – мясо, мясо, мясо… ну и какие-то овощи, чтобы цинги не было.

В казне корабля осталось несколько сотен тысяч кредитов, и первым пунктом их назначения была фирма по очистке звездолета. Существовать и дальше внутри этой летающей помойки было невозможно.

Фирма «Чистюля» оказалась заурядной конторой – если не смотреть на лица персонала, больше походившие на рожицы печальных мартышек, то можно было бы подумать, что они находятся на Земле. Впрочем, это впечатление развеивалось, как только взгляд падал на толпу роботов-уборщиков, которые и размерами, и формой, и радостным похрюкиванием напоминали небольших поросят. Когда машины находили грязный участок, принимались пожирать грязь со звуками, напоминающими хрюканье.

Заказ приняли радостно и благодарно, что приятно удивило Славу, уже привыкшего к тому, что здешние фирмы пытаются его надуть любыми доступными способами. Даже скидку сделали как оптовику – аж две тысячи кредитов!

Уборка заняла несколько часов, которые молодые провели в ресторане, а потом в некой то ли гостинице, то ли борделе, оставив корабль на попечение Наташи. Та следила, чтобы ничего не сперли и нигде не оставили грязи. Сама же парочка праздновала свою «женитьбу», отрываясь по полной за все дни, во время которых они не имели возможности насладиться друг другом.

Наконец уборка была закончена, о чем Наташа тут же сообщила через коммуникатор, обиженно добавив, что не стоило заматывать его в полотенце и относить в ванную, она и так все слышала, потому что вели себя ребята слишком шумно. Правда, их вопли походили на загробные крики из-под земли, как будто шалили два протухших зомби.

Молодожены отмахнулись от любопытной девицы и, накинув на себя одежду, поспешили на звездолет. Уже по дороге опомнились – у них не имелось ни постельного белья, ни нужной одежды! Вернее, это хозяйственная Лера опомнилась – Славе-то было на это глубоко наплевать. Лера затащила его в магазинчики, которых тут было множество, и вскоре они, пошатываясь под громадными ворохами барахла, шли домой. Да, домой, теперь на долгие годы звездолет стал их домом, их прибежищем, их крепостью, по крайней мере, так они думали…

В корабле все сверкало, пахло чистотой и неуловимым запахом каких-то трав – видимо, моющими средствами. Панели корабля стали бежевыми вместо серых с грязными разводами. Пол был серебристым, без единого пятнышка, а экран, на котором виднелась Наташа, «вырядившаяся» в какие-то микрошорты и щеголяющая голой грудью, блестел и светился, как новый.

Слава поморщился:

– Накинь на себя топик, что ли, а то мне кажется, что я в женской бане!

– Ничего ты не понимаешь в женской красоте, – фыркнула Натаха, но топик все-таки накинула, отчего не стала выглядеть более одетой – все выпирало наружу.

Слава, косясь на экран, уселся в командирское кресло и впервые без отвращения взял в руки шлем управления. Зеркальный и гладкий шлем сиял чистотой, как будто был сделан час назад. Повертев его в руках, положил на столик и задумался:

«Что сейчас сделать? Пойти разнести Ниргуама? А есть уверенность, что смогу преодолеть его систему защиты? Нет уверенности. Да и смысл какой? Ну положу я его, и что? Приятно, да. Только вот выгоды никакой. Чего это я рассуждаю как барыга? А того – я не один, за мной девчонки. И я должен думать не только о себе. Итак, вывод: надо добыть денег. Где деньги? У Сильмары, конечно. Пять миллионов – вынь да положь! А где ее найти? Попробовать Натаху поспрошать, пусть подключится к сетям, поищет…»

– Эй, подруги, хватит болтать! – остановил он девушек, увлеченно обсуждавших моду в Кратане и сходившихся на том, что одежда из краски гораздо более подходит девушкам, желающим показать товар лицом. – Натаха! Задание тебе!

– Чего опять придумал? – подозрительно спросила Наташа. – Надеть тулуп и сверху чадру? Чтобы не было видно моей красоты?

– Хватит хохмить. Давайте посерьезнее. Слушайте внимательно: нам нужны деньги. Сильмара должна нам пять миллионов. Где она? Как ее найти? Какие будут предложения? Насколько знаю, она хотела купить поместье и там отсидеться. Попробуем найти? Натаха, какие мысли по этому поводу, ты же все время обмениваешься информацией в сети?

– Обмениваюсь, да. Автоматически. В общем, так: есть что-то вроде реестра, по которому можно отследить сделки. Я, пока ты говорил, это сделала. Шесть лет назад некая Сильмара купила поместье у некого Ширакона Сирдаура. Но! Беда в том, что полгода назад та же Сильмара продала поместье… пофиг, кому… и исчезла. Похоже, что она на мели – так как поместье было заложено.

– Как она умудрилась прокутить тридцать миллионов? – удивилась Лера, – ну как можно их прокутить? За шесть лет?!

– Играла небось! – усмехнулась Натаха.

– Запросто, поставила не на ту цифру, и все. Тут таких случаев полно. И миллиарды исчезают. Вот только теперь мы снова без денег – нам надо переоборудовать корабль, поставить броню, которую с него содрали, установить дополнительное вооружение – «Большая Берта», конечно, хороша, но слишком долго перезаряжается. Надо что-то более скорострельное. Требуется переоборудовать корабль под наши нужны – например, я бы хотел поставить такую же систему обеспечения, какой мы пользовались у Агарлока. Позитронный мозг нужно сменить – мы же сейчас прикованы к планете, а нам надо двигаться к Земле. И много чего еще надо… только где эти деньги взять?

– Эти деньги? Ты имеешь в виду семьсот миллионов?

– Ско-о-олько?

– Семьсот миллионов. Вот стоимость полной переделки под наши нужды и вкусы. И тогда из этого грузовика выйдет не просто крейсер, а такой карманный линкор, что все эти зеленые уроды откурят по полной! Я подсчитывала в свободное время, благо, у меня его куча, что нам сделать и где взять. Все адреса фирм у меня есть.

– Не, Натах, можно же и бэушное что-то взять, почему обязательно новое? Пересчитай, сколько будет, если попробовать бэушку воткнуть – вон, пятьсот лет стоит, а как новенькое все! Не витай в облаках! Хм-м… я о твоих планах.

– И я о них. Ну если бэушкой… по грубым прикидкам – миллионов в триста можно уложиться. Но это край. Если мы хотим получить боеспособный крейсер. Нам еще пару флаеров-истребителей нужно. Ремонтных роботов, чтобы с ходу устраняли поломки. Нам все нужно! Давайте думать, что делать. Слава, мы тут пасуем – распоряжайся, думай, вы, мужики, хитрее нас в добыче бабла. А мы хитрее в его тратах! – Наташа и Лера захихикали, радостно переглянувшись.

– Я вот что предлагаю, давайте все-таки разыщем Сильмару, – сказала Лера, – у меня сложилось впечатление, что баба она не подлая. Она не зеленая – откуда-то с заштатной планетки, крестьянка. Искательница приключений – «Вроде меня!» – успела вставить Натаха. – В крайнем случае, ее можно нанять как телохранителя.

– А если сдаст? – пожал плечами Слава. – Если она расскажет, кто мы?

– А кому? Агарлока ты порешил, а больше мы никому не интересны. А вот пользы она может принести много – не забывай, что у нас есть возможность добыть еще денег – как в тот раз.

– Та же Сильмара предупредила, что это проходит только один раз – потом лица становятся знакомыми, казино сразу засекает таких «удачливых» игроков, и их убивают или просто не дают играть. Кому надо, чтобы казино раздели? Впрочем, лица-то у нас новые… документы тоже. Может и прокатить. Только после этого надо будет быстро валить и куда-то прятаться. В космос мы уйти не сможем – в глубокий космос… а в планетарной системе найдут… ладно. Ищем Сильмару. Натаха, пробей информацию о ней в агентстве по найму телохранителей – куда же она еще подастся?

– Уже – пока ты рассуждал! – откликнулась Натаха. – Вот она – Сильмара. Телохранитель высшего класса. Мастер. Защитит ваше тело днем и ночью. Любые услуги за ваши деньги! Связываться с агентом Триугоном. Этаж тысяча восемьдесят пятый, сектор двадцать, корпорация «Меч».

– Я чего-то не поняла – они там еще проституцией, что ли, занимаются? Что там за намеки о любых услугах днем и ночью? – удивилась Лера.

– Нормально, некоторые так и пишут: «Наш телохранитель удовлетворит ваши самые изысканные прихоти!» – усмехнулась Наташа. – Одно другому не мешает. Совмещают же некоторые на Земле работу кассиром и секс-игрушкой для начальника. А уж в этом дерьмовом мире сам Сатана велел так делать. Ну что, Слав, связываемся?

– Связываемся. Выводи его на экран, я говорить буду.

– Есть, капитан!

Тонкогубое серое лицо напоминало какого-то ожившего мертвеца или другого персонажа из ужастиков.

Триугон посмотрел на Славу, поморгал и без «здравствуй» и «прощай» сразу же заявил:

– Чего хотите? На какую сумму? Для каких целей вам нужен телохранитель?

– Мне нужен конкретный телохранитель – Сильмара. Больше никто. – Отрезал Вячеслав.

– Она дорогостоящая штучка, но очень сладкая, ваш выбор оставляет впечатление о вас как о знатоке женской красоты! – Агент постарался изобразить улыбку, но она вышла такой отвратительной, что Лера даже поежилась, – правда, вы должны знать, что дополнительные услуги оплачиваются отдельно, по договоренности с телохранителем. Стандартная ставка – две тысячи кредитов в сутки. Разовая плата в агентство – десять тысяч кредитов, в нее входит трехдневное обслуживание, остальное – услуги агентства. Контракт заключается на год. Оплата еженедельно. Форма оплаты – любая, по договоренности с клиентом. Контракт стандартный, с пунктами о ранениях и гибели. А также о дополнительных услугах. Сильмара как раз вчера выставила свою анкету к доступу, так что она свободна. Могу выслать вам контракт, если устроит – переводите деньги. Или несите наличными. Мне без разницы.

– Хорошо. Вызовите Сильмару. Пусть ждет у вас в офисе. Готовьте контракт, вот мои данные. – Слава вставил карточку в прорезь, и Натаха передала сведения на экран. – Я буду у вас… через час.

– Договорились! – Лицо агента исчезло с экрана, а Слава поднялся с кресла. – Лер, пойдешь со мной? В офис?

– Не-а… такая рожа противная у этого агента! Давай, быстрее приходи. И это… оружие не забудь на всякий случай взять… игольник, вибромеч. Хуже не будет.

Слава кивнул и вышел из рубки, оставив девчонок обсуждать животрепещущие проблемы современной моды. Его занимали более приземленные вещи – как добыть триста миллионов кредитов, имея начальной суммой пятьсот тысяч.

Пристегнув игольный лучемет, положив в чехол вибромеч, через пятнадцать минут Слава оказался на улице, обрушившейся на него шумом и визгом рекламы, скабрезными и просто неприличными картинками. Две дамочки неопределенного возраста, пьяненькие, требующие, чтобы он уединился с ними в кабинку для интимных нужд, пообещали заплатить красавчику десять тысяч. Слава решительно отказался от такого несомненно лестного предложения, снял со своей шеи шатающихся, как под ураганным ветром, голых девиц, не удосужившихся прикрыться даже одеждой из краски, и пошел к скоростным лифтам.

Уже заходя в лифт, обернулся и увидел тех же дамочек, заходящих в кабинку с молодым пареньком. Пока Слава ехал наверх, мучительно думал: откуда эти дамы будут доставать деньги или карту – ведь на них ни единой нитки! Так и не придя ни к какому выводу, покинул лифт, как только оказался на нужном этаже. Запрыгнул на движущуюся дорогу и, перепрыгивая на полосы с более быстрым движением, через пятнадцать минут бега оказался перед дверями, на которых был нарисован меч.

Слава протянул руку к сигнальной панели, но она скользнула вверх, голос агента сказал:

– Проходите, господин Вольф. Я вас ожидаю.

Слава прошел через коридор, вошел в просторную комнату, обставленную, как тут было принято – аскетично и строго, оборудованную скрытыми системами контроля и убийства. В комнате сидели агент и Сильмара, мило беседовали и улыбались друг другу. У агента это выглядело так, будто он не улыбался, а скалился, нацеливаясь укусить. Сильмара осталась такой же, какой он ее запомнил, – угольно-черная, блестящая, как антрацит, с правильными европеоидными чертами лица, что было еще более странным при черном цвете ее кожи.

Агент поднялся навстречу клиенту, протянул ему небольшую карту:

– Вот контракт. Все ваши данные внесены, Сильмара уже поставила свое подтверждение, вы дадите свое в течение трех дней, если ее услуги вам подойдут. Прошу внести оплату – после этого можете идти с вашей телохранительницей и телоублажительницей куда хотите.

– Фф-фу-уу… ты хотя бы видимость воспитанности сохранял! – фыркнула Сильмара. – Не смотрите на то, что он такой придурок! На самом деле вполне милый и хороший человек, если только не обращать внимания на рожу. И телохранитель умелый, даже очень.

Слава молча кивнул, достал из кармана десять банкнот по тысяче кредитов и бросил их на стол:

– Все, можем идти?

– Все. Если будут вопросы или еще понадобятся телохранительницы, свяжитесь.

Землянин еще раз кивнул и пошел к дверям.

Сильмара вскочила с места и заспешила за ним, поправляя на ходу игольный лазер. Она легко успевала за своим клиентом, делала огромные шаги – ее рост был равен Славиному, а крепкая фигура, обтянутая белым костюмом, как второй кожей, поражала здоровьем, крепкими мышцами, переливающимися под кожей, и прекрасными, как у заправской фотомодели, пропорциями.

Присмотревшись, Слава, как всегда, ругнул себя – купился! Из одежды на Сильмаре были только трусики, нечто вроде бикини, а весь костюм оказался нарисован белой краской, искусно и красиво. Кроме трусиков Сильмара надела еще и пояс – на нем висели запасные батареи к игольнику, вибромеч и что-то вроде небольшого ручного станнера, призванного останавливать нападающего. В общем, выглядела женщина очень сексуально и соответствовала пункту договора о дополнительных услугах.

В лифте Сильмара внимательно рассматривала смуглое лицо своего нанимателя, потом, помявшись, нерешительно спросила:

– Мы где-то раньше встречались?

– Узнаешь. Чуть позже… – Ответил Слава глухим голосом и отвернулся в сторону, незаметно усмехнувшись.

Сильмара пожала плечами. Снова воцарилось молчание, прерываемое стонами и шлепками, – прямо в лифте совокуплялась парочка, не обращая никакого внимания на окружающих.

Никого это не удивляло – для Кратана, впрочем, как и для других городов Алусии, такое было в порядке вещей. Делай, что хочешь, лишь бы это не мешало другим!

Вдруг мужчина поднял вверх сжатые в кулаки руки и стал потрясать ими, вертясь из стороны в сторону. Сильмара брезгливо толкнула его ногой в голый зад, отпихнув подальше от себя и своего клиента. Мужчина не обиделся, только принялся еще громче вопить и ржать, как конь. Слава решил, что, скорее всего, сексуальный гигант находится под воздействием наркотиков – глаза мужика казались безумными и были совершенно лишены зрачков. Его женщина тоже истерически смеялась.

Слава отвернулся от неприглядного зрелища и нахмурился. Сильмара заметила это и слегка улыбнулась, поздравив себя с тем, что не ошиблась с выводами – ее новый клиент не был откровенным извращенцем и отморозком… впрочем, время покажет…

Когда они оказались на площадке, где стояли звездолеты, Сильмара нахмурилась:

– Господин Вольф, разве охрана вашего тела будет проходить не на территории Алусии? Мой контракт относится к этой планетарной системе! За ее пределами он не действует.

– Успокойся, никто не собирается увозить тебя без твоего желания, – снова усмехнулся Слава.

Пандус опустился, и они с Сильмарой оказались в корабельной рубке.

Сильмара обвела рубку глазами, удивленно подняла брови – такой древности она давно не видела! Экран визора был вделан в стену, полы стальные, покрытые пластиком… что-то на уровне Макуинской цивилизации? Нет, попозже сделано – решила она для себя и спросила:

– Я буду жить тут, на корабле? Тогда, может быть, мне покажут каюту?

– Покажем, все покажем, – усмехнулся Слава и уселся в кресло капитана. Сзади послышались шаги, в рубку вошла Лера и пристроилась в углу, на кресле.

– Это моя жена, Лена, – представил ее Слава. – Ну что, Сильмара, не узнаешь нас?

Сильмара внимательно переводила взгляд с мужчины на женщину, ее глаза недоуменно расширились, будто она пыталась что-то припомнить, мучительно и безуспешно, но не могла. Женщина пожала плечами и сказала:

– Эта загадка не для меня. Кто вы? Как я понимаю, выбрали меня не случайно. Тогда почему? Сразу предупреждаю – без боя не сдамся, и вам будет несладко! Вам меня не одолеть! Мой класс – Мастер!

– А ты уверена, что не одолеть? – криво усмехнулась Лера. – Ты нас хорошо учила! И мы ничего не забыли…

Сильмара отшатнулась к стене и непроизвольно прижала к губам правую руку. Ее глаза расширились, как будто она увидела морского змея. Оглянувшись, женщина прикинула, каковы пути к отступлению, и с ужасом поняла – ей не уйти! Они порвут ее на части, как старую рубаху! Уж кто-кто, а она знала способности своих учеников.

– Ты там не обмочилась, Сильмара? – на экране появилась фигура Натахи в экзотическом наряде – на этот раз девушка предпочла наряд танцовщицы из Мулен-Руж с перьями и голой грудью. – Как я поняла, ты еще та сучка! Лерка мне много про тебя порассказала! Но успокойся! Никто не собирается тебя убивать, дура! К тому же, даже если ты сейчас дашь стрекача, все равно из корабля не выйдешь! Так что слушай ребят и делай выводы, Анджела Дэвис хренова!

Сильмара сглотнула комок в горле и хрипло спросила:

– Это еще кто такая?

– Мозг корабля «Соргам», на котором мы сейчас находимся, – уголками рта улыбнулся Слава, – присаживайся в кресло, обсудим нашу жизнь. Давай, давай, не стесняйся! Не укусим мы тебя. Лера, не будешь ее кусать?

– Да на хрена она мне сдалась, кусать ее! – Лера была угрюма, видимо, у нее в голове всплыли картины прошлого. Слава тоже ничего не забыл. Но, будучи человеком практичным и выдержанным, не позволил себе дать волю чувствам.

– Мозг? С личностью? Я слышала об этом, да не верила! Вокруг вас всегда творится какая-то чертовщина… Что вам от меня надо? Только не говорите, что нужно охранять ваши тела. Вы сами кого хочешь охраните…

– Ну а почему не нужно? Мы теперь свободные граждане, наши тела и наши сокровища нужно охранять! Вот получим свои пять миллионов – и вперед, отдыхать. Ты не знаешь, Сильмара, где наши пять миллионов? – Слава подмигнул угрюмой телохранительнице, сгорбившейся перед ним в кресле.

– Знаю. В казино. Продула я все. Держалась, держалась – и продула. Все, что было. Хотела отыграться, заложила поместье – и его продула. Даже тренажеры, снаряжение, оружие – все ушло. Все, что зарабатывала десятки лет. Так что вам ничего не получить от меня…

– А я вам что говорила, – усмехнулась экзотическая Наташка, – вот так тут все и заканчивается. На таких дурах все и держится.

– Получить всегда можно, – хмуро заметил Слава, – например, сейчас отрежем тебе голову и продадим модификаторам – много не дадут, но все-таки!

– Вы не сделаете этого, – ухмыльнулась Сильмара, – с такими людьми, как вы, легко иметь дело – вы предсказуемы. У вас есть моральные запреты.

– А у тебя нет? – с интересом осведомилась Лера. – Совсем-совсем никаких?

– Хм… есть, немного. Я держу слово – это моя репутация, репутация телохранителя. Я соблюдаю договоры и не беру деньги у врагов клиента за то, чтобы не успеть прикрыть подопечного. Это знают все. А в остальном – какие могут быть моральные устои в этом мире? Вы что, смеетесь? Все зависит от суммы сделки – за хорошую сумму можно и дерьма пожрать!

– Мерзость какая! – фыркнула Лера.

– Мерзость?! Все зависит от того, как на это посмотреть! Если бы твой муж был при смерти, ты бы все сделала, и дерьмо бы жрала, уверена! Так что, никогда не говори «никогда»!

– Хм… тут ты права, – призналась Лера, – но все равно противно.

– Итак, чего вы от меня хотите? Денег с меня не получить, а если бы вы хотели меня убить, я бы не дошла и до корабля. Чего вам надо?

– Чтобы ты отработала долг. Чтобы возместила те деньги, которые нам должна. В качестве телохранителя и советника. – Слава постучал пальцами по столику со шлемом управления и откинулся на спинку кресла. – Нам нужен человек, разбирающийся в структуре власти, знающий и официальную, и подпольную тусовки. Разбирающийся в вооружении и стратегии. С нашей стороны последуют поддержка, обеспечение базой, но по прежним расценкам – как в договоре. Договор мы переделаем – считай, что ты получила пять миллионов кредитов и теперь их отрабатываешь. Стоимость питания, специального оборудования и оружия в смету не включаются – это за наш счет. Наши планы – оборудовать корабль по последнему слову техники, сделать из него настоящий боевой крейсер. А потом – заняться истреблением зеленых – охотников за рабами, летающих к нашей родной планете, и к другим тоже. Опасно, да, но тебе же не привыкать? Ну как перспектива?

– А у меня есть выбор? Что будет, если я откажусь?

– Сильмара, зачем задавать вопросы, ответы на которые очевидны и неприятны, – поморщился Слава, – тогда мне просто придется тебя убить. И я сделаю это, не задумавшись ни на секунду, потому что от этого зависят жизнь моей жены, моя жизнь и жизнь вот этой красотки, разнаряженной, как глупая птица.

– Чего это глупая-то? – обиделась Наташа. – Ах так! Вот теперь буду вам по-другому показываться, держитесь!

Теперь на экране появилась сгорбленная старуха с тремя желтыми зубами – два сверху, один снизу. Она опиралась на клюку, а из ее глаз текли слезы, которые старуха вытирала рукавом, при этом громко шмыгала и сопела.

– Вот так лучше, да? Теперь вы меня красоткой не увидите. Ты меня все-таки обидел! – Экран отключился, а ошеломленная представлением Сильмара покачала головой:

– Теперь я понимаю, почему мозги лишают личности… Далеко же мы улетим с таким мозгом…

– Куды надоть, туды и улетим! Тибя не спрасилися! – прошамкала старуха с экрана, появилась, как чертик из табакерки, и снова исчезла.

Слава вздохнул – бабский коллектив и есть бабский коллектив… Как все это знакомо по работе в школе!

– Ну так что, Сильмара, скажешь? Каков твой выбор? – равнодушно спросил он, прикинув на всякий случай, как лучше достать телохранительницу и каким оружием.

– Какой выбор?! Издеваешься? Договор будем составлять?

– Само собой будем. Сейчас отметишь, что получила в счет оплаты пять миллионов наличными, укажем это в договоре – сколько там лет получится?

– Бессрочный, до выплаты, – процедила сквозь зубы Сильмара, – делай.

– Ты особенно-то не переживай, – усмехнулся Слава, – это же не рабство, когда тебя пытают и заставляют убивать людей! Это всего лишь долгосрочный контракт – отработаешь, и катись на все четыре стороны.

– Если выживу, – вздохнула Сильмара, – а если прознает Совет, – тогда валить мне очень-очень далеко, на самую окраину галактики, чтобы не достали. Руки у них ох какие длинные… Ну да ладно. Что сделано, то сделано – сама виновата. Все-таки, зная вас, скажу, что вы не самые худшие наниматели, которые у меня были.

– А что, были те, которые заставляли дерьмо жрать? – нарочито участливо спросила Лера, потирая пальцем розовое ухо.

Сильмара подозрительно покосилась на девушку и нехотя ответила:

– Все было. От этой поганой дыры под названием Алусия всего можно ожидать. Кто займется оформлением договора?

– А вот та пахнущая мочой старая карга и займется, – безмятежно ответил Слава. – Эй, карга, баба-яга, вы-ле-за-а-ай!

– Ну и гад же ты, Славка, – на экране появилась рассерженная Наташа в простом девичьем сарафанчике, – припомню я тебе когда-нибудь каргу!

– Припомнишь, припомнишь – оформляй договор с Сильмарой, как закончишь – скажешь. Добавь пункты о конфиденциальности и о карах за разглашение. Есть такие? Прибавь пункт, гласящий, что наказанием за разглашение является смерть. Пусть пострашнее будет. А то, может быть, она думает, что я шучу? Не-е-ет… шутки кончились в рабском загоне Агарлока. Теперь мне убить кого-нибудь, как плюнуть на стену. Зафиксируйте договор, как у них там положено – пусть палец приложит. Или задницей на него сядет – в общем, чтобы было заверено, как у нотариуса. И не объясняй мне, что для этого надо сделать. Заплатить? Пусть Сильмара безналом заплатит со своей карты – у меня только наличные. Вычтешь из общей суммы долга. Как закончишь, скажешь. Мы пока с Лерой посекретничаем. Пошли, милая.

Слава поднялся и, взяв Леру за руку, увлек за собой, оставив в рубке угрюмую телохранительницу и торжествующую Натаху, предвкушающую глумление над потенциальной соперницей в области охмурения мужиков.

– Слушай, ты чего ее на растерзание Натахе отдал? Она любого до слез доведет! Ты же ее знаешь! – забеспокоилась Лера.

– Пусть. Заслужила. Поплачет немного – ничего с ней не сделается. Да и не будет Сильмара плакать, скорее начнет материться. Баба жесткая, как кремень.

– Здорово ты ее скрутил… Я смотрела – как будто и не ты был, а какой-то другой, чужой мужик. Никогда не думала, что ты можешь быть таким жестким, даже жестоким.

– Жизнь научила, – Слава с разбегу плюхнулся на водяной матрас и похлопал рядом с собой, – приводняйся! Поваляемся, пока они там собачатся. А может…

– Нет, потом. Только разойдемся – и уже заканчивать, – засомневалась Лера. – Я так не люблю. Хочу с расстановкой, со вкусом…

– Прикинь, чего я видал, пока ехал сюда с Сильмарой! – Слава рассказал о парочке, которая совокуплялась в лифте. Рассказал и сам удивился – лицо Леры порозовело, она облизнула губы:

– Зря рассказал… я так тебя захотела! Что-то в этом есть, в таком вот собачьем сексе! Что-то живое, животное, от природы!

– Да чего там живого?! – возмутился Слава. – Озверели и совокупляются на глазах у полусотни человек! Чего там такого природного?!

– Нет, что-то в этом есть. Иди сюда… иди, иди… черт с ними, подождут!

Через полчаса они лежали рядом, покрытые потом, и, переводя дыхание, смотрели в потолок.

Слава с усмешкой заметил:

– Надо каждый раз придумывать новую рассказку о каких-нибудь извращениях – ты вообще будешь как тигрица на меня бросаться!

– Слав, – неожиданно спросила задумавшаяся Лера, – скажи, а ты веришь, что Сильмара выполнит уговор? А вдруг она нас сдаст?

– Верю ли? Я никому не верю, кроме тебя, себя… хм… знаю, знаю, негодяйка, и тебя тоже (ему показалось, что в комнате кто-то тихо хихикнул). Кстати, Лера, тебя не напрягает, что Наташка везде подслушивает и подглядывает, извини, но я даже в сортир лишний раз боюсь сходить, мне кажется, что ее физиономия нарисуется в унитазе! А уж что говорить о супружеской постели! Такое ощущение, что Наташка тут, между нами лежит!

– А что, я бы не отказалась, – ехидно заметил знакомый голос, – вот как тело сделаешь… упрошу Леру. А что касается сортира… Много о себе думаешь! Гадь спокойно! Наташе твое дерьмо ни к чему!

– Тьфу, Наташк, меня даже затошнило! – запротестовал Слава, вскочил с постели и натянул штаны. – Хоть бы немного выражения подбирала! Как была колхозницей из Запердяевки, так и осталась!

– А что я такого сказала? – удивленно спросила Наташа, наблюдая своими видеодатчиками за истошно хихикающей Лерой, уткнувшейся в матрас. – Глянь, как расстроился! Нормальные слова – и не к столу сказаны! Чего невоспитанного-то? Вот мужики пошли – одни интиллихенты! Тьфу! В общем, так – Сильмара все подписала, то есть подтвердила договор, приложила палец, глаз, теперь она вся ваша. Слав, может, приголубишь ее хорошенько? Уж очень хочется поглядеть, какова эта черная в постели! Все, все, молчу! Адье! Аревуар!

Сильмара, покрасневшая от злости, ждала в рубке. Она ходила из угла в угол и, увидев Славу, сказала:

– Если бы у этой бабы было тело, я бы ее удавила! Более вредной и злостной бабищи давно не встречала!

– На себя-то посмотри! – мелькнула на экране и скрылась Натаха, наткнувшись на сердитый взгляд Славы.

– Вот карта с договором, – немного успокоилась телохранительница и протянула небольшой плоский предмет. – Все зафиксировано в комитете по регистрации контрактов. Теперь я не смогу его нарушить, иначе меня больше никогда не пригласят работать телохранителем. Ты доволен?

– Доволен, – спокойно ответил землянин, усаживаясь в командирское кресло, – теперь начнем думать о том, как нам оборудовать корабль. Нужно минимум триста миллионов кредитов. Какие мысли, как их достать? Лучше даже семьсот миллионов.

– Ну у тебя и запросы, командир… господин Вольф. Кстати – почему Вольф? Откуда такое имя?

– Ну надо же было придумать что-то, когда делал документы. Не Славой же записываться! Это имя созвучно моему имени на родной планете. На одном из языков оно обозначает опасного хищного зверя. Охотника. Ну вот, как-то так… ничего другого в голову не пришло.

– Ну… тебе идет это имя, – впервые за все время общения на корабле улыбнулась Сильмара, оценивающе осмотрев мужчину: волевое лицо с немного припухлыми губами, прямой нос, жесткие черные волосы, смуглая кожа, широкие плечи и крупные кисти рук, – хорош, да!

– К делу, – поморщился Слава. – Обсудить мои стати сможешь потом с девчонками. Это их любимая тема. Наташка, молчать! Сильмара – нам нужны деньги на оборудование, и сразу. Какие предложения?

– А у тебя какие предложения? Есть мысли? Небось решил выиграть в казино?

– А почему нет? У нас имеется пятьсот тысяч или около того – если поставить, сорвем хороший куш!

– А ты не задумывался, почему я прекратила игру и сразу ушла? – Сильмара усмехнулась и постучала пальцем по лбу. – Потому что я знаю – выигрыши более пятидесяти миллионов жестко отслеживаются, и не просто отслеживаются – с таким выигрышем тебе уйти не дадут. Тридцатник еще как-то может проскочить, и то – если бы не пальба в зале, еще неизвестно, как бы все обошлось, но за триста миллионов тебя подвесят за… в общем, не уйдем мы с таким выигрышем. Придумай что-то иное. Возможно, придется зарабатывать деньги постепенно. Найти какой-то бизнес и тихонько делать свои деньги. Но это, конечно, растянется на долгие-долгие годы. Ты сам-то представляешь сумму в триста миллионов? Можно жить, ни о чем не думая, на одни проценты и ни в чем себе не отказывать! Вот какая это сумма!

– А если грабеж? Если ограбить кого-нибудь?

– Хм… и ты сможешь кого-то ограбить? Ведь потом, возможно, придется его пристрелить. Ты готов к этому? Впрочем, чего это я? После той школы, которую ты прошел… Есть объект? И что, у него триста миллионов?

– Вряд ли. Но несколько десятков – точно. И ты можешь нам помочь. Это твой знакомый, модификатор Ниргуам.

– Ниргуам?! И чем же он так сумел тебе насолить? Я думала, он вынул у вас контроллеры и изменил внешность! – Сильмара удивленно подняла брови. – Не расскажешь, что у вас с ним случилось?

– Он сдал меня Агарлоку. Меня захватили, и я чуть снова не стал рабом. Это продажная тварь, не заслуживающая жалости.

– Все мы продажные, – усмехнулась женщина, – не будь наивным… Только цена у всех разная. Хорошо! Как думаешь заставить его отдать деньги? Впрочем, чего это я – ствол ко лбу, и отдаст. Вот только надо прежде обезвредить двух его боевых роботов, вывести из строя лучеметы на потолке и еще кучу всякого добра, натыканного по углам. Заверяю тебя – это самое добро очень опасно, стреляет разной гадостью – от отравленных дротиков до перегретой плазмы, да и старые роботы, несмотря на их смешной вид (будто вышли из старых комедий!), совсем не смешные и относятся к высшему классу боевых роботов – они трудноуничтожимы и настраиваются на безусловное подчинение хозяину. У роботов есть «кнопка мертвой руки» – даже если хозяин мертв, они все равно преследуют агрессора, пока не убьют или пока их самих не уничтожат. За это макуинское оборудование и ценится. Впрочем, еще и за надежность – на вид автоматы, как дикарские поделки с заштатной планетки, но работают столетиями и износа им нет. Вот как этот корабль, к примеру. Он тоже из макуинских поделок.

– Четыре робота. Четыре, – уточнил Слава. – И лучемет над входом, и, возможно, охранники внутри. В общем, вот какое дело: скажи, он смог бы меня узнать, если бы я туда явился вместе с тобой? Вот объективно?

– Хм… мне кажется, нет. Я тебя не узнала – я! А я ведь днями и ночами смотрела на тебя! Знала все твое тело, вплоть до морщинок… хм… в общем, все подробности твоего телосложения. А Ниргуам видел тебя два раза в образе беловолосого, голубоглазого раба. Не узнает, нет. Ну хорошо – вошли мы внутрь… а системы безопасности? Если его взять в заложники, нас точно расстреляют сзади в затылок или же собьют станнерами. Смысл-то какой туда идти?

– Смысл? У него как минимум тридцать миллионов, полученных за мое тело. И еще сколько – не знаю. Эта тварь очень богатая.

– И ты думаешь, он так и сидит тут, в городе, ждет непонятно чего? Да он, скорее всего, давно свалил отсюда!

– Тогда было бы еще легче. Главное – найти его поместье. Но я сомневаюсь в том, что он ушел. Есть у меня такое ощущение, что Ниргуам на месте. А кто мешает проверить? Натаха, посмотри, есть ли на месте модификатор Ниргуам Агусират. Запиши к нему на прием… нет! Пока не записывай. Просто посмотри, принимает ли он посетителей.

– Принимает. На месте эта тварь. Прием идет круглосуточно, желательно по предварительной записи, – тут же откликнулась Наташа и против обыкновения никак не прокомментировала свои слова. Славе подумалось, что, похоже, в этот момент девушка как раз перемывает ему кости вместе с его любимой женой.

– Ты не ответил, – мы вошли, а дальше что? Мы продержимся максимум тридцать секунд. Даже если будем втроем с Лерой.

– Лера не пойдет. Это опасно. Для всех… Представь себе, если мы заявимся к модификатору втроем, как тогда, когда приходили в первый раз, – опять парень, девушка и ты, Сильмара. Он точно все поймет, не дурак же. В общем, так: мне надо пять минут времени. Ты должна заговорить его на пять минут, чтобы он ничего не успел предпринять. Затем мы сделаем все, что нам нужно. И никакие роботы не смогут помешать. Гарантирую. Только пять минут.

– Хм… ну, после того казино я вроде не должна ничему удивляться, но все же… хотелось бы иметь хоть немного уверенности.

– У тебя игольник исправен?

– Исправен. Сегодня проверяла.

– Стреляй вон в то кресло. Ну! Никак? Не получается? Потом новый получишь… все, он неисправен.

– Жалко игольник… модель хорошая, только что купила. – Сильмара грустно посмотрела на свой лазер, сняла его с предплечья и бросила на пол. – А вообще впечатляет. И с остальным оборудованием так же можешь?

– И с остальным. Когда ты будешь готова к походу?

– Да хоть сейчас… какая разница – когда. Новый игольник выдавай, и пошли.

– За мной, в оружейную. Там и броню наденешь.

– А есть? Замечательно… это увеличивает наши шансы. Честно говоря, мне самой стало забавно! Похоже, что я еще та авантюристка! – На черном лице Сильмары расцвела широкая улыбка.

– Я все хочу тебя спросить, – сказал Слава, встал с кресла и шагнул к выходу из рубки. – Скажи, почему ты не сменила цвет кожи? Ведь это так просто – сходила к модификатору, и все! Почему ходишь черной?

– А ты не догадался? – усмехнулась Сильмара. – Во-первых, так видно, что я подвергалась изменениям как боец. Даже ребенок знает, что такой черный цвет возникает при вирусной модификации тела, и бойцы с черной кожей самые сильные в мире. Во-вторых, это экзотика, многие клиенты хотели бы попробовать, чем отличается в постели черная девка от белой. Белые и зеленые – кругом, а вот черных не так много. Я же несколько лет провела в борделе, зарабатывала на патент телохранителя. А потом привыкла – уже как-то и не мыслю себя белой или пятнистой. Кстати… твоей подружке идет быть беленькой. И глаза красивые…

– Эй, эй! Она нормальной ориентации! Ты это брось! – шикнул Слава и, не удержавшись, рассмеялся. Ему нравилось, как шли дела, и сотрудничество с такой прожженной бабой, какой являлась Сильмара, было очень на руку. Бывшая тренерша оказалась тем человеком, который им сейчас и требовался.

Через полчаса они уже шагали по улицам Кратана, одетые в броню, нагруженные разнообразным оружием – от лучеметов до гранат с парализующим газом и станнеров. На левом предплечье у каждого виднелся закрепленный реактивный гранатомет, а на правом – специальный армейский лучемет на десять выстрелов. Запасные батареи лежали в заплечных вещмешках. Выглядела парочка так, будто они собрались брать приступом какой-нибудь банк. Впрочем, что-то наподобие этого и должно было произойти.

За десять минут до выхода Сильмара связалась с модификатором по коммуникатору и договорилась о встрече. Она мотивировала свидание тем, что захотела сменить цвет кожи на белый, а потому через час появится в лаборатории Ниргуама. Тот не возражал, только заявил, что это будет стоить сто тысяч кредитов. Сильмара для вида поторговалась, выторговала три тысячи и, облегченно вздохнув, выключила коммуникатор.

Модификатор ни о чем не догадывался и вел себя как обычно – только аппетиты у него возросли. Раньше такая операция стоила бы не больше пятидесяти тысяч – так сказала Славе Сильмара, и он не видел оснований ей не верить. Вячеславу подумалось, что, похоже, чем больше денег, тем жаднее становится человек. Или лемур… Иди кто угодно.

…Знакомая дверь, знакомый лучемет над ней, знакомый голос модификатора, ворчащий по поводу жданных и нежданных посетителей, и вот они снова в святая святых, в лаборатории модификатора.

Ниргуам остро и проницательно посмотрел на Славу и напряженно спросил Сильмару:

– Это еще кто? Почему ты с ним, а не одна?

– Это мой любовник. Напросился меня сопровождать – мы одного клиента охраняем, отпустил нас на время. А любовнику не нравится мой цвет кожи, вот хочу его порадовать. Потом пойдем с ним и развлечемся в гостинице. Он тут сядет в уголок и не помешает – Вольф, посиди пока вон там, закончим, я тебя очень порадую… Ну так что, мастер, давай обсудим с тобой, что предстоит сделать и сколько это будет стоить на самом деле. Что-то у тебя расценки больно завышены…

– У меня, завышены?! Вот смотри, машина стоит сколько? Ага! А материалы?!..

Слава прикрыл глаза, отдыхая и расслабляясь, будто отключился от мира. Он и правда отключился, но только для того, чтобы выйти из тела и сияющим облачком ринуться вперед.

Сразу были обнаружены и обезврежены скрытые лучеметы в стенах, в потолке – они двигались так же, как и раньше, управляемые системой охраны, но стрелять уже не могли. Были обнаружены два станнера возле модификатора, они управлялись с коммуникатора, который Ниргуам задумчиво вертел у себя в руках во время беседы, лучемет в столе оказался направлен на Сильмару – прямо в живот. Еще обнаружились ракетные установки в отдушинах под потолком, липкие сети, которые выстреливали из стен (лаборатория была от души нашпигована всяческим оружием уничтожения).

Слава даже хмыкнул восхищенно про себя – «лемур» был совсем не прост!

Настал черед четырех боевых роботов – их вид любого повергал в трепет или, по крайней мере, заставлял уважать таких чудовищ – каждый весом тонн в пять, из них тонны три приходилось на мощнейшую броню. Датчики видео– и аудиосигналов оказались закрыты толстенным слоем прозрачной брони, вделанной в корпус. Блестящий корпус сиял сверхброней – раньше такая стояла на «Соргаме», но была снята и продана как драгоценный металлолом. Эта броня выдерживала прямое попадание даже такой зверской штуки, как «Большая Берта». По крайней мере, одно попадание – точно. Передвигались эти штуки на четырех ногах, чем-то они напоминали носорогов, у которых вместо рога торчал боевой корабельный лучемет – не такой, как на «Соргаме», но очень даже похожий на него, только меньший размером. Мозг внутри оказался позитронным, но довольно простым по сравнению с современными образцами, и Слава тут же влез в него через толстенную броню, не спасающую от псиоников – старая броня роботов не была рассчитана на защиту от псионического излучения (кстати сказать, Слава взял это себе на заметку!). На выключение роботов ушло секунд тридцать – из них двадцать на первого робота и по несколько секунд на остальных, когда Вячеслав уже знал, куда ткнуться и какой участок мозга заблокировать.

На разоружение системы бункера ушло четыре минуты сорок восемь секунд. Вернувшись в тело, Слава открыл глаза и увидел, как Сильмара тянет руку, чтобы снять с себя бронированный скафандр. Землянин встал с места и спокойно пошел к модификатору. Тот тут же заподозрил что-то неладное и нажал кнопку на коммуникаторе, но ничего не произошло.

Слава подошел вплотную, протянул руку и, подняв «лемура» за шиворот, сказал:

– Сейчас мы сделаем небольшой перевод вот на эту карту. Вначале ты развернешь свой экран и продемонстрируешь нам состояние своего счета. Потом приступим к переводу по результатам осмотра.

«Лемур» молчал, хлопал круглыми глазами – он ничего не просил, не кричал ничего вроде: «Что вы себе позволяете! Я буду жаловаться!» Он прекрасно понимал, что попал: система безопасности не работает, ее каким-то образом отключили, а Сильмара привела кого-то, кто является его страшным врагом. Все, что он спросил, это:

– Ты кто?

– Какая разница, кто я? Я хочу твоих денег! Быстро открывай экран, иначе сейчас тебе будет очень больно!

«Лемур» медлил, тогда Слава взял его ногу и резко вывернул в сторону. Нога хрустнула, как прутик, «лемур» закричал, задергался, как кукла в руках кукольника.

– Еще раз говорю – быстро открывай экран с содержанием твоего счета!

Сильмара подобрала со стола коммуникатор и подала его «лемуру», который с искаженной мордой смотрел ей в лицо, как будто укорял за подлость.

Ниргуам взял коммуникатор, его руки запорхали над панелью, и в воздухе раскрылась виртуальная клавиатура с экраном. Сильмара внимательно вчиталась в цифры, присвистнула:

– Ни хрена себе! И ты сидел в этом поганом городишке со ста восемьюдесятью миллионами кредитов в кармане?! Это за какое же время ты собрал такую сумму? Вот это да! Вот это модификатор! И это что – модификаторы все такие? Все такие богатые?

– Не все, – с оттенком гордости в голосе сказал «лемур», – я зарабатывал это четыреста лет. А потом – проценты на проценты, вложил удачно… и вот. Болван я, что не свалил раньше, это ты верно сказала.

– Хватит болтовни – сливай вот на эту карту, – прервал Слава. – Сильмара, проследи, чтобы он не сделал так, что бабки вернутся назад через сутки! Обоснуй это как оплату услуги – типа, деньги переведены за помощь в чем-то!

– Но тогда придется заплатить десять процентов налогов, и восемнадцать миллионов у нас тиснут, – возразила охранница.

– И хрен с ними, – отахнулся Слава. – Зато легализуем деньги. Ну что он там, перевел? Все перевел? До последнего кредита?

– Все. До последнего, – подтвердила Сильмара, – деньги уже у тебя на счету.

– Ну тогда пора! Забыл меня, скот? Я Слава! Помнишь, как ты меня предал? Отдал в руки Агарлоку? Вот я и получил должок! – Слава вынул из чехла вибромеч, включил его и под визг «лемура» чисто смахнул тому полголовы.

– И концы в воду. Погоди, Сильмара! Слушай, мы можем заказать сюда транспортер? Я хочу забрать кое-что.

– Большой нужен?

– На двадцать тонн. Не станем же бегать по улицам с четырьмя боевыми роботами! Нас как-то не поймут, мне кажется. Надо, чтобы их доставили к кораблю.

– А кто грузить будет? Я так поняла, что ты вывел их из строя? Тогда нужен и погрузчик? Мне кажется, не нужно нам задерживаться из-за каких-то там роботов! Они стоят… ну сколько… по пятьдесят тысяч, ну по сто, а ты сегодня хапнул сто восемьдесят миллионов! Хорошо, пусть не сто восемьдесят, а с вычетом налогов, но все равно!

– Что-то жалко мне их бросать… погоди… сейчас я попробую кое-что сделать… если не получится – бросим.

Слава снова уселся в кресло, закрыл глаза и мгновенно вылетел из тела.

Опустившись на мозг одного из роботов, стал исследовать его ячейки. Через несколько минут с облегчением обнаружил ячейки, в которые были заключены вбитые программистами сведения о хозяине, о действиях в определенных условиях. Слава быстро стер информацию и закачал туда другую, нужную ему. Разблокировал мозг робота, приступил к следующему – сделал работу быстрее, потом взялся за оставшихся. Со времени начала процедуры прошло всего пятнадцать минут. Он открыл глаза и скомандовал:

– Вызывай транспортер. Через какое время прибудет? Через десять минут? Ждем тут? Хорошо.

Они сидели минут семь, наконец у Сильмары завибрировал коммуникатор – транспортер прибыл. Тогда землянин и его охранница вышли в коридор. Роботы сразу сдвинулись, лязгнув толстенными чешуйчатыми лапами, они напоминали каких-то доисторических монстров или же сказочных драконов.

Сильмара вздрогнула и шарахнулась в сторону:

– Всю жизнь их боюсь! У нас на полк однажды выпустили такого монстра – имелся у мятежного землевладельца. Так пока его сожгли, он человек сто просто ножищами в кашу растоптал, а сколько из бластера перебил! Уму непостижимо! Неужели ты смог их подчинить?!

– Танк-один, танк-два, танк-три, танк-четыре – за мной! – усмехнулся Слава, и громадные «зверюги» зашагали следом, впечатывая бронированные ноги в металл коридора. Выглядело это настолько величественно, что захватывало дух.

Транспортер стоял у входа, водитель уже открыл створки в кузов, когда заметил лязгающих чудовищ, шагающих прямо на него. Он спрятался за машину и попытался запрыгнуть в кабину, вероятно, чтобы быстренько скрыться от греха подальше, но Сильмара метнулась и выхватила его за шиворот:

– Болван! Это простые роботы! Чего ты, роботов не видел?! Стой спокойно, все оплатим, дадим двойную цену.

Водитель вроде как успокоился, а Слава остановился у машины и скомандовал: «Танк-один, танк-два, танк-три, танк-четыре – погрузка в транспортер!»

Согласно названным номерам, мастодонты подошли к транспортеру – первый сделал неожиданно быстрое движение и без разгона запрыгнул в кузов машины. Здоровенная туша флаера перекосилась под весом боевого робота, потом гравикомпенсаторы выровняли платформу. Затем то же самое повторилось со следующим роботом, с еще одним… скоро все монстры стояли в кузове, ожидая команды. Слава облегченно вздохнул – слушались они великолепно, и землянин был рад ценному приобретению.

Через десять минут они уже неслись по воздушным дорогам в порт.

Теперь у Вячеслава были деньги, пусть не все, но достаточно для того, чтобы оборудовать корабль для межзвездных перелетов.

В космос!

«Звездный волк выходит на тропу войны! – пришло ему в голову, и он довольно улыбнулся, откинувшись на спинку кресла. – Вот теперь мы повоюем!»

Примечания

1

Ерсаны – раса с планеты Шулук, гуманоиды, обладают гибкими конечностями с длинными пальцами, хорошо приручаются, незлобивы, покорны, идеальные рабы, боготворящие своих хозяев. Неопасны. Используются как слуги и для работы с техникой.

Content

Евгений Щепетнов
Гладиатор поневоле

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания