Аксюта

Экспансия Леса

1

Где-то на просторах космоса. Архой.

— И что, вы совсем никогда-никогда не умираете, — задал вопрос молодой пилот разведочного корабля Антон Весницкий, кинув мимолётный взгляд на приборную панель. Самый популярный вопрос, который не уставали задавать эльфам люди, и на который до сих пор не получили удовлетворительного ответа. Потому как каждая попытка объясниться порождала всё новые и новые вопросы.

Фёдор резко оттолкнулся ногой от пола и эргономичное кресло, моментально принимающее форму сидящего в нём тела, крутясь, взмыло вверх. Антон только завистливо вздохнул. Такая вот полиморфная мебель — лист из которого можно при необходимости сделать и стол, и стул и кровать, да хоть книжную полку, не так давно вошла в моду, и управляться с ней людям было непросто. Не всем удавалось легко преодолевать инерцию сознания, разве что детям… Но сам-то он уже давно не ребёнок. А вот эльфы осваивали новые технологии сходу.

— Теоретически — да. А практически у каждого живого существа есть свой срок. Только у нас он не так жёстко фиксирован временными рамками. Если не вдаваться в поэзию и философию, то у каждого живого существа есть свой ресурс, и когда он вырабатывается, наступает распад физической оболочки.

— А как это для ВАС выглядит, изнутри, так сказать?

— Эльф живёт до тех пор, пока не устаёт от жизни, — несколько расплывчато пояснил Фёдор. На самом деле всё было немного сложнее, но не объяснять же этому юноше, какую роль в жизни эльфов имеет духовное развитие. Не поймёт, не проникнется, сочтёт, что старший товарищ высокопарно вешает лапшу на уши. — Лучше глянь, как скоро мы начнём снижаться.

Антон ещё раз лениво глянул на приборную панель:

— Ещё пол витка. Тебе чем-то неприятна эта тема?

— Да нет, что ты. Просто это не то, что можно объяснить в двух словах. Ты «Лепестки вечности» читал? Там содержится самый полный ответ на самый популярный вопрос.

Антон скривился. Толстенный философский трактат, отражающий эльфийское мировоззрение, мало кому удалось хотя бы дочитать до конца. Не говоря уж о том, чтобы в нём разобраться. Но мало кто из людей его хоть раз в жизни не открывал. Кто-то пустил в сети утку, что того, кто по-настоящему проникнется этой философией, эльфы заберут к себе. Реальных таких случаев Антон припомнить не мог, как впрочем и до конца разобравшихся в сложных морально-этических нормах. Зато была надежда, что Фёдор обскажет всё проще, своими словами. Для своих немалых лет он был на удивление простой и свойский, настолько, что когда во время разведочного спуска на планету они оказались наедине, Антон решился задать свой животрепещущий вопрос.

Под днищем корабля стремительно проносился ландшафт незнакомой планеты. Промелькнули сероватые воды безымянного океана, скрылась за горизонтом его береговая линия, впереди нарисовалась тёмная громада плоскогорья, на котором намечена первая из остановок.

— Пристегнись. Мы уже в атмосфере. Начинаем спуск.

Дополнительная мера безопасности. На самом деле пассажиры управляемого модуля смены режима полёта даже не почувствовали и разговора не прекратили.

— Судя по твоей реакции, читать всё-таки пробовал.

— Пробовал. Ну а кому же не хочется получить вечную жизнь? Или это обычная сетевая «утка»?

— Почти. Это не откровенное враньё, но за пару десятков лет после выхода «Лепестков вечности» было всего два случая когда наш Лес таким образом принимал новых членов сообщества. В первом случае это был старик профессор, давно перешагнувший за возрастной ценз для трансмутации, во втором — буддийский монах с большим опытом духовных практик. Сам оцени шансы.

— Почти никаких, — тяжко вздохнул Антон и сосредоточился на управлении корабликом. Конечно, большую часть работы брала на себя автоматика, но здесь, в необжитой части вселенной всё те же правила безопасности обязательно требовали участия и контроля живого человека за действиями машин.

— Практически, — Фёдор утешающе улыбнулся. За две недели полёта подобную беседу с ним успел провести практически каждый член экипажа. И Антон среди них выделялся в лучшую сторону тем, что не был слишком настойчив в своих расспросах и не опустился до просьб и требований. — Сейчас, когда исчезла угроза, что мы выродимся, исчезнем как вид, наш Лес не хочет принимать под свою сень случайных личностей.

— Почему-то примерно так я себе это и представлял, — в голосе парня не было особого огорчения. Как будто этот разговор он затеял просто чтобы поставить точку в своих юношеских грёзах. — Ну, хоть побывать-то у вас там можно?

— Только одним способом — подружиться с кем-нибудь из эльфов и напроситься в гости. Причём, предупреждаю сразу, — Фёдор поднял руки в обезоруживающем жесте, — я на эту роль не гожусь. Я так редко бываю дома, что сам бы не отказался, чтобы меня кто-нибудь туда проводил.

Дикий ветер пустой планеты кинул горсть красноватого песка в иллюминаторы крошечного исследовательского кораблика. Короткий взгляд в сторону пейзажа нового мира и Фёдор рывком поднялся со своего креативного сиденья. Теперь, когда пришёл черёд настоящей работы, отвлечённые разговоры были отставлены в сторону. Чёткие, выверенные, экономичные движения, короткие слова и фразы — всё отработано до автоматизма. У них немного разные задачи. У эльфа — выскочить на поверхность новой планеты как есть, без скафандра и прочих защитных мер и за пару отпущенных ему минут вслушаться, вчувствоваться в голос этого мира, а потом опрометью на корабль — отдышаться и откашляться. Антон будет занят приборами. Можно, конечно, и дистанционно снять все возможные параметры и взять кое-какие пробы, но технически это было несколько сложнее, чем сделать всё самому, лично. Да и кто же откажется от возможности стать первым человеком, оставившим свои следы на поверхности новой планеты. А вот первым вдохнуть воздух этого мира сможет только эльф. Он хоть и не ядовит, но состоит практически из одних инертных газов, бесполезных для дыхания. И кто знает чего ещё — детальное обследование планеты ещё только начато, а организм человека — вещь хрупкая, при малейшем изменении физических параметров среды ломается.

Антон замер, пережидая пока Фёдор закончит шаманить. Можно бы уже начинать кое-какую механическую работу, но очень уж хочется лишний раз понаблюдать за проявлением паранормальных способностей. Редкое зрелище, обычно эльфы избегали их демонстрировать. Впрочем, почти ничего заметного невооружённому человеческому глазу не происходило (не будем разрушать волшебство момента и смотреть на показания приборов, к тому же они всё равно чёрт знает что сейчас показывают). Эльф просто замер раскинув руки и подняв лицо с прикрытыми глазами к местному красноватому солнышку. И даже довольно сильный ветер, кидавший в лицо горсти песка, и заставивший Антона пригнуться и прижаться к боку своего корабля, не оказывал на него заметного воздействия. Затем Фёдор встрепенулся, открыл глаза, присел и осторожно погладил каменистый грунт под своими ногами. Зачем-то сунул пару камешков в карман и с глухо донесшимися через микрофон словами:

— Я внутрь. Заканчивай здесь, — скрылся в мембране входного отверстия.

Антон, двигаясь против ветра, отошёл на десяток метров в сторону и принялся за свои приборы. Настроить, проверить, оставить собирать данные, а самому приниматься за отбор и упаковку образцов. Хорошо, что вспомнил, что по инструкции это полагается делать в стороне от места высадки. А то кое-кто с «Сеятеля-3» выставил себя на посмешище, когда приволок инопланетные образцы со следами земной микрофлоры. Он изредка кидал любопытные взгляды в сторону корабля, но постепенно увлёкся, сосредоточился и о своём приятеле вспомнил только когда по показаниям дозиметра засёк повышенный радиационный фон. За себя Антон не беспокоился: скафандр защищал не только окружающий мир от него, но и его от окружающего мира. А вот у эльфа ничего подобного не было.

Фёдора, сунутые буквально под нос результаты исследований, не впечатлили. Он как раз пытался изложить свои ощущения в форму, удобную для работы других людей, вычерчивая сложную диаграмму потенциала развития мира.

— Радиация? Действительно высоковата, — ответил Федор и опять уткнулся в планшет.

— Ты лучевую болезнь не схватишь? Или эльфы принципиально ничем таким не страдают?

— Ну что ты, — Фёдор всё-таки отвлёкся от своих записей. Вообще-то наблюдения лучше переносить на материальные носители и систематизировать незамедлительно, пока не стёрлись впечатления, однако дешевле будет успокоить человека, чем всё время отвлекаться на его нервные подёргивания. — Это же не инфекция. От разрушения молекул при ионизирующем излучении даже самая фантастическая выносливость не спасёт. Однако полученная мной доза не была достаточной, чтобы создать серьёзную проблему.

Он вновь погрузился в свои загадочные расчеты. Спасибо мамочке за разработку методики переноса данных, снятых с энерго-информационного поля планеты в удобочитаемый вид, но неужели её нельзя было сделать хоть чуточку попроще?!

Антон ещё некоторое время через плечо наблюдал за цветовыми изменениями диаграмм, просто так, даже не пытаясь вникнуть в их смысл. Конечно, прогнозами успешности терраформирования занимались не только эльфы, это входило в приоритетную задачу многих служб и специалистов, но у этих картинка получалось намного точнее и объёмнее, что ли. Антон отвернулся к управляющей консоли. Следующим пунктом их маршрута был ближайший водоём, где следовало опять набрать проб воды, воздуха, грунта и вообще всего до чего можно будет дотянуться или что покажется подозрительным. А потом всё это повторить ещё раз и ещё на другом месте. Всего двадцать пунктов.

— Не вздыхай так тяжко. Помогу. Распакуешь мой скафандр? — не отрываясь от своих записей, спросил Фёдор. Вообще-то напарница строго-настрого велела часок отлежаться, но тогда вся эта бодяга растянется ещё как минимум на час. А если судить по скорости, с которой шевелится Антон, то возможно и дольше. Между тем выход на поверхность без дополнительных защитных мер дался ему совсем не так легко как он показывал. Регенерационные способности эльфов вдали от родного леса заметно ограничены. Разумеется, новостью для него это не стало, всё было проверено и просчитано заранее. И выход из создавшейся ситуации был только один — добраться до единственного кусочка родного мира, а по совместительству близкого друга и напарницы — Кио. Дриады с Форрестера, официально занимающей на «Сеятеле-5» должность микробиолога и неофициально следящей за состоянием здоровья напарника эльфа. К сожалению, несмотря на многолетние тренировки, надолго отрываться от родного мира эльфы так и не смогли. Даже присутствие дриады растягивало для него это путешествие на считанные месяцы, впрочем, без неё он продержался бы в лучшем случае пару недель.

— Что-то долго их нет, — Гера взглянула на центральное табло, на котором высвечивалась масса информации: температура, влажность, давление, уровень освещённости и прочее, часы с корабельным временем приткнулись где-то в уголке.

— За которого из поклонников ты переживаешь? — лукаво усмехнулась Кио и опять уткнулась в свои пробирки. Гера только досадливо поморщилась. Так уж получилось, что на «Сеятеле-5» оказалось всего две молодых свободных женщины — она и дриада. За две недели их путешествия мало кто не попытался поухаживать за ней, даже эльф сподобился оказать пару знаков внимания. Однако такой повышенный интерес со стороны противоположного пола был ей непривычен, а потому неприятен. Чтобы получать удовольствие от массового флирта, нужно уметь реагировать на него легко и непринуждённо. Гера же наоборот начинала шарахаться и замыкаться в себе.

— Я не переживаю. Просто они уже давно превысили расчетное время.

Собственно именно поэтому она и удрала из рубки в лабораторию. Её непосредственная работа начнётся не раньше, чем они покончат с этой планетой и решат, куда следует отправляться дальше, а просто без дела находиться среди десятка нервно огрызающихся друг на друга людей было неприятно. Здесь же царила тишина, мягкий рассеянный свет, миллионы пробирок с разнообразными микробными культурами и постоянно пребывающая в состоянии гармонии с окружающим миром хозяйка всего этого богатства — дриада.

— А кто рассчитывал? Девидсон? Он же вечно не может учесть особенности физиологии иных рас. После того как Фёдор снимет кое-какие данные с энерго-информационного поля планеты, ему потребуется время на их первичную обработку, ну и на восстановление, конечно. Так что некоторое время Антон будет работать один. И по моим расчетам вернуться они должны не раньше чем через час.

— Подожди, так это не шутка, что он собирается выскочить из корабля без скафандра?

— Ну, какие тут шутки? Это одно из условий успешного выполнения задания.

— Псих.

— Скорее точно знает границы своей выносливости.

Из коридора донёсся нарастающий звон — звук, оповещающий о стыковке разведочного модуля с основным кораблём, а уже через пару минут в лабораторию влетел Фёдор, толкающий перед собой платформу с образцами, точным пинком отправил её в анализатор и плюхнулся в любимое полиморфное кресло, которое плавно, не торопясь, поплыло к хозяйке помещения. Стена, за которой исчезли образцы, потеряла цвет, став совершенно прозрачной и все любопытствующие смогли увидеть как шустро манипуляторы разбирают боксы с образцами, считывают информацию с этикеток и один за другим отправляют в недра спектрографа. Гера хотела отпустить ехидное замечание о точности временных расчетов самой дриады, но замерла, не успев произнести ни звука. Такого стремительного превращения милого беззаботного существа в разгневанную фурию она ещё не видела. Светло-жёлтые брови на зелёной мордашке нахмурились, крошечные кулачки безотчётным движением упёрлись в бёдра, а сама дриада напряжённо выпрямилась, даже, как будто, став чуть выше ростом.

— Вот скажи мне честно, ты угробить себя хочешь?

— Честно? Не хочу, — лениво и расслабленно ответил Фёдор. Всё сделал, со всем справился — теперь только отдыхать. И конфликты с подружкой в программу отдыха ни в коей мере не входят.

— Тебе что сказано было? Отлежаться. В течение часа как минимум. А ты что сделал? Как будто Антон без твоей помощи не справился бы!

Она ещё что-то бурчала, но уже совсем тихо, запуская тонкие пальчики в ярко-рыжую шевелюру расслабленно прикрывшего глаза эльфа. Лёгким движением коснулась глаз и висков, усыпляя пациента. Полиморфное кресло вытянулось, распрямилось в узкую горизонтальную поверхность, превратившись в лежак.

— Всё, спит. Помоги мне оттащить это тело в его каюту, — всё ещё немного сердито проговорила Кио. — У меня эта штука всё время норовит улететь куда-то не туда, попутно задевая все углы и выступающие части приборов.

— Без проблем. Мне всё рано пока нечего делать, — Гера поднялась из своего угла, где просидела всё это время. Попутно она представляла себе как это их путешествие на другой конец не самого маленького корабля, будет выглядеть со стороны. Зря беспокоилась. Лежанку с крепко спящим эльфом потребовалось всего лишь переместить в дальний конец лаборатории, где по мановению руки дриады открылась дверь, ведущая в короткий коридор, заканчивающийся тупиком и ещё парой дверей. Хотя действительно, если топать общедоступными коридорами в обход, путь получился бы немаленький.

— Нам налево. Правая — моя, — пояснила Кио, разворачиваясь в нужную сторону.

— У вас что, по два входа? Отсюда и из общего коридора?

— Ну да. Разумеется. Если вам преподавали основы физиологии рас, то должна помнить, что для нас с Фёдором обязателен контакт с живой природой. Микроорганизмы из лаборатории конечно слабая её замена, но хоть что-то.

Пока Гера топталась на пороге комнаты, с любопытством рассматривая её обстановку, Кио быстро и ловко пристегнула лежанку к монолитной тумбе, тут же закрывшейся прозрачным колпаком — эльфийская медико-диагностическая капсула, какие они с недавних пор начали поставлять на Землю. Что же касается остального — обычный бокс, как у всех, если не учитывать двух входов и обилия непонятной аппаратуры. Мог бы себе и что-то пороскошнее вытребовать. Ну и коллекции минералов, занимавшей часть торцовой стены, без подписей и каких-либо опознавательных обозначений. Наизусть он всех их помнит, что ли?

— Хочешь сказать, что корабль проектировался с учётом этой вашей особенности?

— Глупый вопрос. Если учесть, что вся эта затея с поиском пригодных для терраформирования миров, да и практическое её осуществление, без нашего участия не прошла бы даже стадию обсуждения.

Гера согласно кивнула, укоряя себя за несообразительность. Могла бы сразу догадаться.

Прошёл не один десяток лет с момента разрыва официальных дипломатических отношений Форрестера с Землёй, прежде чем эльфы решились начать масштабный проект на паях с земным правительством. Зачем эльфам новые миры, когда они и свой ещё толком не заселили, никто не понял, а сами они отделались невнятными разъяснениями, что, мол, работают на перспективу. Что самое интересное, идею поиска пригодных к терраформированию планет предложили они же. Нельзя сказать, что строительство стационарных порталов совсем уж себя не оправдало, но второго Форрестера землянам больше не попадалось, да и во всей этой затее был большой элемент случайности. То ли попадётся, то ли нет, то ли сейчас, то ли через сто лет. Гораздо рациональнее показалось оснастить малыми порталами разведывательные космические корабли, и проводить систематический поиск, прочёсывая систему за системой. От людей — технологии и материальное обеспечение, от эльфов — методика переброски порталом в конкретную, заранее запланированную точку и основные работы по начальному благоустройству планет.

Соответственно изначально и строились «Сеятели» с учётом выполняемой функции и физиологических особенностей обитателей.

Аппаратура в изголовье диагностической капсулы издала тихий мелодичный писк, сигнализируя об окончании работы, на экран поползла первая информация о состоянии пациента. Кио пробежала её глазам раз, другой, потом заметно расслабилась, успокоившись.

— Так, ну тут ничего серьёзного. Облучился только малость. Пару часиков отоспится и всё будет в порядке.

— Как облучился? — Гере показалось, что она ослышалась. И спокойное поведение дриады косвенно подтверждало это. — Эта планета что, радиоактивна, или они ухитрились сесть на выход месторождения урановых руд?

— Солнечная радиация, — немного снисходительно поправила её Кио. — Здесь нет озонового экрана или какого-либо его заменителя. Странно, что ты об этом не знаешь.

— Как раз ничего странного. Я же из основного экипажа корабля, информация напрямую не касающаяся управления им, до нас не доходит. Это ж только вы с этим ненормальным как будто не подозреваете о существовании режима секретности. Постой, так он заранее знал, что там радиация и всё равно вышел? Точно псих.

Гера покосилась на спящего — не слышит ли? Но строгие черты прекрасного лица оставались неподвижны. Нельзя сказать, что все эльфы поголовно были красавчиками, но этот какой-то особо выдающийся экземпляр. Глядя на него, Гера начинала понимать злобу и зависть некоторых людей: ум, красота, здоровье и при этом долгая-предолгая жизнь.

Проснулся Фёдор сразу, резко, как от толчка. Сел и недовольно потёр затылок — опять вместо нормальной постели пришлось отдыхать в саркофаге. И тут же с болезненным стоном схватился за бедро — забытые в кармане камешки, кажется намертво впечатались в тело. Кряхтя и охая сполз с лежанки. Видели бы его сейчас те красотки, что гоняются по миру за «мужчиной мечты», как обозвали его в одном интернет-таблоиде. А что поделать, если на Земле он в последние годы проводил намного больше времени, чем дома. Встряхнулся, сделал несколько коротких разминочных движений. Самочувствие и настроение улучшилось, но не настолько, чтобы приниматься за серьёзную работу. Взгляд пробежался по комнате: стандартная унифицированная обстановка. Обезличенная. Ага. С лёгким чпоканьем от стены отлипли лампы. Синяя и зелёная. А теперь поменяем их местами и чуть-чуть сместим к полу — лампы вросли на новые места, как тут и были. Так, хорошо, отлично смотрится. Кое-кто недоумевал, зачем ему дополнительные настенные светильники, да ещё и разноцветные, когда уровень освещённости отлично регулируется светящимся потолком. Вот как раз для этого, для создания настроения.

Теперь можно и делом заняться. Фёдор извлёк из кармана прихваченные на планете камешки. Неровные, белёсые, они по внешнему виду немного напоминали песчаник. Уложив в заранее подготовленный для них отсек на стенде, он растянул и на него границы нейтрализующего поля. Оно не мешало ни брать экспонаты в руки, не дезинфицировало, даже пыль оседала на камешки как полагается. Зато изолировало от более тонких воздействий. Теперь эти кусочки минерала будут помнить только родную планету, сколько бы миров им не довелось посетить. Кто-то полагает — блажь, а вот их сновидицы умеют отлично гадать по таким камням, предсказывая будущее цивилизации, а точнее подсказывая наиболее благоприятные пути развития. Только камни обязательно нужно было взять до того, как человек наложит на планету отпечаток своей деятельности, для чистоты результата.

Лёгкой тенью выскользнул в лабораторию. Здесь как обычно было пусто и тихо, Кио мало кого пускала на свою территорию. Только за стенкой слышались голоса Марка и Энни, возбуждённо спорящих над данными спектрального анализа.

— Ты в порядке? — Фёдор резко развернулся. Опять он её не заметил. Это ещё бывало понятно, когда он не всегда замечал дриаду в лесу, но как она ухитрялась раствориться среди пробирок с микробными культурами, состояние которых проверяла? И ведь не прилагает для этого никаких особых усилий.

— Мне показалось или здесь была Гера? — не стал он отвечать на риторический вопрос. И так ведь понятно — раз встал и бодро двигается, значит энергетика пришла в норму. Кио весело хихикнула и демонстративно переложила раритетную монетку из одного кармана в другой. — Ты что опять сама с собой спорила, спрошу я о ней или нет?

— Нет. Не была уверена, что ты её вообще заметил. Не то состояние у тебя было, чтобы на посторонние вещи внимание обращать, но похоже на баб у тебя внутренний радар настроен. И работает в автоматическом режиме.

— Глупости! — Фёдор возмущённо вскинул тёмно рыжие брови и демонстративно-независимо сунул руки в карманы. — Ты же знаешь, что в моём сердце царишь одна только ты!

— А может, вы перестанете выяснять отношения и делом займётесь? — из соседнего помещения выглянул Девидсон. — Если судить по данным спектрографии и химанализам добытых вами образцов, этот мир полностью стерилен. Так что поздравляю, у нас с вами появилось много работы.

2

Форрестер.

Здесь, похоже, не так давно прошёл дождь. Во всяком случае, воздух был свеж и влажен, а с листьев то и дело скатывались капельки, оставляя мокрые следы на ткани официального костюма. Эльф-проводник жестом указал человеку направление движения, и ни мало не заботясь о том, будет ли он ему следовать, скрылся в обступившей плато зелени. По правде говоря, выбор был невелик: или продвигаться вперёд по деревянному настилу, проложенному прямо поверх корней вальсиноров, или переть напролом через чащу. Угадайте, что выберет воспитанный дипломат?

Одно только беспокоило Эдуардо Кастильяни: где искать ту эльфу, которой он должен вручить свои верительные грамоты? Никаких чётких инструкций ни от предшественника, ни от эльфа-проводника добиться не удалось, как он ни выспрашивал. «Иди. На месте разберёшься». Ну, вот он и идёт, уже с пол часа, между прочим, и ни души. Когда впереди послышались трудноопознаваемые звуки, Эдуардо прибавил шагу. Очередной поворот открыл ему вполне пасторальную картинку: на ветке, не очень высоко над землёй сидел эльф-подросток и выдувал не слишком мелодичные звуки из чего-то отдалённо напоминающего флейту.

— А я думал у всех эльфов идеальный слух, — сначала сказал он и только потом осознал, что это не слишком удачная фраза для завязывания знакомства.

— Идеальный, — парень серьёзно и согласно кивнул. — Но он не гарантирует умения игры на музыкальных инструментах. И стоит только забиться в самое малопосещаемое место для того, чтобы потренироваться, как тут сразу же оказывается случайный прохожий, да ещё к тому же человек.

— Не повезло, — Эдуардо добродушно усмехнулся, вспомнив собственные подростковые затеи, которые он тоже почему-то пытался утаить от старших. — Я уже ухожу. Скажи только, где мне отыскать Елену Маршалл?

Парень нахмурился, напряжённо что-то соображая и выдал:

— Нигде. То есть вам её не найти. Самостоятельно, — уточнил он, видя недоверчивое выражение лица собеседника.

— А не самостоятельно?

— А вы летать не боитесь? — встречным вопросом ответил эльф и Эдуардо тут же заверил его, что, конечно же, не боится. Мало ли он провёл времени в воздухе, наматывая километры между континентами и о чём ещё, кроме гравилётов мог подумать современный человек, тем более что у эльфов они точно есть? Когда выяснилась, что речь шла совсем не о них, отступать было поздно. По крайней мере, для того, кто не хочет потерять лицо и уронить авторитет человечества в глазах, ну хотя бы этого эльфийского подростка.

— Да вы не беспокойтесь, — эльф всё же заметил его нерешительность. — Орнитоптеры — не настоящие животные, они — биомехи.

Не очень складное объяснение почти ничего не говорящее человеку, не слишком успокоило Эдуардо. Как и вид гигантской стрекозы размером с хорошую лошадь. Однако пацан не испытывая перед этим страшилищем ни малейшего трепета подошёл, отодвинул жёсткие крылья как ему было удобно и вложил маленький камешек в ямку у основания головы.

— Устраивайтесь вот тут, сразу перед крыльями есть удобная площадка. Маршрутизатор я вложил, — он кивнул на углубление с камешком. — Инструкцию не подниматься высоко и не развивать высокой скорости ему оставил. Приятного полёта.

Уже находясь в воздухе, Эдуардо вспомнил, что так и не познакомился со своим провожатым. А также не спросил, откуда он взял этот… маршрутизатор. В общем, не задал массы вопросов, которые могли бы отложить полёт, а теперь уже поздно и остаётся только вцепиться в «лошадку» всеми четырьмя конечностями и осознавать, что эльфы всё-таки мстительные сволочи: устроить ТАКОЕ всего лишь за нечаянную критику музыкальных способностей!

Спустя час, пытаясь расцепить намертво закаменевшие ноги и как-то сползти с летуна, Эдуардо подумал, что всё не так уж страшно и можно даже когда-нибудь повторить этот опыт. Потом. Не скоро. Уже не слишком беспокоясь о собственном реноме, человек побрёл в сторону, откуда слышался перезвон китайских колокольчиков. Далеко идти не пришлось, уже буквально через десяток метров он увидел группу эльфов, занятых отправлением какого-то обряда. Нужную ему женщину Эдуардо увидел сразу — она одна из всех присутствующих была одета во что-то напоминающее длинную белую древнеримскую тогу. Смысла происходящего на поляне перед большим деревом, выделяющимся размером даже среди своих гигантских собратьев, он не понял, но подкоркой почувствовал, что вмешаться сейчас было бы нетактично.

Потом она подошла к нему сама. Высокая худощавая женщина с плавными величественными движениями. Её лицо, обрамлённое крупно завивающимися русыми локонами нельзя было назвать эталоном красоты, но и увидев однажды забыть невозможно.

— Эдуардо Кастильяни? Я ждала вас не раньше завтрашнего дня, — Елена пожала протянутую ей руку.

— А меня вот решили послать пораньше, пока вы не передумали.

— Однако как это похоже на людей, — она покачала головой, себя, по-видимому, к людям уже не причисляя. — Сначала долго отказывать в учреждении должности полномочного представителя Земного Совета на Форрестере, потом в спешном порядке высылать его, толком не согласовав даже время прибытия.

— Мои коллеги решили, что если Мастер Провожающий согласился меня сюда доставить, значит, вы должны быть в курсе.

— Откуда бы? — она легонько взяла его за локоть и повела от древесного патриарха куда-то вниз. Надо же, пролетая над верхушками деревьев, он и не заметил, что они поднялись куда-то не то в высокие холмы, не то полностью замаскированные лесом горы. — У нас же анархия. Каждый выполняет работу по собственному желанию и в соответствии с собственным представлением о личном и общем благе. У нас даже законов нет.

— Что, совсем?

— Писанных нет. Зато полно неписанных правил, тем не менее, обязательных к исполнению. Да не пугайтесь вы так, всё не так страшно. Привыкните. Тем более что как человеку новому, вам будут делать скидки. Спрашивайте только чаще.

— Тогда скажите, как вам удаётся жить без законов, и почему до сих пор не разрушилось ваше общество? — этот вопрос давно занимал его, профессиональный интерес. Ведь сколько было попыток построить нечто подобное среди людей и все неудачные. И продолжил, совсем уж себе не веря: — Неужели эльфы настолько совершеннее людей?!

— Ну что вы. Не так уж мы и отличаемся. У эльфов просто иные побудительные причины вести себя «хорошо». Подарив безразмерную жизнь, Лес сместил нас во вселенской духовной системе координат. Это человек может, не прилагая к этому особых усилий прожить семьдесят-восемьдесят, а благодаря достижениям современной медицины и далеко за сто лет. Эльф же, как только прекращает развиваться как личность, очень быстро стареет и умирает, — её лицо тут же посмурнело, словно в ясный полдень небо закрыло случайное облако. — Вот, собственно, сейчас вы были свидетелем похорон.

— Ничего в этой жизни не даётся бесплатно, даже бессмертие, — Эдуардо пробило на философский лад. Впрочем, когда человеку приходится сталкиваться с феноменом смерти, а такое происходит даже с самыми прожженными циниками, но он таковым не был.

— И ведь не хотят понимать все те, кто обращается к нам с запросами и просьбами стать эльфом, о том, что их жизнь может оказаться даже намного короче обычной человеческой.

— Можно задать бестактный вопрос?

— Можно. Я же сказала — спрашивайте.

— Тот эльф, которого сейчас хоронили, тоже недостаточно работал над собой? Или я что-то неправильно понимаю.

— И да, и нет. Это печальная история о том, как не стоит влюбляться эльфам в людей. Вы, наверное, знаете, что Лес в последнее время почти не проводит трансмутаций, и когда один из моих сородичей находит себе пару среди людей, ему приходится смиряться с короткостью человеческого века. Или не смиряться и тогда эльф после смерти избранника очень быстро, буквально в течение нескольких месяцев «сгорает».

Она не стала уточнять, что так случается далеко не всегда. Это скорее исключение, чем правило, когда Лес отказывал в трансмутации человеку, если он становился членом семьи эльфа. Но распространяться об этом, было не принято. Чтобы не создавать ажиотажа среди людей. И так, гостящие на Земле эльфы пользовались удручающей популярностью.

— И что, на ваш Лес ни как нельзя повлиять, попросить, заставить, в конце концов.

— Нет. Он отдельная личность, свободная в принятии решений, такая же, как и мы. И только на таких условиях возможно наше сосуществование.

Эдуардо примерил на себя такие жизненные условия и понял, что ни за что не захотел бы впрягаться в подобное ярмо. Хуже рабства. И как вообще кто-то у них тут выживает?! И видно не уследил за собственным лицом, потому как коротко взглянувшая на него Елена внезапно тихонько рассмеялась.

— Всё не настолько страшно. Мы привыкли, а для молодёжи, родившейся на Форрестере, это норма жизни, они вообще не представляют, как можно жить иначе. Но давайте всё-таки отставим в сторону наши проблемы и перейдём к тому, с чем вас так спешно сюда отправили. У Земного Совета вновь появилась какое-то «взаимовыгодное» предложение?

— О, ничего нового! Меня всего лишь попросили внести некоторые предложения по уточнению «Пакта о совместном освоении».

— Порадуйте меня, скажите, что это вы не о Фальстафе речь ведёте.

— Именно о нём. Единственная планета, обнаруженная нашими совместными поисковыми экспедициями, на которой условия достаточно близки к земным, чтобы её освоение было гарантированно успешным.

— И единственная планета из обнаруженных, на которой начали развиваться свои собственные, уникальные формы жизни, которые процесса террафомирования просто не переживут.

Эдуардо досадливо сморщился. Речь шла о микроорганизмах, которые не во всякий микроскоп можно разглядеть. И стоит с ними так носиться? Однако его спутница словно не заметила недовольства человека.

— Жизнь, возникшая сама по себе, уникальна, — продолжала она отрешённо и задумчиво. — И вы бы знали, насколько редко она встречается.

— Не знаю, и не понимаю: вам-то откуда знать?

— Как откуда?! Из памяти Леса. Когда мы наладили с ним полноценный контакт, собственно, когда он освоил наш способ мышления, то поделился опытом наблюдения за естественными порталами, коих, как вы, наверное, знаете, насчитывается на Форрестере одиннадцать. Чаще всего открываются пустышки. Иногда встречаются очень похожие друг на друга по строению формы живых организмов, как будто кто-то до нас поработал, расселяя жизнь по вселенной. Что-то действительно новое встречается крайне редко. Так что присвоенный Фальстафу статус биологического заповедника без ОЧЕНЬ веской причины снимать не будем.

— И у вас есть данные статистики по наблюдениям за порталами? Я могу привести их в моём отчёте для Земного Совета?

— Только за тот период, что мы сами ведём наблюдения. А миллионы лет, что Лес прожил без нас, там практически не отражены. Потому как в наблюдениях за этот период не отражён временной градиент, да и количественные оценки очень приблизительны. Но вам ведь всё это на самом деле не слишком интересно. Верно?

— Точнее, я мало что во всём этом понимаю, — он небрежно пожал плечами. — И не нужно что-то более убедительное. Не так давно с «Сеятелей» 2 и 3 пришли отчёты, о том, что подходящие планеты, наконец, найдены и даже на них уже начаты какие-то предварительные работы. Но их изначальные условия намного больше отличаются от того, что мы имеем на Фальстафе и в свете этого прогнозы учёных о дальнейшем развитии этих планет звучат как сказка, ну или в лучшем случае научная фантастика. Так вот нас и озаботило, стоит ли ловить синицу в небе, уже имея журавля в руках.

— А если я скажу, что у нас уже есть опыт успешного терраформирования?

— И даже доказательства предоставите?

— И даже на экскурсию туда свожу. Собственно завтра как раз подходящий день.

— Что я могу с собой взять? — немедленно перешёл к конкретике Эдуардо, он и не рассчитывал, что его миссия будет настолько успешной. По правде сказать, люди, отправлявшие его, вообще не рассчитывали на какой-либо положительный результат, однако не сделать очередной попытки переубедить эльфов не могли.

— Это вы о записывающем оборудовании? Что угодно. На Гардарике нет ничего особо секретного. Разве что на время перехода лучше его упакуйте. Знаете же, как на технику действуют порталы.

Поздно ночью, лёжа в своей комнате посольского домика, Эдуардо долго не мог заснуть. Сказывалась и непривычная обстановка и обилие впечатлений, которые мозг продолжал обмусоливать, несмотря на усталость. В данный момент зелёный рай, каким этот мир представлялся ему с Земли, совсем не выглядел таким уж благословенным местечком. Отчего-то вспоминалась группа эльфов, стоящих у подножия гигантского дерева и опускающих завёрнутое в холстину тело сородича в прикорневой бассейн. И хоть разумом он понимал, что при отсутствии почвы в общепринятом смысле этого слова, традиционные похороны здесь невозможны, и эльфам волей-неволей приходится изобретать собственные традиции и церемонии, всё равно представлялось, что это нарочно Лес уморил несчастного, чтобы потом заполучить себе его бренные останки в качестве подкормки. Бред, конечно, одна из тех шуток, которое выкидывает наше сознание в два часа ночи, он это прекрасно понимал. Но всё рано было, нет, не страшно, но очень неуютно.

Где-то в космосе. Архой.

Толком поработать в тот день не удалось. Эйфория от первой крупной удачи постепенно переросла в стихийное празднование, впоследствии названное «Днём именования». Дело в том, что в связи с большим числом новооткрываемых планет, было решено названий всем подряд не давать, ограничившись буквенно-числовым их обозначением. Но мир, который подпадает под терраформирование, точно достоин собственного имени, а значит…

— Кэп, а поучаствовать в именовании можно, или вы собрались решать этот вопрос единолично? — грудным контральто пропела Ванесса Хойлин, второй пилот и жена корабельного медика по совместительству. За что удостоилась укоризненного взгляда.

— Милочка, здесь вообще никто ничего решать не будет. Все права на именование новых миров давно раскуплены и нам остаётся только выбрать одно из предоставленного командованием списка. Если по алфавитному порядку, то это будет… Архой. Некто Джеймс Виджвук отвалил кругленькую сумму, чтобы стать крёстным папой целой планеты.

— Архой, так Архой, вполне благозвучно, — безразлично пожал плечами Фёдор, занимавший центральный узел компьютерной системы корабля построением динамических моделей. — Вы не рановато? Анализ случайной выборки ещё не гарантирует стерильности этого мира.

— Зато её практически гарантируют твои вычисления, — Ангус Вейш, один из команды планетологов, заглянул в его расчеты. Он, кстати, был одним из немногих, которые в них что-то понимали.

Однако лавину было уже не остановить. Водоворот хаотической деятельности подхватил его и понёс из рубки по неспециализированным отсекам и лабораториям. Сначала он ещё носил какие-то следы конструктивной деятельности, но очень быстро вся полезная активность сошла на нет, уступив место несанкционированному празднику. В конце концов, это был первый из обнаруженных «Сеятелем-5» мир, который на первый, но очень пристальный взгляд подходил по всем параметрам для терраформирования. Планета земного типа, с твёрдой каменной оболочкой, атмосферой достаточной плотности и жидкой водой. И безжизненная. На последнем свойстве почему-то очень настаивали эльфы, а с ними проще было согласиться, чем ещё на несколько десятков лет лишиться их поддержки.

Ранним утром по корабельному времени Фёдор в кают-компании прихлёбывал кофе, между делом внося изменения и дополнения в стандартный план работ, сформированный ещё во время освоения Гардарики. Очень примерный план, который придётся каждый раз менять под конкретные условия. Новые данные привносили свои изменения в общую картину. Пусть вчера половина рабочего дня была фактически потеряна, но автоматика-то продолжала работать. Вот, например, трёхмерная карта планеты уже готова. Материки неправильной формы, толи три, толи пять, смотря как считать, россыпь островов, на первый взгляд совершенно хаотическая, но наверняка планетологи и геофизики усмотрят какие-то свои закономерности в их расположении, совсем крошечные в масштабе планеты ледяные шапки у полюсов. Трёхмерная проекция, висящая прямо воздухе, со звонким хлопком свернулась, когда сквозь неё попыталось пройти живое тело.

— Ой, извини, — смутилась Гера, от неожиданности даже почти проснувшаяся. — Я иду не глядя. Обычно в это время тут никого нет.

— Кофе? — сочувственно спросил он и, не дожидаясь ответа, отправился к кофемашине — единственному предмету роскоши, которое жестокое начальство разрешило с собой взять. Зато варила она практически всё. Даже купажи под заказ составляла совершенно самостоятельно. Внимание Геры невольно сконцентрировалось на эльфе. Вот так, в движении было хорошо заметно, что перед тобой не человек. И пока рациональная часть сознания не проснулась, можно проводить его мечтательным взглядом. И тут же отвести его, пока не заметил. Он конечно, воспитанный, ничего не скажет и даже вида не подаст, но не хочется выглядеть посмешищем перед самой собой. За ним та-акие крали бегают. В космопорте перед отправкой трое таких чуть скандал не учинили. От переданной из рук в руки чашки кофе шёл умопомрачительный запах от которого возвращалась ясность сознанию и появлялось желание наслаждаться жизнью прямо сейчас. А первый же глоток заставил зажмуриться от удовольствия и насторожиться одновременно. Это был не кофе. Точнее не только кофе.

— Что за рецепт? Я, кажется, перепробовала всё, что может предложить наш агрегат.

— Пей, не отравлено, — усмехнулся он. — Всего лишь малая добавка зёрен попугайника. Согласись — бодрит.

— Но это же очень дорого! — воскликнула Гера, вспомнив ценник в магазине экзотических товаров, где наравне с паштетом из мяса кенгуру и сушёными термитами можно встретить экспортные товары с Форрестера. За что удостоилась укоризненного взгляда.

— Ты забываешь кто я и откуда. Мне это не стоило ничего вообще. Когда был дома — надрал с ближайшего куста, а перед отлётом притащил сюда, не бросать же в пустой квартире.

— И загрузил в общественную кофемашину. Щедрый мужчина, — Гера хмыкнула.

— Но о том, что они там есть известно избранным, — он хитро улыбнулся, — а в общем списке ингредиентов эта строчка не отображается. И мне действительно не жалко, только вам, людям слишком часто его употреблять нельзя, попугайник действует несколько сильнее кофеина. Вот разве что когда нужно срочно проснуться… Кстати, это предупреждение.

Ну да, понятно, ей теперь тоже придётся бороться с соблазном заказать себе чашечку в неурочное время. И не факт, что благоразумие победит — слишком вкусно.

— Нам, людям — нельзя, а вам, эльфам? — зацепилась она за выскочившую ненароком фразу. — Насколько я знаю, кофеин и на вас оказывает примерно такое же действие как на людей, как и алкоголь, или там, например, снотворное.

— Я тебе сейчас раскрою страшную тайну, — он перегнулся через стол и заговорщически прищурил глаза. — На эльфов все активные вещества влияют до порогового воздействия. То есть, выпив, захмелеть я могу, а напиться допьяна — нет. То же самое и со всем остальным. Приняв снотворное, я засну, а вот откинуть копыта даже от трёх упаковок проглоченных разом уже не получится.

— Разумно, — оценила она полезность такого свойства и отхлебнула ещё один глоток божественного напитка. — Ваш Лес вас здорово усовершенствовал. И что же будет дальше? Полная неуязвимость, абсолютная память и прочее супер-пупер?

— Ничего. Что есть, то и останется. И так-то, большинство удачных усовершенствований получилось случайно.

— Как это? Я же ещё из курса истории помню, что трансмутация проводилась Лесом направленно.

— Ну да. Так он знакомился с тем, что в него попадало из порталов. Вживлял внутрь своих агентов, вы их называете эльфовирусами. Но положительный эффект от этого был действительно случаен. Это стало особенно заметно, когда Лес попытался самостоятельно, целенаправленно сконструировать разумных существ по нашему образу и подобию.

— Это ты о дриадах? А по-моему очень удачно получилось. Во всяком случае, Кио не выглядит в чём-то ущербной, — встала Гера на защиту подруги и разволновавшись, нечаянно смахнула со стола те материалы, с которыми до её прихода работал Фёдор и не заметила этого.

— Речь не идёт об ущербности. Просто у дриад намного больше ограничений, чем у нас, или даже у людей. К примеру, уже при температуре +5 они становятся полностью неактивными и нужно приложить немалые усилия, чтобы не впадали в спячку. Да и живут лет сорок-пятьдесят. Ну, иногда дотягивают до шестидесяти. Ну и прочее. Там много особенностей, — Фёдор наклонился собрать рассыпавшиеся материалы и нечаянно наткнулся взглядом на чужой планшет. По верху через всю страницу крупными буквами шла надпись: «Джеймс Сильверстоун. Эльдорадо для пирата.» — приключенческая сага, которой зачитывались миллионы подростков по всей Земле, но текст был явно не тот. Автоматически подняв и вчитавшись, Фёдор с удивлением узнал «Методику конструирования экосистем».

— Так, понятно, — Гера впала в некоторый ступор. Потом волевым усилием отодвинула беспокойные мысли, решив, что лучше чуть позже обсудит всё с самой дриадой. И только тут обратила внимание на то, во что уткнулся собеседник.

— А зачем маскировать учебник художественной литературой? Я бы понял ещё, если бы наоборот.

Гера вгляделась в его лицо — он действительно не понимал.

— Ты вообще помнишь, кто я по специальности?

— Навигатор. И какое это имеет значение?

— Навигатор — это числа, координаты, коэффициенты, требующиеся для расчета подпространственного перехода, которые постоянно нужно держать в памяти. Масса фактического материала. В общем, у нас считается, что больше в голову навигатора ничего не поместится. А то мало ли что, вдруг в самый неподходящий момент постоянные с переменными перепутаю?! Так и получается, что я одновременно и самый нужный и самый бесполезный член экипажа, которого кроме выполнения непосредственных обязанностей (которые занимают не много времени) больше нечем занять. А мне интересно, чем вы тут занимаетесь. Вот и выпросила у Кио книжку в общих чертах ознакомиться.

— Интересно. Это что же, тебе прямо запрещают чтение чего-то сложнее детских приключенческих романов? А как же свобода личности?

— Прямо не запрещают, но косятся с таким неодобрительным подозрением… А по возвращении приходится проходить усложнённую программу тестов на профпригодность. Уж лучше не афишировать своих интересов.

— Глупости какие! Это ещё имеет значение во время учёбы и первичной отработки навыков, когда профессия берётся методом мозгового штурма, но потом-то зачем? И как тебя угораздило?

Гера криво улыбнулась, ничего не ответив. Ну не рассказывать же красавцу мужчине как лет в четырнадцать услышала от кого-то из отцовских знакомых пренебрежительное: «Навигатор — не женская профессия». А характер у девочки оказался фамильный, такой, что мама отца даже с ослом никогда не сравнивала, исключительно с лососем, идущим на нерест. Вот и в ней упрямство взыграло на пару с оскорблённым чувством собственного достоинства. Поступила, выучилась, сидела над учебниками раза в два больше чем любой из парней на её курсе и каждую свободную минутку использовала для прослушивания учебных курсов, но своего добилась. И что теперь? Остановиться и почивать на лаврах? Не хочется, да и не выйдет, наверное, за годы учёбы и практики она уже привыкла стремиться к покорению новых вершин.

Фёдор тоже призадумался, что-то прикидывая, потом окинул Геру задумчиво-оценивающим взглядом. Не сегодня-завтра нужно будет опять спускаться на планету для более детального обследования. И почему бы не выпросить себе в напарники эту благожелательно настроенную по отношению к нему девушку, особенно если учесть, что нужно ему кое-что сделать, о чём совершенно необязательно знать людям. А Гера, не имеющая представления о сущности работы, может кое-что и пропустит.

— Скучно? А как ты смотришь на то, чтобы спуститься со мной вниз? Заодно кое в чём поможешь.

— И ты это сможешь провернуть? — Гера в задумчивости приподняла брови, прикидывая, как нужно передёрнуть штатное расписание, чтобы сделать такую перестановку.

— А как ты думаешь? Я же, если можно так выразиться, человек спонсоров. Имею право на маленькие капризы.

3

Форрестер

— Никито, Никита, Никито, — на разные голоса выпевал Лес, пытаясь добудиться спящего эльфа.

— Ну что ещё? — он рывком сел на постели, но так и не открыл глаз. Иногда наличие такого вездесущего соседа утомляло. Даже выспаться толком не даст, если ему что приспичит.

— Фёдор. Послание, — и разум Никиты затопила череда зрительных образов: детская комната старшего сына, обширный стол из тёплой древесины вальсинора, маленькая металлическая гильзочка лежащая на его пустой поверхности. Остатки сна слетели с обрадованного отца в одно мгновенье, всё-таки взрослые дети — это та ещё морока, а ввысь, Лесу ушла горячая и искренняя благодарность за своевременно переданное сообщение. Небеса в ответ рассмеялись, мир вокруг засиял чистыми, яркими красками. Или, по крайней мере, так это выглядело для Никиты. Господи, и как это люди умудряются не замечать ЕГО?!

Перепрыгивая через три ступеньки и сильно сократив себе путь пробежкой по крыше крытой галереи, Никита оказался у дверей старой детской. Их с Еленой дом — пожалуй, самая хаотичная постройка на всём Форрестере. Только они догадались соорудить себе жилища на соседних деревьях, а потом объединить их в одно. Все остальные отстраивались уже парами, так сказать семейно, а потому в планировке их домов прослеживалась хоть какая-то логика.

Как и было показано, на деревянной столешнице лежала небольшая, размером с фалангу указательного пальца металлическая гильзочка, после развинчивания которой на ладонь Никиты упал правильной формы продолговатый кристалл, какие эльфы обычно использовали для передачи информации и в качестве центрального узла в системе эйкома. Сжав на мгновенье его в кулаке, Никита почувствовал мгновенный эмоциональный отклик: у Фёдора было всё нормально, он был здоров и находился в хорошем настроении. По крайней мере так было, когда руки сына в последний раз касались этой вещи. Покосившись на спящий эйком, Никита с трудом преодолел соблазн сунуть в него кристалл и считать информацию немедленно, если он сделает это сейчас и один, жена точно его не простит. А, кстати, где она? По идее если Лес передал послание, должна бы быть уже где-то здесь. Он мысленно потянулся к Лене, и ощутил, что жена где-то далеко-далеко. Не физически далеко, мысленно и как бы не в медитативном бдении участвует. А потому ноги в руки и пешком, а точнее бегом, заодно, передавая радостную весть можно при этом в родные глаза смотреть.

Люди, наверное, назвали бы это сооружение храмом, хотя по сути оно им не было. Просто место, в котором очень легко думалось. Пустое пространство, где даже пол и потолок толком выращены не были, так, слегка уплостили некоторые ветки для удобства стояния и сидения и устроили прихотливый ажурный купол. Да ещё свисали экзотической гирляндой, оплетённые тонкими прутиками камни с чужих планет.

— Да, к критической массе мы пока ещё не приблизились, — нет, она не медитировала, просто очень глубоко задумалась. А вот несколько её коллег по «жреческой» работе явно находились в трансе.

— К критической массе чего? — весело переспросил Никита.

— Планет пригодных к заселению. Чтобы не беспокоиться за судьбу цивилизации. В последние десятилетия напряжённость обстановки на нашей прародине постепенно возрастает. Остаётся всё меньший выбор путей развития.

— И люди этого не чувствуют?

— Почему? Чувствуют, а избранные аналитики возможно и знают точно, но большинство не может связать причину и следствие. Этот посол, вчера прибывший, тоже пытался высказывать толком необоснованные претензии. Даже придётся сводить его на Гардарику, чтобы сместить точку приложения внимания. Ну и, заодно, воодушевить реальными результатами терраформирования.

Ни на день, с момента вторичного установления контакта с Землёй не выпускали эльфы из вида свою прародину. И обстановка на ней всё больше напоминала им перегретый паровой котёл — если не найдётся куда выпустить пар — взорвётся. В такой ситуации массированное освоение космоса начинало касаться превосходным выходом. По крайней мере, оно выводило цивилизацию на новый виток развития.

— Но ты ведь не просто пришёл узнать, как у нас тут дела? — она медленно и плавно встала, собравшись уходить.

— Нет, конечно. От Фёдора послание пришло, — он продемонстрировал в пальцах кристалл памяти, который немедленно оказался выхвачен молниеносным броском. Замерла, сжала его в кулаке, успокоилась.

— У него всё-таки получилось! Читал? — Елена подозрительно прищурила один глаз.

— Что ты! — он в обезоруживающем жесте приподнял руки. — Я ещё жить хочу!

— Знаешь, что меня удивляет? — спросила она, отсмеявшись, когда они медленно и чинно направлялись к ближайшему эйкому. — Наш сын один из немногих молодых эльфов, кто продолжает совершенствовать свои паранормальные способности. Остальные просто пользуются тем, что дала им природа и наш лес и увлекаются в основном классической земной наукой. И продолжать работу с иррациональным приходится переселенцам с Земли, вроде нас с тобой. Из той дюжины, что вместе со мной работает над прозрением будущего, только Лори родилась на Форрестере.

— Успокойся. Они просто взрослеют иначе и пока к этому не пришли. У них, в отличие от людей, на это много времени. Очень много.

Где-то в космосе. Архой.

Конечно же ему разрешили сменить напарника. Кэп даже доволен был, что появилось чем занять неуёмную девицу. Один только Антон неприязненно бросил вслед, когда Фёдор с Герой уже почти скрылись за поворотом коридора:

— Козёл! Мало ему дриады, что ли? Обязательно нужно всех свободных девушек вокруг себя собрать!

Закатным заревом полыхнул румянец на обычно бледных щеках девушки, всё-таки расслышавшей не предназначавшуюся для неё фразу. Потом покосилась на как обычно невозмутимого Фёдора, и произнесла извиняющимся тоном:

— Не знаю, что на него нашло. Обычно Антон так себя не ведёт, — и, недовольно поджав губы, добавила: — И я, кажется, не давала повода так о себе говорить.

— Репутация — великая вещь, — философски заметил Фёдор. — Это я о своей, если ты не поняла. Могу поспорить, примерно так подумали все присутствующие, и только Антон высказал своё мнение вслух. Но, согласись, это бывает полезно. Если бы кэп всерьёз допускал мысль, что я буду привлекать тебя к какой-нибудь более-менее сложной работе, мог и не согласиться на замену.

— А у вас с Кио и правда роман? — не удержала любопытства Гера.

— Не правда. Мы притворяемся, чтобы к ней мужики не липли, — то ли шутя, то ли серьёзно ответил Фёдор. — Так, ладно, плановый вылет через два часа. Наш модуль N 4. Не опаздывай.

Она не опоздала. Она пришла даже раньше срока, и к тому времени как в ангаре появился Фёдор, успела плотно угнездиться в пилотском кресле. Вопрос: «А что ты тут делаешь?», застыл на губах. И хорошо, что он вовремя вспомнил, что навигаторов обучают заодно и пилотированию, а то выглядел бы очень глупо. Он-то собирался и спускаться и подниматься на автопилоте, а для перемещения по поверхности планеты и его навыков должно было хватить.

— Это карта? — перед Герой вертелась голография Архоя, сплошь испещрённая рабочими пометками. — А чего она такая пятнистая?

— Цветом помечены участки, подлежащие детальному обследованию. Перспективные или, наоборот, опасные. Наш — вот этот, — он крутанул проекцию и увеличил участок побережья безымянного океана.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но кажется, так обозначаются действующие вулканы? Это не опасно?

— Не ошибаешься. И не сказать что совсем безопасно, но эффузивные извержения по гавайскому типу довольно спокойные. Ну и тебе совершенно не обязательно заглядывать прямо в жерло.

— А тебе обязательно?

Этот вопрос он оставил без ответа. Пусть это не слишком вежливо, но врать Гере ему не хотелось, и даже хитрить почему-то было неприятно, а сказать правду… Как раз где-то в этом районе находится слабая точка в ткани мира, и он собирался, воспользовавшись ею, попытаться отправить домой весточку через подпространство. Ничего особо тайного послание не содержало — личные письма и кое-какие предварительные отчёты по экспедиции, но эльфы вообще избегали демонстрировать свои паранормальные способности перед людьми, дабы не давать им в руки лишней информации о себе. Хватит того, что на заре становления расы несколько её представителей попали в полуподпольные лаборатории компании «Освоение миров» и были очень подробно исследованы. Настолько подробно, что не все это обследование пережили. Теперь же скрытность въелась куда-то в подкорку, на уровне рефлекса, и для того, чтобы совершить что-то необычное на глазах у посторонних приходилось делать отчётливое мысленное усилие.

— И всё-таки, почему именно здесь? — снова переспросила Гера, стоя у борта взлётно-посадочного модуля. Голос её в шлеме звучал немного глуховато и нарочито бодро. Непривычно было видеть настолько пустынные, безжизненные просторы. Даже то, что за время учёбы ей довелось не раз побывать на Луне, не подготовило её к такому зрелищу. Что Луна? Всего лишь спутник Земли. А тут всё как дома: море, пляж, скалы, атмосфера, облачка реденькие где-то над головой, с шумом обваливаются в воду куски лавы из пыхтящего невдалеке вулкана, и кроме тебя и тех, кто с тобой прилетел ничего живого. И так на всей планете. Странно это было, непривычно и неприятно.

— Место удачное. Вода, сама понимаешь, — необходимое условие для жизни, вулканы выбрасывают в воду и в атмосферу массу минеральных соединений, обычно в них не содержащихся, — он уже совершал какие-то загадочные действия с притащенными с модуля агрегатами, смысла которых Гера в силу неподходящего образования не понимала, и продолжал занимательную лекцию об экологических условиях, ограничивающих факторах и прочем. Слушать его было интересно, однако стоя рядом с работающим человеком и ничего не делая, Гера начала чувствовать себя глупо.

— Может и мне пока заняться чем-то полезным? Ты, кажется, упоминал, что и для меня найдётся несложная работа.

Работа была. Такая, что модуль её мог выполнять и в автоматическом режиме. Точнее мог бы не находись они в геопатогенной зоне. А так, контроль со стороны человека-оператора не только желателен, но и, пожалуй, необходим. К тому же подробная топографическая съёмка, так же как и отбор проб воздуха, проводящиеся в автоматическом режиме, — штука не слишком сложная, даже дилетант справится. А вот ему за это время нужно будет успеть добраться до одного, малого, бокового кратера. И что б ему не подумать об этом заранее и не сесть куда-нибудь поближе, ещё когда сверху высматривал удобный подход к нужному району?

На самом деле вулкан находился не совсем на побережье — в море, совсем рядом с материком. Вот только за века существования, разливающаяся лава соединила его с остальной сушей довольно широким перешейком, образуя своеобразный полуостров. Не спеша, время от времени поправляя движение платформы на антигравитационной подушке с установленным на ней оборудованием и пытаясь на ходу успевать проводить необходимые наблюдения, он продвигался в нужную сторону. У границы безопасной зоны лишние вещи пришлось оставить. И так-то не имея опыта хождения по вулканам, а у Фёдора его не было, продвигаться придётся очень осторожно, руководствуясь скорее знаменитым на весь мир эльфийским чутьём, чем остальными пятью чувствами. Мелкие сероватые и белёсые камешки морского пляжа сменились плотным монолитом когда-то давно излившейся и застывшей коричневатой массой лавы. Мешал скафандр. И хоть это был облегчённый вариант, для работы в атмосфере, от окружающей среды он изолировал так же надёжно, как и остальные. Нет, не так уж плохо, что не чувствуется жара от текущих невдалеке рек расплавленной лавы, но так намного хуже слышен голос планеты, который у неё конечно же есть и в отсутствие других, перебивающих его голосов, слышен очень отчётливо. У него даже появился соблазн хотя бы скинуть шлем и продолжать дышать газовой смесью из трубки, но как он сказал парой дней ранее Весницкому, проникающая радиация она и для эльфа смертельна, разница только в дозе. А здесь ещё идти и идти и корабля, чтобы потом моментально скрыться в его безопасное нутро, под боком нет.

Дошёл. Кратер совсем небольшой, не больше десятка метров в диаметре. Повезло, что он ассиметричен, что тягучая, вязкая лава медленно и неспешно изливается с противоположной стороны. Однако медитация на подобное зрелище, когда не только любое твоё неосторожное движение, но и малейшее изменение внутри того адского котла, что бурлит под ногами и прости-прощай жизнь, удовольствие строго на любителя. По крайней мере, именно так его оценил Фёдор, пока ещё был способен адекватно воспринимать окружающую реальность. Восприятие сместилось в сторону нематериального, а на картину мира наложилось ощущение его структуры и плотности. Нематериальной плотности, такой, что стоит сделать шаг в сторону разреженной её части и можешь оказаться в каком-то другом, новом месте. Остатками сознания он удержал себя от этого опрометчивого действия. Вместо этого достал из поясного кармашка маленькую гильзочку с упрятанным внутри неё кристаллом памяти, соорудил из больших и указательных пальцев обеих рук фокус, и тут перед ним встала проблема: как опустить металлический цилиндр в образованное ладонями окошко? Нет, в обычное время, он просто взял бы её в зубы и закинул куда нужно, но не в шлеме же! или подкинул пяткой через плечо — тоже не слишком сложный трюк, но есть риск выйти из состояния сосредоточенности. Итак, что предпочесть: гарантированное кратковременное облучение или риск бесполезно утопить послание в лаве?

— Проблемы? Я могу чем-нибудь помочь? — раздался спокойный голос прямо над ухом.

— Кинь вот эту штуку через кольцо моих пальцев, — каким чудом он не выпал из транса от неожиданности?

Гера проследила за полётом крошечного снаряда, исчезнувшего так и не долетев до кипящей лавы, и как можно безразличней спросила:

— Это ты кому-то таким оригинальным способом сигнал SOS отправил?

— Почему SOS? — Фёдор окончательно вернулся к нормальному восприятию мира и мимоходом зафиксировал время отправления.

— Я где-то читала, что в такие штуки запаивали послания с просьбой о помощи.

— Почти угадала, — ох, и ведь знал же, что у навигаторов чрезмерно развита интуиция, и даже сам отбирал самых талантливых из них в команды «Сеятелей», а когда непосредственно столкнулся с проявлением этого свойства — растерялся. — Только не с просьбой о помощи, а просто письмо и не куда-то, а к себе домой.

— Это какая-то тайна, что ты решил таким магическим и явно не слишком надёжным способом связаться со своими? — она остро взглянула на него. — Из тех, что людям лучше не знать.

— Это эксперимент, — он тяжело вздохнул, так что было это хорошо слышно даже в наушниках шлема и, обняв её за плечи, развернул к спуску. — Хочешь, верь, хочешь не верь, но там действительно только личные письма, ну и кое-какие предварительные данные по экспедиции, которые потом будут продублированы по официальным каналам. Тайной скорее является сам способ такого сообщения, — до просьб не распространяться об увиденном, он решил не опускаться, к тому же, если она действительно такая умница, какой ему показалась — сама поймёт, а если нет — ему не повезло. В любом случае от всего можно откреститься. — Ты мне лучше скажи, как сюда добралась. Это, между прочим, и мне не так легко удалось.

— Гений мысли! — она пренебрежительно фыркнула и включила объёмную голографическую карту на наручном браслете, по которой красной линией змеился точный маршрут следования Фёдора. — А потом делаем вот так, — она нажала пару боковых кнопочек, и зависший высоко над их головами модуль высветил этот же маршрут на местности.

— Мда, — он попытался почесать затылок, но наткнулся перчаткой на шлем и опустил руку, — а ведь предостерегала меня мамочка, чтоб не считал себя самым умным!

Уже опустившись в модуле под поверхность океана, и осторожно двигаясь вдоль шельфа, Гера вернулась к интересовавшему её вопросу:

— Но если это был эксперимент по пространственному перемещению, то не проще было бы камешки кидать, так бы не только я, вообще никто ни о чём не догадался?

— Не проще. Таким образом можно переправить только то, что изнутри больше, чем снаружи. То есть, материальная составляющая письма ничтожна по сравнению с его значением, обратной будет зависимость, скажем для тонны железной руды. Между прочим, интереснейшая тема для исследований.

— А живые организмы вообще и в частности люди? Переправляются? По-моему они вполне соответствуют твоему описанию характеристики объекта для переноски.

— Подходят. И у меня один раз даже получилось самому переместиться таким образом. С перепугу, в стрессовой ситуации.

— Всего один раз? И больше не возникало соблазна попробовать?

— Возникало, но по свежим следам повторить опыт не получилось, а потом, знаешь, на ком-то другом опыты ставить совесть не позволяет, а на самом себе как-то стрёмно. Решил отложить пока опять не припрёт.

Форрестер.

И всё-таки он был типичным жаворонком. Утром все мрачные мысли, донимавшие Эдуардо с вечера, растворились и жизнь опять виделась ему в радужных тонах. Во всяком случае то, что посольский дом из уважения к его обитателям был выстроен на земле, несказанно радовало. А то изображать мартышку, лазая по веткам, он не был настроен. По крайней мере, в сравнении с легко и ловко передвигающимися по деревьям эльфами он выглядел бы очень смешно и глупо, чего, откровенно говоря, страшно не хотелось. А уж тем более выглядеть по-дурацки в глазах привлекательной женщины.

— Вы готовы? — спросила она вместо приветствия, пробегая по нему оценивающим взглядом, под которым Эдуардо автоматически подтянул живот и расправил плечи.

— Я, собственно, не знаю к чему готовиться. Но всё, что собирался с собой взять, на месте, и потом с неожиданно возникшим подозрением добавил: — Надеюсь, вы не собираетесь меня ещё раз прокатить на какой-нибудь местной живности?

— Ну что вы, — она от неожиданности рассмеялась. — Хотя к орнитоптерам привыкайте, на небольшие расстояния на гравилётах у нас путешествовать не принято.

Двухместная машина была припаркована как раз за зданием посольства. Увидь он это ещё вчера, может быть и не мучился бы приступами плохого настроения. Всё-таки свобода передвижения — большое дело. А сам перелёт не оставил в памяти ничего существенного, кроме ни к чему не обязывающей болтовни с Еленой Маршалл, от всех более-менее серьёзных тем она мастерски уходила. За два часа полёта они переместились на дневную сторону Форрестера и сеньора Кастильяни, вылезшего из кондиционированной прохлады салона гравилёта, сразу ударила волна удушающей жары.

— Сюда, — Едена потянула его в сторону не слишком заметного на фоне общего массива леса домика. — Здесь мы переоденемся и возьмём дыхательные маски.

Она споро навесила на него баллончик с дыхательной смесью, прицепила трубку и сунула в руки длиннополую шубу из меха какого-то местного зверя. На то, чтобы самой подготовиться подобным же образом у неё и вовсе ушли считанные секунды. Момента перехода Эдуардо не уловил. Казалось, вот только что он вышагивал, держась за руку своей спутницы по выровненной поверхности каменистого плато, и уже под ногами сухая зеленоватая почва иного мира, и приходится быстро надевать респиратор с дыхательной смесью и зябнущими руками натягивать шубу — здесь действительно было довольно холодно. Только после этого появилась возможность оглядеться. Пусто и тихо. Низкие, плотные тучи тяжело тянулись, проплывая над высокими, изрезанными росчерками от размывавшей их дождевой воды, холмами. То тут то там, насколько хватало глаз, виднелась мелкая древесная поросль, едва достигающая колена, а у подножия ближайшего холма росло единственное дольно высокое, в три человеческих роста, дерево. Его ствол, толстый, неровный, бугристый был похож на творение скульптора сюрреалиста — словно две человеческих фигуры слились в объятьях, поросли корой и почти растворились друг в друге. Эдуардо встряхнул головой, отгоняя наваждение. Привидится же такое!

В паре метров от дерева стояла небольшая хижина. Не из живой древесины, как это принято у эльфов, а обычная, земная конструкция из металла и пластика с округлой крышей. Елена жестом указала направление движения и сама неспешно пошла к домику. В тесном тамбуре, в котором они едва поместились, послышалось шипение воздуха и только теперь до Эдуардо дошло, что это шлюз и внутри можно будет снять неудобную амуницию.

— Ну как вам тут? — спросила Елена, едва они оказались внутри.

— Холодно и странно, — оформил он свои первые впечатления в два слова. — И я бы не назвал это место благоприятным для жизни.

— Это потому, что вы не видели, на что оно было похоже до начала работ.

Елена небрежно смахнула какие-то листки со стола и включила настенный экран. Места в единственной комнатушке этого домика было маловато: необходимый минимум мебели и кое-какие личные вещи, хозяин которых в данный момент отсутствовал. Странно, а снаружи домик не казался таким уж маленьким, наверное всё остальное пространство занимали системы жизнеобеспечения.

— На самом деле, прогресс в терраформировании столь значителен, что через пару десятков лет этот мир можно будет заселять. Мы убрали из атмосферы большинство вредных примесей, ассимилировали несколько сотен разновидностей бактерий, заселили моря планктоном и даже воссоздали кое-где несколько миллиметров плодородного слоя почвы, — Елена смолкла, понимая, что на неспециалиста эти её слова впечатления не производят и не дают ни малейшего представления о масштабе проделанной работы. — В общем после того как здесь расселятся и разрастутся зелёные растения и восстановится баланс кислорода и остальных газов в атмосфере, мир будет готов к заселению.

— Это всё замечательно, — Эдуардо мельком глянул на неприветливый пейзаж за окном, — но меня волнует другой вопрос: собираетесь ли вы приглашать сюда людей для постоянного проживания?

— Нет, с чего бы? — её брови поднялись высоко вверх. — Мы не склонны к дурной благотворительности — это раз, Гардарику мы начали осваивать задолго до подписания «Пакта о совместном освоении»- это два, так что юридических прав вы на неё не имеете, ну и мы всё равно не представляем где она конкретно находится в космосе, а пропускать толпы постороннего народа через Форрестер не собираемся — это три.

4

Форрестер.

Вся эта экскурсия на Гардарику оставила у Эдуардо ощущение какого-то сумбурного спектакля. Особенно оно усилилось, когда вернулась хозяйка домика — очаровательная рыжеволосая девушка по имени Максина. Она немедля вытащила гостя мира из уютного тепла и повела его по лесопосадкам, между делом вдохновенно вещая что-то о рекультивации, количестве солнечных дней и приросте биомассы. В голове у Эдуардо зашумело и он уже почти перестал воспринимать смысл происходящего: зачем она растирала между ладоней комочек почвы? что пыталась продемонстрировать, стирая сизый налёт с листьев проростков вальсинора? Зато прекрасно понял что их, людей, здесь не ждут. Потому как единственное что тут выращивалось — очередной Великий эльфийский Лес.

И всё это было логично и понятно, и почти не задевало, но его на протяжении всей экскурсии и всю дорогу до дома занимал совсем другой вопрос: а стоит ли об этом докладывать и если стоит, то в какой форме? О, эта весть, бесспорно, убедит сомневающихся в возможности быстрого и качественного терраформирования подходящих планет, как и надеются эльфы. Но вот учитывают ли реакцию общественности на это известие? А очень сомнительно, чтобы она оказалась благоприятной. Зависть никогда не считалась светлым человеческим чувством, а то что в людях всколыхнётся именно она, Эдуардо почти не сомневался. Как так, у эльфов и жизнь вечная и мир богатейший, почти не заселённый и вот ещё один появился. Ну и что, что хмур он и неприветлив, у нас и такого нет.

— О судьбах мира задумались? — Елена не отрывала глаз от панели управления гравилётом, вообще на него не смотрела. У Эдуардо даже создалось впечатление, что летать на этой штуке ей приходится не часто.

— Вы всё-таки умеете читать мысли? — он бледно улыбнулся.

— Нет, ловлю тени сознания. И сейчас над вами навило что-то вроде тёмной тучи, что-то направленное в будущее и имеющее лично к вам лишь косвенное отношение.

— Скажите, — решился он, — вы задумывались о том, какую реакцию среди населения Земли вызовет это известие? Я имею ввиду, не политиков и не научно-техническую интеллигенцию, с которыми вы в основном имеете дело, а тех самых простых людей, которых принято именовать народом.

— Думали, прикидывали, просчитывали. Советовались с Лесом. И решили, что лучше этот нарыв вскрыть прямо сейчас, пока он не успел разрастись в злокачественную опухоль, — немного абстрактно и образно высказалась Елена, но собеседник её отлично понял.

— И вас не коробит такое к вам отношение?

— Нисколько. Во-первых, мне не приходится сталкиваться с его проявлениями лично. А потом, в первой своей жизни я была экологом по специальности и имею представление о том, что происходит при переуплотнении популяции, когда эмигрировать самой активной её части уже просто некуда. Животная история развития человечества намного длиннее, чем социальная. Ну не приспособлены мы жить, задевая друг друга локтями. Нервными становимся и агрессивными.

— Так эпопею с освоением космоса вы начали активно продвигать именно поэтому? — эти её переходы, когда она то причисляла себя и остальных эльфов к человечеству, то нет, изрядно путали.

— А что, были какие-то сомнения? Как раз будет куда скинуть лишнюю энергию.

— Вы уверены? Прежде чем эти вновь открытые планеты станут доступны не только для избранных исследователей пройдёт не мало времени.

— Не слишком много. Мы ведь не даром подбираем миры, где нужно кое-что, не так уж много подправить. Да и биологическая эволюция не будет продвигаться естественным путём, а потому не займёт миллионы лет.

Почему имелись в ввиду только планеты земного типа, вопрос не поднимался. Современные технологии позволяли колонизировать и Марс с Венерой, да долго это и дорого… Впрочем, работы там уже велись.

— Хорошо это у вас звучит. В теории. А вот на практике мне предстоит не сегодня-завтра делать доклад в совете…

— И что, съедят они вас? Или вы это о нас беспокоитесь? Так недовольство недовольством, а рычагов давления на нас нет.

Эдуардо только пожал плечами. Человек — тварь изобретательная, особенно если нужно досадить ближнему своему.

Вот об этом он и сообщил в приватной беседе после исторического заседания Земного Совета давнему знакомому и деловому партнёру — Генри Моргану. И хорошо, что заседание было закрытым, потому как зрелище получилось некрасивым, делегаты совершенно позабыли о достоинстве и чувстве меры.

Однако его переживания чужды были Генри и непонятны, его мысли сразу приобрели совершенно определённое и диаметрально противоположное направление. Появление нового мира действительно должно всколыхнуть общественность и умный человек может на этом неплохо нагреть руки. Сначала он прикидывал чисто умозрительно, чем этих эльфов можно за ж… взять. Экономические санкции к ним не применишь — не покупают они ничего такого, без чего нельзя обойтись, для силовых операций на их территории — эти территории ещё нужно как-то найти, по всему выходило, что только если поймать одного и шантажировать других его жизнью и здоровьем. Постепенно теоретические рассуждения вылились во вполне конкретный план. И даже вполне осуществимый, если не боишься рук замарать. Теперь остаётся решить, что ему выгоднее — продать идею заинтересованным людям или заняться её осуществление самому.

Нет, он не был принципиальным злодеем, этот человек с литературным именем, просто его не слишком волновал морально-этический аспект совершаемых действий. А особенно если можно было получить удовольствие от закручивающейся интриги и вдобавок к нему кое-какие материальные бонусы.

Архой.

На корабль Гера вернулась в приподнятом настроении. И его не испортило даже встретившееся прямо в ангаре начальство, даже то, что их с Фёдором моментально развели по разным углам: его — сдавать образцы в лабораторию, её — писать отчёт. Ну, почти не испортило. Всё-таки хоть спуск на Архой и нельзя назвать полноценным приключением, он здорово оживил её трудовые будни, ставшие в последнее время удручающе однообразными. До того, как они нашли пригодную к терраформированию планету, перемещаться из системы в систему приходилось и по нескольку раз в день — скучать было некогда, наоборот, работать приходилось так, что мозги «плыли». А потом она так резко остановилась, как будто с разбега на стенку налетела. И ощутила себя в вакууме. Все бегают, заняты чем-то своим непонятным, а она осталась не у дел. Попыталась хоть чуть-чуть разобраться в том, чем заняты остальные, чтобы была возможность хотя бы наблюдать осмысленным взглядом за тем, чем они заняты, но тут же была поймана с поличным. Оно и к лучшему. Появилась возможность заниматься тем же самым, но на законных основаниях и с таким напарником…, что когда через пару месяцев всё это закончится, сама себе завидовать будет.

Итак, отчёт. А что собственно в нём пишется, кто бы ей объяснил? Взгляд Геры пробежался по рубке, которая на время была превращена в штаб исследовательской партии. У самых временно законсервированных пилотских ложементов и чуть ли не верхом на них сидела Ванесса Хойлин, которая небрежно, одним пальчиком что-то набивала на планшете, время от времени отхлёбывая из чашки зелёный чай с жасмином. Нет, эта звезда точно помогать не станет. Придётся самостоятельно писать и при том как-то исхитриться, чтобы это не было похоже на сочинение о том, как я провёл лето. Правда, из всех событий только Фёдорова пространственная ворожба достойна упоминания. Гера повертела в голове мысль написать о ней. Не всерьёз конечно. Такой тайной гораздо приятнее владеть самой, чем делиться. К тому же один на двоих секрет связывал их с Фёдором крепче, чем обещания вечной дружбы.

— О чём задумалась? — она и не заметила, как на край её стола уселся Антон Весницкий. Ну что, проверим тезис о том, что влюблённые мужчины бывают не прочь, чтобы ими попользовались?

— Да вот, за отчёт усадили, — она как можно небрежнее пожала плечами. — Не знаю о чём там можно упомянуть, если я всё время только и делала, что сидела, держась за рычаги управления модуля.

— Точно только за рычаги? — с нервной, неприятной улыбкой отпустил пошлость Антон, но наткнувшись на её раздражённый взгляд, стушевался и, чтобы не смотреть ей в глаза уткнулся в собственный планшет. — Просто заполни стандартную форму.

Её собственный электронный друг блямкнул, сигнализируя хозяйке о приёме почты — на экране развернулась эта самая стандартная форма. Краем глаза Гера успела заметить, как Ванесса дёрнулась по направлению к ним, словно желала остановить Антона. Странно, ну не подружки они, слишком уж заносчива была красотка Ванесса и добровольно помогать точно бы не стала, но и не ссорились никогда настолько, чтобы та пожелала, чтобы Гера выставила себя дурой и неумехой. А, впрочем, ладно. Накидала ответы быстро. Много ли времени занимает заполнение граф с личными данными и копирование из памяти модуля описание маршрута? Ну а на то, чтобы поставить прочерк в графе «Происшествия» его и вовсе не потребовалось.

Рубка постепенно заполнялась людьми. Вернулись с Архоя биологи, геологи, физики и планетологи, набежал прочий интересующийся люд. Появился Фёдор, взглядом нашёл её, улыбнулся. Рядом послышалось недовольное сопение Антона, и на спинку её кресла опустилась тяжёлая рука. Вроде бы и не обнял, нечему возмутиться, а позицию свою обозначил.

— Господа, — повысил голос кэп. — Прошу выслушать объявление. В связи с перегрузкой лабораторий, расписание вылетов к Архою будет пересмотрено. Работы не связанные с отбором образцов будут проводиться в прежнем режиме. Со всеми вопросами, просьбами и пожеланиями обращаться к моему помощнику, Александру Ивановичу. Не обещаю, что мы их все удовлетворим, но постараемся учесть.

Под шумок Гера выскользнула из рубки. Не так уж приятно являться объектом чьих-то притязаний. И потом ещё долго вертелась на постели пытаясь заснуть и прикидывая была ли сегодняшняя экскурсия к Архою разовым путешествием или её, Геру, учтут при составлении нового расписания.

Удовлетворить любопытство получилось только утром, когда за чашечкой кофе с добавкой из зёрен попугайника рассматривала сегодняшние назначения. Была там и её фамилия и опять в паре с Фёдором, как раз в начале второй смены поставили. В коридоре остановилась, размышляя куда бы податься. Опять к себе в бокс возвращаться — скучно, к Кио — если лаборатории действительно так загружены, подружка может её и выгнать, к своей работе дриада относилась со всей возможной серьёзностью. А вот Девидсон, который в это время должен заниматься химанализом образцов, относился к работе не столь фанатично. К тому же старик, как правило, был не прочь с ней поболтать.

— К вам можно? — она заглянула в лабораторию. — Ого, а я-то думала, что работа здесь кипит, так что дым из ушей валит.

А на самом деле здесь было чисто и пусто, разве что возле стенки скромненько дожидались своей очереди две платформы, груженые образцами. Сам же Девидсон в это время лениво пролистывал данные на экране компа.

— Работа кипит, — добродушно усмехнулся он. — А ушей у анализатора нет. А если ты обо мне, — так пока машина не закончит стандартные тесты и первичную обработку данных я — бездельник.

— А наши образцы вы уже загружали? — ощущение некой причастности к общей работе позволило ей проявить досужий интерес.

— Первым делом. Твой напарник, знаешь ли, вперёд всех успел.

— Ну и как?

— По предварительным данным…, - он лёгким движением пальца промотал таблицу вниз, — Ого! Имеется органика в небольших количествах и даже вроде бы довольно сложная. Где вы их отбирали? В зоне активного вулканизма? Тогда это нормально. Так, ну у воды весьма занимательный состав, здесь можно говорить скорее о кислотности, чем о солёности…

— Подождите, какая сложная органика? Фёдор же утверждал, что этот мир стерилен! — и сама удивилась силе охватившего её разочарования — неужели им опять не повезло?!

— Скорее всего, он не ошибся. Эльфы, знаете ли, неплохо чувствуют такие вещи. А органика на склонах действующих вулканов образуется в ходе обычных химических реакций. Правда, очень немного, буквально в следовых количествах. Так что о целесообразности нашей работы вам беспокоиться не стоит.

В дверь просунулась зелёная мордашка Кио в облачке пушистых светлых волос:

— То-то я слышу — знакомые голоса! Чего не заходишь?

— Мешать не хотела.

— Мне, значит, мешать не хотела, а коллеге Девиду, значит, мешать можно.

Гера рассмеялась, кинула на Девидсона извиняющийся взгляд и отправилась за подругой, плотно прикрыв за собой дверь в её владения.

— Но я действительно не хотела тебе мешать. Приходил кэп, напугал нас объёмами внезапно свалившейся на лаборатории работы, а памятуя как не в меру сурова ты бываешь когда тебя отвлекают от любимого дела…

— Значит действительно дело только в этом, — Кио успокоившись, начала что-то перебирать на своём рабочем столе. К удивлению Геры там стояли не пробирки с микрокультурами, а справочники электронные и вполне весомые бумажные.

— А в чём ещё?

— Ну, знаешь ли, обычно ты у меня всё свободное время проводила, даже какие-то свои расчеты притаскивала. А тут с позавчерашнего утра не видно, не слышно, так что всякие глупые мысли начинают в голову лезть.

— Например?

— Например, что мой драгоценный напарник всё-таки решился проявить активность по отношению к тебе и теперь, зная какие о нас с ним ходят дурацкие слухи, тебе неловко ко мне заходить. А терять подругу из-за всяких глупостей мне бы не хотелось.

— Ты знаешь, — Гера в задумчивости опустилась за любимый столик в углу, — мне, наверное, должно быть стыдно, но я об этом даже не подумала. А они действительно дурацкие, эти слухи?

— Они не дурацкие, они полезные. Мы некоторое время делали вид, что мы вместе, чтобы отпугнуть от меня всяких любителей экзотики.

— А вдруг тебе кто-нибудь понравится?

— Например? Сородичей тут нет, а в людей влюбляться — я не извращенка.

— То есть? — брови Геры в удивлении приподнялись.

Хорошенькая мордашка Кио приобрела сложное выражение.

— Ты когда-нибудь задумывалась о том, что мы не просто принадлежим к разным видам? Я же, по сути, — растение. Дружба, привязанность — да, но не половое влечение. У нас, если хочешь знать, процессы размножения имеют сезонный характер.

— Да, Фёдор, что-то такое говорил о ваших особенностях, — вспомнилось Гере, и заодно представилась возможность задать отложенный в тот раз вопрос. — Он ещё что-то говорил, что живёте вы очень мало. Лет сорок-пятьдесят. Я признаться, считала, что вы как и эльфы бессмертны.

— И да, и нет. Нам доступен другой вариант жизни после жизни. Как отдельной личности мне осталось существовать лет двадцать, но когда придёт мой срок, я вернусь в породившее меня Древо и стану частью Великого Леса.

Это прозвучало настолько мечтательно и вдохновенно, что желания сочувствовать дриадам не появлялось. Не желая вдаваться в подробности, Кио не упомянула о ещё одном варианте развития событий — когда дриада находит себе настоящую пару, они в конце жизни сами могут прорасти отдельным Древом, которое впоследствии даст жизнь другим дриадам. Собственно, в настоящий момент, таких Древа было всего два — на Земле и на Гардарике.

— А чем таким интересным ты сейчас занята? — Гера всё же решила уйти от щекотливой темы.

— Подбираю состав для микробной экосистемы.

— Я конечно далеко не специалист, но неужели так трудно выбрать пару видов микробов, которые смогут выжить на Архое? Зачем стазу выстраивать экосистему?

— И как ты себе это представляешь? Органики, для того чтобы там существовали одни редуценты, маловато. Сдохнут от голода, не успев толком размножиться. Если заселить одними продуцентами, рост их численности будет, конечно, взрывообразный, но опять же и минеральные корма имеют свойства заканчиваться, если их кто-то другой не возвращает в среду. Так что и продуценты в не слишком отдалённом будущем исчезнут совсем или, сократятся до предельной численности и дальше, если повезёт и пойдут полезные мутации, эволюция жизни на Архое продолжится как ей и полагается, неспешно. Что нас, как ты сама понимаешь, не устраивает. Плюсом к тому, нам нужно не любое сообщество, а то, которое будет менять химический состав среды в нужную нам сторону.

— Даже слушать ничего не хочу, — Гера прикрыла уши ладонями и замотала головой в преувеличенном ужасе. — Сложно всё это. И как-то непонятно почему ты этим занимаешься одна.

— А кто лучше меня справится? Фёдора не упоминай, у него специализация другая. Нет, в теоретических разработках участвую не я одна. Просто остальные работают в своих рабочих кабинетах и решают второстепенные вопросы.

— Почему, разве не удобнее было бы работать всем вместе, брать проблему мозговым штурмом?

— Во-первых, потому что нет особой необходимости, во-вторых — не люблю в своих владениях толпы постороннего народа и, в-третьих — самой их покидать не хочется. Конечно, когда сюда притаранят несколько бочек океанской воды, помощь мне понадобится.

— Зачем это? — а ещё Гере подумалось, что наверняка существует гораздо более веская причина, чем простое нежелание, того, что Кио почти не покидает отведённых ей помещений. Наверняка не всех любителей экзотики отпугивают какие-то там гипотетические отношения, которые то ли есть, то ли их нет.

— Для опытов и на развод. В смысле — посмотреть, как будут приживаться братья мои меньшие в местной водичке, ну и размножить их заодно, не засевать же океаны Архоя содержимым только пары пробирок!

Засидевшись у дриады, Гера чуть не упустила время отправки на Архой, хорошо хоть со студенческих времён осталась привычка на наручном компе себе напоминалки оставлять. А то было бы позорище. Уже на подходе к ангару ей опять «посчастливилось» услышать часть разговора для её ушей не предназначавшуюся.

— И что есть в твоей напарнице такого, что ты не хочешь поменять её на меня? — тон Ванессы был лёгким, игривым, однако предложение было сделано явно всерьёз. Гера это услышала весьма отчётливо, хотя в ангаре было довольно шумно. И что ещё интереснее, слышал это и её муж, корабельный доктор, за какой-то надобностью ошивавшийся в ангаре и отреагировавший на заигрывания супруги с посторонним мужчиной на диво индифферентно.

— Ностальгия меня замучила, а она на эльфийку похожа, — как обычно бывало в таких случаях, отшутился Фёдор.

Взгляды присутствовавших при разговоре скрестились на только что вошедшей Гере. Та вопросительно приподняла брови и невозмутимо прошествовала к своему модулю. От эльфийки в ней была только общая худощавость фигуры, да цвет волос не то тускло-каштановый, не то невнятно-рыжий, словно бы пылью припорошенный. Хотя не загорающая ни при каких обстоятельствах кожа и россыпь веснушек, появляющаяся под первым же весенним солнышком, говорили за то, что всё-таки рыжий.

Приборная панель мягко перемигивалась разноцветными огоньками, проводя предстартовое тестирование, когда Фёдор угнездился в своём любимом кресле. Гера кинула на него косой взгляд, следя за изменениями полиморфной мебели и, чтобы избавиться от неловкости, решила завести разговор на отвлечённую тему.

— Можно задать тебе личный вопрос?

— Сговорились вы все сегодня, что ли! — он с силой растёр лицо руками, но взглянув на недоумевающую Геру, разрешил: — Ладно уж, спрашивай.

— Откуда у тебя такое странное имя?

— Почему странное? Нормальное, человеческое. Меня в честь прадеда по отцовской линии назвали.

— Просто мне как-то больше встречались у эльфов совсем другие имена.

— Ну, это очень просто. У нас не принято, чтобы среди живущих было двое с одинаковыми именами. Исключения делаются только для эмигрантов с Земли. Тем более что ни фамилий, ни отчеств, которые могли бы служить дополнительным различием, у нас нет. И когда закончился список самых распространённых имён, наши занялись словотворчеством. Ну, или вспоминали какие-нибудь исторические, фольклорные и прочие. Кто во что горазд. Кстати, насколько я помню, с именем «Гера» у нас никого нет.

— А чем фамилии вам не угодили? — пропустила она мимо ушей прозрачный намёк. — В подражание литературным источникам решили от них избавиться?

— Угу, вот делать нам просто нечего было! Нет, причина была вполне практическая. Малая численность населения порождает угрозу близкородственных браков, что, как ты, наверное, знаешь, негативно сказывается на будущих поколениях. И вот чтобы не было соблазна считать себя только по роду отца или по роду матери, от фамилий отказались. Так оказалось проще следить за тем, кто кому кем приходится.

— И не путаетесь? Вот у тебя, например, много родственников?

— Мать, отец и младший брат. Тётка со своим семейством. Всё.

— А чего так мало? С такой продолжительностью жизни могли бы уже пол планеты заселить.

— А зачем? Куда торопиться тем, над кем не довлеет фактор времени?

Гера замолчала, вспоминая не раз слышанное: «Вам уже тридцать и у вас до сих пор нет семьи? Но хоть партнёр-то постоянный есть?», «А детки-то, детки-то есть? А то после сорока уже поздно!» И подумала, что, наверное, прав этот эльф. Он вообще редко ошибался.

Закрывшись в домашнем кабинете, отгородившись дверями и стенами от окружающего мира, Генри Морган нырнул в море информации. Ибо чего стоит голая идея без детальной проработки плана? Вот этим он и был занят. Всемирная паутина — это такой кладезь ценной и не очень информации, что человеку умелому даже не обязательно иметь навык взлома защищённых баз данных, чтобы узнать всё, в чём возникнет надобность. Без ложной скромности Генри себя к таким людям причислял. Сейчас на нескольких экранах мелькали данные по находящимся в данный момент на Земле эльфам. Светская и скандальная хроника, новости науки и искусства — всё шло в дело. Попутно со сбором вся поступающая информация систематизировалась по месту проживания, роду занятий, вовлечённости в государственные проекты, окружению объектов поиска. Всего около двух десятков эльфов постоянно, по крайней мере, в течение нескольких лет, проживали на Земле. Случайных туристов, забегающих сюда на денёк, а то и на часок, можно даже не пытаться отслеживать.

Внезапно на одном из экранов мелькнуло знакомое лицо — напоминание о бурной юности. Он остановил прокрутку. С этим человеком он уже давно не встречался, но кое-что иногда узнавал от общих знакомых. Андрэ Моу, художник по стеклу, пару лет назад из-за неосторожного обращения с красителями отравившийся настолько, что был вынужден отказаться не только от наркоты, употребление которой в их круге считалось нормой жизни, но и от большинства остальных радостей, что бы хоть на сколько-то продлить свои дни. Странно, статья не похожа на некролог. Генри вчитался. Художественная галерея, персональная выставка, хозяйка вечера — великолепная Марго. Фото в полный рост. Эльфийка. И не она ли помогла выжить этому раздолбаю, потому как таких денег, какие тогда затребовал за лечение медицинский центр Биргоса, у Андрэ точно не было.

От внезапно осенившей идеи его прошиб пот и лихорадочно задрожали руки. Задать выборку не только по самим эльфам, но и по их постоянным спутникам. Анализ. Сопоставление возраста биологического и истинного, данные по пластическим операциям и приёму омолаживающих препаратов (вот тут пришлось воспользоваться не самыми законными методами добычи информации). Отсеять всех представительниц слабого пола (кто знает этих женщин, какие у них могут быть методы создания иллюзии молодости и красоты). Результаты. Выводы. А выводы можно сделать такие, что существует гораздо более приятный способ улучшить здоровье и продлить жизнь, чем предлагает современная медицина. И не так уж важно, правда это или нет, может эльфы что-то эдакое привозили со своей родины в подарок друзьям и любовникам, главное, что найдётся кому продать эту сказку. И как удачно эта теория встраивается в основной план!

Как же он любил вот такие моменты, когда начинает вырисовываться общая сложная интрига, состоящая из множества более мелких. Головоломка для взрослых: кому, когда и что нужно предложить, чтобы добиться нужного результата, что бы каждый кубик стал на своё место.

Через восемь часов непрерывной работы план вчерне вырисовался.

1. Исторический аспект. Были ли уже попытки захвата заложников среди эльфов? Информация отсутствует. Это как можно расценивать: не было таких попыток, все они засекречены или не осталось свидетелей? Поиск следует продолжить.

2. Отобраны пять кандидаток в заложницы (не будем связываться с парнями с неизвестным боевым потенциалом). Имена и прочие сопутствующие данные приведены ниже.

3. Найдена экстремистская организация, которая может заняться непосредственным осуществлением практических действий и заодно выдвинет эльфам требования о пересмотре некоторых пунктов «Пакта о совместном освоении». Например, ввести равные права в освоении найденных и до подписания пакта миров.

4. Определён круг лиц, которые могут заинтересоваться «лечебными» свойствами эльфиек, и выложить за возможности ими попользоваться кругленькую сумму. Дополнительным бонусом идёт то, что все они люди влиятельные и могут обеспечить невнимание компетентных органов к некоторым мелочам. Список с краткими биографиями и личностными характеристиками опять же приводится ниже. Дополнить фактами доказательную базу полезности сожительства с эльфами. Всё это люди серьёзные на слово в таком деле не поверят.

5. Найдено место для содержания пленниц (пожалуй, в качестве платы за него придётся добыть ещё и дриаду). Частный исследовательский центр медико-биологической направленности. Там когда-то (а может и сейчас, кто их знает?) проводились опыты над людьми с паранормальными способностями и изолирующие камеры там точно есть. По крайней мере, у людей, находившихся в них, ни разу не получилось чего-нибудь эдакого, магического.

6. Остаётся только тщательно продумать, как не засветиться самому, служа при этом связующим звеном (у которого оседает значительная часть средств) между всеми участниками операции.

Последний штрих — скопировать всё на карту памяти, удалить из системы все данные и из реестров всю информацию о проводившемся поиске.

5

Архой

Ах, дети-дети! И то, что твоим потомством является семечко, из которого когда-нибудь в отдалённом будущем, скорее всего, когда тебя уже и на свете не будет, появится проросток, не отменяет беспокойства за него. И то, что в землю нового мира его посадили не твои руки — вдвойне горько и обидно. Даже не смотря на то, что сделал это ближайший друг, которого теперь тебе только и остаётся, что донимать расспросами.

— А ты уверен, что ему будет там хорошо? — это прозвучало настолько жалобно, что Фёдор, в зародыше задавив раздражение, уже, наверное, в сотый раз принялся перечислять все преимущества выбранного места:

— Тихая бухта внутреннего моря со всех сторон окружённая отрогами трансконтинентального кряжа. Климат, близкий к тропическому. Ты же сама место выбрала! Мы с Герой чуть не до сантиметра выверили. Стабилизирующий кокон для него ещё мой отец плёл. А само семечко настолько схоже окраской с валяющейся там галькой, что даже если знаешь что и где искать, найти можно только случайно. Твоему потомку уготована долгая и счастливая жизнь, после того, как состояние атмосферы Архоя придёт в минимально пригодное для него состояние.

Первый житель этой планеты, но не последний. Людям не стали сообщать об этом заранее, но заселение планеты вальсинорами — обязательная часть терраформирования. Потому как живые организмы — не механические агрегаты, способны к самопроизвольным изменениям и зачастую в трудно предсказуемую сторону и самоуверенный экспериментатор, тщательно подобрав виды для экосистемы и заселив её, на выходе всё равно может получить совсем не тот результат, что был запланирован. Всегда остаётся вероятность, что какой-нибудь из важных факторов останется неучтённым. А вальсиноры, даже в силу небольшого возраста не обладая всей полнотой разума, на одном инстинкте способны поменять условия существования в нужную для себя сторону. И так уж получилось, что они почти полностью совпадают с человеческими. Нет, конечно, можно обойтись в этом деле и без эльфийского Леса, но тогда и работы, и затраченное на терраформирование время возрастут в разы. И поэтому же новые планеты приходится поначалу заселять потомками дриад, так как по сравнению с дикими проростками у них намного больший потенциал интеллектуального развития.

— Ну почему меня не пустили?! — вновь прорвалась воплем обида и разочарование. — Мало ли что я не «выездной» специалист. Гера вон тоже! А её отпустили и даже в штатное расписание дополнительным пилотом вписали.

— Гера — человек. И за сохранность её жизни Земной Совет перед Форрестером не отвечает. Хватит того, что меня регулярно отпускают побегать на довольно длинном поводке.

— Да, кстати, тебе не кажется, — Кио моментально успокоилась, переключившись на другие проблемы, — что твоя девушка постепенно посвящается в слишком многие наши тайны?

— Боишься, что выдаст? — недоверчиво спросил Фёдор.

— Не то. Моя дорогая подружка человек не командного склада характера, она скорее кошка, которая гуляет сама по себе. И гулять рядом с нами ей кажется гораздо более заманчивым, чем с кем-либо ещё. И зачем я тебе всё это объясняю, если сам ты должен чувствовать ещё лучше? Нет, дело в другом. Не боишься, что привлечёшь к Гере слишком большой интерес и её захотят расспросить попристальней? А ведь есть такие специалисты, что хочешь-нехочешь, а всё расскажешь и плакали тогда наши секреты. Ещё и девушку подставим.

— Что-то ты сильно разнервничалась. До полной утраты способности логически мыслить. Здесь, на корабле, таких спецов точно нет. На Радужной скорее всего тоже. А потом, чтобы лезть в мозги к навигатору, требуется гораздо более веская причина, чем подозрения, что она может знать что-то эдакое. Действительно хороших навигаторов мало, а она из их числа. Нет, ею бы наверняка пожертвовали, если бы знали точно, что это имеет смысл. А так издержки профессии, много раз ею проклятые, защищают не хуже справки о невменяемости.

— И всё-таки ты подумай, как бы её на Форрестер увезти. Ну не выйдет из ваших отношений ничего серьёзного, так хоть в гости пригласи. По крайней мере, там ей точно смогут на память вполне профессиональные блоки поставить. Быстро, безболезненно и для здоровья не опасно, — практично добавила Кио. — Да и самому тебе пора домой возвращаться. Вон уже в уголках глаз «гусиные лапки» образовались.

Фёдор глянул в зеркало, которое в каюте его напарницы занимало всю стену, — в этот раз он действительно слишком долго пробыл вне Форрестера и это начало сказываться уже даже на внешности. Того и гляди «свёртывание» начнётся. Но всё равно упрямо сказал:

— Я знаю границы своей выносливости. Вот закончим работы на Архое, вернёмся на Радужную, а оттуда есть прямой портал на Землю.

Первой крупной удачей Генри Моргана стал некто Альбрехт Вейнер — безобидный учитель литературы из провинциального колледжа. Что в таком месте, да и в этом человеке могло привлечь эльфийку совершенно непонятно, но факт: в течение пары лет они состояли в близких отношениях, да и расстались отнюдь не врагами. Этот милый, но наивный до чрезвычайности человек, в своём блоге вывесил теорию, доказывающую, что во время сексуального контакта с эльфами происходит усиление и выравнивание тонких энергетических структур человека, на фоне чего случается, как улучшение самочувствия, так и исчезновение некоторых проблем со здоровьем. Такой эффект даёт разница в сложности и стабильности энергетики эльфа и человека. Ниже приведены рисованные с руки, кривоватые схемы потоков жизненной энергии и как они взаимопроникают и резонируют во время секса. Всё это, якобы, со слов знакомой эльфийки, поделившейся с ним тайным знанием.

— Вы поймите, герр Вейнер, сейчас, когда реакционно настроенные круги начинают противоэльфийскую кампанию, важны любые свидетельства в пользу продолжения сотрудничества с ними, — Морган посетил этого чудака под видом правительственного агента. И тот даже не попытался проверить это голословное утверждение.

— Но я-то чем могу вам помочь? В конце концов, я не разбираюсь ни в экономике, ни в науке. А то, что я писал на своей интернет-странице, это такие мелочи… К тому же касаются очень небольшого числа лиц.

— Наука, экономика. Это всё так далеко от народных масс. А нам нужно что-то более живое, эмоциональное, понятное. Более личное, если хотите. Вот как ваше заявление.

Конечно, этого чудака, думающего, что делает доброе дело, оказалось довольно легко уговорить рассказать всё на камеру. Речь получилась искренней, эмоциональной и весьма убедительной. Конечно, за основное доказательство она не шла, но в качестве иллюстративного материала к статистическим данным, собранным и обработанным Морганом, подходила превосходно. Особенно убедительно на этом фоне выглядело сравнение возрастов календарного и биологического. В пользу последнего.

С исполнителями, на роль которых была выбрана крайне одиозная организация «Эра милосердия», тоже особых проблем не возникло. Здесь была главная трудность в том, как выйти на их руководство, (не с рядовыми же фанатиками было договариваться!) в котором люди состояли хладнокровные, трезвомыслящие и избегающие публичности. И так же как и он, умеющие считать свою прибыль.

На этом везение закончилось. Как-то вдруг оказалось, что на Земле не осталось ни одного эльфа. Руководители компаний, где те работали, разводили руками, мол подали заявление и уволились. Все, разом, в один день. Ещё даже искусно подготовленные беспорядки толком не успели начаться. Один только начальник департамента космических исследований пожав плечами сказал буквально следующее:

— А куда они денутся с космических-то кораблей?

Это событие не отменяло плана Моргана, в конце концов, на Радужной, где находится база исследовательской партии, тоже были свои люди. Просто усложняло его в разы. Он бы может даже отказался бы от этой затеи, но к тому времени уже успел переговорить с некоторыми видными и состоятельными людьми, которые точно не простят ему своих не оправдавшихся надежд. На фоне расстройства от всего случившегося он наговорил собирающемуся в очередной раз на Форрестер Эдуардо Кастильяни много лишнего. В конце концов, Генри тоже был человеком и тоже совершал ошибки. Наверное, не стоило встречаться с ним в таком состоянии, но закинуть фразу о том, как некрасиво выглядит поспешное бегство эльфов с Земли, было необходимо.

Полёты на орнитоптерах Эдуардо так и не освоил, хотя это, кажется, был самый популярный вид транспорта на Форрестере. Он предпочитал езду на ящерах — длинноногих, неспешных и флегматичных. Они величественно шествовали между стволами вальсиноров, осторожно выбирая место, куда можно поставить ногу. Можно было бы вытребовать себе и гравилёт даже для поездок на короткие расстояния, но, во-первых, это действительно было здесь не принято, а во-вторых, и это даже более важно, далеко не везде были оборудованы посадочные площадки. Одно только плохо, этими ящерами приходилось управлять лично, посредством ремешков сложной сбруи. Без этого зверюги брели куда глаза глядят, а не куда седоку нужно. Впрочем, бессознательное тело, потерявшее способность управлять, скинуть не пытались. За что им, конечно же, громадное спасибо.

Потерявшего сознание человека эльфы сняли с седла уже буквально через десять минут. Такая скорость обеспечивалась работой службы «Хамо-няня». К каждому человеку, ступившему на землю Форрестера приставлялся свой следящий хамелионус. Впрочем, изначально эта служба была придумана вовсе не для них, а для присмотра за подчас весьма непоседливой эльфийской малышнёй. И служба себя оправдывала, как в плане практической пользы, так и названием — бесцеремонным ящеркам были чужды человеческие условности.

Очнулся Эдуардо в типично эльфийском домике, интерьер которого успел рассмотреть сквозь полуоткрытые веки прежде чем накатившая дурнота заставила закрыть глаза. Над головой попискивала медицинская аппаратура, в комнате разговаривали двое. Сквозь шум в ушах он расслышал, как знакомый женский голос спросил:

— Как он? Это всё-таки последствия приёма адаптантов или что-то более серьёзное?

— Да. На фоне подавленного состояния эмофона, приём химпрепаратов для ускорения адаптации дал именно такой результат — обморок. Но поскольку он попал ко мне довольно быстро, все постэффекты наверняка удастся довольно быстро снять.

— Как скоро ты его приведёшь в порядок?

— К завтрашнему дню. Или тебе нужно раньше?

— Нет, пусть отдыхает.

Эрнесто расслабился и позволил сну увести себя за грань реальности. А по пробуждении удостоился длинной и прочувствованной лекции о своём безалаберном отношении к здоровью. И даже не сразу смог вставить свои два слова в оправдание.

— Простите, док, но я очень внимательно отношусь к своему здоровью.

— А как вы тогда объясните, что из всех адаптационных мероприятий вы предпочли воспользоваться только таблетками? А они, между прочим, в авральном режиме мобилизуют все ресурсы организма. Что допустимо только при кратковременной однократной командировке на Форрестер.

— Мне объяснили, что при частых переездах туда-сюда проходить полный курс нерационально.

— Ну да. Нерационально. А через полгода вы уйдёте в отставку с неврастенией и полным физическим истощением.

— И что вы порекомендуете?

— Привыкайте к нашим условям естественным путём. Это конечно долго и потребует от вас значительных усилий, но у нас давно разработана методика адаптации для приезжающих на длительный срок людей, которая не исключает приёма медикаментов, но и не ограничивается ими одними. Химия облегчает жизнь! Если же вам настолько часто приходится возвращаться на Землю, постарайтесь, чтобы эти путешествия носили ритмический характер.

— Ты ещё про позитивное мышление напомни, — послышался от двери бодрый голос Елены Маршалл.

— Да, кстати, в период адаптации эмоциональное состояние весьма нестабильно и довольно сильно влияет на общее самочувствие. Проще говоря, вы бы не упали в обморок, если бы перед этим, на Земле вас что-то не расстроило.

— Да нет, ничего такого, — Эрнесто на мгновение задумался. — Разве что излишне эмоционально подискутировал с приятелем на тему этичности политики Форрестера.

Человек замолк в ожидании наводящих вопросов, ему показалось заманчивым продолжить тот же разговор, но уже с другими собеседниками и возможно выслушать диаметрально противоположную точку зрения. Эльфы переглянулись: в последние годы земное правительство целенаправленно выбирало в послы на Форрестер эльфофилов, дабы не вызывали раздражения у ментально одарённого населения, так что предмет спора удивления не вызвал, а вот его объект следовало узнать.

— И о чём шла речь?

Эрнесто сосредоточился, чтобы в как можно более ясных и кратких формулировках передать суть разговора с Генри. Сделать это было непросто — после пережитого вчера, голова совершенно отказывалась соображать. Кстати, нужно будет разузнать, что подвигло доктора из Управления дать настолько странные рекомендации.

— Суть состояла в том, что вы не столько помогаете людям осваивать планеты, сколько закрепляете их за собой. И эльфам и людям нужны примерно одинаковые условия для жизни, но при этом людям не требуется выращивать для себя на новом месте Лес, на что нужен не один десяток лет. Без вас люди смогут довольно быстро полностью завладеть большим числом планет. Мой оппонент представил вас паразитами, прицепившимися к человечеству, и с его помощью распространяющимися по вселенной.

— Мда. Плевок на длинное расстояние, — доктор демонстративно поскрёб затылок и восхищённо покачал головой.

— И что вас так возмутило? — Елена невозмутимо пожала плечами. — Я уже говорила, что мы не склонны к дурной благотворительности и сотрудничество с людьми для нас выгодно. Но оно так же выгодно и для вас. По нашим расчетам, без нашей помощи вы бы приступили к тем же работам ещё примерно лет через сто. И про Лес ваш друг ерунду сказал. Тут разница между вами и нами только в том, что нам лес нужен вполне конкретный, а вам сгодится почти любой.

— Так ли уж обязательно его нужно выращивать? — Эрнесто прищурил один глаз.

— На первых порах — нет. Можно будет обойтись степными сообществами и культурными посадками. Но ведь в перспективе нам нужна стабильно функционирующая биосфера, для поддержания жизнедеятельности которой не требуется постоянное вмешательство. А потому нужны будут и леса и степи и болота и разного рода водная живность. Полный набор.

Эрнесто немного помолчал, пытаясь разложить все «за» и «против» по чашам весов. Роль «адвоката дьявола» ему удавалась не очень. То ли из-за того, что он всё ещё туго соображал, то ли потому, что любому слову собеседников подсознательно хотелось верить. — И всё-таки человек может длительное время существовать в разных экосистемах, а вы только в лесу. И потому, начать выращивать его как можно раньше для вас приоритетная задача. К тому же, как вы уже упомянули вам нужен лес вполне определённый, и значит, подозрения моего коллеги были не столь уж необоснованны.

— Не то, чтобы необоснованны, он просто сильно сгустил краски. И задумывались ли вы о более отдалённой перспективе, когда все наиболее пригодные для заселения планеты будут заняты? Что случится, если вы будете жить на своих, а мы на своих? Ведь в том, что нам и без вас под силу найти и благоустроить себе новые места обитания вы не сомневаетесь?

— Вы что, войны за территории имеете в виду? Но я надеюсь, к тому времени мы научимся более цивилизованно решать проблемы. Сейчас же нам как-то удаётся это делать. На Земле уже около ста лет не ведётся войн, достойных упоминания.

— А что, вам есть с кем воевать? — задал почти риторический вопрос доктор, до сих пор мало принимавший участия в беседе. — В течение тех же ста лет на Земле работает единое правительство.

— Не верю я в такое изменение человеческих нравов. Отобрать чужое всегда проще, чем создать своё. Уж лучше мы сразу попробуем жить вместе. Тоже наверняка без эксцессов не обойдётся, но к тому времени как человечеству вновь придёт пора задумываться о расширении горизонтов, у нас уже будет длительная история совместного существования.

О ещё одной причине того, что эльфы начали активно помогать людям расселяться по космосу, Елена умолчала. У неё постепенно начало входить в привычку утаивать часть знаний о будущем. «Знающий не говорит» — это стоило выбить девизом над столом в её рабочей комнате. А результаты работы группы по прогнозированию путей развития цивилизации практически не распространялись даже среди эльфов. Исключение составлял разве что совет старейших, которому на основании этих сведений приходится принимать решения. Экстраполяция, моделирование, статистические расчеты, а так же возвращение к опыту прошлого — всё это составляло основу её работы, а вовсе не мистические практики. Слишком уж расплывчаты и неконкретны были их результаты. Впрочем, вставать на правильный путь и выбирать наилучшее решение из множества с виду равнозначных вариантов они помогали. И как же так получилось, что из эколога и биохимика она превратилась в практикующего социолога!?

Всё началось с Гардарики. Этот мир был найден ими уже довольно давно и почти сразу после обнаружения, с ним установлен постоянный контакт. Дело в том, что порталы на Форрестере работают в случайном порядке до тех пор, пока Лес не вмешается в их работу. Первое плато теперь навсегда служит входом на Землю, шестое на — Гардарику, с остальными они пока не спешат. Но чистый мир, могущий стать домом для ещё одного Великого Леса, был слишком ценен, чтобы упускать такую возможность. И как-то так само собой вышло, что от моделирования биосферы она перешла к последствиям возникновения на общественном горизонте нового мира и ужаснулась. Тогда же эльфы удосужились просчитать варианты развития человеческой цивилизации, если всё будет идти как идёт. И иметь под боком бомбу, которая может рвануть в любой момент, им показалось слишком опасно. Впрочем, был ещё один вариант, равновероятный, не столь сокрушительный, но тоже печальный. Машинная цивилизация, к которой семимильными шагами приближалось человечество, вполне может закончиться «пшиком». Схлопнется сама в себя оставив на развалинах немногочисленные племена дикарей.

Но решение было найдено и довольно быстро. Кто сказал, что история движется по спирали? Неважно. Эльфам оставалось помочь землянам перейти на новый виток. Массированное освоение космоса неизбежно повлечёт за собой отток специалистов с Земли, что немного притормозит развитие техники. Далее — навряд ли митрополия надолго сможет удержать контроль над своими колониями и все они также получат шанс найти свой собственный путь развития. Только для этого нужно набрать некую критическую массу освоенных миров, не один-два, а один-два десятка. Ещё дальше в будущее заглянуть не получилось. Ни научными методами, ни мистическими. Грядущее скрывалось во множественности вариантов.

Вопрос о внезапном исчезновении эльфов с Земли Эдуардо удалось поднять только во время доклада Совету Старейшин после того как были обсуждены более срочные и важные темы. За что удостоился внимательного и укоризненного взгляда карих глаз кудрявого юноши. Все эти так называемые старейшины, рассевшиеся за круглым столом с голографом в центре, выглядели или очень молодо или лишёнными возраста.

— Ну не подставлять же под удар нам было свою молодёжь!

— Однако такое поспешное бегство ещё больше подогрело антиэльфийские настроения в обществе. Так ли уж необходимо это было делать? Насколько я знаю, эльфы отнюдь не беспомощные существа, к тому же способные в любой момент перенестись на Форрестер.

Его не стали поправлять, указывая на то, что это не сами эльфы телепортируются, а Лес их с Земли забирает и нужен для этого специальный маячок. Был зафиксирован только один случай самостоятельной телепортации. Но эти данные относились к категории закрытой информации.

— Молодёжь, господин Кастильяни. Юноши, девушки и даже подростки. Открытые и наивные, их ничего не стоит обмануть.

— Подождите, — Эдуардо потряс головой. — Опять же, насколько я знаю, там не было никого младше тридцати пяти — сорока лет.

— А то, что эльфы взрослеют иначе, для вас откровение? Представьте себе толпу ваших студентов-первокурсников и вы поймёте, что я имею ввиду.

— Мне доводилось общаться с отдельными представителями вашей так называемой молодёжи. Они не производят впечатления умственно отсталых или каких-то заторможенных, — Эдуардо прикусил язык. Последняя фраза вылетела как-то сама собой, практически помимо его воли. Ох, что-то с ним в последнее время творилось неладное, он стал каким-то эмоционально несдержанным. Или здесь свою роль сыграло то, что все переговоры проводились не в каком-нибудь официальном Зале Совещаний, а в чьей-то гостиной? Кажется даже того самого кудрявого юноши, Вячеслава, который начал с ним беседу.

— А мы обрастаем мифами среди людей! Медленнее, не значит хуже, — на эльфа эта бестактность впечатления не произвела. — Чтобы цыплёнку вырасти во взрослую курицу, требуется около полугода, а человеку, чтобы повзрослеть — лет двадцать. Курица более продвинутое создание?

— Разные виды, — Эдуардо недоверчиво покачал головой. — Даже мне, не биологу, понятно, что пример некорректен.

— Ладно, вот вам другой. В не столь уж далёкие от нас с вами Средние века в тринадцать-четырнадцать лет мальчик считался уже мужчиной, а девочка — женщиной, а иногда и матерью. И не только считался, по факту был взрослее, чем те оболтусы, что протирают стулья в сотнях институтов Земли. Разница, во-первых, в возможности растянуть детство. Я имею в первую очередь материальное благосостояние. И, во-вторых, в количестве знаний, умений и навыков необходимых для взрослой жизни. Так вот для юного эльфа последнее на порядок больше чем для человека.

— И всё-таки, неужели никого кроме молодёжи вы на Землю не посылаете. Не верю.

— Правильно не верите. Просто остальные, взрослые и занятые серьёзными делами перед репортёрами светской хроники не мелькают и на экстравагантные выходки, способные вызвать интерес общественности, не расщедриваются. Они по-прежнему на месте. Вот только выставлять себя как флаг в поддержку дружбы с Форрестером не будут.

— Да вы не беспокойтесь, — на его руку успокаивающим жестом опустилась лёгкая ладошка молчавшей до сих пор эльфийки. — Такая безадресная ненависть быстро выгорит. У нас ведь даже посольства на Земле нет. Все недовольные устраивают пикеты перед зданием вашего собственного правительства.

6

Земля

Занятно, но факт: авантюристы всех мастей с Земли стремились попасть на Форрестер, эльфийская же молодёжь с подходящим складом характера искала приключений среди людей. Слишком уж пресной и однообразной казалась им жизнь в родном Лесу. Вот именно к последним и относился Ким Кирхоу. Когда-то относился. Смешно сказать, но на заре своей юности он пытался требовать у Леса изменения формы, размера и подвижности ушей, мотивируя это необходимостью улучшения слуха. На самом деле, историй приключенческих нахватался, идиот романтичный. Как бы он теперь прятался среди людей с таким-то отличительным признаком?! А так, перекрасить волосы в чёрный цвет — и перед вами господин средних лет типично средиземноморской внешности.

Он шёл по коридорам родной телестудии — обычный человек, спешащий на работу. Сейчас даже эльфы не признали бы в нём сородича. Всё-таки двенадцать лет жизни среди людей в качестве наблюдателя и агента влияния здорово его изменили, даже от эльфийской лёгкости и плавности движений не осталось и следа. Хотя о какой лёгкости может идти речь после «свёртывания»?

Уже первые вылазки на Землю показали, насколько трудно эльфам там находиться, как пагубно сказываются эти путешествия на их самочувствии. А вскоре медики выяснили и причину. Оказалось, что вдали от Леса, те внутриклеточные симбионты, что люди называют эльфовирусом, сворачиваются, уходят в глубокую спячку и из эльфа получается… ну да, практически обычный нормальный человек. Процесс обратим. Для этого эльфу достаточно оказаться в родном Лесу, ну или хотя бы часто общаться с дриадами.

Ким не рисковал, для работы ему жизненно необходимо было оставаться человеком, так что контакты с родиной пришлось ограничить маленьким ручным хамелионусом, и потому что он служил связным и потому, что умел прятаться от посторонних глаз. Даже брать интервью у сородичей отказывался под разными предлогами. Это, кстати, дало забавный побочный эффект — у него появилась репутация эльфофоба.

— Привет Кирх! — на встречу ему попался выпускающий редактор, как обычно накануне трансляции находящийся на грани нервного срыва. — У нас внезапно поменяли основной мотив новостной программы. Ты в курсе?

— Опять! И что там такое? — досаду на лице пришлось вызывать мысленным усилием — слишком уж часто такое случалось, чтобы взволновать его по-настоящему.

— Твоя любимая тема. Эльфы. Точнее противоэльфийский митинг пред зданием правительства.

— И кого мы поддерживаем?

— Людей конечно. Нужно нам такое приключение под нашими собственными стенами!? Справишься?

Ким только пожал плечами. Справится, конечно. Первый раз, что ли? Ныне работа репортёра потеряла изрядную долю своей романтики. Уже никаких репортажей из «горячих точек» и даже просто личного присутствия на месте событий не требовалось. Несколько десятков летающих автоматических и управляемых камер создают трёхмерную картинку с нескольких ракурсов, а изображение репортёра помещалось по желанию режиссёра в любую точку голографического пространства. Вот и всё. Разве что для интервью пока ещё требовался личный контакт, но это явно не тот случай.

Ким поднялся на съёмочную платформу, быстро пробежал выведенный на линзы приблизительный текст выступления и принялся ждать — до начала трансляции ему давалось несколько минут, чтобы настроиться и ощутить себя частью голографической толпы как раз в этот момент его окружившей.

— Добрый день, дамы и господа, с вами на канале «Пульс» самые свежие новости и я, Ким Кирхоу, ваш проводник по миру событий…

Речь лилась плавно, по накатанной от традиционного приветствия к краткому описанию событий, свидетелями которых предстояло стать телезрителям, и поддержке и сочувствию чаяний демонстрантов. Между делом он повторял особо «удавшиеся» лозунги, акцентируя на них внимание телезрителей. Кто сказал, что нельзя оказывать поддержку своим, играя за команду противника? А если собрать все те высказывания, что сейчас увлечённо орут демонстранты воедино, они приобретают совершенно не тот смысл, что вкладывался в них изначально.

Когда спал первый ажиотаж, появилась возможность присмотреться к ситуации внимательнее. Ушли далеко не все. Наиболее удобные жертвы исчезли из зоны доступа, и это было хорошо, потому как на Радужной эльфов было мало и незаметно вывезти их оттуда было проблематично. Даже одного-двух, не говоря уж о том, что дриаду можно раздобыть или там (что хоть как-то реально) или в таёжном лесу, где имеется небольшой участок Эльфийского Леса (что уж совсем не в какие ворота не лезло — наблюдателей и почитателей у тамошней зелёненькой столько, что незаметно к ней не подобраться). Генри в предвкушении потёр руки: то, что теперь для каждого гостя с Форрестера придётся составлять отдельный план похищения, стало вызовом его способностям. А на то, что всё пройдёт без сучка и без задоринки он даже не рассчитывал. Ведь недаром в определённых кругах у него была репутация человека, которому можно поручить справляться с любой, даже самой деликатной проблемой.

Итак. «Ирвин. Сотрудник компании „Джек и бобовое дерево“, занимающейся апробацией геномодифицированных сельскохозяйственных культур. Застать его можно только непосредственно на испытательном полигоне или в основном корпусе компании, где у него имеется отдельный рабочий кабинет. Вход в оба места только по пропускам и только для сотрудников. А штат у компании ограниченный и случайных людей там не бывает. Нерабочее время проводит дома, на Форрестере. Не годится.

Мальвина. Театральная актриса выступающая под именем Ирен Лабье. Хотя зачем с таким именем псевдоним нужен? Экзальтированная дамочка, которая громко заявила, что ни за что не покинет своих зрителей. Уже далеко не юная (хотя по мордашке этого и не скажешь), что послужило поводом для её отбраковки при первой выборке. Особой охраны не имеет, появляется в самых случайных местах. В остальном — годится.

Юлиана. Преподаватель. Работает по приглашению в разных университетах Земли. Основной профиль — история философии. Сложновато отследить перемещения, потому как больше чем на одну-две лекции в одном месте она не расщедривается, но попробовать можно.

Седрик. Тренер по спортивной гимнастике. Не годится. Как с таким справиться?»

До поздней ночи Генри перебирал немногочисленные варианты, пытаясь добыть по ним ещё хоть какую-нибудь дополнительную информацию. За окном успели потускнеть огни никогда не умолкающего города, а кофеин плескался где-то между ушей, когда выбор наконец был сделан. Две кандидатки, попавшихся ещё в самом начале не слишком длинного списка — Мальвина и Юлиана. «Ну что ж, девочки, пришла пора нам с вами познакомиться поближе», — думал он, аккуратно держа кончиками пальцев только что распечатанные портреты. Пока только наблюдение и планирование. Всё равно информация по Радужной, которую обещали предоставить подельники из «Эры милосердия» пока задерживается, а без дриады, которую можно добыть только там, в лаборатории медицинского центра «Новое поколение» даже соваться нечего.

Славик как раз собрался хорошенько отдохнуть (весь вечер был отдан попыткам вместе с сыновьями разобраться в модификациях, которые внесли инженеры «Тотал флай» в конструкцию гравилётов новой модели) когда в окно его гостиной прошмыгнул хамелионус. Тот самый, обязанностью которого было следить за гостем с Земли. Прошмыгнул, полностью проявился, сидя на столе и нервно перебирая лапками. Что могло так взволновать обычно флегматичную зверушку? Славик присел на корточки у стола, стараясь, чтобы его глаза были вровень с глазами ящера, и, раскрывшись, впустил в себя чужое сознание. Вот так, напрямую без посредничества сложной техники многого от них не узнать, но Славику досталась вполне чёткая картинка: сидит сеньор Кастильяни у экрана эйкома (режим, предписанный доктором Ником нарушает), поза напряжённая, взгляд неподвижный, обращённый куда-то вглубь себя. Всё. От резкого обрыва контакта, Славик потерял равновесие и больно приложился об пол копчиком. Это ж надо было для медитативных практик такую неустойчивую позу выбрать! Совсем головой думать перестал, понадеявшись на рефлексы. Легко и плавно вскочил, потирая ушибленное и размышляя, что же могло встревожить это чудо? Ведь на первый взгляд ничего необычного не происходило. Однако хамо-няня просто так панику поднимать не будет.

И уже буквально спустя пятнадцать минут спрыгнул с орнитоптера у порога домика, отведённого под земное посольство. И чего на них люди так летать не любят? Послушные, а главное быстрые тварюшки.

— Добрый вечер, — Славик смастерил на лице приветливую улыбку, на ходу соображая, что так и не выбрал приемлемого предлога для нежданного визита.

— Вечер? — Эдуардо сидел перед выключенным экраном эйкома и с силой растирал виски. — Значит всё-таки уже вечер, — тихо и напряжённо продолжил он.

— У вас что-то случилось?

— Случилось, — человек кривовато улыбнулся и впервые прямо посмотрел на явившегося так кстати эльфа. — Случилось то, что у меня исчезло часа два моей единственной и неповторимой жизни. Представляете, лёг спать в предписанное доктором время, а потом, внезапно проснувшись, обнаружил себя перед экраном эйкома, лихорадочно выискивающим карты звёздного неба над Форрестером.

Славика очень вовремя осенило, и от облечения, что всё становится более-менее понятно он даже заулыбался, чего создавшаяся серьёзная ситуация вроде бы не предполагала:

— Ну, вот вам и разгадка, почему вам не устроили полный курс адаптации к жизни на Форрестере. При этом сильно повышается сопротивление к внушению. А вас, видимо, запрограммировали на поиск информации и кто его знает что ещё. Нужно сказать «спасибо» тому вашему другу, спор с которым преждевременно спровоцировал нервное истощение и обморок, а то бы мы ещё долго не имели понятия, что происходит вообще и с вами в частности.

— Что вы имеете в виду? Вы хотите сказать, что меня кто-то запрограммировал на определённые действия? Но как такое возможно?! Втайне от меня самого?

— А не приходилось ли вам в последнее время подолгу работать в закрытых помещениях типа бункера или чего-то подобного? — Славик наблюдал, как лицо человека сначала нахмурилось, потом посветлело, словно в его голову забрела какая-то идея, потом он снова стал мрачен.

— Было. Намекаете на то, что там легко подкрутить часы в нужную сторону? — мрачно спросил Эдуардо. — И что такого тайного в астрономии, которой я похоже занимался.

— Да подпортили мы ваши архивы с картами звёздного неба — вид с Форрестера, — признался Славик, обезоруживающе улыбаясь. — А без них на нашу планету наткнуться можно только случайно.

— И что мне теперь делать? — Одно дело сознавать, что когда большим людям что-то действительно нужно, а особенно если не для себя, а в государственных интересах, соображения этичности и законности отодвигаются на дальний план, а другое, когда это случается именно с тобой. Горько и противно. — Меня, наверное, следует депортировать отсюда. Из соображений безопасности. Вдруг меня ещё и на теракт запрограммировали.

— Глупости. Чего бы там не напортили в ваших мозгах люди, нет ничего такого, что эльф не сможет исправить. Разве что ваша адаптация теперь дополнится реабилитацией.

— Это здесь. А что будет когда я вернусь на Землю?

— А ничего не будет. Ничего особо тайного вы не узнали. А будут осторожно расспрашивать — делайте удивлённые глаза и ссылайтесь на потерю памяти. Мол, где-то в гостях у этих нехороших эльфов целый день потеряли.

И ведь это уже не первый случай. Разве что в прошлые разы шпионы вполне сознавали что делают. Но вытащить какую-то информацию из сети эйкомов! Славик покачал головой в такт мыслям. Даже при том, что в эльфийском аналоге всемирной паутины не было ни одной закрытой зоны, ничего не запаролено и не закодировано, за свои секреты они могли не опасаться. Пусть кристаллы-хранители информации полностью искусственные образования, связь между ними интегрирована в «нервную систему» Леса. А уж Лес то знает, кого куда можно пускать.

Архой

Гера задумчивым взглядом обвела просторы микробиологической лаборатории. За прошедшее время здесь всё здорово изменилось. Точнее не изменилось, а добавилось хаоса, который здесь раньше не возникал ни при каких обстоятельствах. Громадные чаны, в которых разводили микроорганизмы для инфицирования ими вод и атмосферы Архоя, агрегаты в которых моделировались процессы, долженствовавшие там происходить и куча всякой сложной техники. И при этом по-прежнему пустынно — всё тот же зеленоватый свет, чистый сухой воздух и из обитателей — только они с Кио. После того как коллеги, которых дриада по необходимости пустила в святая святых, разбили ей пару пробирок со спорами какой-то дряни (особо прочное, противоударное стекло, компьютерный контроль за состоянием среды — как такое вообще можно было сделать?!), дриада выгнала всех своих помощников и теперь в одиночку, бурча под нос заковыристые ругательства, в которых не было ни одного бранного слова, приводила в порядок свои владения. Теперь на корабле царствовала дизентерия, карантин и весь комплекс противоэпидемиологических мероприятий.

— …

— Лучше добровольно сознайся, что протащила эту заразу на борт специально, чтобы при случае избавиться от лишних помощников, — саму Геру болезнь миновала и сейчас она, разложив по маленькому угловому столику планшеты, карандаши и прочие рабочие инструменты, высчитывала курс обратно на Радужную. Теперь этот угол, практически на законных основаниях считался её личным рабочим пространством, а после того как помещение было тщательно продезинфицировано и из носителей инфекции остались одни люди, ещё и самым безопасным.

— Бездари криворукие, — закончила свой ругательный монолог дриада и, наконец, обратила внимание на подругу. — Я уже раз двести объясняла, что даже болезнетворные вирусы и прочие паразиты могут в новой среде поменять привычки и оказаться весьма полезными. Лучше скажи, что за работу ты себе умудрилась отыскать, в то время как все остальные бьют баклуши, пережидая окончание эпидемии?

— Просчитываю наш маршрут до Радужной.

— А что, уже отдавали команду? — любопытная мордашка дриады высунулась из-за полуразобранного агрегата.

— Нет. Но ты мне ещё неделю назад говорила, что с основными работами покончено, а куда мы двинемся дальше догадаться не сложно.

Действительно, ещё две недели назад над океанами распылили суспензию со спорами и цистами новых жителей Архоя, уже получены первые данные об успешной их ассимиляции, спешным образом отлаживается работа передвижных автоматических следящих станций, которые в нужный момент будут выбрасывать всё новые и новые виды простейших. Единственное что они не смогут сделать — это подать сигнал, если что-то пойдёт не так, а потому инспекционные полёты к Архою плотно войдут в расписание «Сеятелей».

В дверном проёме показалась солнечно-рыжая голова Фёдора, в два шага переместившись в Герин угол, он навис над её плечом. Гера дёрнулась, чтобы прикрыть планшеты, но тут же замерла, подумав, как глупо это будет выглядеть.

— Расчёты для портального перехода делаешь? Правильно. Интуиция хороша, когда нужно принимать решение немедленно, или если предстоит сделать выбор между двумя равнозначными вариантами. А когда есть возможность всё просчитать заранее, ею надо пользоваться, — и моментально скрылся во владениях Дэвида Дэвидсона. Зачем только забегал?

Гера опустила руки и задумчиво посмотрела ему в след. Где-то под желудком ворочалось неприятное чувство не то горечи, не то разочарования.

— Скажи, это правда, что навигатора на «Сеятель» отбирал лично Фёдор?

— На все «Сеятели», не только на наш. А в чём проблема? Что тебя расстроило? — Кио не слишком хорошо слышала эмоции людей, но то, что пришло от подруги было настолько сильным, что заметил бы даже человек. Хотя нет, человек бы не заметил, лицо-то у неё по-прежнему оставалось невозмутимым.

— Я как-то привыкла полагать, что меня взяли на эту работу, потому что я лучшая. Ну, или одна из лучших. А выясняется, что тут сыграли роль чьи-то личные пристрастия, — теперь в голосе Геры слышалась задумчивая грусть.

Девушки вели разговор совсем тихо, так, что даже шорох воздуха в вентиляционной системе был слышен. Кио взобралась с ногами на очередное полиморфное кресло и положила руку на ладонь подруги. Нет, не в утешающем жесте, просто при физическом контакте ей проще было слушать её эмоции.

— Кто сказал тебе такую глупость, и почему именно сейчас ты решила в это поверить? — кажется, ей удалось нащупать нужную волну.

— Вроде, в разговоре с Антоном эта тема всплывала, но это не важно. Тогда я от этого только отмахнулась, но сейчас… Знаешь ли, у профессиональных навигаторов не принято делать расчеты заранее. Точнее не так, их не принято делать на каких-то материальных носителях, исключительно в уме. Это считается высшим шиком и признаком профессионализма. То, что я это делаю тайком и заранее, можно расценить только как утрату этого самого профессионализма. Это, конечно же, не так, но сторонний человек должен был подумать именно это и если Фёдора сей факт не взволновал, значит, его это вообще не слишком волнует. Ой-ё что-то я совсем запуталась, — Гера вскочила со стула, сделала несколько нервных шагов и опять опустилась на место. Кио наблюдала за ней с отстранённым любопытством.

— Неужели тебе настолько важен твой профессионализм?

— Спрашиваешь! Я почти полжизни отдала, чтобы выучиться и стать толковым навигатором. Можно даже сказать в последние лет десять навигация составляла основу моей жизни.

— Тогда понятно. Что ж могу тебя успокоить: глупостей наговорил Антон. Фёдор действительно отбирал навигаторов и ещё кой-каких специалистов в экипажи ВСЕХ «Сеятелей». И вообще, как бы он не выглядел, столетний эльф — очень уравновешенное, рациональное существо, не склонное поддаваться сиюминутным капризам. Это не он один такой, это общая черта всех старших эльфов. А насколько хороший ты профессионал, оценить можешь только ты сама. Я тебя успокоила?

— А то ты сама не чувствуешь? — действительно успокоившаяся Гера кивнула на руку дриады, которая опять лежала поверх её руки. Кио вороватым жестом её отдёрнула, а потом испытующе уставилась на подругу.

— Чувствую. А тебя это не нервирует? То, что я способна ощущать твои эмоции.

— Ну что ты. Даже приятно. В глубине души каждый человек желает, что бы его поняли и приняли. А от тебя ещё и исходит почти ощутимая волна доброжелательности. Так что — всё нормально.

Но, несмотря на уверения подруги, дёргаться она продолжала вплоть до старта к Радужной. Окончательно уверенность в себе к Гере вернулась, когда зазвучал обратный отсчёт перед стартом и пилоты повели «Сеятель-5» прочь из системы в открытый космос. Весь экипаж, не только те члены команды, которые непосредственно занимались управлением кораблём, был полотно упакован в ложементы — сам полёт абсолютно безопасен, а вот на входе и выходе из портала случались «подёргивания» гравитационного поля. Когда пришло время и ей браться за дело, двигатели заглохли, отключилось вообще всё, кроме систем жизнеобеспечения, а все энергетические ресурсы корабля устремились к Малому Порталу, оживляя его. Ряд координат введённых уверенной рукой и вот уже вокруг них простирается ничто, а сами они куда-то падают и Гера едва-едва успевает подправлять траекторию их движения.

Всё закончилось как обычно очень резко, внезапно, когда по внутренним часам прошло не больше десятка минут (а это единственное на что стоит полагаться, так как обычные часы показывают, что времени не было потрачено вообще ни сколько). Выпали они очень удачно. Как раз между двумя астероидными кольцами, за которыми находилась орбита Радужной — маленькой планеты, из космоса выглядящей белёсым шариком, греющимся у бока красного карлика на довольно низкой орбите. Основная база исследовательской партии — почти дом.

7

Радужная.

Огромное и яростно-красное местное солнце едва показало свой край из-за горизонта, начиная утро нового дня, а по внутреннему распорядку базы как раз наступил вечер. Что поделать, если сутки на Радужной составляют без малого семнадцать часов, а биоритмы человеческого организма так быстро и просто не перестраиваются. Приходится жить по принципу: у вас своё время, а у нас — своё. Гера бездумно любовалась этим зрелищем стоя у прорезанного в стенке радужного купола окна. И это она на орбите Архоя жаловалась, что ей совершенно нечего делать. Дура! Надо было ловить момент и наслаждаться жизнью. Здесь же её загрузили по полной. И если бы расчетами! Так нет, её заставили обучать основам профессии группу военных специалистов и устраивать ликбез для прочих. И как она ни стенала, как ни пыталась избежать этой почётной обязанности, мотивируя тем, что ни разу не педагог и даже не представляет с какого конца за дело браться, отвертеться не удалось. Да, здесь была расквартирована военная часть. Зачем они здесь нужны Гера представляла очень смутно, но люди в форме встречались в коридорах базы чуть ли не чаще, чем сотрудники исследовательской партии.

Сзади на плечи опустились тяжёлые и тёплые руки Фёдора. Она по-прежнему не слышала его шагов, но каким-то образом начала чувствовать приближение.

— Тяжёлый день?

— Утомительный. Эти вояки без грамма воображения!

— Что настолько всё плохо? — в его голосе послышалась улыбка.

— Да нет, — постаралась быть справедливой Гера. — Не настолько. По крайней мере, в том, что касается чистой математики, у меня к ним претензий нет. Но ты же знаешь, этим дело не ограничивается, что бы что-то начало получаться надо воображение подключать. Существует как минимум пять теорий, объясняющих феномен подпространственного перехода. Я уже и академическим языком объясняла, и образно, и на примерах. А они — молчат. И не понятно, то ли доходит до них, то ли по маковке стучит, а внутрь не проникает. Зачем вообще военным всё это надо? Навигаторов таким образом из них всё равно не сделать. Может, я вообще бесполезной работой занимаюсь?

— Не бесполезной. Подвижки у твоих учеников есть, по крайней мере, на симуляторах у них уже неплохо получается. Это мне по секрету сказали.

— А зачем всё это вообще нужно тебе не объяснили? — она развернулась в его руках и теперь имела возможность пытливо заглянуть в глаза.

— Нет. Но я как-то и сам догадался. На Радужной слишком много аномальных зон и некоторые из них по своим характеристикам отдалённо напоминают природные порталы моей родины. Их командир просто перестраховывается на всякий случай. Хваткая баба эта Антонина Степененко.

Мимо них, с любопытством покосившись на обнимающуюся парочку, прошествовала очередная группа техников. Фёдор в свою очередь проводил их недовольным взглядом: для того разговора, который он намеревался затеять требовалась более камерная обстановка.

— Что-то здесь стало слишком оживлённо. Пойдём, я здесь после обеда прогулялся по окрестностям, кое-что любопытное обнаружил.

— И откуда у тебя время шататься-любопытствовать? Вроде бы всех наших пригрузили так, что ни вздохнуть, не выдохнуть. Детально рассматривают каждый этап начала терраформирования Архоя. Даже Кио до хрипоты спорит, отстаивая целесообразность каждого принятого решения.

— А что я? Сдал отчёт — и свободен. Мавр сделал своё дело, мавр может уйти.

— А пара десятков миллионов вопросов?

— А что бы меня о чём-то спрашивать, надо самим хоть немного в предмете разбираться.

— А научить не просили?

— А засекречено! — Фёдор развёл руками, ради картинного жеста даже на минуту выпустив Геру. — На самом деле это никакая не тайна, но я не нанимался тут всяким там человекам ликбез устраивать. Правда, пойдём. Это действительно интересно.

Гера не сопротивлялась. По правде говоря, из-за тотальной занятости им не часто удавалось устраивать такие вылазки. Она соскучилась. Как можно было соскучиться по мужчине постоянно находящемуся в радиусе пары сотен метров от тебя и то и дело попадающемуся на глаза? Оказалось можно. Очень уж быстро она привыкла к таким вот шутливым перепалкам и неожиданным вопросам, приоткрывающим краешек ТАЙНЫ.

Они шли вдоль плавно изгибающегося края купола, время от времени перешагивая жгуты кабелей и здороваясь со знакомыми. Любые звуки гулко разносились по куполу, смешиваясь в дикую какофонию, так что администрация начала задумываться об установке шумопоглотителей. Коридоров здесь не было. Точнее люди уже успели поставить перегородки, где и как им было удобно, но сами природные радужные купола изначально были абсолютно пустыми, полыми. Очередная дверь, которую они на этот раз не пропустили, привела их в купол поменьше, который использовался под ангар. Люди по привычке продолжали так называть это помещение, хотя стоял там преимущественно примитивный колёсный транспорт. Из-за тех же аномалий, о которых упомянул Фёдор пользоваться маломощными гравилётами было небезопасно.

— Мы что, за пределы базы отправляемся? А разрешат? — проснувшееся чисто кошачье любопытство заставило отступить прочь усталость хлопотного дня.

— А запретят? — вопросом на вопрос ответил Фёдор, усаживаясь на водительское сиденье вездехода. — Да мы не далеко и не надолго. Залазь давай.

Двери с тихим шипением закрылись, отделяя пассажиров от окружающей среды, стоило только девушке устроиться на соседнем сиденье. Приветливо махнув рукой парню у шлюзов, Фёдор вывел машину на поверхность Радужной, и покатил куда-то в сторону восходящего солнца, время от времени сверяясь со сложной цветной схемой воздушных потоков. Эти потоки — явление совершенно уникальное, больше нигде в обитаемой части вселенной не встреченное. Воздушные реки текли по своим совершенно определённым «руслам», то расширяясь, то сужаясь, иногда сливались или, наоборот, разветвлялись и при этом не смешивались. У двух соседних потоков мог быть не только разный газовый состав и температура, но даже плотность зачастую была неодинакова. И в большинстве своём, к сожалению, для дыхания человека эти газовые смеси были непригодны.

— Мы не слишком далеко? Не хотелось бы под какой-нибудь внезапно возникший гейзер попасть, — спросила Гера, впрочем, беспокойства в её голосе не было — стабильно безопасная зона раскинулась вокруг купола довольно широко.

— Уже почти приехали, — Фёдор, не останавливая машину, запустил программу проверки состояния газовой среды, краем глаза пробежал поступившие данные и удовлетворённо кивнув, затормозил. — Всё, можно выходить.

— А дыхательные маски?

— Здесь вполне можно обойтись без них. Нам, наконец, удалось немного разобраться в закономерностях трансформации местной атмосферы.

— Нам? Тебя до этого допустили?

— А что? — Фёдор небрежно пожал плечами. — Все эльфы здесь работают на условиях полного информационного доступа, хотя мы на эту планету и не претендуем. Правда, меня в этот проект приняли временно и только в роли подопытного кролика.

— И ты согласился?

— Почему бы и нет? Тем более что в машину встроена «защита от дурака» — при неподходящем для человека составе атмосферы двери не откроются.

Двери открылись и Гера впервые полной грудью вдохнула воздух нового мира. Тёплый и почему-то сладковатый, как будто кто-то перед их приходом распылил здесь освежитель воздуха с цветочным ароматом. Здешнее солнце, по сравнению с земным выглядевшее просто громадным, как раз поднялось над горизонтом, от машины и от них самих по голубоватому песку протянулись длинные тени. Фёдор, подойдя сзади, обнял её и аккуратно развернул в сторону только что покинутой ими базы. Зрелище было феерическим. Никакие съёмки, виденные ею ранее, с этим не могли сравниться, даже автомобильное стекло наверняка помешало бы наслаждаться зрелищем.

Вы когда-нибудь видели только что взбитую горку мыльной пены? Когда луч солнца пробегает по её боку, заставляя играть красками радужные переливы. А вот теперь увеличьте её до размеров двадцатиэтажного дома, представьте, что стенки её каменные, а сами радужные полусферы громоздятся пирамидой прямо по центру скального участка, на котором сейсмическая активность зафиксирована на минимальном для этой планеты уровне и вы поймёте, какое зрелище предстало перед первыми колонистами, посетившими Радужную.

Какие геологические процессы привели к образованию этого чуда, учёные спорят до сих пор и, похоже, спорить будут долго. Но место более удобное для размещения основной базы было сложно найти, а потому, прорезав в стенках двери и окна, люди принялись обживать один из памятников природы.

Гера любовалась молча. Казалось, любой посторонний звук может нарушить гармонию этого момента и звук конечно же раздался — машина начала подавать сигнал, что атмосфера меняется в неблагоприятную для людей сторону и пора возвращаться. Фёдор только досадливо сморщился — слишком мало времени у него оказалось, то ли в расчеты закралась ошибка, то ли они не до конца поняли суть процессов. Не успел. Теперь важный разговор придётся отложить на неопределённое время, потому как подходящий момент был упущен. Ну, хоть девушку покатал.

Визит коменданта пришёлся на то время, когда и по внешнему времени и по внутреннему расписанию была глубокая ночь. Фёдор как раз успел вчитаться в копируемые специально для него документы и начать осознавать, что полный доступ ко всей информации, прописанный в его контракте, — это не такая уж хорошая штука. Отвлекаться откровенно не хотелось, потом ещё с полчаса придётся мозги на нужную волну настраивать. Но не выгонять же неурочную визитёршу!?

— Доброй ночи, Антонина Евгеньевна. Чем обязан?

Высокая, слегка полноватая коротко остриженная женщина удивлённым взглядом смерила чуть склоненную голову. Нет, она знала к кому шла, сама засиделась за работой и когда собралась уходить, мимоходом заметила, чей ещё терминал активен (более удобного случая начать давно откладываемый разговор трудно представить). Но вот к такому «версалю» в два часа ночи готова не была. И плевать ему, что она вроде как человек военный, хорошо хоть ручку целовать не начал.

— Зашла обсудить условия взаимодействия наших подразделений.

Она аккуратно опустилось в полиморфное кресло, которое повинуясь воле хозяина, приняло требуемую форму и неподвижно зависло в полуметре над полом. Выпендрёжник. Хотя, наверное в такую кладовочку никакая другая мебель нормально не поместилось бы.

— Каких подразделений? — с недосыпа и переутомления Фёдору начало казаться, что он попал в какую-то параллельную вселенную. По крайней мере, понять о чём говорит собеседница уже не мог.

— В данный момент на Радужной существует три не связанных общим руководством подразделения: военная часть, научно-исследовательская партия и вы, форрестерцы. Причём если мы с Карлом уже давно договорились, то на эльфов и дриад нет ни какой управы. Каждый действует в меру своего разумения и строго по своей программе. Бардак!

Комендант высказывала негодование, кипятилась, но Фёдор отчётливо чувствовал, что пришла она совсем не за этим. Чёрт его знает отчего, то ли потому что вокруг больше не было людей, то ли потому что это было действительно важно, но эту, уже не молодую и почти незнакомую ему женщину он чувствовал весьма отчётливо.

— Да разве ж мы подразделение? Так, нашлёпка где-то сбоку-сзади.

— Очень ценные специалисты, — не приняла она его шутливый тон, — без содействия которых многое из запланированного невозможно осуществить.

— Ну а я-то чем вам могу помочь? Я-то им не начальник. Я такой же вольный специалист как и все.

— Не пудрите мне мозги. Не знаю и не хочу вникать в иерархию власти на Форрестере, но ни одно ваше замечание не осталось неуслышанным.

— Уважение к возрасту не более того, — он обезоруживающе улыбнулся и развёл руками. Было странно слышать такое не от седого старца, а от совсем молодого с виду мужчины, почти юноши. — Но если у вас есть какие-то вопросы, задавайте, помогу разобраться. Может быть, дело в обычном недопонимании, мои родичи обычно некапризны.

Комендант на такое заявление только хмыкнула, но послушно перешла к изложению конкретной проблемы.

— Как вы наверное знаете, установки для регенерации воздуха на химической основе не слишком эффективны, построить для этих целей длительно функционирующие оранжереи было бы намного рациональней. Но когда наступила стадия практической реализации, мы наткнулись на нежелание сотрудничать, даже какое-то противодействие дриад.

А про себя подумала, что для своего старейшины эти поганки расстарались. Вон, несмотря на крошечные размеры помещения, вся внешняя стена вьюнками заплетена.

— Странно, обычно они не отказываются расселить ещё где-нибудь собратьев по биохимии. Я поговорю с ними.

Развернувшись в пол оборота к своему терминалу, он небрежным движением вызвал разнарядку работ на неделю и, найдя в ней нужные строчки, слегка покачал головой. Кеми и Орта. Дриад и так нельзя назвать слабоэмоциональными существами, а уж с людьми, которые не «слышат» и не понимают их… Точно какие-то межкультурные непонятки случились.

Пообещал. Ну хоть одной проблемой стало меньше. Но как перейти теперь к той, другой, уже почти неделю не дававшей ей спокойно спать. И тут комендант наткнулась на взгляд эльфа: острый, пронзительный и почему-то спокойный и мудрый. Очень не вязавшийся с почти мальчишеской внешностью.

— Спрашивайте, — кивнул он на невысказанное.

Антонина постаралась собраться с мыслями.

— Я бы хотела знать, что это за мир, Радужная, куда вы нас привели.

— Мы? Вас?

— Ай, не кокетничайте. В том, что касается нашей миссии Земной Совет без разрешения и одобрения ваших Старейшин шагу не ступит. Вы помнится, очень возражали против строительства купольных колоний. А здесь почему-то согласились. Не сразу, поломавшись для приличия и что бы у наших было ощущение, что это они сами на своём настояли.

— Возражали и сейчас возражаем. Эти колонии будут полностью несамостоятельны. Так, сырьевой придаток. У них нет будущего и расселять людей в таких местах недальновидно.

— А для Радужной почему-то сделали исключение. Не в том же дело, что купола здесь строить не надо, они и так имеются.

— Не в том. И я, пожалуй, даже изложу наши соображения, но только если вы честно и откровенно скажете, почему вас вдруг, внезапно взволновало всё это.

— Как почему? Мне здесь жить, и за людей отвечать буду тоже я, и мне хотелось бы знать, с чем придётся столкнуться в будущем.

— Вам? Жить? Разве вы не такой же работник по контракту как и все? — увидел как закаменело её лицо и понял, что сморозил глупость. — Извините, я как-то не подумал, что у воённых долг, присяга, куда Родина пошлёт и прочие абстракции.

— Ничего вы не поняли, — она кривовато улыбнулась и продолжила. — Прочие абстракции, как вы выразились, имеют место быть, но дело даже не в них. У меня довольно тяжёлая форма аллергии на кое-какие широко распространённые химикалии. Так что выбор довольно прост: или космос, или эмиграция на Форрестер, или стерильная палата в довольно дорогой лечебнице. Так что как бы не менялся состав экспедиции, а я здесь буду до дней последних.

— Понятно, — Фёдор чуть склонил голову, и лицо его окончательно скрылось в тенях. — Сочувствовать не буду. По-моему вы нашли прекрасное решение своей проблемы. Но это так и не объясняет, почему вы решили, что с этой планетой что-то не так.

— Сны. Мои и чужие. Необыкновенно яркие, перенасыщенные эмоциями, которые наутро невозможно вспомнить даже под гипнозом (пробовали мы и такое). Спонтанно возникающие проявления паранормальных способностей у людей, у которых они раньше не регистрировались. То взглядом отвёртку поднимают, то землетрясения начинают предсказывать. А потом раз, и всё, и нет никаких способностей, обычный человек. А ещё три дурищи у меня ухитрились забеременеть. Вы же знаете, что ровно половину военных составляют женщины? Нам вообще-то в обязательном порядке прописан приём контрацептивов, но или они забыли или опять шуточки местного полтергейста. И вот вокруг этих троих самая большая концентрация непонятных случаев. А сдавать научникам на опыты я их не хочу, у меня, знаете ли, не то отношение к подчинённым.

— И от меня вы хотите чёткого и ясного объяснения происходящему, — в сравнении со срывающимся, торопливым монологом коменданта, голос Фёдора был неестественно спокоен и размерен. Точнее, это в первые пару секунд он показался ей неестественным, а потом комендант внезапно поняла, что и сама начинает дышать ровнее. — А я, боюсь, смогу добавить в вашу картину происходящего очередную порцию непоняток. Наши старейшины не изменяли своим принципам. И если они допустили образование здесь поселения, пусть пока считающегося временной научно-исследовательской и военной базой, значит, возможно, люди здесь смогут жить.

— Возможно? Люди? — кажется, ей удалось выловить из его речи главное.

— Вы, наверное, слышали, что мы способны чувствовать так называемую «душу мира»? Для людей полная абстракция, а для нас вполне реальное, конкретное ощущение. Такая душа есть у любой планеты, но на незаселённых жизнью она как-то проще, тусклее. В отличие от них у Радужной душа сложная многоцветная, почти как у Земли или у Форрестера, но при этом ещё и какая-то яростная. Люди, возможно, смогут к ней приспособиться, или она под себя вас переделает, наши провидцы не дают чётких объяснений. А может этого и не случится. В любом случае это касается только людей. Не эльфов и не дриад.

— И почему вы сразу об этом не сказали? — немного мрачновато, но тем не менее спокойно спросила она.

— Что сказали? Слово провидцев у вас не считается достоверной информацией. К тому же… нам приходило в голову, что ваши политики могут решиться на масштабный эксперимент. И всё будет происходить то же самое, но под пристальным вниманием и контролем со стороны. Вам оно надо?

— Спасибо, — она немного заторможено встала и даже сделала шаг к двери.

— За что?

— За то, что успокоили. Ну и за то, что согласились взять на себя часть проблем. На самом деле я подумала: а не так ли чувствовали себя ваши родители превращаясь в эльфов? Ещё бы знать, что с нами происходит и не стоит ли в спешном порядке сниматься с этой планеты.

— А вы попробуйте собрать статистику странных происшествий и тогда, возможно, станет понятно, в какую сторону движется трансформация.

Форрестер.

— А тебе не приходило в голову, что перемещаться между своими университетами ты можешь при помощи обычного транспорта? Что для этого совершенно не обязательно перемещаться на Форрестер, а отсюда в нужную тебе точку? Юли, ты вроде бы уже взрослая девочка, профессор даже, а позволяешь себе по таким пустякам дёргать Лес. Это же тебе не машина и не платный извозчик!

Такая, не самая вежливая отповедь ждала Юлиану во время очередного возвращения на Форрестер. И главное от кого! Ли — смотритель Земного Портала, её сверстник, а ведёт себя так, как будто возглавил Совет Старейшин. Она чуть было не вспылила. Хотя какое там чуть! Вон как друг детства кривится — неслабо его приложило её эмоциями. А потому: вдох-выдох, вдох-выдох, ищем в произошедшем положительные стороны. Например, этот болван самоуверенный, не столько что-то имеет против неё лично, сколько беспокоится об их общем Большом Друге. Молодец. Но всё равно он ничего не понимает, и если думает, что она предварительно всё не согласовала с Лесом, то сам дурак! Ли опять скривился.

Ну да. Одной из причин того, что Юлиана, один из лучших знатоков философии давно ушедших человеческих цивилизаций, большую часть своего времени проводила среди людей, была эмоциональная несдержанность. Эмоции фонтанировали из неё праздничным салютом почти непрерывно.

— И толком объяснить ты опять ничего не хочешь? — по правде говоря, Ли больше изображал страдания от эмпатической перегрузки, чем на самом деле испытывал какие-либо неудобства. Хоть и была подруга порядочной эгоисткой, что тут скрывать, а на жалость поддавалась не хуже прочих. Может хоть теперь расколется.

— Мог бы у Леса спросить, если так любопытно, — теперь, когда исчезло с лица то сосредоточенное выражение, с каким она появлялась на лекциях, стало заметно, насколько юна на самом деле эта профессорша.

— А он чужих тайн не выдаёт. Ну, так что, расскажешь?

Ли шутливо подпихнул её плечом. Они сидели на веранде крошечного домика смотрителя, откуда открывался прекрасный вид на портальное плато и пили чай. Настоящий, земной с привезенными Юлианой шоколадными конфетами.

— Ладно. Только не вздумай насмехаться, — на лице друга тут же появилось выражение тотальной озабоченности. — Я таким способом пытаюсь научиться телепортироваться самостоятельно.

— А почему ты решила, что тебе это удастся? Странная методика. Проводники прыгают туда-сюда гораздо чаще, чем ты, и у них нет никаких подвижек в этом плане.

— Ну ты же обещал!

— А я не смеюсь, я требую подробностей.

— Они не пытаются целенаправленно чувствовать само перемещение. К тому же я перемещаюсь не куда попало, а каждый раз в одну и ту же точку.

— И что, есть прогресс?

— Мне кажется есть. И Лес со мной согласен. Мне уже удаётся чувствовать точку прибытия.

Как выяснилось уже спустя всего пару часов, не только чувствовать. В процессе перемещения, находясь уже не там, но ещё и не тут, она почувствовала какую-то неправильность в месте своего обычного прибытия, как будто оно внезапно стало для этого непригодным. И волевым усилием немного сместила точку выхода. Ненамного, всего на полсотни метров. Но это сохранило ей свободу, а возможно и жизнь.

Как же материлась, пара наёмников, ожидавших эльфийку в открытой беседке университетского парка, когда она появилась на дорожке впереди них, и бодро застучала каблучками, шагая по направлению к основному зданию!

8

Земля.

Нудить скучным голосом о коварстве засланцев с Форрестера было трудно. Кима распирал смех. Посудите сами, как выглядели идиоты пошедшие штурмом на разумный Лес, живущий в тайге и заснувшие на подходе? Смешно и глупо. А ведь ему ещё и приходилось всё это комментировать.

Да, о существовании на Земле осколка Форрестера людям было известно. Собственно эльфы решились на повторный контакт с человечеством, когда высаженный в тайге участок леса из вальсиноров повзрослел достаточно, чтобы участвовать в общественно-политической жизни Земного Союза. Точнее, когда человечество повзрослело достаточно, чтобы принять на равных и настолько отличного от себя члена. У него был даже своеобразный клуб поклонников, которые называли себя друидами и следили за порядком в самом лесу и в его окрестностях.

Ким стоял посреди объёмной голографии, изображавшей много лет непаханое поле и стену леса в десятке метров впереди. Вообще-то проецировать эту картинку в студии было совершенно необязательно, вполне возможно скомпилировать всё на компе, но так репортёру гораздо проще уловить нужное настроение. А заодно не совершать лишних движений, могущих нарушить иллюзию присутствия: не проходить сквозь стены, не погружаться в собеседника, не взлетать над землёй и не производить прочих тому подобных накладок.

Картинка была шикарная: посреди поля рядком лежат горе-террористы, между ними важно прохаживаются вызванные местными друидами полицейские, в сторонке преспокойно покуривает медперсонал. Ким со скорбным выражением лица намекал, что может это вовсе и не сон, а камера крупным планом показывала сладко причмокивающего во сне злоумышленника. Он уверенно провозглашал, что все эти люди шли с мирными целями переговоров, а камера как раз останавливалась на яркой этикетке контейнера с отходами горюче-смазочных веществ, которые только и можно что пускать в повторный цикл переработки или использовать для поджога чего бы то ни было. Он вещал об акте агрессии со стороны разумного Леса, а подлетевшая к самым деревьям камера показывала зелёную мордашку мальчика лет семи с боязливым любопытством оглядывающего место «побоища». Так что у людей, не попавших под власть толпы и спокойно сидящих перед своими телевизорами, должно было создаться впечатление, что это была не демонстративная акция защитников интересов людей, а променад бежавших из ближайшей лечебницы психов неадекватных. Ну, или не добежавших до этой самой лечебницы по недосмотру властей. В довершение всего кто-то из активистов попробовал сунуться к друидам с претензиями и по счастливой случайности обрывок этого разговора пошёл под конец передачи:

— Это недопустимо! Вы должны исключить саму возможность подобных агрессивных действий вашего питомца по отношению к людям!

— А вы не хотите заодно отдельным указом запретить крапиве обжигаться?

Занавес! Погасла голография, оголив кипенно-белые стены студии и медленно раздвигающиеся двери, в которых показалось бледное как мел, лицо выпускающего редактора. По губам его можно было прочесть беззвучно произносимую фразу: «Что мы скажем спонсорам!» Однако любопытно, кто из операторов, управлявших движением камер, настолько сочувствует эльфам, что попытался развернуть общественное мнение в другую сторону. Киму он конечно здорово помог. И надо бы подстраховать этого энтузиаста, что бы он за свою инициативу не вылетел с работы.

Интрига набирала всё большие обороты. С тех пор как окончательно был налажен контакт с Радужной, План начал переходить в активную фазу. Подчас Генри начинал чувствовать себя пауком, засевшим в центре огромной паутины и время от времени проверяющим подёргивающиеся нити. Однако в последнее время ниточка, ведущая к профессорше, внушала всё большее опасение. Годами та прибывала на территории университетов в одних и тех же местах — в открытые беседки посреди университетских парков или, если такового не имелось, зелёной зоны. Доходило даже до того, что прежде чем пригласить к себе капризную эльфу, учебное заведение специально выстраивало для неё место приёма. И вот уже в который раз её там невозможно застать. Появляется то в непосредственной близости, то вообщё бог знает где, а до учебного заведения добирается на общественном транспорте. Они даже следственный эксперимент провели — один раз оставили беседку без ловушек. Подозрения подтвердились. Или профессорша каким-то местом чувствует грозящие ей неприятности, или эльфам кто-то сливает инфу. Нужно проверить. И есть для этого два способа: долгий и трудоёмкий и простой и быстрый. Первый — перетряхнуть кадры, предоставленные «Эрой милосердия», тщательно перетрясти все их контакты за последние месяцы. Ну, насколько это возможно, конечно. И всегда остаётся опасность, что он что-то упустил. Второй — отправить на встречу с эльфой человека, которому можно доверять. Провести следственный эксперимент, так сказать. Проблема была в том, что единственный человек, который, по мнению Генри Моргана заслуживал доверия, был сам Генри Морган. А вот стоит ли рисковать засветить свою единственную и неповторимую персону? С ответом на этот вопрос он ни секунды не колебался, а потому этот вариант решил нет, не отбросить, а отложить на неопределённое время. И на тот же период оставить эльфу в покое: кто его знает, может и правда чего заподозрила.

Форрестер.

Малые размеры помещения не давали ей как следует разогнаться. Вообще-то привычку нервно расхаживать туда-сюда Юлиана подцепила у людей. Иногда это помогало избавиться от излишка нервной энергии, но сейчас был явно не тот случай. Не помогало. Эдак она скоро не ходить — бегать начнёт. Ветер раздул невесомые занавески, которые в домике Ли заменяли двери, зашуршали развешанные по стенам карандашные наброски, сделанные с местных насекомых, и вместе с дыханием мира в комнату проник почти неслышный шёпот:

— Всё хорошо. Я с тобой. Я тебе верю.

Где-то в груди развернулось ласковое тепло. Юлиана, наконец смогла спокойно усесться и сокрушённо покачав головой, сказать:

— Интересно, когда-нибудь я смогу справляться со своими эмоциями без твоей помощи?

— Вырастешь — всё сможешь. Ты пока ещё очень маленькая.

Ей показалось, или в голосе Леса действительно промелькнула улыбка? Однако умиротворённого настроения надолго не хватило, оно брызгами разлетелось, стоило только показаться на пороге первому из группы проверяющих.

— Ну что? — Юлиана не заметила, как опять вскочила.

— Ничего. Тебя никто там не ждал.

— Но не может же быть, чтобы мне показалось! Такое отчётливое было ощущение неправильности происходящего!

— Скорее всего, действительно не показалось, — старший эльф ласково приобнял её за плечи и усадил на покрытый пушистым мехом диванчик. — Ни в одной из беседок, куда ты обычно перемещаешься, никаких посторонних следов мы не нашли. Да и неудивительно. Там куча народа ежедневно отирается, давно затоптали даже если что и было. Но мы аккуратно порасспросили местных, и кое-кто из них действительно заметил чужаков.

— В университете? Где ходят толпы незнакомого друг с другом народа? — взгляд Юлианы стал недоверчивым.

— Молодёжи там много. А вот мужчины на вид за сорок могут быть только преподавателями, а их хоть в лицо все знают. К тому же мы не просто так спрашивали, пришлось поработать над обострением памяти и интуиции у множества свидетелей. Потому, кстати, так задержались. Ты-то сама не догадалась хоть раз обернуться и посмотреть на встречающих?

Юлиана молча протянула рисунок, над которым корпела в ожидании проверяющих. Мужчины, немолодые но крепкие, с тёмно-русыми волосами, у одного залысины, другой кажется чуть массивней. Оба одеты в обычную неброскую городскую одежду. Мда, по таким приметам искать…

— Лиц не разглядела, — расстроено прокомментировала Юлиана. — Далековато было, да и в беседке полумрак. И что, мне теперь как и остальным ход на Землю закрыт? Из соображений безопасности.

Подчиниться старшим она была готова, но бросать работу жуть как не хотелось. Тем более что со студентами у неё складывались вполне мирные отношения, и их приходилось скорее отговаривать от глупостей с выступлениями в защиту доброго имени эльфов, чем опасаться агрессии с их стороны.

— Как раз нет. Если ты готова рискнуть. Видишь ли, большинство наших мы отозвали с Земли из предосторожности, что бы каким-нибудь фанатикам под горячую руку не попались. Происходящее же с тобой ясно показывает, что кто-то вновь под шумок решил заняться отловом эльфов. С непонятными целями. Давно уже таких попыток никто не предпринимал. С тех пор как какой-то влюблённый придурок похитил Максину, проходившую стажировку в одной из земных клиник. Ну да она сама с ним разобралась.

— Это вы намекаете на то, что мы и сами можем заняться ловлей на живца? Я согласна! — всё-таки, несмотря на звание профессора, она была ещё очень молодой и как следствие азартной девушкой.

— Не так сразу. Сначала мы тебя как следует обезопасим.

Радужная.

Это был один из последних проведенных Герой семинаров, и слава Богу, что они, наконец, закончились. Уж что она для себя за это время уяснила, это то, что в педагогику не пойдёт ни за что и ни когда, даже если ей выпадет шанс прожить долгую эльфийскую жизнь. Не то, что бы у неё возникали какие-то проблемы с учениками, выводила сама необходимость кому-то что-то объяснять, вместо того, чтобы быстро и просто всё сделать самой.

С тихим, почти не слышным в общем гаме шипением закрылась дверь за спиной последнего из слушателей (когда же руководство, наконец, установит шумопоглотители! В больших куполах, где концентрируется много народа, они становились просто жизненно необходимыми). Не за, а перед — это она поняла, когда на стол перед ней опустился букет гибридных ромашек. Больших и нежно-сиреневых.

— Спасибо. Это в честь чего? — она постаралась чтобы в голосе не прозвучало ничего кроме вежливого и немного отстранённого любопытства. Время от времени некоторые офицеры пытались за ней ухаживать, но герр Майер до сих пор не проявлял к ней особого интереса. Чем вызывал невольную симпатию.

— Просто так. В честь моего хорошего настроения, — он непринуждённо пожал плечами и улыбнулся, — и в надежде, что вы сегодня вечером отставите работу и уделите немного времени общению со мной.

— Сегодняшний вечер у меня занят и отнюдь не работой. Но за цветы — спасибо.

Пристроив ромашки поверх рабочей планшетки, она кивнула на прощанье и тоже скрылась за дверью, не дав нежданному поклоннику сказать ещё что-либо. Он ей нравился, жаль, всё-таки что теперь и с этим не получится завязать приятельских отношений. Только отойдя на приличное расстояние, Гера остановилась, затруднившись с выбором направления. Вообще-то через полчаса её будет ждать Фёдор, но являться на свидание к одному мужчине, держа в руках букет от другого… И поставить его негде. Нет в её хозяйстве ни вазы, ни даже банки. Ну не выбрасывать же на самом деле!? Жалко. Он красивый. Приняв решение, Гера резко свернула в сторону вновь организуемых оранжерей, где в последние дни можно было застать Кио.

Как и следовало ожидать, оранжереи организовывались во внешнем круге радужных куполов, сквозь непрозрачные стенки которых, проникало немало солнечного света. Они, именно эти внешние, самые светлые купола оказались обжитыми в первую очередь и теперь часть из них спешно освобождалась под новый проект. Что не добавляло хорошего настроения техникам, вынужденным размонтировать и переносить переборки и оборудование. А потому на путающуюся под ногами девицу с цветочками в руках глядели оч-чень недружелюбно и если не обругали, то только в силу активно насаждаемой начальством толерантности.

Кио нашлась в одном из дальних куполов, уже полностью очищенном от посторонних предметов. Она внимательно просматривала на свет маленькие пробирки, которые до половины заполнял прозрачный гель и где присмотревшись можно было заметить совсем уж крошечные растеньица.

— Привет. Помоги куда-нибудь веник пристроить, — с места в карьер начала Гера. Ей очень не хотелось опаздывать на свидание.

— Откуда? — Кио подняла на неё мечтательный и слегка расфокусированный взгляд. Опять, наверное, с растительными младенцами о чём-то шепталась.

— Подарили.

— Да-да, — она всё ещё витала в облаках, — я где-то читала, что у людей принято в честь любимой женщины жертвоприношения из цветов устраивать. Культурный атавизм.

— Ты что? — опешила Гера. — Это просто подарок.

— Бракованный какой-то подарок, — Кио оценивающе взглянула на букет и пренебрежительно сморщила носик. — Они же испортятся скоро. Или твой даритель не в курсе, что срезанные растения долго не живут? — Она пытливо уставилась на Геру, но поняв, что объяснений не дождётся, продолжила. — Хорошо, что ты хочешь, чтобы я с ними сделала? Прирастила?

— А ты можешь? Я где-то слышала, что срезанные оранжерейные цветы потом в воде корни не пускают.

— Ничего, пустят как миленькие. Мы им в воду ауксинчику накапаем, и всё будет в лучшем виде. Только нужно будет сначала в карантине выдержать. У меня здесь, видишь ли, стерильные условия. Пока. Не знаешь, откуда Фёдор их достал?

Кио уже направлялась к двери в соседнее помещении, где, по-видимому, и находился этот карантин, бессознательно поглаживая полупрозрачные лепестки. Как будто утешала и успокаивала, обещая, что дальше всё будет хорошо.

— Откуда взялись цветы — не знаю. Скорее всего, порталом с Земли доставили. И они не от Фёдора.

— Правда?

— Правда. Иначе я не стремилась бы их к тебе пристроить.

Так называемый карантин представлял собой подсобное помещение, плотно уставленное ёмкостями с разнообразными жидкостями, коробками с наполнителями и разномастными ящиками с бодро зеленеющими саженцами. Этот отдел заполнялся стихийно. Как оказалось, было немало людей, решивших разнообразить стандартный интерьер корабельных кают комнатными растениями, но впоследствии решивших, что хлопотное это дело — цветы в космосе. В дальнем конце немаленького помещения темнела прорезанная в потолке дыра, к которой была приставлена лесенка. Из неё глухо и неразборчиво доносились голоса.

— А там что? Вы уже и верхние ярусы осваиваете?

— Осваиваем. Невозможно выгнать всех из внешних куполов, а того, что удалось освободить относительно безболезненно, нам мало. Да в любом случае было понятно, что нижним ярусом дело не ограничится. Займём мы все купола не под жилые или технические помещения, так под склады. А потом, кто знает, может и другие радужные пирамиды оприходуем.

— А они такие же как наши?

— По крайней мере, не хуже.

Между делом Кио поместила своих новых питомцев в поле сканера, провела первичную диагностику и начала подбирать обеззараживающие и лекарственные составы. Всё-таки теплицы, какими бы они замечательными не были — это рассадник всяческих болезней и паразитов. И не хотелось бы их переносить в относительно чистую среду. Может потом, когда удастся наладить работу оранжерей, подобрать подходящие сочетания растений и микроорганизмов за этим можно будет и не следить так строго, но пока… контроль, контроль и ещё раз контроль.

— Занятно. А когда я обещал коменданту урегулировать конфликты с вами, я и не представлял, что это может вскрыть ещё один пласт проблем, — Фёдор покрутил головой, оглядывая сравнительно небольшое и очень светлое помещение с неровным, выпуклым полом. Верхние радужные купола до сих пор не использовались не потому, что туда трудно было попасть, вверх лаз пробить не сложнее, чем в горизонтальном направлении, однако здесь придётся делать дополнительный настил. По настолько неровной поверхности не то, что бы совсем невозможно было ходить, но очень неудобно. Хотя, похоже, кое-кого это не смутило. Сейчас они с Кеми находились в куполе, куда кто-то неизвестный контрабандно пробил ход. И для каких целей, тоже непонятно.

— Более того, — Кеми с надеждой взглянул на эльфа, — я совершенно уверен, что нас с Ортой выводили из себя целенаправленно, чтобы затянуть начало работ и иметь возможность вынести отсюда то, что здесь находилось.

— А почему вы сразу об этой находке не сообщили?

— Мало того, что нас считают истериками, так ещё и в параноики записали бы.

— Ну мог бы сразу ко мне обратиться. Я-то вам не чужой и точно ничего такого не подумал бы.

— А зачем? Если в нужный момент ты сам придёшь? Все наши это знают.

Фёдор удостоился чистого и незамутнённого взгляда существа уверенного в своей правоте. Вот так выберут тебя в качестве непререкаемого лидера и все об этом знают кроме тебя самого. Нет, всё-таки в чёткой людской иерархии есть свои положительные стороны.

— Ладно. С комендантом я поговорю сам. Есть ещё что-нибудь?

— Кроме этой комнаты мы обнаружили ещё два тайничка. Тоже пустых.

С удовольствием пронаблюдав как брови Фёдора от удивления поползли вверх, Кеми махнув рукой пригласил следовать за собой. Идти пришлось недалеко. И слава Богу, потому как Фёдор очень резко осознал, что пол не только неровный, но и жутко скользкий. И только благодаря превосходному вестибулярному аппарату не опробовал его собственным копчиком. Кеми щёлкнул пальцами по стенке, и под ними разошлась мембранная дверца ловко замаскированная под белёсый, матовый основной материал купола. За ней показалось внутреннее пространство совсем небольшого радужного шара, размерами не намного превышающее баскетбольный мяч. Пустое, как и было обещано. Фёдор принюхался: в большом помещении этого не было заметно, а здесь скопился лёгкий, почти неуловимый запах стерилизующего раствора. Хорошо заметают следы. Но даже из их отсутствия и по качеству проделанной работы можно сделать свои выводы.

Спускаясь, он всё ещё прикидывал варианты, кому и что здесь понадобилось прятать, когда почти уткнулся в спину Кеми, напряжённо замершего у самой лестницы. Проследив за направлением его взгляда, Фёдор так и не понял, что могло насторожить парня. Ну девушки, Кио с Герой возятся с какими-то цветочками. Что в этом такого? Кстати, хорошо, что Гера здесь, не придётся её по всей базе разыскивать.

— Это какая зараза посмела начать за ней ухаживать? — сквозь зубы прошипел Кеми и Фёдор внезапно опознал в цветочках остатки букета.

— Ты о Кио? Не слышал, что бы она признавала тебя своей половинкой, — за эту фразу Фёдор удостоился возмущённого взгляда. А вот будет знать, каково это иметь под боком общепризнанного старейшину, которому даже сообщать о проблемах не обязательно, мол, и так всё знает! Но заметив как разом сник собеседник решил всё же его утешить: — Скорее всего — никакая. Даже люди должны догадаться, что дарить дриаде мёртвые цветы — не лучшая идея. Я полагаю, что букет предназначался Гере.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Ага. Вот если бы она оставила бы их у себя, тогда другое дело. А если девушка преподнесенный поклонником букет сдаёт в лабораторию на опыты — это более чем откровенно говорит о её чувствах к дарителю. Так что я действительно спокоен. Вот только узнаю, кто посмел, проведу разъяснительную работу и тогда успокоюсь окончательно.

9

Радужная.

Стоя в зале порталоприёмника, единственном сооружении на Радужной, которое люди построили от начала до конца, комендант одобрительно смотрела, как из ниоткуда на ленту транспортёра вываливаются тщательно упакованные части агрегата. Уж что ей нравилось в этом её назначении, так это снабжение. Оно здесь было по первому классу. Только позавчера отправила запрос на дополнительную энергетическую установку, и уже получите-распишитесь — всё на месте. Зрелище оказалось настолько медитативным, что она даже почти успела забыть, зачем сюда явилась лично, а не послала как обычно ординарца, но тут, наконец, показался оклеенный яркой жёлтой лентой, почтовый ящик. В последнее время новости с Земли приходили настолько тревожные, что комендант предпочла узнать их лично и поскорее.

Пара рядовых, чьей обязанностью на сегодня была разборка грузов пришедших с Земли, водрузили почту на единственный стол в помещении и, держась подчёркнуто незаинтересованно отошли в дальний угол. Первым делом Антонина выгрузила общую новостную ленту, которая уже вечером по Земному времени должна быть в открытом доступе в общей сети, потом, после ввода собственного идентификационного кода в подставленную ладонь выпала карточка с личной корреспонденцией. Всё, теперь можно спокойно заняться поступившей информацией. И, возможно, даже слегка подредактировать её. Всё-таки под её началом находится немало человек и ей на базе совершенно не нужны волнения. А поскольку неё здесь не только люди — на Радужной наблюдается самая высокая концентрация эльфов за пределами Форрестера, неприятности не только возможны, но даже весьма вероятны.

Антонина так и не поняла в какой момент рядом появился Фёдор, но точно уже после того, как она выбралась из рукава-переходника соединяющего порталоприёмник и радужную пирамиду. Он аккуратно взял её под руку и лёгким нажатием изменил направление их общего движения. Смерив нахала возмущённым взглядом, Антонина не сразу поняла, что за неправильность цепляет её внимание. Вообще-то штатские на базе не обязаны соблюдать единство облачения, но большинство из них предпочитает форменные комбинезоны своих кораблей, и эльфы исключением не были. А теперь в волосах этого красавца появились заколки, и у ворота виднелась приколотая не то брошка, не то значок, казавшаяся здесь до странности неуместной.

— Куда мы идём? — наконец догадалась она спросить.

— Ко мне. Разговор есть.

Собственно, они уже пришли. Раскрылась дверь, пропуская их внутрь крошечного кабинетика эльфа, и тут же сомкнулась за их спинами. Здесь почти ничего не изменилось. Да и что можно поменять в крошечном помещении, где едва могут развернуться два человека? Вот разве что зелень, упрямо ползущая по стенкам купола стала погуще.

— Давно хотела спросить: неужели не нашлось помещения попросторнее?

— Может, и нашлось бы. Вот только чем обширнее помещение, тем сложнее его обезопасить от постороннего любопытства. А нам сейчас нужно поговорить без лишних ушей.

И не откладывая в долгий ящик, быстро и коротко рассказал о находке дриад, присовокупив свои личные выводы:

— … кто бы это ни был, следов за собой они почти не оставили. Однако даже это говорит о многом: во-первых, эти люди знали как и умели уничтожать все последствия своей деятельности, во-вторых, у них было необходимое для этого оборудование. И в-третьих, и это самое главное, тот маленький купол, который можно использовать разве что вместо шкафчика, невозможно обнаружить без специальных приборов, а доступ к ним есть далеко не у всех. Собственно и сами проходы отнюдь не кайлом пробиты, но эти инструменты достать гораздо проще.

Комендант мрачно рассматривала пакет с почтой и новостными лентами в руках. Кажется, проблемы до них добрались раньше, чем она успела предпринять по этому поводу хоть какие-нибудь превентивные меры. Какие-то непонятные заговоры. И хорошо если кто-то из научников просто сговорился со сторонней организацией провести для них какие-нибудь дополнительные исследования. А если это отголоски происходящих на Земле событий?

— Карла на нашем мини-совещании нет потому, что вы подозреваете, что в этом замешан кто-то из его людей?

— Совершенно верно. Там как раз раньше были склады исследовательской партии, постоянно работающей на Радужной. Дело за малым. Просмотреть списки работников, имевших туда доступ, определить, у кого из них достаточно квалификации для работы со сложным оборудованием и мы получим первый круг подозреваемых. У вас есть человек, которому можно поручить такую работу?

— У меня есть люди, у которых это входит в их служебные обязанности, — она мрачновато усмехнулась. — И в связи с этим: вы в курсе обострения отношений Земли и Форрестера? — и дождавшись утвердительного кивка, продолжила: — Я знаю, что все вы очень негативно относитесь к идее приставить к каждому из вас по телохранителю, но может теперь стоит пересмотреть мнение по этому вопросу?

На лице Фёдора не двинулся ни один мускул, но стоило только представить себе, что за ним будет таскаться ещё какой-то специальный человек, как по позвоночнику его пробежала дрожь отвращения. Привыкнув в самого детства к постоянному присутствию разумного Леса, а иногда рядом и нескольких хамелионусов болталось, большинство эльфов даже мысль о человекоподобном соглядатае вынести не могло. Постоянное внимание со стороны охранника, который о нём, что-то думает, оценивает его поступки, вообще имеет о подопечном собственное мнение, пусть даже и благоприятное, способно было довести среднестатистического эльфа до психоза и нервного расстройства.

— Насколько я знаю, за нами и так ведётся негласное наблюдение. Давайте им и ограничимся. Вот разве что стоит открыть вашей службе безопасности канал, по которому поступают сведения со следящих приспособлений, которые со вчерашнего дня носят все эльфы и дриады на Радужной, — он постучал себя по брошке. — По ним можно отслеживать наше местоположение и общее состояние здоровья. Проще говоря, если меня кто-то в тёмном углу стукнет по темечку, ваши сотрудники не только смогут отследить моё местоположение, но и заранее будут знать, в каком состоянии я пребываю.

Комендант взбодрилась: это было намного лучше того, на что она рассчитывала, и смерила заинтересованным взглядом нагрудное украшение. Интересно, а остальные бирюльки тоже для чего-то нужны?

— И как вы объясните изменения в своём внешнем виде? Да ещё у всех одновременно?

— Врём, что это такие специальные украшения к всеобщему эльфийскому празднику. А если нас начинают расспрашивать к какому — таинственно отмалчиваемся. Смотрите, не сдайте нас случайно, — пошутил Фёдор, решив немного разрядить обстановку. — Кстати, раз уж мы с вами так мило беседуем, может, расскажете как продвигается дело с анализом аномальных случаев?

Комендант досадливо поморщилась, опять этот хитрец уводит тему в сторону, не желая выдавать ни крупицы лишней информации о своём народе. Впрочем, его вполне можно понять.

— Не о чем пока говорить. Данных маловато. Сам понимаешь, далеко не все о таком бегут докладывать начальству. Но те происшествия, которые нам удалось зафиксировать, в целом делятся на две группы: управление газовой средой, а не гравитацией, как мы поначалу полагали, и предсказание, а точнее ощущение не проявившихся пока явно процессов в недрах планеты.

— Ну вот, правы были Старейшины. Эта планета переделывает вас под себя. Точнее даёт вам возможности здесь выжить. И пусть в первом поколении у переселенцев с Земли эти способности проявляются спонтанно, я не удивлюсь, если у следующих, они станут постоянными и будут передаваться по наследству.

— И что так теперь будет каждый раз? Новая планета — новый вид мутантов.

— Сомневаюсь. Я уже говорил вам в прошлый раз, что этот мир — особенный.

Направляясь к себе в командный пункт, комендант мысленно составляла список неотложных дел. Прежде всего, нужно передать в службу безопасности коды доступа к информации по жучкам, которые навешали на себя форрестерцы, потом действительно неплохо бы вычислить, кому и зачем понадобилось тайком устраивать здесь ухоронки. Может всё это и яйца выеденного не стоит, а может они поймали высунувшийся из клубка кончик заговора. Хорошо хоть большая часть эльфов и их зелёных напарников, скоро отправится в плановые рейсы на «Сеятелях». Оно поспокойней будет.

И не успела. Почти ничего не успела.

Светлый песок с треском разлетался из-под колёс вездехода, направляющегося на юго-восток к ближайшей в этом направлении радужной пирамиде. Поступила информация, что где-то в этом районе находится очередная аномалия, а чтобы познакомиться с ней поближе, на месте проверить её свойства, выслали практически универсального специалиста — эльфа долгоживущего. И конечно Фёдору удалось сманеврировать так, что отправляться с ним должна была Гера как навигатор и эксперт по порталам. Впрочем, никого это особо не обмануло. Дневной Распределяющий даже вслушиваться в его объяснения не стал, махнул рукой, мол, езжай ты куда хочешь, не маринуй мне мозги.

Так и оказались они вдвоём посреди бесконечной непустой пустыни, в подпрыгивающем на ухабах внедорожнике — Фёдор на водительском сиденье, Гера на месте штурмана.

— Левее, левее бери. Мы так и мимо проскочить можем, — она внимательно отслеживает маршрут по подробной карте, сделанной со спутника.

— Не боись, навигация по компасу, — его рука поднимается в приветственном салюте, однако машина послушно берёт левее.

— Очень успокаивает, — Гера согласно кивает головой, — особенно если учесть, что полюса здесь «плавающие».

В такой атмосфере любое путешествие проходит быстро и очень нескучно. Хотя поездка на колёсном транспорте, давно уже неиспользуемом на Земле, сама по себе тянет на приключение, сродни катанию на «американских горках». Остановились резко, будто в невидимую стенку врезались. И Гера невольно поблагодарила дурацкие правила безопасности, по которым машина не двигалась с места пока пассажиры не будут как следует зафиксированы в кресле. Хороша бы она сейчас была, попробовав лбом на крепость если уж не ветровое стекло, то переднюю панель точно.

— Приехали.

Гере с трудом удалось собрать мысли в кучку:

— Приехали в смысле, что добрались до нужной точки или в том же что приплыли или допрыгались?

— В том, что именно так выглядит въезд в аномальную зону — отрубается всякая автоматика.

Фёдор знал о чём говорил, для него это была уже не первая такая вылазка.

— А назад как? Пешком или ты собираешься поднять и оттащить наш транспорт немного назад? — она выразительно приподняла одну бровь и смерила недоверчивым взглядом худощавую фигуру своего спутника.

— На ручном управлении, — он скорчил пренебрежительную гримаску, и перебрался в заднюю часть машины, где хранились маски и баллоны с дыхательной смесью. Дальше разговор пошёл в более серьёзном тоне. — Сейчас выходим, смотрим что там такое, и прикидываем, что мы можем сделать прямо сейчас. Без нужды не рисковать, незнакомое не трогать, даже близко не подходить. С собой берём только самые простые приборы, но и на их показания не стоит слишком полагаться.

— А как я пойму, что там находится природный портал, ну или что-то на него похожее (не будем прямо так утверждать, раз уж специалисты не уверены), если электроника не работает.

— Если там находится слабая точка пространства, это я тебе и так скажу, без всяких подручных устройств.

— Ну и в чём тогда смысл моего здесь пребывания? — она придирчиво осмотрела маску, прежде чем натянуть её на лицо.

— Как в чём? — он сделал «страшные» глаза. — А кто будет держать меня за ручку, что бы я не испугался? Я не могу без сопровождения.

— Пошли уж, пугливый ты мой, — и она потянула Фёдора к двери, с которой ещё пришлось дополнительно повозиться, чтобы открыть, и застыла едва выбравшись наружу. — Я всё ни как не могу привыкнуть к местному громадному солнцу, — Гера искоса глянула на огромное светило, зависшее прямо над их головами.

— А мне пришлось долго и трудно привыкать к виду открытого неба, ну и солнца тоже, заодно. На моей родине, знаешь ли, не везде его можно увидеть. Только если подняться к самым вершинам деревьев или в горах, там деревья растут намного реже и небо видно прямо с земли, — голос эльфа стал мечтательным, как всегда, когда он принимался всерьёз вспоминать свой мир. — Ты, кстати, не хочешь там побывать?

Не смотря на лёгкий тон каким Фёдор произнёс эту фразу, Гера поняла, что сейчас ей был задан Очень Серьёзный Вопрос, а потому прежде чем отвечать, обратилась к самой себе. Хочет? Или не хочет? И поняла, что чтобы на него ответить, требуются дополнительные разъяснения.

— Родителям меня представить хочешь?

— Нет. Лесу.

И та серьёзная торжественность, с которой он произнёс это: «Лесу», глядя ей прямо в глаза, ясно говорила об истинном смысле предложения. Всё-таки права была Кио, когда говорила, что столетние эльфы очень рассудочные существа. Прежде чем тащить избранницу к алтарю, следовало убедиться, что они друг другу действительно подходят. И, как ни странно, ей такая осмотрительность импонировала. Ну и уж что греха таить, побывать в родном мире эльфов жуть как хотелось. Её ответное «да» прозвучало решительно и в то же время непринуждённо.

Стоя под жгучим солнцем чужого мира и прижимая к груди любимую, уже давно любимую, девушку, Фёдор откровенно досадовал: вот же выбирал-выбирал подходящий момент, а выбрал! И не поцеловать даже — на обоих эти дурацкие намордники.

— И когда свершится это эпохальное событие? — Гера чувствовала себя ребёнком, которому ещё в марте пообещали на Новый Год плюшевого мишку размером с бегемота. Тяжкий вздох эльфа был слышен даже через маску.

— Пошли, что ли, посмотрим, что там такое? — действительно, глупо вот так просто стоять посреди негостеприимной каменистой равнины, когда можно по-быстрому покончить с делами и переместиться в более комфортабельные условия. Впрочем, вперёд они двинулись не торопясь. Согласитесь, сложно поддерживать спринтерскую скорость, гуляя в обнимку. Может поэтому, остановились на самом краю искомой аномалии, а не влетели в неё со всего маха. Шли-то, любуясь приближающейся с каждым шагом радужной пирамидой и не особенно глядя под ноги. А там оказался странный поток. По извилистому руслу, в каких в обычное время на Земле можно было бы ожидать увидеть ручей, тёк песок. Светлый, чуть голубоватый, точно такой, какой скрипел под подошвами ботинок, только почему-то этот струился, утекая за грань видимости, в какой-то провал, словно вода.

— И что бы это значило? — Гере страшно хотелось потрогать эту субстанцию, даже кончики пальцев чесаться начались, но вовремя вспомнилось предупреждение Фёдора.

— Понятия не имею, — он легко признался в своём невежестве. — Температура, давление и вообще всё, что регистрируется нашими приборам — в норме.

Он постоял недолго, зачем-то подпрыгнул на месте и хмыкнув продолжил:

— Очень похоже на линейную гравитационную аномалию. Хотя, может, я и ошибаюсь. Одно ясно точно: природного портала тут нет.

— А больше ничего такого, — она неопределённо повертела ладонью, заинтересованно вглядываясь в его лицо, — ты тут не чувствуешь?

— Больной вопрос. Причём не только для меня, а для всех наших, — он попытался досадливо сморщиться, хотя под дыхательной маской гримасничать было не очень удобно.

— Что, эта планета не очень разговорчива?

— Наоборот. В какофонии того, что она выдаёт в «эфир» совершенно невозможно разобраться. По крайней мере, пока к этому в достаточной мере не привыкнешь. Хлоя, она постоянно работает на Радужной, смогла бы рассказать намного больше, хотя она почти вдвое младше меня.

Гера прекратила расспросы. У неё вообще испортилось настроение, стоило только вспомнить эльфу-геофизика, которая каждый раз при встрече, с необъяснимым восторгом взирала на Фёдора. И надо же было такому случиться, что именно она им встретилась первой по возвращении на базу. И конечно тут же повисла на своём обожаемом Старейшем (хотя кто бы знал, как странно было слышать такое обращение к совсем молодому на вид мужчине!).

— Мы обнаружили пространственный «прокол». Поедешь смотреть?

— Точно? — Фёдор не мог не улыбнуться, глядя в полные энтузиазма глаза Хлои, и затолкал невольную досаду подальше, куда-то в глубины сознания. Вообще-то, она всё правильно сделала, сообщив новости, он сам об этом просил. В каждой такой зоне он отправлял весточки домой, надеясь, что хоть одна достигла адресата. Но как же прямо сейчас это было не вовремя.

— Стопроцентно. Ну, почти стопроцентно. Данные не мои, но я их сама тщательно проверяла, и уже совсем было собралась ехать изучать аномалию «в поле» как вы очень вовремя вернулись. Кстати, почему?

— Пустышка. Нет само по себе явление интересное, можешь, кстати, на досуге посмотреть мои наброски и соображения, — он сунул в руке Хлое свою планшетку, с которой работал на обратном пути, — но к порталам не имеет никакого отношения. Я ни чьих планов не нарушу, если отправлюсь не прямо сейчас, а минут через десять?

Хлоя неопределённо покивала, с головой погрузившись в чтение а потом, похоже, и в моделирование процессов при которых подобное явление было возможно, так что Фёдор спокойно утащил в уголок дожидавшуюся его Геру. Не говоря ни слова, он вытащил из своих волос одну из заколок и, собрав пару прядей на её затылке, застегнул плотный зажим. Гера недоумённо ощупала так странно преподнесенный дар и подняла вопросительный взгляд на своего кавалера.

— Это не украшение, — он приложил палец к её губам, предотвращая вопросы. — Силовой щит. Не очень мощный и прикрывает только голову и шею, но так мне будет спокойней. Почему-то не хочется тебя оставлять одну. И вообще как-то неспокойно.

— А вместе мы не можем поехать?

— Нет. Неспокойный район и довольно далеко отсюда. Не хочу попусту подвергать тебя опасности.

В ангар заглянула пара дриад и, увидев их, обрадовано поспешила навстречу, не слишком обращая внимание на недовольный взгляд эльфа.

— О, Гера, вот ты где. А тебя Кио по всей базе ищет. У нас сабантуй намечается — не хватает только тебя.

— А меня? — грозно вопросил Фёдор.

— Хочешь сказать, ты не занят? — деланно удивился зеленокожий парень. — Вот то-то же. А девушке не помешает расслабиться в приятной компании.

— Это вы о себе? — смерил его скептическим взглядом Фёдор и трёп в таком ключе продолжался ещё минут десять, так, что к тому времени как Фёдор собрался отправляться, в ангаре его ожидала одна-единственная машина и совсем не та, на которой они с Герой только что приехали. А впрочем, какая разница? Тем более что все необходимые для работы приборы и материалы красноречивой кучкой свалены на сиденье соседнем с водительским.

Свой недопустимый промах Фёдор осознал только час спустя, когда посреди безжизненной равнины машина внезапно остановилась — заглох двигатель, а заодно оказались выведенными из строя средства связи, и даже воздуха осталось только на пару часов. Вот тогда он порадовался, что не взял с собой свою девушку. Что бы он с ней здесь делал? Оставалось бы только дожидаться, пока за ним придут те, кто испортил машину. Или не за ним, а охотились на самом деле на Хлою? Неважно. Выстрел из парализатора гарантированно выведет из строя, эльф ты или нет. Даже щитов ненадолго хватит, не бесконечны жизненные ресурсы у щитоносок, как и его собственные, неафишируемые, способности в этом плане небезграничны. Зато у него есть немного времени и лучше его потратить на разработку альтернативного плана.

Итак, дыхательной смеси в баллоне, который он с прошлой своей поездки так и не отцепил, надолго не хватит. О том, чтобы добраться до базы пешком, речи не идёт. Зато до той аномалии, о которой говорила Хлоя, осталось — рукой подать. Но что нам это даёт? Разве что… Фёдор нащупал «жучок» у ворота. Если отойти подальше от машины (и почему бы, кстати не к аномалии, раз уж там не действует никакая сложная техника и есть шанс хоть немного уровнять шансы с возможными преследователями) и подать сигнал бедствия тем, из службы безопасности, кто сидит сейчас у пульта, можно дождаться помощи. Однако воздуха в баллоне не слишком много. Фёдор воскресил в памяти схему воздушных потоков этой части равнины. Годных для дыхания было не много, да и менялись они постоянно. Попробовал прикинуть мысленно, потом плюнул на эти умственные упражнения и принялся лихорадочно чертить на планшете. Так, здесь воздух условно годен; эту зону можно проскочить, если задержать дыхание; этот поток ядовит, опасно даже попадание его частиц на кожу, но что ему мешает растянуть защитное поле щитоносток на всё тело? уж такие фокусы он навострился делать; здесь мы отдыхиваемся и отдыхаем и потом мелкими перебежками до самой аномалии. Может получиться. А запас воздуха стоит оставить на случай, если всё же придётся возвращаться к машине. Он ещё раз окинул взглядом схему, запоминая, а потом лёгким движением уничтожил всё начерченное. Тащить с собой планшет смысла не имеет, а оставлять врагам подсказки…

Солнце всё так же висело прямо над головой, за это время успев лишь чуть сдвинуться по небосводу. Однако теперь в той картине природы Радужной, которую наблюдал Фёдор произошли значительные изменения, по сравнению с прошлой поездкой. Вместо белёсой, скучноватой, но зато безопасной равнины, здесь имелись разноцветные, в основном серовато-коричневые наплывы и время от времени из центра то тут, то там раскиданных воронок вырывались струи воды и пара. Впрочем, это иногда случалось и в совсем неожиданных местах, в чём Фёдор немедленно убедился, случайно наступив на такое «чудо природы». Крошечное, к счастью, что позволило остаться при своих ногах и прочих частях тела. Это небольшое происшествие подстегнуло к более активному передвижению и так не медлившего эльфа.

Бегать, не дыша при этом, оказалось гораздо тяжелее, чем он себе это представлял. И кажется, он пару раз вдохнул в неположенных местах. Впрочем, метан, в ограниченных дозах не слишком ядовит. Зато именно эта небольшая доза позволила объяснить все события, последовавшие за прибытием эльфа на место. Что мешало ему, как и планировал заранее, вызвать подмогу, и спокойно дождаться её? Зачем было так уж пристально всматриваться за грань, когда решил проверить, действительно ли это природный портал? И не оказалось здесь озерца с кипящей лавой, чтобы удержать его от рокового шага.

А сделав его, эльф исчез.

10

Форрестер.

Новый опыт — очень ценное приобретение. По крайней мере, просыпаться неизвестно где, с больной головой и полным отсутствием представления, какие события могли привести к такой плачевной ситуации, Фёдору не доводилось. Люди говорят, что такое с ними случается после грандиозной попойки, но такая ситуация настолько не вязалась с его представлениями о себе, что была отметена практически сходу.

Итак, вопрос первый: где он? Стоило только чуть приоткрыть веки, как по глазам резанул нестерпимо яркий свет, моментально отдавшийся болью в ушибленном затылке. Так, значит так плохо ему из-за травмы головы, а не по причине похмелья. Ценный вывод, однако ничего не говорящий о его нынешнем местонахождении. Очередной порыв ветра принёс горсть солёных брызг и щедро плеснул их в лицо эльфа. Кряхтя и постанывая, прикрывая глаза рукой, он всё-таки постарался сесть и рассмотреть окружающий пейзаж. Море. В паре метров от него и на сколько хватало глаз, простиралось море. Под пятой точкой обнаружился серый камень, точнее часть каменного плато, ровного, как будто его не матушка природа сотворила, а бригада рабочих бетоном залила. С инженером и измерительными приборами для контроля качества. Часть этого плато без какого-либо перехода в виде галечникового или песчаного пляжа уходила под воду.

Оч-чень знакомое место. Да и дышится тут на удивление легко. Последние сомнения исчезли, стоило только увидеть, как из прибоя осторожно выползают либихусы — тонконогие, голубовато-прозрачные создания, являющиеся эндемиком мелководья одного из морей Форрестера.

— Я — дома, — сам себе сказал Фёдор. И дальше уже мысленно, с вопросительными интонациями и громко (если это возможно — думать громко) — Я дома?

— Да дома ты, дома, — так же безмолвно ответил Лес. Больше всего разговор с ним напоминал раздвоение личности, когда в твоей голове селятся посторонние голоса. Даже интонации были специфические, Федоровы. Многие сородичи описывали голос Леса как шуршащий, шелестящий, кое-кто говорил, что он пронзительный, как крик утренней птицы, но всё это игры подсознания, которое наделяло звучащий в мыслях посторонний голос специфическими, отличными чертами. Фёдор таким самообманом не страдал, с его стремлением к точности и конкретности во всём, это было просто невозможно.

— А чего до сих пор молчал? Знаешь, сколько всего я успел передумать за это время?

— На твою контуженную голову да ещё и мысленная речь? Кстати, неужели шагая в портал, нельзя было сгруппироваться заранее?

— К чему бы? У меня отличный вестибулярный аппарат.

— Ага. Падал ты очень ровно.

— Подожди, так у меня получилось переместиться самостоятельно?!

— Ну, как тебе сказать. Почти. То есть, попал на изнанку мира ты совершенно самостоятельно, но поскольку не имел никаких представлений, куда собираешься двигаться дальше, там и остался. С изнанки тебя выловил я.

Фёдор полной грудью вдохнул свежий морской воздух. Зря лес опасался с ним заговаривать, наоборот, после краткого обмена мысленными репликами ему здорово полегчало. Настолько, что наверное уже не имеет смысла просто так сидеть, и можно потихоньку отправляться в сторону темнеющей на горизонте полоски леса. Это плато было одним из самых обширных на Форрестере.

— Ты куда собрался?! Не вздумай никуда исчезать. Скоро помощь прибудет. Твоих я уже предупредил.

— Куда-куда. К тебе поближе. Неужели непонятно? — потом заинтересовавшись: — Моих? А кого именно?

— Брата. Родителей я не решился беспокоить, пока не знал точно в каком ты состоянии, — и потом без перерыва продолжил: — Но кажется, они и так что-то заподозрили, потому как направляются сюда всей тёплой компанией.

— А спросить, что именно ты не можешь?

— Не получается. Слишком увлечены разговором между собой и меня не слышат.

Он не успел пройти и половины пустого пространства, как в небе появилась небольшая точка, быстро разросшаяся до средних размеров гравилёта, из которого, не дожидаясь окончательного приземления, посыпались родные. Его теребили, встряхивали и ощупывали, наперебой задавая вопросы, из-за чего ни на один из них он не дал толкового ответа. Наконец, мать, оставив остальных мужчин на плато, догадалась подвезти его к кромке леса, где они и устроились в тени крайних деревьев. Прижавшись щекой к бархатной коре вальсинора, Фёдор прямо физически ощущал, как спадает с его плеч тот груз, что копился на них в последние годы.

— Тебе уже намного лучше? — тонкие прохладные пальцы мамы откинули со лба огненно-рыжую прядь.

— Я, можно сказать, родился заново. И даже не представляю, как смогу ещё раз добровольно покинуть Наш Мир.

— Ты просто слишком долго не появлялся дома. Остальные, кто отсутствовал не так долго, переносят вынужденную разлуку с Лесом не так остро, — конечно же Елена чувствовала состояние сына и, как могла, сопереживала и поддерживала. Установить между собой такой же плотный ментальный контакт, как с Лесом им не удавалось, но и ощущения эмоций, «дружеского плеча» в нужную минуту подчас было достаточно.

— Тебя беспокоит что-то ещё? — а ещё такая связь между эльфами всегда была двухсторонней.

— Да. И раз уж ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы понять это, пришла пора серьёзного разговора, — и, подняв голову вверх, продолжила громко и вслух: — Дорогой, я тебе конечно благодарна за помощь сыну, но ты хорошо подумал, когда устанавливал связь между Третьим Плато и Радужной?

— Хорошая планета. Перспективная. Пусть не для расселения меня и вас, а вообще…, - немедленно и бодро начал оправдываться Лес, но под конец немного запутался. — И вообще, я бы не стал рисковать собственным благополучием даже ради самого распрекрасного эльфа.

Фёдор кривовато усмехнулся: врать как следует Большой Брат так и не научился. Ясно же ведь, что сначала он ринулся на помощь пострадавшему другу, и уже потом, задним числом начал подыскивать рациональные объяснения этому своему поступку.

— А я так понял, что чтобы выхватить меня с изнанки, тебе не потребовалось прокладывать путь от начальной точки, с которой я туда выпал.

— Случайно получилось, — с этой фразой от Леса пришло отчётливо слышимое смущение. — Мне раньше тоже такого делать не приходилось.

— Понятно. Так это изучением параметров нового портала там заняты отец с Костиком?

— Изучение — сильно сказано. Никакого специального оборудования мы с собой не брали. Так что сидят они там, медитируют, пытаются понять хоть что-то.

— Медитируют? — Фёдор не заметил, как вскочил на ноги, под левым ботинком лопнула грибница пузырянки, подняв в воздух тучу спор. Прочихавшись, он продолжил, уже немного спокойней и на тон ниже: — А они там за грань не шагнут? А то у меня имеется пренеприятный опыт…

— Ну, уж не дурней некоторых, — на плечо опустилась тяжёлая отцовская ладонь, побуждая сесть, где сидел. — И в отличие от тех же некоторых, мы не пренебрегаем техникой безопасности. По крайней мере «заякорить» сознание не забываем.

— Никогда о таком не слышал, — взгляд Фёдора быстро перебежал с лица отца на брата. Не разыгрывают ли? Но, похоже, всё было сказано всерьёз.

— А за то время, пока ты безвылазно сидел на Земле, у нас тут много чего нового появилось, о чём в письмах не напишешь.

— Очень удачно, что ты попал сюда именно сейчас. Как раз успеешь восполнить все пробелы.

— Но я не могу здесь задерживаться. У меня дела и обязательства, меня там ждут, в конце концов, — Фёдор уже успел забыть, что только пару минут назад сомневался, что сможет вновь покинуть родину, ему было страшно представить, какая паника поднимется на Радужной, когда о его исчезновении станет доподлинно известно. И что будут чувствовать Гера и Кио.

— А у тебя выбора нет. Через неисследованный портал с нестандартным каналом связи тебя никто не отпустит. А он такой, можешь мне поверить, это практически единственное, что нам с Костиком удалось о нём понять. И через Землю, на космическом корабле… тоже не лучшая идея. Тем более ты, наверное, знаешь, какие напряжённые у нас сейчас отношения с прародиной?

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал Фёдор скорее сам себе, чем родным.

— А пока стоит вызвать сюда специалистов. Пусть займутся выяснением, что за подарочек мы на этот раз к себе прицепили.

Радужная.

Неспешно передвигаясь из купола в купол, ухватив под руки двух дриад, которых почему-то воспринимала как братьев, хотя наверняка, те даже родственниками не были, Гера не задавалась вопросом, как будет выглядеть та вечеринка, на которую её пригласили. Не задавалась вплоть до того момента, как зашла в один из самых небольших куполов, переоборудованный под столовую и комнату отдыха для дриад, и поняла, что будет единственным человеком на этом сборище. И вообще единственным двуногим прямоходящим животного происхождения.

Из проигрывателя доносилась негромкая музыка, между длинными монументальными столами неспешно перемещалась дюжина дриад, если считать и тех, что пришли с Герой. Они потягивали коктейли из высоких стаканов с трубочками и негромко переговаривались. Впрочем, это признаком вечеринки не было — именно так и выглядел нормальный обед дриады вдали от дома — как витамино-минеральная смесь или раствор сахаров, по составу схожий с концентрированным древесным соком, налитая в приличных размеров ёмкость.

— Так, я правильно поняла, что сабантуй — это что-то вроде Праздника урожая? — дождалась синхронного кивка от своих сопровождающих (неудивительно, что ей чудится, что они близнецы), и продолжила: — Ну и где?

— Наврали, — ничуть не смущаясь, и так же дружно ответили они.

— Ну не могли же они сказать при Фёдоре, что мы тебя в качестве подопытного кролика приглашаем, — из-за стола, под которым находились тумбы с запасами провианта, поднялась Кио. — Фёдор бы с них шкурки спустил, и была бы у тебя в комнате пара оригинальных зелёных ковриков.

— Мне уже пора пугаться?

— Пока подожди. Вот узнаешь, что мы тебе предлагаем, тогда пугайся.

— А может, хватит нагнетать атмосферу? — у Геры от любопытства, кажется, даже кончик носа заострился. В то, что ей предстоит что-то страшное, она не верила ни на грош. — Зачем вам понадобился человек и почему именно я?

Кио ласково взяла подругу под локоть и повела в самый заваленный разнообразным хламом угол. От помещения, предназначенного исключительно под нужды дриад, можно было ожидать, что те засадят его всевозможными растениями и вообще устроят джунгли в миниатюре, но нет, интерьер был лаконичен до аскетизма. Разве что в тех самых углах можно было обнаружить самые случайные вещи. Такие, как например, с трудом опознаваемая по картинкам из учебников спиртовка, и стоящая на ней колба с пузырящейся внутри бурой массой.

— Видишь ли, у вас людей, да и у эльфов тоже, есть обычай делать нефункциональные, но приятные вещи. Это называется искусство. Так вот эта зараза не миновала и нас. Только видишь ли в чём дело, кулинария — искусство не совсем абстрактное, — голос Кио всё журчал и журчал, в то время как взгляд Геры перебегал со спиртовки на личико совсем молоденькой дриады, глядящей на неё с восторгом и надеждой. Нет, как бы не выглядела странная жижа в колбе, нос Геры давно уловил чарующий аромат свежесваренного кофе.

— Так вы меня в качестве дегустатора пригласили? А самим — слабо? И почему именно меня?

— Самим точно слабо. Мало того, что большинство вашей пищи для нас несъедобно, так ещё и вкусовые рецепторы устроены немного иначе.

— Ну и? Чего ждём? Переварится же! И, кстати, я так и не услышала, почему для дегустации была избрана именно моя кандидатура.

Художница от кулинарии, кажется, звали её Серж, ловко подхватила колбу специальным держателем и вылила её содержимое в тонкостенную чашку. На Гере скрестились взгляды всех присутствующих. И были они настолько выжидающими, что Гера не могла сдержаться, чтобы не устроить маленькое представление. Медленно, полуприкрыв глаза втянула в себя аромат, потом сделала крохотный глоток, покатала на языке вязкую горечь, проглотила. Зрители затаили дыхание, и, кажется не дышали до тех пор, пока не увидели энергичный одобрительный кивок.

— Прилично. В нашей кофемашине — рецепт N 7. Один из самых простых.

— Ну вот тебе и ответ, почему пригласили именно тебя. В нашем окружении не так много кофеманов, достойных выступить в роли эксперта.

— Не верю. Как минимум с Иманкой мы через день-каждый день сталкиваемся в столовой у кофемашины.

В ответ послышались еле сдерживаемые смешки, как будто она сказала что-то остроумное.

— И Иманка и Ярик и остальные наши напарники скрываются в неизвестном направлении, стоит им заметить маньячный блеск в глазах Сержи.

— А я, значит, скрыться не успела? — она сделала ещё один, более смелый глоток. — Ну-ну. Тогда уж сразу признавайтесь, чего вы туда ещё намешали? Из-за чего такие страсти?

— Дело не в составе, а в способе приготовления, — впервые за разговор подала голос Сержи. — Это ведь целое искусство — приготовление пищи. Все эти кастрюльки, шумовки, сковородочки, кокотницы. Не то, что сейчас — загрузил необходимые продукты в кухонный, нажал кнопку — получил блюдо по стандартному рецепту со стандартной сервировкой. Никакого простора для творчества! И вот недавно мне попала в руки методика приготовления кофе на спиртовке. Совсем как древние люди готовили! Не могла я удержаться, чтобы не попробовать.

— Ну, уж не такой уж древний. Этот способ приготовления использовался не так часто и в основном в помещениях, где не было плиты и были несчитанные запасы спирта. В институтских лабораториях. Ну, или любители экзотики баловались. По-настоящему древний способ — на горячем песке, у костра, как турки-османы готовили, — взглянув на приунывшее личико дриады, Гера добавила: — Впрочем, соорудить приемлемый заменитель несложно. Всего лишь поместить в небольшой металлический ящичек нагревательный элемент и засыпать его песком.

Она даже представить себе не могла, какую бурю организованно-суматошной деятельности вызовет это её заявление. Причём в это действо были вовлечены абсолютно все, и вскоре на одном из столов воздвигся длинный монументальный ящик, заполненный снежно-белым песком, на котором можно было разместить штук десять джезв. Которых, кстати, не было, вместо них, к подходящим по форме колбам были приделаны ручки. Откуда-то возникли склянки и коробочки с разнообразным содержимым: банки с притёртыми крышками в которых, если судить по надписям, хранились разнообразные сорта тонко смолотого кофе, коробочки с гвоздикой, корицей, бадьяном, перцем горошком, и прочей экзотикой использовавшейся в качестве добавок к кофе, включая зёрна попугайника, который в их кофемашине как раз закончился и по отсутствию которого Гера как раз начала страдать.

— Между прочим, — Гера обвела задумчивым взглядом шеренгу джезв, — если я всё это выпью, со мной случится гипертонический криз. Или чего похуже.

Она зябко повела плечами, хотя обычно на Радужной было скорее жарко, чем холодно, сегодня её знобило.

— Не обязательно пить всё, достаточно по глотку отпить, — Серж неловко взмахнула рукой и одна из джезв развернулась, вывалив содержимое частью на песок, частью на стол. — Ой. Что-то со мной не то.

— Не только с тобой, со всеми нами, — Кеми сжал пальцы в кулак, недоверчивым взглядом смерил его. Потом направился к двери, попробовал её открыть — не удалось. Быстрым взглядом оглядел помещение, остановился на решётке вентиляционной системы. Встав на стул, поднёс к её отверстию руку, прислушался к своим ощущениям. Рука онемела. Ещё раз попробовал сжать руку в кулак — пальцы не согнулись. — Судя по всему, нас здесь заперли. И судя по тому как похолодало, кто-то «поиграл» с настройками кондиционера.

Дриады обменялись понимающими взглядами. В отличие от них, Гера не поняла ничего.

— Кто? Чем? И зачем? У вас здесь идут какие-то разборки, в которые я не посвящена?

— Нет, ничего такого. Но буквально вчера, в связи с событиями на Земле, нам велели соблюдать крайнюю осторожность.

— Мы, правда не думали, что нам действительно что-то грозит.

— Но маячки, которые сообщат, если с нами что-то случится, надели.

— Только это не поможет. При постепенном понижении температуры мы просто впадём в спячку — никакого вреда для здоровья и, соответственно, маячки в контрольный пункт тревожного сигнала не подадут.

— А тот, кто придёт сюда через полчаса, может сделать с нами всё, что ему заблагорассудится.

— А я ничего не могу сделать? — на Гере скрестились мрачные взгляды. — Ну хоть что-то?

— Ты не боевик. Ни дверь вышибить, ни с пришедшими справиться, тем более, если у них есть оружие. Сама бы уцелела.

— А если спрятаться? — и начавшая работать в этом направлении мысль, привела её к неожиданной идее. — А если спрятать не меня, а, скажем, Кио, Серж и Орту, — она назвала самых миниатюрных девушек. — Если я ничего не путаю, в ваших хранилищах для концентратов имеется климат-контроль и максимальная температура, которую там можно установить — плюс пятнадцать?

— Влезть в этот ящик? — Кио выдвинула один из упомянутых из-под стола и вывалила на пол его содержимое. — Разве что, согнувшись в три погибели. Я попробую.

Попробовала не только она, но и остальные девушки, но кроме неё поместилась в хранилище одна только Серж. Валяющиеся на полу холщёвые мешки с концентратами пришлось аккуратно сложить, чтобы не наводить террористов на ненужные мысли.

— Так, двоих обезопасили, — Кеми обвёл тяжёлым взглядом оставшихся, потом криво усмехнулся и добавил: — А потом предлагаю всем лечь на пол и растопыриться как морская звезда. Что бы с нами не планировали сделать, вряд ли это будет происходить здесь. Вот пусть помучаются с транспортировкой таких неудобных тел.

— И что, разогнуть вас в нужную позу не удастся? — не то, чтобы Геру сильно интересовал этот вопрос, но невооружённым взглядом было заметно, что дриадам нехорошо, кое-кого даже начинало потряхивать, а цвет лиц из здорового зелёного становился нежно-салатовым. Отвлечь их болтовнёй, что ещё она могла предпринять, чтобы помочь бедолагам?

— Разогнуть заколевшую древесину? Жаль я этого не увижу!

И потянулись минуты ожидания. Тягостного. Хоть и было известно Гере, что это ещё не смерть, но было жутковато видеть, как жизнь покидает знакомые лица. Её уговаривали тоже спрятаться, однако где? Уж ростом-то её Бог не обидел, а укромные уголки в дриадской столовой исчерпывались пищехранилищами. Так что сидела она, ёжилась от холода, грела руки об очередную кружку с кофе, выбрав на этот раз старую добрую керамику, чтобы дольше тепло сохраняла. Задумчиво косилась на ходящую туда-сюда шапку пены в колбах, в каждую из которых щедрой рукой сыпанула хорошую порцию попугайника (вот же дурацкое название для специи, кто только такое придумал?!), надеясь, что кто бы ни пришёл, от дармового угощения не откажется. И когда услышала шорох открываемой двери, восприняла его без страха, даже с некоторым облегчением — наконец-то закончилось это бесконечное ожидание.

— Оп-па, а ты что здесь делаешь? — уставился на неё с неприятным удивлением один из двух вошедших. Средних лет мужчина, отдалённо знакомый, похоже не раз виденный где-то в куполах базы, в спецовке, какие носят все техники.

— Кофе пью, — невозмутимо ответила Гера, внимательно следя как второй, незнакомый, достаёт откуда-то сзади оружие. Не разбираясь в его видах, она не могла предположить, что это такое. Однако, то, что ничего хорошего её не ожидает, понимала отчётливо. Потребовались считанные секунды на то, чтобы встать, сделать полтора шага и выплеснуть уже почти остывший кофе в лицо незнакомцу.

— Сука! — от удара она отлетела к стене, сильно ударилась лопатками и затылком и кульком свалилась на пол не стараясь смягчить удар. Однако как вовремя Фёдор вручил ей свой подарок. Вместо того чтобы со всего размаха лязнуться о твёрдую стену, удар получился более мягким, пружинящим. От него завибрировали все кости черепа, неприятно заныли зубы, и в голове на миг образовалась звенящая пустота, однако никаких более серьёзных последствий от него не последовало.

— Жива?

— Какая разница?! Пакуй зелёных. Да дверь закрой.

Тот, что был в спецовке техника, смерил оценивающим взглядом тело ближайшего парня, потом привезенную с собой платформу с коробками, на которых на крышке красовалась наклейка: «Отработанные батареи». И пошёл закрывать дверь (по крайней мере, как справиться с этим, он точно знал), между делом прихватив кружку с кофе. Сложно было отказаться от соблазна, тем более, что здесь было довольно прохладно, а кофе, мало того что горячий, так ещё и запах его пропитал всё помещение.

— Ну что ты там возишься?! — его напарник упаковал запас продовольствия для пленника. Не хватало ещё, чтобы столь ценный материал откинул копыта из-за недостатка специфического питания! Не в последнюю очередь именно из-за этого местом проведения операции была избрана столовая.

— А как? Он туда не лезет! Руки-ноги не гнутся, — он пыхтел, ворочая неудобные, но до странности лёгкие тела. От челюстераздирающего зевка тоже удержаться не удалось. Странно, вроде же кофе только что пил. Почему же спать так хочется?!

— Ну, придумай что-нибудь. Может суставы им прогреть.

— Горелкой?

Долго препираться им не довелось. Рывком раскрылась дверь, ударилась об ограничители и до того как на обратном движении начала закрываться, в помещение ворвались люди в форме.

11

Радужная

Как и что происходило потом в комнате, Гера в подробностях разобрать не смогла. К тому времени, как она разлепила веки и приподнялась на подрагивающих ногах, всё уже было закончено. Один-единственный выстрел, показавшийся оглушительно громким и крепкий, забористый мат, сразу после. Взгляд выхватил возвышающегося над всеми бойца, с силой разминающего плечо, парочку злоумышленников, уткнувшихся носами в пол и, как ни странно, Ванессу Хойлин, второго пилота с «Сеятеля-5», деловито расхаживающую между столов.

— А эльф где? — воскликнула она, после того, как обошла не такое уж большое помещение дважды.

— Я за него. — Гера выдернула из волос заколку и со значением постучала по ней.

— Так это и есть тот самый жучок? Фёдор на тебя свой прицепил, — по её лицу было заметно, с какой скоростью в голове проносятся разнообразные варианты. — А сам что, бесконтрольно гуляет? Неужели он настолько ненавидит слежку?

— Нет, у него ещё есть, — о том, что у этой штуковины есть ещё и дополнительные защитные свойства она сообщать не стала. И совсем не потому, что собиралась что-то утаивать от службы безопасности, — говорить после удара о стену пока ещё получалось с трудом, а соображать и вовсе не хотелось.

— Так значит с ним всё в порядке? И чего, спрашивается, я тогда сюда неслась?

— А спасение дриад у нас уже не котируется? — с возмущением отозвался один из парней в форме, только что закончивший «упаковывать» арестованных.

— За них я не несу личной ответственности, — отмахнулась Ванесса, голосом выделив слово «личной», — а если что-то случится с этим неуправляемым эльфом, с меня голову снимут.

— А с этими что? — раздался из другого конца столовой голос незнакомого военного, пытающегося прощупать у дриады пульс и только тут, похоже, осознавшего, что не представляет, есть ли у этих человекообразных растений он вообще.

— В спячке. Как мне объяснили, такое состояние для дриад почти норма, — чуть придерживаясь за столы, Гера пробиралась к тому месту, где были закрыты Серж и Кио: навряд ли им удастся выбраться без посторонней помощи.

— Здесь десять дриад. Ещё двоих с вами не было?

— Сейчас, — Гера предпочла не вступать в долгие объяснения, тем более что до ближайшего ящика-хранилища оставалось всего пара шагов. — Сколько потребуется времени, чтобы восстановить нормальную температуру?

Только тут, прибывшие по тревожному вызову бойцы замелили, что в помещении как-то прохладно. Через открытую дверь холодный воздух выходил, но, недостаточно быстро, чтобы скомпенсировать его поступление из вентиляционной системы. При таких условиях выпускать спрятавшихся дриад на волю не имело смысла.

Кто-то побежал разбираться с действующей холодильной установкой, кто-то не слишком деликатно выводил задержанных. В поднявшейся суматохе Гера тихонько опустилась на пол, рядом с хранилищем, в котором находилась Кио.

— С вами всё в порядке? — к Гере склонился спешно вызванный медик.

— Переволновалась. Ну и по голове получила.

— Судя по порядку, в котором вы упомянули произошедшее, с вами действительно, всё более-менее в порядке, — молодой симпатичный доктор доброжелательно улыбался. — Однако обследование всё же стоит пройти.

— А дриадам помочь вы не собираетесь? — Гера недоверчиво посмотрела на доктора. Всё же странно, что тот уделяет ей столько внимания, в то время как поблизости имеются потенциально гораздо более тяжёлые пациенты, которым никто не спешит оказывать первую помощь.

— Я врач, а не агроном. И понятия не имею, что с ними делать. Сейчас прибудет кто-нибудь из эльфов и прояснит ситуацию.

— Далеко не исчезайте, — к ним тут же развернулся один из военных, занятый осмотром помещения. Гера только отмахнулась: мол, куда отсюда можно деться? Потом взглянув на столбик раритетного термометра, который отыскался в углу среди прочего хлама, и решила, что пора бы выпускать подругу из заточения. Странно, но ей никто не пытался мешать. Даже желающих поруководить её действиями не нашлось. Даже любопытство, когда она выдвигала ящик овощехранилища, позволил себе проявить только присутствовавший рядом врач. Ответственность на себя принимать не хотели, что ли?

С Кио было всё в порядке. Жива, здорова и даже способна декламировать сложносочинённые предложения нецензурного характера.

— Да помогите же кто-нибудь выбраться из этого гробика на колёсиках! — самостоятельно разогнуть у неё получилось только шею, да и та, похоже ныла нестерпимо.

— А у вас тоже мышцы затекают? — проявил академический интерес врач, в то время как Гера помогала выбраться несравненно более молчаливой Серж.

— А как вы думаете? Химизм мышц другой, но принцип-то тот же самый, — она недоверчивым взглядом оглядела по прежнему лежащих на полу сородичей. — А переложить куда-нибудь их вы не догадались?

— А куда? Одеревенение у них ещё не прошло — на столы не поместятся, выносить из помещения их нельзя, как нам объяснил один из эльфов, резкий перепад температур в таком состоянии для них вреден. А саркофаги уже готовят.

В результате оказалось, что доступными для разговора с представителями службы безопасности остались они с Кио и Серж. Впрочем, от последней, в силу не слишком великого возраста, толку было мало. Изложение всех событий, свидетельницами и участницами которых они оказались, много времени не заняло. И всего только один момент потребовалось уточнить вопрошающим:

— Скажите, чем руководствовались вы, подсыпая в кофе пятикратную дозу попугайника? Вы заранее знали какой эффект он окажет на того, кто выпьет его?

— Да, бросьте. Я только знаю, что для человека это не полезно, а уж какой эффект он окажет на человека… А, кстати, какой?

Мужчина улыбнулся извиняющейся улыбкой, мол, сама понимаешь, лишнюю информацию разглашать права не имею. Зато оживилась в основном отмалчивавшаяся до той поры Кио:

— Могу предположить. Соображает туговато и наверняка пытается заснуть на любой подвернувшейся поверхности. Что помогает его, как это у вас называется? раскалывать?

— Откуда информация?

— Элементарная физиология. Между прочим, ваша, человеческая. Попугайник, как и сам кофе, — довольно сильное возбуждающее средство, а когда возбуждение достигает определённого предела, оно автоматически переходит в торможение. Достаточно хорошо изученный эффект. Называется «запредельное торможение».

Офицер покосился на экран, происходящее на котором было видно только ему одному. И чуть слышно пробурчал: «То-то и оно. Тормоз запредельный».

Ванесса Хойлин, действительный пилот «Сеятеля-5» и агент Службы Поддержки продолжала своё дежурство у мониторов слежения. Даже сегодняшнее происшествие не отменяло необходимости её присутствия на посту. Сюда подавалась информация с камер, расположенных во всех куполах общего пользования, а так же данные, приходящие с эльфийских «жучков». С последними были некоторые сложности. Доступ к ним получен был буквально только что, а овладение всеми возможностями требовало времени. Единственное что невозможно было пропустить — тревожный сигнал, если кто-то из подопечных подвергался воздействию чреватому утраты здоровья, а то и жизни. После некоторого напряжения, можно было отследить его местонахождение. И на этом всё. Ни детальной картины в реальном времени кто где находится, ни подробной информации о состоянии здоровья, ни данных прослушивания этот информационный канал им не предоставлял. А возможно всё это, или хотя бы хоть что-то из перечисленного, было возможно, да они не разобрались в программе?

Ванесса подышала над кружкой с чаем, горячий ароматный пар, поднимавшийся над нею, заставил расслабиться глаза за прикрытыми веками, и прочистил утомлённый несколькими часами напряжённой работы разум. И как не хотелось посидеть так подольше, платили ей в основном за то, чтобы держала она свои глаза открытыми. На третьей линии шла трансляция из комнаты, где опрашивали потерпевших. Вторая из её подопечных (к каждой эльфо-дриадской парочке было приставлено по одному наблюдателю), до сих пор не доставлявшая особых проблем, выглядела слегка подавленной, лишь изредка вставляла уточняющие комментарии. Отдувалась за двоих её подружка. И вот этой девице от Ванессы достался весьма неприязненный взгляд. Кто знает, не вклинься она тогда, может наблюдение за эльфом носило бы куда более приятный характер, чем просиживание за мониторами. А впрочем, ничего особо интересного, чего бы она уже не слышала, эта парочка не сообщила. Гораздо интереснее было наблюдать за допросами террористов.

Чужак, которого на базе опознать не смогли, а ответ на запрос с Земли ещё не пришёл, — молчал. Глаза в пол, на лице маловыразительная каменная мина. Похоже, что идейный. В смысле, работал за идею, а теперь молчит за неё же. Ничего, не страшно, не таких раскалывают. Дело времени. Тем более что второй стоиком не был. И соображал, по-видимому, не слишком здорово. По крайней мере, когда начал говорить, говорил путано и невнятно, перескакивая с одного на другое.

Самым главным, что удалось уяснить из его слов, было то, что похищение дриад было не единственной запланированной ими акцией. Они ещё и «птичку в клетку поймали», как выразился этот поэт непризнанный. Право было начальство, когда опасалось за безопасность форрестерцев, что рыжих, что зелёных. Жаль мало опасалось. Сейчас бы не сидела Хлоя посреди пустыни в неисправной машине, дожидаясь своей участи.

Ванесса вновь вернулась к данным с эльфийских «жучков». Что-то у неё не совпадало. Если бы было хоть чуть-чуть больше времени, чтобы разобраться в системе подачи данных. Нетипичной, непривычной, а потому не слишком понятной. И на помощь никого не призвать: все рыжие зависли у постелей своих зелёных напарников. Тяжело вздохнув и отставив кружку с остатками остывшего чая, она взялась за рассортировку данных. Громоздкая получалась система и не слишком удобная в работе, но хоть что-то…

— У меня такое ощущение, что мы не потерпевшие, а злоумышленники, — нервно передёрнула плечами Гера, стоило только дверям кабинета закрыться за их спинами.

— Да ну их. Работа у них такая — всех подозревать.

— Что с тобой творится? — обеспокоилась Гера. Подобная незлобивость не была в характере её подруги. Скорее уж можно было ожидать длинной, громкой и эмоциональной обличительной речи.

— Неспокойно мне что-то. Тревожит. Давай в медотсек сходим, может там что случилось?

Кинув ещё один внимательный взгляд на подругу, Гера без возражений отправилась с ней туда, где лёжа в медицинских капсулах, в просторечье называемых саркофагами, восстанавливали силы сородичи Кио. База напоминала растревоженный улей. Именно это сравнение, несмотря на его тривиальность, первым пришло в голову девушки: масса людей, взбудораженных и пребывающих в хаотическом движении, от голосов которых под куполами поднимался равномерный гул. Улей, что же ещё?

Возле двери медотсека обнаружилось ещё одно нововведение — охрана, которой никогда там раньше не было. И если Кио пропустили сразу и без вопросов, то Гере пришлось пройти полную процедуру сканирования-опознания личности, прежде чем её впустили. Похоже, нынче быть человеком — весьма подозрительно. В не самом большом куполе базы собрались все форрестерцы, находящиеся на Радужной. Большая часть дриад отдыхала под стабилизирующим полем саркофагов и, судя по показаниям цветовой шкалы, выведенной на самом видном месте для таких неучей как Гера, всё с ними было в порядке. Здесь же, у индивидуальных медицинских капсул, или кучками чуть в стороне стояли эльфы. Не то, что бы их присутствие здесь было необходимо, если только в качестве моральной поддержки пострадавшим товарищам. И только тут Гера заметила, что количество эльфов точно соответствует количеству дриад. По одиннадцать и тех и других, Кио — двенадцатая, Фёдора где-то черти носят.

— И куда он мог так надолго подеваться, когда тут такие дела творятся? — почти не отдавая себе отчёта, что говорит вслух, произнесла Гера.

— Да, кстати, где? — тревожная растерянность Кио сменилась непонятной пока целеустремлённостью. Она подлезла под локоть стоявшей невдалеке Хлои и, серьёзно заглядывая ей в глаза, спросила: — Фёдор не возвращался?

— Не видела пока. Вообще-то уже должен был. То место, куда должна была ехать я, и куда вместо меня отправился он, находится не так уж далеко.

— Можешь сказать где оно?

— Да сказать-то могу, — Хлоя пожала плечами. — Но, боюсь ориентиры будут нечёткими. Проще показать. Карта есть?

— У меня есть, — Гера характерным жестом подняла запястье с наручным компом.

— Всегда при себе? А зачем?

— Профессиональные издержки. Ну и просто карты люблю. Географические.

Вертящийся шарик голографии Радужной быстро развернулся в плоскую карту, всё более укрупняющую свой масштаб под действием указаний Хлои. В результате метка искомой аномалии оказалась среди россыпи ничем не примечательных камней. Девушки с некоторым любопытством наблюдали как, получив несколько дополнительных команд от Геры, программа самостоятельно рассчитывает на основе имеющихся у неё данных наиболее рациональный маршрут, среднюю оптимальную скорость колёсного автотранспорта в условиях Радужной и в конце выводит примерное время, которое будет затрачено на поездку в два конца.

— Никогда не видела ничего подобного, — Хлоя заворожено смотрела на рисующуюся перед её глазами картинку. — И какова точность?

— Зависит от подробности имеющейся информации по маршруту. Вблизи базы, на достаточно хорошо обследованных участках, точность плюс-минус тридцать секунд. Если, конечно не пытаться управлять машиной вручную, а ввести эти данные в автопилот.

— Покажешь как? — не очень вразумительно попросила Хлоя, взглянув на Геру с таким же искренним восторгом, с каким временами смотрела на Фёдора.

— Если время будет, — смягчилась Гера, но что-то твёрдо обещать не стала, увидев каким застывшим взглядом буравит Кио строчку с выводами. — Но что-то подобное могут все навигаторы.

Договаривала она уже на ходу, потому как Кио, ухватив подругу за рукав комбинезона, тащила её к выходу. И так же целенаправленно продолжала её тянуть и дальше, проходя коридор за коридором, купол за куполом в поисках укромного уголка, где можно поговорить без лишних ушей. Таковой обнаружился в кабинете Фёдора, те самые растения, наличию и обилию которых дивилась комендант, не только гасили посторонние шумы, но препятствовали практически всем известным видам прослушивания. Геру, которая сама лишь пару раз сюда заглядывала, ничуть не удивило, что у подруги имеется от него ключ. Войдя, она встала у самой двери, напряжённо следя, как по почти несуществующему свободному пространству расхаживает дриада.

— Мне туда надо.

— Куда?

— К этой аномалии. Поможешь?

— Зачем? Зачем тебе туда. И что вообще с тобой происходит?!

— Фёдор пропал, — Кио обессилено опустилась на краешек кресла, потом нервно вскочив, заметалась мимо потерявшей голос подруги. — С того момента как меня вытащили из ящика, я всё не могла понять, что не так, что меня тревожит. Только когда ты сказала, что Фёдора слишком долго нет, я поняла, что перестала ощущать его присутствие в этом мире.

— Он умер? — чуть слышно, внезапно севшим голосом спросила Гера.

— Нет, — Кио энергично мотнула гривой светлых волос. — Этого с ним здесь не случалось. И можешь мне поверить, смерть напарника, при такой связи как у нас с ним, невозможно пропустить. Это как кипятком по нервам. Нет, — ещё раз добавила она, — такого с ним не случалось. А вот куда-нибудь исчезнуть, если на том месте действительно портал, вполне мог.

— И что тебе даст пребывание на том месте?

— Не знаю. Но что-нибудь обязательно почувствую. Я должна там быть! Поможешь? — она подскочила к Гере и, просительно глядя ей в глаза, взяла за руки. — В конце концов, я и сама могу туда отправиться. Примерный район поиска я запомнила, — она вновь принялась метаться лишь чудом не сбив ничего из стоящего на столе и низких полочках.

— Помогу, конечно. Мне, если ты об этом забыла, и самой небезразлична жизнь Фёдора. Но где мы возьмём машину? И кто нас отсюда выпустит?

— Не беспокойся. С этим проблем не будет, — как это обычно случалось, в критические моменты мозг работал быстро и чётко, выдавая подчас неожиданные решения. Во всяком случае, раньше Кио за собой особых криминальных талантов не замечала. А тут, план, как выбраться с базы возник моментально, словно кто-то посторонний вложил его в голову. Для начала она из потайного ящичка стола достала два тонких пояса. Это довольно сложное оборудование, позволявшее подделывать идентификационные параметры человека, выглядело декоративным элементом одежды. Впрочем, традиционно, такой вид имели очень многие полезные эльфийские приспособления. Потом сверилась по общему графику, кто в ближайшем времени собирается работать вне стен базы. Произвела настройку и надела пояса на себя и на Геру. Та за манипуляциями подруги следила молча, надеясь чуть позже выяснить смысл её действий.

Диверсия прошла как по маслу. Проходя по коридорам базы, они заговаривали со знакомыми, интересующимися что же всё-таки происходит, но надолго нигде не задерживались. А в ангаре до них вообще не было никому дела. Улучив момент, когда в их сторону никто не смотрел (Кио очень чётко отслеживала направленные на неё взгляды), девушки проскользнули внутрь внедорожника и, устроившись на передних сиденьях, приготовились покинуть обжитые стены. Сканирование опознало в них Фридриха Линбау — геофизика и Альберта Ланца — планетолога выехавших на плановую экскурсию на десяток минут раньше. Заговорила Гера только когда створки шлюза остались далеко позади.

— Как-то слишком легко у нас получилось. Особенно если учесть, что после попытки вашего похищения должны были ужесточить меры безопасности.

— Не умей мы подделывать идентификаторы, ничего бы и не вышло. Система нас просто не пропустила бы. Кстати, прибавь ходу. С минуты на минуту явятся настоящие Фридрих и Альберт и у нас могут начаться проблемы.

Гера послушно увеличила скорость и продолжила расспросы:

— А откуда у Фёдора это шпионское оборудование.

— Не поверишь. Завалялось. С тех самых времён, когда эльфы посещали Землю… неофициально. Надо же им было как-то от ваших систем опознания прятаться.

Проснулся переговорник, голосом Ванессы вываливший на головы отважных путешественниц ворох ругательств и требований немедленно возвращаться. Кио недрогнувшей рукой отключила ругачий аппарат, Гера без лишних просьб ещё прибавила скорости.

— Могу поспорить на что угодно, погоню за нами вышлют.

— Да и пусть. Нам нужно прибыть хотя бы на десять минут раньше их, чтобы у меня было время осмотреться. А там пусть догоняют, возвращают, да хоть арестовывают, — к Кио вновь вернулось беспокойство за напарника, на некоторое время вытесненное другими переживаниями. Гере хорошо, она сосредоточилась на дороге и не допускает лишние мысли в своё сознание, а ей только и остаётся следить за мельканием инопланетных пейзажей за окнами, нервно грызть ногти и мысленно подгонять время. Вдалеке по правому борту мелькнула машина, вокруг которой суетились плохо различимые на таком расстоянии люди. И даже если они их заметили, в погоню прямо сразу не кинулись, а всевозможные средства связи девушки отключили уже давно. Заминка вышла только тогда, когда Гера петляла по нагромождению крупных камней и булыжников помельче, стараясь подобраться к нужному месту как можно ближе.

— Может тут и встанем? — не сдержав нетерпения, спросила Кио. — Оставшиеся пару десятков метров вполне можно преодолеть и на своих двоих.

— Нельзя. За бортом ядовитая для человека среда, дыхательных масок у нас нет, и машина нас просто не выпустит наружу. Так что придётся тебе шаманить не выходя из неё.

Кио недовольно поморщилась, но смирилась. Всё равно ни способностей, ни знаний чтобы взломать хитроумный агрегат ей не хватит. Да и ни к чему.

Прохождение границы аномалии отозвалось холодной дрожью по всему телу — не заметить невозможно. Вот и настал момент, к которому она стремилась, ради которого подбила подругу на авантюру, которая может стоить той карьеры. А она растерялась. Легко сказать: «Что-нибудь обязательно почувствую»! А что? Нет, что в этом месте что-то сильно не так, она ощущала превосходно. Но ни следа напарника! Глубокий и медленный вдох, чтобы успокоиться.

Внезапно у Кио возникло ощущение, словно она стоит на краю бездонного колодца и всматривается в его тёмную глубину. От неожиданности и в поисках поддержки она ухватилась за руку Геры. Краткая иллюзия полёта и обе девушки повисли, запутавшись в тонких чёрных ветвях высокого кустарника. Впрочем, для Геры это продолжалось недолго, под весом её тела тонкие веточки обломились и она с невнятным возгласом рухнула вниз.

— Ну, здравствуй, Родина! — подняла к небу лучащуюся нервным весельем мордашку Кио.

12

Радужная.

Ванесса полюбовалась висящей перед ней интерактивной картой базы с ближайшими окрестностями, на которой время от времени передвигались, меняя своё положение двадцать четыре фигурки. Нет, её не осенило в процессе работы, просто в один прекрасный момент к ней в кабинет зашёл Аксель, эльф с «Сеятеля-1», и после нескольких несложных манипуляций невнятный поток данных развернулся вот в такую красивую картинку. Правда, значение всех параметров, что вырисовывались рядом с каждой фигуркой, ей не объяснили. Конспираторы. Зато теперь достаточно беглого взгляда, чтобы узнать, где находятся её подопечные.

Беглый взгляд показал нечто странное. Оба объекта, за которыми она наблюдала по долгу службы, на приличной скорости удалялись от ворот базы. Кио и Фёдор. Стоп. Дриаду она в последний раз, совсем недавно, видела в обществе Геры. И в волосах той опять красовался эльфийский подарочек (красивая штучка, сама бы от такой не отказалась). Значит с дриадой сейчас именно она. То, что Ванесса сразу схватила переговорник, вместо того чтобы немедленно доложить ситуацию начальству и парой кратких и ёмких предложений попыталась вернуть беглянок на базу, можно было объяснить только растерянностью. Закономерно, что контакт с машиной был утерян почти моментально. Отключились. Или их опять похитили? А может, эта девица — пособник врага, а когда пришла группа захвата, просто сделала вид, что она не с ними? Не теряя больше времени, она выскочила из-за консоли и побежала докладывать начальству и получать заслуженную взбучку.

Вновь объявлена тревога. На этот раз громкая, по всей базе, поднимающая размещённые на ней войсковые подразделения и сторонних специалистов. И всё завертелось. На этот раз, уже не стараясь ничем замаскировать свои действия, устроили повальный обыск. В зале порталоприёмника обнаружилась пара безжизненных тел солдат, которые должны были нести там вахту. В спешном порядке выехали и спустя короткое время ни с чем вернулись обе группы, посланные на перехват — пустой внедорожник, застрявший в каменистых развалах, всё, что им удалось обнаружить. Мало того, та группа, которая должна была вернуть на базу Хлою, застала точно такую же картину. Так и хотелось воскликнуть: «Мистика какая-то!», ну или предположить наличие вселенского заговора. У кого на что паранойи хватало.

В кабинете у коменданта, куда вот-вот должен был прибыть представитель от эльфов, Ванесса забилась в самый уголок. Вроде бы не имела она почти никакой возможности повлиять на ситуацию, а всё же одна из её подопечных оказалась потерянной и неизвестно где шляется второй. На вызов явился Аксель. Тот самый, что всего парой часов раньше помогал ей разобраться с системой слежения. Молча выслушал информацию, кивнул каким-то своим мыслям, потом так же спокойно выдал:

— Хлои там и не было. Она на базе в безопасности и я только что разговаривал с ней. Вместо неё к предполагаемому месту обнаружения природного портала поехал Фёдор. И, судя по тому, что туда же спустя непродолжительное время рванула и Кио, до портала он успешно добрался. Впрочем, версию, что их всех похитили какие-то злоумышленники тоже стоит продолжать разрабатывать, но не как основную.

По не самому мелкому помещению базы, где собрались все сколько-нибудь значимые персоны, прокатилось дружное: «Ах». Одна только комендант смогла удержать невозмутимую мину на лице.

— Вы уверены?

— Нет, конечно. Как я могу быть уверенным, даже не побывав на месте ни разу? Но этот вариант развития событий мне кажется наиболее вероятным.

— Что вы предлагаете?

— Съездить на место происшествия, осмотреть его. Если это действительно портал, попытаться определить его параметры и, если получится, выяснить куда он ведёт.

— У вас есть такие специалисты? — впервые за весь разговор на лице коменданта отразились эмоции.

— Самый главный наш специалист, предположительно, куда-то туда попал и пропал. Но кое-что мы всё же можем сделать. В конце концов, всегда можно запросить помощь с Форрестера.

Большая часть присутствовавших людей немного расслабилась. Разговор скатился к обсуждению малосущественных деталей текущих дел, и не имеющие к ним непосредственного отношения, начали потихоньку рассасываться. Одна Ванесса сидела как пыльным мешком пристукнутая — у неё, оказывается, пропал не один, а оба подопечных! И это настолько вывело её из состояния равновесия, что она едва заметила, как по окончании разговора из кабинета коменданта вышли все, кроме эльфа.

— У вас есть что ещё добавить? То, что лучше не сообщать большинству? — комендант устало опустилась на своё место за столом.

— Есть одно наблюдение. Сами решите насколько оно важное. Возможно, ваши специалисты придут к тем же выводам, что и мы…

— Ай, да какие там специалисты! — она отмахнулась от слов эльфа, и устало потёрла виски. — Детективов, способных вести полноценное расследование у меня здесь нет. Всё же немного не та специфика работы. А с Земли… Отчёт о происшедшем я туда отправила, но после этого распорядилась у портала поставить хорошо вооружённый отряд, чтобы могли как следует встретить любого, кто появится на нашей территории. В конце концов, у меня нет сомнений, что один из тех, что нам удалось задержать, прибыл именно с Земли. И вообще было бы здорово, если бы можно было на некоторое время, пока мы здесь со всем не разберёмся, заблокировать портал.

— Вы действительно этого хотите? — перебил её эльф. Он прошёлся по кабинету, снял с полки кусочек ифрита, минерала, названного так за ярко-синий цвет, повертел его в пальцах и положил на место. — Это реально.

Комендант на минуту замолчала. Одно дело мечтать об этом как о чём-то недостижимом, другое — когда приходится принимать ответственное решение. Хотя выбор на самом деле прост. При наличии угрозы с Земли (непонятно, что же всё-таки там происходит?) разбираться с внутренними проблемами будет на порядок сложнее. А перед командованием она найдёт чем оправдаться.

— Действительно. Что вам для этого может понадобиться?

— Я ведь не ошибаюсь? Недавно вы получили дополнительную энергетическую установку? Кроме неё ничего не нужно. Остальные надстройки мы прикрутим сами, из подручных материалов.

— За своей работой вы, конечно, наблюдать не позволите, — ни на что особенное не надеясь произнесла Антонина Евгеньевна, уже успев привыкнуть, каким количеством тайн окружают себя братья по разуму. Но, неожиданно, он согласился.

— Позволим. Только ограниченному числу людей (не более одного — двух) и будет хорошо, если выберите их лично вы. И ещё необходимо один из кораблей послать своим ходом на Землю. Выяснить, что у них там происходит и почему на нас из портала сыпятся всякие террористы. Заодно пусть помощь с Форрестера запросят.

— Гм. Мне, конечно, не докладывают ситуацию в подробностях, но говорят, все ваши сородичи исчезли с Земли. Встретиться с ними будет проблематично.

— Наблюдатели точно остались, а если громко объявить причину, по которой с ними хотят встретиться, с вами найдут как связаться.

— Даже так? Этот Фёдор для вас чем-то особенный? Вы же не будете так искать каждого пропавшего, наплевав на международную политику?

— Будем. Нас не так много, чтобы позволить несчастным случаям случаться. И, да. Фёдор особенный, он — первый из родившихся эльфами и, соответственно, самый старший из нас. Вы не представляете, что для нас значит старшинство. У вас представители разных поколений вращаются в разных сферах. Но что такое, иметь рядом человека, который живёт той же жизнью, что и ты, но он мудрее, опытней, да просто больше знает и всегда готов оказать помощь и поддержку. Кроме того, с Фёдором пропала дриада, наш Лес не поймёт нас, если мы хотя бы не попытаемся отыскать его дитя.

— Дёрнул же чёрт и её туда сунуться!

— Инстинкт, который сильнее доводов разума. Почувствовав, что с напарником случилось что-то непонятное, она не могла не кинуться на помощь.

— Почувствовав… — комендант в задумчивости покачала в пальцах стилус, явно перескочив на какую-то другую мысль. — И насколько далеко могут простираться эти ваши сверхобычные чувства?

— Что вы имеете ввиду?

— Нам предстоит проверить на надёжность очень большое количество людей. Может кто из ваших поспособствовать этому?

— Поработать на допросах в качестве детектора лжи? Можем попытаться, хотя я бы на вашем месте на многое не рассчитывал. У нас специалистов способных грамотно вести дознание здесь тоже нет.

— Мне говорили, что вы все, поголовно эмпаты.

— Правильно говорили. Однако человек, да и любое другое мыслящее существо, слишком сложен, чтобы воспринять его сразу и целиком. И вообще, нужно ещё разбираться, что именно ты чувствуешь: пытается человек от тебя что-то утаить или ему просто следователь не нравится и ему не хочется идти с ним на контакт. Это самый простой пример.

— Нет простых решений, — комендант постукивала стилусом по столу, глядя в окно, за которым разгорался рассвет на Радужной. На самом деле не окно, конечно. Без особой надобности радужные купола не дырявили, да и кабинет находился далеко от наружных стен. Такие экраны, оформленные под окна, имелись во всех рабочих помещениях, только показывали, как правило, пейзажи родной планеты, а вот у коменданта на него выводилась картинка с одной из наружных камер. — Ладно, — она вновь обернулась к собеседнику, тоже отвлекшемуся на созерцание пейзажа. — Вы же не за этим остались. Что-то хотели ещё сообщить.

— Да. Я предлагаю задуматься над вот каким совпадением. Обычно у нас все данные по природным порталам проверяет Фёдор. Это его тема. Но в этот раз, когда к Хлое поступила требующая проверки информация, его не было на месте, он отправился на другую точку, как потом оказалось, не имеющую ничего общего с порталами. И если бы всё прошло как задумано, запертой в машине посреди пустыни оказалась бы беспомощная девушка, а не здоровый парень. Вам не кажется странным такое совпадение?

— Предлагаете выяснить, кто мог подстроить такую рокировку?

— Да.

Антонина Евгеньевна раскрыла записную книжку на нужной странице и добавила ещё один пункт к перечню мероприятий, направленных на прояснение ситуации. Что ж, может быть, когда у неё появятся ответы на все эти вопросы, что-то и станет понятным.

Проводить обследование на месте оказалось неожиданно тяжело. Люди воспринимали его как некий мистический бермудский треугольник, в котором в любой момент может исчезнуть кто и что угодно, а потому установили просто немыслимые меры предосторожности. Абсурдные, как ворчали эксперты, которым они мешали работать.

— Знаешь, — Хлоя отвела Акселя чуть в сторону, — я могу поклясться, что с тех пор как мы дистанционно снимали параметры с этого места, они существенно изменились. Предположительно, портал из латентного состояния перешёл в активное.

— Ну, что ж, нашему предположению находятся подтверждения и это хорошо. Знать бы ещё куда он ведёт.

— Многого ты от меня хочешь. Аппаратура таких данных вообще не даёт. Не доросли мы до такого пока. И моих личных способностей хватает только на то, чтобы определить границы аномалии. В отличие от того же Фёдора я даже её разновидность узнать не способна, — она сокрушённо покачала головой.

— Я тоже, — в отличие от Хлои, Акселя это обстоятельство не сильно расстраивало. — Какие наши годы?! Ещё всему научимся.

— Есть что-то, — с противоположной стороны обследуемой площадки, донёсся голос эксперта-человека. Из-за маски, которые здесь все были вынуждены носить, прозвучал он глухо и неразборчиво. Из под днища внедорожника, который так и продолжал стоять прямо по центру каменистой россыпи, извлекли небольшую плоскую коробочку. Военные, выезжавшие на перехват дриады, клялись и божились, что её там раньше не было.

Форрестер.

Не прошло и получаса после встречи Фёдора с родственниками как Третье Плато, носящее теперь гордое имя Радужного, стало весьма оживлённым местечком. Марк Грегсон со своей передвижной лабораторией и ордой юных сотрудников успел первым. За ними подтянулись Макс с Маришкой. Макс — по долгу службы. Маришка — исключительно чтобы лично убедиться что с «братцем» всё в порядке. Она в тот момент как раз находилась неподалёку, изучала фауну близлежащих островов. Не особенно увлекаясь теорией и практикой межмировых переходов, она была единственной, не занятой делом, а потому, ухватив брата под руку, Маришка вываживала его по плато, вдоль берега моря, попутно расспрашивая о делах и планах.

— Даже странно, что ты во всё это не вмешиваешься, — она кивнула на царящую в отдалении суету.

— Мне строго-настрого было велено отдыхать. И признаться, я почти благодарен им за это.

Фёдор смерил сожалеюще-заинтересованным взглядом полусобранную установку. Пара эльфов постарше спорила над архитектурой агрегата, крупные блоки монтировала молодёжь, детали помельче пристраивали на свои места ловкие ящерки. Он уже и забыл как хорошо дома. В том числе, и какое это счастье — ходить без обуви. Сейчас, аккуратно ступая по самой кромке прибоя, он обнажённой кожей чувствовал набегающие и отступающие волны в узкой кромке кружевной пены. Временами они приносили тонких, очень гибких желтоватых рыбок, пытающихся найти убежище между его пальцами.

— И у меня такое чувство, что ты сейчас пытаешься наотдыхаться впрок.

— Тебе правильно кажется. Я должен вернуться на Радужную. Пусть не через этот портал, тут они правы. Но хотя бы через Землю. В Космическом Агентстве сидят достаточно здравомыслящие люди, они не могли поддаться всеобщему психозу.

— А, может, дождаться пока наши закончат обследовать этот портал будет быстрее?

— Не знаю. Не уверен. Прежде чем туда кого-то живого запускать, нужно создать защитный костюм типа скафандра. Или привезти его опять же с Земли. Те, что мы использовали при работе на Гардарике, не годятся. Тем более что первыми опять наверняка пойдут хамелионусы, тоже не без защиты, сама понимаешь и уж на них обмундирования на Земле точно не найти.

— Ты так туда стремишься, словно без тебя там всё рухнет.

— Ну, может и не рухнет…

— Но к работе так не рвутся, — Маришка с насмешливым лукавством посмотрела на брата.

— Рад констатировать, что сестра у меня не только хорошенькая, но и умненькая.

— Как её зовут?

— Гера, — голос его на мгновенье смягчился, но потом вновь приобрёл прежнюю страстность. — И хоть я беспокоюсь и за неё и за свою напарницу, дело не совсем в них. Дело в том, что к моменту моего исчезновения на Радужной сложилась неоднозначная ситуация и я просто должен разобраться в том, что там происходит. И я не могу здесь спокойно ожидать не имея представления, что там в данный момент творится.

Шли они неспешно, но отойти от группы, изучающей портал на Радужную, успели достаточно далеко, чтобы поначалу не обратить внимания на резко возросшую суету.

— Что-то случилось? — Фёдор развернулся и направился в обратную сторону.

Ответ, на в общем-то риторический вопрос пришёл, и вовсе не от Маришки. В их разговор решил вмешаться Лес. Его шелестящий голос осторожно коснулся сознания обоих эльфов.

— Кто-то воспользовался порталом, переместившись сюда, к нам.

— И где он, этот кто-то? Я не вижу в толпе сородичей ни одной новой личности, — он вытянул шею пытаясь получше разглядеть происходящее.

— Не знаю.

— Как такое может быть? — опешил Фёдор.

— Они могли попасть в область не контролируемую мной.

— Моря со всеми их островами, пещеры, — нервно бросила Маришка, и продолжила уже обращаясь к мужу, до которого они как раз успели добраться. — Вы что-нибудь успели уловить?

— Что-нибудь успели, — Макс с философским спокойствием оглядывал не до конца выстроенный агрегат, тем не менее, успевший кое-что зафиксировать. — Вам никогда не приходило в голову, что если на всё это посмотрит неподготовленный человек со стороны, всё чем мы тут занимаемся, будет напоминать ему магию в самом примитивном смысле этого слова?

Фёдор перевёл взгляд на недостроенную конструкцию. Она и правда немного напоминала пародию на пентаграмму, только одиннадцатилучевую (по количеству природных порталов Форрестера) и трёхмерную. Цветными огоньками перемигиваются индикаторы, чуть подсвечивают линии прохождения энергопотоков, в узловых точках вставлены камни накопители и распределители, а экраны с выводящейся на них информацией может увидеть только ментально одарённый человек.

— Напоминает. Но раз мы все тут не случайные наблюдатели, может всё-таки скажешь, что удалось понять.

— Единичное перемещение. Прошло неизвестное количество существ. Попало на Форрестер, но опять же, неизвестно куда. Но самое главное, стало понятно, что за тип портала мы здесь получили. Обратный воронковидный.

Было чему удивляться. До сих пор форрестерцам с таким не приходилось иметь дела. Портал на Землю был прямым воронковидным, то есть его узкая часть была «закреплена» на Земном плато на Форрестере, широкая — могла вести в любое место на Земле. Портал на Гардарику был линейным, то есть связывал две строго определённые точки в этих мирах. И все прочие, которые открывались за время присутствия эльфов на Форрестере и воспоминания о которых хранил Лес, относились к одному из двух этих типов.

— То есть из этого портала на нас в любой момент может свалиться что угодно и мы даже не будем знать куда именно.

— Возможно, скоро сможем определять конкретную точку перемещения. На Землю же мы не вываливаемся в случайном месте.

— Но тогда наши старшие строили виртуальную модель Земли, совмещали её с конкретными объектами, закрепляли реперные точки и творили прочее дикое колдунство чтобы иметь такую возможность — перемещаться в нужное место, а не только на Альтиплано и не куда попало.

— И потом мы постоянно вносим в неё изменения и дополнения, — подхватил Максим. — Вот-вот. А для Форрестера этого никто не делал. Наш Лес, конечно и сам себя сознаёт, чувствует практически всю планету, но как-то не так. Без конкретики.

— Ладно. Это дело будущего. А сейчас-то нам чего ожидать от этого «десанта»? Фёдор, ты что-то можешь предположить? Ты же сам только что оттуда.

— Одно из двух. Или кто-то случайно на Радужной в портал забрёл или это те, кто испортил мою машину, а потом не найдя меня в ней, принялся обшаривать окрестности. Второе вероятней.

13

Форрестер.

Только что она сидела в машине, нервничала, боялась, ожидала невесть чего. И вот уже падает с полутораметровой высоты, обламывая тонкие чёрные веточки высокого кустарника. Хорошо хоть сгруппироваться успела, да земля была достаточно мягкой, обошлось без травм. Чертыхаясь, Гера принялась выбирать из волос мелкие веточки и хлопья древесной трухи, потревоженной её падением. Вверху Кио всё также продолжала висеть, не делая попыток спуститься, и щебетала что-то благодарственно-восторженное. Как блаженная какая-то. Дав подруге время на то, чтобы прийти в себя, Гера принялась оглядываться. У неё не было сомнений в том, что они прошли через портал. Знакомое было ощущение. В конце концов, ей не раз приходилось вести через них космические корабли. Но вот куда они попали? От дриады сверху что-то доносилось про «дом родной», но на не раз виденные изображения Форрестера это было ни разу не похоже. Всё тот же тонкий, высокий кустарник насколько хватало глаз, рыхлый пружинящий чернозём со следами опада под пятой точкой, и маленькое, белёсое солнышко в полуденном небе. Какой-то монохромный мир. И, кстати, жарковато.

— Может, ты всё-таки поможешь мне спуститься? — донеслось сверху уже другим, более трезвым голосом.

— А ты уже закончила петь свою литанию? И что мешает тебе сделать это самой? — спросила Гера, но всё-таки встала и с силой дёрнула Кио за щиколотку, которая оказалась перед самым её носом. Вместо того, чтобы просто выдрать подругу из цепких веточек, Гера ошарашено наблюдала как весь куст рассыпался на отрезки с ладонь длиной, у которых откуда ни возьмись, выросли тонкие членистые лапки, и вся эта орда дружным строем шустро направилась на новое место «произрастания». Кио, не дожидаясь, что её поймают, совершенно самостоятельно приземлилась рядом.

— Вот тебе и ответ. Потому что ты приземлилась в заросли ладении, а я угодила в гнездо веточников.

— А почему не «палочников»? — Гера всё ещё пребывала в некотором ступоре, и единственное что её смогло слегка заинтересовать, это происхождение названия столь странной живности.

— Чтобы не путать, — строго ответила Кио, воздевая к небу пальчик. — Палочники уже имеются на Земле.

— А что они вообще такое?

— Насекомые, — дриада огляделась по сторонам, выбирая направление движения — везде было одно и то же. Пожав плечами, она направилась в ту сторону, к которой стояла лицом. — Засадные хищники. Но ты не беспокойся, и человек и эльф для них добыча слишком крупная. А дриады так вообще несъедобны.

— И чего они тогда в тебя так вцепились? — Гера тяжело ступала, идя след в след за подругой. Ноги как будто свинцом налились и плечи к земле пригибает. Всё-таки повышенная гравитация без подготовки — это не шутки. Да ещё эта внезапно навалившаяся жара! Однако ни снять комбинезон, ни хотя бы закатать рукава и штанины соблазна не возникало. И так уже тонкие острые веточки ладении прочертили не одну царапину на щеках и наружной стороне ладоней.

— Инстинкт — держать всё, что трепыхается.

Слава Богу, заросли кустарника не были слишком обширны, и после десятка минут продирания сквозь довольно плотные заросли девушки вывалились на открытую площадку. Открывшийся взгляду Геры лес не поражал своим размахом. Деревья кряжистые и весьма основательные, но высотой всего-то метров пятьдесят-шестьдесят. Мох ковром насколько хватает глаз и косые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь крону. Красиво. На какой-то тропический вариант дубравы очень похоже. И не слишком напоминает тот Форрестерский лес, в который она заказала себе виртуальную экскурсию с полным погружением ко дню окончания Академии.

— Вот теперь я начинаю верить, что мы попали на твою родину. Только что-то измельчала она очень, — Гера по-прежнему не двигалась с места, обозревая открывшийся ей пейзаж.

— Кто? Родина измельчала? — Кио потянула её за руку, принуждая двигаться дальше.

— Лес. Вот эти деревья как-то уступают размахом тем вальсинорам, о которых я слышала и которых видела.

— Правильно. Это не вальсиноры, это вальсины. И мы сейчас находимся на одном из островов на Форрестере, где сохранилась реликтовая флора.

— А в чём разница? Ну, кроме размеров?

— Вальсины не разумны. Они не образуют единый организм, каждое дерево само по себе, но эмоции излучать в общий фон способны. И создают такие помехи, что отсюда я не способна докричаться ни до Великого Леса, ни до сородичей. Не могу дать нашим знать, где мы находимся. Поэтому же нам нужно попасть на побережье как можно раньше. Есть шанс дозваться своих оттуда.

— И насколько велики эти ваши острова? — засмотревшись по сторонам, Гера не заметила горбом вылезший из мха корень, и споткнувшись об него, упала на колено и на руки. И всё бы ничего, но та растительность, которая выдавала себя за мох, на поверку оказалась удивительно хрупкой и ладони Геры перепачкались в зелёном соке, который, в отсутствии воды покидать кожу никак не хотел.

— В масштабах планеты — не очень. А если ты хотела узнать, сколько конкретно нам предстоит идти, то — не знаю. От нескольких дней, до пары часов. Да не три ты так руки, всё равно не поможет. Чуть попозже найдём ручей — там отмоешься.

— А будет он, этот ручей?

— Метров через четыреста впереди нас, — Кио обернулась и послала ей ободряющую улыбку. Упавший на её лицо солнечный луч словно бы изнутри подсветил оливковую кожицу, лучистые глаза засияли ласковым светом. И только тут, под этим небом и солнцем, среди инопланетного таинственного леса Гера всеми поджилками ощутила то, что ей говорилось не раз, но то, что воспринималось как-то не всерьёз. Эта девушка, бодро шагающая впереди неё не только инопланетянка, но и мыслящее, разумное и самостоятельно передвигающееся растение. До сих пор это как-то в голове не укладывалось, а тут взяло и уложилось. И от этого ощущение, что мир велик, прекрасен, чудесен и непознаваем только усилилось.

Уже на привале, оттерев ладони песком и с наслаждением умывшись, Гера столкнулась со следующей проблемой: страшно хотелось пить, но из пригодных для этого жидкостей была только та, что текла под ногами. Не то, чтобы её беспокоили вопросы санитарии и гигиены, в данный момент девушка прекрасно понимала Иванушку, из сказки с его следом от козлиного копытца, но употреблять сырую воду, хотя бы для вида не упакованную в бутыль, она не привыкла. Девушка поворошила голой стопой мелкие камешки на дне ручья, кинула косой взгляд на дриаду, с весёлым интересом наблюдающую за её терзаниями и всё-таки склонилась над водой. И пила, пила до тех пор пора не забулькало в животе. Прохладная, почти безвкусная вода никак не хотела утолять жажду, и Гере стоило больших трудов остановиться. Фиг с ней, с возможной дизентерией, на Земле всё вылечат. Выбраться бы отсюда без потерь.

Между делом она проверила пройденный маршрут на наручном компе. Не то, чтобы это зачем-то было нужно, просто перед путешествием, которое началось слишком уж сумбурно, она забыла отключить эту функцию.

— Ого, гляди-ка ты, действительно четыреста метров. Почти ровно. Четыреста двенадцать плюс-минус лапоть.

— Ты что специально измеряла? И как? Ни спутника, ни даже карты местности у тебя нет.

Гера развернула экран так, чтобы подруга могла видеть. Действительно, никакой карты. На чистом белом фоне была нарисована не слишком прямая линия. И внизу масштаб 1:1000.

— За нулевую точку принять место нашего появления, расстояния и превышения измеряются тремя датчиками: один в самом компе, два других зашиты в ботинки.

— И зачем тебе всё это?

— Так просто. Когда-то это было одним из моих любимых тренингов в Академии. Ну а потом он вспомнился на Радужной, там ведь тоже в плане изученности не очень, — Гера стряхнула капли с голой стопы, и подумала, что пора бы уже выбираться на берег. А то от холода их сводить начинает. — Так вот о чём я. Как тебе без всяких технических примочек удаётся то же самое?

— Я — растение, — Кио пожала плечами, мол, что тут может быть непонятного, — и пресную воду чувствую всегда. Инстинктивно.

— Кстати, об инстинктах. Не подскажешь, почему мне здесь так не нравится? Вроде бы и местечко замечательное: тенёк, камешки, песочек, прохладный ручей. А ноги отсюда унести мне хочется как можно скорей.

— Ага, значит, ты тоже это способна чувствовать! — Кио подошла к молодой, ярко-зелёной, нежной поросли и подёргала юное деревце за кожистый лист. — Вот причина твоей нервозности. Молодые вальсины, опасаясь быть съеденными всякими травоядными, излучают в эмосферу вот такой вот негатив. И кстати, если нам попадётся местечко, где захочется задержаться подольше вопреки всему и всякому, почти наверняка окажется что там какая-нибудь пакость плотоядная обитает. А вальсины приманивают.

— А им-то что с того?

— Минеральная подкормка останется в любом случае.

— Однако как у вас тут всё сложно! — Гера сокрушённо покачала головой. — И что бы я без тебя делала?

— Со мной не намного легче. Потому как мои знания об этом благословенном местечке на этом практически заканчиваются. Даже чем кормить тебя не представляю. Здесь конечно кое-что растёт, похожее на то, чем питаются эльфы, но я предпочту без крайней необходимости не рисковать. Жаль, что нельзя хотя бы напиться впрок, а то кто его знает, когда нам встретится следующий источник пресной воды.

То как питается сама дриада в естественных, так сказать, условиях, Гера уже имела счастье пронаблюдать. Та с ловкостью белки взбиралась на дерево, отламывала в особом, только ей одной ведомом месте сучок и минут десять увлечённо слизывала выступающий древесный сок. А как надломленная ветка прирастает на своё место, могла пронаблюдать даже с довольно близкого расстояния. И то и дело подмечала у подруги ласково-собственнический взгляд направленный на окружающую растительность. Ничего удивительного. Сама примерно так смотрела на миску с салатом и котлеты у мамы на кухне после вынужденного долговременного питания полуфабрикатами во время длительных перелётов.

Однако зря дриада на себя наговаривала. Даже то, что ей казалось не требующим особых знаний и умений, было для Геры не таким уж очевидным. Да что там говорить, уже после второго падения стало ясно, что даже ходить по лесу её придётся учить. Некоторое время Гера утешала себя тем, что пусть Кио и не родилась прямо здесь, но всё-таки это родная для неё планета. Некоторое время. До тех пор, пока не представила, а что она смогла бы сделать в подобной ситуации окажись они в заповедной территории на Земле? В том месте, куда даже смотрители не каждый месяц заглядывают. А ничего. Все её навыки ограничивались умением работы с техникой. Нет, ещё она могла складывать и перемножать в уме довольно большие числа, но это-то как может помочь в подобной ситуации? Права была та дриада, Серж, что сейчас для того, чтобы что-то приготовить, нужно загрузить полуфабрикаты в кухонный комбайн и нажать на кнопку «меню». И так во всём. И о родной природе её знания ограничиваются… Вот то-то и оно. Ограничиваются. Осознавать себя пустышкой, когда уже привыкла ощущать вполне состоявшейся личностью, было на редкость неприятно. В голову почему-то лезли изображения клюквы и черники с конфетных фантиков да открытка с весёлым ёжиком, бодро несущего на спине гриб неизвестной породы.

— О чём ты так мрачно размышляешь? Даже по сторонам смотреть перестала!

Это была правда. До того как задуматься над превратностями жизни Гера с удовольствием вертела головой, стараясь насытить взгляд впечатлениями. И здесь дело было даже не столько в природной любознательности, она-то как раз в подобных условиях приувядает, просто, когда с трудом переставляешь налитые свинцом ноги, а пот заливает глаза, стоит только поднять взгляд, восхититься и самой себе сказать: «Ух, ты! Красота-то, какая!» как появляются силы шагать дальше.

— Представила, что попади мы в дикую природу Земли, я бы и о себе позаботиться не смогла, не то что тебе помочь.

— Да не бери в голову! Вы просто слишком мало живёте, чтобы осваивать те навыки, которые навряд ли когда понадобятся в жизни. А шанс столкнуться с дикой природой при ваших нынешних порядках — минимальный.

— Вот спасибо! Утешила, так утешила! Между прочим, вы, дриады, вполне адаптированы к обитанию и в природной и в техногенной среде, а живёте даже меньше людей. И это не мешает вам осваивать вполне современные, высокотехнологичные профессии и в то же время интересоваться кучей необязательных вещей. И овладевать ими на вполне профессиональном уровне. Древней кулинарией, например. Или искусством. Вот, кстати, интересно, с чего у Серж возникло такое странное увлечение? — а иногда в роли отвлекающего фактора подходит и болтовня на интересующую тебя тему. Правда при этом возрастает расход сил и без того не бесконечных.

— Если ты заметила, мы при людях стараемся не питаться. Очень неприятно, когда на тебя смотрят с жалостью и пренебрежением. Вот это и дало первый толчок увлечению, отсюда корни и растут.

— А понятно, на наши концентраты для нищих очень похоже. — Было одно время на Земле, когда из-за перенаселения её жители перешли на питание разными порошочками. Маленький пакетик, на ладони умещается — курица с картофельным гарниром или сёмга с зелёным горошком. От набора ароматизаторов зависит. На самом деле химия чистой воды — сбалансированный набор белков, жиров, углеводов и минеральных веществ. Потом выяснилось, что это, мягко говоря, не так уж здорово, и к настоящему времени такие концентраты раздают только неимущим в благотворительных столовых, а у кого есть возможность зарабатывать, предпочитают что-то понатуральней, поздоровей. — И всё-таки мы отклонились от темы. Объясни, чем таким, кроме обычной физиологии отличаются от людей дриады?

— Сравнила! Мы не начинаем, как вы жизнь с чистого листа. Наш породитель вкладывает в нас многое ещё до рождения.

— Это как? У тебя вот там, — Гера выразительно постучала пальцем по лбу, — находится универсальный справочник?

— Не совсем так. Но всё необходимое для жизни в Лесу в нас заложено в виде инстинктов. Или инстинктивного знания, как это называют эльфы. Плюс кое-что из сложной теории, что знает наш Лес и нам не приходится осваивать с нуля. Мы имеем возможность ещё при жизни время от времени сливаться с ним сознаниями и тогда обучение больше походит на вспоминание давно забытого.

Голос её звучит спокойно и размеренно, а дыхание не сбивается, даже когда дриаде приходится перелазить через поваленные деревья. И это вызывает гораздо большую зависть, чем невиданные и наверняка более простые, чем у людей способы обучения. Но что поделать: именно их, с их лёгким но прочным скелетом, а не тяжеловесных людей создавали под условия жизни на Форрестере, приспособили к жаре и влажности, к заметно более плотной атмосфере, к прочим отличиям, которые доставляют столько лишних трудностей Гере. Они ещё даже толком не успели отойти от ручья, а девушка уже вспотела и изгваздалась так, что хоть опять к нему возвращайся. А местная фауна, которая то со свистом выскакивает из под ног, то с треском проносится над головой! И ведь даже не рассмотреть их толком. Обидно. Быть — была, а видеть — ничего толком не видела. Разве только на какую диковинку обратит её внимание Кио. Такую, как, например, толстые, бочонкообразные стволы хвощёвника, из плоских макушек которых росли тонкие лентовидные листья при сжатии которых, в руку отдавало ощутимым электрическим разрядом (Гера попробовала!) а уж что будет если попробовать их пожевать…; гнездо масочников или спящего чешира, на хвост которого Кио едва не наступила.

— А если бы эта меховушка проснулась? — спросила Гера, опасливо оглядываясь на спящего в корнях дерева хищника, когда они отдалились за пределы его слышимости.

— Спросонья мог бы и напасть. Так что нам повезло.

— И много тут таких, кого стоит бояться?

— Хватает. Но мы с тобой навряд ли их увидим, — Кио взглянула на постепенно начинающее темнеть небо и подумала, что пора бы начать подыскивать место для ночлега.

— Почему? По-моему мы, а особенно я, — лёгкая добыча, — даже не верилось, что она может об этом так спокойно говорить, но на фоне общей усталости страх куда-то затерялся.

— Меня опасаются.

— Ты такая грозная?

— Необычная. А для любого нормального более-менее высокоорганизованного животного есть две обычные реакции на что-то новое: любопытство, если оно считает себя в полной безопасности, и опаска.

Рассмотрев вариант ночёвки на дереве, Кио отвергла его как нерациональный. Вальсины не настолько велики и разлаписты, чтобы без дополнительных приспособлений с удобством устроить человека на ночь. Да и в плане безопасности… лазающих хищников здесь не меньше чем бегающих по земле. Выбор её пал на уютное местечко в корнях какого-то неизвестного даже ей представителя флоры. Существенным плюсом этого места было и находящееся невдалеке окошко условно чистой воды, слишком маленькое для того чтобы назвать его озером и слишком большое для лужи.

— Я, наверное, могла бы пройти ещё немного, — сказала Гера без сил опускаясь в удобную развилку корней.

— Не стоит. Тебе надо отдохнуть. К тому же скоро стемнеет, а ночного зрения у тебя считай, нет.

Гера про себя хмыкнула не став высказываться про всяких там задавак с их суперспособностями. Нормальное у неё было ночное зрение. Для человека нормальное. А если учесть обилие всякой светящейся мелюзги в воздухе, то и вовсе говорить не о чем. Однако дать отдых ногам стоило, а потом всё же подняться и идти дальше. Чем больше они пройдут, тем ближе вожделенный берег. Тем более что заснуть в таких условиях ей навряд ли светит. Она устроилась полулёжа между корней дерева, подложив согнутый локоть под голову. В просветах между ветвями виднелись редкие звёзды. В душе вяло шевельнулось любопытство, но переползти на другое место, откуда бы небо и звёзды были видны лучше, сил не нашлось. Гера вспоминала события этого длинного-длинного, почти бесконечного дня, перебирая одно за другим, пока, наконец, не добралась до причины всего произошедшего.

— Слушай, — она почти подскочила, — а Фёдор-то где?

— Ты только-только догадалась задаться этим вопросом? — тихонько рассмеялась Кио.

— За сегодняшний день столько всего случилось, что я и забыла, зачем мы сунулись в эту «кроличью нору», — Гера сокрушённо покачала головой и опять растеклась по корням.

— Ну, за то, что он попал на Форрестер, я могу практически поручиться. В конце концов, для того чтобы попасть именно сюда я не предпринимала никаких дополнительных усилий. А вот куда? Возможно, он выпал в тех же кустах, только несколькими часами раньше, и успешно добрался до побережья, а потом и на материк. Его могло выкинуть и в любом другом месте Форрестера, раз уж и мы, как это обычно бывает, не попали на Портальное Плато.

Голос её всё журчал и журчал, равномерно и размеренно, перечисляя все возможные варианты, до тех пор, пока она окончательно не убедилась, что Гера спит. Дриада сидела, тихонько улыбаясь, огоньки ночных светляков проблесками отражались в её широко раскрытых глазах. Отдых ей тоже был нужен, однако впадать для этого в глубокий сон совершенно необязательно. Вполне достаточно тишины и неподвижности, звуков и запахов родного дома, и некого подобия транса, чтобы отогнать от себя все волнения ушедшего дня. Перед подругой Кио старалась казаться уверенной, точно знающей, что и зачем она делает. На самом деле, она не слишком хорошо представляла себе, что может встретиться на этих проклятых островах. А заодно испытывала некоторую неловкость и даже ощущала что-то вроде вины, за своё превосходное самочувствие, в то время как Гера тащилась из последних сил. Всё это кипело и булькало в её сознании, и нужно было дать этому вареву перебродить и успокоиться, чтобы появились силы справляться с трудностями завтрашнего дня.

А утро было ранним. Не привыкшая к ночёвкам на голой земле Гера, со стоном и оханьем распрямлялась и приводила тело в рабочее состояние.

— Ну как ты? — с некоторой тревогой спросила её Кио.

— Однозначно — жива, — с мрачноватым юмором отозвалась Гера. И потёрла живот, начинающий ныть от голода.

— А чего так невесело?

— Наш тренер в Академии говорил: «Если у вас ещё что-то болит, значит — вы живы!» Так вот, у меня болит всё-о, — с последним протяжным «о-о» она выгнула спину, потягиваясь. — А с болью в мышцах можно быстро справиться только одним способом — опять начать ими активно пользоваться. Море ты по-прежнему не чувствуешь?

— Там, — Кио неопределённо махнула в сторону. — Но насколько оно близко я тебе не скажу.

И потянулись ещё пол дня пешего хода, из которых Гера запомнила только мелькающую под ногами землю, от которой старалась не отводить взгляда, чтобы в очередной раз не запнуться. Море вынырнуло внезапно, когда раздвинув веер очередной перистой растительности, девушки вывалились на пляж. Он начинался так резко, как будто по границе песка пролегала запретная зона для растений. А впереди, шагах в сорока от края леса простиралось море, голубое у берегов, оно постепенно светлело и к горизонту начинало казаться почти жёлтым.

— И как, отсюда ты можешь связаться со своими?

— Прямо отсюда — нет. Нужно отойти от леса, а может, и отплыть подальше придётся.

Они обе скинули комбинезоны и с удовольствием погрузились в солёные воды.

— А ты здорово плаваешь!

— Все дриады хорошо плавают. Вот нырять с большим трудом получается. Помолчи, пожалуйста. Мне сейчас нужно будет сосредоточиться.

К тому времени как Кио закончила, Гера успела и накупаться и сполоснуть одежду, и с удобством расположиться в теньке, испытывая настоящее блаженство от мысли, что больше никуда не нужно спешить. Ещё бы пожевать чего было.

14

Форрестер.

Вызов поступил на второй день где-то в районе полудня, когда Константин остановился на послеобеденный отдых в хижине двоюродной сестры Маришки, на южной оконечности Крокодилового острова. Нет, крокодилы здесь не водились. Просто сам остров, сильно вытянутый в меридиональном направлении и имеющий с одного из концов длинную узкую бухту, напомнил выходцам с Земли именно эту рептилию. Развалившись в плетёном кресле, он наслаждался вторым бокалом муравьиного молока и байками Маришки из жизни полевого исследователя.

— Поймала я недавно молодого чешира. Тощий, ободранный, но вполне приличный экземпляр попался. Первую проволочную клетку он опрокинул и даже успел по склону докатиться в ней, перебегая как белка в колесе, до ближайшего дерева. Вторую я как следует закрепила. Так он в процессе стремления к свободе погнул её так, что она больше уже ни на что не годна. Третью сколотила из прочных стволиков лагойского бамбучника. И закрепила как следует. Но стоило только отвернуться, как это… животное просунуло между рейками лапу и уже почти успело отодвинуть задвижку (а пальцы у них достаточно ловкие, не такие как у земных обезьян, но гораздо подвижней чем у кошачьих). Рейки возле дверцы пришлось набить гораздо чаще, чтобы даже кончик хвоста просунуть не смог. Пока я это делала, чешир сидел забившись в дальний угол и сверкал на меня глазищами. Установила камеру и вздохнула с облегчением: наконец-то можно будет уделить внимание и другим моим питомцам. Но стоило только сосредоточиться на подборе питательной смеси для детёныша онанки, как раздался душераздирающий вой. Часа три я его терпела, а потом не выдержала. Ну, думаю, хрен с тобой дикое животное из дикого леса, беги на волю. Открыла клетку и вытряхнула её в ближайшем кустарнике. И что ты думаешь? На следующее утро эта тварь опять сидела в клетке. На этот раз забравшись туда совершенно добровольно и самостоятельно.

— С чего бы? — на более развёрнутый вопрос хохочущего Костика не хватило.

— За жратвой пришёл, — она пожала плечами. — Кормить-то я его всё это время не забывала.

В это время ожил переговорник и голосом Лилии дочери Джарвисона, потребовал кидать всё и лететь во внезапно обозначившийся конкретный поисковый квадрат. Весьма близкий к тому месту, где в данный момент он отдыхал. Как ни странно, примерный район нахождения потеряшек с Радужной указал Лес. Как уж ему это удалось эльф не выяснял, потому как не теряя времени даром вылетел к соседнему острову в том же архипелаге. Особой агрессии со стороны пришельцев, как того опасался старший брат, Константин не ждал. Мало кто способен, неожиданно столкнувшись с их родной природой и прошатавшись по ней больше суток, сохранить боевой задор. Уж скорее ему предстоит миссия спасения, чем захвата. Однако высаживаться на побережье сразу не стал: пришлось ещё некоторое время покружить над островом в поисках следов пребывания чужаков. Верхушки самых высоких деревьев изредка проскрёбывали по днищу гравилёта, когда он облетал остров по периметру со скоростью пешего человека. И эта тактика вскоре принесла свои плоды: в десятке метров от берега, разложенные в форме звезды, сушились на песочке два комбинезона, очень похожих на тот, в котором недавно явился Фёдор. А где же хозяева этого тряпья? Испугались жутких, разгневанных эльфов? Константин аккуратно посадил гравилёт рядом с разложенными вещами, вылез из него и демонстративно-расслабленно прислонился к серебристому боку машины.

— Костик, — зелёной кометой вынырнув из кустов, на него неслась Кио, любимый друг и напарница старшего брата. Теперь понятно, откуда лес узнал об их местонахождении, своих детей он способен почувствовать даже в этом месте. За дриадой гораздо медленней шла незнакомая рыжеволосая девушка-человек.

— Привет, дорогая! И чего это вам взбрело в голову прятаться?

— Мы не прятались, просто в тенёк ушли, — Кио по-прежнему висела на нём как диковинное украшение. Костик одной рукой прижал дриаду к боку и попытался изобразить в сторону незнакомой девушки что-то вроде галантного поклона.

— Добрый день, леди, меня зовут Константин, я…

— … младший брат Фёдора, — закончила за него незнакомка, продолжая всё так же пристально разглядывать эльфа.

— Да-а? Обычно меня принимают за его близнеца, или за него самого, что бывает ещё веселей, — в глазах эльфа зажглись озорные огоньки, а губы растянулись в проказливой усмешке. А Гера внезапно подумала, что теперь наверняка понимает, каким образом у Фёдора оказалась репутация сердцееда и ловеласа. При таком-то младшем братике, как две капли воды похожем на него самого! Нет, она ничуть не сомневалась, что за свои сто лет её любимый успел погулять как следует, просто не в характере старшего эльфа было выставлять свои увлечения на всеобщее обозрение. — А как зовут прекрасную даму? — и одобрительным взглядом смерил прикрытые спортивным бельём формы девушки.

— Я — Гера, навигатор с «Сеятеля-5».

— Ладно, ты мне вот что скажи, — прервала сцену знакомства Кио, — Фёдор здесь у вас уже появлялся? Мы-то по его следу шли.

— Появлялся. Ещё вчера нашёлся на Третьем Плато, с которого теперь есть портал прямиком на Радужную и его активно исследуют. Но сейчас его на Форрестере уже нет, отправился на Землю, а оттуда собирается на Радужную, — ответил Константин на закономерный вопрос. Дриада помянула Фёдора тихим незлым словом и взгляд её стал совершенно пустым. По-видимому вновь попыталась что-то уточнить у Леса. Константина всегда умиляло вот такое вот родительски-покровительственное отношение дриад к эльфам, даже если те были вдвое-втрое старше.

— Ладно. Нашёлся — и хорошо, никуда он от меня не денется. Второй насущный вопрос: из еды у тебя что-нибудь есть?

Из еды нашлась только презентованная Маришкой бутылка муравьиного мёда (то же самое что и молоко, только концентрация раз в десять выше). При любых других обстоятельствах настолько приторно-сладкую жидкость Гера не смогла бы проглотить, но сейчас она оказалась тем, что надо. Девушка тихонько потягивала густой, вязкий напиток через широкую трубочку, смотрела как проносятся под ними сначала воды моря, а потом и зелёный массив леса. С некоторой иронией она размышляла о том, что только позавчера она получила от Фёдора приглашение посетить его родину, и вот она уже здесь. И кажется даже, если она правильно поняла болтовню форрестерцев, он сам озаботился чтобы проложить сюда короткую дорожку с Радужной. Полёт закончился как-то внезапно, когда она уже привыкла в мысли, что следующий довольно существенный кусок её жизни будет проходить именно так: на заднем сиденье мчащейся машины, под тихую болтовню Кио с Костиком.

Неподвижно зависнув на одном месте, гравилёт медленно и плавно начал опускаться вниз. Купол Костик убрал, чтобы девушки могли без помех любоваться проплывающим мимо растительным великолепием. «Перед Герой выпендривается, — подумала Кио. — Сказать ему что ли, что девушка уже занята?» У самой земли, прямо поверх исполинских корней, была установлена принимающая платформа из какого-то лёгкого, губчатого материала.

— И вот, леди, мы наконец в Великом Лесу, — с нарочитой торжественностью произнёс Константин, стоило только девушкам выбраться наружу.

— Предлагаешь почтить это событие минутой молчания? — иронично отозвалась Гера. — Откуда, кстати, этот архаизм — «леди».

— А что? — Костик одарил её ещё одной лучезарной улыбкой. — Девушкам обычно нравится.

— А чем ты вообще по жизни занимаешься? — подозрительно спросила Гера.

— Как чем? — он даже удивился. — Ничем. Получаю от жизни удовольствие.

Это было не совсем правдой, но свою работу в Службе Спасения он расценивал именно так: как способ отлично провести время. Махнув рукой на этого оболтуса, Гера действительно умолкла, прислушавшись к своим ощущениям. Она знала, что сейчас, в данный момент, рядом с ней находится ещё одно разумное существо, древнее и мудрое. Однако так и ничего не почувствовала. Лес как лес, разве что масштабами поражает.

— Ничего не чувствую, — обернулась она к Кио, и сама поразилась, насколько разочарованно прозвучал её голос.

— По крайней мере, честно, — улыбнулась дриада.

— А с чего бы мне врать? — удивилась Гера. Уж казалось бы подруга должна была неплохо её знать.

— Да это не я говорю, это Он, — Кио указала остреньким подбородком на окружающую растительность.

— Он меня слышит!?

— Достаточно того, что тебя слышу я.

— И с ним можно пообщаться через тебя!? — такую перспективу Гера как-то не рассматривала. Ей вообще не приходилось задумываться о возможности поговорить с Лесом Форрестера. До сих пор такая перспектива была чисто умозрительной. А в последние дни… Да, несколько раз задумывалась об этом, но дальше того, что вдруг сможет ощутить что-нибудь эдакое её представления не заходили.

— Более того, как только доберёмся до ближайшего узла эйкома, сама сможешь с ним пообщаться, без посредников. Специально для людей придумали такую примочку.

— С ума сойти! — Гера помотала головой, вытряхивая из неё лишние мысли. — Контакт с инопланетным разумом через компьютерную сеть. Ладно уж. Веди. А он со мной захочет разговаривать?

— А как же! Он у нас на редкость общителен. И любит всё новое.

Ступая по переходам Дворца Знаний, рядом с которым они приземлились, Гера больше всего удивлялась не архитектурным изыскам (всё это так или иначе она уже видела), а обилию эльфов вокруг. Вот же странность какая, вроде бы и знала куда попала, а видеть вокруг себя одних только рыжих инопланетян было до жути непривычно. Хотя стоп, это она здесь инопланетянка, а они-то как раз дома. Но все эти мысли разом вымело из головы, стоило только её спутникам указать на средство связи с Лесом для тех, кто не одарён способностями в ментальной области.

— На территории Дворца Знаний эта штука будет действовать везде, но если отдалишься от крайнего узла эйкома метров на пятьдесят, контакт будет утерян, — объясняла Кио, доставая это самое «средство связи». Всего лишь пара линз и наушник, совмещённый с микрофоном да датчики, которые надеваются на кончики пальцев правой руки — и человек готов к выходу в виртуальное пространство Форрестера. И с этого момента Гера была потеряна для общества. Нет, на простейшие команды она реагировала, ходила и управлялась в столовой совершенно самостоятельно, но впечатление при этом производила престранное. Как будто была не от мира сего.

— Это что такое они так увлечённо обсуждают? — тронул за плечо Кио один из знакомых эльфов, когда по доносившимся до него обрывкам разговора не понял даже примерно в чём суть обсуждаемой проблемы.

— Что-то на тему практического управления порталами. У нас, знаешь ли, в гостях одна из лучших навигаторов Земли.

Эльф озадаченно покивал, а Кио подсунула под руку подруги стакан с соком. Вот и ещё одна подопечная добавилась, за здоровьем которой придётся следить бедной дриаде. «И я буду не я, — думала Кио, — если наш родитель не оставит себе эту девочку хотя бы в качестве собеседницы, не интересуясь больше ничьим мнением».

Радужная.

После разговора с эльфом комендант дала отмашку на проведение следственных мероприятий в полном объёме. Собственно, речь шла о повальных допросах и обысках. За те несколько дней, что у неё были до возвращения корабля с Земли (который, кстати, ещё только предстояло отправить), она собиралась «просветить» всю радужную пирамиду до состояния полной прозрачности. Показательно, что стоило только появиться значимым результатам следственно-поисковой деятельности, как в её кабинете нарисовался Карл с обвинениями и требованиями. Вообще-то у неё с главой исследовательской партии были совершенно равноценные должности, ни один из них не подчинялся другому. Но и вмешиваться в работу друг друга им раньше не доводилось.

— Нет, я понимаю, конечно, что ваша задача — обеспечение безопасности на объекте. Вот и займитесь ею! Расставьте посты в коридорах, в конце концов. Но не отрывайте и так занятых людей от работы! На ваших допросчиков, на их бесцеремонное поведение мне жаловалась добрая половина сотрудников! Не говоря уж о том, что они перемещают материалы, переставляют оборудование и вообще суют нос в то, что их не касается.

— Вот и вы не вмешивайтесь в мою работу! Не вам судить о том, как этой безопасности добиться. Я же не диктую вам как опыты проводить, — чувствуя, что находится в своём праве, она была холодна и спокойна. — И раз уж вы так кстати зашли, потрудитесь объяснить, что за подпольные лаборатории функционируют на вверенной мне территории.

Речь шла о только что обнаруженных обжитых помещениях на втором ярусе. И на этот раз не пустых. Полный набор биологической исследовательской лаборатории в большом помещении, и в малой полусфере, аналогичной найденной в прошлый раз дриадами, хранилище с биологическим материалом.

— Не подпольные. Закрытые и засекреченные, — начальник исследовательской партии недовольно скривился и начал отвечать тщательно подбирая слова. — И моё и ваше начальство на Земле в курсе всего в них происходящего. Более того, работы в них осуществляются при прямом руководстве с Земли.

— Что за работы? — комендант сосредоточенно постучала стилусом по столу и серьёзно посмотрела в глаза собеседника. — Бросьте, Карл, Земля далеко, я — близко и в любом случае через пару дней буду знать всё, что меня интересует.

— Ну хорошо, — он раздражённо прошёлся по кабинету взад-вперёд, потом развернул один из стульев спинкой вперёд и уселся на него верхом. — Там проводятся исследования физиологии дриад. Уникальнейшая вещь — реализация всех животных функций на базе растительной клетки. Получить биологический материал от них на Земле никак не удавалось: появляются они там редко и всегда в компании эльфов, а ту что постоянно обитает в тайге, во-первых попробуй найди, она далеко не всегда и не со всеми идёт на контакт, а во-вторых условия там далеко не стерильные и нет никакой гарантии, что добытый кусочек — часть тела дриады, а не какого-то постороннего растения.

— Это не законно. Земной Совет подписал массу документов, гарантирующих неприкосновенность и эльфов и дриад.

— Вот именно из-за этой узколобости, вас и не поставили в известность о некоторых проектах, которые проводят наши люди. Да это не совсем законно. Точнее это не соответствует интересам Форрестера, но вполне сообразуется с интересами Земли, — он вздёрнул вверх свою козлиную бородку, которая катастрофически ему не шла. Антонине временами даже думалось, что отрастил он её исключительно для создания интеллигентного образа. — Где ваш патриотизм? Поддержите людей, в конце концов!

— А для меня все люди. И обычные, и рыжие эльфы, и их зелёные друзья. И не надо смотреть на меня как на тупую военщину с уставом вместо мозгов. В своё время я интересовалась сравнительным анализом высшей нервной деятельности у людей и у форрестерцев. Вы знаете о таких исследованиях? Между прочим, и эльфы и дриады участвовали в них совершенно добровольно. Так вот, отличия конечно есть, но их не намного больше чем между старыми расами Земли.

— Как вы с такими взглядами ещё не вылетели со своей должности?

— А как вы со своей эльфофобией остались на своей? Да, и раз ВЫ, такой уж патриот, задумайтесь вот о чём: впервые человечество столкнулось с внеземным разумом, я не эльфов имею ввиду, и нам здорово повезло, что это оказалось в целом довольно добродушное существо. В следующий раз может и не повезти. Так стоит ли отпугивать единственных имеющихся у нас союзников?

— Союзников? Нахлебников! Эти мутанты всё время норовят перетянуть общее одеяло на себя.

— И стоит поблагодарить Бога за то, что у них нет стремления к власти. При их возможностях, года не прошло бы как от независимости Земли не осталось бы и следа, а все мы жили бы по предписанным ими правилам.

— Такого никогда не случится!

— Не случится. Они не захотят. Нужны мы им, ещё и наши проблемы на себя взваливать!

Они пристально уставились друг другу в глаза: позиции были чётко обозначены и ни один не собирался уступать.

— Значит, вы продолжите мешать нам работать своими варварскими методами дознания?

— Дорогой мой, — в голосе коменданта впервые прорезалось раздражение. — На то, чтобы похищать кого-либо из форрестерцев, или причинять им любой другой вред, наше с вами начальство ни официально, ни тайно никаких распоряжений не давало. Хочу также заметить, что в результате этой незаконной деятельности двое моих людей были УБИТЫ! И я намерена докопаться, кто поддерживал преступников здесь, на месте.

— Вы так уверены что кто-то из наших им помогал? — при упоминании о покойниках Карл несколько сдулся и дальше разговор пошёл в более спокойном тоне.

— Кто-то как минимум поставлял им информацию. Это бесспорно. А может, оказывал и более действенную помощь. Я вам предлагаю подумать, откуда преступники знали, как именно можно вывести дриад из строя, не причинив при этом существенного вреда их здоровью. Раз уж исследованиями их физиологии занимается только ваша закрытая лаборатория. И заодно, сообщите пожалуйста как обстоят дела с обследованием той коробки, что была найдена под днищем внедорожника.

— В коробке оказался плоский брусок из неизвестного материала, — в голосе Карла вновь прорезалось раздражение. — Размером 24х18х1,5. На первый взгляд совершенно монолитный. Подробнее узнать из чего он сделан и что содержится внутри не удалось, потому как ваши любимые эльфы тут же утащили его к себе. С них и спрашивайте. А я пойду, пожалуй. Дел ещё — по горло.

Вставая и разворачиваясь, он носком ботинка зацепился за стул, запнулся, свалил его, однако поднимать не стал. Вместо этого быстро прошагал к двери, но распахнув её встал как вкопанный: за ней оказался Аксель, вежливо протягивающий начальнику исследовательской партии ту самую коробку раздора. Он нервно выхватил её из рук эльфа и бочком, стараясь не прикасаться к инопланетнику, но при том чтобы это не было слишком заметно, покинул кабинет. Аксель проводил его долгим взглядом, зашёл и закрыл за собой дверь.

— У нас всё готово к отлёту. Будут ещё какие-либо инструкции?

— Нет. Пакет со своим донесением я вам отдала, а дальше вы уж сами, по ситуации, — Антонина Евгеньевна опустила глаза, бездумно уставившись в планшет. Отчего-то ей не хотелось смотреть на эльфа. Может, чувствовала себя ответственной за те неприятности, которые возникают у эльфов на Радужной по вине людей. — А что там с этой загадочной коробкой?

— Ничего, — Аксель улыбнулся. — Ничего в ней загадочного нет. Это просто эльфийский вариант планшета. Только считывать информацию с него могут ментальноодарённые. Эльфы. Люди, даже обладающие этой способностью могут в лучшем случае заметить какое-то мельтешение. Собственно потому мы и увели его у людей-исследователей. Понять ничего не поймут, а данные повредить вполне могли бы.

— Я правильно поняла, что это вы через новооткрытый портал получили весточку с родины?

— Совершенно верно. Более того, теперь этот портал жёстко связан с Форрестером и ведёт только туда.

— Значит, все наши потерявшиеся попали на вашу родину?

— Фёдор точно там. Собственно, часть послания наговаривал именно он. С девушками сложнее. На той стороне зафиксировали ещё один переход, но где конкретно те очутились ещё не выяснили. Так что нас предупредили, чтобы пока поостереглись соваться в портал.

— Уже легче.

У Антонины словно бы гора с плеч свалилась. Нашлись почти все. И эльф, и дриада, и даже пропавшая с последней девушка-человек, что было тоже очень неплохо. За пропажу навигатора, образование которых стоит весьма недёшево, тоже по головке не погладят. Однако надо же, эльфийский планшет, который кроме них самих больше ни для кого не пригоден! Хорошая система защиты информации. И она, пожалуй, даже не будет спрашивать, почему те не воспользовались чем попроще.

— Насколько широко стоит объявлять об этом открытии здесь — решайте сами. Однако предупреждаю, на Земле я буду врать, что ничего о судьбе наших соотечественников мне не известно.

— Думаете, наши противники попробуют объявить, что он у них?

— Надеюсь.

— Так может и здесь никому ничего не говорить?

— Совсем — не получится. Исследовать портал нужно не только с той, но и с этой стороны, а в рабочую группу войдут не только эльфы, но и люди. Сомнительно, что нам позволят там работать самостоятельно, без присмотра. К тому же это наверняка не последнее послание и возможно даже стоит ждать гостей с той стороны. Если не эльфов, то подопытных животных точно. И я хотел бы попросить вас посодействовать в строительстве искусственного купола над точкой портала. Слишком уж часто там меняется состав воздуха, чтобы можно было без проблем работать.

— Хорошо, — комендант черканула ещё один пункт в списке дел и подумала, что хорошо хоть это можно будет свалить на одного из помощников, не заниматься курированием строительства лично. И так от забот голова пухнет.

15

Земля.

Это было очень даже неплохо, что родня задержала его на Форрестере, не дав кинуться на Землю немедленно. Сменив собой жажду деятельности, к нему вернулась способность рассуждать логически: совершенно непонятно, что там творится на Радужной, но не исключено, что это отголоски событий происходящих на Земле. А значит не стоит туда соваться со своей собственной физиономией. Просто, на всякий случай. Хоть и раскрылись эльфы для широкого контакта, но доверия к людям всё равно не испытывали. Да и как можно его испытывать к огромной и разнородной массе индивидуумов? Принцип личного взаимодействия, когда доверять начинали конкретному человеку, после того как неплохо его узнают, принятый больше пятидесяти лет назад, действовал и поныне. В этом ничего не изменилось. А начальник отдела Портальных перемещений Космического Агентства не был ни личным другом Фёдора, ни даже просто хорошим знакомым. Решение было вполне тривиальным — замаскироваться. Только не под человека. Было бы странно, если бы парня типичной эльфийской наружности аппаратура опознавала как человека. Это сошло бы ещё где-нибудь в городе, где через системы опознавания проходят тысячи людей в день, но не в месте, где Безопасность возведена чуть ли не в ранг религии. Да и притворяться человеком ему уже давно не приходилось — разучился. Что остаётся в сухом остатке? Притвориться эльфом. Другим эльфом.

А потому в кабинете начальника Отдела Портальных перемещений представился собственным братом. И сканирование подтвердило эту легенду.

— Так какое у вас дело? — невысокий лысоватый человек опустил глаза к экрану, куда выводились данные сканирования, — Константин?

— Я бы хотел посетить Радужную, — Фёдор вежливо улыбнулся. — Оплата за транспортировку будет внесена в соответствии с договором о совместном использовании порталов.

— С какой целью? — насторожился чиновник.

— Передать посылку, — эльф осторожно приподнял за тесёмки лёгкую картонную коробку. Ничего более умного, чем можно оправдать стремление попасть на Радужную, впопыхах не придумалось.

— Вы вполне можете воспользоваться нашей системой доставки, — мужчина проводил взглядом коробочку, стараясь сделать сквозящий в нём интерес не слишком заметным. Неудачно. Фёдор про себя ухмыльнулся. Всем чиновникам по долгу службы вынужденным контактировать с эльфами выдавали приборы, защищавшие от эмпатического прослушивания. Однако даже не имей Фёдор при себе «глушилки», на разработку которой у эльфов ушло не так уж много времени, прочесть интерес этого человека не составило бы ни какой проблемы: курсов актёрского мастерства тот явно не проходил.

— Нет. Понимаете ли, — Фёдор переступил с ноги на ногу, — груз несколько деликатного свойства. Я должен лично отдать его из рук в руки.

— Ну что ж. Это непременно можно будет сделать, но несколько позже. Сейчас направление на Радужную временно не функционирует в связи с техническим апгрейдингом станционного оборудования. Это не займёт больше пары дней. Если желаете, в ближайшем городе есть весьма удобные гостиницы и как только отправка станет возможна, я обязательно вам сообщу.

— Спасибо. Так я и сделаю.

Фёдор вежливо улыбнулся и, распрощавшись с чиновником, тихо прикрыл за собой дверь. Что за неуклюжее враньё? Какой ещё апгрейдинг? Оборудование на станции переброски находится в отличном состоянии, регулярно проходит плановые техосмотры, а ничего нового, способного существенно улучшить работу станции не изобреталось в последние лет десять. Уж кто-кто, а он это знает. Фёдор пожал плечами и, по прежнему осторожно придерживая коробку, отправился к порталу. Всё-таки высокий статус, автоматически присваиваемый каждому эльфу на Земле, и вынуждающий общаться с высоким начальством вместо обычных клерков — это не всегда удобно. Зато кто ему мешает прямо сейчас пойти и пообщаться с обслуживающим персоналом станции? Никто. Нет, конечно, Портальная Станция территория закрытая, вход только по пропускам (для сотрудников — постоянным, для редких пассажиров — временным), но всё это касается только людей. Для эльфов вход свободный. И не потому, что им как-то особенно доверяли. Просто как сказал в одной частной беседе Специальный Уполномоченный по делам Северо-Восточного региона: «Какой смысл создавать для них какие-то закрытые зоны, если эти мутанты всё равно могут легко и без проблем оказаться в любой точке Земного шара?».

Фёдор вышел из старого, многократно перестраивавшегося здания компании «Освоения миров» и полной грудью вдохнул холодный, сухой воздух. Всё меняется, вот уже и самой компании нет, теперь «Освоение миров» входит в качестве одного из дочерних подразделений в Космическое Агентство, а здесь всё по-прежнему: всё то же высокое чистое небо, всё тот же не прекращающий дуть ветер, грозящий унести неосторожного путника за край мира. Всё те же охранники у автостоянки у которых невозможно выпросить казённый транспорт, так что приходится плюнув на все человеческие заморочки бежать своим ходом к Портальной Станции, а оттуда, предварительно пообщавшись со всеми знакомыми, полузнакомыми и просто случайно подвернувшимися под руку, добираться до ближайшего городка присоединившись к группе туристов.

Стоило только эльфу выйти за дверь, как человек за начальственным столом облегчённо выдохнул, расслабившись. Очень удачно, что этот пентюх зашёл, и ещё более удачно, что именно такой недоросль попался, а не кто постарше-поумнее. На данный момент совершенно некстати, чтобы Форрестер узнал о проблемах с порталом. Он набрал на специально купленном для этих целей коммуникаторе номер, который не был записан в память ни одного из его электронных девайсов. Эту последовательность из знаков и цифр он помнил наизусть.

— Генрих?

— Да?

— Один из объектов вашего интереса сегодня и скорее всего пару ближайших дней будет болтаться здесь, в окрестностях. Остановится почти с гарантией в гостинице принадлежащей Агенству потому как в остальных места бронируются туристами за пару месяцев.

— Подробнее. Кто он такой?

— Недоросль тридцати с лишним лет от роду. На Земле заканчивал только курсы по профессиональному вождению гравилётов. Появляется здесь крайне редко. Никаких особенных способностей не демонстрировал. Да, существенная деталь — по нашим данным, он является младшим братом небезызвестного вам Фёдора.

— Отлично. Считайте, что за последний раз вы нам ничего не должны.

— Но…, - он не успел возразить, что за этот свой вклад в дело ожидал большего, как на том конце положили трубку. Впрочем, что это за люди он неплохо представлял, уже тогда, когда связывался с ними для организации собственного досуга. Весьма специфического и не совсем законного. И то, что за это придётся со временем расплачиваться не только деньгами, тоже неплохо осознавал. Но сколько той жизни и чего она стоит, если нет возможности получать от неё удовольствие тем способом, которым хочется. Впрочем, возможно если «партнёрам» удастся всё задуманное, из этой авантюры он выберется даже с прибылью. А если не удастся? Достав из кармана мягкий хлопковый платок, человек вытер внезапно вспотевшую лысину, покрытую редкими, седоватыми волосками. Может лечь в клинику, провести трансплантацию волос? А то даже как-то неприлично с таким явным дефектом внешности ходить. Нет, не время, нужно постоянно держать руку на пульсе, чтобы если случится непредвиденное, успеть минимизировать отрицательные для себя последствия. До сих пор его активное вмешательство потребовалось только для инициации кадровых перестановок у обслуживающего портал персонала. А это наверняка можно будет как-то скрыть.

Спокойное и размеренное течение дня падре Адриана было прервано быстро нарастающим шумом, донесшимся с улицы. Остановившись в дверях храма падре с изумлением наблюдал небывалую картину: толпа каких-то оголтелых гнала по улице эльфа. В том, что был это именно он, не было никаких сомнений. И дело даже не в широко разрекламированной рыжине (чего стоит купить краску для волос?) и даже не в скорости с которой передвигался юноша (мало ли на свете тренированных людей!), но это божье творение, несясь со скоростью вспугнутой газели и петляя при этом как заяц, ухитрялось аккуратно удерживать в одном положении коробку размером с обувную. Длинные ноги в коротких традиционных штанишках так и мелькают. Увидев как эльф по кратчайшей пересёк площадь, перемахнул через законсервированную археологами стенку из полигональных булыжников, и был таков, падре только неодобрительно покачал головой. Он не разделял неодобрительного отношения некоторых своих коллег к этому остатку языческого капища. Какое это теперь-то имеет значение, когда забыты сами истоки тех древних верований? А вот к историческим реликвиям стоит относиться уважительней.

На некоторое время святой отец скрылся в прохладе храма, тоже, кстати, не на пустыре выстроенном. Не прошло и получаса, как вновь послышался тот же шум. Несколько поредевшая толпа, изрядно растерявшая боевой задор, гнала всё того же эльфа. На этот раз парень вспрыгнул на двухметровую стенку, пробежался по её гребню, перемахнул на крышу соседнего дома и исчез в чьём-то дворе. Преследователей это не остановило — в их городке совсем уж глухих тупиков не было. Повинуясь знаку какого-то местного знатока городских ландшафтов, люди втянулись в боковой проулок. Когда в третий раз раздался всё тот же шум, падре Адриан даже не стал отвлекаться от подготовки к богослужению. Ровно до тех пор, пока топот башмаков не раздался уже на лестнице храма, а возникший в дверях тяжело дышащий человек не спросил:

— Где он!?

Священнослужитель медленно и величественно обернулся и едва удержал невозмутимое выражение на лице. Прямо над преследователями, стоя на узком дверном косяке (и как только удерживался!) и распластавшись по стенке, ухмылялся эльф. Его преследователи ещё раз обшарив взглядами храм и остановившись на по прежнему молчавшем падре, подрастеряли свой пыл и со словами:

— Извините. Ошиблись, — исчезли из вида.

Выждав пока затихнут в отдалении шаги, святой отец, задрав вверх голову, чтобы лучше видеть собеседника, спросил:

— Что могло понадобиться лесопоклоннику в божьем доме? — не слишком вежливое приветствие, но падре Адриана разбирало любопытство. Среди братии каких только версий о верованиях эльфов не ходило. Тем более что миссионеров они на свои земли не пускали, а тех, кто пытался проповедовать выслушивали разве что из вежливости. А тут такой случай! Может хоть на вопросы ответит?

— Лесопоклоннику? — эльф легко спрыгнул на пол. — Откуда такая странная идея? Мы своему Лесу не поклоняемся. Мы с ним дружим.

— А кому тогда поклоняетесь? В бога верите? — строго спросил святой отец. Он встал на пути эльфа, как бы преграждая ему дальнейший путь, словно от ответа на этот вопрос зависело, пропустит ли он его дальше. Тот словно не заметил этого манёвра. Шаг, другой, и вот он уже стоит в косом луче света, просочившегося сквозь витраж, ещё пара неуловимо быстрых движений — замер у распятия, и вот уже стоит перед падре Адрианом, только и успевавшего поворачиваться вслед за перемещениями нежданного гостя.

— Бога какой именно конфессии вы имеете ввиду? — он вопросительно склонил голову на бок.

— В Бога. Вообще, — падре решил не вдаваться в подробности и сделал широкий жест, обрисовывая что-то сложноопределяемое.

— Верить! Трудно во что-то верить или не верить, когда чувствуешь это.

— Чувствуешь! Бога?! — в его глазах загорелся нездоровый фанатичный огонёк. — И как это?!

— Вы вот тут нимб видите? — эльф похлопал себя по затылку. — Знание, что есть что-то непознаваемое, никак не помогает в принятии обычных жизненных решений. В лучшем случае, иногда, очень редко, смысл произошедшего становится понятен позднее.

— А ваши жрецы, медиумы или как их ещё там называют, что и они тоже…

Эльф обвёл взглядом убранство храма, ища слова, для того, что было ему самому интуитивно понятно, но требовалось растолковать человеку.

— Вот представьте, что в вашем храме появился орган. И он звучит на полную мощность. И как будут выглядеть попытки сверчка, живущего под половицами, войти с ним в резонанс и стрекотать хором?

— Понятно, — святой отец в некоторой прострации развернулся и направился к боковому ходу.

— Постойте. Я могу у вас здесь некоторое время посидеть?

— Если только у вас с собой нет ничего опасного, — падре кивнул на коробку, по-прежнему зацепленную завязкой за мизинец.

— Это! — эльф с некоторым недоумением посмотрел на свою поклажу, потом протянул её собеседнику. — Это — вам.

Ещё некоторое время святой отец кидал осторожные взгляды на усевшегося на второй ряд скамей эльфа. На спинку первого он уложил локти, а поверх них пристроил подбородок, глаза полузакрыты. Так что сразу и не поймёшь, то ли сосредоточен он, то ли наоборот расслаблен. В какой именно момент очертания его фигуры подёрнулись пеленой, падре не уловил, осознал что происходит что-то необычное, только когда странный гость растворился в воздухе. А в коробке, которую он всё же решился раскрыть самостоятельно, оказались фруктовые пирожные, нежные, удивительно вкусные и ни чуть не помявшиеся за время беготни.

Форрестер.

Кио осовело моргала глазами не слишком понимая что же всё-таки происходит. Минут двадцать назад её неожиданно и преждевременно выдернули из единения с Древом, и это не лучшим образом сказалось на её мыслительных способностях. Рядом сидела Гера, и, судя по виду любимой подруженьки, у неё тоже наблюдались подобные проблемы. Обе они расположились прямо на ковре, дружно проигнорировав стоящий тут же рядом мягкий диванчик. Перед девушками раздражённой тигрицей выхаживала туда-сюда Анастасия Мержвинская, глава дипломатической службы Форрестера.

— Вы мне скажите, о чём вы думали, когда творили подобное непотребство? Нет, наше персональное божество, — выразительный взгляд в сторону потолка, — в своих действиях редко задумывается о тонких дипломатических моментах. Но хотя бы о безопасности можно было подумать!? Что значит начинать трансмутацию, не пройдя хотя бы минимальный курс адаптации к жизни на Форрестере! Это же от шока загнуться можно! Да ещё без подстраховки со стороны старших эльфов, с одним только стабилизирующим полем саркофага в качестве минимальной гарантии безопасности. Экспериментаторы!

— Гм, на тот момент это показалось мне хорошей идеей, — Гера потёрла болезненно пульсирующую точку между бровей и опять запустила пальцы в длинный ворс серо-зелёного ковра — тот пошёл благодарными волнами в ответ на нечаянную ласку. По правде говоря, после многих часов непрерывного общения с Лесом разум её пребывал в несколько помрачённом состоянии, и идея подобного эксперимента не показалась чем-то из ряда вон. Сам же Лес пребывал в молчании не желая объясняться и оправдываться, но незримое его присутствие, ощущавшееся как направленное внимание чего-то непостижимо огромного, было весьма отчётливым.

— А что ты там говорила про какие-то дипломатические тонкости? — выловила единственное непонятное из весьма эмоциональной речи Анастасии Кио.

Анастасия всмотрелась в обращённые к ней лица, такие разные, но одинаково непонимающие и вслушалась в исходящий от них эмофон. Действительно не имеют ни малейшего представления, о чём это она говорит.

— Когда мы только начинали совместный с Землёй проект по поиску и терраформированию подходящих для заселения планет, пришлось документировать каждый чих. А что не было закреплено письменно, то отстаивалось массой других способов. В частности, ни одного молодого эльфа на курс навигаторов нам протолкнуть не удалось. И, как вы понимаете, вовсе не потому, что никто из них не способен выдержать вступительные экзамены. Теоретическую базу по расчетам для пространственного перехода мы людям предоставили, но хотелось ещё и самим попробовать, как она на практике действует. Так сказать, кожей почувствовать. А теперь представьте, как выглядит со стороны создавшаяся ситуация: стоило только навигатору попасть на нашу территорию (и не самому худшему, насколько я знаю), как она уже эльфа. Или ещё веселее: сами затащили-заманили бедную девочку. И никому ведь не объяснишь, что всё вышло случайно, а нашему патриарху глубоко наплевать на соображения высокой политики.

— А не пошли бы они! — непонятно с чего, весьма эмоционально взвилась дриада. — Всё, что напрямую не запрещено — можно! А для трансмутации человека в эльфа требуется только его добровольное согласие и желание Леса.

А кроме того, у всего произошедшего была ещё одна причина: более чем тёплые отношения между Герой и Фёдором. Чем старше эльф, тем сложнее ему найти себе пару. Выбор среди сородичей не так уж и велик, а люди, чем старше он становится, тем меньше подходят по уровню своего развития. И если уж случилось чудо и эти двое потянулись друг к другу, стоило всеми силами попытаться сохранить связь между ними. Это понимала Кио, это понимала и Анастасия, а потому несколько сбавила тон.

— Но ведь можно было и обождать. По крайней мере, пока на Земле вокруг нас утихнут страсти.

— А разве так уж обязательно объявлять, что я теперь эльфа? — Гера смотрелась в отражение своего лица в зеркале, которым моментально стал экран эйкома, повинуясь её невысказанному желанию. Особых изменений не наблюдалось. Может, потом заметны станут? Вообще же до неё только что начало доходить, что именно она натворила. Нет, когда Фёдор приглашал её когда-нибудь посетить Форрестер, она обдумывала возможность стать эльфой. Но как-то несерьёзно, умозрительно. А теперь вот всё уже случилось (при полном её согласии! и знать бы ещё в каком бреду она находилась, когда это творила!) и приходится иметь дело с последствиями. А ещё в перспективе светит объяснение с родителями, да и если верить этой самоуверенной красотке, с любимой работой тоже придётся попрощаться. Голову где-то в точке между бровей опять пронзила резкая боль. Всё-таки рановато ей пока волноваться. Доктор не прописал.

— Это почти невозможно скрыть, — снисходительно объяснила Анастасия. — Всех, кто побывал на Форрестере, обязательно проверяют. Несложный анализ. Так сказать тест на человечность. Попади ты к нам каким-нибудь менее экзотичным образом, можно было бы попытаться утаить это. По крайней мере, поначалу, пока разница не станет очень заметной.

— Не годится. Тот единственный раз, когда эльфа забрали с Форрестера сразу после трансмутации, я Анджея имею ввиду, ничем хорошим для него не закончился. И возможно, здесь дело было не только в опытах, которые на нём ставили люди.

— Вот и я говорю: не годится, — она ненадолго задумалась, побарабанила аккуратными ноготками по губам, потом пожала плечами. — Остаётся одно: дождаться пока наладят работу портала на Радужную и возвращать вас к цивилизации через него. Есть некоторая надежда, что там про эту стандартную процедуру забудут. Одно только плохо. С вами придётся тогда отправлять ещё одну, дополнительную, дриаду, а как объяснить её присутствие?

— Ты забываешь, — укоризненно произнесла Кио, — что для бывших людей это совсем необязательно. Странно, вроде бы сама такая…

— Это вы о чём? — Гера переводила непонимающий взгляд с одной на другую.

Анастасия смерила девушку оценивающим взглядом, потом постаралась кратко и весьма популярно изложить результаты исследований, на проведение которых было затрачено доброе десятилетие.

— Да, тебе наверняка об этом ещё не говорили. Все мы частички этого леса, не только дриады. Причём мы, эльфы можем жить в отрыве от него довольно непродолжительное время. Потом наступает так называемый реверсный кризис, сопровождающийся преотвратным самочувствием. В особо тяжёлых случаях может привести даже к летальному исходу. Впрочем, для людей переживших трансмутацию в эльфов этот эффект сильно ослаблен.

— А при чём тут дриады?

— Они часть этого леса. Мобильная, так сказать, часть, которую можно взять с собой в поездку.

— Ну, спасибо тебе на добром слове. Приласкала, так приласкала, — скривившись, Кио хмыкнула, потом обернулась к Гере и продолжила. — Но вообще-то это правда. Рядом с нами им легче.

— И с чем связан этот эффект? — весьма расплывчатое, поэтическое объяснение Геру, как технаря по образованию не удовлетворило.

— Пока точно не выяснили. Но, некоторые особо чувствительные эльфы утверждают, что лес звучит. Как музыка, как будто где-то в неведомой дали звучит симфонический оркестр и приходится жить в такт с ним. Это хорошо и даже приятно, когда он где-то рядом, но когда волшебные звуки стихают… Так вот, по словам всё того же поэта-мистика дриада звучит как одинокая свирель, — с явной гордостью закончила Кио. На нормальное описание процесса это всё равно не походило, но хоть немного стало понятней.

— А приборами оно, значит, не регистрируется, — задумчиво протянула Гера, прикидывая, что же это всё-таки такое.

— Нет. Пока приходится просто принимать как данность.

— И поэтому все вы, дриады, обладаете необходимым минимумом медицинских знаний, — продолжила рассуждать Гера. — Раз уж всё равно приходится следить за здоровьем партнёров-эльфов на выезде.

— Как догадалась?

— Болтаешь слишком много, — Гера шутливо подпихнула подругу в бок. — А я-то всё не могла понять, откуда у тебя столько знаний по нормальной физиологии людей и эльфов, вроде же на другом специализируешься.

— Так, вы тут сами разбирайтесь, а я пойду, дел ещё по горло. В том числе и касающихся устройства вашего недалёкого будущего, — Анастасия, с тщательно запрятанным умилением оглядела сидящих на ковре девушек, и, кивнув на прощанье, вышла. Только тонкие занавески, закрывавшие дверной проём взвихрились.

— Нет, люблю я эту женщину. — Кио откинула голову на диванное сиденье и уставилась в потолок. — Сама обозначит проблему, сама всех причастных на уши поднимет, сама же и наилучший вариант решения предложит.

16

Земля.

Под сводами католического храма любой звук уносился ввысь, отражался, множился и возвращался к слушателю в виде эха невнятных голосов. Фёдор сидел совершенно неподвижно, стараясь даже дышать как можно спокойней, и сквозь полуопущенные веки наблюдал за танцем пылинок в луче света, падающего из узкого витражного окна. Прежде чем заняться анализом произошедшего, он решил вычистить все посторонние мысли из головы, унять лихорадку бега, успокоиться. Да видно перестарался. Вместо ясности логического мышления эльф погрузился в полутранс, откуда структура окружающего пространства становится видней и значимей, чем привычная материя окружающего мира. А посмотреть было на что. Узлы и нити переплетались, образуя композицию невиданной плотности, такой, что в этом месте начала проявляться своеобразная глубина. Не совсем то, но нечто похожее можно было наблюдать только в районе нахождения природного портала, правда, там это свойство пространства выражалось намного ярче (на плато Форрестера вообще медитировать не рекомендовалось. Ради сохранения психического здоровья и во избежание). Живая, динамичная картинка. На самом деле, все эти узлы и нити, цвет, глубина и плотность не более чем шутки сознания, пытающегося дать хоть какие-то ориентиры в мире непознанного. И у одного наблюдателя это были формы, у другого — цвета, у третьего — звуки, у четвёртого формы, цвета и звуки смешивались в разных пропорциях. Май и Лей вообще утверждали, что портал на Землю похож на вишнёвый сироп, а на Гардарику отдаёт вкусом пережаренного кофе.

Фёдор не собирался ничего делать. Только посмотреть. Может ещё попытаться разобраться в природе этого феномена. До сих пор эльфам на Земле ничего подобного не встречалось. Портал на Альтиплано не в счёт. Он искусственного происхождения и имеет совсем другую структуру. Хотя, по правде сказать, эльфы до сих пор избегали мест культового назначения. Может это вообще их нормальное свойство. Свойство людей усложнять структуру пространства мыслями, чаяньями, надеждами, обращёнными вовне, а не внутрь? Особенно если это происходило достаточно долго. Во временном аспекте существование порталов Фёдор до сих пор не рассматривал. Он попробовал представить как в невозможно давние времена здесь было культовое сооружение местных индейцев, потом как пришли бледнокожие завоеватели, что могли разрушили, а на руинах выстроили свой собственный «дом бога». Получалось не слишком. С историей Земли Фёдор был знаком поверхностно, а на пустом месте фантазия буксовала. Зато получилось нечто другое. Странная условная картинка, рисовавшаяся на обратной стороне глаз, дополнилась парой «магнитов». Один был очень мощный и находился бесконечно далеко, другой — совсем близко, но по сравнению с первым ощущался как очень слабенький. Удачное сочетание для стороннего наблюдателя, озабоченного собственной безопасностью. Фёдор сосредоточился на меньшем, пытаясь его рассмотреть и понять что же оно такое, и только успела зародиться паническая мысль: «Магнит. Он же притягивает!», как сам он почувствовал перенос, колени ударились о землю, а выставленные вперёд руки зарылись в мягкие стебли лесных трав. Остро запахло мокрой землёй, хвоей и травяным соком. Позвоночник продрала волна запоздалого ужаса. На эльфа всей своей тяжестью навалилась другая реальность.

Здесь была ночь. Между уносящихся ввысь вершин деревьев проглядывало звёздное небо с узким серпиком нарождающегося месяца. Воздух звенел голосами ночных насекомых и шорохом растущих листьев. Шорохом?

— Шорох, Шелест, это вы? — он перевёл взгляд на окружающую растительность и среди земных сосен различил знакомые силуэты. Ответное: «Да» прозвучало как тихий вздох. Вот теперь понятно куда его закинуло и почему эмофон этого места показался настолько знакомым. Некогда глухой северный лес, ставший пристанищем для восьмидесяти четырёх вальсиноров, перенесённых сюда из теплиц «Освоения миров». И то ли во время переноса они как-то повредили связи между деревьями, то ли это было побочным эффектом того, что весь лес был генетически однороден, но когда новопоселенец повзрослел достаточно чтобы заговорить, оказалось что это две совершенно разные личности. Шорох и Шелест. В отличие от прародителя на Форрестере эти решили выбрать себе отдельные имена. И опять же в отличие от него, были крайне неразговорчивы. То ли в силу невеликого возраста, то ли от того, что близнецам на первых порах хватает для общения друг друга.

Встал на ноги и, пошатываясь не столько от усталости, сколько от перенесённого шока, пошёл к центру леса, где в любое время можно было найти своих. Вообще-то, после того как Фёдор выяснил, что портал на Радужную закрыт с той стороны, он не собирался надолго задерживаться на Земле. Но потом подвернулась эта толпа фанатиков, а затем он некстати замечтался сидя в храме. Нет, пора заканчивать с такими экспериментами, когда сам не знаешь, что творишь. Так и сгинуть неизвестно куда в один прекрасный момент недолго. Конечно, научиться самостоятельно пользоваться порталами без помощи Леса или сложной техники было его давней мечтой, но вот то, что осуществлялась она путём какого-то дикого шаманства Фёдору не слишком нравилось. При всех очевидных плюсах у этой методики был один существенный недостаток: невозможность передачи полученного опыта другим. Так что каждому из последователей придётся проходить всю дорогу заново.

Или здесь всё дело в тренировке, а вот такие спонтанные прорывы начались после накопления опыта перемещения? И тогда получается уже совсем другая картина. Ведь мозг обрабатывает массу данных, даже результаты которых, не говоря уж о промежуточных стадиях, не выносятся на поверхность сознания. Особенно это касается движения. Ведь мы же не просчитываем вектора, направления, прилагаемую силу, когда нам нужно сесть или поднять руку. А что такое перемещение в пространстве при помощи портала как не движение? Конечно, ему надо учиться. Но ведь младенцы тоже не сразу начинают ходить, сидеть и бегать. И есть разница во владении своим телом у профессионального спортсмена, военного и рядового гражданина, клерка какого-нибудь. Кстати, возможно удастся частично извлечь эту информацию из подсознания и действовать при прохождении портала более осмысленно. Тем более что теория перехода для неживых объектов уже давно не только разработана, но и вполне успешно опробована.

И так погрузившись в мечты и планы, он как-то забыл, что только что сам себе клялся впредь проявлять осторожность. Что поделать, эльфы — люди увлекающиеся. Как бы странно это не звучало.

За последние годы лес разросся. Уже не восемьдесят четыре вальсинора, а более двухсот занимали площадь порядка четырёх гектар. Впрочем, не только они, местная растительность тоже не особенно пострадала. Фёдору гораздо чаще на пути попадались светлые стволы берёз и золотистые сосны, чем тёмно-шоколадные, с бархатистой корой вальсиноры. Да и по статям они ничуть не напоминали древесных патриархов его родины. Неудивительно, что этот участок разумного леса люди не замечали вплоть до тех пор, пока не пришло время громко заявить о его существовании. Местный лесник не в счёт. Он был человеком странным, молчаливым до крайности. Всё видел, всё замечал, но выводами и наблюдениями ни с кем не делился.

Ох, какой же скандал поднялся, когда информация о Шелесте и Шорохе просочилась в прессу. Не просто так просочилась, конечно. Пришлось допустить её утечку из архивов «Освоения миров», ловко подтасовав данные так, что выходило, что этот лес изначально был высажен на этом месте. А уж когда одному пронырливому журналюге по горячим следам удалось отыскать в доме престарелых старого сотрудника компании, которому осталось слишком мало коптить небо, чтобы опасаться за свою жизнь, а вот внимания к своей персоне всё ещё хотелось, у читающей публики развеялись последние сомнения. И кого интересовали потом объяснения заинтересованных лиц? И их попытки приплести к этой истории эльфов выглядели не более чем желанием свалить свою вину на других.

Невдалеке засветился тёплый жёлтый свет, льющийся из окон крошечного домика, стоящего у корней единственного на всю планету Древа. Ага, значит, Шорох с Шелестом предупредили свою подружку и его уже ждут. Не придётся будить малышку. Дверь открылась раньше, чем он успел протянуть руку, чтобы в неё постучать. На пороге стояла дриада. Крошечная, даже по меркам своего вида, большеглазая. И не то встревоженная, не то печальная, Фёдор сразу не разобрал.

— Заходи. Ты очень вовремя, — она посторонилась, попуская его внутрь. Сняла с плиты сыто булькающий чайник и залила крутым кипятком травяной сбор. Сколько раз ни бывал Фёдор в гостях у этой малышки, каждый раз он был другим. Общее было одно — напиток оказывался божественно вкусным. — Вот так и поверишь в волю Высшего Разума.

— Ага. И имя ему — случайность, — улыбнулся эльф.

— Кстати, как ты здесь оказался? По моим предположениям искать тебя можно было где угодно только не в наших краях.

И Фёдор начал рассказ о событиях последних дней. Кратко остановился на перемещении с Радужной на Форрестер, стараясь не акцентировать внимание на тревожащих моментах. Вид у девочки и так был печальный. Неудивительно. Быть единственной дочерью, единственного Древа в этом мире — большая ответственность. Особенно если ты сама едва успела перешагнуть порог взросления. Гораздо подробней он рассказывал о своём прибытии на Землю, стараясь, чтобы рассказ звучал забавно. Бесполезно. Девочка нахмурилась, ещё больше встревожившись.

— И за какой гнилью болотной ты устраивал эти гонки? Почему при первом признаке опасности не отправился домой! Один случайный бросок камнем воинственного фанатика — и всё, нет Фёдора, старейшего рожденного эльфа Форрестера.

— Элиша! — тёмно-рыжие брови приподнялись в комичном изумлении. — Ты уж совсем за идиота меня не считай! Разумеется, на мне была защита. От удара камня, от выстрела парализатора, от чего-нибудь ещё не слишком мощного. А если бы им каким-то образом удалось меня вырубить, автоматически включился бы возвратный механизм, перенесший мою бесчувственную тушку обратно на Форрестер. Только видишь ли в чём дело. Не стреляли в меня, и не кидались ничем. И вообще это больше было похоже на операцию по отлову эльфа. Организованную спонтанно, впопыхах, а потому очень глупо.

— А ты, значит, опять ставил опыты на себе? — неодобрительно, но уже не так обеспокоено заметила Элиша.

Откуда у дриад Форрестера такое родительски-покровительственное отношение к эльфам Фёдор знал. В конце концов, они частички Великого Леса Форрестера, а от того сложно ждать другого к ним отношения. Но эта дриада — порождение гораздо более юного существа. Может, сказалось воспитание Марка Грегсона и Анастасии Мержвинской, принявших маленькую дриаду в свою семью? Не иначе.

— И согласись, успешно. Теперь мы точно знаем, что волнения на Земле носят не стихийный, а спровоцированный характер. По крайней мере, частично, — стараясь быть справедливым и не впадать в теорию Вселенского Заговора, ответил Фёдор.

— Ты чай-то пей, — сказала дриада, заметив, что Федор только греет руки о толстые фаянсовые бока и вдыхает ароматный пар. — Значит, я правильно поняла, что на ближайшие несколько дней у тебя нет срочных планов.

— Верно. Если судить по тому, что мне рассказали технари, сообщение с Радужной было прервано искусственно, а сделать это могли только оставшиеся там эльфы. Если они пошли на этот шаг, значит, как минимум, контролируют ситуацию и моё срочное вмешательство не требуется. Тем более что в обход земного портала на Радужную можно попасть: 1 — либо на космическом корабле за несколько дней (это надо ещё добиться чтобы его выслали); 2 — либо те же несколько дней подождать, пока обследуют новооткрытый портал с Форрестера. Так что я в полном твоём распоряжении, если тебе нужен.

— Ты даже не представляешь как!

Дриада села рядом с ним на постель, привалившись к тёплому боку эльфа. Тоже отхлебнула из его чашки и досадливо поморщилась. И как только люди и эльфы могут находить это вкусным? Но вот запах был действительно приятным.

— Помнишь, давно, когда в первый раз прервалось сообщение Земли с Форрестером, произошло это из-за разбалансировки энергетических полей Земли и угрозы возникновения стихийных порталов? — начала она издалека.

— Лично не присутствовал, — он пожал плечами, и одной рукой приобнял дриаду ещё теснее прижимая к себе, пытаясь поделиться чувством уверенности. — Я не настолько старый. Но историю помню хорошо и так же помню, что дело было не только в этом.

— Всякие там конфликты, произошедшие между эльфами и людьми, которых сейчас нет и вовсе, меня не интересуют, — отмахнулась Элиша.

— Ситуацию с разбалансировкой тоже удалось преодолеть. Уже ко времени второго контакта. Я это отлично помню, это было уже на моей памяти.

— Удалось, да не до конца.

— Что ты имеешь в виду? — если Федор её правильно понял, то проблема совсем не того масштаба, которую может решить одна маленькая, ещё не совсем взрослая дриада. И почему тогда эльфы ничего не знают? А люди? Ведь они же ведут постоянные наблюдения.

— С тех пор, как некоторого равновесия удалось достичь, сильно увеличилась нагрузка на единственный земной портал. Мне говорили, что время его работы расписано по минутам.

— Хочешь сказать, что всё начинается заново? И почему тогда об этом никто ничего не знает?

— Шорох и Шелест сглаживали пики возмущения. В достаточной степени, чтоб не вызвать у людей тревоги. И это начинается не совсем заново. Немного по-другому. Природный портал проклёвывается только один и на противоположной стороне Земли.

— Здесь, — слово упало тяжело, как мраморный булыжник.

— Здесь, — согласилась дриада гораздо более легко.

— Но почему вы об этом никому ничего не сказали? Я не понимаю. Зачем таиться и ждать катастрофы?!

— Катастрофы не будет. Понимаешь, управление порталами врождённое свойство Разумного Леса. Инстинктивное. Присущее изначально. А если бы мы сообщили людям, они постарались бы не допустить образования портала. Просто на всякий случай и потому что не любят когда значимые события происходят без их контроля. Мы, — этим словом она явно объединила себя с Шорохом и Шелестом, — упустили бы такой замечательный шанс. А это всё равно, что на всю жизнь остаться инвалидами. Неполноценными.

— А нам вы тоже не доверяете? — в его голосе проскользнула горечь.

— Нет, что ты! — Элиша ещё плотнее прижалась к эльфу. — Просто в это время у вас начались проблемы с людьми. Не хотели добавлять вам ещё и своих проблем. Тем более что из специалистов — папа Марк со своей командой, но они больше теоретики и механики. И все они сейчас заняты. Из практиков есть только ты, а тебя мы никак не могли дозваться.

— И зря ты так решительно отмела остальных эльфов как неподходящих помощников. Уж как минимум не сидела бы тут одна. К тому же ты забыла о самом главном практиканте и консультанте — о нашем Лесе. Кто как не он мог бы помочь в такой ситуации?

— Не получится. С тех пор как Шорох с Шелестом повзрослели, информационные кристаллы начали отторгаться. Теперь ничего невозможно передать от Леса к Лесу напрямую, а через дриад получается «испорченный телефон». Нет, ты не думай, мои сородичи уже прибывают и помогают, чем могут. Просто ночевать ушли в другое место. Здесь, — она застенчивым взглядом обвела интерьер единственной комнаты своего домика, — не слишком просторно.

Домик был не только крошечным, но и не выращенным, как дома на Форрестере, а построенным по самым передовым земным технологиям. Малы ещё Шелест с Шорохом для таких задач, биомассы не успели накопить.

— Так, — Фёдор с силой растёр лицо. — Давай ещё раз: зачем я вам нужен?

— Передать чувственный, практический, опыт по управлению порталом. И подстраховать если что. Мы практически уверены, что удастся создать стабильный портал, не повредив энергетику планеты. И точно знаем, что сможем захлопнуть его, если что пойдёт не так. Но хотелось бы ещё, чтобы место оказалось хорошим. А не какой-нибудь пустой астероид.

Святая простота! Интересно, как он сможет это обеспечить? Но взгляд малышки был настолько умоляющим, а времени, на создание альтернативных вариантов почти не осталось… И он на всё согласился. Что-то ему подсказывало, что что-то на эту тему он себе уже обещал. И даже сегодня.

Нет, так не годится. Обещания, данные самому себе, следует выполнять. Как минимум нужно поднять кое-какие личные связи, чтобы притащить сюда энергетическую установку, чтобы была возможность действительно захлопнуть портал если что. Ну и денег в это мероприятие вхлопать прилично, но оно того стоит. Да и сообщить старшим не помешает. Что бы по этому поводу не думали эти трое подростков растительных. Или сколько их там намечается.

Элиша тихой мышкой сновала по своему обиталищу, устраивая в нём гостя. Сама она отправится ночевать в Древо, а не самый маленький эльф может разместиться на её кровати, если подставить вот сюда табуреточку для ног. Вот только чем его кормить? Ничего съестного, кроме пресловутого травяного чая в её доме не водилось. Ладно, с этим можно и утром разобраться. Остальных можно разместить в гостинице и по домам смотрителей заповедника, а Фёдор пусть будет рядышком, под боком. На всякий случай. По крайней мере, с его появлением камень, лежащий на сердце, стал существенно меньше.

Свою квартиру, Ким Кирхоу, преуспевающий журналист и телеведущий, нежно любил за одно её свойство — уединённость. На восьмикомнатные апартаменты на двадцатом этаже одной из городских высоток уходила львиная доля его заработка, но оно того стоило. Здесь не водились надоедливые соседи (три других квартировладельца, занимавшие апартаменты на том же этаже были людьми занятыми и в его жизнь не вникали), а от досужего любопытства случайных людей спасали консьерж и одна из самых современных охранных систем. Здесь можно было спокойно вслух разговаривать с собственным хамелионусом. Но сегодня, шагнув в этот оплот спокойствия, он увидел сидящую на диване его собственной гостиной одну из самых шикарных женщин ойкумены — Анастасию Мержвинскую. Свою начальницу и наставницу.

— Неосторожно с вашей стороны, — сказал он вместо приветствия и с пульта отдал приказ компьютеру изолировать помещение от внешней среды. Да, вот и ещё одна причина, почему он так настойчиво все эти годы избегал контакта с сородичами. Рядом с эльфой Ким начинал чувствовать себя немолодым и неуклюжим… человеком.

— Неважно, — отмахнулась она. — Я пришла лично сказать тебе, что твою деятельность пора сворачивать. А то сообщения, переданные через хамелионуса ты, похоже, намерен стойко игнорировать.

— Не время ещё, — он досадливо сморщился. — Я столько не успел сделать.

— Пора, — ещё раз твёрдым тоном подтвердила она. — Нельзя до бесконечности скрываться под личиной человека. Так однажды ты не сможешь вернуться.

— Что, прямо сейчас? — он сожалеющим взглядом обвёл свою берлогу.

— Нет, не прямо сейчас, — она легко и заговорщически улыбнулась. — Из твоего ухода мы тоже намерены извлечь выгоду. Представление из него сделаем. Через три дня в заповеднике запланирована открытая лекция с дискуссией по «Лепесткам вечности». Вести будет профессор Юлиана. Сможешь достать туда приглашение?

— Гораздо труднее будет от него отказаться, чем туда попасть. Моё начальство тоже решило представление устроить, а я широко известен в обществе как эльфофоб. Так в чём будет заключаться моя задача?

— Вступить в полемику с Юлианой. Посмотришь потом по форумам, какие вопросы обычно часто задают эльфам на эту тему. Слово за слово, она пригласит тебя под каким-нибудь предлогом на свою родину, придумает по ходу под каким, а ты не вздумай отказываться. А уж как главный эльфоненавистник СМИ изменил своё мнение, мы раструбим на всю обитаемую вселенную.

Форрестер.

Нельзя сказать, чтобы жизнь Кио была монотонной и однообразной, но последние дни выбивались из ряда вон. События прессовались и накладывались одно на другое. Не успеешь привыкнуть к изменившимся условием, как снова что-то случается. И преждевременная трансмутация любимой подружки в эльфу была ещё не самым страшным. Та, слава Богу, была вполне самостоятельной особой и после первого переполоха не требовала особого внимания к себе. Сомнамбулически бродила по Дворцу Знаний, то и дело зависая в самых неожиданных местах. Общалась с Лесом. Теперь уже напрямую, без посредничества сложной техники.

Вторым потрясением, последовавшим сразу за ним, было сообщение с Земли о том, что похищен эльф по имени Фёдор, а с ним какая-то дриада. Как раз на следующий день после того, как он отправился на Землю. Ответственность за это взяла на себя экстремистская организация «Эра милосердия» и попутно выдвинула ряд требований экономического характера. Кио насторожилась, встревожилась, хорошо хоть глупостей наделать не успела, вовремя узнала, что слух о похищении специально распускает вернувшийся с Радужной Аксель. А ещё лучше, что не успела поделиться этой новостью с Герой. Уж на пару с ней они точно успели бы придумать что-нибудь эдакое.

Третья новость оказалась шоком не только для неё, но и для всего их сообщества. Во-первых, ей, как и всем остальным дриадам, пришло приглашение посетить Заповедный Лес Вальсиноров на Земле. И, во-вторых, сразу же за этим появилось разъяснение происходящего там — на столе в детской комнате Фёдора появилась очередная гильзочка. В ней ясно и подробно, насколько он вообще владел ситуацией, излагались причины появления нового портала и список мероприятий, которые следовало провести в связи с этим. Отдельными подпунктами внизу значилось, что намерен сотворить лично он, и нет ли у дражайших родственников каких-нибудь уточнений и дополнений.

Кио металась по своему домику, выискивая и вытаскивая все запасы подходящей для дриад провизии. Хватит уже питаться химически синтезированными коктейльчиками. За время службы на «Сеятеле», они ей хуже дистиллированной воды надоели. Гера с философским спокойствием наблюдала за её мельтешением. А чего дёргаться? Ей на Землю не светило попасть ни в каком, даже самом экстренном случае.

— И всё же мне кажется, что стоило взять ещё кого-нибудь из эльфов. Хотя бы в качестве моральной поддержки.

— Фёдору-то она зачем? — Кио взвесила в руке шарообразную ёмкость с соком нового урожая, размером с раритетный аквариум для золотой рыбки. — Уж если он за что-то берётся, значит в этом уверен. К тому же, на то, чтобы ободрить и поддержать, вполне сгодимся и мы. А помощники из эльфов в этом случае действительно никакие. Вся наша нынешняя наука выросла из земной. Конечно, она имеет немного другие ответвления, но всё же изначальный посыл остался прежним. Сейчас же требуется нечто совершенно иное. То, в чём в совершенстве владеет наш Лес, то что только-только начал осваивать Фёдор. Нет. Зря говорю, есть ещё одна девочка, которая занимается чем-то подобным, вот только связаться с ней ныне проблематично. Она где-то на Земле. И ещё с нами отправится группа техников. Фёдору выделили под резервный схлопыватель дополнительную энергетическую установку.

— А вы чем заниматься будете?

— Пытаться хоть частично передать опыт нашего Патриарха. У нас с ним ментальная связь намного теснее.

— Слушай, ты там случайно зимовать не собираешься? В послании говорилось что-то о нескольких днях, — Гера окинула недоверчивым взглядом приличных размеров рюкзак, основное пространство которого занимали продукты.

— Да. Ты права. Консервы, пожалуй, оставлю, — она резким жестом высыпала на стол кучу тёмно-коричневых пластинок.

— Попробовать можно?

— А я-то всё думала: решишься или нет. Конечно, пробуй. Только учти: большинству это не нравится.

Гера сосредоточенно разжевала одну пластинку. Вкус терпкий, пряный, почти горький заполнил рот. Но, прислушавшись к своим ощущениям, она решила что иногда, под настроение это всё же можно употреблять. О чём и сообщила подруге, заодно присовокупив вопрос, что же всё-таки такое она сейчас пробовала.

— Древесный сок, — Кио пожала плечами, как будто говорила что-то само собой разумеющееся. — Только концентрированный, сгущённый практически до состояния пастилы. Так. Я — всё. Собралась. Проводишь до Земного плато? — дождалась утвердительного кивка и поспешила с новой просьбой. — И если не будет трудно, присмотри за моим домиком. Мне кажется, он скучает во время моих длительных отлучек.

17

Форрестер.

— А и правда, проводи детей, — голос Леса Гере слышался абсолютно нейтральным. Не высоким ни низким, не громким ни тихим. Никаким. Вот он есть, а вот его и нет. Она не сразу сообразила, что детьми Лес называет вот этих взрослых, серьёзных, озабоченных важностью миссии дриад и эльфов.

— Хочешь показать, как это делаешь ТЫ? — Гера не удивилась. Разговор о том, что стоит показать процесс переноса на практике, вместо того, чтобы навешивать гирлянды словес, заходил уже не раз.

— Самый удобный случай. Множество переходов, на которых можно в подробностях рассмотреть все возможные варианты.

Таким образом она оказалась в довольно внушительной (по меркам этого, не слишком густонаселённого мира) процессии, направляющейся к Земному Плато. Вместе с эльфами и дриадами, перескакивая с ветки на ветку, неслась стайка хамелионусов. Этих, кажется, никто с собой не брал, они сами, посовещавшись в своём обществе, выдвинули делегатов, чтобы те наблюдали за историческим событием. К этим тварям хвостатым Гера относилась с некоторым недоверием, после того как почувствовала, что зверушки вполне разумны и практически вездесущи. Вот только разговаривают исключительно мысленно.

С прежних времён на Земном Плато сохранились только основательно переделанные под нынешние нужды остатки гостиницы да расчерченная под силовые потоки точка фокусировки портала (совсем необязательная, но с ней было удобней). Отправлялись небольшими группками. И Гера настолько сосредоточилась на самом процессе переноса и комментариях Леса к нему, что почти не заметила, как осталась одна. Но когда в прозрачном воздухе растворилась аккуратная фигурка и сияющие глаза Кио, она почувствовала мгновенный острый приступ одиночества. Вот и оборвалась последняя ниточка, связывавшая её с прежней жизнью. И осознание того, что разрыв со знакомыми продлится недолго, не слишком помогало. Разум знал, а чувства понимать не хотели. Но долго порефлексировать ей не дали — Лес напомнил о своём присутствии волной приязни и понимания. Мда. Неудивительно, что у эльфов нулевой процент самоубийств. Постоянное ощущение что тебя любят, понимают и принимают не даёт сделать последний шаг.

Однако с другой стороны, право на одиночество, считающееся настолько естественной потребностью человека, что было закреплено законодательно, здесь не имело никакого смысла. Ввиду принципиальной его невозможности. И это здорово мешало Гере наслаждаться жизнью. Даже сейчас, когда в зоне видимости нет ни одного разумного существа (кроме самого Леса, конечно), не проходило ощущение, что за ней постоянно следят. Неприятное ощущение, тревожащее. Житель современного мегаполиса привык находиться под постоянным «колпаком»: информация от постоянного сканирования при посещении общественных зданий, проезде на общественном транспорте, списки покупок из магазинов, данные медосмотров и многое другое стекается в Центральный Информаторий. Жизнь любого из граждан можно восстановить буквально поминутно. Но хоть со своими мыслями и чувствами можно оставаться наедине. Кажется, сейчас она уже не уверена, какое решение приняла бы, решай она на трезвую голову, становиться эльфой или нет.

Лес в эти её рассуждения не вмешивался. Присутствовал где-то там, везде и нигде, но замечаниями, оправданиями и наставлениями в её мысли не встревал. Спасибо ему за это. Даже моллюски-симбионты, служащие Лесу слабым заменителем зрения и выглядящие как наросты на коре, сворачивали вблизи неё свои глазки. Вроде как бы даже и не подсматривает. Гера остановилась и глянула вниз на переплетение ветвей. Интересно, активизация какого автопилота позволила ей залезть на такую верхотуру: древнего обезьяньего или новоприобретённого эльфийского? И вообще что из тех способностей, которым она поначалу так бурно радовалась, является активацией генов заложенных в человеке изначально и не использующихся ввиду перецивилизованности последнего, а что является свежей надстройкой. Непраздный вопрос, между прочим. От ответа на него зависит методология освоения новых способностей. Ну не методом же «среднепотолочного тыка» ими овладевать, это уж совсем дикость какая-то.

— Ты можешь объяснить мне это, — обратилась Гера к Лесу по привычке вслух, что однако ничуть не помешало ему её понять. Любое слово, прежде чем прозвучать, дублируется мысленно.

— Нет. Не совсем. Мне трудно разделять общий, единый процесс на составляющие. Тебе лучше обратиться к кому-то, кто более схож с тобой по типу разума.

Интересная оговорка. Вообще-то Гера не замечала особых различий в способе подачи информации при разговоре между Лесом и своими прежними собеседниками. Ну, да ему виднее. И к тому же, раз уж она оказалась эльфой, пора включаться в местную общественную жизнь. И искать своё место в ней. В частности, выбрать новую профессию, раз уж от старой здесь мало толка.

Гера постояла, раскачиваясь с пятки на носок, потом поняла, что в очередной раз отключилась от реальности, уже не во время беседы с Лесом, а сама по себе. Тревожащий симптом. Здесь всё-таки не город, а дикая природа с хищными животными. Хотя определённое сходство всё же прослеживается. Гера ухмыльнулась, прищурила один глаз и мысленно подредактировала картину окружающего пейзажа. Так гигантские стволы вальсиноров стали стенами высоток, толстые ветки, идущие от одного дерева к другому — воздушными переходами, а яркие пятна тропической флоры — неоновыми вывесками и рекламой. Ну вот, мир и приобрёл знакомые черты. Сразу стало намного комфортней.

По ботинку неподвижно стоящей девушки важно прошествовало семейство реснитчатых многоножек, а на локоть приземлилась какое-то прыгучее насекомое размером с кулак, приняв его за отличную промежуточную площадку для разгона. Подождав минутку пока бесцеремонная живность покинет её тело, Гера встряхнулась и бегом направилась к своему временному жилищу во Дворце Знаний. В этот момент она как никогда понимала эльфов не желающих пользоваться транспортом для перемещения на небольшие расстояния. Что может заменить эту радость движения, когда каждая мышца поёт от счастья?

Но к тому времени как Гера добралась до своего жилища энтузиазм её несколько приувял. Что бы там не усовершенствовал в ней Лес, нормальной тренированности это не отменяет. Тех нескольких часов, что она проводила в спортзале пару раз в неделю, обязательных для всех членов экипажа, на корабле и базе, было явно недостаточно чтобы с лёгкостью преодолевать эльфийские расстояния.

И уж чего ей в этот момент не хотелось, это разбираться, что забыл на её пороге выводок хамелионусов. Одна особь крупная, старая, размером с терьера и ещё десяток совсем маленьких, меньше обычных прытких ящерок с Земли. Они сидели у биомембраны, загораживающей вход в её жилище, свесив на сторону длинные хвосты и преданно глядя поворачивающимися вслед за движениями девушки глазами на длинных стебельках. Гера громко стукнула в стену соседнего домика, молясь про себя, чтобы его хозяйка оказалась на месте. Повезло. В домике что-то грохотнуло и, спустя тридцать секунд в окне показалась встрёпанная со сна головка Эльзы. С этой девчушкой (хотя кто её знает, может она на самом деле старше чем выглядит. Эльфы как-то умудрялись определять примерный возраст по степени сложности сознания, но Гере до таких высот было пока далеко) Гера была знакома плоховато. Эльза предпочитала вести ночной образ жизни.

— Чего тебе? — не открывая глаз, она смачно зевнула.

— Это что?! — недоумённое возмущение прозвучавшее в голосе Геры, заставило её окончательно проснуться и глянуть на причину переполоха.

— А. Старейшина на смотрины новый выводок привёл.

— И что мне теперь делать?

— Выбери кого-нибудь. Кто понравится.

Юные ящерки вытянулись в струнку, даже обычно очень подвижные хвосты замерли. Свершался один из самых важных ритуалов в их жизни. У того, кого выберет себе в спутники Проводник К Полному Разуму, будет блестящее будущее и шанс стать кем-то большим чем обычное хвостатое недоразумение. Вот почему только от Проводника идут настолько нерадостные эмоции?

— А если я нехочу-у? — протяжно и жалобно простонала Гера, сползая вниз по стенке собственного домика. А сползя, поняла, что зря она это сделала. Теперь приходилось смотреть хамелионусам прямо в глаза. Те синхронно переложили хвосты слева направо и снова замерли.

— Не хочешь — не надо. Никто тебя заставить не сможет. Но предупреждаю, они тогда так и будут таскаться за тобой, предлагая всё новых и новых кандидатов в симбионты.

— И что с ним делать? Если я кого-то возьму к себе?

— А ничего. У тебя что, домашних животных никогда не было?

— Хомяки, — Гере вспомнилось, как к первому школьному дню родители подарили ей персикового цвета пушистика. Экстерьер оказался единственным плюсом зверушки. Она кусалась, царапалась, грызла всё до чего дотянутся зубы, и всё время норовила сбежать. Что через месяц пребывания в их доме вполне успешно проделала. — Но эти-то — разумные!

— Почти, — хмыкнула Эльза. — Не в этом возрасте. В этом возрасте, до того как настроятся на чей-нибудь интеллект, это просто очень смышлёные зверушки. А вот с кем-нибудь вроде старейшины Мурра, — она кивнула на крупного старого ящера, — можно вполне полноценно общаться. Не правда ли?

Хамелионус усердно задрал вверх голову, а потом медленно и важно, со значением, до упора опустил её вниз. Потом острым концом морды провёл вдоль шеренги своих юных собратьев, как бы ещё раз предлагая Гере сделать свой выбор. При этом он на телепатической волне пытался передавать какие-то личностные характеристики представляемой молодёжи. Не слишком успешно. Во всяком случае, уловить разницу между тем, который быстрее и тем, который шустрее, ей не удалось.

Ей по-прежнему не хотелось связываться с этими вездесущими пронырами, а тем более подпускать одного из них так близко к себе. Но ведь совсем недавно она собиралась начать вникать в местную жизнь? А то, что хамелионусы являются неотъемлемой её частью, Гера уже успела понять. Она оценивающим взглядом пробежалась по шеренге совершенно одинаковых на вид ящерок и опять наткнулась на одиннадцать пар выжидающих глаз. Монетку что ли подкинуть? Хотя где она найдёт денежку со столькими сторонами? Гера поступила проще. Прикрыв глаза, она наугад цапнула первую попавшуюся ящерку, та ловко выбралась из захвата, обвилась вокруг запястья вцепившись передними лапами в свой хвост, втянула глаза и блаженно прикрыла их непрозрачной плёнкой.

Старейшина Мурр только замысловатым движением хвоста позволил себе выразить неодобрение таким легкомысленным отношением к подбору Спутника По Жизни. В этом выводке были и гораздо более сообразительные особи. А впрочем, преданно служить Проводнику будет любой из них. Когда инстинкт и воспитание действуют в одном направлении, в этом можно быть совершенно уверенным.

Засмотревшись на новое необычно украшение, Гера почти не заметила как ушуршали его собратья.

— Как назовёшь? — полюбопытствовала продолжавшая наблюдать за этой сценкой Эльза.

— А это мальчик или девочка? — Гера покрутила запястьем, не слишком представляя какие именно признаки пола пытается углядеть.

— Они гермафродиты. Так что имя подойдёт любое.

В голове у Геры странно перекрутились ассоциации. Что-то насчёт случайностей, подбрасывания монеток, азартных игр, остановившись в конце концов на джек-поте.

— Ладно. Тогда Джеком будет.

Свежепоименованный Джек ещё крепче вцепился лапками в хвост, не до конца веря в перепавшее ему счастье. Это такой редкий случай, когда в их лесу появляется новый Проводник, не связанный эмоциональными узами ни с одной из имеющихся династий и появляется возможность выдвинуться кому-то ещё! Торжественность момента была изрядно подпорчена смачным зевком Эльзы. Таким, что даже отлично выспавшуюся Геру потянуло в сон.

— Чем таким ты по ночам занимаешься, что когда тебя не встретишь, спишь на ходу?

— Изучением миграционных путей шерстолёток, — невнятно ответила Эльза и уползла вглубь своего домика. Гера проводила недоумевающим взглядом колышущиеся занавески, тонкие, полупрозрачные в мелкий голубой цветочек, потом перевела его на наручного хамелионуса. Джек приоткрыл один глаз, подмигнул и опять зажмурился. Первая попытка выяснить чем занимается эльфийская молодёжь, ещё не успевшая погрязнуть в сложных заумностях, провалилась. Хотя остаётся же ещё эйком. Вполне можно и самостоятельно выяснить, что такое шерстолётки и зачем за ними нужно наблюдать. Спустя пару часов и две чашки местного чая (от привычки что-нибудь жевать, ну или хотя бы прихлёбывать во время работы, Гера никак не могла отделаться) она выяснила что шерстолётки — собирательное название всех плавающих в воздухе светящихся или почти незаметных ажурных созданий по виду напоминающих снежинки или парашютики одуванчиков. И что являются они основой для множества пищевых цепей (в перекрёстных ссылках последних Гера основательно запуталась) и, следовательно, прямо или косвенно влияют на многие процессы в биосфере. В частности на сроки лёта красноногих голованов и урожайность псевдосливы. Мда. Некоторого понимания удалось достигнуть, однако в деле выбора будущей профессии Гере это не помогло.

Следующего перспективного собеседника удалось обнаружить, когда после визита в «Координационный центр распределения общественных работ» она отправилась на заготовку провизии. Гера до сих пор недоумевала, зачем нужен этот атавизм, если при нынешнем уровне развития биотехнологии еду можно выращивать у порога, а то и вообще прямо на кухне. Поленившись искать ответ на этот вопрос в сети, она неосторожно обратилась за разъяснениями к Лесу. И словила полуторачасовую лекцию о комплексном подходе к организации труда и досуга. Безупречно аргументированную, логически выверенную, очень научную и настолько абстрактную, что появилось неодолимое желание спросить о смысле этого действия у самих участников.

— Ну, ты спрашиваешь! — покачал головой Торин, ловко откручивая шипастую коробочку и погромыхивающими в ней орехами. — Переключаться с одного вида деятельности на другой — это же очень полезно. К тому же получаешь гораздо больше удовольствия, чем от посещения тренажёрного зала!

— От чего? От лазанья по веткам в поисках чего-нить съедобного?

— Ага, — он энергично кивнул головой и хитро сощурил глаза. — Тихая охота называется. Слышала о такой?

— Угу, — она смерила взглядом аппетитный плод, висящий прямо над головой, на высоте примерно в три метра. — Но по-моему, собирательство с настоящей охотой имеет мало общего.

— А как же азарт выслеживания? Без погони, конечно, но тоже неплохо, — и по этим интонациям несложно было узнать увлечённого охотника. И наверняка не только тихого.

— Ты так об этом говоришь, как будто речь идёт не об убийстве живого существа, а об удовольствии, — Гера недоверчиво скривилась, хотя чувствовала искренность собеседника.

— Смерть — один миг, а потом это уже просто добыча. В том случае если речь не идёт о потомственном горожанине. А то видел я однажды, как один такой пытался курицу умучить. Вот это было действительно жестоко.

— Но в любом случае время можно провести гораздо эффективней, — попыталась подытожить Гера.

— Ну знаешь ли, если так рассуждать, то зачем тратить время на обеды-завтраки-ужины если можно питаться внутривенно? К тому же для особо увлечённых, которым лень пробежаться по лесу, насобирать себе чего на завтрак, есть «манна небесная», абсолютно безвкусная зато идеально сбалансированная пища для эльфоорганизмов, — последние слова он произнёс слитно, скороговоркой, уже распластавшись в длинном прыжке к соседней ветке. Узкий плетёный короб за его плечами ощутимо ударил по спине. — А кроме того, у сборщика есть уникальная возможность обнаружить и схарчить кое-что из того, что никакому хранению вообще не подлежит.

Гера двинулась в обход, не рискуя повторить за парнем этот трюк. Кажется, именно его физиономия мелькала на настойчиво лезшей везде и всюду в сети рекламе выступления воздушных гимнастов. Она старалась не упускать из вида своего инструктора и одновременно разглядеть то, что привлекло его внимание. Ничего из списка потенциальной добычи, который она внимательно изучила перед выходом, там не наблюдалось. Зато наблюдался сам Торин, с невыразимым удовольствием яркими красками написанном на его лице, жующий крупный, нежно-жёлтый цветок. Автоматически Гера сорвала и сунула в рот такой же. По вкусу он напоминал мяту и арбуз одновременно, только мягче, нежней. И ещё, кажется, где-то там проскальзывала тонкая коричная нотка. Остановилась Гера когда поняла, что дегустирует уже четвёртый цветок.

— Замечательная штука. Вот только при хранении теряется половина вкуса и аромата. Да и переносить сорванные нужно оч-чень аккуратно. Хрупкие.

Торин передёрнул плечами, размещая короб с добычей половчее, и упрыгал к следующему перспективному участку. Гера не нашла в себе силы так быстро покинуть лакомство. Тем более что девушка, не пытавшаяся выискивать особые деликатесы, уже более чем наполовину успела заполнить свою коробку. Ей всё же удалось ощутить удовольствие от «тихой охоты», когда на обратном пути самостоятельно выискивала чем бы заполнить оставшееся пустым пространство. Всего-то и надо было полазить-поискать самостоятельно, а не таскаться за инструктором, собирая то, во что он ткнёт пальцем.

Скинув короб на складе (и не одна зараза даже не явилась отметить её трудовой подвиг и заодно проконтролировать то ли она набрала!) Гера не торопясь пошла к домику Кио. Кажется кроме завещанного подружкой: «Навещай его иногда» у неё совсем не осталось дел. Как и знакомых. Нет, кое-какими связями она успела обзавестись. Но разыскивать случайных знакомых с просьбами: «А поговорите со мной, а то мне скучно» было как-то… в общем это не выход. Только на пороге жилища Кио, когда Гера сидела свесив ноги и рассеянно вертела в пальцах съедобный цветок название которого так и не удосужилась уточнить, на неё снизошло умиротворение.

— Эй, ты его съесть собираешься, или замучить?

Опасно перегнувшись, Гера глянула вниз. Там, задрав голову вверх, стояла незнакомая девушка-эльфийка. Её взгляд, перебегающий с лица Геры на цветок становился из вопросительного жадным. Никогда раньше Гере не удавалось так отчётливо читать эмоции. А, впрочем, нет. Это не она читает, а незнакомка транслирует. Кстати, неплохой способ ненавязчиво дать знать о своих желаниях.

— Хочешь?

— Хочу. А не жалко? — девушка одним прыжком взлетела на порог и опустилась рядом. — Ого, да он у тебя не один.

— Угу. Я сегодня в заготовке была. И сама объелась и с собой захватила, а угостить некого. Единственная подружка, — Гера вытянула руку и с намёком постучала по входной мембране, та с шорохом раздалась в стороны, потом, поняв что никто не собирается заходить, снова затянула вход, — сегодня на Землю отправилась.

— Так ты новенькая? — она аккуратно вынула из руки Геры уже слегка примятый цветок и ласковым взглядом одарила ещё три лежащих на жёстком кожистом листе. — Меня, кстати, Алиса зовут. Можно Аля.

— Гера. И это полное имя.

— А что, кто-то додумался сокращать?

— Удлинять. Одна дама в Академии упорно называла Гертрудой.

Аля фыркнула и, не спрашивая, протянула руку за следующим цветком. В разговоре повисла пауза и ни одна из девушек не знала чем её разорвать. Вот разве что спросить:

— А ты тоже здесь неподалёку живёшь?

— Нет. Мне собственное жильё пока по статусу не положено, — Аля досадливо сморщилась, но с радостью ухватилась за предложенную тему. — У меня здесь мастерская.

С местными заморочками по поводу выращивания личного дома Гера уже была знакома. Таким жильём эльфы обзаводились только когда собирались создавать семью. Из морально-практических соображений. Прежде чем начать растить домик с деревом-хозяевом устанавливают эмоциональный контакт, приручают, и что делать двоим, уже успевшим обзавестись живыми домами в разных концах леса, если они решают объединить свои судьбы? Бегать из одного дома в другой или один из них забросить? Это уже предательство доверившихся получается. А молодёжь, когда подрастает и чувствует, что пора вылетать из родительского гнезда, но ещё не собирающаяся обзаводиться семьями, селится в общественных домах, чаще всего неподалёку от учебных заведений.

— Ты художник?

— Я лингвист! Ну и художник тоже.

— И как это сочетается?

— Нормально. Тебе действительно интересно?

— Действительно. Я сейчас у всех что-то подобное выспрашиваю. Пытаюсь понять, чем в этом вашем зелёном мире заниматься можно.

— А тебе-то зачем? Ты ведь, если я не ошибаюсь, единственная и неповторимая коллега нашего Леса, — в голосе Али прозвучала лёгкая зависть.

— Теоретически. А практика мне доступна только в рубке космического корабля.

— Да? — Аля всё равно не поняла, зачем нужно настойчиво искать что-то ещё, когда у тебя и так есть общее дело с Лесом, но поговорить на любимую тему не отказалась. — Видишь ли, мы сейчас разрабатываем собственную иероглифо-пиктографическую письменность. На основе китайского.

— А старая-то вас чем не устраивает?

— Пластичностью. Устная речь очень изменчива, а вслед за ней меняется и письменность, отображающая звуки, а не понятия. Нам уже сейчас приходится адаптировать многие тексты из библиотеки первой экспедиции. А что будет дальше? Многое вообще забудется, оставшись доступным только специалистам по древним языкам!

— Но это же столько всего нужно будет тупо заучивать!?

— Несколько десятков тысяч иероглифов. А заучивать и при изображении звуков на письме приходится немало. Все эти правила, исключения и прочее. Вот если бы было только одно правило «Как слышим, так пишем»… Но тогда письменную речь друг друга перестали бы понимать представители двух разных следующих одно за другим поколений.

Особых лингвистических познаний Гера не имела, подобрать более-менее осмысленных аргументов не смогла, а потому решила перевести разговор в иную, более приземлённую плоскость.

— Ну и зачем тебе тогда отдельная мастерская? По-моему хватило бы и кабинета.

— Так я же ещё и художник! И моя часть работы как раз и заключается в художественном оформлении пиктограмм.

А Гере вспомнилась только что виденная в доме у Кио картина, (а может это и гобелен был? Ни материалы, ни технику изображения она определить не смогла) изображавшая стилизацию то ли под древний Египет, то ли под древний Шумер. По крайне мере, нечто подобное ей попадалось в пролистанной со скуки книжке по истории искусства. Стоит, наверное, присмотреться к ней попристальней. Может это не столько картина, сколько надпись? А ещё Гера подумала, что вряд ли за несколько оставшихся у неё до возвращения на Радужную дней успеет подобрать себе будущую профессию. Зато получит немало удовольствия, узнавая этот мир и его обитателей. Так что затею не стоит бросать.

18

Форрестер.

Развалившись в гамаке и прищурив один глаз, Эдуардо Кастильяни с отстранённым интересом наблюдал за приближением орнитоптера. Это он опять упустил пришедшее по эйкому предупреждение о визите или кто-то просто мимо летит? В последнее время земному дипломату стало гораздо комфортнее находиться на открытом воздухе, чем в кондиционированном помещении посольства. Окружающая территория была надёжно экранирована от визитов местных хищников, Эдуардо как-то рискнул сунуться в лес и обнаружил надёжно крепленный в корнях дерева колючий мячик время от времени начинавший верещать противным голосом. А если учесть, что под ногами в этом участке планеты чаще всего можно обнаружить надёжное скальное основание полуразрушенных и почти полностью поросших лесом гор, а не эти их дурацкие прикорневые бассейны, так и вообще — жизнь прекрасна! Эдуардо даже подумывал воспользоваться служебным положением в личных целях и попросить кого-нибудь из знакомых эльфов проводить сюда жену с детьми. На выходные.

Когда гигантская стрекоза приблизилась достаточно, чтобы можно было разглядеть её наездницу, Эдуардо со вздохом выбрался из гамака. Эта, единственная на весь лес блондинка, могла направляться только к нему.

— И как вы не боитесь на этих чудищах летать? — он подал руку Анастасии и уважительно покосился на жвалы орнитоптера.

— А что вас больше смущает: само чудовище или то, что во время полёта вы ни чем не отделены от открытого воздуха? — Анастасия удостоила земного дипломата внимательного, изучающего взгляда. И даже попыталась вчувствоваться в него. Вид у Эдуардо после последнего визита на Землю был не слишком цветущий.

— Пожалуй, и то и другое. Но всё же, вы не боитесь, что они однажды выйдут из-под контроля?

— Но, это же не настоящее животное, а биомех. Часть регуляторных функций вынесена на внешние узлы управления.

— Эдакая машинка, только, органическая, а не из стеклопластика и жрёт не топливо, а…, кстати, чем оно питается? — Эдуардо бросил ещё один оценивающий взгляд на многосоставные челюсти животного. Как будто почувствовав, что речь идёт о нём, орнитоптер повернул голову и разминочным движением раскрыл и вновь закрыл их.

— Будете смеяться, но практически топливом. Ни один вид естественной пищи не может обеспечить энергетические потребности летающего насекомого такого размера. Приходится синтезировать его искусственно. Заодно это служит страховкой на случай бесконтрольного размножения в дикой среде.

Она почесала свою «лошадку» между усиков и та, переступив с ноги на ногу, аккуратно сложила крылья, приготовившись ждать хозяйку сколько потребуется.

— Появились какие-то новости? — Эдуардо решил перейти к делу. Ведь не прогулки ради к нему заявилась глава дипломатической службы Форрестера. Да ещё и без предварительной договорённости (надо всё-таки проверить почту).

Новостей, как и проблем, у Анастасии была куча. Только все носили такой характер, что с посторонним человеком не поделишься. Совершенно непонятно во что выльется авантюра Шороха и Шелеста, но радует хотя бы что там с ними Фёдор. Уж на его здравомыслие можно положиться. С другой стороны, где-то на это время и в этом же самом месте намечена открытая дискуссия по «Лепесткам вечности» и как бы эти два проекта не помешали один другому. Что самое пакостное, отменить или хотя бы перенести дискуссию вряд ли удастся, когда до неё осталось всего пара дней. Даже связаться с Кимом и Юлианой проблематично. Оба сейчас на Земле, передвигаются по направлению к месту событий и отследить их точное местонахождение чтобы посетить лично, сложно. А сообщение пришедшее по сети оба наверняка проигнорируют.

Но зато она могла привлечь земное правительство к расследованию покушений на похищение граждан Форрестера. И можно было бы не обращаться за личной помощью к господину Кастильяни, а отправить вполне официальную жалобу, но пострадавших-то нет, а сам факт покушения ещё нужно доказать. Ведь даже официально пропавший Фёдор найден. Нет, можно было бы выставить пострадавшим его, но не хочется с самого начала морочить головы следователям. Нехорошо это и для дела не полезно.

— Новости есть. В мире всегда что-нибудь да случается, — она очаровательно улыбнулась собеседнику. — Но может быть, мы перейдём в более удобное для разговора место?

— Да, конечно, — он слегка смутился. — Чего это я?

Уже в гостевой комнате посольства Анастасия продолжила:

— Прежде всего, хочу выразить вам своё восхищение работой вашей службы Информационной Безопасности, направленными акциями которой почти полностью удалось сгладить агрессию людей по отношению к моим сородичам.

— Спасибо. Но здесь, пожалуй больше не наша заслуга, а психологический эффект от того, насколько легко вы исчезли из нашей жизни. Практически все. И не приходится сомневаться, что в любой момент можете исчезнуть навсегда. Такое, знаете ли, зримое доказательство, что мы вам не очень-то и нужны. К тому же до меня дошли слухи, что буквально пару дней назад на эльфа было совершено нападение. И прямо чуть ли не на Портальной Станции.

— Об этом я и хотела с вами поговорить. У нас есть подозрение, да что там подозрение, уже почти уверенность, что прикрываясь шумихой антиэльфийских настроений, кто-то опять пытается нас похищать. И, похоже, уже не с целью поизучать, посмотреть как что в нас устроено, а с целью получения конкретной денежной прибыли.

— Да. Мне сообщали, что «Эра милосердия» похитила одного из ваших и даже выставила требования, — это ещё слабо сказано. На самом деле скандал разгорелся не шуточный. Больше суток это было главной темой всех новостных программ. Его непосредственное руководство литрами пило успокоительное и давало настолько противоречивые инструкции, что сказать и пообещать эльфам, что проще оказалось их всех забыть, чем выполнить. А официальный Форрестер на происшествие не отреагировал. Вообще никак. — Со своей стороны могу вас заверить, что по этому факту начато и ведётся расследование. К этому делу подключены все ресурсы, в том числе и лучшие из имеющихся у нас специалистов.

— Да никого у нас не похищали. Фёдор пропадал и «Эра милосердия» поспешила объявить, что он у них в надежде, что он так быстро не найдётся, и они успеют урвать с этого кое-какие дивиденды.

— Нашёлся?

— Давно уже.

— Я могу сообщить об этом своему руководству?

— Собственно я именно за этим и пришла. Передать вам наши наработки, — она подкинула в руке карту памяти со стандартным разъёмом для всей земной техники. — Но как бы это сказать… неофициально. Тем, кто работает над этим делом.

— А решать, кто из них достоин доверия, вы предлагаете мне?

— Именно, — она энергично кивнула.

— И вообще, доверяете нам расследование, напрямую касающееся дальнейшей безопасности пребывания эльфов на Земле? — недоверчиво переспросил Эдуардо. Как-то такая доверчивость и открытость не вязалась с обычным поведением эльфов.

— Нет, мы, конечно, будем вмешиваться. Но опять же — неофициально. Более того, на ближайшее время у нас как раз запланирована провокация, результатами которой мы, возможно, поделимся позднее.

Земля.

Белый шарф, повязанный сложным узлом поверх воротничка элегантного вечернего костюма. Шикарный лимузин, зависший у входа в театр на парковке для vip-персон. Длинный стебель стеклянной лилии в руках мужчины, стоявшего под афишей с портретом Ирен Лабье, довершал образ поклонника актрисы. Генри Морган с в течение многих лет вырабатывавшимся пренебрежением потомственного аристократа, игнорировал завистливые взгляды не столь удачливых ухажёров. Хорошо ещё сейчас заканчивалась очередная репетиция, а не спектакль. А то количество ярых поклонников эльфы (а за одно и добровольных охранников) возросло бы на порядок и дело могло не ограничиться одними только взглядами.

Надо сказать, что чувствовал он себя далеко не так уверенно, как это демонстрировал. Давненько Генри в последний раз приходилось лично участвовать в оперативной работе. Но после того, как не посоветовавшись с ним кто-то отдал приказ ловить эльфа, случайно зашедшего в Отдел Портальных перемещений Космического Агентства, Генри понял, что выпустил контроль за ходом игры из своих рук. На каком-то этапе, участники, которым он отводил роль второстепенных, сговорились за его спиной между собой и исключили автора идеи из проекта. Ему просто перестали сообщать о планируемых акциях и их результатах. Точнее не так. Информация, поступавшая к нему, носила фрагментарный характер, а распоряжения выполнялись далеко не сразу, словно кто-то за его спиной ещё раз, повторно принимал решение о целесообразности таких действий. И началось всё с провальной акции на Радужной, с того, что фанатики из «Эры милосердия» не предоставили ему полной информации по имевшимся у них людским ресурсам на Портальной Станции и Базе Радужной. Что вполне закономерно закончилось провлом. И далее неприятности покатились комом. Из-за непредоставления дриады для исследования от их проекта откололся медицинский центр. «Эра милосердия» открыла свой собственный охотничий сезон на эльфов и, по слухам, удачный. От Эдуардо Кастильяни, допрошенного под гипнозом в одно из своих возвращений на Землю (отчёт о нём был скопирован и передан одним из должников Генри), не поступило никаких стоящих сведений об ответных шагах, которые планировали эльфы с Форрестера.

Операцию нужно было сворачивать. Но сворачивать так, чтобы, по крайней мере, остаться при своих. А то слишком уж хорошо он разрекламировал свой проект «Секс с эльфийкой — ваша вторая молодость». Таких людей нельзя оставлять разочарованными. Это может оказаться опасным не только для карьеры. Потому он затратил немало усилий, чтобы привлечь внимание одной из немногих оставшихся на Земле рыжих мутанток с Форрестера, выступив для этого в привычном для неё амплуа — поклонника, безнадёжно влюблённого в «великую» актрису. И даже добился серьёзного успеха — далеко не каждому воздыхателю выпадала возможность пригласить Ирен Лабье на ужин. А то, что запланирован он не в городском ресторане, а в специально арендованном для этих целей бунгало на берегу тёплого моря (очень недёшево обошлось), ей знать не положено. Как и то, что в ближайшее время вернуться к своим поклонникам и огням рампы ей не светит. А светит убойная доза снотворного (помня об эльфийской устойчивости к ядам, он умножил рекомендуемую для человека дозу на три) и секс с неизвестными партнёрами в бессознательном состоянии. Как долго ему удастся удерживать Ирен на одном месте, Генри не знал, в конце концов, она, как и прочие её соплеменники может исчезнуть из этого мира в любой момент. Но надеялся, что успеет удовлетворить спрос самых нетерпеливых клиентов.

Конечно, он рисковал. Увозить женщину из людного места, где его успела заметить не только куча народа, но и отсканировать несколько десятков уличных контролеров… А с другой стороны они же и подтвердят, что села эльфа в его машину совершенно добровольно. И что уж там будет происходить в частном особнячке за закрытыми дверями, при полном отсутствии следящей аппаратуры (об этом он позаботился)… Выкрутится. Сколько раз уже выкручивался, должно получиться и на этот раз. Ведь повезло же ему привлечь внимание этой дивы, которого не могли добиться и гораздо более импозантные кавалеры!

За следующий после прибытия день Фёдор с Элишей обошли все её небольшие владения и прилегающую к ним территорию, успели полюбоваться на усиленные наряды стражей порядка, не показываясь им на глаза. Фёдор тихо похихикал над рассказом Элиши о штурме леса. Тем первым случаем, когда поджигатели заснули на подходе к лесной твердыне, дело не ограничилось. В следующий раз прорвавшиеся сквозь хилый полицейский заслон фанатики были уже в противогазах. Но это им не слишком помогло: в этот раз Шорох с Шелестом «спели им песенку», то есть начали создавать звуковые волны определённой частоты, которые угнетающе действовали на высшую нервную систему, погружая её владельцев в сон. Технически это было сложнее, чем выпустить в воздух вещества, обладающие снотворным эффектом, но и в этот раз они справились.

— Хотя я страшно боялась, что мы что-нибудь перемкнём у людей в мозгах и они останутся идиотами, — шёпотом призналась Элиша.

После обеда они в охотку пообщались с детишками, выигравшими экскурсию в Разумный Лес на конкурсе футуристического моделирования. Для подобных посещений, как и для проводившихся время от времени на открытом воздухе лекций и семинаров существовала специальная, называвшаяся публичной, зона. Но все эти развлечения продолжались до тех пор, пока с Форрестера не начали прибывать дриады с инфокристаллами и эльфы с элементами энергетической установки. В воцарившемся упорядоченном хаосе сложно было отвлекаться на что-то постороннее, но всё же пропустить появление Кио, которой по его представлениям здесь быть никак не могло, Фёдор не мог.

— Как ты здесь очутилась? — он взял дриаду за плечи и покрутил её из стороны в сторону как бы убеждаясь, что глаза его не обманывают.

— Примерно также как и ты. Мы нырнули вслед за тобой в тот же портал.

— Мы? Так ты ещё и не одна была? С кем?!

— Не сложно догадаться.

— Она здесь? — Фёдор принялся лихорадочно оглядываться.

— Нет, что ты! На Форрестере осталась. — Кио хитро сощурила глаза. — В новом качестве обживается.

— Подожди. Я правильно тебя понял…? Но когда же она успела?

— Почти сразу по прибытии в Лес. Сама Гера считает, что стала эльфой практически случайно, увлекшись и заболтавшись с Лесом, а потом перейдя и к экспериментам. Но мне думается, что наш Великий с самого начала решил оставить девочку себе, почувствовав в ней чуть ли не родственную душу. А общаться с ней через гарнитуру ему было неудобно, ну вот и…

Фёдора с неодолимой силой потянуло домой. Вся эта авантюра с открытием Шорохом и Шелестом нового портала внезапно показалась несущественной. Какое это всё может иметь значение, когда любимая девушка одна, в незнакомом месте, пытается решать как ей жить дальше! Без него решает! На месте Фёдора удержали только насмешливые и понимающие глаза Кио. А вверху, над их головами утешающе зашелестел Шелест, ему вторил Шорох, обещая, что всё это не растянется надолго.

А потом времени не осталось вообще ни на что. Фёдор взобрался на четвёртый ярус ветвей Древа находившегося в самом центре абсолютно заповедной зоны, для прохода в которую даже местным смотрителям приходилось выбивать особые пропуска. Снял тунику — прижался голыми лопатками стволу, скинул ботинки — стопы удобно разместились на бархатистой коре, можно было бы и штаны стянуть, чтобы увеличить площадь контакта голой кожи с поверхностью коры, но это было бы уже слишком. А руки ему нужны были, чтобы удерживать в развёрнутом виде голоэкран с собственными заметками по стадиям формирования портала. Фёдор был совершенно не уверен, что в изменённом состоянии рассудка, в котором он будет находиться во время глубокого контакта с Шорохом и Шелестом, без вот такого зримого напоминания сможет всё правильно воспроизвести. Голову откинул назад, опёршись на ствол рыжим затылком, глаза полуприкрыл, оставив только узкие щёлочки, сквозь которые можно было наблюдать за происходящим снаружи. И потянулся всем своим существом к лесу. Вначале его коснулись тени сознания тех двух дриад, которые дали жизни этому Древу, Эйки и Лиша, потом на два голоса заговорили Шелест и Шорох, передавая добровольному помощнику своё восприятие происходящего. Вот здесь Фёдор здорово пожалел, что не родился дриадой. Как тогда просто было бы слиться с этими близнецами сознанием, на некоторое время став единым существом. Сейчас же обмен сведениями походил на разговор через не очень толстую стенку. Вроде бы и слышно, но не до конца уверен, что тебя понимают правильно.

Полностью уйдя в контакт, Фёдор уже не видел, как с руганью из портала вывалились Марк Грегсон с парой помощников. Может помочь они и не были в состоянии, но инструментально зафиксировать рождение нового портала — это же такой уникальный опыт! А заодно проконтролировать переделку из энергетической установки в порталогасильную. В конце концов, это его разработка и кому как не ему знать, как она должна быть устроена правильно. Деловито шныряли туда-сюда дриады, то занимая единственный на этот лес узел эйкома, то вступая с ним в разговор напрямую. Одним из самых замечательных качеств, как этого маленького, так и большого форрестерского леса была способность вступать в полноценное общение сразу с множеством собеседников. На заранее выбранном месте сооружалась герметичная камера из стеклянно-прозрачных полимеров. Здесь должна была быть выводная точка портала. На случай, если контакт установится с исключительно неблагоприятным для жизни местом.

Суета стихла только к ночи. Просто потому, что не осталось дел, в которых можно было активно поучаствовать. Но никто не расходился. Тонкие фигуры дриад терялись в тенях ночного леса, эльфы, также по большей части застывшие в неподвижности не растворились окончательно в сумерках только благодаря глазам, светящимися во тьме болотной зеленью. Хамелионусов, без следа растаявших в листве, вообще видно не было. Потянулись томительные часы ожидания.

К утру ситуация не изменилась. Разве что наблюдателей, уставших находиться в постоянном напряжении, стало немного меньше.

— Ну как он там? — Кио тронула Элишу за локоть, указывая на Фёдора, сидевшего в полной неподвижности уже около восемнадцати часов. Эльфы конечно выносливы, но не до такой же степени! Что с ним будет, когда эта медитация прервётся? О том, что может случится, если она прервётся преждевременно по причине того, что одеревеневшее тело эльфа потеряет равновесие и попросту свалится вниз, Кио старалась не думать. И очень сожалела о том, что не догадалась заранее привязать напарника к дереву. Хоть какая-то страховка была бы.

— С ним всё более-менее нормально, — прислушавшись к ощущениям, успокоила её Элиша. К ней уже не в первый раз обращались с подобными вопросами, потому как из-за близкого родства с этим лесом у неё был самый тесный с ним контакт. К её приёмному отцу, сосредоточенно зависшему над своими приборами, предпочитали не обращаться. Долетавшие время от времени со стороны Марка фразы типа: «наблюдается незакономерная пространственная изменчивость показателей» или «режим изменчивости носит стационарный характер» внушали священный ужас.

Более-менее нормально — было не совсем тем, что чувствовал сейчас Фёдор. Никак — это будет точнее. Всё на этот момент значимое находилось вне тела, а потому особого значения оно не имело. Ничто извне не имело значения, даже время. А оно между тем подбиралось к полудню. Напряжение достигло необходимой для прорыва мощности. Начал формироваться портал. Сначала виде узкого, настолько, что почти не имеющего диаметра, луча, ведущего в никуда. Теперь нужно определить конечную точку выхода. В идеале (и, заодно это было бы самым безопасным решением) её стоило закрепить на Форрестере, но стоило только делу коснуться практики, как возникли проблемы с той стороны, с которой Фёдор их совершенно не ожидал. Те пространственные координаты Форрестера, которые у него были, и которых было бы совершенно достаточно для организации портала с Альтиплано, оказались совершенно непонятными для Шелеста и Шороха. Маленькие они ещё слишком для таких сложностей. Пришлось действовать по второму, гораздо менее надёжному сценарию: выпускать в пространство поисковый луч, снабдив его такими расплывчатыми приметами как наличие разума на планете, тёплый климат на большей части её поверхности, распределение воды относительно ровным слоем за исключением нескольких относительно обширных глубоководных участков и прочие характеристики, которые относились к планете в целом и не выражались в цифрах. Некоторое время луч бессистемно блуждал, потом прочно уцепился за первый же подходящий по параметрам объект. Далее все характеристики начали нарастать по экспоненте. Диаметр портала с практически нулевого рывком расширился сначала до «карандаша», а потом и до «бочки». Он дрогнул, сместился в пространстве, хаотически заметался, потом быстро заскользил к границам зоны, контролируемой Шорохом и Шелестом. Немного не доходя до края остановился, окончательно выкристаллизовался и, захватив случайно оказавшегося в зоне действия новорожденного портала человека, угас.

В своё тело Фёдор буквально вплыл. И тут же почувствовал все прелести долгого сидения на одном месте в неподвижности. Задница, кажется, навечно приняла форму того сука, на котором он сидел, спина ни в какую не хотела разгибаться и, не смотря на довольно тёплый день, страшно заледенели ноги, руки и почему-то уши. Со своего насеста он не сверзился только потому, что в принципе не способен был ни на какие резкие движения. Медленно и осторожно, как самый распоследний богомол (видели бы его сейчас те, кто сравнивает эльфов со скачущими по деревьям белками), осторожно переставляя конечности, он спустился с Древа прямо в протянутые к нему руки друзей.

— Что пошло не так? Куда сместился портал? — первым тревожно спросил Марк.

— Куда-то туда, — Фёдор неловко ткнул рукой в северо-восточном направлении. — Но, в общем-то всё прошло относительно благополучно. Только стоит узнать, кого мы закинули в новооткрытый мир. Единичное перемещение. Масса объекта — больше собаки, но меньше бегемота. Человек, вероятнее всего.

— А что, там кто-то был?

— Ой, точно! — Элиша в волнении прикусила кулачок. — Там же сейчас то ли конференция, что ли чтения какие-то проходят. Вытащить-то мы этого человека сможем?

— Потом, — ответил Шорох.

— Устал, — добавил Шелест.

19

Земля.

В последнее время организация разнообразных сборищ в публичной зоне Заповедника выливалась для его сотрудников вообще и для службы безопасности в частности в громадные проблемы. Особенно последнее, на которое была приглашена пресса с центральных каналов, а основным докладчиком выступала одна из немногих оставшихся на Земле эльфиек. Дэниел Рам всё утро потратил на то, чтобы лично проверить съёмочное оборудование. А то вдруг, в одной из камер окажется нетипичная начинка? Подлетит небольшой безобидный с виду шарик к докладчице, якобы для того, чтобы снять крупный план, и рванёт, да так, что мало что для опознания останется. Кто их этих террористов знает, психи они поголовно. Тем более что для остроты дискуссии были приглашены не слишком благожелательно настроенные по отношению к эльфам оппоненты. Первый раз Дэниел пожалел, что занимается обеспечением безопасности в настолько специфическом месте. Насколько проще было бы заранее накрыть всю площадку силовым куполом, а всех прибывающих пропускать через специализированную интеллектуальную сканирующую систему, которая способна была не только опознать замаскированное взрывное устройство, но даже отследить нетипичные молекулы. Но раз нет возможности применять высокие технологии, приходится действовать по старинке. Подручные несколько раз проверили все столики, полукругом расставленные между деревьями так, чтобы с каждого места было отлично видно докладчика. Что было немалым достижением дизайнерской мысли, пусть даже сидячих мест было совсем немного. Всего-то сорок штук одно-двухместных конструкций из прочного, нейтрального к среде пластика. Охрана демонстративно расставлена на видных местах, что само по себе должно было отбить охоту дёргаться у любого более-менее здравомыслящего злоумышленника, однако подспудная тревога Дэниела всё не унималась. Ещё и Элиша не показывается. А обычно она перед каждым крупным мероприятием заходит хоть ненадолго.

Из-за общей нервозности он пропустил вводную часть лекции, хотя несколько дней ждал её, радуясь, что удастся, воспользовавшись служебным положением, посетить это мероприятие. Ничего, потом посмотрит в записи, пусть даже впечатление будет уже совсем не то. Сосредоточиться на происходящем удалось, только когда началась дискуссия. И то взгляд время от времени соскальзывал то на подчинённых, то начинал подозрительно обшаривать окрестности. Долго ожидаемое западло случилось не с тем и не так, как это можно было предположить. Стоило только подняться со своего места одному из самых неприятных, на взгляд Дэниела, репортёров и телеведущих и начать высказывать какую-то банальность, как Кима Кирхоу не стало в этом прекрасном мире. Исчез. Растворился в воздухе. Словно бы на свеженарисованную акварельную картинку выплеснули ведро воды. Зато разом схлынуло напряжение, державшее Дэниела с самого утра в состоянии повышенной готовности.

На секунду все замерли в молчании и неподвижности, а потом:

— Куда вы его дели?! — к профессору Юлиане подскочил с вопросом коллега Кирхоу, сидевший до того рядом с ним. И тут же стушевался, увидев количество направленного на него оружия. Охрана бдит!

Юлиана примиряющим жестом подняла руки и несколько растерянно произнесла:

— Никуда. Это не я. Вы же видели — я до него не дотрагивалась.

Это был серьёзный довод. О том, что эльфам для того чтобы перенести людей на Форрестер обязательно нужен телесный контакт, знали все. Причём опытным Провожатым достаточно было взять за руку, все же остальные перемещали людей исключительно в обнимку.

Поднявшийся лёгкий ропот вскоре вылился в бурную дискуссию. Люди повскакивали с мест, сбились в кучу, смешались, однако паники не было. Нынешнее поколение землян было не удивить внезапными исчезновениями на глазах. Непонятна была только причина случившегося. Да ещё, пожалуй, вызывала недоумение личность «потерпевшего».

— Кто-нибудь может объяснить, что происходит? — один громкий возглас перекрыл общий гул.

— Я могу.

Этот голос принадлежал дриаде, каким-то чудом оказавшейся среди людей. Маленькая, на вид почти ребёнок, оливково-зелёная, как и всё их племя, со светлой гривой чуть встрёпанных волос, одетая в легкомысленное светлое платье, какие вошли в моду в этом сезоне и плетёные босоножки. Такая, какой её здесь привыкли видеть. Дэниел Рам ощутимо напрягся. Не могла она встать куда-нибудь поближе к охране, обязательно нужно было лезть в гущу толпы!

— Сегодня здесь закончил формироваться природный портал. В противовес тому, который уже существует на Альтиплано. Не стоит волноваться, это вполне естественный и закономерный процесс.

— Но почему об этом никому ничего не известно?

Элиша безразлично пожала плечами.

— Не знаю. МЫ чего-то подобного ждали давно.

— А куда исчез наш сотрудник?!

— А у вас тут кто-то пропал? — вяло поинтересовалась дриада, изображая крайнюю степень утомления. — Значит, он там, куда открылся портал.

— Но где это?

— Не имею ни малейшего представления, — честно ответила она.

— Ну так просто откройте туда проход ещё раз и заберите его!

— Не получится. У нас не хватит для этого ресурсов. Мы пока ещё слишком маленькие, — она ласково погладила ближайший вальсинор по коре, — и не можем это делать слишком часто. Зато мы готовы передать вам примерные координаты нового мира, и вы сами сможете туда явиться, забрать своего человека и вообще осмотреть, что на этот раз подкинула людям Фортуна.

— Но в любом случае, решением этих вопросов будем заниматься не мы, — положил конец дискуссии Дэниел.

В это же время, вытянувшись во весь рост на солнечном склоне холма и закинув руки за голову, Фёдор расслабленно покусывал травинку. От активного участия в деле спасения Кима Кирхоу (а личность первопроходца уже не была тайной) его отстрани. А уж каким взглядом его наградила напарница стоило только об этом заикнуться! Зато дорогие сородичи не постеснялись срочно вызвать и без того занятую Анастасию Мержвинскую и теперь та, в ожидании пока отдохнут Шорох с Шелестом, лихорадочно соображала, куда пристроить новый кусочек мозаики оказавшийся в её руках. Ведь новый мир, по предварительным данным уже готовый к немедленному освоению без длительного процесса терраформирования, это как раз то, что может обрушить и без того шаткие взаимоотношения Форрестера с Землёй. Или, наоборот, укрепить их. Смотря каким боком развернуть дело.

— Что так, что эдак нехорошо получается, — принявшись рассуждать вслух, она в задумчивости подкидывала наручный коммуникатор. — Самое главное, Кима никак нельзя отдавать людям. Вернувшегося с неизвестной планеты наверняка подвергнут очень подробному медицинскому сканирования (а то вдруг заразу какую притащит), и тогда непременно выяснится, что он эльф. Значит, живым он оттуда вернуться не должен, — остановилась, наткнувшись на изумлённые, ошарашенные, неверящие взгляды. — Разумеется только для общественности. Инсценируем его гибель, или просто «не найдём». Но что весьма неприятно, найдутся силы, готовые сделать из «погибшего» репортёра героя, а нас выставить злодеями. Насколько было бы проще, если бы его изъятие с Земли прошло по первоначальному плану!

— Да ладно тебе, — «подбодрил» её муж, — зато так, причина его исчезновения выглядит намного натуральней, чем то, что вы впопыхах выдумали.

В очередной раз взлетевший в воздух коммуникатор противно запиликал и по этому звуку Анастасия не глядя определила, что видеть её хочет кто-то из службы безопасности. Сделав два шага в сторону, она попросила всех посторонних выйти из кадра, а ещё лучше убраться вообще.

— Да?

— Добрый день! — поздоровался безопасник, хотя по его лицу было видно, что ряд ли он на самом беле считает его таковым. — Мне из Службы Безопасности Заповедника только что пришёл какой-то нелепый доклад. Какая-то фантастика из внезапно возникающих порталов и пропадающих людей. Я надеюсь, вы в курсе того, что там происходит?

— Я как раз на месте, — она широким жестом обвела окружающую растительность, которую собеседник тоже не мог не заметить — коммуникатор давал достаточно широкий для этого обзор, — и могу вас заверить, что это не фантастика, всё примерно так и обстоит на самом деле. Портал действительно был, он функционировал около семи секунд, правда насчёт «людей» вы погорячились: пропал всего один человек, да и того наверняка можно будет вернуть, если перекодировать пространственные координаты нового мира из ощущений Леса в доступную для автоматики на Альтиплано форму. Кстати, сделать это нужно как можно скорее. Совершенно непонятно куда он попал, но есть вероятность, что условия для жизни человека там вполне приемлемые. Спасать ещё не поздно.

Человек помрачнел ещё больше, хотя казалось бы дальше уже некуда.

— Невозможно. Работа на Станции остановлена. Именно туда привёл нас один из следов по расследованию документально зафиксированного покушения на эльфа. Большая часть сотрудников арестована, и ожидает допроса.

— А вы не перегнули палку? — Анастасии даже притворяться не пришлось удивлённой. Безопасник мрачно хмыкнул:

— Что бы вы там о себе не думали, эти люди виноваты не столько в том, что покушались на жизнь и свободу инопланетных граждан, сколько в попытке подрыва стабильности политико-экономической ситуации на Земле. И за это они получат по всей строгости. Вы, эльфы, в данном случае выступаете только как средство.

— Так, ладно, — Анастасия демонстративно прикрыла уши ладонями и помотала головой из стороны в сторону, — это ваши внутренние дела, в которые мы не вмешиваемся. Но на данный момент у нас имеется ещё один гражданин Земли, который прямо сейчас пытается выжить на далёкой чужой планете.

— Портал на Альтиплано в ближайшие дни точно, а кто знает, может и недели, действовать не будет. Единственный вариант — передать координаты планеты в Космическое Агентство. Пусть высылают корабль.

Связь прервалась, Анастасия облегчённо выдохнула. Первый этап переговоров оказался не так сложен, как ей представлялось поначалу. Потом, когда ответственные чиновники соберутся с мыслями, придётся ответить на множество неудобных вопросов, и урегулировать массу претензий, которые, можно и в этом не сомневаться, тоже появятся. А пока она перевела коммуникатор в режим жёсткой фильтрации (разговоры с прессой, которая всегда каким-то образом умудряется вызнать её номер, сколько его не меняй, будут сейчас очень некстати) и умостилась на солнечном пригорке рядом с Фёдором, отстранённо наблюдая за деловитой суетой подготовки к спасательной операции.

— А ты почему ещё здесь? Тебя же вроде бы отправляли домой, на Форрестер, поправлять пошатнувшееся здоровье.

Фёдор вытащил изо рта травинку, с сомнением посмотрел на вконец изгрызенный её кончик, откинул её в сторону, и с блаженным вздохом вновь растёкшись по земле, наконец соизволил ответить:

— Жду, чем вся эта авантюра закончится. А ты? Собираешься находиться в зоне доступа всех человеческих средств связи, что бы иметь возможность держать руку на пульсе?

— А заодно прикидываю, что можно извлечь полезного из этой ситуации. И что-то я ничего не соображаю. Так долго пыталась подвязать все нити этого спутанного клубка, что когда добавился ещё один фрагмент, у меня всё расползлось.

Да. Нервозность, которой до предела насытилась атмосфера, не почувствовать было невозможно. Фёдор даже и не думал, что Анастасия способна так переживать из-за самых обычных рабочих моментов. Мало ли в её практике было и ещё будет. Или, возможно, это не она? Стоит проверить.

— Могу подсказать: если людям покажется перспективным тот мир, проход в который мы сегодня открыли, им захочется иметь туда постоянный доступ, а под это дело можно пробить разрешение на увеличение площади, которую могут занять Шорох с Шелестом. Мотивируя это тем, что для постоянного контроля работы портала им требуется гораздо больше энергетических ресурсов, чем имеется на нынешний день, а для этого требуется значительное увеличение их биомассы.

— Уж скорее они предпочтут забить координаты нового мира в базу данных портала на Альтиплано и на этом успокоятся.

— Шутишь? Такой нагрузки он точно не выдержит. Там и так всё почти по минутам расписано, а увеличивать мощность… небезопасно. И, кстати, то что его работу приостановили, несмотря на громадные убытки, говорит о том, что СБ взялась за расследование очень серьёзно. Ты как, — не меняя ни позы, ни тона голоса продолжил он, обращаясь уже к Лесу, единому в двух лицах, — доволен, что появился реальный шанс увеличиться?

А вопрос был непраздный. После официального признания Шороха и Шелеста гражданами Земли с них было взято что-то вроде «Подписки о нераспространении». Очень уж не хотелось людям однажды оказаться в ситуации, когда всё на планете, включая даже её вращение вокруг Солнца, будет контролировать растительный сверхразум. И Шорох с Шелестом свято блюли договорённость. И потому, что не хотели неприятностей и потому, что пока были слишком маленькими, чтобы хитрить и изворачиваться.

— Страш-шно, — жалобно протянул один.

— Бояс-сно, — вторил ему другой.

Фёдор улыбнулся. В отличие от форрестерского прародителя у этих даже мысленные голоса несли следы индивидуальности, а разговор с ними не напоминал раздвоение личности. В основном потому, что доступнее всего для общения были ментально глухие люди и эти два недоросля растительных приловчились дублировать мысленную речь шелестом и шуршанием. Говорят, некоторые люди даже что-то разбирают.

А вот эльфов, готовящихся к спасательскому рейду, и слышавших последние высказывания Леса, улыбаться не тянуло. И так вся эта затея — один сплошной экспромт, а тут ещё главные действующие лица хандрить и сомневаться изволят.

— В чём дело? — громко и вслух поинтересовался один из них, как раз собиравшийся натягивать лёгкий защитный костюм.

— Ус-стали. Сил мало. Туда — да, обратно — нес-снаю, — наперебой, отрывисто и немного сбивчиво начали объяснять они и единственным, кто понял в чём заключается трудность опять оказался Фёдор.

— Так мы же не пробивать новый портал собираемся, а пойдём уже проторенным путём. Это потребует намного меньше энергозатрят.

— Подс-страхуешь? — просьба прозвучала немного заискивающе.

— Конечно, — не мог не согласиться Фёдор, величественно игнорируя показанный издали маленький но крепкий кулачок Кио.

Где-то.

Нет, на привычное перемещение с Форрестера на Землю и обратно это было не слишком похоже. Его словно грубо выдернуло с солнечной лесной полянки, на мгновение заложило в ушах, а в следующий момент он по колено провалился в болотистую жижу. Влажный воздух коснулся лица, в нос шибанул запах йода, перегноя и чего-то трудноопределяемого, но несомненно органического. Покачнувшись, Ким рефлекторно сделал шаг вперёд, но удержался на ногах. Рядом с ногой шлёпнулась в воду случайно залетевшая в зону действия портала и потерявшая управление камера. Пока она окончательно не успела скрыться в мутной взвеси поднятой его движениями, Ким выхватил её из воды. Пригодится. Ничего, десятисекундное купание не могло ей повредить. А, кстати. Купание где? Ким огляделся. Вокруг, на сколько хватало глаз, простиралось болото. Инопланетное, в этом у него не возникло сомнений. Не было ни на Земле, ни на Форрестере таких пространств полностью покрытых буроватой растительностью, представлявшей собой разные вариации цепочек вставленных друг в друга воронок. Перевёл взгляд на небо. Точно на другую планету закинуло. Не смотря на то, что на белёсом небе не было ни облачка, а местное солнце, на вид крупнее земного раза в полтора, стояло в зените, света было маловато. Ещё не полумрак, но окружающий мир выглядел, на его вкус, излишне тускло.

По намокшей ткани штанин (настоящий хлопок!) вода поднялась значительно выше колена. В мокасины (ручная работа! высококачественная псевдокожа!) просочились ручейки жидкой грязи. Со дна поднимались тонкие ручейки пузырьков, судя по запаху — метана. Радует, что он ещё не настолько очеловечился, чтобы у него окончательно отбило нюх. Паники не было. В конце концов он сегодня и собирался убраться с Земли, а то, что это случилось немного не так, как это было запланировано… Ну что ж, не в первый раз за его карьеру агента влияния Леса возникают подобные накладки. Лёгкие прикосновения к голым ногам под штанинами Ким поначалу принял за щекотку этих пузырьков и только потом, присмотревшись, заметил тонких, рыбообразных созданий не то обживающих предоставленное укрытие, не то осторожно пробующих его на зуб. Ким хмыкнул: стоять на одном месте — было явно не самой лучшей идеей. Однако и отходить от него далеко он не решался. Ким был твёрдо уверен, что сам не сделал ничего, для того чтобы попасть сюда. Просто потому, что понятия не имел, что для этого нужно. А раз его сюда закинули, значит, обязательно заберут. Да, обязательно. Главное в этом не сомневаться.

Не сомневаться — это очень хорошее решение. Правильное. Как бы теперь его осуществить на практике, если спасателей всё нет и нет, а значит, они либо не представляют куда он делся, либо у них какие-то иные трудности. Нет, так не годится. Нужно срочно заняться делом. Ким огляделся в поисках подходящего дела — всё та же бурая равнина без конца и края. Ничего, на чём бы глаз мог застрять. Ну не игрушку же на наручном компе запускать, чтобы скоротать время! Он охлопал себя по карманам и в одном из них обнаружил автоматически сунутую туда камеру. Ага. Где-то на компе у него была фича по управлению этой штуковиной. Тоже игрушка получается, но хоть полезная. Камера поднялась в воздух, выше и ещё выше, вплоть до границ, где терялся контакт с управляющим устройством, чтобы заснять как можно более обширную панораму, потом подлетела к самой границе воды, давая крупный план местной растительности, и в конечном итоге зависла на уровне правого плеча, на пару метров впереди Кима. Будет у него документальное свидетельство с места, куда злодейка-судьба закинула. Или наоборот, это такое странное у него везенье?

Спустя час сомнений, что именно первое, а не второе у Кима не осталось. Бредя всё расширяющейся спиралью вокруг того места, куда его выкинуло, он страшно устал (права была Анастасия, ещё немного и он окончательно очеловечится), а один раз, не прощупав заранее место куда собирается наступить, ухнул в бочажок почти по пояс. И в округе ни одного сухого островка. Даже дерева поваленного, или чего-нибудь вроде того не видно. Одно хорошо — стаи мелкой летучей живности, воздух буквально кипел от их обилия, облетали его за три метра. Крупная же была замечена только раз и на достаточно приличном расстоянии, чтобы не вызвать беспокойства. Стадо тяжеловесных гигантов медленно брело по воде, выедая впереди себя обильную растительность.

Скучно. Вот уж не думал преуспевающий репортёр одного из центральных каналов, что работа первооткрывателя столь монотонна. И утомительна. От соблазна сесть прямо в воду и отдохнуть его удержало только опасение за самое дорогое. Мало ли. Это теоретически он знает, что любой нормальный хищник поостережётся набрасываться на незнакомую добычу (если он конечно не туп как пробка и не одурел от голода). А когда с этой теорией сталкиваешься на практике, оно как-то всё совершенно по-другому выглядит. Ким ещё раз обвёл подозрительным взглядом буроватый ковёр растительности, по которому то тут, то там взблескивали небольшие участки открытой воды. И спасибо инстинкту охотника, не покинувшего его даже не смотря на годы маскировки под человека, Ким заметил сначала извилистую дорожку чуть более разреженной растительности, а потом и цепочку прячущихся в воде охотников. От них были видны только покатые чешуйчатые черепа с маленькими глазками и стоящие торчком, налитые яркой синью гребни. А впрочем яркими они были бы при свете земного солнца, здесь же почти сливались с пейзажем. Его ещё хватило на это отвлечённое рассуждение, как в следующий момент то существо, что двигалось первым выскочило из воды, выпрямившись в полный рост и в Кима, увлекая за собой веер брызг, полетела остро заточенная палка — самый примитивный вид копья.

20

Земля.

Зря напарница за него опасалась. Знакомым путём идти — не заново дорогу торить, это оказалось верным не только для Леса, но и для самого Фёдора. И вообще на этот раз его участие свелось к подбадривающему и внушающему уверенность присутствию. За те десять минут, которые понадобились спасателям для возвращения Кима на Землю, он даже в глубокий транс провалиться не успел. А потому получил немало удовольствия, наблюдая как из портала вываливается троица эльфов, двое в лёгких защитных скафандрах, третий в деловом костюме — мокрый, грязный, как болотная кочка и размахивающий здоровенным дрыном. Нет, в самом деле, запоминающееся зрелище. Всего каких-то полутора часов хватило, чтобы превратить цивилизованного человека в дикаря.

Вволю понаслаждаться зрелищем Фёдору не дали. Страдальца моментально облепили медики, биологи, физики и прочие заинтересованные. И вот уже кто-то тащит штук шесть пробирок с образцами инопланетной тины, рассматривая их с нежностью и восторгом, как мать новорожденного младенца, чьи-то руки снимают с ботинка зацепившуюся за него длинную водоросль. Деревянное копьё Ким отдал только под честное слово, что ему его непременно вернут.

Форрестер.

— И зачем она тебе нужна, эта палка, если не секрет? — спросил Фёдор, когда они с Кимом тихо топали с Земного Плато по направлению к дому. Родина их встретила мелким моросящим дождичком, вполне обычным в это время для этого региона. Шли медленно и по земле. Потому что медики наотрез отказались обоих запихивать в саркофаги для восстановления, посоветовав делать это естественным путём. Вот, например, долгая пешая прогулка сразу по возвращении, как раз подойдёт.

— Шутишь? Это же мой первый и единственный боевой трофей. Отнятый в честной схватке у воинственных дикарей, — Ким любовно погладил длинное, тёмное древко, вся поверхность которого была изрезана несложными геометрическими узорами.

— Каких дикарей? — Фёдор внезапно вспомнил, что, в условия поиска задавал наличие разумной жизни, но как-то до сих пор не задумывался, в какой форме она там будет.

— Да выскочили на меня какие-то крокодиллоиды с копьями наперевес.

— И что? Оружие отобрал у бедолаг, и им же воспитал всех подвернувшихся под руку?

— Да куда там! — Ким огорчённо махнул рукой. — За время жизни на Земле я изрядно подрастерял форму. Хотел было поймать копьё в полёте, да только сбил его. При этом оно ударило по наручному компу и с него слетели все настройки по управлению камерой. Разумеется, потеряв управление она благополучно нырнула под воду.

— Погоди, я где-то читал, что ваши камеры довольно надёжные штуки и продолжают функционировать даже в отсутствие оператора.

— Это если алгоритм действия задавать с предназначенного для этого девайса, а не как я. Так вот, с расстройства (ты бы знал, как мне пришлось извращаться, чтобы всё-таки запустить эту штуку!) подхватил я эту палку и всё-таки протянул ближайшего крокодиллоида поперёк спины. Мог бы и больше накостылять, да разбежались они все.

— А вот это всё, — раздался возмущённый женский голос сверху, обладательницу которого медленно идущие по корням вальсиноров мужчины не заметили сразу, — нужно говорить под запись при большом скоплении народа, а не приятелю при личной беседе. Всё-таки первые впечатления от первого контакта с инопланетной цивилизацией.

— А я?! — этот возглас, полный возмущения услышали все. Хотя обыкновенно Лес слышали только те, к кому он обращался.

— Ты — не цивилизация, ты — личность и единичный случай контакта.

Похоже, дальнейшая беседа пошла в личном мыслепространстве, потому как Фёдор с Кимом продолжения не уловили. И судя по до предела сосредоточенному и не слишком довольному лицу замершей в напряжённой позе над их головами девушки, полемика выходила довольно острой.

— Это кто?! — тихо, чтобы не привлечь её внимания, но весьма эмоционально, с некоторой долей растерянности и священного ужаса (за годы добровольного изгнания Ким привык относиться к их Лесу с некоторым пиететом, а тут какая-то пигалица так с ним неуважительно).

— Не знаю, — так же тихо, но гораздо более спокойно ответил Фёдор. — Я, знаешь ли, в последние годы тоже довольно редко появлялся дома. Но, по-моему, это как раз кто-то из тех социологов, которых обещали выслать тебе на встречу.

Дождь, зарядивший со вчерашнего вечера, успокаивающе шуршал за окном. Не зажигая верхнего света, ограничившись одной только лампой со светляками (главное не забывать их вовремя кормить), Гера расположилась перед гобеленом в доме подруги. Идея расшифровать его, возникшая после разговора с соседкой так и не покинула её, а потому, обвешавшись по кругу окнами эйкома, она шаг за шагом распутывала зашифрованное в картинке высказывание. Пока получалось не очень. В очередной раз пробежалась глазами по возможным истолкованиям символов (так, кажется, тут имеет значение, в какую сторону повёрнута голова у центральной фигуры), но не успела, в её сосредоточенность вклинился редко беспокоивший её в последнее время Лес. Нет, не словами, просто откуда-то возникло ощущение, что если она сейчас не выйдет на порог дома, то впоследствии сильно пожалеет об этом.

За порогом свежий промозглый ветер тут же кинул ей в лицо водяную взвесь, которой, воздух был пропитан насквозь и через которую мало что можно было рассмотреть. Крошечные капельки повисли на ресницах, а по щекам потекли дождевые слёзы. Тонкие струйки спустились по шее, слились ручейками с собратьями уже успевшими проникнуть под одежду. Мечтательно-созерцательное состояние, в которое Гера почти успела впасть, было немилосердно разрушено громким воплем: «Поберегись!» и видом проламывающимся сквозь ветки в свободном падении тела. То, что это любимая подружка таким образом возвращается домой, Гера рассмотрела только когда та затормозила, повиснув на ветке на вытянутых руках. О таком виде экстремальной посадки с орнитоптера девушка была не только наслышана, но даже видела однажды, как гигантская стрекоза зависает над сплошным древесным шатром, где не достаточно места для посадки, а её всадник сигает вниз на лету переворачиваясь и цепляясь руками (или ногами, уж кому как повезёт) за первую же попавшуюся удобную ветку. Но почему-то считала, что Кио достаточно здравомысляща для того, чтобы не рисковать попусту. О чём и сообщила, заводя подругу домой и помогая стянуть промокшую насквозь одежду.

— Обычно я такого и не делаю. Но очень уж поскорей домой хотелось, а от ближайшей посадочной площадки сюда бежать минут двадцать, — она встряхнула короткой гривой, разбрызгивая пропитавшую её воду.

— Ты одна вернулась? — осторожно поинтересовалась Гера, надеясь, что все загадочные и срочные эльфийские дела на Земле уже закончились и все занятые возвращаются домой.

— Не одна. Но Фёдор, если ты о нём, идёт сюда пешком.

— Почему? Ему что, не к кому торопиться?! — её беспокойство тут же сменилось возмущением.

— По настоянию медиков. И моему в том числе. Слишком мало времени он в последнее время проводил в Лесу, слишком часто прыгал из мира в мир, да ещё и последний проект заставил основательно перенапрячься. Энергетика ни к чёрту.

— А саркофаги? Насколько я помню они быстро и просто приводят вашу… нашу энергетику в порядок.

— Знаешь, сколько часов за последние годы он провёл в этом «ящике»? Вот тот то же! Ничего, чуть подождать — и он появится на этом пороге.

Кио насухо вытерлась мягким полотенцем и прямо так, не одеваясь, направилась в спальню. Гера следовала за ней по пятам, не замечая, что и самой неплохо бы сменить мокрую одежду. Дриада подошла к не загороженной ни чем стене, являвшейся частью ствола вальсинора, а не переплетением веток как остальные, приложила к ней ладони, и они медленно начали погружаться в древесину. До Геры не сразу дошло, свидетельницей чему она является.

— Так это и есть твоё Древо? — она по-новому оглядела домик.

— Конечно. Где же ещё может находиться дом дриады, как не на дереве давшей ей жизнь? — на зелёной мордашке Кио растеклось блаженное выражение. А Гера с остротой осознания истины поняла, что наблюдает за очень интимным процессом. Предельная степень доверия. И когда же они успели сблизиться настолько, что из вынужденных общаться друг с другом потому что больше особенно не с кем, стали друг другу родней кровных?

После того как всё закончилось, а на полное погружение у Кио ушло не больше пары минут, Гера ещё немного постояла разглядывая абсолютно гладкую стену. Потом развернулась и вышла под дождь. Почему, собственно, она должна дожидаться пока Фёдор до неё доберётся? Почему она не может пойти ему навстречу? В конце концов, ни заблудиться, ни разминуться с ним ей не грозит. Ориентировочный рефлекс — первое, что появляется у новообращённых эльфов.

Один шаг с крыльца и навстречу ей замелькали ветки вальсиноров, листья всевозможных форм и расцветок, перевитые стебли лиан, время от времени из пелены дождя выступали вино красные ягоды моржаницы, сбившиеся в один ком гроздья крылаток или сомкнувшие на время непогоды лепестки радужной мухоловки. Повисшая в воздухе морось делала уже привычный вид волшебным и нереальным, словно бы декорацией к сказке. А мокрая кора под подошвой ботинок заставляла напрягать все новоприобретённые возможности вестибулярного аппарата, что только добавляло остроты ощущениям. И каждый сделанный шаг приближал её к заветной цели. И, что не могло не радовать, цель тоже начала приближаться быстрее. Похоже, Фёдор тоже ускорил шаг. Или вообще на бег перешёл.

Упустив из вида, что он передвигается по низу, она чуть было не пронеслась мимо, сменив траекторию движения в последний момент, и рухнула в раскрытые ей навстречу объятия. Смеясь, они в обнимку кружились в странном танце, с трудом удерживая равновесие на скользких от влаги корнях. Потом остановились и Гера, уткнувшись лбом в плечо Фёдора, пыталась вслушаться-вчувствоваться в него всеми новоприобретёнными чувствами. И удивлялась, как же не прошла мимо, увидела, узнала, будучи фактически всю прошлую жизнь глухой и слепой.

— Странно это. Мы с тобой уже были блики настолько, насколько вообще могут быть близки два человека, а всё равно словно бы только что узнали друг друга.

Фёдор только хмыкнул и ласково погладил её по волосам.

— Ну я-то тебя слышал. Правда и ощущать твой отклик — замечательно.

Спокойно, уже никуда не торопясь, они побрели в сторону более обжитых мест.

— Вот так и начинаешь понимать, что есть у других миров преимущества перед Форрестером. Там можно спокойно ходить в обнимку, — разочарованно провозгласил Фёдор, продолжая удерживать Геру хотя бы за руку. Что тоже было не слишком удобно. — Я надеюсь, ты успела обзавестись жильём?

— А ты нет?

— Комната в родительском доме считается? Нет? Тогда нет.

— Мне выделили домик из местных общажных фондов. Правда обжить я его не успела.

— Ерунда. Было бы место, где голову преклонить и от дождя спрятаться.

Прятались не только от дождя, но и от всего окружающего мира они весьма успешно. Со вкусом и полной самоотдачей. До сорванных вздохов и звёздочек в глазах, не в силах оторваться друг от друга, весь остаток дня и всю следующую ночь. И под утро не столько заснули, сколько провалились в беспамятство, без снов и ночных видений, зато быстро и полно восстанавливая силы.

Проснулся Фёдор под всё тот же умиротворяющий стук дождя, в тот же момент ощутил, что Геры нет рядом, расстроился, обеспокоился, но услышав её голос доносящийся с кухни, вновь воспрянул духом. Осторожно подкравшись к двери, он застал презабавную картину. Стоя посреди крошечной кухоньки, Гера вычитывала своего хамелионуса, держа того за хвост в вытянутой руке. Ящер безвольно обвис, по его телу расползлись демаскирующие бурые разводы, и только стебельчатые глаза, то один, то другой время от времени заинтересованно приподнимались проверяя: «Ну что, хозяйка, ты всё ещё сердишься?».

— Мы тебя разбудили? — немного виновато спросила она, почувствовав его присутствие.

— Я выспался, — успокоил он её. — Что успел натворить твой симбионт?

То, что он у неё уже есть, не стало для Фёдора такой уж новостью. Старейшины хамелионусов всегда довольно настойчиво пристраивали свою молодёжь ко всем новообращённым и даже новорожденным. Правда сам он уже лет десять увиливал от подобной чести, с тех пор, как умер от старости его последний симбионт. И вовсе не потому, что ловкие ящерки ему не нравились или чем-то мешали. Даже наоборот, но проводя значительную часть жизни вне родного леса, он считал несправедливым отрывать от него ещё и это создание. Хотя, может в ближайшем будущем что-то и изменится.

— Представляешь, — в голос Геры вновь вернулись возмущённые интонации, — это дурное полезло в мою кружку с кофе. Я так понимаю, попробовать чем таким хозяйка по утрам травится. Не удержался на краю и искупался целиком. Как только не обварился! Кофе-то пока довольно горячий был.

— Ничего страшного. У них довольно прочная шкурка. Только вот глаза пострадать могли, — Фёдор подхватил из рук Геры уже не столь безжизненное тельце и внимательно его осмотрел. — Но, кажется, обошлось. А вообще странно, что тебе никто не объяснил: на первом этапе привыкания опробование хозяйской еды — одна из базовых моделей поведения. Он ещё будет ощупывать и осматривать твои личные вещи, вместе с тобой смотреть фильмы, даже если ничего в них не понимает, приносить мелкие сувениры из леса из тех, что ему самому нравятся. Мне один из моих питомцев однажды приволок гнездо львиных муравьёв. Закаялся потом их по всему дому отлавливать.

Слушая этот монолог, Гера всё больше успокаивалась. Всё-таки она не столько рассердилась, сколько испугалась за неразумного (пока ещё) питомца. Чтобы унять дрожь в руках она занялась приготовлением новой порции кофе, теперь уже на двоих.

— Действительно странно, что мне никто ничего не объяснил. Хоть бы знала, чего ждать от этого мелкого хвостатого. Нет, вру. Иногда, время от времени, между делом, мне сообщают важные сведения о местном быте и нравах. Наверное, чтобы не заработала себе сразу культурный шок.

— Не совсем так. От тебя на ментальной волне исходит жажда одиночества. Меня это не касается, что приятно, но остальные это чувствуют и стараются не навязываться.

— А. Это я на первых порах с Лесом переобщалась. И до сих пор меня напрягает его вездесущесть.

— Да. Молодёжь тебя точно не поёт, им обычно не так то просто добиться внимания от нашего Патриарха. Это надо с кем-нибудь из старшего поколения пообщаться.

— Зачем мне обращаться к кому-то ещё, если ты у меня вполне тот самый представитель старшего поколения.

— Я не гожусь, — с притворной печалью отозвался Фёдор. — Я тоже тебя не пойму. Слишком давно не был дома и потому наслаждаюсь возможностью общения с душой этого мира.

— Ладно. Это потом. А какие планы у нас на ближайшее время?

Рыжие брови Фёдора приподнялись домиком, демонстрируя столь же притворное удивление, какой была и печаль до этого.

— В смысле, что у нас есть срочного, пока обоих не отправили обратно на Радужную? Наведаться к Белой Книге, официально заявить о создании новой семьи, а потом отпраздновать это дело, собрав всю родню, друзей, знакомых и просто всех, кто под руку подвернётся.

— Это ты мне так предложение делаешь?

— А что, это ещё на что-то похоже?

Конечно же, она согласилась. Поломавшись сперва для приличия, а то, что он чувствует, что «да, согласна я, согласна», ещё не повод не помотать немного дорогому нервы. Для поднятия общего тонуса.

А маленький Джек так и остался наблюдать за ходящей туда-сюда пенной шапкой так и не выпитого кофе. Похоже, его новым Проводникам К Полному Разуму не требовалось других стимуляторов для активной деятельности, кроме дури в собственной голове.

— И что, у вас нет никого кто проводил бы обряд? — спросила Гера, осматривая небольшое пустое помещение, своим видом больше всего напоминающее ей часовню. Ну и да не удивительно: выращивали-то его выходцы с Земли. Его ничто не украшало, кроме естественного рисунка древесной коры, да летающих под потолком крошечных светильников, не столько освещающих помещение, сколько разгоняющие мрак по углам. В центре на прямоугольном постаменте располагалась какая-то штуковина, которую Гера поначалу действительно приняла за раскрытую на середине книгу. Белую.

— А разве нам кто-то нужен? На самом деле этот наш обряд не предполагает наличия кого-то постороннего. Только ты и я. И наше общее будущее.

— Что мне надо сделать? — отсветы от парящих над головой шариков подчеркнули острые скулы поднятого к нему лица, а в глазах болотной зеленью засветились таинственные огоньки.

— Положи одну руку на одну «страницу», я положу на другую. И представляй себе свою будущую жизнь, сначала на месяц вперёд, потом на год, потом на десяток лет вперёд, на сколько получится. И постарайся почувствовать, есть ли я в этой твоей будущей жизни. Я буду делать то же самое. Если всё получится как надо, в Родовой Книге появится запись о нас.

— А если нет?

— Никто не мешает спустя некоторое время попробовать ещё раз. Может наши чувства ещё не созрели.

Гера смотрела на такое родное лицо, отрешённо-сосредоточенное в настоящий момент, и не могла представить, как будет обходиться без него хотя бы минуту, не говоря уж о десятках лет. Потом прикрыла глаза, стараясь действовать строго по инструкции (чтобы нечаянно ничего не испортить) и начала последовательно представлять свою жизнь. Сначала на месяц вперёд. Где она будет спустя месяц? Скорее всего на корабле, ищущем очередной новый мир, пригодный для терраформирования. Есть там Фёдор? Да вот же он: доводит экипаж всезнайством, нарочитой элегантностью и невозмутимым видом. А спустя год? Они уже в лесу, в собственном наконец-то выбранном доме, укачивают малыша. Так, а разве у них будут дети? Конечно же будут! Как же иначе? А вот на десяток лет вперёд свою жизнь представить не получилось. Просто потому, что она пока слабо представляла себе, как и чем живут эльфы. Но Фёдор там определённо был.

Из мечтательности её вывело лёгкое прикосновение к руке.

— Уже всё. У нас всё получилось, — он кивнул на «книгу», на страницах которой медленно таяли явственные отпечатки их ладоней. — Теперь только оповестить остальных и начинать громко радоваться жизни.

Но даже тихо вволю порадоваться им не дали. Стоило только ступить на порог собственного временного жилища, как тут же выяснилось, что их ожидает незваная гостья. Правда вид у Анастасии Мержвинской сидящей в их крошечной гостиной и уставившейся в одну точку, был настолько замученный, что даже разозлиться на неё не получилось.

— Что-то случилось? — встревожено спросил Фёдор. Анастасия глянула на своё изображение, услужливо подсунутое домашним эйкомом, потом нервно отмахнулась.

— Ничего фатального. Просто сутки выдались довольно суматошные.

— Мы чем-то можем помочь? — Фёдор внезапно ощутил укол острого чувства вины за своё поразительно хорошее самочувствие.

— Именно вы и можете. У нас возникли кое-какие проблемы с перекодировкой координат нового мира в понятную для техники систему. А человеческие специалисты говорят, что они конечно же справятся, но для этого им нужно будет довольно много времени. А там человек умирает (так они думают). Вот вы и могли бы им помочь. Ты лично участвовал в «поиске», а твоя подружка…

— Жена, — поправил её Фёдор, не став утаивать изменение своего социального статуса. В конце концов, пусть за них порадуется, в таком измотанном состоянии это бывает полезным.

— Жена, — охотно приняла поправку Анастасия, действительно ставшая выглядеть бодрее, — превосходно разбирается в работе портального оборудования, которым оснащены космические корабли. И кстати, — обратилась она уже к Гере, — выбери как-нибудь время заглянуть в гримёрку. Там сейчас как раз подбирают для тебя маскировку, чтобы люди сразу не раскусили, что ты уже не одна из них.

— Это зачем ещё? — возмутился эльф, но Гера осторожно сжала его пальцы, обещая всё объяснить позднее.

— Когда нам приступить к работе?

— В идеале — прямо сейчас. Но вы же ещё не получили своего праздника?

— Придётся совместить, — решил Фёдор, понимая, что организационная часть всё равно ляжет на его плечи, а заниматься расчетами в основном придётся Гере. Отдых не ближайшие несколько дней точно не намечался.

21

Форрестер.

Это посторонним кажется, что сезон дождей — самый мокрый и скучный сезон. Мокрый то он мокрый, но вот на счёт скуки… Для Форрестера это время обновления, когда текущие воды как следует прополаскивают листву, вымывают из прикорневых бассейнов всё, что там застаивалось все предыдущие месяцы, время когда из маленьких лесных озёр выползают водяные, время, когда шалые от любовного томления кошкоящеры устраивают прямо в воде свои игрища. Время обновления. Время новых начинаний и старых продолжений. Не удивительно, что считалось хорошей приметой, если на этот сезон придётся хоть одна свадьба. И вдвое приятно, когда это свадьба старшего сына.

Было у любящих родителей предчувствие, что если это счастье на них свалится, то случится это ни с того ни с сего, ни в лад, не впопад и в совершеннейшей суматохе. Впрочем, на предполагаемую невестку и Елена и Никита успели посмотреть заранее. Отдельно и практически втайне друг от друга, из желания составить непредвзятое мнение и оба не решились подойти и познакомиться, чувствуя в каком душевном разладе находится девушка. Тем более замечательно было видеть их обоих спокойными, счастливыми, и на удивление деятельными.

— Нет, я хочу отпраздновать это дело дома, — настаивал Фёдор. — Хватит с меня общежитий, съёмных комнат и прочего временного жилья.

— Но во Дворце Знаний гораздо больше просторных помещений способных вместить гостей, чем у нас, — попробовала настаивать Елена.

— Мам, ты хочешь сказать, что дядя Славик со всем своим семейством останется в стороне от этой затеи? — он примостился на перила крытой балюстрады и взял за руку Геру, с отсутствующем видом стоящей рядом. Ему всё время хотелось к ней прикасаться, чтобы убедиться что вот она, его половинка, живая, настоящая, невыдуманная. — К тому же физическое уплотнение разумных зачастую способствует более тесному психологическому контакту. Ты как считаешь?

— Я со всем согласна. Тебе видней, — довольно индиферентно отозвалась его молодая жена и задрав голову гораздо более громко и эмоционально продолжила: — Тебя это не касается. Взялся перепроверять мои выкладки, так уж не отлынивай. Узел за узлом. Как я считала.

— А что за узлы? — тихонько спросила Елена у сына, но ответила ей Гера.

— Вся прокладываемая навигатором трасса разбивается на логико-смысловые узлы, обсчёт каждого из которых ведётся по-своему.

— И есть как минимум шесть вариантов какими можно пойти, — обиженно вставил Лес.

— И что заставляет тебя выбирать один конкретный? — не обращая на него внимание обратилась Елена к Гере. Это хорошо, что девочка идёт на контакт, а то ей уже начинало казаться, что та так и будет робеть и дичиться.

— Чуйка, — она улыбнулась и со значением постучала себя кончиком указательного пальца по носу. — Или интуиция.

— Хочешь сказать, у меня её нет? — возмущённо продолжал вмешиваться в разговор Лес.

— А хочешь сказать, ты ею пользуешься? Насколько я знаю, до сих пор ты не пробовал управлять открытием порталов в конкретное место. Что подкинет Фортуна, то и хорошо.

Нет, с теоретической базой построения перехода в конкретное место Лес был знаком. Даже участвовал в её разработке. И когда эта девочка только-только попала к нему, те задачки, что она подкидывала, выглядели скорее головоломками, тренировкой ума, чем чем-то сложным, к чему приходится прилагать все интеллектуальные ресурсы. Так было до тех пор, пока жизнь и Гера как её орудие не подкинули ему реальную и весьма непростую задачу. Замкнувшись сам на себя, он принялся просматривать, просчитывать, соизмерять и взвешивать все имеющиеся варианты, обещая себе, что найдёт гораздо более красивое решение, чем получилось у этой эльфы новообращённой.

За время короткой перепалки Фёдор успел куда-то слинять, не потрудившись даже оповестить собеседниц об этом. Его отсутствие было замечено только когда Елена дёрнулась задать какой-то вопрос сыну и обнаружила, что того нет поблизости. Зато нарвалась на внимательный, напряжённый взгляд Геры.

— Ты хотела что-то спросить?

— Да, — по правде говоря, Гера не собиралась обращаться с этим вопросом именно к этой женщине. Наслушавшись впечатлений о проблемах возникающих при знакомстве с роднёй будущего мужа от подружек, она ожидала гораздо более напряжённой обстановки. Но нет. Её приняли довольно спокойно и доброжелательно. Как какую-нибудь троюродную, ни разу в жизни не виденную племянницу. А раз всё складывается так удачно и перед ней стоит представительница того самого старшего поколения на которое ей намекал Фёдор да ещё и не прочь поговорить, то почему бы не спросить о том, что так долго не давало ей покоя. — Как вы умудряетесь жить под постоянным присмотром?! — она неопределённо кивнула куда-то в пространство. Удобная всё же штука эта эмпатия. И не надо вдаваться в пространные объясняя, что имеешь в виду, и сразу становится ясно, что собеседница тебя поняла.

— Привыкли, — Елена спокойно улыбнулась и улыбка словно бы изнутри осветила её довольно обыкновенное лицо.

— Это-то как раз понятно. Человек — такая тварь, к чему угодно привыкнуть может. Но как вы умудряетесь при этом чувствовать себя спокойно и комфортно, зная, что за вами постоянно наблюдают, что даже с мыслями своими невозможно остаться наедине?!

— Слышала когда-нибудь расхожую фразу: «Что естественно, то не безобразно»? Так вот для нас это постепенно становится принципом жизни. Привыкаешь прощать себе мелкие слабости, напрямую вытекающие из свойств человеческой натуры. А потом. Наблюдать-то он наблюдает, только далеко не всегда пристально и уж тем более, никогда не выносит суждений и не ставит оценок.

— Но всё-таки? Если хочется немного побыть одной?

Елена взяла девушку за руку и повела её в глубь дома. Это хорошо, что её беспокоят такие вопросы. Если учесть, что скоро им с Фёдором предстоит возвращаться к космическим странствиям, где конечно же не будет таких проблем, это как минимум означает, что девочка всерьёз и надолго намерена врастать в местную жизнь.

— То это вполне в твоей власти, даже если тебя окружает толпа народа. Одиночество — не качество окружающего тебя пространства, а состояние души. Но спорить не буду, есть места, где остаться наедине с собой намного проще. Пойдём, я отведу тебя в одно из своих любимых.

Гера впервые попала в настоящий большой эльфийский жилой дом, а не в крохотный домишко предназначенный на одну персону и не в общественное здание. И оказалась слегка не готова к такому архитектурному эксперименту. Начать с того, что «дом» по занимаемой площади больше соответствовал целой усадьбе. Комнаты его не лепились одна к одной, а располагались на заметном расстоянии друг от друга и зачастую на разной высоте. Соединяли их переходы, лесенки, балюстрады, площадки, крытые и открытые, очень хорошо проработанные и почти не отличающиеся от окружающей дикой растительности. Разные. Но весьма гармонично смотрящиеся в общем ансамбле. Настолько, что Гере даже захотелось чего-то подобного для себя. Правда она всё же придерживалась бы одного стиля, добавив в него только толику хаотичности.

Так, мечтая, и уже начиная мысленно расставлять мебель в пока ещё несуществующем доме, Гера не заметила, как оказалась в длинном помещении, своей узостью больше напоминающем шкаф или пенал. К тому, что в силу понятных причин комнаты здесь не бывали большими, она уже привыкла, но домашняя библиотека Федорова семейства, а это была именно она, представляла собой и вовсе нечто из ряда вон выходящее. Начать с того, что в ширину там было не больше полутора метров, и только одну из стен занимали полки с книгами. Сколько в длину, увидеть не представлялось возможным, потому как стены плавно загибаясь, исчезали во мраке. Да и в высоту… Нельзя сказать что она была запредельной, но до верхней полки Гера точно бы не дотянулась даже встав на табуретку. Зато она могла пройтись вдоль них, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к корешкам, выхватывая взглядом названия знакомые, незнакомые и просто написанные на неизвестных ей языках.

— Как же вы до верхних полок достаёте? — обратилась она к хозяйке всего этого богатства, так и оставшейся стоять в дверях.

— Там, — она неопределённо махнула куда-то в конец помещения, — переносная лесенка есть. А вообще, оцени иронию: сейчас, как в какие-нибудь Средние Века настоящая напечатанная (или написанная от руки) книга, является большой редкостью и ценностью.

— Ага, — немного невпопад отозвалась Гера, раскрывшая на середине книгу явно местного производства. Иллюстрированный ботанический атлас, с желтоватых страниц которого на неё смотрела флора тех самых островов, один из которых она имела сомнительную честь посетить несколькими днями ранее.

Праздник набирал обороты. Ким время от времени рассеянно отхлёбывал гарая из широкой чаши. От глотка до глотка льющаяся с неба дождевая вода успевала скопиться и разбавить густой и совершенно непригодный для питья в натуральном виде концентрат тёмной массой лежащий на дне чаши. Он уже изрядно захмелел. Не до такой степени, чтобы потерять представление о приличиях, но достаточно, чтобы наконец-то немного расслабиться. Мимо мелькали соплеменники, которых он заново привыкал видеть вблизи и в таком количестве. Количество гостей исчислению не поддавалось. Просто потому, что не было величиной постоянной. Кто-то заглядывал на пару минут, кто-то на часок, кто-то, как и он, веселился здесь с самого утра. Музыка, танцы под дождём, столики с угощением, расставленные в совершеннейшем беспорядке в самых неожиданных местах, самые рисковые спускаются к воде, где у домашнего любимца этой семьи тоже начинается сезон размножения.

— Скучаешь? — к нему из под навеса, под струи непрекращающегося дождя, вышла любимая начальница.

— Пытаюсь перестать чувствовать себя человеком. Пока получается не очень, — и даже более того, сейчас он превосходно понимал спешно доставленных с Земли родителей невесты, круглыми от удивления глазами оглядывающих творящееся вокруг безобразие. Ким сделал очередной глоток грая и он задал вертевшийся на языке вопрос. — А я думал, что ты сейчас вся в делах, ни минуты свободной.

— Так и есть, — она вынула из руки Кима чашу и с удовольствием пригубила напиток. — Я, собственно, к тебе по делу, — положила руку на плечо, усаживая на место вскочившего в полной боевой готовности эльфа. — Зашла по делу, а потом подумала, что раз уж я всё равно здесь, почему бы не позволить себе расслабиться хоть на часок.

— Зачем я понадобился? Я думал, меня надолго со счетов списали.

— Так и есть, — ничуть не заботясь, о том, насколько нетактично прозвучала эта фраза, ответила Анастасия. — Мне нужны твои вещи, в которых ты посетил пока ещё безымянный мир. Наручный комм в том числе.

— Комм хоть сейчас, — он действительно снял с запястья довольно массивный браслет и без возражений вручил начальнице. — А вот одежду я уже утилизировал.

— Как?!

— А на что она годна? У нас, сама знаешь, другие технологии очистки, не годящиеся для земных тканей. Не руками же мне эти тряпки было отстирывать, — он скроил настолько брезгливую мину, словно потомственный аристократ, которого попросили почистить свинарник. — А вы, значит, нашли этому барахлу применение.

— Для создания декораций зверской расправы над тобой любимым злобными дикарями она вполне подошла бы.

— Туфли остались, — немного поразмыслив (собрать хмельные мозги в кучку было непросто) добавил Ким.

— Ладно. Хоть что-то.

— А вы вообще подумали, как это гипотетические спасатели будут искать мои гипотетические останки? Чужая планета, ни разу не изведанная. Хрен-знает-сколько километров квадратных болот.

— Ну не идиоты же мы, в конце концов. Найдут тебя, а точнее твой комм по аварийному сигналу, который ты включил.

— Не включал. И даже не уверен, что на нём есть такая фича.

— Неважно. Мы и включим и установим, если его там действительно нет. Но вообще-то она входит в базовую прошивку. Сигнал с орбиты, конечно, не засечь, но при прочёсывании территории на лёгких гравилётах на километровой высоте, должны обнаружить. Ну и не всю планету прочёсывать. Это ты, пожалуй, не подумав сказал. Примерный район поисков им укажут Шорох с Шелестом.

— И дальше?

— Дальше там найдут не только комм и ботинки, но и до сих пор работающую камеру. Мы её доставали, просмотрели, что там заснято, и вернули на место (будем надеяться, что двадцатиминутный перерыв в съёмке или не заметят или спишут на сбои). Получается совершенно замечательная картина. На последних кадрах хорошо видны эти первобытные рептилии, летящее в тебя копьё, а потом бултых в мутную воду и дальше ничего не понятно.

— И быть мне планетарным героем. Может даже канонизируют, — попытался сыронизировать Ким, потом тяжело вздохнул и продолжил. — При таком раскладе соваться на Землю мне действительно не стоит.

А впрочем, на продолжавшемся допоздна празднике места меланхолии не было, и он грустить перестал.

— Подъё-ом, просыпаемся и встаё-ом, — на какой-то жутко заунывной ноте гудел над ухом Лес, с чего-то решивший сегодня поработать будильником. Гера с трудом разлепила глаза: легли они уже под утро.

— Ну чего тебе?!

— Я расчеты закончил, — совсем другим, бодрым и бравым голосом доложил Лес. Гера со стоном рухнула опять на постель, вокруг талии тут же обвилась рука продолжающего притворяться спящим Фёдора.

— И какого чёрта?! Неужели это нельзя было сообщить это попозже, когда мы сами проснёмся?

— Ладно-ладно. Признаюсь. На самом деле меня попросили вас разбудить. Работа портала на Радужную ещё со вчерашнего дня отлажена и если вы не вернётесь туда в ближайшее время, возникнут ненужные вопросы. А тебе ещё маскировку подбирать.

— Господи! Да что там маскировать! Я же почти не изменилась.

Фёдор хмыкнул в подушку, негромко, но как-то так, что сразу стало ясно, что посетить гримеров-маскировщиков всё же придётся. Не смущаясь собственной наготы, она подошла к ростовому зеркалу, которым услужливо стал экран эйкома. Фигура изменений не претерпела: как была она голенастым кузнечиком, так им и осталась, разве что впервые в жизни на коже появился загар. Так это легко пудрой или тональником исправить.

— Пудра? — оказывается последнюю фразу она пробормотала себе под нос, но Фёдор её конечно же услышал. — Не пойдёт. Слишком заметно. Тем более, ты раньше ею никогда не пользовалась. Есть у нас специальные отбеливающие составы, только подбирать их нужно индивидуально. И под солнечным светом они выцветают.

— То есть как?

— А так: пока находишься в помещении — всё нормально, стоит только выйти на улицу — и спустя час отбеливающего эффекта как не бывало.

— Это что же мне тогда, взаперти сидеть?

— Есть теория, что это только свет земного Солнца обладает таким эффектом, по крайней мере, здесь, на Форрестере ничего подобного не наблюдается. Но обстановку на других планетах пока ещё никто не проверял.

— Так, что ещё приятного ты мне скажешь? На какие жертвы ради конспирации придётся пойти?

— Линзы. Подберут в цвет твоих глаз.

— Зачем?

— Чтобы в темноте не светились.

— Ой-ёй-ёй. И долго мне придётся скрываться?

— Пока Анастасия не покончит с дипломатическими танцами.

— А это реально? В смысле, покончить с дипломатией?

— По крайней мере, доведёт до логического конца этот этап наших взаимоотношений с Землёй.

— Хорошо. Подождём, — Гера начала вдумчиво и неспешно одеваться, застревая не столько на самом процессе, сколько на обдумывании планов на день. — Кио где-то здесь?

— Должна быть. А зачем тебе?

— Хочу к вашим спецам по маскировке идти не просто так, а в приятной компании, — для этого и только для этого, ни для чего другого провожатые больше не нужны. Как удобно когда ты точно можешь не только определить расстояние, но и оптимальный маршрут Гера уже успела оценить.

— А чем тебя моя кандидатура не устраивает? В качестве провожатого и приятной компании?

— А у тебя осталось всего пол дня, чтобы пообщаться с родителями.

— Что, понравились?

— Да.

— Правда понравились? — переспросила уже Кио, кровно заинтересованная в мире и спокойствии в семье подопечных. Потому как кому как не ей отвечать за их благополучие в дальних краях. И пусть пока они находятся в этом лесу, время заступать на стражу чужого здоровья ещё не наступило, о возможных неприятностях стоит узнавать заранее.

— Ну как понравились? Просто представила себя на месте родителей, чей сын годами пропадает не весть где, а вернувшись ненадолго не находит времени хотя бы вволю поговорить. А для настоящей симпатии мы слишком мало знакомы. Но то, как доброжелательно меня приняли, я оценила. И ведь без малейшей фальши, эмпатия в этом не даст ошибиться!

— Издержки долгожительства. Нет причины перекладывать на детей своё несбывшееся и заодно считать давно выросших своей собственностью.

— Собственностью?

— Хочешь сказать большая часть человеческих родителей, не испытывает к своим чадам именно такие, собственнические чувства? А отсюда и это неприятие зятя или невестки. Как покусившихся на твоё достояние.

— Кстати, о родителях, — не стала развивать неприятную тему Гера. — Мне все уши прожужжали необходимостью скрывать то, что я теперь эльф, а родителей моих на свадьбу всё же притащили. Кстати, даже не предупредив меня.

— Тогда не получился бы сюрприз. А за сохранность тайны не переживай. Им обоим поставили временный динамический блок на эти воспоминания. У нас такое часто практикуется.

К отправке на Радужную Гера почти опоздала. Почти, потому что по настоящему опоздать было нереально — без неё всё равно никто ни куда бы не отправился. Но подождать себя она заставила. И когда вываливаясь из гравилёта потянула за собой пару плетёных коробов какие обычно используют сборщики-заготовители провизии не удивилась недовольному виду Кио и недоумевающему Фёдора.

— Это что, ты опасаешься, что там нас откажутся вновь поставить на довольствие?

— Бестолочь ты, хоть и эльф столетний. Это гостинцы, тем, кто как мы не имел возможности посетить родные леса. К тому же я просто физически не могу видеть, как бесполезно портится такое количество натуральной пищи. Хоть твои родители и говорили что-то о возвращение биомассы в экосистему.

— Ой, — осенённая внезапным прозрением и вспомнив, как сама истосковалась по настоящему древесному соку, расстроилась Кио. — А я даже и не подумала…

— Я подумала. Там ещё бочонок сока для твоих собратьев по метаболизму есть. И к тому же наверняка можно будет наладить поставки нормального продовольствия, раз уж у нас есть прямой портал.

— Если только для дриад. Мы так долго открещивались от участи сельскохозяйственного придатка Земли, что начинать это делать сейчас, было бы неумно, но, — он заговорщически подмигнул девушкам, — такие вот «гостинцы с родины» наверняка войдут в обычную практику.

Он взвесил в руках оба короба, закинул себе за плечи тот, что потяжелее, взял подружек под локотки и самостоятельно открыл портал.

22

Радужная.

Вот такой тёплой компанией они и вывалились из портала на Радужной. И сразу поняли, что их тут не ждали. Уж слишком неприветливы были мордовороты, взявшие, на всякий случай, новоприбывших в кольцо. Неприветливы. Ровно до тех пор, пока не рассмотрели, что вид у гостей с Форрестера скорее пляжный, чем агрессивно-военизированный, а из коробов не начали распространяться запахи экзотической стряпни.

— Кто? — коротко спросил их командир.

— Фёдор — эльф, Кио — дриада, Гера — навигатор, — перечислил всех прибывших Фёдор. Командир сверился с какими-то своими записями и махнул рукой, мол «проходите», но был цепко ухвачен за рукав загребущей эльфийской дланью. — А что, вы теперь и с этой стороны неприятностей ждёте? — он кивнул на только что покинутое место.

— С комендантом поговорите. Она всё объяснит, — и неодобрительно покосился на подчинённых, которые с благодарностью принимали экзотические лакомства из короба навигатора, якобы «для досмотра». Впрочем, эфемерность этой формулировки была понятна всем участвующим сторонам.

А Гера, закидывая на плечи основательно полегчавший короб, только сейчас обратила внимание, что находится не в диких скалах, из которых они с Кио отправлялись, а сооружённом на их месте закрытом помещении, заполненном людьми и сложной техникой. Теперь понятно, почему никому из них даже не предложили одеть защитные костюмы. Хотя сама она о такой возможности даже не подумала.

— Куда вас? К парадному? — развернулся к ним водитель внедорожника, в который их в конце концов упаковали, имея ввиду, очевидно, вход.

— К хояйственно-техническому, — поправил его Фёдор. — Мне не улыбается и дальше изображать из себя Рождественского Деда, тем более во время делового разговора с комендантом.

Он не только сам не стал изображать праздничного дедушку, раздающего подарки, но и девушкам понаслаждаться этим процессом не дал, сразу же потащив их на деловую встречу. Вот только маршрут выбрал извилистый донельзя. Что он там пытался высмотреть во время этой беглой экскурсии, Гера не поняла, да и не собиралась вникать. Она, пользуясь своими новообретёнными способностями, пыталась понять, что за настроения витают на базе. Да нет, всё та же деловая суета, вот только примешивается нотка нервозности и напряжения и вместе с этим проскальзывает какое-то облегчение, что ли. Сложный коктейль, новичку без пояснений мастера в таком не разобраться. За консультацией она и обратилась, стоило только им присесть в каком-то кабинете, в котором их попросили подождать коменданта.

— Точно, — энергично кивнула Кио. — Отпала необходимость изображать «дружбу народов».

— Это как?

— Да после нашего исчезновения и покушения на дриад комендант тут такой шухер навела! — вместо неё продолжил Фёдор. — Аксель об этом рассказывал. Что вскрылось очень много неприглядных моментов, но заодно люди получили возможность не изображать политкорректность а заявить: «Вы нам не нравитесь, и мы вам не доверяем» и в ответ услышать: «Да мы вам тоже не очень-то». Теперь в открытую спорят, ругаются, но хоть как-то налаживают взаимодействие. А то раньше мы сами по себе, вы сам по себе и все по разным углам.

— Примерно так всё и обстоит, — только что вошедшая комендант, уловила конец фразы. Потом смерила оценивающим взглядом подружек: стоит ли устраивать им выволочку за самодеятельность? Неверно расценивший его Фёдор предложил:

— Да вы рассказывайте всё при них. Что бы у вас тут не произошло, они всё равно узнают. Не от меня, так от кого-нибудь ещё из форрестерцев.

— Происшествия? — по невесёлой усмешке коменданта было видно, насколько непростой была прошедшая неделя. — О нашем происшествии знает вся база, я только постаралась, чтобы информация о нём не просочилась за её пределы. Последний из вернувшихся «Сеятелей» привёз точные координаты вашей Гардарики. В своём последнем прыжке они совершенно случайно наткнулись на неё.

Замолчала, давая собеседникам время на осмысление, посмотрела на недоумевающие лица: до них, похоже не доходил весь трагизм ситуации и решила всё же объяснить:

— Не хотелось бы мне жить в то время, когда наши и ваши сцепятся за эту планету в настоящем вооружённом конфликте. Теперь, когда доступ на неё стал из теоретического вполне практическим, это более чем реально.

— Не сгущайте краски. Все разногласия Земли с Форрестером вполне можно разрешить дипломатическими методами. Уже практически разрешили. Нет никакой эскалации напряжения.

— Да? А как вы объясните тот факт, что не смотря на то, что мы ещё вчера сняли блокаду с портала на Землю, он так и не заработал?

— Прозаически. Отсутствием работников. Там сейчас идёт глобальная кадровая перетряска. Не сегодня-завтра всё устаканится.

И продолжил последними новостями с Земли, рассказывая о недавнем открытии нового, пригодного для жизни людей мира, перспективах его освоения и том, как эта новая составляющая может повлиять на политическую ситуацию. Рассуждал, а сам думал, что наверняка даже это обнаружение Гардарики Анастасия сможет использовать к вящей пользе обоих миров. Тем более что в отличие от той планеты, куда попал Ким, Гардрике ещё предстоит долгий путь развития, прежде чем она сможет принять первых переселенцев.

На фоне минувшей сумасшедшей недельки возвращение к работе прошло на удивление буднично. Через два дня «Сеятель-5» с несколько обновленным экипажем на борту отправился на плановый облёт. Самое большое удивление (и настороженность) вызвало исчезновение с места второго пилота Ванессы Хойлин, которая теперь занимала какую-то должность на основной базе. Как призналась спустя некоторое время Кио:

— Я предпочла бы точно знать, кого отрядили за нами присматривать.

— А это совсем несложно вычислить, — ответила Гера, как и в прежние времена занимавшая маленький угловой столик в микробиологической лаборатории. — Припомни самую хорошенькую рыженькую девушку из вновь зачисленных и это она и будет. Фёдор как-то в шутку обмолвился, что предпочитает рыжих, они, мол, о доме ему напоминают. Из тех же соображений к «Сеятелю-2», где обитает Аксель — общеизвестный любитель блондинок, прикомандирована прелестная белокурая нимфа.

— Они, что и правда полагают, что эльфы настолько примитивны? — опешила Кио.

— Нет, ну почему? Просто и Ванесса и кто там был на втором «Сеятеле» — раскрыты и их всё равно пришлось заменять. Так почему бы не на тех, кто соответствует вкусам наших красавцев? А вдруг да сработает! — она кончиком мизинца пощекотала пузико вытянувшегося вдоль края стола Джека, отправившегося вместе с хозяйкой в дальние странствия.

Кио только покачала головой, удивляясь спокойствию и равнодушию Геры к этой теме. Обычно люди гораздо более эмоционально воспринимают любую, даже самую эфемерную, угрозу своему семейному счастью. Не говоря уж о том, что соперница, облечённая властным полномочиями, может доставить немало неприятностей. К примеру, добиться для неё перевода на другое место службы, как элемента, мешающего налаживать контакт с подзащитным.

А Гере было просто не до того, чтобы по пустякам нервы себе трепать. Гораздо более насущные проблемы занимали её внимание. С каждым прожитым днём становилось всё более ясно, почему эльфов-разведчиков и наблюдателей специально учат притворяться людьми. Нет, она не нарушила маскировку, созданную для неё умелыми руками гримёров (она даже во время плановой инспекции Архоя не спускалась на планету, опасаясь за целостность белил), но как спрятать необычную для человека грацию и ловкость движений? Как не выдать, что чувствуешь настрой собеседника, даже если он демонстрирует совсем другие эмоции? Гера просто пряталась. Большую часть времени не занятого работой она проводила либо здесь, у Кио, либо в их с Фёдором каюте (в той, что отвели лично ей, Гера даже вещей не оставляла, чем не преминули воспользоваться ушлые сослуживцы для свиданий и несанкционированных начальством сборищ). То, что этот рейс для неё станет последним, она уже решила. Так будет лучше для всех. Тем более что и срок её контракта как раз подходит к концу, достаточно будет его не возобновлять.

А пока стоит сказать: «Спасибо» Фёдору, догадавшемуся сунуть в её вещи эльфийский вариант планшета, изображение на котором появлялось только для псиоников. Всем остальным приходилось врать, что это такой новый вид психологического тренинга — медитация на чистый белый лист. Потому как ни книги по сравнительной физиологии и психологии людей и эльфов, ни тем более короткие ролики по особенностям устройства быта и внутреннего уклада жизни на Форрестере, созданные специально для бывших людей (и почему только они ей раньше не попались!), никому постороннему показывать было нельзя. А вот перерасчёты прокладки трассы для перехода в одно определённое место для малого корабельного портала, для большого стационарного и для Разумного Леса (насколько она уразумела алгоритм его действий) можно было делать совершенно открыто. Всё равно кроме неё в этом никто ничего не понимает. Но как же жаль, что с этим, с таким трудом приобретённым призванием, придётся расстаться. Нет у эльфов космофлота, а соревноваться с Лесом в построении стационарных порталов глупо. Даже то, чем занимается на досуге её супруг, не совсем то, что в течение многих лет составляло основу её профессионального интереса.

Форрестер.

— Вот держи, — На раскрытой ладони Анастасии покоился очередной невзрачный булыжник в защитном поле. — Это с Эдема. Как ты и просила.

Елена аккуратно поместила камень на предназначенное ему место в гирлянде таких же, предварительно убрав оттуда пучок высохших водорослей. Для прогнозирования будущего годились и они и ви?дение поначалу было даже ярче, но вот сроки сохранности биологического материала подкачали. Камень же практически вечен и стабилен.

— Они всё-таки остановились на этой банальности. Эдем. Уж скорее Большая Болотина, — о том, какие дебаты велись вокруг названия открытой планеты, она была в курсе, потому как сама присутствовала на части открытых заседаний Земного Совета, в качестве наблюдателя от эльфов.

— Чего-нибудь настолько непоэтичного, зато точного мы дождёмся не раньше, чем когда количество пригодных для заселения планет перевалит за пару сотен. И то не факт, — Анастасия уселась прямо на пол, свесив ноги в дыру между соседними ветками. Хорошее место эта… комната для медитаций, вот только бродить по ней в задумчивости, не глядя под ноги опасно для жизни. А последние недели вышли настолько суматошными (кроме проблем, добавленных появлением нового мира, было ещё активно идущее следствие по делу о покушениях на эльфов, которому она содействовала время от времени подкидывая агентурные данные), что следовало ценить любую возможность воссоздать в душе обычную для эльфов гармонию. Но хоть не зря. Уже почти удалось разобраться, кто из землян был обманут, кто вовлечён в незаконную деятельность каким-либо другим способом, кто пошёл на преступление сознательно, а кто прикрывал глаза на замеченное, желая позднее извлечь из этого пользу. Осталось только арестовать инициатора заговора, но с этим осложнений не предвидится.

— До чего-нибудь кроме названия вы там договорились?

— А как же. Люди настаивали на том, чтобы хозяйничать на Эдеме единолично, без эльфов. Аргументируя это тем, что открыта планета была человеком при помощи ещё двух граждан Земли. И эльфы тут совершенно ни при чём. Вот на этом месте мне сложно было удержать лицо невозмутимым, особенно когда услышала, с каким энтузиазмом провозгласили Шороха и Шелеста своими согражданами, хотя до сих пор соглашались с ними считаться с большим скрипом. Тогда я напомнила, что согласно «Пакту о совместном освоении» имеет значение только время обнаружения нового мира, а уж кем и при каких обстоятельствах — второстепенные детали. Мы бы ещё долго торговались, но тут, очень своевременно подоспела информация, что одним из «Сеятелей» обнаружена Гардарика и для людей больше не секрет её местонахождение.

— Очень своевременно? Ты уверена в правильности формулировки? — Елена с сомнением посмотрела на главного форрестерского дипломата.

— Совершенно верно. Претендуя на Эдем, мы рискуем откусить больший кусок, чем в состоянии проглотить. Нас всё-таки не так много, а для выращивания Леса те места не слишком пригодны. Нет, можно, конечно, но это придётся всю экосистему менять. А отступиться от него просто так было бы подозрительно. И некрасиво. И вообще не соответствовало бы политике Форрестера в последние годы. А так, мы отказались от претензий на него в обмен на то, что люди не появятся даже в околопланетарном пространстве Гардарики. И все довольны.

— Мда, — Елена покосилась на камешек только что поменявший место жительства, но больше ни как не прокомментировала это заявление.

— Кстати, ты не знаешь, есть способ до Фёдора с Герой дозваться как-нибудь по-быстрому, минуя официальную почту?

— Вести от них мы недавно получали, но как отослать послание назад до сих пор не придумали. А зачем тебе так срочно понадобился мой сын?

— И он, и его жена. Я кроме всего прочего под шумок вытребовала для нас право покупки корабля типа «Сеятель», в чём нам до сих пор отказывали.

— Вы всё-таки не забросил этот сумасшедший проект?

— Интересно, как это можно забросить дело, в котором заинтересован наш Лес? — левая бровь Анастасии приподнялась демонстрируя крайнюю степень изумления.

Жажда познания Леса постепенно трансформировалась в жажду путешествий, но как её реализовать, если ты организм не только растительный (малоподвижный по определению) но и настолько большой, что занимаешь поверхность целой планеты? Не отправляться же в путь прямо с ней?! Нет, он то конечно может, но это гарантированное самоубийство. Сошлись на том, чтобы построить космический корабль, на котором вырастить ещё один Маленький Лес. На этот раз действительно маленький, пределы распространения которого будут ограничены размерами самого корабля. Такую машину можно будет посадить хоть на чужой планете, хоть здесь, на Форрестере и заодно передать информацию и личные впечатления напрямую, от одного к другому, реализуя на практике «эффект присутствия». Однако в процессе проектирования становилось понятно, что создают они очередной биомех, сложность которого в десятки раз превышает всё, что доселе создавалось эльфами. Возникла насущная потребность в прототипе, хотя бы по «механической» части, которой мог бы служить корабль типа «Сеятель», а заодно и страховкой на всякий случай, когда дело дойдёт до полевых испытаний. Но вот добыть его получилось не сразу. Люди почему-то решили, что эльфы, получив космический корабль в единоличное владение, отправятся по уже известным им «адресам», подсказанным Лесом, а самих их оставят за бортом. Разубедить их не представлялось возможным, поскольку невозможно было предоставить доказательств обратного. И вот, наконец, повезло. Теперь ещё бы отозвать домой специалистов…

— Кстати, возможность вернуть домой Фёдора, Кио и ещё кое-кого из «наших» скоро представится. Сейчас все ресурсы Земли будут направлены на быстрое и комплексное исследование Эдема. В том числе часть «Сеятелей» отзывают с Радужной. А поскольку нам с этого никакой выгоды, мы потребуем вернуть наших специалистов. Хотелось бы только предупредить Фёдора заранее, чтобы не заартачился.

— Не беспокойся. Мой сын — достаточно взрослый и умный эльф.

Земля.

— Переводим мы вас. На другой участок работы. Что тут может быть непонятного? — немолодая дама из отдела кадров весьма достоверно изображала, что у неё нет времени объяснять соплячке-навигатору то, что её совершенно не касается.

— Да, но я подписывала контракт на работу в поисковой экспедиции. Никак не чартерные рейсы по Солнечной системе, — Гера ещё раз попыталась воззвать к разуму собеседницы, но той, похоже либо действительно не было до неё дела, либо были получены на этот счёт вполне конкретные инструкции от начальства. Эту «замечательную» во всех отношениях новость ей сообщили, стоило только «Сеятелю-5» приземлиться на Радужной. И хоть она и так собиралась увольняться, оставлять без внимания сей прискорбный факт, Гера была не намерена. Попытки разобраться в ситуации привели её на Землю в кадровый отдел Космического Агентства.

Отойдя на пару шагов и рассматривая врученное ей предписание, Гера пожала плечами — без Фёдора, на трассах, работать на которых она не считала достойным уровня своего мастерства, эта работа теряла всякую привлекательность. Завернув за ближайший угол, она накидала в типовую форму заявление об увольнении, отослала его в базу Данных Космического Агентства и нажала на «манок» по её просьбе встроенный в браслет комма. Через пару секунд любой случайно завернувший в этот отрезок коридора не увидел бы уже никого.

Небо из голубого выцвело до белёсого, почти серого, с моря дул сырой, промозглый ветер. Погода, как нельзя более соответствовавшая настроению Генри Моргана, как раз в этот момент сидящего на пустынном пляже обычно тёплого, но в настоящий момент хмурого моря. У него не осталось ни сил, ни мыслей, ни даже желаний. Нет, желание было. Чтобы его никто не трогал и все оставили в покое.

А как всё начиналось! Романтический вечер с одной из самых популярных актрис современности перерос в не менее прекрасную ночь. На собственной шкуре Генри опробовал тонизирующий эффект секса с эльфой. А наутро он признался, что намеревался её похитить, а она в ответ, что в надежде на похищение предупредила коллег в театре, чтобы в ближайшие несколько недель её не ждали. И вот тут ему стоило бы насторожиться, сообразив, что такие «загулы» не являются для Ирен чем-то необычным и к ним привыкли даже коллеги в театре, безропотно сносящие передёргивание всех планов на несколько недель вперёд. Но он как дурак радовался, что всё так легко и замечательно выходит.

Следующий «звоночек» прозвучал, когда к ним приехал один из его «друзей», но и его он благополучно пропустил. Ирен была мила весела и сама под вечер ушла с гостем, без каких бы то ни было намёков с его стороны. А на утро закатила оглушительный скандал, поводом к которому послужило отсутствие ревности с его стороны. А затем последовало такое же бурное примирение. Эта история, с вариациями, повторилась ещё не раз. Она ревновала его и за него, «изменяла» ему с его друзьями и хлопала дверью у них перед носим, закатывала такие шикарные истерики, что даже наглые любопытные чайки не рисковали приближаться к их «любовному гнёздышку». Такого нервного напряжения не выдержит ни один, даже самый пылкий любовник. Не выдержал и он. На исходе третьей недели Генри находился на грани впадения в абстракцию.

Полицейский гравилёт, серебристый с яркими сине-красными полосами по бокам, он приметил когда тот был ещё крошечной точкой на горизонте. И отстранённо наблюдал, пока тот разросся до крупной птицы, а потом и вовсе зависнет в паре метров перед ним.

— Господин Морган? — полицейский, выпрыгнувший из гравилёта, спрашивал только для проформы, и от человека сидящего на берегу ответа не ждал. Все необходимые данные ему предоставит дистанционное предварительное сканирование. — Пройдёмте с ними.

— Что случилось? — Генри тяжело и нехотя поднялся, подозревая, что случилось как раз то, чего он так опасался. Меньше месяца назад такой исход казался ему катастрофой и концом жизни. Надо же как за такой короткий срок могут поменяться взгляды на жизнь при наличии в ближайшем окружении истеричной женщины, от которой невозможно избавиться. Даже попытка смыться на денёк в город ни к чему не привела — Ирен тут же оказалась на соседнем сиденье его гравилёта, планирующая, какой чудесный день они проведут вместе. Даже подсыпанное снотворное (которое он покупал для немного других целей) ни к какому результату не привело.

— Пройдёмте, — с нажимом повторил полицейский.

С террасы дома, донёсся голос невидимой с этого места женщины. Томный и протяжный.

— Дорого-о-ой.

Это послужило последней каплей. В полицейский гравилёт Генри впрыгнул ещё раньше, чем его туда успели направить.

Стоящая на открытой террасе Ирен Лабье, красавица, актриса и один из лучших из имеющихся у эльфов псиоников, провожала отлетающую машину довольным взглядом. Она зябко передёрнула плечами, игривый короткий халатик был не лучшей одеждой для такой погоды и, сосредоточившись, начала растворять в себе маску истеричной восторженной дивы. Её работа была закончена.

Форрестер.

«Мечты сбываются. Мечтайте осторожно.» Эта фраза непрерывно крутилась в голове Геры в некоторой оторопи разглядывающей гигантскую тушу безномерного «Сеятеля», монолитом застывшую посреди Плато Гардарика. Его уже успели облазить вдоль и поперёк инженеры, техники, пилоты и теперь собравшиеся ждали экспертного заключения единственного на весь Форрестер навигатора.

— Надеюсь, вы понимаете, что я мало что смогу сказать, не опробовав машинку в действии? — мда, а называть эти корабли «машинками» в космосе, где их размеры не так подавляют, было намного проще.

— Скажи хоть что-нибудь. Что эта штука в принципе способна летать и перемещаться порталами, мы уже знаем, — легкомысленно хлопнул её по плечу Костик, младший брат Фёдора, самолично пилотировавший корабль в околопланетарном пространстве.

— Как вы вообще его сюда дотащили?

— Очень просто. До Гардарики нам его довели люди, якобы в виде последнего испытания и гарантии качества. А там уж посадить его в зоне действия портала и переправить сюда — дело техники.

Решительно встряхнувшись, Гера отправилась осматривать приобретение. Она по-прежнему не понимала, чего от неё ждут и что вообще способна обнаружить в стоящем на приколе корабле. Хотя хорошо уже то, что модель корабля оказалась стандартной: такая же рубка, как на последнем месте её службы, такая же управляющая консоль. Разве что всё новенькое, блестящее. Окинув хозяйским взглядом всё это великолепие, Гера запустила тестовую программу и отправилась в ходовой отсек, где наблюдалось невиданное столпотворение. Решался важный вопрос: что из имеющегося здесь будет копироваться как есть, а что заменяться биомехами. О том, что все системы жизнеобеспечения так же как и создание порталов будет осуществляться специально выращенными для этих целей вальсинорами, даже не обсуждалось. Считалось самом собой разумеющимся.

— Как-то всё это слишком фантастично выглядит — начинка корабля целиком из живого существа, — поделилась она сомнениями с подошедшим Фёдором, рядом с которым не сразу разглядела незнакомого мальчика-дриаду.

— Вальсиноры — очень пластичные создания. Их потенциал изменения почти безграничен. Вот, например, дриады — первое поколение переносило переход в другой мир ещё хуже чем мы, эльфы. А сейчас они служат для нас «якорем стабильности».

— Кстати, ты не хочешь представить мне своего спутника? — не поддержала тему Гера. Она до сих пор не разобралась, какие из тем считаются у дриад щекотливыми.

— Знакомься: Юйко — твой будущий ученик и помощник. Мы решили, что хватит тебе оставаться уникальным специалистом, пора делиться знаниями. Юй, это — Гера, моя жена и единственный наш навигатор.

— А не рановато? — Гера смерила мальчика оценивающим взглядом.

— Я старше, чем кажусь на вид, — Юй оказался совсем не таким робким, как ей показалось в начале.

«Ученик, так ученик», — подумала Гера и решила начать первый урок с подробного объяснения всего, что он видит.

— … а это навигаторский «чёрный ящик». В него записываются все пространственные переходы. Так же как в пилотский — перемещения в нормальном пространстве. Наш должен быть практически пуст.

Гера отодвинула небольшую заслонку и увидела мигающий жёлтый индикатор (когда загорится красный — это будет означать, что память «ящика» уже переполнена). Даже пальцем подколупнула, проверяя, не мерещится ли.

— И что это может означать?

— Скажи-ка, а по записям этой штуки можно восстановить маршрут корабля? — Фёдор всё так же маячил где-то за её плечом.

— Конечно. С поправкой на перемещение в нормальном пространстве. Для того она и предназначена.

— Тогда я попробую поработать предсказателем. Через некоторое время нам сообщат, что совершенно случайно поставили на новый корабль старую деталь. Будут очень извиняться и попросят разрешения её изъять и заменить.

— И когда это только закончится?! — тонкие бровки Юйко скорбно заломились: он только что сдал экзамен по истории взаимоотношений Земли и Форрестера.

— Политика и шпионаж — увлекательная игра. А кто же прервёт Игру на середине партии?!

КОНЕЦ

Content

Аксюта
Экспансия Леса

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22