Джоанна Рид

Свадебный подарок

Глава первая

— Мисс Холлендер?..

Надменный и ухоженный мужчина, стоявший на пороге дома, мог бы и не задавать этого вопроса. Он, безусловно, знал, кто перед ним. Впрочем, это не мешало ему оставаться холодно заносчивым, чего не могла смягчить даже его вышколенная вежливость. По всему чувствовалось, что этот визит не доставляет мужчине ни малейшего удовольствия, и что он предпочел бы отказаться от него при любой возможности.

На секунду Сьюзен пожалела, что не последовала своей давней привычке не открывать дверь во время работы. Но в этот день все как-то не клеилось, и ей показалось, что таким образом она несколько отвлечется.

— Да, я Сьюзен Холлендер. — Девушка ответила не без некоторого вызова и также с вызовом оглядела посетителя с ног до головы.

Отлично скроенный костюм из темно-синей в полоску ткани, прекрасно сидевший на стройном крепком теле, выгодно оттенял холодноватую выразительность серых глаз мужчины. Широкие плечи говорили о недюжинной силе, а властно сложенные губы — о его решительности.

И хотя девушка чувствовала себя несколько неловко от сознания того, каким контрастом выглядит она в своем рабочем замызганном халате рядом с этим ухоженным мужчиной, она все же подавила желание тут же вытереть испачканные руки о джинсы и сбросить накидку, спрятав ее в ближайшем темном углу.

Однако, судя по всему, посетитель и не думал протягивать руку.

— Грэгори Хенсворд, — коротко отрекомендовался он.

Девушка нехотя взглянула на посетителя. И внешний вид, и надменность мужчины отталкивали, и у нее не было никакого желания впускать его в дом, тем более разговаривать с ним.

— Видите ли, мистер Хенсворд, я сейчас работаю…

— Я заметил это, мисс Холлендер. И приношу свои извинения. Мне, конечно, следовало бы предварительно позвонить вам, чтобы предупредить, но, к сожалению, я не нашел вашего имени в списке абонентов, — интонации его голоса красноречиво свидетельствовали о том, что думал этот человек о той, чья фамилия не была указана даже в телефонном справочнике. И которая к тому же жила на самой заурядной улице в весьма непрезентабельном доме.

Сьюзен попыталась сдержаться, чтобы не вспылить, и, кажется, ей это удалось:

— Собственно, моего имени там и не должно быть, мистер Хенсворд. Ведь у меня нет телефона. Но зато у меня имеется почтовый ящик, — в ее голосе при желании можно было распознать весьма ехидные интонации. — А вот он-то работает безотказно.

По всему видно, мужчина очень хорошо умел держать подобные словесные удары и не обратил на эту колкость почти никакого внимания.

— Еще раз приношу свои извинения, но, видит Бог, у меня слишком срочное дело, чтобы доверять его почте. Вы, вероятно, не знаете, что Сандра Милтон умерла.

— Сандра Милтон? — слегка нахмурилась Сьюзен.

Да, конечно, она знала двоюродную сестру своей матери, но видела ее всего лишь раз. Правда, та единственная встреча оставила яркий след в памяти. Было это в тот день, когда Сьюзен со своими маленькими приятелями и приятельницами праздновала свой день рождения. Ей исполнилось семь лет, и все вокруг казалось таким чудесным. И когда появилась Сандра Милтон, то это воспринималось тоже как чудо, потому что эта пахнущая дорогими духами женщина подарила ей ту чудесную куклу, о которой она, Сьюзи, так давно мечтала. Мечта оставалась мечтой, потому что мама не могла позволить себе такой роскоши — ведь кукла стоила едва ли не двухмесячного ее заработка. Безумно счастливая, Сьюзи порывисто обняла тетю. Да, такое не могло не запомниться. Но больше она ее не видела.

— Она умерла?.. Как жаль!

— Сандра скончалась два дня назад. — Грэгори внимательно наблюдал за девушкой, видимо, рассчитывая, что ее реакция на это грустное сообщение будет более бурной. — Завтра похороны.

Сьюзен подняла на мужчину золотистые миндалевидные глаза. Обычно она достаточно легко могла угадать мысли собеседника по его лицу, но Хенсворд ничем не выдал себя. Более того, он смело выдержал взгляд девушки. Его холодные, серые как сталь глаза, казалось, хотели проникнуть прямо в душу Сьюзен.

— Неужели вы приехали только лишь с той целью, чтобы сообщить мне эту печальную новость? — спросила девушка.

— Я приехал к вам по поручению Сандры, которое она мне дала перед своей кончиной, — голос мужчины звучал очень сдержанно, но было видно, что он слегка раздражен. — И это поручение касается вас, мисс Холлендер.

— Чего же вы хотите?

— Мне кажется, было бы лучше вести разговор об этом не на пороге дома. — Почувствовав ее сомнение, он пожал плечами и отступил на полшага. — Впрочем, если вы мне не доверяете, то…

— Нет, почему же… — Сьюзен нахмурилась, ведь она совсем не сомневалась, что мужчина был именно тем, за кого себя выдавал. Обманщику вряд ли пришло бы в голову намеренно вызывать одним своим видом и поведением такую антипатию. Нежелание впускать его в дом шло скорее от возникшей к нему неприязни, чем от страха. Но по всему видно, что этот мистер не собирался оставить ее в покое, пока не выполнит все то, что он задумал. — Пожалуй, действительно, нам лучше пройти в комнату.

В гостиной, куда Сьюзен проводила мужчину, всегда было уютно и тепло, но сегодня девушка вдруг увидела самую большую комнату в ее доме глазами незнакомца — заплатка на ковре, потертая обивка дивана, выцветшие и посеревшие бархатные портьеры… Она невольно поежилась, но затем взяла себя в руки, и взгляд ее глаз загорелся недобрым огоньком: пусть только этот Хенсворд попробует что-либо сказать о ее обстановке. Это ее дом, и он ей нравится!

Но мужчину, кажется, ничто в комнате не интересовало, за исключением, правда, самой хозяйки.

— Вы не откажетесь от чашечки кофе? — спросила Сьюзен, чтобы как-то переключить внимание посетителя на что-то другое.

От кофе Хенсворд отказался, но покорно опустился в предложенное кресло. Прошла, кажется, вечность, прежде чем он собрался со своими мыслями и заговорил, но Сьюзен все это время терпеливо ждала.

— Сандра умерла позапрошлой ночью, — произнес он наконец. Его голос чуть потеплел при упоминании этого имени. Сьюзен поняла, что для него смерть этой женщины была настоящей потерей, и ей стало любопытно, в каких же отношениях они находились. Сандра была немного моложе ее матери, но, возможно, так только казалось семилетней малышке.

Сколько же лет самому Грэгори Хенсворду? Суровость облика не позволяла определить его возраст хотя бы приблизительно. Но густая копна черных волос, в которых не было и намека на седину, грациозные движения уверенного в своей силе мужчины, пухлая нижняя губа выдавали в нем человека страсти, скованной в данный момент железной волей. Если бы он улыбнулся… Сьюзен заставила фантазию остановиться. Под глазами Хенсворда лежали тени: очевидно, в эти дни ему было не до сна, и девушка немного смягчилась.

— Прошу прощения, и как же это произошло?

— Внезапная смерть. Она стала потрясением для всех друзей Сандры, но только не для нее самой. Она привела все свои дела в такой идеальный порядок, будто знала, что ей остается лишь отдать последние распоряжения. — Грэгори взглянул на собеседницу, теплота исчезла из его глаз. — Но вас это, вероятно, нисколько не трогает.

— Меня?

Он коротко кивнул.

— Похороны послезавтра.

У Сьюзен по спине пробежал холодок, она невольно поежилась: лилии, черные шляпы и машины, запах сырой земли и хризантем.

— Нет!

Грэгори нахмурился, и девушка поняла, что произнесла свое «нет» вслух.

— Извините, мистер Хенсворд, — начала Сьюзен, отчетливо понимая, что означал для него ее отказ. — Я действительно не могу…

— Ваше присутствие было последним желанием Сандры, мисс Холлендер. Она заставила меня дать обещание, что я лично привезу вас. Вот поэтому я здесь. — Он почти не размыкал губ, пока говорил, и его лицо стало еще суровее. — Мне не хотелось бы, чтобы это обещание оказалось невыполненным.

Сьюзен слегка нахмурила перепачканный краской лоб.

— Но почему? Я видела ее всего лишь раз…

В глазах мужчины появилось презрение.

— Потому что она просила вас об этом. Разве этого недостаточно? — Он поднялся. — При любых обстоятельствах просьба необременительная, а в данном случае — просто ничто. Тем не менее, я еще упрощу вашу задачу, мисс Холлендер. — Грэгори пристально посмотрел на девушку сверху вниз. — Сандра оставила вам наследство, и я уверен, вы обязательно захотите присутствовать на оглашении завещания после службы. — Он оставил без внимания протестующий жест девушки. — Я заеду за вами завтра в десять утра. Вопрос о вашем размещении уже решен. А потом, — мужчина ухмыльнулся, — если вам захочется вернуться сюда, я исполню и это ваше желание.

Сьюзен вскочила на ноги и вытянулась в полный рост. Но что могли значить ее пять с половиной футов рядом с возвышающимся над ней Грэгори? Однако ее это нисколько не смутило.

— Вам не придется исполнять мои желания! У меня другие планы на завтра.

— Откажитесь от них.

Грэгори проигнорировал гневное восклицание, вырвавшееся у Сьюзен. Он окинул взглядом старую, всю в краске, одежду и посмотрел девушке прямо в глаза.

— Кстати, друзья Сандры, я полагаю, ожидают увидеть в вашем костюме хотя бы какой-нибудь символ траура. Вот вам некоторая сумма, чтобы купить подходящую одежду. — Грэгори вынул бумажник из мягкой кожи и начал отсчитывать купюры.

Лицо девушки потемнело.

— Уберите деньги, мистер Хенсворд. У меня есть все необходимое.

Мужчина сначала удивленно повел бровью, но после секундного замешательства все же убрал бумажник.

— Какая вы, должно быть, необычная женщина, мисс Холлендер. — Он дотронулся до ее плеча. Это простое прикосновение будто пронзило Сьюзен током.

— Будем надеяться, что все ваши, как вы говорите, необходимые вещи, как раз то, что нужно. Не забудьте умыться, и мы прекрасно поладим. Итак, завтра в десять.

Сьюзен застыла, глядя, как он повернулся и вышел из дома. За двадцать три года жизни никто не разговаривал с ней с такой ошеломительной наглостью, не считаясь с ее чувствами. Хенсворд почти дошел до калитки, когда она опомнилась и решила высказать, что думает о нем и его гневных требованиях.

— Подождите! — крикнула она с порога. Мужчина раздраженно повернулся. Сьюзен хотелось закричать, пробить брешь в стене наглого бесстыдства, но врожденное чувство осторожности подсказало ей, что любые попытки в этом направлении обречены на провал.

— Я пришлю цветы, — предложила она.

— Нет, такой вариант не подходит. Вы должны присутствовать лично. — В его голосе звучала настойчивость, наводившая почти ужас.

— Нет, — отчаялась Сьюзен. — Я не могу ехать с вами. Я работаю.

— Я уверен, что в подобных обстоятельствах колледж сможет найти вам замену на несколько дней. Я сам позвоню им, если хотите.

Сьюзен остолбенела. Мужчина знает о ней слишком много, и это ей совсем не нравится.

— Итак, завтра в десять.

— Если только я поеду…

Грэгори Хенсворд уже закрывал калитку, и его циничная ухмылка ясно показывала, что подтвердились самые худшие его опасения. Но Сьюзен никак не могла понять причину такого демонстративного презрения. За что он ее презирает? Девушка подбежала к калитке.

— Если я и поеду, то мне хотелось бы добираться своим ходом, мистер Хенсворд!

Он посмотрел на нее из-за машины.

— Понимаю, мисс Холлендер, но так как вы не знаете, где состоятся похороны и оглашение завещания… — после этих слов он выдержал театральную паузу (конечно же, чтобы уколоть ее), — … вам придется смириться с моей компанией. Теперь, я уверен, вы не измените решения.

Странный посетитель захлопнул дверцу машины и через несколько минут исчез. Все происшедшее могло показаться дурным сном, если бы у Сьюзен не клокотало внутри. Несколько мгновений спустя она осознала, что до сих пор с силой сжимает кулаки. Девушка медленно разжала пальцы, которые даже заболели от напряжения, потом повернулась и медленно побрела к дому.

Что бы все это значило?!

Сьюзен вернулась в оранжерею, приспособленную под мастерскую. Здесь она работала все утро, пока ее не прервали настойчивые звонки этого господина. Сьюзен немало трудилась над картиной, но сейчас, по-новому взглянув на нее, поняла, что именно должна была сделать.

Она яростно окунула кисть и набрала краску. Ей хотелось выбросить все случившееся из головы и продолжить работу. Но руки дрожали, и кисть не слушалась хозяйку.

Вздохнув, Сьюзен промокнула бумагу кусочком ткани, чтобы убрать лишнюю краску, но вряд ли это могло что-то исправить.

Рассердившись на себя, она схватила лист с начатой акварелью и разорвала его. Ей казалось, что она держит не бумагу, а разодранную в клочья безупречную белую рубашку Хенсворда. И поэтому даже почувствовала некоторое удовольствие, но потом тихо покачала головой.

— Как глупо!

Она смяла клочки бумаги и бросила их в корзину, затем принялась мыть кисти. По опыту она знала, что похороны выбьют ее из колеи по меньшей мере на несколько дней.

Но как странно, что она до сих пор ясно видела взволнованное и любопытное лицо женщины, склонившейся над ней тогда, в детстве. Как ей хотелось, чтобы девочке понравилась подаренная ею кукла! Сьюзен также вспомнила, как мама поспешно проглотила слезы, и малышке стало так стыдно, что она оттолкнула незнакомую тетю и подбежала к матери.

А как выглядела Сандра Милтон на больничной койке, умоляя Грэгори Хенсворда обязательно привезти Сьюзен на похороны? Внезапно воображение подсказало ей ответ. Если она поедет с Грэгори, это произойдет не потому, что он потребовал, а потому… она стряхнула воду с кистей и с размаху поставила их в банку. Та хрустнула и распалась на кусочки.

— О Боже!

Визит Хенсворда потревожил ее, кажется больше, чем она могла предположить. Воспоминание о сестре матери, по-видимому, были запрятаны в тайниках памяти слишком далеко, мама никогда не говорила о ней, куклу тоже убрали подальше.

Сьюзен тщательно завернула осколки в бумагу, прежде чем бросить в мусорный бак, нашла другую банку для кистей, убрала краски в коробку и сложила мольберт.

Только когда в мастерской не осталось ничего, что напоминало о случившемся, девушка поднялась в комнату, в которой провела всю жизнь.

Там почти ничего не изменилось. На стенах те же самые обои, которые наклеил папа за год до смерти. Только сейчас они обветшали, поцарапанные мебелью и проткнутые булавками, державшими постеры, которыми еще подростком увлекалась хозяйка. Конечно же, Сьюзен знала, что ей следует привести комнату в порядок, но в старом доме хватало других неполадок, требовавших немедленного вмешательства, а значит, и расходов.

Сьюзен открыла сервант и посмотрела на детские книжки, с которыми ни за что не смогла бы расстаться, и на коллекцию раковин. На центральной полке чинно восседали куклы в национальных костюмах, их ей привозил отец из заграничных поездок. Но той куклы здесь не было. Она пряталась внизу, накрытая спальным мешком и рюкзаком. После недолгих поисков Сьюзен достала ее и начала внимательно рассматривать.

Такие дорогие тряпичные куклы продавались только в лондонских супермаркетах. Ткань до сих пор издавала тонкий аромат, а кружева и шляпка оставались накрахмаленными. Маленькие ручки ни разу не прикоснулись к игрушке, детская любовь не превратила драгоценное создание в лохмотья.

Сьюзен украдкой иногда доставала куклу, чтобы показать ей, как она все еще любит ее, но только не на глазах у матери.

А теперь появился Грэгори Хенсворд и нагло воскресил забытую, казалось, историю. Нежелание Сьюзен немедленно подчиниться совершенно очевидно разозлило его. Кроме того, он, кажется, вообще не хотел приезжать? Действительно, Сьюзен не сомневалась, что он не хочет видеть ее на похоронах, несмотря на просьбу покойной. Однако она поедет. Она обязательно поедет.

Глава вторая

Роскошная машина не сделала путешествие приятным. Обычно Сьюзен умела разрядить атмосферу, уменьшить напряжение, но в тот же момент, когда она открыла дверь Грэгори, стало ясно, что противостояние было по-прежнему таким же сильным, как и вчера.

Минуту Сьюзен стояла не двигаясь, пока мужчина оценивающим взглядом окидывал ее длинное серое пальто и надвинутую на лоб бархатную шляпку с мягкими полями.

— Вас устроит? — наконец спросила она, замаскировав закипающий гнев под холодный тон.

— Прекрасно, — коротко бросил Грэгори, и, подхватив ее сумку, направился к машине.

Сьюзен с большой неохотой залезла на переднее сиденье. Хенсворд уселся радом и еще раз пристально посмотрел на девушку.

— Вы и в самом деле неплохо потрудились над своим видом. Меня это не трогает, но друзья Сандры, несомненно, оценят ваши усилия.

Сьюзен не поверила своим ушам.

— Да как вы смеете так со мной разговаривать?! Вы абсолютно несносны!

Больше чем когда-либо ей не хотелось ехать куда-то вместе с этим человеком. Она повернулась, чтобы открыть дверцу, но обнаружила, что Грэгори успел ее заблокировать. Сьюзен хотела было возмутиться, но один лишь взгляд на суровое лицо спутника дал ей понять, что любое сопротивление не возымеет действия. Девушка едва сдержалась, чтобы не высказать мужчине, что она думает. Ее ожидало путешествие не из приятных.

Хенсворд слегка улыбнулся, оценив ее самообладание.

— Извините, мисс Холлендер, но я прямо-таки страшусь того, что вам предстоит вынести.

— Вот как?!

— Не знаю даже, как вы с этим совладаете, вернее, ваша совесть.

Грэгори отъехал от тротуара. Он и не думал ждать ответа. Сьюзен была совсем сбита с толку таким отношением, но поскольку этот человек с самого начала не собирался давать ей никаких объяснений, девушка сделала вид, что не замечает его словесных выпадов, и, отвернувшись к окну, стала рассматривать проплывающие мимо пейзажи.

Она до сих пор не могла понять, как она решилась все-таки на поездку. Проведя полночи без сна, Сьюзен уверила себя, что никуда не поедет. В надежде, что и шефу конец семестра покажется неподходящим временем для отлучки, она с утра пораньше заскочила в колледж. Однако Барри Уинчер уже все знал и был само сочувствие.

— Мистер Хенсворд позвонил мне вчера. По его словам, ты полагаешь, будто тебя не отпустят на похороны тети. А я-то считал, что ты знаешь меня лучше, Сью. Конечно, ты должна поехать и можешь не торопиться на последние дни семестра. Думаю, тебе придется решать массу разных проблем. Увидимся в начале лета!

Сьюзен автоматически улыбнулась, но внутри у нее все кипело. Как посмел Грэгори Хенсворд вмешиваться в ее жизнь? И почему бы добрейшему Барри Уинчеру не быть немного пожестче?

Рой оказался более практичен.

— Езжай, — бросил он, собираясь на работу. — Старушка, очевидно, могла оставить тебе несколько тысчонок.

— С какой стати?! — оборвала его Сьюзен. — К тому же она не старушка.

Как сосед Рой Дэвис очень хорош, сердито думала Сьюзен, перебирая вещи в шкафу, но как человек… Иногда ее терзали сомнения на этот счет.

Когда Сьюзен решила сдать внаем комнату, чтобы хоть как-то покрыть растущие расходы, один приятель посоветовал ей пустить в жильцы мужчину, по крайней мере, будет кому заменить пробки, прочистить водосточную трубу или прибить полки, если возникнет необходимость.

Девушка не восприняла совет серьезно — она сама могла прекрасно справиться с подобными проблемами. Но когда Рой первым откликнулся на объявление, — он работал в местной газете и воспользовался этим преимуществом, прежде чем у Сьюзен появились другие кандидаты, — она не стала долго думать.

Оказалось, что они встречались раньше, когда Рой готовил о ней статью. С ним было легко ладить, и этого казалось достаточно.

Сьюзен вздохнула и уставилась в окно машины. Автострада осталась далеко позади, и девушка попыталась сосредоточить внимание на местности, по которой они проезжали, удивляясь тому, как все изменилось в природе с начала весны. На живой изгороди пробивались почки. Земля дышала жизнью, кое-где появились полянки фиалок и чистотела. Вдруг Сьюзен увидела, как метнулся через дорогу заяц, и крикнула, чтобы предупредить Грэгори.

— Я вижу, — ответил он резко, замедляя ход, пока зверек не нырнул в спасительную живую изгородь.

— Никогда раньше не встречала зайцев. — Сьюзен чувствовала себя немного неловко.

— Здесь насмотритесь. Зайцы прямо бич этих мест.

— Тогда почему же вы не переехали его?

— Вероятно, потому, мисс Холлендер, что в отличие от вас, меня не коснулась безжалостность, — нарочито вежливо ответил Грэгори.

— Вы недооцениваете себя, мистер Хенсворд.

Мужчина бросил на нее ядовитый взгляд, затем вставил в проигрыватель компакт-диск. Салон машины заполнила музыка Моцарта, давая понять, что разговор окончен.

Спустя полчаса холмы расступились, и, увидев море, Сьюзен не могла сдержать восхищения.

— Вы так любите море?

От неожиданности Сьюзен даже подскочила на сиденье.

— Да, — призналась она, позволив Грэгори заглянуть в свои мысли.

Слегка растянутые губы могли сойти за улыбку.

— Как удачно!

— Удачно? — Выбор слова казался странным. — Не понимаю почему. Ко мне это не относится.

— Разве?

Сьюзен слегка повернулась, не веря своим ушам.

— Что вы сказали?

— Ладно, мисс Холлендер, не надо ломать комедию. Я знаю, кто вы и почему вы здесь. Демонстрируйте свои актерские способности тем, кто в состоянии их оценить.

— А вы, мистер Хенсворд, к таким людям не относитесь? — поддразнила его Сьюзен. — Я знаю, почему я здесь, в то время как предпочла бы быть где-нибудь в другом месте.

Да, несмотря на весь ужас, который наводили на нее похороны, и на то, что мог подумать о ней Грэгори Хенсворд, она в итоге никогда не простила бы себе, если бы не отдала последнюю дань Сандре Милтон.

— Спорю на сто фунтов, вы даже не догадываетесь о причине.

— Если бы у вас были сто фунтов, я бы, пожалуй, поспорил с вами.

Прежде чем Сьюзен нашла подходящий ответ, Грэгори сбросил скорость и повернул к изящным воротам. Проехав с полмили, машина остановилась перед прекрасным трехэтажным особняком.

— Я заказал вам номер в отеле. Раньше Уинсвил-холл был просто загородным домом, — пояснил Хенсворд, взглянув на фасад, — а сейчас вот… Надеюсь, здесь вам будет удобно.

Сьюзен ужаснулась. Чтобы провести ночь в таком отеле, ей надо работать целый месяц, не меньше.

— Я не могу остановиться здесь, — запротестовала она.

Но Грэгори Хенсворд уже вышел из машины и передал портье ее дорожную сумку. Затем он открыл дверцу, и Сьюзен пришлось выбираться наружу.

— Послушайте, — девушка тронула его за рукав, пытаясь обратить на себя внимание.

Он взглянул на ее длинные тонкие пальцы, которые казались еще бледнее на темном свитере, и немного смягчился.

— Не беспокойтесь, вам не придется платить. Все расходы в счет будущего наследства.

Она нахмурилась и отдернула руку.

— Я не хочу, чтобы за меня кто-то платил. Найдите мне что-нибудь попроще, и я буду счастлива сама оплатить гостиничный счет.

— Дело в том, что Сандра хотела, чтобы ваше пребывание здесь, каким бы коротким оно ни оказалось, было максимально комфортным. Безусловно, насколько позволяют подобные обстоятельства.

Долгие часы, проведенные в напряжении радом с этим несносным человеком, дали о себе знать, и Сьюзен не сдержалась.

— Как жаль, что она не подумала об этом, когда отправила ко мне именно вас.

— Вы, маленькая… — Он оборвал фразу на полуслове. — Мне следовало бы отшлепать вас.

— Так что же вас останавливает? — вздернулась Сьюзен.

Лицо Хенсворда на мгновение потемнело.

— Успеется.

Затем, явно довольный тем, что сумел ошарашить девушку подобным ответом, крепко схватил ее за руку и потянул к дому.

Быстро уладив все формальности с регистрацией и предоставив Сьюзен возможность отдышаться, он предложил ей подняться в апартаменты.

— Я провожу вас наверх.

— Не надо. Я справлюсь сама…

На лице мужчины промелькнула усмешка, когда он заметил нервозность Сьюзен.

— Если я сказал «успеется», мисс Холлендер, это не значит, что ждать придется очень долго.

— И вы могли бы наброситься с кулаками на беззащитную женщину?

— Беззащитную? Вряд ли. По крайней мере до тех пор, пока у вас есть острый язычок.

Он не стал дожидаться ответа, только указал Сьюзен на отведенную ей комнату на втором этаже. Даже беглый взгляд на роскошные апартаменты заставил девушку затаить дыхание. Вероятно, раньше это была одна из главных комнат особняка. Антикварная мебель, огромная кровать под балдахином, а в камине, несмотря на солнечный и теплый день, ярко полыхал огонь.

Но что действительно потрясло Сьюзен, так это вид, открывшийся из окна. В саду уже вовсю цвели первые весенние цветы, а вдалеке плескалось море. Рука девушки невольно потянулась к блокноту.

— Восхитительно!

Ей не терпелось сменить торжественную одежду и вырваться на улицу. Сьюзен сдернула шляпку и тряхнула длинными белокурыми волосами. Она увидела в саду белку: той удалось стащить где-то половинку кокоса, и теперь зверек улепетывал наверх по веткам дерева.

— Только посмотрите.

Она повернулась к молодому человеку, чтобы разделить свой восторг, но тот пристально смотрел на нее. Казалось, Грэгори не верит своим глазам.

— Что с вами?

Девушка тут же провела рукой по лбу, думая, что там каким-то образом появилось пятно краски.

— Я… — Грэгори замотал головой. — Ничего… — осекся он. — Мне еще надо сделать кое-что. Вы сможете позаботиться о себе остаток дня?

— Я забочусь о себе каждый день, мистер Хенсворд, — беззлобно ответила Сьюзен. Ее заинтриговала человечность, проглянувшая из-под холодной маски. — Я уверена, что смогу пережить несколько часов, пока меня никто не будет держать за руку.

Грэгори кивнул и быстро направился к двери.

— В обед я присоединюсь к вам. Итак, встречаемся в восемь.

Ему казалось немыслимым, что девушка откажется от его компании, поэтому он исчез, прежде чем Сьюзен успела собраться с мыслями и сказать, что не нуждается в руководителе, который поможет ей разобраться в столовых приборах.

Как Сьюзен и ожидала, Грэгори Хенсворд был пунктуален.

— Вам стоит надеть пальто. Мы пообедаем где-нибудь в городе, чтобы не привлекать внимания.

— Если вы не хотите, чтобы нас видели вместе, мистер Хенсворд, так и скажите. Я была бы счастлива, если бы мне принесли обед в номер.

Замечание, очевидно, попало в цель.

— Я не говорю о вашей внешности… Тут ничего не скажешь, вы очаровательны.

Сьюзен не понимала, почему эти слова оказались для него такими мучительными. Он как будто с трудом выдавил их из себя. Она открыла гардероб и вытащила серое пальто.

— Теперь мы можем идти?

— Грэгори, дорогой, ты уже вернулся? — входившая в отель темноволосая красавица поцеловала его в щеку, всем своим видом показывая, что сделала бы гораздо больше, если бы людей вокруг было поменьше, а ее муж не крутился поблизости. — Ты надолго?

Грэгори взглянул на мужчину, стоявшего за ее спиной.

— На несколько дней.

— На похороны Сандры? — Мужчина не стал ждать ответа, а посмотрел с интересом на Сьюзен. — Кто это?

— Сьюзен Холлендер. Шарлин и Батчер Кроуфорд. — Короткое представление прозвучало почти грубо. — Сью — племянница Сандры, — добавил он, будто желая объяснить ее присутствие.

От Сьюзен не ускользнул жадный взгляд женщины.

— Почему бы вам не присоединиться к нам? — с надеждой в голосе предложила Шарлин.

Но тут вмешался Батчер.

— Не глупи, дорогая. Вряд ли девушке захочется протанцевать всю ночь прямо перед самыми похоронами… — он вопросительно взглянул на Грэгори, — ее тети, ты сказал?

Хенсворд кивнул.

Батчер еще раз внимательно посмотрел на девушку, а потом тряхнул головой.

— Поразительно! — Он повернулся к жене. — Грэг отвезет ее куда-нибудь в более тихое место.

— На корабль, — сказал Грэгори.

— Да, там отличная кухня, — подтвердил Батчер. — Вам понравится. Мои соболезнования. Увидимся завтра. — Он похлопал Сьюзен по руке, и супруги направились в зал.

— Ну, мы идем? — заторопил ее Хенсворд.

Сьюзен понимала, что как бы ни было трудно, но она должна извиниться перед этим человеком. Она почти не знала Сандры, а вот ему действительно вряд ли хотелось танцевать или просто обедать в веселой атмосфере.

— Извините, мистер Хенсворд, я не знала.

— А вы и не обязаны были знать, что в среду здесь обычно устраивают танцевальный вечер, — резко оборвал ее собеседник, а потом немного смягчился. — Кстати, мне бы хотелось, чтобы вы называли меня Грэгори.

Если Сьюзен и подумала, что его отношение к ней улучшилось, то ее надеждам тут же предстояло растаять.

Хенсворд угрюмо молчал всю дорогу, а в ресторане выбрал самый дальний столик. Сьюзен казалось, что он еще больше отдалился от нее.

Мужчина сделал заказ, а затем откинулся на спинку стула и стал внимательно разглядывать девушку.

— Сандра говорила, вы — художница?

— Да, кроме того, я преподаю рисунок в колледже. Вы говорили обо мне?

— Ей так хотелось… Она постоянно думала о вас в самом конце. — Лицо Грэгори посуровело, но он сделал заметное усилие, чтобы выглядеть спокойным. Слова Сьюзен задели его за живое. — Ее интерес был вполне объясним, не так ли? Вы талантливы?

Сьюзен не привыкла хвалить себя. К тому же смущенная его агрессивностью, она не знала, что ответить.

— Мои работы нравятся людям. По крайне мере, они их покупают. Вы живете в Уинсвиле, мистер Хенсворд?

— Да, мне принадлежит Уинсвил-холл.

— Так этот отель ваш?! — Сьюзен была потрясена. — Я не подозревала. Вы не похожи…

— … На человека, который может управлять отелем? — Грэгори закончил фразу за нее. — Да, не похож. Но я и не управляю. И кажется, я просил вас называть меня Грэгори. — Он пожал плечами. — В этом доме жила наша семья. Но потом мои сестры вышли замуж. А нам с отцом показалось бессмысленным занимать такой огромный особняк вдвоем.

— Но он великолепен! — запротестовала Сьюзен.

— Да, это так, — изобразил что-то вроде улыбки Хенсворд. — А вам не кажется, что с моей стороны было бы большим эгоизмом хранить это великолепие только для себя?

— А вы альтруист, мистер… — ответила на его улыбку девушка.

— Вы так думаете, Сьюзен? — он сделал акцент на ее имени.

Девушка было подумала, что он ее дразнит, так как улыбка на его лице казалась совершенно невероятной.

— Впрочем, это хороший бизнес. Отец перебрался во Францию, поэтому я выкупил его долю и сдал дом в аренду одному итальянцу, который хотел обосноваться в Англии. А вот и наш обед наконец.

Внезапная пауза в разговоре принесли Сьюзен огромное облегчение. Но когда, вернувшись в отель, Грэгори настоял на том, чтобы проводить ее в комнату, девушка немного занервничала. Она чувствовала, что ее поддерживает рука господина: ведь здесь уже он был хозяином. Грэгори открыл дверь и пропустил девушку вперед. На пороге она резко повернулась.

— Спокойной ночи, Грэгори, спасибо за обед.

— Мне кажется, я могу с уверенностью сказать, что удовольствие сегодня получил только я. — Он отдал ей ключ. — На всякий случай заприте дверь.

Когда он вышел, девушка повернула ключ в замке, и в тот же момент в коридоре раздался смех.

Отвратительный человек, сказала себе Сьюзен, но это не помешало ей всю ночь ощущать присутствие Грэгори Хенсворда в комнате.

Сьюзен была уверена, что пойдет дождь. В ее сознании похороны прочно ассоциировались с дождем. Но когда Грэгори остановил машину возле серой каменной церкви, на небе по-прежнему ярко светило солнце.

Здесь уже собралось много людей, и она чувствовала на себе пристальный взгляд десятков глаз, когда Хенсворд представил ее сначала викарию, а затем проводил на место в первом ряду. Сьюзен хотела отказаться, но момент мало годился для любых споров, поэтому она быстро опустилась на старинный стул. Грэгори сел рядом и передал ей листок с описанием церемонии. Несмотря ни на что, девушка была рада его присутствию: ей казалось, что она вот-вот сломается, но сила, излучаемая этим человеком, поддерживала ее.

После службы гости собрались в кремово-розовой гостиной дома Сандры на чашку чая. Грэгори не отпускал Сьюзен от себя ни на шаг и, стремясь удовлетворить вполне естественное любопытство жителей городка, представлял ее снова и снова: «Сьюзен Холлендер, племянница Сандры…» — как будто было очень важно подчеркнуть степень родства.

Беспрерывные рукопожатия и сочувственные улыбки воскресили воспоминания о похоронах мамы в холодное и сырое Рождество, которое совпало с ее двадцать первым днем рождения. Наконец люди начали расходиться, а Грэгори, куда-то на мгновение исчезнувший, опять появился рядом.

— Дэвид ждет нас в своем кабинете, Сьюзен.

Грэгори провел ее через зал в маленький кабинет, где адвокат Сандры уже подготовил все бумаги. Дэвиду Линтону Сьюзен уже представили, поэтому он улыбнулся ей, оторвавшись от документов.

— Садитесь, мисс Холлендер. Это не займет много времени. — Он посмотрел на вошедших поверх очков и, убедившись, что они готовы его слушать, начал оглашать завещание Сандры Милтон.

Чем дальше слушала Сьюзен, тем больше охватывало ее смущение. Помимо воли взгляд ее скользнул по застывшей фигуре Грэгори. Ей казалось, что он готов в любую минуту вскочить и крикнуть о несогласии с каждым словом последней воли покойной. Но он, похоже, уже знал содержание бумаги и поэтому молчал, однако в его недовольстве не приходилось сомневаться.

— На окончательное оформление всех бумаг уйдет около двух недель, — прервал ее размышления голос адвоката. — Но вам не надо ни о чем беспокоиться. Грэгори как душеприказчик сделает все, что нужно. — Дэвид был уверен, что подобное замечание успокоит девушку. — Конечно, вы получите необходимую сумму на текущие расходы. Что касается дома, вы, несомненно, захотите получить совет, как выгоднее его продать, если только не собираетесь перебраться в Уинсвил. Это прекрасное место, а дом просто великолепен. — Улыбка мужчины была неподдельной. По крайней мере, его не заботило, кому Сандра передавала свое состояние. Он ожидал ответа, но ошеломленная Сандра не могла вымолвить ни слова.

— Я уверен, мисс Холлендер не захочет бросить своих друзей, — тихо произнес Грэгори, и Сьюзен почувствовала на себе его ледяной взгляд. Он хотел выяснить, осмелится ли она въехать в этот дом или попытается каким-то другим образом занять место дорогой ему женщины.

— Ну что же, спешить некуда. Грэгори, покажите мисс Холлендер дом. Постарайтесь убедить ее, что мы не старые зануды и будем рады видеть ее среди нас.

— Мне не хотелось бы беспокоить мистера Хенсворда, — быстро проговорила Сьюзен. На секунду она столкнулась с ним взглядом.

— Меня это нисколько не затруднит. Вам стоит увидеть все, прежде чем принять окончательное решение. — Мягкий голос Грэгори не ввел девушку в заблуждение, но адвокат уже подал ей руку и заверил, что будет счастлив, оказать ей любую помощь. Грэгори Хенсворд закрыл за ним дверь и повернулся к Сьюзен.

— С чего хотите начать?

— Начать?

— Ни за что не поверю, что вы не хотите сейчас же, не теряя времени, увидеть свое богатство. В конце концов, за этим вы и приехали.

Сьюзен вздернулась.

— Я совсем не знала своей тети и не понимаю, почему она оставила мне все это, но я рада, что она так поступила. Было бы лицемерием с моей стороны утверждать обратное. — Помолчав секунду, она добавила: — Не стоит беспокоиться, Грэгори. Я бы хотела сама познакомиться с моим домом.

Не без удовольствия она заметила, как Грэгори побледнел. Ну что же, не он один умеет причинять боль.

— По-моему, так сказал адвокат. Я правильно поняла? Теперь это мой дом? — еще раз уколола она его.

— Все правильно. Кажется, вы хорошо владеете ситуацией. — Он шагнул к ней. — Может, подождете до завтра, когда придет агент по недвижимости? Как жаль, что мы отпустили Батчера, но я уверен, он тотчас же вернется и начнет оценивать…

Это оказалось последней каплей. Сьюзен пережила нелегкий день, а смущение от того, что она стала наследницей огромного состояния, еще усложнило положение. Ее больше не заботило, что подумает о ней этот человек. Она хотела развеять его сомнения и, в свою очередь, показать, что тоже презирает его.

— Что с вами, Грэгори Хенсворд? Вас задело, что прекрасный дом и все деньги оставлены какой-то замарашке? Человеку, который по какой-то неизвестной мне причине кажется вам недостойным? — Сьюзен дерзко шагнула к мужчине. — Или за этим кроется нечто более личное? — В глазах девушки вспыхнул гнев. Она начала понимать причину его ненависти. — Может быть, — Сьюзен уже не обращала внимания на судорожно сжатые губы Грэгори, на его стальной взгляд, — может быть, вы думали, что она оставит все это вам?

Глава третья

Грэгори Хенсворд шагнул к Сьюзен и, крепко схватив ее за руку, притянул к себе. Девушка оборвала поток гневных слов, будто задохнувшись.

— Довольно! — На мгновение они застыли друг против друга. Ни один не хотел подчиниться воле другого. Затем Грэгори неожиданно отпустил ее, и Сьюзен отшатнулась назад, ощутив боль в руке. — Сандра была прекрасным другом и заслуживает лучшего человека в качестве… — Ему потребовалось неимоверное усилие, чтобы остановиться. — Но я дал обещание и, Бог свидетель, сдержу его, невзирая ни на что. Сейчас я сделал все, что мог, поэтому оставляю вас наедине с наследством. Оценивайте. Сколько времени вам понадобится? Час? Может, больше? — Он дал понять, что не нуждается в ответе. — Я заеду за вами в шесть тридцать.

Побледневшая и еще не опомнившаяся от неожиданного нападения, Сьюзен, тем не менее, нашла в себе силы парировать удар.

— Не беспокойтесь. Я возьму такси. В конце концов, теперь я могу себе это позволить.

Все вокруг на мгновение застыло. Затем с заметным усилием Грэгори отступил.

— Да, можете. При желании вы можете вызвать себе целый кортеж. Но вы этого не сделаете.

Он повернулся и тихо вышел из комнаты.

Сьюзен глубоко и с облегчением вздохнула. Она чувствовала, что внутри у этого человека бушуют страсти. Освобожденные, не имело значения — в любви или ненависти, они смели бы все на своем пути. Девушка потерла руку там, где еще оставались следы его пальцев.

Но почему он так ее ненавидит? Причина все еще оставалась тайной для нее, и это по-прежнему сбивало с толку. Легкий и непринужденный характер девушки никогда и никому не давал повода для столь сильного чувства. Оставшись одна в гостиной, Сьюзен поежилась и подумала: вызывает ли любовь с первого взгляда такие же бурные эмоции, как и ненависть?

Она огляделась. За время беседы с адвокатом комнату привели в порядок. Теперь в ней ничто не напоминало о сегодняшних похоронах. Сьюзен подошла к окну. На улице почти стемнело, и в саду ничего не было видно. Когда они въезжали в ворота, она успела заметить лишь полоску нарциссов вдоль дорожек.

Девушка переходила из комнаты в комнату, иногда дотрагиваясь до хрупкого фарфора, небрежно расставленного на подоконниках и столиках. Совсем не как в ее доме. Мама всегда убирала ценную посуду в сервант. Но здесь не было ни шаловливых детей, ни виляющих хвостами собак, от которых нужно было все прятать. Очевидно, Сандра Милтон вела очень уединенную жизнь.

На втором этаже располагались спальни. Изящные, богато украшенные, они поддерживались в идеальном порядке и являли собой разительный контраст с ее обветшалой комнаткой. Экономка хорошо знала свое дело. Сьюзен видела ее, когда после похорон Грэгори представил мисс Уолтер. Женщина посмотрела на нее очень внимательно и даже как-то растерянно. Теперь Сьюзен понимала почему. Бедняжку, конечно, интересовало, что за дамочка унаследовала дом и не выгонят ли ее с работы.

Окна спальни Сандры выходили на море, и днем отсюда должен был открываться потрясающий вид. А сейчас виднелись только огни порта и города, а еще дальше, в море, двигались светящиеся точки танкеров и грузовых судов.

В этой комнате тоже царил идеальный порядок, и только на кровати лежала потрепанная папка. Она так бросалась в глаза среди пены кружев, что ее нельзя было не заметить. Сьюзен открыла папку, и внезапно у нее перехватило дыхание.

Там была фотография. Старая фотография самой Сьюзен, где она улыбалась во весь рот, в котором не хватало одного зуба. Безумно гордая, что уже большая и идет в школу. Белокурые волосы зачесаны назад и заплетены в тугие косички, тщательно прилажен берет на голове, а поза выбрана так, чтобы хорошо был виден значок на кармашке блейзера.

Сьюзен взяла фотографию в руки. Точно такая же когда-то давно стояла дома на виду на камине до тех пор, пока во время веселой игры ее не свалили и не разбили стекло в рамке. Девушка села на кровать и начала медленно перебирать остальные бумаги.

— Сьюзен?

Она не заметила, как пролетело время, но сейчас звук ее имени вернул ее в настоящее.

— О, Грэгори… — Она немного смутилась. — Уже так поздно? Я и не заметила.

Он вошел в комнату и встал рядом с ней.

— Я вижу, вы нашли папку сами, а Сандра просила лично передать ее вам.

Он взял пожелтевшую вырезку из газеты. В ней сообщалось о первой победе Сьюзен в конкурсе.

— Вы были очень хрупким созданием в то время. Это та самая открытка?

Девушка кивнула. Тогда ей было всего шесть, но она до сих пор помнила охватившее ее приятное волнение, когда рисунок выбрали для рождественской открытки. Весь сбор от продажи предназначался для местного благотворительного фонда. Грэгори раскрыл открытку и, четко произнося слова, прочитал:

— С любовью от Сьюзен.

— Зачем она собирала все это?

Грэгори нахмурился, сел рядом с ней и начал перебирать бумаги. Копии школьных докладов, другие газетные вырезки об ее успехах.

— А это что, момент отчаяния?

Сьюзен взглянула на протянутую ей фотографию.

— О нет! — Она деланно засмеялась. — Момент подросткового бунтарства.

На этот раз волосы у девочки на снимке были уложены гребнем, как у панка:

— Мама тогда так рассердилась…

Грэгори, как ей показалось, смутился.

— Я ей сочувствую. — Он дотронулся до белокурых волос девушки. — Как они великолепны…

Жест оказался настолько неожиданным, что Сьюзен вздрогнула и порывисто встала, странно встревоженная интимностью жеста. Грэгори поднялся на ноги вслед за ней.

— Сандра тоже увлекалась живописью. Вы знали об этом? — резко спросил он.

Сьюзен покачала головой.

— Я видела ее всего лишь раз. Много лет назад. Даже удивительно, что она помнила обо мне.

Но это была ложь. Сама она помнила все очень хорошо. Даже слишком.

— Я думаю, что завтра вы, может быть, уже уедете домой, — сухо заметил Грэгори. — Поэтому нам надо выяснить пару вопросов. Например, что делать с домом? Должен ли я попросить миссис Уолтер присмотреть за ним?

— Да, до тех пор, пока не решу, как лучше им распорядиться.

Сьюзен видела, каких неимоверных усилий стоит Грэгори Хенсворду напускная вежливость. Его напряжение оставалось загадкой, и ей вдруг ужасно захотелось докопаться до самого дна тайны, выяснить отношения раз и навсегда.

— Сколько же лет было Сандре?

Грэгори, похоже, удивился вопросу.

— Трудно сказать. Женщины такой чудесной и хрупкой красоты, наверное, не стареют. Но, думаю, около сорока. А что?

— Вы, должно быть, ее очень любили.

— Любил ее? — На мгновение он воспринял вопрос всерьез, но потом до него дошел смысл слов, и лицо его потемнело.

— Ах, вот вы о чем. Вы думаете, я был ее любовником и ожидал своей доли в завещании?

Сьюзен пожалела, что позволила подозрениям вырваться наружу, но обратной дороги не было, и она решила идти до конца.

— А что мне оставалось думать? Вы ведь не скрывали своего негодования. И разве это так уж неправдоподобно?

Секунду Грэгори внимательно смотрел на девушку, а потом, к величайшему ее изумлению, расхохотался. Заметив ее удивление, он покачал головой.

— Честно говоря, да.

Сьюзен почувствовала, как ее щеки заливает румянец.

— О Боже, я прошу прощения. Вы, конечно же, женаты…

— Нет, Сью, я не женат. Но, говоря откровенно, смешно не это. Сандра была восхитительной женщиной, и, конечно, мне нравилась, но совсем не так, как вы думаете. Если говорить о настоящей любви, то ее к ней питал скорее мой отец.

— О!

Разочарование девушки позабавило Грэгори и отчасти сняло напряжение.

— Не огорчайтесь, Сьюзен. Я начинаю понимать, в чем дело. — Он предложил ей руку. — Пойдемте. Не знаю, как вы, но я изрядно проголодался.

Было уже поздно, когда они зашли в полупустой ресторанчик на причале и выбрали уютный столик в углу. В ожидании заказа Грэгори откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на девушку.

— Я был ужасно груб с вами сегодня.

— Сегодня? — насмешливо переспросила Сьюзен. — Вы были ужасно грубы со мной с того момента, когда я впервые открыла вам дверь.

Сначала он хотел было возразить, но потом только пожал плечами.

— Да, пожалуй. К тому же я не имею права осуждать вас, ведь сама Сандра не делала этого.

— Осуждать? — Сьюзен была в недоумении. — Не думаю, чтобы у нас с вами были какие-либо причины осуждать друг друга. Дело в другом. Похороны всегда подавляют меня.

— Вы слишком молоды, чтобы иметь опыт в подобных делах.

— У меня его уже достаточно. Папа умер, когда мне было двенадцать. От сердечного приступа, где-то во Франции. Домой привезли только тело. Тогда я еще не очень хорошо понимала, что произошло, и все это сильно испугало меня. А два года назад мама попала под машину. — Она взглянула на Грэгори. — Водитель не виноват. Она просто зазевалась и сделала неосторожный шаг. Вероятно, голова ее была занята Рождеством. Она всегда любила этот праздник, никак не могла дождаться момента, когда поставят елку. Мы делали это в самый канун Рождества, а потом устраивали маленькое торжество, только для нас двоих. У меня день рождения в Рождество. С тех пор я уже не ставлю елку.

— Прошу прощения. Я даже не мог до конца представить себе, каким испытанием был для вас сегодняшний день.

Сьюзен вертела в руках вилку.

— Мне было страшно, — призналась она. — Но теперь все по-другому. Не так тяжело. Кто были все эти люди?

— В основном друзья Сандры. Некоторым из них она помогала. Ею был основан благотворительный фонд для раздачи подарков детям на праздник. Собственно, благодаря этому фонду я и познакомился с ней. Она же втянула меня в работу, а когда она всем сердцем бралась за что-то, ей нельзя было отказать.

— Поэтому вы и стали ее душеприказчиком?

— В общем, да. Мой отец был здесь адвокатом, и сначала он являлся ее душеприказчиком. Когда он ушел на пенсию, она решила доверить дела человеку, который наверняка переживет ее. — Лицо Грэгори посветлело. — Смелое решение, не правда ли? Должно быть, она уже тогда знала.

— Жаль, что я не была с ней знакома.

— В самом деле? — Он наклонился к ней. — Тогда почему же вы не приехали…

Появившийся официант не дал ему закончить вопрос, и пока расставлял блюда и напитки, он забыл о нем, а может быть, решил, что продолжать его нет необходимости.

Но Сьюзен думала по-другому.

— Я не приехала, Грэгори, потому что не знала о ее болезни. Если бы вы дали мне знать прежде…

— Так решила сама Сандра. Она передала мне ту папку: ей хотелось, чтобы вы знали, как она беспокоилась о вас, несмотря ни на что. Она не обвиняла вас в нежелании знать ее. — Он откинулся назад. — Но вы ведь ни разу не вспомнили о ней.

— Неправда.

Но так ли? Однажды, подписывая рождественские открытки, Сьюзен чуть не спросила маму, не послать ли открытку и тете Сандре, но что-то удержало ее.

— Я не видела ее с тех пор, как мне исполнилось семь лет, — продолжала защищаться Сьюзен.

— Она думала, так будет лучше. Она ничего мне не говорила, но тогда случилось что-то такое, что убедило ее оставаться от вас на расстоянии.

У Сьюзен по спине пробежал холодок. Она не нуждалась в подробностях.

— Но вам-то она что-нибудь рассказала?

— Да, ей хотелось кому-то довериться. — Грэгори поковырял вилкой в тарелке. — Полагаю, ей казалось, что молодой человек будет не так шокирован известием о ее незаконнорожденной дочери.

— Дочери? — Сьюзен потеряла дар речи. Все поплыло у нее перед глазами.

Где-то рядом тихо чертыхнулся Грэгори. Сьюзен почувствовала, что он поддерживает ее под руку.

— Так, оказывается, вы ничего не знали.

Это было утверждение, не требующее ответа.

— Вы отвезете меня в отель? — спросила она, пытаясь подняться.

Грэгори озабоченно нахмурился.

— Да, конечно. — Он подозвал официанта и подписал чек.

Прежде чем завести машину, Грэгори помедлил, желая что-то сказать, но один лишь взгляд на смертельно бледное лицо девушки заставил его передумать.

Автомобиль подъехал к отелю, и Сьюзен неуклюже попыталась открыть дверцу. Она хотела как можно скорее остаться одна, но руки не слушались. Грэгори наклонился и бережно повернул девушку к себе. Почти физически она почувствовала, как перетекает к ней его сила.

— Я так сожалею, Сью. Сандра думала, вы знаете.

Сьюзен все еще была бледна, но к ней вернулось самообладание, и она твердо посмотрела на Грэгори.

— Вам не за что извиняться. Мне следовало еще в самом начале понять, что это ошибка.

— Ошибка?

— Боюсь, сомневаться не приходится. Если вы приехали в мой дом в поисках незаконнорожденной дочери Сандры Милтон, то вас навели на ложный путь, мистер Хенсворд. Вы нашли не ту девушку.

— Не ту девушку? — По его лицу невозможно было понять, удивлен он или рассержен. — О чем вы говорите? Конечно, я нашел ту, которую искал. Я искал Сьюзен Холлендер. Я ее нашел. Я нашел вас, Сью. — Грэгори даже легонько тряхнул девушку, как будто это могло быстрее донести до нее смысл слов.

— Но я не дочь Сандры.

— Не нужно, Сью. Я вижу, что вы расстроены. Но это не имеет значения. Я же знаю, что вы действительно ее дочь.

Сьюзен повернулась к нему.

— Как вы можете это знать наверняка? Если ваша уверенность в собственной непогрешимости настолько велика, что не дает вам признаться в заблуждениях, то я сожалею, но в данном случае вам придется это сделать.

Гнев придал Сьюзен силы, и она повернулась, чтобы выйти из машины, но Грэгори удержал ее.

— Здесь не может быть ошибки.

— Наоборот, может. Меня зовут Сьюзен Холлендер. Моя мать — Элизабет Холлендер, а отец — Пол Холлендер. Вот вам вся правда, и закончим на этом.

— А фотографии и другие бумаги? Для чего же она по крупицам собирала каждое упоминание о вас? Не кажется ли вам, что за этим крылось нечто большее, чем обычное любопытство? — Серые глаза гневно сверкнули. Он был убежден, что Сьюзен просто не хочет признать очевидное.

— Не знаю.

Но Грэгори нуждался в реальных доказательствах заблуждения. Сьюзен помотала головой, не зная, как объяснить эту пачку бумаги, в которой была собрана вся ее жизнь.

— Может быть, она питала особый интерес к ребенку двоюродной сестры? К тому же этот ребенок оказался ровесником ее дочери. — Лицо Грэгори оставалось по-прежнему холодным. — Если все, что вы сказали, — правда, то подобную причуду можно понять. — Сьюзен даже не заметила, как в ее голосе зазвучали умоляющие нотки.

Но Грэгори не сдавался.

— Вы ее дочь, Сьюзен. Она назвала мне ваше имя и указала, где вас найти. Видит Бог, я хотел приехать за вами еще до… Но она сама не позволила мне. Она сказала, это ваше решение, и она приняла его. Сандра надеялась, что, в конце концов, вы смилостивитесь и приедете на похороны.

— Если бы я знала, что она больна, то была бы счастлива, навестить ее, но мне никто не сказал. И я не ее дочь.

Лицо Грэгори еще больше посуровело.

— Черт возьми, Сьюзи! Если бы вы знали, как неправы. Вы дочь Сандры Милтон, и я во что бы то ни стало, докажу это вам.

— Это невозможно. — Сьюзен вырвалась из крепких рук молодого человека. — Спокойной ночи, Грэгори.

Она выскользнула из машины, прежде чем он успел опомниться, но далеко уйти ей не удалось. Грэгори догнал ее на ступеньках отеля.

— Вы управитесь сами?

— Да, конечно. Нет никакой необходимости провожать меня до комнаты.

Грэгори оставил последние слова без внимания.

— Сегодня у вас был нелегкий день, Сью. Постарайтесь хорошо выспаться, — пожелал он, придерживая дверь. — Завтра мы обо всем поговорим. И кое-что выясним.

— Разговоры не помогут, — ответила Сьюзен.

— Так же как и нежелание слышать правду. — Непреклонность девушки начала выводить его из терпения. — Хотя, не могу не признать, что вы явно что-то унаследовали и от Лиз Холлендер. Увидимся утром.

Грэгори повернулся и быстро зашагал прочь.

Сьюзи закрыла дверь и обессилено прислонилась к дверному косяку. Она пыталась разобраться в мыслях, но только еще больше запутывалась. Никто ее не удочерял, в этом не стоило сомневаться. Одну лишь вещь девушка знала наверняка: она должна покинуть Уинсвил-холл как можно скорее, чтобы не позволить Грэгори Хенсворду и дальше запугивать ее. Было уже слишком поздно для немедленного отъезда. Поэтому, выяснив расписание поездов, она заказала такси на семь тридцать утра. Затем уложила сумку, оставив только джинсы и свитер.

Сон не шел к ней. Тяжелые драпировки душили ее, горестные мысли сменяли одна другую. Но под утро Сьюзен все-таки задремала, и ей снилось, что она отчаянно что-то ищет, но не знает, что именно.

Осторожный стук в дверь вывел девушку из забытья и освободил от разрешения этой тайны.

— Войдите.

В комнате было темно, плотные занавески на окнах не впускали слабый утренний свет, но Сьюзен услышала, как поставили поднос на столик рядом с кроватью.

— Спасибо.

— Вы просили разбудить вас в шесть тридцать, но я отменил заказ на такси. Если вы хотите уехать сегодня, я сам отвезу вас.

Сьюзен вскочила с постели.

— Грэгори? Что вы здесь делаете? Уходите! — возмутилась она.

Хенсворд мягко рассмеялся.

— Уйду, если вы пообещаете встретиться со мной в главном холле в восемь.

Как только он вышел, Сьюзен подбежала к двери и заперла ее, а потом отправилась в душ. Она спустилась в холл в точно назначенное время.

Грэгори уже ждал внизу и тут же подхватил ее сумку.

— Не было никакой необходимости делать это, — заметила Сьюзен. — Я смогла бы прекрасно добраться домой поездом.

Грэгори пропустил ее слова мимо ушей. Он открыл дверцу машины, и девушке ничего не оставалось, как безропотно забраться на сиденье.

— Я только что просматривал бумаги Сандры, — произнес, наконец, Грэгори, выезжая на автостраду.

— Что-нибудь нашли? — Сьюзен почувствовала, что невольно затаила дыхание, хотя чего ей было опасаться? Он ничего не мог там найти.

Молодой человек покачал головой.

— Нет, ничего. В папке только то, что касается непосредственно вас.

— Тогда почему вы не позволили мне просто уехать?

— По ряду причин. Если я все-таки прав…

— Вы неправы! Почему вы продолжаете упорствовать?

— А сами вы разве не упрямитесь? — Грэгори бросил на девушку укоризненный взгляд.

Она не ответила. Довольный, что сумел уколоть ее, он продолжил:

— Если я прав, то должны быть еще документы. Совершенно очевидно, что теперь поиски следует продолжить в вашем доме.

— Нет там никаких документов.

Машина притормозила у перекрестка. В этот момент Грэгори повернулся, и Сьюзен показалось, что он буквально пригвоздил ее взглядом к спинке сиденья.

— Когда я впервые приехал к вам, я был ужасно сердит. Целую неделю я смотрел, как умирает мой друг, и для меня вы были не кем иным, как бездушной и бездумной девицей, которая приняла вполне расчетливое решение вычеркнуть из жизни свою мать. Я не испытывал к вам ни капли сочувствия.

— Вы уже ясно дали это понять.

— Первая ваша реакция только усилила неприязнь. Отказ казался таким черствым.

— Я не хотела…

— Да, я понимаю. Но Сандра-то думала, вы знаете правду. Ваша мать… Элизабет Холлендер обещала, что скажет вам…

— Поймите, ей нечего было рассказывать. Почему вы не хотите это признать?

— Вот почему. — Он достал из нагрудного кармана рубашки конверт и протянул ей.

Сьюзен не хотела брать конверт, но знала, что Грэгори все равно не отстанет.

— Что это? — спросила девушка, когда машина тронулась.

— Фотография. Я хочу, чтобы вы взглянули.

Дрожащими руками Сьюзен достала карточку и нахмурилась. Это была она сама… Нет, нет, это кто-то очень на нее похожий. Те же миндалевидные глаза, но не светло-карие, как у нее, а голубые, такие же широкие скулы, пухлые губы. Сьюзен невольно дотронулась до своих волос, белокурых, спадавших ей на плечи. Она повернула фотографию. Из даты следовало, что снимок сделан пятнадцать лет назад.

— Кто это? — требовательно спросила девушка, в то же время отчетливо понимая бессмысленность вопроса. Перед ее глазами всплыло лицо Грэгори в тот день, когда он впервые увидел ее волосы, рассыпавшиеся из-под сдернутой шляпки. — Это Сандра?

— Вы так думаете? Но это ведь могли быть и вы.

Почему она не понимала тогда, как они похожи? Правда, ей было только семь, и сходство не бросалось в глаза. Маленькая и худенькая девочка совсем не походила на красавицу с фотографии.

— Что скажете, Сьюзи? Понимаете теперь, что я прав?

— Ничуть. Это всего лишь фамильное сходство. Совпадение и только.

Лицо Грэгори ясно говорило, что он по-прежнему стоит на своем. Сьюзен нужны были более веские доказательства.

— У меня есть свидетельство о рождении. Я покажу вам, как только мы приедем. Я покажу. — Голос Сьюзен неожиданно сорвался, она всхлипнула. — Вот увидите, Грэгори, вам придется мне поверить.

Глава четвертая

Машина подъехала к дому только после полудня. Секунду они сидели молча, потом Сьюзен поднялась.

— Спасибо, Грэгори.

— За что?

— Вы поняли, что мне не хочется говорить.

Он пожал плечами.

— Я принесу вашу сумку.

Сьюзен положила ладонь на его руку, желая остановить.

— Подождите, сначала я достану свидетельство о рождении.

Грэгори внимательно наблюдал за девушкой, пока она рылась в ящике серванта.

— Я совсем недавно его видела, — растерянно пробормотала Сьюзен, дрожащими руками пытаясь отыскать нужную бумагу. — Мне надо было получить новый паспорт на почте. Оно здесь, я знаю.

Она даже подпрыгнула, когда Грэгори, склонившись, положил ей руку на плечо. Она внимательно посмотрела в глаза молодому человеку: так поразительны были почти интимная близость его тела и простое прикосновение руки.

— Вы это ищите? — достал он документ из ящика.

Сьюзи потребовалось усилие, чтобы вернуться к предмету разговора.

— Да, правда. Не понимаю, почему я не заметила его сразу?

— Может, на самом деле не хотели замечать?

Сьюзен не ответила, только взяла бумагу и расправила ее на полке серванта.

— Ну что, теперь вы мне поверите?

У Грэгори перехватило дыхание, пока он вчитывался в аккуратный почерк.

— Это совсем не то, что я ожидал.

— А что же вы хотели? Свидетельство об удочерении?

— Что-то вроде этого. Прошу прощения за свои сомнения. Сьюзен, я знал, что вы верите именно этому документу, но мне казалось, что вы хотите обмануть себя. — Он еще раз внимательно вгляделся в свидетельство, проверил его на свет в поисках тайных исправлений. — Но я по-прежнему не понимаю. Конечно, придется проверить запись в регистрационной книге, но свидетельство, несомненно, подлинное.

— Ну, спасибо, — с горечью произнесла Сьюзен, потрясенная, что даже теперь, перед лицом неопровержимых доказательств, он настаивает на своей правоте.

— Уверяю вас, постарайтесь понять. — На этот раз голос Грэгори был удивительно нежным, и у Сьюзен как будто что-то оборвалось внутри. Она быстро отошла в другой конец комнаты и села, обхватив себя руками.

— Нет, — попросила она. — Уходите и забудьте, что когда-то были здесь.

Но от этого человека не так-то просто было отделаться. Он подошел и сел рядом с ней на корточки.

— Умирающая женщину сказала, что вы ее дочь. — Грэгори откинул упавшую на лоб темную прядь. — Мне нелегко было поверить, что когда-то Сандра родила ребенка, а ей самой мысль, что она отдала его, то есть вас, Сьюзи отдала вас на воспитание кому-то другому, доставляла невыносимые страдания. Если бы вы знали ее, вы бы сумели понять.

— Я не могу понять, почему вы так настойчивы. — Сьюзен резко поднялась. Ей необходимо было двигаться, она не хотела слушать Хенсворда. Тот не стал ей препятствовать, только выпрямился, не говоря ни слова.

— Вы уверены, что она?.. — Сьюзен запнулась, поворачиваясь к собеседнику. — Ей, вероятно, давали какие-то лекарства от боли.

— Думаете, она придумала все это?

— Разве это невозможно? — Голос Сьюзен звучал почти умоляюще.

— Нет, — без тени сомнения Грэгори отбросил подобную мысль. — У вас есть еще какие-нибудь семейные бумаги?

Сьюзен пожала плечами. Она поняла, он не сдастся, пока не найдет убедительных доказательств, но где они?

— Да, есть. Свидетельства о браке, о смерти. Они наверху, но вряд ли это вам что-то добавит.

— И больше ничего? Письма, дневники? Может быть, на чердаке?

— Не знаю. Там есть несколько ненужных коробок. Я уже много лет туда не поднималась.

— Думаю, нам следует…

В замке заворочался ключ, и на пороге появился Рой. Прищурившись, он перевел глаза с девушки на Хенсворда, потом обратно.

— Ну, как дела, наследница? — Он чмокнул девушку в щеку, прежде чем она успела отстраниться. — Сегодня празднуем?

— Нет.

Хенсворд опередил ее. Фамильярность, с которой Рой обнял Сьюзен за плечи, вызвала в его голосе колючие нотки.

— Боюсь, вам придется подождать с празднованием наследства. Возникло небольшое препятствие.

— Серьезно? А какое препятствие? — с подозрением спросил юноша.

— Ничего особенного, — быстро проговорила Сьюзен, испугавшись, что Грэгори взбредет в голову объяснить. Но он никогда не делал подобных ошибок. В комнате воцарилось напряженное молчание, и чтобы заполнить паузу, девушка представила мужчин друг другу.

— Грэгори, это Рой Дэвис. Он здесь живет, — добавила она, стараясь избежать слова «съемщик», хотя ее фраза нуждалась в дальнейших пояснениях. — Рой, познакомься с Грэгори Хенсвордом. Он поверенный моей тети.

— Грэгори Хенсворд? — Рой внезапно превратился в саму любезность и с готовностью протянул руку. Мужчины обменялись коротким рукопожатием. — То-то я смотрю, ваше лицо мне знакомо. Какая приятная неожиданность. Я много наслышан о вас. Хотите выпить?

— Я собиралась приготовить ленч мистеру Хенсворду, Рой, — попыталась отвлечь его Сьюзен.

— Прекрасно. Мы сможем поболтать за омлетом, который так чудесно готовит Сьюзен. Она великий повар.

Грэгори пропустил мимо ушей слова Роя, и когда он повернулся к Сьюзи, на лице его снова была маска отстраненного и сурового человека, два дня назад впервые постучавшего в дверь ее дома.

— Я не смогу остаться на ленч. Сейчас я принесу вашу сумку.

Она направилась следом за ним.

— Я прошу прощения, Грэгори, но Рой…

— Не надо объяснять, — сухо оборвал он, открывая багажник и доставая сумку. — Но нам все-таки придется проверить бумаги на чердаке. — Затем он внезапно дотронулся до волос девушки. — Вы обязательно должны иметь еще что-то общее с Сандрой. До завтра.

Сьюзен немного постояла на пороге, затем медленно закрыла дверь и пошла обратно в столовую. Она еще раз внимательно посмотрела на свидетельство о рождении, осторожно расправив его.

— Что это? — появился из кухни Рой с банкой пива в руке.

— Мое свидетельство о рождении. — Девушка дотронулась до даты. Двадцать четвертое декабря. Рождество. Мама всегда говорила, что Сьюзи самый лучший рождественский подарок в ее жизни. Теперь эти слова приобрели другой оттенок.

Грэгори, казалось, приготовился к настоящим раскопкам, одевшись в старые джинсы и свитер. Без строгого костюма он выглядел гораздо моложе, и Сьюзен даже смутилась недавнего предположения о том, что он является любовником Сандры. Молодые и прекрасные женщины вряд ли могли противостоять его обаянию. Сьюзен вспомнила плотоядный взгляд Шарлин, и ей стало интересно, были ли они любовниками. Резкий укол ревности оказался настолько неожиданным, что девушка чуть не задохнулась.

— Лестница в сарае, — выдавила она.

— Показывайте путь.

Она не могла не почувствовать благодарности к Грэгори, который, по-видимому, и не догадывался, какие мысли носились у нее в голове, но от прикосновения его руки, сильной, успокаивающей, в Сьюзен поднялась новая волна возбуждения.

Через несколько минут Грэгори забрался по лестнице на чердак, и усилия, с которыми он открыл люк, рассеяли любые подозрения, что Сьюзен могла побывать там до него.

Пока молодой человек возился с крышкой люка, девушка поддерживала лестницу, не в силах оторвать глаз от его мускулистых бедер. Наконец люк открылся, и Сьюзен вскрикнула, когда на нее посыпалась скопившаяся за долгие годы пыль.

— Все в порядке? — окликнул ее Грэгори. — Пауков нет?

Сьюзен невольно поежилась.

— Не надо!

Он рассмеялся и исчез в темном проеме. Девушка видела мелькающий сквозь щели между балками свет фонарика.

Но вот Грэгори снова появился в отверстии люка и передал вниз покрытую пылью коробку.

— Больше искать негде. Если мы и найдем что-то, то только здесь. Возьмите, она не тяжелая.

Он оказался прав. Легкая коробка была перевязана веревкой и, очевидно, ее давно не открывали.

Грэгори быстро пошел вниз. Сьюзен, немного помедлив, нерешительно двинулась следом. Когда она вошла в столовую, коробка уже стояла на столе, а молодой человек, достав из кармана перочинный нож, уже приготовился разрезать веревку. Один лишь взгляд на побелевшее лицо девушки заставил его остановиться.

Грэгори отдал нож Сьюзен. Она быстро перерезала веревку и выронила из рук нож, который с громким стуком упал на пол. Девушка открыла крышку коробки. Внутри лежал пухлый конверт, адресованный лично ей.

Грэгори взял пакет и, подержав мгновение, передал его девушке. Она повертела конверт в руках, еще раз прочитала свое имя.

— Вы хотите остаться одна?

Отрицательно покачала головой.

— Нет, вам лучше не уходить.

Сьюзен нуждалась в его присутствии, в его силе. Она открыла конверт и высыпала содержимое на стол.

До сих пор в ней жила надежда на то, что Хенсворд ошибается, что свидетельство о рождении было подлинным, а ее мать не отказалась от нее. Но надежда рассеялась, как дым. Мужской носовой платок, половинка театрального билета, приколотый к открытке, засушенный букетик фиалок, сохранивших цвет, маленький золотой медальон и толстая записная книжка. Пять небольших предметов. Сьюзен до боли сжала зубами кулак, чтобы не дать вырваться наружу крику отчаяния.

Все вокруг внезапно стало таким хрупким, и ей показалось, что если она сделает хоть одно движение или дотронется до чего-нибудь, вся ее жизнь, все, во что она верила, исчезнет навсегда.

Но ее мир и так уже рухнул. Этот тайничок служил доказательством того, что огромная тайна все-таки существовала, и ничто уже не вернется в прежнее русло.

Она снова перебирала предметы. Фиалки, платок, впитавший их аромат, театральный билет, разорванный неизвестной рукой пополам двадцать пять лет назад. Медальон раскрылся, и из него выпала прядь светло-русых волос. Но не таких, — как у нее или у Сандры. Они принадлежали мужчине, который стал отцом ребенка, а потом, не раздумывая, бросил и мать, и дочь. Наконец, записная книжка в парчовом переплетете золотой ручкой к ней. Это была по-настоящему ценная вещь.

Сьюзен судорожно глотнула и облизнула губы, прежде чем поднять глаза на торжествующее лицо Хендсворда.

— Может быть, мне прочитать?

Сьюзен покачала головой. Книжка дожидалась именно ее и, секунду поколебавшись, девушка нашла в себе смелость открыть дневник, написанный много лет назад и, точно бомба замедленного действия, оставленный для нее.

Безупречным почерком Сандра записывала свои мысли и чувства с того самого момента, когда поняла, что полюбила. Редкие записи выдавали в ней умную и незаурядную женщину, взвешивающую каждое слово, доверяемое бумаге.

Сьюзен долго сидела, склонившись над дневником, и за все это время мужчина рядом с ней не проронил ни слова. Зато вовсю говорили записи в дневнике. Там хранилось столько радости и столько боли, последние странички видели целые потоки слез.

Только дойдя до постскриптума, написанного годы спустя, девушка горько всхлипнула и выронила книжку. Слезы застилали глаза и мешали читать. Грэгори подхватил ее и прижал к себе, дав излить горе у него на груди.

Она почти не слышала слов утешения, чувствовала только, как он гладит ее по голове и как благодаря этому постепенно тает боль. Грэгори прижался к ее виску холодной щекой, потом легко коснулся ее губами. Девушка подняла заплаканные глаза.

— Сьюзен, — пробормотал он. — Простите меня.

Помедлив мгновение, он нашел губами ее губы, и на мгновение Сьюзен показалось, будто боль отступила. Затем он улыбнулся, откинул ей волосы с лица и вытер глаза.

Сьюзен заметила, что он посматривает на дневник, продолжавший лежать на полу.

— Нет, пожалуйста, не читайте этого!

— Мне же тоже надо знать, Сьюзен.

Девушка закрыла глаза.

— Вы правы. Сандра моя мать.

— А как же свидетельство о рождении?

— Так получилось. Она назвала имя моей матери — Сьюзен запнулась и осторожно поправилась: — Она назвала в клинике имя Элизабет Холлендер. Они всегда уведомляют местный департамент здравоохранения, и так как я везде была зарегистрирована как Сьюзен Холлендер, не имело смысла раскрывать секрет и исправлять записи. Вероятно, Лиз и Пол собирались удочерить меня в любом случае. Это всех избавляло от лишних забот.

Грэгори нахмурился, услышав горечь в ее голосе.

— Для Сандры использовать имя вашей матери, было, наверное, единственной возможностью.

— Она не была моей матерью. Никто из них.

— Неправда.

— В самом деле? — Сандра повернулась к собеседнику. — Одна из них меня не рожала, другая не хотела воспитывать.

Грэгори схватил ее за плечи.

— Все очень непросто, Сьюзен. Когда вы обдумаете ситуацию, я уверен, вы увидите ее в другом свете.

— Сомневаюсь. — Сьюзен взяла в руки и протянула Грэгори платок. — Что бы вы чувствовали, если бы это было все, что вы знаете об отце?

Грэгори понял, какую доставил ей боль и попытался помочь.

— Я постараюсь найти что-то большее. Это все еще в наших силах. Даже спустя столько лет.

— Нет! Он слишком заботился о своем положении в обществе, чтобы пожертвовать им ради Сандры и признать мое существование. Я ничего не хочу о нем знать.

— Не сейчас. Но может быть, когда-нибудь. — Грэгори пожал плечами. — Конечно, легко просить вас не судить их. Я догадываюсь о вашем состоянии, а чувства тех людей мне неведомы.

— Вероятно. — Сьюзен ненавидела самое себя. Отец мог не хотеть ее, но Сандра… — Боль стала настолько невыносимой, что Сьюзен казалось, она не переживет ее. — Они должны были мне сказать.

— Да, должны, но Сандра думала, вы знаете: Элизабет обещала рассказать, когда придет время. Полагаю, она собиралась отдать вам это. — Он кивнул на содержимое коробки.

— Но она не выполнила обещания.

— Вероятно, Элизабет Холлендер думала, что двадцать первый день рождения станет тем самым временем. А может быть, просто откладывала до последнего. Ведь она погибла за несколько дней до вашего совершеннолетия, да?

— Да, — Сьюзен с трудом подавила рыдания и начала засовывать улики прошлого в конверт с таким упорством, как будто это могло что-нибудь изменить.

Грэгори схватил ее за руку.

— Что вы собираетесь делать?

— Делать?

— Давайте вернемся в Уинсвил, — предложил он, заключая ее в объятия.

Но Сьюзен высвободилась из его рук. Так легко было поддаться его уговорам и дать себя утешить. А потом? Потом он уйдет к другой женщине, подобной блистательной Шарлин Кроуфорд, а Сьюзен опять останется одна со своей болью.

— Но вы же теперь уйдете из колледжа? — настаивал Грэгори.

— Уйду? Почему? Потому лишь, что женщина, однажды предавшая меня, теперь оставила мне взятку в виде огромного состояния?

Грэгори вздрогнул, как будто его ударили, и отпустил девушку. Между ними словно разверзлась пропасть, и Сьюзен показалось, что она снова брошена на произвол судьбы.

— Хорошо. У меня есть выгодное предложение насчет дома Сандры, — он безучастно подождал реакции, но Сьюзен молчала. — Вам нужны деньги прямо сейчас?

— Нет, — начала, было, девушка, но потом вздернула подбородок. — Подождите. Да, немного надо.

Грэгори удивленно повел бровью.

— Я собираюсь в Италию в этот уик-энд.

— Сколько вы хотите?

Вопрос смутил Сьюзен. Она думала, что Грэгори рассердится. Ей этого хотелось.

— Не знаю пока.

— Я переведу вам пять тысяч фунтов. Надеюсь, этого хватит, чтобы покрыть любые расходы. Давайте мне номер вашего счета в банке. Я займусь этим завтра утром в первую очередь.

— Сьюзи, спать под открытым небом опасно.

Донесшийся издалека знакомый голос казался таким странным после нескольких недель, проведенных в Италии и Франции. Звук английской речи вызвал приятный холодок. Сьюзен не открывала глаза, боясь, что ей только почудилось. Но чья-то тень тут же закрыла солнце.

— Я не сплю, — пробормотала девушка.

— Знаю, — передразнил ее голос. — Вы просто отдыхаете.

Если бы Сьюзен поинтересовалась, как отнесется Грэгори к ее длительному отсутствию, то решила бы, что ему все равно. Уж во всяком случае, ей не пришло в голову, что он пустится на поиски.

Грэгори появился на пороге на следующий день после горькой находки, чтобы уточнить детали перевода денег на ее счет. Он был такой, как всегда, сдержанный и любезный. В тот раз Сьюзен впервые пожалела, что у нее нет телефона. Тогда он просто позвонил бы, и ей не пришлось ощущать на себе изучающий и внимательный взгляд.

Он осторожно спросил все ли в порядке, не разбудил ли он ее и, получив заверения, что она чувствует себя прекрасно, воздержался от дальнейших расспросов и просто сообщил, что зайдет еще раз после ее возвращения из Италии.

— Минутку, Грэгори. Меня может не оказаться дома.

Хенсворд окинул девушку тяжелым взглядом и, вероятно, хотел что-то сказать, но передумал и только пожал плечами.

— Вы можете приехать в офис, если хотите. Я сообщу вам, когда все будет улажено, и мы договоримся о встрече.

Но Сьюзен не позвонила ему. Она улетела на следующий день и не вернулась домой через три недели, как предполагала.

Неимоверным усилием Сьюзен подняла веки. Ей не хотелось видеть мужчину, приехавшего разрушить ее хрупкое спокойствие. Она ожидала увидеть его в одном из элегантных костюмов, виртуозно подогнанных к широким плечам дорогим портным. Но сегодня он чувствовал себя вполне раскованно в отличной рубашке из трикотажа, шортах и сандалиях. В голове Сьюзен молнией пронеслась мысль, каким невыразимо желанным казался этот мужчина.

«Желанным» было самым подходящим словом. Ибо наряду с Лиз и Сандрой Грэгори не шел у нее из головы. Причем в памяти жил не суровый человек, которому она открыла дверь в тот ужасный день, а тот, кто так бережно держал ее в объятиях и поддерживал, пока сердце ее рвалось на части. Вероятно, в этом и крылось ее нежелание возвращаться. Сьюзен не могла разобраться в себе. Он был с ней только добр, хотя доброта меньше всего ассоциировалась в ее сознании с образом Грэгори. Для молодого человека вообще не существовало никакого определения.

— Я принес ваш ленч, — Грэгори поставил корзинку, как будто это могло служить самым подходящим объяснением его неожиданного появления, и устроился рядом с девушкой на сухой и жесткой земле.

Сьюзен с опаской перевела взгляд с крепких плеч и загорелой шеи на лицо и внезапно полностью проснулась.

— Как вы нашли меня?

— Ваша машина припаркована у дороги. Мне сказали, вы направляетесь в отель.

Сьюзен нетерпеливо помотала головой.

— Я не о том. Как вы узнали, где меня искать?

— А разве вы прятались? — Грэгори удивила наивность девушки. Он начал откупоривать запотевшую бутылку холодного вина. — Если вы хотите скрыться, то придется приложить немного больше усилий.

— Конечно, я не пряталась, но…

— Но? — Грэгори явно ждал продолжения.

— Ничего. Просто я не лезла из кожи, чтобы дать кому-то знать, где нахожусь. Вот и все.

— Но вы послали Рою открытку из Арля. Затем вы взяли напрокат автомобиль и купили кое-что из одежды, рассчитываясь с помощью кредитной карточки. Человека не так трудно найти, если знать, с каким компьютером связаться.

— Полагаю, вы знакомы с ними лично.

— С некоторыми, — подтвердил Грэгори, не замечая издевки в ее голосе. — Попробуйте. — Он протянул Сьюзен стакан вина и начал резать хлеб. — Хотите сыр? Или, может быть, паштет?

Сьюзен оставила его предложение без ответа.

— Ладно, вы доказали, как изобретательны. Надеюсь, теперь вы скажете мне, зачем вы здесь?

— Но вы же знаете, Сьюзен. — Он взглянул наконец на нее, — щурясь от солнечных лучей, бивших ему прямо в лицо. — Я приехал, чтобы отвезти вас домой.

Глава пятая

— Домой? — Сьюзен сначала даже не поняла, но когда до нее дошел смысл сказанного, она взорвалась от подобной наглости. — Да, вы просто нахал, Грэгори! Я поеду домой, когда сочту нужным.

На Хенсворда ярость не произвела никакого впечатления.

— Ваше продолжительное отсутствие создает проблемы. Вам необходимо подписать некоторые документы и принять решения относительно собственности.

— Неужели это так срочно?

— Да, и причина в том, что покупатели дома не хотят медлить.

— Покупатели? — У Сьюзен странно екнуло сердце. — Вы нашли желающих купить дом?

— Вы должны решить, что делать с содержимым. Там очень хорошая мебель и фарфор, если не захотите их оставить, мне придется выставить все на аукцион.

— Продавайте, — резко ответила Сьюзен.

— Лучше сначала взгляните, раз уж вы все равно возвращаетесь домой. — Тон Грэгори не оставлял сомнений, что любой спор окажется бесполезным. — Почему вы не берете оливки? Они очень хороши.

Сьюзен рассеянно взяла одну, пока Грэгори налил ей еще стакан вина.

— О доме не беспокойтесь. Завтра все уладим. А сейчас расскажите, как провели отпуск. Вы великолепно выглядите. — Он бережно провел рукой по щеке девушки. — Как спелый персик.

Сьюзен дернулась к своей шляпке, только бы избежать волнующей и опасной чувственности его прикосновения, и тут же пожалела об этом, а потом рассердилась на свою глупость. Но Грэгори повторил вопрос об отпуске, не подозревая, какую бурю вызвал в ее душе, и девушка, обрадовавшись обретенной под ногами почве, начала рассказывать о Флоренции, о картинных галереях, и неделях, проведенных в горах Тосканы.

— А что заставило вас поехать во Флоренцию? — вдруг спросил Грэгори. — Кажется, вы хотели продолжить учительствовать?

— Но ведь это вы сказали, что мне можно уволиться.

Молодой человек кинул на нее почти злобный взгляд.

— Если мне не изменяет память, вы не очень благосклонно отнеслись к тому предложению.

— Да. Но если говорить откровенно, так сложились обстоятельства. В последний вечер перед отпуском я узнала, что администрация колледжа решила закрыть один класс, так как расходы превышали предусмотренный бюджет. У преподавателя, которого собирались уволить, жена, двое детей и заложенное состояние.

— Поэтому вы решили уйти вместо него?

Сьюзен только промолчала в ответ. Она поступила бы так же, даже не имея наследства.

— Итак, вы теперь свободный художник? Вам это нравится?

— Не знаю. Сейчас мне даже слишком хорошо.

Она приехала в Прованс в надежде обрести новое вдохновение среди римских развалин, поросших соснами гор и маленьких терракотовых домиков, но ей никак не удавалось сосредоточиться на творчестве.

— Я собиралась переехать в Тоскану навсегда, — быстро проговорила девушка, не желая думать о причине неудач. — Но, по-моему, уже чересчур насытилась ею.

— Почти так же, как в Рождество, когда съешь слишком много шоколада.

— Пресыщение старыми мастерами, — Сьюзен даже улыбнулась этой мысли. — Возможно. Просто мне хотелось пожить тихо, подумать. Прованс стал премией имени Сандры. Раньше деньги приходилось тратить на что-то более существенное, чем путешествия, — объяснила она.

— Да, ваш дом залило дождем, когда я заехал к вам на прошлой неделе в тщетной надежде, что вы могли вернуться. Боюсь, надо срочно заменить кровлю.

Сьюзен тяжело вздохнула.

— Я так надеялась, что дом протянет до осени. Я копила ренту Роя, чтобы расплатиться за крышу.

— Рой платит вам ренту? А у меня сложилось впечатление… — Грэгори осекся.

— Какое впечатление?

Молодой человек пожал плечами. Движение сказало больше, чем слова, и Сьюзен поклялась, что Рой поплатится за это.

— У вас сложилось впечатление, что мы живем вместе? — девушка взмахнула длинными ресницами и смерила мужчину холодным взглядом. — Интересно, почему?

На этот раз обычно безразличное выражение спутника было странно тревожным.

— Не мне об этом говорить. Может быть, он считал меня своего рода угрозой. А может быть, просто хотел предостеречь меня.

— Вы могли его успокоить, — подсказала Сьюзен и тут же разозлилась, что выдала себя.

Подобное замечание, похоже, позабавило Грэгори.

— Вам легче переубедить его, чем мне, — начал он, и девушка почувствовала, как краска заливает ее лицо. — Вот если бы вы дали ему знать, где находитесь и когда вернетесь. Одна открытка не заменит ему путешествия с вами.

— Он не интересуется искусством.

— Ну, тогда другое дело. Но все же мне казалось, что за шесть недель отсутствия вы могли выкроить хотя бы минутку… — Грэгори задумался, и у Сьюзен неожиданно возникла мысль, что он в свою очередь мог проговориться, — … чтобы сообщить ему, где вы.

— Я была слишком занята, — ответила девушка, чувствуя небольшое угрызение совести за то, что ни разу не вспомнила о Рое. Она взглянула на Грэгори. — Но вы тоже ничего не знали. Это могло послужить ему утешением.

— Вы так думаете? — Хенсворд ласково улыбнулся. — Вы сами все ему объясните, как только вернетесь домой.

— Мне нечего объяснять, — резко ответила девушка, но в душе поклялась, что если Рой действительно вынашивает мысль проникнуть в ее спальню, то ему придется подыскать другую квартиру. — Так, когда же мы уезжаем?

— Завтра утром, Я заказал два места. У вас еще останется достаточно времени, чтобы закончить рисунки.

Сьюзен взглянула на валявшийся под ногами альбом.

— Никак не могу разобраться во всем. Я постоянно думала о Сандре.

Сьюзен мерещилось, что Сандра зовет ее по ночам. Иногда сильное чувство настигало врасплох даже днем.

Грэгори откинулся на ствол дерева и прикрыл глаза.

— Расскажите мне. Может быть, я смогу помочь.

Девушка заколебалась, но, с другой стороны, кто еще мог понять ее лучше, чем он?

— Я была так рассержена тогда, — нерешительно начала она. — Помните, когда сказала, что ни одна из них не являлась моей матерью.

Она не знала, как продолжить. Но в глазах мужчины не было и тени осуждения. Он по-прежнему сидел, расслабившись и заложив руки за голову.

— Это вполне естественная реакция, Сьюзен. Не надо себя ни в чем упрекать.

— На самом деле мама так любила меня, — вздохнула девушка, — и не заслужила подобного отзыва. Она была мне матерью в полном смысле этого слова. Но и Сандра зовет меня… — И она рассказала молодому человеку, о какой необузданной и самозабвенной страсти прочла в дневнике.

Девять долгих месяцев Сандра вынашивала в себе дитя любви, видела, как округляется ее живот, слышала, как ребенок становится все сильнее и начинает двигаться. И каждую секунду знала, что с ним придется расстаться. Она сделала нелегкий выбор. Даже тогда можно было найти менее затруднительное решение. Но она выносила ребенка ради любви и ради той же любви подарила ему жизнь. Грэгори внимательно слушал сбивчивый рассказ девушки. Наконец он произнес:

— Да, она сделала свой выбор. Я же говорил, она не винила вас. Не имела права.

— А было в чем винить, — Сьюзен почувствовала, что Грэгори весь как-то напрягся. — Видите ли, я все же виновата перед ней.

Внешне Хенсворд казался, как всегда, спокойным.

— Но вы же не знали…

— Она приезжала ко мне на день рождения, когда мне исполнилось семь.

— Я слышал, — кивнул он.

— Она говорила вам, что привезла мне куклу?

Он отрицательно помотал головой и подался вперед, весь превратившись во внимание.

— Необыкновенная кукла. Очень красивая и дорогая. Мама не могла позволить себе такую. — Сьюзен обхватила руками колени и спрятала в них лицо, избегая встречаться с Грэгори глазами. — Она лежала в большой зеленой с золотом коробке, обернутой тонкой бумагой. О Боже, я была в восторге, обрадовалась, благодарно бросилась к Сандре на шею. — Память о том дне оставалась яркой, как солнце Прованса. — Потом я увидела мамино лицо, она плакала. Я не знала, в чем дело, поняла только, что она очень несчастна. Тогда я оттолкнула Сандру и побежала к маме. Об этом тоже написано в дневнике… И после этого она решила больше не приезжать.

В одно мгновение Грэгори оказался рядом и обнял ее.

— Не надо, не истязайте себя. Это не ваша вина, они должны были все рассказать вам, но сами предпочли терзать себя.

— И я помогала им.

— Нет, — жестко ответил он. — Вам было только семь. А две взрослые женщины сложную ситуацию превратили в невыносимую. — Грэгори взял Сьюзен за руки и помог подняться. — Пойдемте. Становится слишком жарко, чтобы здесь оставаться. У вас еще недостаточно темный загар. — Он провел пальцами по ее волосам. — Бьюсь об заклад, этими белокурыми локонами вы произвели фурор в Италии, — с нарочитым сарказмом заметил он.

— Прошу вас, не напоминайте, — простонала Сьюзен. — Я и так всегда прячу их под косынкой.

— Какие же мужчины идиоты, — улыбнулся Грэгори. — Если я пообещаю, что буду держать руки на привязи, вы позволите пригласить вас пообедать? — Сьюзен помедлила с ответом, и он лукаво добавил: — Если, конечно, у ваших ног не расположился какой-нибудь знойный француз.

Неожиданно для себя она рассмеялась, мрачное настроение рассеялось.

— Я дам ему на этот вечер отставку, — пообещала она.

Хенсворд снял комнату в той же маленькой гостинице, где жила Сьюзен последние две недели. Чистая и оснащенная основными удобствами, она казалась все-таки неподходящей для человека его уровня. Но, тем не менее, когда Сьюзен вышла вечером на веранду, она обнаружила, что Грэгори чувствует себя вполне раскованно, сидя за рюмкой ликера вместе с хозяином заведения.

Оба моментально повернулись в ее сторону, и Сьюзен похвалила себя за то, что позаботилась о внешности. Она выбрала одно из платьев, купленных уже во Франции. Серое с белым, оно выгодно подчеркивало ее нежный золотистый загар. Распущенные волосы красиво лежали на обнаженных плечах. Грэгори первым поднялся на ноги, но хозяин оказался проворнее и, предложив девушке свой стул, оставил молодых людей наедине. На мгновение Грэгори уставился на нее.

— В чем дело? — заволновалась Сьюзен, усомнившись, уж не пятно ли появилось на ее носу. — Что случилось?

— Ничего, — покачал головой Грэгори. — Просто я подумал, что мысль приехать за вами — лучшая из тех, что могла прийти мне в голову.

— Ах, вот оно что, — смутилась Сьюзен. — Полагаю, это комплимент?

— Конечно. Ну что, мы отправляемся?

— Куда?

— В загадочное путешествие. Положитесь полностью на меня.

Он внимательно посмотрел на девушку, желая удостовериться, что она доверяет ему, а Сьюзен почувствовала приятный холодок внутри и немного побледнела.

Тем не менее, она согласно кивнула, и Грэгори крепко взял ее руку в свою теплую ладонь. Взятый напрокат «пежо» был припаркован на площади неподалеку от гостиницы. Когда дверца открылась, из салона ударил горячий воздух.

— Когда мы поедем, станет прохладнее, — пообещал Грэгори, увидев, как Сьюзен недовольно поморщилась.

Путь лежал в сторону живописной болотистой дельты Роны. Молодой человек то и дело показывал спутнице интересные места, где ему доводилось бывать раньше. Он не сомневался, что девушка сумеет оценить их по достоинству. А Сьюзен отвечала на вопросы, рассказывала, где была и что видела.

— Наверное, я увидела слишком много интересного и поклялась, что с экскурсиями покончено. В последние дни я, кажется, больше наслаждалась бутиками.

— Это платье вы там купили?

— Разве вы этого не знаете? — Сьюзен не скрывала изумления. — Вы можете проверить мою карточку на своем верном компьютере.

Грэгори лишь дружелюбно улыбнулся в ответ.

Солнце село, и послезакатное малиновое небо, отражаясь в тихой воде и окрасив стаю облаков над головой в аметистовый цвет, являло собой фантастическое зрелище.

Уже совсем стемнело, когда они въехали на главную площадь городка, застроенного белыми домиками. Машина свернула в переулок и остановилась во дворе стоявшего на берегу моря дома.

— Приехали, — Грэгори открыл дверцу. Мужчина, вышедший им навстречу, был почти точной копией Грэгори, только ниже ростом и с тронутыми сединой волосами. У Сьюзен мелькнула мысль, что где бы ни появился этот человек, которому явно перевалило за шестьдесят, он все равно стал бы объектом повышенного женского внимания.

— Я так рад вас видеть, Сьюзен. — Мужчина протянул гостье обе руки. — Грэг все мне рассказал. — На мгновение задержав взгляд на стройной фигуре девушки, он наклонился и поцеловал ее в щеку. Затем обнял Сьюзен за плечи и пригласил в дом. — Пожалуйста, садитесь, моя дорогая. Мой сын принесет нам что-нибудь выпить, а потом мы пообедаем.

Они провели тихий и почти семейный вечер: прекрасный обед, немного превосходного вина и душевный разговор. Говорили о Франции, об искусстве. Но о чем бы ни шла речь, Сьюзен постоянно ловила на себе внимательный взгляд мистера Хенсворда-старшего. Один раз она вопросительно посмотрела на Грэгори, но тот едва заметным движением головы успокоил ее. Он не выдал отцу тайны рождения девушки, убежденный, что только она имеет право говорить об этом. Но Сьюзен не нашла в себе сил затронуть непростую тему.

— Спасибо, что приехали навестить меня, Грэг обязательно должен привезти вас сюда еще раз, когда вы не будете так торопиться, — сказал мистер Хенсворд, провожая их к машине. — А если у него возникнут какие-то срочные дела, приезжайте сами в любое время. Мне хочется поближе познакомиться с вами.

Они крепко пожали друг другу руки. Сьюзен показалось, что глаза мужчины странно сверкнули в ровном свете свечи на столе, и она вспомнила: Грэгори говорил ей о любви отца к Сандре.

Всю обратную дорогу они хранили молчание, но когда машина уже въехала на главную площадь городка, Грэгори почему-то не повернул к отелю.

— Мы могли бы еще прогуляться и выпить коньяку, — предложил он в ответ на вопросительный взгляд девушки.

Сьюзен согласно кивнула:

— Я бы не отказалась от чашечки кофе.

Они вышли из машины и направились к кафе, расположившемуся на берегу реки.

— Мне понравился ваш папа. Спасибо, что вы нас познакомили. — Затем, помолчав, она добавила: — Вы приехали сюда навестить его, а не меня?

— Я провел с ним вчера целый день, Сьюзен. Нам надо было обсудить некоторые дела, но в отличие от вас он не испытывает отвращения к телефону. Поэтому единственной целью моего путешествия являетесь вы. Я должен забрать вас домой.

В темноте невозможно было разобрать выражение его лица, но голос звучал очень убежденно.

— Почему?

Грэгори вдруг смутился от прямолинейного вопроса.

— Вы пытаетесь скрыться, дорогая. Не повторяйте ошибок своей матери и ее кузины.

Выпив кофе, они немного прогулялись по берегу реки, прислушиваясь к пению цикад и вдыхая терпкий запах полевых цветов.

— Как здесь хорошо, — промолвила, наконец, Сьюзен.

— Да, отсюда не хочется уезжать. Но я привезу вас сюда опять. Я обещаю.

Сьюзен удивила необычная интонация спутника.

Цикады внезапно умолкли, сердце девушки замерло в груди. Она поняла, что Грэгори хочет поцеловать ее, а в своих чувствах она ни секунды не сомневалась. Грэгори раскрыл объятия, губы его были теплыми и нежными. Горячая волна захлестнула Сьюзен, но она понимала, что так целоваться могут столько дорогие друзья, а не любовники. Впрочем, когда она взглянула на молодого человека, в его глазах ей все же почудилось острое желание. Но может быть, это оттого, что она хотела, чтобы было так. Грэгори резко повернулся.

— Пора возвращаться. Завтра мы выезжаем рано утром.

Сьюзен полагала, что перемена места и климата пойдет ей на пользу, но как только яркое южное солнце осталось позади, а самолет нырнул в пелену облаков, закрывавших Лондон, она жалобно поморщилась.

— Здесь идет дождь.

— Что вы говорите? — Грэгори оторвался от кипы бумаг, которые целиком поглотили его внимание во время полета. — Ну, он долго не продлится.

После сказочного вечера вдвоем, когда все проблемы остались где-то далеко, утро принесло Сьюзен тяжелое чувство, будто ее сбросили с большой высоты. Грэгори разбудил девушку на рассвете. Лицо у него было осунувшееся, словно он не спал всю ночь. Он отказался от завтрака, только выпил кофе. А когда Сьюзен попыталась заговорить с ним, отвечал очень неохотно.

В аэропорту Грэгори с привычной легкостью уладил все формальности по паспортному контролю и на таможне, машина уже ждала возле тротуара, а шофер был готов открыть дверцу Сьюзен и взять ее багаж.

— Не надо отвозить меня домой, — запротестовала девушка. Ей хотелось как можно быстрее расстаться с молодым человеком и вернуться в прежнюю жизнь. — Я могу доехать автобусом.

Сьюзен была уверена, что вчерашние события и у Грэгори вызывают чувство неловкости. Он поцеловал ее лишь потому, что она сама, по сути, прильнула к нему. Сьюзен не хотелось, чтобы ей напоминали о неожиданной слабости. Но Грэгори остался глух к ее протестам.

— Не валяйте дурака. Садитесь в машину.

— Надо было бы предупредить Роя.

— Да, я думаю, он приехал бы.

Сьюзен почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо под пристальным взглядом Грэгори.

— Вы даже могли бы взять такси, но поскольку именно я настаивал на вашем возвращении, давайте прекратим дискуссию.

Грэгори придержал дверцу, всем видом выражая, что они и так уже потратили много времени, стоя на тротуаре. Сьюзен без лишних слов устроилась на заднем сиденье, не в состоянии объяснить, что она не хочет сидеть рядом с молодым человеком, ощущать тепло его плеча, зная при этом, что он остается абсолютно безразличным.

Машина плавно смешалась с потоком транспорта, нырнула в тоннель, а потом выехала на автостраду.

Грэгори не ошибся в прогнозе. Небо почти очистилось, и солнце, пробиваясь через облака, освещало вдалеке знакомый силуэт Виндзорского замка. Скоро она окажется дома, столкнется с новой жизнью. Но без Грэгори вряд ли эта жизнь доставит ей удовольствие.

Как только они подъехали к перекрестку, где должны были свернуть, шофер почему-то выехал на другую магистраль и прибавил скорость, чтобы обогнать цепочку грузовиков.

Сьюзен нахмурилась.

— Кажется, мы проехали мой поворот. — Она повернулась к Грэгори. — Это не та дорога.

— Разве? — молодой человек пристально посмотрел на нее.

Девушка смутилась и не нашла достойного ответа. Она сделала вид, что расправляет брюки.

— Уинсвил — не мой дом.

— Но он может им стать.

В глазах Грэгори промелькнула надежда, но Сьюзен колебалась, не желая снова попадать в глупое положение.

— Не думаю.

— Тогда чем скорее вы уладите там свои дела, тем лучше, — с безразличием в голосе проговорил он, и Сьюзен поняла, что оказалась права. — Вы решили, чем будете заниматься? У вас есть какие-нибудь планы?

— Нет, — ответила девушка, стараясь выглядеть веселой. — Наверное, поэтому я так долго и не возвращалась. Мне незачем возвращаться домой.

— А как же Рой?

Сьюзен взглянула на Грэгори. Не эта ли причина заставила его сдержаться прошлой ночью?

— А что Рой? — ответила она. Затем, опасаясь, что могла выдать себя, пожала плечами. — По крайней мере, мне больше не придется заниматься жалкими поделками, чтобы заработать на хлеб.

— Да, уж это вы можете сказать с полной уверенностью.

— Не знаю, станет ли мне от этого легче. Абсолютная свобода требует большой дисциплинированности. К тому же мне будет тоскливо без учеников.

— А как же все то, что вы делали во Франции и Италии?

Воспоминание, как удивлен был Грэгори тяжестью папки с рисунками, вызвало у Сьюзен улыбку.

— Некоторые пейзажики мне удались. Будет на что взглянуть в холодный английский день. Но я думаю, что займусь чем-то другим. Чем-нибудь новым. Мне давно хотелось… — Сьюзен запнулась, не желая подвергать себя его насмешкам.

— Продолжайте, — подбодрил ее Хенсворд, и Сьюзен начала рассказывать о посещении мастерской скульптора, с которым она познакомилась во Флоренции. Она заинтересовалась его работами и хотела попробовать себя в новых формах. Грэгори задавал ей разные вопросы, позволяющие выяснить едва ли не все детали будущей деятельности, и прошло довольно значительное время, прежде чем Сьюзен вспомнила, что сердита на Грэгори за нахальное решение отвезти ее в Уинсвил.

— Вы проголодались? — спросил он вскоре. — Или потерпите до дома?

— Потерплю.

Погода продолжала улучшаться, пока они двигались на запад, и когда машина подъехала к дому, на небе оставалось несколько облачков, которые не мешали солнцу посылать на землю теплые лучи.

Сьюзен вылезла из машины и огляделась. В день похорон ей почти ничего не удалось рассмотреть. Сад возле дома производил впечатление уголка дикой природы, но во всем чувствовалась рука профессионала. Поддержание порядка в таком саду требовало куда больших усилий, чем простые цветочные клумбы. Но остальная земля вокруг дома оставалась невозделанной.

— Здесь удивительно красиво.

— Да, — согласился Грэгори. — Пойдемте же, надо уладить некоторые вопросы расстановки мебели, — прервал он ее размышления.

— Так срочно? — спросила Сьюзен, подумав, как хорошо было бы немного прогуляться по мягкой свежей траве.

— Если вы подпишите контракт утром, мы сможем закончить все в один день. Раз уж вы так торопитесь.

Сьюзен совсем не торопилась домой разбираться с Роем, порушенной кровлей и целым букетом других неприятностей. Сейчас она находилась здесь и могла бы задержаться еще на несколько дней. Заявление Грэгори о столь скором разрешении всех вопросов крайне удивило ее.

— Вы говорите, все? Абсолютно все завтра? — Это никак не походило на бесконечные проблемы, с которыми сталкивались ее друзья, покупая или продавая недвижимость.

— Я же говорил вам, — напомнил Грэгори. — Мы ждали только вашу подпись.

— А если бы я не вернулась сегодня с вами?

Хенсворд явно не предвидел такого поворота событий, но сумел-таки вывернуться.

— Полагаю, компания, которая хочет купить дом, подождала бы еще несколько дней. Они очень заинтересованы.

— Дом хочет купить какая-то компания? — нахмурилась Сьюзен. — Для кого-то из своих сотрудников, вероятно?

— Какое это имеет значение? Лучшего предложения вы не найдете. Они два года упрашивали Сандру продать им дом.

— Почему же она не соглашалась?

Грэгори не ответил, но Сьюзен продолжала настаивать.

— Скажите же мне, что конкретно они планируют здесь сделать?

В холодных серых глазах появилось оценивающее выражение.

— Зачем вам знать? Вы же ясно дали понять, что не собираетесь оставаться здесь.

— Значит, я должна только взять деньги и поскорее убраться отсюда, я правильно вас поняла? Лучше сказать мне честно, Грэгори, или я ничего не буду подписывать. Кто эти люди?

Минуту поколебавшись, он пожал плечами.

— Эта компания занимается созданием увеселительных заведений.

Он все сказал ей честно, не пытаясь приукрасить действительность или каким-то образом подчеркнуть, что подобная перспектива была особенно нежелательна.

— Это обычное дело. Они планируют расширить дом и превратить его в клуб, поставить игорный стол, вон там сделают бассейн, а здесь установят павильоны.

— Павильоны? — ужаснулась девушка. — Сколько?

— Двести. Или около того.

Сьюзен оглядела еще неиспорченную местность вокруг, пытаясь представить, во что она превратится с появлением веселых компаний.

— А как насчет разрешения на перепланировку? Они наверняка и не надеются…

— Они его уже получили. — Увидев, как удивленно поползли вверх ее брови, Грэгори пояснил: — Владея землей, не обязательно просить разрешения что-нибудь построить на ней или изменить ее использование.

— И им позволяют все это здесь устроить?

Мужчина начал терять терпение.

— Возникли некоторые возражения, — признался он.

— Держу пари, так оно и было. Неудивительно, что они стремятся поскорее оформить покупку, — задумчиво произнесла Сьюзен. — Эти люди уже нажили себе массу неприятностей.

Грэгори сурово сжал губы.

— Не забывайте о расходах. Если захотите поднять цёну, я настоятельно советую вам воздержаться от подобного шага.

— Я надеюсь, вы не называли им цену.

Но он все-таки сделал это, и девушка невольно ахнула. Теперь понятно, почему Грэгори не пытался смягчить удар. Сьюзен едва ли могла осуждать его за предположение, что ее можно купить за несомненно фантастическую сумму денег. Но стоит ли ее новое владение тех денег?

Сьюзен нахмурилась.

— Они предлагали?..

— Сандра не хотела даже разговаривать с ними. Но ведь это был ее дом. Она всегда жила здесь, и я уверен, не уехала бы отсюда ни за какие деньги.

В его словах крылся намек на то, что Сьюзен согласилась продать дом, потому что ее ничто здесь не держит.

Повернувшись на запад, Сьюзен прикрыла глаза от солнца, осматривая побережье. Во что превратят этот прекрасный вид двести павильонов, грустно подумала она. В общем-то, ничего страшного, если сосредоточить внимание только на море. Девушка заметила вдалеке лагерь.

— Что это?

Хенсворд посмотрел, куда она показывала.

— Лагерь для детей и подростков, это часть программы, организованной благотворительным фондом, созданным Сандрой.

— Тот, что вы помогли ей основать?

— Я только помогал финансовыми советами.

— А что станет с лагерем, если я подпишу контракт?

Он кинул на нее проницательный взгляд.

— А какое это имеет значение?

Сьюзен не удостоила его ответом, просто ждала, положив руки на пояс. Грэгори неопределенно пожал плечами.

— Полагаю, им придется уйти. Лагерь расположен прямо по пути на пляж. — Он резко повернулся. — Зайдем внутрь? Я хочу разобраться с мебелью.

— «Полагаете»? — внезапно разозлилась Сьюзен. — А разве вы не знаете точно или вас ничто не беспокоит? Я здесь человек посторонний, но вы-то? Это ваш дом.

А может быть, он тоже собирался только получить деньги и сбежать отсюда? Он что-то говорил о продаже гостиницы. У Сьюзен по спине пробежал холодок. Насколько заинтересован был в той сделке мистер Грэгори Хенсворд? Могло это являться причиной, по которой он сначала помогал Сандре, потратил столько усилий, чтобы разыскать ее, Сьюзен, во Франции, а потом так старался обезоружить ее? По крайней мере, он не смог заставить себя на самом деле соблазнить ее. Она вспыхнула от стыда и подумала, с какой легкостью ему удалось бы добиться ее.

— Ну так что же? — не обращая внимания на подступившую к горлу тошноту, потребовала она.

Лицо Грэгори оставалось непроницаемым.

— Лагерь придется убрать.

— Пойдемте, вы мне его покажете.

— Я думал, вы очень устали, — возразил он.

— Устала? — вяло повторила Сьюзен. Слишком ли она устала после полета и долгой поездки в машине, чтобы утратить способность мыслить? В душу девушки закралось подозрение, что этот человек собирался подсунуть ей контракт, когда они вернутся в отель, пока голова ее полна дрезденскими пастушками и этажерками в стиле Шератон. — Вовсе нет. Как раз сейчас мне необходим свежий воздух. — Сьюзен опустила ресницы. — Но вы можете заняться описью мебели. Если хотите, конечно, — сказала она нарочито ласково, намекая, что прогулка может обернуться для него чем-то большим.

Не дожидаясь реакции, Сьюзен направилась по хорошо протоптанной дорожке через сад в лагерь.

Она не прошла и двадцати ярдов, как молодой человек оказался рядом с ней. Сьюзен взглянула на него.

— Я мог бы помочь вам, — попытался он разрядить атмосферу. — Если вы возьмете меня под руку.

— Здесь ходят люди. Нас могут заметить, — повернулась к нему спиной Сьюзен. В голосе ее прозвучала заметная нотка гнева.

Она быстро пошла по тропинке, ясно дав понять, что не желает продолжать разговор. Прошло почти пятнадцать минут, прежде чем они добрались до лагеря. Девушка едва дышала, хотя молчала всю дорогу.

— Сюда.

Тропинка резко нырнула вниз, и Грэгори подхватил Сьюзен под руку, когда она поскользнулась на мокрой траве, спускаясь по склону к лагерю. Утес выходил на пляж, и было достаточно легко пробраться вниз, но в скале прорубили широкие ступени, а также позаботились о рельсах на случай, если понадобится что-нибудь вкатить. Она не могла не оценить продуманный до мелочей дизайн.

— Фонд платил за устройство спуска? — повернулась девушка к Грэгори.

— Да.

— Это, должно быть, стоило больших денег. Ваши покупатели возместят затраты отдельно или мне придется включить эту сумму в общую по сделке?

— Думаю, мы смогли бы уладить этот вопрос.

Неприкрытый гнев девушки забавлял его и делал ситуацию в десятки раз тяжелее.

— Значит, этим вопросом надо заняться до подписания контракта, не так ли?

— Вы быстро осваиваетесь.

— В самом деле? — девушка не скрывала своего удивления. — Мною движет всего лишь здравый смысл. Очень странно, что вам самому не пришло это в голову.

Грэгори глубоко вздохнул и, казалось, едва сдержался, чтобы не выпалить первое, что попало ему на язык.

— Хотите еще что-нибудь посмотреть? — вежливо осведомился он. — Здесь за деревьями душевые и туалеты.

— О, я все хочу увидеть, — горячо заверила Сьюзен.

Она и в самом деле хотела. Каждый дюйм жилища Сандры. Каждое дерево. Каждую травинку.

Грэгори проводил ее к группе подростков, игравших под бдительным наблюдением руководительниц.

Одна из них, широко улыбаясь, поспешила навстречу молодым людям, но вдруг застыла на месте.

— О Боже! — выдохнула она, увидев Сьюзен. — Как вы меня напугали! Мне показалось, здесь появился дух Сандры.

— Это ее племянница, Сьюзен Холлендер. Теперь она владеет землей, — быстро объяснил Грэгори.

— Меня зовут Лаура Марсден, — представилась женщина. — Для племянницы вы слишком на нее похожи.

Сьюзен упорно избегала встречаться глазами с Грэгори, пока Лаура выражала соболезнования.

— Каждый год мы привозим сюда группу детей из Лондона. Если бы не Сандра, вряд ли бы они могли так хорошо проводить каникулы.

Несколько секунд они наблюдали за детьми, у которых гонки с препятствиями у кромки воды вызывали бурю восторга.

— Сьюзен, — вмешался Грэгори. — Время идет.

В ответ девушка одарила его лучезарной улыбкой.

— У меня масса времени, Грэгори. Столько, сколько потребуется. — Всем видом она провоцировала его на ссору. Затем повернулась попрощаться с женщиной, которая, в свою очередь, предложила:

— Почему бы вам не прийти завтра вечером в лагерь поужинать? Мы будем очень рады вас видеть.

— С удовольствием, — согласилась Сьюзен. — Если вам что-то понадобится, сразу же обращайтесь ко мне.

— Вы собираетесь остаться в Уинсвиле?

Возникла небольшая пауза, Сьюзен чувствовала, что Грэгори буквально прожигает ее взглядом.

— Да, я остаюсь.

Глава шестая

Всю обратную дорогу Хенсворд хранил молчание, лицо его также не выражало никаких эмоций. Но Сьюзен убедила себя, что ее нисколько не волнует, рассердится он или нет. Она не собиралась в спешке продавать огромный дом кучке предпринимателей, которые заботились только о личной наживе.

Подойдя к дому, Грэгори отпер дверь и впустил девушку. Уже оказавшись в гостиной, Сьюзен заметила, что молодого человека рядом нет. Она вернулась обратно в зал. Он стоял у входа, звеня ключами.

— Почему вы не входите? Кажется, вы собирались заняться мебелью? — Она не могла удержаться, чтобы не подразнить его.

— Боюсь, сегодня у меня уже нет времени. Я заеду за вами через пару часов.

— За мной? Да Бог с вами, Грэгори Хенсворд. Не пора ли вам прекратить управлять моей жизнью? Вам нет нужды заезжать за мной, — Сьюзен взглянула на него. — Я останусь здесь.

— Вам придется столкнуться с небольшой проблемой: в доме нет продуктов, а до городка довольно далеко.

— Прогулка мне не повредит.

— Да, — согласился он. — Но магазины закроются, прежде чем вы туда доберетесь.

— О!

— В гараже есть машина, — сжалился Грэгори. — Если позволите, я улажу вопрос с лицензией, и вы сможете делать, что захотите. Но если вы не откажетесь поесть и сегодня, то приезжайте в гостиницу. — Он не стал дожидаться ответа, и насмешливо улыбаясь, направился к машине. Через несколько секунд он принес ее сумку и папку с рисунками.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила Сьюзен.

— Вы уверены, что сможете сами здесь управиться?

— А почему нет? — Если бы она не была голодна, то сказала бы ему, где он должен обедать и с кем. Но со времени ленча, поданного еще в самолете, прошло много часов. К тому же она едва прикоснулась к еде.

— Тогда увидимся позже, — кивнул Грэгори, явно довольный.

Несмотря на твердую уверенность Сьюзен в том, что она сумеет быстро освоиться, ее охватило странное чувство, когда она осталась одна в этом странном доме. Здесь все было так, будто хозяйка только что вышла на минутку и вот-вот должна вернуться: постели аккуратно заправлены, в ванных комнатах развешаны чистые полотенца, а в мыльницах лежало новое мыло… В шкафу продолжали висеть платья Сандры.

Сьюзен потерянно бродила по дому, не зная, что делать, и вздрагивая при каждом звуке.

Решение остаться возникло под влиянием момента. Сьюзен ожидала, что Грэгори попытается отговорить ее, но он не сделал этого. Может быть, он думал, что, проведя в полном одиночестве ночь в незнакомом доме, она сломается, а утром встретит его на пороге с упакованными вещами и попросит отвезти ее в отель. В таком случае его ждет разочарование. Сьюзен давно уже привыкла оставаться ночью в доме одна.

Она решила лечь спать в спальне для гостей. Это казалось вполне естественным: в конце концов, она и чувствовала себя гостьей, хотя и радушно принятой. Обои с розовыми бутончиками повторяли рисунок на покрывале. Точно в тон были подобраны розовые бархатные портьеры на окнах. К комнате примыкала отдельная гардеробная с довольно вместительным шкафом. Потребовались считанные минуты, чтобы развесить одежду, затем Сьюзен наполнила ванну и с наслаждением окунулась в теплую ласковую воду.

Два часа показались вечностью, но она едва успела приготовиться, когда раздался звонок в дверь. Сьюзен решила надеть еще одно платье, купленное во Франции. Цельнокроеное платье бирюзового цвета с белой отделкой выгодно подчеркивало стройную фигуру. Девушка нанесла последний штрих, подкрасив губы, поправила волосы и довольно улыбнулась своему отражению в зеркале. Она решила поразить Хенсворда с той же легкостью, с какой освоилась в этом доме.

Подхватив легкий жакет и сунув ноги в изящные босоножки, Сьюзен кинулась к двери. Но на крыльце вместо Грэгори она обнаружила шофера.

— Мистера Хенсворда задержали дела, мисс Холлендер. Но он не хотел заставлять вас ждать и отправил сюда меня.

Девушка постаралась скрыть досаду. Грэгори как будто знал обо всем заранее.

— Как мило с его стороны, — улыбнулась она.

Вскоре автомобиль плавно подъехал к отелю. Но вместо того, чтобы остановиться возле центрального входа, машина обогнула гостиницу и подкатила к старому зданию, напоминающему конюшню. Шофер открыл дверцу.

— Мистер Хенсворд просил вас зайти прямо к нему. Дверь открыта.

В недоумении Сьюзен посмотрела на каменную лестницу.

— Туда?

Шофер кивнул, и, секунду поколебавшись, девушка взбежала по ступенькам к наполовину распахнутой двери.

— Я думал, ты знаешь, как обстоят дела, — донесся изнутри голос Грэгори. — Нет. Предоставь все мне, Роберт… — последовала пауза. — Я смогу ее уломать… Нет, это не должно быть трудно…

Он, очевидно, говорил с кем-то по телефону. Сьюзен оказалась в незавидном положении человека, который подслушивает чужие разговоры. Щеки ее вспыхнули, когда она поняла, что речь шла о ней. Сьюзен громко постучала.

Грэгори распахнул дверь, все еще сжимая трубку в руке, и на мгновение уставился на девушку.

— Я перезвоню тебе утром, — кинул он в трубку и положил ее на рычаг. — Заходите, Сьюзен. Извините, что не приехал сам. На автоответчике за день накопилось столько посланий. Мне не хотелось оставлять их на завтра.

— Кажется, я отнимаю у вас очень много времени, — немного резко заметила Сьюзен.

— Нисколько.

— Действительно? Если бы я подписала все бумаги, вы могли бы уже вернуться к своим делам. — Она изобразила на лице улыбку. — Кстати, чем вы занимаетесь, Грэгори? — спросила она, пытаясь скрыть за деланной небрежностью усиливающееся сердцебиение. — По-моему, вы никогда об этом не говорили.

На лице, которое когда-то казалось таким непроницаемым, мгновенно появилась улыбка. Сьюзен не знала, каким он ей нравился больше. Но она хорошо помнила свое состояние в те дни, когда Грэгори был просто невыносим.

Но Хенсворд не попался на удочку.

— Это потому, что я сделал своей привычкой никогда не говорить о делах вне офиса. Хотите выпить?

Сьюзен не могла уличить его в наглой лжи, не выдав, что подслушала разговор, и не потребовав объяснений. Но она и так не сомневалась в своих подозрениях, а для Грэгори не составило бы труда найти невинную отговорку. Поэтому девушка заставила себя улыбнуться.

— Спасибо, может быть, немного вина.

— Я откупорю новую бутылку. Проходите в кухню. Надеюсь, вы не будете возражать, если мы поужинаем здесь? Блюда те же, что и в ресторане, но мы будем защищены от любопытных взглядов.

— Неужели люди находят ваши гастрономические пристрастия такими интересными? — спросила девушка, проследовав за Грэгори в маленькую кухню, обшитую сосновыми панелями. Круглый столик, казалось, был специально создан для интимного ужина вдвоем.

Грэгори ухмыльнулся.

— Ко мне они уже привыкли. Но вы, Сьюзен, вызвали целый шквал пересудов.

Она удивленно уставилась на собеседника.

— А почему кто-то должен обо мне сплетничать?

Молодой человек выбрал одну из бутылок в огромном холодильнике.

— Это не слишком сухое? — Он протянул ей бутылку Шардонэ удивительно золотистого цвета, искрящегося в свете заката.

Сьюзен отрицательно покачала головой, и Грэгори с привычной легкостью откупорил бутылку.

— Вы здесь новый человек, — пояснил он. — И вы получили значительное наследство в этой местности. А хорошенькая девушка, обладающая большим состоянием, всегда вызывает повышенный интерес, как вы вскоре и обнаружите. — Он наполнил два бокала. — Ну а что бы вы хотели съесть?

Столь внезапный переход с одного на другое на мгновение выбил ее из колеи.

— Когда мы с Роем покупаем готовые блюда, то обычно берем пиццу, — призналась она, заглядывая в предложенное меню.

— В самом деле? — В голосе Грэгори не было и намека на удивление. — Тогда я предлагаю вам возможность испортить вкус. Что вам больше нравится? Толстые креветки? Или, может быть, неописуемый паштет с трюфелями, который готовит Луиджи? Или кнели…

— Хватит! — воскликнула девушка. — Если вы будете продолжать, я рискую упасть в обморок от голода. Мне кажется, я не ела уже целую вечность. Дайте мне взглянуть.

Грэгори рассмеялся, обнажив ряд ровных белых зубов, и торжественно подвинул ей стул. Затем он придвинул себе другой и сел рядом, облокотившись на спинку стула соседки. Плечи их соприкасались, когда он наклонился, чтобы отметить особое блюдо. Все время, что Сьюзен пыталась сосредоточиться на меню, она чувствовала рядом присутствие молодого человека. Теплая сильная ладонь лежала у нее на плече. Сьюзен взглянула на собеседника, ее губы оказались в дюйме от его шеи; она увидела сильную линию его подбородка. Грэгори повернулся к ней:

— Решили?

— Французский пирог с грибами, — быстро произнесла девушка. Лицо его было так близко, серые глаза излучали неожиданную теплоту. — И еще… — Она запнулась. На мгновение все застыло, и вдруг она почувствовала, как расстояние между ними сокращается.

— И еще… — напомнил он мягко, и Сьюзен показалось, что внутри у нее все переворачивается. Она не могла контролировать себя.

— Пожалуй, филе форели, — с трудом выдавила она.

— И все?

Неужели он не понимает, что и этого более чем достаточно, а девушка только и ждет, когда расстояние исчезнет, и она растворится в поцелуе. Грэгори как будто даже собирался подчиниться ей. Но вместо этого после паузы, которая могла показаться секундой, а может быть, и вечностью, он поднялся и позвонил в кухню отеля, чтобы передать заказ. Затем, захватив стаканы и бутылку с вином, он пригласил девушку в гостиную.

— Скоро все подадут, а пока мы расположимся здесь.

Невзирая на грубые каменные стены, комната выглядела вполне уютной. Мягкие темно-красные кресла, толстый пушистый ковер, камин с аккуратно уложенными поленьями и еловыми шишками, ждавший первой спички в холодный вечер. А в дальнем конце возле окна, из которого открывался потрясающий вид, уже стоял накрытый на двоих стол.

Сьюзен опустилась в одно из кресел и поджала под себя ноги. Грэгори растянулся в кресле напротив и улыбнулся.

Такая улыбка могла разбить любое сердце, мелькнуло в голове у Сьюзен, и от этой мысли по телу пробежала легкая дрожь. Всего минуту назад, когда Грэгори обнимал ее за плечи, девушка забыла, что была вне себя от его намерений манипулировать ею в своих интересах. Но сейчас она снова улыбнулась в ответ.

— Улыбайтесь чаще, Сьюзен. Вам это идет, — в голосе Грэгори появилась бархатистость, от которой у нее мурашки пробежали по спине.

— То же самое можно сказать и о вас, Грэгори, — опустила глаза девушка.

На секунду его лицо застыло. Сьюзен свободно откинулась в кресле. Если Грэгори Хенсворд думает, что с помощью флирта сумеет «уломать ее», и на волнах любви вынесет из ее нового дома, то она развеет подобные иллюзии.

— Сьюзен, я думаю, нам следует начать отношения с самого начала. — Улыбка исчезла с лица Грэгори. — Мне кажется, мы очень плохо начали.

Весь его вид выражал такую серьезную настойчивость, что трудно было поверить, будто он пытается всего лишь управлять ею. Но до тех пор, пока она помнит о его истинных намерениях, Сьюзен может считать себя вне опасности.

— Наоборот, Грэгори, вы все делаете просто идеально, — так же серьезно откликнулась девушка, с облегчением подумав, что Грэгори может расценить предательски залившиеся краской щеки как угодно, не догадываясь о подлинной причине. Неужели он считает ее такой легковерной? — Во всяком случае, до сих пор, — с трудом переводя дыхание, добавила она.

Грэгори слегка нахмурился, и девушка подумала, что зашла слишком далеко. У Сьюзен было мало опыта в делах такого рода. Ее отношения с противоположным полом всегда доставляли ей удовольствие, но никогда не трогали глубоко.

Молодой человек наклонился и наполнил бокалы вином, не сводя с нее своих внимательных глаз.

— Я очень рад, Сьюзен. Кажется, мы станем друзьями.

— Друзьями? — засмеялась Сьюзен. Бутылка скользнула у него между пальцев и со стуком ударилась о каменную плитку.

— Как долго вы собираетесь здесь пробыть?

— Не знаю еще, — беззаботно ответила Сьюзен. — Вы были правы. Мне незачем торопиться домой. Хотелось бы оглядеться вокруг. Как вы думаете, покупатели не будут возражать, если им придется подождать еще немного? — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Вы всегда можете им сказать, что не нашли меня.

— А как я должен объяснить ваше присутствие в доме? — Грэгори задумчиво взглянул на девушку и пожал плечами. — Впрочем, вы всегда можете переехать сюда.

— Сюда? — тихо проговорила она и почувствовала, как щеки ее начинают гореть еще ярче.

В уголках губ Грэгори мелькнула улыбка.

— Да. В гостиницу. Понятия не имею, сколько они могут ждать, но вы рискуете потерять покупателя.

Сьюзен опустила голову и попыталась скрыть смущение, потягивая вино. Она перевела дыхание.

— После того как они столько беспокоились? Ждали так долго? Конечно, нет, — запротестовала она. — И вообще, я же сказала, я остаюсь.

— Как хотите, но мой долг предупредить вас о риске. Желающие продать найдутся всегда, Сьюзен.

— В Уинсвиле? — парировала девушка. Грэгори нахмурился, как бы размышляя о чем-то.

— Возможно, не в Уинсвиле, — признался он.

Сьюзен почувствовала, что ей становится все труднее сохранять равновесие под его пытливым взглядом. Она с заметным усилием проглотила вино.

— А дом видно отсюда? — спросила она и, не дожидаясь ответа, встала и подошла к окну. Грэгори направился вслед за ней.

— Вон там. — Он осторожно повернул ее за плечи и, встав рядом, показал в самую дальнюю точку, которую можно было разглядеть из окна. — Видно только крышу.

Руки Грэгори лежали на обнаженных плечах Сьюзен, и девушке казалось, что вся ее кожа словно наэлектризована от прикосновений сильного мужского тела. Она застыла на месте, ситуация развивалась гораздо быстрее, чем можно было ожидать.

— Повернитесь, Сьюзен. — От звука его голоса по всему телу пробежала приятная дрожь, разбудив чувство в каждой клеточке. Девушка чувствовала жар, излучаемый Грэгори, слышала стук его сердца.

Она порывисто повернулась, готовая со смехом развеять любые ожидания, но слова застыли на губах, как только его руки скользнули вниз и обхватили ее за талию. Грэгори резко притянул ее к себе, и Сьюзен поняла, что больше не может притворяться холодной. Она потеряла контроль над собой.

— Что вы делаете, Сьюзен? — резко спросил молодой человек.

— Я?! — выдохнула она.

— Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Или я должен сказать вам?

Сьюзен внезапно стало трудно дышать, когда она увидела, что Грэгори готов буквально впиться в ее губы.

— Ну… — пробормотала девушка. Какой же идиоткой она была, решив, что сумеет провести такого человека, как Грэгори Хенсворд. Ведь на этот раз она имела дело не с ровесником-провинциалом. Перед ней стоял опытный мужчина, у ног которого лежал весь мир. А сама Сьюзен меньше всего походила на легкомысленную девочку, готовую лишь немного пофлиртовать и упорхнуть… Сьюзен не надо долго искать причину ее действий. Она просто сглупила и теперь должна уходить как можно быстрее, пока не стало слишком поздно. Но ноги не слушались, а может быть, они лучше знали ее истинное желание.

Сьюзен нервно облизнула губы, заметив, как приближается к ней лицо Грэгори. Она зажмурилась, чтобы не видеть страсти, горящей в его глазах. Изо всех сил старалась она заглушить стучавшую в мозгу мысль, что ее больше не интересуют его мотивы.

Стук в дверь спас ее. Секунду в ней жила отчаянная надежда, что Грэгори не обратит на это внимания, пока они тихо стояли, прижавшись, друг к другу и почти соприкасаясь губами. Но он с заметным усилием оторвался от девушки, в тот же момент поддержав ее, чтобы она не упала.

— Я забыл первое правило игры, — ухмыльнулся Грэгори. — Если собираешься ухаживать за женщиной до обеда, то самым мудрым будет приготовить его лично.

Убедившись, что Сьюзен твердо стоит на ногах, он не спеша, направился к столу. Молодой официант улыбнулся девушке и начал накрывать на стол. Грэгори подвинул девушке стул, и она с благодарностью опустилась на него, не в состоянии больше держаться на ногах.

— Как красиво приготовлено, — промолвила она, наконец, вновь ощутив способность говорить.

Сьюзен была рада тому, что есть возможность отвлечься на еду. Она едва улавливала вкус, но зато у нее появилась возможность не встречаться глазами с Грэгори. Ведь он мог бы признаться, что пытался соблазнить ее, а Сьюзен была более чем счастлива, помочь ему. Впрочем, Грэгори не сделал попытки втянуть ее в разговор и, похоже, сам не хотел нарушать молчание.

Немного погодя вернулся официант, чтобы убрать тарелки и подать пирог. Сьюзен нервно потягивала вино, делая вид, что смотрит в окно.

Официант удалился, девушка взяла вилку и только тогда осознала, что Грэгори внимательно наблюдает за ней. Она с трудом подняла глаза.

— Что с вами, Грэгори?

— Вы, надеюсь, больше не повторите того, что сделали, если только это не входит в ваши планы. Так вы можете попасть в сложную ситуацию.

Сьюзен вспыхнула от смущения. Но это было не только смущение, но и гнев. Глаза ее опасно сверкнули.

— Я с полной уверенностью могу дать вам такое обещание, если вы сами сделаете то же самое.

Удивление, мелькнувшее на лице Грэгори, немного удовлетворило Сьюзен. Но когда он заговорил, его голос звучал совершенно бесстрастно.

— Заверяю вас, Сьюзен, что когда я поцелую вас в следующий раз, вам не придется теряться в догадках относительно моих намерений. — Он взял вилку. — А теперь ешьте, а то остынет.

Сьюзен принялась за еду, едва улавливая смысл его слов. Грэгори тем временем деловито объяснил, что достал временное разрешение на вождение машины Сандры.

— Через день-другой вам пришлют документ на подпись. Я поклялся, что у вас никогда не было аварий. — Он внимательно посмотрел на девушку. — Надеюсь, я прав?

— Да, у меня не было аварий. Хотя, глядя на мою машину, трудно в это поверить. Она держится на честном слове.

— В таком случае вас ожидает приятный сюрприз. — В задумчивых глазах собеседника мелькнуло сомнение. — Хотя, может быть, вам стоит поменять ее на что-нибудь попроще.

Сьюзен вспыхнула. Конечно, у нее небольшой опыт вождения, но она отнюдь не дилетант.

— Я думаю, мне следует самой решить, что делать.

— Вы всегда поступаете наперекор советам? — покачал головой Грэгори.

— Все зависит от совета, — огрызнулась девушка.

— Тогда в будущем я буду очень осторожен. Но если вам понадобится моя помощь, позвоните.

— А мне казалось, вы собирались немедленно вернуться в Лондон.

— В ближайшие два дня нет. Мне еще надо уладить здесь некоторые дела.

Вот опять в ней шевельнулось подозрение. Грэгори видел ее насквозь, и неуклюжую попытку флирта уловил без малейшего труда. Конечно, он был очень умен. Но Сьюзен тоже знала, что он собирался «уладить», и решила, во что бы то ни стало помешать ему.

— Хотите еще чего-нибудь? — прервал Грэгори ее размышления.

Сьюзен покачала головой.

— Нет, спасибо. Все было очень вкусно.

— Всегда к вашим услугам.

— Нет, в следующий раз моя очередь. Я приглашу вас к себе, как только выясню, как там все устроено, — напомнила она, что пробудет в Уинсвиле, сколько захочет. — Хотя с вашей кухней я соперничать не осмелюсь.

Если Сьюзен надеялась его уколоть, то опять потерпела неудачу.

— Буду ждать с нетерпением. А теперь кофе и бренди? — Грэгори улыбнулся. — Ах, нет, нет. Я помню, вы не любите бренди. Пойдемте, посмотрим на напитки в баре. Там обязательно должно быть что-нибудь на ваш вкус.

— Нет, — Сьюзен повернулась к двери. Ей хотелось избавиться от Хенсворда, рядом с ним она теряла способность спокойно думать. — Спасибо за прекрасный ужин, но я должна идти.

— Должны?

Сьюзен не сомневалась, что он издевается.

— Сегодня был утомительный долгий день.

— Тогда я отвезу вас домой.

— Не надо беспокоиться, Грэгори. Ваш шофер вполне справится с заданием.

— Мой шофер уже закончил работу на сегодня. К тому же удовольствие подвозить молоденьких и хорошеньких женщин я оставил для себя.

Грэгори подал ей жакет. Он ни разу не прикоснулся к ней, но у Сьюзен тем не менее возникло чувство, что он погладил ее. А может быть, это только ее фантазия. Может быть, она только хотела, чтобы он сделал это. Если дело обстояло именно так, то Грэгори выиграл первый раунд, а Сьюзен оставалось лишь исчезнуть. И чем скорее, тем лучше. Но она не могла позволить ему легкой победы. Ради Сандры она должна выяснить, что же все-таки он затеял.

Через пятнадцать минут машина подъехала к темному длинному особняку. Грэгори проводил Сьюзен до двери и впустил ее в дом.

— Спасибо, Грэгори.

— Я бы спросил вас, за что вы благодарите, если бы был уверен, что вы знаете ответ. — Он сделал шаг назад. — Я позвоню вам завтра, чтобы условиться о времени. Подпишем документы на наследство.

— Замечательно. Только не затягивайте с этим. Мне надо съездить за покупками.

Грэгори сделал прощальный жест рукой и собрался уходить.

— Грэгори!

— Да? — повернулся он.

— По-моему, это мои ключи.

Молодой человек взглянул на связку ключей в своей руке.

— Да, вы правы. Это уже сила привычки. — Он положил ключи в ладошку Сьюзен, сжал ее пальцы и на секунду задержал маленький кулачок в своей руке. — Смотрите, не потеряйте.

— Ни за что. Можете быть уверены.

Грэгори хотел сказать еще что-то, но передумал и только прижал к губам ее руку, сжимавшую ключи.

— Спокойной ночи, Сьюзен. Приятных вам сновидений.

Звонок телефона разбудил Сьюзен. Она потянулась к трубке, твердо уверенная, что телефон — это проклятье человечества.

— Алло? — промямлила она.

— Вы просили разбудить вас пораньше, — смех в голосе еще больше усилил ее раздражение. Она широко открыла глаза и, взглянув на часы, простонала:

— Черт!

— Если вы не встанете прямо сейчас, то пропустите солнце. Собирается дождь.

— Если мне понадобится прогноз погоды, я посмотрю на водоросли, но все равно, спасибо.

— А где я, по-вашему, достаю информацию? Вы хорошо спали?

— Да, я хорошо спала, спасибо. Что у вас за проблема?

— Никаких проблем. Я собираюсь на рыбалку. Будьте так любезны, прежде чем перевернетесь на другой бочок и опять заснете, оставьте себе записку встретиться со мной в одиннадцать тридцать в конторе Марка Линтона. Это на площади напротив банка. Заблудиться невозможно.

Окончательно проснувшись, Сьюзен села в постели. Ей хотелось разъяснить собеседнику, как обстоят дела.

— Грэгори, что касается дома…

— Простите, дорогая, нам придется отложить этот вопрос на несколько дней. Вы заставили кое-кого немного поволноваться своим требованием компенсации Фонду за лагерь. Я вас предупреждал.

— Да, как глупо с моей стороны. — Сьюзен изобразила маску вины на лице, чтобы не расхохотаться.

— Вы сказали это, ловлю вас на слове… Увидимся позже.

— До свидания, Грэгори. Удачной рыбалки. — Она швырнула трубку обратно на рычаг и откинула простыню. Сон прошел без следа, поэтому не имело смысла оставаться в постели.

Что бы ни было тому причиной — пожелание ли Грэгори, звук ли моря, убаюкавший ее, — но Сьюзен чувствовала себя превосходно. Она раздвинула занавески, и надвигающийся дождь нисколько не расстроил ее. Она приняла душ, надела джинсы и кремовую блузку и с удовольствием обнаружила, что молочник уже приходил и оставил небольшую корзинку с продуктами, в которой было все для завтрака. У Сьюзен не возникло сомнений, кто попросил молочника заехать к ней. Она мысленно поблагодарила Грэгори: временная приостановка в оформлении продажи заставила его снова оказаться на хорошем счету у хозяйки дома.

Но завтрак мог подождать. Сьюзен направилась через двор к хозяйственным пристройкам, где и находился гараж. Она открыла дверь и на мгновение восхищенно застыла, глядя на плавные линии черного спортивного автомобиля. Уже не новый. Это было заметно. Но машину поддерживали в хорошем состоянии, и Сьюзен влюбилась в нее с первого взгляда.

Девушка села за руль и глубоко вдохнула воздух. Запах старой кожи, руль, переключатель скоростей под рукой, все приводило ее в восхищение. Она повернула ключ зажигания и с замиранием сердца завела мотор. Затем, довольно улыбаясь, Сьюзен развернула машину и вывела ее из гаража. Она немного покаталась по двору, проверяя рычаги управления, а затем выехала на узкую дорожку, ведущую из Уинсвила. Наконец, убедившись, что машина в полном порядке, Сьюзен выехала на главную дорогу, такую тихую ранним утром, и просто наслаждалась, раскатывая туда-сюда.

После завтрака Сьюзен отправилась в Уинсвил, приветливо открывший ей свои двери. Она разъезжала по городу, заглядывая в магазины и, куда бы она ни попала, везде к ней обращались по имени. Грэгори не преувеличивал, когда сказал о пересудах, вызванных ею в городке. Никто не спрашивал, что девушка собиралась делать дальше, но она чувствовала скрытое любопытство и впервые по-настоящему заинтересовалась, каким будет отношение местных жителей к павильончикам, которые, словно грибы после дождя, облепят холм, как только она продаст дом.

Погруженная в печальные мысли, Сьюзен вернулась домой, разобрала покупки и, вздохнув, решила, что больше не может откладывать звонок Рою.

Девушка застала его в конторе и несколько минут слушала, как он рассыпается в ироничных благодарностях за то, что наконец о нем вспомнили.

— Когда ты приедешь домой? — требовательно спросил он. — Дом уже до крыши набит почтой.

— Я задержусь здесь ненадолго. Ты можешь выслать что-нибудь наиболее важное?

— Если хочешь, — угрюмо ответил он. — Полагаю, ты там с этим Хенсвордом?

— Это не твое дело, Рой.

— Он погубит тебя, Сьюзен, предупреждаю.

Слишком поздно спохватился, грустно подумала девушка.

— Я не смог узнать о нем ничего конкретного. Очень замкнутый человек.

— Ты наводил о нем справки? — Сьюзен потрясло, что Рой может принять ее воображаемую гибель так близко к сердцу. Она никогда не поощряла его интерес к себе. В трубке воцарилось странное молчание. — Рой?

— Когда он впервые появился, я решил кое-что выяснить. — Сьюзен молча слушала. — Он унаследовал крупную сумму от матери. Но сейчас его состояние во много раз больше. Мистер Хенсворд очень искусен в подобных вопросах.

— Да? А чем он занимается?

— Делает деньги.

У Сьюзен упало сердце. Она надеялась услышать совсем не то.

— Сьюзен?

— Обо мне, действительно, не стоит волноваться, Рой. — Девушка попыталась казаться веселой. — Он всего лишь поверенный моей покойной тети. Вполне очевидно, что теперь и мне следует прислушиваться к его советам.

— Каким советам?

— Здесь есть некая компания. Они хотят купить мой дом, чтобы превратить его в увеселительное заведение.

— Это обещает большие деньги. Поэтому Хенсворд и следует за тобой по пятам. Это его стиль.

Глава седьмая

Сьюзен аккуратно развернула машину перед серебристым «роллс-ройсом» Грэгори за минуту до половины двенадцатого. Она выкарабкалась наружу и на секунду задержалась, чтобы полюбоваться делом своих рук.

— Очень профессионально.

Сьюзен даже подпрыгнула, когда Грэгори взял ее за руку и повернул лицом к офису Марка Линтона.

— Откуда вы появились?

— Мне надо было забрать сертификаты акций из банка, а вы подъехали как раз в тот момент, когда я вышел. Я наблюдал за вами с той стороны площади. — В глазах Грэгори промелькнула ирония. — А на публике вам было бы труднее припарковаться так ловко?

— Конечно, нет! — уверенно солгала Сьюзен. Она разворачивала машину без малейшего колебания, но если бы она знала, что Грэгори за ней наблюдает, все было бы совсем по-другому. Даже просто стоять рядом с ним под руку на улице, чувствовать прикосновение его тела требовало от нее большой сосредоточенности.

— Ну, как вам? — кивнул Грэгори на машину, придерживая для нее дверь офиса.

— Благодарю, она великолепна. — Сьюзен замешкалась на входе.

— Благодарности вполне достаточно. Заплатите молочнику в конце недели. Может быть, мы все-таки войдем? — подтолкнул он ее внутрь. — Марк уже ждет нас.

Целый час Сьюзен читала бесконечные кипы документов, пока голова не стала казаться ватной. Но Грэгори тщательно разъяснял каждую деталь и, только убедившись, что ей все понятно, позволял подписать бумагу.

Наконец с делами было покончено. Грэгори объяснил размер дохода и источники его поступления, и Сьюзен растерялась окончательно, до сих пор ей приходилось думать, где достать деньги, а не как лучше распорядиться огромной суммой. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Она не заслуживала такого наследства.

— Все деньги вложены в очень устойчивые и доходные акции. Я пока оставил все как было, — сказал Грэгори, когда они вышли из офиса.

— Спасибо, пусть так и будет.

Брови его удивленно взлетели от такого неожиданного успеха совета, и девушка слегка пожала плечами:

— Мне говорили, что вы мастер добывать деньги.

— Вам говорили? — прищурился он. — С кем же вы меня обсуждали?

Голос не изменился, но Сьюзен понимала, что Грэгори взбешен.

Девушка взглянула на него.

— Я ни с кем вас не обсуждала, Грэгори.

У Сьюзен упало сердце: к Грэгори вернулась обычная холодность, в серых глазах снова засиял лед, хотя лицо оставалось бесстрастным.

— Я просто сказала, что вы очень искусны.

Она надеялась, что это поправит ситуацию, но обманулась.

— Для меня различие в терминах не имеет значения. Да, Рой не так глуп, как я думал. — Он резко кивнул и, не сказав больше ни слова, сел в машину и уехал, едва не задев бампер автомобиля Сьюзен.

Черт! Как она могла быть такой идиоткой? И зачем он только так заботится о ее делах! В мире, несомненно, масса людей, которые сочли бы за счастье заплатить ему за дельный совет, а она, ни секунды не раздумывая, показала, что не доверяет ему.

Слово эхом отдалось в голове. Правда была в том, что она действительно не доверяла, но какой смысл стоять теперь на тротуаре и ломать голову? И почему только она не спросила Грэгори напрямую, имеет ли он отношение к сделке. Вопрос мог ему не понравиться. Вероятно, он уклонился бы от ответа, но зато она не чувствовала бы себя так мерзко.

— Вы все еще здесь? — раздался за спиной голос Марка. — Мне казалось, что Грэг уехал. — Увидев машину, он улыбнулся. — Ах, вот оно что. Вы сами на колесах. Хорошая игрушка, не правда ли?

— Изумительная, — рассеянно ответила Сьюзен, все еще раздумывая о собственной глупости.

— Раз вы не отправились на праздничный ленч с Грэгори, то почему бы вам не присоединиться ко мне? Расскажете заодно о своих планах.

Сьюзен повернулась к худому седовласому Марку Линтону, намереваясь отказать. Меньше всего она нуждалась сейчас в чьей-то компании, как и в праздничных ленчах. Но Марк очаровал ее своей улыбкой, и девушка сдалась.

— Хорошо, съедим ленч вместе, Марк, но только за мой счет.

— В таком случае, моя дорогая Сьюзен, вы доставите мне двойное удовольствие, — расхохотался Линтон. — Может, заглянем в Уайт-Харт? У них великолепные котлеты.

Он пригласил ее в кафе, напротив, через площадь и настоял, что, по крайней мере, спиртное будет за его счет.

— Я за рулем, поэтому буду только апельсиновый сок.

Марк принес напитки и меню, а затем, когда они расположились за уютным столиком в углу, поинтересовался, пришелся ли ей по душе Уинсвил.

— Дом изумительный, а в городе я еще пока не все успела увидеть.

— Еще не все? Смеем ли мы надеяться, что вы останетесь здесь?

— Мне бы очень хотелось, но Грэг говорит, покупатели настаивают на немедленном обмене контрактами. Или настаивали. — Сьюзен нахмурилась. — Кажется, я вставила кому-то палки в колеса.

— В самом деле? Что же вы сделали?

— Я только предложила, чтобы они компенсировали благотворительному фонду затраты на оборудование лагеря.

Марк задумался, потом отхлебнул из бокала.

— И что сказал Грэг на это? — осторожно спросил он.

— Сказал, что все можно уладить.

— Если он так думает, я уверен, так оно и есть. А кто покупатели?

— Разве вы не знаете? Мне казалось, что здесь уже была дискуссия о планирующемся размещении павильончиков.

Марк поперхнулся, а когда откашлялся, подали ленч, и им пришлось переключиться на более земные дела. Но Сьюзен вернулась к прежнему предмету разговора, как только официантка удалилась.

— Что вы думаете о радужной перспективе превращения моего нынешнего владения в увеселительное заведение? Вам не кажется, что идея очень интересна? Это поможет создать дополнительные рабочие места.

— Честно говоря, не знаю, — безразлично ответил Марк, и Сьюзен решила, что он что-то скрывает. — Может быть, вам следует уточнить детали у Грэга. Он должен все знать.

— Да, я так и сделаю.

— Самое время спросить вас о фонде. На прошлой неделе состоялось заседание совета попечителей. Они интересовались, не откажетесь ли вы принять в его работе активное участие. Как бы по семейной традиции, — пояснил он, заметив, что Сьюзен немного растерялась.

— Каким образом? — спросила девушка, едва оправившись от непонятной боли в груди.

— Сандра активно поддерживала работу фонда. Знаете, она очень любила детей. Как жаль, что она не вышла замуж и у нее не было своих малышей.

От неожиданности Сьюзен чуть не выдала ему всю правду, и Марк странно посмотрел на девушку, когда она с трудом перевела дыхание.

— Да, я с удовольствием буду там работать, — постаралась скрыть замешательство Сьюзен. — Сегодня даже отправлюсь в лагерь ужинать.

— Увидите сами, что там делается. Я достану вам нужную литературу через пару дней, и вы сможете все обдумать. Спешить некуда.

Сьюзен оплатила счет, и они направились к выходу. Собиравшийся с утра дождь теперь хлестал вовсю, так что пришлось бежать через площадь к машине. Там Марк пожал Сьюзен руку и поблагодарил за ленч, перед тем как направиться обратно в офис.

Несколько минут девушка, не двигаясь, сидела в автомобиле, на который обрушивались целые потоки дождя, и пыталась усмирить нахлынувшие эмоции. Марк очень странно отнесся к сообщению о павильончиках. Он, несомненно, что-то знал. Заведя мотор, Сьюзен твердо пообещала себе: после уик-энда она начнет наводить справки.

Остаток дня пролетел быстро. Ее никто не беспокоил. Сьюзен бродила по дому, перебирая посуду в сервантах, натыкаясь на драгоценности матери. С каждым часом она все больше чувствовала себя хозяйкой. Когда солнце вдруг неожиданно сверкнуло из-за туч, девушка надела плащ и резиновые сапоги, найденные в прихожей, и вышла на улицу.

Даже залитая дождем земля казалась восхитительной. Сьюзен бродила по узким дорожкам, то и дело натыкаясь на приятные сюрпризы в уголках сада. Изящную садовую скамейку из белого мрамора расположили так, чтобы можно было любоваться морем, как бы окаймленным каменной аркой. Где-то слышалось журчание ручейка, стекавшего в маленький гранитный бассейн. А потом девушка увидела статую Афродиты, блестевшую после дождя. Богиня словно только что вышла из пены морской.

Сьюзен направилась вдоль тропинки, затейливо проложенной в зарослях кустарника, образуя подобие лабиринта, и вышла к кирпичному зданию, которое раньше, вероятно, служило сараем. Теперь фасад почти до крыши закрывал разросшийся бледно-розовый ломонос.

Сьюзен подергала дверь, но та оказалась заперта, и девушка пошарила в кармане в поисках связки ключей.

Она выбрала подходящий ключ и на секунду заколебалась. Что можно найти за этой дверью?! Ничего, кроме пыли и паутины. Сьюзен даже поежилась от такой перспективы. Но ей надо было знать и, рассердившись на собственную глупость, она повернула ручку и распахнула дверь.

Затем она долго стояла на пороге, пытаясь понять, куда попала. Несомненно, это была мастерская. Возле стены напротив стояли новые натянутые на рамы холсты. На полках, распределенные по цветам, расположились масляные и акварельные краски, баночки с гуашью, там же лежали кисти и палитры. Чистый холст на мольберте приглашал немедленно начать грандиозное полотно. Здесь будто только и ждали, когда Сьюзен откроет дверь и увидит, что для нее приготовлено. Она шагнула внутрь и забыла обо всем на свете. Можно ли покинуть такое чудесное место?

Сьюзен уже как-то пообещала себе, что дом будет принадлежать ей вопреки любым козням, но Сандра словно взяла инициативу в свои руки. Больше не требовалось долгих размышлений. Она остается.

Девушка аккуратно закрыла дверь мастерской и вернулась в дом. Еще на пороге она услышала звонок телефона, но когда взяла трубку, было уже поздно. Сьюзен безразлично пожала плечами. После того, что случилось утром, Грэгори вряд ли мог позвонить, а кто-нибудь другой мог набрать номер еще раз.

Сьюзен заплела волосы в косу, надела чистые джинсы и толстый свитер. На заднем крылечке она нашла пару ботинок на грубой подошве. Сандра носила тот же размер обуви, и девушка решила, что для пикника больше подойдут ботинки, чем резиновые сапоги. Но она все-таки надела куртку, так как дождь был опять не за горами.

По дороге к лагерю до нее донеслись ребячьи голоса, и Сьюзен улыбнулась. Утром она обязательно позвонит Марку и скажет, что будет делать для Фонда все, что сможет. А заодно спросит, как защитить землю от хищных организаторов досуга.

Приняв решение, Сьюзен словно на крыльях спустилась к лагерю и, окруженная толпой детей, пробралась к костру. Она протянула Лауре пакеты с конфетами.

— Не знаю, правильно ли я сделала, что принесла сладости, но мне больше ничего не пришло в голову.

— Они получают не так уж много сладкого. Поэтому ваш подарок доставит им огромную радость. — Лаура внимательно посмотрела на гостью, а потом пригласила к огню. — Проходите, пожалуйста. Если хотите, помогите нам с приготовлениями.

— Надо было захватить рахат-лукум, — досадливо заметила Сьюзен, глядя на костер.

— Не волнуйтесь. Грэг опередил вас и привез его раньше.

— Грэгори здесь? — сердце Сьюзен забилось, как птица в силке. Но что тому причиной? Паника? А может, надежда?

— Нет, к сожалению, — улыбнулась Лаура. — Дети его обожают. Но я уверена, он вернется, если сможет.

Сьюзен вспомнила вчерашнюю радушную улыбку на лице женщины. Лаура улыбалась совсем не новой хозяйке земли, которую приняла за приведение. Улыбка предназначалась Грэгори, и это шокировало Сьюзен. Она попыталась проанализировать чувство, разобраться, почему должна удивляться тому, что Грэгори, по его собственному признанию, помогал Сандре основать благотворительный фонд. Его нынешние действия были в таком случае непостижимы.

Но вскоре, облаченная в огромный фартук, Сьюзен ловко переворачивала щипцами сосиски и булочки над огнем, и ей было не до разгадки тайны Грэгори Хенсворда. Когда же она опустилась вместе с другими на одеяло возле костра, ей казалось, что она сама превратилась в подрумяненную булочку.

— Вы случайно не умеете на ней играть? — спросила Лаура, доставая гитару. — Я обожгла палец, поэтому сама не могу.

— Право, не знаю, — протянула Сьюзен.

— Господи, да если вы умеете хотя бы немного бренчать, это уже хорошо. Давайте, начинайте.

— Вы хотите, чтобы я таким образом расплатилась за ужин? — рассмеялась Сьюзен и начала перебирать струны.

— Здесь нет бесплатного рахат-лукума, Сьюзен. Во всяком случае, не у этого костра.

Упоминание о рахат-лукуме точно молния высветило образ Грэгори, но девушка так же быстро заставила его погаснуть. Она не хотела думать о нем, о серых опасных глазах.

— Какие песни они знают?

— Немногие. Начните с чего-нибудь попроще, они подхватят.

Сьюзен на мгновение задумалась, затем взяла аккорд и запела «Пожар Лондона». Подбадриваемые Лаурой, дети начали подпевать. Постепенно в памяти девушки всплыли и другие песни, которые она сама пела в детстве в лагерях для девочек-скаутов. Она даже не заметила, как рядом появилась темная фигура.

И только когда смолкли ребячьи голоса, она обернулась.

Сьюзен была рада тому, что не вскрикнула, когда человек, облаченный в черную кожу, снял шлем и оказался не кем иным, как Грэгори.

— Веселитесь?

Внезапное пробуждение, вызванное его близостью, тут же погасил холодный голос. Он не простил ее. Да и с чего бы? К тому же и Сьюзен не забывала, что у Грэгори были причины оказывать ей в свое время помощь. Поэтому в тон собеседнику девушка хладнокровно ответила:

— Да, спасибо.

Лаура подвинулась, чтобы усадить Грэгори рядом, и протянула ему чашку.

— Боюсь, какао — это все, что я могу предложить, Грэг.

— Прекрасно. Надеюсь, вы оставили мне хотя бы крошечный кусочек рахат-лукума.

Лаура весело улыбнулась и отошла, а Грэгори расположился на освободившемся месте.

Пытаясь не обращать на него внимания, Сьюзен снова начала играть, но все ее мысли были прикованы к сидящему рядом мужчине. Тем временем пальцы ее так занемели, что Грэгори, ни слова не говоря, взял гитару из безжизненных пальцев девушки.

— Что хотите спеть? — обратился он к детям. Они наперебой закричали разные названия.

Грэгори приложил руку к уху.

— Что-что?

Каждый раз, когда дети начинали кричать, он притворялся, что не слышит, чем приводил ребят в восторг. Наблюдая, как он разыгрывает детей, Сьюзен подумала, что его нельзя не любить.

Грэгори довел их почти до истерики. Наконец он поднял руки, прося тишины, и секунды не прошло, как воцарилось такое молчание, что можно было услышать звон падающей булавки. Затем он заиграл тихую простую мелодию, явно детям уже известную, потому что тут же их голоса перекрыли неожиданно приятный баритон Грэгори.

Вскоре и Сьюзен запомнила слова старой народной песенки и присоединилась к нестройному хору. Разглядывая сияющие детские мордашки, прислушиваясь к их голосам, смешивающимся с шумом моря, девушка понимала, что такой волшебный вечер жизнь нечасто дарит человеку, и она обязательно запомнит его. Она взглянула на темный профиль Грэгори. Внезапно Сьюзен почувствовала себя на седьмом небе от счастья, правда, не вполне уверенная в том, что послужило тому причиной: теплый вечер в кругу друзей или добрая улыбка, которую неожиданно подарил ей Грэгори.

Когда все песни были спеты, Лаура и ее помощники принесли детям какао, и те, разморенные и счастливые, отправились спать. Сьюзен предложила помочь уложить детей, но Лаура отказалась, и молодые люди остались вдвоем у догорающего костра.

— Я не знала, что у вас есть мотоцикл, — произнесла, наконец, Сьюзен. — Он так не соответствует вашему имиджу.

— Вы, вероятно, смотрите не на тот имидж. Вы очень многого обо мне не знаете, Сьюзен Холлендер. Отчего вы не попросите друга-журналиста покопать поглубже? Кто знает, что еще он может выведать? — Грэгори пожал плечами, как будто вопрос не представлял для него никакого интереса. — К тому же мне совсем не хочется пробираться на «роллс-ройсе» по грязной тропинке.

— Да? А сегодня утром вы были совсем не так щепетильны.

— Наоборот, я был чересчур осторожен. Я проехал всего в дюйме от вашей машины, — поднял он глаза от кружки.

— О'кей, — с преувеличенным облегчением сказала Сьюзен. — Тогда все в порядке.

— У меня были все основания сердиться.

— Я знаю и прошу прощения.

— О'кей, — передразнил ее Грэгори. — Тогда и у меня все в порядке.

Сьюзен дерзко вскинула голову, но к величайшему изумлению, увидела, что он весело смеется.

— Это действительно так?

Молодой человек дотронулся до ее губ.

— Забудьте, Сьюзен. На вашем месте я поступил бы точно так же.

Она хотела возразить, но прикосновение достаточно ясно показало, что тема закрыта.

— Пойдемте, я отвезу вас домой. — Грэгори поставил ее на ноги.

— Не надо. Я дойду пешком, — быстро ответила Сьюзен.

Он посмотрел на девушку.

— Надеюсь, вы не мотоцикла боитесь?

Нет, грустно подумала она, все совсем не так просто. Она не боялась мотоциклов, но если бы это помогло, то сумела бы притвориться испуганной. Но подобный трюк не сулил успеха. Вместо того чтобы отпустить ее, Грэгори взял девушку за руку.

— В этом нет ничего страшного. Пойдемте. Вам понравится.

— А как же шлем? — запротестовала Сьюзен.

— У меня есть еще один.

Они попрощались с Лаурой и пожелали всем счастливого возвращения домой на следующий день.

— Если вам надо что-то посушить, приходите в дом. Там есть сушилка, — предложила Сьюзен Лауре.

— Вы просто ангел. Это, должно быть, семейное. Надеюсь, я и через год увижу вас здесь.

Сьюзен взглянула на Грэгори, направившегося к мотоциклу за шлемом для нее.

— Спасибо, Лаура. Я тоже надеюсь.

— Готовы? — спросил Грэгори, когда девушка приблизилась к нему.

Сьюзен кивнула, он надел на нее шлем и застегнул ремешки под подбородком.

— Вы очаровательны. Не забудьте крепко держаться.

Он тоже надел шлем и сел за руль огромного черного мотоцикла. Она устроилась позади, обхватив Грэгори за талию, при этом лишь слегка касаясь его. Молодой человек завел мотор и без предупреждений рванул вперед, заставив Сьюзен упасть к нему на спину и со всей силой вцепиться в его куртку.

Сьюзен не испытывала восторга от езды на мотоцикле по узкой тропинке, где путь освещала лишь единственная фара, прорезавшая сгустившуюся темноту ночи. Дело было не в грохоте мотора и не в скорости, такой огромной, что, казалось, колеса не касаются земли. Нет, просто в ее теле, прижатом к мягкой коже куртки Грэгори, отдавался ровный стук сердца мужчины, а ее собственное сердце было готово выскочить из груди. Все это пугало ее.

Затем все кончилось. Они подъехали к дому, и Сьюзен соскользнула с сиденья в стремлении быстрее избавиться от нахлынувших на нее чувств. Как она и предполагала, ноги дрожали. Девушка отчаянно попыталась сама расстегнуть шлем до того, как Грэгори, желая помочь, прикоснется к ней. Но пальцы не слушались или не хотели искать застежку, и когда Грэгори снял свой шлем, он наклонился к Сьюзен. Она поежилась.

— У меня холодные руки? — спросил он.

— Нет. Хотя да. — Прикосновение его длинных пальцев к шее мешало девушке ясно мыслить.

— Ну, так как же все-таки? — повторил Грэгори, стягивая с нее шлем. Он положил его рядом со своим на сиденье мотоцикла и повернулся к ней. — Какие же они на самом деле?

— Холодные, — выдавила она и быстро направилась к дому, чтобы не выдать себя окончательно. На пороге она обернулась. — Спасибо, что подвезли меня, Грэгори.

— Сьюзен? — От его голоса по спине девушки пробежал холодок. Она опять остановилась и повернулась к нему. Грэгори не двигался.

— Да? — спросила она, сохраняя безопасную дистанцию.

— Было еще что-то.

— А нельзя с этим подождать? — девушка беспомощно пыталась найти ключи в кармане.

— Не думаю.

Безопасность расстояния была иллюзорной, потому что одним прыжком Грэгори оказался рядом с ней. Взгляд его подернутых влагой глаз скользил по девушке, ласкал ее, прожигал насквозь. Сьюзен хотелось закричать. Через мгновение, показавшееся столетием, когда ей почудилось, будто ее захлестнуло огромной волной, Грэгори произнес:

— Я не думаю, что можно ждать еще хотя бы одно мгновение.

Сьюзен зажмурилась, чтобы не видеть желания, горевшего в глазах мужчины. Она не верила ему. Но она также знала, что уже поздно бороться со своей страстью, которую он не мог не увидеть в ее глазах. Она не могла больше сопротивляться.

Грэгори бережно взял лицо девушки в руки и держал его, как в колыбели, в своих ладонях, пока ожидание не показалось Сьюзен невыносимым, и она не открыла глаза, взмахнув длинными ресницами.

— Пожалуйста — сорвался с ее губ тихий вздох, и было непонятно, чего она на самом деле просит, плена или освобождения. Но раздумывать было уже поздно: Грэгори прижался к ней губами. Холодные губы осыпали ее лицо поцелуями. Тонкие веки, виски, подбородок. Сьюзен казалось, что ее опять подхватила теплая душистая волна, и она больше не может сопротивляться ее силе.

Руки Грэгори нырнули к ней под куртку, и Сьюзен задрожала, когда он крепко прижал свои руки к ее груди.

— Что вы делаете? — прошептала она. Глаза ее сверкнули в свете луны, появившейся из-за облаков.

Грэгори тихо засмеялся.

— Отвечая на ваш вопрос, моя милая Сьюзен, я вынужден сказать, что делаю, должно быть, что-то очень дурное.

Нет, он не делал ничего плохого, уверяла она себя. Пока его губы продолжали щекотать ее лицо и шею, девушка поняла, что он большой знаток в этих вопросах. Наконец Грэгори оторвался от нее, и Сьюзен простонала:

— Не останавливайтесь.

— Я не остановился.

Он крепко обнял ее за талию, прижав к себе так сильно, что она не могла вымолвить ни слова. Но этого и не требовалось. Грэгори сказал правду: Сьюзен видела, что он хочет настоящего долгого поцелуя. Его желание не вызывало сомнений.

Губы Сьюзен разомкнулись навстречу чувственным прикосновением его языка, и она прижалась к губам Грэгори с такой страстью, которая одновременно шокировала и возбуждала ее. Дрожащими руками Сьюзен обхватила мужчину за шею и притянула к себе.

Наконец с тяжелым стоном Грэгори вырвался из её объятий. Их разделяли считанные дюймы. Тяжело дыша, они смотрели друг на друга, пораженные происходящим.

— Сьюзен — выдохнул Грэгори.

В ответ она только покачала головой. Словам не было места в этот момент. Рука Сьюзен нащупала холодную связку ключей в кармане, на мгновение она зажала их в кулаке. Затем, вспыхнув всем лицом, Сьюзен протянула ключи Грэгори. Металл ярко сверкнул в лунном свете. Молодой человек, помедлив, взял связку в руки.

Он повернулся к двери и вставил ключ в замок. Щелчок собачки прозвучал словно выстрел в напряженной тишине. Дверь распахнулась

Глава восьмая

Ни один из них не двигался. Сьюзен даже не чувствовала уверенности, что сможет пошевелиться. Ноги словно приросли к земле, а сердце колотилось так сильно, что даже Грэгори мог расслышать его. Сьюзен была не в силах вымолвить ни слова. Но Грэгори не мог ошибиться в приглашении. С первого взгляда было ясно, как ей хочется, чтобы он подхватил ее на руки и отнес в розовую спальню.

Неожиданно молодой человек пошевелился, и Сьюзен чуть не закричала, когда он сделал шаг назад. Отказ читался в каждой черточке окаменевшего лица. Девушку охватила слабость. Дрожь, вызванная поцелуем, и внезапно вспыхнувшее желание, казалось, вот-вот заставят ее упасть.

Но Сьюзен удержалась на ногах. Гордость не позволила ей обнаружить боль и сломаться. Она на секунду прислонилась к дверному косяку, вновь ощутила в ногах способность двигаться и словно во сне, который больше походил на ночной кошмар, вошла в дом и медленно повернулась к мужчине.

— Спокойной ночи, Грэгори. — Голос перехватило, и слов почти не было слышно.

Попытка поблагодарить его за то, что подвез до дома, казалась бесполезной. И сейчас ей хотелось всего лишь, чтобы он ушел, а она смогла бы закрыть дверь и, забыв гордость, опуститься на пол.

Но Грэгори не двигался. Он стоял у порога, его лицо невозможно было разглядеть в темноте, но он явно не улыбался. А когда молодой человек заговорил, слова ему тоже давались с трудом.

— Мне не следовало этого делать, Сьюзен. Видит Бог, я и не собирался. Так вышло.

С губ Сьюзен сорвался стон, она покачнулась, и Грэгори в одно мгновение оказался рядом с ней, сжал ее руки в своих теплых ладонях. Потом склонился и нежно поцеловал в губы.

Грэгори повернулся и зашагал прочь, прежде чем Сьюзен успела удержать его. Самообладание изменило ему, когда он с яростью натянул шлем. Он еще раз взглянул на девушку, но выражение его глаз невозможно было разобрать за темным забралом. Затем он перекинул ногу, обтянутую черной кожей, через седло мотоцикла. Взревевший мотор разорвал тишину, заставив вспорхнуть перепуганную сову, и несколько секунд молодые люди наблюдали за птицей. Когда сова улетела, они переглянулись. Глаза Сьюзен выдали боль, доставляемую отъездом Грэгори. В его же глазах ничего не было видно за мерцающим черным шлемом. Махнув на прощанье рукой, он уехал.

Обессилено прислонившись к дверному проему, Сьюзен какое-то время прислушивалась к реву мотора карабкающегося в гору мотоцикла, но вскоре он смешался с шумом других машин.

Вдруг порыв ветра неожиданно принес из сада аромат жимолости, и Сьюзен отправилась на ее поиски. Но цветок был неуловим, как и ответы на роившиеся в голосе девушки мысли.

Ночь Сьюзен провела без сна. Но она не ворочалась в постели и даже не пыталась уснуть. Вместо этого девушка позволила своему сознанию решать мучавшие ее вопросы. Но каждый раз она возвращалась к одному и тому же: Грэгори и мотивы его действий. Ведь если Грэгори вел все к тому, чтобы ее соблазнить, то почему он уехал сегодня ночью?

Причина, безусловно, не в отсутствии желания. Такая страсть в глазах не могла почудиться или тем более оказаться поддельной. Сьюзен не сомневалась: решение остановиться полностью принадлежало Грэгори. Она чувствовала, как горели ее щеки, потому что целиком положилась на его чувство чести.

Отсюда возникал вопрос, так ли уж она ошибалась в своих подозрениях. Ведь если он честный человек, то обязательно рассказал бы ей о несовпадении его интересов как поверенного Сандры, с одной стороны, и бизнесмена — с другой.

Внезапно в ее сознании промелькнул еще один вопрос, крутившийся в голове уже несколько дней. Он был не так навязчив, как остальные мысли и чувства, охватившие ее со дня приезда. Но сейчас, когда девушка лежала без сна, терзаясь в поисках ответов, эта мысль напомнила о себе, зазвучав по-новому и как-то особенно громко. Если Грэгори действительно хотел что-то скрыть, почему он так настаивал на ее возвращении?

Начало светать. Серебристое небо обещало ясный погожий день. Сьюзен сбросила одеяло и вскочила на ноги, не желая больше оставаться в постели, мучаясь вопросами, которые не шли из головы. Она приняла душ, накинула халат и пошла вниз заварить чай.

Взяв кружку, Сьюзен направилась в сад и примостилась на удобной скамейке. За ее спиной поднималось солнце, и девушка надеялась, что свежий утренний воздух прояснит сознание и принесет ответы хотя бы на некоторые из бесчисленных вопросов. И особенно этот: почему же он хотел привезти ее домой?

Грэгори так заботился, чтобы она подписала контракт о продаже дома, поторапливал ее, чтобы не потерять покупателей. Все это было ясно как день. Но тут же перед Сьюзен вставал другой аспект проблемы. Если бы Грэгори позволил ей остаться во Франции, она бы охотно подписала любую бумагу прямо там, под оливковым деревом. Сьюзен фактически сама предложила такой вариант. В тот момент она готова была подписать что угодно, лишь бы избавиться от волнующего присутствия Грэгори, а подписав, она никогда бы не узнала о павильончиках.

К тому же, несмотря на горячие заверения молодого человека, что ее возвращения требуют неотложные дела, ничто за эти дни не убедило Сьюзен в необходимости ее присутствия. Конечно, она подписала кипу бумаг. Но они с таким же успехом могли и подождать. А реакция Марка Линтона на сообщение о павильончиках была, по меньшей мере, странной. Казалось, он впервые услышал о них от Сьюзен. Что-то затевалось за ее спиной. Но что именно, девушка понять не могла.

Сьюзен отхлебнула горячего чая. Сегодня она скажет, что передумала продавать дом. Может быть, отношение Грэгори к подобному заявлению расставит все на свои места.

Неожиданно Сьюзен услышала, как кто-то зовет ее. Она оглянулась вокруг и, слегка нахмурившись, взглянула на часы. Еще не было и шести утра. Не рановато ли для посетителей?

— Да, — отозвалась девушка.

Кто-то, спотыкаясь, пробирался по заросшей тропинке.

— Сьюзен? Да где же ты, черт возьми?

Девушка узнала знакомый нетерпеливый голос и нахмурилась еще больше.

— Рой? Что ты здесь делаешь?

Он провел рукой по небритому подбородку и ухмыльнулся.

— Не очень-то приветливо ты меня встречаешь, учитывая, что я полночи провел в пути, чтобы увидеть тебя.

— А зачем? — спросила она, не испытывая никакой радости от подобного сюрприза. Сьюзен не сомневалась, что Рой мог отправиться ночью в дорогу только ради собственной выгоды.

— Угости меня чашечкой кофе, и я расскажу.

— Хорошо. Но, впрочем, ты мог и позвонить.

— Так может говорить только женщина, которая ни за что не установит дома телефон. — Он скептически взглянул на фасад дома. — Но, похоже, это не единственное изменение, которое свершилось в твоей жизни. Как я понимаю, все «ухабы» на дороге к наследству, кажется, исчезли.

Сьюзен удивленно пожала плечами.

— Я думала, что завещание Сандры — ошибка.

— Действительно? Почему?

Как бы невзначай брошенный вопрос, догадалась Сьюзен, должен был вызвать собеседника на долгий рассказ. Сейчас последует пауза. Кто-то менее осведомленный об уловках Роя, обязательно начал бы изливать душу, чтобы только не сидеть в напряженной тишине.

— Так ты войдешь в дом? — спросила Сьюзен, и Рой ухмыльнулся, нисколько не смущенный разоблачением.

— Кстати, я ведь все-таки звонил. Вчера днем и весь вечер. Тебе, вероятно, следует довести дело до конца и установить автоответчик.

— И облегчить тебе жизнь? К тому же я по-прежнему предпочитаю почту. Человек обычно дважды подумает, прежде чем написать. — Она проводила Роя в кухню и начала укладывать бекон в гриль. — Тебе чай или кофе?

— Кофе, пожалуйста. — Рой бросил на стол конверт. — Я привез кое-что о твоем драгоценном Грэгори Хенсворде. Я ведь предупреждал, он очень коварный человек.

— Что-то не припомню, чтобы просила тебя об этом. И для чего в отчаянии бросаться сюда самому? За марку конверт доставили бы сюда к понедельнику.

Рой слегка опешил.

— Все дело в том, что, раскапывая это дело, я наткнулся на одну очень интересную вещь. Полагаю, мистеру Хенсворду придется рассказать мне о ней, независимо от того, любит он репортеров или нет.

Рука Сьюзен дрогнула, когда она разбивала яйцо, и желток расплылся на сковородке.

— А разве он не любит журналистов? — взглянула она на гостя. — С чего бы это?

Рой будто и не заметил ее резкого циничного тона.

— Я хочу спросить его об этой компании, которая собирается купить твой дом.

— Что?! — триумф в глазах Роя привел Сьюзен в ярость.

— Именно об этом! Он уже почти прибрал компанию к рукам, — растущее возбуждение в голосе внезапно оборвалось, как только он увидел побелевшее лицо Сьюзен, но он не мог удержаться и не добавить: — Интервью с ним даст мне возможность проникнуть в круг влиятельных людей.

Сьюзен повернулась к Рою спиной, налила кофе, потянулась за тарелкой. Обычные повседневные хлопоты помогали отогнать нежелательные мысли.

— Для солидного журналиста у тебя слишком сформировавшийся стиль. Ты скорее найдешь успех в бульварных изданиях.

— Благодарю.

— Это не комплимент, — отрезала Сьюзен.

— Конечно нет, но я наращиваю себе толстую шкуру. — Он готов был вот-вот сорваться.

— Тогда продолжай совершенствоваться, Рой. Тебе необходима практика. — Девушка повернулась к нему, совершенно не подозревая о пылающих щеках. — Не знаю, что ты хочешь, но я не имею на мистера Хенсворда никакого влияния. Если желаешь с ним поговорить, то могу лишь предложить позвонить ему в офис.

— Ты когда-нибудь пыталась уломать его железную секретаршу?

— Нет.

— Нет? — прищурил глаза Рой. — Ну, конечно, у нее особый приказ сразу соединять тебя с хозяином.

— Не могу сказать. Я никогда ему не звонила.

Но Роя это не убедило.

— Послушай, Сьюзен, я понимаю, как все обстоит на самом деле. Он из тех мужчин, что вскружат голову любой девчонке, — попытался умаслить девушку Рой. — Но ты же не дура. Ты должна знать, к чему он ведет.

— Рой! — воскликнула Сьюзен. Она так сжала в руках тарелку, что та просто чудом не треснула. — Я не могу заставить его поговорить с тобой.

— Думаю, тебе следует попытаться.

Сьюзен скрыла смущение и неуверенность за бытовыми хлопотами, присматривая за беконом. Она так хотела знать правду, а теперь, когда у нее появилась возможность, она не хотела ничего слушать из страха, что подтвердятся самые худшие опасения. Но это было так глупо и слабовольно. Она прекратила суетиться, опустилась на стул и посмотрела Рою в глаза.

— Сначала расскажи, что ты нашел.

— Ты не будешь огорчена. — Он потянулся к ее руке, но Сьюзен тут же отдернула ее. Он ошибался, она уже расстроилась. Но, добившись победы, Рой не торопился. Он провел рукой по лицу. — Послушай, рассказ займет довольно много времени. Ты не возражаешь, если я приведу себя в порядок? Я столько часов провел за рулем.

Просьба обещала короткую передышку, но, решив сразу выслушать все, что она должна была пережить, Сьюзен хотела покончить с этим как можно скорее. Однако она ответила:

— Наверх по лестнице. Первая дверь налево. Только не плескайся долго, а то завтрак остынет. Я не собираюсь готовить все заново.

Сьюзен размешивала яйца, но все ее внимание было приковано к лежавшему рядом конверту.

Рой не появлялся, хотя омлет уже подрумянился. Поэтому Сьюзен сунула тарелку в духовку, чтобы завтрак не остыл, вытерла руки и уселась за стол, не в состоянии больше ждать. Конверт не был заклеен, и девушка вытащила толстую пачку бумаг. Фотографии и вырезки из газет. Она взглянула на первую. Заголовок гласил: «Звезда дерется в ночном клубе».

— Я вижу, вы разоблачили мои грехи.

Голос Грэгори прозвучал так близко, что Сьюзен даже подпрыгнула, рассыпав по полу все вырезки. Мысли ее были настолько сконцентрированы вокруг этого человека, что она могла, наверное, вызвать его из воздуха. Но стоявший рядом мужчина меньше всего напоминал эфирное создание. Темные, отлично скроенные шорты открывали загорелые мускулистые ноги, а распахнутый ворот рубашки манил к себе. Словно в подтверждение нахлынувших на Сьюзен чувств, Грэгори наклонился и поцеловал ее. Губы его были такими теплыми и дразнящими, что у девушки кровь забурлила в жилах.

— Доброе утро, Сьюзен, — лениво улыбнулся он.

— Вы меня до смерти напугали, так тихо пробравшись в дом, — проворчала Сьюзен, пытаясь скрыть смущение.

— В самом деле? — На его лице не было ни капли раскаяния. Наоборот, он изобразил удивление. — Но тогда вам не следует оставлять входную дверь незапертой. Я постучал, но вы так увлеклись моими прошлыми проступками, что не услышали.

Жадный взгляд Грэгори скользнул по ее шее и задержался на груди, видневшейся из-под распахнутого слегка халата.

— Проступками? — Сьюзен потуже затянула пояс. Грэгори, несомненно, догадывался, что под халатом у нее больше ничего нет. — О чем вы говорите?

Он наклонился и собрал вырезки, внимательно посмотрев на девушку. Веселье исчезло из его глаз.

— Возможно, я ошибаюсь. — Он встал и швырнул бумаги на стол. Перемена в голосе была столь разительна, что Сьюзен даже отшатнулась.

— Что?..

— Вас, очевидно, занимали другие вещи?

— Грэгори?

Сьюзен повернулась вслед за Грэгори и увидела стоявшего на пороге Роя с мокрыми после душа волосами. На нем не было ничего, кроме обмотанного вокруг пояса полотенца. Ему пришлось призвать на помощь всю имевшуюся у него силу духа, чтобы скрыть смущение, оттого что единственный человек в мире, встречи с которым он так добивался, застал его без штанов. Рой попытался улыбнуться. Но Грэгори Хенсворд не пошевелился.

— Мне немного неловко. — Рой бросил взгляд на Сьюзен в надежде на спасение. Но она не в силах была ему помочь, шокированная тем, что мог подумать Грэгори.

— Правда? — Атмосфера в комнате так накалилась, и слова прогремели, как взрыв. — Действительно, в одежде вам будет гораздо удобнее.

— Согласен, но моя сумка в машине.

Сьюзен двинулась было, чтобы принести ее, но твердая рука Грэгори пригвоздила ее к стулу.

— Позвольте мне, — с угрозой произнес он. — Багажник открыт?

— Да, — обреченно ответил Рой. — Я припарковал машину где-то за домом, не знал точной дороги.

— Кажется, вы очень внимательны ко мне. — Не дожидаясь ответа и не взглянув на Сьюзен, Грэгори вышел из кухни.

— Прекрасно, — нарушил молчание Рой. — Это уже удача. — Он кинул украдкой взгляд на Сьюзен. — Теперь ему придется со мной побеседовать.

— Ешь завтрак и помалкивай. — Сьюзен швырнула ему тарелку, засунула вырезки обратно в конверт и вышла из кухни. Ей самой тоже не мешало одеться.

Пятнадцать минут спустя Сьюзен спустилась вниз, облачившись в кремовые шорты и майку шоколадного цвета. Волосы она собрала на затылке черепаховым гребнем. Но в кухне она застала только Грэгори, который спокойно наливал себе кофе. Девушка взглянула на дверь.

— А где Рой? — напряженно спросила она, заметив нетронутый завтрак.

— Полагаю, пошел одеться. Он заявил, что в моих интересах побеседовать с ним, но потом неожиданно вспомнил, что ему надо срочно побриться.

— Что вы с ним сделали? — вскрикнула девушка. — Он только что приехал.

— Я знаю. Мотор еще не остыл.

— Еще… Вот оно что! — взорвалась Сьюзен. — Вот почему вы вызвались сходить за его сумкой. Хотели проверить, не провел ли он ночь в моем доме. Неужели вы в самом деле думаете, что я могу… после?.. — Девушка так рассердилась, что не смогла продолжать.

Грэгори прислонился к раковине, оставаясь абсолютно бесстрастным.

— Если бы он подвернулся ночью сразу после того, как я уезжал, он не преминул бы воспользоваться ситуацией. Или вы хотите сказать, что он не может действовать исподтишка?

— Тогда вам не следовало уезжать, — огрызнулась Сьюзен и вспыхнула. — Я не просила его приезжать, Грэгори. — Она решила предупредить его. — Он приехал к вам. Очевидно, он что-то выяснил относительно…

— Так он и сказал. Он хочет взять интервью по поводу перехода в мои руки известной вам компании.

Сьюзен застыла на месте. Значит, все подтвердилось. Столкнувшись в буквальном смысле слова с реальностью, девушка чуть не потеряла сознание.

— Он сказал, что вы почти прибрали компанию к рукам. Это правда?

— Документы подписаны вчера после обеда. Луиджи теперь гордый владелец Уинсвил-холла, а у меня появилась новая компания. Поэтому, если Рой хотел раздобыть горячую новость, то, боюсь, он поспел лишь к остывшему пирогу. Но какое это теперь имеет значение? — как бы безучастно спросил Грэгори, но важность ответа читалась на его напряженном лице.

— Да, Грэгори, — глубоко вздохнула Сьюзен. — Это так. Если вы купили компанию в надежде получить большую прибыль от моего наследства, то боюсь, вы тоже просчитались. Вам следовало подсунуть мне контракт во Франции, когда мне было все равно. А вы вместо этого привезли меня в Англию.

— Если у меня было хоть малейшее намерение позволить вам продать ваши владения, моя милая Сьюзен, я бы так и поступил.

— Если… О, Грэгори! Что же вы тогда сделали?

— Сделал, дорогая? Я продал дом, не приносивший мне никакой пользы, и приобрел дело, которое намереваюсь расширить. Одна сделка для финансирования другой. Так или иначе, я собираюсь сделать большие деньги.

Движение у двери предупредило их, что они больше не одни.

— Я могу процитировать ваши слова, мистер Хенсворд? — развязно спросил Рой, вваливаясь в кухню.

— Рой! — Сьюзен была похожа на лису, яростно защищавшую своих детенышей.

Грэгори удивленно посмотрел на нее, прежде чем перевести внимание на мужчину, стоявшего напротив.

— Процитируйте на свой страх и риск, мистер Дэвис, — жестко ответил он.

Но Рой и глазом не моргнул.

— И что тогда? — дерзко потребовал он ответа. — У вас нет защиты, а вот я уже заручился поддержкой национальной газеты, и то, что я увидел сегодня утром, обещает серьезный материал. Сейчас я просто даю вам шанс сделать заявление, прежде чем статья будет опубликована.

— Даже представить себе не могу, что у вас за информация, которая может разбудить такой интерес. — Голос Грэгори не сулил ничего хорошего. — Будьте любезны, просветите меня.

— Поверенный, обманывающий беззащитную молодую женщину, получившую огромное наследство, — это уже очень некрасиво, мистер Хенсворд, — торжествующе объявил Рой. — Но когда он еще и соблазняет ее, чтобы добиться цели… — Он перевел взгляд с белого как мел лица девушки на Грэгори. — Полагаю, вы меня поняли?

Он сел за стол, достал из кармана диктофон и включил его.

— Ну? Что бы вы хотели сказать моим читателям?

Глава девятая

На мгновение воцарилась зловещая тишина. Затем Грэгори схватил Роя за воротник.

— Полагаю, Дэвис, — произнес он голосом, от которого кровь стыла в жилах, — тебе лучше уйти, а не то сам станешь героем своей собственной передовицы.

— Грэгори… — двинулась было к нему Сьюзен, но он одним лишь взглядом заставил ее остановиться.

— Не вмешивайтесь, Сьюзен, прошу вас.

— Я думаю, уже слишком поздно выяснять что-либо, — девушка вздернула подбородок и, не раздумывая больше ни секунды, продолжила: — Я сама смогу защитить свою репутацию.

Грэгори, казалось, не обратил на ее решительность и тон никакого внимания.

— Вы не обязаны это делать. И мы оба прекрасно обо всем знаем. Но этот паршивец не задумывается, кто пострадает, пока у него наготове история, которая заставит людей рвать газеты друг у друга из рук. — Он слегка тряхнул Роя. — Не так ли, мистер Дэвис? Скажите же леди всю правду.

Рой разинул рот, но не успел выпалить того, что собирался, как вмешалась Сьюзен.

— Правда в том, Грэгори, — глаза девушки яростно сверкнули, как у тигрицы, готовой броситься на жертву, и мужчины одновременно подумали о том, что не должны были впутывать Сьюзен в разборки, которые так глубоко затрагивали ее лично, — правда в том, что если он напечатает статью, я подам в суд на него вместе с газетой, и им придется писать опровержения, но заголовки будут гораздо крупнее. — Сьюзен перевела дыхание, когда оба в изумлении уставились на нее. Но девушка еще не закончила. — Я не знаю, что вы такое натворили, Грэгори. Честно говоря, это больше не имеет значения, поскольку я не собираюсь ничего продавать ни вам, ни кому-то другому. Но я не позволю думать, что настолько безвольна, что меня можно, соблазнив, устранить от каких бы то ни было дел.

Грэгори нахмурился и довольно неожиданно выпустил Роя, очевидно, в мыслях о девушке забыв о нем.

— Нет, Сьюзен, — больно сжал он ее плечи, на лице его не было больше ничего, кроме решимости защитить девушку. — Они погубят вас, если вы только тронете их. Они разорвут вас в клочья.

— Пусть попробуют. Если потребуется, я докажу, что они лгут. — Щеки Сьюзен пылали. — Уверяю вас, я смогу это сделать.

— Доказать? — Секунду он недоверчиво смотрел на нее, а потом тихо чертыхнулся.

— Наверное, мне лучше уйти? — откашлялся Рой.

Грэгори посмотрел на него, потом на тарелку с остывшим омлетом.

— Сядь и позавтракай, Дэвис. Ты никуда не уйдешь, пока я не поговорю с тобой. — Слова молодого человека совсем не напоминали вежливое приглашение, которое можно отклонить, поэтому Рой обреченно опустился на стул. Затем Грэгори повернулся к Сьюзен и крепко взял ее за руку.

— Давайте выйдем на свежий воздух.

Покинув кухню, они направились через сад на вершину утеса, где дул утренний бриз, свежий и прохладный.

— Что вы хотите с ним сделать? — спросила Сьюзен, испуганная такой неприкрытой яростью.

— Мне следует сбросить его со скалы, — цинично ухмыльнулся Грэгори.

— Если вы это сделаете, мне придется искать другого съемщика, — приободрившись, заметила Сьюзен. — Кем бы ни был Рой, он платит мне ренту.

— Да продайте вы тот проклятый дом, тогда вам не придется беспокоиться. — Он усмехнулся, увидев потрясенное лицо девушки. — Не волнуйтесь. Ничего я ему не сделаю. На самом деле я собираюсь дать ему интервью. Этого вполне достаточно, чтобы журналист сделал карьеру, не проявляя повышенного интереса к моей сексуальной жизни.

— Вам не надо так далеко заходить. Я ужасно сердита на Роя.

— Да? А почему? Вы же сами просили его собрать обо мне сведения.

— Нет, Грэгори, не просила. Я только позвонила ему, чтобы сказать, что вернулась в Англию, и все. Он, кажется, ревнует, хотя не понимаю почему. Я никогда не позволяла ему ухаживать за мной. Он, бывало, даже приводил в дом своих подружек, и они оставались у него в комнате на ночь.

— А недавно?

— Ну, он немного дольше пробыл… О, ясно! Как я не поняла? Надо же быть такой недалекой!

— Возможно. Но если он так добивается вашего внимания, какую игру он тогда ведет?

— Совершенно очевидно, Рой думает, что вы хотите каким-то образом меня обмануть. И боюсь, по моей вине. Я как-то сказала ему, что некая компания собирается купить мой дом. Дэвис же раскопал, что вы хотите приобрести эту компанию, сопоставил оба факта и почуял запах жареного.

— Вы думаете, я могу обмануть вас, Сьюзен?

— Полагаю, — осторожно ответила девушка, — вам лучше четко объяснить, что происходит. Существует все-таки покупатель или нет?

— Если вы хотите его продать, я заплачу вам уже названную сумму. Но я очень надеялся, что перспектива потерять это чудесное место заставит вас хорошенько подумать.

— Тогда вы оказались правы, — улыбнулась Сьюзен. — Видимо, как всегда. Так как же насчет Роя?

— Мне не хочется верить, что он может причинить вам зло, чтобы добраться до меня. Это невозможно простить, Сьюзен.

— В самом деле? А вам самому его ничуть не жалко?

Глаза Грэгори подобрели, когда он взглянул на девушку.

— Возможно, — признался он. — Но я молю небеса, чтобы Рой не почуял это. — Он на минутку задумался. — Я сообщу ему такое, на что клюнут очень многие газеты. Так его можно заставить забыть, что он видел меня целующим юную наследницу в кухне ее роскошного дома в шесть утра.

— Но ведь вы тогда только вошли, — запротестовала Сьюзен. — Вы были одеты.

— Зато вы нет.

— О! — смутилась девушка. — Вы не должны были заметить.

— Но я всего лишь человек.

— Но не такой человек, каким вас хочет представить Рой, — возразила она, а потом приложила руки к пылавшим щекам.

Грэгори мягко засмеялся.

— Вам не кажется, что в подобных обстоятельствах это равноценно моему отказу остаться у вас на ночь? — Он отнял ее руку от лица и внимательно посмотрел на девушку. — Тогда у меня почти не осталось бы доказательств моей невиновности. Если только вы не блефовали, — добавил он после невыносимо затянувшейся паузы.

Сьюзен пришлось сделать усилие и убедить себя, будто она на самом деле была далека от подобного.

— Вам еще придется это выяснить. Вы действительно невиновны, Грэгори?

Он покачал головой.

— Никогда не играйте в покер, Сьюзен. У вас для этого неподходящее лицо. Это не для вас. Вы, очевидно, не успели прочитать слишком много из того, что достал Дэвис.

Благодарная за то, что Грэгори снял этот камень с ее души, Сьюзен с облегчением вздохнула.

— Я ничего не прочитала. Что же такого дурного вы натворили? — бросила она украдкой взгляд на спутника.

— Прочитайте только то, что позволено было напечатать, и составьте свое мнение. Но когда будете этим заниматься, не забывайте, во что мог превратить утреннюю сцену на кухне Рой, и проглотите все, предварительно хорошо посолив.

Рассмеявшись, Сьюзен повернулась к нему.

— Грэгори Хенсворд, вы что, хотите сказать, что у вас есть определенная репутация?

Рука, поддерживавшая ее под локоть, внезапно крепко сжалась. Грэгори усадил Сьюзен в саду на скамейку и расположился рядом. От одного лишь взгляда на его посерьезневшее лицо у девушки перехватило дыхание: что же такое он собирался ей поведать? Что плохого мог он совершить? Грэгори положил локоть на спинку скамейки и принялся играть с локоном Сьюзен, выбившимся из гребня. Он наматывал его, пропускал между пальцами и этой шелковистой прядью девушка оказалась словно цепью прикованной к человеку, к которому уже были обращены и чувства ее, и помыслы.

— Знаете, Сьюзен, очень давно, когда вы еще ходили пешком под стол, я свалял дурака с одной актрисой. Я был довольно молод, когда сумел провернуть первую крупную сделку в моей жизни, чтобы привлечь внимание прессы. Я как идиот верил, будто это сделает меня важной персоной. Такой важной, что Шелли не сможет не влюбиться в меня. Но она ничто не любила так сильно, как известность. Удивительно красивая, даже экзотичная, она была старше меня на восемь лет. — Грэгори помолчал, глаза его сверкнули. — Я был в замешательстве, когда случайно услышал оброненную кем-то фразу о ее любовной связи с младенцем, я… — Грэгори опять пожал плечами. — Боюсь, я повел себя ужасно. Не буду рисовать вам полной картины, но мне повезло, и я не попал за решетку за драку да еще и со словесным оскорблением. Последовавшая за этим сомнительная слава доставила мне немало хлопот, друзей привела в ужас. Все были поражены, но только не та дама. Дело замяли, но я многому научился, и прежде всего — держать себя в руках. За мной еще долго ходили по пятам газетчики в надежде, что я повторю ошибку. Они никогда не упускают шанс напомнить читателям о вашем прошлом, лишь бы появился предлог.

— О! — Сьюзен спрятала улыбку.

— Да. Смешно. Но с тех пор я никогда не доводил себя до крайности. А сегодня я впервые за долгие годы опять чуть не сорвался и не вмазал этому Дэвису. Эксклюзивное интервью поможет молодому журналисту пробиться в солидное издание, а заодно окажется небольшой платой, чтобы сохранить секрет.

— Но он ни за что…

— Вы думаете? Он очень тщеславен, Сьюзен. Рой хочет добиться вашей любви, но ему не удается, и он хорошо это понимает. Вы сами доверили бы ему историю своей жизни? — без обиняков спросил Грэгори.

Сьюзен вынуждена была признаться себе, что ни за что не сделала бы этого. Да и не висело над ней такого обязательства. Она покачала головой. Но к этому знанию пришло и еще кое-что: клубок загадок, мучивших ее всю ночь, наконец-то распутался. Да, она вряд ли доверилась бы Дэвису, а вот Грэгори доверила бы не только историю своей жизни, но и саму жизнь.

Сьюзен повернулась к мужчине, и тот моментально выпустил ее локон из рук. Лица их почти соприкасались. Как трудно было собраться с мыслями под пристальным взглядом его ясных глаз, в которых можно было утонуть! Девушка порывисто отвернулась.

— Вы помогли мне понять, что я должна остаться. Спасибо вам, Грэгори.

— Не за что, мне было даже приятно.

— Но не так, как это могло оказаться.

— Я не хотел вносить путаницы.

— Тогда вам лучше позвонить Марку и все ему объяснить. Мне кажется, он совсем запутался.

— Да, Марк был очень расстроен, когда позвонил мне вчера. Он потребовал, чтобы я сказал вам правду, в противном случае он сделал бы это сам. Он доставил мне немало хлопот.

— Я тоже начала подозревать неладное, когда Марк пригласил меня на ленч. Он очень старался держаться спокойно, но, видимо, ему пришлось бороться с внутренним сопротивлением.

— Вы весьма сообразительны, Сьюзен.

— Не очень. Почему вы просто не попросили меня не принимать пока никаких решений?

— Девушку, которая всегда поступает наоборот? — Голос, глаза, все тело Грэгори побуждали Сьюзен признать его правоту. — Вы должны были принять собственное решение. Остаться здесь вы могли, только если сами захотели бы этого больше всего на свете. Но вы так все усложнили. Мне казалось, что дело можно уладить, всего лишь привезя вас сюда, но я не ожидал так много проблем.

— Тогда зачем же вы сказали, что какая-то компания хочет купить дом?

— Не мог же я назвать какую-нибудь из своих компаний.

— А павильончики?

— Вообще-то идея принадлежала отцу Сандры. Он думал, что поскольку он мэр города, то может делать все, что захочет. Но в действительности все оказалось по-другому. Я посчитал подобную мысль достаточно страшной и предложил ее вам.

— Вы нажили себе массу неприятностей. — Сьюзен поднялась. Она была не в состоянии думать, ощущая рядом тепло Грэгори, глядя в его волнующие глаза. — Почему вы не остались прошлой ночью? — немного погодя спросила она.

Грэгори помедлил с ответом.

— Я не хотел, чтобы на ваше решение повлияли какие-то другие причины, Сьюзен. Вы пережили очень нелегкий период, и мне не хотелось, чтобы совершили что-то такое, о чем будете жалеть потом. — Грэгори порывисто встал. — Вы уверены? — Сьюзен затаила дыхание, не очень понимая, что он имеет в виду. — Вы все-таки решили остаться?

Секунду девушка смотрела на него. Из распахнутого ворота рубашки виднелась загорелая грудь, покрытая темными волосками. Сьюзен не могла не осознать, что этот человек всего лишь выполнял обещание, данное им умирающей женщине. Поцелуй был только ответом на мольбу, горевшую в глазах Сьюзен, на близость, которую оба почувствовали в ту памятную ночь, после гонки на ревущем мотоцикле, на напряжение, вызванное постоянными стычками. Тысячи причин, но ни одна из них не являлась основательной.

А теперь Грэгори выполнил свою миссию, он сделал все, о чем его просила Сандра, и имел полное право удалиться и провести оставшуюся жизнь со спокойной совестью. Сьюзен должна поступить точно так же.

— Да, Грэгори, я абсолютно уверена. — Она пошевелилась, как бы убеждаясь в своей полной свободе, а затем быстро пошла вниз по тропинке.

— Я вчера кое-что нашла здесь, и находка убедила меня окончательно, — проговорила она с нарочитой веселостью, остановившись перед мастерской. — О Боже! Я забыла взять ключи!

— Вы нашли мастерскую?

Сьюзен повернулась к Грэгори.

— Вы знали, что она здесь, и ничего мне не сказали? — Девушка чуть не расплакалась, но сдержалась. Она уперла руки в пояс и требовательно спросила: — О чем вы еще умолчали, Грэгори Хенсворд?

Молодой человек бережно приподнял ее лицо за подбородок, внимательно вчитываясь в выражение глаз девушки.

— Осталась еще пара вещей, Сьюзен Холлендер, но торопиться некуда, раз вы остаетесь. — Он взглянул на фасад мастерской. — Я знал, что рано или поздно, вы натолкнетесь на нее. Она уже давно вас ждет.

— Ждет? — Сьюзен вспомнила о нетронутых тюбиках с краской, чистых кистях и холстах. Она понимала, чего-то не хватает в мастерской, и только теперь догадалась чего: запаха краски и скипидара. В мастерской никто никогда не работал. — Сандра оборудовала ее для меня?

Грэгори кивнул и убрал руку. Не ощущая тепла его ладони, Сьюзен стало легче думать, но в то же время она почувствовала себя немного одиноко и поежилась.

— Вы ни слова не сказали об этом.

— Наоборот, мне казалось, что я слишком много болтаю. Я считал вас холодной и беззаботной молодой женщиной, вполне осознанно решившей забыть свою настоящую мать. Я исполнил просьбу Сандры вплоть до последней буквы, но, честно говоря, надеялся, что вы уедете.

— Тогда зачем вы заставили меня вернуться?

— Я сделал ошибку. — Выражения его глаз не было видно в тени крыльца мастерской. — И признаюсь, что с момента, когда я встретил вас, у меня были сомнения в этом, но я гнал их прочь. Факты тоже вроде бы говорили сами за себя. Мне казалось вполне очевидным, что вы вернулись только из страха потерять большое наследство.

— Но ведь причина была не в этом.

— Да. Вы как-то в самом начале нарисовали на меня карикатуру. Неужели я действительно произвел на вас такое ужасное впечатление?

— Наверное, — смутилась Сьюзен. — Но с тех пор вы очень изменились. Теперь эта карикатура мне бы не удалась. — Затем, осознав, что выдала изменения в собственном сердце, она отвернулась и посмотрела на особняк, залитый солнечным светом. — Но у вас не было необходимости приезжать за мной. Я бы обязательно вернулась.

— Я не чувствовал уверенности. К тому же мне хотелось, чтобы вы были здесь. — Прежде чем до Сьюзен дошел весь смысл произнесенных слов, Грэгори обхватил ее за плечи и направился вместе с девушкой к дому. — Пойдемте. Я все откладывал злополучный момент, но мне лучше поскорее развязаться с этим интервью, и тогда со спокойной совестью я смогу вышвырнуть Дэвиса вон.

— Я могу справиться сама, Грэгори, Но путь ему предстоит не близкий. К тому же сегодня выходной. Он должен остаться здесь до завтра.

— Ему стоило подумать об этом до того, как приехать и побеспокоить вас. Если Дэвис слишком устал, чтобы немедленно отправиться домой, пускай снимет номер в отеле.

Когда пару часов спустя Рой проследовал за Грэгори в гостиную, на лице его смешались энтузиазм и уныние одновременно. Конечно, он получил, что хотел, но какой ценой!

— Если вы позвоните секретарю в понедельник, она назначит время, когда ваш фотограф может подойти ко мне в офис, — сказал Грэгори, а затем, чтобы прояснить вопрос окончательно, добавил: — Вас я видеть еще раз не хочу.

Грэгори вернулся в кабинет, предоставив Рою попрощаться со Сьюзен и принести извинения, что он и сделал, но недостаточно тактично, как можно было ожидать в подобных обстоятельствах.

— Я ничего не скажу о вас обоих, — произнес Рой, не в силах сдерживать раздражения. — И ему незачем было угрожать мне.

В тот момент Рой походил на маленького мальчика, и Сьюзен стало даже жаль его. Она понятия не имела, что Грэгори мог ему угрожать, но хорошо представляла, что ожидало бы его, вздумай он ослушаться.

— Нам не о чем больше разговаривать, Рой.

— Действительно? Сегодня утром я видел двух целующихся людей, не так ли?

— Рой! — предупредила Сьюзен. — Ты получил больше, чем мог надеяться. Тебе мало?

— Знаю, я должен быть благодарен. Просто… А, ладно, какой теперь смысл говорить? Но кто же может соперничать с таким мужчиной, как Грэгори Хенсворд?! — Рой сердито махнул рукой на дверь кабинета. — Он получил все. И тебя, очевидно, тоже.

Ты опять не прав, Рой, грустно подумала Сьюзен. Он не получил меня, может быть, просто потому, что не захотел. Но девушка не собиралась зажигать в Рое даже слабой искры надежды.

— Когда ты получишь солидное место в Лондоне, то найдешь себе что-нибудь особенное и забудешь обо мне, — заверила она, стараясь не казаться слишком нетерпеливой.

Рой жалобно посмотрел на нее.

— Да, я могу найти кого-то еще, Сьюзен, но я никогда тебя не забуду. — Он задержался на пороге. Только не позволяй ему погубить тебя.

Слишком поздно, подумала девушка, слишком поздно.

— Он ушел? — оторвался от магнитофона Грэгори, когда Сьюзен минуту спустя заглянула в кабинет.

— Да, а вы что делаете?

— Это небольшие меры предосторожности. На случай, если он вздумает забыть наше соглашение, — Грэгори положил в карман кассету и поморщился. — Какое гадкое начало в такой теплый и солнечный день. Вообще-то я пришел пригласить вас прокатиться под парусом, а сейчас уже и полдень близко.

— Под парусом? Никогда не ходила под парусом.

— Теперь самое время научиться.

Сьюзен казалось, что в тот момент, когда она повернулась на звук его голоса, когда ощутила его поцелуй у себя на губах, Грэгори передумал. Он вернулся, чтобы завершить все, что едва началось. Но нет. Он заставил ее вернуться сюда, а теперь считал своим долгом опекать ее. Меньше всего девушка хотела быть у кого-то в долгу.

— Это так заманчиво, но, пожалуйста, Грэгори, не думайте, что обязаны развлекать меня. Я уверена, вас дожидаются десятки срочных дел.

— Сотни, — поправил ее Грэгори с абсолютно серьезным лицом. — Если хотите, можем поехать в Дартмур.

— Хорошо, Грэгори, — Сьюзен была полна решимости дать понять, что не собирается поднимать шум из-за поцелуя, который заставил все у нее внутри перевернуться. Он, вероятно, десятки девушек перецеловал точно так же. И откуда ему было знать, что она впервые испытала подобное чувство. — Вы сделали все, что должны. Я всегда буду вам благодарна. — Она уверенно протянула Грэгори руку, и он осторожно взял ее в свою большую теплую ладонь.

— Вы хотите, чтобы я ушел? — произнесенная нараспев, эта простая фраза чуть не заставила Сьюзен сдаться. Она попробовала было выдернуть руку, но Грэгори еще крепче сжал пальцы.

— Я… Мне кажется, так будет лучше.

— Для кого?

— Для…

Грэгори не нуждался в ответе.

— Если вы хотите сказать, что так будет лучше для меня, Сьюзен, то должен заметить, что это большая наглость с вашей стороны. — Сьюзен открыла рот, чтобы возразить, но он продолжал: — А если вы думаете, что так будет лучше для вас… — На этот раз пауза казалась бесконечной, но девушка молчала. — Тогда я докажу вам, как вы ошибаетесь.

Одним движением он притянул девушку к себе, обхватив ее за талию.

— Грэгори! — запротестовал она. — Отпустите меня!

И она изо всех сил толкнула его в грудь.

— Конечно, — продолжал он как ни в чем ни бывало. Как будто сердце ее не собиралось вырваться наружу! Как будто тело все еще принадлежало ей, а не превратилось в продолжение Грэгори! — Впрочем, вы можете просто признать свою ошибку. Скажите: «Грэгори, я прошу прощения. Я очень хочу провести этот день с вами». Попробуйте.

— Нет.

Одна рука Грэгори осталась у девушки на талии, пресекая все попытки освободиться. Другая медленно начала двигаться вдоль спины, ласково касаясь пальцами, и через мгновение Сьюзен была парализована. Ей казалось, что по жилам у нее пробежал огонь. Она глотнула воздуха и уже серьезно попыталась высвободиться из объятий Грэгори. Он улыбнулся, глаза его потемнели, и неожиданно девушка поняла, что все ее усилия пропадают впустую. Она остановилась, тяжело и прерывисто дыша, все еще пытаясь совладать с собственным желанием.

— Ну? — Грэгори помедлил мгновение, продолжая прижимать девушку к своему сильному телу и заставляя ее почти забыться. Затем Сьюзен увидела, как приближаются к ней его чувственные губы.

— Я прошу прощения, Грэгори. Я хочу провести этот день с вами, — с трудом выдавила она.

Лицо Грэгори остановилось в дюйме от ее губ, но руки его ни на йоту не ослабли.

— Уверены? — спросил он.

— Да, Грэгори, — Сьюзен едва могла говорить, но его взгляд требовал большего. — Я хочу провести этот день с вами.

— Так-то лучше. — Сьюзен чуть не упала, когда он слегка разжал руки. — Ах, черт возьми, чуть не забыл.

И Грэгори прижался к ней губами.

Глава десятая

Сьюзен разомкнула губы, пытаясь сопротивляться, и это было ее первой ошибкой. Потому что вместо простого ничего не значащего поцелуя, Грэгори, застонав, словно в агонии, опять с силой притянул девушку к себе. Сьюзен ощутила его язык у себя во рту. Ее будто охватило пламя, и она сдалась, не в силах больше бороться с человеком, все больше подчинявшим ее своей воле, превращая в рабыню. Руки, которыми она только что пыталась оттолкнуть Грэгори, теперь обвили его шею. Сьюзен оказалась абсолютно обезоруженной. И это была вторая ее ошибка.

Грэгори выдернул майку девушки из пояса, и кончики его пальцев начали творить чудеса, наэлектризовывая ей кожу. Он добрался до бюстгальтера, расстегнул застежку, и груди Сьюзен влились в его ладони точно спелые гроздья винограда. Сначала он сжал их до боли, а потом начал быстро поглаживать напрягшиеся соски.

Из груди Сьюзен вырвался не то стон, не то кошачье урчание, она крепко прижалась бедрами к мужчине, ощущая растущее в нем возбуждение.

Грэгори с резким восклицанием откинулся назад и заглянул в лицо девушки. Томно прикрытые веками глаза его потемнели.

— Если хочешь, чтобы я ушел, Сьюзен, — предупредил он, доставляя ей еще больше мучений, — то лучше нам остановиться.

Вспыхнув, Сьюзен лениво улыбнулась в ответ, глаза ее тоже потемнели.

Грэгори наклонился и, подхватив Сьюзен на руки, пошел вверх по ступенькам.

Девушка понимала, что должна воспротивиться. Сделать хотя бы попытку сопротивления. Но она не захотела. Ее уже не заботило, что случится потом. Сейчас она знала только одно: она хочет его. Этого наглого, невыносимого, властного человека, который однажды появился без приглашения у нее на пороге и перевернул всю ее жизнь вверх дном.

Грэгори толкнул плечом дверь, а затем бережно положил на кровать. На мгновение он застыл над ней, обхватив руками, и жар его тела зажигал в девушке такое горячее желание, погасить которое, кроме него, не мог больше никто в целом мире.

Грэгори легко пробежал рукой по горячим ее губам.

— Как вы прекрасны, Сьюзен!

— Если это так, Грэгори, то это потому, что вы доставили мне столько наслаждения.

Он прикоснулся к ней губами, и девушка сначала потеряла дар речи, а потом из ее груди вырвался жалобный вздох, когда он стал быстро покрывать поцелуями ее лицо, подбородок, шею и, наконец, язык, казавшийся факелом, пробежал вдоль выреза майки.

— Не останавливайтесь, — простонала Сьюзен и пошевелилась, чтобы снять майку. Ей хотелось сбросить с себя все до нитки. Но Грэгори схватил ее руку.

— Я сам раздену вас, когда придет время.

Сьюзен откинулась на подушки, разметавшиеся белокурые волосы словно ореолом окаймляли пылающее лицо.

— Не надо откладывать надолго, — слова шокировали ее саму.

Никогда еще она не отваживалась на такое. Ее даже бывало поддразнивали за сдержанность. Как-то она поклялась, что будет подавлять любые желания, прежде чем они успеют овладеть сознанием. Но сегодня любовь разбудила в ней новую, дикую сторону ее натуры.

Мгновение Грэгори оставался недвижим, сдерживаемый последними остатками воли.

— Сьюзен, — с трудом выговорил он. — Если у вас есть еще какие-то сомнения, скажите о них сейчас. Потому что если я возьму вас, то никогда уже не отпущу.

Сьюзен широко открыла глаза и уставилась на Грэгори, напряженно сжавшего челюсти и ждавшего ответа, точно приговора. В серых глазах горела страсть.

Сомнения? Какие теперь могут быть сомнения?! Даже в тот день, когда они столкнулись глазами в обветшалой гостиной ее старого дома, Сьюзен знала, что они стоят на острие бритвы. Грэгори противоречил ей во всем, тормоша дремавшую страсть. Он накалял атмосферу так, что Сьюзен не могла не почуять опасности. И вот сейчас, когда она беспомощно и безнадежно полюбила этого человека, он спрашивает, остались ли у нее сомнения. Не важно, что будет потом. Сейчас она хотела насладиться моментом сполна. Грэгори был прав, она навсегда сохранит его в своем сердце.

Сьюзен тихо засмеялась и потянула вверх его рубашку. Затем она легко пробежала кончиками пальцев от его груди к животу. Она даже приоткрыла рот от удовольствия, что сама смогла заставить Грэгори затаить дыхание и потерять на мгновение дар речи. Она почувствовала свою власть над ним.

— Этого достаточно для ответа на ваш вопрос, Грэгори? Как долго вы намереваетесь заставлять леди ждать? — Она дернула за пуговицу на его шортах.

— О Боже! — пробормотал он. — Не надо…

Но ему так и не удалось договорить, что же она не должна делать. Звонок в дверь грубо ворвался в их внезапно сузившийся мир. Оба застыли.

— Рой мог вернуться обратно? — оправившись от первого потрясения, спросил Грэгори.

Сьюзен покачала головой, чуть не заплакав; колдовские чары улетучивались на глазах, потревоженные внезапным вторжением внешнего мира. Грэгори быстро заправил рубашку в шорты.

— Не обращайте внимания, — взмолилась девушка, пытаясь схватить его за руку. — Кто бы там ни был, он уйдет.

— А моя машина у входа? — замотал головой Грэгори. — Рою по крайней мере хватило ума припарковаться на заднем дворе.

— Но мы могли уйти на пляж. Куда угодно.

Этому предположению не суждено было обрести жизнь. Дверь внизу открылась, и чей-то голос крикнул:

— Есть кто-нибудь?

— О Боже! — облегченно вздохнул Грэгори и провел руками по волосам, чтобы хоть немного пригладить их. — Это миссис Уолтер, которая служила у Сандры. Пока дом стоял пустой, она заглядывала сюда каждые два дня. Вчера я позвонил ей и предложил повидаться с вами. Как я не подумал, что она не дождется понедельника. Миссис Уолтер ужасная старая сплетница. Она выведает у вас все, прежде чем уйдет.

— Но мне нечем с ней поделиться, — скупо ответила девушка. — Теперь-то уж и подавно.

Она неуверенно поднялась на ноги и увидела свое отражение в зеркале.

— Грэгори, я не могу спуститься в таком виде. Посмотрите на меня.

На мгновение он так и сделал. Затем заставил себя взглянуть в лицо действительности, быстро затащил Сьюзен в ванную и приложил к ее щекам холодное полотенце.

— Мисс Холлендер?

Грэгори знаком показал Сьюзен не откликаться, и оба замерли, пока старушка поднималась по лестнице. Затем она остановилась, постояла немного на площадке и спустилась обратно. Через несколько минут они услышали ее шаги на улице.

— Она отправилась искать вас в сад. — Грэгори поддерживал Сьюзен, не давая ей упасть. Потом протянул ей расческу. — Подумать только, какие бы разговоры пошли, если бы миссис Уолтер увидела нас вместе. — Он тихо застонал и подтолкнул девушку из ванной. — Идите. Все будет хорошо. Предложите ей чаю. Я через минуту спущусь к вам на помощь. — Он обнял Сьюзен за плечи и быстро поцеловал в губы. — Не волнуйтесь. Она не кусается. Так только кажется.

Ноги Сьюзен едва не подкашивались, пока она спускалась вниз, все еще уверенная, что весь мир обязательно узнает, чем она занималась в это солнечное субботнее утро.

— Миссис Уолтер? — позвала она.

Сьюзен быстро направилась к женщине, которая неуверенно оглядываясь, вновь вошла в дом. Они видели друг друга мельком на похоронах Сандры, но тогда на Сьюзен был строгий костюм, а волосы она спрятала под черной бархатной шапочкой. Сегодня же миссис Уолтер потрясенно ахнула.

— Мисс Холлендер! — Она не могла отвести глаз от Сьюзен.

— Заходите. Мистер Хенсворд сказал мне, что вы, вероятно, заглянете ко мне сегодня.

— Да, дорогая. Надеюсь, я вам не помешала. Я просто хотела узнать, в какие часы мне лучше приходить. Если только вы, конечно, хотите, чтобы я здесь работала. — Женщина взглянула наверх, и Сьюзен почудилось, что она слышит гудение своих мозгов от напряжения. — Эта машина на улице случайно не мистера Хенсворда?

— Да, он — Сьюзен выдавила улыбку. — Хотите чаю, миссис Уолтер? Может быть, сандвич? Скоро, наверное, уже ленч? — Она взглянула на часы. Стрелки едва приблизились к половине одиннадцатого.

Миссис Уолтер странно посмотрела на девушку.

— Да, чашечку чая с удовольствием. Но больше ничего. Я не могу долго оставаться. — Она еще раз оглянулась на лестницу, пока Сьюзен проводила ее в гостиную.

Сьюзен вздохнула, пытаясь собраться с мыслями, когда засыпала заварку в чайник. Что там еще затеял Грэгори? Уж не собирался ли он прятаться наверху? Это сразу же заставит старую миссис Уолтер навострить уши. Может быть, он хотел, чтобы Сьюзен придумала какой-то предлог. Она попыталась сосредоточиться. Сказать, что раковина засорилась? Нет, миссис Уолтер была из тех женщин, кто немедленно засучит рукава и займется любой поломкой, не оставляя никаких шансов на спасение.

Дрожащими руками Сьюзен поставила на поднос три чашки из самого красивого в доме сервиза, наполнила изящный молочник и сахарницу. Затем она налила в заварочный чайник кипяток и разыскала шоколадное печенье. Девушка принесла поднос в гостиную и опустила его на столик перед диваном. Грэгори все не появлялся.

— Ну, вот и готово, — весело улыбаясь, сказала Сьюзен, хотя ей было не до веселья, и принялась засыпать миссис Уолтер вопросами о молоке и сахаре.

В глазах старушки отчетливо читался всего лишь один вопрос к молодой хозяйке, но Сьюзен решила во что бы то ни стало избежать опасного разговора.

Наконец, когда девушка исчерпала свою фантазию полностью и поднесла чашку к губам, экономка спросила:

— А мистер Хенсворд присоединится к нам?

— О! Миссис Уолтер? Как хорошо, что вы пришли.

Чашка Сьюзен громко стукнула о блюдце, она подняла глаза и увидела Грэгори, ввалившегося в гостиную. Весь с ног до головы в паутине, он притащил целую охапку старых альбомов.

— Я обещал мисс Холлендер залезть сегодня на чердак, — не моргнув глазом, объявил он и уселся рядом со старушкой на диван. — Я знал, что там обязательно должны быть старые фотографии. А Сьюзен, совсем как Сандра, до смерти боится пауков. — Глаза Грэгори весело сверкнули, когда он взял протянутую ему чашку чая. — Я не прав, Сьюзен?

— Боюсь, вы правы, как всегда. Конечно, это так неразумно.

Миссис Уолтер даже фыркнула.

— Если вам что-то понадобится на чердаке, мисс Холлендер, просто скажите мне. Зачем беспокоить по пустякам такого занятого человека, как мистер Грэгори.

— Пожалуйста, называйте меня Сьюзен.

— Какое чудесное имя!

Грэгори выпил чай и поднялся.

— Я лучше удалюсь и оставлю вас вдвоем разобраться с делами. Если только вам не потребуется еще что-нибудь. — Он так выразительно посмотрел на девушку из-за спины миссис Уолтер, что она чуть не вспыхнула, но сумела-таки сохранить спокойствие.

— Не сейчас, Грэгори. Но вы можете зайти сегодня вечером. У меня есть пара вещей, которые вы обязательно должны увидеть, — ответила Сьюзен и бережно поставила чашку на поднос. — Если, конечно, у вас будет свободное время. Миссис Уолтер говорит, что вы очень занятой человек. Мне бы очень не хотелось злоупотреблять вашей — она помедлила и сумела изобразить лукавую улыбку, — вашей благосклонностью.

Теперь пришла очередь Грэгори держать удар.

— Думаю, что смогу прийти. Часов в восемь вас устроит?

— Вполне. Может быть, я даже угощу вас обедом. В виде небольшой благодарности за вашу доброту.

— Очень мило с вашей стороны, — оживился он. — Но нам предстоит много других дел. Так что отодвиньте обед немного.

— Мне проводить вас?

— Спасибо, я знаю дорогу. — Грэгори послал девушке воздушный поцелуй и исчез, прежде чем напускная отчужденность Сьюзен испарилась окончательно.

Миссис Уолтер поудобнее расположилась на диване.

— Сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз видела эти фотографии! — Она достала из кармана платок, вытерла пыль с верхнего альбома и открыла его. — Вот, посмотрите. Это мистер и миссис Милтон с мисс Милтон, когда ей было не больше десяти.

Сьюзен села рядом с женщиной. У дедушки было суровое выражение лица, у его жены, наоборот, безмятежное, а Сандра, Сандра выглядела точно так же, как Сьюзен в этом возрасте. Немного худенькая, светлые волосы блестят на солнце.

Они переворачивали страницу за страницей; миссис Уолтер знала всех людей на фотографиях и тут же сообщала о них все, вплоть до мельчайших подробностей.

В одном альбоме оказалась фотография матери Сьюзен, где она была снята вместе с двоюродной сестрой.

На одном снимке дедушка выглядел особенно важным в красной мантии и с цепью на шее.

— Это в тот год, когда отец мисс Сандры был избран мэром, — пояснила миссис Уолтер, взяв на себя труд поведать Сьюзен всю историю семьи.

— Каким он был?

— Немного жестким, — заколебалась старушка. — Мисс Сандре не всегда удавалось поддерживать с ним хорошие отношения. Особенно после того, как ее мать уехала.

— Уехала?

В глазах миссис Уолтер зажегся энтузиазм: у нее появился благодарный слушатель, которому можно рассказать о былых страстях.

— Она ушла к другому человеку. Разгорелся ужасный скандал, и с тех пор мистер Милтон держал свою дочь прямо-таки в ежовых рукавицах, скажу я вам. Какая ошибка. — Она покачала головой. — Даже когда Сандра настаивала на том, что должна поехать ухаживать за вашей несчастной матерью, — Элиза тогда как раз ожидала вас, моя милая, — он поднял такой шум, что, казалось, обрушатся небеса. Но он видел ее непреклонность, и я думаю, что мисс Сандра все равно поехала. Она всегда любила вашу мать. — Экономка вздохнула. — Мне казалось, что после его смерти все изменится, но к тому времени мисс Сандре было уже около тридцати, и она, похоже, привыкла к одиночеству. Она всегда старалась чем-то занять себя.

— Вы долго служите в этой семье?

— Миссис Милтон взяла меня, когда она только-только вышла замуж, а я окончила школу. Такое совпадение. Потом они взяли парня по фамилии Уолтер присматривать за садом и водить автомобиль. Вот мы с ним и поженились. Тогда мы жили в коттедже. Мисс Сандра оставила его мне, вы знаете?

— Да, знаю.

Миссис Уолтер перевернула страницу.

— О, взгляните. Это отец мистера Грэгори. Он и мистер Милтон оба служили здесь судьями. — Она посмотрела на Сьюзен. — Вы с мисс Сандрой могли быть близнецами, если бы оказались ровесницами.

Фотография, о которой шла речь, была сделана во время одного из бесчисленных приемов мэра. За накрытым столом сидела группа людей. Мистер Милтон старался выглядеть счастливым. Мистер Хенсворд, на двадцать лет моложе человека, которого Сьюзен встретила во Франции, с еще густой и темной шевелюрой, чувствовал себя очень непринужденно и улыбался сидящей напротив Сандре. Миссис Уолтер оказалась права. Сходство было таким разительным, что его нельзя было не заметить. Сьюзен прикоснулась к своим волосам. Может быть, ей следует их немного подтемнить?

— Эти две семьи дружили? — постаралась она отвлечь внимание миссис Уолтер.

— Не знаю, как насчет дружбы, — пожала та плечами. — В последние два года мистер Грэгори очень помогал вашей тете, но я не думаю, чтобы мистер Хенсворд-старший дружил с мистером Милтоном. Слишком разными они были людьми. Конечно, Александр Хенсворд заезжал в дом по делам.

Сьюзен дотронулась до фотографии отца Грэгори и вспоминала почудившиеся ей слезы в глазах пожилого мужчины, когда он отвернулся. Неужели, он подозревал?..

— Да. Он сейчас живет во Франции. Очень симпатичный человек, как мистер Грэгори, — кивнула на дверь женщина и с видом знающего человека подняла бровь. — Миссис Хенсворд была очень сдержанной дамой.

— Его зовут Александр? — переспросила Сьюзен.

— Да, моя дорогая.

— Вы уверены?

Миссис Уолтер удивленно посмотрела на нее, но Сьюзен не обратила внимания. Конечно, она уверена. Женщина продолжала листать альбом, обрушивая на девушку все новые потоки сплетен, но Сьюзен уже не слушала. Она автоматически отвечала, когда надо было заполнить паузу в разговоре, но едва ли улавливала его смысл.

Постепенно молчание Сьюзен дошло до сознания миссис Уолтер.

— Ну, так я вас совсем заболтаю, моя милая. Увидимся в понедельник, мисс Холлендер.

— Что?

— В понедельник. Ключ у меня есть. Если вас не будет, я смогу открыть сама.

Последовал бесконечный список инструкций насчет стирки и покупок, но наконец экономка ушла, и Сьюзен обнаружила, что стоит на заднем крыльце, наблюдая, как старушка трясется на своем велосипеде вниз по тропинке.

Некоторое время спустя Сьюзен заставила себя закрыть дверь. Тело ее еще двигалось, но сознание точно сковала невидимая цепь. Нет, это была еще не боль. Но, поднимаясь по ступенькам, неимоверным усилием переставляя ноги, она понимала, что боль неминуемо придет.

Сьюзен открыла ящик комода, где хранилась заветная записная книжка. Девушка помнила каждое слово наизусть. Она постоянно перечитывала дневник, чтобы успокоить себя и удостовериться, что Сандра выносила ее под сердцем только ради глубокой всепоглощающей любви. В записях не было и намека на сомнение. Теперь же уверенность Сьюзен превратилась в пепел.

Она взяла книжку, но у нее не было необходимости открывать ее, чтобы прочесть то первое злополучное предложение: «А. сегодня пришел к нам в дом и превратил меня в женщину».

Раньше Сьюзен едва задумывалась, кто мог быть этот «А», поглощенная чувствами Сандры. Как она могла допустить такую ужасную глупость? Ведь у нее был и отец, но ей казалось, что неизвестный человек ничего не значит в ее жизни. Его существование не представляло важности. Сьюзен открыла книжку. Сомнений быть не могло.

«А. сегодня пришел к нам в дом и превратил меня в женщину.

Я знала, что он придет. После того поцелуя, страстного и волшебного. Я знала, он должен прийти. Но он был так умен и так холоден! «Ваш отец дома?» — спросил он. Ничто в его глазах не выдавало знания, что отец на заседании комитета, которое будет длиться вечно. Вчера за обедом он все говорил и говорил об этом заседании и чуть не свел меня с ума. Теперь я могу только надеяться, что он всегда с такой же предусмотрительностью будет оповещать нас о своих планах».

Покрывало на кровати так и осталось смятым там, где тело Сьюзен соприкасалось всего лишь час назад с телом Грэгори. И так же точно все было тогда, когда на этой же кровати Сандра очутилась в объятиях Александра Хенсворда? Словно холодная рука схватила Сьюзен за сердце, когда она с ужасом представила, что могло произойти с ней самой. Дрожащими руками она расправила складки, пытаясь скрыть совершенное. Но это не помогло, и через секунду девушка, разрыдавшись, начала сбрасывать с кровати простыни и подушки. Потом она затолкала их в ванную. Она на мгновение застыла, боль в груди мешала ей дышать, и в тишине она почти слышала, как разбивается сердце.

Прошло еще некоторое время, прежде чем Сьюзен обрела способность думать спокойно. Она нашла новое белье и заправила кровать. Потом упаковала сумку, убрав все тщательно, чтобы никто никогда не догадался о ее присутствии в этом доме. Наконец, отрепетировав заготовленную фразу, она набрала номер Грэгори. раздалось два гудка, и девушка услышала, как кто-то взял трубку.

— Грэгори — начала она и неожиданно догадалась, что на другом конце провода никого нет.

— Говорит Грэгори Хенсворд, — объявил автоответчик. — В настоящее время меня нет в офисе. Оставьте свое имя и номер телефона. Я вам перезвоню.

Раздался короткий сигнал и заработал магнитофон. Сьюзен всхлипнула, но тут же повесила трубку. Прошло довольно много времени, прежде чем она снова смогла говорить, но к телефону ее рука уже не прикасалась.

Если она позвонит и отменит обед, Грэгори просто приедет и все обнаружит. Даже если она откажется встречаться с ним сегодня вечером, нет никакой гарантии, что он тут же не приедет за ней.

Нет, Сьюзен должна убедить его, глядя прямо в лицо, что передумала. Это будет нелегко и, вероятно, даже станет самым трудным из того, что ей доводилось когда-либо делать. Но другого выхода нет. Сьюзен Холлендер скорее умрет, чем скажем ему правду, после того, что случилось утром, когда она сама так страстно прильнула к нему, что теперь все тело горело от стыда. Грэгори никогда не узнает, что является наполовину ее братом.

Грэгори приехал в семь, минута в минуту. Когда, спрятав под румянами смертельную бледность, Сьюзен открыла дверь, он замер на пороге, потрясенный ее хрупкой красотой. Девушка заставила себя тщательно одеться. Сегодня она надела любимое черное платье из легкого шифона. Ей хотелось предстать перед Грэгори в самом лучшем своем виде. Она призвала на помощь всю силу воли. Когда она все скажет, Грэгори возненавидит ее, но зато никогда не догадается о ее страданиях.

Молодой человек подарил ей красную розу. Сьюзен взяла ее в руки. Пальцы девушки так дрожали, что было видно, как трепещут листья цветка. Грэгори поставил на стол бутылку шампанского и сжал ладонь Сьюзен между своими.

— Это я натворил?

— Вы? — Голос сорвался. — Боже мой, нет. Просто мне немного холодно. — Она слегка поежилась в подтверждении своих слов.

— А в прошлую ночь вы тоже так замерзли? — нахмурился Грэгори.

— Да, полагаю, что так.

Как она и ожидала, Грэгори оделся согласно обстановке: черный смокинг, виртуозно подогнанный к широким плечам, белоснежная рубашка.

— Тогда шампанское будет самым подходящим лекарством. Откроем сейчас? — Грэгори провел девушку в столовую и достал из серванта два фужера.

— Как чудесно! — Сьюзен судорожно проглотила воздух и изобразила на лице ослепительную улыбку, прежде чем он выпрямился и увидел страдание в ее глазах. — У меня есть хорошие новости, так что шампанское как раз кстати.

— Да? — Грэгори снял фольгу и, взглянув на девушку, заметил странную перемену в ней. — И что же это за новости? Продали какую-то из картин?

Кровь в висках застучала так сильно, что Сьюзен приложила к ним пальцы.

— Я скажу вам за обедом. Может быть, вы откроете шампанское сейчас, пока оно холодное?

Он резко повернул бутылку, и пробка вылетела из горлышка. Наполнив вином бокалы, Грэгори протянул один Сьюзен. Но девушке не удалось насладиться им. Ей необходимо было еще крепче взять себя в руки.

— Обед почти готов, — она поставила бокал на стол, едва прикоснувшись к вину. — Пойду, проведаю, как там на кухне.

— Сьюзен, — остановил ее властный голос. — Если вы передумали, скажите сейчас. Утром мы немного потеряли контроль над собой, но теперь куда торопиться?

Увидев потрясенное выражение лица девушки, Грэгори тихо чертыхнулся и притянул Сьюзен к себе. Она тут же отстранилась, оставаясь напряженной, пока он целовал ее в лоб.

Выпустив девушку, Грэгори сделал шаг назад, позволив сохранить расстояние между ними. Но он не сердился. На самом деле лицо его было полно сочувствия. Сьюзен даже показалось, что он понял, он узнал обо всем сам… Но оказалось, это совсем не так.

Грэгори достал из кармана бархатную коробочку и протянул ее Сьюзен.

— Что это?

Крышечка откинулась, и внутри сверкнул бриллиант.

— Я подумал, после всего, что случилось с Сандрой, мне надо вернуть долг. — Он вынул бриллиант из бархатного гнездышка и взял Сьюзен за руку. — Важно отметить этот момент, потому что мне всегда казалось вершиной безвкусицы делать девушке предложение в постели. Вы согласны стать моей женой?

Сьюзен подумала, что сейчас упадет в обморок. Это было еще хуже, чем она ожидала. Долгие репетиции не предусматривали такого развития событий. В комнате воцарилась тишина.

Кольцо поблескивало в дюйме от ее пальца. Затем Грэгори подкинул его в воздухе, ловко поймал одной рукой и спрятал в карман.

— Можете не отвечать мне прямо сейчас. Но мне казалось, вы хорошо поняли мои намерения.

«Сейчас. Сейчас или никогда».

— Я не могу выйти за вас замуж.

Глаза Грэгори наполнились невыносимой болью, и Сьюзен невольно тронула его за руку.

— Жестоко, но зато честно, — отстранился он. Честно! Ах, Грэгори! Сердце Сьюзен рвалось на части. Оно словно говорило: «Я не хотела причинить вам боль, я люблю вас. Неужели вы не видите?»

— Простите, вы единственный мужчина в мире, которого я считаю… — Нет, это неверный ход. Сейчас она вынуждена быть жестокой. — Но я не могу. Я вообще не собираюсь выходить замуж. Так же, как и моя мать.

Сьюзен попыталась рассмеяться, но смех замер у нее на губах: ведь глаз своих она спрятать не могла.

Грэгори тоже было не до смеха. Глаза его сузились, когда он заметил судорожный румянец на щеках девушки.

— Но вы, по крайней мере, объясните почему?

— Я же говорила вам, у меня хорошие новости. Просто чудесные. — Сьюзен понимала, что должна убедить его. Если Грэгори действительно поверит, что она такая бессердечная, то сможет гораздо легче забыть ее. — Помните, еще во Франции я рассказывала вам о скульпторе, которого повстречала во Флоренции?

— Помню.

Голос будто камнем придавил ей сердце, но она продолжала говорить. Она обязана уничтожить чувство Грэгори до последней крупицы.

— Сегодня он позвонил мне. Уже после полудня. Он хочет, чтобы я приехала на год в Италию к нему в мастерскую. Это такая удивительная возможность. Я просто не верю своему счастью.

Темные брови сошлись у переносицы.

— Звонил вам?

— Да, — прикинулась легкомысленной Сьюзен. — Потому-то я и рада вам. Видите ли, я действительно передумала. Все-таки я продам дом. — Дрожал ее голос или нет? — В нем должна жить большая семья. Он слишком велик для меня, вам не кажется? И кто знает, вернусь ли я обратно в Англию когда-нибудь? — Лицо Грэгори оставалось непроницаемым. — Но землю я продавать не буду. Я хочу оставить ее фонду. Вы можете уладить это все для меня?

— Вы действительно уезжаете? — Грэгори не верил своим ушам, и Сьюзен едва могла обвинять его.

— О да, — подтвердила она с напускной веселостью. — Я знаю, вы поймете. Было бы глупо с моей стороны не воспользоваться такой возможностью. Жизнь дает шанс только раз, и надо уметь почувствовать правильный момент. — Сьюзен постаралась не заметить удивления в глазах Грэгори.

— Да, я начинаю понимать, — ядовито начал он, и Сьюзен облегченно расслабилась. Чем больше он ее презирает, тем лучше. — И когда же звонил этот скульптор?

— Сегодня днем. Где-то около четырех.

— Ясно. Значит, вы празднуете удачу. — Он протянул ей бокал с шампанским и стал наблюдать, как она глотает вино. Горло ее болело от напряжения. Лгать было невыносимо, так же как и прятать слезы. — Скажите мне, Сьюзен. Этот итальянец, как ему удалось с вами связаться?

Опять эта мерзкая ложь, подумала Сьюзен. Она всегда готова выдать тебя, особенно рядом с такими проницательными людьми, как Грэгори.

— Ему сказал Рой.

— Рой? — Сьюзен ожидала, что Грэгори расстроится, но вместо этого он судорожно сжал челюсти, а на виске нервно запульсировала жилка. — Ясно. Вы, должно быть, дали ему телефон офиса Роя?

— Да.

— И старина Рой сообщил ему ваш нынешний телефон. Хорошо, моя дорогая Сьюзен. Удачи вам! — Он залпом осушил свой стакан и со стуком поставил его на сервант. Затем взглянул на стол, накрытый на двоих, на вазу с розами, расточающими волшебный аромат. — Я надеюсь, вы не обидитесь, если я не останусь к обеду? Я собираюсь напиться и уснуть в собственной постели. — Он на мгновение задержал свой взгляд на Сьюзен. — В вашей, как я понимаю, мне теперь места нет?

Он не стал дожидаться ответа.

Глава одиннадцатая

Раздался звук зашуршавших по земле колес, и вскоре Сьюзен услышала, как с ревом умчался «роллс-ройс» Грэгори. На мгновение она застыла, а затем, окончательно сломавшись, направилась в ванную.

Немного погодя Сьюзен вновь ощутила способность двигаться. Ей надо было убрать подгоревшие блюда из печи. Ничто не должно наводить на подозрения, будто она покинула дом в смятении. Иначе миссис Уолтер обязательно доложит Грэгори, независимо от того, захочет он слушать или нет.

Едва видя предметы сквозь пелену слез, Сьюзен дрожащими руками чистила кастрюли и убирала их в шкаф. Потом она начала скоблить раковину. Убедив себя, что нет сейчас для нее занятия важнее, Сьюзен удалось на время отогнать печальные мысли. Когда вся кухня блестела, как на обложке рекламного журнала, девушка позволила себе остановиться. Впрочем, работа еще не закончена. Надо прибрать столовую, спрятать серебро. Она ясно представляла себе перечень дел. Но хрустальные бокалы, в которых еще оставались капли шампанского, снова заставили ее сердце больно сжаться.

Сьюзен подняла розу, которую ей привез Грэгори и прижалась к ней губами… Она никак не могла понять, почему Сандра оставила увядший букетик фиалок. Как она могла смотреть на них, прикасаться к этим цветам? Как могла она оставить себе что-то, что напоминало ей о любовнике? Сама Сьюзен, конечно, никогда не забудет Грэгори, тепло его рук, нежность его губ. Это испытание останется в ее памяти навсегда. Но только не цветы. Она бросила розу в мусорное ведро, следом полетела бутылка от шампанского и остатки обеда. Закрыв крышку, Сьюзен почувствовала, что на нее тоже опустилась темнота.

Однако оставалось еще одна вещь. Сьюзен написала записку миссис Уолтер с просьбой забрать все продукты из холодильника. Вот теперь все концы обрублены. Немногие в городе удивятся столь стремительному изменению ее планов, и ни один не будет долго помнить об этом.

Наконец, собрав свои вещи, она уселась в машину и умчалась в ночь.

Проехав минут двадцать, Сьюзен остановилась. Похоже, она совсем не разбирала дороги, и до нее даже не сразу дошло, что она плачет. Девушка долго сидела в машине, не в состоянии вообще двигаться. Постепенно рассвело. Встало солнце, и утренняя свежесть опустилась на обочину дороги.

На Сьюзен все еще было черное шифоновое платье, на котором остались следы недавней уборки. Она ловила на себе удивленные взгляды водителей грузовиков, останавливавшихся у придорожного кафе, чтобы перехватить пару сандвичей, но девушку это не заботило. Она тоже проглотила чашку кофе, вернулась в машину и отправилась домой в Лондон. В свой дом, где прошла вся ее жизнь. Где жили ее настоящие родители, любившие дочку и никогда не причинявшие ей боль… Всего лишь взглянув на Сьюзен, Рой, наверное, впервые в жизни решил промолчать.

* * *

Жизнь продолжалась, но Сьюзен не могла работать. Стоило ей положить перед собой чистый лист бумаги, как тут же на нем всплывали черты Грэгори Хенсворда. Поэтому девушка с удвоенной энергией взялась за переустройство дома. Сначала ее комната, потом Роя. Она починила кровлю, а затем принялась и за другие, долго откладывавшиеся на потом поломки. Она даже установила дополнительные перекрытия на чердаке.

Вскоре ей написал Марк Линтон. Грэгори куда-то уехал, сообщил он. Дом вместе с садом и мастерской почти немедленно нашел покупателя, и теперь требовалась только подпись прежней хозяйки. Марк не указал имени покупателя, и внезапно забеспокоившись, Сьюзен позвонила ему из автомата на почте.

— Марк, я доверяю вам. Но я хочу, чтобы дом принадлежал полноценной семье.

— У меня нет конкретного имени, к сожалению, но я не хотел больше тянуть, — предупредил он ее. — Грэгори сказал, что вы почти немедленно отправляетесь в Италию, и я решил прояснить все окончательно до вашего отъезда.

Землю передали фонду, и Марк поинтересовался, не найдет ли Сьюзен время, чтобы присутствовать на торжественной церемонии передачи, но девушка отказалась.

— Я уезжаю на несколько дней, — соврала она, и Линтон не стал больше уговаривать ее.

Сьюзен подписала контракт и отправила его обратно в Уинсвил, пережив второе тяжелейшее испытание в жизни.

Через пару дней она получила приглашение на открытие летней выставки в колледже. Шеф нацарапал ей записку: «Все просто умирают от нетерпения продемонстрировать тебе свой грандиозный успех. Пожалуйста, приходи. С любовью, Барри».

Горячо встреченная бывшими студентами, Сьюзен восхищалась всеми работами без исключения.

Прежде чем девушка успела уйти, Барри затащил ее к себе в кабинет.

— Я надеялся, что ты придешь. Это избавило меня от лишней ходьбы. Тут подвернулась для тебя работенка.

— Я не думаю, что могу вернуться к работе сейчас. — Сьюзен внезапно охватила паника.

Барри странно посмотрел на нее.

— Да нет, это не преподавание. Мне бы очень хотелось, чтобы ты была здесь, но у нас по-прежнему трудности с финансами. Просто друг попросил меня найти кого-нибудь, кто мог бы сделать одну хорошую вещицу для подарка. Судья из Верховного суда уходит на пенсию, и коллеги хотят сделать ему сюрприз. Ты могла бы нарисовать карикатуру?

— Весьма странный выбор для подарка, — откровенно призналась Сьюзен.

— Не знаю, — слегка растерялся Барри. — Но все-таки это более оригинально, чем часы. Конечно, мне сразу пришла на ум именно ты. Возьмешься? — Ответ казался очень важным для него, но Сьюзен покачала головой.

— Не могу, Барри. Я никогда не рисовала карикатур. Тебе придется поискать кого-нибудь еще.

— У них мало времени.

Сьюзен казалось, что ее силой заставляют делать то, от чего она стремилась как можно скорее избавиться, и потому воспротивилась.

— Но я не знаю этого человека. Нельзя нарисовать карикатуру, не будучи знакомым с моделью.

Барри аж подпрыгнул.

— Никаких проблем. Я объяснил им то же самое. Но старик дает праздничный обед для своих коллег в загородном доме в эту субботу, и ты можешь отправиться туда как гость одного из служащих. Останься там на выходные. Что ты скажешь?

— Мне не хотелось бы.

— Если надумаешь, дай мне знать до субботы.

Когда Сьюзен пришла домой, Рой уже ждал ее на пороге. Со времени ее возвращения он ходил на цыпочках, взвешивая каждое слово и не осмеливаясь поинтересоваться причиной столь внезапного ее появления. Но сейчас он явно хотел что-то выяснить и ринулся приготовить ей чай, потом предложил сандвич.

— Нет, спасибо, — Сьюзен цинично смерила его взглядом. — Почему ты прямо не скажешь мне, что ты хочешь? Нам обоим станет спокойнее.

Рой растерянно улыбнулся, довольный уже тем, что она хотя бы соглашается выслушать.

— Мне хотелось попросить тебя об одолжении.

— Да? Это сюрприз.

— Я встретил ту девушку, о которой ты говорила.

— Вот как? — Сьюзен догадывалась, что последует за этими словами, но у нее не было никакого желания облегчать Рою жизнь.

— Я подумал, что она могла бы провести со мной уик-энд здесь.

— Ты же знаешь, Дэвис, — меня это не касается, чем ты занимаешься в своей комнате.

— Я надеялся… Это ведь в первый раз, и все такое.

Сьюзен была рада увидеть, что он может все-таки покраснеть. Чувство оказалось настолько неожиданным, что она даже улыбнулась.

— Ты думаешь, что хозяйка дома может запретить тебе? А разве у девушки нет своего дома?

— Она снимает квартиру вместе с другими девчонками. — Рой почуял запах победы. — Ну, Сьюзен, будь человеком.

Она вздохнула.

— Когда состоится твое моральное разложение?

— Я пригласил ее на субботу.

— Тогда считай свои проблемы решенными. У меня предложение на субботу, которое, к сожалению, мне, очевидно, придется принять. Но, я думаю, пришла тебе пора перебраться на холостяцкую квартиру.

* * *

Сьюзен настояла, что поедет на собственной машине, и добралась до Суррея в субботу в полдень. Пол оказался приятным молодым человеком. Очень симпатичным и доброжелательным. Он официально представил ее хозяину.

— Сэр, позвольте мне представить вам мисс Холлендер. Сьюзен, познакомьтесь, это почетный судья мистер Бредли.

Судья взял ее руку и на секунду задержал в своей ладони. Несмотря на тучную отяжелевшую фигуру, выглядел он молодо, его светло-русые волосы едва тронула седина. Однако пальцы судьи слегка дрожали, и Сьюзен подумала не уходит ли он на пенсию из-за слабого здоровья.

— Добро пожаловать, мисс Холлендер, — произнес он наконец. — Можно я буду называть вас Сьюзен?

— Конечно, сэр.

— Благодарю вас. Проходите, выпьем чаю, расскажете о себе.

Сьюзен ожидала увидеть в гостиной много людей, прибывших к обеду, но они оказались в комнате одни. Даже сопровождавший ее Пол куда-то испарился.

— Я догадываюсь, вы очень талантливы, Сьюзен.

Девушка не подозревала, что судья знает о ней, и на самом деле немного удивилась, что он вообще обратил на нее внимание.

— О таланте я предоставляю судить другим. Может быть, мне разлить чай?

— Да, будьте любезны. Мне без сахара.

Сьюзен протянула ему чашку, затем налила себе чаю и уселась напротив, чтобы получше разглядеть наиболее характерные черты его лица. В пожилом судье чувствовалась сила, необходимая, однако, для борьбы с какой-то внутренней болью. Напускная важность выглядит по-другому, решила девушка.

— Я, кажется, приехала немного рано? Когда прибудут остальные гости?

— Боюсь, других гостей не будет, моя дорогая. Вас пригласили сюда под вымышленным предлогом, и, как я понимаю, вашим друзьям пришлось приложить максимум усилий, чтобы убедить вас поехать.

Рука Сьюзен застыла на полпути ко рту, затем она осторожно поставила чашку на блюдце и опустила их на стол.

— Полагаю, сэр, вам следует объясниться.

— Я хотел встретиться с вами, Сьюзен, и надеюсь, вы не рассердитесь на меня.

— Не понимаю. Откуда взялось желание увидеть именно меня? Я полагала, что меня пригласили для работы.

— Да, я знаю. Но я еще не ухожу в отставку. И сегодня не будет прощального обеда. — Он быстро поднялся. — Если вы больше не хотите чаю, пойдемте, я покажу вам некоторые из моих картин.

Озадаченная и немного раздосадованная, Сьюзен проследовала за ним через большой зал в библиотеку. Над камином висел портрет белокурой англичанки. Ее миловидное лицо повторялось в портретах сыновей, одним из которых оказался молодой человек, доставивший девушку в этот дом.

— Так Пол ваш сын?

— Да, он мой сын. Мне повезло с мальчиками. У Пола есть еще брат. Он врач.

— Прошу прощения. Как я поняла… вернее, как мне сказали, Пол служит в вашем заведении.

— Небольшой обман с моей стороны. Я по-прежнему надеюсь, вы простите меня, Сьюзен.

— Простить вас? — Она неожиданно разозлилась на то, что люди, которых она привыкла считать друзьями и которым доверяла, могли так обмануть ее. Ярость пронзила все ее тело, точно молния. Впервые за долгие недели ей удалось что-то испытать. Но раз ее все-таки сюда доставили, она хотела знать зачем. Она отвернулась от портрета и жестко спросила:

— Возможно, вы будете так любезны, сэр, объяснить мне цель моего визита.

Мужчина впервые улыбнулся.

— Вы так похожи на свою мать. Не только внешне, хотя и это тоже. Меня предупредили о вашем сходстве, иначе я бы просто опозорился, когда вы вошли в дом. Пол мог заподозрить, что вы нечто большее, чем дочь старого друга. Но вы и в поступках схожи с матерью. Абсолютно идентичны. Она тоже была такой.

— Вы знали мою мать? — У Сьюзен по коже пробежали мурашки. Она не сомневалась, что он говорит о Сандре.

— Да, Сьюзен, я знал вашу мать, — торжественно произнес Бредли. — В полном смысле этого слова.

Он достал из кармана записную книжку и протянул ей. Книжку, обтянутую китайским шелком. Сьюзен чуть не вскрикнула.

— Где вы это взяли? — Книжка должна лежать дома. Она поборола страх перед пауками и сразу отнесла обратно на чердак своеобразное свидетельство о своем рождении. Девушка сжала губы. Рой, сочиняющий историю своей настоящей любви. Вся эта чепуха об очередной подружке. Но как ему удалось втянуть в это Барри? — Кто вы?

— Меня зовут Андре Бредли. В дневнике Сандра обозначила меня буквой «А», чтобы не выдать полное имя. Но как выяснилось, ей это не удалось, ибо мистеру Хенсворду не составило никакого труда отыскать меня. — Он усадил Сьюзен на мягкий диван у окна. Девушка едва переставляла негнущиеся ноги. Только что услышанное с трудом укладывалось в сознании. — Вы знаете, все это так странно. Мне всегда очень хотелось иметь дочь. Жена подарила мне двоих сыновей, но потом по состоянию здоровья больше не могла рожать. — Мужчина мечтательно оглядел раскинувшийся за окном огромный парк. — И это тоже ее подарок. Боюсь, мне достались самые высокие проценты от сделки. Она удивительная женщина. Я все еще люблю ее.

— Любите? — холодно переспросила Сьюзен.

— Да, моя дорогая. Знаете, оказалось, вполне реально любить двух женщин. Я никогда не испытывал к ней дикой страсти. В жизни человека есть место только для одной настоящей любви. В моей жизни такое место полностью отдано Сандре Милтон. — Судья ненадолго погрузился в благоговейные воспоминания. — Но я продолжаю любить жену, а она никогда не давала мне повода сомневаться в ее любви. Для пробивающего себе дорогу адвоката она была идеальной женой. Связи в высоких кругах, большие деньги и наследство. Мы заключили семейное соглашение, и я старался быть хорошим мужем. После того как Сандра… — Он запнулся, будто сами слова глубоко ранили его, но затем все же взял себя в руки. — После того как Сандра выставила меня, это оказалось совсем несложно.

— Сандра выставила вас? Это именно она порвала отношения?

— Боюсь, вы правы. Я приехал в Уинсвил полный решимости забрать ее с собой, чтобы начать все заново в другом месте.

Сьюзен еще раз внимательно обвела глазами огромный тюдоровский особняк.

— И вы готовы были отказаться от такого великолепия ради нее?

— Без лишних раздумий. Ей стоило лишь сказать «да». — Слова были произнесены с таким жаром, что у Сьюзен даже не возникло сомнений: почтенный судья говорил правду, одну только правду и ничего кроме правды.

Сердце в груди девушки с силой заколотилось. С невыносимо огромной силой.

— Почему она с вами не поехала?

— Она знала, что это погубит мою карьеру. К тому времени я уже был мировым судьей с юрисдикцией по уголовным и гражданским делам. Открывалась хорошая перспектива. — Бредли улыбнулся старым воспоминаниям. — Сандра была очень умна и знала, что, если она скажет, будто делает все ради моего блага, я не стану даже слушать. Поэтому она заявила, что встретила другого и собирается за него замуж.

— И вы поверили ей? — Сьюзен взглянула на дневник, из которого буквально вырывалось пламя страсти. Она не могла поверить в подобный исход.

Янтарные, как и у девушки, глаза Бредли тоже устремились на дневник.

— Сандра, как гениальная актриса, сумела разыграть все так убедительно, что я не чувствовал ничего, кроме смертельной боли. Мне словно вонзили нож в самое сердце. Она еще и смеялась надо мной. Я ушел, ни разу не оглянувшись назад. В тот момент я ненавидел эту женщину так же страстно, как и любил ее.

Сьюзен чуть не вскрикнула. Она до боли закусила губу, чтобы сдержать отчаяние. Андре Бредли участливо взглянул на девушку.

— Я прошу прощения. Я понимаю, какое это, должно быть потрясение для вас. Вам надо что-то выпить.

— Нет! — остановила его Сьюзен. — Расскажите мне все.

Бредли заколебался, но в глазах девушки горела такая мольба, что он подчинился.

— Прошло много лет, прежде чем я узнал, что Сандра солгала мне. В одной из газет поместили ее фотографию. Она как раз начинала заниматься благотворительностью.

Сьюзен взглянула на дрожавший в ее руках дневник.

— Вы встречались с ней?

— Нет. Что я мог ей сказать? Все было кончено. После стольких лет. У меня жена. Погубить только одну женщину — это уже тяжкий грех, бремя которого мужчина несет всю жизнь.

— А я думала, это вы бросили ее.

— И ненавидели меня за это? — Сьюзен не ответила, да и не было в том нужды. — Отнеситесь к ее решению с уважением, Сьюзен. Она знала, что, согласившись с моим планом, мы погубим нас обоих. Сандра отпустила меня. А теперь я могу познакомиться с родной дочерью, о существовании которой и не догадывался. Если только она, конечно, позволит.

— А ваши родные? Они знают? Вы говорили им?

— Еще нет, — покачал головой Бредли. — Кто вы такая, Сьюзен, — это ваша история. Я утратил право просить вас признать меня отцом в тот день, когда позволил молодой женщине одурачить меня святой ложью во имя любви. Но теперь я все открою им.

— Нет, сэр, не надо. — Боль читалась в каждой черточке сильного лица, и девушка коснулась его руки. — Я не отвергаю вас. Но у вас семья. Моя мать сделала свой выбор и примирилась с ним. Нам тоже не остается ничего, как подчиниться ее воле. Я уверена, она никогда не жалела о принятом решении. У меня были любящие родители. — Сьюзен робко улыбнулась. — Давайте подарим жизнь вашей легенде. Пусть все думают, что я только дочь старого друга.

Как когда-то ее мать, Сьюзен приняла решение покинуть любимого человека. Но в отличие от Сандры она оказалась не права. Но ей тоже придется примириться со своим выбором. Единственным утешением могла служить неожиданная правда об отце.

Дверь библиотеки открылась, на пороге появился Пол.

— Сэр, мама просит вас прийти. Она хочет знать, сколько человек будет к обеду.

— Спасибо, Пол, иду. Позаботься о Сьюзен. Проводи ее в комнату. В голубую спальню.

— Но… — поразился юноша.

— Голубая спальня, Пол.

— Да, сэр.

Пол проводил Сьюзен наверх по широкой лестнице, болтая о всевозможных пустяках. Она наблюдала за молодым человеком. В нем уже проглядывали черты отца. Еще десять лет, и путь наверх, но теперь уже по служебной лестнице, заставит его лицо посуроветь.

Молодой человек остановился возле двери, глубоко вдававшейся в обшитую панелями стену.

— Это голубая спальня. Если что-нибудь понадобится, поднимите трубку домашнего телефона. — Он растерянно улыбнулся, словно ребенок, который набедокурил и был пойман с поличным. — Увидимся за обедом.

— Спасибо, Пол.

Сьюзен посмотрела вслед молодому человеку, который повернулся и быстро зашагал прочь. Пол мог не знать всей правды о ней, однако сейчас ему было известно больше, чем ей сказал Андре Бредли. Девушка взглянула на книжку, которую все еще сжимала в руках. Интересно, как она попала к ее внезапно объявившемуся отцу? Каким-то образом она догадывалась, что Рой в этом участия не принимал. Завтра она еще раз поговорит с судьей, и все встанет на свои места.

Сьюзен нетерпеливо повернула ручку, открыла дверь и застыла на полпути, осознав, что в комнате уже кто-то есть. Широкоплечий темноволосый человек задумчиво рассматривал парк за окном.

— Входите, Сьюзен. Закрывайте дверь.

Комната неожиданно стала очень маленькой, кровь застучала в голове все сильнее и сильнее. И когда казалось, что барабанные перепонки вот-вот лопнут от нарастающего грохота, подступила спасительная темнота.

Прикосновение холодного полотенца вернуло Сьюзен к действительности. Она попыталась открыть глаза.

— Грэгори? Что вы здесь делаете?

— Тш-ш. Сейчас вам станет лучше. Полежите тихонько.

Невыносимая боль в висках заставила усомниться в правоте его слов, но Сьюзен подчинилась, потому что движение потребовало бы больше усилий.

Кровать слегка качнулась под тяжестью тела Грэгори, когда он устроился рядом с девушкой. Сьюзен слабо запротестовала, когда он расстегнул ей воротник и бюстгальтер под блузкой. Но Грэгори не обратил никакого внимания на ее протест, к тому же дышать действительно стало легче, и Сьюзен успокоилась.

— Я потеряла сознание?

— Да, любовь моя. Боюсь, что так. Когда оправитесь, можете оторвать мне уши за то, что я так напугал вас.

— Я не испугалась.

— Это потрясение… Как много потрясений в один день!

— Но как вы узнали?..

— Как я узнал, почему вы убежали от меня?

— Ну, хотя бы это. Для начала.

— На это ушло некоторое время, дорогая. От такого неожиданного поворота я сначала утратил способность ориентироваться. Я думал, я надеялся, что вы любите меня по-настоящему, а когда видишь, что заблуждался в человеке, полностью теряешь присутствие духа. К тому же вы наврали мне про телефонный звонок, а я был настолько зол, что даже не стал доискиваться причин вашей лжи.

— Как вы узнали, что я солгала? — изумилась девушка.

— Да потому, моя сладкая, глупенькая, прекрасная Сьюзен, что в ту субботу Рой просто не имел возможности дать ваш телефон кому бы то ни было.

— О-о! — протянула она, раздосадованная тем, что ее уловку удалось так быстро разоблачить.

— О-о? — ласково передразнил ее Грэгори. — Я объясню даже почему. Потому что Рой Дэвис не вернулся в свой офис в субботу. Он доехал до Уинсвила, понял, что, сидя за рулем в таком состоянии, он будет представлять угрозу не только своей жизни, но и жизням других людей на дороге, и принял мудрое решение снять в гостинице номер на остаток дня и хорошенько выспаться. Он только-только выходил из отеля, когда я возвращался из Эксетера, сияя от счастья ярче, чем луна на небе, и чувствуя, как это проклятое кольцо прожигает дыру в моем кармане.

— О, Рой!

— Это не тот человек, кому можно довериться, Сьюзен, — предупредил ее снова Грэгори. — К тому же его очень легко сделать пособником, всего лишь слегка напугав. Как же еще я мог пробраться в ваш дом и заполучить дневник Сандры?

— А как вы догадались, где его искать?

— Озарение. Ну, и еще лестница, которую вы оставили наверху в надежде, что Рой уберет. Это очень непредусмотрительно с вашей стороны.

— Прошу прощения, Грэгори. Мне пришлось так поступить. Я не видела другого выхода… — Сьюзен почувствовала себя немного лучше и села в постели, опираясь на подушки.

— Я вполне представляю, что вы испытали, когда увидели фотографию. Миссис Уолтер рассказала мне, что вы три раза спросили, действительно ли имя моего отца Александр. Ей это показалось таким странным. Конечно, я должен был увидеть дневник, но разгадка не заняла много времени.

— А как вы узнали, что я ошиблась?

Грэгори приподнял ее лицо за подбородок, чтобы заставить взглянуть себе в глаза.

— Я позвонил отцу, Сьюзен, и спросил его напрямую.

Девушка побледнела.

— Миссис Уолтер говорила, будто вашей матери приходилось долго мириться с… — пробормотала она. — Мне не следовало слушать ее.

— У моего отца были длинные поводья, Сьюзен. Но он всегда знал, кто ими правит, и завязывал романчики с дамами, понимающими, что к чему. К трудностям, к которым привели бы отношения с Сандрой, он не был готов. А мама любила его, невзирая на все его недостатки.

— Но вы говорили…

Грэгори убрал руку.

— Да, я помню. Я говорил, что отец питал тайную страсть к Сандре. И это чистая правда. Когда мама умерла, Сандра проявила к нему большое участие. Какое-то время мне даже казалось, что их отношения перейдут на другой, более серьезный уровень. Но Сандра принадлежала к числу тех женщин, кто отдает свое сердце любимому только одни раз и делает это целиком, без остатка.

— Простите, — прошептала Сьюзен.

— За что? К такому выводу мог прийти кто угодно. — Грэгори откинул ей волосы со лба. — Вам лучше? — Сьюзен кивнула, и он через мгновение продолжил: — Но дело в том, Сьюзен, что, оправившись от потрясения, мой отец сумел предположить, кто скрывался за этим загадочным «А». Андре Бредли останавливался у нас всякий раз, когда приезжал на еженедельные сессии. Однажды отец увидел его вместе с Сандрой на вересковой пустоши. Они просто прогуливались вдвоем, но почему-то этот эпизод крепко врезался ему в память. Естественно, что в подобных обстоятельствах я решил не уточнять причину его собственного присутствия на пустыре, — едва заметно улыбнулся Грэгори.

— Значит, вы знали Бредли?

— О, в мои обязанности входило лишь быть вежливым с ним. Я понятия не имел, что его зовут Андре. Но когда я предъявил ему дневник, он тотчас признался во всем. Если бы вы позволили мне тогда в самом начале пуститься на поиски, как я и предполагал, — Сьюзен застонала, и Грэгори тут же подхватил ее на руки и крепко прижал к себе. Глаза его сверкнули в дюйме от нее. — Если только вы не предпочитаете видеть во мне брата.

Проще всего Сьюзен было разрешить захлестнуть себя тому шквалу страсти, с такой пугающей легкостью поднятому в ее душе Грэгори. Но девушка заставила себя сдержаться.

— Посмотрим, — ответила она.

— Понимаю, — молодой человек отстранился, в глазах появилось отчуждение. Он будто готовился к самому худшему и хотел сохранить в себе силы спрятать чувства. — Если у вас еще остались сомнения, я хотел бы услышать о них. Сегодня вы должны дать мне возможность защитить себя.

— У меня больше не осталось сомнений. — Сьюзен действительно не сомневалась в своей любви и готова была раскрыть объятия и впустить Грэгори в сердце. Но он так беспечно отзывался о неверности своего отца, а девушка очень хорошо помнила каждый взгляд Шарлин Кроуфорд, когда они впервые встретились в зале приемов отеля. Красавица, очевидно, была как раз из тех, кто «понимал, что к чему».

— Я люблю вас, Грэгори, — тихо произнесла Сьюзен. — Я люблю вас всем сердцем. Нет, подождите! — отстранила она Грэгори, который снова ринулся заключить ее в свои объятия. — Я должна сказать, что я не такая, как ваша мать. Я не могу смотреть в другую сторону. Если вы хотите иметь длинные поводья, то у нас нет будущего.

Грэгори больно сжал ее плечи.

— Станьте моей женой, Сьюзен. Обещаю, вам никогда не придется натягивать вожжи, чтобы удержать меня. Я люблю вас. Другой у меня не будет. Вы перевернули всю мою жизнь, и вы именно та, кого я ждал столько лет.

Это была правда. Полная и откровенная. Сьюзен протянула к Грэгори руки.

— Тогда почему мы все еще теряем время на пустые слова?

— Потому что, любимая, нам надо выяснить еще кое-что, пока я в состоянии членораздельно произнести хотя бы одно предложение. — Он достал из, кармана ту самую бархатную коробочку. — Попробуем еще раз?

— Да, пожалуйста.

Грэгори достал кольцо, поднес его к кончику пальца Сьюзен и посмотрел ей прямо в глаза.

— Вы согласны стать моей женой?

Девушка кивнула, не в силах вымолвить ни слова от счастья. Грэгори надел кольцо и легонько повернул ее руку, заставив бриллиант вспыхнуть в свете заката и рассыпаться тысячами ярких искр. Губы их встретились, и молодые люди забыли обо всем на свете.

Сьюзен первой услышала стук в дверь и оттолкнула Грэгори.

— Войдите, — вскочила она с постели. Андре Бредли медленно перевел взгляд со смятой одежды дочери на мужчину, стоявшего у кровати.

— Как я понимаю, все узелки развязаны, мистер Хенсворд? — холодно спросил он.

— Да, сэр, — ответил Грэгори. — Но это не то, что вы думаете. Сьюзен потеряла сознание…

— И вы вдохнули в нее жизнь поцелуем?

— Что-то вроде этого, — рассмеялась Сьюзен и поднялась с постели. Она подошла к пожилому человеку и взяла его за руки. — Вы сделаете кое-что для меня? Я прошу об особом одолжении.

— Все, что угодно, — потеплело его лицо.

— Когда я буду выходить замуж за Грэгори, вы поведете меня к алтарю?

— Сьюзен, дорогая моя, это честь для меня.

Отец Грэгори решил задержаться в Англии на несколько недель после свадьбы сына и одолжил молодым свой дом на время медового месяца. Но вот праздник подошел к концу, и теперь, подъезжая к Уинсвилу, Грэгори хранил молчание.

Сьюзен несколько раз взглянула на него, а потом положила ладошку на его руку.

— Что стряслось, милый?

— Я подумал о постоянной квартире. Ты понимаешь, она не должна быть слишком велика для нас двоих?

— Ну, какое-то время так и будет, но, в конце концов, мы ведь будем проводить большую часть времени в Лондоне.

Ей не удалось убедить Грэгори.

— Ты простишь меня, что я продал твой дом?

— Не будь глупеньким. Я никогда не смогла бы жить в таком дворце, — рассмеялась Сьюзен.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Я ненавижу его. И ту огромную кровать.

— А я думаю, что ты смогла бы даже полюбить ее, — весело блеснул глазами Грэгори. — Особенно теперь, когда ты перестала надевать ночные сорочки.

— Кто знает, — вспыхнула она.

— Жаль.

— Да, — Сьюзен быстро отвела глаза.

— Если только вот это сможет нам помочь? — муж протянул ей изящный конверт из шелковой бумаги.

— Что это? — нахмурилась Сьюзен.

— Немного запоздалый свадебный подарок. Мне следовало отдать тебе его раньше, но у нас всегда находилось более интересное занятие.

Сьюзен вынула документ и, еще не дочитав до конца, поняла, в чем дело.

— Ты купил его! — повернулась она к Грэгори. — Но как?! Ах, да какое это теперь имеет значение? — Она обвила руками его шею. — Грэгори, как мне отблагодарить тебя?

— Я могу предложить массу разных способов, любовь моя, — пробормотал он, уткнувшись ей в шею, затем взглянул на шофера, сосредоточившего все свое внимание на дороге. — Но нам лучше подождать до дома, прежде чем я дам тебе возможность попробовать. — Сладкий волнующий поцелуй пообещал Сьюзен скорый час расплаты. — Но должен предупредить, что там кое-что изменилось со времени твоего последнего визита.

— Да? — угрожающе протянула она.

— Я говорю о главной спальне. Ее необходимо было переделать.

— Такую прекрасную комнату?!

— Для незамужней девушки, возможно, и прекрасную. Но я сменил там мебель. Когда я продал дом, я понял, что не могу расстаться…

— С той проклятой кроватью!

— Как ты можешь быть такой бесчувственной! Ведь я полюбил тебя именно в той кровати. Просто не представляю, как я удержался, чтобы не запрыгнуть в нее прямо тогда.

— В самом деле? — спросила Сьюзен, тронутая до глубины души таким заявлением.

— Конечно. Более того, я собираюсь продемонстрировать тебе, как я хотел это сделать. Как только приедем домой.

Content

Джоанна Рид
Свадебный подарок

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая