Роман Одри Никсон по мотивам сценария Диабло Коди

ТЕЛО ДЖЕННИФЕР

Посвящается моим любимым капитанам команды поддержки, МКБ и ИБ; ИСМ, человеку, которому я доверяю больше всех; а также Дебби, чье терпение не знает границ.

ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ

Я — бедняжка Ниди. Так меня обычно называют. Ниди — это сокращенно от Анита, но я уже забыла, когда в последний раз слышала свое полное имя. Все, вслед за Дженнифер, зовут меня Ниди или бедняжка Ниди.

На самом деле, я — вовсе не бедняжка, и имя никакой особой роли в моей жизни не играет, как могло показаться на первый взгляд. Я не бедствую, и мне ничего не нужно… кроме мести. О, как же я о ней мечтаю!

Правда, пока что я сижу в своей комнате, точнее в палате, и, как в начальной школе, переплетаю между двумя прутьями оранжевую пряжу. Вот уж точно — к семнадцати годам я стала настоящей мастерицей.

Заняться больше нечем. Из мебели — только кровать с подушкой и колючим одеялом да комод с выдвижными ящиками, одновременно служащий столом. Есть еще зарешеченное окошко, но смотреть из него неинтересно. Я и так знаю, что увижу: трехметровую ограду с колючей проволокой наверху. И, тем не менее, это не совсем тюрьма, скорее колония для несовершеннолетних, а точнее психиатрическая лечебница с минимальной изоляцией заключенных. Врачи постоянно пичкают нас таблетками, а если кто-нибудь начинает буянить, его тут же помещают в одиночную палату.

Нахожусь я в женской исправительной клинике неподалеку от мерзкого, кишащего пиявками озера Лич.

Иногда, когда думать мозг уже отказывается, я перечитываю почту. Приходит множество писем, посылок, фотографий и даже нижнего белья. Кажется, пишут мне чаще, чем Санта-Клаусу и Заку Эфрону вместе взятым.

Хотя… Неудивительно!

Порой люди пишут, что они молятся за меня. Обещают, что все будет хорошо, если я уверую в Христа. Я молюсь вслух, но ничего не происходит. Никто не оживает, никто не сходит с креста. Не знаю… Наверно, становиться верующей уже как-то поздновато.

Иногда какие-то кретины шлют мне подарки. Они увидели мою фотографию в газете и теперь предлагают руку и сердце. Надеются, что смогут спасти меня от горя. Неужели они, правда, верят, что я стану встречаться с человеком, влюбившимся в заключенную? Еще чего! Возможно, я и сбрендила, но надежду отнюдь не потеряла.

На комоде стоит фотография Чипа. Думали, я постараюсь спрятать ее как можно дальше? А вот и нет. Я каждый день гляжу на нее, пытаясь забыть нашу последнюю встречу: Чип лежит на земле, рука разодрана, торчат ребра, вытекают внутренности.

Раздается стук, и в палату заглядывает Реймундо. Он сообщает, что занятия начались пять минут назад (а то я без тебя не знаю!), кладет на комод лекарства и уходит. Я всегда принимаю все, что дают, — а зачем мне здравый рассудок?

Сбрасываю пижамные штаны, чтобы надеть спортивный костюм, и замечаю шрамы. Они даже начали мне нравиться — типа я бывалая. Ощупываю припухшие рубцы на бедрах. Да, драка была та еще.

Надеваю спортивные шорты и тапочки с зайцами. И ничего смешного! По-моему, они милые. И так замечательно украшают модные здесь мешковатые брюки и оранжевую футболку.

Нас выводят на улицу и разрешают побегать. На площадке для бадминтона играет оперная музыка. Ее передают по громкой связи. В бадминтон играют самые странные девушки. Одно такое беззубое чудо улыбается мне посредине игры, а затем бьет соседнего игрока ракеткой по ноге. Несчастная же из другой команды не знает правил и колотит не по волану, а об стену. Врачи же с интересом за нами наблюдают и улыбаются как идиоты.

Добро пожаловать на Олимпийские игры для психов — таких соревнований здесь проводится немало. Предполагается, что они помогают нам подавить агрессию. Вместо тесаков у нас теперь ракетки. А вот у тех ненормальных, что прыгают в углу, — скакалки вместо бомб. В процесс включаются даже любители резать себе кожу, конечно, когда они немного приходят в себя. У одной такой девочки во время прыжков развеваются на ветру повязки.

Лично я считаю, что врачи специально стараются нас измотать: вялые заключенные не станут буянить. Но со мной этот старый номер не пройдет. Я — буйная. Так написано в моей карте красным цветом и затем подчеркнуто: БУЙНАЯ. На приеме у врача я заметила еще кое-что: под «АНИТА „НИДИ“ ЛЕСНИЦКИ» указано «ГАЛЛЮЦИНАЦИИ» и «ИДЕЯ ФИКС». То есть я сумасшедшая. И не виновата в убийстве, как утверждает моя мама. Но если у меня идея фикс, почему я не собираю здесь толпы поклонников? Не пытаюсь вдохновить их на действия? А ведь это не так трудно. Достаточно рассказать, что я видела, через какую кровавую бойню прошла… Да через секунду все начнут меня боготворить! Но я стараюсь держаться в тени. Хотя и не всегда получается.

За обедом все сидят по парам. Даже у беззубой есть подруга. Я же беру металлический поднос с тостом и сажусь за стол одна.

Очень стараюсь не привлекать к себе внимания, но обычно не выходит. Меня никак не оставят в покое! Сегодня вот пристает диетолог. Она как будто выжидает, пока я съем в одиночку свой тост, а затем подходит к столу и спрашивает:

— Всего один?

— Я люблю тосты, — кротко отвечаю я, избегая ссоры. Жду, пока она уйдет.

— Это хорошо, но, по-моему, одного тоста недостаточно. Он не сможет поддерживать твои силы в течение дня. Может, лучше съешь побольше углеводов?

То ли меня бесит, что она мне указывает, то ли — что она уродина, то ли ее голос, похожий на царапанье ногтями подоске. В общем, я злюсь. И не в первый раз за последнее время. Ору:

— МОЖЕТ, ЗАТКНЕШЬСЯ??? — и, вскочив, с разворота бью диетолога ногой по лицу. До сих пор не пойму, как я среагировала так быстро.

Эта гадина падает на колени, из носа у нее течет кровь. Все кричат, а меня хватают два санитара. Я сопротивляюсь и умудряюсь харкнуть диетологу в лицо. Это все она виновата! Подбегают еще два санитара и тащат меня по коридору. Я ору. Подумать только! Чтоб увести такую маленькую девочку, как я, понадобилось четверо здоровых мужчин. Оглядываюсь, и как раз вовремя: замечаю, что диетолог сплевывает зуб.

Разумеется, меня отправили в одиночную камеру. Сижу в ней и плачу. Здесь мне и место! Не понимаю, что происходит. Клянусь, раньше я такой не была. Никогда не стала бы никого бить. Я была нормальная… насколько это возможно в подростковом возрасте. Но из-за убийств мне стало казаться, что внутренние барьеры исчезают. Я трещу по швам, как джинсы, которые я сшила на домоводстве. Разваливаюсь, как шаурма. Чувствую мертвую опустошенность внутри.

Да, помимо всего прочего, нас обучали в школе домоводству.

В одиночной камере я не впервые. Она, кстати, не так уж и плоха. Бетонная, но довольно большая. Можно лечь на спину и вытянуться в полный рост. Высоко под потолком — окошко. В него вполне можно пролезть, конечно, если удастся, как по волшебству, взмыть на четыре метра вверх.

Стараюсь заснуть, но обычно сон меня не спасает. Вижу странные образы, улыбающиеся черепа, наполовину съеденные лица. И в голове у меня снова и снова играет эта дурацкая песня — победитель хит-парадов. Стоит закрыть глаза, как начинают бить барабаны:

Под сенью деревьев тебя отыщу,

Душевные раны твои исцелю.

И яркие звезды, мерцая во тьме,

Напомнят, что встретимся вновь на земле.

Тьфу ты, мерзость!

Чтобы как-то убить время, вспоминаю все, что со мной произошло. Снова и снова. Могло такое случиться на самом деле? Нет. Но оно случилось? Да. Мне кто-нибудь поверит? Навряд ли.

Хотите услышать мою историю? А я хочу ею поделиться. Вы уже и так немало знаете, а подробный рассказ не даст мне заснуть.

Но прежде всего позвольте кое-что прояснить. Меня часто спрашивают, сожалею ли я о том, что совершила.

Нет, я сожалею лишь о том, что опоздала.

Глава первая

ДЬЯВОЛЬСКАЯ КОТЛОВИНА

На табличке написано: «Добро пожаловать в Дьявольскую котловину! Население: 7036 человек. Приезжайте посмотреть, что здесь происходит». На полном серьезе. Так и написано. Край света, Миннесота, одна школа, одна пиццерия, один светофор и лес. Тут-то все и случилось.

«Дьявольская котловина» сильно отдает черной магией, но на самом деле городок так называется в честь водопада. Строго говоря, это не совсем водопад. Вода не стекает в реку или ручей, а исчезает в горной дыре, и никто не знает, куда она девается. Поблизости нет никаких источников — вода просто испаряется. Ученые не знают, как объяснить этот феномен. Они бросали в водопад мячики, красители, радиоактивный мусор и даже детей. Что, поверили? Шучу, конечно. До такого, слава богу, мы еще не дошли! Так вот, ничего из того, что кидали ученые, не всплыло на поверхность. Может быть, оно улетело в другое измерение. Или просто дыра слишком глубокая.

Вы, конечно, хотите, чтобы я рассказала про Дженнифер. Все любят про нее слушать. «Такая красавица, и так рано умерла! Кстати, она была капитаном команды поддержки», — говорят обычно. Но поверьте, эта тварь получила по заслугам.

Незадолго до смерти она выглядела ужасно: истощенная, с желтой кожей. Но несколько месяцев назад Джен была самой красивой девчонкой в нашем городке.

Дженнифер, я и мой парень, Чип, были обычными людьми. Мы полностью соответствовали нашим фотографиям в школьном альбоме: капитан команды поддержки Дженнифер, умница Ниди и симпатяга Чип.

Многие считали, что Чип Дав бездарный барабанщик второсортной группы, но я никого не слушала и считала, что он — само воплощение музыки.

Ладно-ладно, признаю, я понимала, что Чип совсем не умеет барабанить. Он знал только дурацкую старую песню «Страна тысячи танцев», известную тем, что большую часть ее текста составляют слова «на-на-на». Но к счастью, этого было достаточно для выступлений команды поддержки. Чип просто лупил по барабану.

Обычно команда поддержки выходила раньше, чем вступал мой парень. Девочки были одеты в облегающую фиолетово-желтую форму и маленькие белые ботинки. Они в два захода развертывали флаг, и тут, дамы и господа, появлялась неотразимая Дженнифер Чек. Блестящие волнистые каштановые волосы, большая грудь, тонкая талия… настоящее произведение искусства! Никогда не подумаешь, что Джен — школьница, скорее уж модель с разворота «Плейбоя». Такие выступления у нас проводились довольно часто, и, по-моему, они — всего лишь предлог для того, чтоб лишний раз поглазеть на Дженнифер в мини-юбке, размахивающую флагом. Тогда мы были очень близки, почти как сестры. Трудно поверить, что такая красотка, как Дженнифер, дружит с занудой вроде меня — страшные очки, никакой укладки. Но мы — как сиамские близнецы — с младенчества неразлучны. Детская привязанность не умирает. По крайней мере, так я думала раньше.

В феврале в четверг вся школа собралась на трибунах, чтобы посмотреть на выступление команды поддержки. Джен помахала толпе, и я помахала ей в ответ. Со мной рядом сидела Честити — мы вместе ходим на биологию, — она округлила глаза и сказала:

— Ты — лесбиянка!

— С чего ты взяла? — стала защищаться я. — Она — моя лучшая подруга.

Честити помахала рукой, как я.

— Да ты пялишься на нее, как будто хочешь ее прямо здесь!

— Завидуешь? — бросила я, почесав нос под очками.

— Кому? Этой богатой стерве?

— Она не богатая, — ответила я.

Бедняжка Дженнифер была совсем не богата, если не считать богатством ее победы на любовном фронте. «Фронте» в переносном смысле, конечно. Воевать бы Дженнифер никогда не пошла.

В тот же день я искала учебник в синем металлическом шкафчике, и тут прибежала Дженнифер. Ей понадобилось мое магнитное зеркало, чтобы проверить, достаточно ли хорошо выглядят ее волосы.

— Привет, Клирасил!

— Привет, вазелин! — привычно ответила я.

Неподалеку от нас красавчик-спортсмен Джонас Козелле ущипнул какую-то девчонку за попу. Дженнифер от отвращения сморщила свой идеальный носик. Она уже давно не встречалась со школьниками, предпочитая им мужчин постарше.

— Мы сегодня идем в клуб, — заявила Дженнифер, подтягивая рукава короткого розового свитера. Розовая кофточка в белую полоску под ним задралась так, что оголился плоский живот.

— Сегодня? В какой?

— В «Музыкальной полосе» выступает «Опасная обочина». И в этот раз пускают всех, даже несовершеннолетних! Так что не придется снова влезать через «сим-сим».

Хотя Чип и музыкант, я не интересуюсь творчеством разных групп.

— Что еще за «Опасная обочина»?

— Городская инди-роковая группа. Я видела их страничку в «MySpase». Солист — настоящий перчик! Там и тебе перчики перепадут. Пойдем, Ниди! Выходные ведь!

— Вообще-то сегодня четверг, — поправила я Джен, запирая шкафчик.

— В колледже четверг — выходной. А мы поступим в колледж уже через полтора года. — Она улыбнулась. Мы мечтали сбежать из этого городка поскорее, а главное, вместе — хотели всегда быть ЛП.

Я сжала в воздухе кулак.

— Да здравствует Университет Северной Миннесоты в Дулуте!

— И-и-и? — Джен притворилась, что еще ничего не решено. Обычно у нас споров не возникало. Она руководила, а я подчинялась.

— Ну, вообще-то я не могу, — я отвернулась, решив не сдаваться.

Дженнифер встала прямо передо мной и сделала большие щенячьи глаза.

— Пожалуйста! Ну пожалуйста! Ты что, больна чем-то?

— Я обещала провести вечер с Чипом. Наедине.

Дженнифер надула губы и нарисовала в воздухе перед моим носом большую букву «X».

— Фу! Бедняжка Ниди в пролете!

Я обернулась в надежде, что на нас никто не смотрит. Ненавижу, когда она так делает при всех! А еще ненавижу ей отказывать. Я действительно очень хотела остаться с Чипом, мне всегда неловко отменять с ним встречу, но я знала, что Дженнифер все равно своего добьется.

Я решила долго не тянуть. Пожала плечами и сдалась.

— Во сколько представление?

— Я заеду за тобой в восемь тридцать. У мамы свидание с парнем, что торгует ветчиной, и машина ей не понадобится.

— Он вроде неплохой.

Джен усмехнулась.

— Ага, мама говорит, у него очень большое… сердце. Настолько большое, что у нее теперь постоянно воспален мочевой пузырь.

— Фу!

Уходя, Дженнифер бросила через плечо:

— Надень что-нибудь посимпатичней!

И удалилась.

— Хорошо, — ответила я сама себе и вздохнула.

На языке Дженнифер фраза: «Надень что-нибудь посимпатичней!» значила следующее — нельзя выглядеть ужасно, но и нельзя лучше, чем моя подруга. Оголять живот можно, грудь — нет. Помните, что я рассказывала про грудь Дженнифер? Так вот, я преувеличивала. У меня она тоже немаленькая, но приходится ее все время прятать, чтобы Дженнифер не боялась потерять статус самой привлекательной девушки. Куда бы мы ни шли, она всегда выгодно выделялась на моем фоне — я старалась не ставить ее в неловкое положение.

Я крутилась перед грязным зеркалом в ванной, пытаясь выбрать подходящий топ, и ни один из них мне не нравился: то ткань поношенная, то вырез слишком большой, то цвет чересчур яркий. Наконец остановилась на простой черной майке и серой толстовке с капюшоном и, спустив джинсы пониже, пошла в комнату.

Чип ждал меня, развалившись на кровати. Приятно, что он здесь. Приятно, что кто-то обращает внимание на меня, а не на Дженнифер. Мы с Чипом начали встречаться год назад. Он пригласил меня на свидание после выступления команды поддержки. От удивления я тогда потеряла дар речи и застыла, уставившись на него. За меня согласилась Дженнифер, а затем сделала вид, что Чипа не существует. Так что я ей в некотором смысле обязана. Правда, она не позволяет нам проводить вместе время.

Увидев меня, Чип поднял бровь.

— Джинсы подтяни! А то все наружу!

— Чип! Я иду на концерт рок-группы! И одета соответственно!

— Да у тебя попа видна!

Я вздохнула и подтянула джинсы.

— Никогда не слышал про «Опасную обочину». Кого из них приглядела себе Дженнифер?

— Солиста, конечно, — ответила я, пытаясь расчесать спутанные тусклые блондинистые волосы. Обычно я делала маленький хвостик, а большую часть оставляла распущенными. Собрать все волосы в хвост очень трудно — они слишком густые, поэтому я просто убирала с лица несколько прядей. — Такие девчонки, как Дженнифер, не встречаются с барабанщиками.

— Ну, большое спасибо! — Чип притворился, что обиделся.

— Да я не тебя имею в виду. Возможно, она бы сделала исключение для барабанщика, который к тому же еще и солист. Тому парню двадцать два года, так что если они переспят, то его могут посадить. Дженнифер говорит, он — настоящий перчик, поэтому…

— «Перчик»? Может, хватит уже на вашем тайном языке разговаривать?

— «Перчик» значит «очень красивый», — пояснила я, а Чип схватил меня за талию, потянул на кровать и ткнулся носом мне в ухо.

— Тогда ты моя чили! — Он нежно поцеловал меня, и я ответила на поцелуй. Каштановые волосы щекотали мне ноздри. Они у него были длинные, но не очень. Иногда приходилось убирать их с его лица. Я скучала по ласкам Чипа. Они волшебны! Мне никогда не было так хорошо, правда, я ни с кем другим и не целовалась. Чип, осторожно покусывая меня за губу, начал расстегивать ремень.

Мне было очень стыдно оставлять его одного.

— Точно не хочешь пойти с нами? — проговорила я между поцелуями. — Там есть телега с бесплатным попкорном.

Чип расстегнул пояс и занялся ширинкой.

— Ты обещала провести вечер дома со мной, — пробормотал он. — Я взял на прокат «Кита-убийцу». Он похож на «Челюсти», только кит безобидный.

— Да мы и так все время дома сидим. Мы очень хорошо… стой! — Я оттолкнула Чипа и села, как пойнтер, учуявший лису. — Дженнифер пришла!

— А ты откуда знаешь? — спросил Чип и снова потянулся ко мне.

— Ниди! Давай вставляй тампон и пошли! — раздалось снизу.

— Вот ты странная! — раздраженно пробормотал Чип.

Я встала и поправила прическу. Чип никогда не понимал нашей дружбы, а ведь мы были как сестры, к тому же связаны священной клятвой.

— Всегда слушаешься Дженнифер! — ныл он, застегивая брюки. Наверно, все же понимал больше, чем я предполагала. И вот вам наглядный пример.

— Нет! — резко ответила я, отрицая очевидное. — Просто мне нравится то же, что и ей. У нас много общего. Поэтому мы ЛП. — Я вытащила из-под майки цепочку с медальоном в виде сердца и показала Чипу. На медальоне красовались надпись «ЛП» и фальшивый бриллиант. На самом деле, я только думала, что хочу того же, что и Дженнифер.

Чип фыркнул.

— Да у вас нет ничего общего!

Теперь я разозлилась.

— Нет, значит, нет! Отстань.

Надела очки и выскочила из комнаты.

Кроме тонны макияжа на Дженнифер почти ничего не было. Типично для «Музыкальной полосы». Поверх фиолетового топа и джинсовой мини-юбки Джен надела очаровательную белую дутую куртку с воротником из искусственного меха. Мне всегда хотелось такую же, правда, до того как на ней появились пятна крови. Дополнял картину пояс, на котором блестела надпись «LOVE».

Подруга помахала ключами.

— Угадай, кто сегодня за рулем до одиннадцати тридцати? «Крайслер Сербинг» две тысячи третьего года передан в мое безраздельное пользование! Тебе повезло — подъедешь к клубу эффектно! — Джен крутанула бедрами, но тут в комнату спустился Чип.

— Ой, привет, Чип! — воскликнула она. — Любишь сиськи? — она сжала свою грудь и, захихикав, выставила ее перед Чипом.

— По-моему, ты забыла застегнуть пару пуговиц, — сказал он, героически стараясь не смотреть, но не в силах совладать с собой.

— Ничего она не забыла! — возразила я и встала перед Дженнифер, закрыв ее от Чипа.

Джен наклонилась и понюхала меня.

— Вы что, занимались сексом?

— Ты отвратительна! — закричала я и толкнула ее. Она толкнула меня в ответ. Пока мы боролись, у Дженнифер грудь чуть не выскочила из топа. Я заметила, что Чип не сводит с нее глаз, и прекратила толкаться.

— Ладно, поехали в клуб, — сказала Дженнифер, убедившись, что по-прежнему нравится мальчикам больше, чем я.

Пока я запирала дверь, Чип затеял ссору.

— «Музыкальная полоса» — не клуб, а бар, да и баром его назвать сложно, — заявил он. — Скорей, зал для игры в бинго, где наливают алкоголь.

— Отвяжись, Чип! Ты просто завидуешь, потому что тебя не приглашают!

— Ничего я не завидую! — закричал он, провожая нас до машины. — Место отвратительное! Там все усатые!

— Да точно завидуешь! Черной завистью! И даже не хочешь себе в этом признаться, — мы запрыгнули в машину, и Дженнифер завела мотор. Я опустила стекло и помахала Чипу на прощание. Но он все еще кричал на Джен:

— Прекрати похищать мою девушку!

Бедный милый Чип! Надо было остаться с ним.

Целоваться, смотреть фильм. И не позволить Дженнифер поехать в «Музыкальную полосу».

Тогда я бы всех спасла. Конечно, не всех, но четверых уж точно.

Глава вторая

ЖАРКИЙ ВЕЧЕР

Чип оказался прав. Бар «Музыкальная полоса» не имел ничего общего с клубом. В клуб ходят красивые люди в крупных городах, пьют шампанское, слушают диджеев. В «Полосе» же были лишь сломанный музыкальный аппарат и туалет с наклейками.

Мы оставили машину на посыпанной гравием парковке и подошли к входу. Бар представлял собой старую деревянную хибару на краю города, украшенную колпаками для колес, с неоновой мерцающей вывеской над дверью. Охранник нарисовал нам черным цветом большие буквы «X» на тыльной стороне ладони, Дженнифер посмотрела на свою с отвращением. Она не любила, когда ее вычеркивают.

Внутри горел тусклый свет. Бармен передавал какому-то парню в рваной футболке ящик пива.

— Как же хочется напиться! Когда я уже повзрослею? — воскликнула Дженнифер. — Ты пробовала вино «Бунc» со вкусом персика?

— Да. Оно потрясающее! — соврала я.

— Оно мерзкое! — возразила Джен и слегка съежилась, поскольку мимо проходил один из наших школьных футболистов. Уставившись на ее грудь, он сказал:

— Привет, Дженнифер! Отлично выглядишь.

— Здравствуй, Крег, — подруга сделала вид, что удивилась. Когда футболист отошел, она толкнула меня локтем и сказала: — Считает, что может мне понравиться. Неудивительно, что он не силен в математике.

— Ага, — я рассеянно кивнула. Оглянувшись, я узнала еще одного мальчика из школы. — Гляди, это Ахмед из Индии! Он приехал по обмену.

Дженнифер взглянула на него и прищурилась от раздражения.

— Почему опять его прислали?

— Директор, наверно, решил для разнообразия.

Дженнифер снова удивленно уставилась на меня:

— Подумать только! Мы обменяли красавчика-хоккеиста вот на этого!

Я пожала плечами.

— Он ничего. Хранит в своем шкафчике симпатичную статуэтку в форме слона.

Я все хотела узнать, что она значит. Скорее всего, как-то связана с религией. Наверно, интересно прийти в церковь и молиться слонам! Ахмед одним своим существованием связывал нашу школу с другими культурами, и это было здорово!

Мы стали пробираться к сцене, точнее к помосту — он был ненамного выше пола. В баре теснилось много народу, в основном завсегдатаи. Мало кто пришел специально ради концерта, наверно, только мы и Ахмед.

Дженнифер вытащила из кармана пачку сигарет, медленно извлекла одну и зажала между двумя пальцами, как будто ожидая, что кто-нибудь даст ей прикурить. Я была спокойна за ее легкие и за свое здоровье. С помощью сигарет Дженнифер привлекала мужчин, и дальше прикуривания дело обычно не шло.

Тут к нам неспешной походкой подошел Роман Дьюда и уселся поближе к Дженнифер. Ему было уже около двадцати пяти — отвратительно, он же старый! Роман хлебнул пива из бутылки и выхватил у Джен сигареты.

— Дженнифер! Тебе семнадцать! Сейчас твои легкие похожи на две идеальные нежные отбивные, не загрязняй их всякой пакостью.

Подруга вытащила изо рта сигарету и сморщила губы.

— Знаешь, — Роман забрал и эту сигарету тоже. — Я могу тебя арестовать.

— Арестовать? Ну прям! Ты еще даже академию не закончил!

Ах, да. Не помню, говорила ли я вам, что этот прекрасный образец человеческой расы учится в полицейской академии? Собирается защищать законопослушное население Дьявольской котловины. Да он и мышь от кошки защитить не сможет! Или слишком рано созревшего подростка от себя самого.

— Осталось всего два месяца! — воскликнул Роман. — И я по-настоящему вступлю в вооруженные силы.

Дженнифер наклонилась и прошептала:

— И что, наденешь на меня наручники? — она потерлась об него.

Я отвернулась. Я знала, что она спит с ним, но старалась об этом не думать. Не хочу показаться ханжой, но подобное поведение выводило меня из себя.

Роман тихо охнул и прошептал:

— Прекрати! Нужно соблюдать осторожность.

— Глядите, — закричала я, найдя, чем их отвлечь. — Музыканты приехали!

Их было четверо, и выглядели они как типичные поклонники инди-рока. Солист, барабанщик, басист и гитарист. Такие худые, что можно кости пересчитать. Волосы, не мытые несколько недель, а может и все гастроли. Одеты в рваные джинсы или строительные комбинезоны и плотно облегающие футболки.

Солист и в самом деле — перчик. В узких джинсах и коричневой майке поверх белой рубашки, с необыкновенно яркими, похожими на чернильные омуты глазами. Было в нем что-то… зловещее.

Дженнифер, похоже, придерживалась того же мнения, что и я.

— Сразу видно, что они городские, не то что… — она кивнула на посетителей бара — простых ребят в ковбойских сапогах, рассыпавших еду на поношенные джинсы.

Роман с подозрением посмотрел на музыкантов:

— Да они похожи на кучку…

— Тебе ли говорить? — перебила его Дженнифер. — Тупица недоделанный! Жаль у нас мало тут таких ребят, как эти. Стильные, красивые…

— Они такие симпатяги! — пробормотала я, не сводя глаз с музыкантов и поправляя очки. Гитарист достал из чехла блестящую гитару и вдруг перехватил мой взгляд. Он облизнулся. Я сглотнула и замерла.

— По-моему, две поклонницы им не помешают, — Дженнифер схватила меня за руку. — Будем за ними везде ездить. Как девчонки из фильма «Почти знаменит». Что скажешь?

— Нет, — на автомате ответила я, почти не дыша.

— Ниди, какая ты скучная! Они всего лишь парни! Закуска. Все в нашей власти, — она повернула меня лицом к себе и заглянула в глаза. — Разве ты не знаешь? — она положила ладони мне на грудь. — Вот эти штучки, они как бомбы. Направь куда надо, и услышишь взрыв.

Несколько мужчин уставились на нас, видимо, думали, что мы начнем целоваться, и не хотели пропустить такое зрелище. Я сбросила руки Джен. Она была права, я не раз видела, как она добивается чего хочет с помощью своего «богатства». Но у меня так не получалось. Дженнифер привлекательна до умопомрачения, а я — всего лишь бедняжка Ниди. Тем не менее, когда она пошла к сцене, я последовала за ней.

Там нас встретил солист. Он выжидающе взглянул на Дженнифер — похоже, такие девчонки были для него вполне привычны.

— Привет! Мы очень хотели познакомиться. Я — Дженнифер Чек, а это моя подруга, — заискивающе сказала она, хлопая глазами.

Солист улыбнулся одними губами.

— Я — Николай, а это мой ансамбль, — он пожал Джен руку. На пальцах у него было множество тяжелых серебряных колец, а на бледной шее — татуировка в виде черной луны. Дженнифер точно должна была ему понравиться. И имя у него милое — «Николай».

— Да-да, «Опасная обочина», верно? Я слышала, вы… вы потрясающе играете!

Помимо внешности у Дженнифер было еще одно достоинство — мужество. Таких храбрых девушек я еще не встречала. Если ей надо, она могла подойти к кому угодно. Вот сейчас, например, ей было нечего сказать этому парню, но все же она нашла нужные слова и привлекла его внимание. Ну, и грудь, конечно, помогла. Ладно, по-видимому, у Дженнифер есть два главных достоинства. Но находчивости ей точно не занимать.

— Для меня гитара — как продолжение тела, — сказал Николай.

Я, наконец, придумала, что сказать.

— Скажи, пожалуйста, а почему вы решили выступать в Дьявольской котловине? Вы же вроде в большом городе живете? — По-моему, вполне разумный вопрос. Мы находимся на краю света.

Николай наконец взглянул на меня черными, похожими на омут глазами.

— Да, но я думаю, важно также поддерживать связь с поклонниками на окраинах.

Разумно.

— Потрясающе! Хочешь что-нибудь выпить? — спросила Дженнифер. И похоже, она в самом деле собиралась его угостить. Но как? У нее на руке была нарисована большая буква «X». Конечно, у нас тут захолустье, но все равно, алкоголь школьникам никто не продаст. — Здесь наливают отличный коктейль — «Девять-один-один». Он красно-бело-синий, но пить надо залпом, а то станет коричневым.

Николай слегка поморщился.

— Ну, давай.

— Я сейчас вернусь! — Дженнифер помчалась обратно к бару.

Я отошла в угол, чтобы присматривать за ней, к тому же я не знала о чем говорить с Николаем. Странные у него все-таки глаза!

Высокий парень в джинсах и сапогах включил на автомате (наконец-то его починили!) песню Лоретты Линн. Какая-то пара начала исполнять тустеп прямо перед ансамблем. Они старались, как могли, изобразить стиль кантри, несмотря на присутствие рок-музыкантов.

Басист подошел к Николаю, и они принялись о чем-то перешептываться. Я тотчас навострила уши. Ну а что мне еще оставалось? Не смотреть же, как Дженнифер выпячивает перед барменом свою грудь? То еще зрелище!

— Дирк, как она тебе? — спросил Николай.

У меня участился пульс. Это они обо мне?!

— Кто? Блондинка в очках?

Да! Обо мне! Я втянула живот и постаралась выглядеть привлекательно.

— Нет-нет, та, которая пошла в бар. Она — что надо.

Ну да, конечно. Они говорили о Дженнифер. Все как всегда.

— Не уверен, — ответил Дирк. Ага! Возможно, ему все-таки я приглянулась! — Она точно…

— Слушай, я вырос в трущобах. Там всегда находится такая девушка: звезда школы, деревенская королева красоты и все такое. Она думает, что будет актрисой или певицей, и не понимает, что, как только уедет отсюда, сразу станет никем.

Я растерялась. Он же видел Дженнифер! Никакая она не деревенская!

— Ты ж говорил, ты из Бруклина, — возразил Дирк.

— Я это к тому, — продолжил Николай, — что она — точно девственница. — У меня отпала челюсть. — Я встречался с такими девчонками. Принцессы! Куда там! Строят из себя бог знает что, но до постели дело обычно не доводят.

Вот это да! Дженнифер ничего из себя не строит, и уж конечно она не девственница.

— Не уверен, — снова сказал Дирк. Он кое-что понимал! Не зря я за него болела.

— Дирк, мы столько времени сюда ехали, и ради чего?

— Слушай, я ведь не только твой басист, я еще и человек, и у меня есть чувства. И я бы хотел, чтоб меня уважали…

Он что-то еще говорил, но я не слушала. Я была в бешенстве. Как они смеют так говорить про мою лучшую подругу?! Я снова втянула живот и пошла к сцене.

— Прошу прощения, — сказала я, похлопав Николая по руке.

— Чего тебе? — недовольно ответил он.

— Вы говорите о моей лучшей подруге, и вы правы! Она — девственница. Брезгует спать с такими придурками, как вы! — я резко отвернулась, хлестнув Николая волосами. Чувствовала себя, как разбушевавшийся ураган справедливости.

Да, я наврала насчет того, что Дженнифер — девственница, но не могла же я сказать, что моя лучшая подруга распущенная.

Я направилась прямо к бару. Дженнифер все-таки удалось раздобыть коктейли. Они были в специальных пробирках и в самом деле красно-бело-голубые.

— Одна неполная! — пожаловалась Джен. — Чтобы их раздобыть, пришлось драться с Романом. Что случилось? Испугалась рок-звезд? — спросила она, заметив, что я рассержена.

— Эти парни отвратительны, Джен, забудь про них.

— А по-моему, певец меня хочет, — сказала она, глядя на музыкантов.

— Только потому, что думает, будто ты — девственница. Я слышала их разговор.

— Что? Да ну! — она выпрямилась. — Хотя, если Николай хочет невинную девушку, я могу изобразить такую «Маленькую мисс Счастье»! — решительно сказала она.

— Но он намного старше тебя!

Дженнифер рассерженно посмотрела на меня.

Никто не смеет вставать между ней и мужчиной. Никогда.

Неожиданно заработали колонки, и послышался пронзительный звук. Я сморщилась, глядя, как Николай берет микрофон и, улыбаясь, начинает концерт:

— Добрый вечер, Дьявольское озеро!

Гитарист взял оглушительный аккорд.

— Дьявольская котловина, вообще-то.

Я оглянулась, решив, что это Ахмед, но его нигде не было видно.

— Прошу прощения. В любом случае, мы — «Опасная обочина». Желаем всем повеселиться.

За ним висел символ группы — капот автомобиля, слегка наклоненный вправо. Я не поняла, что это значит. И название группы осталось загадкой — слишком уж оно инди-роковое. Тогда я решила, что музыканты, наверно, не такие уж и плохие, просто выглядят неприятно, особенно Николай со сверкающими злым огнем глазами. Ну, и что он слишком любит девушек.

Гитарист взял еще один оглушительный аккорд, и тут зазвучала самая удивительная, самая запоминающаяся песня, которую я когда-либо слышала. Настоящий рок. Это сейчас она стала национальным достоянием, а тогда была… просто открытием.

«Под сенью деревьев тебя отыщу».

Волшебная музыка. Николай вкладывал всю душу в каждое слово. Он поставил ногу на усилитель и кричал в микрофон. А гитарист так усердно бил по струнам, что, казалось, он вот-вот лопнет от напряжения.

Дженнифер как будто загипнотизировали. Она вцепилась в мою руку и не сводила глаз с Николая. Да и все остальные тоже. Бар был покорен. Наверно, «Опасная обочина» знала какие-то заклинания. Я расстегнула толстовку — стало жарко в такой толпе.

Что-то сверкнуло, отразившись в моих очках. Люди подняли руки и стали ими размахивать — поистине сумасшествие! Я вместе со всеми качалась под, музыку. На секунду даже закрыла глаза, чтобы сосредоточиться лишь на голосе Николая.

А когда наконец открыла, увидела слева какое-то странное движение: танцующий свет на стене. Я подумала, что он от зажигалок, которыми люди размахивали в знак восхищения музыкантами, но вдруг поняла, что на самом деле это — пламя. Настоящее пламя. Огромное! Пожар!!!

Я замерла. Все происходило, как в кино. Огонь взметнулся вверх, охватил висящие на стенах плакаты, дошел до потолка. Флаги вспыхнули как спички. Через мгновение полыхала вся стена. Люди отпрянули от нее, одна женщина закричала.

Бармен пробился сквозь толпу и, не придумав ничего лучше, полил стену пивом, отчего, разумеется, огонь стал еще сильнее. Неужели в школе он так и не усвоил, в чем разница между огнеопасным и пожароопасным веществом? Хотя, постойте, это же одно и то же.

Наконец до всех дошло, что начался пожар. Публика перестала раскачиваться и подпевать. Все замерли, как будто ждали, что вот-вот что-то случится и пламя станет больше. Зловещее зрелище! Музыканты поняли, что их никто не слушает, и перестали играть. Все сосредоточились на треске огня, пожирающего потолок.

И, как вы думаете, как поступили музыканты в этот критический момент? Потом поймете, почему я спрашиваю, а пока просто запомните: они побросали инструменты и убежали! Гитары и усилители раскиданы по сцене, а «Опасная обочина» метнулась к выходу. Остался один Николай. Он как-то странно улыбался. Оглядел комнату, огонь и посмотрел на Дженнифер. Казалось, что ничего не происходит. Как будто Николаю пожар только на руку. А потом он тоже убежал. Повторяю: «Опасная обочина» смылась!

Исчезновение группы разрушило чары. Люди очнулись и в ужасе бросились к двери — единственному выходу из бара. Огонь распространялся. У одной блондинки загорелись волосы. Она взвыла и упала на пол, принявшись хлестать себя по голове джинсовой курткой. Через блондинку перепрыгнул какой-то парень и даже не посмотрел под ноги. Мне в нос ударил едкий запах горящих волос, и я наконец пришла в себя.

Рядом со мной, посреди всеобщего безумия, застыла Дженнифер.

— Пошли! Я знаю, куда нам! — я схватила ее и потянула к туалетам. Но она замерла как манекен, по-видимому все еще зачарованная происходящим, и проговорила, как будто не замечая бушующего снопа пламени:

— А?

— Да пошли же скорее! «Сим-сим»!

Я растолкала плетущихся нам навстречу пьяных и потащила Дженнифер в конец бара. Мы забрались в крошечный женский туалет. Я встала на бачок, на который уже кто-то приделал наклейку «Опасная обочина», и помогла Дженнифер залезть ко мне, а затем ее подсадила, чтобы она смогла выбраться из окошка. Так мы обычно забирались в «Музыкальную полосу», но сегодня это был единственный путь к спасению. Я подтянулась и выскользнула наружу. Мы спрыгнули на траву и поковыляли прочь от бара.

Я оглянулась — все здание было объято огнем. Я знала, что внутри остались люди. На улицу вываливались мужчины и женщины, но им, скорее всего, пришлось перелезать через тех, кто упал, как та блондинка с загоревшимися волосами. Кого-то, видимо, задавили насмерть. Я закрыла лицо руками — не было сил смотреть на это.

Но я слышала крик… господи, какой же он был громкий! Возможно, я тоже кричала. Выли сирены, хрустели кости, свистел пожирающий их огонь. Повсюду, как во время фейерверка, летали искры — это горели люди. Рядом со мной кто-то жадно ловил ртом воздух.

Дженнифер закашлялась и повисла на мне. Одежда на ней порвалась, но серые полусапожки были целы. На ее золотом сердце с надписью «АП» играли отблески огня. Я крепко обняла подругу и прошептала:

— Все хорошо! Мы спаслись! Все будет хорошо.

Вдруг на плечо Дженнифер легла костлявая рука. Это был Николай.

— Слава богу, ты жива! — воскликнул он. — Я тебя везде искал.

Неужели этот подонок все еще на что-то надеется?

— Поищи лучше своих музыкантов! — сказала я.

— Музыкантов? — он махнул рукой. — Да они первые убежали! Струсили, как девчонки.

Видали? Даже не пытается возражать! Я рассерженно на него посмотрела, но тут из горящего здания снова раздался крик. Дженнифер вздрогнула и заткнула уши.

— Здесь опасно, — сказал Николай. Понятное дело! — Знаете, что? Пойдемте-ка в мою машину.

— Что?! — выкрикнула я. Он зовет нас к этим извращенцам?!

— Здесь опасно. В машине — безопасно. Пошли, — повторил он мне как глухой.

Дженнифер оттолкнула меня и упала в объятия Николая.

— Да-да, конечно, — пробормотала она.

— У тебя шок, Дженни, — проворковал Николай. Он обнял ее и положил ее руку себе в карман. Затем достал фляжку. — На, выпей.

И конечно же, Дженнифер сделала глоток. Когда бы она отказалась от бесплатного алкоголя?

— Ты что, совсем сдурел? — выкрикнула я, перейдя на язык Николая. — Вы бросили в баре усилители, микрофоны и всю остальную вашу долбаную аппаратуру! В следующем городе обойдетесь без нее?

— Скоро мы купим себе новые инструменты. Взрыв не за горами.

Так и не поняла, имел ли он в виду взрыв в баре или взрыв популярности их группы.

— Джен, пойдем! — молила я Дженнифер.

— Да, пойдем. Ко мне в машину, — вмешался Николай и повел ее к грязному белому автомобилю, припаркованному недалеко от «Музыкальной полосы». Через тонированные окна я не видела, сидят ли там остальные члены группы.

— Покажи машину! Она, наверно, прикольная, — заплетающимся языком проговорила Дженнифер. — Пойдем, Ниди! Черт, что я выпила?

— Джен, зачем нам машина? Нам нужно забрать твой «крайслер»! Поехали лучше в «Эль Охо»,[1] поедим начо! Пожалуйста! Я умираю с голоду!

Дженнифер никогда не отказывалась от начо… Ну, пожалуйста, Джен, пожалуйста!

— Ниди, хватит! Замолкни уже.

Моя лучшая подруга уселась в белый автомобиль вместе с солистом «Опасной обочины» — испорченным бледным парнем, выглядевшим так же зловеще, как окаменевшее дерево, которое мне запомнилось с детства. Он усадил Джен на заднее сиденье, повернулся ко мне и зарычал. Хотя, возможно, мне просто показалось.

Я не села в машину, а бросилась в лес, подальше отсюда. Позади меня взорвалась «Музыкальная полоса».

Я никогда не была такой храброй, как Дженнифер.

Глава третья

НЕОБЫЧНЫЙ УЖИН

Всю дорогу до дома я бежала и чуть не расплакалась, пока возилась с ключами у двери. Скорее домой! Пулей влетела в свою комнату, включила свет и на секунду остановилась передохнуть, жадно хватая воздух. Затем зашла в ванную, попила прямо из-под крана и взглянула в зеркало: лицо в саже, одежда порвана, из волос сыплется пепел. Я наконец начала осознавать весь ужас произошедшего.

Вернулась в комнату, схватила телефон и нажала «быстрый набор».

— А-а-а? — пробормотал Чип. По-видимому, он не стал смотреть в одиночестве «Кита-убийцу» и лег спать.

— Чип! Дженнифер пропала! — выдала я, шагая по комнате. Из волос снова посыпался пепел. — Она сбежала с музыкантами. А клуб сгорел. Господи, Чип…

— То есть как сгорел? Совсем? Жертвы есть?

Я рассмеялась, а затем зарыдала.

— Да! Скорее всего, большинство погибло!

— Ты-то как?

— Со мной все нормально. Мы сбежали через «сим-сим».

— Через что?

Включи мозги, Чип!

— Да ну что ты, не знаешь что ли? «Сим-сим» — это такое окошко в туалете, через которое несовершеннолетние девочки пролезают в бар. Но остальные-то бросились к выходу! Получилась настоящая давка! Кто-то терял сознание, и по нему пробегали другие — слышно было, как кости хрустят! Все кричали, искры сыпались как от сотен бенгальских огней! Люди горели! Пахло… — поток речи наконец иссяк. Я не могла дышать, плакать и говорить одновременно.

— Кошмар какой!

Понятное дело! Я села на кровать и постаралась отдышаться. На глаза попалась фотография — я, Чип и Дженнифер. Черт! Что с ней сделали эти идиоты?

— Но Дженнифер все еще с этими подонками! Они увели ее! И посадили в машину! А там все окна тонированы…

— Ты запомнила марку и номер? — Теперь он что, будет изображать из себя полицейского? Да и кто такое запомнит?

— Нет, конечно! Нужно ее найти!

— Да кому нужна Дженнифер и эти придурки в педиковатом прикиде и с педиковатыми прическами? Сгорели люди! В нашем городе!

Узнаю Чипа, вечно гордящегося Дьявольской котловиной.

Тут раздался пронзительный, как сирена, звонок.

— А-а-а! Боже мой!!! Чип, кто-то пришел! А я одна! Мне страшно!

— Где мама?

— У нее смена. Не вешай трубку, ладно?

— Конечно!

Я бросилась к лестнице, но резко остановилась. Было тихо, лишь наш хорек скребся в клетке.

— Тихо, Спектр! — приказала я ему и на цыпочках спустилась с лестницы, а затем медленно в темноте на ощупь прошла на кухню. Дурацкий холодильник гудел громче циркулярной пилы. Я переместилась в коридор и посмотрела в окно во входной двери — ничего не видно. Подошла вплотную и глянула еще раз — ничего. Включила свет на улице, но на крыльце никого не было. Пришлось погасить.

— Никого! — сказала я в трубку. — Очень-очень странно. Может быть, я схожу с ума? Я тебе перезвоню.

— Стой!

Я отключила телефон. Интересно, кто звонил в дверь? Открыла шкаф в коридоре, засунула туда руку и раздвинула шторы. Упала теннисная ракетка, и от неожиданности я подпрыгнула. Но в шкафу никого не было. Я закрыла дверь — она тихо щелкнула.

Да что же это творится? Это самая странная ночь в моей жизни! Я слушала гудение холодильника и вдруг осознала, что из кухни доносится еще какой-то звук: кап-кап-кап.

Обернулась — никого. Подошла к кухне и прислушалась — теперь звук шел не оттуда, а снова от входной двери: кап-кап-кап. Я отскочила в сторону, включила свет и оглянулась. В дверях стояла Дженнифер. Она была вся в крови и выглядела кошмарно. Белая дутая куртка стала темно-красной, правая нога в сером полусапожке вывернута под странным углом, как будто повреждена лодыжка, волосы спутаны. Дженнифер горбилась и смотрела в пол.

— Дж-дженнифер?

Она не ответила. Я по-прежнему слышала, как что-то капает, — это была кровь. Она стекала с рукавов и собиралась на линолеуме в лужи. Дженнифер приподняла голову, и я с ужасом поняла, что она ухмыляется.

— Что случилось? — прошептала я.

По-прежнему молчание. Подруга взглянула на капли, словно пыталась осознать, что это ее кровь покидает тело. Затем снова взглянула на меня.

— Джен!

Она быстро прошла мимо и остановилась у холодильника. Я непроизвольно отпрянула. Такое впечатление, что ко мне в гости пожаловал леший. Но это была Дженнифер — моя лучшая подруга. Я начала лихорадочно соображать. Что же делать? Позвонить Чипу, маме, маме Дженнифер, «911»? Да хоть кому-нибудь! Джен ранена, и ей немедленно нужен врач!

Но подруга повела себя неожиданно, хотя удивить меня было уже трудно. Она открыла холодильник, достала жареного цыпленка, бросила его на зеленый линолеум, нагнулась и стала яростно отдирать от него куски и засовывать их в рот. Да, вот что значит «перекусить перед сном»!

— Э-э, Джен, мама принесла цыпленка из ресторана. Я не…

Она заорала. В прямом смысле. У меня волосы встали дыбом. Я облокотилась о кухонный стол и схватилась за стул.

Но это было не самое худшее. Неожиданно Дженнифер скрутило и вырвало, но вовсе не цыпленком и не желчью, а чем-то черным. Никогда не видела ничего более мерзкого! Густая, черная, маслянистая слизь пахла мертвым опоссумом, который неделю гнил в мусорном баке, полном острого соуса.

И тут это черное нечто… зашевелилось! На кухне было темно, но клянусь, оно двигалось! В нем появились небольшие шипы, они поползли по полу и по стене. Слизь была живая! Перед глазами замелькали звезды, и я чуть не упала в обморок. И тут я решила действовать: схватила Дженнифер и постаралась закрыть ей рот. Не хотела, чтобы она извергала слизь в маминой кухне в стиле ретро. Мама неделями выбирала нужный оттенок зеленого для того, чтоб ящички подходили по цвету к линолеуму, который был в доме изначально.

Схватив Дженнифер, я чуть не поскользнулась, а потом она упала на колени, утащив меня за собой, и разразилась смехом. Я постаралась взять себя в руки, но Джен неожиданно повернулась и прижала меня к стене. Ну и силища! Я не могла пошевелиться! Скользнула по ее рукам и сжала запястья. С ужасом решила, что ее сейчас вырвет прямо мне в лицо. Крепко зажмурила глаза и поджала губы, лихорадочно пытаясь придумать, как закрыть нос.

Через несколько секунд я заметила странную вещь: пульс Дженнифер был сильно замедлен.

— Что за?..

Джен приблизила лицо и понюхала мои волосы и мочку уха. Не похоже, что ее обуяла страсть, нет, это было что-то другое. Казалось, дикий зверь готовился к приему пищи. Она прижала губы к моей шее, и я почувствовала, как пульсирует артерия и как быстрее забилось сердце. Губы Дженнифер разлепились, и она прикоснулась ко мне зубами. Но вдруг задела металлическую цепочку с золотым сердцем. Несколько секунд Джен не двигалась, сжимая меня в этом странном объятии. Было так тихо, что я даже не знала, дышит ли она:.

Затем Дженнифер отпихнула меня и бросилась к выходу. Через секунду она исчезла.

Я не могла поверить в то, что произошло. А что, собственно говоря, сейчас произошло? Это был сон? Галлюцинация? Я ущипнула себя. Нет, вроде, не сплю.

Взглянула на кухню — по полу растекалась огромная черная лужа. На самом деле. И избавиться от нее необходимо было, прежде чем придет мама.

Глава четвертая

УДИВИТЕЛЬНОЕ ПРЕВРАЩЕНИЕ

Всю ночь я отмывала кухню. От мерзкого запаха постоянно тошнило. У нас нет специальных масок для лица, которые люди покупают на случай террористических актов. Мама считает, что пока вытащишь маску из шкафа и наденешь ее, все равно надышишься отравленным воздухом и умрешь. Я пыталась вытереть слизь щеткой — ничего не получилось, пришлось взяться за тряпку. И так провозилась всю ночь. Жаль, у меня не было промышленного моющего пылесоса — я однажды видела такой по кабельному. Слава богу, слизь больше не двигалась. Очень хотелось верить, что у меня просто разыгралось воображение, но корзина для мусора, полная черных грязных тряпок, свидетельствовала об обратном.

На следующий день я на автопилоте дошла до класса биологии и уселась за парту. Бока были все в синяках и жутко болели, то ли от «сим-сима», то ли от удушающих объятий Дженнифер. А может, и от того, и от другого. Перед глазами все расплывалось, не спасали даже очки.

В школе уже все знали о пожаре, но мои одноклассницы даже из уважения к погибшим не могли вести себя тихо. А у меня не было сил приструнить их.

— Я слышала, Дженнифер и Ниди тоже были в клубе! Им пришлось пробиваться к выходу с помощью мачете! — прошептала блондинка, сидящая за мной.

— Глянь, она даже не шевелится, — ответила ее подружка.

— Это называется «вьетнамский синдром». Мой отец участвовал в операции «Несокрушимая свобода»[2] и…

— Ну и как оно, Клирасил?

Это она. Это Дженнифер! Стоит перед моим столом в лаборатории и широко улыбается, как будто ничего не случилось! Секунду я просто на нее смотрела. Я была уверена, что она убежала, потому что умирает! И что я больше ее никогда не увижу. Она же МЕРТВА!

И вот Дженнифер передо мной: блестящие волосы, ее любимая джинсовая мини-юбка с белым пластиковым поясом, на молнии — цепочка для ключей с маленькой резиновой уткой и милая желтая толстовка в белую полоску.

— Ты… ты хорошо себя чувствуешь?

— Конечно. А почему ты спрашиваешь?

— Но вчера ночью, у меня дома…

Дженнифер махнула рукой.

— Ниди, тебе почудилось. Ты выволокла меня через окошко, вот я и поранилась немного, а так — все хорошо.

Выволокла? Я спасла ей жизнь!

— Другого выхода не было! В баре бушевал пожар!

Дженнифер села рядом со мной.

— Вечно ты все преувеличиваешь. Помнишь, в лагере ты решила, что началось землетрясение, а на самом деле это два парня врубили магнитофон на полную мощность?

Мерзавки позади нас рассмеялись, и Дженнифер одобряюще кивнула.

— Куча людей погибла! — зашипела я, наконец очнувшись и бросив уничтожающий взгляд на сидящих сзади. — Кто-то сгорел, кого-то задавили, а кого-то — затоптали. Больше половины так и не выбрались. Об этом говорят по всем каналам. Погибли дети!

— Мы кого-нибудь из них знаем?

— Всех!

Дженнифер пожала плечами.

— Ну, значит им не повезло!

Она покопалась в своей сумочке из кожзаменителя, извлекла оттуда блеск, намазала губы и крепко их сжала.

— Да что с тобой?

— А с тобой? — возразила Дженнифер. — За исключением того, что вид потрепанный.

Я протерла глаза и взглянула на руки: под ногтями были кровь и черная слизь. Я знала наверняка, что ничего не выдумала! Всю ночь отмывала линолеум! Почему же Дженнифер ведет себя так, как будто ничего не случилось?

— Вот черт! — я даже не поняла, что произнесла это вслух.

— Не разговаривай сама с собой, — отругала меня подруга. — Что за отвратительная привычка у нашей бедняжки Ниди? Мы выглядим как идиоты!

Я протянула ей руки — хотела показать засохшую кровь и попросить вести себя по-человечески, но Дженнифер меня опередила. Сморщила нос и выдала:

— Фу!!! Нужно срочно сделать маникюр! И лучше сходи к мастеру!

Тут в класс, пошаркивая, вошел наш учитель — мистер Роблевский. Одна рука у него была искусственная и выглядела отвратительно! Что случилось с его настоящей рукой, никто не знал.

— Те, кто пришли сегодня, наверняка слышали об ужасном пожаре, — начал он. — В Дьявольскую котловину пришла беда, и это говорит вам человек, который повидал многое на своем веку, — он слегка взмахнул искусственной рукой. Мы молча уставились на нее.

Сзади послышалось всхлипывание, и я обернулась: Джонас Козелле плакал как ребенок. Его тетрадка с фотографией модели в купальнике промокла от слез. Джонас был самым огромным и накачанным футболистом в школе, но умом никогда не блистал. Мы были знакомы — он жил рядом с Чипом, — но близко никогда не общались.

Дженнифер фыркнула, едва сдерживая смех. Я зло на нее посмотрела.

— Сегодняшний день решено объявить днем памяти и поддержки, поэтому занятия отменяются. Мы потеряли восемь драгоценных учеников, в том числе и Ахмеда из Индии, нескольких родителей и нашу любимую преподавательницу испанского, сеньориту О'Халлоран, — тут он запнулся. Я тоже всплакнула из-за Ахмеда.

— Да ладно! О'Халлоран померла? — вставила Дженнифер.

— Ш-ш-ш! — зашипела я на нее.

Мистер Роблевский наконец собрался с силами и продолжил:

— Трагедия ужасна. И теперь, как никогда, необходимо поддержать друг друга. Забудьте о ваших подростковых заботах, прекратите выяснять, кто круче. Нам нужно сплотиться и действовать как единое целое.

Дженнифер захихикала, но попыталась изобразить, что кашляет. Да, речь у Роблевского получилась не очень. Несколько минут все молчали. Затем учитель искусственной рукой достал из кармана бумажный платок, промокнул глаза и вдруг выкрикнул:

— Нельзя, чтобы этот проклятый пожар победил!

— Но он уже победил! — выкрикнула в ответ Дженнифер. Так я и знала!

— Храни вас Господь, ребята, — мистер Роблевский улыбнулся, сел и заплакал.

Джонас рыдал уже во весь голос. Его обнял худощавый парнишка-ботаник. Когда еще увидишь такую сцену?!

— Глядите! Их объединило горе! — жестоко прокомментировала моя соседка.

Прозвенел звонок, и я пулей выскочила из класса. Нужно поговорить с кем-нибудь нормальным! С кем-нибудь, кто подтвердит, что я не сошла с ума. Я побежала по коридору, завернула за угол и остановилась у шкафчиков. Слава богу, Чип был там! Он засовывал в рюкзак барабанные палочки.

Я не стала с ходу набрасываться на Чипа — постеснялась. Он взглянул на меня и сказал:

— Репетиция на сегодня отменяется.

— На сегодня все отменяется.

— Я как во сне, — Чип покачал головой. — Когда в Дьявольской котловине умирает хотя бы один человек, уже кажется, что время остановилось.

Я прижалась к нему и, вздохнув, сказала:

— Мне даже дышать стыдно.

— И мне! — Чип запер шкафчик и закинул рюкзак за плечо. Как приятно, когда тебя понимают! Но нужно было, чтобы Чип понял все до конца.

Мы пошли по коридору.

— Чип, мне нужно тебе кое-что рассказать. Это касается Дженнифер.

— Слушаю.

Я оттащила его к стене и заговорила очень тихо:

— Помнишь, вчера, когда мы говорили по телефону, кто-то позвонил в дверь? Так вот, это была Дженнифер! Она ничего мне не сказала. Стояла и улыбалась, но улыбалась как-то недобро. А выглядела так, будто ее избили или подстрелили. Вся в крови! А потом ее вырвало какой-то мерзкой слизью с колючками, похожими на иголки. И пахла эта гадость раздавленным животным, — я вздрогнула. Меня затошнило от одного воспоминания.

— Фу! Слизь была похожа на ежики, которые готовит моя мама? Когда рис торчит во все стороны?

— Да! Почти такая же противная. — Серьезно, нет ничего тошнотворнее тефтелей его мамы.

— Может, Дженнифер просто дыма наглоталась? — разумно предположил Чип.

— Нет, — я покачала головой. — В ней было что-то демоническое.

Точно было! Я уверена. Слизь пахла отвратительнее, чем скунс или помои. И вообще противоестественно! На редкость мерзкая вонь.

— Ниди, не хочу показаться занудой, но тебе нужно поговорить со школьным психологом. Я за тебя волнуюсь, — он погладил меня по руке.

— Чип, я не вру! И не сошла с ума!

— Конечно, не сошла! Все просто так переживают, и неудивительно, что у тебя…

— Поехала крыша?

Я в бешенстве отвернулась и заметила, что ко мне идет Колин Грей. Он — гот, хотя и довольно милый. Черная подводка для глаз, черный лак, браслеты с шипами. И сережка в нижней губе — мне, правда, всегда казалось, что это клипса. Мы же все-таки живем в Дьявольской котловине. За сережку Колина бы мама убила.

— Привет, Ниди! — поздоровался он.

— О, Колин! Привет! — ответила я.

Чип ревниво придвинулся поближе.

Колин нагнулся и театрально прошептал:

— Я слышал, ты вчера тоже побывала в горящих окопах!

Ну да, конечно, гот хочет послушать про смерть. Нет, я в такие игры не играю.

— Ага.

Колин ждал, что я добавлю что-нибудь еще, но я мочала.

— Рад, что ты не умерла. Серьезно.

Ой, как мило! А ведь он не шутит.

— Спасибо!

Колин ушел, а Чип посмотрел на меня подозрительно.

— И как это вышло, что ты дружишь с Колином Греем? — спросил он. — Я думал, он только с «Мертвячками» общается.

Я невольно взглянула на девчонок в черных кожаных нарядах и с браслетами, стоящих в противоположном конце коридора. Готы организовали свой собственный клуб, но девушки из-за чего-то разозлились и, решив отстаивать свои права, основали общество «Мертвячки». Они постоянно читают стихи в кафе, а одна даже аккомпанирует на аккордеоне. Кажется, ее зовут Триш.

— Так получилось, — ответила я. — Мы вместе ходим на документальный роман. Колин очень хорошо пишет, мрачно, но с чувством.

— Я тоже хорошо пишу! И тоже с чувством! Хотя и ничего из себя не строю!

Я улыбнулась Чипу и убрала ему волосы за уши. Так приятно, что он ревнует!

— Проводишь меня домой?

— Конечно, малыш, — Чип обнял меня, и мы пошли на улицу.

Для февраля в Дьявольской котловине было довольно жарко, и снег уже растаял, но не зря же все говорят о глобальном потеплении. Мы шли по городу, а под ногами у нас хрустели старые листья, которые так и не убрали прошлой осенью. Чип поддерживал меня, как мог.

— Ты эту ночь, наверно, едва помнишь.

— В том-то все и дело! Я ее помню лучше некуда. В мельчайших деталях. Выступление, потом пожар, все-все-все. В особенности, что случилось потом.

— Вот про «потом» я чего-то не очень понял.

— Пожалуйста, поверь мне! Дженнифер умирала! В моем коридоре. У меня на глазах. Чип, я ведь ходила на курсы первой помощи, так что проверить пульс было несложно. Она умирала по всем признакам! Понимаешь, мы знакомы уже очень давно, и иногда я чувствую то же, что и она. Мы — как сиамские близнецы.

— Я тебе верю, — ответил Чип и сжал мою руку. Именно это я и хотела услышать.

— Спасибо, Чиппер!

— Ого! У тебя рука горячая, — сказал он.

Я взглянула на свою руку. Я очень устала и, возможно, у меня был легкий жар. Все-таки не спала всю ночь.

— По-моему, я заболеваю.

— Все будет хорошо, — заверил меня Чип и заключил в объятия. Я крепко прижала его в ответ. Приятно, когда кто-то обещает, что все будет хорошо.

Даже если это на самом деле ложь.

Глава пятая

ПЕРВОЕ УБИЙСТВО

Дома я достала из клетки Спектра и принесла его на кухню. Незаметно даже, что вчера кто-то оплевал здесь все черной слизью.

— Хочешь горячий бутерброд с колбасой? — спросила я хорька, но он просто радостно гонял по полу мячик. И, по-видимому, совсем не хотел есть. Я достала из холодильника хлеб и колбасу и поставила на плиту сковородку. Когда масло зашипело, включила радио.

Догадайтесь, какая там играла песня?

«Душевные раны твои исцелю».

Я отложила лопатку и отошла от плиты. Что делать? Снова эта песня… Я как в ловушке. К счастью, она закончилась, и раздался голос диджея:

— С вами была «Опасная обочина»! Местная рок-группа, чьи участники проявили настоящий героизм во время трагедии, разыгравшейся прошлой ночью в Дьявольской котловине.

Проявила что? Героизм? Ага, как же! Я сняла с полки тарелку.

— Как утверждают свидетели, ребята, рискуя жизнью, спасали людей из адского огня. Благородный у нас рок-н-ролл, дамы и господа!

Вот! Именно поэтому я обратила ваше внимание на то, что эти трусы просто сбежали. И никому не помогли!

Я положила бутерброд на тарелку и разрезала по диагонали. В городе что, все с ума посходили? Кроме меня, никто не помнит, что случилось?

— Очень многие просили включить «Опасную обочину», и вот сегодня музыканты у нас в гостях! Как вы, ребята?

О, вот это уже интересно! Я медленно жевала горячую колбасу и слушала Николая.

— Мы держимся, хотя это непросто. Но настоящие герои — жители Дьявольской котловины. Надеюсь, мы сможем передать хотя бы частицу их души и мужества в нашем следующем альбоме…

Я выключила радио. Не могу больше это слушать! Села и бросила остаток бутерброда на пол. Тут же появился Спектр и схватил добычу. Мне вдруг стало плохо. Заболел живот. Возможно, и в самом деле начинался грипп.

В кухню зашла мама в пижаме.

— Мам, ты проснулась?

— Да опять приснился ночной кошмар! — она, моргая, оглядела кухню.

— Сейчас четыре часа дня, так что скорее это был дневной кошмар.

— Да-да. С тех пор как стала работать по ночам, в голове все перепуталось. — Мама села на стул с оранжево-зеленым виниловым покрытием. Выглядела она очень устало. Короткие тусклые блондинистые волосы торчат во все стороны, прибавилось седины…

— Что тебе снилось? — спросила я.

— Какие-то хулиганы пытались пригвоздить тебя большими колами к дереву. Как Иисуса Христа, — мама перекрестилась. Она все еще верила в Бога. — Но я не позволила! Такая мамаша, как я, им не по зубам.

Я улыбнулась. Она — лучшая мама на свете! Защищает меня даже во сне.

— Я и сама могу за себя постоять! — заверила я. С тех пор как ушел папа, я почти все делаю сама. Ведь маме очень нелегко на работе.

— Это пока. А когда-нибудь будешь звать на помощь, а меня не окажется поблизости, — она сжала мою руку.

Мама очень устала, и мне не хотелось ее волновать, но сказать все-таки было нужно.

— Ты утром после работы не смотрела новости?

Мама слушала меня, а сама не сводила глаз со Спектра — он схватил с бутерброда колбасу и оттащил ее в угол. Я рассказала про все: про пожар и про то, что погибли люди. Ну, то есть не совсем про все. Кое-что маме знать необязательно.

Вечером она снова ушла на работу, а я уселась в своей комнате и попыталась сосредоточиться на юмористической книге, которую мне дал Чип. Но в основном я занималась тем, что уплетала печенье. Днем сильно болел живот, а теперь резко полегчало, и жутко захотелось есть. Я глотала пищу, не жуя. Попадись мне сейчас кедровые опилки со двора, я бы и их съела. Пакетик с печеньем опустел, я перевернула его и потрясла над столом в надежде, что там все-таки осталось хоть немного шоколадных крошек.

Тут зажужжал сотовый — звонила Дженнифер.

— У меня прекрасное настроение! — на заднем фоне у нее так громко вопило радио, что я с трудом расслышала, что она сказала.

— Рада за тебя.

— Знаешь, такое бывает, когда целуешься с парнем в первый раз. Внутри все трепещет.

— Ага.

— Мне сейчас так же чудесно.

Потрясающе!

— Это хорошо, конечно, но я все еще немного переживаю из-за огромного погребального костра у нас в городе.

— Какая ты патриотка, Ниди! Все, пожара больше нет. А жизнь слишком коротка, чтобы убиваться из-за жаркого из «белых отбросов».

— Какая ты «добрая», Джен! — рассердилась я.

— Я говорю все, как есть. И потом, порадуйся за меня! Сегодня — самый счастливый день в моей жизни! — и она захихикала как сумасшедшая. С ней точно что-то было не так. Мою лучшую подругу заменили роботом. Тут сработал режим ожидания, и раздался звуковой сигнал.

— Кто-то звонит.

— Отклони! — приказала Дженнифер, и в другой раз я бы так и сделала. Но сегодня она меня бесила.

— Я ненадолго.

— Фу! Бедняжка Ниди в пролете!

Я не обратила на нее внимания и переключилась на другую линию. Звонил Чип.

— Нужно срочно увидеться! — взволнованно прокричал он. На заднем фоне что-то хлопнуло, и зазвучало пианино. Видимо, это сестренка Чипа, Камилла. Иногда она просто невыносима.

— Я тебя почти не слышу! — прокричала я.

— Камилла играет на пианино! — объяснил он.

А! Ну, я так и знала! Чип велел сестре немедленно прекратить и не мешать ему, на что она ответила то же самое. Дети!

— Приходи в парк Маккалма в десять, — крикнул Чип в трубку.

— В десять пятнадцать, хорошо? — на заднем фоне снова завопила Камилла, и я переключилась обратно на Дженнифер.

— Джен, мне пора.

— Я богиня! — ликовала она, но у меня не было времени слушать этот бред.

— Да, конечно! Но я сейчас встречаюсь с Чипом в парке Маккалма.

— Знаешь, а Чип начинает мне нравиться! Скажи, у него в штанах большой друг? Давай колись!

О боже! Нет! Только не это! Дженнифер не может нравиться Чип! Он — единственное, что принадлежит только мне!

— Мне пора, — я повесила трубку. Минуту сидела и молилась, чтобы Дженнифер забыла Чипа и оставила его в покое. Затем вскочила и схватила свитер.

Через десять минут я была в парке. Посреди леса располагались волейбольный корт, лужайка и посыпанная гравием парковка. Ночью здесь очень темно, поэтому парк обычно используют влюбленные парочки, но, судя по взволнованному голосу, Чипу сейчас было не до этого.

Я залезла на небольшой холм на лужайке и взглянула на соседний квартал. Там мерцали огни полицейских машин, а довольно большой участок был огорожен желтой лентой. Неподалеку стоял Чип. До меня наконец дошло: что-то случилось!

— Почему у твоего дома полиция? — я в ужасе схватила Чипа за руку. Она не дрогнула. «Чип здесь, — успокаивала я себя. — Он в безопасности! Не волнуйся!»

— Не у моего. У дома Джонаса Козелле.

Ах, Джонаса! Ну, тогда ничего страшного! Я немного успокоилась.

— Он опять пытался продать восьмиклассникам поддельные наркотики?

— Нет, Ниди, — у Чипа дрогнул голос. — Его убили.

Я снова крепко за него ухватилась.

— ЧТО?!!!

— Ай, — пробормотал Чип и, отцепив мою руку, взял ее в свою. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и сообщил все, что знал: — Кто-то расчленил Джонаса в лесу за школой, а потом… съел, что смог.

— Съел, что смог? — потрясенно повторила я. Джонаса Козелле кто-то съел?!!! — Но кто?

— Не знаю, — прошептал Чип. — Убийство произошло после уроков, подозреваемых пока нет. Мой отец разговаривал с полицейскими — мама Джонаса в шоке. Сидит у окна, как восковая фигура.

Тут я увидела чуть заметную тень в окне дома Козелле. Это стало последней каплей.

— Совпадения быть не может, — твердо заявила я.

Чип взглянул на меня.

— То есть?

— Огненная ловушка вчера, маньяк-каннибал сегодня! И он убивает самого крупного парня в школе. Это не совпадение!

— Малыш, ты меня пугаешь! — Чип в самом деле выглядел испуганно. Но я начинала злиться.

— Брось, Чип! В большинстве маленьких городков трагедии случаются раз в десять лет, а у нас уже вторая за сутки! Какое это к черту совпадение?

— Ты что, думаешь, замешаны сверхъестественные силы?

Я покачала головой.

— Не знаю. Я, конечно, очень эрудированная, но всего знать не могу, — я неуверенно улыбнулась и пожала плечами.

— Но ведь с несчастьями покончено, правда? Хуже-то уже не будет. Просто некуда! Согласна? Больше никто не погибнет, — похоже, Чип серьезно разволновался.

— Ты дрожишь, — укоризненно сказала я.

— Ага, замерз, — Чип обхватил себя за плечи. — Здесь-очень холодно.

Я решила немножко его развеселить и предложила свой свитер.

— Но он розовый! — возмутился Чип.

— Розовый — красивый цвет. Его часто носят рэперы.

Теперь я тоже дрожала. Что-то плохо мы друг друга поддерживали. Слишком испугались. Чип притянул меня к себе и поцеловал. Я пыталась успокоиться, но не получалось. Нутром чуяла: худшее еще впереди.

Глава шестая

СВИДАНИЕ С ГОТОМ

На следующий день на месте, где прежде стояла «Музыкальная полоса», проводилась поминальная церемония. Собрался весь город, и у каждого в руках было по бумажному стаканчику со свечой. Оранжевая пластмассовая ограда, которой полицейские обнесли обуглившиеся камни, стала границей усыпальницы. К ней прислоняли белые кресты, букеты цветов, плюшевых медведей… Казалось, в баре погибла сама принцесса Диана.

Дженнифер не пришла, а мама снова работала. Мы с Чипом стояли позади, но долго на церемонии не задержались. Меня чуть не стошнило, когда собравшиеся начали петь эту идиотскую песню:

«И яркие звезды, мерцая во тьме»…

Помимо службы, я еще побывала на похоронах Джонаса. Хотя и не собиралась: мы не дружили, а уподобляться плакальщицам, которые рыдают из-за человека, с которым, когда он был жив, не общались, не хотелось. Но Чип — его сосед, и он попросил меня прийти для моральной поддержки.

Зря я волновалась. Похороны не были тихими и семейными, поскольку собралась вся школа. Тело Джонаса нашел мистер Роблевский. Он сидел в первом ряду и плакал как ребенок. Бедный-бедный наш учитель! Он очень ранимый.

А потом вновь начались занятия. День сменялся днем, но нам было не до веселья. То есть большинству из нас. За исключением Дженнифер. Она по-прежнему дефилировала по школе, как королева. Мы были как из черно-белого фильма, а Джен — как из цветного. Представьте себе ярко-розовую толстовку с капюшоном всю в сердечках, розовые сережки в форме сердец и милую цепочку для ключей с маленькой анимэшной пандой, пристегнутую к джинсам. Настоящая Барби! Только брюнетка — выпускают такие нечасто, поэтому встречаются они довольно редко.

Многие вставили цветы в дверцу шкафчика Джонаса и оставили на полу плюшевых медведей. Постепенно цветы завяли, но никто не удосужился их убрать. Они засохли и начали гнить. Уже наступил март, но полиция так и не нашла виновного в убийстве.

Зато наш город прославился. Наконец все узнали о существовании Дьявольской котловины. Ведь единственный бар сгорел дотла, и кто-то закусил нашим полузащитником.

Скорбела вся страна. Газеты пестрели заголовками, посвященными «адскому огню» и «каннибалу-убийце». В школе и на улицах толпились операторы и репортеры. Вся Америка прильнула к экранам, на которых обливались слезами местные олухи.

Через месяц я заметила, что Дженнифер уже не сияет. Мы почти не разговаривали — слишком уж меня взбесило ее поведение после пожара. Но однажды, на биологии, я внимательно ее оглядела: болезненная худоба, серая кожа, глубокие тени под глазами. Может, Джен все-таки не бессердечна, и на нее тоже давит случившееся?

— Я хотел бы сделать объявление, — сказал мистер Роблевский. — Как вы знаете, трагедия в «Музыкальной полосе» и убийство Джонаса Козелле произошли ровно месяц назад.

Дженнифер, одетая в фиолетовую форму команды поддержки, облокотилась о стол и сжала голову руками.

— Достааааал! — простонала она, как мне показалось, не совсем искренне.

— Ты не заболела? — шепотом спросила я.

Мистер Роблевский откашлялся.

— Итак, Ниди и Дженнифер, у меня для вас всех хорошая новость. Члены рок-группы «Опасная обочина» решили протянуть нам руку помощи.

Класс радостно загудел. Все за одну ночь стали поклонниками этих болванов. Передо мной сидела Честити в футболке с изображением «Опасной обочины». Она вся подтянулась, как солдат по стойке «смирно».

— Как вам известно, их песня «Под сенью деревьев» стала нашим неофициальным гимном, символом единства и исцеления. Вскоре она выйдет на отдельном диске, и три процента от полученной прибыли будет передано семьям погибших.

Все принялись оживленно перешептываться. Вот дураки! Можно подумать, к нам в гости собирается Санта-Клаус! Я вот не слишком обрадовалась.

— А оставшиеся девяносто семь процентов?

— Что? — растерянно спросил мистер Роблевский.

— Девяносто семь процентов? Ведь это скаредность! — все непонимающе на меня уставились. — Скаредность, то есть жадность, подлость. Кроме меня, никто в словарь не заглядывает, что ли?

— Нет, — ответил мистер Роблевский.

Честити повернулась ко мне и фыркнула:

— «Опасная обочина» — герои Америки, Ниди.

— Никакие они не герои. Я была там, Честити. Никому они не помогли. Не представляю, откуда взялись эти слухи.

— «Слухи»?! — закричала она. — «Слухи»?!!! Но это правда! Так написано в Википедии!

Я надеялась, Дженнифер меня поддержит, но она опустила голову на стол и, похоже, полностью отключилась.

Прозвенел звонок, и я вышла вслед за подругой в коридор.

— Не обижайся, но ты выглядишь устало, — сказала я ей. — Ничего не случилось?

— Случилось. Мне все время хочется плакать, кожа трескается, волосы потускнели. Такое впечатление, что я стала обычной девчонкой!

Я убрала за ухо прядку своих «обычных» волос и спросила:

— Может, у тебя ПМС?

— Нет никакого ПМС, Ниди. Его изобрели парни-журналисты специально, чтобы все считали нас психами.

Я внимательно взглянула на Дженнифер через очки: она действительно выглядела ужасно.

— Да не пялься ты на меня! Я не больна, просто вымоталась.

Просто вымоталась? Мне неожиданно пришла в голову мысль, которая все объясняла.

— А ты травку случайно не куришь?

— Нет! Все, забудь!

Тут со мной поздоровался Колин Грей. Он был в фиолетовой толстовке в черную полоску. У нас даже готы носят толстовки с капюшонами — такая вот неофициальная форма Дьявольской котловины. Колин взволнованно взглянул на Дженнифер и пропищал ей: «Привет».

— Здравствуй, Колин, — ответила она. — Можно списать у тебя английский? Я так и не дочитала «Гамлета». Он спал со своей матерью?

Я была потрясена. Во-первых, раньше Дженнифер никогда не разговаривала с Колином. Никогда-никогда. А во-вторых, английский она всегда списывала у меня.

— Нет, не спал, — ответил Колин. — Я, на самом деле, хотел у тебя кое-что спросить.

— А… Ты хочешь пригласить меня на свидание.

— Да нет! То есть да. А как ты догадалась?

Он растерянно теребил черный кожаный браслет. Не может быть! Я что, сплю? И вижу сон? Я потрясенно переводила взгляд с Дженнифер на Колина.

— Неважно. Я тебя слушаю, — поторопила его подруга.

Колин сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться, и выдал:

— Ну, мы так хорошо общаемся на уроках, и я подумал, что, может, мы сходим в кино или еще куда-нибудь? На следующих выходных в «Бриллианте» в полночь показывают «Шоу ужасов Рокки Хоррора».

— Я не люблю фильмы про боксеров.

Колин попытался ей возразить:

— Он это… не совсем про… ладно, забудь.

Он вовремя образумился и понуро поспешил подальше от нас.

— Хм, странно, — сказала я.

— А я привыкла. Меня вечно приглашают на свидания, — пожав плечами, заявила Дженнифер. Понятное дело, но ведь это — Колин! Честно говоря, всегда считала, что ему нравлюсь я! Да и потом, как у гота хватило мужества пригласить на свидание капитана команды поддержки?

— Колин — очень хороший мальчик, — осторожно сказала я.

— Да он помешан на тупом роке. Еще и ногти красит. Я и то больше на мужика похожа! — пренебрежительно ответила Дженнифер.

— А по-моему, он очень милый! — слишком поспешно возразила я, пытаясь защитить Колина. Джен взглянула на меня заинтересованно.

— Ты так думаешь?

Она посмотрела на удаляющегося Грея.

— Эй! Колин! Стой!

Он оглянулся.

— Приходи ко мне сегодня вечером! Посмотрим «Аквамарин». Это про девочку, которая наполовину суши, ну, или что-то в этом роде.

Лицо Колина просветлело. Непривычно было видеть его улыбку.

— Здорово! Договорились!

— Адрес пришлю эсэмэской.

— Отлично! — и Колин убежал, пока Дженнифер не передумала. Я была в бешенстве. Вот нахалка! Да Колин ей не нужен! Просто хочет показать, что он у ее ног. Боится, что он ко мне прибежит!

Тут кто-то обнял меня за плечи. Чип! От неожиданности я подпрыгнула. Так увлеклась творящимся здесь сумасшествием, что не заметила, как он подошел.

— Привет!

— Здравствуй, Чип! — сказала Дженнифер. Ей все еще хотелось флиртовать. Я обняла Чипа за талию и притянула к себе поближе.

— Фу! Ну не при всех же! — заявила она и удалилась. Я расслабленно опустила плечи.

— Снова беседовала со своим «другом» Колином Греем?

— Нет. Он подошел пригласить Дженнифер на свидание.

Чип успокоился, а у меня радостно забилось сердце. Он и правда меня любит. И никакая Дженнифер его не уведет. Я обняла Чипа.

— Придешь вечером? — спросил он.

— Конечно. С удовольствием.

— Я сегодня был в «СуперТаргет»,[3] купил презервативов, — гордо прошептал он. Я удивленно подняла брови. — Э… ну, не потому что ты сегодня придешь.

Ну да, конечно! Ничего страшного, Чип. Правда, если ты купил их для меня.

Ночью я качалась на волнах на водяном матраце Чипа. В комнате было очень уютно. В ней я чувствовала себя в безопасности. Стены обшиты деревянными панелями (искусственными, конечно), повсюду плакаты с изображениями рок-групп. Я лежала, облокотившись на покрытую вельветом спинку, и лениво кидала дротики в мишень. Чип включил в розетку ароматическую лампу.

— С жасмином, для атмосферы, — пояснил он. Затем нагнулся и поцеловал меня, приподняв на кровати. Я выровняла матрац и поцеловала Чипа в ответ.

— У мамы есть праздничные ароматы. Хочешь? — пробормотал он.

— Нет. Мне нравится этот.

Чип мгновенно скинул рубашку, а я осталась лишь в простом белом бюстгальтере. Чип вытащил ярко-оранжевый презерватив.

— «С дополнительной смазкой»? — прочла я на упаковке.

— Говорят, девочкам с ними приятней, — застенчиво признался Чип. Он — такой лапа!

— Здорово! — я снова его поцеловала. По мере развития событий (и не надейтесь услышать подробности, это личное!) я почувствовала себя странно. Появился голод, но не сексуальный, а какой-то животный, и проснулась жестокость. Я вонзила пальцы в кожу Чипа и закричала. Казалось, в меня кто-то вселился.

Я притянула Чипа и укусила его за плечо. Сильно. Он поморщился, отпрянул назад и взволнованно спросил:

— Что случилось? Тебе больно?

Я заплакала. Потом застонала. Такое впечатление, что душа покинула тело и теперь наблюдает за ним со стороны. Я не знала, что происходит и как это остановить. Появились видения: черная слизь течет по стенам и заползает в окна, из нее вырастают колючки, повсюду черепа и демоны… прямо как после сильных наркотиков, хотя я их, конечно, никогда не принимала. Мне как будто показывали фильм ужасов. Вдруг загорелись люди. Я закричала и яростно потерла глаза.

— Ниди, что с тобой? — Чип потряс меня. Я все еще кричала. Голос садился, и вопль превращался в хрип. Я выскочила из постели и стала быстро одеваться, а затем, задыхаясь, прижала руки к горлу.

Тут Чип перепугался не на шутку.

— Я что-то не так сделал? Не хватило прелюдии? — спросил он. Бедняга решил, что мне плохо из-за него. Неожиданно меня озарило: виновата она!

Я бросилась к двери.

— Ниди! — закричал Чип.

— Мне пора, — проскрипела я голосом восьмидесятилетней курильщицы, владелицы двадцати кошек. — Прости! Я вдруг почувствовала, что что-то ужасное… ужасное…

— Что-то ужасное? — растерянно переспросил Чип. — Не понял! Мы можем не продолжать! Постой! Я же за тебя волнуюсь! — он потянулся ко мне, вылезая из постели.

Я подняла руку.

— Прости, Чип, прости, пожалуйста. Просто все не так как надо.

И выбежала из комнаты, а несчастный голый Чип испуганно смотрел мне вслед.

Я запрыгнула в мамину крошечную иномарку и захлопнула дверь. Руки тряслись, и никак не получалось вставить ключ в зажигание. Наконец мотор завелся, и тут же ожило радио. Снова эта мерзкая песня!

«Напомнят, что встретимся вновь на земле…»

Я ударила кулаком по панели и заорала:

— Вранье! Все вранье! Наглое вранье!

Началась истерика. Никуда ехать было нельзя, но я выжала сцепление, надавила на газ, и машина с визгом помчалась по дороге.

Стояла кромешная тьма. Перед фарами мелькали деревья. Я смахнула слезы и глубоко вздохнула, стараясь не терять из виду дорогу.

Неожиданно в темноте, резанув мне глаза, мелькнуло что-то яркое. Справа под деревьями на тротуаре появилась фигура. Это была Дженнифер, бледная, в белой майке, в джинсах… и в крови, струящейся по подбородку и груди. На губах играла дьявольская улыбка. Я закричала и крутанула руль налево, перелетев через дорогу. Машину занесло, и задние колеса застряли в канаве. Я надавила на газ и в ужасе взглянула на дорогу. Дженнифер исчезла.

От страха я вспотела. Что это было? Сон? Снова нажала на газ. Мотор заревел, но колеса забуксовали в грязи. Я включила нейтральную передачу — кто-то говорил мне, что это поможет, если с машиной что-то случится. Ничего подобного! Вернула рычаг в рабочее состояние, подняла глаза и чуть не умерла от ужаса.

Пустая дорога блестела в лунном свете. Была небольшая влажность, стоял туман. Вдруг откуда-то появилось пятно, превратившееся в Дженнифер. Она летела к машине как бешеная гигантская летучая мышь или бабочка. Руки широко раскинуты, рот открыт, из него вырывается дикий вопль. Раздался глухой удар, и небьющееся ветровое стекло треснуло. Дженнифер припала к нему и улыбнулась мне через стеклянную паутину. Показались окровавленные зубы. Она была похожа на банши,[4] на гарпию, на летучую мышь, вырвавшуюся из ада… но только не на семнадцатилетнюю школьницу.

Где-то вдалеке завыла сирена… но тут я поняла, что это я ору от ужаса.

Колеса наконец ударились о землю, и машина вырвалась из канавы. Дженнифер упала на дорогу. Я умчалась, не оглядываясь назад. Меня так трясло, что машина прыгала из стороны в сторону.

Все это время играло радио.

— С нами была «Опасная обочина»! В следующем месяце музыканты дают в Дьявольской котловине благотворительный концерт. Хотят отдать долг обществу. Щедрые ребята!

Давно пора убить этого диджея! В самом прямом смысле!

Глава седьмая

КУКЛЫ В ПЕСОЧНИЦЕ

Я ворвалась в темный дом.

— Мамочка! Мамуля! Ты ведь дома? Мамочка!

Но, конечно, ее не было. А ведь она предупреждала! Еще позову маму, а она не придет. Я, не переставая плакать, упала на кухонный пол и свернулась калачиком. Наконец утихомирилась и попыталась понять, что же произошло.

Я всегда чувствовала то же, что и Дженнифер, но впервые настолько отчетливо, как сегодня с Чипом. Но другого объяснения не было. А откуда у Джен такие чувства? Что произошло? Почему она опять вся в крови? Где она сейчас? Я что, сбила свою лучшую подругу? Так это моя вина? И Дженнифер погибла?

Тут я кое-что вспомнила. Однажды в детстве мы с подругой играли в куклы у нее на заднем дворе в песочнице.

— Я буду красоткой Бетти в бальном платье, а ты ей! — скомандовала Дженнифер, протягивая мне голую куклу с оторванной рукой и короткими волосами.

— Почему я должна играть страшилой Эшли? — спросила я.

— Можешь играть либо ей, либо Кевином. Выбирай, — велела подруга. Она откинулась назад и оперлась ладонями о землю.

— Ай! Черт! — даже в пять лет она старалась ругаться как взрослая.

— Что случилось, Джен? — спросила я.

Она вытянула руку — из ладони торчала кнопка. Мы втыкали их куклам в уши и воображали, что это сережки. Я схватила Дженнифер за руку и осторожно вытащила кнопку. Кровь не останавливалась, тогда я взяла ее ладонь и облизала — так обычно лечила свои ссадины.

— Уже лучше, — сказала я, отпуская руку. — Но все равно нужно наклеить пластырь.

Секунду Дженнифер молчала, а потом торжественно сообщила:

— Теперь мы сестры! — Я кивнула. — Только не рассказывай моей маме, а то она отправит меня на уколы.

— Я никому не скажу.

Я открыла глаза. Получается, что кровь подарила нам связь? Очень странно! Нужно, наконец, перестать плакать и спокойно все обдумать.

Я с трудом встала и поковыляла к себе в комнату. Сняла брюки и свитер и упала на кровать. Пытаясь привести в порядок мысли, опустила голову на подушку. Неожиданно послышалось:

— Привет!

Я приподнялась и включила лампу. Комнату залил слабый свет, и я увидела, что на кровати сидит Дженнифер. Она только что приняла душ — видимо, смывала кровь — и на ней была моя футболка. Я закричала и вскочила с кровати, утащив за собой одеяло.

— Да хватит уже кричать! Ты так предсказуема! — Дженнифер привычно облокотилась о спинку — можно подумать, она тут живет.

— Пошла вон! — завопила я.

— Но мы всегда спали в твоей кровати после вечеринок, — сказала она, подмигнув.

У меня больше не было сил бороться. К тому же Дженнифер права. Хватит уже кричать. Я медленно опустилась на кровать. Что же происходит? То Дженнифер, вся в крови, летает в воздухе, то, чистая и вымытая, сидит на кровати. Куда делась моя лучшая подруга?

Дженнифер нежно погладила меня по щеке.

— Видишь? Я не кусаюсь!

Я дрожала. Дженнифер заключила меня в объятия и прижала щекой к медальону «АП». И на мне был такой же. Что же делать?

— На тебе моя майка со «Зловещими мертвецами»?

— Ш-ш-ш, — она подняла мое лицо и коснулась губ. Меня как загипнотизировали. «Опасная обочина» что, околдовала всех в «Музыкальной полосе» каким-то вуду? Дженнифер наклонилась и поцеловала меня. Губы у нее были мягче, чем у Чипа.

Я вырвалась, и чары развеялись.

— Твою мать! Да что же это происходит?!!

— Ого! Никогда не слышала, как ты ругаешься.

— Я тебя видела! Видела! Машина…

— Притормози! Ты ж у нас вечно опаздываешь!

Она еще и издевается!

— Я звоню в полицию, — заявила я.

— Вперед, сдай меня. Только не забудь, что вся полиция у меня под каблуком. Я же сплю с курсантом, забыла?

И в самом деле. Она спит с Романом Дьюдой. В этом городе нет ничего святого!

— Чего ты хочешь? — раздраженно спросила я.

— Кое-что тебе объяснить. Ты уже и так видела немало, к тому же у лучших подруг не бывает друг от друга секретов, — серьезно сказала Дженнифер.

Я кивнула, поскольку на слова сил уже не оставалось. Как можно объяснить это сумасшествие?

— Я здорово влипла в ту ночь. Чуть не умерла, — она помолчала, а затем выпалила: — Музыканты «Опасной обочины» ужасны. Они — посланники сатаны, хоть и с красивыми стрижками. Я это поняла, после того как села в машину.

Как похоже на Дженнифер! Вначале ее заперли в машине, и только потом она поняла, что симпатяги ребята на самом деле далеки от идеала.

Глава восьмая

ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ В ЛЕСУ

И вот что случилось, по словам Дженнифер. Вам решать, верить ей или нет. Я вначале не поверила, но сейчас уже не сомневаюсь, что она говорила правду.

Итак, в ночь пожара Дженнифер, растерянную после схватки со смертью, усадили в машину на заднее сиденье. За рулем сидел Николай. Все молчали. Слышно было, как скрипят шины, соприкасаясь с гравием.

— Куда мы едем? — спросила она.

— В лес, — весело ответил Николай.

— В лес? — повторила Дженнифер. — Там что, вечеринка?

— Конечно! — громко и радостно подтвердил Николай. — Вечеринка в лесу! Всех милости просим!

Музыканты захихикали. Дженнифер огляделась и заметила, что повсюду на стенах светящейся во тьме краской были нарисованы козьи головы и пентаграммы и нанесены странные надписи. Машина повернула, и к ногам моей подруги полетели книги: «Колдовство и заклинания», «Как вызвать Антихриста» и «Черная месса».

Дженнифер подпрыгнула и схватилась за дверную ручку. Но барабанщик взял ее за локоть и прижал к сиденью.

— Вы что, собираетесь меня изнасиловать? — взвыла она.

— Ну, для тебя все, что хочешь, — улыбнулся Николай. Дженнифер попыталась вырваться, но барабанщик держал ее крепко.

Он спросил остальных музыкантов, точно ли Дженнифер девственница. И она, так же как и я, поняла его неверно, решив, что ребята ищут шлюшку, с которой можно позабавиться. Нам и в голову не пришло, что им нужна как раз девственница! Да и кому она вообще нужна в наши дни? Жертвоприношение девственниц осталось далеко в прошлом. В любом случае, Дженнифер тоже соврала:

— Да! Я — девственница! И никогда не занималась сексом! Даже не представляю себе, что это такое! Поищите кого-нибудь поопытнее!

— Я тебе говорил! — самодовольно заявил Николай. — Эти деревенские девчонки только строят из себя бог весть что. Я в школе встречался с одной, с Эми. Так она просила меня подождать до свадьбы. А сама ждала кого-нибудь с более крутой тачкой. Вот сучка! — он разразился маниакальным смехом.

— Ну ты и лажанулся, — растерянно сказал Дирк.

— Я тебя, кажется, не спрашивал! — завопил Николай. Машина остановилась, и музыканты вылезли наружу. Николай вывел Дженнифер и потащил ее на поляну.

— Растущая луна, как и положено по обряду, — сказал он, глядя на небо.

— Молодец, мужик! — отозвался барабанщик.

Они окружили Дженнифер и застыли как статуи в лунном свете. Несмотря на страх, подруга отметила, что выглядели они очень привлекательно. Затем Николай ударил ее головой.

Вот уж чего Дженнифер никак не ожидала. Она закричала и упала на землю. Перед глазами замелькали звезды.

Николай потер голову.

— Всегда хотел кого-нибудь так ударить, правда, не знал, что будет больно.

— Может, все-таки не надо? — взволнованно произнес Дирк.

Я знала, что он лучше остальных.

Николай велел ему заткнуться.

— Ты что, шутишь? Хочешь и дальше во всяких забегаловках работать? Пятьдесят центов чаевых, мытье туалетов через каждые четыре с половиной часа и девки-продавщицы из дешевых магазинов. Нет, с меня хватит.

— Мощно, — только и выдавил Дирк и указал на Дженнифер. Перед глазами у нее наконец прояснилось, и она попыталась встать.

— Хочешь быть богатым, как «Марун файв», чтоб все тобой восхищались? Или тупым ничтожеством, у которого единственная радость — самоубийство?

— Первое, — грустно признался Дирк.

Фу!!! Он оказался не лучше других.

— Тогда кончай ныть и принеси мне текст обряда!

Николай заметил, что Дженнифер пытается сбежать, и снова схватил ее за руку, да так сильно, что его пальцы вонзились в кожу. Дирк вернулся в машину, выудил из книг на заднем сиденье лист бумаги и принес Николаю.

— Это и есть обряд? — спросили музыканты.

— Ну да. Я нашел его в Интернете, — пояснил Николай.

С помощью остальных он оттащил Дженнифер к камням, похожим на алтарь. Позже она поняла, что находилась прямо рядом с водопадом, с тем самым местом, где вода исчезает в преисподней. Видимо, поэтому его называют Дьявольской котловиной.

Дженнифер упиралась, но парней было слишком много. К тому же от удара у нее все еще кружилась голова. Но она сопротивлялась как могла и звала на помощь. Дирк ударил ее. Трое музыкантов держали Дженнифер, а Николай зачитывал, глядя в бумагу:

— Мы собрались сегодня, чтобы принести в жертву тело… — он замолчал, поскольку никак не мог вспомнить ее имя, — одной дряни из Дьявольской котловины.

— Меня зовут Дженнифер, — прошептала она.

— Тебя зовут «Заткнись и не мешай мне разговаривать с Сатаной»! — взбесился Николай.

— Пожалуйста! — молила она. — Пожалуйста, отпустите меня! Я сделаю все что хотите!

— Я трахаюсь только с девками, у которых четвертый размер! — с издевкой сказал он. — А у тебя в лучшем случае третий, да еще с подкладками! — Это был удар ниже пояса. Он засунул руку в бюстгальтер Дженнифер и вытащил оттуда гелиевые подушечки, с помощью которых она увеличивала грудь. Честное слово! Я же говорила, что на самом деле у меня грудь больше!

Поступок Николая стал последней каплей. Дженнифер попыталась плюнуть ему в лицо, но попала в волосы. Он пригладил их и тихо проговорил:

— Я разрежу тебя, как тыкву. Не понимаешь что ли, с кем имеешь дело? Мы заключили сделку с Антихристом.

А потом он, как все злодеи, решил исповедаться:

— Знаешь, как тяжело инди-роковой группе в наши дни? — Николай помахал пальцем у Дженнифер перед носом. — Ансамблей много, и один лучше другого. Не засветился в ток-шоу, не выпустил какой-нибудь идиотский хит для фильма — и все, тебе крышка! Мы хотим, чтоб у нас были крутые наркотики, и концерты на стадионах, и толпы фанаток, а у них свои фанатки. Хотим успеха. А кроме Сатаны, надеяться не на кого. Так что, Дженни, нужно его впечатлить. И для этого зарезать тебя. А потом Дирк получит твое лицо.

Тот в ужасе уставился на Николая.

— Шутка, Дирк, не волнуйся.

Самое ужасное, что сам Николай был спокоен, как удав.

— Может, просто стоит нанять специалиста по рекламе? — предложила Дженнифер, решив бороться до конца. — Сошьете футболки с вашими изображениями, еще чего-нибудь придумаете. Я могу помочь вам с раскруткой.

Пару секунд Николай обдумывал ее слова.

— Неплохая мысль. Реклама нам и правда не помешает. Но… я лучше выпотрошу тебе кишки.

И они дружно захохотали. Николай самоутверждался, а остальные наслаждались процессом. У этого психа совсем съехала крыша, и его друзья потеряли остатки разума вслед за ним. Николай снова принялся читать текст обряда:

— И, затаив злой умысел, приносим тебе в жертву девственницу, — он достал огромный блестящий нож, занес его и замер на мгновение, любуясь своим отражением в лезвии.

— Ого, какой крутой! — воскликнул Дирк. Похоже, он полностью перешел на сторону зла.

— Это нож Буи.[5]

— Здорово!

Николай снова занес нож над телом Дженнифер.

— Ну, вперед!

Дженнифер вся выгнулась, отчаянно вырываясь. На этот раз ее держали вчетвером.

— Ах, Дженни! Ах, Дженни! — тихо запел Николай, и остальные присоединились, а он принялся с изуверской жестокостью колоть мою подругу ножом. Музыканты резали и били ее, пока не убедились, что она мертва. Совсем.

Глава девятая

ВЕСЕЛЫЕ ПОХОРОНЫ

Дженнифер чистила ногти моей палочкой для удаления кутикулы и совершенно спокойно рассказывала жуткую историю.

— Большинство девчонок рухнули бы в обморок, но я крепкий орешек. Не отключилась ни на минуту. Мне вскрыли живот, ударили в сердце. Затем Николай выбросил нож в водопад… так что теперь оружие уже не найдешь.

Я потрясенно таращилась на Дженнифер.

— То есть… то есть тебя убили!

— Но ведь я здесь, — возразила она, покачав головой. — Да, меня искромсали вдоль и поперек, и я должна была умереть, но почему-то жива.

— А может, и нет, — прошептала я.

— Неважно. В любом случае, я не помню, что случилось потом. Очнулась только через пару часов и каким-то чудом вернулась обратно.

— Помню, — сухо ответила я. Такое не забудешь.

— Навредить тебе я не могла — я же хорошая подруга. Но мне жутко хотелось есть! И с тех пор нужно быть сильной. Когда живот полон, как сейчас, например, я неуязвима. Гляди, — и она воткнула палочку в руку.

Омерзительное зрелище!

— Это совсем нетрудно, — на лице Дженнифер не дрогнул ни один мускул. Она вытащила палочку, и рука зажила у меня на глазах. Я потрогала кожу — даже шрама не осталось!

— Ты теперь супергерой, что ли? — я взглянула ей в глаза. — А что значит «когда живот полон»?

Она пожала плечами.

— Ну, полон. Вкусных кусочков, например.

Я не понимала. Или не хотела понимать. Покачала головой. Что она имеет в виду? Какие еще «кусочки»? Я начинала догадываться.

— Ладно, забудь. Наверняка ты на меня донесешь, но ведь никто тебе не поверит. Ты ж всегда думаешь, что наступил конец света. — Дженнифер смотрела на меня, как будто я — плакса-истеричка, хотя на самом деле я переживала из-за того, что погибли люди.

Но кое-что все еще оставалось загадкой.

— А зачем ты напала на машину моей мамы? Ты была вся в крови! И совсем не похожа на человека.

Дженнифер погладила меня по руке.

— Какие у тебя странные фантазии. Мы все волнуемся, в особенности Чип. Думаю, он скоро не захочет с тобой встречаться.

Это стало последней каплей.

— Уходи, — велела я.

— Постой, разве мы не собирались встретиться в следующий вторник?

— Пошла вон! — взвыла я.

Дженнифер соблазнительно улыбнулась.

— Да брось! Давай я останусь у тебя? Поиграем в мальчика-девочку, как раньше.

Я вся сжалась. Дженнифер вздохнула, подошла к окну и широко его распахнула.

— Ты что делаешь? — спросила я. Спальня на втором этаже, вылезти через окно невозможно.

— Ты же велела мне уйти! Слушаю и повинуюсь, — она залезла на подоконник и присела. — Увидимся в школе! — И Дженнифер выпрыгнула в окно! Я выглянула из него, но двор был пуст. Дженнифер исчезла. Похоже, она и в самом деле стала супергероем.

* * *

На следующий день я узнала про Колина. Бедный, вечно грустный Колин! Его останки нашли на стройке за пределами города — там планировали возвести ужасный квартал, где все дома на одно лицо. И почему строители считают, что людям нравится жить в абсолютно одинаковых зданиях? Машину Колина обнаружил охранник во время дежурства — она была припаркована на въезде. Грея распотрошили и съели так же, как Джонаса. Никто не знал, ни как Колин оказался на стройке, ни кто закусил его органами.

Но я, кажется, начинала понимать, кто в нашем городе с таким удовольствием поглощает «вкусные кусочки». Дженнифер сказала, что живот у нее должен быть полон. Поэтому спустя какое-то время она выглядит ужасно, а потом снова вся сияет. И поэтому я испытываю такие странные чувства. Это ведь ее голод, ее боль и ее радость, оттого что она закусила вкусным подростком. Полностью теория еще не сформировалась, но в мозгу забрезжили догадки. Вскоре я во всем разберусь.

Похоронить Колина решили рядом с храмом Пресвятой Богородицы. Между величественными мраморными монументами пролегали аккуратные тропинки. Позади кладбища была небольшая впадина, там и проводилась церемония.

Я приехала пораньше и ждала остальных. Меня не покидало чувство вины. Не знаю как, но надо было остановить Дженнифер, а теперь мне казалось, что я подвела Колина. Его родственники выглядели ужасно, что неудивительно. Потрясенные, они окружили могилу, остальные встали неподалеку. Присутствовали также фоторепортеры. Похоже, в газетах еще не раз напишут о Дьявольской котловине.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь Колина Грея, — начал священник, — который погиб во цвете лет…

Вдалеке послышались рыдания и всхлипывания. Несколько человек оглянулись. На вершину холма вереницей поднимались темные фигуры. Это были готы, в полном составе, включая «Мертвячек». На всех черные плащи, цепи, сетки, военные сапоги и тонна подводки. И все рыдают, как в греческой трагедии, и распевают похоронные песни под аккордеон.

А одна девочка бросала на землю лепестки роз. Готы подошли к могиле и выстроились рядом с семьей Колина.

Священник кашлянул.

— Это?..

Мистер Грей кивнул:

— Друзья Колина.

Тут гот по имени Кевин упал на свежевскопанную землю.

— Колин! Забери меня с собой! Мой дом там, во мраке!

Любят готы мелодраматические эффекты!

Одна из «Мертвячек», по-моему, Хлоя, попыталась поднять Кевина.

— Нет, здесь лишь его земные останки. Сам он уже в царстве темных ангелов. Лети, Колин. Лети на Небеса! — Хлоя подожгла пучок шалфея и помахала рукой, рассеивая дым. Мистер Грей чуть не задохнулся от вони. И эта девчонка всерьез полагает, что разбирается в темных силах? Вот я, похоже, становлюсь по ним настоящим специалистом.

— Можно мы поселимся здесь на пару дней? — спросил Кевин мистера Грея. — Мы хотим пообщаться с трупом.

Мистер Грей потерял дар речи.

Хлоя подошла к миссис Грей.

— Я хотела вас кое о чем спросить. Наш школьный психолог, мистер Фили, считает, что это очень важно.

— Послушайте, девушка, по-моему, сейчас не время для вопросов, — вмешался священник, но миссис Грей махнула рукой.

— Все в порядке.

— Скажите, пожалуйста, правда, что в ночь убийства Колин встречался с Дженнифер Чек? — Имя моей подруги Хлоя произнесла как неприличное ругательство. Я закрыла лицо руками. Да как она смеет задавать такие вопросы на похоронах? Да еще кому! Матери Колина! — Просто Дженнифер… она отвратительная, хоть и нравится всем парням. По общепринятым меркам, считается привлекательной, вот и мнит о себе бог знает что. А на самом деле — типичная стерва. Слушает Ферджи и скупает шмотки для подростков в «Холлистере». К тому же у нее герпес, и не только на губах. — Ого, это что-то новенькое! Только правда ли? Но как противно! — Так что нам необходимо знать наверняка, что у Колина не было с ней свидания.

Греи опустили глаза. Хлоя пришла в бешенство:

— Боже мой, я так и знала! Вот тварь!

Не могу не согласиться! Кевин взял девушку за руку и постарался успокоить:

— Хлоя, ты злишься не на того человека. Дженнифер Чек не убийца, она всего лишь пригласила Колина в гости, посмотреть «Аквамарин».

Хлоя заплакала еще громче.

— Это еще хуже! — закричала она и, как взбешенный ребенок, упала на землю. Миссис Грей расплакалась и закрыла лицо руками. Мистер Грей обнял ее.

— Твое поведение Колину бы не понравилось, — сказал Кевин, качая головой. И вот тут началось самое интересное.

Миссис Грей резко подняла голову и зло взглянула на Кевина.

— Да что ты говоришь! — язвительно прокричала она. — Ах, ну конечно, не понравилось бы! А еще меньше ему бы понравился каннибал, который его съел! И похороны накануне восемнадцатилетия! Какой молодец! Как ты его хорошо знал! — она размахивала руками и брызгала слюной.

— Джил… — мистер Грей попытался оттащить жену. Кевин побледнел, как привидение, и в ужасе смотрел на выпущенную им на волю гарпию.

— И когда Колина нашли в этом треклятом доме, он был похож на обглоданную лазанью. Я его опознавала! И все видела! — крик неожиданно превратился в глухой рык и стал еще страшнее. — Мой мальчик сейчас не в царстве зомби. И он не рассекает Небеса, размахивая волшебными огненными крыльями. А лежит в земле на глубине двух метров, в дорогущем ящике из розового дерева! — Она угрожающе нагнулась к Кевину и прокричала ему в лицо: — Так что засунь свою боль себе куда подальше! У меня на нее монополия! — Тут миссис Грей разрыдалась и рухнула мужу в объятия.

Я чуть не захлопала, но вовремя поняла, что сейчас не самое подходящее время.

Глава десятая

АДСКАЯ РАБОТА

Через несколько дней в честь Колина в школе была организована памятная встреча, на которой нам показали очередную презентацию, посвященную комендантскому часу, работе в паре, методам борьбы с горем и прочим глупостям. Но по-настоящему уже никто не грустил. Печаль осталась в прошлом. А вот я перестала спать по ночам и больше не разговаривала с Дженнифер.

Да и вообще ни с кем. Я начала свое собственное расследование. Последние дни марта искала ответы в «Google», но ничего не находила. Забиваешь «нож Буи для жертвоприношения девственницы», и высвечиваются ссылки на Суини Тодда, Томаса Харди и еще какого-то сатаниста, чей дневник вообще отличался редкостной глупостью. В общем, я решила действовать по старинке и пошла в городскую библиотеку. Все вечера и выходные проводила, забившись в угол в крохотной комнатенке, читая про ведьм, демонов и мифы в пожелтевших книгах с жесткими страницами. Казалось, если буду достаточно прилежна, то смогу сдать экзамен, и тогда люди останутся в живых. А если провалю, все погибнут.

Библиотека располагалась в старом здании, пахнущем плесенью. Внутри были желтовато-коричневый ковер и несколько разваливающихся столов. Я выбрала самый дальний, скрытый штабелями книг. Библиотекарь, мистер Стайн, решил, что я хочу получить дополнительные баллы и провожу исследование, посвященное истории нашего города. Он таскал мне скучные книги о дорогах и городском водоснабжении, а я в основном интересовалась мистикой — полагала, что, возможно, наш город получил свое название в результате поклонения дьяволу или черной магии. Мистер Стайн цокал языком и оставлял меня в покое. Он считал родственной душой любого, взявшего в руки книгу.

Я читала историю Древнего мира и Библию, про германские племена и убийства с помощью лекарств в Африке. Про всех ведьм и привидений в нашем городе, а также в Новой Англии и на Среднем Западе. Я стала ходячей энциклопедией, но потребовалось очень много времени, прежде чем я поняла, что же случилось с моей лучшей подругой и почему она начала поедать одноклассников.

Пришлось осознать, что Дженнифер — серийный маньяк-каннибал. Она убила Джонаса. Мы обе чувствовали себя очень плохо, но после того как она его сожрала, нам сразу полегчало. Когда я чуть не сошла с ума в спальне у Чипа, Дженнифер убила Колина. Поэтому мне так сильно захотелось есть. И почему-то я была уверена, что в смерти Ахмеда тоже виновата моя подруга — слишком уж она его не любила.

Но на свою беду, я не считала, что в Дженнифер вселился дьявол или что она сама стала демоном. Да, в ней появились какие-то странные силы, и их нужно было кормить, но ведь она по-прежнему оставалась Дженнифер Чек, моей лучшей подругой!

Март сменился апрелем. Каждое утро я шла в школу, укутавшись в толстовку, мимо огромного плаката «Весенний бал» над футбольным полем. Там вечно стояла Дженнифер со своими подружками из команды поддержки, и они как ни в чем не бывало обсуждали великое событие.

Если на занятиях я долго смотрела на Джен, появлялись видения: ее скалящийся череп, разлагающийся труп, монстр с множеством клыков. Кровь била в виски, в ушах гудело.

Для меня начался очень трудный период.

Я даже избегала Чипа, хотя он делал вид, что ничего не случилось. Считал, что мне плохо из-за Колина, потому что мы дружили. Конечно, Чипу не приходило в голову, что переживаю я из-за того, что убийцей оказалась моя ЛП.

И чем больше я думала о Дженнифер, Колине и Чипе, тем ясней понимала, что нужно держаться от Чипа подальше. Как в дурацких романах: если люблю, должна его бросить, чтобы спасти, хотя ужасными сверхспособностями обладала вовсе не я.

Как-то утром я шла, погруженная в свои мысли, и тут ко мне подбежал Чип.

— Привет! — он схватил меня за локоть. — Я купил нам билеты на Весенний бал. Ты забронировала столик в ресторане?

Я молчала и не поднимала глаз.

— Какого хочешь цвета? Может, пурпурного? Ты очень похожа на зиму. Мама говорит, зимам подходят королевские цвета, например пурпурный. Или зеленовато-голубой.

— Я и забыла, что твоя мама распространяет «Эйвон».

— Сейчас ее называют «торговым представителем», — поправил меня Чип.

Да, нелегко будет сказать ему правду, но выхода нет. Я должна его спасти.

— Чип, я не пойду с тобой на бал. Мы не можем больше встречаться.

— Что? Почему?

— Потому что она всегда хочет то, что есть у меня.

— Не понял! Ты о чем? — поразился Чип.

Я с тоской взглянула на его мягкие каштановые волосы и сильные руки. Я должна ему все объяснить. Вряд ли ему понравятся мои слова, но так просто уйти нельзя.

— Не здесь, — я потащила его к школьному атриуму.

— Да что происходит? Ты меня бросаешь?! — испуганно спросил Чип.

Я усадила его на скамейку в углу, скрытую от посторонних глаз огромным фикусом, и сама устроилась рядом.

— Слушай, — я не знала, с чего начать, и решила, что чем проще, тем лучше. — Дженнифер — монстр.

— Знаю, — кивнул Чип. Похоже, он слышал это уже не раз.

— Да нет, в прямом смысле! А не потому, что всех в постель тащит! Я тебе сейчас кое-что покажу.

Я вытащила из сумки огромную черную папку и быстро пролистала копии листов из библиотечных книг и распечатки из Интернета. Чип слегка отодвинулся.

— Ниди, ты меня беспокоишь. Сильно. Ты не больна? Я боюсь за тебя.

Какой милашка! Но лучше бы он замолчал и слушал меня внимательно.

— Я тебе сейчас все покажу. — Выбора у Чипа не было, поэтому он просто кивнул. — Я пять раз изучила все книги в оккультной секции библиотеки, — я наконец нашла нужный листок и сунула его Чипу.

— В нашей библиотеке есть оккультная секция? — удивился он.

— Да, хотя и маленькая, — призналась я. — Представляешь, там есть «Спросите у Алисы», «Биография Сэмми Дэвиса-младшего» и всякие непонятные эзотерические тексты. На, прочти.

Чип запнулся на первом же слове, поэтому я прочла за него.

— Демоническое превращение! Оно происходит, если в жертву сатане пытаются принести девственницу, которая на самом деле таковой не является!

Чип смотрел на меня, как на чудака, который отпугивает инопланетян шляпой из фольги. Я продолжила:

— Дженнифер превратилась в демона! Музыканты пытались принести ее в жертву, но они не знали, что Дженнифер уже сто лет как не девственница. Теперь все ясно! Читай!

Я отобрала у Чипа папку и прочитала:

— «Если жертва не являлась непорочной, то в душе ее навсегда поселится демон, хотя вы, возможно, и достигнете своей цели». Понял?

— Ну… — протянул Чип. В голове у него явно шел мыслительный процесс.

— Она ест парней! И становится красивой, сияющей, с прекрасными волосами и… неуязвимой! Но когда Дженнифер голодная, она слабеет, плохо себя чувствует и выглядит ужасно, по ее меркам, конечно. Потому что ей нужно кормить демона! Она забирает у ребят жизненные силы!

— То есть ты считаешь, что Джонаса и Колина убила Дженнифер? — медленно произнес Чип.

Я решительно закивала.

— А может, еще и Ахмеда из Индии. Она собой больше не владеет. Ты не представляешь, на что Дженнифер способна. Она мне показывала.

— Ниди, тебе нужна помощь. — Я замолчала. Черт, он не поверил ни слову! — Поговори с доктором Фили или еще с кем-нибудь. Понимаю, тебе пришлось нелегко, но постарайся собраться с мыслями, — ласково проговорил Чип.

— Не веришь мне! Думаешь, я сошла с ума!

Он забрал у меня папку и закрыл.

— Тебе я верю. А вот им — нет, — Чип указал на бумаги.

Понятное дело, испугался, что тоже сойдет с ума. Но я здорова! Весь город рехнулся, а я нет! Но когда ты — единственный разумный человек, разумеется, никто тебе не верит. Критерии «нормальности» субъективны.

— Нет, не может быть… Кошмар какой-то, — прошептала я. Затем повернулась и взглянула Чипу в глаза. — Пока мы не можем быть вместе. Это опасно.

Он нахмурился.

— Стой. То есть ты все-таки меня бросаешь? Я больше не твой парень?

— Теперь ты на очереди. Я чувствую.

— А как же бал?

— Господи, да плевать на него!

— А мне — нет! Я уже заказал тебе букет на корсаж! Орхидею за двенадцать долларов!

— Слушай, я приду на бал, — смягчилась я. — Буду следить за Дженнифер. Но ты ко мне не подходи.

Он посмотрел на меня как брошенный хозяевами щенок. У меня засосало под ложечкой. Нет, ни за что на свете не позволю Дженнифер сожрать Чипа!

— Не больно-то и хотелось.

Чип отдал мне папку и ушел. У меня сердце рвалось на части. Я его безумно люблю! Но все так запутано…

И тут до меня стало медленно доходить, какая же тварь эта Дженнифер Чек.

Глава одиннадцатая

ТРУДНЫЕ СБОРЫ

Главной песней на балу, естественно, была «Под сенью деревьев тебя отыщу». Все ее просто обожали! Организаторы буквально поняли слова и первые две недели апреля старательно сооружали деревья из папье-маше, превращая спортивный зал в лес. Можно подумать, нам тут настоящих лесов недостаточно!

Вскоре наступил день бала. Колин погиб через месяц после Джонаса, столько же времени прошло с момента его смерти. По-видимому, Дженнифер снова пора кормить демона. Скорее всего, она выберет кого-нибудь на балу, Чипа, например, мне назло. В начале спортсмен, потом гот, сейчас самое время для ботаника.

Я одевалась в своей комнате. Неделю назад мама принесла мне с работы странное платье в стиле 80-х — ей его отдала сотрудница. Оно переливалось всеми оттенками пурпурного и включало множество интересных деталей: пышные рукава, на бедре большая розетка, на спине кружева, спереди короткая кружевная юбка с тюлем, сзади — длинная. Чипу бы платье понравилось. Жаль, я иду на бал одна.

Под ногами крутился Спектр, он то и дело обнюхивал болтающийся тюль. Над моими волосами колдовала мама, вооружившись раскаленными щипцами для завивки.

— Ты — красавица! — сказала она.

Я взглянула на себя в зеркало.

— А по-моему, я выгляжу глупо.

— Да ну что ты! — возразила мама. — У тебя талия, как у модели. Я всегда считала, что ты похожа на Синди Кроуфорд.

— Это еще кто?

— Самая красивая женщина современности! У нее даже родинка, как у тебя, правда, на лице…

Щипцы обожгли мне шею.

— Ай! Осторожно! Не так близко к коже!

— Если у тебя останутся следы от поцелуев Чипа, говори всем, что это я тебя обожгла.

— Мам, ты же знаешь, мы с Чипом расстались.

— Тем более ты должна быть великолепна! Замри! — Мама накрутила на раскаленные щипцы еще одну прядь мышиного цвета.

— Что ты там делаешь?

— Развратную прическу!

— Мама!!!

— Ну, у тебя же много сама знаешь чего, и волос тоже должно быть не меньше.

Мамиными стараниями я стала похожа на нечто среднее между пуделем и невестой Франкенштейна. К счастью, мама забрала мои очки: сил больше не было на себя смотреть! И на золотое сердце «ЛП» тоже. Я решила, что буду носить его до конца.

Мама достала цифровой фотоаппарат и сняла меня в гостиной на фоне клетчатого кресла. Затем встала рядом, вытянула руку и запечатлела нас вместе. Мама получилась с закрытыми глазами, а у меня вид был несчастный. Видимо, потому, что мне было жутко грустно. Казалось, это мои последние снимки.

От декораций зарябило в глазах. Деревья напоминали зелено-фиолетовые синяки, в самом зале как будто взорвался магазин аксессуаров для вечеринок: повсюду шарики и обрезки лент. На огромном плакате было написано: «Под сенью деревьев тебя отыщу — Весенний бал».

С диджеем в этот раз не повезло. Песни резко сменяли одна другую. Явно не хватало плавных переходов.

Неподалеку шли «Мертвячки». Хлоя протыкала шарики иголкой. Когда они лопались, она приговаривала что-то вроде:

— Это мое сердце!

Хлоп!

— Моя душа!

Хлоп!

— Все, во что я верила.

Хлоп!

Какие-то болваны посмеялись над моим платьем, но мне было все равно. Я сюда не развлекаться пришла. Нужно найти Дженнифер. Пока что не пришла ни она, ни Чип. Я налила в пластиковый стаканчик клюквенный сок и облокотилась о стену. Если надо, прожду всю ночь. Интересно, Дженнифер одна придет?

По залу скользили пары, время шло очень медленно. Я взглянула на свои часы со стрелками в виде Микки Маусов: что-то друзья опаздывают.

Мистер Роблевский подошел к рубке диджея и взял микрофон. На учителе были смокинг в стиле 70-х и голубая гофрированная рубашка. Искусственная рука блестела в лучах дискотечного шара. Музыка затихла.

— Можно минутку внимания? — начал Роблевский. Все недовольно притихли. — Добро пожаловать на Весенний бал! Надеюсь, вы успели насладиться печеньем и фруктовым соком, которые нам так любезно предоставил родительский комитет. — Взрослые вяло захлопали. — Но главное угощение еще впереди. Сегодня у нас необычные гости. Они прервали гастроли по стране, хотя билеты были распроданы уже давным-давно, и приехали к нам, чтобы выступить бесплатно! — толпа загудела, а Честити радостно вскрикнула. Я же чуть не подавилась любезно предоставленным соком.

Мистер Роблевский выдержал эффектную паузу, а затем поднял искусственную руку и радостно прокричал:

— Юноши и девушки, встречайте! «Опасная обочина»!

Зажегся свет, и зазвучала новая версия все той же песни, а на сцене появились придурки-музыканты. Сзади виднелся их символ, и наконец я поняла, что съехавшая машина — это дорожный знак «Опасная обочина». Что за чушь?

Чип и Дженнифер так и не пришли. Неожиданно меня осенило, и от ужаса я чуть не запачкала себе все белье.

— Чип!!! — прокричала я и бросилась к выходу, спотыкаясь на высоченных каблуках, которые мама заботливо покрасила в цвет платья.

Выскочила на улицу и вдохнула свежий воздух. Было немного туманно, и уличные фонари отбрасывали зловещий свет. Я сбросила пурпурные атласные туфли на парковке и устремилась в парк Маккалма.

Никто и не догадывался, что я умею быстро бегать. На легкую атлетику никогда не ходила, потому что плохо выгляжу в шортах. Да и Дженнифер всегда считала, что бег хорош для лесбиянок. И все же я умею. В смысле, бегать, и очень быстро. Даже в праздничном платье. Асфальт горел под ногами, но я бежала. Бежала, чтобы спасти ему жизнь.

Глава двенадцатая

ГИБЕЛЬ ЧИПА

Прежде всего я побежала к Чипу домой. В душе еще теплились крупицы надежды, что он просто опаздывает. На крыльце я упала на колени и, тяжело дыша, изо всех сил нажала на звонок.

Дверь открыла младшая сестра Чипа, Камилла, — чудесный круглолицый ребенок с густой челкой. Она ела фруктовое мороженое, и все лицо у нее было в красных липких пятнах.

— Э… Привет, Камилла! Чиппер дома?

Я взяла себя в руки и попыталась не напугать ребенка, но слишком уж живописно я выглядела: в пурпурном бальном платье валяюсь на крыльце. Камилла взглянула так, будто я предложила ей бритвенные лезвия на Хэллоуин, и снова облизала мороженое. Разговор зашел в тупик.

К счастью, на пороге показалась мама Чипа. Она отодвинула Камиллу и, оглядев меня, спросила:

— Ниди, что случилось?

— Где Чип? — с мольбой в голосе спросила я. Господи, хоть бы он был дома!

— Ушел на бал двадцать минут назад, — растерянно ответила она. — Разве он не там?

Черт!!!

— Ушел? То есть вы, миссис Дав, разрешили единственному сыну в наше неспокойное, можно даже сказать, безбожное время пойти пешком? — Я с трудом встала.

— Но школа всего в пяти кварталах! — возразила она, уставившись на меня. — Боже, что у тебя с воло…

— В какую сторону он пошел? — перебила я миссис Дав. Не было времени рассказывать ей про «развратную» прическу.

— Обычно он срезает через парк. Попробуй… — Но я уже убежала. — Анита! — удивленно позвала меня мама Чипа.

Я влетела в парк. По лицу струился пот, ноги в крови, хотя, возможно, их просто окрасили туфли, не знаю. Я перевела дыхание и оглядела парк: нет Чипа!

— ЧИП!!!

Справа послышался крик. Я подобрала юбку и помчалась к бассейну.

Бассейн Мерфи общественный, но недавно его закрыли, поскольку большую часть времени вода в нем была слишком холодная, и никто туда не приходил. Иногда, правда, прибегали дети, катались на скейтборде, рисовали граффити, курили травку. Сейчас бассейн обнесен оградой, но через нее очень легко перелезть. В общем, лучше места для убийства не найти.

Я с разбега врезалась в ограду. Зазвенели железные звенья. Я сунула ноги в ромбовидные отверстия и яростно полезла наверх. Обрезала руку о сломанное звено, но не остановилась. Какая же высокая ограда! Тут Чип снова закричал.

— Уже иду! — Задыхаясь, я перепрыгнула через ограду и больно приземлилась на бетон. Руку как будто ножом резали, струилась кровь, но мне было все равно. Я обогнула мусорные баки и перевернула валявшиеся у края старые шезлонги.

Подбежала вплотную к бассейну и присмотрелась. Темная вода отражала тусклый лунный свет. С противоположной стороны на ограде было написано «Выхода нет». Это знак, и притом недобрый.

Послышался стон, и тут я увидела Чипа. Пришлось закрыть рот рукой, чтобы сдержать рвотный позыв.

В бассейне плескалась грязная вода, возможно, от растаявшего снега или кислотных дождей. Над ней возвышалась Дженнифер, она прижимала Чипа к ступенькам: рубашка у него была разорвана, грудь вскрыта, виднелись ребра. И, несмотря на драку, на нем по-прежнему был пурпурный галстук-бабочка и бутоньерка из орхидеи. Чип с перекошенным лицом повернулся и попытался произнести мое имя, но из его рта не вырвалось ни звука.

— Ах, чтоб тебя! — Дженнифер меня не заметила. Она была слишком занята, пожирая Чипа. Я залезла на трамплин для прыжков и перекрестилась — вдруг поможет?

— Святой Иуда, заступник немощных, покровитель павших духом! Дай мне сил победить эту тварь! — Я оттолкнулась и прыгнула прямиком на плечи Дженнифер. Точно в яблочко! Раздался всплеск, и она обернулась. Я обхватила ногами ее шею и утащила под ледяную воду.

Дженнифер скинула меня, и мы одновременно выплыли на поверхность, судорожно хватая воздух. Я схватила подругу за волосы и принялась бить ее по лицу. Заметила на краю бассейна розовый перцовый баллончик, схватила и распылила ей в глаза. Ах, какая прелесть! Дженнифер закричала, забилась и обдала нас с Чипом черной колючей слизью.

— Убери эту дрянь! — завопила она и, как ведьма, взмыла в воздух, зависнув метрах в трех над бассейном. Я наконец рассмотрела ее платье: белое с длинными тонкими ремешками, черным кружевом у груди и на подоле. Красиво. Конечно, жаль, запачкано внутренностями моего парня. Дополняли картину белые перчатки до локтей, покрасневшие от крови.

Несмотря на наряд, выглядела Дженнифер ужасно — настоящий труп. Глаза странного цвета, светлее, чем обычно, заостренные зубы. Видно, пришло время кормить демона.

— Она еще и летать умеет? — прохрипел Чип.

— Скорее просто зависать в воздухе. Подумаешь! — Я усадила его на скрытую водой ступеньку.

Дженнифер заговорила чужим голосом, металлическим, даже демоническим:

— Почему нужно всегда мне мешать?! Вечно ты все портишь!

Я зло взглянула на нее.

— А ты — дура!

— Как мило, деточка! Продолжай, не стесняйся!

Тут в мозгу что-то щелкнуло. Конечно, давно пора было понять, что собой представляет Дженнифер, но ведь я считала, что детская привязанность никогда не умирает. Правда, ее, оказывается, может убить кровожадная дьяволица, пожирающая парней и плюющаяся черной слизью.

— Знаешь, что? Ты всегда была плохой подругой! Даже в детстве. Крала мои игрушки, разливала лимонад на постель и заставляла меня играть страшилой Эшли!

— А сейчас сожру твоего парня! — засмеялась она. — Гляди, я предсказуема.

— Но почему его?! — Я взглянула на Чипа и разрыдалась. — Почему, Дженнифер? Почему ты выбрала единственного парня, влюбленного в меня? Да ведь за тобой кто угодно пойдет! Первый красавчик в школе, почтальон, учитель! Даже звезда какая-нибудь, Майкл Мюррей, например! Так почему Чип? Чтобы позлить меня? — Помогая себе руками, я подошла к краю бассейна. — Или потому что ты в себе не уверена?

Я вылезла из воды и оказалась лицом к лицу с приземлившейся Дженнифер.

— Это я-то в себе не уверена?! — прошипела она. — Что за чушь? Ты про кого сейчас говоришь? Я была королевой снежинок!

— Ах, ну да, — фыркнула я. — Два года назад. Когда тебя еще можно было пускать в приличное общество.

Я скрестила руки на груди. По плечам, пенясь, стекала вода.

— Меня и сейчас можно пускать в приличное общество!!! — завопила Дженнифер. Я зажмурила глаза, испугавшись, что она в них плюнет. И все же один — ноль в мою пользу!

— Ты и тогда уже была тощая как скелет, — ударила я по больному.

Дженнифер угрожающе прижалась к скрипящей ограде и сверкнула глазами.

— Я вырву у тебя сердце, Лесницки, — прорычала она. В прямом смысле прорычала, как зверь. Сзади послышался скрип, и я на мгновение обернулась. Чип каким-то образом выбрался из воды и медленно, морщась от боли, подтягивал сачок для очистки бассейна. Одна рука у него была обглодана.

— Я думала, ты только парней убиваешь, — отвлекла я Дженнифер.

— Девчонки тоже ничего, — улыбнулась она, обнажив страшные острые зубы. А затем бросилась на меня, широко распахнув гигантские челюсти и сверкая белесыми глазами. «Это конец», — подумала я.

И тут меня, пошатываясь, загородил Чип. Он повернул сачок рукояткой вверх, как копье. Дженнифер сама на нее напоролась и рухнула навзничь. Я закричала, а Чип упал, не выдержав напряжения.

Я обняла его. Чип представлял собой жуткое зрелище: в груди зияет дыра… Мой герой! Я пришла спасти его, а он сам спас меня. И кому нужен феминизм?

Дженнифер осторожно поднялась и медленно вытащила из себя железную рукоятку.

— Ай, черт!

— Тебе больно! — поняла я. Надо же, она уязвима! Из дыры в животе у Дженнифер вытекала кровь.

— Тампона нет? — спросила моя ЛП. Я покачала головой.

— Разумеется. Вечно от тебя толку ноль. — Она полезла через ограду, морщась от боли.

— Куда ты? — завопила я.

— Заткнись. Я ухожу, — бросила Дженнифер через плечо и оглянулась. — Слишком с вами возни много.

— Но почему сейчас?! — истерично прокричала я. — Он же почти мертв! Ты, жирная дура! Давай, возвращайся и убей нас обоих!

— Ну уж нет. Я же плохая подруга. Почему бы не бросить тебе кость на прощание? — Она усмехнулась, перепрыгнула через ограду и поковыляла прочь. Я смотрела Дженнифер вслед и ненавидела ее каждой клеточкой своего тела.

* * *

Из оцепенения меня вывел стон Чипа. Я обняла его, измазавшись кровью и черной слизью. Чип был очень серьезно ранен. Торчащие ребра, разорванная рука, кровавый укус на шее — я накрыла его ладонью, напрасно пытаясь сдержать кровь.

— Чип, милый… — Я вздохнула с отчаянием. Поздно, уже слишком поздно!

— Ниди, — прошептал он. — Ты всегда права.

— Я опоздала! Это я во всем виновата! — По щекам струились горькие слезы. — Не помешала ей.

— Ты не виновата. — Он простил меня. — Зачем я только пошел за ней?

Пошел за ней? Господи, чем же она его заманила?

— Я позову на помощь.

Может, полиция хоть раз поспеет вовремя? Я достала у Чипа из кармана мобильный и протерла платьем вымазанный в черной слизи экран, правда от этого он стал еще грязнее.

— Нет! — простонал Чип. — На счету нет денег.

Я улыбнулась.

— В «девять-один-один» можно позвонить бесплатно.

Он улыбнулся:

— Точно. Ты снова права.

Я набрала номер — нет ответа. Потрясла телефон, ударила о бетон и набрала еще раз — снова тишина. Ни гудка, ни подсветки. Мобильный не работал.

— Сломался. Повсюду слизь… — проклятая Дженнифер!

Чип закашлялся и харкнул кровью. У него задрожали ресницы.

— Все, я ухожу… — еле слышно проговорил он. Я прижала его покрепче и с жаром прошептала:

— Никуда ты не уходишь! — Невозможно это! Нет, нет, ни за что!

Чип попытался улыбнуться и скривился от боли.

— Мне конец, Ниди. Я умираю. На самом деле, я уже умер, но вдруг появилась ты, и я очнулся, когда услышал твой голос.

Я, икнув, всхлипнула. Самые приятные слова в моей жизни! Ну почему, почему так все вышло?

— Я люблю тебя! — сдавленно проговорила я, залив Чипа соплями. Не слишком романтично получилось, но ведь мы не в сказке. Все взаправду, и счастливого конца не предвидится. Хотя я никогда не думала, что он будет так ужасен.

— И я тебя, — ответил Чип. — Тебе очень идет это платье.

Я засмеялась, правда, смех больше напоминал кашель.

— У тебя бред.

Чип дотронулся до моего лица и заглянул мне в глаза:

— Нет. Когда умираешь, видишь все гораздо четче. Различаешь, где правда, а где ложь. Вокруг правды мерцает свет, как вокруг тебя. И ты действительно очень красивая.

Я снова разрыдалась. Думала, слезы закончатся, но не тут-то было. Какая же я глупая!

Для того чтобы я осознала собственную ценность, любимый человек должен был умереть у меня на руках! И даровала мне ее вовсе не Дженнифер — я всегда что-то значила сама по себе!

— Лучше уходи, — сказал Чип, — скоро приедет полиция. Она может неправильно понять ситуацию:

— Никуда я не пойду! — я прижала Чипа покрепче.

— Но я все равно умру, — прошептал Чип.

— Нет! — прохрипела я. Но его глаза закрылись, а тело обмякло. Моя любовь была мертва.

Я, зарыдав, прижалась лицом к его разодранной, изуродованной груди и, измазавшись в его крови, поклялась отомстить.

Чип, милый, прости меня, пожалуйста!

Глава тринадцатая

ПЛЯСКА СМЕРТИ

Все же Чип был прав. Перед смертью он сказал очень умную вещь. Если бы я осталась, полиция сразу бы меня задержала. А допустить этого нельзя — предстояло слишком много дел.

Я в последний раз поцеловала Чипа и осторожно его отпустила. Секунду вглядывалась в любимое лицо, пытаясь запомнить навсегда, а затем ушла. Словно во сне перелезла через ограду и поковыляла обратно в спортзал. Спешить было некуда. Чип уже свое оттанцевал.

Стояла кромешная тьма, В Дьявольской котловине не так много фонарей. Я дошла до парковки, залитой тусклым ядовито-желтым светом. Рядом с ней сосалась какая-то мерзкая парочка. Я уставилась на них. Неужели кто-то может веселиться?

— Слышь, ты, толстуха, чего вылупилась? — спросила девчонка.

— Смотрю, как облизывают твои уродские губы.

Нехорошо, конечно, но мою душу разъедала горечь.

— Ну-ка повтори! — сказал парень.

Я опустила глаза. Постепенно дошло, как я выгляжу: разорванное страшное платье (правда, красивым его в принципе назвать нельзя), спутанные волосы, повсюду кровь, на ногах, руках и лице — черная слизь.

Судорожно глотая воздух, зажала одну ноздрю и высморкалась, извергнув кровавые сопли. Наконец я снова дышала свободно.

Парень внимательно на меня посмотрел.

— Ты что, гот?

Я выпрямилась и наклонила голову.

— Ты знаешь, что готами изначально называли германское племя, которое поселилось в Риме? Они носили обычные льняные туники, а не черное. Интересно, почему для всех это такое открытие?

Парочка внимательно на меня посмотрела, а потом снова принялась сосаться. Никто не хочет учиться. Я поковыляла в зал.

Осторожно зашла внутрь и громко захлопнула за собой дверь. Уловки больше не нужны. Я шла к сцене, оставляя позади кровавые следы и размазывая их подолом по вощеному полу. Точь-в-точь принцесса в страшном заколдованном лесу из сказок братьев Гримм. Они на самом деле сочиняли очень страшные истории, правда, потом до них добрался Голливуд и изменил все, что смог.

Танцы не прекратились, и смех не затих. Никто не обратил на меня внимания. Как на улице в Нью-Йорке — я там как-то была. Каких чудаков только не встретишь, а всем все равно!

Я не сводила глаз с «Опасной обочины». Музыканты лупили в барабаны и исполняли какой-то дурацкий, слишком длинный инструментал, от которого шипели колонки. На удивление неудачная композиция! Первым меня заметил Николай. На нем были красный галстук и черный блейзер. И золотая рубашка. Настоящий король адского глэм-рока![6] Действительно, группа сильно шагнула вперед после выступления в «Музыкальной полосе». Николай толкнул локтем Дирка. На басисте были красная рубашка с открытым воротом и свободно болтающийся галстук. Волосы на голове уложены в ирокез.

Я подошла к сцене и взглянула на Николая. Затем поднесла два пальца к глазам и резко, как Роберт де Ниро, выбросила руку вперед. Николай испугался. Взял микрофон и сказал:

— Всем большое спасибо! Вы великолепны!

А затем нагнулся к Дирку и прошептал:

— Сваливаем.

Дирк удивленно взглянул на Николая. Тот указал на меня. Что ж, лестно, им хватило одного взгляда на мое лицо. Дирк схватил гитару и жестом велел остальным уходить со сцены. Танцующие начали жаловаться, что прекратилась музыка. Спускаясь со сцены, Николай встретился со мной глазами. Я подошла поближе, и он вздрогнул.

— Может, сыграете снова ваш хит? — с улыбкой спросила я.

Музыканты убежали, как дети. Я повернулась лицом к публике. Все молчали. Я поковыляла домой.

В кои-то веки не пришлось возиться с ключами. Я просто выбила стекло кулаком, просунула руку и открыла замок изнутри. Вошла в темную кухню и рассеянно прижала к порезу на руке полотенце с изображением маленьких хорошеньких цыплят. Затем почти ползком добралась до своей комнаты и рухнула в постель. Несколько секунд пыталась осмыслить произошедшее, но ничего не получалось. Нервные клетки больше не функционировали. У меня точно начался «вьетнамский синдром». Я легла на бок и свернулась калачиком. Перед глазами возник светящийся будильник на тумбочке, а рядом с ним фотография в рамке: я, Чип и Дженнифер. Мы улыбаемся. Мы счастливы.

Не могу заснуть!

До рассвета смотрела на фотографию. Потом пришла мама и попыталась привести меня в чувство, но я, к счастью, была в ступоре. Мама мягкой мочалкой стерла кровь и перевязала мне руку. Поцеловала в лоб и оставила в покое. Она знала, что Чипа убили — слышала в утренних новостях.

Его обнаружил новоиспеченный полицейский Дью да. Не повезло парню. Похоже, полиция не знала, откуда взялась черная слизь, поскольку в новостях о ней ничего не сказали. Видимо, боялись массовой истерии, и их трудно винить: трое убитых, ноль арестованных.

Я, в основном, молчала. Правда, полицейские меня и не допрашивали. По-моему, кто-то звонил в дверь, но мама не пустила их на порог. Когда надо, она превращается в настоящую мегеру. И хотя весь город видел меня в крови, все также знали, что в начале бала, первые минут пятнадцать, я была в зале — какое-никакое, но алиби. Поэтому, видимо, решили, что я просто нашла Чипа и сошла с ума от горя. Отчасти это правда.

Глава четырнадцатая

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

Я не пошла на похороны Чипа — не хотела видеть толпу лицемеров, которым на самом деле на него наплевать. Что они знали о Чипе? Лишь то, что он — барабанщик. Им и невдомек было, что Чип — самый благородный человек в нашем городе.

И в школу я не вернулась. Предстояло домашнее задание гораздо важнее уроков, а до итогового экзамена оставалось всего несколько недель. Пока мама работала или дремала, укрывшись подушкой с вышивкой «Боже, храни эту подушку», я готовилась к драке. Я проиграла в бассейне и сполна расплатилась за это, поэтому к следующему разу нужно было подготовиться основательно.

В гараже обнаружился ящик с отцовскими инструментами. Я внимательно их изучила, подыскивая себе подходящее оружие. Хотела тесак, но выбрала в результате молоток и нож для бумаги. Думала купить новое лезвие в скобяной лавке, но потом решила, что старое ржавое даже лучше.

Каждый день я ходила в местный центр отдыха. В Дьявольской котловине нет настоящего современного тренажерного зала, только комната с потертым серым ковром, люминесцентными лампами и несколькими пожертвованными кем-то штангами разного веса. Вначале я взяла в левую руку двухкилограммовую гантель, а в правую — трех-, затем поменяла их. Помимо меня в центре тренировалась старушка в фиолетовом спортивном костюме. Ей было лет семьдесят, не меньше, и гантели она особо не тягала. По-моему, ей и ходить-то было непросто.

Ночью, когда мама уходила на работу, я шла к Дженнифер. Но не в гости, как раньше. Я пряталась в кустах и осторожно подсматривала в окно. Ждала, пока она станет слабой и страшной, пока не израсходует все силы, украденные у Чипа. Я должна была добраться до Дженнифер раньше, чем она сожрет кого-нибудь еще.

Через несколько недель я была готова. И она тоже. Я надела новые армейские ботинки, серую толстовку и перчатки без пальцев и заплела косу. Несмотря на то что наступил май, на улице было довольно прохладно, особенно после заката. Я заткнула нож за пояс и взяла топор. Последний раз осмотрела комнату — возможно, больше никогда ее не увижу.

Зашла к маме, с грустью взглянула на стопку использованных лотерейных билетов и упаковку валиума.[7] Бедная! Теперь ей будет еще тяжелее. Но выхода нет. Пора. Кто-то должен воздать Дженнифер Чек по заслугам.

Под окном Дженнифер я присела на поленницу. Шумели деревья на ветру, по беспокойному небу пролетали облака, сквозь них пробивался рассеянный лунный свет. Лгать не буду: было страшно. Даже слабая Дженнифер оставалась демоном с невероятными способностями. Кто знает, что еще она умеет? Надеяться можно только на эффект неожиданности, который длится ровно секунду.

Я заглянула в окно: Дженнифер в топике и коротких джинсах лежала на белой кровати с розовым пологом. Серая кожа, тонкие волосы. Я оглядела комнату и поняла, как глупо она выглядит — просто мечта пятилетней принцессы. Розовые обои в цветочек, белая мебель, блестящие маскарадные маски на стенах. Мама Дженнифер украсила комнату ко дню рождению дочки, и с тех пор интерьер не менялся. Я всегда завидовала, ведь у подруги спальня как из сказки! Считала, что Джен принцесса, а я тролль.

Она встала и выключила свет. На улице было темно. Я слышала, как бьется мое сердце и как шумит ветер в кустах. Залезла на поленницу, приоткрыла окно и пригнулась. Я дышала так громко, что Дженнифер наверняка должна была меня услышать. Но отступать было некуда.

На старт, внимание, марш!!!

Запрыгнула в окно, крича не своим голосом. Дженнифер успела только приподняться на локте и удивленно спросить: «Что?» Я влетела в комнату и метнула ей в голову топор, но попала в стену. Топор застрял в штукатурке. Пора переходить к плану «Б». Я прыгнула на Дженнифер, зажав ее бедра ногами, и принялась ее душить. В крови бушевал адреналин.

— Ты убила его! — вырвался вопль. — Монстр! Зомби вонючая!

Дженнифер пыталась меня скинуть, врезаясь в кожу острыми как когти пальцами.

Одной рукой я продолжала сжимать ей горло, другой вытащила из-за пояса нож и раскрыла его. Дженнифер задрыгала ногами, ударяя меня коленями в спину.

— Ты орудия убийства всегда в «Хозтоварах» покупаешь? — прохрипела она. — То же мне, девчонка! — голос Дженнифер сорвался, поскольку я сильнее сжала ей горло. На все у нее готов ответ! Меня это всегда бесило. Я подняла нож, приготовившись искромсать ее вдоль и поперек. Но пока опускала руку, Дженнифер в отчаянии подалась вперед и укусила меня за шею. Я навалилась всем весом ей на горло и отбросила ее обратно. Затем выпрямилась и вырезала у Дженнифер на теле огромную букву «X». Из раны хлынула кровь.

— Дженнифер в пролете!!!

Она задохнулась от боли и потрясенно посмотрела вначале на порез, а потом на меня. Я торжествовала. И все-таки она уязвима!

Неожиданно закачало, как на аттракционе, и ноги потеряли опору. Я потрясла головой и поняла, что мы поднимаемся в воздух! Проклятая дьяволица вновь решила полетать, но в этот раз не одна. Я инстинктивно обхватила ее бедра коленями и схватила за волосы, пытаясь снова проткнуть ножом.

Дженнифер сопротивлялась и чуть меня не сбросила, но не тут-то было. Голова уперлась в потолок, и я оттолкнулась, чтобы опустить нас пониже. Пока мы боролись, ветер развеял облака и в окно ударил лунный свет. На шее у Дженнифер блеснул золотой медальон «ЛП». Я его даже не почувствовала, хотя вдавила так глубоко, что на коже остались красные отметины от цепочки. Тут я взбесилась окончательно: вот ведь лицемерка! Сорвала медальон и метнула его в стену.

Он ударился о зеркало, и секунду мы глядели друг другу в глаза. На мгновение, показавшееся вечностью, мы вспомнили, что когда-то были подругами, маленькими девочками, блондинкой и брюнеткой, которые поклялись друг другу в вечной преданности. Но, видимо, все меняется и «вечная преданность» тоже. Перед глазами мелькнуло лицо Чипа. Я тут же ослабила хватку и свалилась прямо на кровать, сломав ее.

Дженнифер резко устремилась вниз, решив покончить с поединком, но я ее уже ждала. Перевернула на спину и снова оседлала. Теперь уже не промахнусь!

Мы обошлись без прощальных слов. Я преследовала всего одну цель и твердо верила в свою правоту. Замахнулась и ударила Дженнифер снова, на этот раз прямиком в сердце. Хлынула кровь, забрызгивая все вокруг: белые столбики кровати, розовые простыни с изображением щенят… Я не знала, что делать дальше. Просто сидела и смотрела, как дергается в конвульсиях тело Дженнифер.

Неожиданно в глаза ударил яркий свет.

— Дженнифер! Малыш! Боже мой! — На пороге комнаты появилась миссис Чек. Она зажгла лампу и обнаружила, что я сижу на теле ее умирающей дочери и сжимаю нож. Неудивительно, что у миссис Чек началась истерика. Она же не знала, что Дженнифер стала демоном.

— Ниди! — Она сбросила меня на пол и обняла дочь. Дженнифер хрипло дышала. Я бросила нож на ежеквартальный номер газеты команды поддержки, повернулась к несчастной матери, напоминавшей Деву Марию, обнимающую снятого с креста Иисуса Христа, и вежливо спросила:

— Миссис Чек, она мертва? Я ее убила?

Дженнифер вздохнула, и ее вырвало кровью прямо на мать. Затем она наконец умерла. Голова безвольно откинулась назад, а изо рта вылилась тонкая струйка черной слизи.

Миссис Чек зарыдала, а я улыбнулась. Дело сделано! Я свободна. Счастлива и горда. Я спасла мир.

Самое странное, что Дженнифер не сильно старалась победить. То есть она, конечно, сопротивлялась, но когда я собралась нанести смертельный удар, — лишь ухмыльнулась. Как будто разрешила себя убить. А я слушалась ее до конца.

Дженнифер вообще, похоже, жаждала смерти. В кои-то веки наши желания совпадали.

Кстати, смерть вернула ей былой облик. Из Дженнифер получился на редкость красивый труп.

ТЕПЕРЬ ВЫ ЗНАЕТЕ ПРАВДУ

Миссис Чек позвонила в «911», тут же приехала полиция, и меня арестовали. Я не сбежала. Сидела у тела Дженнифер на случай, если она вдруг восстанет из мертвых. Во многих фильмах на героинь нападал оживший труп, но Джен не двигалась.

На меня надели наручники и усадили в машину. Успех настолько вскружил мне голову, что я принялась радостно рассказывать о том, как всех спасла. Никто не ставил под сомнение мою вину, чего нельзя сказать о рассудке.

На самом деле, я теперь не знаю, что за человек Ниди Лесницки. Я сильно изменилась. Ругаюсь, бью санитарок, вижу то, чего нет на самом деле. Я очень испортилась.

Но кое-что изменилось и к лучшему. Я узнала о себе много нового. Например, в оккультных книжках и на сайтах не пишут про то, что если жертва выжила после укуса демона, к ней перейдет часть его силы. Должно же повезти хоть раз за ее жалкую жизнь.

* * *

В прорезь в двери мне просовывают какое-то странное мясо. Учуяв запах, я морщу нос и рассеянно почесываю укус на шее. Он постоянно зудит, кроме того, воспален, а антибиотики не помогают.

Сажусь, закидываю ногу на ногу, закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Я много тренировалась и, надеюсь, не зря. Чувствую, как исчезает бетонный пол, а я взмываю в воздух. Долетаю до узкого окошка под потолком и разбиваю его. Да, похоже, я действительно усвоила пару приемов.

На улице ярко светит луна. Я не оттачивала приземление, поэтому просто падаю вниз. Ворочаюсь в грязи и встаю. Пора двигаться дальше. Устремляюсь к ограде с колючей проволокой наверху и прохожу сквозь нее, оставляя позади дыру с меня размером. Иду по дороге. На ногах удобные тапочки с зайцами. Спокойно поднимаю руку, пытаясь поймать машину. Не слишком оживленное сегодня движение.

Вскоре слышу журчание. Так вот куда стекает вода из водопада!

Что-то блестит в лунном свете. Сворачиваю с дороги, скольжу по набережной к ручью, присаживаюсь и достаю из воды нож Буи. По-видимому, в котловине не все исчезает бесследно. Засовываю нож за пояс и иду дальше.

Наконец появляется «универсал». Я снова поднимаю руку. Машина притормаживает, опускается стекло. За рулем сидит очередной ловелас, пожирающий меня глазами. Возможно, его возбудили тапочки с зайцами.

— Куда тебе, красавица?

— На восток. В Мадисон,[8] — отвечаю я.

— Ах, на восток? Ну и мне туда же. Расплачиваться как будешь? Натурой, травкой или зелеными?

— Денег и наркотиков нет. Придется тебе довольствоваться натурой, — отбиваю я.

— Сойдет, — радуется похотливый водитель. — Давай, запрыгивай в мою колесницу.

Обхожу машину и устраиваюсь на пассажирском сиденье. По дороге включаю радио. Снова играет знакомая песня. В этот раз я подпеваю:

Под сенью деревьев тебя отыщу,

Душевные раны твои исцелю.

И яркие звезды, мерцая во тьме,

Напомнят, что встретимся вновь на земле.

Зачем тебе на восток? — спрашивает водитель.

Еду вслед за рок-группой, — отвечаю я.

Крутая группа, наверное, — задумчиво подмечает он.

Музыка стихает, и раздается голос диджея:

Потрясающая песня! Мы решили ее поставить в честь «Опасной обочины». Ребята выступают сегодня в Мадисоне, и эту ночь все запомнят надолго.

— Да. Сегодня их последний концерт, — говорю я. Улыбаюсь и откидываюсь на сиденье. Я готова.

Примечания

1

El Oho (исп.) — Око.

2

Операция «Несокрушимая свобода» — официальное название всех военных мероприятий США в ответ на террористические акты 11 сентября 2001 года.

3

«Таргет» — сеть крупных однотипных универсальных магазинов, продающих товары по относительно невысоким ценам.

4

Банши — фигура ирландского фольклора, женщина, которая, согласно поверьям, появляется возле дома обреченного на смерть человека и своими характерными стонами и рыданиями оповещает, что час его кончины близок.

5

Нож Буи — крупный охотничий нож, длиной 20–30 см, изобретенный Ризином Буи.

6

Глэм-рок — жанр рок-музыки, возникший в Великобритании в начале 1970-х гт. Для исполнителей этого жанра характерны обильный грим, вычурная одежда и подчеркнуто манерное поведение.

7

Валиум — успокаивающий и снимающий возбуждение препарат; используется также как противосудорожное средство.

8

Мадисон — административный, культурный и тор говый центр штата Висконсин.

Content

Роман Одри Никсон по мотивам сценария Диабло Коди
ТЕЛО ДЖЕННИФЕР

ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ

Глава первая ДЬЯВОЛЬСКАЯ КОТЛОВИНА

Глава вторая ЖАРКИЙ ВЕЧЕР

Глава третья НЕОБЫЧНЫЙ УЖИН

Глава четвертая УДИВИТЕЛЬНОЕ ПРЕВРАЩЕНИЕ

Глава пятая ПЕРВОЕ УБИЙСТВО

Глава шестая СВИДАНИЕ С ГОТОМ

Глава седьмая КУКЛЫ В ПЕСОЧНИЦЕ

Глава восьмая ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ В ЛЕСУ

Глава девятая ВЕСЕЛЫЕ ПОХОРОНЫ

Глава десятая АДСКАЯ РАБОТА

Глава одиннадцатая ТРУДНЫЕ СБОРЫ

Глава двенадцатая ГИБЕЛЬ ЧИПА

Глава тринадцатая ПЛЯСКА СМЕРТИ

Глава четырнадцатая ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

ТЕПЕРЬ ВЫ ЗНАЕТЕ ПРАВДУ

Примечания