Евгений Щепетнов

Серый властелин

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

– Пушки, пушки давай! На прямой выстрел! По воротам – пли!

Полковник Тарлов махнул рукой, будто отрубал что-то, и раскаленные снаряды с воем понеслись к воротам мятежного замка.

Ядра с грохотом ударились об окованные железом створки, те дрогнули и, закряхтев, выдали результат – длинную щепу вроде дранки, отлетевшую от левой половины.

– Вот так и продолжайте! – удовлетворенно кивнул полковник. – Через пару часов от них одни щепки останутся. Спецназ, готовьтесь к входу в крепость! Драконы, близко не подходить – вам же неохота получить дротик в зад?

– Как будто ему охота дротик в зад! – ворчливо заревел, обращаясь к своим товарищам, дракон по имени Белоголов. – Лучше бы отпустил дракониров за баранами, меня от каши мутит! Хочу кусок свежей баранины! А еще – скинуть эти чертовы железки с себя!

– Помалкивай, Белоголов, – буркнул Зеленушка, внимательно следя за передвижением людей. – Радуйся, что броня есть! Забыл, как тебе в зад три дротика воткнулись с крысанов?

– Еще бы я забыл! – хмыкнул Белоголов. – Я тогда в такую ярость впал… Опомнился – вместо подбитого крысана лепешка, а я за дракониром бегаю, норовлю ему голову откусить… вот он вопил от страха! Я чуть его не прибил вгорячах.

Драконы захохотали – что у них выглядело как фырканье и рев, даже Зеленушка фыркнул, но потом добавил:

– Поаккуратнее со своими драконирами – где потом обученных слуг найти? Эти уже все знают, все умеют, случись что с ними, кто тебе будет в подмышках почесывать? Берегите их!

– Да, согласен, – вздохнул Белоголов. – Я уже как-то привык к мальчишке – забавный звереныш. Жалко, если погибнет. Я его берегу как могу. А уж как почесывает великолепно! Даже непонятно, как мы раньше без них обходились.

– То-то и оно. Мы сыты, спим, тренируемся – жизнь вполне неплохая. Если бы еще не эти демонские дротики! И тяжелые копья…

– Ага. Мне так не нравятся тяжелые копья! Прошлый бой один поганец чуть не воткнул мне копье в ляжку – хорошо, что не добежал! Мой Гарат его снял из арбалета за десять шагов. Я глянул потом на наконечник копья – ужас! Он бы мне всю ногу разворотил!

– Вот-вот, еще о пользе дракониров. Ну ладно, пошли к речке, попьем да на бережку посидим.

Драконы радостно загалдели и толпой зашагали к небольшой речке, расположенной в двухстах метрах от крепости. Тарлов проводил их задумчивым взглядом и крикнул командиру взвода дракониров:

– Отправь человек пять в деревню поблизости, надо драконов покормить бараниной как следует. И зажгите костры – погреетесь, не хватало, чтобы бойцы слегли от простуды. Драконам-то плевать на мороз, а люди зябнут. Выполнять!

– Есть! – Михась вскочил на коня, отдал команду, и несколько бойцов следом за ним поскакали в сторону видневшейся в лучах осеннего солнца деревни в паре верст от них.

Тарлов проследил за ними взглядом, вдохнул морозный воздух и снова сосредоточился на воротах мятежной крепости.

С тех пор как Влад вылетел в крепость мятежного барона Некайло, прошло три недели. Затяжные дожди как-то резко прекратились, неожиданно пришедшие на смену слякоти морозы сразу же сковали грязь, превратив ее в твердую, словно бетонированную поверхность, в которой не вязли колеса повозок и пушечных лафетов. Тарлов этим воспользовался и, выполняя распоряжение фельдмаршала, осадил ближайшую крепость, досаждавшую замку Саваловых долгое время. Распоряжение Влада было четким – пройтись огнем и мечом по владениям соседей-дворян.

Эта была крепость одного из тех баронов, которые по наущению герцога Ламунского некогда опустошали владения Влада, уничтожая деревни и разграбляя припасы. Влад, уходя по своим тайным магическим делам, поручил Тарлову и Бориславу разобраться с мятежниками, а проще говоря – захватить их земли, полностью подчинить себе или уничтожить. Ему самому некогда было учинять разборки с этими мелкими дворянчиками, считавшими себя пупами земли и ставящими ему палки в колеса. Кроме того, существовала вероятность, что в то время, как Влад вступит в противостояние с захватчиками Истрии, эти мелкие пакостники-дворянчики ударят в спину – по глупости и подлости своей.

Тарлов был спокоен – отряд спецназа около пятисот человек плюс обычное войско превосходили по боеспособности любое войско врага – конечно, если только те не объединятся в одну армию и если не обучат как следует своих латников. Впрочем, и в этом случае войску Влада ничто не грозило – учтя ошибки, усвоив уроки поражения от викантийцев, маг создал сильнейшую армию, самую сильную армию в этой части света, а возможно, и во всем мире. Никто не мог противостоять его армии, вооруженной пушками, с отрядом из сотни драконов, со спецназом из модифицированных воинов, превосходящих в несколько раз обычных людей и в силе, и в скорости.

Полковник спокойно и размеренно выполнял задачу, поставленную ему командиром. Он не задумывался о последствиях, не думал о том, правильно ли поступает, справедливы или нет распоряжения его фельдмаршала. Он был военным до мозга костей и считал делом чести служить такому командиру, как Влад. Тарлов видел, что делает и что может сделать Влад, и знал, что единственной надеждой для страны остается вот этот молодой с виду двадцатипятилетний маг, воин и фельдмаршал.

Пушки размеренно разбивали ворота, и через полчаса непрерывной канонады огромная створка с грохотом упала, подняв клубы пыли.

– Прекратить огонь! – крикнул Тарлов. – Красный щит сюда!

Принесли красный щит, водрузили его на шест, и полковник медленно, в сопровождении Борислава и щитоносца отправился к воротам крепости.

Подойдя к крепости, Тарлов громко крикнул:

– Эй, в крепости! Переговоры!

Некоторое время было тихо, потом через груду развалин в воротах перебрались трое людей – один был в блестящей, с золотыми узорами кирасе, а двое других скорее всего являлись телохранителями первого. По всем признакам, в кирасе был сам барон, крепость которого они успешно разбивали ядрами.

– Кто вы такие и что хотите от нас? Почему напали на мирную крепость? – грозно спросил барон, шевеля тараканьими рыжими усами, видимо пытаясь придать своему лицу особо устрашающий и бравый вид. Выходило у него это довольно забавно, и Тарлов слегка улыбнулся, что разозлило барона еще больше. – Покиньте наши земли, и вы сохраните свою жизнь! – потребовал барон, и Тарлов уже открыто улыбнулся, переглянувшись с презрительно ухмыляющимся Бориславом.

– Заткнитесь, барон! – резко прервал речь усача полковник. – Вы прекрасно знаете, кто мы и зачем пришли. Вы нападали на земли Савалова, нанесли нам ущерб. Теперь пришел наш черед. И утверждение, что вашу поганую крепость мы можем снести с лица земли, так же верно, как и то, что вы обрабатываете свои грозные усы по утрам, чтобы они стояли торчком. Разговариваю я сейчас с вами только потому, что не хочу лишних жертв.

– А что вы хотите? – угрюмо осведомился покрасневший барон, ковыряя носком сапога кочку, как будто от того, оторвет ли он от нее вмерзшую еловую шишку, зависит его будущее.

– Мы хотим, чтобы вы с нынешнего дня выплачивали графу Савалову налоги, как императору Истрии, – десять процентов с валового дохода. Кроме того, единовременную компенсацию за ущерб – размер мы оговорим позже, после того как наш человек проверит состояние ваших доходов. С этого времени вы будете вассалом графа Савалова, будете подчиняться его законам, его требованиям, в общем, как раньше императору Истрии. В случае вашего отказа мы штурмом возьмем крепость, вы будете казнены, а ваше место займет более сговорчивый ваш родственник или человек, которого мы поставим. На размышление вам два часа. Или вы готовы ответить сразу?

– Да вы с ума сошли! – побагровел барон. – Как вы посмели?! Я умру, а не сдамся! И моя семья умрет вместе со мной, защищая нашу землю, на которой мои предки…

– Ну, значит, умрете. И скоро, – равнодушно прервал гневную тираду Тарлов. – Я предлагаю вам жизнь, благополучие, вы же выбираете смерть. Хотите гнить в земле? Ваше право. Пошли, Борислав. Запомните, барон: через два часа наши специальные войска ворвутся в замок и убьют всех, кто окажет сопротивление.

Тарлов развернулся и, больше не обращая внимания на опешившего барона, пошел в расположение своего войска.

– Давай чаю попьем, что ли? – предложил он своему спутнику, гиганту Бориславу, командиру отряда спецназа. – Ветерок вроде небольшой, но пробирает просто до костей. С медом – самое то, чайку-то!

Тарлов потер замерзшие руки, Борислав кивнул, и они направились к шатру, из которого шел дымок – самовар уже дожидался командиров армии возмездия.

– Аккуратнее там. У тебя три дня. Выйдешь на площадку за городом – помнишь, у того дуба? Я перемещусь и заберу тебя. Если тебя в тот момент не будет – отправим агентов тебя искать. Не рискуй, Влад будет очень расстроен, если с тобой что-то случится!

Макобер потер голову рукой – затылок ныл, как будто по нему стукнули поленом. Он слишком много тренировался в создании порталов, и мозг запротестовал, требуя отдыха.

Магистр магии взглянул на стоящую перед ним старушку – сгорбленную, с длинной клюкой, в засаленном платье и платочке, надвинутом на глаза, – и весело сказал:

– Ну и видок у тебя, Амалия! Сейчас на тебя вряд ли кто позарится… Впрочем, если вина побольше…

– Макобер, ты как был старым похотливым козлом, так им и остался, – беззлобно огрызнулась Амалия, она же глава Тайной службы Влада. – Ты где такой сиреневый костюмчик взял? Выглядишь как попугай!

– Попугаи сиреневые не бывают! – не обиделся Макобер. – А костюмы мне шьет одна беженка из столицы. Раньше она дамской портнихой была, а теперь шьет все, костюмы в том числе. Знатная мастерица. Дать адресок? Она в деревне нынче живет. Впрочем, чего это я, ты же, кроме своего черного костюма да сальных обносков, ничего не носишь! Эй-эй, не приближайся ко мне! Эх, если бы не Влад… я бы тебя обязательно соблазнил… даже в этом наряде!

– Извращенец! Любитель старушек! – фыркнула Амалия. – Давай отправляй уже, попугай сиреневый!

– Дай я тебя обниму! – порывисто качнулся вперед Макобер и, прежде чем девушка успела отреагировать, обнял ее и шагнул назад. – Ну все, готовься!

Амалия с недоверием посмотрела на мага, недоуменно приподняла брови, потом пожала плечами и сказала:

– Начинай уже… создавай портал. Хватит время тянуть, пора в дорогу.

Макобер сосредоточился – зазмеились молнии, белыми шипящими лентами облизывая бугор возле реки, на котором стояли маг и девушка, и уходя в застывшие на морозном ветру осины. В воздухе с легким хлопком развернулось зеркало портала, переливающееся жемчужным блеском.

– Давай! Я тебе не Влад, долго держать не могу… пока что. До скорого! Запомни: три дня!

Амалия кивнула на прощанье, сделала два шага и, прыгнув в портал, исчезла.

Макобер отпустил портал, понюхал руки, которыми обнимал Амалию, – ему показалось, что на них остался тонкий запах ее благовоний. Но, возможно, и вправду показалось.

Маг горестно вздохнул. Вроде и женщин хватает, и влюбляются в него – Влад дал ему молодость, силу, – но вот не хочется этих женщин, а хочется одну, недоступную, колючую, как кактус, и сильную, как дракон… и она принадлежит не ему. Несправедливо… Он еще раз вздохнул и побрел к замку, видневшемуся в пятистах метрах от реки.

Осенний ветерок развевал знамена графа Савалова на каменных башнях. В ворота медленно втягивались повозки с продуктами, чуть поодаль виднелись срубы, на которых суетились люди – строился городок Владов, так решили его назвать. Вообще, вокруг замка шло бурное строительство, селились беженцы, которым оказывался радушный прием. Особенно мастеровым людям. Топились печи, отчего в воздухе разливался уютный дымок, наводящий на мысли о горячем хлебе и тарелке щей.

Макобер поежился на ледяном ветру и, ускорив шаг, почти побежал к заведению, находящемуся справа от замка. Это был трактир-гостиница, первое, что начали строить, когда остатки разбитой истрийской армии переместились к замку графа Савалова. Макобер мог и в замке получить еду и вино, но он ужасно любил посидеть в трактире, среди толкотни, солдат и дешевых шлюх. Там запросто можно было оказаться в центре какой-нибудь заварушки, и что может быть веселее, чем выкинуть из окна трактира пьяного здоровяка-солдата, купившегося на легкомысленный вид Макобера, выглядевшего как городской прощелыга. Ведь так приятно отдубасить ботана в попугайском костюме. Вот только под сиреневыми щегольскими тряпками таилось не жалкое тело изнеженного повесы, а могучий организм модифицированного магией человека, способного на лету поймать стрелу и завязать узлом стальной прут толщиной с большой палец руки.

Вначале на Макобера часто нападали, и он наслаждался развлечениями, но скоро уже все знали, насколько опасен этот смешной человек, и, к его неудовольствию, подобные забавы для него стали редкостью. Лишь иногда старослужащие нарочно науськивали новичка-новобранца, подбивая его научить уму-разуму городского хлыща, и тогда Макобер устраивал целые представления, в финале которых агрессор оказывался лежащим возле крыльца трактира. Но потасовки – это вторично. Макоберу нравился шум, танцы, заезжие музыканты, забредавшие в трактир и зависавшие там на дни и на недели. Он старался все вечера проводить в этом заведении, и его там хорошо знали. Впрочем, мудрено не знать великого магистра магии, ближайшего сподвижника самого Влада! Если бы в этом мире существовала фотография, газеты и телевидение, его знала бы в лицо каждая собака, а так лишь имя его было на устах истрийцев, а в лицо знали только коренные жители этих земель.

Макобер подошел к двухэтажному бревенчатому зданию, поднялся на высокое крыльцо (под зданием находился обширный склад-подвал) и толкнул дверь. Его обдало ароматом пирогов, жареного лука и бурлящего в огромных котлах мяса, а в уши ударили звуки струн. Он с довольным видом остановился на пороге, глубоко втянул носом запахи веселья и решительно направился к любимому столику возле окна. Если жизнь не приносит радости, зачем она? Жить сотни лет и не получать радости? Это не для него. Макобер был сейчас счастлив, как и частенько за годы своей долгой восьмисотлетней жизни…

Переход, как всегда, был неожиданным и резким, как будто кто-то дернул за руку и утащил в неизвестное пространство. Легкий приступ тошноты, головокружение, удар… и Амалия покатилась по твердой земле, не удержавшись на ногах. Приземление в этот раз было довольно жестким – она слишком быстро запрыгнула в портал, а при выходе запнулась ногой за полусгоревший сухой ствол осины и перелетела через него кувырком. Если бы не ее молниеносная реакция и феноменальная везучесть, Амалия могла сломать себе конечность или ребро, когда ударилась о землю.

Впрочем, Влад давно усилил ее кости до такой степени, что они были сравнимы со стальными прутьями. Связки и мышцы были укреплены таким же образом. На самом деле Амалия давно уже была не человек в общепринятом понимании, нет, это была совершенная боевая машина, которую маг-лекарь «выковал» из бывшей своей хозяйки, когда его захватили в рабство проезжие работорговцы. Он полностью изменил ее сознание, усовершенствовал организм, и теперь Амалия была предана ему до последней клеточки своего совершенного и прекрасного тела. Причудливый сплав прежнего сознания и нового, навязанного магом, вылился во всепоглощающую любовь к своему хозяину-господину, а прежний опыт жизни и интриг в империи Викантия позволил ей занять одно из ключевых мест в нарождающейся Истрии – главы Тайной службы. Она занялась сбором информации и организацией шпионской сети, которая в идеале должна была охватить всю Истрию, как паутина. Ей удалось создать сеть в городах на севере, мало затронутых оккупационными войсками, вернее сказать, совсем не затронутых – весь юг находился во власти Викантии, со всеми вытекающими последствиями, но север как бы провис между властями – оккупантами и новообразованной империей во главе с графом Саваловым, Владом, с центром сопротивления – замком Савалова.

Конечно, агенты Викантии наводнили такие города, как Лазутин, но до открытой войны двух империй пока не доходило – мешал сезон дождей, превративших дороги в непролазные топи. Если на севере дороги уже установились, замороженные первым дыханием зимы, то на юге еще продолжались осенние дожди.

Амалия сразу это ощутила, проехавшись по сырой земле. Ее одеяние, и так жалкое, превратилось в замызганную тряпку, и девушка, всегда чистоплотная и элегантная, тихо ругалась, вспоминая самые грязные и витиеватые ругательства из лексикона истрийцев и викантийцев. Сама она по рождению была викантийкой – смуглой, небольшого роста, с карими бархатными глазами.

У нее были мысли замаскироваться под истую викантийку – ее сразу бы признали за свою в любом южном городе Викантии и она затерялась бы в толпе. Но тут такой номер не удался бы, поскольку армия вторжения состояла в основном из мужчин, а женщины (в большинстве своем шлюхи, обслуживающие солдат) были наперечет, да и не смогла бы она бродить по городу и заходить туда, куда ей хотелось, – викантийцы не бродят просто так по городу. Хотя за каждого убитого викантийца сразу казнили пятьдесят заложников, всегда существовала вероятность, что кто-нибудь из отчаянных горожан не выдержит и пустит стрелу в спину оккупанта.

Впрочем, у Амалии имелись сведения, что горожане не больно-то и горят желанием организовывать сопротивление захватчикам. У всех семьи, надо жить, работать, а уж какая установилась власть – не суть важно. Главное – чтобы была еда, кров, одежда. Она не осуждала их, но и симпатии к ним не испытывала. Вообще, Амалия мало к кому питала теплые чувства, у нее была одна любовь – Влад. Ну еще, может быть… Макобер. Этот похотливый старикашка, с которым она все время собачилась, вызывал у нее странное чувство, сродни любви – он нравился ей своей взбалмошностью, бесстрашием, экстравагантными манерами, а теперь, когда Влад его омолодил, еще и внешностью. Чего греха таить – Амалия очень любила сексуальные утехи, для того когда-то и приобрела Влада, глянувшегося ей своей мужественной, суровой внешностью. Макобер не был так брутален, сейчас он больше был похож на озорного мальчишку, но Амалии катастрофически не хватало секса – особенно после того, как Влад исчез где-то в замке мятежного барона. Он не брал с нее обета верности, но ей казалось, что будет неправильным предаваться постельным радостям не с ним. А кроме того, после него все остальные мужчины казались ей какими-то пресными, неинтересными… за исключением Макобера. Во все времена женщинам нравились «плохие мальчишки».

Девушка выбросила из головы шальные мысли и сосредоточилась на своем задании. Ей нужно было восстановить шпионскую сеть в столице, и никто, кроме нее, не мог этого сделать – только она знала в лицо всех своих резидентов. Также ей нужно было выяснить обстановку в городе, собрать сведения об оккупационной армии – в будущем придется сражаться с этой армией, и нужно знать, к чему следует подготовиться.

Амалия как смогла отряхнулась от грязи, подобрала свою клюку – длинную отполированную палку со слегка загнутой рукоятью – и заковыляла к городу. Она не успела сделать и нескольких шагов, как раздался топот копыт и грубый голос, привыкший командовать, сказал:

– Это тут! Люди видели, что тут появился портал! Берите всех, кто окажется рядом! Идем цепью на расстоянии видимости!

У Амалии сжалось сердце – попалась! Если истрийцы еще слабо знали, что такое портал, то викантийцы были прекрасно осведомлены, что означают молнии средь бела дня, особенно вблизи захваченного города. Истрийцам были знакомы порталы для переноса небольших предметов, и они были доступны только ограниченному кругу магов – магистрам. Викантийцы, а главное, их закулисные, кукловоды-аштарийцы, владели искусством переноса больших масс, таких, как человек, и если отнюдь не все захватчики владели такими же способностями, как Влад, позволявшими держать портал часами, то знаниями о порталах они обладали в полной мере. Судя по тому, что она услышала, кто-то заметил возникновение портала, и отряд всадников отправили на поиски тех, кто был перемещен через него. И скорее всего эти солдаты были подготовлены должным образом – обвешаны амулетами против магического воздействия и физических ударов.

Что же делать? Амалия юркнула под нависающие пушистые лапы ближайшей ели и прижалась к стволу. Она слышала, как перекликается поисковая группа. Альтернатива была такова – они или не найдут ее, или же найдут, и тогда ей придется их всех убить. Вероятнее всего второе, но в этом случае в городе начнется переполох, будут хватать всех подозрительных, а значит, осложнится ее задача.

Амалия досадливо сплюнула – ну что стоило открыть портал еще дальше от города, верст за пять? Ну дошла бы уж она… а тут Макобер пожалел ее, открыл портал поближе, чтобы она не шлепала лишние версты по грязи, и вот результат. Она закрыла глаза и постаралась отрешиться от всего вокруг – так заяц затаивается, когда поблизости рыщет хищник, желающий полакомиться его плотью. Минуты тянулись невыносимо, будто увеличиваясь в размере, растягиваясь подобно конфете-тянучке…

– Ого! А кто тут у нас спрятался? Командир, тут нищенка какая-то под деревом сидит!

– Тащи ее сюда! Сказано же – всех, кого найдем!

– Вылезай давай, старуха! – Перед Амалией возникло лицо мужчины лет тридцати, украшенное татуировками.

По ним она легко определила, что это один из наемников с юга Викантии – живущие там племена отличались силой и невероятной жестокостью. Вся их жизнь была в войне, они презирали стариков, ибо, по их разумению, до седых волос доживают только трусы. Воин должен гибнуть в бою. Обычно из них набирали элитные войска, головорезов для карательных операций, зачистки территорий. Они не щадили никого – ни мужчин, ни женщин.

Амалия осторожно выбралась из-под ели, всем своим видом создавая впечатление немощной, хлипкой старушенции, не представляющей никакой опасности.

Викантиец безжалостно ткнул «старуху» кулаком в спину, подгоняя вперед, и радостно засмеялся:

– Жаль, что ты такая старая и противная! Я давно без бабы, засохну скоро! Хотя, может, и такая сойдет… – Он раздумчиво осмотрел ковыляющую старуху и мотнул головой. Нет бабы – и это не баба. Грязная, засаленная – еще заразу какую-нибудь подхватишь. Она небось забыла, когда мылась последний раз.

– Ну что, кроме старухи есть кто-нибудь? – крикнул высокий мужчина, одетый в плотную зеленую куртку с многочисленными золотыми украшениями на ней, явно командир. Викантийцы всегда имели слабость к дорогим побрякушкам, поэтому Амалию не удивило обилие цепочек и медальонов на мужчине.

– Только эта нищенка, больше никого, – подтолкнул Амалию татуированный боец. – Мы все осмотрели.

– Нищенка, говоришь?.. – протянул командир, внимательно вглядываясь в испачканное лицо девушки под грязным платком. – Ну-ка, сними с нее платок!

Солдат дернул платок, тот слетел с головы Амалии, открыв коротко стриженные волосы, не имеющие ничего общего с всклокоченными, засаленными патлами нищей старухи. Волосы были черные как вороново крыло и, чисто вымытые, блестели в неярком осеннем солнце.

– Вот какая у нас старуха, – насмешливо сказал командир. – Сомкните ряды, чтобы не удрала, и тащите сюда веревку. Сейчас привяжем ее к лошади, и в город. Пусть Шамасс с ней занимается.

– А может, позабавимся немного, командир? – с надеждой спросил татуированный боец, жадно пожирая глазами чумазое лицо Амалии – даже грязь не могла скрыть ее молодости и красоты. – Я без бабы уже неделю, от нее-то не убудет! Я готов быть вторым – после тебя! Ну разреши!

– Хм… почему бы и нет. Только без увечий! Нам ее надо доставить в целости и сохранности…

Солдаты весело засмеялись, предвкушая развлечение. Амалия видела, как один из них облизнул губы, а из уголка его рта потянулась тонкая нить слюны.

Их было человек двадцать. В общем-то ерунда – какие-то двадцать человек… если бы не амулеты. Они были, конечно, не у всех – дорогая вещица, но у командира точно. И у его подручных. Впрочем, на ней тоже был амулет, и не один, и еще покруче их амулетов – Влад сделал ей мощные амулеты из черных алмазов, содержащие огромные запасы Силы и замкнутые на ее регенерацию. Любая рана, нанесенная Амалии, затягивалась в считаные минуты, если, конечно, голова не была отсечена, а тело не изрублено на части.

Один из солдат принес веревки, потянулся к пленнице, и тут она сделала молниеносное движение – из клюки появился серебристый клинок. Это был один из тех клинков, что Влад делал для элитных воинов спецназа и своих приближенных. С острием толщиной в молекулу, невероятно прочный, он перерубал любые вражеские клинки и неизменно оставался острым.

Секущее движение – голова, моргая глазами, полетела под ноги коням. Еще удар – рука татуированного бойца отвалилась, обнажив белые кости плеча. Тело еще не поняло, что умерло, и чернокожий воин с удивлением посмотрел на отвалившуюся конечность – до мозга еще не дошли сигналы боли.

Время как будто замедлило свой бег. Старуха, превратившаяся в прекрасную девушку, внезапно стала смертью, настигавшей каждого, до кого могла дотянуться своим клинком. Амалия вертелась юлой, не обращая внимания на сыпавшиеся на нее удары, и, как косарь в поле, косила ряды противника своим великолепным клинком.

Через минуту на ногах остались только пятеро – командир и его подручные, защищенные амулетами. Они медленно отступали к лошадям, явно намереваясь сбежать. Против Амалии можно было действовать только с несколькими магами и сетью – продемонстрированное ею не оставляло сомнений в том, что результат схватки солдат с демоницей будет однозначным.

– Давай договоримся, – хрипло сказал командир отряда, внимательно следя за мягко крадущейся к ним Амалии. – Мы сейчас уходим, тебя не трогаем, и забыли о встрече. Это всего лишь служба, ничего более.

– А то, что вы хотели меня изнасиловать, тоже служба? – насмешливо спросила Амалия, делая еще два осторожных шага к врагам, отступавшим с мечами на изготовку.

– Ну это же война! Каждая баба на ней – добыча, – примирительно ответил командир. – Кто же знал, что ты бешеная! Можно узнать твое имя?

– Можно. Вам все равно умирать – почему бы и нет? Я Амалия.

– Амалия?! – Мужчина побледнел. – Знаю. Отпусти нас, Амалия! Клянусь, никому о тебе не скажем!

– Поздно.

Она прыгнула, сделав немыслимый кульбит, и оказалась в центре группы оставшихся в живых солдат.

Первым упал тот, что стоял справа от предводителя, – Амалия молниеносно отогнула ему голову и чиркнула лезвием меча по шее – амулеты защищали только от быстрых ударов, от прикосновений не защищали никак, иначе человек с амулетом не мог бы ничего коснуться. Второй умер со свернутой шеей, третий получил меч между ребер, Амалия проткнула его медленным движением, как будто вдевала нитку в иголку.

Сама она тоже получила пару ранений: меч пробил ей бок, выйдя сзади наискосок и не задев внутренних органов, да кинжалом взрезали плечо – солдаты тоже знали о свойствах амулетов, а трусов у викантийцев не держали. Последним пал предводитель – Амалия вспорола ему живот, глядя в затухающие глаза врага. После секса вторым наслаждением для нее всегда было убийство. А может быть, и первым – секс на втором. Даже установки Влада не смогли изменить ее кровожадную натуру. Впрочем, он и не особо старался – его устраивало иметь у себя за спиной такое опасное, безжалостное и сильное, как пантера, существо. Притом абсолютно преданное хозяину.

С последними смертными судорогами врага Амалия испытала сексуальную разрядку и задергалась в сладострастных спазмах, бессильно опустившись на усыпанную опавшими иголками землю. Ей было хорошо…

Система регенерации в считаные минуты залечила ее раны.

Через полчаса неприметная тихая старушка в драной пуховой шали, повязанной на груди крест-накрест, постукивая клюкой, подошла к воротам столицы. Дежурный солдат на контрольном пункте принял у нее из грязных рук медяк и, брезгливо кинув его в сумку с монетами, кивнул: «Проходи!» Старушка в бесформенных войлочных опорках засеменила за ворота крепости.

Влад сидел откинувшись на мягком кожаном сиденье кареты и сквозь полудрему слушал болтовню баронессы – она несла какую-то чушь о своих родственниках, о том, какие балы они устраивают, как они заботятся о своих крестьянах, дающих хороший приплод и размножающихся, как крысы.

Компания барона и баронессы Некайло совсем не вызывала у него радости, и сидел он тут только потому, что был вынужден соответствовать роли брата барона – в этом качестве его собирались представить графу Раганору.

Влад, который назвался Олегом и принял облик киноактера Олега Видова, проник в замок барона Некайло под видом бродячего артиста, метателя ножей, и захватил разум барона и его жены, полностью подчинив их своей власти. Барон и граф, к которому они сейчас ехали, как и герцог Ламунский, заключили с ящеролюдьми соглашение, обязавшись поставлять им продовольствие и необходимые товары в обмен на металлы и, самое главное, золото и драгоценные камни. Кроме того, ящеролюди обязались не трогать людей и скот на территории баронства и графства. Влад долго общался с бароном и баронессой, потом долго обдумывал, как ему наладить систему отношений с бароном Некайло, и наконец решил: все останется как есть, за исключением того, что теперь барон, прежде чем сделать какие-то шаги в политике или военных действиях, будет советоваться с Владом. Также был подготовлен специальный документ, в котором барон признавался вассалом Влада. По этому договору десять процентов валового дохода отправлялось в замок Савалова, а неофициально, по указанию Влада, половина всего дохода, до тех пор пока в этом не исчезнет необходимость.

Потянулись телеги с металлом, продуктами, тканями и повозки с золотом и драгоценными камнями, охраняемые отрядами тяжеловооруженных бойцов. Все это оседало в подвалах замка Савалова и шло на постройку города вокруг замка, набор новобранцев и перевооружение армии. Нужно было заново отлить пушки, подготовиться к борьбе с захватчиками. У Влада были и другие мысли по этому поводу: если все удачно получится, войны вообще можно избежать, но, как сказано одним из земных политиков, хочешь мира – готовься к войне. Однако вначале нужно было захватить графа Раганора.

Задача была не из легких – еще при жизни герцога Ламунского Раганор, как и барон Некайло, окружил себя охраной из анонимных стрелков и, с тех пор, как Ламунского казнили захватчики страны, безвылазно сидел в своем замке, не принимая никого, даже своих прежних соратников.

Барон по настоянию Влада несколько раз отправлял графу письма с нарочным, требуя немедленной встречи для обсуждения дальнейших совместных действий и намекая, что располагает какими-то важными сведениями, совершенно необходимыми для графа. Сведения и правда были – например о том, что пора бы графу перестать дурить и стать вассалом Влада, – но об этом барон прозорливо помалкивал.

Влад выяснил, что граф живет один, ему около пятидесяти лет. Детей у него нет – есть только дальние родственники, двоюродные и троюродные братья, которые спят и видят, как граф откинет свои золоченые копыта и отправится в мир иной, оставив им громадное – второе по значимости после Ламунского – состояние. Граф не желал оказывать им такой любезности и заперся у себя в замке, выпивая и пропуская через свою постель всех мало-мальски симпатичных служанок.

Кстати сказать, во избежание покушений служанки тоже не выпускались из стен замка. Фактически граф жил как на космическом корабле или в тюрьме – доступа к нему не было, и он, если бы не знал так хорошо Некайло и его супругу, вряд ли согласился бы их принять.

Принять их он согласился скорее всего не потому, что они придерживались одних и тех же политических взглядов, и не потому, что Некайло был его соратником в гражданской войне, когда Ламунский пытался захватить трон империи Истрия. Все гораздо проще и банальнее – граф Раганор и барон Некайло приятельствовали с давних пор, с того времени, когда они еще бывали при дворе. Граф прекрасно знал о том, насколько распутны оба – барон и баронесса, и частенько они развлекались втроем.

Это все Влад прочел в мозгу у барона и баронессы, когда занимался их зомбированием, а позже они сами подтвердили этот факт во время многочасовых бесед с магом, когда тот выуживал у них информацию. Фактически графу Раганору было скучно и тоскливо взаперти, и он решил разнообразить свою половую жизнь, приняв в холостяцкую постель двух родовитых извращенцев.

Влада ситуация устраивала вполне, через этих двух людей он собирался подобраться к графу. Ему было необходимо подобраться так близко, чтобы он мог погрузить графа в транс, – то есть на расстояние вытянутой руки.

Ехать до замка графа нужно было четыре дня, и маг чувствовал, что эти четыре дня превратятся в пытку, – он не мог выносить болтовню баронессы более часа подряд. Хуже всего было то, что она не оставляла попыток его соблазнить – как бы невзначай трогала за колено, подсаживалась к нему, прижимаясь бедром, доставала с полки наверху какой-нибудь надушенный платочек, касаясь при этом щеки Влада упругим бюстом.

Справедливости ради нужно отметить, что бюст у баронессы был вполне упругий и соблазнительный, однако Влада как-то не тянуло кувыркаться с этой женщиной, хотя и вполне сохранившейся для своих тридцати пяти лет, но слишком уж бесстыдно его домогавшейся, да еще и на глазах у сидящего рядом мужа. Влад ничего не имел против секса с замужними женщинами, но только не в присутствии мужа-бисексуала. Впрочем, и это было неважно – на безрыбье и рак рыба, и эта дама бы пригодилась, но в повозке сзади ехала цирковая труппа, четыре девушки и парень, две девушки были любовницами Влада, и почти все время, что жил в замке Некайло, он проводил с ними.

Сестрам Арине и Марке было около двадцати, великолепные спортсменки, красавицы и просто хорошие, веселые девицы, с ними можно было поговорить о чем угодно. Владу пришлось прожить в замке барона Некайло четыре недели, дожидаясь, когда дороги схватит морозом и можно будет отправиться в путь, так что знакомство с акробатками очень даже скрашивало его досуг.

Влад в очередной раз приоткрыл глаза, посмотрел на воркующую баронессу и сказал:

– Остановите карету.

Барон два раза стукнул тростью с резным золоченым набалдашником в стену кареты, повозка качнулась, замедлила ход и наконец остановилась. Барон вовсе даже не был хромым – трость была скорее символом власти, а еще использовалась как сигнальное устройство, вот как сейчас.

Влад со вздохом встал со своего места и равнодушно обронил:

– Пойду в повозку к комедиантам. Мне поговорить с ними нужно. Когда будет постоялый двор?

– К вечеру доедем, – благожелательно ответил барон, всем своим видом показывая, что он готов на любые услуги своему божеству – Владу. Ну совсем на любые!

От этого Владу стало еще тошнее, и, распахнув дверцу кареты, маг вывалился на свежий воздух.

После кареты, где стояла жаровня с углями, на которую баронесса время от времени бросала благовония, воздух показался обжигающе холодным. Влад полной грудью вдохнул запахи хвои и прелых осенних листьев.

Он всегда любил осень – ее запахи, красоту умирающей листвы… вот только эта пора навевала на него какую-то грусть. Впереди долгая зима, и до весны, которую он очень любил, было далеко. Год в этом мире был гораздо продолжительнее, чем на Земле, а потому все времена года тянулись тоже гораздо дольше. Впрочем, грех жаловаться – ведь и весна была длиннее.

К Владу поспешно подъехал верховой – старший стражник и встревоженно спросил:

– Что случилось, господин Олег? У вас все в порядке? Почему остановка?

– Все нормально, Сагрин, просто я хочу поехать в повозке с циркачками, мне так веселее.

Стражник понимающе улыбнулся, кивнул и поскакал дальше вдоль каравана, состоящего из пяти повозок. В карете ехали барон и баронесса, в повозке комедиантов, соответственно, комедианты, а остальные повозки занимали вещи хозяев, припасы в дорогу и прислуга, которая должна была обеспечить комфортное существование барона и баронессы во время долгого пути.

Повозка комедиантов изменилась с тех пор, как ее видел Влад, – тогда она была убогой, обшарпанной, все картинки на ней представляли собой жалкое зрелище, как и те люди, что толкали ее, вытаскивая из непролазной грязи. Теперь же повозка была полностью перестроена, сияла свежей краской, над ее крышей клубился дымок – внутри стояла небольшая печка, согревающая во время путешествия.

На облучке сидел Борин, одетый в теплый тулуп и валенки, и весело щурился на Влада, разминающего конечности возле кареты барона.

– Что, надоело со стариками? Потянуло на молоденьких? – весело усмехнулся он. – Иди, они там соскучились без тебя!

– Ну не такие уж и старики, – усмехнулся маг. – Баронесса еще о-го-го, огонь-женщина! Не принижай ее достоинств! И вообще, – добавил он, понизив голос, – меньше болтай, а то останешься без причиндалов, дамы не любят, когда напоминают об их возрасте. Баронесса прикажет – быстро тебе твое хозяйство под корешок отрежут!

– Да-а-а? – увял Борин. – Точно, когда-нибудь язык доведет меня до беды. Полезай в фургон, девчонки и вправду тебя заждались!

Влад открыл дверцу фургона и ввалился в теплое нутро. Тут было тепло, даже жарко, свет проникал сквозь маленькие окошки под самым потолком, а пол был застелен толстым ковром из выделанных шелковистых бараньих шкур.

– Попался! – Влада схватили четыре пары не по-женски крепких рук, и девушки с визгом попытались повалить его на ковер.

Им бы это не удалось, маг был невероятно силен, но он поддался и со смехом повалился на пол, уступая разгоряченным подругам. Они были полураздеты, только в легких рубахах, на мужской манер, широких полотняных штанах и босиком – соответственно температуре в фургоне. С Влада тут же стащили верхнюю одежду, и он тоже остался в одной нижней рубахе и легких штанах. Шаловливые руки, войдя в раж, попытались стащить и их, но он решительно воспротивился агрессии, сохранив остатки одежды и мужской независимости.

– Так, ну-ка прекратили! – шутливо прикрикнул он. – Распустились тут! Скоро голышом будете по фургону скакать! Что люди скажут!

– Голышом? А что, это идея… – низким голосом протянула Арина и стащила с себя рубаху, оставшись по пояс голой. Она подбоченилась, и ее крепкие груди вызывающе уткнулись в лицо Влада. – Так пойдет?

– Надень рубаху! – внезапно охрипшим голосом сказал Влад. – А то я сейчас не выдержу и прямо тут тебя и оприходую, бесстыжая ты комедиантка!

– А и оприходуй! – зазывно покачала грудями Арина. – Что, этих завистливых поганок стесняешься? Да они и не такое видали. Только и ждут повода, чтобы до тебя дорваться! Устроим тут небольшой междусобойчик! А что, это мысль!

– Нет уж, – окончательно сбросил наваждение Влад, – мало ли чего в дороге случится, а мы тут с голыми задами скачем. Дорога есть дорога. Забавно мы будем выглядеть, когда на нас нападут разбойники, – с голыми задницами-то…

– Ладно, – разочарованно вздохнула Арина, – вечером оторвемся по полной. Выпить хочешь? Мы тут бутылочку уже высосали!

– Ах вон чего вы раздухарились-то! Пьянство творите!

– Ну и творим, – вызывающе сказала Арина, натягивая рубаху, – делать-то все равно нечего. Скучно. Ты там с этими Некайло болтаешься, а ехать еще долго – чего не повеселиться-то? Лучше расскажи чего-нибудь веселенькое, интересное. Например – что это барон и баронесса так тебя вдруг залюбили, что признали троюродным братом барона? Ты и вправду дворянин?

– Хм… знаешь что, – жестко сказал Влад, – я уже тебе говорил и остальным скажу: меньше знаете – крепче спите. Более того, имеете шанс сохранить голову на плечах. Будете языком трепать – можете сразу лишиться головы и с ней языка. Вот как это вам довести до ума-то?

– Да ладно… я так просто спросила, – ухмыльнулась Арина, – интересно же. Нельзя так нельзя. И не болтаем мы – мы же в своем кругу разговариваем, чужих тут нет. Девчонки – они ко всему уже привычны. Они свои. Никогда не разболтают. Мы, комедианты, как шпионы или солдаты, между собой что угодно говорим, а врагу ни-ни…

– Вы-то, может, и не сболтнете, а если подслушают? И у стен уши есть!

– Да-а-а? Марка, ты там ближе к стене, погляди, есть там уши или нет?

Марка прыснула, полезла к стене через Грину и упала на Шаван, та ее ущипнула за зад, Марка взвизгнула, ущипнула Грину, та тоже заорала, и началась куча-мала. Девчонки визжали, гонялись друг за другом по фургону, он раскачивался, и Борин, не выдержав, снаружи постучал в стену и закричал:

– Вы чего там, обалдели, что ли? Свальным грехом занимаетесь? Заездите Олега до смерти!

Влад откинулся на подушки у одной из стен и, прижав к себе Арину, с усмешкой следил за перемещениями девчонок. Наконец они угомонились и, тяжело дыша, рухнули на пол.

– Все! Хватит! – улыбаясь, сказала Арина. – Побесились и достаточно! Давайте-ка напоите Олега чаем с печеньем, чтобы у него сил на вечер хватило! У меня на него большие вечерние планы.

– И не только у тебя, – подмигнула сестре Марка. – Забыла об уговоре?

– Не забыла! – недовольно бросила Арина. – С тобой забудешь!

– То-то же, – удовлетворенно улыбнулась Марка и полезла в передний конец фургона, где находилась небольшая кухонька. Она достала из коробки фарфоровые чашки, любовно переложенные белыми льняными тряпицами, и стала наливать в них кипяток из медного чайника, стоящего на печурке.

– Хорошо, правда? – Арина запрокинула голову, лежащую на животе у Влада, и поймала его взгляд. – Жаль, что все хорошее когда-нибудь кончается. Тепло, сытно, мужчина рядом, деньги есть – чего еще желать? Только хорошего дома…

– Да тебе и на дом хватит, – тихо заметил Влад. – Деньги же получила? На них ты себе хороший особняк в столице купишь!

– Ага. А потом придут викантийцы, деньги отберут, особняк сожгут. А нас в очередной раз отдадут позабавиться роте грязных немытых скотов-наемников. Деньги хорошо, дом хорошо. А безопасность? Кто ее даст?

– Ну а кто мешает тебе остаться в замке с бароном и баронессой? Гарантию тебе даю – они будут о вас заботиться, пылинки сдувать. Какие проблемы? Живи себе и живи.

– Верю тебе, – вздохнула Арина, – только ты как это себе представляешь – мы всю жизнь с этими придурками? Да мы от тоски сдохнем в этом замке! Нет уж… хорошо бы в столице жить… или в Лазутине – но там викантийцы. Вообще, пока они здесь, жизни никакой не будет. Ни с деньгами, ни без них. И на дороге опасно, и в доме опасно, и даже в замке.

– Подожди немного, – задумчиво пробормотал себе под нос Влад, – разберемся мы с этими викантийцами.

– Кто это мы? – Арина остро взглянула на него. – Олег, ты состоишь из одних тайн…

– Когда-нибудь ты их узнаешь. Что же касается вашей судьбы – есть у меня одна мыслишка… как только завершим это путешествие к графу, я тебе ее озвучу. Вот тогда и узнаешь, кто я и что я.

– Многообещающее заявление, – хмыкнула Арина. – Только не говори, что ты брат императора и вообще властелин мира!

Влад лишь улыбнулся, а Арина зажала рот рукой и негромко вскрикнула:

– О нет! Не может быть! Пойдем-ка лучше пить чай, а то мне в голову такое лезет!

Они поднялись с ковра и прошли к столику, за которым уже сидели девчонки и, шумно дуя в чашки, прихлебывали горячую зеленоватую жидкость. Тут предпочитали зеленый чай, частенько смешанный с различными полевыми и лесными травами. Владу тоже нравился зеленый чай, но он больше любил пить чай с лимоном. Увы, лимона не было, но сахар и печенье наличествовали в нужном объеме.

– Как это вы не толстеете? – буркнул Влад, усаживаясь на складной деревянный стул и беря тонкого фарфора чашку. – Столько печенья лопаете – тут и худой станет толстяком!

– А ты поскачи по сцене с наше, тоже небось не растолстеешь, – улыбнулась Марка. – Впрочем, ты и так не толстеешь, хотя лопаешь в любое время дня и ночи! Вот как ты не толстеешь?

– Да кто знает, не толстею, и все тут… – меланхолично заметил Влад, размышляя над тем, о чем говорил с Ариной.

И ведь правду она говорила – если оставить девчонок одних, их точно кто-нибудь обидит, ограбит, изнасилует. А то и убьет. Деньги у них были слишком серьезные – тридцать тысяч, только за горстку из этой суммы любой бандит глотку перережет, а тут целое состояние. Когда он разговаривал с Ариной, ему пришло в голову, что здорово было бы свести их с Амалией – они точно нашли бы общий язык, что может быть лучше бродячих комедиантов, не вызывающих никаких подозрений, в деле рыцарей плаща и кинжала.

«А если их тела модифицировать… им цены не будет. Вот только захотят ли они этого? Можно было бы взять на время у них деньги, сохранить в замке Саваловых – туда точно никакие бандиты и близко не сунутся… да что бандиты, и регулярные войска сто раз подумают, чтобы туда полезть. Закончится путешествие к графу – поговорю с Ариной, раскроюсь ей, пусть сами принимают решение. В любом случае – можно предложить им или пожить в замке, или же построить дом рядом с ним. Пока вся эта заваруха с оккупацией не закончится…» – думал Влад.

Он отхлебнул глоток пахучего чая, приправленного чабрецом, и вдруг его тонкий слух уловил крики и звон металла. Нападение! На караван напали!

Подхватив куртку, Влад натянул короткие кожаные сапожки и бросился к двери фургона.

Потерять барона с баронессой, когда все так хорошо складывается, было бы очень обидно.

Глава 2

Выскочив из фургона, Влад некоторое время не мог ничего понять. Группа вооруженных людей, сразу и не сосчитаешь, может, человек тридцать, может, сорок – крепко насели на охрану барона Некайло. Охраны было вдвое меньше, но надо отдать им должное – обступив карету с хозяевами, охранники отчаянно дрались, звеня клинками и вертясь на конях, как на горячей сковороде.

Клинки сверкали в лучах осеннего солнца, взблескивая как молнии, и на глазах у мага двое защитников пали, обливаясь кровью. Лошадь одного из них с громким ржанием поскакала в сторону, раненная в ляжку, волоча застрявшего в стремени всадника – то ли живого, то ли мертвого. Кучер барона лежал мертвый под колесами кареты, а один из нападавших, занявший его место, пытался подобрать вожжи и угнать карету в сторону от тракта.

Как всегда в критических ситуациях, мозг Влада переключился на боевой режим – люди двигались медленно-медленно…

Вот один бандит повернулся и показал рукой на мага, выскочившего из фургона. Его слова, вылетевшие из обрамленного усами и бородой рта, Влад воспринял как какое-то низкое-низкое рычание, даже сразу и не разобрать, что он сказал. По ситуации было ясно, что это что-то вроде: «Убейте этого!»

Несколько всадников устремились к магу, стоявшему на морозном ветерке в одной рубахе и полотняных штанах. Он не чувствовал холода, его мозг был занят оценкой ситуации – за эту секунду целый ворох размышлений и умозаключений проскочил в его голове, как будто работал суперкомпьютер: «Это не бандиты. Хорошо одеты, вооружены примерно одним и тем же оружием. Не нападают на обоз, а сосредоточились на карете с бароном и баронессой, – бандиты в первую очередь выпотрошили бы повозки с барахлом. Вывод: это нападение имеет целью захват или убийство барона. По большому счету мне плевать на этих извращенцев, однако без них мои планы рухнут, а посему – нападающим не жить. Чем бить? Руками или магией? Пока я буду отворачивать им головы, они отвернут голову барону – вон в дверцы кареты уже полезли. Вперед!»

Влад с ходу врезал воздушным кулаком по скачущим на него всадникам, и их смело как метлой. Жалобно заржала раненая лошадь, и у Влада испортилось настроение – бандитов ему не было жалко, а вот лошадей… они за что страдают? Еще удар – намеревавшийся влезть в карету разбойник с криком пролетел по воздуху и врезался в соседнюю сосну, захрустев ребрами, оставив под ней лужу крови. Влад расширил фронт удара воздушного кулака и, выбрав группу противника, атаковал, стараясь не зацепить охранников барона. Нападавшие вначале не понимали, что происходит, и по инерции продолжали наскакивать на охранников, а двое снова поскакали на легко одетого парня, выскочившего из фургона.

Со стороны, наверное, это виделось так: стоит некий прощелыга и с интересом наблюдает за дракой, а что дерущиеся почему-то разлетаются в стороны – какое отношение это имеет к данному индивидууму? Нет никаких молний, искр и огня – просто поднимаются в воздух бойцы и расплющиваются о деревья. Только вот раздражает этот хлыщ – а не отрубить ли ему голову? Поскакали!

Влад встретил их мощным ударом воздушного топора – он сплющил кулак в подобие огромного лезвия, и до него доскакали лишь половинки всадников, активно фонтанирующие кровью. Отпрыгнув в сторону, чтобы кони его не сшибли, маг направился к месту основной схватки и стал методично выбивать всадников из седел, действуя аккуратно и ювелирно-точно, стараясь не задеть своих бойцов. Только когда нападавших осталось меньше четверти, они наконец сообразили, что происходит непонятное, и бросились наутек.

Уйти им Влад не дал. Последние восемь человек были сметены ударом в спину и полетели по земле, как сбитые шаром кегли. Сила толчка была такова, что люди кувыркались до тех пор, пока их не останавливало какое-нибудь дерево. В живых после этого вряд ли кто остался, а тем более тот бандит, которого пробило сухой веткой дуба, стоявшего на обочине тракта, от ключицы до зада. Он повис на дереве будто жук, наколотый на иглу.

Маг осмотрелся. Битва закончилась – из защитников барона в живых осталось меньше половины. Количественный перевес нападавших был слишком велик, так что и потери защитников тоже были значительные.

К Владу подскакал командир охраны – он остался жив и даже невредим, – соскочил с коня и с почтением спросил:

– Это же вы устроили, господин Олег? Я не знаю, как вы это сделали, но спасибо вам, вы нас спасли.

– Раненые есть? – не отвечая на вопрос, спросил Влад. – Я имею в виду, наши раненые. Впрочем… кто-нибудь из нападавших остался в живых? Кто это вообще такие были? Это же не бандиты?

– Нет, не бандиты, – угрюмо ответил охранник. – Я узнал их главного. Это был один из людей племянника барона, Армура.

– А какого демона они на нас напали? В чем дело?

– Видимо, хотел прибрать к рукам дядюшкин капитал. Барона с баронессой на тот свет, а он самый первый наследник. Я слыхал, дела у него не шибко хорошо идут. Да и как они хорошо пойдут, когда вместо заботы о своем поместье, о своих землях сплошные кутежи, разврат, пьянство и рыцарские турниры. Начитался рыцарских романов в детстве, а после того, как папаша, брат барона, помер, будто с цепи сорвался. Вот так и прокутил состояние. Крестьяне от него бегут – впали в полную в нищету. Он выгребает у них все запасы, перепортил их дочерей и жен – тех, что покрасивее… ну и кто у него будет жить? Большая часть его крестьян сбежала на земли Влада. Ну вот и результат его беспутства – докатился до убийства дяди с тетей! Ну да демон с ним. А вы чего про раненых спросили? Неужто лечить можете? И чего это я про Армура распинался – вы же лучше меня его знаете… вы же тоже родственник барона.

– Могу. Только давай договоримся с тобой, Сагрин: ты молчишь о том, что случилось, и о том, что сейчас будет. По крайней мере, до тех пор пока я не разрешу. Начнете болтать в поместье у графа – лично головы оторву. И это не пустые слова. – Влад жестко посмотрел на охранника, сразу побледневшего и вытянувшегося перед ним так, как он не вытягивался даже перед самим бароном.

– Вы можете поотрывать, это точно, – кивнул Сагрин. – Обещаю, что все наши будут молчать… сколько смогут. – Он усмехнулся. – Зачем мне вам врать? За себя я могу ручаться, а за них, если выпьют… в общем, что смогу – сделаю. И обслугу предупрежу. Да они, скорее всего, и не поняли, что случилось.

– Расскажи им вот что: появился неизвестный мужчина в темном плаще, маг, и перебил всех грабителей. Это были грабители, ты понял, да? Не надо никому знать про Армура… мы им потом займемся. А теперь веди меня к раненым.

Сагрин поспешил к лежащим на земле трем парням – у одного была разрублена ключица и задето легкое, и он теперь умирал, истекая кровью. Двое других были ранены не так тяжело, но тоже изрядно поранены.

Влад тут же занялся ключицей – через десять минут от раны не осталось и следа. Параллельно – на всякий случай – внедрил парню в мозг установку верности ему, Владу. То же самое он проделал и с другими двумя охранниками.

Поднявшись с колен, маг пошел к карете. Дверца была заперта, он постучал в нее, но никто не откликнулся – как будто все умерли.

Влад усмехнулся и подал голос:

– Откройте, это я! Все закончилось!

– Это ты? – В карете зашуршало, и из-за приоткрывшейся дверцы выглянуло смазливое личико баронессы. – Разбойники ушли?

– Ушли. На тот свет. Вы в порядке? Как там барон?

– Я в порядке! – Барон тоже выглянул из кареты. – Кто это был? Чего они хотели?

– Племянничек ваш, Армур. Желал вашего перехода в мир иной.

– Вот сучонок! – побагровел барон. – Я ему башку снесу!

– Только после того, как я разрешу, – холодно заметил Влад. – Вначале мы займемся графом, ну а потом можете делать с вашим племянником все, что захотите. Хоть на кол посадите.

– Так и сделаю! – оживился барон. – Дорогая, посадим Армура на кол?

– А что, все какое-то развлечение! – обрадовалась баронесса и порозовела от предвкушения. – Только перед этим надо раздеть его догола! Пусть…

Влад не стал выслушивать эротико-палаческие фантазии баронессы, с чувством омерзения отвернулся и скомандовал Сагрину, что-то втолковывающему группе охранников:

– Посади кого-нибудь на облучок кареты! И соберите трофеи – оружие и коней. Все ценности, что найдете, ваши. Убитых врагов бросьте на месте. Наших бойцов соберите и сложите в повозку или на лошадей, потом похороним.

Сагрин, как будто всю жизнь подчинялся Владу, кинулся выполнять распоряжение, и закипела работа. Довольные стражники вычищали карманы и кошели убитых врагов, ловили их лошадей, привязывая их позади повозок. Затем настал печальный момент – собрали всех убитых бойцов и привязали к лошадям.

Влад этого уже не видел – не дожидаясь окончания работ, он прошел в повозку комедиантов и с облегчением улегся на мягкие шкуры. Маг хорошо потрудился. Разве он не заслужил отдыха?

Марьяна вышла из избы – там было душно и темно. Крестьянские избы не отличались комфортом, в основном это были полуземлянки, вросшие в землю. Главное их достоинство состояло в том, что они хорошо держали тепло, а это немаловажно в условиях долгой и холодной северной зимы. Марьяну всегда удивляло – почему крестьяне не строят вместо землянок добротные бревенчатые дома? Но, поразмыслив, она пришла к выводу, что при крепостном праве это невыгодно. Строишь-строишь, а завтра хозяин продаст семью какому-нибудь другому рабовладельцу, и в твой дом заселится кто-нибудь из соседей, а тогда зачем вся эта стройка?

Следом вышла Марина:

– Ну что они там? Марьян, придется по хатам идти. Они сейчас попрячут детей, и мы никого не найдем!

– Похоже, придется. Глянь, они со всей деревни в сто дворов нам выставили двадцать детей! И это при семьях в десять – двенадцать человек! Старосту надо за бороду брать!

Марьяна рассердилась не на шутку, увидев этих крестьянских детей, – выбрали самых убогих, кривых, хромых, увечных. Магиня направилась к большой бревенчатой избе, где жил староста деревни, и, решительно протопав по крыльцу, ударом ноги распахнула входную дверь.

– Ты что, борода распутная, издеваться вздумал? Ты чего нам выставил? Ты каких детей нам дал, гадина? Ну-ка иди посмотри на них!

Она схватила чинно обедающего старосту за шкирку и, не обращая внимания на его вопли, поволокла к двери. Его зад прогремел по деревянным ступеням, и мужик полетел в замерзшую лужу, проехался по ней спиной и остановился, уткнувшись в смерзшуюся коровью лепеху. Староста с ужасом таращился на разъяренную магиню и только тихонько подвывал.

– Быстро встал и пошел к тем детям, которых ты приготовил для нас! Давай-давай, пошевеливайся! – Марьяна, не дожидаясь, когда староста встанет, пошла к детям, топчущимся возле колодца на деревенской площади.

Староста притащился через несколько минут, уже в треухе и тулупе, накинутом на плечи домочадцами. Марьяна остыла после вспышки и оставила свои кровожадные мысли о том, что хорошо бы мужика утопить в колодце – чтобы другим неповадно было.

– Смотри, болван! Вы чего нам все отбросы собрали? Где остальные дети? Где неженатые и незамужние парни и девушки?

– Не губи, госпожа! – Староста бросился ей в ноги. – Вот эти убогие, им все равно жить да мучиться, а молодых и здоровых зачем убивать?

– Ты чего, с дуба рухнул, старый? – опешила Марьяна, растерянно переглянувшись с Мариной. – С чего это ты решил, что мы собираемся их убивать?

– Ну как, все знают, что вы будете откупаться от ящеров подземелий, чтобы они не трогали других людей! Все знают, что вы с ними договорились, что людей им дадите для еды!

– Вон оно что… – задумчиво протянула Марьяна. – Значит, для этого ты этих детишек собрал? Ну ты и скотина… Прибить тебя, что ли?.. Да ладно, живи, гадина. Рассказываю для дураков: дети нам нужны для того, чтобы выявить среди них тех, кто обладает магическими способностями! Никто никого убивать не собирается! Они пойдут в магическую школу и там станут магами, лекарями, боевыми магами! И нам нужно много магов, так что нужны все люди, что у вас есть, чтобы выявить способных! Тех, кто женат или замужем, брать не будем! Собирай сюда всех, кто есть, и не вздумай хитрить – узнаю, что кого-то скрыл, повешу тебя самого! Больше тебе скажу: те, кого мы заберем, сразу получат вольную, будут работать по контракту за жалованье. Бегом исполняй!

Староста затравленно посмотрел на магичек и побежал по избам собирать народ. Марьяна пожала плечами:

– Вот скажи, Марин, откуда у них такие сведения? Кто это дерьмо придумал? Дикость какая!

– Кто-кто… темнота, крестьяне, что ты от них хотела? Забыла, какие они? Ты же возле них сколько лет прожила! Кто-то придумал, брякнул, остальные подхватили страшилку – вот и понеслось! Кстати, а что с этими убогими будем делать? Им все равно жизни в деревне нет…

– Заберем с собой. Сделаем им нормальные тела, воспитаем из них нормальных людей. Учиться посадим. Не магами, так ремесленниками будут или воинами. Воспитаем в преданности и верности стране.

– Владу, ты имеешь в виду? – усмехнулась Марина.

– А и Владу, да. А ты что, против?

– Как я могу быть против – с ума сошла? Само собой, за. Слушай, насчет Влада… может, на него пора корону императора надеть? Надо с ним поговорить. Тогда было бы проще собирать вокруг себя сторонников.

– Я с ним пыталась говорить по этому поводу, он только отмахивается. Говорит – не до того, да и неохота ему императорствовать. Это же на самом деле не особенно сладко – определенные рамки, правила, законы, – а он терпеть не может никаких рамок и клеток.

– Кстати, а ты давно с ним связывалась? Он как улетел к Некайло, так и нет его. Тарлов с Бориславом замки соседей громят, а о нем не слыхать ничего.

– Он время от времени связывается со мной, шлет письма, иногда ночью связывается мысленно – менталистка я слабоватая, потому только во сне могу с ним поговорить, и то недолго. Говорит – едет к графу Раганору, а это очень важно. Все с ящеролюдьми улаживает. Говорит, с ним все нормально.

– Это хорошо. Скучаешь по нему?

– Скучаю. А что поделаешь? Мужчины, они такие – летают туда-сюда, мечутся… а жизнь проходит. Ты знаешь, Марин, хочу семью. Хочу свой дом, постоянного мужчину, который не улетает куда угодно спасать мир.

– Ну-ну… мечтай. – Марина пожала плечами и посмотрела направо. – Вон наконец-то староста гонит к нам толпу претендентов. Займемся-ка делом. Война закончится, тогда и будем улаживать личные дела.

– Да, ты права… чего-то я расслабилась. Не до того сейчас.

Марьяна встряхнулась и пошла навстречу группе молодых крестьян.

Столица встретила Амалию знакомым запахом помоев, а еще – гари. Прошло слишком мало времени, чтобы исчезли последствия штурма. Стены кое-где были побиты камнями из камнеметательных машин, некоторые дома так и стояли сгоревшими, чернея остовами под осенним дождем.

Девушка поежилась – ей пришлось наскоро прополоснуть окровавленную верхнюю одежду в ручье возле того места, где она разгромила отряд, отправленный на ее поимку. Кровь смылась, но одежда промокла, и теперь холодный ветерок пронизывал до костей.

Прохожие без интереса смотрели на нищенку. По большому счету их одежда мало чем отличалась от тряпья этой убогой – только почище да чуть поновее. Амалии показалось, что горожане стали значительно хуже одеваться, и вообще в городе царила атмосфера страха – прохожие боязливо жались к стенам домов. Во времена правления императора Истрии горожане были нагловатыми, шумными и скандальными. Нынешние же молчком скользили по мостовым, украдкой оглядываясь, как будто готовые нырнуть в ближайшую подворотню при малейшем шуме.

Девушка инстинктивно сразу же переняла их способ передвигаться и существовать в этом новом мире – так же жалась к стенам, так же торопливо семенила и искоса поглядывала по сторонам.

Первой ее целью была лавка сапожника на углу базарной площади. Увы, здесь ее ждала неудача – вместо лавки чернело пятно, в центре которого лежала куча кирпичей и недогоревшие концы бревен. Внимательно осмотревшись, Амалия заметила, что в ряду лавок и мастерских, как дырки на месте зубов, зияют пустоты – вместо домов успешных торговцев и мастеровых. Она хотела было зайти в соседний дом – насколько Амалия помнила, там жил портной и располагалась хорошая пошивочная мастерская, – но передумала. Ставни мастерской закрыты, как будто люди забаррикадировались внутри дома.

Амалия отправилась в порт – благо что он находился недалеко от базарной площади, чуть ниже по кривой улице, именуемой, как ни странно, Портовой. В порту было злачное заведение, хозяин которого был связан с местными бандитами и промышлял продажей награбленного и краденого.

Амалия, когда Влад дал ей задание вычислить лидеров организованной преступности в городе, сразу вышла на этого портового барыгу, и болтаться бы ему на городской виселице, если бы он не пошел на вербовку. За то, что он поставлял сведения о происходящем в преступном мире, да и вообще в городских трущобах, его и не трогали. Это был один из основных агентов Амалии, звали его Гарсан, кличка же у него была Паук. Фактически это был один из главарей преступного подполья, отличающийся от своих подельников изворотливым умом, фантазией и деловыми качествами. Если кто и выжил в этом изменившемся городе, так это он. По крайней мере, Амалия на это надеялась.

Дорога в порт заняла минут двадцать – кривая улица тянулась, петляя из стороны в сторону, ветвилась узкими темными переулками, заканчивающимися тупиками или переходящими в сеть других переулков. Как помнила девушка, выход из некоторых переулков был через подвалы хибар, стоящих вдоль этих узких помоечных улочек, – заходишь в дом, и, если ты свой, тебя выпускали через специальный лаз на соседнюю улицу. Когда делали облавы на уголовных авторитетов, приходилось учитывать эту особенность здешних трущоб – Амалия сделала так, что никто не ушел. Остались лишь те, кто был нужен спецслужбам. Да это и не ново – всегда, во все времена и во всех мирах организованная преступность контролировалась спецслужбами. Хотели бы извести – извели бы за считаные месяцы. Значит, это не нужно.

Трущобы тоже потерпели ущерб – многие дома сгорели, некоторые как будто просели внутрь, обвалившись крышей. Девушка даже удивилась: ведь прошло совсем немного времени – как эти жилища могли прийти в столь ветхое состояние? Впрочем, сделаны они из фанеры, разнокалиберных досок, земли, строительного мусора и камышей – где уж тут противостоять непогоде и времени? Даже крестьянские дома, полуземлянки и то в сравнении с этими халупами казались дворцами. За мутными маленькими окошками, затянутыми то ли бычьими пузырями, то ли кусочками украденного низкокачественного стекла, двигались тени, виднелись какие-то огоньки – трущобы жили.

Амалии все время казалось, что кто-то смотрит ей вслед, – она оборачивалась, осторожно прислушиваясь, но никого не видела. В конце концов она подумала, что это сами трущобы, как многоголовый демон, следят за ней, почуяв чужого, пришельца, и только и ждут момента, чтобы ударить в спину. Давать такую возможность трущобам она не собиралась, а потому была предельно осторожна и готова к любому проявлению агрессии и насилия. Что может быть лучше беззащитной жертвы в виде хромой старушки? Наверняка у нее есть пара медяков, а жизнь такого убогого существа не стоит и одного медяка – по мнению большинства обитателей этих «фавел».

Слава богам, трактир «Черный парус» стоял на месте. Ставни были плотно закрыты, двери тоже, но сквозь тонкие щели пробивался свет, а из трубы шел дым. За ставнями слышались пьяные голоса, звенели струны и хрипло смеялись завсегдатаи этого заведения. «Черный парус» был местом встреч разбойников и воров, наводнявших, как и везде, припортовые зоны и рынки города.

У Амалии не было готового плана действий. Если войти через центральный вход, она сразу обратит на себя внимание – такие грязные старушонки не сидят в залах трактиров и не общаются с главарями бандитов. С черного хода? То же самое, что заявить: «Я пришла встретиться с Пауком!» Вот посмеются… ну да, она их расшвыряет, раскроет себя, и что? Ей нужен этот шум? Совсем не нужен! А значит, что? Значит, надо думать…

Девушка огляделась по сторонам и, заметив скамейку под деревом у одной из хибар, посеменила к ней и уселась, зажав клюку между ног. Было довольно светло, и только хмурые тучи затемняли мир, создавая впечатление наступившего вечернего сумрака. Улицы казались вымершими, а редкие прохожие неслись так, будто за ними гнались все демоны мира.

Интересно, на какие деньги в этом трактире гуляют? Порт практически не работал – после захвата его викантийцами там осталось совсем мало целых строений, а корабли купцов теперь обходят столичный порт далеко стороной. Проедают старые запасы? Грабят оставшихся жителей? Скорее всего.

По улице промаршировал взвод викантийцев – несколько десятков человек, ощетинившихся оружием, в железных доспехах. Они кутались в какие-то накидки и выглядели столь грозно, сколь и смешно – климат столицы, гораздо более мягкий, чем климат севера Истрии, все-таки был слишком холодным для них, истых южан. Амалия отметила, что солдаты прошли мимо «Черного паруса», как будто его и не существовало. Вряд ли они посещают трактиры, в которых заправляют местные, – там им как минимум в тарелку плюнут, а как максимум – толченого стекла или яду подсыплют. Кому это надо?

Понаблюдав за трактиром около часа, Амалия заметила пятерых девиц, вызывающе ярко одетых и сильно накрашенных, что не оставляло сомнений в их профессиональной принадлежности. Они постучали в дверь трактира условным стуком, который Амалия, обладавшая тонким слухом, уловила совершенно отчетливо. И запомнила. Дверь открылась, и стайка девиц впорхнула внутрь, исчезнув, как облачко дыма над лесом под осенним ветерком.

Решение было найдено, и Амалия покинула скамейку, отправившись на поиски нужного объекта. Минут через десять она свернула в один из переулков – довольно чистый и ухоженный, во всяком случае, здесь не наблюдалось груд мусора и луж с содержимым ночных горшков. Это был Платяной переулок, где одевались и обувались обитатели «фавел», в том числе и «ночные бабочки». Амалия остановилась у лавки под вывеской с улыбающейся красоткой, выставившей вперед полушария, больше похожие на те ядра, которыми Влад топил вражеские суда. Постучала в дверь – молчание. Снова постучала – молчок. Повернулась спиной и стала методично долбить в дверь пяткой, надеясь, что грохот разбудит даже мертвых – если они там внутри все перемерли.

После десятого или пятнадцатого удара ее каблук не нашел опоры и провалился внутрь, ударил во что-то мягкое, ойкнувшее и заругавшееся отборным матом:

– Ты что, старая, охеренела?! Ты чего барабанишь, старая кошелка! Я сейчас тебе такого пенделя дам, что ты полетишь, как кусок дерьма, в придорожную канаву со скоростью осеннего урагана!

Подтверждая свои слова, лавочник попытался схватить старуху за воротник. Схватить-то ему удалось, а вот дать пенделя – не очень. В следующее мгновение он сам полетел в лавку, так что его ноги в мохнатых тапках вскинулись вверх, как клешни опрокинутого краба.

Лавочник вскрикнул от неожиданности и, лежа на спине, потер ушибленный затылок.

– Это как это?.. Ты как это?.. Ты кто?!

Амалия притворила дверь и закрыла ее на толстый дубовый засов. Не отвечая на вопросы валяющегося на полу лысоватого рыхлого человечка среднего роста, полноватого, с маленькими свинячьими глазками, девушка перешагнула через него и резко спросила:

– В доме кто-нибудь еще есть?

– Служанка… больше никого.

– У тебя есть платья для шлюх? Краски для лица?

– Хм… есть, да. Да вы кто?

– Твое какое дело?! Распорядись, чтобы служанка принесла сюда тазик с теплой водой, мыло и найди платья на мой рост и худощавое сложение. Поторапливайся!

Амалия стащила с головы платок и стала оттирать им лицо, испачканное в грязи.

У лавочника расширились глаза, и он ахнул, прикрыв рот рукой:

– Вы?! Да как вы решились?! За вас объявлена награда! Пять тысяч золотых! Да любой, кто вас выдаст, обогатится! А кто скроет – того принесут в жертву Аштарате! Особо мучительным способом!

– Послушай меня, – неприятно улыбнулась Амалия. – Если ты сейчас не сделаешь то, что я требую, предам тебя смерти особо мучительным способом я. И уверяю, способ этот будет очень непростым и очень мучительным. Когда-то там тебя поймают или нет оккупанты, а я вот она, тут. Что выбираешь?

– Да-да, сейчас, сейчас… – Лавочник побежал на другую половину дома, на ходу крича, чтобы служанка приготовила воду.

Через десять минут тазик с горячей водой уже стоял на табурете посреди комнаты. Рядом лежало мыло, чистое полотенце и небольшое зеркальце из полированной бронзы.

Амалия с наслаждением зачерпнула горячей воды и стала умываться, смывая грязь и остатки засохшей крови врагов, убитых ею в лесу. Потом она, не стесняясь хозяина лавки, разделась догола и протерла влажным концом полотенца все тело, чувствуя, как кровь быстрее побежала по жилам. В комнате было тепло, и после промозглой улицы и хождения в одежде, промокшей от дождя и стирки в ручье, это тепло казалось еще более приятным.

Лавочник разложил на стульях несколько платьев, чулки и платки, и Амалия, выбрав ярко-алое облегающее платье, стала одеваться. Натянув чулки, она почувствовала себя гораздо лучше, даже настроение улучшилось. Крепкие осенние туфли и почти новое пальто довершили наряд. Затем настал черед боевой раскраски – через двадцать минут в лавке стояла красивая девица, с пухлыми, ярко-красными губами, подведенными синим карандашом глазами, с налетом порока на совершенном лице.

Посмотрев на себя в зеркало, Амалия удовлетворенно кивнула – настоящая шлюха! Повязав на голову платок, она спрятала свои короткие волосы, и теперь была готова к посещению трактира.

Посмотрев на лавочника, девушка достала из-под юбки кошель с монетами и кинула на стол два золотых. Подумала, добавила еще один:

– Молчи. Узнаю, что болтал, рассказал обо мне, – найду и убью. А я узнаю. Понял?

Лавочник энергично закивал и бросился к двери, спеша выпроводить страшную главу Тайной службы на улицу.

Амалия вышла из лавки, и дверь за ней захлопнулась, как будто ее ударило ветром. Девушка усмехнулась – помнят еще, боятся, значит, жива еще. Откуда лавочник ее знал, она не задумывалась. Дел с ним она не имела, но те, кто живет в трущобах, должны много знать – так легче прожить. И вообще, немного подольше пожить. Может, видел где-нибудь с Владом – скорее всего так. Ей это было неинтересно.

Скоро она снова была у трактира. Прежде чем подойти, осмотрелась – ничего подозрительного, все тихо. Поднялась на крыльцо и постучала в дверь условным стуком. Дверь открылась.

В трактире было очень тепло, даже жарко. Гремела музыка – музыкант пел что-то разухабистое, с матом и прибаутками. Мужчины, вид которых сразу наводил на мысль о ножах и кастетах, что-то распевали не в такт музыке, гремели кружки, стучали ложки – жизнь шла своим чередом, как будто и не было никакого вторжения оккупантов.

Впустивший Амалию вышибала с недоумением уставился на нее:

– Ты откуда такая взялась? К кому? Я тебя не знаю!

– Я к Пауку. Он меня знает.

– Уверена? Как о тебе доложить?

– Скажи – старая знакомая, за жизнь хочет поговорить.

– Мутная ты что-то, старая знакомая. Оружие есть?

– Нет. Где я тебе спрячу это оружие? – И Амалия, распахнув полы пальто, продемонстрировала платье, сидевшее на ней как вторая кожа.

– Н-да… тут не спрячешь – ухмыльнулся вышибала и шмыгнул перебитым бесформенным носом. – Стой здесь, сейчас я ему скажу.

Чтобы не привлекать излишнее внимание, Амалия отступила в уголок, за вешалку с верхней одеждой. Вышибала исчез за плотной массивной дверью, открывшейся и закрывшейся легко, без скрипа, видимо, петли были густо смазаны маслом. Появился он через две минуты и кивнул головой на дверь.

– Иди, он ждет! Он говорит, ты знаешь куда идти. – В глазах вышибалы было немое изумление – какая-то шлюха, а хозяин беспрекословно ее принимает, будто важную персону.

Амалия проскользнула мимо него, как уж в нору. За дверью оказалась лестница, и девушка по скрипучим ступеням поднялась наверх. Контраст – хорошо смазанная дверь и такие скрипучие ступеньки – навел ее на мысль, что это своего рода сигнальная система, чтобы было слышно, когда кто-то поднимается.

Паук по обыкновению сидел в своем кабинете в конце коридора. Здесь у него было что-то вроде конторы, где барыга принимал посетителей, скупал и продавал краденое. Дверь была полуоткрыта, и, заслышав скрип половиц, Паук крикнул бархатным голосом, под стать его благообразной внешности:

– Я жду, жду… проходите!

Встретишь такого человека на улице – никогда не подумаешь, что это один из самых опасных людей в столице. Этакий одуванчик, с седыми пушистыми волосами, длинной ухоженной бородой и залысинами на высоком лбу – ни дать ни взять профессор. Однако Амалии было известно, что на совести этого «профессора» десятки, а то и сотни загубленных жизней купцов, торговцев или тех, кто просто имел несчастье встать на его пути.

– Я так и знал, что это вы, госпожа, – усмехнулся Паук, увидев на пороге главу Тайной службы. – Какая еще женщина могла столь нахально требовать встречи со мной. И что вам от меня нужно? Кстати, замечу: вы теперь не власть, теперь здесь другая власть.

– А тебе не кажется, что эта власть ненадолго? Что еще вернется власть императора Истрии?

– Честно скажу – сомневаюсь. Хотя я сам бы желал, чтобы прежняя власть, прежняя жизнь вернулась. Мне было легче жить при той власти, а эта слишком уж жестока.

– Кроме того, – как будто не замечая слов Паука, холодно продолжила Амалия, – достать человека можно и не находясь у власти. Есть тысячи способов превратить его жизнь в сплошную полосу неудач или же вообще лишить его жизни.

– Понимаю, – усмехнулся Паук, и его глаза сверкнули красным, как глаза крокодила в лучах фонаря охотника. – Угрожаете – мол, руки длинные, достанем! Верю. Вам – верю. Ладно. Не о том речь. Что хотите? Какую информацию? Предупреждаю, информации у меня теперь немного, сильная власть не выносит соперников и уничтожает все преступные сообщества – так вроде называют нас ваши друзья-стражники? Наши организации практически полностью разгромлены, оборота товаров в порту нет, наши соратники разбежались. Какую информацию я могу вам дать?

Амалия по-хозяйски расположилась в кресле напротив стола, за которым сидел Паук.

– Мне нужно знать все, что происходит в городе. Какие настроения у горожан, как обстоят дела с продуктами в городе, как работают структуры власти оккупантов, как они работают с населением, где стоят гарнизоны, сколько их, ну и так далее. Уверена, что ты все это знаешь.

– Знаю. Ну ладно, слушайте. Мы живем в загоне для скота. Все население столицы – скот. В любой момент мы можем оказаться на жертвенном алтаре. Время от времени хватают первых попавшихся и совершают жертвоприношения. Вначале все думали, что эта власть такая же, как и любая другая, установят свои порядки, и все пойдет по накатанной – приспособимся к этим законам и снова заживем. Ан нет, завоеватели сразу дали понять жителям столицы, что мы скот. Первое время еще можно было уйти из города с семьей, со скарбом. Теперь бежать из города нельзя. Беженцев легко отследить по повозкам, вещам. Заворачивают обратно. Скоро начнется голод. Люди спасались тем, что придумал ваш маг… как его там?.. Макобер? Везде, где только можно, выращивают мясницу. На всех клочках земли, на всех газонах маленькие огородики, которые жители защищают, как свой дом. Этим и живут. Но скоро стукнут морозы – мясница померзнет. Что есть? Нечего. Вот такая ситуация. Этот город – огромный загон, в котором люди лишь корм для завоевателей. Думаете, это пустые слова? Нет. После того как людей приносят в жертву, их тела скармливают летающим драконам. Они очень любят человечину… Попытки бунта пресекаются незамедлительно и жестоко. Убивают всех, кто живет рядом с зачинщиками, правых и виноватых. Говорят – эти земли слишком для вас хороши, надо освобождать их для викантийцев и аштарийцев. Пожили – и хватит. Мастеровые работают на армию вторжения – шьют, куют. Фактически в рабстве, за еду. Уйти не могут. Город-тюрьма, вот что это такое.

– А как ты-то тут устроился? Я смотрю, тебя не трогают, трактир если и не процветает, то явно на плаву. – Амалия подозрительно прищурилась, внимательно глядя в глаза Пауку.

Тот выдержал взгляд и пожал плечами:

– А куда мне деваться? Живу… во все времена и при всех властях людям нужно пить-есть, всегда находятся люди, у которых есть деньги, и они желают веселой жизни. Вот и кручусь как-то…

– Ну-ну… – неопределенно протянула Амалия, раздумывая над услышанным. – Расскажи-ка о том, как организована служба в городе, где стоят войска, где ходят патрули, ну и так далее – все, что знаешь.

Паук начал рассказывать, и не менее получаса Амалия слушала и впитывала сведения о вражеском гарнизоне, иногда перебивая и задавая вопросы. Наконец Паук замолчал, выдохшись. Амалия тоже не нарушала тишины, и слышно было, как внизу, в питейном зале, шумят посетители и гремят стулья по полу.

– Ты куда сейчас пойдешь? Где ночевать будешь? – неожиданно спросил Паук. – Нет-нет, не подумай чего плохого, я просто хотел предложить – можешь переночевать у меня, комнаты свободны, посетителей мало. Только шлюхи с клиентами. Выбирай любую комнату и ночуй!

– Нет, спасибо, у меня есть где переночевать, – отвергла предложение Амалия. Ночевать ей было негде, но в мозгу тренькнул тревожный звоночек – то ли Паук глазами как-то стрельнул в сторону, то ли еще что-то, но ее предчувствие говорило: уходи отсюда! Быстрее уходи!

– Мне пора. – Амалия поднялась с кресла и решительно зашагала к выходу. – Я тебя еще навещу, и не раз.

– Да-да, конечно, – засуетился Паук, вскочив из-за стола. – Может, задержишься – поужинаешь, выпьешь? А там и видно будет?

– Нет. Ухожу. – Амалия застегнула пальто и вышла в коридор.

Чувство тревоги не покидало ее, хотя она и не могла понять, чем это вызвано. Но раз тут запахло неприятностями – правильно будет сбежать как можно быстрее. Что она и сделала.

Через пять минут Амалия уже шагала по грязной улице вверх, к центру города. Пока она посещала портного, а затем Паука, тусклый день сменился не менее тусклым вечером. Пора подумать о ночлеге. У Амалии был в запасе еще три адреса людей, которые на нее работали. Один из них, мясник, жил в получасе ходьбы отсюда – туда девушка и направилась.

Неожиданно она заметила в темном переулке справа от себя какое-то движение и молниеносно поднырнула под летящую на нее сеть. Раздался отборный солдатский мат, и вдруг улицу наводнили десятки людей, выскакивающих из переулков справа и слева, а также из домов.

Амалия за секунду оценила ситуацию: все пути отступления – улица, переулки – были отгорожены сетями, и кольцо медленно смыкалось. Амалия рванула с места так, что лопнул подол ее алого платья, и попыталась перепрыгнуть сети – увы, неудачно. Сети предусмотрительно были укреплены на шестах, и девушка с разгону врезалась в эту мягкую, коварно плетущуюся стену.

И тут все завертелось, закружилось – толпа захватчиков, состоящая из крупных, массивных мужчин, навалилась на запутавшуюся в сетях Амалию. Она ворочалась как медведь или, скорее, носорог – если можно сравнить с носорогом невысокую худенькую девушку. Впрочем, наверное, можно, потому что результаты ее разрушительной деятельности и стальных мышц носорога были сопоставимы.

Первые ряды нападавших полегли убитыми или ранеными – даже зная о ее необычайных способностях, они не ожидали столь чудовищной физической силы в хрупком на вид теле. Амалия, рыча как пантера и завывая как гиена, рвала тела всех, кто к ней прикоснулся, – одному руку, другому голову, третьему ногу…

Враги кричали, стонали, все вокруг было залито кровью. На Амалию накручивали и накручивали все новые слои сети, сделанной из необычайно крепкого материала, обматывали веревкой, параллельно стараясь сорвать с нее одежду и добраться до амулетов, которое гасили все удары. Наконец кто-то удачливый умудрился сорвать черный алмаз, висевший на шее Амалии, и тут же на девушку посыпались тяжелые удары. На этот амулет была завязана и ее система регенерации, так что восстановиться было нечем.

Этот «удачливый» немедленно поплатился жизнью за свою шустрость – почти теряя сознание, Амалия последним усилием свернула ему шею, – но дело было сделано. Амалия лежала на земле спеленатая, как муха в паутине паука, и бессильно смотрела в темнеющее осеннее небо. Сквозь туман в голове толчками горячей крови билась горькая мысль: «Все. Теперь все. Жаль, что так все закончилось. Эти живой меня не выпустят. Мучиться буду долго – тело крепкое. Прости, Влад… не надо было лезть сюда».

Она последним усилием воли послала в пространство мысль – то ли прощальную, то ли мольбу о помощи, – а вдруг услышит? И усмехнулась про себя – ее ментальные способности никогда не были на высоте, увы. Амалия закрыла глаза – теперь оставалось только лишь принять свою участь, какой бы она ни была.

Вокруг суетились люди, стонали и матерились. Ее несколько раз пнули в бок, да так сильно, что, если бы не ее модифицированные кости, ребра бы точно сломались.

– Ты чего, болван! Убьешь – Шамасс тебя в жертву принесет за такие дела!

– Да эта сука наших положила шестнадцать человек! А еще десять покалечила! Я бы эту тварь…

– Тихо ты! Я тебя самого сейчас!.. Велено доставить ее живой и по возможности невредимой! Вам же было сказано, что девка очень опасна. Вы сами вызвались идти, вознаграждение получили – чего теперь ныть? Амулет ее подобрали?

– Подобрали. Странный он какой-то, никогда такого не видал – с черными камнями. Интересно, из чего сделан?

– Тебе какая разница, болван?! Берите ее на руки и тащите, темнеет уже.

– А что с ранеными?

– Давай за повозкой, и пятеро останьтесь тут, охраняйте раненых.

– А что насчет моего вознаграждения? – неожиданно прозвучал знакомый Амалии бархатный голос. – Это я вам ее сдал, где получить обещанные пять тысяч?

– Все вопросы к Шамассу! Я тебе что, трактирщик, с собой пять тысяч ношу?! Обещано – значит, получишь. Или не получишь. Это не мое дело. Все, отвали. Ребята, аккуратнее тащите. Узнаю, что ее повредили, уронили или еще чего – вы пожалеете, что родились. Пошли! Всем смотреть по сторонам, в случае нападения те, кто тащит девку, – в центр строя, и беречь даже ценой своей жизни. Она очень нужна Шамассу. Уж не знаю зачем…

Дорога показалась Амалии вечностью – ее исподтишка щипали и били, к концу пути тело немилосердно болело и горело, как будто ее протащили по земле за лошадью несколько верст. Глаза ей завязали, так что видеть, куда ее несли, она не могла. Больше всего она жалела, что оставила свою клюку-меч возле лавки портного – спрятала возле входа, прикопав в кустах. Странно бы выглядела проститутка с клюкой, вот и пришлось оставить. С мечом они ее так бы легко не взяли…

Загромыхали ворота, распахнулись двери в помещение. Ударяя пленницу о косяки, ее пленители начали спускаться в подземелье – голоса гремели эхом в замкнутом пространстве:

– Сюда ее давай. Тут прикуем!

– Эй, ты смотри, она сильна как бык, может и цепи порвать!

– Эти не порвет. Даже бык не порвет. Держите ее руку, заковывать буду.

– Не-э… так не пойдет! Тащи сюда воронку и дурманящую жидкость, я не буду ее освобождать без этого. Эта тварь голыми руками убила шестнадцать человек и десять покалечила! Это же демоница! Ослабнут путы – нам тут всем конец.

– Да-а? А по ней не скажешь… ладно, сейчас принесу.

Минут пятнадцать было тихо, слышалось только дыхание да скрип сапог переминающихся с ноги на ногу солдат, потом дверь снова открылась.

– Вот. Хватит и быка уложить этой гадостью.

– А она не подохнет? Смотри, Шамасс с тебя живого кожу снимет, если она помрет.

– Не… я дозу знаю. Отключится, через сутки очнется. Заливай ей в глотку.

– А чего я-то? Ты палач, ты и заливай!

– Я палач, а за то, чтобы моим клиентам заливать в глотку дурман, мне не платят. Это твое дело. Заливай, а я погляжу!

– Ну и скотина же ты, Мардук… Кстати, ты мне еще пять серебряников должен, не забыл? Вот хрен тебе когда еще в долг дам!

– Ну ладно, ладно, залью, я пошутил! Держите ей башку! Эй, сучка, пасть свою раскрой! Раскрой, говорю! Все равно залью! Ну что делать – она зубы сжала, не дает воронку вставить!

– Забей ей воронку туда!

– А зубы?

– Хрен с ними, с зубами! Есть другие предложения? Нет? Давай!

Палач приставил к передним зубам Амалии воронку и сильно ударил сверху рукой – трубка скользнула по зубам и рассекла десны, отчего рот наполнился кровью. Палач поправил воронку и еще раз ударил – никакого эффекта.

– Глянь, какие зубы крепкие! Мне бы такие. Никак не пробить! Надо дыру пробивать чем-то, а то и воронка сломается. Щас я молотком…

Палач загремел какими-то инструментами на железном подносе, оттянул губы девушки и с силой опустил узкий молоток на ее передние резцы. Зубы хрустнули и сломались, а Амалию захлестнула дикая боль, с которой мало что может сравниться.

– Ну вот, теперь можно и воронку засунуть, и еще чего поинтереснее – шлюхе-то без передних зубов оно как раз! – заржал командир группы захвата. – Заливай, только смотри, чтобы осколками зубов не подавилась!

– Переверните ее, вытрясите зубы. Эй ты, лучше сама выплюнь, а то сейчас пальцем залезу!

Амалия, почти потерявшая сознание от боли, выплюнула на пол осколки зубов, ее снова положили на спину и сунули в рот хобот воронки. Секунду спустя из него потекла горькая, пряная жидкость. Амалия попробовала выплюнуть, но ей зажали нос, и через пару минут, не выдержав, она вдохнула воздух ртом, а чтобы не захлебнуться, стала глотать дурманящий напиток. Вскоре он начал действовать – боль ушла, сознание растворилось в темноте, и Амалия впала в забытье.

Влад лежал на двуспальной кровати, растянувшись рядом с уставшей, посапывающей Ариной и размышлял о планах на будущее. Он уже стал засыпать, когда вдруг перед ним возникло лицо Амалии. Она смотрела на него горестно и печально, сказала: «Прости. Прощай», и ее изображение исчезло.

Сон как рукой сняло, Влад стал размышлять – что же это было? Так и не придя ни к какому выводу, решил, что завтра свяжется с замком. Скорее всего, просто какой-то кошмар привиделся. С этими мыслями он уснул.

Глава 3

Пробуждение было ужасным. Болело все тело, голова, зубы, челюсти онемели, руки и ноги ломило, будто их сжало железными обручами. Амалия пошевелилась, вернее, попыталась это сделать, и открыла глаза.

Над головой, метрах в трех, виднелся серый сводчатый потолок с черными пятнами копоти. Амалия попыталась поднять руку, чтобы ощупать себя – она не могла понять, где находится, у нее отшибло память. Рука не поднималась. Повернув голову, Амалия увидела, что к руке тянется толстенная железная цепь, а запястье охватывает толстый наручник, к которому, собственно, и крепилась цепь. Амалия рванулась, но цепь, зазвенев, выдержала.

Опустив голову вниз, девушка увидела, что она полностью обнажена и лежит почти вертикально на крестообразном приспособлении, наклоненном под углом градусов пятнадцать – двадцать. Этого было достаточно, чтобы она совсем уж не повисала на прикованных руках и одновременно почти стояла на ногах. Руки и ноги ее были раскинуты в стороны – в этом положении человек наиболее беспомощен, и даже если он так силен, как модифицированные бойцы, созданные Владом, все равно не сможет на полную использовать свою силу.

Амалия ощутила во рту какое-то неудобство, коснулась языком передних зубов и ощутила вместо них острые пеньки. Она все вспомнила, и ее охватили ужас и тоска – вот как все закончилось… Ей хотелось заплакать, завыть, но слез не было. Потом она взяла себя в руки – ничего еще не кончилось, пока она жива. Пусть даже ее и искалечили, но Влад не оставит ее в таком виде, вылечит.

При мысли о Владе ее опять охватила печаль – она, возможно, больше не увидит его, а смыслом жизни Амалии была любовь и верность этому человеку. Все ее существо протестовало против того, что она больше не сможет ему служить. Конечно, это говорил в ней посыл, вложенный когда-то Владом в ее мозг, но Амалия этого не осознавала, не могла осознать. Да и какая разница, почему она любила Влада и готова была отдать за него жизнь – вложило ли эту мысль ей в голову Провидение либо маг-менталист, – факт оставался фактом. Смысл ее существования – Влад. Ее божество. А раз так, надо выбираться из этих застенков и служить ему.

Амалия сосредоточилась и, ухватившись за толстую цепь, потянула ее, напрягая свои модифицированные мышцы, чья мощь была сравнима с совокупной силой нескольких весьма тренированных мужчин. Увы, цепь напряглась, зазвенела, но толстые, кованые звенья не дрогнули, и металлическая крестовина, к которой была приделана цепь, – тоже.

Еще минут пятнадцать Амалия пыталась разорвать оковы, пока не выдохлась, и решила поберечь силы для того, что ей предстоит. Ее ведь не убили, значит – чего-то от нее хотят. Чего? Скажут.

Что от нее хотели, она узнала примерно через час, когда дверь открылась и в пыточную вошел человек в темно-коричневой одежде и кожаном фартуке того же цвета. Ему было около сорока лет, и, если бы не странный наряд, он ничем бы не отличался от большинства мужчин, живущих во всех странах мира, – обычный служака, заботящийся о своей семье, иногда забегающий в трактир пропустить рюмочку, и любитель собачьих бегов, где тайком от жены делает ставки. Вот только работа у него была такая, о которой и говорить не принято. Он пытал людей. Специалист высокого класса, он мог так изувечить человека, что тот, еще живой, сходил с ума от боли. Как и у всех профессионалов, у него были свои пристрастия – ему очень нравилось пытать женщин. Его начальник, комендант тюрьмы, шутил, что палач питает пристрастие к пыткам женщин оттого, что боится гульнуть от жены, мол, та узнает об измене и устроит ему дома пыточную. А тут простор для фантазии – наслаждайся женским телом сколько угодно и как угодно.

Этот человек был из викантийцев – истрийцы ничего не понимали в изысканных пытках, да и не хотели служить у захватчиков в такой роли. При каждой армии Викантии обязательно имелся заплечных дел мастер – кроме представителей противника он пользовал и провинившихся солдат и обслугу своей армии. В арсенале были и банальная порка, и изысканные казни, на которые собиралась, как на представления, викантийская знать.

Палач подошел к распростертой на крестовине обнаженной девушке и с удовольствием рассмотрел ее как следует, касаясь руками тела, оглаживая, как художник оглаживал бы холст, натянутый на мольберте, в предвкушении создания своего шедевра. Амалия возмущенно дернулась, когда руки палача оглаживали ее живот, попыталась ударить головой в склонившееся над ней лицо, но не достала.

– Ты шустрая… – удовлетворенно заметил палач. – Мне будет приятно с тобой работать! Я люблю энергичных женщин. Вы так кричите, так стонете, когда я вами занимаюсь… Предвкушаю те минуты нашей с тобой беседы… – Глаза палача увлажнились, и он тяжело задышал.

– Что со мной будет? – спросила Амалия.

– Что? – усмехнулся палач. – Вначале с тобой побеседует Шамасс и выкачает все, что ты знаешь, а потом тебя отдадут мне – ведь ты не сдашься ему, да? Ведь не сдашься? – Палач облизнул губы бледным, с желтым налетом языком. – Я надеюсь, что не сдашься, а значит, мне прикажут сломить твой дух. Через муки твоей плоти. А затем снова Шамасс войдет в твою голову. Ну а закончишь ты как обычно – куском окровавленной плоти, завывая от боли. Не беспокойся, я не дам тебе умереть! Ты будешь кричать несколько дней, пока не потеряешь разум, а куски твоего тела скормят драконам. Они любят человеческую плоть! Я славно с тобой позабавлюсь…

Палач своим нечистым языком провел по ее груди, опускаясь ниже и ниже… Амалия содрогнулась от отвращения и замерла, раздумывая, есть ли какой-нибудь выход из ситуации. Ответ напрашивался неутешительный.

Стукнула дверь, и в камеру вошел худощавый мужчина лет тридцати, с резкими чертами лица и фанатично пылающими глазами.

– Что тут происходит? – строго спросил он. Его голос напоминал одновременно удар хлыста и скрежет ножа по тарелке. – Твое время еще не пришло, не трогай ее. Встань у двери и никого не пускай к нам, нельзя мешать мне. Быстро!

Палач испуганно оторвался от пленницы и выбежал в коридор. Дверь закрылась, и Амалия осталась один на один с неизвестным, строго смотрящим на свою жертву.

Уголки рта мага дрогнули, складываясь в легкую улыбку, искривившую худое лицо:

– Так вот ты какая, Амалия, глава секретной службы нашего врага! Мне рассказывали о тебе. Если даже половина того, что о тебе говорили, правда, – ты великий воин и очень умная девушка. Я не буду скрывать от тебя – ты или переходишь на службу Аштарату, или же умрешь. И не просто умрешь, а в муках, таких страшных, что ты и представить не можешь. То, что тебе выбили зубы, это ничтожная часть того, что тебе предстоит испытать. Сейчас я мысленно войду к тебе в голову, ты должна расслабиться и выдать мне все сведения, которыми располагаешь. Если я не смогу вычерпать у тебя информацию, тогда тобой займется палач, и через некоторое время я снова возьмусь за тебя. И так бесконечно, пока ты жива и пока твой разум в здравии. Вообще, лучше бы тебе сразу сойти с ума, – сочувственно заметил маг, – хоть ты и враг, но мне жаль такую красоту отдавать на растерзание грязной солдатне и палачу-маньяку. А может, все-таки сразу пойдешь к нам на службу? Подумай, я даю тебе пять минут…

– Нечего думать. Я не буду на вас работать, – шепеляво ответила Амалия. – А вы все равно сдохнете, Влад до вас доберется и отомстит за меня!

– Может, и отомстит, я ничего не исключаю в нашей жизни, но ты-то к тому времени превратишься в кусок кровоточащего мяса, пожираемого драконами! Тебе-то какая разница будет, отомстит он или нет! А у нас ты получишь все, что захочешь, – деньги, власть, слуг, мужчин и женщин! Подумай – иначе смерть в муках, несчастной калекой. Мясо для зверей – или все, что может предоставить тебе этот мир. Аштарат очень богат и властвует над почти всем миром! А скоро весь мир будет у нас под пятой! Подумай!

– Я подумала. Пошел ты… – Амалия присовокупила длинное и витиеватое солдатское ругательство.

Шамасс покраснел и покачал головой.

– Ну что же, ты сама выбрала.

Маг обхватил руками голову девушки, Амалия вздрогнула, попыталась вырваться, но в следующее мгновение впала в транс, не в силах сопротивляться менталисту. Что происходило после, она не чувствовала и не ощущала. Сколько прошло времени – тоже не знала.

Очнувшись, увидела перед собой угрюмое лицо мага, внимательно смотрящего ей в глаза.

– Ну что же, Амалия, твой Влад не оставил нам никаких лазеек. Признаю, это великий маг, возможно, величайший в этом мире – если не считать Великой Матери Дараниссы. Я не могу проникнуть в твой мозг, в нем стоит мощная защита от проникновения, поддерживаемая твоей волей. Пока твоя воля не сломлена, я ничего не могу сделать, твои ментальные стены отбрасывают меня. Значит, будем ломать волю. Мне жаль тебя, но таковы правила игры. Эй, палач, сюда!

В пыточную вбежал палач, и Шамасс строго обратился к нему:

– Она теперь твоя. Но! Она должна жить, говорить, соображать – голова должна быть цела, по голове не бить. Ну а в остальном – делай что хочешь, только сломи ее волю. Пусть она превратится в скулящее животное, просящее милости от хозяина. Если она умрет от пыток – ее место займешь ты, и тебе будет хуже, чем ей. Ты все понял?

– Понял, господин маг! Я искусный мастер пыток, не беспокойтесь, все будет в порядке! К обеду можете приходить. Она будет таять как воск в ваших руках, будет готова на все!

– Хорошо, я надеюсь на тебя и вознагражу, если все будет так, как ты говоришь. – Шамасс отечески похлопал палача по плечу, отчего тот расплылся в раболепной улыбке и поклонился магу ниже обычного.

Шамасс вышел из комнаты, жертва и палач остались наедине.

– Ну вот мы и одни… – радостно улыбнулся изувер, подходя к девушке. – Спасибо тебе, что не сдалась! Теперь мы с тобой позабавимся! Ты рада?

Влад сидел в своей комнате на втором этаже трактира и сосредоточенно думал: «Амалия определенно попала в беду. Итак, где ее искать? Кого из ее резидентов я знаю? Пятерых – она мне о них говорила. Значит, если она отправилась в столицу, то обязательно этих навестит. Значит, надо лететь в столицу и пройти по ее следам. Прямо сейчас. А к замку графа прилечу позже. Как? Надо вытащить информацию из головы барона или баронессы».

Влад вскочил и, распахнув дверь, выбежал в коридор. Оказавшись у комнаты барона, он без стука ворвался в номер. Полуодетые барон и баронесса испуганно вытаращили глаза на мага. Не тратя времени на длительные разговоры и объяснения, Влад подошел к барону и ворвался в его мозг, мимоходом погрузив Некайло в транс. Через несколько секунд картинка со стоящим на пригорке замком графа Раганора была перекачана в мозг Влада. Еще через секунду ошеломленный барон был выведен из транса.

– Барон, я вынужден временно вас покинуть. Соединимся мы возле замка графа или где-то в дороге – я вас найду. Никому никаких объяснений не давайте, кроме – вы отправили меня по важному секретному делу. Все.

Влад вышел в коридор и заглянул в номер, где жили циркачи. Они все были уже одеты и собирали вещи в мешки.

– Я вас временно покидаю, увидимся в замке графа. Мне нужно отлучиться по срочному делу, зашел, чтобы попрощаться.

– Так я и знала! – грустно сказала Арина. – Ты уходишь…

– Ненадолго, скоро увидимся, – серьезно ответил Влад. – Все, мне пора, время торопит. До свидания, ребята.

Спустя десять минут собранный, сосредоточенный на проблеме Влад уже шагал по дороге, провожаемый недоуменными взглядами стражников барона. Оказавшись в густом лесу, Влад убедился, что его никто не видит, и создал портал, открыв его на поляну в трех километрах от столицы – нельзя было привлекать внимание, вдруг кто-то заметит молнии и услышит грохот.

Приземление произошло спокойно, никого рядом не оказалось. Немного подумав, Влад поднялся в воздух и полетел над деревьями, не поднимаясь высоко и следуя параллельно рельефу местности. У городской стены, там, где она переходила в гору, маг был через несколько минут.

Еще с высоты он заметил скучающего стражника, одетого в викантийскую одежду. Тот смотрел не в сторону леса, а куда-то вниз, видимо наблюдая за прохожими, и это облегчало задачу Влада – он приземлился позади солдата, и в следующее мгновение все было кончено. Теперь спуск был почти безопасен – оставалось лишь дождаться, чтобы внизу не оказалось случайных прохожих и викантийских патрулей. Вскоре Влад шагал по мостовым бывшей столицы Истрии.

Пытаясь восстановить путь Амалии, маг стал рассуждать, куда в первую очередь она могла пойти. В лавку на базарной площади. А от нее? Наверное, к Пауку – кто знает обстановку лучше, чем уголовный авторитет? Опять же, если и ждать от кого-то пакости, так это от Паука, поэтому, скорее всего, в первую очередь надо идти к нему. Влад знал, где тот обитает – Амалия время от времени отчитывалась перед своим господином о проделанной работе. Маг, с его абсолютной памятью, ничего не забывал. Итак, к Пауку.

Моросил мелкий, неприятный дождик – в отличие от северных территорий в столице никогда не было настоящей зимы с ее морозами и обильными снегопадами. Сказывалась близость моря, этого гигантского аккумулятора тепла.

Влад запустил руки в карманы, поднял воротник видавшей виды кожаной куртки и в меру быстрым шагом направился в сторону порта. Через сорок минут он оказался на Портовой улице, в конце которой, как он знал, стоял трактир Паука.

Трактир напоминал огромный пиратский корабль, выброшенный на сушу, и ветер с моря колыхал его выцветшую вывеску, как остатки парусов морского гиганта. Дверь, как ожидалось, была закрыта, ставни тоже, так что оставалось ждать, когда в трактир кто-нибудь наведается. В противном случае, как справедливо полагал Влад, невозможно попасть туда бесшумно. Впрочем, если первый этаж закрыт наглухо, то, может, на втором где-нибудь удастся найти щелку для проникновения?

Маг отделился от дерева, из-за которого наблюдал за трактиром, и пошел вокруг здания, зорко поглядывая наверх. В одном месте створка окна вроде бы была приоткрыта, и в образовавшийся проем он вполне мог проникнуть. Оглядевшись, не видит ли кто его маневров, Влад поднялся в воздух и, приблизившись к окну, с ходу влетел в него рыбкой, готовый к любым неожиданностям.

Неожиданностей не было – на широкой постели слились в экстазе мужчина лет тридцати, с обезображенным шрамом лицом, и девица, совсем молоденькая, почти дитя. Надо отдать должное этому парню – увидев, что в окно влетел какой-то тип, он не стал кричать, узнавать, кто это и с какой стати он влез в его номер, а, отбросив в сторону голую девицу, скакнул к тумбочке и выхватил из ножен огромный тесак, походящий на гладий римских легионеров. Он попытался проткнуть незваного гостя, но лишь продырявил воздух слева от подмышки мага и был тут же уложен на ковер в бессознательном состоянии – для этого Владу пришлось воспользоваться ментальным умением, калечить парня он не хотел. Девица, сжавшись в комочек в углу кровати, попискивала от ужаса. Ее густо накрашенные глаза и губы указывали на профессиональную принадлежность.

Влад, подойдя к ней ближе, тоже погрузил ее в транс и направился было к двери, но, подумав, вернулся и влез в головы обоих, подчинив их волю себе, – мало ли что и как сложится, лишние сторонники никогда не помешают.

Разбудив бандита, Влад спросил:

– Где кабинет Паука?

– Налево по коридору, полированная деревянная дверь, – ответил тот, хлопая глазами.

– Там есть охрана?

– Нет. Но сегодня сбор авторитетов – будут решать, что делать дальше, как жить. Так что они сейчас все там, в его кабинете.

– Много их?

– Восемь человек. С ними по человеку охраны – так положено. Охрана вооружена.

– Чем вооружена?

– Вот такими же ножами, как у меня. Ну и кастеты, кистени, все как положено.

– Как думаешь, надолго они собрались?

– До обеда точно просидят. Пока то да се… до обеда, да.

– Как думаешь, Паука вызвать в коридор возможно?

– Он не пойдет. Его другие авторитеты тогда не поймут, заподозрят какую-то интригу, заговор, и могут быть неприятности.

– Значит, надо ждать, пока не разойдутся… – задумчиво протянул Влад. – Или всех убивать.

И тут же подумал: «Если завалить всех посетителей Паука, то как агент он будет в дальнейшем совершенно бесполезен, как бесполезен труп. А значит, одним ценным агентом будет меньше. Придется ждать, пока не разойдутся… черт! Как я не люблю вот этого – ожидания, томительного и нудного!»

Не обращая внимания на голую парочку в номере, Влад уселся в кресло и приготовился ждать. Поразмыслил над ситуацией, закрыл глаза, расслабился и пустил мысль в пространство:

– Привет, Зеленушка! Как вы там? Воюете?

– Сейчас, погоди… ах гадина! Ты знаешь, какая дрына сейчас мимо меня пролетела? Они мечут копья! В общем, замок один берем – ворота раздолбали, сейчас Борислав со своими туда идет, драконов отвели от стен пока что. Я сунулся ближе, так меня чуть не проткнули – Тарлов вон ругается, как моя мама. Кстати, она хотела с тобой пообщаться, увидеться. Ты не против?

– Конечно нет! А она может со мной разговаривать мысленно?

– Может, но прежде ты должен ее увидеть, чтобы знать, кому отправлять мысль.

– А что, ты не можешь дать мне ее картинку?

– Хм… я болван. Лови!

В мозгу у Влада вспыхнул образ драконихи, угольно-черного цвета, с белым пятном на груди. Выражение ее «лица» было строгим и даже угрюмым в отличие от всегда шаловливого и бесшабашного выражения морды Зеленушки. «Строгая дама! – подумал Влад. – У нее не забалуешь! Небось Зеленушке доставалось за его шалости…»

– Слушай, Зеленушка, а как ее звать?

– Хм… в переводе на людской – Пятнышко.

– Ох ты, такая строгая дама – и такое легкомысленное имя?! Ну-ну… Пятнышко. Хорошо. Я сейчас свяжусь с ней. Скажи, а ты можешь участвовать в разговоре? Как это сделать?

– Когда будешь отправлять мысль-посыл, держи в голове сразу нас обоих, и все. Опытные менталисты могут держать разговор сразу с несколькими адресатами, до десяти объектов примерно. Так что все в твоих силах.

– Здравствуйте, Пятнышко! – отправил мысль-посыл Влад. – Вы хотели со мной говорить?

– Хотела, – громыхнул голос взрослой драконихи, похожий на ментальный голос Зеленушки, только не такой раскатистый, а слегка как бы… помелодичнее. – Так это ты человек Влад, сбивший моего сына с истинного пути драконов?

– Он, он, мама! Сбил, сбил, – радостно громыхнул Зеленушка, – а я тут ни при чем! Я поддающийся дурному влиянию, ты всегда говорила! Так что это он виноват!

Драконы в унисон засмеялись, а дракониха с усмешкой добавила:

– Да, Зеленушка всегда умел переложить ответственность на друзей. Ладно, теперь серьезно. Во-первых, у нас нет обращения во множественном числе – говори мне «ты». Во-вторых, я была против общения моего сына с людьми. Всегда была против. И сейчас я не особо в восторге от результатов сотрудничества драконов и людей. Посмотри, чем это все закончилось? Гибелью подруги Зеленушки! Теперь он не скоро найдет себе пару – если ты не в курсе, драконы заключают браки на всю жизнь и часто при потере партнера остаются навсегда одни. Надеюсь, это не коснется моего сына, все-таки хотелось бы увидеть внука или внучку.

– Мам, ну не надо об этом… и Влад не виноват в гибели Радуги. – Дракон передал картинку летящих крысанов. – Если бы не он, скоро мы бы вообще были все мертвы, ведь после них, людей, крысаны и их наездники точно взялись бы за нас!

– Верно. Поэтому мое нежелание сотрудничать убыло, – неохотно признала дракониха, – однако лучше было бы, если б людей вообще не существовало! От них один вред!

– Но мы есть, – прервал драконьи откровения Влад, – и вам надо с этим считаться. И я с моими подчиненными – единственная ваша защита от гибели. Не согласны?

– Не совсем. Материк большой, возможно, мы бы затерялись в лесах и нас бы не нашли.

– И жили бы как ночные крысы? Все время скитаясь и прячась? Мам, ты не права. Наша судьба – существовать рядом с людьми, и иной судьбы нет. Совсем. Ты же мудрая, ты же видишь!

– Вижу. И тем хуже у меня на душе. Влад, прошу тебя, побереги Зеленушку! Если он погибнет… я тебе этого не прощу.

– Мама, ну что такое, я уже не ребенок! Мне давно не годик! Ты что, все время будешь за меня просить и оберегать, как младенца?!

– Буду. Потому как ты младенец и есть. Вот Радугу мать не оберегала как следует – она и погибла. А ты живой, потому что я тебя оберегала!

– Тьфу! Не трогай тему с Радугой, мама! – Зеленушка явно рассердился, это было слышно даже в ментальном пространстве. – И вообще, если ты не прекратишь так со мной обращаться, я оборву с тобой все связи! Вообще не буду с тобой разговаривать!

– Видишь, до чего тебя люди довели, чему научили – с мамой и так разговариваешь! Я с отцом поговорю – он, как всегда, бродит где-то на юге, и ему наплевать на ребенка! Пусть он займется хоть иногда твоим воспитанием!

– Никто больше не займется моим воспитанием! Ни ты, ни отец! Я взрослый дракон! Отстаньте от меня!

– Зеленушка, – вмешался Влад, – мама права, ты навсегда останешься для нее маленьким ребенком. Все мы такие – люди ли, драконы ли… у тебя есть мама, это так хорошо, так здорово… моя умерла совсем молодой, от болезни, ей было меньше лет, чем мне сейчас. Я ее часто вспоминаю, и как бы я хотел, чтобы она была жива и обо мне заботилась… Ты не понимаешь своего счастья – живая и здоровая мама! Не ссорься с ней.

– Хм… Я думала, люди совсем идиоты, а оказывается, среди них есть вполне разумные существа! – одобрительно прогремела Пятнышко. – Я была о тебе худшего мнения, Влад. Мне придется пересмотреть свое отношение к людям. Обдумать все. А ты, сынок, не обижайся, я ведь тебе только добра желаю, счастья… и прости меня, что я про Радугу так сказала. Мне очень, очень жаль ее. Она мне нравилась – красивая дракониха, сильная, здоровая и умненькая. Похожа на меня в молодости…

– Говорят, что дочери ищут себе мужей, напоминающих им отца, а сыновья – жен, похожих на их мать, – вмешался Влад, – так что гордитесь, Зеленушка искал себе похожую на вас подругу.

– Я же говорила, у нас нет обращения на «вы», – проворчала дракониха, но по тону было ясно, что она довольна словами Влада. – А ты умненький мальчик. Делаю вывод – ты мне нравишься. Пожалуйста, последи, чтобы с моим цыпленком ничего не случилось, я буду очень сильно горевать, не переживу этого.

– Хорошо. Обещаю сделать все, что смогу, – расплывчато пообещал Влад, еле сдерживающий смех, несмотря на торжественность ситуации. Все-таки редко когда услышишь, как дракона весом в несколько тонн мама называет цыпленком!

– Ну вот и славно. Когда-нибудь встретимся лично, поговорим о том о сем… было приятно с тобой пообщаться, человек! Если среди людей встречаются такие, как ты, возможно, еще не все потеряно и у наших отношений есть будущее. Ты меня немного успокоил. Прощай.

В ментальном пространстве как будто щелкнуло, может быть, Владу это просто показалось, но ощущение драконихи, ощущение ее присутствия пропало.

– Ну как тебе моя мама? – хмыкнул Зеленушка. – Согласись, такое впечатление, что она забралась на тебя верхом и втоптала в землю. Нет?

– Ты преувеличиваешь, – рассмеялся Влад, – но что-то в этом есть. Надо отдать тебе должное, ты крепко держался и даже не сбежал!

– Ага… чуть не сбежал. Мне лучше биться со стаей крысанов и их всадников, чем слушать нравоучения моей мамы. Недаром у нее прозвище – Ураган!

– Что, и правда такое прозвище?

– А то… по слухам, она побила двух претенденток на оплодотворение яиц моим отцом, а сам он сбежал от нее на юг, прячась в непроходимых джунглях, так как она не давала ему ступить и шагу без нравоучений. Кстати, одной из своих конкуренток она сломала хвост! Чем не ураган?

– М-дя. Надо беречь тебя, а то она всем нам хвосты переломает… Ты меня озадачил.

– То-то же… – рассмеялся дракон. – Ладно, хорошо поговорили, но надо и служить. Борислав уже замок дочищает, скоро обедать будем. Удачи. Я слышал, с Амалией беда? Мне очень жаль, надеюсь, с ней все будет нормально.

Дракон отключился, а Влад впал в состояние, подобное трансу, из которого его вывел шум шагов и голоса в коридоре – наконец-то «саммит» закончился. После того как все затихло, маг на всякий случай выждал минут пятнадцать, внимательно прислушиваясь к тому, что происходило за дверью номера, а затем вышел в коридор.

Огляделся – в дальнем углу полированная дверь с бронзовыми накладками. Тихо подкрался к ней, прислушался – за дверью кто-то негромко разговаривал. Судя по голосам, человека два-три. Влад мягко нажал на дверь, опасаясь, что она заблокирована изнутри, однако дверь легко подалась и распахнулась без скрипа и стона.

– Приветствую вас. Кто здесь Паук? – Влад внимательно оглядел ошеломленных людей.

Их в комнате было трое. Благообразный мужчина лет пятидесяти пяти, с седой бородой и пышными волосами, чем-то напоминающий то ли Карла Маркса, то ли апостола Петра, головорез, вооруженный стандартным набором – тесаком и кистенем, и тщедушный, плюгавый мужичонка, скорее всего счетовод.

Благообразный сверкнул глазами и сказал бархатным, хорошо поставленным голосом:

– Выкинь его отсюда. Можешь свернуть ему голову. Впрочем, не надо сворачивать… упакуй его как следует, потом узнаем, как этот придурок проник на второй этаж так, что его внизу не остановили. Выполняй.

Охранник кошачьим движением рванулся к Владу и через три секунды затих в углу грудой татуированного мяса – он врезался в стену, как торпеда, потерявшая направление движения и влетевшая в волнолом.

Маг спокойно прошел к одному из кресел за большим овальным столом и сел, невидимой рукой захлопнув за собой дверь и заложив ее длинным брусом, сломать который можно было только из пушки.

– Паук, быстро сел за стол! И ты тоже садись. Разговор есть.

– Ты кто? – Глаза Паука забегали, и от него ощутимо шибануло волной страха. – Чего хочешь?

– Амалия была у тебя? – проигнорировав его вопросы, продолжил Влад. – Ну быстро, была?

– Была. Но она ушла, и я не знаю, где она! – От Паука еще сильнее запахло страхом.

– Врешь. Ну-ка иди сюда! – Влад приподнялся, наклоняясь к авторитету, тот испуганно отшатнулся, но было поздно – маг грубо ворвался в его мозг и через минуту знал все, от сексуальных пристрастий Паука до подробностей последней встречи с Амалией.

Ужасно хотелось убить этого мерзкого гада, но, сдержавшись, Влад просто промыл ему мозги, внушив верность к себе и своим соратникам. Затем пришел черед сжавшегося в комочек плюгавого – он действительно оказался счетоводом. Последним процедуре внушения подвергся охранник.

– Тебе известна судьба Амалии после захвата? – сжав зубы до скрежета, спросил Влад.

– Нет, не известна. Знаю, что ее забрали в службу Шамасса.

– Расскажи, что это за служба, кто такой Шамасс и где эта служба находится.

– Шамасс – главный маг. Наместник Аштарата. И вообще, он тут главный. Ему подчиняются все. Фактически он наподобие императора. И живет в императорском дворце. Думаю, что Амалия там, в темницах дворца. Под дворцом большие помещения, в них содержат всех, кого захватила служба Шамасса. Дворец надежно охраняется, внутренний круг – бойцы Аштарата, внешний – викантийцы. Количество охранников неизвестно, но их очень много. В воздухе постоянно находятся три дракона с всадниками, наблюдающими за обстановкой вокруг. Подобраться незамеченным совершенно невозможно.

– У тебя есть кто-то вхожий в эти темницы? Какой-нибудь человек, работающий там?

– Нет. Раньше – был. А теперь там везде аштарийцы и викантийцы. Местным они не доверяют, во дворец вхожи только иноземцы. Истрийцев не допускают даже для того, чтобы мыть полы и выносить горшки.

– Ты уверен, что во дворец нет доступа никому? Что туда нельзя проникнуть? Подземные ходы? Канализация? Ну что-то должно быть! А ночью? Ночью они тоже патрулируют на драконах? Как освещается дворец?

– Горят костры, факелы, а еще везде развешаны магические светляки размером от кулака до человеческой головы. Свет заливает все, ночью видно как днем.

– Как выглядит Шамасс? Ты его видел вблизи?

– Видел, и не раз. Худой такой. С горящими глазами. Настоящий фанатик.

– Представь его лицо в подробностях, всю его фигуру. Сосредоточься – в чем он ходит, какая у него походка.

Влад быстро просканировал мозг Паука и запомнил Шамасса – у него возникла одна идея…

– Сейчас выделишь мне сопровождающих, пусть проводят меня к императорскому дворцу. Впрочем, нет. Пусть отведут меня к портному, который шьет очень быстро. Есть тут такой? Сможет он сшить одежду наподобие той, в которой ходит Шамасс?

– А почему нет… сможет, конечно. Той одежды-то на Шамассе – черная тога с капюшоном, даже башмаков не видать. Он так и ходит – в тоге, с капюшоном на голове.

– Видел. Не теряй времени, готовь провожатых и деньги для портного.

– А зачем деньги? Он и так сделает все, что я скажу.

– Твое дело. Пошевеливайся. И мне мешочек с золотыми приготовь, вдруг пригодятся.

– Хорошо, сейчас все сделаю! – Паук засуетился, отдавая распоряжения счетоводу, побежавшему в комнатку за неприметной дверцей, видимо сокровищницу. Телохранитель авторитета уже оклемался и стоял у дверей, недоуменно помаргивая, – Паук отправил его вниз, назвав имена тех, кто пойдет с Владом.

Вскоре Влад уже шлепал по мокрой мостовой, сопровождаемый тремя совершенно жуткого вида головорезами. Видимо, обитатели трущоб знали этих людей, потому как улицы, по которым хоть и редко, но пробегали случайные прохожие, очистились, как будто группа шла в постапокалиптическом пространстве, очищенном от людского племени. А может, просто дело было к вечеру, и прохожих естественным образом поубавилось, чему поспособствовал и нудный осенний дождь.

Через полчаса группа подошла к небольшому дому, где, судя по вывеске, на которой была изображена дама с шарообразными выпуклостями, жил портной. После продолжительного долбления в дверь, сопровождаемого матерным рычанием, она все-таки приоткрылась, и в образовавшуюся щель высунулся нос невысокого лысоватого человечка. Провожатые Влада молча втолкнули человечка в дом, и один из них резко сказал:

– Сделаешь все, что нужно вот этому господину. Приказ Паука. Господин, мы вам еще нужны? Если что, мы в трактире.

Влад кивком отпустил своих «охранников» и, когда за ними захлопнулась дверь, сказал:

– Принесите сюда мел, или уголь, или чем вы там рисуете свои чертежи. Или лучше так: вы видели когда-нибудь мага Шамасса?

– Видел, конечно, – испуганно отозвался человечек. – На публичных казнях и жертвоприношениях. Еще – как-то в городе, он шел в сопровождении охраны.

– Можете быстро, в течение часа, к примеру, сшить тогу, точь-в-точь как у него?

– Зачем?! – поперхнулся человечек. – Это зачем?

– Ваше-то какое дело? Вы хотите, чтобы я ответил? Но после ответа и после того, как вы сошьете тогу, мне придется вас убить. Вам это надо? Нет? Тогда к чему задаете лишние вопросы? Лучше поторопитесь, у меня очень мало времени.

– Извините… это я от неожиданности, – заторопился портной. – Через час все будет готово! Слава богам, у этого мага очень непритязательный вкус и тога простенькая. Материал черный у меня есть, так что сшить несложно. Через полтора часа все будет готово!

Пошив занял почти два часа. К тому времени как все было готово, солнце стало ощутимо клониться к закату – еще час, и стемнеет.

Влад принял из рук портного тогу и натянул ее поверх куртки. Нет, тесно. Он сбросил куртку и снова надел тогу – вот теперь хорошо. Поглядел на куртку – жалко бросать. Усмехнулся – да плевать на нее! Тут ставки серьезнее. Открыл дверь и вышел на вечерний воздух.

Небо очистилось, дождь прекратился, и на темно-синем небе стали проявляться вечерние звезды. Солнце укладывалось спать за морем, погрузившись в него почти до верхнего края и окрасив небо в багряные тона, напоминающие свежую кровь.

Влад отошел подальше от дома любопытного портного, забрел в тень одиноко стоящей у какой-то хибары ветлы, сел на скамеечку под ней и сосредоточился. Переделывать лицо было неприятно, но необходимо – другого способа попасть во дворец нет. Через полчаса, когда на город опустился вечер, все было готово – под капюшоном сверкало глазами яростное лицо фанатика-аштарийца вместо добродушной европейской физиономии Олега Видова. Влад не мог видеть результатов работы – он не взял у портного зеркальца, да и если бы взял – все равно в темноте ничего не видно. Но маг был уверен, что все сделал точно. Переделка лица заняла достаточно много времени – кости тяжело поддавались изменениям.

Теперь можно отправляться к дворцу. Пока что Влад плохо представлял, как он войдет во дворец, – внешность внешностью, но что, если кто-то обратится к нему и что-то спросит? Он ведь не знает, как ответить. А если его разоблачат? Он погибнет, а с ним погибнет и Амалия. И еще тысячи, сотни тысяч людей. Но и медлить он не мог – кто знает, что там творят с девушкой? Он подозревал – ничего хорошего. Их задача – прорваться через поставленный им ментальный блок, а сделать это можно, только ослабив ее организм настолько, что мозг подвергнется частичному разрушению и связи, блоки рухнут. Влад не сомневался, что ее подвергнут самым страшным пыткам и в конце концов все равно добьются своей цели. После этого Амалию убьют. Так что каждая минута была на счету. Девушка находилась в руках палачей уже сутки и уже могла сдаться под напором своих мучителей, а может, и умереть.

Решив, что определится на месте, Влад зашагал к элитному району, где когда-то стояли принадлежавшие ему два дворца. Впрочем, как он убедился, они уцелели. Вот только ветер хлопал незакрытой калиткой, а во дворе валялся мусор, изорванные тряпки и обломки мебели. Завоеватели постарались.

Уже за его бывшим поместьем ему стали встречаться патрули – завидев знакомую фигуру, они отдавали воинский салют и переходили на другую сторону улицы, подальше от него, на всякий случай. Мало ли что придумает ужасный маг, который холодно и без эмоций отправлял и отправляет сотни людей на жертвенный камень, так же бесстрастно вырывая у них сердца и отрезая головы. На то и рассчитывал Влад, в диктатуре есть свои хорошие стороны – по крайней мере, для него. Кто осмелится задать вопрос жуткому монстру? Голос-то он не смог переделать… да он никогда и не слышал голоса Шамасса, как бы он его подделал?

Вот и ворота дворца. Их охраняют четверо викантийцев и человек в странной одежде, обвешанный амулетами. Охранники тут же распахивают перед лже-Шамассом створки, не задавая вопросов, лишь человек с амулетами, видимо маг, удивленно поглядывает на своего господина, но тоже не решается о чем-то спросить. Влад облегченно вздохнул – первый круг пройден. По чисто выметенным дорожкам он направился прямиком к тому месту, где, как показал ему Паук, находится вход в подземную дворцовую тюрьму. Входа два – один снаружи, другой изнутри дворца. Но понятно, что никто не будет таскать узников через дворец – всех их доставляют через этот, наружный вход.

У входа в подземелье стоят четверо аштарийцев, и, как заметил Влад, на стенах дворца, на внутренней территории – везде, куда ни кинешь взгляд, ходят и стоят солдаты. Если пробиваться с боем, они могут просто задавить толпой, как взяли, к примеру, Амалию. Конечно, Влад не Амалия. И взять его многократно труднее, однако… чего не бывает. Был же он когда-то в плену, и наконечники и кандалы из макрила, блокирующего магию, существуют в этом мире, он убедился в этом на своем горьком опыте.

Маг прошел к двери подземелья, сделал повелительный жест рукой, и перед ним распахнулась дверь, за которой находилась крутая каменная лестница, уходящая вниз. Влад никогда тут не был, а если бы и был, он бы не решился на создание портала прямиком в подземелье – шум был бы невероятный, так что его миссия закончилась бы плачевно.

Старший из охранников удивленно посмотрел на «Шамасса» и уважительно спросил:

– Вы снова к этой сучке? Эх и крепка оказалась! Весь день ее пытали, а она только орет да матерится! Там от нее уже почти ничего не осталось, а все держится! Нашим солдатам поучиться бы у нее стойкости! Вас проводить, господин Шамасс?

Влад кивнул и пошел следом за охранником, глядя ему в коротко стриженный затылок. Он отчетливо видел все волоски, все прыщики и ссадины на мощной шее, и ему ужасно хотелось ее свернуть.

Они спустились в коридор, по сторонам которого находились забитые узниками камеры с толстыми решетками вместо стен, и подошли к двери, окованной железом, за которой слышались стоны и радостный смех. Стражник распахнул дверь, и глазам Влада предстала картина, которую забыть невозможно – даже если бы он и мог это сделать.

На металлической крестовине висело то, что осталось от некогда красивой, стройной девушки – у нее не было ни рук, ни ног, только культи, видимо наспех залеченные магом-лекарем. Глаз у нее тоже не было, как и носа – страшная маска, как череп, вместо лица. Палач вырвал ей груди, исполосовал тело так, что кожа висела лохмотьями, но Амалия все-таки была жива и глухо стонала. Наверное, огромный ресурс организма, заданный когда-то Владом, да железная воля не позволяли несчастной расслабиться и умереть.

– О! Господин Шамасс! – воскликнул удивленный палач, откладывая острые щипцы. – Вы же сказали, больше к ней не придете, и приказали умертвить ее как можно мучительнее! Я уже подходил к заключительному этапу, хотел вспороть ей живот, а вы решили еще с ней побеседовать?

Влад отступил в сторону, рывком втащил в камеру сопровождавшего его охранника и одним ударом разбил тому голову так, что она расплющилась как блин. Дергающееся тело еще не упало, когда маг шагнул к испуганному палачу и подхватил того невидимой магической рукой, подумал немного и, разделив «руку» на два отростка, взялся обеими «руками» за ноги мучителя и под его душераздирающие крики разорвал на две части, залив пол кровью и нечистотами.

Затем Влад подошел к крестовине, на которой висело обезображенное тело Амалии. И тихо, с трудом выталкивая слова через комок в горле, сказал:

– Амалия, это я! Я за тобой пришел! Потерпи, детка, скоро все будет хорошо!

Девушка приподняла голову и с трудом, хрипло сказала:

– Я знала, что вы придете за мной. Они меня так мучили, так мучили… – Ее голова обмякла, и Влад с ужасом понял, что сейчас может потерять Амалию – девушка держалась только надеждой на то, что он придет, а когда это случилось, ее воля ослабла и организм стал сдаваться.

Он тут же вошел в транс и стал вливать в девушку потоки жизненной силы, параллельно отключив у нее болевые ощущения. Посиневшее лицо Амалии порозовело, и ее дыхание, совсем ослабевшее, стало ровнее. Влад усыпил девушку и огляделся. Цепи, которыми ее приковали, впечатляли – они спокойно могли удержать океанский корабль, не то что хрупкую девушку, а ее руки были закованы в наручники толщиной сантиметра три.

Подумав, Влад создал воздушный кулак, уменьшив его толщину у самого края практически до молекулы, и как гигантским ножом обрубил цепи с наручников. Культи под ними распухли и посинели, явно залеченные каким-то лекарем-изувером при пыточной. А может, и самим Шамассом. Жертва же не должна умереть раньше времени!

То же самое Влад проделал и с ногами, вернее, с тем, что от них осталось – судя по всему, палач отрубал их по кускам. Влада чуть не вырвало, у него волосы стояли дыбом от вида этой запредельной жестокости. Ему хотелось разнести дворец, но он спохватился, остановив кастование магии на начальном этапе. В клетках сидят узники, приготовленные в жертву. Если он сейчас исчезнет с Амалией, они погибнут наверняка. Они погибнут и без его исчезновения, но будет ли он потом считать себя человеком, если не попытается их освободить?

Влад бережно снял Амалию с пыточного места и положил ее на столик, смахнув с него приспособления для изувечивания людей. Сняв с себя тогу, он завернул в нее этот несчастный обрубок, бывший некогда прекрасной девушкой, и решительно вышел в коридор.

В нем никого не было, и лишь наверху, у двери, ведущей на волю, стояли двое охранников и весело обсуждали что-то. Влад ударил по ним воздушным кулаком и размазал врагов по каменной стене. Затем он подбежал к двери, осмотрел ее – дверь была стальная, как и дверной проем в каменной кладке. Сломать ее было очень трудно даже сильному магу. Влад сосредоточился и, нагрев металл до белого каления, заварил дверь намертво. Теперь ее можно было только вышибить или же разбивать кладку дворца. Спустившись вниз, он усилил голос и сказал на все подземелье:

– Слушайте меня все! Меня зовут Влад, я принял сейчас личину Шамасса, чтобы освободить своего человека и вас! Я сейчас открою двери камер, и вы выйдете из них. Затем я создам портал, войдя в который вы попадете в мой замок, где вам окажут помощь! Те, кто не успеет или не сможет войти в портал, останутся тут и погибнут, ждать никого не будем! Будьте готовы! Помогайте слабым и немощным, в моем замке всем будет оказана помощь!

Некоторое время в подвале было тихо, а затем он взорвался криками:

– Влад! Влад! Спаси нас! Влад!

Маг стал магической рукой срывать решетки, откатывающиеся по направляющим в стороны, и через несколько минут в коридоре стало тесно от кричащих и плачущих узников. Кого тут только не было – дети, старики, женщины и мужчины, – видимо, на алтарь годились все, у кого есть душа.

Толпа стала напирать, тесня Влада, и он крикнул, снова усилив голос:

– Сейчас я войду в пыточную и создам портал, когда услышите грохот и треск молний, – бегите и прыгайте в него!

Он бросился в пыточную, схватил в охапку недвижимую Амалию и открыл портал. Запахло озоном, и по углам пыточной зазмеились крупные белые молнии. Люди в коридоре испуганно замерли и, лишь когда он крикнул:

– Скорее! Сейчас тут будут стражники! – бросились в комнату.

Группа за группой, нескончаемым потоком узники вваливались в портал, исчезая в нем, как камень, брошенный в гладь речного затона, до тех пор пока в коридоре не раздались крики и стоны – удары по входной двери Влад слышал уже несколько минут. Видимо, охранникам все-таки удалось сорвать дверь, и они проникли в коридор темницы. Несмотря на явную опасность, Влад дождался, когда последние узники исчезнут в жемчужном окне магического портала, и прыгнул следом, успев заметить показавшихся в дверном проеме вооруженных аштарийцев.

Головокружение, удар о землю, и Влад выпал на заснеженную площадку у ворот замка. Он посмотрел на сопящую в его руках Амалию, покрытую коркой крови, – вроде цела, состояние стабильное. У мага отлегло от сердца. Главное – жива, мозг цел, а тело… тело он ей сделает лучше, чем прежнее. Восстановит и черты лица, и красоту… вот только душевные раны залечить очень трудно. Но и это достижимо.

К выпавшим из портала людям бежали из замка вооруженные охранники, а впереди – Макобер в одном из своих дурацких нарядов.

Подбежавший маг оглядел толпу людей, остановил взгляд на Владе с Амалией на руках и бросился к нему.

– Ты? Что с ней? Бедная девочка… твари, что они с ней сделали! – Макобер заплакал, смахивая слезы тыльной стороной ладони, и попытался взять девушку у Влада. – Дай, дай ее мне! Я понесу… бедная девочка!

– Хватит ныть! – рассердился Влад. – И без тебя тошно! Беги распорядись, чтобы приняли этих людей – это бывшие узники аштарийцев, и готовь операционную, будем нашу девочку лечить. Скорее!

И Макобер, как мальчишка, помчался выполнять распоряжения своего начальника.

Глава 4

– Спокойно! Все пошли вон! Хватит тут ныть! – разозлился Влад и буквально выпихнул из комнаты рыдающих Лесану и Макобера. – Макобер, ты-то чего ноешь, как баба? Иди успокойся и приготовься к операции. Лесана, вели приготовить бульон с перетертым мясом. Покрепче, понаваристее. Бинтов, чистых тряпок, горячей воды, крепкого вина – в общем, полный набор для операции. Макобер, проследи! И всем успокоиться! Все будет хорошо, будет лучше, чем прежде!

Влад сердито захлопнул дверь и опустошенно уселся рядом с кроватью, на которой лежала обезображенная Амалия. Та порозовела, дышала ровно – палач знал свое дело, не повредил пытками никаких внутренних органов, все повреждения были внешними, и, когда Влад залечил раны, состояние Амалии стабилизировалось, и непосредственная опасность жизни исчезла.

Вот только это мало радовало – выглядела Амалия не то что ужасно, на нее нельзя было смотреть без содрогания. Изуродованное тело с полусодранной кожей, на культях чернели вросшие в тело наручники – ради экономии времени и сил, а также во избежание гангрены Влад принял решение об ампутации.

Он всматривался в лицо своей подруги, данной ему судьбой, и грустно усмехался – думал ли он когда-то, будучи в рабском ошейнике в далекой южной стране, что будет переживать за эту девушку, как переживал бы за свою сестру или жену… Тогда он ее люто ненавидел.

Совместные трудности, беды и горести роднят, люди, прошедшие через горнило страшных испытаний, становятся гораздо ближе друг другу. Он очень боялся за Амалию и был сердит на нее за то, что она подвергла себя такой опасности, отправившись в дорогу одна. Раньше он не задумывался над этим – привык к тому, что сам все и всегда норовил сделать в одиночку и, лишь когда нельзя было сделать самому, привлекал других людей. Действовал годами проверенный принцип: хочешь провалить дело – не делай его сам, а поручи кому-нибудь. Так, в земной жизни провалилось несколько его предпринимательских проектов, когда люди не хотели или не могли как следует работать и не помогали никакие меры – ни высокая зарплата, зависящая от результата, ни даже угрозы мордобоя. Вот и теперь Влад как само собой разумеющееся воспринимал то, что он лично везде бегал и летал, и то, что его заместительница отправилась на разведку в одиночку, тоже вначале воспринял как должное. Только теперь он стал понимать, что это неверно. Таким индивидуализмом государство не построишь. Каждый должен быть на своем месте. А строить государство однозначно придется, и с ноля.

Хлопнула дверь, и несколько мужчин, испуганно поглядывая на Амалию, внесли в комнату здоровенное деревянное корыто и ведра с горячей и холодной водой. Следом вбежали Макобер, несколько магов-лекарей клиники, таща ворохи чистого полотна, порезанного на куски. Затем Макобер выгнал всех, кто был в комнате, и остался вдвоем с Владом.

– Ты нож захватил? Я имею в виду молекулярный. – Влад повернулся к Макоберу и вопросительно посмотрел на него.

– Ампутировать будешь? – понимающе кивнул маг. – Да, захватил. Я это предвидел.

– Хорошо. Давай вот как сделаем: сейчас мы ее положим в корыто, обмоем как следует, смоем грязь, кровь, потом перенесем вон туда, на стол. Ампутируем выше кандалов, сразу залечим и начнем с лица и зубов – зубами ей надо жевать, иначе восстановить силы будет нечем, ну а лицо… пусть вначале будет лицо. Затем займемся телом. А уж затем отрастим руки и ноги. Фактически она потеряла не менее тридцати процентов тела, так что отращивать надо будет осторожно и не в один прием. Иначе она умрет. Марьяна с Мариной где?

– Они по деревням ездят, набирают потенциальных магов, учить будем. Это, Влад… давай ты сам будешь всю пластику делать, а? Боюсь я ее восстанавливать – ты-то уже навострился на этом деле, а я еще не совсем в теме. Тут очень для меня сложно. Боюсь я… Это не просто девушка, это же Амалия. У меня руки трясутся, когда я ее касаюсь. Влюбился на старости лет… уж прости, что говорю тебе это.

– Эх, Сигизмунд, Сигизмунд… ты что, не понимаешь, что она всегда будет любить только меня? У нее стоит такой блок, что даже я не могу его снять! И наверное, никто не сможет. Она никогда не полюбит тебя… по крайней мере, так, как меня. Ну да, я могу дать ей приказ, чтобы она спала с тобой, чтобы жила с тобой, но она не может тебя полюбить. Ты это понимаешь? И она не может иметь детей – увы, об этом я тоже позаботился. Впрочем, это-то решаемо… тело можно изменить. Вот связи в мозге уже необратимы. Ты сможешь жить с женщиной, которая тебя не любит? И справедливо ли будет лишить ее общения со мной? Она всегда будет хотеть меня и воспримет то, что я отлучу ее от постели со мной, как обиду, горе, не менее того! Ну да, да – я так сделал, да, это необратимо, и мне сейчас досадно, что я ничего не могу изменить, но это факт!

– Влад, я готов пойти на то, что она будет ходить к тебе и спать с тобой. На все что угодно согласен, лишь бы она была со мной. Я ее люблю!

– А ты спросил, готов ли я пойти на то, чтобы моя женщина делила постель с кем-то еще? Даже если это мой друг… Увы, я к этому еще не готов. – Влад криво усмехнулся и взлохматил себе волосы. – Ни к чему как-то наш разговор. Давай вначале ее поднимем на ноги, а потом уже и поговорим. Кстати, может, пригласим женщин-лекарей, пусть ее как следует обмоют? И приготовят к операции. Это будет правильнее.

Макобер грустно кивнул и, открыв дверь, позвал лекарей. Через минуту в комнату вошли три девушки из первого набора лекарей, работавших в клинике. Они без лишних слов подняли то, что раньше было Амалией, и осторожно положили в деревянное корыто. Затем, смешав воду в ведре, стали поливать на нее из ковшика теплой водой и смывать присохшую корку грязи и крови мягкими тряпочками.

– Она не чувствует боли? – забеспокоился Макобер.

– Само собой. Первым делом я отключил ей болевые ощущения. Так что можете спокойно обмывать. Поторопитесь, девушки, нам еще операцию проводить.

Лекарки действовали сноровисто и умело, минут через десять процедура омовения была закончена, а Амалия уложена на стол, покрытый чистой белой простыней.

– Останьтесь, – Влад кивнул двум лекаркам, – полейте мне на руки. И друг другу. Будете помогать. Вином хорошенько сполосните. Впрочем, чего это я, вы же лекари не первый день. Просто нервничаю.

Через пять минут Влад стоял над Амалией, держа в руке молекулярный нож – острие лезвия которого было шириной в молекулу. Этим ножом можно было перерезать все что угодно, и вот теперь он будет резать тело Амалии. Немного помедлив, Влад четким движением отсек ей кусок руки с въевшимся в него обручем кандалов. Пришлось взять выше обруча сантиметров на десять – для верности. Влад опасался гангрены и предпочел не рисковать и захватить часть живого тела. То же самое он проделал с другой рукой и с ногами. Ноги остались целыми чуть ниже колен. Лекарь остановил кровь в местах ампутации, так что кровопотери практически не было. Под столом валялись обрубки, при виде которых обычный человек упал бы в обморок, но лекари видали и не такое. Отложив нож в сторону, Влад возложил ладони на тело Амалии и почувствовал биение сердца, исправно прогоняющего кровь по жилам. Он вошел в транс, сосредоточился… из рук потекла Сила, формирующая прежние формы девушки и заживляющая раны.

Вначале оформился прелестный носик – Влад помнил, каким он был, на тех местах, где были уши, набухли бугорки, увеличивающиеся в размерах и превращающиеся в розовые, красивые ушки молодой девушки двадцати лет от роду. Сломанные зубы вылезали из десен, подталкиваемые новыми, белыми и чистыми, как первый снег, и скоро посыпались изо рта, как кусочки ореховой скорлупы. Пришлось девушкам-лекаркам наклонить Амалию в сторону и практически вытряхнуть у нее изо рта осколки зубов.

Кожа на голове стала очищаться, а в глазницах появились бугорки – зародыши новых глаз. Влад подумал, усмехнулся и сделал глаза ярко-голубыми – интересно будет выглядеть жгучая брюнетка с ярко-голубыми сияющими глазами. Сексуально будет выглядеть. Амалии должно понравиться. Скоро глаза успокоились под веками, Влад проверил – нервные окончания в порядке, все цело. А что было порвано – восстановилось. Пришел черед тела.

Содранная кожа восстанавливалась, натягивалась на мышцы, тело становилось гладким и чистым. Влад позаботился о том, чтобы грудь Амалии была такой же крепкой и упругой, как до пыток.

Осмотрев сделанное, Влад был удовлетворен – все шло хорошо. Организм девушки, как будто вспоминая прежнее состояние, легко откликался на посыл лекаря и заращивал все видимые и невидимые повреждения. Через полчаса Амалия была практически здорова, если не считать отсутствия рук и ног. Она походила на большую куклу, у которой злой ребенок оторвал конечности и бросил на стол…

Приступая к отращиванию конечностей, Влад в очередной раз внимательно осмотрел больную и просканировал состояние – Амалия похудела, ведь не из чего строить! Организму требовались «кирпичики» для построения всего «здания». Влад решил начать с рук – она должна хотя бы сама держать ложку. Ну а ноги – дело наживное. Тем более что для рук требовалось меньше материала, чем для ног. Выращивания ног Амалия сейчас не выдержит.

Культи удлинялись, удлинялись, удлинялись, потом на их концах вспухли шишки, из которых, в свою очередь, стали вытягиваться пальцы, обрастающие плотью. Это заняло еще около часа – вырастить кости совсем не просто, тем более что кости Амалии были модифицированы и очень прочны. Влад вспомнил о валяющейся на полу пыточной пиле, очень напоминающей пилу по железу. Вероятно, изуверы именно ею и действовали.

Наконец руки сформировались. Они были слабы даже на вид, худы и тонки, но для наполнения их силой нужно было много плоти – а плоти у девушки почти не осталось. Она сильно исхудала, новообретенные щеки ввалились, и лекарь понял – хватит! Теперь нужно было подкинуть ей строительного материала.

– Макобер, узнай там, я просил Лесану подготовить питательную кашу из бульона с протертым мясом!

– Да-да, сейчас! – Маг выскочил за дверь и через секунд двадцать вернулся с Лесаной и двумя парнями, несущими огромный поднос, накрытый большой белой салфеткой. – Они за дверью ждали, когда мы позовем! – Макобер благодарно кивнул засмущавшейся Лесане. – Спасибо, девочка! Поставьте на стол, сейчас будем кормить Амалию. Идите отдыхайте!

Парни вышли в коридор, а Лесана задержалась и несмело попросила:

– А можно, я останусь тут, помогу чем-нибудь? – Она умоляюще посмотрела в глаза Владу и, когда тот с полуулыбкой кивнул, чмокнула его в щеку. – Мне так жалко Амалию! Мы с ней стали подругами. Мне очень хочется хоть как-то ей помочь.

– Ну и хорошо, – весело сказал Влад. – Видишь, какая она у нас молодец, осталось только ножки отрастить, и снова побежит по дорожке. А чтобы побежала, надо, чтобы она хорошенько поела. Тут еще вот какая штука, девушки… я сейчас ускорю ее обмен веществ, настолько ускорю, что для ее тела минута будет за день, а может, и больше чем за день. Значит, она будет очень много есть, пища будет быстро усваиваться, но при этом и все остальные процессы тоже будут проходить быстрее. Готовьте горшок, готовьте корыто с водой – обмывать. Ну и распорядитесь насчет еды – эта сейчас вмиг улетит. Мы с Макобером уйдем, чтобы не смущать ее наблюдением за естественными отправлениями, а вы следите за состоянием тела и, как только она пополнеет снова, станет толстенькой, зовите меня, будем продолжать. Думаю, что в течение часа она должна восполнить запас строительного материала для тела. Температура у нее поднимется, не пугайтесь. Все поняли?

– Поняли! – почти хором ответили девушки-лекари и Лесана. Они заулыбались, а Лесана пошла к двери:

– Сейчас распоряжусь насчет еды и вернусь!

Пару минут ее не было, потом она снова появилась со здоровенным ночным горшком в руках и, поставив его на стол, засучила рукава.

– Ну что, подруга Амалия, пора и на горшочек!

Все дружно рассмеялись, а Влад укоризненно покачал головой, пряча смех за нарочито нахмуренными бровями:

– Ну никак вы без смеха не можете. Вот она встанет, задаст вам за эти шутки!

– Не-е-ет… не задаст, – беспечно ответила Лесана. – Она не дура и шутку понимает. И вообще, она отличная девчонка, хорошо, что ты ее сумел спасти. Буди ее, мы готовы!

– Погодите, надо еще ускорить процессы. – Влад снова вошел в транс и, положив руки на голову Амалии, разогнал ее обмен веществ в десятки, а то и в сотни раз.

Амалия сразу стала горячей, как печка, и порозовела. Сердце ее забилось часто-часто, как у птиц, у которых процессы идут многократно быстрее, чем у человека. Наконец Влад провел рукой над лицом Амалии:

– Пора просыпаться, спящая красавица! Подъем!

Девушка медленно открыла глаза, скосила их в сторону и с трудом повернула голову набок.

– Я не сплю? – хрипло произнесла она. – Мне снилось, что меня утащил это демоново отродье Шамасс. Только почему-то обнимал меня – как вы!

– Ты помалкивай, потом все расскажу, – перебил ее Влад. – Тебя искалечили, мы полечили, но не до конца, у тебя не хватило сил. Сейчас ты будешь есть и ходить на горшок, пока не наберешь вес, а когда наберешь – я снова приду и вылечу тебя окончательно. Поняла?

– Поняла… – тихо и удовлетворенно вздохнула Амалия. – Только это… пусть все мужчины уйдут… мне и правда страшно хочется на горшок!

– А мы не мужчины сейчас, мы лекари! И женщин на горшке тоже видали, – хмыкнул Влад. – Ладно, уходим-уходим. Девчонки, мы будем в библиотеке. Если уснем, будите. Пошли, Сигизмунд! – Подталкивая Макобера в спину, он вышел в коридор. – Пока Амалия набирает вес, поболтаем с тобой, расскажешь, что происходит в замке и окрестностях. Михаил! Пусть нам подадут в библиотеку каких-нибудь пирожков, чаю, ну и еще чего-нибудь повкуснее – я сегодня, честно говоря, проголодался. Набегался, понимаешь ли…

Управляющий Михаил Зиланин, вовремя встреченный Владом в коридоре (видимо, он тоже ждал результатов лечения Амалии), заверил, что все будет исполнено, и отправился на кухню.

Оба мага прошли в библиотеку, одновременно служившую хозяину замка кабинетом, и уселись в глубокие старинные кресла.

– Фффуухх… отвык уже от такой роскоши, – улыбнулся Влад. – Все по фургонам да по постоялым дворам… Впрочем, там тоже неплохо, если есть деньги. Кстати, надо с Михаилом поговорить, что там с деньгами у Саваловых. А то, может, обнищали?

– Ты шутишь? – вскинул брови Макобер. – Ну конечно, шутишь! Только вчера пришли повозки под охраной стражи Некайло, я не знаю, сколько они там привезли, – Михаил и Лесана темнят, но думаю, что этого хватит построить город возле замка, заселить его сотней тысяч жителей и кормить их бесплатно десять лет!

– Хм… неплохо. Ладно, давай рассказывай, какими исследованиями порадовал мир?

– Улучшаю породу мясницы – по твоему примеру, ускоряю у нее обмен веществ, и тогда она быстрее развивается, дает отростки. Экземпляры, дающие самые вкусные и красивые плоды, снова выращиваю, и так до бесконечности. Добился хорошего результата: стопятидесятиграммовые куски мяса, ровненькие – клади на сковороду и жарь! Не отличишь от обычного мяса. А еще вывожу породы говядины, свинины, баранины – со вкусом и видом этих сортов мяса. Пока не очень получается, но я не опускаю руки и провожу эксперименты – этим и занят целыми днями.

– Вот еще что, – вспомнил Влад, – в нашем мире есть растение под названием картофель. У нас это одна из важнейших культур, хорошо бы и тут развести такое чудо.

– А где взять образец? – пожал плечами Макобер. – Я даже не представляю, как оно выглядит!

– Как выглядит… паслен знаешь? Ага. Вот что-то похожее, только у него мучнистые клубни. Вернее, они становятся мучнистыми и рассыпчатыми, когда их варишь или жаришь. Вкуснотища!

– Я что-то подобное знаю, но эти клубни вроде как горькие и невкусные. В голодные времена крестьяне выкапывали его на лугах и ели.

– Само собой, что дикий его вариант горький. Так на то и ты, чтобы культивировать хороший картофель! Если бы я мог добраться до дома и вернуться, принес бы образцы земного картофеля. Увы, пока не могу.

В дверь постучали, Влад ответил, и вошел Михаил, а за ним слуги, несущие огромные подносы с пирогами, пирожками, какими-то напитками, соусами и салатами.

– Ох как много! И вовремя! У меня с голоду живот подвело, – признался Влад. – Что-то перетрудился я сегодня.

– Вам хватит еды? – участливо осведомился Михаил. – Можно еще бульона принести! Мяса!

– Ты шутишь? – вскинул брови Влад. – Да тут всю нашу армию накормить хватит! Вот что, Михаил, присаживайся, расскажи мне, что происходило в замке, пока меня не было. О всех хозяйственных делах. Ну и вообще – что знаешь. Например – сколько у меня денег.

– Кхе-кхе… – подозрительно закашлялся управляющий и жестом выгнал слуг из комнаты, потом просморкался в кружевной платок и посмотрел на Влада улыбающимися глазами, в которых не было ни грамма сна, хотя и была уже глубокая ночь. – Вы, господин граф, один из самых богатых людей этого мира, по крайней мере, в той его части, которую я знаю. Ваше состояние на настоящий момент составляет сто двадцать три миллиона пятьсот тридцать две тысячи золотых – точную цифру могу уточнить, если надо.

– Сколько?! – вытаращил глаза Влад.

– Ско-о-олько?! – воскликнул Макобер и тоже вытаращил глаза.

– Мне повторить? Ага. Сто двадцать три миллиона пятьсот тридцать две тысячи золотых. И состояние продолжает увеличиваться.

– Каким образом? – осведомился миллионер.

– Крупные вложения сделаны в последнее время – прибыли караваны с золотом от барона Некайло. Это дало нам около семидесяти миллионов золотых. Кроме того, наши доходы от работы клиники, от продажи продуктов – цены на них выросли в последнее время, кроме того, граф Савалов сам по себе был не бедным человеком. А еще те сокровища, что вы захватили с собой из осажденной столицы, из сокровищницы, – они стоят много миллионов. Так что удивляться нечему. Впрочем, и расходы у нас большие – содержание армии встает в копеечку. Еще забыл упомянуть, многие мелкопоместные дворяне теперь платят нам налог, как ранее платили императору Истрии, – каждый отчисляет десять процентов доходов и обязуется в случае войны поставить нам своих солдат, в зависимости от населения его поместья. Каждый день приходят представители дворянства и сами дворяне лично – подписывают вассальный договор, согласно которому они обязуются нам платить, а за это вы их защищаете. После падения нескольких крупных землевладельцев, которых разбило наше войско, остальные предпочитают платить налоги. Я набрал группу счетоводов-проверяющих, которые ездят по поместьям и проверяют счета и правильность отчислений. С каждым днем вы становитесь все богаче и богаче. Люди вас боятся как огня, и даже если им и не нравиться платить налоги, они этого не показывают. Очень в этом помогают драконы – стоит хоть одному показаться перед замком какого-нибудь баронета, сразу переговоры проходят легче. Вам, как закончите с лечением Амалии, нужно будет утвердить несколько сотен вассальных договоров – за вас их подписывала Лесана и прикладывала графскую печать, но по закону такие грамоты действуют не более полугода, пока их не утвердит сам граф. Однако времена меняются, теперь вы закон. Сила у вас, пора бы готовить императорскую корону, вам не кажется, господин граф?

Михаил улыбнулся, глядя на ошеломленных магов. Он наслаждался тем, что сумел их удивить.

– У вас прибыло крестьян – против прежнего в десять раз. Фактически крестьяне от многих землевладельцев бегут на ваши земли. С одной стороны, это хорошо, и даже отлично, с другой – недовольные землевладельцы потихоньку бубнят о произволе Савалова, и скоро ждите большую делегацию – агенты Амалии донесли. Эта самая делегация намерена требовать от вас восстановления их прав на крестьян, сбежавших от них и осевших на ваших землях, – будут попугивать бунтами, неподчинением и так далее. Впрочем, плевать на них, пока у нас сила. Честно говоря, я не ожидал столь бурного развития нашего графства – вскоре тут образуется новый город, размером и значимостью не уступающий столице Истрии. Бывшей столице… По вашему распоряжению все крестьяне также посажены на налог – десять процентов. Доходы превзошли все ожидания, нас завалили натуральным налогом – продуктами, зерном, тканями и деревом. Начали образовываться ремесленные цеха, целыми деревнями ткут или пилят доски – стройматериалы в цене, одежда тоже. С крестьянами подписываются договоры на землю – землемеры выделяют им наделы. Получается вот как: они платят аренду за участок и еще налог с дохода – все как вы и говорили. И даже в этом случае у них остается столько, сколько никогда не было. Производительность труда увеличилась в разы – таких урожаев, как в этом году, мы никогда не видали. Так что если мы удержимся и не сдадимся захватчикам, будущее наше радужно. Очень хорошо понимает экономику ваша супруга – она прирожденный руководитель, счетовод и управляющий. Если бы только не отвлекалась на воинские упражнения… вот зачем, скажите мне, добропорядочной графине скакать с мечом вместе с потными мужиками из охраны? Ей надо ходить в шелковом платье, принимать гостей в тронном… хм… в гостевом зале! А она принимает их, нарядившись, как Амалия, в кожаный костюм в обтяжку и перевязав волосы тряпицей, как кузнец! Ну да, согласен, такой костюм, простите за откровенность, выгодно подчеркивает ее женские достоинства, но это же несолидно!

– Мм… вкусные пироги! – промычал набитым ртом граф Савалов, он же Влад. – Пусть себе скачет, Михаил, хуже было бы, если бы она была важной дурой в этом самом шелковом платье. Она делает то, что нужно, а на то, как она одевается и как скачет, глубоко плевать, она самая богатая женщина этой страны, и ей начхать на всех с северной, самой высокой башни этого замка! Согласись, приятно, когда можешь не следовать условностям. Не это ли недостижимая мечта большинства людей?

– Возможно, – неохотно признал управляющий, – я как-то не рассматривал проблему под этим углом. Графиня умудряется совмещать и полезный труд на благо графства, и личные причуды. Конечно, возможно, мне не стоило обсуждать действия графини – я немного зарвался, но я вырос рядом с ней, видел, как она бегала еще маленькой девочкой, и она мне дорога, как родная. Так что простите меня, если я увлекся и позволил себе обсуждение ее действий…

– Да ничего, – Влад благосклонно отмахнулся от смущенного управляющего, – только ей не говори, что осуждал за нескромное поведение, а то она тебе уши отрежет.

– Она может, – усмехнулся Михаил. – Вчера так двух бойцов отметелила, что пришлось лекарей звать. Говорит – не могу работать вполсилы! Вы бы уж поговорили с ней, а то еще убьет кого-нибудь. Увлекается очень уж…

– А вот это нехорошо. Поговорю обязательно. Нельзя путать тренировочную площадку и реальный бой. – Влад потянулся и, отхлебнув из высокого бокала яблочного сока, удовлетворенно сказал: – Давно не был таким сытым… налопался, аж живот трещит. Что там с Амалией – сходить посмотреть, что ли?

– Не стоит. Лекарицы сказали, сами позовут. А пока никого не пускают в комнату к Амалии, встали у дверей и бьют по голове всех, кто пытается открыть дверь.

– Как бьют? – удивился Макобер.

– Рукой, – усмехнулся Михаил. – А в руке здоровенная скалка, специально на кухню сходили и принесли. Уже пара охранников и три служанки легли у двери, когда я уходил к вам. Крепкая рука у ваших лекариц. А бабы красивые… умеете вы, господин граф, сделать красоток!

Мужчины еще с полчаса посидели, разговаривая о том о сем – переходя с экономики на военные дела, с военных дел на женщин, с женщин опять на военные проблемы, – пока в дверь не постучали и женский голос не крикнул:

– Господин Влад! Все готово, мы ждем вас!

Влад порывисто поднялся, за ним следом Макобер и Михаил.

В комнате Амалии было прохладно и сильно пахло какими-то благовониями – вначале он не понял почему, но, краем глаза уловив уносящуюся с горшком санитарку, усмехнулся – все ясно. Подойдя к Амалии, он ласково посмотрел в ее голубые глаза и сказал:

– Ну-ка давай посмотрим, как ты там телеса наела! – Влад откинул покрывающее ее одеяло и удовлетворенно прищелкнул языком. – Ага! Хорошо наела! Сытенькая, как поросеночек!

Амалия зашипела сквозь свои новые зубы и выругалась матом, как пьяный сапожник.

– Господин Влад! Я жирная, как свинья! Надеюсь, такой не останусь? Глядите, я раздулась как бочка! Титьки по полведра! Ужас какой-то! Скорее приведите меня в порядок, а то мне стыдно быть такой толстой!

– Нормально, нормально, – рассеянно ответил Влад, магическим взглядом осматривая ее тело. – Строить тебе новые ноги, новые мускулы ведь из чего-то надо? Скоро похудеешь до нормы. Будешь лучше, чем прежде.

– Это хорошо, – сразу успокоилась девушка, – только уберите ускоренный обмен веществ, я все время хочу есть и… хм… в общем, уберите, а?

– Да, конечно, теперь он тебе не нужен. – Влад повел рукой, и Амалия облегченно вздохнула, сразу став не такой красной, как до этого. Температура мгновенно упала до нормальной.

– А что, присутствие Макобера сейчас обязательно? – поежилась девушка, как бы ненароком прикрывая низ живота. – Я его стесняюсь… Я такая уродка сейчас – во всех отношениях. А он все-таки мужчина…

– Ух ты, раньше ты его за мужчину не считала, – удивился Влад. – И уж точно его не стеснялась бы! Ты меняешься, Амалия.

– Все мы меняемся, – грустно ответила девушка. – И кроме того, раньше он был придурковатым стариком. А теперь придурковатый молодой человек. А молодого я стесняюсь – с таким толстым телом-то, да еще и безногая.

– Ничего, доктор пришьет тебе ножки. Ты опять побежишь по дорожке! – усмехнулся Влад.

– Как пришьет? Почему пришьет? – обеспокоилась Амалия. – Разве вы их не отрастите?

– Отращу. Это я так, вспомнил детскую сказку про доктора Айболита. Ну все, расслабься, скоро будешь с ногами. Забудешь все происшедшее, как дурной сон!

– Вряд ли… такое не забудешь, – содрогнулась Амалия. – И хотела бы, да не забуду.

– Я могу стереть тебе память об этих событиях, – предложил Влад. – Хочешь?

Девушка подумала несколько секунд и отказалась:

– Не надо. Пусть останется память. Это тоже информация о захватчиках, а информацией разбрасываться нельзя.

– Как знаешь, – пожал плечами Влад и мановением руки ввел девушку в транс.

Выращивание ног заняло около полутора часов – надо было не просто вырастить ноги, а еще и привести все тело в порядок – нарастить и укрепить мышцы, кости, сухожилия, снова сделать Амалию быстрой, сильной и крепкой. Он чуть удлинил ей ноги, отчего она стала похожа на модель мирового класса в миниатюре – все-таки росток ее был для подиума маловат. Убрал лишний жир – впрочем, тот и сам преобразовался в ткани тела да в воду, благополучно исторгнутую организмом в виде пота и мочи.

Наконец перед Владом на столе лежала невероятно красивая, даже красивее чем прежде, девушка лет восемнадцати – двадцати, смуглая, как будто загорала на солнце, с блестящими черными короткими волосами, крепкими бедрами, упругой грудью с коричневыми сосками – не женщина, а мечта любого мужчины. Влад даже залюбовался произведением своих рук. Наряди ее в бикини – а лучше вообще без ничего – и выставь на обложку гламурного журнала, сотни и тысячи мужчин будут искать встречи с этой красоткой. В этот раз Влад превзошел сам себя. Впрочем, он превзошел себя еще и по одной причине: когда исследовал и модифицировал организм девушки, он заметил в районе ее солнечного сплетения некий сгусток нервных окончаний, очень сильно напоминающий зародыш магического узла, имеющегося у каждого мага. Влад задумался – а нельзя ли этот зародыш развить в полноценный узел? И решил попробовать. Через несколько минут в животе Амалии имелся полноценный магический узел, благодаря которому она могла стать магом! Пусть и не таким сильным, как Макобер или Влад, но магом, способным развиваться! Лекарь бы удивлен тем, что он сделал, и решил обсудить эту проблему с Макобером – кто, как не ученый-маг, мог дать наилучшую оценку этому факту. Ведь если он смог преобразовать в мага Амалию, значит, можно преобразовывать в магов и остальных людей? Это надо было обдумать.

Макобер наблюдал за его работой издалека, удивленно поводя глазами, и, когда Влад создал Амалии магический узел, негромко охнул и схватился за голову, покачав ею как будто в осуждение. Влад не знал почему, но решил, что Макобер позже все ему объяснит.

Влад разбудил Амалию, и она, раскрыв глаза, тут же села на своей лежанке-столе. Голова у нее закружилась, она слегка пошатнулась и оперлась на руку Влада, предусмотрительно стоявшего рядом.

Первый вопрос ее был:

– А зеркало тут есть поблизости? Большое?

Зеркала не оказалось, и девушка удовольствовалась тем, что огладила себя руками со всех сторон, убеждаясь в своей красоте, потом сморщила красивый, слегка курносый носик и потребовала чистой воды, белье и прочее.

Влад и Макобер вышли, чтобы не смущать пациентку. В коридоре они распрощались, и Влад потащился в свою комнату. Даже при его железном здоровье и огромной силе лекарь порядком подустал.

На полдороге он вспомнил, что, когда прибыл в замок, на бегу отдал распоряжение протопить баню, приготовить банные принадлежности и чистую одежду. Ложиться в постель, когда от него разило кровью, смертью и банальным потом, было неправильно, да и отдохнуть как следует не удалось бы. Влад терпеть не мог ложиться в постель немытым – и на Земле, и в этом мире. Даже если стояли холода и отсутствовала горячая вода, он всегда мылся, пусть и холодной.

Баня, или как тут ее называли – мойня, представляла собой большое помещение с парилкой и местом для мытья, где стояли огромные чаны с горячей и холодной водой, также имелись комнаты отдыха. Это заведение чем-то напоминало земные сауны, вот только тут не было кранов с водой, да и отделка помещений была настолько роскошная, что на Земле такую могут позволить лишь какие-нибудь арабские шейхи или эксцентричные миллиардеры.

Влад прошел в парилку и уселся на скамью из красного дерева. В парилке было жарко – сухой пар обволакивал тело, и скоро оно покрылось капельками блестящего пота. Из полудремы Влада вырвал стук двери. Он поднял глаза и увидел смущенно улыбавшуюся Лесану, которая стояла перед ним и поправляла свою короткую прическу, сделанную по примеру Амалии, с которой она все копировала, только Амалия была жгучей брюнеткой, а Лесана блондинкой.

– Можно, я с тобой посижу? – Лесана закусила губу, как будто боялась, что Влад ее прогонит.

– Конечно! – пожал плечами он. – Присаживайся, веселее будет.

– Я соскучилась по тебе. Ты придешь сегодня ко мне? – Лесана, усевшись рядом, целомудренно свела колени и наклонилась вперед, как будто разглядывая что-то на мозаичном полу.

– Хм… приду. Если хочешь.

– Конечно хочу! Как я могу не хотеть своего мужа? – удивилась Лесана. – Тем более такого, как ты. Я так тебя ждала… боялась, что с тобой что-то случится.

– Ну и осталась бы богатой, самой богатой в мире вдовой, нашла бы себе нового мужа, который любил бы тебя гораздо больше, чем я, и не мотался бы по всему миру, как перекати-поле!

– Не надо так говорить! – рассердилась Лесана. – Я всегда любила тебя! И твои слова для меня обидны и оскорбительны!

– Прости. Пошли, потрешь мне спину, – улыбнулся Влад. – Для чего еще брак, если не для того, чтобы жена потерла спину или почесала ее в нужном месте?

– Тьфу! – возмутилась Лесана. – И это все, для чего нужен брак? Господин граф, вас ввели в заблуждение – в браке есть еще кое-что поинтереснее! И я постараюсь вам это доказать!

Пересмеиваясь, они вышли из парилки и с наслаждением стали поливать друг друга теплой водой. Потом поплавали в небольшом бассейне, оказавшемся за одной из дверей, – Влад о его существовании даже не подозревал. «Тоже мне, владелец замка», – усмехнулся он про себя.

Магические светляки давали яркий, ровный свет наподобие неонового, и в их лучах Влад хорошо рассмотрел свою супругу, которую не видел обнаженной с тех пор, как переделывал ее тело, модифицируя по стандартной схеме.

За прошедшее время она стала более спортивной, сухой, на теле играли мышцы и не было ни капли лишнего жира, но при этом мышцы ее не портили, она оставалась красивой и стройной, как фотомодель. Влад строил тела женщин практически по одному лекалу – стройная фигура, не очень широкие плечи и бедра, грудь второго-третьего размера, отсутствие растительности на теле, длинные прямые ноги – в общем, нормальная спортивная женщина, посещающая тренажерный зал и заботящаяся о своем здоровье. Можно было бы обвинить его в том, что он штампует одинаковых клонов, но Влад создавал тела по своему вкусу. От прежней Лесаны осталась лишь несмелая улыбка, теперь перед ним была стройная, спортивная женщина, идеал красоты.

Как оказалось, с красотой у нее прибавилось и темперамента – они плавали в бассейне, как бы случайно касаясь друг друга, пока не возбудились и не занялись сексом со всем пылом и страстью двадцатилетних любовников, давно отлученных друг от друга. Потом Лесана решительно потянула не очень-то сопротивляющегося Влада в комнату отдыха, где на широкой постели они продолжили то, что начали в бассейне.

Спустя полчаса Влад расслабленно спросил:

– Ты где научилась так заниматься любовью? Случайно не с охранниками тренировалась?

– Ты о чем говоришь?! Как язык-то повернулся сказать это?! Кроме тебя, мне никого не надо, запомни это! И если я делю тебя с другими женщинами, так это потому, что знаю – все равно запретить не смогу, а лучше тогда принять все, как есть. Я тебя слишком люблю и боюсь потерять, чтобы эти твои похождения могли встать между нами. А научилась – я читала много восточных трактатов об искусстве любви, да и с Амалией много разговаривала. Она меня научила. И Марьяна с Мариной. Ведь я не хуже их занимаюсь любовью, да? Ну скажи?

Влад нежно поцеловал ее и заверил:

– Конечно, не хуже. А может, даже лучше. Ты просто прелесть!

– Странно – мы с тобой обсуждаем такие вещи, которые в нашем мире никогда и никто не обсуждает со своими мужьями! А ты другой. Мне все завидуют. Ты знаешь, что теперь мы время от времени принимаем дворян-соседей, приезжающих принести вассальную присягу? Ага, уже рассказали – Михаил, наверное. Так вот, они стараются подлизаться ко мне – ну как же, жена самого могущественного в стране человека! И мне приходится частенько вести с ними долгие разговоры, в том числе и по этой теме.

– И что, ты им рассказываешь, как мы с тобой кувыркаемся в постели? – недоуменно приподнял брови Влад. – Такие интимные подробности?!

– И это бывает. Ну должны же они знать, что их фактический правитель, можно сказать император, велик не только в войне?! Пусть завидуют, – хихикнула Лесана и стала медленными движениями возбуждать Влада. – Вот видишь, я не солгала – ты велик не только на войне!

– Ах ты чертовка! Ну-ка иди сюда…

Проснувшись утром, Влад не сразу понял, где находится, – над головой фрески с обнаженными мужчинами и женщинами, а на груди лежит чего-то гладкое и пахнущее мылом и благовониями. Потом с улыбкой вспомнил – Лесана!

Он погладил обнаженную красавицу по спине. Лесана сжала ладони в кулачки и потянулась со стоном, выгибаясь как кошка:

– Ах, как хорошо! Так не хочется вставать!

Смыв с себя в мойне следы ночных безумств, они надели чистую одежду. Увидев на Лесане костюм, похожий на костюм Амалии, Влад с легким неодобрением спросил:

– А пристало ли ходить в таком костюме тебе, графине Саваловой? Говорят, это дурно влияет на отношение окружающих к тебе, несолидно!

– Я этому Михаилу нос оторву, чтобы не совал, куда не следует! – рассердилась Лесана. – Какое его дело, как я одеваюсь?! А что касается «несолидно» – посмотришь, через год все дворянки будут одеваться именно так, раз так ходит самая могущественная женщина этой страны! Я устанавливаю моду, и на мнение этих ворчунов мне наплевать. Мне так удобно. И я так буду ходить. А что, разве плохо выглядит? – Лесана огладила бедра и грудь, обтянутые кожаным костюмом, украшенным золотой и серебряной вышивкой, и Влад вынужден был признать:

– Нет, выглядишь ты просто ошеломительно. Ладно, пошли узнаем, как там наша пациентка.

– Да-да, пошли, интересно, как там Малька! Давай как-нибудь пригласим ее в нашу постель?

– Тьфу! Кто про что, а вшивый про баню! Это такая пословица у нас есть. У женщин, о чем бы ни говорили, все равно все сводится к разговору о мужиках!

– Можно подумать, что у мужчин не так! Тоже небось все о женщинах! Пошли! – Лесана ласково чмокнула его в губы и шепнула: – Это была изумительная ночь!

Влад подумал, что теперь точно об этой ночи будет знать вся Истрия, а то и Аштарат с Викантией вместе взятые! Вот бабий язык…

Проходя по замку, Влад замечал то, что не видел этой ночью, в темноте: все сияло чистотой, стены отмыты и побелены, полы перестелены и блестят свежим лаком по темному дубу. Фрески подновлены и радуют глаз первозданной красотой. Слуги хорошо одеты, выглядят опрятно и сытыми. Ни у кого он не заметил грустных глаз и изможденных лиц. Видно, что замком хорошо управляют и его обитатели довольны жизнью.

Влад наклонился к Лесане и с удовольствием сказал:

– Ты хорошо потрудилась, моя милая.

– Ты заметил? – радостно улыбнулась она. – Да, я позаботилась, чтобы наше гнездышко стало уютным! Погоди, вот пристроим еще крыло к замку, там будет бальный зал, картинная галерея, музей редкостей – вот тогда будет вообще замечательно!

– Интересная задумка, – кивнул Влад, – молодец. Я счастлив, что ты оказалась не тупоголовой пустышкой, а женщиной, на которую я могу положиться.

Они вошли в зал приемов. Тут были Макобер, управляющий Михаил, какие-то неизвестные Владу люди, видимо, приезжие дворяне, они стояли напряженно, окруженные своими женами, сыновьями и дочерьми. Рядом с Макобером стояла Амалия, на которую все поглядывали с восхищением. Она стала выше ростом – Влад слегка добавил ей длины ног, голубые глаза сияли, и Влад со смятением подумал – неужто он сделал что-то магическое, отчего они так сияют, глаза эти? Впрочем, возможно, это было лишь следствие того, что Амалия стояла лицом к окну, и солнечные лучи отражались от ее глаз.

Девушка заметила Влада с Лесаной и поспешила к ним. Обняв графиню, она взяла Влада за руки и посмотрела ему в глаза.

– Спасибо. Я знала, что вы меня не оставите, и держалась только потому, что ждала вас. А теперь я стала еще красивее, чем была. Спасибо, мой господин!

Она привстала на цыпочки и поцеловала Влада в губы, не обращая внимания на шепотки в зале, и Влад с удивлением увидел на глазах этой «железной леди» слезы. Его острый слух уловил в толпе новоприбывших дворян шепотки – какая-то женщина тихо, как ей казалось, спрашивала:

– Кто эта красотка? Какое право она имеет целовать самого графа?

– Тихо ты, – шикнул сдавленный мужской голос, – это любовница графа, глава его Тайной службы! Зверь-баба! Узнает, чего ты тут несешь, язык отрежет! Да и надо бы – ты меня извела своими глупостями, хоть так помолчишь, может быть!

– Сам молчи! Ай-ай… полное падение нравов, так открыто демонстрировать свою любовницу! Вы, мужики, бесстыжие!

– Бесстыжая ты – так и глядишь на кузена, когда он к нам приезжает, такое впечатление, что тут же, при всех, хочешь содрать с него штаны! А такую любовницу не грех и людям показать… эх… мне бы такую… Кстати, посмотри, как сейчас одеваются при дворе, – взгляни на графиню и на любовницу графа! А вы вырядились, как идиотки – какие-то дурацкие платья с бантами на заду и дурацкие шляпы на идиотских прическах! Как сельские дурочки!

– При каком таком дворе? – фыркнула дама. – Это не двор, это графский замок!

– Ты еще большая идиотка, чем я думал! Граф Савалов самый могущественный человек в этой стране! И практически император! Я не удивлюсь, если его скоро коронуют! Дело к тому идет! И еще – у графа своя клиника, где из таких коров, как ты, делают красоток вроде его жены и любовницы, правда, стоит дорого, говорят, сто тысяч золотых берет, но результат гарантирует. Хочешь стать такой красоткой?

– Ты еще спрашиваешь, болван?! Как приедем, давай вычищай сокровищницу. И Муранку тоже красоткой сделаем. Хоть замуж выдадим, а то никто не зарится! А все отчего? Оттого что у нее отец болван!

– А не от того, что она такая корова и любит пирожные есть на ночь глядя? Как ее мамаша. Тьфу! Вас как ни делай красотками, все равно зады нажрете! Дам, дам денег, только отстаньте от меня!

Влад с улыбкой прислушивался к разговорам в зале, слыша каждый шепоток в каждом углу помещения, и прощупывал эмпатическим чувством присутствующих. В зале преобладала зависть, остального – доброжелательства, похоти, любопытства и радости – было примерно поровну. Только у стены возле окна, выходящего во дворик, он почувствовал волну неприязни с налетом скрываемой ярости.

Он внимательно рассмотрел того, от кого шла эта волна, и спросил управляющего:

– Кто этот мужчина в темно-зеленом камзоле, возле окна? Он так смотрит на меня, как будто готов меня убить!

– А и готов, – улыбнулся Михаил. – Это же кузен вдовы Ламунского. По слухам, он целит на титул герцога, хочет жениться на своей двоюродной сестре. Так что добра от него не ждите.

– А зачем он ко мне приехал? Что ему от меня-то надо? – недоуменно спросил Влад.

– Судя по всему, будет выяснять отношения, улаживать дела – ему ни к чему противостояние. А он точно будет новым герцогом Ламунским.

– Это хорошо… – задумчиво протянул Влад. – Сам явился, не надо идти туда войной… очень хорошо. Потом пригласишь его в кабинет, я с ним поговорю как следует.

Михаил понимающе кивнул и улыбнулся. Потом спросил:

– Будете сейчас принимать приезжих?

– Пусть супруга примет. Она же обычно их принимала? А ты приготовь мне на подпись вассальные грамоты. После завтрака я их подпишу. Кстати, и Лесана пусть после завтрака гостей примет – на голодный желудок какие переговоры. Гостей, естественно, тоже накорми.

– Вообще-то принято устраивать общий стол для гостей и хозяев замка, – осторожно напомнил Михаил. – Если вы будете есть отдельно от своих гостей, многие из них посчитают себя обиженными…

– Хорошо. Позавтракаю с гостями, – сдался Влад, – раз уж так принято. Через сколько будет готов завтрак?

– Через полчаса. Вы пока можете посидеть где-нибудь, например в кабинете. Я вас приглашу.

Влад кивнул и в сопровождении своих друзей покинул зал, слыша, как герольд гулким голосом объявляет:

– Граф Савалов приглашает всех гостей замка на завтрак!..

Глава 5

В просторном зале были накрыты столы, стоящие буквой П. Во главе стола сидели Влад с супругой и их приближенные – Макобер, Амалия, Михаил, лекари клиники, справа и слева, по ножкам буквы П, рассадили домочадцев и гостей графа в соответствии с их социальным статусом.

Влад не вникал в детали, достаточно было того, что управляющий прекрасно разбирался в этих хитросплетениях и приказал слугам усадить гостей так, как он посчитал нужным. По большому счету Владу было на все эти тонкости наплевать. На Земле титулы давно не имели никакого значения – главное было быть богатым, очень богатым, невероятно богатым, и тогда у тебя есть все: власть, уважение, социальный статус. Здесь же достаточно было быть каким-нибудь захудалым дворянчиком, чтобы купец, у которого многомиллионное состояние, склонял перед ним голову.

Влад заметил хмурого и яростно сверкающего глазами кузена герцогини Ламунской, сидевшего почти что у самого дальнего конца стола. Управляющий нарочно унизил его, предоставив место среди мелкопоместных дворянчиков, прибывших положить свою верность на порог замка Саваловых.

Завтрак ничем особым не был отмечен – Влад ел с удовольствием, повара замка славились своим мастерством. Часть поваров были беженцами из столицы, некоторые работали в императорском дворце, и теперь они радовали графа и его окружение изысканными блюдами, тем более что Влад мог себе это позволить.

Во время завтрака он попросил Макобера поучить Амалию работать с магическим узлом, но тот опять покачал головой и сказал, что позже изложит ему свои мысли по этому поводу. Амалия сидела по левую руку от Влада, лучезарно улыбаясь так, что некоторые молодые гости краснели и роняли вилки и ножи. Она была ослепительно красива, и под ее взглядом мужчины таяли как воск.

Закончив завтрак, Влад поблагодарил присутствующих за то, что они разделили с ним трапезу, и объявил, что через полчаса начнется аудиенция, которую проведет его супруга. Те же, кому обязательно нужно поговорить лично с ним, должны сообщить о своем желании управляющему. Покинув зал приемов, Влад отправился в кабинет-библиотеку, где его дожидалась куча вассальных грамот, а также счетов и указов, в которых, как он надеялся, ему поможет разобраться Михаил.

В библиотеке был накрыт столик – фрукты, маленькие пирожные, тающие во рту, соки и горячий чай в накрытом толстым стеганым чехлом чайнике. Михаил знал вкусы Влада и никогда не ставил ему на стол спиртных напитков. Да и зачем пить, когда через секунду весь алкоголь в организме уничтожается системой регенерации, принявшей его за отраву? Тем более что алкоголь именно отравой и является…

Влад со вздохом посмотрел на кипы грамот, которые необходимо подписать, подхватил на ходу гроздь крупного винограда и, отправляя время от времени сочные ягоды в рот, приступил к рассмотрению документов.

Конечно, они были подготовлены безусловно верным ему Михаилом и по гроб жизни верной Лесаной, но кто знает? Документ есть документ – прежде чем его подписать, надо прочитать, иначе можно подписать себе приговор… Этому Влада научила бурная жизнь на Земле – множество банков, промышляющих откровенным разбоем в отношении граждан страны, пользовались тем, что люди не читали или невнимательно читали те документы, что подсовывали им расторопные менеджеры, а потом бились в истерике, отдавая последние гроши по грабительским процентам.

За полчаса он сумел одолеть только штук тридцать грамот, в общем-то однотипных – разными в них были только имена, титулы да даты подписания.

В грамоте, как и говорил Михаил, указывалось, что подписавший ее обязуется отчислять десять процентов своего дохода – именно дохода, а не прибыли, своему сюзерену – графу Савалову, а тот обязуется в случае чего сразу выступить на защиту этого вассала. Ну и различные условия – выставление какого-то количества воинов по требованию сюзерена, допуск к бухгалтерским книгам и прочее. Предусмотрено было даже наказание за укрытие налогов. Кстати сказать, Влад подумывал и о собственной тюрьме. Где держать преступников? Камер в подвале замка недостаточно, если тут образуется настоящий город, к тому же негуманно держать в них тех, кто еще не определен как преступник. Да и института судей как таковых не существовало, каждый вассал вершил суд как ему заблагорассудится, а это неправильно. Закон в империи должен быть один. Влад намеревался добраться и до рабства, именуемого в Истрии крепостничеством, но к этому вопросу следовало подходить с осторожностью. Нельзя делать резких движений, сейчас не до гражданской войны.

Увлекшись чтением грамот, Влад не заметил, как скрипнула дверь. Теплые руки обняли его сзади, и он даже вздрогнул. Оглянулся – Лесана.

– Там к тебе рвется поговорить кузен Ламунской, барон Сигалор. Говорит, жизненно важно. Пустить его к тебе?

– Пусти, – рассеянно кивнул Влад, вчитываясь в текст очередной вассальной грамоты. – И останься, проследи, чтобы он не попытался откусить мне ухо, пока я занят. Не хотелось бы его убивать, он мне нужен.

Лесана исчезла, Влад, занятый своими мыслями, даже не заметил этого и очнулся от размышлений, только когда глубокий хрипловатый мужской голос произнес:

– Приветствую вас, господин граф. Благодарю, что вы меня приняли.

Влад поднял глаза и увидел перед собой человека лет тридцати пяти, с тонкими, сжатыми в ниточку губами и бледным лицом, наводящим на мысль о какой-то болезни или же о фанатичном воздержании от еды и удовольствий. Влад вспомнил, что он и за завтраком очень мало ел, а больше прислушивался к тому, что говорили соседи по столу.

– Так что вы хотели мне сказать, господин барон?

– Зовите меня просто Варгал, господин Влад. Можно вас так называть?

– Можно, – великодушно махнул рукой Влад и продолжил просмотр грамот. – Извините, у меня мало времени, я буду одновременно работать с документами, а вы излагайте ваше дело, я внимательно слушаю.

На самом деле Влад внимательно сканировал состояние своего гостя, отметив и раздражение, и вспышку ярости при этих словах – ну как же, поставил на один уровень с какими-то мелкими дворянчиками будущего герцога Ламунского! Влад подумал – хорошо, что покойный Ламунский не имел детей, с многочисленными отпрысками этого гадкого семейства работать было бы сложнее.

Будущий герцог Ламунский начал нести какую-то лживую хрень, уверяя в добрых намерениях, предлагая заключить союз, когда он, Варгал, станет герцогом, женившись на герцогине, – это допускал местный закон. Не зря же Влад стал графом, женившись на графине Саваловой.

Влад слушал, кивал головой, потом, якобы очень заинтересовавшись, стал расхаживать вокруг кресла барона и в один из моментов, оказавшись у него за спиной, ударил по его разуму ментальным посылом. Как оказалось, у барона стоял какой-то ментальный блок, видимо перед поездкой выставленный менталистом средней руки. Однако против Влада блок не продержался и секунды, сломавшись, рассыпавшись обломками ярко-красных мерцающих слов – как это видел Влад.

Маг начал шарить в голове у посетителя, неосторожно и недальновидно подпустившего его на расстояние ментального удара, и выудил массу сведений. Он оставил без внимания оргии, которые барон со своей кузиной устраивали в замке и поместьях герцога Ламунского, разбросанных по всей стране, а также изуверские развлечения этого барончика с принадлежащими ему крестьянами, отчего те бежали с земель Варгала как от огня. Влада заинтересовало то, что, во-первых, барон прекрасно знал о том, что Ламунский сотрудничал с ящеролюдьми, и, во-вторых, он наряду с Некайло и Раганором был одним из основных поставщиков и получателей товара в бизнесе с подземельем. Тут был нюанс – если Ламунский имел полную информацию об объемах торговли двух своих соратников с подземными существами, то они о его объемах не знали ничего, вернее, почти ничего. Догадывались. Оказалось, что эти два кадра ему и в подметки не годятся – Ламунский поистине был очень богат, настолько богат, что даже сейчас Влад не мог с ним сравниться. Основное богатство лежало в обширных подвалах герцогского замка и состояло из драгоценных камней и золота. Фактически замок Ламунского стоял на невероятных сокровищах. И при этом герцог был патологически скуп…

Оказалось, что Ламунские много сотен лет назад заключили договор с царем подземелий. И этот договор соблюдался и соблюдается до сих пор. Не зря Влад видел Ламунского в подземном царстве, когда свалился туда через проход в одном из помещений замка. Герцог постоянно бывал у короля ящеролюдей Амастока и даже дружил с ним, если это можно было назвать дружбой. Плохо то, что согласно договору Ламунский поставлял в подземелья и людей, скупая рабов на рынках империи, а больше всего на южных рынках, через посредников, в той же самой Викантии…

Еще интереснее было то, что, подписав мирный договор с Владом, Ламунские собирались тут же договор нарушить и заключить с захватчиками соглашение, чтобы с их помощью уничтожить Савалова и занять лидирующую роль в новой Истрии под протекторатом Аштарата или Викантии. Эти идиоты не подумали о том, что завоеватели, как только узнают о накопленных сокровищах, тут же уничтожат их хозяев и завладеют всем. А они узнают. Достаточно им, как Владу, заглянуть в головы этих сепаратистов…

Влад даже удивился – почему аштарийцы уничтожили Ламунского, вместо того чтобы допросить как следует. Видимо, считали аборигенов, кем бы они ни были – герцогами или дворниками, слишком мелкими для них личностями, недостойными того, чтобы всерьез вести с ними беседы. Уничтожить их – это да, а сотрудничать – нет, ни к чему. Этакое презрительное отношение, как к животным. Впрочем, Владу это было на руку. Если бы захватчики договорились с его врагами, объединили свои усилия в деле уничтожения ненавистного Влада, ему бы пришлось гораздо труднее. А так – враги отбросили Влада, его друзей и его недоброжелателей на одну сторону баррикад, и тем ничего не оставалось, как срочно объединяться с самым сильным членом их стаи, подчиняться ему, чтобы противостоять страшному врагу.

Закончилось все как всегда: захват противника и превращение его в «друга». Спокойный и умиротворенный Варгал сидел перед Владом и мило беседовал о том о сем, отвечая на разные вопросы, касающиеся его жизни и жизни вообще.

Влад как мог изменил его мировоззрение – по крайней мере в том, что касалось крестьян. Теперь он не будет травить их собаками для развлечения. В конце беседы они договорились, что Влад посетит замок Ламунского в ближайшее время, и барон был решительно выпровожен из кабинета.

– Здорово! – восхищенно покрутила головой Лесана. – Ведь так и убивать не надо – переделал врагов в друзей, и все!

– Если бы все было так просто, – усмехнулся Влад. – Есть серьезные ограничения. Чтобы максимально усилить ментальное воздействие, надо коснуться тела пациента, а лучше всего – головы. По какой-то причине сила ментального воздействия уменьшается прямо пропорционально расстоянию между менталистом и объектом воздействия. Я имею в виду именно промывку мозгов. Воздействовать по типу гипноза можно на довольно большом расстоянии – до нескольких десятков метров, это зависит от силы менталиста. Можно навести сон или потребовать сделать какое-то действие, не противоречащее внутренним правилам гипнотизируемого. Например, нельзя под гипнозом заставить женщину на базарной площади раздеться и отдаться возчику фруктов, если только в жизни она не хотела этого сделать. Организм отказывается производить такие действия даже во сне. А вот чтобы навсегда запечатлеть в мозге человека подчинение, нужно касаться тела.

Дверь распахнулась, и в кабинет влетел запыхавшийся Макобер. Он плюхнулся в кресло и, высоко задрав ноги, сбросил башмаки. Из дыры в темно-зеленом носке выглядывал большой палец с аккуратно обработанным розовым ногтем.

– Во-первых, убери от моей физиономии свои вонючие ноги, – поморщился Влад, – а во-вторых, на педикюр ты время потратил, а вот чтобы надеть чистые и целые носки, на это у тебя времени не хватило! И еще – что за манера врываться без стука в мой кабинет, когда я сижу тут со своей супругой? Может, ты перебил нам все удовольствие? С твоей стороны это по меньшей мере бестактно!

– Ничего подобного, ничего я вам не порушил, кроме слабенькой лекции на ментальную тему. Что касается моих носков, я весь в делах, и у меня нет времени заняться даже своим обмундированием. Кстати, подкинул бы деньжонок, богатей! Друзья в дырявых носках страдают, а он жирует!

– Носки-то дырявые ты неспроста надел и мне под нос сунул! Небось проигрался в карты и денег надо, вот и прикидываешься нищим простачком! Носки он мне тут дырявые сует! За твои костюмы, если продать, дадут денег больше, чем принесут несколько деревень за год! Ты же растратчик высшей степени!

– Ну и проигрался, – не смущаясь, заявил маг. – Мне надо было проиграть, а то эти сволочи отказывались со мной играть – я всегда выигрывал. Вот и спустил последнее жалованье. Не все, правда, на часть я накупил хороших брюк и рубах, а также башмаков.

– А вот дулю тебе, а не денег! – рассердился Влад, сопровождая свои слова соответствующим жестом. – Даже две дули! Нет бы подойти, сказать, как есть, – он носки мне свои вонючие тычет! Небось на помойке подобрал, как не побрезговал-то?!

– Ну и ладно, – хмыкнул Макобер, – все равно дашь денег, поорешь и дашь. Ты же добрый…

– Вот гадина! – не выдержал Влад и метнул в мага тяжелый мешочек, который тот ловко поймал на лету и сунул куда-то в глубины фиолетового костюма с серебряными блестками. – Ты только за этим и пришел?

– Нет, – посерьезнел Макобер. – Ты сделал из Амалии магичку!

– Ах! – вскрикнула Лесана, доселе с улыбкой наблюдавшая за пикировкой друзей. – Неужели правда? Ты из нее сделал магичку? Я тоже хочу!

– Вот и понеслось! – угрюмо заметил Макобер. – Ты думаешь, все так просто? Если все узнают, что из обычного человека, не мага, можно сделать мага, – забудь о спокойной жизни. Представь, сколько могущественных людей мечтают стать магами, управлять стихиями, быть великими, – они тебя оставят в покое? Лесана, это большая тайна, и, если ты ее выдашь, наша жизнь очень сильно осложнится. Молчи об этом. Амалию я уже предупредил. Будем придерживаться версии, что она была магом изначально и только сейчас ее способности проснулись.

– Понимаю, – кивнул Влад, – да, я как-то об этом не подумал. Леса, смотри не сболтни где-нибудь, поняла?

– Поняла! Только не поняла – ты меня магичкой когда сделаешь?

– Да хоть сейчас, иди сюда.

Лесана встала с кресла, подошла к Владу и уселась к нему на колени, поджав ноги и радостно вздохнув:

– Так бы и не слезала с твоих колен, так бы…

Она умолкла на полуслове, когда Влад погрузил ее в транс и занялся переделкой тела. Через десять минут на коленях Влада сидела полноценная магичка, слабенькая, но с вполне развитым магически узлом. Немного посидев на коленях у мужа, Лесана встала, извинилась и, сказав, что у нее в это время тренировка, поспешно ушла.

Макобер опять вздохнул и спросил с налетом зависти и сожаления:

– Ну почему, почему судьба не дала мне такого таланта, как у тебя?! Я тоже хочу так уметь! Как, говоришь, ты стал магом? Молния врезала? Пойти под молнию подставиться, что ли…

– Эй-эй! – заволновался Влад. – Не вздумай! Мне не надо вместо тебя жареную баранью тушу!

– А почему баранью? – удивленно приподнял брови маг.

– Потому, что только баран такое сотворит! Я тебя потом воскрешать не буду! Да и не смогу, увы… у нас один знаменитый ученый таким образом погиб – делал опыты с молниями, и из прибора вылезла ма-а-аленькая шаровая молния. Убила наповал. Даже башмак разорвало.

– А чего же тебя не убило? – пожал плечами Макобер. – Может, и я уцелею?

– Меня не убило не знаю почему… вот такой я урод. Один на миллионы. А тебя точно убьет, потому что ты болван!

– Интересно, значит, молния убивает только болванов, а раз я гений, значит, она мне ничего не сделает… Интересно!

– Сигизмунд! – всполошился Влад. – Я пошутил насчет болванов, а если ты попробуешь произвести шаровую молнию и она тебя пришибет, то я тебя, если все-таки воскрешу, буду гнать палкой вокруг замка, пока ты не упадешь от усталости и от побоев! Клянусь! Ты знаешь, что я всегда держу слово! А если помрешь, то приду и нагажу на твою могилу – за такое твое поведение, лишившее меня друга!

– Хм… да, угроза нешуточная. Ладно, чувствую, ты прав… не буду экспериментировать с шаровыми молниями! – Макобер сделал невероятно честные глаза и перевел разговор на другое, вернее, попытался перевести, а Влад смотрел на него и думал о том, что когда-нибудь этот любопытный осел на самом деле загонит себя в могилу. Но ведь не будешь же водить его на поводке, как собачку! Тут уж ничего не поделаешь…

– …Так вот, без порта нам никак. Панфилов с группой стражников поехал на разведку – где самое удобное место, чтобы построить порт взамен захваченного. Вот только проблема – все южные территории захвачены врагом, и все удобные для строительства бухты, а также действующие круглый год порты все там. Скорее всего придется вначале выбивать врага из страны, а уж потом заниматься флотом. Мы отрезаны от юга.

– А Панфилов один поехал или с Олегом? – перебил умные рассуждения Макобера Влад. Он и без него знал, как обстоят дела с портами.

– С сыном, – осекся Макобер. – Я ему говорил, что пока нечего соваться к морю, но он не послушал. Говорит – куда я, туда и он. Надо же ему учиться вести дела, пусть смотрит.

– Жаль, что они уехали, мне тут каждая умная голова нужна! – подосадовал Влад.

– Ну я-то у тебя есть! Самая умная голова из всех, что есть на свете! – горделиво выпятил грудь Макобер.

– Ага, есть… – без энтузиазма подтвердил Влад.

– Ну ладно, не буду тебя отвлекать от развлечений. – Макобер показал на груду вассальных грамот, демонстративно не обращая внимания на перекосившуюся от его слов физиономию друга. – Пойду займусь исследованиями!

– Исследованиями, какие игральные карты в руках у твоего противника? – кисло усмехнулся Влад, предвкушая ненавистную бумажную работу.

– Как ты можешь так плохо обо мне думать?! – оскорбленно заявил Макобер и гордо удалился.

Закрыв за собой дверь, он достал мешочек с монетами и, радостно подкинув его, попытался угадать, сколько же там заветных кругляшков и сможет ли он сегодня обдурить этих подонков, заезжих купцов, на сумму втрое большую проигранной накануне.

С бумажной работой Влад разобрался только после полудня, когда солнце стояло уже высоко, с трудом проглядывая через темные снеговые тучи. На улице был легкий морозец, и слабый ветер тихо кружил снежинки, опускающиеся из облака, как маленькие белые вертолеты на аэродром. Влад был тепло одет и с наслаждением вдыхал воздух, напитанный дымом из печных труб и запахом печенного на углях бараньего бока.

Вокруг замка шло строительство, не прекращающееся ни днем, ни ночью. Стучали молотки, визжали пилы, лошади тащили повозки с досками, тут же разгружаемыми бригадами шустрых плотников. Строилась клиника, строились трактиры, заезжие, гостиницы и дома персонала. Владу нравилось думать, что это благодаря ему развилась такая бурная деятельность. Приятно чувствовать себя созидателем, творцом, а не только лекарем и убийцей.

Он обошел замок, посмотрел, что делается на тренировочной площадке, и увидел, что стражники и остальные любопытствующие собрались вокруг места, где обычно тренировались мечники. На площадке стояли две легко узнаваемые фигуры в почти одинаковых облегающих костюмах.

Влад заинтересовался происходящим и, низко наклонив голову, чтобы его никто не узнал, пробрался к ограждению и стал смотреть, что будет дальше.

Девушки – а это были Амалия и Лесана, – выбрав себе по тренировочному деревянному мечу, отошли в центр площадки и встали в стойку. Некоторое время ничего не происходило, зрители даже слегка зашумели, а потом бойцы начали осыпать друг друга градом ударов, да так энергично, что стук мечей, наверное, было слышно на самой дальней стройплощадке городка.

Удары следовали с невероятной скоростью, для обычных людей они слились в серый вихрь, казалось, что у каждой девушки выросло еще по нескольку рук. Зрители одобрительно кричали, подбадривая бойцов, но все это действо продолжалось не более двух или трех минут. За это время каждая нанесла несколько десятков ударов, ни один из которых не достиг цели – противницы были равны в умениях. Остановив схватку, девушки церемонно поклонились друг другу и, швырнув тренировочные мечи в кучу к остальным, пошли к выходу с площадки. Тут их и перехватил Влад.

– Ну что, красавицы, решили дать нашим лекарям возможность потренироваться, полечить свое начальство? Вы обалдели, что ли? Биться в полную силу! А если бы пропустили удар? И если бы по голове? Я ведь не смог бы воскресить! Думайте, что делаете! И вышли без амулетов – а вдруг какой-нибудь террорист, что тогда? Стрельнет в спину, и привет! Соображайте немножко, вы же уже не маленькие девочки, мне вы дороги, без вас мне будет гораздо труднее, да и просто родные вы!

– Да тут свои все… охраны полно, – попыталась оправдаться Лесана. – Мы с Амалией хотели определить, кто сильнее, ловчее, оказалось – обе одинаково сильны и быстры. Ты хорошо нас изменил, спасибо.

– Как мог, – проворчал Влад. – Пойдемте обедать. Сегодня я снова ночую в замке, а завтра мне нужно улетать. По моим расчетам, караван Некайло завтра должен подойти к замку Раганора. Мне нужно быть там.

Спокойно пообедать не удалось – как только Влад и его гости (куда ж без них!) уселись за стол и попробовали куропаток со специями, слуга сообщил, что в замок прибыла делегация землевладельцев, желающих поговорить с графом Саваловым. Влада даже перекосило от отвращения – ему так не хотелось общаться с этими напыщенными родовитыми идиотами, что первой его мыслью было спрятаться куда-нибудь за дальнюю стену замка и улететь отсюда подальше.

Лесана, зорко наблюдавшая за своим господином, сразу заявила:

– Ты так и видишь, как бы сбежать и не разговаривать с этими негодяями! И что, ты оставишь беседовать с этими тупоумными свою маленькую слабую жену?! И тебе не стыдно?

– Кхе-кхе… маленькая и слабая! А тебе не стыдно? Кто это там размахивал мечом, как зубочисткой? Слабенькая! Да ты их на завтрак пачками есть можешь!

– Не собираюсь я их есть, – возразила Лесана. – Этим славным делом придется заняться тебе – будь мужественным и прими свою судьбу без страха! Придется тебе, мой любимый, пообщаться с этими напыщенными ослами, и нечего увиливать! Как только ты нацелился убежать куда-то в дальний угол замка, я поняла, что тебя надо отловить!

– Кстати, господин граф, ваша умная супруга права, – вмешался в разговор Михаил. – Дело слишком важное, чтобы пустить его на самотек! Я уже вам говорил, что ожидается делегация, так вот она! Пусть скажут, чего им надо. А вы поставите их на место. Как хорошо, что вы здесь! Очень удачно получилось!

– Кому как, – кисло возразил Влад. – Мне утром надо улетать, хотел я поваляться в тишине, так вот привалило счастье! Накройте стол в зале приемов – без особых изысков, но чтобы не стыдно было. Как будет готово – позовите. Скажите им, что граф торопится уехать по своим делам, потому пусть излагают покороче.

Михаил кивнул и торопливо ушел заниматься с приезжими – их надо было устроить на ночлег, слуг покормить, лошадей принять в конюшни.

Лесана наклонила голову к Владу и грудным голосом сказала:

– Надеюсь, ты не один собирался поваляться перед отлетом? Сознавайся!

– Не один, не один, – подтвердил Влад. – Кстати, а как там Амалия? Как она себя чувствует после всех этих переживаний, пыток?

Лесана посерьезнела и грустно ответила:

– Внешне все нормально, но я предложила ей провести наедине с тобой часть ночи – я же знаю, как она к тебе рвалась. И что ты думаешь? Она отказалась. Говорит, после того как ее изнасиловали, у нее странное состояние – вроде и хочет тебя, мечтает о тебе, но как представит, что ты входишь в нее, ее начинает трясти и она вспоминает часы, когда ее насиловала пьяная солдатня. Вот такие дела…

– Я предлагал ей стереть воспоминания, но она отказалась. А без ее согласия я не могу и не хочу это делать. Если сама попросит, тогда да. А так…

– Ну надо что-то делать… ты понимаешь, как она мучается? Ее раздирают противоречия – вроде всем телом, всей душой рвется к тебе и одновременно – отвращение к любовному акту с мужчиной.

– Потом разберемся. Пойдем наденем одежду получше, встретим эту демонскую делегацию.

– А надо ли для них переодеваться? – пожала плечами Лесана. – Пусть они ходят расфуфыренные, ведь у них за душой ничего нет, кроме их пышного блеска, а мы будем такие, какие есть. В повседневной одежде. Впрочем, должна тебе заметить, наша повседневная одежда стоит немало денег, очень немало, и одеты мы очень даже хорошо. Так что нам нечего стесняться.

– Ну да, ну да… Слушай, ты Макобера не видала? Исчез куда-то… что-то у меня душа не на месте…

– Не видала. Кстати, а почему ты не спрашиваешь про своих двух говорящих псин? Что-то ты совсем забыл про них…

– Честно говоря, замотался. Так куда они-то подевались?

– С Марьяной и Мариной ушли. Говорят, скучно здесь – ни побегать, ни попрыгать. Одни стены и условности. Я ругала их – шкоды страшные. Пугали народ – украдут платок, крестьянский сарафан, Хантер нарядится, повяжет платок и на задних лапах идет вечерком к реке. И как это научился ходить, как человек? А навстречу баба с ведрами – так он, мерзавец, ей в лицо: гав! И ощерится! Ты представляешь, что с бедными бабами делалось? Одну лекари еле откачали! Я гонялась за ними, хотела палкой побить, да куда там! Они спрятались где-то в лесу и, пока все не успокоилось, не выходили. Сколько ни говорила с ними – только ржут! Сладить с ними уже никто не может – в Хантере веса как в крупном мужике, Гера полегче, но ничуть от него не отстает по скорости и силе. Представляешь, они оленя загрызают и волокут его, будто барана! А скорость у них такая, что глаз уследить не может – глаз обычного человека. Только измененные люди еще как-то могут с ними бороться. И то мы одолеть в одиночку не можем. Как-то попытались – они нас раскидывают, как щенят. Хорошо хоть не злые… А представь, размножится такая раса, не решат ли они когда-нибудь, что люди слишком глупы и слабы для них? И что им нет места в этом мире? Кроме того, они начали магичить: Хантер может пускать молнии, а Гера – огненные шары. Вернее, они оба могут и то и другое, но получается у них лучше всего именно так – Хантер молнии, Гера шары.

– Я думал над этим, и не раз, – признался Влад. – Имел ли я право изменять зародыши щенят так, чтобы получились вот такие магические твари. Тогда мне казалось, что это очень интересный эксперимент и ничего плохого не будет. Теперь я так не думаю… и изменить пока ничего не могу – я что, убью моих псин? У меня рука не поднимется…

– А сумеешь ли, если захочешь? – мудро усмехнулась Лесана. – Можешь ведь и не одолеть, вот в чем штука. Ладно, проблему эту потом как-нибудь обсудим. Ты уже в курсе, о чем с тобой хочет говорить делегация? Что они от тебя хотят?

– Ну так… в общих чертах. Будут ныть о том, что крестьяне разбегаются, потребуют вернуть, о сюзеренстве и так далее. О чем они еще могут говорить?

– Да, примерно об этом, – кивнула Лесана. – Возможно, и еще какие-то вопросы затронут, будь осторожен.

– Буду. Гражданская война нам ни к чему. Но и показывать слабость я не собираюсь. Ездить на себе не позволю.

– Господин граф! Госпожа графиня! – Из-за угла появился управляющий и прервал их беседу. – Все готово, делегация ожидает в зале приемов. Их десять человек, из самых крупных землевладельцев. Также в зале собрались все, кто ранее приехал к вам заключить вассальный договор, – всем интересно, что происходит. А отказать им в присутствии формальных причин не было. Конечно, можно просто прогнать их, и все, но это было бы неуважением, оскорблением гостей.

– Не надо никого прогонять, – сдвинул брови Влад. – Они хотят зрелища – они его получат. Пойдем, милая.

Маг взял супругу под руку, и они важно пошли к залу приемов. У дверей Михаил остановил их и заговорщицки подмигнул:

– Погодите минутку!

Он исчез за дверью, и через пару секунд герольд, тщедушный мужичок лет сорока, с невзрачной внешностью и голосом Левитана, объявил:

– Граф и графиня Саваловы!

Дверь распахнулась, и Влад с Лесаной, как два корабля, вплыли в зал. Впрочем, «вплыли» это преувеличение – они спокойно прошли, игнорируя взгляды окружающих, и сели на свои места во главе стола. Амалии не было, Макобера тоже, так что из ближних советников присутствовал только управляющий, который не стал садиться рядом с господами – по статусу не положено.

Все стояли, пока граф и графиня не заняли свои места, однако двое надутых как индюки мужчин, сидевших за столом, даже не сделали попытки подняться при их появлении. Михаил шепотом пояснил Владу, что им указом короля даровано право сидеть в присутствии даже самого императора – за оказанные в прошлом их семьями великие услуги трону. Влад предположил, что они, вероятно, хорошо налили императору рюмку или шустро подали ночной горшок, за что и были так выделены перед всеми. Укоризненно покосившись на Лесану, закусившую губу от сдерживаемого смеха, Влад встал и обратился к присутствующим:

– Рад вас приветствовать, господа, в моем замке. Что привело вас в мой дом этой холодной осенней порой? Какие проблемы вас беспокоят, что вы хотели мне сказать? Вам, вероятно, передали, что я немного занят и намерен вскоре отбыть на свои южные границы, чтобы посмотреть, как продвигается дело с умиротворением некоторых соседей, не желающих жить мирно и спокойно.

– Умиротворением вы называете то, что ваша армия захватывает земли и замки своих ближайших соседей? А вы миротворец? – Мужчина лет пятидесяти, скептически улыбаясь, поднялся со своего места и продолжил: – Ну да ладно, оставим обсуждение проблем ваших южных соседей. Тем более все знают, что вы их, мягко говоря, недолюбливаете за поддержку герцога Ламунского в гражданской войне. Нас больше беспокоит другое – отход от законов и традиций, выстраданных веками, принятых нашими предками.

Михаил наклонился к уху Влада и тихо сказал:

– Это граф Сур-Калор. Крупнейший землевладелец, неофициальный глава делегации. Опасный и умный человек. Владеет землями втрое большими, чем земли Саваловых до умиротворения соседей. Богат, соблюдал нейтралитет во время гражданской войны.

А граф продолжал:

– Наши земли пустеют, крестьяне бегут и, как ни странно, оседают у вас или на землях «умиротворенных» вами соседей. Мы терпим огромные убытки, у некоторых землевладельцев осталась лишь половина крестьян. Вы не предпринимаете никаких действий по этому поводу. Как это понимать? Не могли бы вы объяснить свою позицию?

Влад жестом предложил графу сесть и сам уселся на место. В зале воцарилось глубокое молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием престарелых гостей и покашливанием двух-трех простудившихся на осеннем ветру.

– Да, я знаю, что крестьяне, бежавшие от вас, предпочитают осесть на моих землях. – Влад сделал паузу. Прислушался к зашумевшему залу и ощутил потоки удивления и интереса. Видимо, все ждали, что он будет отрицать очевидное, уверять, что разберется с этим делом, и утопит проблему в ворохе пустых слов. – Я знаю о ваших проблемах, но не кажется ли вам, господа, что держаться за заплесневелые законы и традиции просто глупо, невыгодно и странно. Особенно в наше время, когда враг захватил половину страны?

В зале часть слушателей закивали, соглашаясь с Владом, а часть отрицательно замотали головой, мол, вовсе не глупо!

– Хорошо, многие считают, что закон есть закон. Так вот, согласно закону, изданному еще покойным императором, те крестьяне, которые за определенное время не были вами пойманы, выходят из-под вашего владения. Вы можете ознакомиться с этим указом после нашей встречи, управляющий вам продемонстрирует эту грамоту. Надеюсь, вы не считаете, что я вас обманываю? – Влад обвел зал внимательным глазом. – Не считаете. Вы понимаете, что я не буду просто так делать столь громкие заявления… если у меня нет доказательств. Далее. Объявляю абсолютно официально: на моих землях нет рабства, нет крепостного строя. Все крестьяне, что живут на моей земле, свободны и получили в бессрочное пользование наделы, за которые платят арендную плату. Плюс ко всему они отчисляют мне налог, как любой из вассалов, десять процентов от дохода. И вы знаете, после того как я установил такие законы в моем графстве, мои доходы увеличились в пять раз! Крестьяне стараются обрабатывать землю как можно лучше, и я получаю хорошую прибыль! Вы же, с вашей рабской системой, остались в далеком прошлом. Хотите иметь много денег – идите в ногу со временем. Запомните: время другое, прошлое не вернется, даже если вам этого хочется. Ну а если кто-то решит, что я не прав, он может попросить у меня удовлетворения – я всегда готов встретиться в честном поединке. И если кто-то решит, что может изменить все с помощью оружия, объединившись в группы по интересам, заверяю: моя армия самая эффективная в мире, и после того, как я узнаю, что кто-то выступил против меня, он будет уничтожен. Южные заклятые друзья в этом уже убедились. Господа! Я предлагаю всем объединиться и стать новым государством, новой Истрией, освободить страну, установить новые, выгодные нам законы. Вы не останетесь внакладе!

Сур-Калор снова встал, его лицо было угрюмо, а глаза метали молнии.

– Скажите прямо, ваши слова означают, что вы плюете на мнение общества? Вы хотите стать самым могущественным из дворян этой страны и подмять по себя всю Истрию? Так?

– Ну я этого не говорил, – пожал плечами Влад. – Впрочем – а разве сейчас я не самый могущественный в этой стране? Тогда назовите мне самого могущественного дворянина Истрии, мне просто интересно. Зачем мне чего-то там подминать или на что-то плевать – я не приходил к вам и не требовал ответа, это вы пришли ко мне. Я вам ответил. Вы можете игнорировать меня, новые веяния жизни и жить так, как вам хочется. Гарантирую – и пусть слышат все! – я никогда не выступлю против кого-либо из дворян Истрии, если они не выступят против меня, не совершат какой-либо акт агрессии. Но тогда пощады пусть не ждут. Если же кто-то хочет дружбы, защиты, сотрудничества и поддержки – мои двери для таких открыты, но надо помнить: они подпишут вассальный договор и будут жить по тем законам, которые устанавливаю я. Мои законы справедливы и выгодны, и все, кто живет по ним, почувствовали или скоро почувствуют отдачу от того, что они стали моими вассалами.

К уху Влада наклонился Михаил и шепнул:

– Господин граф, слуги доложили – какие-то неприятности с Макобером. Говорят, он при смерти. Надо вам посмотреть. Не знаю точно, что случилось, но как будто молния ударила, потом его нашли – обугленный весь.

Влад побледнел и, встав с места, одеревеневшими губами произнес:

– Господа, я вынужден вас покинуть по неотложному делу. Если у вас есть какие-то вопросы о наших хозяйственных и политических проблемах, вы можете их обсудить с моей супругой, замещающей меня во время моего отсутствия, и моим управляющим, Михаилом Зиланиным. – Влад наклонился к Лесане и тихо сказал: – С Макобером беда. Доигрался, старый болван. Пойду узнаю, жив или нет.

Лесана хотела что-то сказать, но Влад, надеясь успеть к своему другу, уже шел к двери. В коридоре его ждали двое слуг.

– Где Макобер? Ведите к нему! Да быстро, бегом, бегом!

Слуги помчались по коридору, как будто за ними неслись все демоны ада, Влад не отставал от них ни на шаг. Через старое крыло замка они попали в старинную пристройку, пока что пустовавшую, которую Макобер время от времени использовал для опытов. Влад практически здесь не бывал – если только один раз, когда Макобер только что сюда заселился.

По обе стороны от двери в глубь просторного помещения тянулись ряды стеллажей, на которых стояли различные растения в горшках, некоторые вроде шевелились – или ему это показалось? Впрочем, вряд ли. Макобер всегда питал интерес к специфическим, причудливым опытам с растениями – полуживые и даже полуразумные произведения его магического искусства всегда стояли в лаборатории и пугали проходящих мимо людей, хватая за полы одежды. Вот и сейчас под ярким светом магических светляков нежились целые заросли странных растений, и все это напоминало зимний сад.

Владу некогда было думать о растениях – он целенаправленно бежал за слугами, но уже фактически знал, где находится старый маг и даже чем он занимался. В дальнем конце помещения находилась лаборатория, где Макобер проводил опыты с неживой материей.

Там стоял какой-то странный аппарат, напоминающий металлическое дерево с очень тонким стволом. Вверху прибора находился лес металлических «веток», направленных к потолку, вниз же шел один «ствол» – похоже, это был громоотвод.

Влад бросился к тому, что лежало на каменном полу возле этого «дерева», решительно отстранив двух лекарок из клиники. По их растерянным лицам было видно, что у них ничего не получается.

Макобера трудно было узнать – обугленный как головешка, он напоминал тушку куропатки, случайно уроненную вместе с вертелом в камин. У Влада сжалось сердце – неужели все? Неужели конец? Он не мог представить, что, вернувшись домой, не встретит веселого старого мага и не поговорит с ним о том о сем…

– Что с ним? – хриплым, сорвавшимся голосом спросил Влад у лекарок. – Он жив?

– Жив, – озабоченно ответила одна из них, – но мы ничего не можем сделать, не дает магичить амулет защиты, который находится где-то на нем!

– Что значит где-то? – нахмурился Влад.

– Он где-то на теле, но ушел в него, вплавился. На пострадавшем такая корка из запекшейся кожи и одежды, что среди этих углей невозможно определить, где амулет!

– А сообразить не можете? Ищите амулет магическим зрением! Разве вы не чувствуете место концентрации Силы?

– Ну мы не такие сильные, как вы, – попробовала оправдаться лекарица – Влад ее не знал, обе были из нового набора, пока не модифицированные. – Мы просто мимо проходили, и слуги нас позвали! Мы ничего не можем тут сделать, непонятно, как он еще жив…

– Это-то понятно, почему он жив, – задумчиво буркнул Влад, наклоняясь над телом друга. – Регенерация идет. Она и не дала ему умереть. Главное, чтобы мозг не был задет. Регенерация что-то слабо идет, возможно, и мозгу досталось. Но он жив, и это обнадеживает. А амулет вот тут, с правого бока… – Он протянул руку и коснулся обугленной, запекшейся поверхности. – Похоже, он в кармане лежал, а потом в тело вплавился… Главное в амулете камень, камень цел и работает – отбивает все попытки лечить, считая их магическими ударами. Сейчас уберу…

Он с содроганием коснулся черного бока Макобера, нажал, корка лопнула, и из-под нее потекла розовая сукровица, потом обнажилось красное мясо. Влад оторвал эту черную корку с комком амулета на ней и отбросил в сторону. Макобер не пошевелился, он не чувствовал боли, так как был без сознания.

Войдя в транс, Влад просканировал организм – жизнь еле теплилась в обожженном теле, и, если бы не огромный магический узел, поддерживающий систему регенерации, маг бы давно уже умер. Плохо было то, что мозг Макобера тоже светился красным, то есть он тоже пострадал. Именно поэтому так медленно регенерировали поврежденные ткани.

Влад подумал, что это даже и к лучшему, что медленно. Если бы это происходило быстро, организм полностью исчерпал бы свои ресурсы и маг бы умер, как умирают голодающие. Влад включился в процесс регенерации друга – теперь никакой защитный амулет ему не мешал. Первым делом он стал восстанавливать кожу – она сгорела полностью, даже волосы с головы осыпались, как пепел от сигареты. Влад поразился – какого же монстра вызвал Макобер, что его так уделало?! Этот чудак никогда не останавливался на малом, и вот его гигантомания привела к такому безобразию. Похоже, что шаровая молния, которую он умудрился вызвать, была такого размера, что могла не только спалить человека, но и разнести всю лабораторию. Влад отбросил эти мысли – когда встанет, Макобер расскажет, как умудрился вызвать такое чудо и попасть под его удар. Сейчас надо было восстановить его, иначе и рассказать-то будет некому…

Кожа восстанавливалась медленно – Влад старался не ускорять процесс, строго контролируя состояние ресурсов организма больного. Хорошо, что Макобер в последнее время слегка пополнел, ведя малоподвижный образ жизни и просиживая либо в трактире, либо в лаборатории, а потому запас «кирпичиков» для строения тела у него был.

Владу пришло в голову, что ранее он недостаточно дельно использовал все химические элементы, которые имелись в организме. Вся суть лечения состояла в том, что необходимо было отторгнуть из клеток все те вредные вещества, что отравляют, разрушают его. Это Влад усвоил еще в самом начале своей деятельности и не задумываясь, как по шаблону делал то, чему его научили. А ведь вредных элементов нет, есть вредные химические соединения, бывшие ранее полезными. Так почему не сделать их снова полезными? Почему не превратить эту сгоревшую корку в здоровое тело – пусть эти элементы вновь растворяются в теле и под магическим воздействием снова выстраиваются в цепочки, соединения, создавая здоровый организм! Единственное, что он не мог добавить в тело, это воду – она испарилась под ударом молнии.

Влад приказал лекаркам, с недоверием и восторгом наблюдавшим за его действиями:

– Тащите сюда воду! Скорее, вон там, в бочке! Лейте на него! Лейте, не бойтесь, пусть в луже лежит!

Женщины вооружились ковшиками, и вскоре под Макобером образовалась солидная лужа.

– Не останавливайтесь, раз в минуту выливайте на него пару ковшиков! – скомандовал Влад и вновь погрузился в структуру больного тела Макобера. Под воздействием его магии вода впитывалась, растворяя сожженные участки плоти, как кислота растворяет тряпку, химические элементы распределялись, соединяясь в нужные комбинации и восстанавливая утраченные части структуры тела.

Процесс в теле шел, и Влад с радостью отметил, что его новый способ лечения очень эффективен: при прежнем методе организм отбрасывал, избавлялся от всего, что ему вредило, и катастрофически истощался. Влад перестроил и систему регенерации организма Макобера, сделав ее по новому принципу, и теперь, когда мозг уже почти полностью восстановился, система регенерации взяла дело в свои руки. Влад облегченно вздохнул и вышел из тела Макобера, предоставив ему восстанавливаться самостоятельно. На полу лежал на вид вполне здоровый мужчина в расцвете сил, его глаза были закрыты, он равномерно дышал, как будто в глубоком сне.

Влад посмотрел на восхищенно наблюдавших за его действиями лекарок.

– Подходите по очереди ко мне, я расширю вам магический узел. Вот ты, черненькая, иди сюда!

Симпатичная брюнетка лет двадцати семи несмело подошла к нему, косясь на распростертого на полу Макобера, и Влад занялся переделкой ее магической сферы.

Через пять минут все было закончено – он даже успел кое-что подправить в ее организме, устранив мелкие болезни, о которых она не знала, и настал черед второй лекарки, полненькой шатенки лет сорока. Влад приказал ей лечь на пол – она выбрала место подальше от черного пятна, в центре которого лежал Макобер, и Влад минут за пятнадцать изменил не только ее магический узел, но и преобразовал все тело, по уже заученным навсегда лекалам сделав из нее двадцатилетнюю красотку. Ее коллега наблюдала за процессом преобразования широко раскрытыми глазами – видимо, она еще не видела, как это делается, затем попросила:

– А можно и со мной так сделать? Я тоже хочу быть красавицей!

Влад улыбнулся и жестом предложил ей лечь на пол.

Ради эксперимента он не стал делать так, чтобы организм толстушки избавился от лишнего веса путем выделений. Толстушка была маленького роста, не больше метра шестидесяти, а теперь ее рост составлял не менее ста семидесяти пяти сантиметров – все химические элементы, что были в ее теле, ушли на его преобразование безотходно. Теперь это была настоящая фотомодель, высокая, стройная, но не худая как вешалка, а фигуристая и крепкая.

Через десять минут и вторая девушка была почти такой же, только ростом меньше – она изначально не была полной. Влад встроил им систему регенерации и модифицировал тела по полной, как обычно делал с магами клиники или спецназовцами. Надо ли говорить, что программа «Не навреди Владу» была встроена в них первым делом, он не мог рисковать.

Он не спрашивал их разрешения – изначально, когда маги приходили в клинику, им объявляли, что это будет сделано. Если они остались тут работать, значит, были на это согласны. Других магов здесь не держали.

Когда он заканчивал работу с последней магиней, раздался голос Макобера:

– Почему мне так гадко и холодно? Ох… мерзость какая. Влад, ты зачем меня бросил в лужу?

Влад вышел из процесса, внимательно осмотрев организм магини, и удовлетворенно кивнул – хорошо получилось, протянул руку открывшей глаза девушке и помог ей встать. Потом ответил Макоберу:

– Ты старый болван! Ты зачем проводил опыты с шаровыми молниями? Я тебе что говорил, помнишь?

– Не помню… совсем ничего не помню, – удрученно сказал Макобер, поглядывая на рассерженного Влада. – Совсем память отшибло! Видимо, как молнией врезало – я потерял память!

– Сейчас напомню! – Влад шагнул к стеллажу, взял стоявшую возле него швабру и отломил черенок, как будто тот был соломенным. Затем решительно повернулся к встающему на ноги магу.

– Эй-эй, ты чего задумал?! – запричитал тот. – Ай! Ты чего?! Ай! Да помню, помню я! Ты же шутил ведь тогда! Ай! Не шутил, ладно! Ай! Ты чего меня перед бабами позоришь! Ай! Ай!

Влад гонялся за голым Макобером по всему помещению, щедро осыпая его спину ударами, а тот пытался скрыться от разъяренного друга, виляя на бегу и прячась за стоящими столбами ошеломленными магичками и вбежавшими в лабораторию слугами.

– Я тебе говорил, что отлуплю палкой, если будешь делать преступные эксперименты? Говорил! Я тебе говорил, что всегда держу свое слово? Говорил! Так получи! Получи!

Неожиданно одна из магичек стала истерически смеяться. Зрелище и правда было забавным – здоровенный мужик гоняет палкой голого, розового, как младенец, человека, который еще недавно был практически трупом.

Наконец Влад остановился и отбросил палку.

– Принесите ему одежду, хотя бы простыню какую-нибудь, пусть замотается в нее. А то трясет тут своим микродостоинством, женщин смешит!

– О нет! Ты не мог сделать такую гадость! – с ужасом выкрикнул Макобер и воззрился на низ живота, потом облегченно вздохнул. – Фффуххх… я уж подумал, ты и правда это сделал! Меня чуть удар не хватил! Разве можно так шутить?! Это моя главная гордость в жизни, впечатляет, да, девушки? – Он хитро покосился на тихо переговаривающихся лекариц.

– Видали и побольше… чем тут особо гордиться? – со смешком заметила бывшая толстушка, и обе девушки захихикали.

– Дуры! – категорично отрезал магистр магии, гордо повернулся к магиням задом и упер руки в боки, ожидая, когда слуги принесут ему одежду.

– А задница-то у него ничего… красивая! – отчетливо услышал Влад громкий шепот одной из девушек, а Макобер задумчиво сказал:

– А может, не такие уж и дуры… Девушки, как насчет того, чтобы вечером посидеть в трактире? Там хорошее вино вчера привезли, откуда-то откопали южное белое игристое… Сходим?

– Эй, Макобер, ты не забыл, что час назад валялся трупом? А уже девушек заманиваешь… – рассмеялся Влад. – Расскажи-ка лучше, что ты тут вытворял и как добился такого результата – превратил магистра магии в уголь!

– Сейчас расскажу… только одежду принесут. Девушки, так я жду вас в трактире после захода солнца! Обязательно приходите! Там музыканты будут! Забыл сказать, трактир «У звезды», я там всегда вечерами. Не пожалеете!

– Идите, девчонки, отдыхайте, – кивнул Влад, и посмеивающиеся магички выскользнули за дверь лаборатории.

– Как ты думаешь, придут? – озабоченно спросил Макобер.

– Ну как не прийти – после того как ты показал им свою задницу! – усмехнулся Влад. – Не о том думаешь. Рассказывай, что тут творил!

– Ну что-что… видишь этот аппарат? Я решил, что лучше всего будет сделать шаровую молнию из тех молний, что мы производим магически. Они сродни молниям природным. Я пустил заклинание, стали бить молнии и уходить в отростки наверху – снизу вылез такой пузырь-молния, что я и сам не ожидал. Она, тварюга, гонялась за мной, как муха за медом, и, когда коснулась, очнулся я уже на ледяном полу в луже воды и сажи. Вот и вся история. Изменений особых я в себе пока не ощущаю. Кроме того что мне холодно и все у меня съежилось. Ага! Вот почему они так скептически отнеслись к моему мужскому достоинству! Я понял! Тут холодно, и у меня все съежилось! Фффухх… а то я подумал, что это ты специально мне уменьшил… Ничего, вот разогреюсь…

– Оставь свои генитальные откровения! – рассердился Влад. – Ты хоть понимаешь, старый болван, что чуть не погиб? Что мы бы переживали, плакали из-за тебя? Что за дебильная привычка думать только о себе?! У тебя есть друзья, ты подумал о них?!

– Чуть не погиб… «чуть» не считается! – широко улыбнулся маг, и Влад лишь покачал головой, увидев его радостную физиономию. – Я экспериментатор, я все свои восемьсот лет делал такие опыты, которые не нравились ни ректору академии, ни другим магам… так что мне не привыкать.

– Кстати, мы как-то забыли про гильдию магиков и про академию, – встрепенулся Влад. – Тебе не кажется, что пора восстанавливать академию и гильдию?

– Гильдию – нет. Не нужна она, – отрицательно мотнул головой Макобер, принимая из рук слуги накидку с капюшоном. – Пусть маги подчиняются общим законам. Захотят объединиться в свою гильдию – пусть объединяются, но только не такую, какая была раньше. Такая, как была, не нужна. Ты же сам мне говорил, что она тормозит прогресс!

– Да, ты прав. Ладно, иди одевайся как следует, потом все обсудим.

Влад первым покинул лабораторию – ему сегодня предстояло еще многое обдумать…

Глава 6

Последний перед отлетом вечер Влад провел спокойно и тихо – он лежал на кушетке перед горящим камином, вглядываясь в бегающие по поленьям огоньки пламени, прижимал к себе Лесану и думал, думал, думал…

Почти каждый день он отправлял в неизвестность мешочек с золотыми монетами – он переправлял их на Землю, в свой домик, в котором прожил с женой несколько лет, после того как продал квартиру в городе. Влад не знал, дошли эти монеты до нее или не дошли, – надеялся, что дошли. Его время от времени, когда он не был занят спасением мира или не кувыркался с одной из подруг, мучила ностальгия. Влад готов был жить в этом мире, ему тут даже нравилось, но отрыв от прежней жизни и близких был болезненным. Вот если бы можно было мотаться туда-сюда через порталы! Однако пока что Влад остерегался предпринять подобное путешествие. Вдруг не сможет вернуться? А так хочется слетать, посмотреть, что и как на Земле…

Влад досадливо пошевелился, Лесана открыла глаза и погладила его по плечу.

– Ты чего? Приснилось что-то?

– Да я и не спал. Так, мысли всякие в голову лезут. – Влад сел, потянулся. – Пойти прогуляться по холодку, что ли? Слушай, а давай сходим в трактир? Амалию с собой возьмем… Посмотрим, как там Макобер развлекается. Он сегодня грозился посетить трактир, девиц завлекал.

– Хм… – Лесана задумчиво улыбнулась и пожала плечами. – А что, давай. Сейчас я к Мальке схожу. А что надеть? Нас сразу узнают, а я не хочу, чтобы все выстроились и смотрели на нас, как на морского змея!

– Хм… м-дя. Вопрос! Ну придумайте что-нибудь… разок оденьтесь как купеческие дочери или жены. Хуже-то не будет! Замаскируйтесь, тем более что Амалии не привыкать, в конце концов, шпионка она или нет?

Лесана кивнула и вышла из комнаты, а Влад усмехнулся и снова задумался, глядя в огонь: «Где моя жизнь? Там, на Земле? Или здесь? Почему меня так тянет в то место, где я родился? Сам не понимаю… но я обязательно постараюсь вернуться».

Влад поднялся, походил по комнате, взял с кресла видавшую виды кожаную куртку, надел и вышел в коридор. В коридоре было тихо и пустынно, но Влад знал, что по всему замку расставлены скрытые посты охраны, зорко наблюдающие за всем происходящим. От них не укрывалось ничего – кто к кому пришел, чем занимался и с каким результатом. Иногда Владу становилось не по себе при мысли о том, что за его передвижениями беспрестанно наблюдают внимательные и не упускающие деталей глаза, но с этим следовало смириться. Куда деваться – такова жизнь! Его жизнь…

Хлопнула дверь, и в коридор, смеясь и о чем-то тихо переговариваясь, вышли две женщины, в которых, присмотревшись, Влад узнал своих подруг. Вернее, догадался, что это они, потому что в этом наряде их не узнал бы практически никто. Они с помощью косметики полностью изменили внешность – подкрасили губы, глаза, как-то подвели скулы, сделали по «мушке» на щеке и на губе, да еще надели платья такого фасона, которые обычно носили дочери и жены купцов средней руки. Ну вылитые провинциальные красотки, желающие от скуки слегка позабавиться, пока никто не видит, – пропустить кружечку вина и пофлиртовать с мужчиной, не переходя границы приличий… ну почти не переходя. Они заметили Влада, и Лесана сказала:

– Все равно тебя сразу узнают. Ты такая известная личность, что глупо не узнать. Мы-то и то уже намозолили всем глаза, а ты… все равно как буйвола спрятать в лукошке! Это будет не поход тайком, а целый парад, на который выстроится смотреть весь свет.

Влад прищурился:

– Ты не беспокойся, сейчас выйдем из замка, и все будет в порядке. Я замаскируюсь.

– Собрались изменить лицо? – заинтересовалась Амалия. – Леся, ты даже не знаешь, как наш господин меняет лица – как перчатки! Интересно, какое лицо вы сейчас возьмете? Марка? Или вы еще что-то придумали?

– Еще что-то, – улыбнулся Влад. – Вы еще не видели. С этим лицом я путешествовал с бродячими цирковыми артист… тами.

– Хм… интересно! – задумчиво-весело протянула Лесана. – Маль, ты заметила, что он, когда говорил «артистами», запнулся? Артистками! Вот с кем он путешествовал! Ну и жеребец… ну и мужчины, только выйдут за порог – и шасть сразу к артисткам под бок! Ну сознайся, с артистками ведь?

– Ну-у-у… артистки там тоже были, – не стал отпираться Влад. – Ну чего пристала? Ну да, да!

– Потом расскажешь… нам. Что за артистки, какие номера выкидывали… в каких позах… чувствую, уже возбуждаюсь. Обязательно расскажешь!

– Тьфу… извращенка! Пошли скорее, а то народ уже интересуется, куда это мы собрались, – перебил супругу Влад. – Слуги уже выстроились поглядеть, куда это наша странная компания намылилась!

– Чего компания сделала? – не поняла Лесана. – Чего мылила?

– Чего надо, то и мылила! – досадливо поторопил ее Влад. – Выражение такое, простонародное. Означает – «собралась». Давайте скорее, а?

За воротами замка, когда маг и его спутницы отошли подальше, Лесана нетерпеливо потеребила Влада за рукав:

– Ну давай покажи, в кого ты там превратишься! Мне интересно!

Влад улыбнулся, сосредоточился и несколько минут, стоя с закрытыми глазами, превращался в Олега, метателя ножей, он же – Олег Видов, земной киноактер. Наконец он закончил превращение, вытер капельки пота, выступившие у него на лице от напряжения, и повернул голову к Лесане:

– Ну гляди!

Лесана видела в темноте великолепно, так как Влад всех модифицированных людей награждал ночным зрением. Рассмотрев его лицо, она восхищенно вздохнула:

– Слушай, а ты не мог бы иногда, когда мы с тобой в постели, превращаться в такого мужчину?

– Это еще зачем? – напряженно спросил Влад. – Тебе не нравится мое настоящее лицо? Я что, урод, что ли?

– Не-э-эт… ну что ты… но только так интересно – вроде ты… и не ты… вроде как я изменила тебе с тобой самим! Я как подумаю, меня просто молния прошибает! Правда здорово смотрится, Маля?

– А что, забавно… – снисходительно подтвердила Амалия. – Вы прекрасно выглядите с этим лицом, господин. Иногда можно было бы жену… или еще кого побаловать таким лицом. Интересное лицо. Но ваше настоящее совсем не хуже! Вы красавчик, мечта женщин… Не подумайте чего-то такого, но сама мысль об измене своему мужчине с ним же самим не может не возбуждать – вроде тот же мужчина, но не тот… забавно!

– Ну, во-первых, я давно тебе хотел сказать – обращайся ко мне на «ты» и по имени… хотя бы тогда, когда мы наедине или среди своих – с Лесаной, Макобером. А то мне как-то не по себе – вроде знаем друг друга до последней складки на теле, спим друг с другом… ну спали, по крайней мере, и ты со мной на «вы». Хорошо? А что касается изменения лица для постельных утех – я, кажется, понял. Ладно, как-нибудь обсудим это. Кстати, вот мы идем в трактир, а выпить-то нам и не удастся! Вернее, выпить-то можно, но вино на нас не подействует, система регенерации не даст опьянеть! Что делать будем?

– А можно пока ее отключить, систему эту? – растерянно осведомилась Лесана. – Сидеть в трактире совершенно трезвой – как-то не очень… И еще – а ты не можешь нас слегка подправить? Ну, изменить лицо, пока мы будем в трактире?

– А вдруг со мной что-то случится? Вы останетесь с чужими лицами, и кто вам поверит, что вы Лесана и Амалия? – усмехнулся Влад.

– Да ладно! Пусть попробует кто-нибудь усомниться! Мы им головы отвернем, – фыркнула Лесана, а потом спохватилась: – Чего это ты такие слова говоришь?! Ничего с тобой не случится и не может случиться никогда! Давай изменяй нас… временно.

Влад пожал плечами и, взяв подруг за руки, по очереди изменил их лица до неузнаваемости – одной сделал более пухлые губы и карие глаза, другой сделал рыжие волосы и осветлил кожу до почти снежной белизны. Немного подумал и удлинил им волосы до плеч. Теперь точно никто не узнает. Подстричься же при желании можно в любой момент. Напоследок он временно отключил систему регенерации – больше ничто не помешает насладиться вином, не заморачиваясь откачкой Силы из магических узлов и снятием амулетов.

Владу было немного стыдно, что ради такой ничтожной цели, как посиделки в трактире, он предпринял столько усилий, но ему хотелось слегка порадовать свою жену и свою подругу. Да и чего греха таить – развеяться самому.

– Малька, ты рыжая! – счастливо засмеялась Лесана.

– А у тебя такие пухлые губки, что, если бы я была мужчиной, так бы и впилась в них… мм… – Амалия схватила подругу за плечи и неожиданно впилась в ее губы поцелуем, потом оторвалась и тоже засмеялась счастливым смехом. – Жаль, что я не мужчина!

– Нет уж, – запротестовал Влад, – мужчин вокруг меня хватает, не хватало еще и вас переделывать – и не просите! Категорически – нет!

– А мы и не просим, – хихикнула Лесана, – это так, к слову пришлось, правда, Маля?

– Ага, к слову… – прищурилась Амалия. – Интересно, а какой бы из меня мужчина получился? Ну что, пошли?

– Пошли. – Влад покосился на хихикающих подруг и зашагал по твердой дороге, подмороженной ночным ветерком. Ветер был слабый, но леденил щеки так, как будто уже была глубокая зима.

«Что поделать, – подумал Влад, – север есть север. Все равно это лучше, чем жаркие комариные джунгли. Терпеть не могу мошкару и комаров! Лучше пусть мороз».

До трактира идти было с километр – он располагался ближе к реке, которая, по прикидкам Влада, скоро окажется в центре города, как Москва-река на Земле.

Это было большое строение, возведенное по стандартному проекту и мало чем отличающееся от остальных трактиров страны. Двор для лошадей и повозок, колодец, и самое главное – двухэтажное здание с большим залом, в котором люди едят, пьют, общаются, слушают музыку и узнают последние новости. Трактир был клубом по интересам и столовой одновременно, а принадлежал, как и многое на этой земле, Саваловым. Вся прибыль шла в казну графства. Таких трактиров возле замка было три, и еще два принадлежали частным лицам, попросившим право аренды на землю и разрешение на постройку заведений. Это в любом случае было выгодно графству, так как все спиртное поставлялось только из графских подвалов. Влад вообще хотел монополизировать рынок спиртного, по примеру того, как это было сделано в Истрии перед гражданской войной, но оставил эту идею до лучших времен, когда укрепится так, что никто не сможет и помыслить о сопротивлении государству, то есть ему, Владу.

Трактир светился в темноте, как корабль на рейде, из мозаичных окошек струились лучи света – видимо, зал был освещен магическими светильниками. Благо, что магов в новом городке хватало с избытком.

Поднявшись на высокое крыльцо, Влад толкнул дверь, и их приняло теплое нутро заведения, наполненное запахами жарящейся на углях баранины, острых приправ, вина и пива. Влад сглотнул слюну – вино он не жаловал, а вот пиво всегда любил, светлое, пенящееся…

Оглядевшись, Влад и его спутницы направились к столу, за которым спал пьяный посетитель. Однако этот стол приглянулся и шумной компании из пяти подвыпивших возчиков, и один из них бегом устремился занимать места.

Усевшись на стул, он заявил Владу:

– Все, уже занято! Ищи другой стол, красавчик! А вот подружек можешь оставить нам, мы их лучше ублажим, чем ты!

Влад задумчиво приподнял брови, наклонился и, не прибегая ни к какой магии, легко поднял стокилограммового мужика, будто он был котенком, и метнул его к двери так, что тот врезался в стену возле двери и затих там, потеряв сознание. Затем аккуратно извлек из-за стола уснувшего пьяницу и тоже перенес к двери, положив рядом с бесчувственным телом возчика.

Товарищи возчика зашумели, а один из них даже потянул из ножен нож, но горячие головы остудил седой бородатый мужчина из их же компании, веско заявив:

– Ша! Сираг сам полез! Нам не надо неприятностей, сейчас стража набежит, тут это мухой! Бока намнут, потом будете ныть! Извини, парень, иди к своим девчонкам. Мы поищем другое место.

Влад кивнул – он уже был готов к драке, впрочем, он всегда был готов к ней. Видимо, старый возчик, умудренный жизненным опытом, что-то прочитал в его непроницаемом лице, а может, оценил легкость, с которой Влад отправил Сирага в нокаут, – в любом случае, к удовлетворению сторон, скандал затух, толком не вспыхнув. Даже вышибала не успел подойти из дальнего угла, где сидел, внимательно поглядывая на посетителей.

Маг и его спутницы уселись за стол, сняв верхнюю одежду и повесив ее на стулья – в зале было довольно жарко от печей, на которых готовили угощение. Да и камин, горевший жарким пламенем, не оставлял шанса осеннему холоду приникнуть в тела и души людей.

Влад расслабился в тепле, даже слегка осоловел и очнулся, только когда официантка, грудастая, полная девушка лет двадцати, нетерпеливо спросила во второй раз:

– Ну так что будете заказывать-то?

– Принеси пива кувшин. Нет, два! А девушкам легкого вина… сладкого, ага. – Влад покосился на усиленно кивающих подруг. – А еще… – Что у вас там повкуснее да поинтереснее? – Мяса на углях. Салатов, фруктов каких-нибудь. Сладкое есть? Пироги? Давай пирогов. Пирожные? Давай. В общем, неси что есть. И побольше. Что, сразу оплатить? Не внушаем доверия? Вот тебе золотой для начала, давай шевелись!

Влад откинулся на спинку стула и снова расслабился, наблюдая за происходящим вокруг и размышляя о том, что в последний раз он приходил в подобное заведение, чтобы просто посидеть… когда? Да никогда. В тот раз, когда был в трактире с циркачками, он просто работал. Метал ножи. Теперь – отдыхает. В том, что он сидит и никто не вправе заставить его сделать что-то, чего ему не хочется, например – метнуть ножи, сплясать или еще что-то, была своя прелесть.

Его девчонки беззаботно болтали, поглядывая на него, хихикали, и он подозревал, что обсуждали его стати, но подслушивать не было желания – пусть себе резвятся. Влад осмотрелся – где там блудный Макобер? Но в общей зале его не было – Влад заподозрил, что тот, как важная персона и постоянный клиент, имеет доступ в отдельные кабинеты, двери в которые виднелись в дальнем конце. Дверей было пять, и за какой-то из них наверняка отдыхал мятежный Сигизмунд. Влад усмехнулся и налил себе в глиняную кружку ледяного пива, бьющего в нос шипучими пузырьками… отхлебнул и снова улыбнулся – несколько часов назад Макобер лежал трупом, а сейчас где-то там в кабинете весело проводит время с двумя симпатичными… нет, красивыми женщинами. Его имидж великого мага, эксцентричные манеры, а также приближенность к Владу плюс очень даже симпатичная внешность делали свое дело. Все женщины были рады знакомству с ним (и не только знакомству!). На свою беду Макобер умудрился влюбиться в женщину, которая была ему недоступна. Влад с некой долей мстительной радости отмечал для себя – так ему и надо! Совсем с катушек слетел! Считает, что ему все можно… а вот есть что-то, что ему недоступно!

Влад подливал и подливал себе пива, глядя, как его подруги прихлебывают темно-красное вино из кружек (Влад подумал, что надо бы наладить производство стеклянной посуды – ну что это такое, вино из глиняных кружек! Святотатство!). Крепкое, несмотря на то что оно было светлым, пиво постепенно оказывало на него действие, и заботы куда-то ушли, оставив место легкому опьянению и спокойствию. Влад давно уже не ощущал на себе действие алкоголя – система регенерации, которую он никогда не снимал, не позволяла ему опьянеть, так что его организм уже отвык от спиртного и даже пива. Ощущение легкого опьянения было даже приятным.

Посетители трактира неожиданно застучали, загрохотали кружками по столам, и Влад вынырнул из нирваны, насторожившись и собравшись, как перед боем. Однако тревога была напрасной – на импровизированной сцене у камина появился человек, вид которого не оставлял сомнений в том, что это творческая личность. Он был какой-то помятый, сальные волосы торчали в разные стороны, на одежде застарелые пятна от соусов и жира. Но в руках он держал безупречно чистый инструмент, такой же, на котором некогда играл Борин и на котором сам Влад научился играть в бытность свою цирковым артистом.

Влад усмехнулся: видно профессионала – сам весь в дерьме, с похмелья, но рабочий инструмент в порядке, как полагается. Он заинтересованно посмотрел на музыканта и приготовился слушать. Тот несколько минут настраивал инструмент, проверяя лады, пощипывая струны – народ в зале стихал, и глаза обращались к барду. Видимо, он нарочно не сразу начал играть, таким образом подготавливая людей к процессу приобщения к искусству. Наконец он заиграл и запел довольно приятным, слегка надтреснутым голосом.

Это была песня о любви, о разлуке, о судьбе. Никто ничего не придумал нового во всех мирах, всегда людей интересовала эта вечная тема – любовь, счастье, страдания мятущейся души. Влад удивился тому, как люди слушали музыканта, – земные исполнители не видели и сотой доли того обожания, с которым смотрели на этого невзрачного, помятого жизнью мужчину. В этом мире бардам позволяли многое такое, чего не позволили бы никому и никогда, они были как будто над законом, и Влад понимал почему. В жизни средневекового человека так мало радости, что каждый, кто увеличивал ее количество, был достоин уважения и почитания.

Краем глаза Влад заметил за одной из открытых дверей отдельных кабинетов счастливую физиономию Макобера – он развалился на широкой кушетке и в дверной проем с удовольствием, отчетливо написанным на его раскрасневшемся лице, наблюдал за музыкантом. Руки его покоились на талиях двух женщин, в которых Влад узнал тех магичек, которых он сегодня преобразовал в красавиц. Одежда у троицы была в легком беспорядке, как будто они только что второпях ее одернули, но не собираются пока приводить себя в порядок по полной – а зачем, вечер-то еще не закончился…

– Девчонки, поглядите-ка направо, вон за ту дверь, – хитро подмигнул своим подругам Влад.

Те очнулись от наваждения, вызванного музыкой, и посмотрели в указанном направлении, потом захихикали, опустив голову вниз, и Лесана что-то шепнула Амалии, а та фыркнула:

– Старый кобель! Он еще о любви ко мне чего-то говорит! Впрочем, это был бы не Макобер, если бы он вел себя по-другому. Ну его к черту, давайте слушать музыку, а? И вообще, я потанцевать хочу! Тут танцуют?

– Наверное, танцуют, – пожала плечами Лесана. – По крайней мере, я на это надеюсь. Уф, я наелась, напилась, меня даже шатает!

– Еще бы не шатало, – заметил Влад. – Регенерация отключена, а ты уговорила половину кувшина вина! Не хватит ли тебе?

– Хм… я и не заметила! Хорошее вино, правда, Маля?

– Ага, – икнула Амалия, – очень хорошее. И мне тоже хватит… я просто улетаю! Давно уже не пила, что-то меня развезло. Жарко тут, видать!

– А я вроде ничего, – усмехнулся Влад. – Слабенькие вы какие-то, дамы…

– Слабенькие? – опять икнула Амалия. – Я сейчас… ик!.. вон того мужика рукой возьму… и ка-а-ак кину – он этого Макобера прихлопнет! Чтобы знал, как с чужими бабами кружить, а потом мне в любви признаваться, старый брехун!

– Нет… ик!.. мужик этот ни при чем, – остановила подругу Лесана. – Давай лучше мы Макобера схватим и сунем головой вон в то ведро, куда объедки сваливают?! Представляешь, он вылезает оттуда, а в носу у него куриная кость торчит! Здорово, да?

Девушки стали истерически смеяться, а Влад с досадой подумал о том, что решение убрать регенерацию было, скорее всего, опрометчивым – баба в подпитии страшнее толпы мужиков. А если она еще и сильна, как эта толпа, результат совершенно непредсказуем!

– Эй-эй, подруги, – с тревогой шепнул он, наклоняясь к столу, – вы чего разбушевались? Никаких драк! Никаких проблем с законом! Еще не хватало оказаться в камере для буйных своего собственного замка!

– Ха-ха! Здорово! В камере своего собственного замка! – Девушки покатились со смеху.

– Вот этого мы еще не пробовали! Ну если с тобой, втроем, это даже забавно, – заметила Лесана. – Я вычитала в восточном руководстве по любви одну позу, очень интересная, вот только там должны участвовать трое – две девушки и мужчина. Здорово было бы попробовать, а, Маля? Ну чего ты хмуришься? Влад же не те уроды-солдафоны. Никак забыть не можешь? Ну не хмурься, Малюся! – Лесана наклонилась и чмокнула подругу в губы.

– Эй-эй, прекратите безобразие! – потребовал Влад. – Вы чего это взялись? Для этого мужчина есть!

– Тебе останется, не беспокойся, – махнула рукой Лесана. – Видишь, девушка расстраивается! Я же должна ее утешить!

– Вы еще тут устройте акт особой любви, – покачал головой Влад. – И так уже на вас оглядываются!

– А что, это было бы забавно – у них бы рожи вытянулись от такого зрелища! – снова захихикала графиня. – Что, Маля, покажем им зрелище? Все равно нас никто не знает! И не узнает!

– Я не против… – задумчиво протянула Амалия, в глазах которой плясали демоны разрушения. – Только потом придется пачками повыкидывать зрителей в окна, и трактир потерпит ущерб. Мы же не можем разорить нашего господина? Это было бы нехорошо – лишить его доходов!

Влад наконец сообразил, что девицы шутят над ним, договорившись о розыгрыше, и погрозил им пальцем:

– Я-то, дурак, поверил! И не стыдно вам? Разыграли, артистки демоновы!

– А чего ты нас пьяными и бестолковыми посчитал! – парировала раскрасневшаяся Лесана. – Какие бы мы ни были пьяные, соображаем великолепно. И все видим – например, как Макобер тискает сразу обеих распутных магичек! Того и гляди они его сейчас изнасилуют! Вот вытворяет старикашка!

– Ну не такой уж и старикашка, – ворчливо возразил Влад. – Вам все, кто старше тридцати лет, уже старикашки!

– Ага! Особенно те, кому больше восьми сотен лет! Смотри, он чего-то задумал, этот похотливый старикан! Интересно, чего он сейчас вытворит!

Влад с интересом следил за старым магом. Макобер, подойдя к музыканту, что-то ему шепнул, после чего тот стал наигрывать спокойную, тихую музыку, а Макобер, заметив прикованные к нему взгляды, повел руками, и неожиданно в трактире запахло весенним лесом. Посреди зала потек ручей между заросшими молодой травкой берегами, и девушка, едва прикрытая полупрозрачными одеждами, наклонившись, плеснула водой из ручья на свое прекрасное лицо.

Влад не без удивления отметил, что лицо девушки ему знакомо, а его подруги тихо ахнули и кто-то из них выматерился. И немудрено: у девушки было лицо Амалии, да и фигура ее – вода попала на грудь, и тонкая ткань, сделавшаяся прозрачной, обрисовала небольшие крепкие груди с коричневыми сосками, которые сам Влад только недавно восстановил у своей подруги.

Девушка стала танцевать, поводя руками, и в конце концов лямки ее тонкого одеяния поползли вниз. Одеяние стало падать… и наведенные чары рассеялись. Музыка стихла.

Зал взорвался стуком, грохотом, криками:

– Здорово! Еще, еще! Покажи еще чего-нибудь! Пусть она потанцует голой! Чего ты остановился, колдуй еще!

Амалия сидела, закусив губу, злая как черт, и через несколько секунд прошипела, меча глазами молнии:

– Я этому сучонку вырву его поганый отросток! Это что значит, он выпускает меня голой, плясать на потеху толпе?! Ах старый идиот! Ах скотина!

– Ну он от любви это делает, – попытался защищать друга Влад. – Он же не стал раздевать тебя совсем, а выглядело красиво, ей-ей!

– Какая разница?! – хмуро буркнула Амалия. – Я ему разве разрешала это делать? Ну представьте себе… представь – тебя без твоего ведома выпустили голым плясать в этом трактире, и все эти пьяные морды тебя рассматривают! Я не против некоторого безумства, оно украшает жизнь, но лучше бы он сам сплясал тут нагишом, а не выставлял меня с голым задом на потеху толпе!

– Хм… м-дя. Наверное, он действительно в этот раз перебрал, – поразмыслив, признал Влад. – Я при встрече выскажу ему…

– Да не высказать, а выпороть его надо! – перебила его Лесана. – Как это Маля сдержалась, я бы его выкинула в окно, если бы он попытался проделать что-то подобное со мной!

– Эй, девчонки, но это просто искусство, а он наш друг, – вяло отбивался Влад. – Ну чего вы так обозлились-то на него?

– Вам, мужикам, этого не понять, – насупилась Лесана. – Вам кажется, что все вертится вокруг вас, но у нас есть свои понятия о том, что можно, а что нельзя. И вот выставлять свою любимую голой в злачном месте, есть верный способ обрести вместо друга врага. По меньшей мере – он заслуживает того, чтобы набить ему морду.

А Макобер, не зная, какие страсти бушуют над его головой, наслаждался вниманием публики и создавал все новые картинки.

Влад с завистью подумал: «Откуда у старого черта такие умения? Или он научился чему-то новому за это время?! Это какой-то сплав магии и физических процессов – надо будет выжать из поганца информацию. Скрывал, зараза такая! А девчонки взаправду рассердились – я никогда не видал Лесану такой разъяренной. Вот достанется ему на орехи…»

Он усмехнулся, поднял глаза от стола и увидел, что зал полон красоток и блистательных кавалеров, кружащихся в каком-то танце и проходящих прямо через столики с замершими в восторге зрителями. Красотки были почти обнажены, и лишь на бедрах у них висели неизвестно как державшиеся полупрозрачные тряпочки, почти не скрывавшие ничего от жадных глаз. Народ зашевелился, некоторые пытались погладить призрачных красоток, но руки лишь проходили через бесплотные тела, ничуть не разрушая иллюзии. Правда, вскоре обнаружилось, что если этих красоток и нет, то есть вполне симпатичные подружки за столиками и у стойки, и можно их пригласить наверх, в комнаты «на час», а еще – потанцевать рядом с этими красавицами, рожденными причудливым мозгом старого мага. Постепенно весь зал втянулся в танец, в длинном проходе между столами кружились пары, а призрачные красавицы растворились в воздухе, как будто их и не было никогда.

Влад под впечатлением увиденного не сразу обратил внимание на подошедшего к их столу молоденького солдата. Он несмело улыбнулся, поклонился Амалии и, глядя на Влада, попросил:

– Можно, я приглашу на танец вашу девушку?

Влад тоже улыбнулся и ответил:

– Если она не против.

Амалия кивнула и встала, сбросив с плеч легкую накидку. На ее груди сверкнуло украшение – бриллиант, окруженный синими и красными камешками помельче, в которых Влад без труда узнал сапфиры и рубины. Такой кулон стоил очень дорого, годовой доход небольшой деревни и то был меньше. Влад укоризненно покачал головой, а Лесана виновато пожала плечами:

– Я ей подарила! Амалия заслужила, ведь она столько для нас сделала! Тем более она твоя и моя подруга, неужели жалко для нее какой-то побрякушки?

– Не жалко. Но идти в трактир с состоянием на шее – по меньшей мере опрометчиво, – возразил Влад. – Здесь полно народу со всего света, кто знает, может, среди них есть разбойники и воры, да и просто бедные люди. Зачем вводить их в соблазн? Это же вам не бальная зала замка!

– Я как-то об этом и не подумала… да ладно, отобьемся, если что. Мы же тоже не простые барышни, и ты не простой мужик с деревни Поковыряевки. Пойдем и мы потанцуем, а? Я хочу с тобой потанцевать!

Влад смущенно признался:

– Знаешь, а я не умею танцевать. По крайней мере, этот танец. Может, тебя кто-нибудь пригласит?

– Не хочу ни с кем, хочу с тобой! Тебе что, трудно залезть мне в мозг и вытащить сведения о том, как надо танцевать? Давай действуй! – Лесана протянула руку, и Влад взял в свою большую, жесткую ладонь ее узкую, гладкую кисть.

Через пару минут танец, как, впрочем, и все танцы, которым Лесану учили с детства, уже сидел в голове мага. Конечно, у нее было умение, как танцевать будучи партнершей, а не партнером, но она прекрасно знала, как должен себя вести мужчина в этом танце, так что Влад не сомневался, что у него получится. И получилось. Влад закружил Лесану в танце, чем-то похожем и на вальс, и на «ручеек», и на все танцы, что Влад когда-то видел в своей жизни. Нового-то никто не придумал – два человека, мужчина и женщина, сходятся и расходятся, касаются другу друга и снова отходят от партнера. Все как в жизни. Все как всегда.

Макобер тоже танцевал, самозабвенно прижимая к себе то одну, то другую подругу, утыкаясь им в упругую грудь и поглаживая пониже спины шаловливой рукой.

Лесана с интересом наблюдала за его манипуляциями, потом хихикнула:

– А что-то есть в этом похотливом старце! Он как мальчишка, на него даже обижаться грех – легкий в общении, шаловливый. Веселый! Не зря его бабы любят!

– А меня не любят? – нарочито обиженно заметил Влад, прижимая к себе упругое тело жены и поглядывая на ее медальон, украшенный бриллиантами, сапфирами, рубинами и изумрудами.

– Тебя тоже любят, – не смущаясь, ответила она, – но тебя любят по-другому. Ты настоящий мужчина – сильный, жесткий, надежный, как скала! А он большое дитя. Его так и хочется прижать, побаюкать, утешить… повеселиться вместе…

– Ага, дитя! – хохотнул Влад. – Не успеешь оглянуться, как окажешься в постели с этим дитятей! И мало не покажется!

– Ну одно другому не мешает, – невозмутимо сказала Лесана, – но мне больше нравятся такие, как ты, – воины, созидатели. Хотя в тебе тоже иногда проглядывает мальчишка – ты хулиган тот еще! А уж кобель!

– Ну вот такой, да, – пожал плечами Влад. Он чувствовал, что немного возбудился от зажигательного танца, и в его слегка затуманенную алкоголем голову пришла мысль – а не подняться ли наверх, в тихую комнатку, да не…

Похожая мысль, видимо, пришла в голову и Макоберу, потому что он, ведя на буксире хихикающих подружек, направился к лестнице и, бросив пару слов трактирщику, стал подниматься по ступенькам, в последний раз окинув глазами «поле боя». Заметив крупную фигуру Влада, он задержал на ней взгляд, перевел взор на спутницу этого здоровяка, задумался, как будто припоминая, но тряхнул головой, отбросив лишние мысли, и решительно потащил за собой не очень-то сопротивлявшихся красоток.

Музыка стихла, и посетители вернулись за столы, обсуждая увиденное. От танцевальных упражнений у многих разгорелся аппетит, и они активно стучали вилками и ложками по глиняным тарелкам, благо, что кормили тут на удивление добротно и вкусно.

– Ну как ты потанцевала с солдатиком? – с интересом осведомилась Лесана, наливая себе и подруге красного вина. Подумав, он взяла кувшин с водой и разбавила вино. Поймав прищуренный взгляд Влада, улыбнулась. – Ну да, видишь, слушаюсь тебя!

– Так-то неплохо, – усмехнулась Амалия, – вот только он все разглядывал мой медальон да норовил опустить руки на задницу. Приходилось так часто их поднимать, что платье на этом месте отполировалось до блеска. В конце он мне заявил, что позволит такой прелестной девушке, как я, делать с ним все, что я захочу.

– Тьфу! Одни извращенцы вокруг! Кстати, – задумчиво-коварно поглядывая на Влада протянула Лесана, – а интересно было бы его заставить делать все, что я захочу… – Невинно посмотрев на притворившегося возмущенным Влада, Лесана расхохоталась и обняла подружку. – Эх, славно сегодня отдохнули! А Макобер-то, Макобер каков! Смотри-ка что умеет! А ты, дорогой, умеешь так?

– Увы, – признался Влад, – я только мозги могу вышибать да сжигать на расстоянии и вблизи. Такое искусство мне недоступно. Впрочем, кое-что и я умею… – Он подмигнул своим подругам, поднялся с места и, подойдя к музыканту, устало попивавшему вино из кружки, что-то прошептал ему на ухо.

Музыкант покачал головой, но Влад был настойчив и, достав из кармана золотой, положил его перед служителем музы. Монета сразу исчезла, а инструмент музыканта оказался в руках Влада. Никто не заметил перемен, кроме Амалии и Лесаны, с удивлением смотревших на своего любимого, неожиданно привычно державшего в руках тратину.

Влад сел на стул, тронул струны и неожиданно сильным, летящим баритоном, запел, глядя в лица своих подруг:

Снился мне сад в подвенечном уборе,

В этом саду мы с тобою вдвоем…

Песня лилась, тратина пела, а глаза Лесаны и Амалии источали радость, любовь и гордость за своего мужчину – лучшего в мире, мужественного, сильного, надежного… а еще, оказывается, великолепного музыканта и певца… Вокруг стихли разговоры, люди не таясь плакали, слушая романс. Следом Влад спел «В том саду, где мы с вами встретились, ваш любимый куст хризантем расцвел», затем романс «Утро туманное, утро седое», потом – «Я встретил вас». Влад опомнился, когда увидел, что люди вокруг плачут, отругал себя – вогнал народ в тоску! – и перешел на веселые, заводные песни, которые подходили для этого мира – нельзя было петь те песни, которые люди не поймут, это вызвало бы ненужные вопросы.

Часа через полтора, выдохнувшись и утомив горло пением, Влад встал и положил инструмент перед музыкантом. Глядя на него расширенными глазами, тот тихо, с испугом сказал:

– Ты демон? Я никогда не видел, чтобы кто-то так пел и играл! По слухам, это могут только демоны! Ты показал мне мою ничтожность как музыканта, мои руки теперь стесняются касаться инструмента, на котором играл ты! – Он отдернул руки, как будто обжегшись о деку тратины, и заплакал. – Я никогда не смогу играть так, как ты! Какой я теперь музыкант! Мне стыдно!

Влад пожал плечами и отошел от музыканта – похоже, тот уже был сильно пьян и сам не понимал, что говорит. Впрочем, может, и понимал… Усовершенствованное горло Влада вкупе с умениями, усвоенными от виртуоза игры на тратине – Борина, сделали его и на самом деле выдающимся музыкантом, Бардом с большой буквы. Маг усмехнулся – если бы он не был ныне графом Саваловым, вполне мог бы зарабатывать деньги бродячим музыкантом. И метателем ножей, пожалуй…

Вернувшись за свой столик, он впервые застал своих подруг молчаливыми и притихшими.

Они еще немного посидели, допили вино, и Лесана попросила:

– Пойдем домой. Если я через полчаса не окажусь в постели с тобой, я наброшусь и изнасилую тебя прямо тут, на столе! Ты хочешь этого?

– Хм… в постель – хочу, конечно. Как я могу тебя не хотеть? А вот тут на столе – как-то неудобно, да и куриная кость в зад воткнется, немного некомфортно. Лучше в постель. Пошли. Как, хорошо посидели? Вы довольны? Я доставил вам приятные минуты, подруги дней моих суровых?

– Еще как доставил, – откликнулась Амалия, – я никогда еще так хорошо не отдыхала. Сегодня мы с Лесей увидели нового тебя. И новый Влад был еще более великий, чем прежде! Правда, Леся?

– Умрррр… – промурчала Лесана, прижимаясь к Владу. – Я его так хочу, что сейчас не утерплю и наброшусь! Быстро пошли отсюда! Я даже готова пойти в те комнаты наверху, через которые прошли толпы озабоченных клиентов и проституток! Скорее домой!

Посмеиваясь и слегка пошатываясь – все-таки девицы, что ни говори, слегка наклюкались, – они направились к двери. Как ни разводи вино водой, все равно, если много выпить, оно ударит в голову. Влад чувствовал себя замечательно – он тоже выпил много пива, но оно не особо действовало на его голову, так всегда было, и на Земле тоже. Тем более что хорошая закуска частично нейтрализовала действие алкоголя.

Выйдя на крыльцо, он с удовольствием вдохнул морозный, бодрящий воздух. Вокруг расстилалось чистое белое покрывало – пока они сидели в трактире, первый снежок укрыл смерзшиеся кочки, впечатанные в осеннюю грязь следы людей, конских копыт и собачьих лап. Сбежав по ступенькам, Влад слепил снежок и метко запустил его в ухо Лесане.

– Охладись немного, озабоченная разбойница!

Она ахнула, зачерпнула ладонью снег и бросилась к Владу с намерением засунуть снег ему за шиворот. Амалия ее поддержала, и минут пять они боролись, пытаясь наказать коварного снегометателя. Их попытки не увенчались успехом – Влад все равно был сильнее, и он давно бы их раскидал, но боялся ненароком причинить боль, чем девушки беззастенчиво и пользовались. Наконец Лесане все-таки удалось сунуть снежок в ухо своему супругу (он сам подставил эту часть тела, пожалев усилий девчонок), они успокоились и побрели к замку.

Влад заметил тянущуюся в сторону замка вереницу следов, похоже мужских, и подумал, что, наверное, это кто-то из замковой стражи отдыхал в трактире. В этом не было ничего необычного, и он не стал делиться своим наблюдением со спутницами.

Они болтали о том о сем, вспоминали Макобера и его девиц, игру Влада на тратине, эффект, который произвело его выступление, и сошлись на том, что он великий музыкант и великий любовник (это уже добавила Лесана, слегка заплетающимся языком).

Неожиданно Влад заметил в рощице у реки какое-то движение, и его всегда настороженный мозг встряхнулся и сбросил легкие оковы алкогольной одури. Он еще не осознал опасности, но автоматически насторожился, как и всегда, когда видел незнакомых людей и ситуация могла развиваться непредсказуемо.

Пятеро мужчин с замотанными лицами двинулись наперерез троице. Амалия, тоже сразу протрезвев, воскликнула:

– Забавное завершение вечера! Мне для полноты ощущений как-то не хватало небольшого мордобоя. Леся, ты как, готова выбить пару крохотных мозгов из этих тупых голов?

– Я всегда готова, только поскорее давай – я хочу завалить муженька в постель, и как можно быстрее! – Лесана, слегка пошатываясь, но решительно двинулась навстречу ночным разбойникам.

– Эй, стоять! Стоять, говорю вам! – От группы мужчин отделился один, выше всех ростом, чем-то похожий на того парня, которого Влад приложил в самом начале вечера. – Пусть бабы снимут цацки, а ты доставай кошель, что у тебя на поясе, и можете проваливать! Иначе отсюда не уйдете!

– А если я позову стражу? – усмехнулся Влад. – Вас ведь не помилуют!

– Да какая стража в час ночи! Пока она добежит, мы вас уже на кусочки порежем! Давай выкладывай денежки, не трать ни нашего, ни своего времени! Видишь, мы даже не требуем, чтобы твои девки нас ублажили, а ведь можем и потребовать! – Он достал здоровенный нож, больше напоминавший короткий меч.

Влад уже приготовился уничтожить эту жалкую компанию грабителей, позарившихся на драгоценности его подруг, – вот она, ошибка, нечего было надевать дорогие украшения в трактир! – когда вдруг мелькнули две быстрые тени, и предводитель бандитов упал на землю, дергая ногами и зажав распоротое горло рукой. Из-под его ладони бил тугой ручеек крови, успешно находящий себе русло среди сжатых в судороге пальцев. Остальные разбойники с криками ужаса пытались бежать, но тени настигали их и убивали одного за другим – так сокол расправляется со своей добычей. Через минуту все было кончено, и лишь на белоснежном ковре снега расплывались пять темных пятен, в центре которых лежали подергивающиеся в последних судорогах люди.

– Это еще что такое?! – растерянно, с ужасом пробормотала Амалия и, прижавшись к спине Влада, встала в боевую стойку. – Что за демоны это проделали?

– Я знаю, что за демоны, – усмехнулся Влад, переводя дух. – Эй вы, хулиганы, вылезайте! Я знаю, что вы здесь!

Из рощицы, виновато помахивая хвостами, к ним потрусили две приземистые фигуры. Животные напоминали то ли псов, то ли барсов, если бы не громадные, не похожие ни на чьи головы с высокими лбами.

– Привет, мои хорошие! – Влад присел на корточки и радостно обнял улыбающиеся собачьи морды. – Куда же вы пропали? Я прилетел, а вас нет!

– Мы уходили! – неожиданно хрипло, как гавкая, ответил Хантер, облизывая ухо Влада. – А теперь вернулись! Там скучно! Мы слышали тебя, хозяин, и на расстоянии, но не хотели говорить, пока не прибежим. Вот, прибежали. Мы ждали тебя, хотели удивить, а тут враги – хотели тебя обидеть. Мы их убили. Ты доволен?

– Конечно, доволен. Я рад вам. Упс! А когда вы научились говорить? – опешил Влад. – Я и не заметил, что вы говорите, как люди! Вот это да!

– Сюрприз! Сюрприз! – радостно заскакали псы. – Мы учились!

– Я слыхал, вы еще многому научились! – усмехнулся Влад. – Ну-ка, Хантер, расскажи, как это ты научился ходить на задних лапах? Что за хулиганство вы там учиняли?

– Весело! Весело было! Ну кто знал, что вы, люди, такие пугливые! Я ей говорю: «Гав! Приятной дороги!» – а она взяла и запахла, как куча навоза, а потом упала как мертвая. Кто же знал? А твоя самка нас хотела палкой побить, – пожаловался Хантер, – чуть не догнала!

– И правильно побила бы, – притворно нахмурился Влад, пряча улыбку. – Та баба чуть не померла со страху! Вот откуда берутся рассказы об оборотнях! То-то вы подлили масла в огонь.

– Кстати сказать, – вмешалась Лесана, – теперь говорят, что ты оборачиваешься псом и бегаешь по лесам, уничтожаешь своих врагов. Ты – оборотень! Вот что они наделали своим хулиганством!

– Ябеда! – уничижительно гавкнула Гера. – Ябеда Лесана!

– Да вы разбаловались совсем! – возмутилась та. – Я же еще и ябеда?! А кто укусил за зад дракона Падучего? Он чуть двери драконьего дома не снес, погнавшись за тобой!

– А чего он пристроился на меня сесть?! – яростно защищалась Гера. – Я ему что, подушка?

– А сказать ему нельзя было? Как еще прокусить сумела – его шкуру стрелы не берут!

– Сумела! – радостно ощерилась Гера, демонстрируя ряды зубов, больше под стать акуле.

– А ты, Хантер, кто украл у замкового охотника тушу оленя прямо из-под носа и бежал с ней пять верст, убегая от охотников на лошадях? Болван, а если бы догнали? Если бы всадили стрелу в твою дурную башку? И как сумел убежать-то, злодей! Эх, надо было тебя им догнать, может, они в твою башку вбили бы немножко разума! Вот, дорогой супруг, вся их жизнь – череда пакостей! И что с ними делать?

– Любить, наверное, – рассмеялся Влад и еще раз обнял улыбающихся зверюг, радостно вращающих хвостами.

– А ловко я с оленем удрал, правда? – осведомился Хантер и запрыгал на месте. Со стороны это было похоже на то, как будто мотоцикл «Харлей-Дэвидсон» неожиданно ожил и скачет по тропе, поднимая снежные вихри.

– И все-таки ты не ответил, как научился ходить на задних лапах, – не отставал Влад.

Хантер оттолкнулся от земли и встал на задние ноги, как собачка, которая «служит» за конфетку. Сделал несколько шагов, остановился и, высунув розовый язык и лукаво улыбаясь, поглядел на своих друзей.

– Вот так научился. Пробовал, пробовал и научился. – Он снова встал на четыре лапы и продолжил: – Трудно было, да. Но у нас и лапы немного другие, чем у наших соплеменников, вы же знаете. Мы совсем другие, чем они. Поэтому и смог научиться. Очень хотелось позабавиться.

– А почему ты ушел от Марьяны? – спросил Влад. Он подхватил Лесану и Амалию под руки и зашагал к замку. Собаки потрусили рядом.

– Скучно там стало. Мало ездят, мало ходят, не охотятся, только болтают, и все. Надо было с Панфиловым отправиться путешествовать. Может, так и сделаем. Там веселее было бы. Не любим на месте сидеть, скучно! По тебе соскучились. Вернулись!

– Я завтра опять улетаю по делам. Увы… Кстати, – спохватился Влад, – а как вы узнали, что это мы? Лица-то у нас другие, мы же изменили облик, чтобы нас не узнали! Девчонки, стойте, сейчас все вернем на место!

Влад стал возвращать подругам привычный облик, а Хантер с Герой зашлись в отрывистом лае – это напоминало смех драконов, что-то среднее между фырканьем и лаем.

– А мы вас видим по-другому! У вас у каждого свой запах. Который всегда с вами. Ваши лица для нас все похожи. А вот запах, запах совсем другой…

– Так! Нечего меня нюхать! Да, я хочу своего самца! – решительно заявила Лесана. – Кыш отсюда, нюхальщик!

– И не ты одна хочешь, – отрывисто залаял-засмеялся Хантер. – Мы побежали. Поохотимся по первому снегу, завтра увидимся!

Собаки, поднимая снежную поземку, помчались в поля, а Лесана с усмешкой обернулась к подруге и сказала:

– Ага! Попалась! Не увильнешь! Собаки тебя раскрыли! Сегодня будем тебя лечить от психической травмы! Не отвертишься!

– А может, сегодня не надо? – нерешительно взмолилась Амалия. – Конечно, я хочу Влада, но как подумаю… у меня все сжимается. Хороша я буду, если зажму его так, что лекарей звать придется!

– Ну лекарь всегда с нами, самый лучший в мире, так что бояться нечего. Сегодня спишь с нами. Решено.

Они подошли к замку и долго стучали в ворота, пока в зарешеченном оконце не показалось лицо разгневанного стражника, выпустившего целую очередь проклятий:

– Нет нужды тут стучать, обормоты демонские! Ночами надо дома сидеть, а не шастать где попало, беспокоить людей! Сейчас вот пущу стрелу в брюхо, не прогадитесь неделю!

Потом он продрал осоловелые глаза, охнул и, виновато бормоча, отворил ворота и поднял решетку:

– Прошу, прошу, господа! Нижайше прошу меня простить, я думал, загулявшие слуги вернулись из трактира! А это вы! Простите, простите…

– Да мы и есть из трактира! – давясь от смеха, возразила Лесана. – Вот, напились и идем домой!

– Ш-ш-ш… – одернула ее Амалия. – Не позорь мужа! Мы возвращаемся с важной встречи, господин стражник. Вот, припозднились. Спасибо за службу. Передай командиру, что мы тебя поблагодарили.

Стражник, раздувшийся от похвалы как индюк, долго кланялся им вслед, а девушки, улыбаясь, важно зашагали по двору замка. Потом взялись за руки и побежали, крикнув Владу:

– Мы ждем тебя в спальне! Только сходи в мойню, не забудь, после трактира от тебя пахнет козлом и дымом! Потом приходи!

Влад недоуменно понюхал свои руки и пробормотал:

– И чего придумывают?! Каким таким козлом? Пахнет соусом с пряностями да пивом! И вовсе не козлом! Тьфу!

Разумеется, в мойню он все-таки наведался и через двадцать минут вошел в свой «будуар», освещенный двумя масляными светильниками, наполнявшими спальню запахом, похожим на запах елея. Постель была разобрана, а под покрывалом угадывались две фигуры.

– Эй, кто там залез в мою постель?! – вполголоса рявкнул Влад. – Это не Хантер ли с Герой залезли под покрывало? – Он усмехнулся, подумав, что от этих двух псин-голованов чего угодно можно ожидать, даже такой подлянки. Главное ведь, чтобы было – «Весело! Весело!».

Одна из фигур откинула покрывало с верхней половины тела и низким голосом угрожающе сказала:

– Ты еще и собак в постель хочешь затащить? Нас тебе мало? Ну-ка скорее иди сюда, твои женщины тут заждались, изнемогают. А ты бродишь где-то в ночи! Сейчас же снимай с себя все и иди сюда!

Лесана вскочила с постели и стала нетерпеливо стаскивать одежду с мужа, остановившись только тогда, когда на нем ничего не осталось. Полюбовавшись открывшимся видом заявила:

– Вот теперь я вижу, что ты нас хочешь! Впечатляющее зрелище! – Наклонившись к Владу, она шепнула: – Амалия трясется вся, даже смотреть страшно! Будь с ней нежен, осторожнее. Попробуем снять у нее этот демонский блок. Я тебе помогу.

Они улеглись в постель, Влад осторожно снял покрывало с вытянувшейся в струну и зажавшей руки между ног Амалии. Стал легонько поглаживать ее тело, покрывая нежными поцелуями. Лесана помогала ему с другого бока, поглаживая и массируя тело подруги. Наконец Амалия расслабилась и прерывисто задышала, Влад осторожно отвел ее руки, лег на нее, она задрожала, вздрогнула и с низким, утробным стоном приняла его в себя. У Амалии текли слезы, и Лесана, утирая их, заплакала и сама.

Первые минуты Влад боялся, что случится именно то, о чем Амалия говорила, и его прихватит как клещами – от этих мыслей у него чуть не пропала эрекция, потом все наладилось, к вящему удовлетворению всех трех участников действа.

Разбудил их Михаил, постучав в дверь и покричав через нее:

– Господин граф! Госпожа графиня! Госпожа… хм… Вас ожидает завтрак! Господин граф, вы просили разбудить вас пораньше! Сказали, что у вас срочные дела!

Влад сразу проснулся и с досадой вспомнил, что ему предстоит сегодня воссоединиться с семейством Некайло, – и это вместо общения с двумя красотками, оплетающими его, как плющ стену! Он осторожно снял с себя Лесану, переложил на бок сопевшую прелестным носиком Амалию и стал одеваться, чувствуя, что бурные страсти этой ночи не прошли бесследно.

Это небольшое неудобство напомнило ему о том, что регенерацию он так и не удосужился включить, и Влад тут же это проделал. Посмотрел на мирно сопящих в постели женщин – они были такие теплые, такие желанные, что у него в душе возник яростный протест – не хочу уходить! Ему захотелось снова в постель, к ним. Он с минуту боролся с этим желанием, переборол себя, разочарованно вздохнул и занялся восстановлением регенерации подруг. Они ничего не почувствовали, только Амалия вздохнула и сквозь сон сказала:

– О-о-о… Влад… – И тихо застонала, прижав руку к животу. Видимо, ей приснилось что-то хорошее…

Влад улыбнулся, проверил, все ли в порядке у них с защитой, с системами организма, и, стараясь ступать неслышно, вышел из комнаты. Будить их он не стал, да и не хотелось – пусть отдыхают. Проводы – лишние слезы. Расстроятся. Будут переживать… пусть спят.

Маг прошел в комнату, где был накрыт завтрак, и позавтракал в компании Михаила, которого попросил не беспокоить Лесану и Амалию, пока те сами не проснутся. Они обсудили вчерашнюю встречу, и Михаил сообщил, что доволен результатом – сегодня никто из прибывших не уехал, похоже, готовятся принять вассальную присягу, обсуждают. Большое влияние на них оказал барон Сигалор, будущий герцог Ламунский. Он убедил всех, что под протекторатом графа Савалова жить будет гораздо легче и выгоднее. Так что дела идут на лад, и, скорее всего, к возвращению графа все будет хорошо.

Позавтракав, Влад простился с управляющим и отправился в путь. Стражники у ворот замка отсалютовали ему, он вежливо поздоровался – Влад всегда считал, что снобизм и хамство по отношению к подчиненным и людям, у которых социальный статус ниже, до добра не доведут. А потому неизменно был с ними вежлив и корректен.

До площадки, где можно было запустить портал, было недалеко, и Влад шел неторопливо, наслаждаясь последними минутами покоя. Неожиданно он заметил вдалеке что-то вроде двух снежных вихрей, несущихся к нему, и услышал сильный ментальный удар-голос:

– Хозяин! Мы с тобой! Хозяин!

Влад остановился и недоуменно спросил:

– Куда со мной-то?

– Куда ты, туда и мы! Нам тут скучно!

– Нельзя со мной, там собак не пускают!

– Пускают! Нас везде пускают! Пусть попробуют не пустить! – загалдели голованы.

– Эй, ребята, ну нельзя со мной, переполох будет! Там важное дело!

– Ты нас бросаешь, хозяин? Бросаешь?

Собаки стояли перед ним с потухшими глазами, как будто он совершил по отношению к ним какую-то подлость. Владу даже стало стыдно – объяснить им то, что и не всякий-то человек поймет, было трудно, а может, и невозможно. Он подумал о том, что ответственен за их судьбы, измененные его легкой рукой. Если бы он не сделал их разумными, не придал им новые способности, они так и оставались бы обычными собаками. Были бы счастливы, а теперь они и не люди, и не собаки, и нет им места нигде в мире.

Его кольнула жалость, и, немного подумав, Влад заявил:

– Хорошо. Беру вас с собой, но с одним условием: вы выполняете все, что я вам скажу, беспрекословно, без протестов и возмущений!

– Да! Да! – Голованы радостно запрыгали, чуть не сбив Влада с ног.

Он увернулся от массивных туш, набитых стальными мышцами и прочными костями, и, стерев с уха собачьи слюни, добавил:

– Рассказываю о правилах поведения, которые вы должны выполнять. Первое – вести себя как обычные собаки, не разговаривать на человеческом языке, пока я не позволю! Второе – выполнять все мои требования, даже если они вам не нравятся. Третье – никого не убивать без моего разрешения. Четвертое – не ходить на задних лапах и вообще не хулиганить. Пятое… что бы еще придумать?.. Придумаю – скажу! Самое главное – слушаться! Сейчас я открою портал, вы по очереди прыгаете в него, потом прыгаю я. Как только запрыгнете, общаться со мной только по мысленной связи. Все ясно?

– Ясно! Ясно! – крикнули голованы так, что их, наверное, было слышно в ментальном пространстве даже в космосе.

– А раз ясно – поехали!

Влад открыл магический портал перемещения, защелкавший белыми молниями, и голованы, не медля ни секунды, попрыгали в жемчужный круг. Через пару секунд после этого в портале исчез и Влад.

Там, где стояла эта веселая компания, остались только следы круглых, странных лап и следы человека, все они в этом месте обрывались. Случайный крестьянин, отправившийся в лес за хворостом, заметив странные следы, сделал отводящий демонов знак и пробормотал, что не напрасно говорят – граф Савалов оборотень!

Глава 7

– Кто из вас дежурил в темнице? – Голос Шамасса был холоден, никакие эмоции не отражались на его аскетичном, худом лице. – Ты? И ты? Как вы могли пропустить самозванца, приняв его за меня? Я ведь только что вышел из темницы и сказал вам, чтобы, пока палач не вынесет мне голову преступницы, вы никого больше туда не пускали и что сегодня я больше не приду. Вы все это слышали. Но, однако, решили, что я идиот и не выполняю свои обещания? Так?

Маг сделал несколько шагов и остановился перед замершими от ужаса охранниками темницы, совершенно голыми, стоящими на кончиках пальцев ног. Руки у них были связаны и вытянуты над головой, а чтобы им было мучительнее стоять – поддернуты вверх.

Охранники силились что-то сказать, но их рты, зашитые грубыми стежками и распухшие от воспаления, ничего не могли исторгнуть, кроме мучительных стонов. Все, что они могли делать, – вращать глазами и мочиться под себя от ужаса и боли. Одно дело развлекаться, наблюдая за муками жертв, пытать, насиловать, и другое – оказаться в том же положении, что и узники Аштарата.

– Безмозглые твари! – неистовствовал маг, оставаясь холодным, как змея. – Вы знаете, что вас ждет. Вы будете умирать долго, мучительно и всевозможными забавными способами. Я потом расскажу вам какими. А пока повисите тут, сейчас с вас снимут лишнюю «одежду», потом снова поговорим.

Маг зашагал в свои покои, находящиеся рядом с жертвенным алтарем, а заместитель покойного палача – тоже искусный заплечных дел мастер из Аштарата – приступил к работе. Жертва даже не потеряла сознание, так ловко и быстро работал умелый мастер, только вертелась на крюке, мыча, захлебываясь в задушенном крике.

Шамасса не интересовали муки жертвы, не наслаждался он кровью и страданиями – нет, это просто работа. Жалкие людишки, посмевшие испортить его планы, должны быть наказаны – как и эта девка, которая должна была показательно умереть, и как можно мучительнее. Он дважды предложил ей работать на Аштарат, но она опрометчиво отказалась. Тогда ничего не оставалось, как ее уничтожить. Но и нужно было показать всем, что ждет того, кто отверг дружбу Великой Матери Дараниссы, его дружбу, Шамасса! Маг был сильно раздосадован бегством этой шпионки, а еще больше тем, что какой-то человек обладает подобными способностями – пройти через охраняемый сотнями воинов дворец, преступно надеть на себя личину Шамасса, а потом скрыться в магическом портале, уведя с собой почти всех узников подземелья! Это мог сделать только один человек, и Шамасс ненавидел его лютой ненавистью. Ненавидел потому, что тот обладал такими знаниями и могуществом, какими не обладал аштаратский маг. Кроме того, этот человек представлял явную угрозу для Аштарата – любой, кто обладает такими способностями и не подчинен Аштарату, его руководителям, автоматически становился врагом. Это и понятно: или подчинить, или уничтожить – одно из двух.

Шамасс сомневался, что он может подчинить такого мага, как Влад, – если уж он не смог сломать ментальный блок, поставленный Владом своей шпионке, то что говорить о самом Владе? Как это еще тот не добрался до него самого…

При этой мысли Шамасса пробила нервная дрожь, он, открыв шкафчик, наполнил бокал крепким вином, выпил до дна и сел у камина, наслаждаясь теплом, идущим от потрескивающих в огне поленьев. Что написать Дараниссе? Она будет в ярости, когда узнает о бегстве Амалии и о том, что враг появился в самом сердце захваченного императорского дворца. Этак он может добраться и до Аштарата! Проникнуть в храм Великой Матери! А чем это закончится? Это был интересный вопрос, и Шамасс улыбнулся. Некогда он сам проник в храм Дараниссы и попытался подчинить себе ее волю – через две секунды мятежный маг валялся на полу и вылизывал ноги Дараниссы. Не было никаких особых репрессий в его адрес, не было пыток – просто, обыденно Даранисса подчинила его мозг, и с тех пор Шамасс думал лишь о том, как доставить ей как можно больше удовольствия, служа ей во всех сферах жизни.

Он был рабом, беспрекословно подчинявшимся этой женщине, как и многие сотни и тысячи людей, обращенные ею в рабство за тысячелетия ее долгой, слишком долгой жизни. Маг знал, что если кто-то и может справиться с Владом, то только она. При мысли о Дараниссе Шамасс испытал прилив возбуждения и счастья – как приятно было служить ей! Как сладостны те минуты, когда он истово исполнял ее приказания – лизал ли ей ноги или уничтожал ее врагов! Он знал, что его экстаз сродни оргазму происходил от наведенной Дараниссой ментальной блокады – он сам великолепно владел этим искусством и во славу своей повелительницы подчинил уже тысячи людей. Но это знание о своей подчиненности ничего не значило – мозг, подвергнутый промыванию, воспринимал все это как само собой разумеющееся, и если бы Даранисса потребовала от Шамасса кастрировать самого себя и съесть свои органы, он сделал бы это с большой радостью и ни на долю секунды не усомнился бы в необходимости деяния.

Маг достал свиток, развернул и, откинувшись на спинку резного кресла, на котором когда-то сидел император Истрии, задумался, с чего начать. Затем взял перо и написал:

«О Великая Мать Даранисса!

Пишет тебе ничтожный твой раб, недостойный лизать пыль у твоих ног!

Сообщаю о моей ошибке, которая, конечно, стоит твоего наказания, но может привести к интересным выводам. Мною была захвачена шпионка, некая Амалия, выданная мне предателем из числа агентов этой рабыни Влада. Я не смог сломать ментальный блок, установленный ее господином, и приказал уничтожить эту женщину. Однако Влад лично прибыл за ней в мой дворец и освободил ее, приняв мой облик. Выяснилось, что он обладает способностью создавать магические порталы такой мощи, что сквозь них можно пропускать не только одного-двух человек, но целые армии, способные переходить сотнями и тысячами туда, куда он пожелает. Это беспокоит меня, но и наводит на некоторые мысли: этот человек слаб – его слабость в том, что у него есть близкие люди, ради которых он может подвергнуть свою жизнь опасности. Но он и силен – силен магически, обладает огромной ментальной силой, сравнимой с твоей силой, моя Госпожа! Конечно, ты сильнее его, это даже не подлежит сомнению, однако все это можно выяснить только при вашей встрече с ним. Как добиться этой встречи? Ты знаешь, моя Госпожа, мудрейшая из мудрейших! Если бы ты могла подчинить этого мага, польза от этого была бы просто бесконечна. Ходят слухи, что он прибыл к нам из другого мира, задумайся над этим. Покончив с теми, кто сопротивляется твоей власти в этом мире, захватив его, почему бы не отправиться в другой мир и не овладеть им? Наша Богиня была бы рада обильным жертвам, орошающим алтарь своей горячей кровью!

Теперь о положении в бывшей Истрии, а ныне – пятой провинции Аштарата. Народ пребывает в должном почтении к Аштарату и беспрекословно отдает часть своего населения для жертвенного алтаря. Наша Богиня исправно получает необходимые ей для питания души. Волнения в городе и окрестностях подавляются и дают еще больше жертвенной крови. Дворяне, землевладельцы юга, безоговорочно приняли власть Аштарата и поставляют нам необходимые средства и продукты питания для поддержания армии, а также людей для жертвенника. Несколько землевладельцев, воспротивившихся воле великого Аштарата, были казнены, а перед этим у них на глазах я принес в жертву их детей, жен, матерей и отцов. После этого показательного акта остальные дворяне были сломлены и не помышляют о сопротивлении. Нескольких из них, особенно ценных, я подверг ментальному воздействию, и теперь они наши рабы. Процесс подчинения дворян будет продолжен. Все спокойно, наша армия отдыхает, тренируется и готовится к походу на замок Влада, вокруг которого объединяются силы сопротивления твоей власти. Ожидаю от тебя подкрепления – с нынешними силами взять Влада представляется маловероятным. Даже с помощью драконов. Необходимо иметь сильную группировку боевых магов, способных сдержать удар Влада, а еще – сильных менталистов, которые будут обрабатывать агентов и засылать их в стан врага – это дало бы большой эффект.

Твой покорный слуга, раб, Шамасс».

Маг еще раз перечитал послание, улыбнулся, представив, как Даранисса захватит ненавистного Влада и будет его истязать, затем перевязал свиток шелковой нитью и положил его на поднос, украшенный сценами совокупления мужчин и женщин, а также тех и других одновременно с какими-то крылатыми существами, обладающими совершенно нечеловеческими чертами. Люди при этом были явно в подчиненном положении.

Маг сосредоточился, сверкнули молнии, и в воздухе запахло озоном.

Где-то далеко, в подземном храме, вырубленном в огромной скале на берегу южного моря, свиток упал на такой же поднос. Его подхватила обнаженная молодая девушка. Зажав свиток в руках, побежала по коридорам храмового комплекса, ворвалась в покои Дараниссы, расслабленно сидевшей в кресле перед большим зеркалом, и, упав на колени, протянула ей пахнущий свежими чернилами документ.

– Госпожа! Это только что упало из портала! Вы приказали нести вам все, что оттуда упадет, в любое время дня и ночи!

Даранисса посмотрела на коленопреклоненную девушку, являющуюся очень дальней родственницей Великой Матери, и ласково потрепала ее по затылку, как треплют любимую собачку или кошку.

– Хорошая девочка. Ты правильно сделала, что принесла мне документ сразу. Сегодня я позволю тебе принести в жертву двух юношей. Ты давно меня просила об этом, рада? – Колдунья, взяв девушку за подбородок, подняла ее голову и вгляделась в фиолетовые глаза. – И сегодня ты придешь ко мне вечером, мы с тобой проведем ночь. Это тебе награда за службу.

Девушка затрепетала от радости и уткнулась головой в пол, показав прекрасную обнаженную спину, без намека на какие-то пятна, родинки или уродливые складки кожи.

Даранисса удовлетворенно кивнула – она не терпела уродства возле себя и очень любила красивое. А еще – секс, являющийся одним из способов принести жертву великой богине. А если этот секс еще и сопряжен со смертью – лучшей жертвы богине нет.

Даранисса вскрыла письмо, рассеянно поглаживая девушку по спине, бросила взгляд на текст, и ее лицо исказилось в яростной гримасе. Однако прочитав дальше, магиня успокоилась, и ее губы сложились в легкую полуулыбку – она знала решение.

Караван тащился медленно – грязь, застывшая под морозным ветерком причудливыми надолбами, разрушала колеса повозок не хуже вражеской артиллерии. Кроме того, тракт постепенно превращался в узкую, почти непроезжую заброшенную дорогу.

Панфилов выругался:

– Демоны бы забрали эту грязь, эту страну и этих аштарийцев с викантийцами! Сейчас бы сидел у камина, попивал вино, а тут – тащусь неизвестно куда неизвестно зачем!

– Пап, да ты бы ведь не смог усидеть на месте, все равно бы куда-то убежал и снова бы тащился по тракту. Сидит в тебе этот демон неуспокоенности, вот и толкает тебя в дорогу!

Панфилов хлопнул смеющегося сына по шапке, нахлобучив ее на нос, и тоже засмеялся.

Со стороны можно было подумать, что это два брата – настолько они были похожи между собой, – а разница в их возрасте составляет максимум год-два. Но нет, это были отец и сын, и после операции и модификации тела пожилого купца тот обрел облик, тело и здоровье двадцатилетнего парня.

Этот облик частенько теперь мешал Панфилову – одно дело, когда насчет лошадей и охраны договаривается убеленный сединами купец, обмануть которого не стоит и надеяться, и другое, когда с тобой говорит совершеннейший «лопух», молодой парнишка, обвести которого вокруг пальца святое дело. Впрочем, довольно быстро мошенники убеждались, что себе дороже пытаться надуть несмышленого на вид паренька: как минимум, тебя высмеют, а как максимум – можно получить и по башке. Панфилов никогда не отличался ангельским терпением, а юность, проведенная в трущобах Пазина в банде малолетних преступников, научила его жесткости и прагматичности в подходе к жизни.

Задачей Панфилова было найти пригодную для строительства незамерзающего порта гавань, с чем он и отправился к морскому побережью. Друзья отговаривали его от путешествия, но он настоял на своем, говоря, что скоро прирастет к креслу, сидючи в своем доме. Тем более что надо было разведать новые торговые пути и рынки сбыта – в этих краях Панфилов еще не бывал. Он специализировался на торговле с южными соседями, торговле, которая закрылась из-за войны. Фактически в настоящее время Панфилов был разорен – его многомиллионный капитал, состоящий из домов, складов, лавок, кораблей и товаров, остался под пятой завоевателей. Все, что он успел спасти, находилось в замке Влада или в банке Лазутина, не захваченного викантийцами.

Против того что было ранее, это жалкие крохи, около ста тысяч золотых. Впрочем, Панфилов особо не переживал – и этого хватило бы ему на безбедную жизнь, уж не голодал бы, это точно, да и Влад никогда не оставил бы его нищенствовать. Но купец не хотел, чтобы друг его содержал и опекал, как несмышленое дитя. Все, что он заработал до того, было заработано своим трудом – умом, риском, потом и кровью. Теперь надо было все начинать заново. Панфилов не раз ругал себя, что мало обращал внимания на север страны, если бы он не забросил северные края, финансовая катастрофа не была бы такой обширной.

Он подтянул рукавицы и снова зашагал по обочине тракта, с наслаждением продавливая ногами толстый слой опавших иголок, покрытый первым снежком, не собиравшимся таять. Север все-таки…

Обоз состоял из трех повозок-фургонов – одной полностью деревянной, с дымящей из нее трубой маленькой печки, и двух с высокими деревянными стенками и плотным брезентовым верхом. В первой повозке жили купец и его сын, две другие везли припасы путешественников и товары для продажи – вернее, образцы товаров. В таком маленьком караване нельзя было увезти много, так что приходилось довольствоваться малообъемными, но ценными вещами.

Так, в одном из фургонов находились шелковые отрезы, купленные на юге с большим трудом, последние ткани, завезенные перед блокадой викантийцев. Они хранились на складе в Лазутине, потому и остались целы. Второй фургон был наполнен оружием – мечи, ножи, кинжалы. Их очень охотно брали охранники всех мастей – и частные охранники караванов, и охрана мелкопоместных дворян, чьи поместья встречались по дороге к морю.

На тракте было довольно пустынно, во время войны движение по дорогам если и осуществлялось, то больше беженцами, чем купцами. Беженцы забирались подальше в лесную глушь, на север, надеясь, что война не доберется до них в этой тмутаракани. Вдоль каравана гарцевали четверо вооруженных охранников, закованных в железо и настороженно поглядывающих на лес, зажавший дорогу темными еловыми лапами. В нынешние лихие времена не стоило рассчитывать, что голодные люди, сорванные войной с насиженных мест, легко откажутся от идеи поживиться за счет «жирного клопа-купца». Поэтому Панфилов и нанял самых лучших охранников – бывшие вояки, они служили Панфилову уже достаточно долго, чтобы он мог надеяться на их лояльность. Впрочем, в теперешние времена можно было рассчитывать лишь на лояльность близких друзей да на модифицированных людей с промытыми мозгами. Друзья предлагали ему взять в охранники бойцов спецназа из армии Влада, но Панфилов отказался, не желая забирать ценных солдат, – они нужны были для военных действий, а купец не думал, что дорога будет слишком уж опасной. Тем более что он сам был модифицированным бойцом с увеличенной силой и ускоренными рефлексами. Кроме того, и он, и его сын, и охранники имели заряженные Силой амулеты, отбивающие физические и магические удары, – маги-друзья постарались.

Панфиловы находились в пути уже несколько недель, и купец начал понимать, что поездка их действительно наполовину бесполезна – найти в этих краях незамерзающий порт невозможно. Если уж грязь замерзает в это осеннее время, то море обязательно будет замерзшим – позже, когда трескучие морозы скуют эту местность ледяными оковами. Наполовину бесполезна – потому что он действительно находил новые рынки сбыта, люди, не избалованные вниманием купцов из южных районов, охотно покупали и ткань, и оружие. За то время, что купец с сыном были в дороге, они успешно продали половину товара, обменяв его на драгоценные шкуры соболей, куниц, бобров и чернобурых лис, во множестве водившихся в здешних лесах. Выгода была многократная – северяне охотно отдавали пушнину за диковинные ткани, не зная их истинной ценности. Впрочем, как и всегда, ценность товара определялась спросом и его редкостью, так что ничего удивительного в том, что вместо рулонов ткани и первоклассного оружия повозки были набиты драгоценной «рухлядью», не было.

Сейчас был сезон охоты – после осенней линьки мех у зверей был густым, очень ценным, крепким и устойчивым к вытиранию. Однако зима еще не вступила в свои права, поэтому основной промысловый сезон был впереди, и Панфилов радостно потирал руки в предвкушении большого куша и записывал заявки местных жителей – что необходимо привезти, когда он приедет в следующий раз. Сам он, конечно, приезжать не собирался – для того есть агенты, но первую поездку обязательно делал сам. По крайней мере, он точно будет знать, если агенты попытаются его надуть с ценами при закупке мехов.

Много предлагали копченой и соленой рыбы, икры, копченой оленины и тетеревов с глухарями. В этот раз он не мог взять больше того, что необходимо в поездке для собственного пропитания и своей команды, но понимал, насколько эти продукты необходимы во время войны, а также и после окончания военных действий, когда экономика практически разрушена. Есть люди хотят во все времена.

Для торговли купец останавливался в деревнях и возле поместий мелких дворян. Впрочем, дворян было мало, и тем меньше, чем дальше он забирался в таежную глушь. Все больше становилось деревень, живущих совершенно обособленно и состоящих из охотников и рыболовов.

Откуда они взялись в этой глуши? Скорее всего, это были беглые крестьяне, очень давно ушедшие от своих хозяев и растворившиеся в бескрайних лесах. Это были жители фронтира – свободные, ни от кого не зависящие, живущие своей жизнью под управлением старост, выбранных за мудрость и силу. Когда Панфилов смотрел на этих могучих бородачей, неторопливо разглядывающих и ощупывающих товары и торгующихся больше для приличия, чем от жадности, ему казалось, что он погрузился в древние века, когда не было крепостного права и люди свободно жили по всей территории Истрии. Он расспрашивал местных жителей, куда ведут тропы и дороги, отмечал все на своей карте, то есть занимался тем, чем занимались во все времена путешественники и шпионы.

Еще две недели, и он вышел на побережье северного моря.

Первого же взгляда на эту серую, покрытую белыми барашками бескрайнюю поверхность воды ему хватило, чтобы понять – тут порта не будет. Нет бухты, которая пригодна для кораблей, а самое главное, не для чего кораблям тут стоять на рейде, подходить к причалам и пускаться в дальнее плавание – с кем торговать? Обходить материк вдоль берега, чтобы попасть в южные порты, было бы совершенно непрактично. Путешествие затянулось бы на долгие месяцы, кроме того, северные ветра, которые дули с этой стороны много дней в году, прибили бы корабли к берегу, выбросили их на гальку, и все закончилось бы плачевно.

Панфилов задумался о том, что находится там, за морем – истрийцы никогда не отправляли корабли в ту сторону, на север. Этот район был практически не исследован. По данным истрийской науки, в северном море лежали безжизненные острова, населенные лишь тюленями да моржами. Человеческая раса не могла жить на этих холодных, вылизанных ледяными ветрами скалах. По крайней мере, так думали ученые. А раз признанные авторитеты так думали – в тех краях делать было нечего.

Панфилов потер щеки, заледеневшие на морозном ветру, и повернулся, чтобы идти назад, когда неожиданно заметил какое-то движение на берегу, в версте от себя. Напрягая глаза, он увидел три корабля с крутыми бортами, выкрашенными в черный цвет, вытащенные на галечный берег. Возле них двигались люди, их было несколько десятков, по прикидкам купца – около сотни. Горели костры, и дым относило порывистым ветром в сторону тайги. Панфилов задумался – кто это такие? Корабли совершенно незнакомой конструкции, людей отсюда не разглядеть, поэтому по их внешнему виду ничего нельзя сказать. В груди шелохнулась тревога, но он решил все же посмотреть, что это за люди. Но прежде – поспрашивать у местных жителей, что за мореходы такие, откуда взялись. Ведь не из другого мира они взялись? Впрочем, кто знает? А вдруг из другого? Примеры-то такие есть!

Панфилов усмехнулся и зашагал к сыну, стоящему под елями в ста метрах от него и держащего коней под уздцы. Тот ежился в тулупе и недовольно поглядывал на отца – чего он там торчит? Их ждет теплая изба местного старосты, медовуха и румяная мордашка старостовой дочери, косящей глазом, как ездовая кобыла. (Панфилов утром уже показал кулак сыну, встрепенувшемуся как глухарь на токовище, – никаких девок! Нам еще проблем с местными не хватало…)

– Сынок, там какие-то люди на кораблях, – задумчиво сказал купец, принимая поводья и легко вспрыгивая в седло. – Надо Анфима поспрошать, кто это такие. Да заодно предупредить о чужих.

Олег следом за отцом вспрыгнул в седло, и они бодрой рысью понеслись к деревне, подскакивая в седлах в такт движениям лошади. Деревня находилась в получасе езды от побережья, возле большого лесного озера, питаемого подземными ключами. В этом озере никогда не было рыбного замора, и деревня благополучно существовала уже не менее сотни лет. Дома в ней были срублены из толстых стволов и хорошо держали тепло, не давая северной стуже забраться и выморозить людишек, осмелившихся поселиться в этих глухих краях. Печи, как ни странно, топились по-белому, хотя в такой глухомани следовало ожидать одичания людей, но нет, у них имелись даже бани, что жители доказали накануне вечером, истопив благословенную баньку для купцов и их охранников.

Эти люди жили очень уединенно, практически не сообщаясь с внешним миром. Редко когда к ним попадал чужой человек. И тогда они живо и с интересом расспрашивали его о том, что происходит в мире. На уход же из деревни существовало что-то вроде запрета, как сказали бы на Земле – табу, когда без объяснения причин запрещается что-то для членов маленького сообщества.

Панфилов догадывался, почему так – это подтверждало его теорию о том, что здешние люди потомки тех беглых крестьян, что спрятались в тайге от своих хозяев. В этом случае уединенный образ жизни совершенно оправдан – чем меньше они засветятся в цивилизованном мире, тем меньше шансов, что их найдут хозяева. Первопричина уже совершенно забылась, но запрет остался.

Интересно, что у них, как ни странно, не было ненависти к чужакам, ведь, казалось бы, они должны сильно опасаться этих пришлых – вдруг эти люди принесли им беду, порчу какую-нибудь? Но нет, лесовики были очень гостеприимны, настолько гостеприимны, что Панфилов с опаской принимал их знаки внимания – кто знает, как у них положено реагировать на такое. Например, хозяйская дочка слишком очевидно давала понять, что готова уединиться с его Олегом где-нибудь в укромном месте, и купец строго-настрого запретил сыну даже смотреть на ее аппетитные полушария, торчащие вперед как замковые башни, – мало ли… вдруг провокация? Набросятся, отнимут товары, убьют… пока он не выяснит здешних обычаев, каждый шаг нужно контролировать, как будто идешь среди викантийских постов.

Деревня открылась неожиданно – только что стоял лес, и тут же появился пологий склон, спускавшийся к озеру, и на небольшом возвышении над ним десятка три изб, напоминавших небольшие крепости из толстенных бревен. Избы были двухэтажные – верхний этаж занимали люди, а на нижнем держали скотину, так было практичнее и во всех отношениях удобнее. Например, чтобы подоить корову, не надо было выходить на сорокаградусный мороз, достаточно просто спуститься вниз. Да и скотине в тепле гораздо лучше.

Трубы дымили, распространяя запах хлеба и пирогов, особенно вкусно ощущавшихся после прогулки на морозе.

Мальчишки приняли у купцов поводья и с радостными криками забрались в седла, поскакав расседлывать лошадей. Панфилов толкнул толстую дверь, подбитую медвежьей шкурой, поднялся по огромной лестнице, сделанной как будто для великанов, и оказался в горнице, освещенной светильником. Наполненный топленым медвежьим жиром, тот коптил, и копоть уходила в деревянный уловитель, оседая на нем густыми черными хлопьями. Без этого приспособления изба давно бы покрылась слоем копоти так, что и стен не было бы видно. Этому дому было лет сто пятьдесят, не меньше, как сказал его хозяин Анфим, строил дом еще прадед или дед прадеда. Когда Панфилов смотрел на дом снаружи, было видно, что под тяжестью огромных стволов, из которых был сложен дом, он даже немного ушел в землю, стоя как будто в огромной чаше. Нижние венцы не гнили, будучи сделаны из стволов лиственницы, которая настолько пропитана смолами, что не гниет даже в воде, а лишь костенеет от времени.

Анфим, огромный, кряжистый мужик с крепкими, на зависть белыми зубами – тут у всех были хорошие зубы, видимо, пили хорошую воду и ели хорошую пищу, – радостно улыбнулся купцу и сказал, прежде тот успел чего-нибудь выговорить:

– Приходили люди из Марфовки, это в тридцати верстах отсюда, пятьдесят дворов. Так вот, завтра они пришлют охотников с пушниной, будут торговать твои товары. Немного ткани купили – с собой у них было мало шкур, взяли для образца. Думаю, завтра допродашь все оставшееся, что у тебя есть, и уже поедешь домой. Жаль, что не хочешь погостить подольше, но не последний день ведь живем, приедешь еще? Я бы попросил тебя с сыном и охранниками задержаться дня на три, я тебе позже объясню почему. Твою задержку мы оплатим – мехом, продуктами. Не пожалеешь! – Анфим встал с места и крикнул вглубь дома: – Гаршина! Давай на стол собирай! Гости уже приехали, а вы все прохлаждаетесь! Медовухи достань хорошей! Та, что в углу, не очень получилась, ты достань лучше прошлогодней, выстоянной! Знаешь, Мирон, такая в прошлом году медовуха удалась! Это что-то! Кружечку выпьешь ма-а-аленькую… голова ясная, а встаешь – ноги не идут! Вот медовуха так медовуха!

Купец слушал хозяина дома и улыбался – он не смог вставить ни одного слова в речь лесовика. И это при том, что лесовики слывут молчаливыми ребятами. Куда там! Анфим говорил и говорил, рассказывая то о начавшемся промысле пушного зверя, то об уловах красной рыбы в озере, то… в общем, обо всем, что было важно и очень важно для жителя этой деревни.

Наконец староста спохватился, тоже улыбнулся и сказал:

– Заговорил я тебя. Как съездил-то? Посмотрел на море? Видел? Нечего там тебе делать!

Панфилов помолчал и сказал с небольшой растяжкой:

– Ви-идел… неприветливо ваше море. У нас оно другое. Вот что, Анфим, расскажи-ка мне, что за люди такие на черных кораблях ходят в этом море?

– Люди? – нахмурился Анфим. – Людьми их называть не хочется. Да, есть такие, на черных кораблях. Это нехорошие люди. Бывает, их относит к нашему берегу бурей, они высаживаются и чинят свои посудины. Наши люди, из разных деревень, не раз пытались с ними общаться – это еще на памяти моего отца, ныне покойного. Его медведица задрала три года назад… крепок был мужик… хоть ему и было далеко за пятьдесят. Как-то он пошел…

– Извини, так что там насчет людей на кораблях? – нетерпеливо прервал Мирон.

– Ага, люди… потом про отца расскажу. Так вот, пытались с ними погуторить, кто такие, откуда, зачем сюда, – они убили двух наших мужиков, остальные сбежали. Потом наши собрали толпу, налетели на них, но так и не смогли их одолеть – у них высокие щиты, за которыми эти люди прячутся от стрел, и топоры, которыми бьют так страшно, что разрубают человека пополам. А еще – дубинки, в которые вставлены острые камни. Они побили несколько наших. После этого мы с ними не общаемся, но и не нападаем. Если они такие злые, незачем с ними дело иметь. Говорили, в Марфовку как-то пришел такой человек – из их народа. Сказал, что их корабль разбило бурей, он один живой остался. Но долго не прожил, умер. Застудился сильно – мокрый был насквозь и шел несколько верст. Вот завтра придут люди из Марфовки, там есть Гитан, он с ним и разговаривал – спросишь его. А чего ты про этих черных людей спросил? Откуда про них знаешь? Давай-ка садись за стол, щец хлебни, а вначале вот, медовухи прозрачной! А потом и расскажешь, что и как.

Они уселись за длинный стол, предназначенный для огромной семьи Анфима, – у него одних сыновей было пять человек, да восемь дочерей разного возраста, от десяти до двадцати лет. Жены у него было две, что тоже противоречило обычаям Истрии. В крестьянских семьях обычно была одна жена – один муж, а тут… Откуда взялись эти обычаи? – недоумевал Панфилов.

– А твои чего за стол не садятся? – спросил он, приступив к обеду.

– Успеют еще! – отмахнулся Анфим, распуская пояс штанов и приступая к важному делу – поглощению еды и медовухи. Пояс он распустил, видимо, для того чтобы больше влезло.

Несколько минут они ели в тишине, и было слышно лишь шумное прихлебывание огненно-горячих щей из лосятины и хихиканье с женской половины. Дверь на нее время от времени приоткрывалась, и любопытные глаза какой-нибудь из девиц внимательно рассматривали гостей-купцов. Охранники купца ночевали отдельно – в других домах, куда определил их на постой тот же староста.

– Ну так откуда ты знаешь про черных людей? – с любопытством спросил Анфим. – Мы не любим распространяться о них. Эти люди появляются раз в несколько лет. Мы посылаем следить за ними наших парней – мало ли что ожидать от таких злыдней. Они уходят, и несколько лет опять о них не слышно.

– Мы их только что видели, – невозмутимо ответил Панфилов, обсасывая мосол из щей, – на берегу. Три корабля. Человек сто самое меньшее. Потому и спросил.

– Три? Это много, – озабоченно сказал староста. – Это опасно. Надо за ними следить.

Он встал, вытер губы тряпкой и крикнул в глубину дома:

– Эй, Федька, Митька, Самор и Григ! Быстро сюда!

С мужской половины выскочили парни, как две капли воды похожие на отца, только бороды без проседи да физиономии не морщинистые, а гладкие и румяные.

– Черные люди на берегу. Гости их видели. Человек сто. Возьмите парней, понаблюдайте за ними. Если что – сразу мне сообщите. Бегом!

Парни с грохотом ссыпались по лестнице, толкаясь и сдавленно ругаясь, Анфим же снова уселся на место и разлил медовуху по стаканчикам.

– Давайте-ка выпьем за вас, за гостей, за то, чтобы приезжали почаще и привозили хорошие товары!

Они выпили, и Мирон почувствовал, как ароматная жидкость обожгла ему пищевод. Он прикинул – градусов пятьдесят в этой медовухе, и шепнул сыну:

– Не пей больше! Окосеешь враз!

Ему самому такое не грозило, так как Влад некогда поставил ему систему регенерации, запитанную на амулет, и теперь она в считаные минуты уничтожила последствия приема «яда».

– Анфим, расскажи, откуда вы взялись тут, в лесу… в смысле – вообще откуда взялись лесовики. Ваша деревня, Марфовка, опять же другие лесовики. Сколько вас вообще-то?

– Да кто знает? – усмехнулся раскрасневшийся от выпитого и съеденного мужик. – И откуда взялись, никто не ведает. И сколько нас – кто пересчитывал-то? В нашей деревне в каждой избе по десять – пятнадцать человек. В Марфовке тоже. А сколько таких деревень, кто знает? Тут отошел от околицы на версту – и глухомань. Я знаю только три деревни возле нашей, больше не знаю. Удивляюсь, как только вы-то доехали до нас – дорога вся в пеньках да колдобинах. Как это повозки все не разбили!

– Да вот не разбили. Сказали нам, что проедем к морю, в последней деревне. Староста Мехась. Знаешь его? Мы там недолго были, обещали на обратном пути заехать. А дорога когда-то тут была широкая. Заросла только. Иногда приходилось прорубаться сквозь упавшие деревья – замучились. Похоже, тут больше людей раньше жило.

– Не знаю, – равнодушно ответил Анфим, – может, и больше жило. А Мехася я знаю. Виделись с ним. Иногда кое-что у них покупаем. Мы же не совсем уж дикие тут – и в ткани одеты, не только в шкуры, и металлы есть. Только выбора мало. Хорошо, что вы приехали, нам полегче будет. Слушай, Мирон, мне с тобой поговорить надо. Пусть Олег на женской половине посидит? Авось девки не растащат его на кусочки. Эй, бесстыжие, идите с гостем поболтайте, нам с его… хм… отцом поговорить надо!

Будто бы ожидая этого приглашения, дверь на женскую половину распахнулась, стайка хихикающих девушек налетела на Олега и утащила его, покрасневшего от такого внимания и беспомощно взглянувшего на отца, как бы говоря – я-то ни при чем! Это они сами!

Анфим помолчал несколько минут, потом отхлебнул из деревянного ковша пенистого кваса. Утер губы и спросил, прищурив глаза:

– Скажи, Мирон, ты и вправду отец этого парня?

– Хм… ясное дело, отец, – ответил Панфилов, улыбаясь. Он ждал подобного вопроса, эта тема время от времени поднималась в пути, когда они заезжали в деревни, и ему даже стало казаться – а может, скрывать положение дел? Представляться братом, и все…

– А чего ты так молодо выглядишь? Ты же самое большее лет на пять старше своего сына! – недоверчиво продолжил староста.

– Мой друг великий маг. Звать его Влад. Слыхал про такого?

Анфим согласно кивнул.

– Он меня сделал молодым, – продолжил купец. – И я буду оставаться таким очень долго. А на самом деле мне уже шестьдесят лет, сын родился, когда мне было сорок. Так что выглядим мы теперь с ним как два брата. Вот такие дела.

– Слышал я и про войну, и про Влада. Много про него рассказывают чудес – и что оборачивается волком, и что молнии мечет. А вот про то, что делает молодыми, не слыхивал. Все бывает… вон, в Марфовке тоже колдунья есть – лечит всех, и наших тоже. Взяла на обучение двух наших девчонок. Может, и у нас заведется колдунья-лекарка! Знаешь, пошел я как-то на охоту…

– Анфим! – опять перебил его Панфилов. – О чем ты хотел поговорить, когда отослал Олега? Давай ближе к делу, хорошо?

– Ага. Сейчас расскажу. В общем, слушай. Деревня наша стоит тут уже много, очень много лет. Столько лет, сколько и не упомню. Живем мы хорошо, сытно. Но вот только одна беда – мало у нас рождается сыновей. На одного сына три дочери. У меня больше сыновей – это благо, это счастье. Ты заметил, что у меня две жены? А у многих наших и по три, четыре – сколько сможет прокормить. А почему? У нас больше женщин, а где на всех найти мужиков? Вот и берем много жен. И все равно не хватает парней. Мы тут все родня. Я женат на двоюродной и троюродной своих сестрах. Не спасает и то, что часто жен берем из соседних деревень. Там тоже все наша родня. Испокон веков так живем. Лекарка нам сказала – так получается потому, что мы женимся на своей родне, нужен приток свежей крови. И где ее взять? Стали часто рождаться уроды – одноногие, безглазые. Лекарка сказала, что это из-за того же, на родне женимся. Потому у нас уже давно принят обычай – мы просим приезжих, тех, кого занесло в наши края, оставить тут свое семя. Чтобы кровь обновлялась.

– И что вы от нас хотите? – спросил Панфилов, слегка краснея и уже догадываясь, что услышит в ответ.

– Я уже знаю, что ты запретил своим людям и сыну обращать внимание на наших баб. Я понимаю почему, – Анфим проницательно сощурил глаза, – но это не тот случай. Мы просим тебя, чтобы ты разрешил своим парням побыть с нашими бабами – теми, кого мы предоставим и кто из них пожелает этого. Это нужно для нашей деревни… все родившиеся дети будут нашими детьми, вас никто не упрекнет и не заставит их кормить, больше того, мы вам заплатим за помощь – соболями, медвежьими и бобровыми шкурами. Да и сам ты парень хоть куда, я бы рад был, если бы ты обрюхатил моих дочерей. Все равно жениха подобрать им негде, мало свободных мужиков. Лучше пусть останутся у меня и принесут мне парней. И у нас еще есть вдовы – муж на охоте погиб, или вот такое – застудился и не может обрюхатить бабу… Вы уж не откажите, помогите нам!

– Неожиданно! – крякнул Панфилов. – Я не буду говорить, что мы подумаем и такое прочее – если надо, поможем, конечно, только не хотелось бы, чтобы об этом знали где-то за пределами деревни.

– Ну а что такого-то? – не понял Анфим. – Так все делают! В Марфовке принято всем гостям предлагать на ночь бабу, жену хозяина, например! Я бы тебе предложил свою, но она старовата. Впрочем, если хочешь – буду только рад! Может, обрюхатишь и ее, ей всего полтинник, кто знает, может, и получится! А вторая помоложе, но она уже брюхатая. Я постарался! – Анфим гордо выпятил грудь и шумно высморкался в мятую тряпку. – Ну что, – сдавленно спросил он, – согласны?

– Согласны, – с нервной усмешкой ответил Панфилов и подумал: «Чего только ни сделаешь, чтобы помочь людям!»

Его устроили ночевать в отдельной комнате. Широкая деревянная кровать была застелена медвежьими шкурами, сверху наброшена грубая льняная простыня. Одеяло тоже было меховое, из оленьих шкур – хорошо выделанные, они были мягкими и нежными, наверное, с молодых оленей.

Панфилов разделся до исподнего и, затушив светильник, улегся. Спать не особенно хотелось – он вспоминал события последних дней, черные корабли, от которых, как он чувствовал, исходила какая-то опасность, анализировал информацию о торговле и незаметно для себя стал задремывать, когда услышал скрип двери.

Мирон встрепенулся, увидев темную фигуру, а та, поняв, что гость не спит, тихо сказала:

– Ты обещал старосте.

Панфилов похлопал глазами и отодвинулся к стене, освобождая место ночной гостье. Та молча сбросила с себя одежду и скользнула в постель к купцу. Он лежал ошеломленный, не зная, как приступить к делу – уж больно дело-то такое… непривычное. Никогда в своей долгой жизни он не выступал в роли племенного жеребца. Видя его смущение, женщина усмехнулась и взяла инициативу в свои руки. Через десять минут все закончилось. Женщина немного полежала на спине, сжав колени и приподняв их вверх, потом поцеловала Мирона в щеку и шепнула:

– Благодарствую.

Накинула на себя одежду и выскользнула за дверь.

Ублаготворенный Мирон откинулся на подушки и захрапел. Разбудили его настойчивые попытки реанимировать уснувшее естество – женщина энергично его возбуждала, нетерпеливо шепча в ухо:

– Ты же обещал старосте!

Панфилов спросонок ничего не понял и недоуменно спросил:

– Ты вернулась, что ли?

Женщина тихо выругалась, пробормотала:

– Уже какая-то зараза сняла сливки! Ну ничего, мне тоже хватит, – и залезла на купца, возбуждая его всеми доступными способами.

Через пятнадцать минут, выжатый, как он думал, досуха, купец снова провожал взглядом уходящую женщину. На этот раз посетительница была, как он ощутил, помоложе, с крепкой небольшой грудью, да и остальное свидетельствовало том, что она никогда не рожала.

Купец заснул и проспал, как ему показалось, минуты три, когда его выдернул из сна новый персонаж – худенькая девица с жестким, мускулистым телом, нетерпеливо терзающая его чресла. Он чуть не застонал – опять! – но сдался и терпеливо отработал гостеприимство, под стоны и судороги посетительницы.

После ее ухода он серьезно подумал, не припереть ли дверь какой-нибудь скамейкой, потом решил – не стоит! Эти заразы просочатся и через дымовую трубу, будь что будет!

Заразы таки просочились, их было еще две – и то, что он смог обслужить всю компанию, Панфилов приписывал своему новому, модифицированному телу и системе регенерации, залечивающей его стертое в сексуальных игрищах естество.

Наконец ему дали поспать, видимо решив, что досуха использовали его способности. Он спокойно уснул и проспал до рассвета, пока его не разбудила одна из дочерей старосты, потребовав обслужить ее вне очереди, так как она дочь важного человека в деревне, и вообще – он такой красавчик, ей понравился, а еще она очень хочет ребенка. Ну не от брата же рожать.

Пришлось купцу «по блату» обслужить настойчивую девицу, оказавшуюся весьма горячей штучкой и притом очень умелой, что было странно – если в деревне так мало мужчин, с кем же девицы теряли свою девственность? Где учились сексуальным приемам?

Панфилов не стал углубляться в эти дебри, чувствуя, что они заведут его далеко по пути исследования сексуальных обычаев иных племен, а лишь в который раз порадовался, что регенерация восстанавливает его. Иначе…

К завтраку появился и Олег, помятый и не выспавшийся, но сияющий и довольный. Он хотел что-то сказать, но Мирон его остановил:

– Молчи. Ничего не хочу знать про твои ночные похождения!

Олег пожал плечами и с жадностью набросился на кабаний окорок, запивая его горячим травяным отваром. Панфилов последовал его примеру, подозревая, что в отвар добавлены какие-то восстанавливающие и возбуждающие штуки типа афродизиаков. Во всяком случае, на эту мысль его навели хитро поблескивающие глаза Анфима.

– Анфим, что там с черными людьми? – осведомился он довольно хмуро.

– Копаются на берегу. Вроде как конопатят борта, пытаются менять доски. Видимо, им крепко досталось, корабли сильно побиты, – ответил тот. – Как спалось?

– Хорошо спалось, – буркнул купец. – Век бы так спалось. Спокойно, тихо…

– Ну-ну… – разочарованно протянул староста, видимо надеявшийся услышать жалобы о девках, всю ночь скакавших на купце. – Из Марфовки придут скоро. Раскладывай товары, жди. Ты где будешь торговать? Прямо с повозок? Холодно будет.

– Ничего, не померзнем. Таскать замучаешься туда-сюда. Если что – затащим в дом, тут отрежем кусок ткани. А смотрят пусть на улице.

– Хорошо. Ну пошли встречать марфовских, вон, на улице уже шумят, пришли, похоже.

Мужчины оделись и вышли на улицу, ожидая увидеть прибывших охотников, однако перед ними стояли лишь двое сыновей старосты, запыхавшиеся и возбужденные от бега.

– Там! Там! Идут! Идут! – как эхо повторяли они друг за другом, не в силах выдавить ни слова более.

Староста посмотрел на них и посерьезнел:

– Кто идет?! Да дайте вы им напиться! Видите же, дыхание перевести не могут! Машка, быстро воды или кваса, – цыкнул он на девчонку лет четырнадцати, и та понеслась в дом. Через пару минут она уже бежала обратно, расплескивая темную жидкость из ковша.

Парни жадно напились, вмиг осушив посудину до дна, и старший сказал:

– Черные идут. Человек восемьдесят. Точно не знаю. Идут прямо к нам. Со щитами, топорами, на головах железные штуки, закрывающие все до плеч. Похоже – настроены биться.

Анфим кивнул и, не спрашивая больше ни о чем, распорядился в толпу сбежавшихся односельчан:

– Всем мужикам одеться для боя. Взять тяжелые копья, луки. Бабам собраться и приготовиться бежать. Кто покрепче – тоже вооружиться чем можете. Мирон, ты как? С нами?

– Ты что спрашиваешь? – обиделся Панфилов. – Конечно, с вами! Ребята, надевайте броню, похоже, будет горячо. Олег, надень кольчугу. И… рубаху, ту, что Влад делал.

– Зачем кольчуга, если та рубаха есть? – недоуменно возразил Олег. – Сам бы и надел кольчугу. Рубаху все равно и так не пробить! Ты же знаешь.

– Ладно. Проверьте амулеты, надеты ли. И отгоните в лес повозки с товаром – на всякий случай. Конечно, если что, найдут. Но все-таки…

Прошло минут десять.

Сын Анфима крикнул:

– Марфовские, марфовские идут!

Панфилов обернулся и с облегчением увидел охотников из соседней деревни. Их было человек тридцать и все несли какую-то поклажу – видимо, шкуры на обмен. К дому старосты стали подтягиваться и охотники этой деревни, с тяжелыми копьями и луками за спиной. Панфилов посчитал бойцов – вместе с марфовскими теперь было человек девяносто против восьмидесяти черных людей.

Анфим с удовлетворением сказал:

– Теперь мы им надаем, наши охотники медведя на копье насаживают, чего нам эти моряки!

Охранник, угрюмо стоящий рядом Панфиловым, сплюнул на землю и, задумчиво растерев плевок, негромко пробормотал под нос:

– Рано радуешься. Не так все просто.

Панфилов в подтверждение кивнул и, отведя старосту в сторонку, сказал:

– Слушай внимательно. От того, что я сейчас скажу, зависит ваша и наша жизнь. Эти люди, моряки, насколько я могу судить, профессиональные военные. Они всю жизнь обучаются биться с другими такими же вояками. Каждый из них стоит трех – пяти охотников в ближнем бою. Вы вряд ли умеете так биться в строю, как они. Если войдете в ближний бой – погибнете. Подходить к ним нельзя. Только расстреливать издалека. Похоже, что они нацелились вас ограбить. Есть две возможности. Или, бросив все, бежать – они не смогут вас догнать, но все пограбят, а остальное сожгут. Или напасть на них – и тогда многие погибнут. Имущество можно снова нажить, а вот получить новую жизнь – вряд ли. Какое примешь решение?

– Да какое решение! – нахмурился староста. – Что мы, не справимся с этими вояками? Их столько же, сколько нас! Не может быть, чтобы мы не дали им отпор!

– Я понял тебя, – уныло откликнулся Панфилов. – Мы все тут останемся. Трупами. Если не придумаем какой-то хитрый ход. Предлагаю идти им навстречу и попробовать остановить на подходе к деревне. Эх, был бы тут Влад… Как мне его не хватает! Или взвода драконов… – пробормотал он себе под нос и пошел вооружаться.

Взяв длинный меч, Панфилов присоединился к толпе возбужденных и горящих желанием встретить врага охотников. Тут были и гости из Марфовки, так же возбужденно кричавшие и требующие немедленного укорота зарвавшимся супостатам. В общем, в воздухе пахло большой кровью, и кровь эта, скорее всего, будет кровью деревенских, так думал купец.

Отряд охотников выдвинулся по направлению к морю, вначале охотники шли шагом, потом стали ускоряться и в конце концов побежали, подбадривая себя грозными криками. Скоро они исчезли за поворотом, оставив далеко позади Панфилова и его спутников. Те шли размеренным шагом, каким ходят солдаты на марше. Этим шагом можно пройти десятки километров, потом вступить в бой. А вот запыхавшимся охотникам воевать будет труднее. Впрочем, расстояние тут было не такое большое, а они привыкли много бегать за зверем, поэтому, рассудил Панфилов, ничего страшного. Но спутникам купца, закованным в тяжелое железо, бегать совсем уж несподручно.

Через минут двадцать ходьбы Панфилов и его люди услышали топот, как будто бежал табун лошадей, и остановились, выжидая. К ним бежали охотники, окровавленные и ошеломленные. Анфим зажимал плечо, сочащееся кровью.

– Мы даже не смогли зацепить никого! Мы бросились, а они щитами закрылись! Достать не можем! – загалдели охотники. – Копья отбивают! А еще бросают маленькие копьеца! Из-за щитов! Вон, идут уже!

Панфилов посмотрел вперед и увидел стройный ряд черных щитов с прорезями для глаз. Пришельцы шли, строго соблюдая порядок и посматривая на мир сквозь щели низко опущенных шлемов.

До нападавших оставалось метров сто, когда Панфилов громко скомандовал:

– Слушайте все! Выполняйте все мои указания или погибнете! Готовьте луки – стрелять только по моей команде! Цельтесь им или в глаза, или в открывшуюся часть тела. Не подходить вплотную – они вас наверняка убьют в этом случае! Я сейчас пойду на переговоры!

Охотники беспрекословно стали снимать луки и готовиться к выстрелу. Заметив это, нападавшие сомкнули щиты, выстроив «черепаху», и замедлили движение, следя, чтобы не осталось никаких щелей между щитами.

Панфилов пошел к ним навстречу, крича:

– Переговоры! Давайте старшего! Переговоры!

Из-за стены щитов вылетел дротик и, наткнувшись на магическую защиту купца, отлетел в сторону.

Купец остановился на полдороге к врагам и снова крикнул:

– Старшего на переговоры!

Прозвучала команда, и строй остановился. Некоторое время ничего не происходило, потом ряды черных щитов раздвинулись и вперед вышел воин огромного роста – он и раньше возвышался над остальными минимум на полголовы, Панфилов сразу его заприметил. На воине была огромная кольчуга со стальными пластинами на груди, а в руках он держал здоровенный топор с симметричными лезвиями, напоминающими крылья бабочки. Панфилов видел все четко, ясно, мысли проносились в хрустальной чистоте, как стрижи над землей перед дождем, – быстро и решительно. Он отметил совершенство этого топора, доказывающего наличие развитой культуры кузнечного дела. Отметил совершенство кольчуги, изготовить которую стоило огромных денег. На остальных воинах были доспехи подешевле, в основном – пропитанные солью многослойные куртки. Топоры у них были хоть и похуже, но такие же опасные, как и тот, что держал в руках предводитель.

Панфилов и предводитель черных людей сошлись на середине, между двумя группами противоборствующих сторон, и остановились, глядя друг другу в глаза. Купец был одет в легкую кольчугу, на его поясе висел один из тех мечей, которыми он торговал в пути, за поясом торчал кинжал в ножнах. Противник возвышался над ним как осадная башня, и его темные глаза сверкали из прорезей глухого шлема.

– О чем ты собрался говорить? – прогудел предводитель черных.

– Хочу узнать, зачем вы пришли, прежде чем вступить с вами в бой.

– Мы пришли вас убить, – коротко и ясно ответила «осадная башня», недвусмысленно покачивая на руке здоровенную стальную «бабочку».

– А могу я узнать, почему у вас возникло желание убить нас? – невозмутимо спросил купец, прикидывая, как лучше пропороть кольчугу этого быка.

– Нам ничего другого не остается – шторм разбил наши суда, принеся их к вашему берегу. Сами вы свои дома не отдадите, еду тоже. Значит, нам нужно вас убить и все забрать. Это просто, не правда ли?

– А ты считаешь, это будет так просто? – холодно осведомился Панфилов, лихорадочно соображая, что делать. – Вас погибнет очень много. Оставшиеся не смогут прожить долго, придут люди из других деревень и вас уничтожат – постепенно, выжигая вас из домов, стреляя из-за деревьев, устраивая ловушки. В прямой бой никто с вами вступать не будет, ты это понимаешь?

– Понимаю. – Панфилову показалось, что голос предводителя стал еще глуше и отрывистее. А может, действительно показалось? – Но мы умрем в битве и попадем в загробный мир, где нас примут как подобает воинам нордов! А так мы умрем как выброшенные на берег киты, и наши тела будут клевать птицы-падальщики. Все будет как присудят боги, и никак иначе. Ты все узнал, что хотел? Мы можем начать нашу Игру?

– Ты называешь бой игрой? – удивился Панфилов. – Это смерть, это кровь! Что здесь от игры?

– Бой – это как игра в кости. Кто удачлив, тот и выиграл.

– Подожди, а почему мы должны убивать друг друга? А если мы поможем вам восстановить ваши корабли и вы уйдете к себе? Почему обязательно биться?

– Это противоречит воинской чести. Мы не можем принимать подачки от жалких береговых жителей. Мы можем только отнять у них все, что нам нужно, или погибнуть в битве. Ну так все, береговой лось? Мы можем приступить к Игре?

– Постой. Есть ли у вас в воинском правиле способ предотвратить битву? Например – выставить бойца с каждой стороны, кто победит, тот диктует условия? Есть такое?

– Ты надеешься победить нашего лучшего бойца? – усмехнулся воин и опустил топор. – Да, есть такое правило. Вы можете потребовать боя, и мы можем обговорить условия поединка. Но предупреждаю – бой на том оружии, каким захочет биться поединщик, и тот, кто побеждает, может убить своего противника. Вернее, даже так – обязательно постарается убить.

– Я вызываю на бой вашего лучшего бойца! Предлагаю обсудить условия боя и то, что будет делать каждая сторона после того, как поединщик выиграет или проиграет. Я могу узнать твое имя? Меня звать Мирон.

– Я Стратила. Верховный дун рода Агракан. Это мои люди. Я говорю за них. Ты можешь говорить за береговых людей?

Панфилов замешкался – может ли он, заезжий купец, говорить за всех этих сельчан? И решил для себя: идти – так до конца. Пока он не уладит этот конфликт, не покинет деревню.

– Могу. Я должен сейчас пойти к своим людям и обговорить с ними условия поединка. А ты иди к своим. Как солнце окажется вон над той сосной, – Панфилов показал на большое дерево, стоящее у тропы, – мы сойдемся и обсудим наши условия. Согласен?

– Согласен. – Стратила повернулся и зашагал к своим людям, тут же сомкнувшим за ним ряды черных щитов.

Мирон пошел к нетерпеливо переминающимся с ноги на ногу деревенским, раздумывая о том, что скажет сейчас этим людям.

– Ну что, о чем ты говорил с этим здоровенным мужиком? – спросил Анфим, баюкая раненую руку. – Что им тут надо?

– Убить всех. Потом забрать дома, продукты и жить тут, пока их всех не перебьют. Так сказал их предводитель. У них разбиты корабли, и, как я понял, своими силами в ближайшее время они их не отремонтируют. Потому им надо кров, продукты. Просить их они считают ниже своего достоинства и решили все это отнять.

– Так давайте убьем их, и все! – вмешался в разговор охотник из Марфовки. – Чего с ними разговаривать-то? Мы еще мужиков приведем, засыплем их стрелами, мало им не будет!

– Вы их так просто не возьмете, – хмуро пояснил Панфилов, – прямой атакой их не взять, они слишком умелые и сильные воины, а стрелами тоже сразу не возьмете, они успеют и дойти до деревни, и взять дома. А вы уверены, что они не смогут взять и Марфовку, если захотят? Ваши дети, жены готовы жить в морозном лесу, вы готовы отдать все нажитое добро завоевателям? Ситуация очень непростая, уверяю вас. Есть другое решение. Я поговорил с их предводителем, его звать Стратила, он согласен выставить поединщика против нашего бойца. Если победит наш – мы будем диктовать условия. Если их боец – тогда они будут говорить, что нам надо сделать. Вы согласны на такой поединок? Я дал согласие от вашего имени.

– Какое право ты имел говорить за всех нас?! – зашумели охотники. – Кто сможет победить этого детину? Да он всех разнесет, как сухой камыш! Это обязательно проигрыш! Ты уедешь, купец, а мы будем расхлебывать!

– Тихо все! – весомо сказал Анфим, и мужики вокруг затихли. – Мирон, чувствую, у тебя есть предложение, иначе бы ты не затеял это дело. А вы молчите, двух наших уже срубили, и еще сколько поляжет! Если можно закончить дело без крови… ну без большой крови – надо воспользоваться! Говори, Мирон!

– Я пойду поединщиком. Если проиграю – значит, так тому и быть. Тихо, Олег, молчи! – остановил купец подавшегося к нему сына. – Это мое решение. Если что – ты старший после меня. Если я погибну – вы выполните те условия, что выдвинут пришельцы. Скорее всего, они потребуют отремонтировать их корабли, снабдить их продовольствием, а пока будет идти ремонт – предоставить им жилье.

– Да мы бы и сами им помогли! – не выдержал кто-то из охотников. – Какого демона они нас не попросили? Зачем убивать?

– Насколько я понял, им не позволяет просить какой-то закон этого племени. Вы для них презренные береговые жители. Тихо, тихо! Люди всякие бывают, вот и такие появились! Если мы выиграем, то можем потребовать, чтобы они или убили себя, или ушли на берег моря – что равносильно самоубийству на морозном ветру. Послушаются ли они нас? Не знаю. Если не послушаются – вернется та же ситуация. Честно говоря, я не слишком верю в то, что кто-то просто так может взять и покончить с собой, раз обещал.

– И зря не веришь, – заметил пожилой охотник из задних рядов, до того не говоривший ни слова. – Я долго разговаривал с одним из них, когда пытался его вылечить. Так вот, если они не выполняют данного перед Боем Чести слова, то не попадают в загробный мир, а скитаются где-то в тумане, никогда не найдя дороги. Если они клянутся Игрой, то выполняют слово всегда. Это странные люди, но на их слово можно положиться.

– Так что, потребуем, чтобы они убили друг друга? – недоуменно спросил охотник из деревни Анфима, стоявший рядом с Панфиловым. – Я ничего не понимаю – чего мы от них потребуем, если ты победишь?

– Предлагаю, – сказал купец, – силами деревни починить им корабли, снабдить их продовольствием, потребовав плату за услуги – это будет оговорено. Возьмем с них слово, что, если у них сейчас нет денег, они расплатятся в следующий свой приход. И возьмем слово, что они никогда не нападут на ваши деревни, на любого их жителя, а будут защищать вас как родных братьев, если вам будет угрожать опасность. На время ремонта выделить им несколько изб, где они смогут ночевать, и кормить их как полагается. Вопросы есть?

– Ты взаправду надеешься победить этого железного медведя? – с интересом осведомился тот же охотник из Марфовки, что рассказывал об обычаях пришельцев.

– Если бы не надеялся, не взялся бы за это дело, – покачал головой Панфилов. – Ну что, пора идти на переговоры со Стратилой. Кто пойдет? Анфим, это понятно, еще кто?

– Мой старший сын. Он пойдет! А еще средний сын, – медленно, с расстановкой ответил староста. – Думаю, ты правильно сделал, Мирон, когда говорил за деревню. Мы согласны на бой. Это лучший выход, чем пролить реки крови. Очень хочется, чтобы ты победил…

– А уж мне-то как хочется! – с душой воскликнул купец и услышал в толпе охотников смешки, а потом раздались голоса:

– Ты уж постарайся! Ты там пырни его как следует! Держись, Мирон!

Панфилов улыбнулся – ситуация развивалась так, как он и задумал. Теперь бы еще победить! У него было преимущество, о котором не знал противник, так что шансы выиграть бой были велики.

Мужчины зашагали к месту переговоров, где их уже ожидали трое бойцов черных людей.

– Вы готовы обсудить условия поединка? – спросил Стратила и, услышав подтверждение, кивнул. – Говорите, что вы предлагаете.

Он снял шлем – видимо, в знак уважения к противнику и чтобы показать, что сейчас не хочет напасть. Под шлемом оказалось вполне симпатичное лицо тридцатилетнего мужчины, с длинными льняными, почти белыми волосами, стянутыми на затылке в хвост. Лицо его было жестким и немного надменным, как будто ему приходилось каждый день доказывать свое право управлять людьми, и это наложило отпечаток на его черты.

Купец изложил свои условия поединка, и дун некоторое время молчал. Потом сказал:

– Я услышал вас. Я поговорю с моими помощниками и через триста ударов сердца, а может, и раньше, присоединюсь к вам для дальнейших переговоров. И еще – на поединке никаких магических амулетов, никаких магических заклинаний. Только честный, чистый бой двух мужчин, двух воинов. Согласны?

– Да. Мы вас ждем, – кивнул купец.

Стратила со спутниками отошел метров на пятьдесят и стал что-то говорить, показывая в сторону моря. Ветер относил его слова, но острый слух Панфилова ухватил кое-какие фразы, из которых следовало, что дун не собирался закончить жизнь на чужом берегу, не увидев родные скалы и своих трех жен.

Через минуты три Стратила и его люди уже шагали к группе охотников. Подойдя, дун заявил:

– Мы согласны. Клянемся Игрой, что выполним ваши условия. Мы не тронем никого из местных жителей и в случае твоего проигрыша, и в случае нашего проигрыша – если они сами на нас не нападут. Клянусь Игрой!

– Клянусь Игрой! – глухо повторили слова люди Стратилы.

– Если я проиграю – чем судьба не шутит, – усмехнулся Стратила, – и умру, вместо меня старшим будет мой брат Гардила. Вот он.

Гардила снял шлем – он был похож на брата как две капли воды, и Панфилов с удивлением приподнял брови – это был близнец Стратилы.

– И пусть тех, кто не сдержит своего слова, покарает судьба и он никогда не попадет в загробный мир! – воскликнули мореходы, а следом за ними те же слова повторили и охотники.

– Через триста ударов сердца я жду тебя вон там. – Стратила показал на поляну с пожухлой низкой травой, высеребренной инеем. – Жаль, что мне придется тебя убить! Ты смелый парень и совсем не дурак.

– Как говорит мой друг, не говори «гоп», пока не перепрыгнул.

Купец подмигнул Стратиле, удивленно приподнявшему бровь, и пошел к своим, обдумывая поединок. Одного преимущества он уже лишился… но оставались его сила, скорость, непробиваемая рубаха, подаренная Владом, а еще – заветный меч, украшенный золотым леопардом. Его тоже подарил Влад, и купец до сих пор ни разу не доставал драгоценный клинок со дна фургона. Вот и настал этот момент…

Переодевание не заняло много времени – Олег передал ему рубаху, еще теплую, нагретую его телом, потом побежал в деревню за мечом – до нее было метров пятьсот, и Мирон уселся дожидаться, когда сын принесет ему заветный молекулярный меч.

Однако время шло, Олега все не было. Купец досадливо сплюнул – пора идти на поединок, где Олега носит? Стратила уже вышел на поляну и разминался, размахивая громадным топором как перышком.

Мирон пожал плечами и вынул из ножен обычный меч, выкованный кузнецами Истрии, вздохнул, попробовал его остроту и пошел навстречу судьбе.

Стратила с явным удивлением спросил его:

– Ты так и будешь биться? Без щита, без шлема? Ты или глуп… или очень мужественный человек. Ты не оборотень?

– Это кто такие? – не понял Мирон.

– Ну у нас так называют тех воинов, в которых вселяется дух зверя. Они дерутся почти голыми, без брони, а победить их очень трудно. Но даже если ты оборотень, я все равно тебя убью!

– Не кажи… – начал Панфилов, и тут Стратила напал.

Если бы Мирон не был человеком с многократно ускоренной реакцией – тут бы ему и конец! Здоровенный топор устремился к его плечу с такой скоростью, что купец едва успел увернуться, подумав: «Может, он тоже модифицирован? Как он может с такой легкостью махать этой здоровенной хренью?!»

Тело Мирона уклонялось от ударов как будто без его участия, ускорившись в несколько раз. Топор свистел мимо, чудом не задевая одежды, а удары Мирона, наносимые со страшной силой, разнесли окованный железом деревянный щит Стратилы на куски.

Увы, на последнем ударе меч, не предназначенный для таких перегрузок, с жалобным стоном переломился у рукояти, оставив в руках купца жалкий огрызок, годный лишь для нарезания окорока и то маленькими кусочками.

Стратила остановился, опустил топор:

– Разрешаю тебе взять другой меч. Ты завидный боец, и, хоть это не предусмотрено обычаями, я тебе позволяю поменять оружие.

– Раз не предусмотрено, значит, не меняем! – отказался купец. – Продолжаем!

Противник издал утробный рев и кинулся на Мирона, отбросив остатки щита и держа топор обеими руками. Скорость его возросла настолько, что казалось, в него действительно вселился зверь – медведь или тигр. Однако его противник был модифицирован лучшим магом этого мира и так взвинтил скорость, что по сравнению с ним Стратила двигался будто под толщей воды, с трудом преодолевая ее сопротивление.

Усиленные мышцы исправно толкали тело туда, куда ему было надо, а надо было – врезать по шлему Стратилы так, что тот на секунду потерял равновесие и зашатался, приходя в себя. Купец ударил его рукоятью меча, сделав в шлеме здоровенную вмятину. За этим страшным ударом последовали еще несколько, также попавшие по многострадальной голове.

За поединком следили обе стороны, обступив противников полукругом, и мореходы глухим стоном восприняли поражение их предводителя.

Стратила шатался еще минуту – другой человек давно бы лежал после такого количества страшных ударов, сравнимых с тем, как если бы на него упала гиря с пятого этажа дома, но этот мореход еще держался на ногах. Впрочем, скоро он свалился с грохотом, как будто упала подрубленная сосна.

Купец подошел к нему, наклонился и, разрезав завязки шлема обломком меча, стянул его с головы Стратилы. Лицо было залито кровью, глаза закрыты – воин находился в глубоком обмороке.

Мирон ощупал его голову, однако, к его удивлению, череп был цел, лишь рассечена кожа, и голова превратилась в сплошной набухающий синяк.

«Тяжелое сотрясение мозга ему обеспечено!» – подумал купец и оглянулся к стоящим в молчании соратникам Стратилы.

– Я не хочу его убивать! Вы признаете поединок справедливым и состоявшимся по всем правилам? Признаете ваш проигрыш?

– Признаем! – печально сказал Гардила и снял шлем.

Мореходы по очереди бросали топоры рядом с побежденным дуном – одним из условий было, что они, пока находятся в деревне, сдают оружие. Теперь пришла пора выполнения обещаний.

Подошел Анфим и встал рядом.

– Не ожидал. Силен ты, ох как силен! Молодец. Это… там Олега медведь помял, надо же было такому случиться – когда он бежал к тебе с мечом, выскочил из-за дерева медведь и его заграбастал! Но парень его убил. Ничего, несколько царапин только украшают мужчину! Его перевязали, и он в деревне, не беспокойся. Девки за ним ухаживают.

– Этого еще не хватало, – устало и встревоженно ответил Мирон. – А нельзя его к магине вашей, лекарке отвезти?

– Можно. Но только завтра. Сегодня уже поздно, и нам еще надо с этими заняться – устроить их… да не беспокойся, говорю тебе – чистые раны, промыли все, через неделю будет бегать! Не переживай. Вот как теперь с этими все сложится…

– Ну как сложится… хорошо все сложится, – сказал Мирон, следя за процессом разоружения противника. – У тебя будет целый род защитников, друзей, а также потребителей твоей пушнины. А кроме того – что ты там говорил о свежей крови? Будет вам свежая кровь – целая сотня сосудов свежей крови, охочих до баб и пробывших в море долгие недели, а то и месяцы. Пользуйся! – Купец усмехнулся и пошел в деревню.

Проблемы с пришельцами больше не было, и его теперь интересовало другое – как можно скорее поднять на ноги сына. Он очень жалел, что рядом нет Влада…

Глава 8

– Ай! Ай! – Влад оказался на чем-то теплом, взвизгнувшем совершенно по-собачьи. Впрочем, чего ж не визжать как собака, если ты собака?

Маг откатился в сторону, потирая ушибленное бедро, – Гера обладала крупными и довольно жесткими на ощупь костями. Она уселась перед хозяином, весело высунув язык и сделав умильную, глуповатую физиономию.

– Привет, хозяин! Чуть не задавил меня!

– А какого рожна ты не отбежала в сторону? – сердито спросил Влад, отряхивая штаны от прилипшей хвои и листвы.

– Тут след оленя… я как выскочила из портала, сразу учуяла и забыла обо всем. Извини.

– А где Хантер? Этот-то куда делся?

– Он побежал за зайцем. Сейчас перекусим. Хочешь зайчатины? Мы тебе оставим кусочек!

– Нет уж. – Влад представил, как в компании с двумя собаками рвет труп несчастного зайца, и содрогнулся. – Ешьте сами! Я чего-нибудь другого поем.

Из кустов высунулась окровавленная виноватая морда Хантера. Гера подошла к нему, внимательно обнюхала и вдруг, яростно набросившись, тяпнула его за плечо, отчего Хантер попятился, жалобно взвизгнув.

– Не будет зайца, хозяин. Этот вшивый пес его сожрал! – Гера оскалила огромные белые зубы, повернулась к Хантеру хвостом и сделала вид, что закапывает дерьмо. Этим она выразила презрение к ничтожному существу, не поделившемуся вожделенным зайцем.

Влад усмехнулся и передал мыслепослание:

– Забудь. Найдем еды. Сейчас здесь будет проезжать вот такой караван, – он присовокупил образ повозок, – нам надо перехватить его. Дальше мы поедем с ним. Значит, так: вы цирковые собаки!

– Какие? – не поняла Гера.

– Цирковые, – невозмутимо повторил Влад. – То есть дрессированные, умеющие делать разные штуки для забавы зрителей. Вы потерялись, отстав от труппы, – он передал образ девушек-циркачек и Борина, – теперь нашлись. Будете выступать в представлениях, веселить народ.

– Хозяин, может, не надо? – неуверенно сказал Хантер, высовываясь из кустов. – Мы лучше на воле побегаем!

– Побегаешь ты, – сурово сказал маг. – Как устроят на тебя охоту, тогда побегаешь! Я же сказал вам – слушаться! Иначе сейчас отправлю обратно, к замку!

– Хорошо, хозяин… слушаюсь! – Пес низко наклонил голову, хитро посверкивая глазами.

– Пошли со мной! – скомандовал Влад. – Расположимся вон там, на бугорке. Будем ждать караван… хм… впрочем, чего его ждать? В общем, так: я лечу по воздуху, а вы бежите внизу. Успеете за мной?

– Успеем! Успеем! – радостно выкрикнули голованы и начали бегать вокруг Влада, отбрасывая комья земли своими мощными когтистыми лапами.

Влад застегнул крутку, натянул поглубже вязаную шапку и уже привычно поднял себя в воздух.

Он поднимался все выше, выше и выше, пока деревья, скачущие собаки и муравейники внизу не превратились в крохотные точки. Повернувшись вокруг оси, осмотрелся – справа тракт проходил мимо огромного замка, размерами не уступающего замку Саваловых, а слева широкая дорога уходила за горизонт, рассекая лес, как шрам после удара огромным разделочным ножом.

Тут и там виднелись клочки полей, отвоеванные у дремучего леса, а возле них – крестьянские избы, иногда стоящие ровными рядами, а по большей части разбросанные как заблагорассудится. Из труб тянулись дымки – крестьяне сидели по домам и пожинали плоды того, что сумели заработать за тяжелое, трудное лето, когда приходилось вкалывать от зари до зари. По тракту ползли редкие повозки – наверное, особо отчаянные купцы пытались сделать бизнес во время войны. Война войной, а торговля все-таки хоть вяло, но шла.

Влад начал движение по горизонтали в сторону от замка – по его расчетам, караван Некайло должен был только что отъехать от ближайшего к замку постоялого двора и находиться километрах в двадцати от точки назначения.

Скорость росла, и Влад с усмешкой подумал о том, что его голованы сейчас надрываются, пытаясь догнать летящего хозяина, – и пусть, подустанут, меньше будут творить пакостей! Молодые собаки, вне зависимости, магические они или нет, всегда склонны к тому, чтобы совершить какое-либо гадкое деяние. Все собаки, что были у Влада, всегда творили свое черное дело, портя имущество, – то телевизионный кабель изгрызут так, что складывается впечатление, будто его, как колбаску, нарезали специальным ножом, то тапки измусолят. А однажды его пес нашел коробку шоколадных конфет и сожрал все до единой, раздувшись после этого как странная плюшевая игрушка, напоминая не мраморного дога, а шарпея. Его несло и рвало так, что все домашние перепугались. У собак аллергия на шоколад, он для них практически смертелен. Откачали…

Имея за плечами такую школу, Влад уже ничему не удивлялся в поведении голованов. Хорошо хоть безоговорочно признают хозяином, и то ладно! Собаки – существа стайные, и в определенный момент они «ищут стаю», устанавливают табель о рангах – кто будет вожаком? И если в один из дней собака решает, что она старшая, она вожак этой стаи, живущей в этой квартире, хозяевам становится туго. Вот после этого в газетах и появляются статьи с заголовками «Взбесившийся пес перекусал всю семью!». А он не взбесившийся. Он вожак стаи, устанавливающий порядок. А то, что люди этого не поняли, – их проблемы. И не зависит от размера собаки – вожаком стаи может быть и крохотный чихуахуа. Такой террор наведет…

Видеть голованов внизу он не мог – набрал слишком большую высоту, но чувствовал их присутствие в ментальном пространстве, и они были очень озабочены тем, что его потеряли.

– Бегите вдоль дороги от замка. Я лечу туда! – сжалился Влад и почувствовал благодарное прикосновение мысли голованов, как будто они лизнули его в ухо горячим языком.

Деревья внизу мелькали, дорога тянулась длинной лентой, и за несколько минут он проскочил километров десять. Для наблюдателей внизу, он, скорее всего, казался какой-то птицей, пролетавшей высоко в небе. Да и часто ли люди поднимают глаза вверх, чтобы полюбоваться небом и облаками? Так что вряд ли кто-нибудь его видел во время пролета над трактом.

Наконец с облегчением он заметил несколько знакомых повозок, медленно тянущихся по дороге. Влад сбавил скорость и, прикинув, куда приземлиться, стал снижаться, уходя в сторону от тракта.

Приземление было мягким, даже слишком мягким – фактически он шлепнулся в муравейник, уже закрытый обитателями на долгую зиму. Влад подосадовал – разрушил чужой дом. Увы. Отряхнувшись, он зашагал к дороге и сел на пенек в пятидесяти метрах от обочины, наблюдая за проезжающими мимо телегами. Спохватился – лицо не изменил! Обозвал себя дураком и несколько минут восстанавливал личину Олега Видова. Вытер выступивший на лбу пот, расстегнул куртку и позволил осеннему ветерку коснуться вспотевшего от напряжения тела. Все-таки любые переделки не так уж и просты, как казалось, и были достаточной встряской для всех систем организма.

За спиной послышалось шумное дыхание и топот. Влад, не оборачиваясь, спросил:

– Ну что, не успели?

– Не успели. Быстро летаешь, хозяин!

Голованы подскочили к магу и улеглись, прижавшись горячими спинами к его ногам. «Немудрено не успеть, – мысленно хохотнул Влад. – По прикидкам, я развил скорость не менее двухсот километров в час. А может, и больше. Так что… отдыхайте».

– Сейчас появится караван. Вы бежите рядом со мной, а потом – рядом с тем фургоном, где буду я. Можете отлучиться в лес, но чтобы у замка были рядом со мной, иначе вас просто не пустят. Там разберемся, как и что нам делать.

Потянулись минуты ожидания. Влад слегка замерз и запахнул куртку. Голованы лежали рядом, прикрыв глаза и положив лобастые головы на мощные лапы. Маг протянул руку и погладил Хантера по мягкой шерсти. Гера, заметив это сквозь полуприкрытые веки, ревниво фыркнула и положила свою голову на спину кобеля, требуя ласки и себе. Влад улыбнулся и погладил ее.

Показались передовые всадники охраны – в одном Влад узнал начальника стражи Сагрина и, встав с пенька, зашагал к нему слегка прихрамывая – нога затекла от сидения на пеньке.

Выйдя на дорогу, он остановился и стал поджидать, когда караван с ним поравняется. Сагрин, завидев на дороге подозрительного человека, поскакал к нему и, уже метрах в десяти от Влада опознав «племянника» барона, воскликнул:

– Господин Олег?! Вы?! Откуда взялись? Где пропадали? – Потом стражник спохватился – чего это он допрашивает родовитого господина, и извинился: – Простите, это я от неожиданности! Вы внезапно исчезли, а теперь вот стоите на дороге… Господин барон все время о вас спрашивал!

– Сагрин, тут со мной мои собаки, вы их не обижайте. – Влад указал на вышедших из леса голованов, внимательно осматривающих караван, людей вокруг него и в частности главного охранника, опасливо взглянувшего на обнюхавшую его ногу Геру.

– Обидишь их! – Охранник отдернул ногу от зубастой образины. – Небось коню ногу перекусит и не заметит!

– И перекушу! – горделиво передала Владу Гера. – Скажи ему, пусть почаще ноги моет. Воняет как тухлая рыба!

– Ладно, Сагрин, я к барону в карету, потом к артистам. Как будем подъезжать к замку графа – постучи.

– Будет сделано! – отрапортовал Сагрин и занял свое место впереди каравана.

Влад же распахнул дверцу кареты и ввалился туда, не обращая внимания на удивленные лица барона и баронессы.

– Олег! Мы тебя ждали! Соскучились по тебе! – Радость баронессы была искренней, вот только Влад знал, что эта радость наведена им самим и всего лишь следствие внушенной человеку с промытыми мозгами всепоглощающей любви.

Не вдаваясь в подробности и не отвечая на вопросы, Влад сразу взял быка за рога:

– Итак, повторим версию: барон, я ваш двоюродный племянник Олег, сын вашей кузины Эсмильды, проживавшей на юге в маленьком поместье. Она обеднела и умерла, а я был вынужден скитаться с труппой цирковых артистов, пока не попал к вам в замок и не вспомнил, что вы мои тетя и дядя. Не вдавайтесь в подробности и сами не заостряйте внимания на моем происхождении – вас не осмелятся спросить впрямую, а вам незачем болтать лишнее. Отсылайте с вопросами ко мне, я разберусь, что и как. Все понятно? И вот еще что – сразу предупредите, что со мной две собаки. Мои любимые цирковые собаки. Они должны получить наилучший уход. Обязательно позаботьтесь об этом. Повторите то, что я сейчас сказал.

Барон и баронесса сбивчиво повторяли то, что сказал Влад, до тех пор пока легенда о его происхождении не утвердилась в их головах. Надо сказать, что, несмотря на свои извращенные наклонности и причудливое поведение, барон и баронесса были неглупы, прилично образованы, хорошо одевались, разбирались в музыке. А уж в интригах чувствовали себя как рыбы в воде. Потому маг не боялся, что они собьются и его легенда рассыплется. Но и пускать дело на самотек не стоило.

По команде Влада барон остановил караван, и маг вышел из кареты, сопровождаемый умоляющими взглядами баронессы – она все время норовила потрогать его за бедро, как бы ненароком касалась грудью и заглядывала в глаза. Владу же после бурного общения с Лесаной и Амалией как-то не хотелось кувыркаться с этой дамой, хотя она была вполне привлекательна. Тем более что легенда о племяннике и тетушке могла разрушиться. Впрочем – разрушиться ли? Если вспомнить, что он увидел в голове баронессы, то постельные утехи с племянником были всего лишь невинной детской шалостью по сравнению с тем, что они с бароном вытворяли раньше. Влад уже начал подозревать, что большинство именитых дворян не утруждали себя соблюдением даже минимальных приличий и условностей. Взять хотя бы герцогиню Ламунскую, устраивавшую в своем доме массовые оргии, – их участники напоминали то ли сектантов, то ли… в общем, одержимых людей. Чем одержимых? Да бесами, наверное…

Открывая дверь в знакомый фургон с расписными стенами, Влад не был готов к тому, как его встретят, – визг, крики, смех обнаженных красоток, одетых в подобие набедренных повязок. Девицы повисли у него на шее и повалили на ковер из шкур. Он еле перевел дух, придавленный телами резвящихся девчонок, и с улыбкой обнял их, по очереди целуя в раскрасневшиеся носы.

От девушек шел стойкий запах вина, и маг с неудовольствием покачал головой:

– Опять наклюкались? Девки, да вы сопьетесь к демонам! Ну вы чего взялись нажираться?

– А мы и не нажираемся, – сказала Арина, потягиваясь так, что ее крепкие груди вызывающе уставились чуть не вертикально в потолок. – Так, слегка выпили. Делать-то все равно нечего! Скучища! Ты вот от нас убежал, Борин правит возком, а нам чего делать?

– Ага, пить с утра пораньше! Похоже, надо заняться вашим воспитанием, – нахмурился Влад.

– Хочешь высечь меня, испорченную девчонку? Ну на, на, высеки! – Арина повернулась к нему спиной. – Только не сильно, мне еще выступать, чтобы рубцы не остались! Ну нашлепай, нашлепай же меня, мой самец!

Последние слова она произнесла глубоким грудным голосом, а ошеломленный Влад поначалу не нашелся, что сказать, а потом начал смеяться вместе с остальными циркачками.

Он хлопнул бесстыдницу по попе, Арина взвизгнула и с придыханием закричала:

– Еще, о еще! О-о-о, как ты силен!

Девицы покатились со смеху, а Борин снаружи недоуменно закричал:

– Эй, вы чего там разбушевались? Аж стражники оглядываются! Вы там оргию, что ли, устроили? Так чего без меня?

Отсмеявшись, Влад предложил:

– Давайте-ка одевайтесь. Скоро к замку подъедем, не собираетесь же вы напугать своими голыми телесами несчастных солдат графа Раганора?

– А чего это напугать-то? – обиделась Арина. – Да они за счастье почтут на нас поглядеть! Напраслину возводишь!

– Одевайтесь давайте, – нетерпеливо повторил Влад.

– Успеем, – отмахнулась девушка. – Мы за пять минут одеваемся, приучены. Сколько раз приходилось бежать – одеваемся быстрее солдат. Помню, в одном городишке облапошили толпу зрителей, тоже фокус с метателем ножей был, так они просекли, что мы надуваем их, и потребовали деньги назад. Пришлось очень быстро одеваться и валить оттуда… чуть лошадей не загнали. Так что не бойся, все будет в порядке. Лучше расскажи, где был, что делал…

– Сходил по делам. Привел двух своих друзей. Они почти циркачи, даже, может быть, выступят с вами вместе. Будете очень довольны – все доходы вам, им ничего не надо, кроме хорошей еды.

– Это что за добрые люди такие? – усмехнулась Арина. – Все деньги нам, а сами только за еду?

– Они симпатичные? – с интересом осведомилась ее сестра Марка и облизнула губы. – Молодые?

– Ты все о мужиках думаешь! – презрительно покачала головой Арина. – Ну ты и…

– Сама такая! – ощетинилась Марка. – Кто бы говорил! Помолчала бы уж!

Прежде чем девушки успели подраться, Влад успокоительно поднял руку:

– Тихо, тихо! Это вообще не люди. Это мои собаки особой породы – голованы. Они такие же умные, как люди, и знают много трюков.

– Например, как прокусить шкуру дракона, – весело откликнулась ментально Гера, бегущая рядом с фургоном.

– Ты чего там подслушиваешь?! – возмутился Влад. – Нехорошо подслушивать хозяина!

– Да вы вопите так, что вас и подслушивать не надо! Я из леса услыхала, как твои самки на тебя напали. Думала, загрызть тебя хотят. А они просто хотят с тобой совокупиться. Так не теряй времени, хозяин! Мы, женщины, не любим ждать, не любим, когда кобель глупый, как некоторые… пожиратели зайцев.

– Ты теперь вечно мне будешь этим вонючим зайцем тыкать в нос?! – возмущенно отозвался Хантер. – Ну съел, не удержался! И чего? Он вообще был старым и тощим! Невкусным!

– А откуда я знаю, вкусным или невкусным? – сварливо возразила Гера. – Может, это был самый тучный заяц в мире, еле таскал зад от накопленного в нем жира, а ты его сожрал! Сожрал – и не принес мне ни кусочка! Глупый, жадный, прожорливый кобель! Неделю не подходи ко мне, пока я сама не предложу…

– Хм… а разве у вас это не сезонно? – ошеломленно спросил Влад. – Вы что, как и люди, можете делать это когда захотите, а не в определенный период жизни?

– А почему и нет? – явственно удивилась Гера. – Это приятно, доставляет радость. Мы же не простые собаки, и вообще не собаки. Наши предки, мама и папа, собаки и то не простые, а мы благодаря тебе почти люди. Только лучше людей…

– Эй-эй, не заноситесь очень-то! – обеспокоился Влад и подумал: «Вот оно. Пройдет лет десять, и что будет? Если уже сейчас они считают, что лучше людей. Ай-ай…»

– А как у вас обстоит дело с беременностью? – спохватился он. – Этак ты постоянно будешь ходить брюхатая!

– Не знаю, – задумчиво сказала Гера. – Я как-то пожелала, чтобы беременности не было. И не беременею. Мне думается, когда я захочу, тогда и будут щенки. Пока мне этого не надо.

«М-дя. Нашим бы женщинам такое умение! – с усмешкой подумал Влад. – Впрочем, они все равно как-то с этим справляются, ведь не ходят же все с пузом! Так что тут все нормально. Если бы все мои женщины были неграмотны в этом вопросе, половина Истрии уже кричала бы мне: «Папа! Папа!»

Он рассмеялся своим мыслям и только тогда понял, что Арина уже давно что-то ему возмущенно говорит:

– Эй, ты чего?! Вы посмотрите – молчит и улыбается! Что с тобой случилось? Что за собаки-то? Начал рассказывать и застыл как столб!

– Извини, задумался. – Влад виновато пошлепал Арину по голой спине. – Это очень, очень умные собаки. Знают много трюков. Сейчас они бегают по лесу, развлекаются. Появятся уже у замка. Там я вас и познакомлю.

– Интересно! – живо откликнулась Арина. – Люблю животных! У меня была собачка, когда я еще маленькой ездила с отцом и матерью в фургоне. Она такая забавная была, лаяла все… солдат застрелил, когда мы проезжали мимо воинского отряда. Она кинулась и укусила его. Глупая была… Я так плакала. И сейчас тоже, как вспоминаю, плакать хочу… – Голос Арины дрогнул, она встряхнулась и уже бодро сказала: – И вправду пора привести себя в порядок. Надо накраситься еще – нельзя, чтобы зрители видели нас ненакрашенными. Все-таки мы актеры и должны блюсти себя.

– Да тебя только раздеть, и никакой раскраски не надо, – усмехнулся Влад. – Ты мечта любого мужика!

– Спасибо, – довольно улыбнулась девушка. – Но накрашенная я буду вообще смерть мужикам. Правда, девчонки?

– Смерть, смерть мужикам! Раскрасимся – и смерть мужикам! – завопили девицы, а Влад лежал на ковре и улыбался, глядя на эту суету.

Ему нравились эти бесшабашные девчонки, живущие одним днем и простые, незамысловатые, как клинок меча. В них не было ни подлости, ни злобы, даже та грязь, в которой они оказывались за время своей тяжкой работы, не отложила на них своего черного отпечатка. Они не озлобились на весь мир, который не был к ним особенно-то уж ласков.

Когда девушки были уже одеты и наносили последние штрихи на лицо, перед тем как выйти на люди, в дверь фургона постучали, и голос Сагрина сказал:

– Господин Олег, замок графа Раганора! Сейчас будем въезжать!

– Спасибо, Сагрин. Я понял. Девчонки! Хочу вас предупредить, чтобы не было никаких лишних разговоров. Напомню: я двоюродный племянник барона, путешествовал с цирковой труппой, пока они не узнали во мне родственника. Все ясно? Помните, что отвечать на вопросы?

– Помним! – хором откликнулись девушки. – Ничего не отвечать. А посылать их… к тебе. Или еще куда подальше!

– Ага. Помните. Ну я пошел. Увидимся вечером.

Влад выпрыгнул из медленно идущего фургона. Барон, любовавшийся из окна кареты окрестностями, добродушно улыбнулся, завидев своего «племянника». Влад помахал ему рукой и направился к воротам замка, где Сагрин уже беседовал со стражниками.

– Ну что, Сагрин, нас тут ждут? – подмигнув, спросил Влад.

– Ждут-то ждут, но хотят убедиться, что это точно барон Некайло и его супруга. Послали за мажордомом – тот знает барона в лицо. У них такие же меры безопасности, какие были до того, как барон их отменил. Боятся этого Влада, мол, придет и устроит им день чудес.

«И не зря боятся! – усмехнулся про себя Влад. – Вот только почему они решили, что я буду действовать так прямолинейно? Типа – вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана!.. Все гораздо элегантнее. Главное, подобраться к этому самому графу вплотную. Опять же, как и в случае с бароном, единственное подходящее место, где граф остается без охраны, это спальня. Значит, нужно туда попасть».

Наконец в воротах замка появился мажордом – небольшого роста, красноносый, но важный до умопомрачения. Он с достоинством поклонился выглянувшим из кареты барону и баронессе и скомандовал охране замка:

– Пропустить! Это барон и баронесса Некайло! Мы их ожидаем.

Вереница повозок въехала на территорию замка. Охранники с интересом смотрели на гостей, на расписной фургон, на шагающего впереди Влада, сопровождаемого двумя огромными собаками, и на стайку девушек, стреляющих по сторонам густо подведенными глазами.

Повозки остановились, и к вышедшим из кареты барону и баронессе с низким поклоном подошел все тот же мажордом. Барон недоуменно посмотрел на него и довольно резко спросил:

– Где граф? Почему он нас не встречает?

– Извините, – не поднимая головы, проговорил мажордом, – господин граф ожидает вас в зале приемов. Он давно не выходит на улицу, опасаясь, что враг нанесет ущерб его здоровью. Он просит вас не обижаться и простить его за невольное нарушение этикета. Сейчас война, и многие правила скорректированы соображениями безопасности. Это слова господина графа.

Барон и баронесса выглядели разозленными, и Влад, даже не будучи очень опытным в дворцовых интригах, понимал почему. Хозяин замка обязан был встретить гостей лично, если считал, что они равны ему по статусу. То есть фактически он их унизил. В мирное время такие оскорбления смывались только кровью на турнире или дуэли. Или начиналась междоусобная война.

Влад, конечно, не мог позволить разгореться конфликту – он шепнул несколько слов на ухо барону, и тот попросил мажордома поблагодарить графа за гостеприимство и сказал, что встретится с ним, как только разместят его людей, животных и труппу бродячих артистов (именно в таком порядке барон и перечислил – артисты в глазах знати, конечно, стояли гораздо ниже лошадей, тянущих карету).

Мажордом просветлел лицом – вероятно, он ждал скандала и каких-то неприятных, в том числе и для себя, действий барона – и помчался исполнять распоряжение.

Владу предоставили отдельную комнату – большую, довольно светлую, с добротной старинной мебелью и огромной кроватью под балдахином из плотной портьерной ткани. На этой кровати могли бы кувыркаться два эскадрона гусар и три элитных борделя одновременно. «Граф понимает толк в извращениях!» – с усмешкой подумал Влад.

В комнате потрескивал камин, распространяя тепло, но Влад подозревал, что толстые одеяла на кровати лежат не зря. Замок, огромное каменное сооружение, прекрасно исполнял роль крепости, но никак не хотел держать тепло.

Маг снял сапоги и с размаху упал на постель, раскинув ноги и руки. Оставалось только ждать, когда представится случай добраться до графа. Влад не сомневался, что такая возможность у него появится, раз уж он забрался в это логово, но не думал, что это будет легко. Похоже, что граф был еще более подозрительным, чем барон Некайло. Когда Влад шел по коридору, он отметил огромное количество стражников – они стояли буквально через пять метров. Казалось, что граф загнал в замок небольшую армию и вся она занимается лишь тем, что охраняет его жизнь.

В дверь постучали, и голос мажордома холодно произнес:

– Господин… Олег! Прошу вас пройти со мной, в конюшни! Там проблемы с вашими собаками! Это же ваши две собаки, с большими головами?

Влад похолодел – неужели голованы что-то натворили? Ослушались его и набедокурили?! Мгновенно натянув сапоги, он открыл дверь и чуть не налетел на мажордома, неодобрительно смотревшего на него:

– Пойдемте. – Мажордом повернулся и пошел по коридору, умудряясь спиной выражать неудовольствие поведением некоторых гостей и их собак.

– Что случилось-то? – спросил Влад, догоняя уходящего коротышку.

– Там узнаете, – неопределенно обронил тот.

Через пять минут они уже были у конюшни, где толпился народ – человек пятнадцать стражников и около десятка конюхов. Они что-то бурно обсуждали и затихли, когда мажордом и его спутник подошли ближе. Вперед шагнул высокий худой человек в добротной одежде – видимо, старший конюх, и, обращаясь к мажордому, сказал:

– Господин Артуран, они залезли в комнату конюхов и не выходят оттуда! Собаки все издохли.

– Какие собаки издохли? – с ужасом спросил Влад, готовясь к самому худшему.

– Наши собаки издохли, – ворчливо ответил мажордом. – Ваши собаки убили шестерых волкодавов. Господину графу нанесен большой урон – каждый волкодав стоил не менее десяти золотых! Они в одиночку волка брали, а ваши псы их разорвали! Господин граф будет в ярости. Он так любил травить волков этими псами! И нерадивых крестьян…

У Влада после этих слов как-то пропала жалость к убитым псам, он сделался холодным как лед.

– Вы чего там натворили? Гера, Хантер, что случилось? – мысленно обратился он к голованам. – Вы в порядке? Не ранены?

– Не ранены, – откликнулась Гера. – Человек с тухлым запахом изо рта, – она передала картинку – жилистый человек с гнилыми зубами, Влад видел его в толпе, – приказал своим псам наброситься на нас. Псы эти глупые, но считали себя сильными. Мы их убили. Тогда этот человек набросился на нас с железкой. – Снова картинка: меч в руке гнилозубого. – Мы не стали его убивать. Только Хантер вырвал у него меч. Тухлозубый позвал других людей, на которых надето железо, они стали тыкать в нас железками и палками с железными остриями. – Картинка: стражники пытаются ударить Геру и Хантера копьями и мечами. Те уворачиваются и перекусывают древки копий. – Мы ничего им не сказали, так как ты запретил. Ждали, когда ты придешь. Ты пришел.

– А как вы оказались в их комнате?

– Когда их стало много, мы уже не могли с ними драться без того, чтобы не убить. Пришлось уйти в комнату и выгнать оттуда всех. Мы подтащили к двери стол и кровать, подперли ее, чтобы они не вошли. Все.

– А позвать меня не могли? Что, трудно было крикнуть мне по ментальной связи? – рассердился Влад.

– Мы не догадались, – виновато сообщила Гера. – Мы думали, сами справимся, а ты будешь нас ругать, что собак убили. Но мы ничего не могли сделать – они нас хотели убить и не слушали наше предупреждение! Они глупые, говорить не умеют, только убивать.

– Ясно. Сидите пока что там, я все улажу.

Влад разговаривал с собаками минуты две, все это время стражники жаловались мажордому на зверюг, перекусывающих как соломинку древки копий и вырывающих из рук мечи, старший конюх причитал, что распугали лошадей и они теперь волнуются от запаха крови, бьются в стойлах, а псарь, злобно щеря гнилые зубы, талдычил, что надо принести арбалеты и утыкать этих монстров стрелами, чтобы неповадно было.

Влад повернулся к мажордому и внимательно посмотрел тому в глаза. Мажордом нахмурился:

– Вы слышали? Похоже, что ваши собаки взбесились, их надо убить! И господину барону придется возместить господину графу стоимость волкодавов. Извините, господин Олег, вашим собакам придется умереть.

– С какой стати? – холодно парировал Влад. – Вы вообще знаете, что тут произошло? У вас что, принято травить гостей собаками? Почему ваш человек посмел натравить своих псов на моих дрессированных собак? Кто ему это позволил – вы?

– Никто не натравливал собак на ваших псов, – угрюмо ответил мажордом, покраснев от гнева. – Они набросились на наших волкодавов и зверски растерзали их!

– А у меня другие сведения! – заявил Влад. – Эй ты!.. Да-да, ты! Иди сюда! Я сказал, быстро подошел сюда!

Влад указал пальцем на псаря, затеявшего всю эту бучу. Тот вначале хотел улизнуть за спины солдат, но потом сделал презрительную физиономию и вышел вперед.

– Я? Ну да, эти собаки набросились…

Влад, не слушая его, послал в его мозг ментальный сигнал: «Говори правду! Только правду! Сознавайся в своих пакостях!» – и псарь на секунду замолчал, а потом с остекленевшими глазами продолжил:

– Я натравил свору на этих псов, хотел подложить свинью прибывшим гостям. Они бы переругались с графом, а я бы смотрел со стороны и радовался. Мне нравится, когда люди ссорятся. Я всегда стараюсь делать пакости, чтобы они переругались. Еще я ворую у собак мясо. А на прошлой неделе срезал кошелек у пьяного стражника.

– Гад! Так это он мой кошель срезал! – возмущенно выкрикнул из толпы стражник лет сорока. – А мне сказал, что видел, будто это сделал трактирный мальчишка! Я этого мальчишку избил, болван… Ах ты тварь! – Стражник подошел к псарю и с размаху врезал ему кулаком в железной перчатке прямо в гнилые зубы.

Послышался хруст, и залитый кровью из разбитого рта псарь рухнул на землю. Стражник стал пинать его ногами, но мажордом прикрикнул на него:

– Прекрати! Только господин граф может решить его судьбу! Это его человек! Убьешь – займешь его место в темнице! Взять псаря, заключить в темницу!

Стражники подняли псаря, болтающегося в их руках как драная тряпка, и поволокли прочь. Обращались они с негодяем совсем даже не вежливо, и Влад не сомневался, что, пока того дотащат до подземелья, на его теле появится немало синяков и ссадин от крепких кулаков. Уж очень солдаты не любят, когда их обворовывают.

– Извините, господин Олег! – Голос мажордома был так же холоден, как и раньше. Развязка дела ему не слишком понравилась, ведь и ему достанется от разгневанного графа – людей-то на должности в замке ставит он, мажордом. – Вы были правы, виноват наш человек, и он понесет наказание. Однако все равно нужно извлечь ваших собак из комнаты конюхов. Пожалуйста, займитесь этим сами. И еще… вы уверены, что эти собаки не опасны для окружающих?

– Опасны. Если окружающие будут тыкать в них железяками, – сухо парировал Влад. – Вот что, господин… Артуран, так вас, кажется, звать? Приготовьте отдельную комнату для моих собак. Они не будут жить на конюшне. Мало ли что может случиться ночью – полезет кто-нибудь к ним, потом недосчитается руки или ноги. Вам это надо? Рядом с моей комнатой, уверен, есть какие-нибудь пустующие помещения, попроще которые. Вот пусть там и спят. Есть возражения?

– Конечно, есть! При всем моем уважении к… двоюродному племяннику господина барона, собаки, которые живут рядом с людьми, спят в их комнатах, – где это видано? Как вы это себе представляете?

Влад представлял – и послал это представление прямиком в мозг мажордома, благо, что тот стоял близко и ментальный посыл ударил точно и сильно.

Артуран покладисто сказал:

– Сейчас приготовят комнату рядом с вашей. Она пустует, не прибрана, но собакам в ней будет уютно. Камин там не протоплен, если нужно – сейчас разожжем.

– Не нужно. Позаботьтесь о еде для собак. Они любят свежее мясо. Поставьте чистой, хорошей воды. Предупредите ваших людей, чтобы их больше не трогали.

– Конечно, конечно! – Мажордом радостно закивал, как китайский болванчик, а Влад, больше не обращая на него внимания, скомандовал своим незадачливым четвероногим друзьям:

– Все, узники, вылезайте оттуда! Вам помочь, или сами отодвинете то, что наворотили?

Голованы не ответили, в комнате что-то загрохотало, и в проеме двери показался Хантер, внимательно оглядевший окрестности и презрительно оскаливший зубы на гудящую разговорами толпу людей. Потом появилась Гера. Ее морда выражала совершеннейшее удовольствие, похоже, что все произошедшее голованше очень понравилось.

– Развлеклись? – с сарказмом осведомился Влад. – Что, нельзя было просто отогнать их, не разрывая на части?

– Можно, – серьезно сказала Гера, – но они были настолько тупые, настолько злобные и подлые, что не имели права на существование. Ведь у людей тоже есть такие подлые твари – вот как тот, с дурным запахом, что их на нас натравил. Ты же его не жалеешь и убил бы, если бы он попался под руку? Вот и мы – почистили собачий род от ублюдков.

– Ладно. Пошли, вам приготовили отдельную комнату, как людям.

– Я слышала! – Гера оскалилась в улыбке.

Стоящие вокруг люди заохали и стали тихо рассасываться по двору – на всякий случай. Мало ли что придет в голову такому монстру – вон какие зубищи-то! Ногу отхватит, даже и не чихнет!

Влад, сопровождаемый собаками, поднялся по лестнице на второй этаж и, пройдя по длинному коридору, снова очутился у своей комнаты. Навстречу уже бежал мажордом – видимо, ментальный посыл Влада так въелся ему в голову, что превратился в некое послание-на-задание, толкающее того выполнять требования мага как можно быстрее.

– Все сделано! Комната ваших собак рядом с вашей, справа от нее! Там поставили тазики со свежей олениной, воду, постелили одеяло! Приятного вам отдыха!

Влад, с трудом сдерживая смех, заметил выпученные глаза циркачек, выглядывающих из соседней комнаты, но виду не подал и отпустил мажордома царственным взмахом руки.

– Свободны! Если господин барон захочет меня видеть, незамедлительно сообщите.

– Да-да, конечно! – Мажордом, пятясь и кланяясь, поспешил удалиться.

– Ну и ну… вот дела! – Изумленная Арина вышла в коридор, с интересом разглядывая голованов. – Ой, какие красивые собачки! А зубы-то! А глазищи! А у этой самочки какие глазищи – они же фиолетовые какие-то! Ты где таких красавцев откопал? Ну-ка, красавица, скажи мне что-нибудь! – Арина присела перед Герой и с удовольствием погладила ее по голове.

Гера оттянула в улыбке губы и совершенно человеческим языком сказала:

– Гав.

– Ой! Она и лает как-то по-особому! – удивилась Арина, но прежде чем она успела еще что-то сказать, Хантер тоже проговорил:

– Гав!

Потом Гера:

– Гав. Гав-гав, гав.

Хантер:

– Гав-гав-гав. Гав-гав.

У них это вышло четко в такт песенке «Ушел Паоль на войну, а Лилли его ждет!». Хулиганские собаки явно подслушали где-то эту мелодию.

Арина в восторге засмеялась и захлопала в ладоши, ее поддержали остальные девушки, а собаки купались в восторженных аплодисментах… и только Влад укоризненно качал головой:

– Что, бесстыдники, сговорились?

– А чего она – скажи чего-нибудь! Я и сказала. По-собачьи. Разве нам и по-собачьи нельзя говорить? – Гера невинно сощурила глаза и наклонила набок голову, заглянув хозяину в глаза.

Влад мысленно махнул рукой – черт с вами!

– Идите отдыхать, – на секунду забывшись, вслух скомандовал Влад, и голованы синхронно поднялись.

Хантер уцепил зубами дверную ручку, повернул и, распахнув дверь, гордо вошел в комнату. Следом за ними Гера, которая проделала все в обратном порядке – захлопнула за собой дверь. Циркачи стояли с вытаращенными глазами и отвисшими челюстями.

– Вот это да! – прошептала Арина. – Я никогда такого не видела! Может, это демоны какие-то?

– Ну чего несешь? – досадливо скривился Влад. – Просто очень умные и дрессированные псы специальной породы.

– Просто? – усмехнулась девушка. – Может, «просто» скажешь, где таких взял? Где такая порода собак водится? То-то же… знаю, не скажешь. Ну да, да, пока не скажешь. Ладно, мы ушли переодеваться – нам сказали, что сейчас будет выступление. Как я поняла, ты больше не участвуешь в представлении? Ну как же, племяннику барона не пристало выступать с циркачами, я знаю. А жаль…

– Да ничего не жаль, – возразил Влад. – Денег вам дадут за выступление столько, сколько вы бы и со мной не заработали. Обещаю. А то, что теперь я с вами не выступаю… ну да, теперь необходимость в этом отпала. Расходимся. Встретимся вечером.

– И не думай, что отвертишься! Даже не пробуй запираться ночью – дверь вышибу! Я тебя два дня ждала!

– И я! – пискнула из-за спины сестры Марка и тут же была утащена в комнату – с проклятиями и требованием выкинуть из головы всякие глупости и готовиться к номеру.

Влад пошел к себе. Там уже лежала одежда, доставленная из кареты барона, – перед выездом «племяннику» подобрали приличную одежду, и он мог теперь появиться в приличном обществе, не опасаясь насмешек. Впрочем, тут и насмехаться-то было некому – насколько понял Влад, граф жил затворником.

Переодевшись, маг подошел к большому мозаичному окну и стал внимательно рассматривать то, что за ним находилось. А находилась там небольшая гора, к подножию которой примыкал замок. Крепостная стена забиралась на самый верх этой горы, где стояла сторожевая башня, с которой простреливалось все пространство вокруг и внутри замковой территории. Как было известно Владу, эта гора изрезана пещерами, и где-то в замке находился вход в подземное царство ящеролюдей. Оттуда и приходили все богатства графа, а туда уходили продукты, материалы, которых нет в подземелье… и люди. Которые больше не возвращались.

Не увидев ничего стоящего особого внимания, кроме продуманной системы обороны замка, Влад уселся в кресло перед камином и стал дожидаться, когда его пригласят к обеду. И, пригревшись, незаметно для себя уснул.

Разбудил его стук в дверь и громкий голос слуги:

– Господин! Господин! Господин граф приглашает вас на обед в зале приемов!

Влад открыл дверь и увидел мужчину лет шестидесяти, с военной выправкой – похоже, отставного солдата. Он поклонился Владу и сказал:

– Пойдемте. Я провожу вас в зал приемов. Только прежде я обязан вас известить о правилах в этом доме…

– Не подходить к графу ближе чем на три метра, ничего в его сторону не бросать, не делать в его сторону резких движений – а то застрелят. Так?

– А откуда вы знаете? – удивленно вытаращил глаза слуга. – Вы уже бывали здесь?

– Не бывал. У барона были такие же правила, но он от них уже отказался.

– А-а-а… понятно, – протянул слуга. – Пойдемте, вас ждут!

Они шли через анфиладу комнат, через множество коридоров – замок был огромен, даже больше, чем замок Саваловых. «Огромное, холодное и бесполезное для жизни сооружение!» – подумал Влад, снова отмечая большое количество охранников.

Зал приемов мало чем отличался от такого же зала в замке графа Савалова – увешанные оружием и доспехами стены, флаги с гербом Раганора, столы посреди зала, уставленные разнообразными яствами – от печенной на углях кабанятины до южных фруктов, непонятно как попавших на стол графа через оккупированные территории. Наверное, были закуплены давно и дожидались своей очереди в холодных кладовых. «Впрочем, – подумал Влад, – а может, они обходят кордоны викантийцев под землей, через систему пещер? Раз уж они сотрудничают с ящеролюдьми. А что, вполне вероятно…»

– Это мой племянник Олег! – представил мага барон Некайло, сидящий по правую руку от графа. – Олег, присаживайся вот тут, рядом с тетушкой!

Влад направился к своему месту, незаметно обведя глазами верх залы – по периметру под потолком были темные окошки, за которыми, он знал, стояли стрелки, готовые в любой момент пустить стрелу в незадачливого гостя, забывшего о правилах замка. Нарушать эти правила Влад не собирался, но ощущение, что в него целятся, не оставляло его в течение всего обеда.

– Ага! Так это тот самый Олег, собаки которого задрали моих лучших волкодавов? Парень, потом покажешь мне своих псов! Я хочу купить их у тебя! Я тебе дам за них золота столько, сколько они весят! – Граф шумно опорожнил бокал с вином, отхлебывая его, как простолюдины хлебают квас.

Влад присмотрелся – граф был давно и тяжело пьян. Скорее всего, он не просыхал уже несколько месяцев. Удивительно, что этот человек еще что-то соображал и даже не утратил полностью координацию движений. Наверное, он был очень тренирован в питии, потому и держался на ногах вполне крепко, несмотря на большое количество выпитого.

За столом, кроме графа, барона с баронессой и Влада, больше никого не было. Граф с удовольствием крякнул, вытер губы и сказал:

– Я рад, барон, что вы приехали. А особенно рад баронессе. Она у тебя такая искусница… Я староват, что ли, стал, или эти мои служанки приелись… хочется благородную женщину. Сейчас будем смотреть артисток – может, там что-то приглянется? Возьмем вечером их в свою постель. Как ты, Даора, не против?

– Я не против, – ответила баронесса, улыбнувшись и для приличия слегка покраснев. – Но, может, мы пригласим в компанию еще и моего племянника? Он очень умелый юноша… и крупный.

– Ух ты! Ты и до племянника добралась? Ну и как он в постели? Вижу, здоровенный детина… ты всегда любила большие… – Граф радостно заухал рассмеявшись. Барон с баронессой его поддержали.

Отсмеявшись, граф хлопнул в ладоши, и возле него появился, как из-под земли, слуга, подобострастно согнувшийся в поклоне. Влад отметил, что слуга не перешел заветной границы в три метра… кому хочется получить кусок железа в затылок? Слуги прекрасно помнили, что можно, а что нельзя.

– Артисты готовы?

– Готовы, ваше сиятельство!

– Пусть начинают!

Влад не особенно смотрел, что вытворяли на сцене-возвышении девушки и Борин, он видел это не раз. Его одолевали мысли о том, что ему делать дальше – как подобраться к графу, как завершить то, зачем он сюда проник. Граф следил за обнаженными красотками, размахивающими жезлами и факелами, с большим интересом, наклонялся вперед, во время особо интересных кульбитов, хлопал себя по ляжкам и выкрикивал, оборачиваясь к барону и баронессе:

– Вы видели?! Нет, вы видели?! Я хочу эту девку! Нет, я всех этих девок хочу! Возьмем их сегодня в постель? И этого с собой возьмем, как его, Олега! Пусть возбуждает их, а я всех попробую… и тебя, Даора, тоже! Устроим сегодня отличную вечеринку! Ох, давно я не развлекался как следует!

Влад с отвращением подумал о том, что опять придется нырять в постель к очередному извращенцу. Но тут же успокоился – скоро все завершится. Граф будет подмят, как и Некайло, все идет как по маслу. Никто даже на заподозрит, что Раганор находится у него под контролем…

Представление шло своим чередом, господа поглощали вино и закуски, и Влад, услышав сзади шаги, счел, что это слуга или мажордом. И лишь когда прозвучал знакомый голос, он чуть не вздрогнул и низко наклонил голову к столу.

– Приветствую вас, господа! Господин барон, госпожа баронесса… и вас… Представьте меня молодому человеку!

– Это Олег, племянник барона, господин Борута. Как успехи? Вы связались с замком Ламунских?

– Связался, – со странной интонацией сказал Борута, и Влад с ужасом вспомнил, что забыл убрать свою ауру! Любой маг, который ее увидит, сразу поймет, что перед ним не простой парень и не простой маг, а по крайней мере магистр магии, великий маг.

Влад мгновенно скрыл свою ауру, заглушил практически до ноля, заключив ее в невидимый кокон в надежде, что архимаг не успел ее заметить. Подобные манипуляции с аурой дурно влияли на самочувствие, если долго ее удерживать скрытой, как будто накапливались какие-то шлаки, поэтому Влад давно не занимался подобной маскировкой. Увы, он не мог знать, что в замке графа есть свой маг, да еще какой – мятежный глава гильдии Лазутина Борута, целивший когда-то на должность верховного мага Истрии.

– Так-так-так… кто же это к нам пожаловал? – усмехнулся архимаг. – Кто умеет так скрывать свою ауру? Вот сейчас она была, а теперь ее нет! Господин граф, вы знаете, кто почтил нас своим визитом? Господин Влад собственной персоной! – Борута возвысил голос и вдруг крикнул: – Убейте Влада!

Он рукой указал, в кого надо стрелять, и проворно выбежал из зала, хлопнув дверью. В воздухе засвистело, и Влад пошатнулся, почувствовав сильный удар в спину, – стрелы и болты арбалетов пробили магическую защиту. У него мелькнула мысль, что граф хорошо подготовился к встрече с врагом, раз его стрелки оснащены стрелами с макрилом, для которого не существует магических защитных полей. Вот только одну ошибку допустили стрелки графа – нужно было стрелять в голову, а они били в спину. На маге была рубаха, которую он некогда сделал для себя. И на всякий случай надел в этот раз – уж больно гладко все шло, должно было случиться что-то непредвиденное! Эту рубаху нельзя было пробить ничем – обработанная магией ткань крепче кевлара. Вот только от синяков уберечь она не могла. Впрочем – а на что тогда система регенерации? Синяки исчезли еще до того, как Влад начал разворачивать боевые действия по полной. А события развивались бурно, буквально с взрывной силой.

Граф, сообразивший наконец-то, что почем, рванулся из-за стола со всей мощью своей стодвадцатикилограммовой туши, тонко вереща и крича:

– Убейте их! Убейте всех!

Влад бросился вперед, как атакующий гепард, и сбил со своих мест барона и баронессу, бросив их, как мешки картошки, под стол – граф-то ведь кричал «Убейте всех!», а Владу не хотелось бы потерять барона, тот стоил ему слишком много сил и времени.

Граф уже находился у двери, когда Влад под градом стрел настиг его и, схватив в охапку, бросился бежать к тому же спасительному столу, куда и поднырнул со своей драгоценной ношей, как ныряльщик в пруд с лягушками и тиной.

Альтернативы столу как щиту от стрел не было, и Владу оставалось лишь надеяться, что он успеет овладеть разумом графа, прежде чем в зал ворвутся стражники с макриловыми копьями.

Не теряя времени, он погрузил графа в транс и, отвлекшись на несколько мгновений, связался с голованами. Послав картинку с изображением Боруты, приказал:

– Убейте! Защищайте вход в залу. Не пускайте никого любым способом – зубами и магией! Пока я не скажу, что хватит.

Услышав отклик собак, Влад сосредоточился на графе и погрузился в глубины его порочного разума. В ускоренном порядке он внедрял в голову Раганора безусловное подчинение себе во всех обликах, которые принимал. Времени выкачать из него информацию, изменить его моральный облик не было – все потом! Все вторично! Теперь нужно было сделать так, чтобы граф не попал под шальную стрелу.

Разбудив его, Влад приказал:

– Командуй им остановиться! Пусть прекратят огонь, и еще – останови стражников!

Раганор с готовностью кивнул и закричал высоким тенором:

– Идиоты! Придурки! Всех убью! На кол посажу! Прекратите стрелять, выродки!

Стрелки знали голос графа и прекратили стрелять. Стрелы, с противным стуком втыкающиеся в столешницу, больше не свистели в воздухе, и Влад с графом вылезли из-под стола.

Влад был настороже и готов в случае чего снова нырнуть в спасительное убежище. Его нога онемела, и, опустив голову, маг с удивлением увидел торчащие в ней две стрелы, пробившие насквозь бедренные мышцы. Он переломил древки и, отключив у себя болевые ощущения, выдернул стрелы. Система регенерации тут же затянула раны, и Влад забыл о них, как забывает обычный человек об отрезанном заусенце.

Из коридора доносились рев и крики, а в щели между дверью и косяком виднелись вспышки молний как от электросварки.

Влад хмыкнул – красиво работают ребята! – и передал голованам:

– Боруту нашли?

– Нашли! – коротко передала Гера и дала картинку: лежащая у стены голова Боруты с удивленно расширенными глазами.

– Что у вас там происходит?

Гера передала картинку: в коридоре лежат куски тел, летят стрелы – одна торчит в бедре у Хантера. Змеятся молнии, сквозь клубы дыма летят огненные шары. Кажется, что смерть гуляет по замку, кося всех подряд своей страшной косой.

– Идите сюда! – передал Влад. – Хватит, все закончено!

Дверь в зал с грохотом распахнулась, вбежала окровавленная, с горящими глазами и оскаленными зубами Гера, следом за ней прихрамывающий Хантер.

– Сюда, ребята! – крикнул Влад. – Граф, велите своим людям прекратить стрелять!

– Эй вы, прекратите! Это я, ваш господин, говорю! Борута ошибся, он сошел с ума! Прекратите, демоны вас забери!

В дверном проеме просвистела стрела, и граф уже был бы покойником, если бы не Гера, поймавшая стрелу в воздухе, прямо перед животом Раганора. Она бросила смертоносный снаряд на пол и, отойдя к столу, стала спокойно поедать с тарелки паштет из перепелиной печени.

В зал вошел вооруженный до зубов мужчина в дорогой кольчуге и с недоверием спросил:

– Ваше сиятельство, вы в порядке?

– А ты не видишь, Шарант? Какого демона со мной может быть все в порядке? Мне испортили вечер, не дали посмотреть на голых девок – как может быть в порядке? Моих гостей напугали, чуть не убили – я начинаю думать, что больше опасности исходит от моих же охранников, чем от Влада! Убери этих демонских стрелков, отведи стражников, и приберите в коридоре! Да и здесь прибраться надо! Посмотрите, что тут наделали! Выполняй, потом доложишь!

Шарант недоуменно пожал плечами и пошел выполнять распоряжения хозяина.

Влад склонился к лежащим под столом барону и баронессе и с досадой обнаружил, что в пояснице баронессы торчит арбалетный болт. Маг проверил пульс и с облегчением вздохнул – женщина была жива. Он вошел в транс и стал вливать в раненую жизненную энергию. Поддержав ее силы, он уцепился кончиками пальцев за болт и вырвал его из тела. Брызнула кровь, но сосуды тут же были восстановлены волей лекаря. Влад соединился с телом баронессы и за несколько минут полностью залечил ее рану. Болт не задел жизненно важных органов, так что это было нетрудно.

Закончив с баронессой, осмотрел барона. Тот дышал, но был без сознания – когда Влад метнул их на пол, то приложил барона о ножку стола. Минута – и барон как новенький.

Теперь следовало позаботиться о Хантере. Впрочем, стрелы в бедре голована уже не было, и он сосредоточенно зализывал сочащееся кровью отверстие. Влад положил руку на бедро четвероногого друга и залечил ему рану. Хантер благодарно лизнул его в ухо, оставив полосу слюней, и бодро вскочил, присоединившись к обжирающейся деликатесами Гере.

– Олег! Скорее, кто-нибудь!

Влад поднял голову и увидел на сцене заламывающих руки Марку и Грину. Шаван, Арина и Борин лежали на полу, из их тел торчали стрелы.

Влада не то что пот прошиб, у него даже в ушах зазвенело – кровь бросилась в голову. Он метнулся к подстреленным артистам. Первую послушал Арину – дышит! Импульс Силы, дыхание стабилизировалось. Борин – дышит, стрела в животе. Поддержал! Теперь Шаван. Худо, у девушки три стрелы – две в животе, одна пробила ключицу. Болевой шок, пульс нитевидный. Поддержка! Пульс стал четче. От души отлегло. Всех обезболил, взялся за Арину – стрела выдернута, на прекрасной груди ни следа от раны. Очнулась. Ощупывает себя. Борин – пять минут, зашевелился. Сел, помотал головой. Есть! Теперь Шаван. Стрелы обламываются, пришлось аккуратно проталкивать вперед – цеплялись за ребра. Вырвал. Со стрелой в ключице проще – обломил оперение, вытащил. Залечил. Немного похудели, но ничего – отдохнут, отоспятся, наберут тело. Впрочем, не так сильно и похудели. Вполне аппетитные девицы…

Помотал головой – не те мысли лезут! Теперь пора подумать и о делах… но может, сначала подкрепиться?

Влад почувствовал ужасный голод, особенно при взгляде на радостно чавкающих голованов. «А чем я хуже?!» – подумал он и сел за стол, немного разоренный прожорливыми голованами.

Глава 9

– Подойди ближе!

Глаза Амастока засветились желтым огнем, и посыльный чуть не вздрогнул: давно поговаривали, что король Настоящей Расы – великий колдун. Вдруг он может сжигать огнем из глаз? По чешуйчатой спине ящерочеловека прошла дрожь, и он, согнувшись более чем требовал ритуал, подошел к трону короля.

– Передай точнее – что тебе сказал человек? Все, до последнего слова, опиши, как он выглядел, с какой интонацией это говорил!

– О великий Амасток! Все люди для меня на одно лицо! Я не могу понять, сердятся они или радуются, прости меня, глупого! – Ящер униженно уткнулся головой в пол, подставив королю незащищенную спину – высшее выражение подобострастия. – А сказал человек вот что: «Передай своему королю, что ему необходимо встретиться с нашим представителем – от всех нас, тех, кто сотрудничает с Настоящей Расой. Теперь он будет за нас говорить, и только с ним можно обсудить все стороны дальнейшего сотрудничества. Никто, кроме этого человека и назначенных им людей, более не будет общаться с Настоящей Расой. Я жду ответа от короля в ближайшие два дня – пусть назовет место и время встречи. Наш представитель сам к нему придет». На этом человек закончил разговор, добавив, чтобы я быстрее бежал к тебе. Я и прибежал.

– Иди к человеку и скажи, что я жду их представителя… хм… через два дня после получения моего послания. Место встречи – у меня в тронном зале, конечно! Неужели я пойду к этим жалким людишкам, как какой-то олень! Пусть они ко мне приходят! Это не добавляй, не нужно. – Амасток, подумав, закрыл свои сияющие глаза. – Все что нужно сказать – через два дня после получения послания у меня в тронном зале. Ты их проводишь ко мне. Иди!

Ящерочеловек отполз от великого короля и поспешил прочь из пещеры, обернув вокруг ноги мощный мускулистый хвост с нервно подрагивающим кончиком. Король Настоящей Расы славился непредсказуемым и крутым нравом. Ему могло прийти в голову, что гонец недостаточно точно передал полученную информацию, – и покатилась бы голова несчастного ящера… такие случаи бывали.

Амасток задумчиво проводил взглядом гонца и посмотрел на шамана, сидевшего в сторонке и полуприкрывшего свои янтарные глаза, довольно яркие для его столетнего возраста.

– И что думаешь по поводу этой новости? Что-то не нравится мне эта суета людей…

– А кому она может понравиться? – не открывая глаз, заметил шаман. – Мы слабы. Мы зависим от этих мерзких двуногих подобий разумных существ. И мы медленно, очень медленно размножаемся. Настолько медленно, что для того, чтобы мы могли реально противопоставить людям какую-нибудь достаточную силу, надо еще несколько тысяч лет. И это в том фантастическом предположении, что люди перестали бы размножаться и оставались на прежнем уровне численности. Мы с тобой уже не раз обсуждали ситуацию – если люди решат, что Настоящая Раса не должна жить, мы погибнем. Живем мы за счет того, что нужны им. Их жадные представители торгуют с нами и держат эту торговлю в тайне от остальных людей. Если о торговле узнают все люди – начнется война за обладание возможностью торговать с нами, а проигравшие в этой войне сделают все, чтобы выигравшие не получили преимущества. Даже уничтожив нас. Они будут травить водоемы, запускать в пещеры заразных крыс, мешать нашему сотрудничеству с людьми. Когда наши предки ушли от преследования в эти пещеры, они не спасли нас, они лишь оттянули конец нашей расы. Это печально, но это реальность. Единственная возможность для нас остаться в живых – это сделать так, чтобы люди не могли обойтись без наших услуг. Поэтому я всегда говорил тебе: надо максимально отказаться от нанесения вреда людям и как можно больше сотрудничать с ними.

– И отказаться от выращивания наиболее красивых особей Настоящей Расы внутри людей? От Королев, которые будут достойны понести яйца от короля? Вырождение расы в мелких работников?

– Ну появится у тебя сорок пятая или сто сорок пятая Королева для твоих утех, и что? Ты понимаешь, что для людей мы страшные паразиты, которые откладывают яйца в их тела? Ты ставишь под угрозу существование всего народа!

– Положим, не только Королевы выходят из тел людей, – нахмурившись, возразил Амасток. – Еще – элитные солдаты, самые сильные, самые большие и здоровые! А из простого инкубатора – обычные низкорослые работники!

– Из животных выходят вполне добротные и солдаты, и работники. И Королевы. Хватит тебе держаться за прошлое! Мне даже странно – я, столетний шаман, говорю пятидесятилетнему королю, что он держится за прошлое! – Шаман усмехнулся, и выцветший гребень на его голове дрогнул, и сморщился.

– Так что ты предлагаешь, мой мудрый наставник? – Король задумчиво постучал хвостом по спинке кресла.

– Я предлагаю: во-первых, провести переговоры с представителем всех людей. Узнать, что он хочет. Что-то подобное я ожидал, люди должны были объединиться в один народ. Наши племена тоже подчиняются одному королю, хотя и торгуют с людьми из разных родов. Сдается мне, они очень поумнели. Нам надо быть осторожными. Мы должны заинтересовать их как можно сильнее!

– Уж куда сильнее, – грустно вздохнул король. – Наши рудокопы добывают драгоценные камни, уголь, кузнецы плавят металлы, и все для того, чтобы выжить! Что еще мы можем дать этим жадным существам?

– Все что сможем, – отрезал шаман. – Я хочу еще пожить, хоть и прожил более ста лет. Хочу посмотреть, что будет дальше! А у тебя есть желание еще пожить? Думаю, есть. Тогда сожми челюсти и терпи. Мы ненавидим людей так же, как они ненавидят нас. Мы естественные враги, во все эпохи этого мира. Но мы проиграли. И если хотим жить дальше – должны сотрудничать. И подчиняться. Обидно? Да, обидно. Но истории на это наплевать…

С замиранием сердца Влад подошел к темному проему, ведущему в недра горы. Много воспоминаний было связано с подземным народом и с тем, как он провалился в подземное царство…

Через этот проем ящеролюдям доставляли продукты и товары, необходимые им для жизни, а обратно получали драгоценные камни, золото, серебро, медь и железо – все, что составило богатство и славу Ламунских, Саваловых, Некайло и Раганоров. Четверка аристократов каким-то образом сумела договориться с подземными ящерами, и с тех пор это были самые богатые и сильные роды в империи. Никто не знал, как это случилось, как они сумели договориться с подземным народом. Корни тайной сделки уходили в такое далекое прошлое, что не осталось никаких свидетельств этого договора. Ведь сделка была настолько тайной, что, только став графом Саваловым, Влад узнал об этом договоре. Недаром герцог Ламунский настаивал на том, чтобы графом Саваловым стал его племянник – дело было не только в титуле и сокровищах графства. Сохранить тысячелетнюю тайну соглашения с врагами рода человеческого куда важнее.

После того как Влад «договорился» с Раганором, он отправился в поместье Ламунских. Не было ни сложных перемещений, ни маскировки лица – он появился в замке герцога в том виде, в котором существовал всегда. К этому времени вдова герцога успела выйти замуж за своего кузена, барона Сигалора, и сейчас они отмечали медовый месяц. Впрочем, медовый месяц у герцогини был перманентный – каждый день и по возможности с разными мужчинами. Для этого существовало что-то вроде секты, с поклонением любви и всякому такому… Влад не вникал в эту ересь. Он знал, что, если человеку надо обосновать свое поведение, он подведет любую базу под свои извращения. Самое главное было то, что новоиспеченный герцог успел подготовить почву к приему прежнего врага, а ныне друга и сюзерена – Влада.

Герцогиня, конечно, была против такого решения своего мужа, но он обладал не только внушительными мужскими достоинствами, но и тяжелым кулаком, а также крутым нравом. Это герцогиня выяснила сразу после того, как попыталась подмять его под каблук, – походила пару недель с фингалом под глазом, и ее амбиции улетучились, как пыль из-под колес кареты. Впрочем, это не помешало им наслаждаться друг другом и остальными партнерами – герцогиня получала удовольствие и от грубого обращения с собой.

Влад в общих чертах знал о том, чем и как занимается эта парочка. Не знал лишь того, что происходило после его разговора с бароном Сигалором, во время которого он захватил его разум. Барон по посылу Влада отправился со всей возможной скоростью в замок Ламунских, с тем чтобы «окучить» герцогиню и подготовить почву для встречи своего господина.

Когда Влад прилетел к замку, открыв портал на площадку рядом с ним, он ожидал все что угодно, кроме такого приема. Заслышав треск молний и завидев портал, из которого вывалился черноволосый человек в потертой кожаной куртке, стражники распахнули ворота во всю ширь, и навстречу Владу вылетели верховые. Он уже приготовился, решив, что его хотят убить, однако верховые соскочили с коней и поклонились ему чуть не до земли:

– Приветствуем вас, господин Влад! Герцог и герцогиня ожидают вас! Они выставили постоянный пост для встречи такого важного гостя, мы ждали вас каждый день уже несколько недель. И вот теперь счастливы вас встретить в герцогстве!

– Хм… а откуда вы знаете, что я Влад? Вдруг я какой-то другой маг, залетевший в ваши земли?

– Шутите, господин граф! – Один из встречающих поднял на него глаза. – Кто еще в империи может создавать порталы для перемещения? Да и видели мы вас… хм… во время войны. Так что добро пожаловать! Герцог и герцогиня вас ждут!

Влад пожал плечами и, сопровождаемый почетным эскортом из четырех изукрашенных плюмажами и аксельбантами вояк, направился в замок.

Встреча с герцогом и герцогиней была рутинной – герцог радостно кланялся магу, излучая неописуемую радость (Влад это чувствовал эмпатическим восприятием), герцогиня радушно улыбалась, излучая неприязнь и ненависть, в общем, все нормально.

Влад предложил герцогу уединиться где-нибудь в отдельном кабинете, чтобы поговорить о важных делах, прихватив с собой герцогиню. Та была удивлена, но согласилась присутствовать при разговоре, чего-то затаенно ожидая при этом. Чего – Влад узнал минут через двадцать, когда сжимал руками голову женщины и копался в ее мозгах.

Как ни странно, почему-то она ждала группового секса. Уже в который раз маг удивился тому, что вся жизнь этих аристократов крутилась около их удовольствий да интриг, долженствующих упрочить или увеличить благосостояние, позволяющее получать как можно больше удовольствия. Хотя разве это не цель любого живого существа – получать удовольствие любым доступным методом? Так и графиня, так и все эти титулованные господа, рассуждающие о политике, о том, что важно для государства, на самом деле банально хотят совокупляться, вкусно есть и пить и сохранить такое положение дел как можно дольше.

Вассальный договор был уже готов, стороны подписали его быстро и без разговоров. Влад улыбнулся – представил, как в замок Савалова потянутся обозы с сокровищами. Интересно было бы посмотреть, как вытаращит глаза управляющий. Да и Лесана будет поражена… Сокровища Ламунских были поистине велики. За сотни лет в замке скопились невероятные богатства, сравнимые с бюджетом целой страны. Не зря герцог спокойно мог вести войну с государством – для него это были незначительные траты…

После беседы с герцогской семьей настало время пира – Влада угощали, развлекали, закармливали, как важного и дорогого гостя. Обитатели замка вертелись вокруг него, и складывалось такое впечатление, будто герцога почтил визитом принц крови или император. Впрочем, а разве фактически Влад не был этаким некоронованным императором?

Он реально скучал. Этот пир, навязчивая компания герцогской семьи и их прихлебателей, готовых сделать для него что угодно, наскучили уже через полчаса после того, как он сел за стол. Влад заявил, что желает встретиться с представителем ящеролюдей, с тем чтобы потом встретиться с королем всего подземного народа для обсуждения дальнейшей их жизни. И смерти. Оказалось, что сделать это довольно просто – система связи налажена. Вот только время для этого нужно – по крайней мере два-три дня. Посыльный от ящеролюдей помчался во тьму пещер передавать известие о намечающейся встрече, а Влад… он решил отправиться домой, в свой замок. После того как дождется ответа от короля ящеролюдей Амастока.

Ожидать ответа пришлось до вечера. Все это время Влад, утомленный компанией герцога, а больше герцогини, так и норовящей прижаться к нему, незаметно погладить под столом ногу, просидел в библиотеке замка, посмеиваясь над собой – великий маг сбежал от похотливой бабы! Вот так маг! Ну а что ему оставалось? Герцогиня, честно сказать, была ему неприятна. Несмотря на красоту, Мария была слишком уж, на его вкус, неразборчива в связях и экзотична в своих извращениях. Прихоти, прочтенные им в голове женщины, были настолько «изысканны», что перечисление их заняло бы несколько страниц убористого текста и послужило бы пособием для начинающих психиатров и сексопатологов. Зачем ему соваться туда, где побывали почти все жители этого замка, вплоть до охотничьих собак.

Наконец вечером в библиотеку осторожно постучали, и голос герцога Ламунского, глуховатый из-за толщины дубовой двери, объявил:

– Господин Влад! Гонец от Амастока прибыл! Пойдете разговаривать?

Влад поспешно встал с кресла – сидеть в этой пыльной, пахнущей мышами комнате ему уже наскучило, – открыл дверь и пошел за хозяином замка. Идти было минут десять – в дальний конец замка, к тоннелю, ведущему в пещерный комплекс.

Гонец стоял в темноте, посверкивая желтыми глазами с вертикальными зрачками. Он как будто не замечал суеты вокруг себя, погруженный в свои мысли, а может, застывший в оцепенении, как это умеют делать все рептилии, поджидая свою добычу.

Вокруг сновали люди, подтаскивая на площадку внутри горы мешки с продуктами – крупы, овощи, мясо. Все это складывалось штабелями, и Влад знал из информации, полученной из голов герцога и герцогини, что ночью все эти товары исчезнут, унесенные ящеролюдьми, и появятся штабеля того, что подземные жители принесли взамен. Расценки давно были установлены, выработаны годами, так что никаких накладок никогда не было. Как ни странно, ящеролюди отличались отменной честностью в сделках, по мнению Влада, им просто не хватало разумения, чтобы обманывать людей, они для этого были слишком прямолинейны. Конечно, это было не так. Но доля правды в таких рассуждениях была.

– Говори, посланец! – обратился герцог к застывшему в ступоре гонцу, и тот, как будто включенный этой фразой, разомкнул мощные челюсти драконида, прошипев на людском языке:

– Великий Амасток ждет вас у себя в пещере через два дня, в полдень по вашему времени. Я буду ждать вас на этом месте и провожу к нему. Возможно пройти пяти существам, не более. Как и записано в нашем извечном договоре с людьми. При разговоре с королем не должно быть никакого оружия. Вам гарантируется безопасность на все время пребывания у короля и до выхода из этой пещеры.

Гонец повернулся и, не сказав больше ни слова, исчез в темноте, а Влад усмехнулся и сказал ему вслед:

– И тебе не хворать! Очень вежливые создания!

– А чего ждать от этих ящериц? – тоже усмехнулся герцог. – Наши извечные враги-друзья. Если бы не наша сила, они бы нас сожрали. Или загнали в пещеры, как мы их.

– Верно, – подтвердил маг, – наша сила. Интересно, зачем он взял отсрочку в два дня? Почему не сейчас устроить встречу?

– Скорее всего, собирает для разговора вождей других кланов, – предположил герцог. – У них же весь народ делится на четыре клана, и каждый клан подписал еще отдельный договор с каждым из своих партнеров-людей. А эти четыре клана объединены в народ. Король обязан в случае принятия решения, жизненно важного для всех кланов, вызвать их на переговоры. А прежде самому с ними переговорить. Вы поживете у нас эти два дня? Или улетите по своим делам? Мы были бы рады видеть своего сюзерена в нашем замке. Все рады, особенно герцогиня…

Влад содрогнулся – вот это-то его и пугало! Герцогиня любым способом ищет лазейку, чтобы залезть к нему в постель! Если он тут останется, она все равно просочится, как мышь!

– Увы, дела зовут меня в мой замок, – фальшиво пожалел Влад. – Давайте сделаем так: через два дня, за два часа до встречи с гонцом, я прибуду к воротам замка. А пока… проводите меня к воротам. Впрочем, не надо. Я создам портал тут – в пещере молнии никому не помешают. Попрошу вас отойти на безопасное расстояние.

Влад дождался, когда разочарованный его отказом герцог покинет пещеру, и мгновенно создал портал перемещения. Шагнув в него, он вывалился возле замка Раганора и был тут же сбит с ног двумя упругими тушами четырехногих агрессоров.

– А мы знали! Мы знали! Что ты придешь! Что ты придешь! – Слова голованов грохотали в мозгу мага, как каменные осыпи, повторяясь, как эхо в горах.

– Ну-ка тише! – крикнул он в ментальное пространство, и голоса сразу стихли. – Вы меня совершенно оглушили! Научитесь сдерживать свою ментальную мощь!

– Извини, хозяин! Мы просто рады, что ты прилетел. – Гера ткнулась носом ему в колени и лизнула опущенную к земле руку. – Мы скучали без тебя.

– Скучали! – эхом подхватил Хантер. – Ты за нами прилетел?

– За вами. Кстати, как там девушки? Арина, Марка, остальные?

– Они веселые! Они забавные! Но нам не хватало тебя. Арина постоянно спрашивает про тебя! Ты их тоже возьмешь с собой?

– Пока нет, – усмехнулся Влад и, перекрывшись от голованов, подумал: «Мне только еще парочки девиц до кучи не хватает – кроме тех, что уже имеются… Нет уж, пусть тут сидят!»

– Если готовы – полетели в наш замок?

– Полетели! Полетели! – запрыгали голованы и начали возбужденно бегать вокруг Влада. – Скорее полетели!

Портал раскрылся как обычно – мгновенно и красиво. Голованы тут же исчезли в нем, не успел Влад что-то сказать. Маг усмехнулся и, подойдя к порталу, коснулся рукой жемчужной поверхности. Его закружило, завертело… через какое-то время он уже стоял на лугу возле реки и смотрел на ошеломленные лица строителей, воздвигающих какое-то здание. Влад поморщился – скоро вся площадка до реки будет застроена, и в очередной прилет он рискует грохнуться о стену новостройки. Надо искать новую площадку для приземлений – подальше от бурно разрастающегося городка.

Влад помахал растерянным строителям рукой и отметил, что они делают кладку стены в мороз – небольшой, но вполне ощутимый. Подумал, что, наверное, у них есть какие-то средства, чтобы раствор не замерзал. С некоторых пор существовал запрет на то, чтобы строили дома из бревен. Он лично запретил. Те, что были построены раньше, пусть стоят, но все новые дома – только каменные. Ему хорошо помнились истории из прошлого Земли, когда целые города выгорали дотла, подожженные свечкой или фонарем, как Чикаго, например. Влад не хотел такого будущего для этого нового города.

К воротам замка вела широкая улица, гораздо шире, чем было принято к Истрии. Опять же – с учетом будущего этого города. Узкие кривые улицы приведут к тому, что транспорт, запертый в этих ущельях, неизбежно погрязнет в пробках. Как и всякий человек, Влад люто ненавидел транспортные пробки и недобрым словом поминал тех, кто когда-то планировал города. Его город будет совсем другим – по крайней мере, он на это надеялся.

Вход в замок плотно охранялся – у ворот и над воротами стояли вооруженные охранники, внимательно осматривающие каждого, кто проходил и проезжал. Завидев своего господина, охранники вытянулись и лихо отсалютовали ему выхваченным оружием, отчего голованы сразу вышли вперед и, вперив зеленые глаза в людей, тихонько зарычали, обнажив громадные, как у саблезубого тигра, клыки.

– Тише, тише, ребята! – мысленно успокоил четвероногих друзей Влад. – Это они так приветствуют меня. Такое особое почетное приветствие.

– А я уже хотела откусить руку вон тому здоровяку! – разочарованно просигналила Гера. – Опять скучища! Может, хоть вон того, поменьше который, укушу? Он как-то подозрительно на нас глядит! Может, он строит зловещие планы?

– Так, прекратите сейчас же! Никого кусать не будем! – забеспокоился маг. – Никаких планов, кроме как нажраться и завалиться в постель со своей женщиной, они не строят! Вам лишь бы кусать кого-нибудь! Идите поохотьтесь лучше, если что, я вас позову.

– И правда – побежали! – Гера рыкнула и, повернувшись задом к оторопевшим охранникам, рванула прочь от замка, взметая снег, как будто по снежной целине мчался мощный мотоцикл.

Хантер отстал от нее лишь на долю секунды, и вот они уже мелькали где-то на пределе видимости, оставив за собой крупные, в несколько раз крупнее волчьих, следы.

Охранники с уважением и опаской посмотрели вслед голованам, а старший наряда сказал:

– Госпожа Лесана все время спрашивает, не появлялись ли вы. Она сейчас в библиотеке. Недавно пришли несколько обозов от графа Раганора, стоят под разгрузкой. За то время, что вы отсутствовали, ничего особого не произошло, кроме того, что господин Макобер устроил побоище в трактире. Трактирщик приходил с жалобой, говорит, господин Макобер обыграл приезжих купцов в кости, а когда те обвинили его в мошенничестве, повыкидывал их из окон. Трактирщик требует компенсации, а господин Макобер укрылся в замке и не выходит. Ущерб составил десять с чем-то золотых. Кроме того, он просил, чтобы господин Макобер больше не приходил в его трактир, так как это уже не первый случай.

– Я разберусь, – досадливо поморщился Влад и подумал, что старый маг опять в своем репертуаре. Зря он сделал его сверхсильным и быстрым, одни проблемы от этого. Таскался бы и таскался – стареньким и седеньким… впрочем, и тогда от него была куча проблем.

Влад широким шагом пересек двор, рассеянно здороваясь с кланяющимися встречными слугами и салютующими охранниками. Он привык к всеобщему поклонению, но все-таки предпочел бы, чтобы его никто не замечал – как-то спокойнее на душе. Человеку, воспитанному в простой советской семье, странно принимать знаки внимания, будто индийскому радже или императору огромной страны. Хорошо хоть ниц не падают и не подползают на животе, чтобы поцеловать край его одежды…

Дверь в библиотеку распахнулась легко, без скрипа, петли были добросовестно смазаны, так что Лесана, Амалия, Михаил и Макобер даже не сразу заметили его присутствие. Только когда Влад кашлянул, беседа прервалась, а Лесана одним прыжком вскочила с кресла и бросилась ему на шею, тихонько взвизгнув. Не стесняясь присутствующих, она поцеловала мужа в губы, и, когда выпустила из объятий, он ощутил на губах привкус чего-то сладкого и пахучего. Похоже, совсем недавно она ела клубнику со сливками. И Влад подозревал, что без Макобера не обошлось, – он ставил эксперименты по выращиванию фруктов и овощей в тяжелых климатических условиях, на севере например.

Лесана посмотрела на него сияющими от счастья глазами и, еще раз прижавшись головой к его груди, сказала:

– Наконец-то! Мы тут тебя заждались! Почему ты так долго отсутствовал? Мы скучаем! Без тебя и дела идут как-то не так!

– Ну конечно, скучали вы… кое-кто очень весело развлекался, правда, Сигизмунд?

– Напраслина! Все не так было! И этот мужик застал меня случайно и сам набросился на меня! Если не может удовлетворить свою женщину, пусть на себя пеняет, когда в ее постели оказывается великий маг! И я всего лишь сломал ему руку… и ногу. Может, я так прививал ему уважение к представителям фундаментальной науки!

– Ты о чем, Сигизмунд? – тихо и вкрадчиво спросил Влад. – Ты еще и по чужим постелям шастаешь? Кого ты там еще побил, ну-ка, ну-ка? Я вообще-то имел в виду трактирщика, пришедшего с жалобой на шулера, выкинувшего купцов из окна трактира! Он просит запретить тебе посещать его трактир, так как от тебя один вред.

– Только не это! – всплеснул руками Макобер. – Это единственный трактир, где умеют готовить утку под яблочным соусом! Остальные или переперчивают, или делают что-то совершенно неудобоваримое! Я каюсь, каюсь, рву одежды свои в знак покаяния! – Макобер изобразил, как он якобы рвет свою небесно-голубую жилетку, однако лишь слегка подергал за ее обшлага, сразу же успокоившись и тайком стряхнув с нее пыль. – Вообще, эти свиньи сами хотели меня надуть! Им не повезло – их противником оказался великий маг, сразу раскрывший зловещие планы аферистов и обыгравший их… хм… на сто золотых. А что, хорошая была игра! – Маг удовлетворенно похлопал по поясу, отозвавшемуся тихим металлическим звоном. – Давно мне так крупно не везло!

– Вот видишь, дорогая, как весело вы тут живете! Для скуки у вас нет времени, как я погляжу, – не обращая внимания на разглагольствования мятежного мага, проговорил Влад. – Может, и вы с Амалией отметились каким-нибудь весельем?

Лесана потупилась и слегка покраснела, тайком переглянувшись с подругой, а Михаил поспешил уверить:

– Эти охранники уже выздоровели! Лекари их полечили, ноги и руки срослись, так что и говорить не о чем! Пусть лучше тренируются, раз их могут побить хрупкие девушки!

– И сколько же было этих охранников на двух хрупких девушек? – с интересом спросил Влад.

– Двенадцать, – смущенно ответила Лесана. – Мы вроде не так уж и сильно их били, но они поломались.

– По-ло-ма-лись! – гнусавым голосом передразнил Влад великую графиню Савалову и укоризненно добавил: – Банда какая-то, а не мои помощники! Небось уже легенды ходят о ваших приключениях! Как не стыдно?

– Ну как-то и не стыдно, – хихикнула Лесана. – Маля, иди поприветствуй нашего господина, чего стесняешься?

Амалия смущенно подошла к Владу и, потянувшись на цыпочках, обняла его за шею и чмокнула в щеку.

– Здравствуйте, мой господин. Хорошо, что вы прибыли!

– Ладно, я вас тоже рад видеть, разбойники вы этакие. – Влад широко улыбнулся и уселся в свое кресло у камина, которое никто никогда не занимал, даже если Влада не было в комнате. – Рассказывайте, что и как тут происходит. Что обсуждаете?

– Пришли обозы от Раганора, – с удовлетворением сказал Михаил. – Без преувеличения, вы сейчас самый богатый человек в Истрии! Честно говоря, я никогда не видел столько золота и драгоценных камней в одном месте. Надо расширять сокровищницу, сейчас она забита доверху. Скоро будем сокровища складировать на пол в комнатах замка. Тут еще такой вопрос – я не могу справиться с потоком денег и золота. Мне надо несколько человек для учета. Даете «добро» на наем счетоводов?

– И не только счетоводов. Сформируйте кабинет-казначейство по принципу государственного казначейства. Привлеките всех дельных людей – ни один золотой не должен уйти от учета. Нужно еще сформировать несколько ведомств – налоговое, военное, спецслужб… Амалия, спецслужбами займешься ты. В общем, давайте-ка формировать правительство. Пора уже, как вижу, мы захлебнулись в потоке информации… и денег. Нужно еще и министерство магии. Возглавит его… нет, не тот, кто шастает по постелям чужих жен и выкидывает купцов из окон, это точно. И не надо на меня обиженно таращить глаза – ты заслужил упреки. И не стыдно? Восемьсот лет мужику, а он вытворяет пакости, как малолетний голован! Надо вас поселить в одной конуре, вот уж с ними ты точно найдешь общий язык – пакостники те еще!

– И чего мы пакостники? Кто тебя спас в замке Раганора? – ворвался в голову Влада обиженный голос Геры.

– А подслушивать хозяина вообще-то нехорошо! – разъярился Влад. – Кыш из моей головы!

Маг мысленно выстроил стены из огромных ментальных глыб, Гера побилась о защиту и затихла. Влад же подумал о том, что пора бы контролировать свои мысли и позаботиться об ограничении доступа к ним, – слишком много развелось хвостатых пакостников, которые могут влезть в голову и подслушать, о чем он думает.

– В общем, я полагаю, надо поставить министром магии Марьяну. Она опытная магиня, я ей доверяю полностью. По крайней мере, она не гоняет купцов по трактирам…

Присутствующие, все, кроме Макобера, согласно кивнули – да, хороший выбор.

– Кстати, где она? Куда пропала? Я ее уже давно не видал.

– Должна сегодня-завтра приехать, – сообщила Лесана. – По срокам уж пора. От нее гонцы были время от времени – сообщает, что все нормально, скучает. Скоро вернется. Тоскуешь по старой подруге?

– Хм… не такая уж и старая, – сухо ответил Влад. – Да, подруга. Да, давняя и верная.

– Да я ничего плохого не имела в виду. – Лесана слегка покраснела и потупилась. – Она мне самой нравится. И Амалии. Правда, Маля?

Амалия кивнула и улыбнулась. Она вообще, как заметил Влад, сегодня была очень молчалива и грустна. Он решил не акцентировать на этом внимание – потом выяснит, чего там с ней случилось. Может, настроения нет. Зачем лишний раз в душу лезть?

– Подруги, как у вас дела с обучением магии? Макобер, ты обучал их магии?

– Обучал он, как же, – неожиданно вмешалась Амалия. – То за задницу придержит, то по спинке погладит! Обучальщик хренов! Я лучше Марьяну дождусь, она хоть не будет в постель тянуть и за ляжки хватать!

– Напраслина! Напраслину на меня возводит моя любовь, моя прекрасная пампушка! Пытался обучать, но они не желают меня слушать! Я просто хотел, чтобы она расслабилась, почувствовала себя комфортно!

– С твоей точки зрения, комфортно – это когда твоя рука у меня на груди?! – возмутилась Амалия. – Скажи спасибо, что я тебе ухо не оторвала!

– Спасибо! – серьезно сказал Макобер. – А рука у тебя тяжелая, да… – Он потер ухо и покосился на Влада – как тот реагирует на кляузы своей любимой.

Влад мысленно хихикал – девушки и сами могут себя защитить, а устраивать сцены ревности другу было бы по меньшей мере смешно, – но внешне хранил серьезно-рассерженное выражение лица.

– Решено, девушек будет обучать Марьяна… и Марина. Каждой по одной учительнице. Через месяц чтобы могли повесить фонарь…

– Я и сейчас могу повесить фонарь, – усмехнулась Амалия. – Еще раз он руки распустит, я ему и три фонаря повешу. И регенерация не поможет – будет сутки восстанавливать все кости. Вот ведь наглая животина по имени Макобер! Знает, что не его женщина, принадлежу его другу, его господину, – и руки тянет ко мне, наглец!

– Так тем слаще плод-то, – хихикнула Лесана. – Он и мне подмигивал, но не решается лапать. Я бы ему точно в нос врезала, а ты еще нежно как-то, за ушко теребишь, любовно этак!

– Ничего себе нежно! У меня ухо как лепешка было более получаса! – возмутился Макобер, ничуть не смущаясь присутствием Влада. – А ты не в моем вкусе – мне нравятся брюнетки с огнем в глазах! Чтобы из них прямо искры сыпались! А ты блондинка!

– Вот гад, а?! Я ему сейчас в нос точно врежу! Значит, я недостойна его поганых щипков! – негодовала Лесана. – Нет, какова эта старая гадина?!

– Не такая уж и старая, положим, – приосанился Макобер. – Взгляните, какие у меня нежные, ухоженные руки и попа твердая как орех!

Маг вскочил с места и, расхаживая по комнате, с гордостью стал демонстрировать свои части тела, не забывая о выгодных позах. Влад поспешил пресечь это дефиле:

– Тихо все! Хватит ржать, как кони! Макобер, прикрой свою задницу креслом! Лесана, нечего провоцировать старого, больного на голову человека – видишь, он совсем спятил! Амалия, хватит целиться в него сапогом – мне только драки тут не хватало! Михаил, продолжай доклад и хватит хихикать исподтишка! Тьфу на вас всех!

В комнате воцарилось молчание, и было слышно только тяжелое дыхание распалившегося Макобера да сдавленное сопение девушек и Михаила. Прокашлявшись, красный от смеха Михаил продолжил сдавленным голосом:

– Итак, господин граф, вы стали гораздо богаче. Я бы предложил создать свой банк и ссужать деньги под проценты на организацию и развитие различных цехов, производства – к нам ведь прибывает много людей. Если дело пойдет, через несколько лет тут будет город не меньше, чем Пазин. Одно плохо – нет порта. Впрочем, хорошо работает тракт. Есть предложение замостить его и сделать проезд по нему платным.

– Михаил, подготовь мне список проектов, я его просмотрю и определю направление на ближайшие месяцы и годы. Обязательно – стоимость проекта. Так, ну все, господа, если нет никаких вопросов, я бы хотел помыться, отдохнуть, пообщаться с женой…

– Да-да, пообщаться! – с воодушевлением подхватила Лесана. – Потом закончим обсуждение. Идем, я тебе спинку потру!

Михаил сдавленно кашлянул и отвернулся, скрывая улыбку, Амалия же осуждающе покачала головой – ну не так же откровенно!

Макобер куда-то заторопился и был пойман Владом за полу голубого сюртука.

– Сигизмунд, сейчас идешь в трактир, оплачиваешь полную стоимость разрушений плюс моральный ущерб трактирщику, и на месяц тебе запрещено посещать это заведение. А выплатишь из своей зарплаты…

– Из зарплаты так из зарплаты! – ухмыльнулся Макобер, поглаживая тяжело позвякивающий пояс.

– Да! Вот еще что – месяц никакой игры на деньги. Ни в карты, ни в кости, ни в какие-либо другие!

– Нет, ну это безобразие! Свинство какое-то! И ведь знаешь, что я не могу не подчиниться твоему приказу! Разве можно так жестоко поступать с другом? Вот чем мне теперь заполнить свои серые будни?

– Новыми замужними бабами. Я же не запретил тебе шастать по чужим постелям. Только если я узнаю, что ты выбросил очередного мужа из дома, запрещу и это. Шагай отсюда и займись научными исследованиями, а не исследованиями прелестей чужих жен!

– А что, я прекрасно совмещаю эти два великолепных дела! Я создал два растения, одно можно использовать как духи. Натрешься – и несколько часов приятно пахнешь. Правда, у него есть недостаток – к концу действия срока пахнет уже не духами, а почему-то мочой. Но пять часов запаха цветущих яблонь обеспечено – натерся и ходи! А над устойчивостью запаха я работаю. И еще зимняя клубника. Цветет и растет беспрерывно, даже в морозы. Можешь посмотреть, я в экспериментальном саду высадил. Десять градусов мороза выдерживает! Только сопротивляется сбору ягод – пищит и старается воткнуть в руку шип. А так вкусная, твоей жене очень понравилась!

«Вот откуда на губах Лесаны вкус клубники! – усмехнулся Влад. – Все гениальное просто. Интересно, как я буду разгребать ситуацию с бабами… что-то многовато их для меня. И с Марьяной расставаться не хочется – прикипел сердцем. И Лесана уже мне не чужая, родная душа… Про Амалию и говорить нечего – она вообще часть меня, как моя тень. Ладно, вернется Марьяна – разберемся. Будем решать проблемы по мере их поступления».

С этими мыслями Влад отправился в мойню, сопровождаемый конвоем из двух девушек – Лесана и Амалия как будто боялись, что он куда-то сбежит и оставит их без порции ласки. Сбежать он не сбежал, так что пришлось «отрабатывать» за все дни, что его не было, к вящему удовольствию обеих боевых подруг.

Спали они долго, почти до обеда. Их никто не беспокоил, наверное, Лесана отдала соответствующее распоряжение. Ее в замке не только уважали, но и побаивались. Она, как оказалось, обладала очень крутым нравом и притом острым умом вкупе с острым язычком. Если резкие разносы не помогали и человек не исправлялся, она могла дойти и до рукоприкладства. А то обстоятельство, что с ней ходила и Амалия, которую боялись как огня, придавало ее фигуре вес, сравнимый с весом самого Влада.

Разбудил их шум за окном – ржали лошади, кричали стражники, с которыми переругивались возчики. Влад потянулся, с удовольствием ощущая свое здоровое, чистое тело и гладкие тела подруг рядом, встал, выглянул в окно – как он и ожидал, это прибыла Марьяна.

Сборы не заняли много времени. Одевался Влад как старый солдат – молниеносно. Сунул ноги в сапоги, накинул свою неизменную кожаную куртку – и вот он уже спускается по лестнице на первый этаж замка.

Еще издалека он услышал знакомый звонкий голос, распекающий кого-то за прегрешения. Он поспешил на шум и через минуту уже кружил в своих объятиях смеющуюся, пахнущую морозом Марьяну, целуя ее в раскрасневшиеся румяные щеки.

– Привет, моя милая! Наконец-то! Сто лет тебя не видал! – Он отстранил Марьяну и посмотрел в ее зеленые глаза, подернутые влагой – то ли от уличного мороза, то ли от радости встречи.

– Я грязная! – прошептала Марьяна, обнимая его за шею. – Так соскучилась по тебе! Только не будем выставлять напоказ наши отношения – у тебя же жена есть… и не одна. Что люди скажут?

– Что скажут? А не все ли равно? Я вообще хочу узаконить многоженство. Если человек может прокормить десять жен – пусть кормит! Пусть плодятся, размножаются, почему и нет?

– Это ты хорошо сказал насчет плодятся и размножаются. Я потом с тобой поговорю на эту тему, – загадочно добавила Марьяна. – Что касается многоженства… а и правда – какого демона? Фактически ты некоронованный император, почему и нет? Сколько хочешь жен, столько и будешь иметь… сколько сил хватит иметь. Я так рада тебя видеть!

– И я рада, – несмело улыбнулась подошедшая к ним рыжая красотка Марина. – Можно, я тоже вас поцелую?

– Целуй его, – разрешила Марьяна, – крепче целуй! Вот так! Небось девчонки не обидятся! Не обидитесь, девчонки?

Влад оглянулся и с некоторым смущением обнаружил за спиной Лесану и Амалию, с улыбкой наблюдающих сцену встречи. Видимо, они вскочили с постели сразу после того, как он ушел, и побежали следом.

– Не обидимся. Кстати, нам, женщинам, нужно кое-что обсудить. Пошли в мойню? Там и помоемся, и обсудим. Ты не будешь против, дорогой? Или присоединишься к нам? – Лесана вопросительно посмотрела на Влада.

– Нет уж… я пойду найду Михаила. Марьяна, Марина, потом приходите в библиотеку, расскажете мне о своем путешествии.

Через полчаса Влад сидел в библиотеке и просматривал проекты, которые ему подсунул Михаил. В общем-то ничего экстраординарного в них не было, и особых вложений тоже не требовалось – кроме мощения тракта и улиц городка. Влад, кроме того, распорядился построить систему канализации – хватит уподобляться средневековым городам, где получить горшок дерьма на голову, проходя по улице, плевое дело. Также он подписал приказ о постройке школы магии – это был первый кирпичик в основании новой системы магии в стране. И еще – никаких ограничений по лечению. Лечение должно быть доступно всем жителям Истрии. Необходимо было выработать четкую систему, по которой любой человек мог получить медицинскую помощь. В общем-то он хотел взять за основу систему медицинского страхования на Земле – никто ничего нового не придумал, да и зачем выдумывать велосипед, когда все уже придумано? Министром медицины решил поставить Марину. Усмехнулся – все ключевые должности занимают или его жены, или его люди. А разве может быть по-другому? Он должен верить этим людям, иначе…

Оставался лишь Михаил – он работал по доброй воле, его мозг не был подчинен магическим способом. Иногда у Влада мелькала мысль – а если он начнет воровать? Если будет действовать во вред господину? Пока что предпосылок для подобных опасений не было, но… кто знает? Громадные деньги влекут за собой громадный соблазн.

– Михаил… у меня к тебе разговор. Важный. – Влад внимательно посмотрел на управляющего, рассказывающего о выгоде создания цехов по переработке бараньих шкур.

Михаил осекся и понимающе кивнул:

– Я ждал этого. Когда-то этот разговор должен был состояться. Вопрос верности?

– Да. Ты единственный из моего окружения, кто не подвергнут обработке магией. Но ты занимаешь одну из ключевых должностей в моем графстве. Настал момент, когда я должен или отстранить тебя от дел, или… понимаешь? Ты слишком важная фигура, чтобы я мог пустить дело на самотек. Что скажешь?

– А что я скажу… страшновато, да. Но я вижу вокруг вас людей, подвергнутых операции верности. Несчастными они не выглядят. Терять такую должность из-за своих опасений я не хочу, и дело не в деньгах, которые я тут получаю, – мне реально интересно стоять у истоков нового государства. Да и власть приятна – в вашей тени я настолько могуществен, оперирую такими суммами, что раньше и представить себе такого не мог. Так что какой разговор! Делайте что нужно. Одно то, что вы спрашиваете мое мнение на этот счет, успокаивает. Хотели бы подчинить как врага – не спрашивали бы.

– Хорошо, – облегченно вздохнул Влад. – Откинься на спинку кресла и расслабься. Все будет нормально.

Маг подошел к управляющему и, положив руки ему на голову, погрузил в транс. Копание в голове Михаила не принесло никаких неожиданностей – дельный молодой человек, обучавшийся в столице, был замечен старым графом, поставлен на должность управляющего… на которой и находился до сих пор. Умный, в меру честолюбивый, довольно добродушный и спокойный, он посвятил себя своей работе и не завел даже семьи, хотя время от времени встречался с женщинами, предпочитая платить им за секс. Влада он очень уважал и даже боготворил, Лесану любил как младшую сестру, был в общем-то абсолютно лоялен… Однако Влад не раскаивался в том, что сделал, – он испросил разрешения на перековку, а позволить себе оставить на ключевой должности неподвластного разумом человека он не мог. Что сделано, то сделано.

Через пятнадцать минут Михаил открыл глаза и с удивлением сказал:

– Я думал, что буду ощущать в себе изменения. А я ничего не чувствую.

– А ты попробуй подумать о том, что хорошо бы погрузить на телегу пару миллионов золотых и уехать в дальние края. Ну? Больно?

– Очень! – признался управляющий, со страдальческой гримасой хватаясь за голову. – Меня чуть не стошнило от боли! Никогда такой раньше не ощущал!

– И не ощутишь, если не будешь осознанно действовать мне во вред. Чуть попозже я модифицирую твое тело – сделаю тебя молодым, красивым, как мои соратники. Хочешь?

– Глупо было бы, если бы я сказал «не хочу». Само собой, хочу. А может, и магии научите?

– Поживем – увидим, – туманно ответил Влад. – Пока что как есть. Ну что, продолжим?

Продолжить им не дали.

Распахнулась дверь – без стука, без предупреждения, – и в комнату ворвались четверо девушек одна красивее другой. Девушки были возбуждены, раскраснелись, и Владу показалось, что они слегка пьяны. «Впрочем, опьянение исключено, система регенерации этого бы не позволила, – запоздало мелькнула у него мысль. – Видимо, сильно напарились в бане…»

– Михаил, пожалуйста, оставь нас наедине с господином графом! – распорядилась Лесана. – Потом с ним все обсудите.

Михаил вопросительно посмотрел на Влада, тот кивнул: иди. Управляющий аккуратно сложил свитки и поднялся на ноги.

– Как понадоблюсь – позовите.

Когда за управляющим закрылась дверь, Влад с усмешкой спросил:

– Ну и? Поделили меня без меня?

– Поделили, – подтвердила Лесана. – В общем, так: мы предлагаем узаконить многоженство. Каждый мужчина имеет право взять столько жен, сколько может прокормить, вместе с их детьми. Если он не может обеспечить своих жен и детей – они имеют право его покинуть и отправиться куда хотят. Это первое. Второе: Марьяна хочет ребенка. Кстати, я бы тоже не отказалась. Мы хотим, чтобы ты сделал нам по ребенку, и при этом надо, чтобы Марьяна была официально признана твоей женой. Ребенок не должен жить вне семьи, вне брака. То же самое касается Марины и Амалии. Если они пожелают, тоже должны иметь возможность родить детей. Мы хотим, чтобы ты объявил официально, что на настоящий момент у тебя четыре жены – имена перечислены в указе. Если в будущем ты пожелаешь иметь еще жен, мы должны участвовать в обсуждении – нужны ли тебе эти жены. Мы должны дать согласие на твою женитьбу на претендентках. Мы не ограничиваем тебя в том, чтобы ты спал с другими женщинами. Понятно, когда ты уезжаешь надолго, что тебе делать? Имей наложниц сколько захочешь, но жены – это совсем другое дело.

– А как быть с наследованием титула и состояния? – усмехнулся Влад.

– Ну что касается тебя – мне кажется, ты будешь жить вечно. Тебя палицей не перешибешь! Что касается остальных мужчин – наследником титула будет тот, кого назначит глава семейства. Относительно состояния то же самое – кому сколько захочет, тому столько и отпишет. Это его деньги, имеет право. Что касается жен – каждая имеет право на часть от половины твоего состояния. То есть половина твоя, и кому захочешь, тому дашь, а остальная половина – твоих жен. Если глава семейства умирает, не оставив завещания, все делится поровну между его женами. Вот основа, которую мы предлагаем принять. Как ты на это смотришь?

– Как смотрю? – Влад внимательно обвел глазами своих женщин, напряженно всматривающихся в его непроницаемое, жесткое лицо. – А вы и вправду хотите детей? Этих писающих и какающих существ, шумящих и бегающих по всему дому? Этих зверьков, отравляющих жизнь своим родителям?

– Тьфу на тебя! – усмехнулась Марьяна. – Девочки, он шутит!

– Хотите возиться с пеленками – будут вам пеленки. И многоженство будет.

– Ура-а-а! – Все четверо дружно бросились к нему, схватили и стали подбрасывать к потолку, ловя своими не по-женски могучими руками.

Влад летал вверх-вниз, задумчиво глядя в высокую сводчатую кладку, и размышлял о том, как забавно распоряжается судьба: думал ли он когда-нибудь, что заведет гарем из прекраснейших женщин мира? И вот… разве это плохо? Он улыбнулся и, в очередной оказавшись под потолком, не стал возвращаться, а завис под изумленное оханье своих подруг.

– Вот что вы наделали! Теперь как вот мне назад спуститься? Я потерял свой вес! – нарочито испуганно сообщил Влад и радостно засмеялся, глядя на ошеломленные лица. – Кстати, вы не забыли, что предохраняетесь от зачатия? Придется вам это исправить… Надеюсь, не все сразу решили забеременеть?

– Нет, пока что только я и Лесана, – спокойно ответила Марьяна. – И хватит дурить нам головы, спускайся. Все прекрасно знают, что ты умеешь летать. Девчонки, а вы как-то ненатурально изобразили изумление – наш муж будет недоволен!

– Как могли, так и изобразили, – рассмеялась Лесана. – А что, плохо получилось?

– Хорошо получилось, негодяйки вы этакие! – проворчал Влад. – Я было даже и поверил, что вы удивились!

– С тобой мы уже отвыкли чему-либо удивляться, – парировала Марьяна. – Когда объявишь о том, что мы твои жены?

– Да хоть сейчас, – махнул рукой Влад. – Только не я буду это орать с крыльца, на то у нас герольд есть. Подготовьте нужный документ, я подпишу. Кстати, моя дорогая Марьяна, ты теперь глава министерства магии. А ты, Марина, министерства медицины. Ты, Амалия, министерства безопасности.

– А я? – Лесана обиженно надула губы. – Для меня ничего не нашлось, что ли?

– Он тебе даст титул главной жены и будет спать с тобой чаще, чем с остальными! – усмехнулась Марьяна. – А вообще, я предложила бы сделать Лесану канцлером, чтобы она контролировала и координировала действия остальных ведомств.

– Я что-то подобное и планировал, – ответил задумчиво Влад. – В общем-то она этим всем и занимается. Михаил, кстати, будет министром-казначеем. Я его перековал – с его согласия.

– Между прочим, в твоем окружении остался один неперекованный человек. – Марьяна хитро прищурилась. – Это я. Честно говоря, мне бы не хотелось отличаться от остальных жен. Да и тебе спокойнее – теперь ты не просто властелин заштатного графства. И это еще один вопрос ближайшего будущего – надо тебя короновать. Стоит почитать уложения по коронованию – кто может это сделать так, чтобы процедура с точки зрения древних законов Истрии была законной. Что касается нашей беременности – не забывай, мы же все-таки лекари. Все в наших руках. Минутное дело… И дело за тобой. Надеюсь, в ближайшие дни ты нас обрадуешь. Когда ты снова улетаешь?

– Завтра днем мне надо быть у Ламунских. Я договорился о встрече с королем ящеролюдей Амастоком.

– Я с тобой! Я тебя не оставлю! – подала голос Амалия. – Кто-то должен прикрыть тебе спину!

– Я не против. Марьяна, расскажи-ка нам вкратце, чего ты там напутешествовала. Хоть не зря моталась? Тяжело было?

– Еще бы не тяжело! В туалет сходить – приключение! Задницу чуть не отморозила!

Марина фыркнула и укоризненно покачала головой – мол, зачем такие подробности?!

– Теплых туалетов нет, – продолжила Марьяна, – на их горшки садиться мне не позволяла врожденная брезгливость. Помыться – бани топят по-черному, чуть не угорела от дыма, а что мылась, что не мылась, вся в саже. Вши, тараканы, крысы и мыши – брр! Ну да, собрали двести человек учеников – кто способен к магии, кто нет, часть уродцы, из которых будем делать красавцев и красавиц, бойцов и обслуживающий персонал. В общем, съездили не зря, натерпелись только… Одна мечта была – помыться в нашей мойне и завалиться в теплую чистую постель, откуда не вылезать неделю… и чтобы ты был рядом. Хе-хе…

– Ну что же, будем исполнять ваши мечты! – бодро заявил Влад. – У нас есть сутки, так не будем терять времени! Вперед, мои жены!

Влад стоял у темного проема, готовясь к путешествию внутрь горы.

Сутки прошли бурно – он постарался зачать детей обеим своим женам, и, скорее всего, это у него получилось. Имена подруг были озвучены как имена официальных жен – это ни у кого не вызвало ни возмущения, ни удивленных вопросов, ведь все, что делал Влад, уже давно приобретало статус законности. Так что… указ о многоженстве, наследстве и остальном, с этим связанном, решили огласить чуть позже. Влад не сомневался, что такой закон найдет поддержку в народе, – он был практичен, а это главное.

Уладив свои дела, Влад отправился к Ламунским в компании двух четвероногих друзей и Амалии, которая категорически отказалась отпускать его одного.

Оглянувшись, Влад ободряюще подмигнул жене, погладил по голове Геру и Хантера, ласково лизнувших его руку, и шагнул в проем за посланцем Амастока, приглашающе махавшего рукой. Пора было разобраться – как им жить с ящеролюдьми на одной планете.

Глава 10

Стены подземных коридоров как будто смыкались, уходя вверх засиженными летучими мышами сводами или опускаясь так, что царапали макушку головы провожатого.

Влад хорошо видел в темноте, как и его спутники, но, даже обладая таким зрением, можно было легко заблудиться в переходах и отнорках извивающегося сетью лабиринта.

Идти пришлось довольно долго. Высокий ящерочеловек не сбавлял шага, так что люди, идущие за ним, почти бежали. Если бы не физическая подготовка и способности Влада и Амалии, к концу второго часа они бы вымотались до изнеможения.

Влад с усмешкой подумал о том, что, вероятно, это была мелкая пакость, которая должна унизить и поставить на место слабых людишек. Что ж, если нет другой возможности прищучить ненавистную расу, загнавшую «Настоящую Расу» в пещеры, то хоть так над ними поизгаляться.

Влад не питал иллюзий – это были враги. Но враги, очень сильно зависящие от людей, поэтому, несмотря на свою неприязнь и ненависть, они будут делать то, что должно. Гонец сразу объявил, что его король гарантирует безопасность людям и голованам, и Влад знал, что ящеры держат свое слово. Иногда он даже подозревал, что люди выиграли битву с ящерами именно потому, что не были так прямолинейны и всегда лгали, нарушали свои обещания. Вероломство и коварство не делали чести людскому роду, но факт есть факт.

Через два часа коридоры стали более широкими, навстречу попадались одиночные прохожие и группы ящеров, с шипением обсуждавшие проходящих мимо них людей.

Влад знал язык ящеров, состоящий из свистящих и шипящих слов, поэтому улавливал отдельные выкрики и фразы типа: «Хорошие носители!», «Я бы этому отложила яйцо в глотку!», «Башку бы им снести – говорят, их мясо обладает приятным вкусом, вкуснее, чем оленина!» Владу хотелось уничтожить этих тварей. Раньше он так и сделал бы, но теперь, будучи руководителем страны, он сопоставлял и делал выводы: стоит ли уничтожение этих тварей жизни множества людей, которые погибнут при штурме подземного королевства? Ящеры очень сильны и быстры – каждый из них сильнее, чем самый сильный человек, а воины те вообще сильнее двух-трех обычных сильных людей. Ну да, модифицированные люди превосходят ящеров, но и они не бессмертны. Надо ли рисковать их жизнями? Опять же – от ящеролюдей реальная польза. Они приносят огромные доходы тем, кто с ними сотрудничает. Если сделать так, что торговля с подземными жителями станет прерогативой государства, иными словами – императорского дома, то власть императора и структур, на которые она опирается, будет основана на мощной платформе нескончаемых финансовых потоков. Ни один из аристократических домов никогда не сможет сравняться по своему богатству с императором, а значит, и помыслить не сможет о том, чтобы совершить государственный переворот, как это было с герцогом Ламунским. Эти средства пойдут на развитие государственных структур, на нужды жителей империи. И это просто замечательно.

Влад собирался полностью перестроить всю структуру Истрии, создать новое государство по типу земных. Сделать что-то вроде конституционной монархии. Как ему это удастся – он пока не знал. Знал только одно: без крови, без волнений не обойтись. Но он особо и не спешил – вначале развить армию, создать финансовые запасы, потихоньку подмять под себя основные аристократические дома, вплоть до перековки. Жестко пресекать все попытки противиться воле государства, при этом награждая тех, кто лоялен, – единственный путь установления порядка в стране. Вот только бы еще захватчиков выбить…

Скоро они оказались в огромной пещере, освещенной слабым светом фосфоресцирующих грибов (Влад давно подозревал, что глаза ящеролюдей не могут долго выносить яркого света. Максимум, что они могли вынести – слабый свет грибов). Этого света не хватило бы для обычных людей, но для мага и его спутников – в самый раз.

Их провожатый обернулся и, протянув когтистую чешуйчатую лапу к Амалии, сказал:

– Оружие. Сдать оружие. Я вас предупредил, к королю нельзя с оружием.

– Амалия, сдай, – приказал Влад. – Никуда оно не денется. Он действительно нас предупреждал.

– Мне хочется отрубить ему башку, – процедила она.

Ящер осклабился, изобразив что-то вроде улыбки, и прошипел:

– Я бы тоже с удовольствием посмотрел, как из твоего живота вылезает Королева!

– Заткни пасть! – скривилась в гневной гримасе Амалия и, выхватив меч, едва не полоснула ящера по ухмыляющейся морде.

Влад жестко взял ее за руку:

– Прекрати. Эта тварь нарочно провоцирует. Посланник, сейчас я скажу королю, что ты оскорблял тех, кого он приказал оберегать. Тех, от кого зависит жизнь твоего народа. И ты понесешь наказание!

Маг сам удивился эффекту своих слов – ящер как будто посерел, покрывшись пылью. Он упал перед людьми и, уткнувшись головой в пол пещеры, сдавленно прошипел:

– Прошу меня простить за оскорбление и не доводить конфликт до сведения короля Амастока! Нижайше прошу меня простить!

Влад оторопело посмотрел на лежащего ниц ящера и подумал, что король Амасток хорошо держит своих подчиненных. По крайней мере, боятся они его до умопомрачения. Это хорошо – с централизованной, сильной властью проще иметь дело, чем с какими-то болтунами-дерьмократами, топящими дело в болоте высокопарных фраз и лживых обещаний.

– Встань, посланник. Мы не скажем королю о твоей ошибке. Обещаю. Веди нас к нему.

Успокоенная Амалия воткнула клинок в утоптанные веками напластования пыли и помета летучих мышей, и он остался торчать, подрагивая и тихо вибрируя, как бы отказываясь оставаться в одиночестве. Посланник подхватил клинок и, сделав жест рукой, тихо прошипел, указывая на дверь шагах в двадцати от себя:

– Вот за этой дверью великий Амасток. Он ждет вас вместе с главами кланов и великим шаманом. Не делайте резких движений, которые могут быть восприняты как атака. Не применяйте колдовства. По возможности не смотрите в глаза королю – он этого не любит. Король обещал вам безопасность в наших пещерах, пока… вы сами не нарушите договор и не совершите акт агрессии в отношении короля и его приближенных. Будьте мудры.

Влад выслушал напутствие и зашагал к указанной двери, возле которой стояли несколько вооруженных до зубов стражников, одетых в броню, шлемы, с копьями на изготовку. Копья напоминали мечи своими длинными лезвиями-наконечниками, и Влад прикинул, что одним ударом такого копья можно разрубить пополам любого человека. Особенно если копье находится в руках двух-трехметрового ящера.

Стражники впечатляли – крупные, огромные, они возвышались на несколько голов над пришедшими с поверхности существами и своим видом давали понять, что в случае чего у людей нет никаких шансов на успех. Голованы внимательно обнюхали ноги стражников, не обращающих на них никакого внимания, а затем Гера, фыркнув, сказала в ментальном пространстве:

– И ничего страшного. Я бы ему откусила пятку прежде, чем он сумел махнуть своей палкой. Драконы пострашнее будут.

– Эти побыстрее драконов, – возразил Влад. – Предупреждаю обоих: никаких боевых действий, пока я не скажу. Нам не надо войны, мы пришли договариваться, учтите.

Голованы тихо рыкнули в ответ и неохотно согласились с тем, что не надо кусать короля ящеров, по крайней мере – пока.

Охранники расступились, открывая дорогу людям и их собакам, и, перешагнув высокий порог, Влад оказался в большой пещере, залитой призрачным светом грибов.

Когда-то он уже был в этой пещере, видел тут Ламунского со свитой, и теперь неприятное воспоминание всплыло у него в голове. Маг переборол невольную дрожь и решительно зашагал к стоящему в конце зала трону, окруженному креслами с сидящими на них ящерами. Кресла были сделаны по вкусам ящеролюдей – дырка для хвоста, сиденье очень высоко над землей. Все кресла были украшены резьбой на темы из жизни ящеров – вот они в горделивых позах над телами поверженных людей, вот из живота человека торжествующий ящер достает детеныша, от которого исходят лучи сияния, – наверное, это одна из их Королев, элитных яйцекладущих дам.

Влад замутило от этой гадости, и он, оторвав глаза от мерзких сцен, перевел взгляд на короля.

Это был крупный ящер под три метра ростом, холеный, гладкий. Его взгляд обладал как будто физической тяжестью, и Влад почувствовал, что в его ментальные стены бьется чья-то воля, словно кто-то прощупывает возможность порабощения разума человека. Впрочем, возможно, что опасность исходила не от короля, а от незаметного старого ящера, сидящего на простом кресле, не украшенном ничем, кроме яркой подушки под выцветшим задом.

Влад сосредоточился и со всей ментальной мощью отбросил чужую мысль туда, откуда она пришла. С легкой усмешкой он увидел, как старый ящер вздрогнул и выпрямился на своем кресле, дернувшись лапами к голове. Его глаза, ранее полуприкрытые, широко раскрылись, и он с удивлением вперился в стоящего перед ним человека.

Влад внимательно осмотрел всех ящеров, выжидающе уставившихся на него, и сказал:

– Приветствую вас, наши извечные враги! И наши партнеры…

– Приветствую, враг! – Король хмыкнул и переглянулся с шаманом. – Как я вижу, в мужестве тебе не откажешь. Мне знакомо твое лицо. Мы встречались раньше?

– Встречались. Тогда я убил много ваших воинов и перебил яйца в инкубаторе.

Ящеры вскочили с мест и прошипели на языке ящеров:

– Это он! Это он! Убить его! Эта мерзкая тварь!..

– Тихо все! – рыкнул король. – Я сам решу, кого мне убивать, а кого миловать! Никто не будет мне указывать, что делать и как делать! Ты, человек, как ты смеешь, придя в наш дом, говорить о том, как убивал моих подданных? Как ты вообще осмелился явиться сюда, зная, что тебя, возможно, ждет смерть за содеянное?! На что ты вообще рассчитываешь после таких заявлений, враг?!

– На что рассчитываю? На то, что вы, Настоящая Раса, не тупые ящеры, вроде крокодилов или черепах, а разумные существа, способные перешагнуть через барьеры ненависти и вражды, заложенные в вас тысячелетиями. Кроме того, я помню, что ты давал обещание заботиться о нашей безопасности и что ты всегда держишь слово, в отличие от многих моих соплеменников. Кстати, я тоже всегда держу слово и всегда его выполняю. Этим мы с тобой похожи. А то, что мы ненавидим друг друга, – не новость, и это не должно мешать нашему сотрудничеству. Ты прекрасно понимаешь, что, если мы захотим, ни одного вашего соплеменника не останется в живых в довольно короткое время. Мы можем загнать вас как крыс, сжигать, стрелять, и более того – можно сделать так, что все ваши пещеры перестанут существовать вместе с вами. Есть и такая возможность. Ты не будешь это отрицать, потому что это правда. Но я пришел к тебе с другим – я предлагаю вам возможность выйти на белый свет. Не сейчас, конечно, и не в ближайшие годы и даже десятилетия, но выйти из темных пещер и стать снова жителями надземного мира. Для этого нужно всего-навсего вести себя так, чтобы люди не видели в вас угрозу. Превратиться из злобных паразитов-ящеров в партнеров людей.

– Хм… и как же ты видишь это будущее? Что ты предлагаешь? – Гребень на голове короля поднялся – видимо, это было сродни человеческому поднятию бровей.

Ящеры на своих креслах притихли, внимательно прислушиваясь к разговору.

– Во-первых, вам надо навсегда исключить любые насаждения яиц-паразитов людям и животным. Ваши зародыши прекрасно развиваются и в инкубаторах. Пока вы не перестанете подсаживать яйца живым существам, в глазах людей вы останетесь мерзкими паразитами, недостойными жить на белом свете. Это надо понимать. А во-вторых – никаких войн или конфликтов с людьми. С нашей стороны не будет жестов агрессии, до тех пор пока вы держите свое слово и не занимаетесь выращиванием зародышей в телах живых существ.

– А кто ты такой, чтобы гарантировать? – угрюмо спросил король. – Люди разобщены. Сегодня ты обещаешь, а завтра кто-то начнет охоту на моих подданных. Как ты можешь гарантировать сохранение мира? Еще раз спрошу: кто ты?

– Я Влад. В настоящее время – что-то вроде короля тех, с кем вы вели торговлю. Теперь они будут вести торговлю только с моего позволения. И я запретил поставлять вам людей и живых животных, нравится вам это или нет. Поэтому я здесь и появился – известить вас об изменениях в договоре и рассказать о нашем совместном будущем. Я вам гарантирую: если вы убавите свою ненависть, не будете считать людей чем-то вроде животных, через сто пятьдесят – двести лет ваш народ сможет показаться наверху, начать жить нормальной жизнью. И хочу предупредить – в случае вашего отказа от этих условий мы полностью прекращаем торговлю с вами, а если в наш адрес начнутся военные вылазки – вас придется уничтожить всех до последнего. Это не угроза, это реалии жизни. Я не хочу, чтобы где-то в недрах земли бегали враждебные людям существа, которые могут нанести вред моим подданным. Вот и все, что я хотел вам сказать.

Влад нашел глазами свободное кресло и, подойдя к нему, сел и расслабился. Негоже, ставя условия, стоять перед королем, как мальчишка стоит перед строгим учителем.

Амалия пристроилась за креслом, опершись обеими руками на резную спинку, а голованы встали справа и слева, внимательно оглядывая тронный зал. Их тела были напряжены, глаза горели зеленым огнем, и видно было, что эти разумные звери готовы растерзать любого, на кого покажет их хозяин и кто представляет малейшую опасность для их божества.

В зале вдруг послышалось шипение и уханье, как будто кто-то продырявил автомобильную камеру и время от времени ритмично нажимает на нее, выпуская порции пахнущего резиной воздуха.

Голованы напряглись, но Влад успокаивающе положил им на загривки свои тяжелые ладони:

– Тихо, тихо, друзья! Это шаман смеется. Смех у них такой!

– Такое впечатление, что он выпускает своей чешуйчатой задницей дурной воздух, а не смеется! – проворчала Гера. – Я бы им сейчас показала смех…

– Тихо! Я же сказал – никого не трогать, пока я не дам команды!

Шаман отсмеялся, глядя на ошеломленных ящеролюдей, нервно постукивающих хвостами по спинкам кресел, и негромко прошипел на своем языке, стараясь, чтобы не услышал никто, кроме короля:

– Ну что я тебе говорил? А что, мне этот наглец нравится! Кстати, я тебе скажу – этот человек непрост. Он маг, притом очень сильный. Я попытался прощупать его мозг, так он так меня шибанул, что чуть голова не треснула. И еще я почувствовал – если бы он захотел, голова бы все-таки треснула. Не сиди как истукан, принимай его условия! Это наш шанс выбраться наверх! Нам теперь не до выдвижения наших условий. Мне кажется, в этом человеке нет фальши, присущей их племени. И он верит в то, о чем говорит. Потребуй у него письменных гарантий – у них принято все записывать на выделанной коже, так люди добиваются выполнения договоренностей между собой. Честно говоря, я даже не ожидал таких выгодных для нас предложений, ждал, что они начнут поднимать цены на свои товары, и приготовился уговаривать тебя пойти на их условия. А тут все гораздо интереснее…

– Согласен, – шепнул Амасток. – Я тоже ожидал торговли по ценам. Может, и правда наш народ возродится? – Король помолчал, затем возвысил голос и спросил на языке людей: – Король Влад! Чем ты гарантируешь выполнение условий договора? Все прежние договоренности были у нас на словах!

– Я предлагаю заключить письменный договор. На языках вашего народа и нашего народа. У вас есть письменность?

– Ты считаешь нас дикарями? – оскорбился король Амасток. – У нас была письменность еще тогда, когда вас и в помине не было! Вы еще бегали голые, прятались по пещерам, когда у нас уже писали на пластинках из глины! А потом вы размножились как крысы, – добавил он тихим, злым голосом. – И почему мы их не переловили, пока они сидели по пещерам…

– Хорошо. Мы составим договор на двух языках.

– А как мы узнаем, что написано на человеческом языке?

– Так же, как мы узнаем, что написано на вашем языке. У вас есть писцы, владеющие обоими языками сразу? Нет? Тогда я предлагаю сделать вот как: вы приводите ко мне вашего писца. Я засовываю ему в голову знания о нашей письменности. У него из головы беру знания о вашей грамоте. В течение часа все будет готово, а уже писец пояснит вам все пункты соглашения. Так устроит? Ага, устроит. Тогда еще вопрос: соглашения были заключены четырьмя родами подземных жителей с четырьмя главами человеческих родовитых семейств. Сейчас же мы будем подписывать общий договор, один на всех ваших подданных. Вы можете гарантировать выполнение договора всеми главами родов, всеми подданными короля Амастока?

– Я король всех родов! Если кто-то попробует противостоять, посчитает, что он выше королевской власти, – лишится головы. И одним из пунктов договора будет то, что люди по моему требованию прекратят поставку продовольствия и товаров тому из родов, который откажется выполнять условия договора.

– Конечно, без проблем. Мы заинтересованы, чтобы власть короля вашей расы была нерушимой, и будем всячески поддерживать эту власть. Если кто-то посмеет не исполнять условия договора, указы короля, поставки тут же будут прекращены до устранения причины недоразумения. В свою очередь мы желаем, чтобы в договор был внесен пункт, по которому проблемы с вашей стороной ликвидируются властью короля Амастока. Ваши внутренние дела, ваши политические разбирательства нас не касаются до тех пор, пока это не вредит нашему договору. Если будет угрожать и если король Амасток попросит помощи в установлении порядка, помощь будет оказана. Любая. В том числе и военная. Ну так что, будем договариваться? – Влад встал с кресла и подошел ближе к Амастоку, внимательно глядя в его желтые глаза с вертикальными, как у козы, зрачками.

Опять воцарилось молчание. Амасток встал с трона и, спустившись с возвышения, навис над Владом. Он был выше минимум на полторы головы, массивнее раза в два, а его челюсти, наверное, легко перекусили бы не только человеческую руку, но и дубовое полено такого же диаметра.

Голованы припали к земле, сверкая глазами, готовые к прыжку, но ничего не произошло. Амасток медленно протянул когтистую лапу и четко, почти без шипения, сказал:

– Так у вас принято скреплять сделки? Я согласен. Теперь постойте вот тут, в сторонке, подальше от нашего собрания, я должен переговорить с главами кланов. Не все так просто…

Влад понял последнюю фразу только минут через двадцать, когда в зал ворвался отряд вооруженных ящеролюдей и без разговоров и предисловий набросился на короля и глав кланов – кроме одного, явно командующего этим вторжением.

Шаман короля, несмотря на престарелость и кажущуюся дряхлость, оказался очень ловок в бою – длинный резной посох, на который он до этого опирался, видимо, для важности, вращался в его лапах быстро и ловко, как винт самолета. Он отбивал удары, направленные в него и в короля, но видно было, что надолго его не хватит. Король Амасток вооружился здоровенным тазиком, по виду золотым, и, отбивая удары копий, яростно лягал нападавших, взревывая как пожарный автомобиль. Охранники Амастока самоотверженно защищались и прикрывали короля, падая под ударами копий нападавших, численно превосходящих их раз в двадцать.

Амалия ошеломленно воскликнула после первой же атаки:

– Что это?! Что происходит?!

– Это переворот! Амалия, прикрывай мне спину! Гера, Хантер, бьем всех, кто нападает на Амастока и шамана. – Влад передал картинку: король и шаман. – Вперед! Бьем их!

Влад яростно ударил огненными шарами по бунтовщикам, выбив из их рядов сразу двоих. Заметив, что люди вступили в бой, предводитель мятежного клана прокричал команду, и на Влада бросилось не менее пятидесяти громадных воинов ящеролюдей с копьями наперевес.

Влад встретил атаку воздушным кулаком, сжав его в длинную полосу, и по пещере полетели куски разорванных тел. Ящеры оказались очень живучи, как и их ненависть к людям, – даже половинки тел ползли к Владу, волоча за собой кишки и оставляя на полу полосы темной зеленовато-красной крови.

– Гера, Хантер, любой ценой защитить Амастока – он нам нужен! Бейте чем и как можете!

Голованы бросились вперед, и тут же двое ящеролюдей отлетели, как бильярдные шары, выбитые кием. Голованы обладали невероятной силой – Влад вспомнил, как Хантер умудрился убежать от всадников, таща на себе убитого оленя. Разом у двух нападавших отлетело по ноге, откушенных как будто гигантскими ножницами. Голованы оказались впереди короля и стали рвать нападавших, молниеносно уворачиваясь от смертельно опасных ударов копий с бритвенно-острыми лезвиями.

Влад выборочно выбивал бунтовщиков, стараясь не задеть «дружественных» ящеров, а самое главное – нашел взглядом пытавшегося ускользнуть предводителя клана, который бежал к выходу из пещеры, видя, что заговор терпит поражение.

Влад аккуратно выцелил бегущего и, послав, как таран, воздушный столб, припечатал его к стене. Тело мятежного предводителя ниже груди превратилось в страшную кровавую лепешку. Из пасти мятежника хлестала кровь, но он был все еще жив.

Влад посмотрел, что происходит вокруг короля. Амасток, его охрана, шаман расправлялись с последними мятежниками, зажав их у стены и методично добивая тяжелыми ударами стальных копий. Голованы рвали врага зубами. У Амастока в лапах тоже было копье, видимо подобранное с пола, он ловко вращал им и на глазах Влада отсек голову очередному супостату. Амалия билась голыми руками со здоровенным ящером в полном вооружении – видимо, он собирался напасть на них сбоку, и Амалия, ни на секунду не задумавшись, вступила с ним в схватку. На это стоило посмотреть – громадина-воин был в два раза выше и много массивнее миниатюрной девчонки. Владу сразу вспомнилась легенда о Давиде и Голиафе.

Вот только тут не было никакой пращи – стройная фигура Амалии мелькала, как крылья бабочки, уворачиваясь от страшного копья. Неожиданно голова бойца запрокинулась, как будто он хотел рассмотреть что-то позади себя, – Амалия сломала ему шею. После этого боец, рухнувший навзничь, как срубленная под корень столетняя сосна, мог только лишь моргать и бессильно раскрывать зубастую пасть. Мучения прекратил Амасток, одним ударом отсекший ему голову.

– Благодарю, король Влад. Теперь ты понимаешь, почему я сказал, что не все так просто. Погибли двое верных мне предводителей кланов, а я так и не знаю до конца, кто участвовал в заговоре. Сейчас шаман попробует вытащить из его головы сведения о заговорщиках, – Амасток указал на шамана, колдующего над еще живым предводителем бунта, – однако сомневаюсь, что это получится. У каждого из глав кланов есть свой шаман, закрывающий разум от вмешательства чужих шаманов.

– У нас это называется ментальный блок, – понимающе кивнул Влад. – Что же, я рад был тебе помочь. Видишь, я держу свое слово: тебе понадобилась военная помощь – ты ее получил.

– Ты великий колдун, король Влад! У нас очень мало колдунов. Знаешь почему?

– Знаю, конечно. Вы не можете подключаться к Реке Силы. Для этого вам надо выходить на поверхность.

– И это верно. И потому удивительно, что ты смог воспользоваться колдовством тут, под землей.

– Я умею запасать Силу, – коротко пояснил Влад. – Но я удивлен, что у вас так мало колдунов и что колдуна не оказалось рядом с тобой в такой момент.

– У нас вообще мало таких колдунов, как у людей. Не рождаются они у нас. Видимо, это одна из причин, почему вы сумели нас победить. У нас есть шаманы, но они больше умеют ходить по снам и внушать людям то, что надо королю и самим шаманам. Хорошо бы, если бы он сумел вытащить сведения о заговорщиках из головы этого бунтовщика – это сняло бы многие проблемы… – Амасток внимательно смотрел на подходящего к ним шамана. – Результат есть?

– Нет, – удрученно прошипел шаман, опираясь на свою универсальную боевую клюку. – Его мозг закрыт. Я не смог сломать защиту. Он умирает, и совершенно бесполезно. Прости.

Влад перешагнул через тело добитого королем бойца и пересек широкую пещеру, оказавшись рядом с умирающим предводителем мятежников. Тот открыл пасть и выдавил из себя на языке ящеролюдей какую-то заковыристую фразу с поминанием отца, матери, всех родственников Влада до седьмого колена. Потом ящер попытался хватануть ненавистного человека мощными челюстями, но маг увернулся и взял его голову обеими руками. Ящер замер, погруженный в транс.

Влад никогда еще не погружался в глубины разума нечеловеков и с замиранием сердца начал вторжение в чужеродное сознание. Вернее, попытался это сделать. Но не тут-то было – в глубине разума ящера стояли мощные стены, сложенные из монолитных глыб, громадных, как те, из которых когда-то выстроили Стоунхендж.

Влад ударился в эту стену со всей силой, стена дрогнула, но он ничего не добился – ему даже показалось, что он услышал далекое хихиканье того, кто воздвиг эту защиту в мозгу своего повелителя. Влад на секунду задумался и осторожно сделал прокол-подкоп у стены, исследуя глубину залегания защиты. Нет, стена была монолитная и шла до «центра планеты». Тогда он со скоростью света помчался вдоль стены в надежде обнаружить какую-то трещину или щель. Через несколько минут ему показалось, что мелькнула тонкая трещинка. Он бы не заметил ее, если бы не его сверхчувственное восприятие, позволяющее разглядеть то, что недоступно большинству сильных магов.

Вернувшись, он просканировал эту трещину – она заходила за стену, теряясь в глубинах разума ящерочеловека. Возможно, тот, кто ставил защиту, проглядел этот зазор, ошибся, а может быть, специально оставил, чтобы иметь возможность войти в разум своего повелителя. В любом случае, это был шанс просочиться в кладовые знаний этого существа.

Влад истончил свое сознание до размеров волоска и аккуратно прошел через стену, не повредив ее и не оставив следа на монолите. Потом он снова истончил разум, просунул эту нить в трещину и стал пилить, как острейшим ножом или пилой, пока не увидел, что его «нить» взрезает прочный монолит защиты. Он пилил до тех пор, пока часть стены не выпала, после этого стена стала стремительно ветшать – «камни» как будто старели, рассыпаясь в прах, и наконец они с грохотом осыпались, превратившись в кучи песка, похожего на пудру. Защита была снята.

Конечно, это были совсем не камни, конечно, Влад ничего не истончал и ничего не пилил – это его сознание облекало происходящие в мозгу процессы в привычные для человека образы, иначе он просто не смог бы понять и принять происходящее. Как на самом деле происходили процессы проникновения в сознание существа, что это были за процессы – не мог сказать никто. Как выразился персонаж одного комедийного фильма: «Голова – предмет темный и исследованию не подлежит!»

Влад погрузился в глубь умирающего мозга – следовало торопиться, кто знает, что случится после смерти мозга, в котором он оказался? Нужно было вытащить всю возможную информацию. И он начал качать ее с невероятной скоростью – мелькали имена, морды ящеров, прокручивалась, как кинолента, вся жизнь умирающего предводителя клана.

Владу становилось все яснее, как этот ящер, один из тех существ, что славились безусловным выполнением своих обязательств, решился на вероломный поступок, на переворот.

Как оказалось, в подоплеке этого бунта были в общем-то вполне благородные, с точки зрения ящеролюдей, мотивы – как можно заключать соглашения с вероломными тварями, людьми? Как можно презреть память своих предков, считавших людей страшными, мерзкими крысами и тараканами, достойными лишь того, чтобы наступить на них и раздавить? Влад мог это понять – для него ящеролюди были такими же гадкими и мерзкими тварями, и лишь соображения выгоды да забота о жизни своих людей подвигла его на соглашение с врагами рода человеческого. И он надеялся, что не ошибся, принимая это решение. Ящеры, устроившие бунт, не были способны на гибкость разума, потому сочли поступок короля предательством интересов своего народа, и как следствие – король должен был умереть и освободить место правильному правителю. Само собой, понятно кому. Если бы не люди – замысел бы удался. В бунте участвовали в основном все ближайшие родственники предводителя клана, и все они полегли в пещере. Тот, кого убила Амалия, был сыном предводителя, и предводитель, умирая, горько сожалел о погибшем.

Влад вдруг почувствовал, что его засасывает какой-то черный туман, унося в непонятную даль. Он рванулся и через долю секунды выскочил из почти что совсем умершего мозга ящерочеловека. Влад пошатнулся и упал бы, если бы не сильные руки Амалии, поддержавшие его.

– Что с тобой? Тебе плохо? Сядь в кресло!

Влад открыл глаза и улыбнулся своей подруге:

– Все. Уже прошло. Еле вырвался из головы это негодяя, чуть не утащил меня на тот свет. Впрочем, интересно было бы поглядеть, что там, за чертой…

– И не вздумай! – резко заявила девушка, настоятельно подталкивая его к ближайшему креслу. – Ты нам тут нужен! Мы только замуж вышли, а ты решил сделать нас вдовами! Безобразие!

Влад улыбнулся и нашел глазами Амастока и шамана. Они стояли у стены и наблюдали, как слуги выносят трупы погибших. Влад побрел к своим партнерам, с каждым шагом обретая утраченную бодрость и силу, – все-таки путешествие в недра умирающего мозга далось ему довольно тяжело, потому он не мог сразу восстановиться.

Амасток и шаман подняли на него глаза и прервали разговор. Король внимательно посмотрел в лицо своему новому партнеру и проскрипел, приоткрыв пасть:

– Я обязан тебе, король Влад. Конечно, ты преследовал свои цели – тебе выгоднее иметь дело со мной, чем с этими глупцами, но все равно спасибо. Что ты делал там с бунтовщиком?

– Я узнал все, что было нужно, из его мозга. Кто участвовал в бунте, кто был зачинщиком – все имена.

– Не может быть! – прошипел шаман Амастоку. – Не может человек обладать таким умением! Люди не могут проникнуть в мозг Настоящей Расы! Он лжет!

– Я говорю правду, – возразил Влад тоже на языке ящеров. – Вот слушай, кто участвовал в заговоре…

Перечисление имен заговорщиков заняло минут пять, потом Влад подробно обрисовал схему заговора. Шаман слушал его с отвисшей от удивления челюстью.

– Вы пока обсуждайте тут, что и как, – закончив, сказал Влад, – а я пойду осмотрю своих друзей, не поранили ли их нападавшие.

Голованы беззаботно валялись на королевском троне – благо сиденье его было широким и вмещало двух здоровенных зверюг.

– Вы чего сюда забрались? Ну-ка кыш с трона! Хантер, как тебе не стыдно – взял и подгрыз спинку этого сооружения! Ну нельзя же все подряд тянуть в рот! Давайте-давайте отсюда, как бы скандала не было. Сейчас король заметит, что вы опоганили его стульчак, будет вопить! Вы не ранены?

– Нет. Так… слегка Хантера зацепили, он всегда был неуклюжим, – усмехнулась Гера. – А на мне ни царапины. Они такие скучные, такие медлительные – махали своими дурацкими палками да шипели как змеи. Вот только вкус у них противный – как будто железку пожевала. Тьфу! Я бы их есть не стала. До сих пор во рту противно.

– Кстати сказать, у вас не рот, а пасть! – автоматически заметил Влад.

– Это у многих людей пасть, а у нас рот! Мы почище будем, это точно. И наш язык заживляет! Вот люди пускай попробуют полизать свои раны – и что будет? А после нашего лизания все заживает!

– Ладно-ладно, пусть рот, – покладисто согласился Влад. – Хантер, иди сюда, показывай свое «чуть задели».

Голован подошел к Владу и лег перед ним, тяжело дыша. На его плече зияла противная рана, в которой виднелась кость. По шкуре пса текла струйка крови – уже очень тонкая, но крови он потерял немало, судя по повреждению. Влад с сожалением покачал головой:

– Сейчас будет немножко больно, потерпи. Потерпишь?

– Потерплю. Если только она не будет меня ругать!

– Гера, помолчи! А ты приготовься… оп! – Влад сжал края его раны руками, соединив, и занялся заживлением.

Немного подумал и погрузил больного в транс – чего терпеть зря? Через минут десять на месте раны остался лишь тонкий след, как будто кто-то провел пальцем по шерсти. Потом и его не стало. Маг провел рукой над четвероногим товарищем, тот встрепенулся, а Влад с сожалением сказал:

– Как прилетим в наш замок, сделаю вам по амулету от магических и физических ударов и запитаю его от ваших магических узлов. Хватит вам получать раны! Другой раз удар придется не по плечу, а по шее, и… Не хочу я вас терять. Вы слишком мне дороги, ребята.

– Мы тебя тоже любим. – Гера оттянула в улыбке уголки губ и ткнулась в его ладонь холодным влажным носом.

Влад опять автоматически определил – здоровая псина, нос холодный… а потом про себя засмеялся – не такая уж и псина, и совсем даже не псина. Что с ними будет дальше?

Составление договора заняло целых два дня – Влад и ящеролюди яростно обсуждали все пункты, потом выясняли расценки, по которым они будут работать в дальнейшем. Ящеры настаивали на увеличении цены их товаров, но Владу все-таки удалось отстоять прежние цены – по крайней мере пока. Сошлись на том, что будут каждые пять лет рассматривать цены на товары, но Влад знал, что все равно не сдастся и будет держать прежние расценки – очень выгодные для людей. Ящерам деваться было некуда. Записали и про запрет нападения на людей и животных, записали и про помощь в вооруженных конфликтах – в случае чего и ящеролюди обязывались выставить свой военный контингент по требованию Влада, впрочем, он надеялся, что до этого не дойдет. Его все время доставала мысль о том, как встретятся лицом к лицу ящеролюди и драконы, известные враги, враги еще худшие, чем люди и ящеры. Драконы и Настоящая Раса враждовали гораздо больший срок – сотни тысяч, а может быть, миллионы лет. Ненависть у них была уже на генетическом уровне.

Наконец все завершилось. Документ был составлен, подписан, свернут в плотную трубочку и перевязан шнурком. Писали они на выделанной коже – бумаги тут не было.

Письменность ящеролюдей представляла собой нечто среднее между клинописью и египетскими иероглифами. Если знать, что и как пишется, то ничуть не сложнее английского или русского языка. Влад вытащил знания о правописании из умирающего бунтовщика, так что свободно читал все тексты. Знания же о грамоте людей пришлось вставлять в голову писца – король и шаман категорически воспротивились тому, чтобы маг людей забрался к ним в голову. Влад их прекрасно понимал – скорее всего, он не удержался бы от того, чтобы обезопасить себя в дальнейшем и подчинил бы их разум. Тем более что он не давал обещания этого не делать.

Обратно в замок Ламунских они собрались было идти пешком, когда Гера напомнила магу, что ему незачем таскаться по бесконечным коридорам, а достаточно лишь открыть портал туда, куда ему нужно. Потрясенный свежестью и своевременностью этой мысли, Влад открыл портал сразу к замку Саваловых и, дождавшись, когда друзья попрыгают в жемчужное окно, совершил переход, предвкушая встречу со своими женами, а еще пуще – с баней, в которой намеревался смыть пыль и пот последних дней в пещерах. Там мыться было негде, и вообще, ящеры не понимали самой идеи мытья – ведь достаточно просто обсыпать себя песком, потереть как следует, и чешуя заблестит пуще прежнего – зачем лезть в воду? Так что от путешественников-людей разило как от козлов.

То, что он увидел, привело его в шоковое состояние, сменившееся яростью и отчаянием. Город у замка сгорел. Дымились остатки трактира, в котором любил буянить Макобер, дымились развалины деревянных строений, которые построили еще до распоряжения строить только каменные дома. На стенах замка виднелись потеки, как будто кто-то испачкал их сажей. Везде лежали трупы лошадей и мертвые люди, смотрящие в небо пустыми глазами. В трупах торчали небольшие дротики с оперением, которые некогда метали наездники на крысанах.

Возле замка, куда Влад шел, сжав до боли кулаки, валялись трупы десятков крысанов, а может, и сотен – растоптанных драконами, расстрелянных из пушек, арбалетов, луков. Тут же лежали трупы их наездников. Маг удивился – фактически этих «бомбардировщиков» послали на верную смерть, без поддержки наземного войска они были бесполезны! Зачем было слать эскадрильи «летающих крепостей» – чтобы оставить их лежать на припорошенной снегом земле? Влад ожидал вторжения в начале лета, когда высохнут дороги, когда войско викантийцев сможет спокойно подойти к замку – если, конечно, он позволит им это сделать. Но сейчас, в начале зимы, это же самоубийство! Люди и звери из жаркой страны, теплолюбивые, не приученные воевать на ледяном ветру, в мороз… Да их по пути должно было померзнуть целая куча – и вот они тут? Непостижимо!

Все разъяснилось быстро. Когда Влад фактически подбежал к воротам замка, его встретили Михаил с Макобером, окруженные группой охранников. Лица их были серьезны, если не сказать – мрачны. Влад сразу понял – случилась беда.

– Что? Кто?

– Марьяна и Лесана.

– Погибли?! – У Влада от лица отхлынула кровь, и он стал похож на персонаж театра кабуки.

– Нет. Захвачены.

– Как случилось? Как это могло случиться?! – яростно крикнул Влад, тряся управляющего за плечи. Опомнился он, лишь когда рукав куртки Михаила треснул и остался у него в руках. Непонимающе глядя на оторванный кусок ткани, Влад отпустил управляющего, присел на какой-то ящик и сказал опустошенно: – Докладывайте.

– Утром. Появились из-за леса. Сразу толпой – несколько сотен. Стали все поджигать. Метать дротики. Замок закрыли, на стены вышли охранники, пушки начали стрелять. Госпожа Марьяна и госпожа Лесана возглавили оборону, вышли на стены. Неожиданно все летающие драконы прекратили атаку на город и бросились на стены замка. Погибло их десятки, может быть, сотни – но они летели туда, где находились госпожа Марьяна и госпожа Лесана. С драконов выбрасывали десант и сети.

– Какие сети? – недоуменно спросил Влад.

– Сети вот такие. – Михаил подал Владу металлическую сеть, сплетенную из очень тонкой проволоки серого цвета. – Сети накрыли ваших жен, потом на них набросились десантники. Запеленали их в эти сети и утащили на драконов. Как только женщин захватили, атака прекратилась, все оставшиеся драконы пошли на юг. Все. Больше ничего не знаем.

– Давно это произошло? – Влад встал, его кровь бурлила от прилива адреналина, душа же горела огнем, требуя мести. – Сколько времени прошло после похищения?

– Более десяти часов. На рассвете напали. Мы пытались тебе как-то сообщить, но сигналы не проходили. – Макобер был бледен, однако говорил четко и внятно. – Драконы не могли с тобой связаться, видимо, ты был под землей. Как я помню, там ни с Рекой не соединиться, ни ментально связаться.

– Да, под землей. – Влад обвел своих друзей и соратников взглядом и скомандовал: – Амалия, остаешься тут. Восстанавливаете город и выясняете, кто навел врагов на моих жен. Вы же поняли, что это специальный налет, что все спланировано, что целью были как раз Марьяна и Лесана. Тут есть агенты аштарийцев, их надо искать. Впрочем, может, они уже и удрали? Дело сделано…

– Без тебя мы не сможем найти агентов, – возразила Амалия. – Нужен ментальный контроль. Откуда мы знаем, агент этот человек или нет? Прибывает много новых беженцев, приезжают сотни купцов – как определить, кто из них агент, если не влезть им в голову?

– Хватайте всех подозрительных, опрашивайте людей – не мне тебя учить! Вернусь – влезу им в головы, все точно узнаю. Сейчас не до этого.

– Улетишь в Пазин? – угрюмо спросил Макобер. – Ты подвергнешь опасности себя и все дело, что задумал. Кто остается старшим за тебя?

– Амалия. Вы ей помогаете. Я ей верю на сто процентов. Выполнять ее указания, как мои, до моего возвращения.

– До возвращения? – горько усмехнулся Макобер. – Ты видел эти сети из макрила? Ты сможешь магичить, если на тебя набросят такую сеть? Девчонки не смогли…

– Я не девчонки. У меня имеется и другая магия. Успокойся, я и не из таких неприятностей вылезал. Что ты предлагаешь, оставить моих жен в руках изуверов? Есть варианты? Если я перекину к Пазину все войско – пока мы возьмем город, они убьют Марьяну и Лесану. Нет, я должен идти один.

– А ты понимаешь, что это ловушка? – неожиданно проницательно спросил Макобер. – Это ведь тебя заманивают! Не зря они их захватили, а не убили! Вообще, ругаю себя – надо было удержать их, не пускать на стены! Да разве их удержишь?! Ураган, а не бабы! Они мне слова не дали сказать…

– Ты не виноват. И никто не виноват. Так сложились обстоятельства. И я должен их преодолеть. Ну все, пора! – Влад устало пошел прочь. – Не провожайте меня. Связь держим через драконов, или я буду отправлять свитки.

– А мы? – ворвался в голову мага голос Геры. – Нас оставляешь тут? Это нечестно!

– Ребята, с вами нельзя, слишком многие уже знают, кто вы такие и что всегда ходите со мной. Это усложнит мне работу. Оставайтесь тут и помогайте Амалии, такое вам задание.

– Хорошо, – неожиданно покорно ответила Гера.

Она подошла к хозяину и грустно ткнулась носом ему в руку, прощаясь, следом подошел Хантер – их хвосты опущены, они всем своим понурым видом выражали грусть и укор Владу за то, что он их покидает.

– Ну все, все, ребята! Мне и так плохо, не нагоняйте грусти еще и вы! – Влад быстро зашагал прочь от города.

Отойдя на двести шагов, он обернулся и помахал рукой замершим в грустном молчании друзьям. Они смотрели ему вслед, как будто прощались насовсем. Влад вымученно улыбнулся и показал им кулак: ну-ка перестаньте! не насовсем ухожу! Но на душе у него было очень, очень погано.

Портал выбросил его почти в том месте, куда Макобер отправил Амалию в тот раз, когда она попалась. Влад был осторожен, и приземление прошло без последствий – он даже не упал. Быстренько сконцентрировавшись, зашагал не по направлению к городу, а от него, справедливо полагая, что здесь скоро может появиться отряд, посланный проверить, кто открыл портал. Тем более что его точно ждут.

Отбежав километра на два и забравшись на невысокую горку, поросшую густым ельником, он заметил мелькание стальных шлемов и копий в том месте, где минут двадцать назад приземлился. Похвалив себя за предусмотрительность, Влад на всякий случай углубился в ельник, рассчитывая переждать тут до темноты. Ему обязательно нужно было попасть в город – в замок императора, где теперь сидел маг. Время было к вечеру, через час-два начнет смеркаться – все-таки уже поздняя осень, так что он спокойно перелетит городскую стену и доберется до дворца. Ну а там уж… там будет видно. Как говорят самураи: «Если не знаешь, что делать, делай шаг вперед». Влад знал, что будет делать.

Выглядело все просто – добраться до Шамасса и не дать себя убить. Вряд ли теперь прокатит фокус с лицом аштаратского мага. Умные люди учитывают прошлые ошибки и стараются больше их не допускать. Так что этот вариант исключен. Но ведь есть множество и других вариантов?

Влад залез под разлапистую ель и улегся на толстом мягком ковре из опавших иголок. Лежать было тепло, но адреналин, бившийся в крови, толкал его бежать, что-то делать, скорее выручать своих подруг. Враг ударил в самое дорогое, что у него есть. Что ему золото-сокровища? Люди – вот его сокровища. Его друзья, его подруги, ради которых он отдаст все на свете. И все это знали. Удар был подготовлен четко, умело, не пожалели и такие дорогостоящие и ценные кадры, как летающие драконы и их наездники. Эта операция была нацелена на него, без сомнения. Собрались поймать именно его. Ну что же, он все равно собирался в будущем заглянуть в гости к врагам – почему и не сейчас? Как бы у них не вышло что-то вроде: «Я медведя поймал!» – «Ну тащи его сюда!» – «А он меня не пускает!»

Ободренный такими мыслями, Влад немного успокоился и заставил себя выбросить все из головы. Нужно было ждать.

Ожидание тянулось и тянулось, снаружи завывал холодный ветер и летели редкие снежинки. Влад проверил запасы Силы, обнаружил, что за время его пребывания в подземном мире они истощились, и, обрадовавшись возможности отвлечься, стал заполнять магический узел, наслаждаясь этим процессом. Как и всегда, соединение с Рекой Силы доставило громадное наслаждение – он как будто окунался в тепло, в наслаждение, овладевавшее всем его существом.

«Подзарядка» заняла много времени – надо было вначале заполнить магический узел, потом перекачать Силу в амулеты, а они вмещали объемы в несколько магических узлов, так что заполнять узел ему пришлось несколько раз.

Наконец он был под завязку накачан магической энергией и готов к борьбе. Можно даже сказать, что он давно, а возможно, и никогда не был так полон Силой – всегда было лень заниматься заполнением, а то и некогда, дела отвлекали. Обычно объем его Силы был полон только процентов на пятьдесят или на семьдесят. Теперь же он просто лопался от энергии.

Стремительно темнело, вечер опустился на мир, как будто кто-то накинул темную ткань на клетку с попугаем. Влад вылез из-под елки, потянулся, посмотрел в звездное небо с незнакомыми созвездиями, стряхнул со штанов прилипшие иголки и усмехнулся – для кого прихорашивается? Для врага? Потом посерьезнел, прижал руки к груди и плавно поднялся в воздух, медленно уходя в ночное небо выше и выше. С высоты ему был виден Пазин, застывший в осенней стуже и туманно проглядывающий сквозь редкий снегопад россыпью факелов и магических огней в том месте, где находился бывший императорский дворец, и на стенах города. С высоты стены казались игрушечными, и на них не было видно стражников со смертоносными арбалетами. Но они там были, Влад знал это и, чтобы его точно не заметили, поднялся еще выше. Потом он принял горизонтальное положение и начал движение в сторону города. Холодный ветер обдувал голову, леденил руки, но маг не обращал внимания на мелкие неудобства – что такое холод по сравнению с тем, что сейчас, возможно, делают с девчонками? Он содрогнулся, у него защемило сердце, и Влад заставил себя отринуть все эмоции, выкинуть из головы лишние мысли, оставив лишь то, что нужно для дела, превратив себя в максимально эффективную боевую машину.

Город приближался.

Глава 11

Императорский дворец, как огромный корабль, светился в темноте. Везде висели магические шары-светильники, заливающие неоновым светом площадь у дворца, сам дворец, сад вокруг и дорожки.

Влад завис в ста метрах над дворцом и внимательно осматривал окрестности – куда ему приземлиться? Везде ходили, сидели, стояли десятки охранников, а ниже, метрах в тридцати над территорией дворцового комплекса, неустанно махали крыльями драконы, облетающие пространство по периметру. Как приземлиться незаметно? Ну не идти же напролом, с боем? Пока он будет пробиваться – пленниц убьют!

Шли минуты, а он все висел в темноте, скрытый снежной пургой.

Неожиданно в голову пришла шальная мысль – Влад взвесил ее, покрутил и так и этак, усмехнулся: как говаривал старик Нильс Бор, «Достаточно ли эта идея безумна, чтобы быть верной?». Только бы хватило сил… должно хватить!

Влад спустился пониже, рискуя попасться на глаза всадникам и драконам, и мгновенно создал портал перемещения в противоположном от себя углу территории дворца. Хлестанули молнии, открылось жемчужное окно, тут же прозвучали команды, и в это место бросились десятки охранников, оголив угол сада прямо под Владом. Туда же устремились и всадники на крысанах, ослабив внимание к ночному небу.

Воспользовавшись суматохой, Влад спикировал вниз и, ощутимо грохнувшись пятками о твердое покрытие, юркнул за угол, прижавшись к стене. Приземлившись, он с облегчением отпустил портал – держать открытым огромный портал на расстоянии ста метров было непосильной задачей даже для него.

Влад смахнул пот со лба и замер, услышав шаги, и быстро оглянулся – вытаращив глаза, перед ним стоял аштариц, судорожно хватающийся рукой за висевший на поясе меч. Маг одним прыжком подскочил и, ворвавшись в его мозг, за минуту превратил человека в куклу, слепо подчиняющуюся его приказам. Повинуясь команде хозяина, ментальный раб выглянул из-за угла и заговорщицки подозвал к себе товарища:

– Максун, быстро сюда! Скажу кое-что!

Максун рухнул после ментального удара и через пару минут тоже стал одним из зомби армии Влада. Через час в радиусе пятидесяти метров не было ни одного охранника, обладающего своей волей. Собрав из них подобие отряда, Влад нашел того, кто знал путь в дворцовые покои, и приказал:

– Вы – идете со мной, обеспечиваете охрану. Ты – остаешься тут и никому не показываешь своего лица. Раздевайся! – Маг выбрал похожего на себя по росту и сложению охранника, принял его облик и надел его одежду и вооружение. Теперь он был один в один сержант стражи аштарийцев. Узел со своей одеждой он передал одному из своих зомби.

– Пошли! Показывай дорогу! – Влад зашагал к дворцу следом за своим провожатым, уверенно показывающим дорогу к покоям Шамасса.

Как оказалось, тот расположился в спальне императора – впрочем, этого следовало ожидать. Путь к спальне был нелегким – охранники были расставлены через каждые десять метров. Они подозрительно смотрели на идущих по коридору солдат и грозно перекрывали дорогу, не подпуская никого к себе близко. Владу приходилось пускать ментальное излучение на всю мощь, внедряя в голову охранника мысль о том, что пришельцы могут находиться в этом месте совершенно законно и ничего противоестественного в этом нет. Влад не знал, сколько будет действовать это наведенное внушение – минуту, час или неделю, поэтому, когда охранник отходил в сторону, поскорее шел дальше со своим эскортом, прикрывающим его сзади. Внедряться в разум этих охранников, с тем чтобы захватить их мозг, он не мог – остальные охранники, стоящие дальше по коридору, внимательно наблюдали за происходящим и могли в любой момент поднять тревогу. А так они видели, что знакомый им солдат подходит к преградившим дорогу охранникам, что-то им говорит, и те беспрепятственно его пропускают. Видимо, у него задание от самого Шамасса, иначе он не смог бы пройти через весь двор и весь дворец.

Так Влад добрался до святая святых этого дворца – покоев Шамасса.

Первый захваченный им солдат показал рукой на дверь и сказал:

– Тут он живет. Шамасс не позволяет никому стоять возле его двери, так что пост есть только у выхода из коридора.

Влад осмотрелся – действительно, коридор заканчивался тупиком, в конце которого и была эта дверь. Охранник стоял в пяти метрах от входа, спокойно смотря на происходящее затуманенным внушением взором.

Влад приказал своим спутникам:

– Стоять здесь. Никого не впускать в комнату. Убивайте всех, кто не подчинится.

Маг толкнул дверь. Она была заперта. Влад досадливо поморщился, уперся покрепче, и, сдаваясь силе его могучих мышц, дубовая дверь стала прогибаться, затем за ней что-то хрустнуло, сломалось, и неожиданно легко створка распахнулась настежь.

Не мешкая ни секунды, Влад вошел в комнату, захлопнул за собой дверь, и его тут же окутало светящееся облако плазмы. Его мозг, работающий на предельной скорости, сразу определил – фаерболы! По нему очередями палил какой-то маг, и не из слабых – каждый огненный шар был размером с человеческую голову.

Между сериями ударов, сквозь дым от тлеющих обломков выбитой шарами двери Влад увидел худощавого человека лет тридцати – тридцати пяти, стоящего в противоположном конце большой комнаты в боевой стойке. С его рук и срывались огнешары, улавливаемые защитным полем Влада и растекающиеся по поверхности силового поля.

Влад сделал шаг вперед и остановился.

– Стой, Шамасс! Я не хочу тебя убивать! Мне нужны мои женщины! И я уйду, обещаю! Где они?

– Где надо. – Вражеский маг скривил губы в усмешке. – А почему ты думаешь, что сумеешь убить меня? Иди сюда и попробуй!

Шамасс плавным движением вынул из-за спины меч, клинок которого был серого цвета, как будто покрытый слоем влажной пыли. Влад сразу же узнал макрил, металл, для которого не существовало магической защиты.

Влад бросился на врага, но не успел сделать и десяти шагов, как со всех сторон в него полетели какие-то сгустки, разворачивающиеся в сети наподобие тех, которыми поймали Марьяну и Лесану. Самая широкая сеть упала с потолка. Сбоку летели еще «косынки», будто выстреленные из каких-то огромных метательных устройств.

Это была ловушка, и ее готовили долго и упорно, понял Влад. Сети опутали его со всех сторон так, что он не мог сделать ни шагу без того, чтобы не упасть. Пущенные им фаерболы тут же угасли, как будто увязшие в этой сети, жадно поглощавшей все магическое. Более того, он почувствовал, как из него хлещет, будто вода из прорвавшейся трубы, магическая энергия. Если бы не огромный запас в амулетах, его осушило бы в считаные секунды. А так запас за это время уменьшился только процентов на двадцать.

Влад попробовал, действует ли магия драконов, и с облегчением ощутил – работает! Он поднялся в воздух, попробовал руками, может ли порвать сеть, убедился – нет, не может. Тонкая сеть из сверхпрочного материала легко резала плоть, и, если бы не сверхпрочные кости, наверное, отсекла бы ему пальцы.

Выругавшись, Влад стал быстро перебирать руками, стаскивая мерзкое серое кружево, пока не сбросил вначале одно, потом другое, потом третье. Вскоре он висел под потолком, злющий, как демон, перепачканный кровью из порезанных и уже заживших рук и прицеливающийся, как бы половчее зашибить мага, устроившего такую пакость.

Коршуном бросившись на Шамасса, успевшего пальнуть из арбалета, Влад выбил у него из рук оружие. Слава богам, на Владе было его «кевларовое» белье, которое он надел, когда шел на встречу с ящерами, поэтому болт с наконечником из макрила оставил на его теле всего лишь здоровенный синячище. Влад схватил коварного мага за голову и попытался ввести того в транс. Не тут-то было! У Шамасса стоял ментальный блок такой силы, что стена, которую Влад разрушил в голове мятежного ящера, по сравнению с этой была хлипким заборчиком.

Эта стена была монолитной, без видимых швов и глыб. Искусство такой защиты, наверное, оттачивалось сотнями лет, ему учили опытные менталисты – Влад не умел делать такую стену. Он всей мощью обрушился на защиту, но она даже не дрогнула.

Шамасс ехидно улыбнулся:

– Ты не сможешь победить меня! За мной многотысячелетний опыт нашего мира! Ты же жалкий самоучка, признаю – опасный самоучка. Теперь держись!

Неожиданно стены в мозгу Шамасса стали стягиваться, как огромное стальное кольцо. Влад запаниковал – что будет, если стены сомкнутся? Не останется ли он в чужом мозге, как пленник, заключенный в защитное кольцо? Вероятно, так бы оно и было, если бы встретились два обычных менталиста. Но, как известно, против лома нет приема, если нет другого лома!

Влад недолго думая хватил кулаком по голове Шамасса – не так сильно, чтобы защитный амулет мага сработал, но достаточно увесисто, чтобы тот на мгновение потерял концентрацию. Влад выскользнул из его головы, схватил Шамасса за горло и стал аккуратно душить, пережимая сонную артерию. Через несколько секунд вражеский маг мягко скользнул на пол, потеряв сознание.

Не выпуская из поля зрения лежащего в обмороке Шамасса, Влад лихорадочно думал – что с ним вообще делать-то? Из него надо выжать информацию, но каким образом? Как пробить стену защиты? А если не получится – пытать? Только вот Влад не мог представить, что будет выдирать ногти у Шамасса, пусть тот и принес беду ему и его стране. Но если он сейчас не решит этот вопрос, тогда все пропало. Итак, что делать?

Он содрал с врага защитные амулеты и снял все заряженные перстни – Шамасс был увешан ими так, что это резко диссонировало с его аскетичной внешностью. Но что поделать, если лучшими аккумуляторами Силы являются драгоценные камни, а лучшими из драгоценных камней – алмазы.

Влад задумался: «Итак, что я имею – бесчувственное тело мага-менталиста с сильнейшей защитой, которую нужно разрушать днями и неделями. Дней и недель у меня нет. Значит, нужно снять защиту за короткое время. Сколько у меня есть в запасе – час, два? Пока стражники не опомнятся и не начнут атаку на покои Шамасса… Все, успокоиться и начать рассуждать: ментальная защита заякорена на мозге Шамасса. Это стройная структура, представляющаяся мне стеной, сплошной, да еще и с секретом – она зажимает и изолирует тех, кто пытается пробиться через ее монолит. Структура несокрушимая, стройная, но нет ли в ней червоточины? Где ее слабое место? Думай, думай, думай… Стройная структура… стройная структура… Стоп! Вот оно! Структура защиты основана на структурах мозга, на связи между ними. Чтобы разрушить эти связи, надо разрушить связи в мозгу, проще говоря – свести этого человека с ума. Как? Опять возвращаюсь к пыткам… больше никак. И что, я буду нарезать из него ленточки? Это противно и непрактично – в моих планах этот гад занимает очень, очень важное место. Однако помучить его дело святое – отольются ему наши слезы… только не сдох бы! Впрочем, а я на что? Я что, не лекарь, что ли? А как же этика? Не навреди? Какая, к черту, этика – девчонок спасать надо! Там «мои» охранники из последних сил сдерживают вражеских бойцов, а я тут рассуждаю! Поехали!»

Влад магически вошел в тело Шамасса и первым делом обездвижил того, парализовав все нервные окончания, за исключением функциональных, отвечавших за дыхание, речь, зрение. Потом он вывел мага из обморока, вызванного пережиманием сонной артерии.

Шамасс открыл глаза и с ужасом уставился на своего пленителя. Видимо, он силился сделать хоть какое-нибудь движение и обнаружил, что ничего не выходит. Влад безучастно сказал:

– Извини, хоть ты и враг, но так нельзя поступать даже с врагом. Сейчас я буду снимать с тебя ментальную защиту. Тебе будет очень больно. Так больно, что ты еще никогда в жизни не испытывал такой боли. Я не дам тебе умереть – но к концу этой пытки твой мозг будет представлять собой кашу из разрозненных сведений. Я предлагаю тебе другой вариант – ты сдашься, позволишь мне войти в твой мозг, захватить его и узнать все интересующие меня сведения, а главное – где содержатся мои женщины. Охранники, которых я допрашивал, ничего не знают. Кроме того что доставили женщин к тебе. Ты будешь говорить? Позволишь мне сломать защиту?

– Глупец! Самоучка! Тупая скотина! Никто не сможет снять этот блок, кроме того, кто его поставил, – Дараниссы! А я никогда не сделаю ничего во вред ей! И если ты надеешься, что я что-то расскажу, ты глупец.

– Да, наверное, я глупец. Умный не стал бы с тобой разговаривать, а давно принялся бы за дело. Что же, начинаю умнеть.

Влад опять вошел в тело Шамасса и отключил ему голосовые связки, чтобы не вопил. И так весь дворец на ушах – из коридора слышался звон мечей и крики.

Лекарь сделал так, что все тело врага превратилось в огромную, невероятно болезненную «рану». Каждый нерв, каждая клеточка Шамасса излучала такую волну боли, что его сердце билось в невероятном темпе, как у загнанной птицы, и грозило разорваться. Влад все увеличивал и увеличивал уровень боли – теперь она должна была быть сродни зубной, только в качестве зуба выступало все тело – мышцы, кости, кожа, – все, что могло болеть. Лекарь представлял, какая страшная, должно быть, была эта боль, – и Шамасс ничего не мог поделать, кроме как вращать глазами. Даже кричать не мог.

Его глаза налились кровью, сердце работало с невероятной скоростью, и Влад внимательно следил за состоянием Шамасса – как бы сердце не разорвалось на части. Но нет, маг вел здоровый образ жизни, его сердце не было ожиревшим и великолепно справлялось со своей работой. Через минуту Шамасс потерял сознание – Влад даже удивился, как долго тот продержался. Он снова вошел в мозг мага и с удовлетворением отметил, что единой «стальной» стены защиты больше нет.

Почему-то сознание вражеского мага представилось Владу бесконечным простором, некой гладкой поверхностью, на которой стояло что-то вроде города, окруженного стеной защиты. Стена разделилась на сегменты, прикрепленные тяжами к определенным ячейкам – «зданиям» сознания, и Влад с интересом обследовал и запомнил структуру построения этой системы ментального блока. Да, защита была построена искусно, и, если бы он не разрушил связи между областями мозга Шамасса, воздействуя разрушительной болью, ничего бы не получилось и маг остался бы под контролем Дараниссы. Шамасс не солгал, именно она ставила эту защиту, Влад нашел подтверждение этому в мыслеообразах, которые вынул из мозга мага.

Времени долго копаться в мозгу плененного мага не было – Влад с огромной скоростью выкачал всю информацию, какую мог, все, что касалось его плененных жен, войны, Дараниссы. Также он выкачал учебную информацию о постановке защитных блоков. Они, конечно, отличались от того, что он делал раньше, но, как ни странно, его блоки были ничуть не хуже тех, которые ставила Великая Мать и ее способные ученики. Аштаратские блоки нельзя было разрушить, не уничтожив мозг, как они думали. Владовы блоки нельзя было уничтожить болью – в этом враги убедились на примере Амалии, потому они и были спокойны насчет своих блоков. Но нет, их защита, в отличие от Владовой, основанной на драконьей магии, как оказалось, была менее прочной.

Теперь нужно было подменить вражескую защиту на свою, но перед этим собрать сознание Шамасса воедино – ведь фактически Влад свел его с ума, разрушив саму личность. Выглядело это так, как будто между отдельными «зданиями»-ячейками зияли огромные канавы, провалы – нужно было их залечить, засыпать.

Это заняло довольно много времени – соединительная ткань нарастала медленно. Влад уничтожил участок стены-защиты и, когда все ячейки сознания соединились в одну систему, осторожно выжег все посылы Дараниссы, освободив место для своего контроля. Знакомая формула подчинения, полная, безоговорочная – такая стояла у Амалии, затем стена защиты наращивается, и тяжи, скрепляющие ее, переплетаются с системой защиты, которую Влад ставил раньше. Стена замкнулась – все, теперь даже Влад, если захочет, не сможет снять защиту с Шамасса. Он будет жить и умрет вместе с ней.

Вывод из транса – и Шамасс открывает глаза.

– Слушаю и повинуюсь, господин!

– Срочно останови бой! Сейчас сюда ворвутся твои охранники, добивающие моих, как бы чего не вышло…

Шамасс легко поднялся, перешагнул через валяющиеся на полу сети и пошел к дверному проему, развороченному ударами магии. В коридоре продолжался бой – яростный звон клинков и стоны раненых слышались, наверное, во всех уголках дворца.

Через пару секунд Влад услышал усиленный магическим способом голос мага:

– Прекратить бой! Отвести охрану! Все, кто не выполнит команду в течение пяти секунд, будут принесены в жертву великой Аштарат! Мерзавцы! Назад! Произошла ошибка, она исправлена. Охране занять свои места по охране дворца! Все, кто покинул свой пост, будут наказаны!

Влад одобрительно кивнул – что ни говори, а в абсолютной диктатуре есть свои преимущества. Шум битвы стих, слышались лишь команды командиров, отводящих солдат на исходные позиции. Потом послышался голос Шамасса, уже нормального уровня громкости:

– А вы чего здесь стоите? Вы почему не выполняете?

– Шамасс! Это я их поставил. Пусть стоят! – крикнул Влад. – Сюда иди!

Маг с готовностью быстрым шагом подошел к сидящему на кровати Владу и, заглядывая ему в глаза, спросил:

– Что желает господин?

– Давай-ка обсудим то, что произошло с моими женщинами. Я сейчас буду рассказывать, как я вижу ситуацию, согласно информации, вытащенной из твоей больной головы, а ты будешь поправлять, если что-то не так. Итак: операция задумана Дараниссой, по той информации, что ты ей дал. Вы готовились к захвату женщин, заслали агентов к моему замку под видом беженцев. Для того подчинили их волю. Их задачей было увидеть лица близких мне людей и, вернувшись, передать вам информацию. Другие агенты продолжают наблюдение за замком. Это понятно. Вы загубили ради этого дела десятки летающих драконов и их всадников. Почему? Я видел в твоем мозге, что Даранисса считает захват близких мне людей, а потом и меня, важнейшим делом всех последних столетий. Почему, как считаешь?

– Это очевидно, – спокойно ответил маг. – Ты представляешь собой главную опасность всем делам моей повелительницы… бывшей повелительницы, а она готовилась к этому тысячу лет – к захвату всего мира во славу богини Аштарат. Все шло очень хорошо, пока не появился ты, господин. Даже то, что сорвался мягкий захват Истрии, – результат твоих действий. Если бы не ты, гражданской войны не было бы. А не было бы войны – императора не убили бы и мы бы правили Истрией так, как нам нужно.

– Все это ясно! – нетерпеливо перебил Влад. – Теперь объясни, как ты смог открыть портал и переправить моих женщин в храм Аштарат? Ну да, я видел, что ты принес в жертву пятьдесят жителей города на вашем алтаре. Почему это помогло тебе открыть портал, ведь ты же не можешь этого сделать?! Твоих способностей для этого не хватает!

– Богиня, когда мы приносим жертвы, на время наделяет нас способностями, которые ранее были нам недоступны. Это действует недолго – несколько минут или несколько десятков минут… никогда не знаешь, сколько времени это работает, но работает всегда.

В голове Влада всплыла картинка – Шамасс на глазах у ошеломленных Марьяны и Лесаны перерезает горло женщинам, детям, мужчинам, подтаскиваемым солдатами. Шамасс действует как заправский мясник: одно движение кривым острым ножом – очередная жертва падает в кучу окровавленных тел. Потом произошло что-то невообразимое: маг начал произносить непонятные слова – он сам не знал значения этих слов, видимо, их смысл утерялся в глубине тысячелетий. Впрочем, возможно, что Даранисса и знала, что означают эти страшные слова… они падали как тяжелые камни, и гору трупов заволокло красным туманом, будто дымовой завесой.

Шамасс взмахнул рукой, открывая портал – угольно-черный, с блестящей, как у антрацита, поверхностью. По нему пробегали кровавые прожилки, он втягивал в себя красный туман, уходивший в черное зеркало, будто вода в песок. Шамасс бросился к пленницам и по одной швырнул в портал, как кукол. Красный туман без остатка втянулся в портал, и тот закрылся с таким звуком, будто лопнула туго натянутая веревка. На полу комнаты осталась лишь гора трупов, тяжело дышащий Шамасс и подручные мага – охранники алтаря.

Влад глубоко вздохнул и с ненавистью всмотрелся в безмятежное лицо мага – ему ужасно хотелось оторвать тому голову, хотя он и понимал, что Шамасс теперь не тот, что был раньше. Фактически он реконструировал его личность заново, при этом убрав кое-какие черты характера и кое-что добавив. Слишком сильно изменить его он не мог – это было бы заметно со стороны, и окружающие могли заподозрить, что это не Шамасс, а его двойник.

– Ладно, с тем, что собой представлял этот портал, мы разберемся потом. Понятно, что вы захватили женщин для того, чтобы я за ними пришел и можно было бы убить меня или поработить. Это очевидно. А если я не пойду за ними? Вот возьму и оставлю их в руках Дараниссы. Мало ли женщин вокруг? Она не рассматривала такой вариант? Или ты?

– Да, может быть и такое. Но тогда женщины умрут на алтаре, доставив Дараниссе много удовольствия. Как и богине Аштарат. Впрочем, они так и так умрут, когда надобность в них как в приманке исчезнет. Но есть еще один вариант – твои женщины зачали от тебя, так что, возможно, Даранисса пожелает дождаться, когда плод созреет, чтобы воспитать детей, обучить и натравить их на тебя. Не исключено, что твои дети будут обладать такими же уникальными возможностями, как и ты. Так что было бы неверно не использовать это в своих целях.

Влад вскочил, его лицо исказилось – он в общем-то знал ответ, но услышать его из уст бывшего врага прозвучавшим так спокойно и обыденно!.. Его руки сжались в кулаки. Видимо, он был очень страшен в этот момент, потому что Шамасс испуганно попятился. Влада это отрезвило, и, тяжело дыша, он разжал руки.

– Как определили, что они зачали? Впрочем, о чем я спрашиваю… если я могу это сделать, влезая в организм пациента, почему это не сделать другим лекарям. Как я видел, мою ментальную защиту у женщин ты сломать не смог?

– Не смог. Уровень не мой. Полагаю, Даранисса сможет – ее уровень такой же, как у тебя, но скорее всего выше твоего. Ты в сравнении с ней слишком молод.

– Это еще бабушка надвое сказала! – скривив губы, выдавил Влад. – Кто сильнее, определится только тогда, когда мы встретимся лицом к лицу. Кстати, ты открыл портал в храм Аштарат, как я понял?

– Да, прямиком в храм. Таково было приказание Дараниссы.

– Если я открою портал сразу в храм, что будет?

– Ловушка. Это предусмотрено планом: если ты пройдешь ловушки тут, убьешь или захватишь меня – ты бросишься в храм, и там тебе приготовлена встреча. Будут сети из макрила, будут другие западни. Кроме того, десятки магов, которые ожидают твоего прибытия и навалятся со всей возможной силой. Плюс сама Даранисса, которая стоит сотни магов.

Влада охватило отчаяние. Полетит туда – его захватят, женщин убьют или превратят в инкубаторы для его врагов. Не полетит – то же самое. Что делать?

– Есть ли возможность проникнуть в храм иным путем? Как я помню, он стоит на берегу моря и под ним проходы, затопленные водой. Они сообщаются с основным храмом?

– Не знаю, – пожал плечами Шамасс. – Может, и сообщаются. А может, и нет. Говорят, что под храмом в море вливается подземная река. От нее отходят колодцы наверх. Некоторые из них служат культовыми бассейнами. В них разводят хищных рыб, которых подкармливают предназначенными в жертву людьми.

– Видел картинки. Меня и сейчас, как вспомню, тошнит! – перебил его Влад. – А почему эти рыбы не уходят в реку, а потом в море?

– Там решетки. Они плавают как в клетке, – пояснил маг. – Так что попасть в пещеры через эту реку можно, но надо будет потом сломать решетку, а сломав – окажешься в бассейне, полном голодных рыб, обгладывающих человека за считаные секунды.

– Ясно. Теперь скажи, где Даранисса может содержать женщин?

– Скорее всего, она поместит их в хранилище, где их привяжут к столам, наденут ошейники из макрила и будут время от времени пытаться сломать защиту, не давая им спать и воздействуя болью. Наши маги, так же как и ты, умеют усиливать боль, тем более что у нас есть специальный напиток, усиливающий ощущения. Если человека, выпившего напиток, ткнуть иголкой, он почувствует такую боль, как будто в него воткнули нож. Их будут истязать, следя за тем, чтобы они оставались живы, сравнительно здоровы и муки не повлияли на зарождающийся плод. Изнасилование, я думаю, исключено – я сразу сообщил Дараниссе о том, что женщины понесли, поэтому она не станет рисковать. Впрочем, если только необычным способом… Все может быть. Даранисса очень изобретательна в пытках и унижении пленников. Очень.

– Шамасс! Тебе запрещается приносить в жертву людей. Теперь ты должен очень внимательно и осторожно изображать, что ты по-прежнему служишь своей бывшей госпоже. Но больше никаких агрессивных действий в отношении жителей этой страны, кроме направленных на поддержание порядка, быть не должно. И уж тем более не кормление драконов человечьим мясом. Ты меня понял?

– Понял. Но тогда многие поймут, что я изменился. Не исключено, что меня примут за двойника и попытаются убить, – спокойно ответил Шамасс. – Чтобы никто ничего не заподозрил, реформы должны быть постепенными. Например – продолжать подкармливать драконов человечиной, но это будут только грабители, убийцы, насильники.

– Хм… только после их казни. И потом мы все это прекратим, когда я скажу. Кстати, командиры всех воинских подразделений подчинены тебе на ментальном уровне?

– Нет. Аштарийцы – все. Все наши маги, все командиры. Викантийцы – не все. Они формально подчиняются викантийскому королю, так удобнее. Королевским указом Аринатога Третьего они приданы нашему экспедиционному корпусу.

– Да, я знаю, – прервал его Влад. – Ускорь подчинение всех командиров – тогда вероятность бунта будет очень невелика. Всех склонных учинить бунт, безразлично, офицер это или солдат, при малейшем подозрении подчиняй ментально. Установи в городе строгий порядок, карай за любой бандитизм и за агрессию по отношению к истрийцам – это я об оккупационных войсках. Формально ты так и подчиняешься Дараниссе, повторюсь.

– Да, я все сделаю. Как я буду получать от тебя распоряжения?

– А как ты их получал от Дараниссы?

– Письменно. Она отправляет мне свитки вот на этот столик. – Маг показал на резной столик в углу комнаты, с подносом на нем.

– Как ты узнаешь, что это именно она написала, а не кто-то вместо нее?

– Она ставит свое имя в трех местах на свитке. В левом углу, правом углу и на обратной стороне знак в виде пятиконечной звезды.

– Покажи!

Шамасс шагнул в сторону и достал с полки свиток светло-желтого цвета. Влад взял его в руки и приподнял брови – простая звезда, такие он в детстве рисовал, без отрыва руки от бумаги. Он удивился, но потом пожал плечами – пятиконечная звезда демонский знак, так почему бы и нет?

– Дай мне письменные принадлежности.

Шамасс подал ему перо, чернила, и Влад вывел на свитке подпись, какой расписывался десятки лет на Земле.

– Вот так я буду подписывать свои послания. И такую подпись буду ставить еще в левом верхнем углу. И букву «В» на обратной стороне свитка. Если такой свиток вывалится на этот столик – выполняешь все его пункты. Если я чего-то не знаю и мои действия, описанные в свитке, навредят моим делам – прежде чем выполнять, пишешь мне и ждешь или ответа с подтверждением, или моего прибытия. В остальном ведешь ту жизнь, которую привык вести. Дальнейшие указания я тебе дам позже.

Влад поднялся и прошел к разрушенному проему двери. За ней стояли трое охранников из тех, которых он подчинил, – они с трудом держались на ногах, были сильно изранены, у одного надрубленная рука была перетянута тряпкой и висела плетью.

– Господин, мы исполнили приказание, никого не пустили. Нас осталось трое. Продолжать стоять на посту?

– Нет. Возвращайтесь к своим обязанностям, подчинение, как и прежде, Шамассу. Сейчас он вас вылечит. Шамасс, иди сюда!

Маг быстро подошел и вопросительно уставился на Влада.

– Этих солдат вылечи, поощри… сам придумаешь за что. Версию того, что тут произошло, придумаешь сам. А вы все ни слова посторонним. Как и прежде, выполнять распоряжения Шамасса. Давай лечи, я улетел.

Влад взял брошенный у стены узел со своей одеждой и пошел в глубину покоев, больше не обращая внимания на Шамасса, занявшегося ранеными. Переоделся, сбросив мундир аштарийца, затем принял привычный облик и открыл портал.

Скользнув в прокол пространства, Влад выскочил метрах в пятистах от своего замка. Ему был нужен Макобер, и срочно.

Издалека он заметил, что на пепелище суетятся люди, освещенные магическими светильниками. Народ восстанавливал сгоревшие дома.

Влад крикнул в ментальном пространстве:

– Гера! Хантер! Вы где?

– Хозяин! Мы в драконьем доме. Сейчас мы к тебе прибежим!

– Найдите мне Макобера, узнайте, где он!

– Мы и так знаем. Он возле сгоревших домов командует магами! Светляки вешают, растаскивают развалины, людей лечат.

– Давайте его ко мне, и быстро! Я иду к домам!

Влад почти бежал – с каждой минутой, что его подруги оставались в плену у жрицы Аштарты, увеличивалась возможность того, что их разум будет сломлен, и неизвестно, сможет ли он потом собрать личность воедино. А кроме того – спокойно спать и есть, заниматься своими делами, зная, что в это время девчонок уродуют? Эта мысль подстегивала его как кнутом.

Когда он подходил к первому ряду домов, заметил две четвероногие фигуры, толкающие носом сильно ругающегося и сыплющего проклятиями человека, в котором Влад с трудом узнал некогда элегантного мага – Макобер был в копоти, на щеке кровь, видимо, поцарапался.

Он яростно взглянул на Влада и, выругавшись, сказал:

– Когда-нибудь я придушу одну из этих четвероногих клыкастых скотин!

– Если сможешь поймать и осилить, – со смехом сказала Гера. – Макобер доставлен, хозяин!

– Так это твоих рук дело? – Макобер набрал воздуху в грудь и явно собрался выпалить фразу, обличающую друга-господина во всех грехах, но осекся, заметив осунувшееся и серьезное лицо Влада. – Что, совсем плохо? Лесана, Марьяна – что с ними? Почему ты один?

– Я захватил Шамасса. Но они отправили женщин в Аштарат. Через портал.

– Как это может быть? Каким образом? – поразился маг. – Никто, кроме тебя… и меня, не может создавать порталы для переноса таких масс! Это невозможно!

– Слушай… – И Влад коротко изложил события последних суток.

Макобер ошеломленно молчал несколько минут, потом сказал:

– То, что ты фактически выбил оккупантов из Истрии, это просто исключительная новость, радостная и великая. Но то, что с девушками беда… у меня слов нет. Рассчитывай на меня. Я сделаю все, что скажешь.

– Да. Мне надо, чтобы ты передал свою способность создавать иллюзии.

– Откуда знаешь? – удивился маг. – Донесли? Ну да, я прочитал в старом трактате, немного позанимался – и получилось. Теперь могу, да, но чем они тебе помогут в борьбе с этим монстром, этой демонской Дараниссой?

– Пока не знаю. Но мне нужны все возможности, все умения, которые я могу приобрести. Подставляй голову, не теряй времени!

Влад взялся руками за голову Макобера и погрузился в его разум. Прочесав «кладовые», он нашел нужные сведения и, мгновенно втянув их в себя, выскочил из головы мага. Все заняло не более трех секунд.

Макобер изумленно моргал, глядя на него:

– Неужто все?! Не может быть! Так быстро? Ты делаешь успехи…

– Да, я заметил, что с каждым разом погружаюсь в сознание людей все быстрее, – рассеянно заметил Влад и, внутренне напрягшись (вдруг не получится?!), создал отряд мирмидонян в полном вооружении – бронзовых шлемах, поножах, со щитами в руках. Стуча мечами по щитам и топая ногами, они двинулись на магов. Иллюзия была настолько достоверной, что Влад, если бы не знал, отпрыгнул бы в сторону – по примеру Макобера. «Мирмидоняне» прошли сквозь Влада и потопали дальше, грохоча мечами в своей психической атаке. Люди у домов закричали, заволновались, показывая на строй воинов, и Влад поспешил убрать иллюзорных воинов.

Макобер глубоко вздохнул и покачал головой:

– Разве можно так пугать? Ты с ума сошел! Погляди, что там делается на стройке!

– Некогда мне глядеть. Все, я улетел! – Влад снова открыл портал и через секунду уже врезался в пол пещеры Амастока, прямо в тронном зале.

В зале было пусто, фосфоресцирующие грибы освещали пустой трон, подгрызенный Хантером, и кресла предводителей. В дверной проем заглянули охранники, судя по приподнятым гребням на головах, донельзя изумленные, с копьями наперевес кинулись к непрошеному гостю.

Влад во избежание кровопролития закричал на языке ящеролюдей:

– Мне нужен король Амасток! Я король Влад! Отведите меня к Амастоку!

Вперед вышел огромный ящерочеловек, весь в стальной полированной броне с золотыми узорами, и утробно прошипел:

– Король в это время отдыхает. Он не любит, когда его беспокоят. Король Влад, мы не будем его беспокоить, иначе он нам отрубит головы. Дождись утра и тогда встретишься с королем – если он пожелает. На утреннем докладе мы о тебе сообщим.

Влад досадливо поморщился:

– Есть кто-то, кому он не отрубит голову и кто может войти к нему в спальню в любое время дня и ночи?

Ящер немного подумал, сложив и распустив свой головной гребень, не прикрытый шлемом с прорезью, затем сообщил:

– Только великий шаман Саготикун.

– Я могу с ним сейчас увидеться?

Ящерочеловек снова задумался и наконец сообщил результат усиленной мыслительной деятельности:

– Можешь. Он не спит. Пойдем за мной, я провожу тебя.

Охранник повернулся и пошел прочь по длинному коридору. Влад помчался за ним – охранник двигался со скоростью бегущего человека. Через несколько минут ящер резко остановился и, указав на массивную деревянную дверь, украшенную клинописной надписью, сказал:

– Здесь. Только стучи туда сам. Я удаляюс-с-сь… – Он как-то странно зашипел и заухал, что, видимо, обозначало смех.

Влад недоуменно пожал плечами, озадаченный странным поведением охранника, и громко постучал в дверь. Никто не ответил. Он еще постучал, громче, – опять нет результата. Он уже начал бить в дверь ногой, когда та внезапно распахнулась и из-за нее ударила струя мочи вперемешку с дерьмом – это Влад легко определил по специфическому амбре, тем более что фекалии пролетели буквально у его носа. Если бы не его молниеносная реакция и готовность к неприятностям, с него бы сейчас стекало содержимое здоровенной лохани, которую держал в руках разъяренный шаман, выкрикивающий ругательства и шипевший, как спустивший баллон КрАЗа.

– Отродья летучих мышей! Дерьмо тухлой крысы! Твари, чтоб вам никогда не увидеть еды и питья! Чтоб вы сгнили, придавленные сводом вашей гнилой, вонючей конуры! Я сколько раз вам говорил не беспокоить меня во время моей медитации! О твари, безмозглые притом!

Неожиданно великий шаман Саготикун заметил молчаливо стоящего у дверей и взирающего на кучу дерьма человека и замер, захлебнувшись своими ругательствами. Помолчал секунды три и уже нормальным голосом спросил:

– Ты? Что ты тут делаешь?

– Сам не знаю, – пожал плечами Влад. – Нужна консультация, помощь. Не знаю, сумеете ли чем-то помочь, но я цепляюсь за любую возможность.

– А что случилось? – заинтересовался старик. – Зайди, поговорим. Думаю, что ты не стал бы по пустякам беспокоить великого шамана!

Влад осторожно перешагнул полосу, образованную вонючим содержимым золотого горшка шамана, и вошел в его логово.

Тут было сумрачно, как и везде. На большом столе, похожем на стол в библиотеке Саваловых (может, один мастер делал?), лежало множество свитков и керамических табличек. Видимо, перед приходом Влада шаман изучал какие-то документы. А может, и просто спал под предлогом медитации и научных исследований.

– Ну рассказывай, король Влад, что там у вас стряслось наверху. – Старик уселся в кресло и жестом предложил Владу занять другое.

Влад сел и вкратце описал происшедшее. Старик полуприкрыл глаза, как питон Каа из мультфильма «Маугли», и замер. Молчание длилось несколько минут, потом шаман открыл глаза и медленно сказал:

– Что ты хочешь от нас? Чем мы можем помочь? Мы не пойдем воевать с этим порождением Тьмы. Это верная гибель. Кроме того, длительное время мы были ее народом.

– Как это – ее народом? – удивился Влад.

– Да, мы служили ей. Потом она сочла нас бесполезными, решила, что люди подходят ей больше. Теперь ей служат люди.

– Я пришел к вам потому, что ее храм находится в пещерах. Вы – жители пещер. Вы знаете о них больше, чем кто-либо. Можете ли вы дать мне информацию о пещерах на острове Аштарат? Может, у вас есть какие-то сведения о них? Я должен проникнуть туда незаметно. И как можно скорее.

– У нас нет никаких сведений о пещерах на Аштарате. У нас – нет.

– А у кого есть? – терпеливо спросил Влад. – Я хотел увидеться с Амастоком, чтобы узнать о пещерах Аштарата. Может, я к нему напрасно рвался, ты мне скорее поможешь?

– Амасток! – фыркнул старик. – Он делает то, что я скажу. Он мой воспитанник, мальчишка дельный. Но не очень умный. Но послушный. Конечно, ты попал по адресу – кто, кроме меня, может помочь тебе в этом вопросе? Только другой шаман, Альгурис.

– А где этот Альгурис?

– На Аштарате, конечно! – усмехнулся шаман. – Где же еще ему быть. Он шаман племени сссанонг. Это племя не подчиняется Амастоку и живет в пещерах под Аштаратом уже сотни тысяч лет. Я встречался с Альгурисом – дельный шаман, умный. Мы с ним дружили, когда я в молодости путешествовал по пещерному миру. Много дорог исходили. Я могу дать тебе письмо к нему. Он по моей просьбе поможет тебе, чем сможет. Уж информацию-то даст точно.

– А как мне найти его? Как я найду вход в жилые пещеры? И не сотрудничают ли они с Дараниссой?

– Конечно, сотрудничают. Так же как мы с тобой. Ну и что? Это ничего не значит. Альгурис мне должен услугу – он выполнит мою просьбу. И тогда ты должен будешь мне услугу. Согласен?

– Согласен, – облегченно вздохнул Влад. – Но только если эта услуга не будет выходить за рамки нашего договора.

– Ну я не собираюсь подсаживать к тебе в горло яйцо, – фыркнул ящер, – если ты это имеешь в виду. И ни в кого другого. Все в пределах договора.

– Давай скорее, а? Там моих женщин пытают, а мне еще не удалось приблизиться к ним ни на шаг!

– Молодость, молодость! – усмехнулся старый ящер. – Все торопитесь! А торопливость может принести одни неприятности! Бери вот. – Он подал Владу кусок пергамента с начертанным на нем текстом на языке ящеров.

Влад прочитал:

«Привет, старый друг! Прими этого человека и окажи ему услугу, которую должен мне. Этот человек нужен нашему народу, поэтому побереги его. Сделай все, что в твоих силах, чтобы помочь. Надеюсь, что перед нашим уходом мы с тобой еще увидимся. Саго».

– Благодарю, великий шаман. Теперь скажи, как войти в пещеры.

– Гляди сюда: вот гора, именуемая у нас Колено, а у людей – Голова. Вот тут, – старик черкнул на пергаменте черточку, – уступ. На нем вот в этом месте есть пещера. Это прямой ход в жилую часть лабиринта пещер. Первого встреченного спросишь, как найти Альгуриса. Если он не успеет тебя убить, ответит. – Шаман зафыркал. – Знаю-знаю, скорее ты его убьешь! Ладно. Удачи. Хотелось бы, чтобы ты выжил. Нам удобнее иметь дело с таким, как ты, чем с кем-то неизвестным.

Влад поднялся, взял со стола пергамент и пошел к двери. У порога обернулся:

– Повезло Амастоку! Иметь рядом такого умного наставника – большое счастье.

Шаман неопределенно хрюкнул, что, видимо, выражало у него удовольствие, а маг осторожно перешагнул продукты жизнедеятельности умного наставника и пошел искать укромное местечко, чтобы, открывая портал, случайно не задеть кого-нибудь из обитателей пещеры.

Из воспоминаний Шамасса, не раз летавшего на драконах в это место, Влад знал, где находится нужная ему пещера, и, выбрав площадку у подножия горы, открыл туда портал.

Вывалился он прямо в лужу и поспешил проверить, не вымочил ли в воде драгоценное послание. Успокоился – не вымочил. Но сам вымазался в грязи как свинья. Посмотрел на небо – оно уже посветлело. Тут рассвет наступал раньше, чем в Истрии, да и провозился Влад почти целую ночь. Пока еще царил сумрак, так что можно было спокойно перемещаться по воздуху, не привлекая внимания. Поднявшись в воздух, Влад полетел туда, где на рисунке шамана находилась пещера, выводящая в глубь подземного мира.

Во время полета Влад ощутил, чем Аштарат отличается от Истрии, – воздух был теплым, как в Истрии июньской ночью. Фактически это были субтропики, и в своей кожаной куртке Влад вспотел, несмотря на потоки воздуха, поддувающие со всех сторон, и воду из лужи, пропитавшую его одежду.

Полет продолжался недолго, Влад «приводнился» у подножия горы, так что расстояние до пещеры было около пятисот метров. Поиск входа занял минут пять – Влад долго не мог найти эту дыру, почему-то ему представлялось, что она должна быть под стать ящеролюдям, по крайней мере метра два диаметром. Нет, нора была узкой и маленькой, такой маленькой, что, вероятно, ящеролюди пролезали через нее пыхтя и сдирая чешуйки с массивного тела. Человек же пролезал в нее легко и свободно – даже такой крупный, как Влад.

Оказавшись в пещере, Влад снял куртку и, перекинув ее через плечо (жалко было бросать старого испытанного кожаного друга!), зашагал по довольно широкому – сразу видно, что сделан для крупных существ! – проходу. Угол наклона составлял не менее двадцати – тридцати градусов, фактически это было что-то вроде штольни, уходящей в глубину горы.

Он шел минут десять, и вокруг не было видно ни души. Наконец в одном из узких коридоров-ответвлений кто-то шевельнулся, и Влад, заметив это, успел увернуться от здоровенной дубины, с треском ударившей в то место, где он только что стоял. Перед ним был стражник, одетый почти так же, как и стражники в подземелье ящеров Истрии, ну за минимальным отличием в украшениях. Тот уже примеривался, как бы половчее хватить дубьем наглого человечка, когда Влад во все горло закричал на языке ящеров:

– Стоять на месте! У меня послание к шаману Альгурису!

Раскручивавший дубину стражник замер, удивленно подняв гребень на голове:

– Откуда ты, драконий корм, знаешь Альгуриса? Ты посланец людей?

– Посланец, посланец! Какая тебе разница?! Веди к Альгурису, у меня к нему письмо! Вот, смотри! – Влад помахал письмом шамана перед мордой охранника, и тот опустил дубину.

– Пошли со мной. Саморкус, останься вместо меня, я провожу человека.

Из ниши вышел еще один стражник-ящер и в знак согласия отсалютовал копьем.

Шли они минут тридцать, опускаясь все глубже и глубже. Влад неожиданно почуял прохладный воздух – где-то рядом была или река, или море. Наконец стражник сказал:

– Стой тут. Я доложу шаману. Но если ты меня обманул и послания нет – ты будешь инкубатором для яйца.

Стражник постучал в дверь и, дождавшись ответа, вошел. Появился через минуту и сказал:

– Я стою за дверью. Если ты посмеешь нанести вред шаману – будет очень плохо.

– Как будто мне сейчас хорошо! – пробормотал под нос Влад и вошел в помещение.

Шаман сидел на постели, запахнувшись в длинную, вероятно, шелковую тогу – или что там это было. На вкус Влада, это больше напоминало пеньюар. А шаман в нем выглядел как ящерица, на которую напялили лифчик.

Как ни странно, шаман был похож на своего друга-шамана из Истрии – такой же рост, такая же выцветшая чешуя. Впрочем, как люди для ящеров на одно лицо, так и ящеры для людей все похожи друг на друга. Этот вывод Влад сделал после минутного созерцания Альгуриса.

Шаман тоже минуту созерцал пришельца, потом неприятным, чересчур скрипучим даже для ящера голосом спросил:

– Ну и чего ты тут торчишь, как известковая сосулька? Чего сказать-то хочешь, бестолочь? Где послание? Кто тебя послал?

– Саготикун послал, – ответил Влад, оглядывая пещеру. – Письмо тебе. Вот! – Влад протянул шаману пергамент.

Альгурис внимательно прочитал послание. Взглянул на Влада, удивленно поднял гребень. И снова перечитал письмо.

– Удивительно! Чтобы мой друг Саготикун так просто отдал свою услугу?! И кому – человеку! Ты, наверное, очень важный и нужный ему человек. Ну ладно. Пусть будет так. Услуга будет оказана! – Старик хлопнул лапой по бедру, укутанному тонким шелком. – Чего ты хочешь? Гору золота? Мешок драгоценных камней? Стоп! А когда ты видел моего друга? Как ты тут вообще оказался?

– Я видел его час назад. Оказался тут через магический портал, – коротко пояснил Влад. – Извини, у меня очень мало времени. Мне надо попасть в храм Аштарат, и попасть незаметно, чтобы не переполошить никого вокруг. И чтобы меня не схватили охранники храма. Ты можешь мне в этом помочь? То есть указать путь в храм?

Шаман помолчал, теребя когтистой лапой шелк своего одеяния, потом поднял нечеловеческие глаза на Влада, что-то соображая. Маг гадал про себя – какие мысли бродят в голове этого нелюдя? О чем он сейчас думает? Поможет? Или кликнет стражника, и Владу придется всех убить? Он был готов к любому исходу. Не готов был только к одному – отказаться от задуманного, бросить женщин в беде.

Наконец Альгурис, присвистывая и шепелявя, как и все ящеры, сказал:

– Я не спрашиваю, зачем тебе нужно попасть к Дараниссе, – как мне кажется, твоя цель мне не понравится. Но мой друг просит об услуге, которую я ему должен. А я всегда отдаю долги. И знаю, что он не стал бы просить просто так. Значит, услуга будет оказана. Теперь по твоему вопросу. Попасть в храм Аштарат пещерами, посуху, на своих ногах – невозможно. Ход закрыт для всех. Особенно для магов – а я чувствую в тебе мага. Каждый маг, который оказывается в храме Аштарат, сразу надевает ошейник из макрила и ходит только в нем – за исключением служителей храма. При выходе ошейник снимают… если, конечно, маг выходит оттуда. А из храма почти никто не выходит. Есть еще способ – река. Она впадает в море за храмом Аштарат и протекает по большой пещере под всем комплексом храма. Колодцы выходят в храм – оттуда они берут воду, там же плавают их рыбы, которых кормят мясом, в основном вами, людьми. В реке тоже водятся хищные рыбы – нас они не трогают. Кроме того, там есть чудовища и почище рыб, только они редко поднимаются из глубины пещер. Так вот, если ты проплывешь по реке, поднимешься по колодцу наверх, сломаешь решетку, за которой снуют откормленные мясом рыбы, ты вылезешь прямо в центр храма Аштарат. Есть там охрана или нет, я не знаю. Но для того, чтобы проплыть весь этот путь, тебе надо стать рыбой! – Старый шаман зашипел и заухал, радостно смеясь.

Влад же пожал плечами – он теперь знал, что должен делать.

Глава 12

Они шли долго, часа три, быстрым шагом. Провожатый, ящерочеловек метра два с половиной ростом, разговаривал с Владом короткими командами: «Сюда! Стоять! Быстро! Не отставать!» Влад тоже не собирался вступать в разговор и ни о чем не спрашивал, справедливо полагая, что ему с этой ящерицей детей не крестить, дружить с ним он не собирается, а показать нужное место и объяснить – тот все равно объяснит. Никуда не денется. Шаман дал ему четкий приказ, а ящеролюди очень ответственны и всегда выполняют обязательства. Так что… оставалось шагать и шагать. Сколько еще шагать – ящер не отвечал на этот вопрос и только неопределенно хмыкал, шипя сквозь зубы: «Ус-снаеш-ш-шь…»

Но все когда-то кончается, кончилось и это подземное путешествие. Коридор резко ушел вниз, практически под сорок пять градусов, и, спустившись следом за провожатым, Влад увидел что-то вроде небольшого бассейна. Длинная каменная стена, уходящая в воду, походила на пирс, площадка у воды была как будто предназначена для грузов. Пещера длиной около ста метров, в которой это все располагалось, напоминала этакий вместительный ангар. Влад даже заподозрил, не является ли эта пещера и вправду эллингом для подводных аппаратов, но спрашивать у ящера не стал. Все равно или не ответит, или просто не знает.

Присмотревшись, Влад увидел, что вода в бассейне завихряется небольшими водоворотами и уходит куда-то под вертикальную скалу в противоположном конце пещеры. Он задумчиво подошел к воде, стоящей почти вровень с каменным бортиком, и, сунув в нее руку, слегка поболтал, пробуя температуру. Вода была довольно теплой – градусов двадцать пять, а то и больше. То ли она нагревалась, проходя через долину, то ли обогревалась подземными источниками вулканического происхождения, о которых поведал ему старый шаман Альгурис.

Неожиданно Влад увидел тень, метнувшуюся к его руке, и только молниеносная реакция спасла его от увечья – небольшая плоская рыба, похожая на земную пиранью, в погоне за его плотью выскочила на причал и забилась там, пытаясь вернуться в привычную среду. Маг ошеломленно смотрел на это полукилограммовое чудовище с загнутыми назад бритвенно-острыми зубами.

Сзади послышалось сипение, свист и уханье. Влад не стал оборачиваться – ящер радостно смеялся, и маг знал, что он радуется тому, что человек едва не лишился пальцев на руке. Провожатый специально не предупредил его о том, что в воде могут быть пираньи, – наверное, хотел насладиться муками жалкого человечишки.

Рыба в последнем усилии хлопнула хвостом и затихла, открыв уродливую пасть. Маг подошел к ящерочеловеку, оскалившемуся в радостной улыбке и чем-то напоминающему пиранью, и, оттолкнувшись от пола, резко ударил разумную рептилию в челюсть. Громадный ящер, не ожидавший атаки, рухнул как подкошенный, а Влад начал избивать его что было сил. Стальной панцирь плохо справлялся с защитой от ударов рук и ног модифицированного человека, и на нем образовывались вмятины, как от ударов палицей и боевым топором. Правда, и кулаки Влад сильно разбил: кожа лопнула, и капли крови забрызгали все вокруг – панцирь ящера, стену пещеры, пол вокруг.

Опомнился Влад, только когда ящерочеловек уже едва шевелился на полу и свистящим шепотом умолял:

– Не надо! Прости! Прости! Не надо!

Влад прекратил избиение:

– Урод, тебя приставили ко мне, чтобы ты облегчил мою задачу. Ты скрыл от меня информацию, и я чуть не лишился пальцев. Я сообщу Альгурису, что ты опозорил его, не выполнив распоряжение.

– Пожалуйста, не надо! – Громадный ящер, оставляя на полу пещеры мокрый след сине-багровой крови, подполз к Владу и обхватил лапами его ногу. – Он меня казнит! Не говори ему! Я все сделаю, что смогу, я помогу тебе! Прости!

– Хорошо, – опустошенно выдохнул маг, – сейчас ты расскажешь мне… Нет, сейчас я войду в твою голову и возьму всю информацию, какую мне надо!

Влад обхватил руками голову завывающего от ужаса ящерочеловека и ворвался в его разум. Быстро вычленив информацию о пещерах, о выходах и входах, он с мстительной радостью вбил в голову ящера рабское повиновение. Потом вышел из его сознания и сказал:

– Будешь вести себя как обычно, пока я не потребую того, что мне нужно. Никому не говори, что здесь произошло.

– Слушаю, господин! – Ящер подобострастно, стоя на коленях, поклонился ему в пол.

Влад с омерзением посмотрел на него – он все-таки успел хватануть картинок из жизни здешних ящеров, и они очень, очень ему не понравились… Ящеры возле его замка в сравнении с этими были белыми и пушистыми.

– Все! Пока что ты мне не нужен.

Влад отошел метров на двадцать, где было почище, и улегся на пол. Подумал и отругал себя за глупость – иногда он упускал из виду простейшее, сосредоточившись на глобальном, а события последних дней, мелькающие как в калейдоскопе, совсем выбили его из колеи. Он забыл снять с себя одежду, а она будет мешать ему осуществить задуманное.

Раздевшись, он расстелил одежду на полу – лежать на холодном камне было как-то не очень комфортно… потом улегся поверх и закрыл глаза. Сейчас ему предстояло сделать то, чего он никогда не делал и вообще не думал, что когда-то сделает. Это было довольно опасно, и самое главное – очень, очень трудоемко и энергоемко. Ему предстояло сделать из себя амфибию.

Каждый человек, будучи зародышем в утробе матери, в процессе созревания проходит несколько стадий, одна из которых – амфибия, обладающая и дыхательным аппаратом, и жабрами. Сейчас его организму предстояло вспомнить, как это – дышать жабрами. Но перед Владом стояла еще более сложная задача – ему предстояло полностью переделать организм так, чтобы он мог пройти через водную преграду, наполненную кровожадными пираньями, чтобы мог плыть и против течения, с максимально возможной скоростью. А еще – чтобы он мог с ходу вступить в бой, выскочив из воды.

Вздохнув и внутренне содрогнувшись, Влад приступил к переделке своего тела.

Начал он с кожных покровов, рассуждая: «Как уберечься от укусов пираний? Надо усилить кожу. Если сделать ее толстой и непробиваемой, она не будет сгибаться. Значит, что? Значит – чешуя. Итак, делаю чешую…»

Его тело стало покрываться чешуйками, по типу чешуи ящеролюдей, и скоро он весь, вплоть до макушки, был покрыт зеленовато-серой плотной чешуей, очень крепкой, сравнимой разве что с самой прочной костяной броней. Можно было сделать ее еще прочнее, но тогда надо каждую чешуйку преобразовывать в нечто подобное кевлару – на это не было времени.

Теперь нужно было преобразовать ноги и руки.

Ноги стали деформироваться, становиться шире… ступни распались на отдельные длинные пальцы, вытянувшиеся вперед, между ними выросла перепонка. Ласты готовы. Влад несколько раз схлопнул и снова развернул ласты – при складывании получались ступни, на которых можно было свободно ходить и бегать, только ширина их составляла несколько обычных размеров ступни. Пальцы рук вытянулись, и между ними тоже появились перепонки, а на концах пальцев отросли острейшие когти, каждый из которых мог спокойно располосовать человека или ящерочеловека как кинжалом.

Теперь настал черед глаз. Веки сделались толстыми и прозрачными. Влад несколько раз поднял и опустил новые веки – они хорошо прикрывали глазницы и будут отлично служить в воде, не искажая перспективы. Провел рукой-лапой по голове – странное ощущение, как будто провел рукой в перчатке, чувствительность покрытых чешуей рук никакая. Подумал – не сделать ли руки более чувствительными? Отказался от этой идеи. Зачем? Что ему особенно-то осязать? А вот кое-что еще нужно было сделать…

Чешуя надвинулась, укрывая его гениталии, и они оказались в некоем подобии сумки, как у кенгуру, только прорезь снизу. Осмотрел себя – не забыл ли чего еще прикрыть. Вроде все… нет! Уши! Сосредоточился – ушные раковины втянулись в лысую чешуйчатую голову, образовав что-то вроде клапанов, закрывающих слуховые проходы. В воде звуки будут идти напрямую через кость головы, так что особых проблем не возникнет. Нос исчез, на его месте теперь были две дырки, прикрытые клапанами.

Влад встал, попрыгал на месте, проверяя, как работают мышцы, – все было в порядке. С сожалением снял с себя медальон с черным алмазом и перстень с красным алмазом. Хотел оставить здесь, потом подумал – а какого черта? За минуту создал у себя на груди нечто вроде кармашка и сунул туда драгоценный амулет и перстень. Теперь все. Можно приступать к самому главному.

Снова лег и закрыл глаза. Отдал команду своему организму, сосредоточившись на том, что ему было нужно. На боках чешуйчатого тела появились ряды прорезей, как у акулы, в которых красной плотью махрились пучки жабр. Они не были открыты, и никто не мог в них попасть – жаберные прорези прикрывала прочнейшая роговая сетка, практически арматура, пробить которую было сложнее, чем сломать руку или ногу. На воздухе эти жаберные прорези закрывались наружными жаберными крышками. В воде же через них будет проходить струя, отдавая кислород телу. Вход воды устроил в обычном месте – в рот, так что дыхание под водой будет похоже на обычное дыхание, только перекрывается специальный клапан, закрывающий проход в легкие, и через специальные мускульные трубки вода будет подводиться к жабрам. Чем чаще он дышит, тем больший поток воды идет к жабрам. Вот теперь все было готово.

Влад мысленно осмотрел себя и усмехнулся – такого зверского монстра, каким он сейчас являлся, и придумать трудно. Он встал, оглянулся и увидел ящера, с отвисшей челюстью наблюдавшего за трансформацией человека.

Влад подмигнул ему:

– Что, никогда не видал монстров, братец? Иди посмотрись в зеркало!

Ящер бросился из пещеры, а маг усмехнулся – забыл, дал прямой приказ. Теперь несчастный ящер бежит искать зеркало, чтобы в него поглядеть.

Маг пошел к воде, но опять остановился – что-то недоделано. Сел на камень, посмотрел на свои когти и сосредоточился на каждом из них. Через несколько минут у него были самые прочные когти в мире. Влад подошел к стене и почти без напряжения воткнул когти в камень. Они вошли под углом, он подтянулся и, высвободив одну руку, выкинул ее вперед, снова вонзив в камень. Теперь он мог подняться по отвесной стене. Впрочем, недоделано! Влад постоял, глядя, как у него из пальцев ног вылезают такие же острые когти. Помагичил, переделывая их по образу и подобию когтей на руках. Все, вот теперь точно готов. Подошел к стене, воткнул в нее когти руки и ноги, оперся, попробовал – держат хорошо. Передвинул вторую руку и ногу, вонзил когти – получается! Медленно пополз к своду пещеры, как огромная зеленая муха. Не очень комфортно ползать по стенам и потолку – но вполне возможно. Заполз на самый верх, мысленно перекрестился по всегдашней привычке и мгновенно выдернул когти из скалы.

Удар о воду был вполне ощутимым – получилось так, что он плюхнулся плоскостью спины, а высота – с трехэтажный дом. Ушел сразу на глубину, и течение понесло его под скалу.

Глубина в этом месте составляла метров двадцать, не меньше. Довольно полноводная река втиснута в узкий тоннель, в котором она разгонялась, как воздух в аэродинамической трубе. Влада несло вперед со скоростью не меньше сорока или пятидесяти километров в час. После его падения к нему бросилась целая стая пираний, попытавшихся прокусить прочную чешую, но, потыкавшись носами, рыбы разочарованно закружились вокруг него.

Влад изловчился и, выбросив когтистую лапу, проткнул одну хищницу насквозь, отчего в воде расплылось розовое облачко. Тут же несколько рыб набросились на свою бывшую подругу (или друга) и растерзали в считаные секунды, не оставив на когтях даже клочка плоти. Влад с трудом отвел взгляд от завораживающего кружения стаи и сосредоточился на цели путешествия. Как он знал из памяти ящера, через километр река должна войти в более спокойное место – пещера расширится в несколько раз, и течение успокоится. Эта огромная пещера тянется еще на километр, по ее дну везде торчат камни и громадные глыбы. Вернее, даже так: пещера не огромная пустота, а сеть проток между громадными глыбами и столбами, на которые опирается дно системы надводных пещер, в которых и располагается храм Аштарат. Ранее, видимо, тоннели были свободны, но они разрушались от времени, в них падали глыбы сверху, и теперь это что-то вроде каменного леса под водой. В этом лесу он должен был найти колодцы, служащие бассейнами для жертвоприношений.

Опасность состояла в том, что в этом подводном каменном лесу кроме пираний водились существа, названия которым он не знал – больше всего они были похожи на ихтиозавров, как их рисовали в «Курсе палеонтологии» – книге, которую ему нравилось листать в детстве и которую он изучал в университете. Если уж в этом мире остались живые тираннозавры, почему не быть ихтиозаврам? И они были. Ящеры называли их крагены. И очень боялись. Влад подозревал, что эти самые крагены разумны… Он не хотел встретить хотя бы одного из них. И знал, что, если боишься чего-то, оно точно произойдет.

Пока что все шло нормально – живительные струи, напитанные кислородом, прокачивались через его жабры, ножные ласты толкали его вперед с довольно приличной скоростью, глаза, способные видеть в темноте и прикрытые специальными прозрачными веками-линзами, осматривали все вокруг. Пока все отлично.

Влад поднялся к самой поверхности и стал плавать зигзагами, отыскивая колодцы. Он предположил, что территория рядом с колодцами-бассейнами и над ними должна хорошо освещаться, раз они имели культовое предназначение, а потому в колодец попадает свет. Внизу царила вечная ночь, так что такие яркие пятна должны быть видны. Полчаса маневрирования ничего не дали – никаких колодцев, никаких световых пятен, ничего! Слегка запаниковал – время идет, а он так и не попал в храм! Замер, повиснув в темной воде, раскинув ноги и руки, как громадная лягушка. Потом ему почему-то захотелось пойти вниз.

Он шевельнулся, вяло махнул ластами и неохотно стал опускаться на дно пещеры. Уже спустившись до половины, вдруг встрепенулся – какого демона ему понадобилось лезть вниз? Ему туда не надо! И тут же, просканировав свои ощущения, понял – его кто-то стаскивает на дно пещеры, зовет. Как сирены звали морских путешественников на камни острова.

Влад развернулся и, махнув ластами, придал телу максимальное ускорение, но не успел – огромная многотонная масса пронеслась мимо него, как подводная лодка, только с такой скоростью, что никаким подводным аппаратам и не снилось. Веретенообразная туша сделала разворот и, раскрыв усыпанную рядами острейших зубов длинную пасть, бросилась на свою добычу. Человек сделал молниеносный вираж и, когда монстр проскакивал мимо, вонзил в него свои острейшие когти, присосавшись как пиявка. Монстр понесся прочь, пытаясь скинуть жертву, превратившуюся в охотника, а Влад обрушился всей ментальной мощью на мозг ихтиозавра.

Первым его приказом было: «Стоять!» Громадное существо замерло как вкопанное. Маг попытался пробиться в нечеловеческий, негуманоидный разум ихтиозавра, и неожиданно легко это у него получилось. Никаких ментальных блоков тут не было, никаких защит – ихтиозавр был полуразумен, где-то на уровне очень умной собаки. Подчинить его не составило труда. Обычно это существо глушило и притягивало жертву ментальным ударом, а если не получалось – ему вполне хватало умения разгоняться в воде до громадной скорости и маневрировать как дельфин. Кстати, он чем-то и напоминал дельфина, только гигантского. Да еще у него были огромные лапы-плавники, рудименты, оставшиеся от жизни на суше.

Влад вышел из мозга плавучего монстра и передал ему картинку: колодец, свет, клетка, рыбы – ищи!

Монстр послушно махнул хвостом и увлек за собой Влада, державшегося за его верхний плавник. Как оказалось, ихтиозавр прекрасно знал, где находится искомый колодец. Через десять минут он доставил мага в дальний угол пещеры, до которого Влад не добрался бы и через сутки поисков. Колодец был тут. Влад отпустил ихтиозавра, приказав, если что, откликнуться на призыв, и тот уплыл в темноту.

Маг внимательно осмотрел колодец – он был перекрыт толстой решеткой, вделанной в скалу намертво. Подплыв к решетке, осмотрел ее. Попробовал сломать, взявшись обеими руками, – ноль. Немного погнулась и все – толщина не менее четырех сантиметров. Интересно, от кого же такой решеткой укрываются? Так-то сломать можно, но нет опоры, рычага опять же. Поплыл вдоль решетки к тому месту, где она крепилась к скале. Уперся ногами в скалу, обеими руками взялся за край решетки… напрягся изо всех сил… мышцы затрещали, сухожилия натянулись… Ни разу с тех пор, как модифицировал свое тело, Влад не прилагал таких физических усилий. Он не поверил своим глазам, когда толстенный прут вывернулся вместе с куском скалы. Подплыл к следующему штырю. Проделал ту же операцию. Наконец с одного края все штыри решетки были вывернуты из скалы. Напрягся – отогнул решетку настолько, что смог в нее пролезть совершенно свободно. Лег на решетку, расслабился. Сердце стучало часто – нагрузка была очень серьезной. Кроме того, очень сильно хотелось есть. Даже не то слово – хотелось жрать! Он истратил очень большой объем энергетических ресурсов организма, и теперь тело напоминало – пора бы и восстановить запас! Но восстанавливать было нечем – не есть же здоровенных жирных пираний, заполошно проносящихся перед носом. Даже если забыть, что они просто сырые и есть рыбу живьем не входит в перечень его гастрономических пристрастий, одно то, что здешние пираньи вскормлены человеческим мясом, сразу отобьет желание их есть…

Полежав, Влад частично восстановил силы и успокоил дыхание. Теперь настал самый опасный и ответственный момент – подъем в храм. Впрочем, все моменты в последние дни у него были очень ответственными и опасными… этот – не исключение.

Едва шевеля плавниками, он стал подниматься вверх, ориентируясь на свет, идущий, видимо, от магических светильников. Влад прижимался к краю колодца, чем выше, тем медленнее поднимался. Наконец он замер в полуметре от поверхности воды, оглядывая то, что можно было видеть отсюда.

Над водой, на свисающем с потолка длинном канате висел крюк. Видимо, на него во время ритуальных кормлений пираний подвешивали жертву. Стены вокруг колодца терялись вдали, но их все-таки было видно – украшенные мозаикой, какими-то скульптурами, выдолбленными из камня, они передавали ощущение древней древности: многие из них были в трещинах или лишены подробностей – отколото ухо, или нос, или же некоторые части скульптурных композиций осыпались. Магические светильники висели на стенах не так густо, как можно было бы ожидать, а возможно, свет был не очень ярким потому, что пещера была поистине громадной – едва ли не с футбольный стадион. Влад заподозрил, что такие огромные полости существовали не сами по себе, а были сделаны искусственно каким-то магическим, а возможно, техническим способом. Скорее всего, это были остатки культуры древних исчезнувших цивилизаций. Вот только Владу было сейчас не до научных исследований и интересных открытий – больше всего его интересовало, есть ли тут охрана. И узнать это можно было, только высунувшись из колодца. Или же… в общем, Влад застыл под водой, как ожидающий добычу крокодил, и внимательно слушал, слушал, слушал…

Поблизости от колодца не было слышно ни звука. Это обнадеживало. Влад осторожно, очень медленно, со скоростью минутной стрелки высунулся из бассейна и приподнял голову над невысоким бортиком. Оглядел все вокруг. Никого, и лишь в дальнем конце пещеры, метрах в ста от себя Влад заметил двух людей в набедренных повязках, стоящих в специальных нишах по обеим сторонам прохода. По-видимому, это были постовые. И они, судя по расхлябанным позам, откровенно скучали – ну что тут охранять в этой пещере, покинуть которую можно только через этот проход или же через колодец, полный пираний и забранный внизу толстенной решеткой. Жертв на алтаре и рядом с ним на столбах пока нет, все тихо. И чего тут торчать?

Аккуратно выбравшись из воды, он скользнул на пол, залегая за бортиком колодца, немного полежал, раздумывая. Менять внешность сейчас не было времени и сил – и так много энергии потратил, так что придется двигаться как есть. Как подобраться к охранникам? Можно пройти по потолку – в общем-то к этому он и готовился, но можно… Влад сосредоточился, встал и пошел к охранникам. Ему пришлось создать сложнейшую иллюзию – иллюзию пустоты. Образ пустой пещеры должен был двигаться перед ним, заслоняя как щитом.

Шаг за шагом маг приближался к ничего не подозревающим охранникам, стараясь не шлепать широченными ступнями по полу и сдерживая дыхание. Скоро уже стали видны их лица – тридцатилетних мужчин, в полном расцвете сил, увешанных украшениями, видимо, это были амулеты. И не видимо, а точно – Влад почувствовал их биение метров за десять и забеспокоился, что и они могут почувствовать его амулеты, набитые Силой до предела. Уж такой объем Силы должен ощутить любой серьезный маг – иллюзия закрывала только от невооруженного глаза, а маг ощущал Силу, как крыса чует запах сыра.

– Ты ничего не чувствуешь? – встрепенулся один из часовых. – Вроде как рядом источник Силы!

– Хм… не болтай на посту, Даранисса узнает – шкуру сдерет! Окажешься вместе с этими бабами на пыточном столе!

У Влада замерло сердце – похоже, речь шла о его женщинах! Неужели не успел?!

Он подошел к вертящему головой охраннику, тот успел воскликнуть:

– Да вот же, где-то рядом! – и умер со свернутой шеей.

Треск позвонков прозвучал как выстрел, и не успело тело упасть на пол, как Влад схватил второго охранника за голову и обрушил на него ментальный удар. Как и следовало ожидать, у того стоял блок, правда, послабее, чем у Шамасса, – магу ставила блок сама Даранисса, а тут обошлись менталистом уровнем гораздо ниже. После неистовой атаки Влада стена защиты рухнула, оставив руины и разрозненные ячейки памяти вокруг.

Влад заметался по ячейкам, собирая, выдирая информацию, и через минуту лихорадочных поисков добрался до нужной информации – перед ним лежала полная схема пещерного храмового комплекса, по крайней мере, на том уровне, на котором его знал этот человек. Самое главное, на ней были и пещера, где держали заложников, и покои Дараниссы, у которых охранники стояли не единожды, а также все выходы из храма. Теперь надо было добраться до пещеры с пленницами. Заветная пещера была в километре от него, соединенная с пещерой жертвенника широкими охраняемыми проходами. Он порылся в памяти охранника и вытащил из него образ главного стражника-мага, мужчины лет сорока, с неестественно белой кожей и светлыми волосами, похожего на Дараниссу. Влад сделал вывод, что Даранисса и главный страж родственники. Впрочем, почему бы и нет?

Еще покопавшись в голове охранника, Влад вытащил из нее все что возможно, осмотрел руины сознания – человек стал умалишенным после разрушения связанной с сознанием стены защиты.

Шамасса маг сумел собрать воедино, но тут ему стараться было в общем-то незачем, да и некогда – это заняло бы достаточно много времени. Поэтому Влад подхватил охранников за руки и поволок к бассейну с пираньями, думая о том, что сегодня у тех будет сытный ужин…

После того как он переправил охранников в кишащую злобными тварями воду, сразу вскипевшую кровавой пеной, Влад создал иллюзию, полностью повторявшую облик главного стражника – только он имел право проходить во все концы храмового комплекса, иначе и быть не могло, ведь ему надо проверять посты. Иллюзию прикрепил на один из амулетов и порадовался, что ему не пришлось устраивать долгие переделки тела, тратя драгоценные жизненные ресурсы. Конечно, иллюзия вряд ли скроет его от глаз такой могущественной волшебницы, как Даранисса, но, если он ее встретит, бой так и так неминуем, поэтому большого значения данный факт не имел.

Проходя мимо опустевших ниш, Влад на несколько секунд остановился и, вызвав из памяти облик охранников, поставил в ниши их копии, до мельчайших подробностей повторяющие также и поведение убитых. Они переминались с ноги на ногу, смотрели вперед, и казалось, что слышно их дыхание – иллюзорная грудь поднималась и опускалась. Сколько продержатся копии, Влад не знал, но если кто-то заглянет в пещеру, то увидит охранников на посту и не станет поднимать тревогу. Что Владу было и нужно.

Из воспоминаний охранника он узнал, что главный стражник человек угрюмый, злобный и нелюдимый. Обычно он проносился по коридорам храма, не приветствуя никого – ну кроме своей госпожи Дараниссы, – и, коршуном налетая на зазевавшихся охранников, выискивал малейшие нарушения и карал за них нещадно. Несколько охранников в свое время закончили жизнь на жертвенном камне по настоянию этого монстра. Остальные его боялись до нервной дрожи и уж точно не стали бы спрашивать, куда и зачем он идет. Владу это было на руку.

Выйдя в коридор, он, копируя походку главного стражника, понесся к своей цели. Мелькали испуганные лица вытягивающихся перед ним охранников, коридоры, которые он узнавал, как если бы проходил тут сотни и тысячи раз. Так оно и было. Ведь у него в голове прижилась память убитого охранника, а многие из них, в том числе и тот, кого он убил, никогда не выходили из пещер с тех пор, как маленькими мальчиками их отняли у родителей и заперли в храме Аштарат.

Влад подозревал, что аштарийцы, как и он сам, умели делать магов из простых людей, но доказательств этого у него не было – он не располагал временем, чтобы как следует выпотрошить разрозненную память убитого охранника. Если бы его сознание осталось цело, тогда, потянув за ниточку воспоминаний, Влад вымотал бы весь клубок памяти. А так пришлось довольствоваться кусками воспоминаний, выдирая их из отдельных ячеек. Информации о переделке людей там не было. Но если он, Влад, мог это делать, то допускал, что и Даранисса могла. Лучше переоценить противника, чем недооценить, – это Влад четко усвоил еще во время своей бурной молодости на Земле.

Наконец он оказался у двери, ведущей в хранилище жертв – примерно так оно называлось официально, а в просторечии – жертвенный загон. У дверей стояли четверо охранников, настороженно и с испугом смотревшие на своего «начальника».

Один из них, видимо старший, вышел вперед и стал докладывать:

– Господин! За время нашего дежурств ничего подозрительного замечено не было! Жертвы на местах, с ними занимаются маги-палачи!

Влад заставил себя кивнуть и, отстранив охранника, толкнул дверь в пещеру.

Его глазам предстала страшная картина – весь зал был уставлен каменными столами по типу прозекторских. Почти на каждом столе были привязаны люди, предназначенные в жертву, – их руки, ноги, живот и голову охватывали широкие ленты. Жертвы находились в разной степени «готовности» – одни безучастно смотрели в потолок, ожидая своей участи, другие метались, пытаясь вырваться, третьи стонали от боли, с ужасом глядя, как в их ранах копошатся черви и прогрызают себе норы насекомые, – видимо, жрецы занимались исследованиями на предмет изобретения все более и более экзотичных пыток для услады Дараниссы.

Из памяти убитого охранника Влад узнал, что главная жрица любила посмотреть, как пытают людей, это приводило ее в возбуждение, и после этого она предавалась сексуальным утехам с выбранными ею партнерами и партнершами. Всю эту картину Влад уловил одним взглядом, окинув пещеру цепким взором. Он уже перешел на сверхчувственное восприятие и двигался и соображал с огромной скоростью, сжигая оставшиеся жизненные ресурсы, как истребитель, включивший форсаж.

Марьяна и Лесана лежали в центре зала, и около них дежурили два мага. Пленницы, как и все их товарищи по несчастью, были обнажены, и на их телах виднелось множество синяков. Возможно, кровоизлияния возникли после того, как маги-палачи вторгались в их организмы своей магией, чтобы принести как можно больше боли. Магические узлы женщин, скорее всего, были пусты – макрил вытянул из них всю магию, на их шеях виднелись серые металлические ошейники.

Под взглядами удивленных «подчиненных» Влад решительно прошел к столам, у которых стояли маги-палачи. Женщины были в сознании, но губы их были искусаны и тела дергались в судорогах. Они глухо стонали, уже не в силах переносить страдания, и Влад с состраданием и гневом увидел у них в волосах белые пряди – они поседели за считаные часы, что находились в руках захватчиков.

Удивительно, но они еще не потеряли воли к сопротивлению – Влад услышал, как Марьяна с утробным стоном выдохнула:

– Держись! Он все равно придет! Я знаю, они не смогут его остановить! Он такой!

– Я не могу… я уже не могу терпеть! – Под равнодушным взглядом мага-палача Лесана от боли забилась в судорогах, и из ее глаз полились крупные слезы. – Я сейчас сойду с ума! Я уже не знаю, кто я!

– Держись, девка! – прорычала Марьяна и выдала такую матерную тираду, что даже столичные возчики позавидовали бы ее знаниям подробностей полового акта с людьми, животными и со всем светом, включая магов и служителей храма Аштарты. – Он все равно придет, и тогда им будет очень плохо!

Влад был отстраненно холоден, стараясь относиться к происходящему, как будто смотрит страшное кино из разряда ужастиков. Его мозг работал четко, мысли текли хрустальными струями, а действия были точны как никогда. Влад сделал два молниеносных, мягких движения, сродни движениям кошки, или скорее мангуста, убивающего кобру.

Оба мага-палача застыли с недоуменными лицами, а из их распоротых, как скальпелем, шей красными толчками хлынула кровь. Следующими движениями были секущие удары вокруг тел женщин, перебивающие их путы. Отточенные как молекулярные ножи когти действовали эффективно и безошибочно, рассекая прочную ткань. Женщины замерли в испуге, но в следующее мгновение на лице Марьяны появилось выражение понимания, и, слабо улыбнувшись, она сказала:

– Ты! Я знала! Прости, мы не можем стоять, они отключили у нас все функции. И лечиться не можем – макрил!

Влад кивнул, осторожно взялся за ошейник женщины, и через секунду крепления адского приспособления не выдержали и лопнули. Он отбросил его в сторону. Второй ошейник последовал за первым.

Миг – заколыхался портал, и Марьяна была вброшена в жемчужное окно. Еще секунда – и Лесана, ойкнув, исчезла в портале. Теперь у него были развязаны руки. Отпустив портал, Влад обернулся и встретил толпу стражников-магов, летевшую на него с сетями.

Они растянулись по всей площади пещеры, а за ними стояла невероятно красивая женщина в набедренной повязке из прозрачного шелка, не скрывающей практически ничего. Ее пунцовые губы улыбались, и это исчадие ада было похоже на нежную и неискушенную барышню, а не на страшную магиню невероятной мощи.

Она повела рукой и негромко приказала:

– Всем стоять!

Потом спокойно вышла вперед и, упершись рукой в упругое, выставленное вперед бедро, сказала:

– Ну наконец-то ты принял мое приглашение! Ты думаешь, мне твои бабы были нужны? Ты мне нужен был, ты… а раз не ушел в портал, значит, чего-то хочешь. А чего ты хочешь, я знаю – захватить меня, мой разум, взять мою власть. Так? Так, можешь не отвечать. Я отметаю всякие мелкие, несущественные желания вроде мести за своих людей и так далее – хотя ты, как я знаю, подвержен этим ничтожным страстям. Любить близких, жалеть людей… чушь! Ты предназначен для великой власти! Для самой великой, какая есть! Я предлагаю тебе – прими власть Аштарат, пусти меня в себя, и ты получишь все, что пожелаешь! Ты будешь так силен, так велик, что даже представить себе не можешь! Ты думаешь, что силен? Думаешь, ты что-то стоишь против меня?

Даранисса усмехнулась и повела рукой. Влад почувствовал, как сжалось его сердце, будто охваченное невидимым кольцом, забилось, как в клетке. Потом неприятное ощущение исчезло, и он судорожно вздохнул.

– Почувствовал? Так-то. Сейчас в жертвенном зале начали приносить в жертву людей – уже умерла сотня, не меньше. И все для чего? Чтобы овладеть твоей душой. Смерть нам не нужна. Нужен ты! Ты сможешь завоевать мир. Служить мне лучше, чем эта девка!

Влад вначале не понял, что происходит, он был уверен, что говорит с могущественной магиней, которая решила убрать преграду в лице мятежного мага со своей дороги, но с ужасом понял, что перед ним существо гораздо более высокой энергетики, чем он сам или Даранисса. Это существо, Аштарат, заняло тело магини! Перед ним была сама Аштарат! Кто это был или что это было – никто бы сейчас не мог сказать. Возможно, что в далеком прошлом какой-то маг или магиня вышли на такой уровень развития магии, что отказались от своей человеческой сущности и перешли на другой энергетический уровень. Вот только для этого надо было все больше и больше человеческих душ, которыми и питалась сила богини. Возможно, богиня сочла, что Даранисса соответствует ее задачам меньше, чем Влад, и решила поменять главу своего храма, видя больший потенциал земного человека.

– Ты получишь вечную жизнь, вечное здоровье, красоту, молодость, у тебя будет все, что ты захочешь!

– И я буду вечно жить в этом храме? – проницательно заметил Влад, лихорадочно прикидывая, что ему делать и как отсюда свалить, если, конечно, теперь это удастся. Или, может быть, есть какая-то возможность победить безумную богиню?

– А чем тебе тут не нравится? – уклончиво спросила Аштарат, подтверждая подозрения Влада, что богиня каким-то образом привязана к этому месту и, кроме стен храма, нигде не может воплощаться в живого человека.

– Я просто так спросил. – Влад пожал плечами и незаметно сделал шаг к красотке. – И как это будет выглядеть? Как я займу ее место?

– Ну сейчас я объявлю, что ты с этого момента вместо Дараниссы становишься главой храма Аштарат, вот и все…

Еще шажок… осталось три метра…

– А как ты можешь быть уверена, что я буду тебе повиноваться?

– Ну ты позволишь мне войти в себя, я оставлю в тебе частичку моего сознания и всегда буду с тобой. А в особых случаях буду входить в тебя и управлять твоим телом. Видишь – ничего обременительного, но ты получишь за это все что угодно!

Еще шаг… уже видны капельки пота, выступившие на гладкой коже груди Дараниссы, – видимо, не так уж и легко содержать в себе богиню… «Главное, чтобы не успела выйти из тела!» – мелькнула мысль и исчезла, оставляя место лишь холодному расчету, направляющему Влада. Еще шаг – магиня уже на расстоянии вытянутой руки, но как будто не замечает приближения Влада, распинаясь о благах, которые он получит, если примет власть богини.

Еще маленький шажок… поехали!

Вспыхнул огромный портал, и одновременно Влад схватил богиню обеими руками и выбросил в окно. Портал схлопнулся, и Влада охватила страшная боль – Аштарат все-таки успела остановить его сердце и попыталась ворваться в разум, когда он к ней прикоснулся. Защита, выстроенная им с помощью драконьей магии, переплетенная с магией Аштарат, выдержала полсекунды, прежде чем начала разрушаться во время контакта с богиней, но этого времени Владу хватило, чтобы метнуть Аштарат в портал, открывающийся… а вот куда он на самом деле открывался, Влад не знал. Он представил себе кратер, сфотографированный некогда запущенным на Луну космическим аппаратом. Теперь Даранисса там. Вместе с той, кто захватил ее тело и разум. Вернуться назад она, скорее всего, не сможет – порталы, которые они создавали тут, в Аштарате, подпитывались жизнями десятков и сотен людей, Луна же необитаема. Так что ей ничего не светит. Кроме жаркого-прежаркого солнца. И безвоздушного пространства.

Отправил он ее туда или нет и куда вообще ее отправил, не суть важно. Главное, Влад чувствовал, что теперь ее нет в этом мире. Она исчезла. И хотя рухнули его планы – он хотел, как и предполагала Аштарат, захватить разум жрицы и через нее закулисно управлять всеми, кого она успела подмять под себя, – он чувствовал огромное облегчение. Как оказалось, цель его была слишком претенциозна, а достижение ее чревато смертельной опасностью. С богами ему бороться еще не по силам… чудо, что он сумел усыпить ее внимание и отправить в портал. Видимо, за тысячи лет абсолютной власти она совершенно уверилась в своей неприкасаемости и потеряла страх – ну что может сделать ей обычный человек, совсем не бог? Впрочем, обычный – ничего. Но ведь Влад не был обычным человеком.

Влад очнулся. После отправки богини в портал прошло всего лишь секунды три, а казалось – целая жизнь. Он посмотрел вокруг – слуги Аштарат с ужасом и почтением смотрели на него, а потом как один повалились ниц с криками:

– Великий Жрец! О Великий Отец!

Он вначале ничего не понял, а потом от души рассмеялся – перед самой отправкой Аштарат опрометчиво заявила, что он теперь преемник Дараниссы и они обязаны повиноваться ему так же, как и ей. И теперь – он Великий Жрец, Серый Властелин! Вершитель жизни и смерти миллионов людей.

Влад принял иллюзорный облик самого себя – на радикальные перестройки опять не было времени – и сказал:

– Все встаньте! Как вы слышали, Даранисса, она же богиня Аштарат, назначила меня своим преемником. Мое имя Влад. Можете меня звать господин Влад. Теперь все будет по-новому. Грядут перемены. Первое мое приказание – сейчас же, сию секунду прекратите казни людей! Бегом! И отпустите жертв, которые находятся здесь. Лекарям заняться их лечением. Кто здесь самый сильный маг, кто был следующим после Дараниссы?

Вперед вышел высокий беловолосый мужчина лет тридцати. Он был довольно молод и красив для великого мага, но Влад знал, что внешность обманчива – ему могло быть и тысячу лет, и две. Он прощупал магически – маг был по силам на уровне Макобера, может быть, послабее. Маг представился:

– Я старший жрец Агаранор. Великая Мать Даранисса дала прямой приказ подчиняться тебе, и я подчиняюсь ее воле. – Он склонил голову и встал на колено в метре от Влада.

Тот подошел к старшему жрецу, положил руки ему на голову и без церемоний ворвался в сознание. Через десять минут борьбы защита была сломана, мозг захвачен. Влад устало убрал руки от поверженного первого помощника и сказал:

– Займись храмом. Теперь я здесь главный. Мне необходимо улететь по своим делам, но я вернусь. Проследи, чтобы всем раненым была оказана помощь, а казни, жертвоприношения и пытки – запретить. Казнь только по моему разрешению. Это понятно?

– Понятно, господин!

– Теперь ты старший после меня. Я скоро прилечу, и мы с тобой разработаем систему управления храмом. Прощай.

Влад повернулся и открыл портал, не обращая внимания на шарахнувшихся от него аштарийцев. Открыл он его прямо к воротам замка и, когда вывалился на заснеженную дорогу, через несколько минут, пока приходил в себя, с удивлением увидел несущихся на него стражников. Они вопили:

– Чудовище! Демон! Убить демона!

Первые удары мечей он отразил руками, пытаясь никого не задеть, тем более что это были обычные стражники, не спецназ с ускоренными движениями и молекулярными мечами, и не представляли никакой опасности – их мечи даже не могли как следует рубануть по его защищенной прочной чешуей шкуре. Но их становилось все больше, и Влад опасался, что придется их покалечить – сколько можно отмахиваться?

Он выматерился, а стражники еще пуще закричали:

– Проклятый демон! Еще и матерится! – И навалились на него с удвоенной силой.

Владу ничего не оставалось, как позорно бежать, – он поднялся в воздух и завис над ними, поливая матерной бранью:

– Идиоты!..!..! Это я, ваш хозяин!

Примчался встревоженный Макобер и задрал голову вверх, глядя на него, а Влад яростно закричал:

– Сигизмунд, успокой этих дебилов! Я в замок войти не могу! И если честно, замерз и хочу жрать, как собака!

Тут как из-под земли выскочили две четвероногие бестии и радостно запрыгали:

– Привет, хозяин! Привет! Как ты здорово выглядишь! Интересно! Теперь у тебя когти есть – скажи же, что с ними удобнее!

– Вы скажите Макоберу, что это я, а то еще палить начнет, как из пушки! Кстати, а как вы меня узнали-то в этом обличье?!

– Хозяин смешной! Смешной хозяин! Мы же тебе говорили, что узнаем тебя, даже если ты сделаешься собакой! А может, действительно собакой станешь? Побегаем вместе! Весело! Весело!

Макобер крикнул:

– Влад, ты, что ли? Ну у тебя и образина! Спускайся! Эй, идиоты, прежде чем нападать, надо было спросить, кто он такой!

Влад спустился вниз, на глазах у настороженных охранников подошел к Макоберу и с волнением спросил:

– Как там девчонки? Что с ними? Целы?

– Фффуххх… точно Влад, – с усмешкой констатировал маг. – Целы они, целы! Лечат их, все будет нормально. Крепко им досталось. Но ничего страшного. Пошли скорее, я горю желанием услышать о твоих приключениях! Девки рассказывали немного, но я из их сумбурного рассказа ничего не понял – что да как там было. А ты чего, не мог принять нормальный вид?

– Некогда было, – отмахнулся Влад. – На мне человеческая иллюзия была, но ее сорвало при переходе через портал. Вот они и приняли меня как демона. – Он мотнул головой в сторону замерших охранников. – Сейчас буду переделываться, только в тепло надо – у меня уже зубы стучат от холода!

– Тогда побежали! – Макобер пустился вприпрыжку, впереди мчались голованы, а следом несся здоровенный жаб, весь в зеленой чешуе, оставляя за собой следы на снегу.

Этот инцидент лег в основу многочисленных легенд, разнесенных охранниками по окрестным трактирам. К волчьей ипостаси графа Савалова добавилась еще одна – жабья. Теперь он был еще и огромной жабой с острыми когтями, набрасывавшейся на супостатов, появляясь из умывального тазика в домах нехороших людей.

Эпилог

На пустынной ночной дороге открылось странное окно, и среди снежной зимы вдруг ударили молнии, осветившие окрестности белым неземным светом. Молнии с шипением утонули в сугробах, которые нагреб прошедший тут накануне трактор МТЗ, и на дороге осталась лишь темная фигура с заплечным мешком, ощутимо вдавливающимся в широкие плечи.

У Влада забилось сердце – все так знакомо и привычно! С трассы доносился шум машин, падал тихий снежок, устилая землю белым пуховым платком. Тут была зима. На всякий случай он оделся потеплее – всегда можно скинуть теплую одежду, если жарко. Самое главное, что вроде как он попал в тот мир, в который нужно, к себе домой. Он не был тут уже несколько лет – что тут сейчас делается? Влад посылал домой золото, драгоценные камни. И письма. Но дошли ли они? Это можно было узнать только одним способом. И он пошел к своему дому, где его всегда ждала жена.

Они прожили душа в душу тридцать лет, пролетевших как один день. И никогда, никогда он не пожалел ни разу, что женился на ней. Более самоотверженного и порядочного человека не было на целом свете. Они воспитали двух детей, разлетевшихся по свету и живших своей судьбой. Так и положено – птенцы улетают из своего гнезда. Он всегда любил свою жену даже такой, какой она стала в последние годы – располневшей, замотанной жизнью и бедами, время от времени волнами обрушивающимися на их семью. Он страшно переживал, выдержала ли она расставание, и рассчитывал, что дети не оставили ее одну, без средств к существованию.

Снег хрустел под ногами, и Владимир с волнением ждал, когда откроется знакомый переулок, где стоял их маленький домик, ранее бывший дачей. Из него сделали жилой дом, но все-таки в нем было тесновато, если собирались все вместе.

Окно за золотистой портьерой светилось, значит, дома кто-то есть. Посмотрел за ворота – его «Нива», как была с разбитым лобовым стеклом от удара сорвавшимися со столба изоляторами, стояла во дворе, присыпанная пушистым снегом. Дорожки были почищены, из сугроба торчала знакомая пластмассовая лопата для снега, которую он купил много лет назад. Сердце еще сильнее забилось, и он постоял немного, успокаивая себя. Потом просунул руку за пластмассовую сетку на воротах и снял запор.

Металлическая калитка с легким скрипом открылась, и он вошел под навес, придавленный снежным сугробом. Привычно подумал: «Надо сбросить снег – переломает пластмассу козырька!» Усмехнулся – о чем думает? Может, тут уж нет никого и никто его не ждет.

Он осторожно постучал в окно, с минуту ничего не было слышно, потом встревоженный женский голос спросил из-за железной двери:

– Кто там? Кто это?

Владимир помолчал и сдавленным голосом сказал:

– Это я.

– Кто там? – опять не услышала женщина, но дверь распахнулась и перед ним появилась его жена. Она похудела за то время, что он отсутствовал, ее глаза были печальными и тревожными. Она вгляделась в стоящего перед ней молодого человека и недоумевающе, с опаской спросила: – Вы к кому?

– Это я, Марина, – сглотнув комок в горле, сказал Владимир. – Я вернулся.

Она еще раз вгляделась в его лицо, всплеснула руками и повалилась в обморок, едва не ударившись головой о косяк. Встрепенувшийся Влад успел ее подхватить и, как пушинку, перенес в кухню, усадив на стул.

Она была в глубоком обмороке, но, послушав дыхание, он привычно определил – все нормально. Вошел в ее организм, ввел в транс и начал полную перестройку всего тела. Он работал автоматически, опыт сотен перестроек въелся ему в кровь.

Через час за столом сидела женщина, которую он всегда видел в располневшей матери своих двух детей, молодая, озорная черноволосая красавица, такая, какой она была в двадцать лет, когда он ее повстречал. Будто и не было этих тридцати лет тяжкой борьбы за выживание семьи. Было забавно смотреть, как на ней мешком висит ее прежняя одежда.

Очнувшись, Марина несколько секунд не могла понять, где находится и что с ней, теребила обвисшую одежду и смотрел на знакомого-незнакомого ей мужчину, сидящего напротив за дубовым столом.

Потом заплакала, по-детски, с всхлипываниями и текущими по щекам крупными слезами:

– Ты исчез, а они… денег всем… денег… за дом… газ… свет… и карточка у тебя… дети помогли… в холодильнике пусто, тебя нет… я плакала, плакала… каждый вечер ставлю чайник и тебя жду. А тебя нет и нет… а я ставлю и жду… а ты не приходишь. Они говорят – тебя нет, ты пропал… как пропал, без меня пропал! Не пущу пропадать! Не пущу никуда! Говорю им – он все равно вернется… а они – пропал, и все. Свидетельство о смерти сделали! Я хотела его порвать, не дали! Что с тобой было?! Где ты был?! Почему ты такой молодой и красивый? И что сделал сейчас со мной? Чай вот, с лимоном, остыл уже, но теплый, ты любишь!

Она пододвинула Владимиру его глиняную пивную кружку, по недоразумению называемую чайной чашкой – они всегда смеялись, что в нее влезает содержимое целого чайника. Это было, конечно, не так, но у них появилась такая примета – как только Марина наводила ему чаю, он появлялся дома, плюс-минус полчаса-час. Это неизменно было предметом шуток, но как-то Владимир грустно заметил, что однажды, когда она забудет навести ему чаю, он пропадет в дальних краях. И вот она несколько лет упорно наводила и наводила ему чай. И его страшно тянуло домой, до тоски, до зубовного скрежета. Тоже своего рода магия – женская магия, магия любви.

Влад встал с места:

– Иди сюда!

Марина поднялась и упала в его объятия. Он подхватил ее на руки и отнес в спальню.

Влад закончил свой рассказ уже под утро. Конечно, многое он опустил – ну зачем расстраивать законную супругу наличием четырех жен в магическом королевстве? Она сопела ему в плечо и слушала, слушала, слушала…

А потом больно ущипнула его за сосок и сказала:

– Это тебе за тех баб!

– Каких баб? – удивился Влад.

– А с которыми ты эти годы спал! – проницательно сказала супруга. – Знаю я тебя…

– И ничего не спал! – вяло попробовал возражать Влад и заткнулся – врать он никогда не умел. Лучше замять это дело… – Ты получала мои послания? Золото?

– Да, получала. Мы богатые люди. Я не уезжала отсюда только потому, что ждала тебя. Я знала, что ты придешь. Да и отправлял ты свои сокровища, и самое главное – письма, сюда, на стол. Как я могла оставить этот дом? Дети живут за границей – в Черногории и на острове Корфу. У них все хорошо. Я рисую – потом покажу тебе свои картины. Всю жизнь мечтала рисовать, и чтобы было много холстов, и чтобы никто не мешал! – Она усмехнулась. – Теперь мы уедем на море, в Черногорию, как ты всегда и мечтал.

Они еще поболтали, потом снова занялись любовью – тихо, спокойно, как давнишние, любящие друг друга супруги.

Проснулся Влад к обеду, под звон упавшей и разбившейся чашки. «Все как всегда!» – усмехнулся он и потащился в кухню.

Потом они обедали, разговаривали о будущем, о прошлом. Обнимали друг друга и молчали, сидя рядом и держась за руки, как будто боялись, что, отпустив, снова расстанутся.

Это было счастье.

Через несколько месяцев газеты запестрели заголовками – в домах ребенка пропадают увечные дети! Исчезло уже несколько сотен детей с различными наследственными нарушениями! В хосписах массовое излечение безнадежно больных!

Однажды утром умирающие проснулись совершенно здоровыми и потребовали их выписать! Они сказали, что ночью явился Черный человек и всех вылечил! Врачи в панике! Власти ищут Черного человека и похитителя детей! Открылись новые секты, поклоняющиеся Черному человеку, и предводитель секты заявил, что это архангел Гавриил вылечивает людей и он имеет с ним постоянный телефонный контакт. Мошенника тут же украли – все подозревали, что это действовали спецслужбы.

В это время в замке Саваловых открылся новый госпиталь – сотни детей орали, требовали еды, какали и писались, лекари сбились с ног, ухаживая за ними. Были привлечены сотни помощников из числа крестьян, специально обученных для работы сиделками. Все похищенные из домов ребенка дети с физическими отклонениями и нарушениями психики были вылечены лекарями Истрии – это была будущая элита нового, нарождающегося государства.

Влад давно поклялся себе, что, если доберется до Земли, сделает все, чтобы помочь несчастным. А он всегда выполнял свои обещания, что бы ни случилось. На Земле он не мог дотянуться до Реки Силы, но огромный запас амулетов позволял ему и лечить, и путешествовать между мирами совершенно спокойно. Амулеты он заряжал, прилетая в Истрию, главное было проследить, чтобы случайно не лишиться всей Силы, не истратить ее до конца. Иначе он навсегда застрял бы на Земле. Впрочем, на всякий случай он договорился с Макобером, что, если что, тот летит за ним. Картинки Земли у Макобера были в голове уже давно.

Теперь он жил на два мира – тут он был королем Владом, а там – Владимиром, одним из самых богатых людей Земли. Тут он был королем, лекарем, военачальником и мужем четырех жен, двое из которых принесли ему мальчика и девочку, а на Земле – предприниматель, меценат и Черный человек, спасающий людей от верной гибели, от страшных, неизлечимых болезней. Люди молились на него и считали, что он послан высшими силами спасти их от гибели. Власти неистовствовали, пытаясь его поймать, устанавливали все новые и новые ловушки, но безрезультатно – он уходил из любой западни. Разве можно удержать в ловушке великого мага Влада? Даже смешно… это богине не удалось, что там какие-то спецслужбы.

Марина была не очень довольна, что он не берет ее в параллельный мир, но не особо настаивала – как всякая мудрая женщина, она довольствовалась тем, что имеет. Жизнь показала, что лучше не открывать ящик Пандоры… Так он и летал из мира в мир. И был счастлив. У него было все – здоровье, богатство, любимые женщины, дети и внуки. Что еще нужно человеку?

Не все гладко шло в Истрии – периодически вспыхивали бунты, усмиряемые войском во главе с Тарловым и Бориславом, назревала опять война с Викантией – возник спор о торговых пошлинах, но теперь не было Дараниссы, способной призвать к ответу викантийского императора через управляющую им магичку.

Этим вопросом Влад собирался заняться сразу, как только у него дойдут руки… а они никак не доходили. Появился Панфилов, рассказавший об установленном контакте с северными островными государствами, – он намеревался по весне снова отправиться к ним в гости по приглашению какого-то вождя.

Все это требовало осмысления, а жизнь неслась бурным ярким потоком, и Влад наслаждался ею, глотая радость бытия огромными глотками. Он был счастлив и делал то, что ему было приятно. А разве это не счастье? Тогда скажите – что такое счастье? Наверное, каждый ответит на этот вопрос по-своему…

Content

Евгений Щепетнов
Серый властелин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог