Анатолий Матвиенко

ВОСТОЧНЫЙ КВЕСТ

Совпадения и тем более расхождения с реальными прототипами в описаниях исторических событий, действующих лиц, местностей, а также способов ведения войны на суше и на море прошу считать случайными проявлениями авторского вымысла.

01. ЗЕМЛЯ-1. 03.09.2317–23.04.2321. ЗЕМЛЯ-2. 03.03.1667–31.12.1669

Наша Вселенная бесконечна не только в привычном геометрическом протяжении, но и в иных системах координат. Она напоминает слоеный торт из бескрайних мегамиров, разделенных пространствами, с иным темпом времени.

В первой книге трилогии повествуется, как человечество постепенно проигрывает войну против инопланетных захватчиков — галактов. В Тибете построен колоссальный научный комплекс. Эксперименты с высокими энергиями приводят к открытию возможности проникновения в параллельный мир, где время идет в 201 раз быстрее. Он подобен нашему, но уровень развития соответствует концу XVII века в истории Земли. На Землю-2 отправляется экспедиция, призванная ускорить развитие исторических процессов и создать базу для разработок чудо-оружия (вундерваффе), которое позволит разбить врага до уничтожения человеческой расы.

Возможности по переносу материальных тел в новый мир ограничены, удается переправить лишь небольшую группу людей и несколько тонн оборудования. Им предстоит взять человечество Земли-2 под жесткий контроль, чтобы сконцентрировать людские и материальные ресурсы в нужном направлении. Подминая под себя страны и народы, посланцы Земли-1 выдумывают новое божество и действуют от его имени. Они встречают вооруженное сопротивление со стороны церкви и многих государств, вынуждены воевать и убивать.

Космодесантник Олег Сартаков попадает в плен, после чего вовлекается в цепочку сложных интриг, становясь пешкой в межклановой игре инопланетных монстров. Оказавшись на Земле-2, Олег сколачивает армию из германских наемников. Он пытается защитить самозваного пророка нового божества — «святого» Билла Клинтона, но большая часть его легионеров погибает в битве с французскими регулярными частями. Пытаясь избежать дальнейших массовых жертв, члены Миссии устраивают переворот, захватывают власть во Франции и объявляют ее республикой. Внедряя технологии XIX и XX веков, посланцы Земли-1 дают старт научно-техническому рывку во Франции и Нидерландах.

Несмотря на усилия по сохранению секретности, инопланетные враги узнают о Тибетском комплексе и успехах на Земле-2. Существо, имитирующее человека, через портал Тибета проникает к миссионерам, убивает нескольких из них и гибнет само. Тяжелораненый Олег исчезает из медустановки. Одновременно прерывается связь Миссии с Тибетом.

Оставшиеся в живых создают армию, оснащенную нарезным огнестрельным оружием, строят первый в этом мире пароход. Союз Французской Республики и Объединенных Провинций Нидерландов в борьбе с Испанией и Англией одерживает трудную победу. Испанское королевство в результате поражений становится на грань утраты колоний и даже государственного суверенитета.

Один из инопланетян, действующий под земным ником «Лев», плетущий интриги против своих соплеменников и использующий Олега втемную, крадет его, смертельно раненного, и возвращает к жизни, снабжая порталом перемещений и чипом памяти с диверсионной программой, которая в нужный момент должна причинить неприятности противоборствующей группировке. Однако Олегу надоело быть марионеткой. Он проникает на планету, дающую приют независимым сообществам, где связывается с компанией под названием BRATVA. Предложив им в качестве вознаграждения инопланетный чип с уникальной технологией, главный герой избавляется от вживленного врагом имплантата, пожертвовав кистью руки. Затем при помощи портала он переносится на Тибет, где вирус перехватывает управление. Ускоритель заряженных частиц воздействует на структуру пространства, и наш мир на время оказывается изолированным от захватчиков, Земля-2 открыта для контакта, а Олег снова попадает в Париж XVII века.

Угроза, исходящая от цивилизации галактов, на время отодвинулась. Но миссионеры еще не знали, какая опасность поджидала их на Земле-2.

02. ЗЕМЛЯ-2. 01.01.1670. ПАРИЖ

Поздний вечер во французской столице после солнечного и морозного дня. Высокое небо, усыпанное бриллиантами звезд, нависало огромным шатром. Невозможно поверить, что среди этих кристально чистых холодных огней идут войны, взрываются корабли, на планеты выливаются реки плазмы. Может, во вселенной Земли-2 все иначе? Вряд ли.

— Руку подарю только к восьмому марта, сейчас побегай с трансплантатом. — Нурлан засунул в стерильную капсулу фрагмент тканей, чтобы вырос клон левой кисти, так сказать, оригинальная запчасть, а не заменитель.

Олег повертел приживленной конечностью.

— Спасибо, друг. Особенно за подарок мужику на Восьмое марта. И эта ничего так, держать вилку и ковырять в ухе класс, — он несколько раз сжал и распрямил пальцы. — Но если катаной спину почесать или кому-то в лоб с левой засветить, своя, конечно, лучше.

— Все-таки где ты ладошку потерял? — спросил Голдберг. — Согласись, самая некошерная часть твоей истории. Вдобавок не даешь посмотреть, что там твой комм назаписывал.

— Беня, успокойся. Давай я один останусь плохим и подозрительным, лады? Все уже тебе объяснил, так надо было. Если тебе или Нурлану рассказать под баальшим секретом, то однажды вы тоже скроете суровую правду от его величества Штруделя, отказавшись дать запись разговора со мной и попав в неблагонадежные. Или вложите меня вместе с хорошими парнями, что помогли решить проблему.

— Олежка, ты вообще человек или что?

— Нур, кем там твой аппарат меня признает?

— Генетически и по биополю — человеком. Имплантатов, кроме стандартного комма, нет. Еще моя аппаратура периодически выдает «Error», ибо помнит, как прямо посреди нее обладатель этого генотипа дал дуба год назад и не может быть живым. Разве что Единый Бог знает, кто ты есть, наш воскрешенный исусик.

— Буду считать себя челом. Мне так проще. Все, у меня выходной, побежал к Констанции. Где, интересно, сейчас в Париже цветы найти?

— Не торопись. Тебя нельзя оживлять.

— Не понял?

— Видишь ли, Олег, безнаказанно могут вставать из гроба только наши, евреи, и не чаще, чем раз в две тысячи лет. Ты у нас легенда, светлый князь — святой великомученик, убит коварно врагом Единого, твоим именем корабль назван. Хочешь все испортить?

— Что же мне делать?

— Ой, таки не будем делать трагедии. Выберешь имя Иванов-Петров-Сидоров, я тебе лично дам рекомендацию в Госсовет Франции, мы обсудим и найдем приличную работу. Нурлан, подправишь ему личико? Билли в новой роли портрет не меняли, его считают внебрачным сыном «святого» или бастардом-братиком.

— Что сказать Констанции?

— Лучше ничего.

— Беня, ща прибью! Я к ней несся через два мира и полгалактики! Думаешь, к тебе так спешил? Ты не в моем вкусе.

— Остынь, шлимазл. Зачем цепишься к замужней даме?

— Ка-ак замужней?!

— Год — большой срок. Спросила, узнала, погоревала и утешилась. Тем более вы были едва знакомы. За работу, мой друг. Ее всегда больше, чем хочется. Поверь старому Бене, женщины кажутся единственными и неповторимыми только потому, что мы, мужики, сами хотим их видеть такими. Работа отвлечет, а там появится новая единственная и окончательно неповторимая.

03. ЗЕМЛЯ-2. 07.01.1670. АМСТЕРДАМ — ПАРИЖ

Узнав, что в Амстердамский порт вошло шведское судно, принадлежащее торговой компании Хассельблада, с которой группа компаний «Ван Нааген» имела долгосрочный контракт по поставке железных полуфабрикатов, Голдберг пригласил к себе прибывшего на его борту Нильса Остенберга.

Войдя в аккуратный и компактный кабинет банкира, швед, казалось, заполнил его весь. Потомок древних викингов словно представлял собой слепок всей шведской империи: шумно и солидно занял собой все доступное свободное пространство, обогатив атмосферу запахом железа, кожи, табака и соленого морского ветра. От всей его фигуры веяло основательностью, независимостью и рыжебородостью. И хотя он сел в гостевое кресло, выглядел скорее как хозяин положения и кабинета. Теплая и роскошная зимняя одежда не только согревала, но и подчеркивала социальный статус. Подданный короля великой державы, контролировавшей практически всю Скандинавию и Прибалтийский регион, купец как будто ежеминутно чувствовал сам и давал понять другим, что у него за спиной сильнейшая армия Европы, показавшая в тридцатилетней войне, кто хозяин севера континента.

— Как успехи моих дорогих партнеров? — Голдберг, как всегда, в начале разговора был сама любезность.

— Дела продвигаются, — степенно заметил бородач. — С вашим участием получаем сталь не хуже, чем ту, что раньше шла только на рыцарские доспехи.

— Как строится «Густав Васа»?

— Сложно. Первый барк с таким корпусом. Наши спорят, если вы разбили англичан на пароходе без парусов, зачем нам паруса?

— Дорогой Нильс, это чистая экономика. Малые паровые корабли, которые стоят на вооружении Объединенных Провинций и Франции, везут единственный груз — уголь. Наш «Миссури», пересекавший Атлантику, сопровождался парусниками, с которых ему прямо посреди океана перегружали топливо. На обратном пути ему угля не хватило, команда взяла на абордаж английскую бригантину, ее волокли на буксире, а рангоут и верхние доски корпуса шли в топки на дрова. Эффективность против англичан дали скорострельные и дальнобойные пушки, которые, увы, я не имею права вам продать, как и производственные секреты по их изготовлению.

— Чем же для шведов лучше металлический корпус, если остаются паруса?

— Не забывайте, не только для шведов. Я предоставил вам возможность строить такие корабли, по договору в этом деле есть и моя доля, — к слову, немалая.

— Мы помним. Мы никогда не забываем обещаний. Данных и друзьям, и врагам. Поэтому лучше быть нашими друзьями.

— Отрадно. Так вот, в настоящее время парусный движитель остается самым экономичным. Одна проблема — нужно много матросов, чтобы справляться с парусами, и много еды и воды для них. Лучше везти груз. Верно? Я предоставил чертежи, и вы увидите, на судне есть несколько электрических лебедок и два паровых двигателя. Электричество — это сила, действие которой вы видели на роттердамской верфи, с ее помощью свариваются элементы корпуса.

— Но «Густав Васа» собирается на гвоздях. Как и первый «Васа», утонувший в первом же выходе в море.

— Не переживайте, уважаемый компаньон, на гвоздях, а точнее — на заклепках, прочность корпуса также очень хороша. В результате мы получим четырехмачтовый барк длиной семьдесят метров и водоизмещением около полутора тысяч тонн. — Голдберг перевел размеры и тоннаж в понятные купцу величины. — Он сможет за три недели совершать переход от Британских островов до Вест-Индии, двигаться в штиль или против ветра, пока тот не задует в боковом или попутном направлении. Пушечные ядра не страшны. Взяв на борт два десятка сорокадвухфунтовых пушек, «Васа» отгонит любой пиратский фрегат или уйдет от него против ветра. Большая паровая машина мощностью пятьсот лошадиных сил позволит не только преодолевать двести-триста километров без или против ветра, но и маневрировать в узких гаванях. При движении на парусах малая машина крутит генератор, он приводит в действие лебедки. С управлением парусами справится команда в пределах пятидесяти человек.

— Не может быть! — Швед махнул крепким кулачком, густо поросшим рыжими волосами. — А если пираты полезут на абордаж? Что полста матросов смогут, даже если каждый из них силен, как Харальд?

— Вот тут ключевой момент. Я договорился с французскими компаньонами вооружить экипаж винтовками и двумя пулеметами. Тридцать стрелков выкосят сотни бандитов за минуту. Вы в курсе, как дивизия фон Бокена разнесла испанцев, а фон Браухича — англичан? Тонкость в том, что королевская армия сразу же захочет себе и винтовки, и пулеметы.

— Так продайте им! Слава богу, золото у нашего короля имеется, он может себе позволить купить оружие или заказать его производство.

— Э, нет! Шведская армия с винтовками и пулеметами, если король решит ударить по Польше или России, способна дойти до Кракова и Москвы парадным строем. Моим партнерам в Центральной Европе это не выгодно. Давайте договоримся — нарезное оружие только у экипажей кораблей, в которых я имею долю, а проблемы с аппетитами короля придется решить вам самим. Иначе современного оружия на «Васа» не будет. — Голдберг был тверд.

Швед оказался в замешательстве. Идея ограничения гонки вооружений обогнала свое время на несколько столетий.

— Кстати, как у вас дела с русскими? Торгуете?

— Кто нам помешает? У русских гонору много, а армия слабая. Их стрелецкие полки не могут даже с ляхами совладать. Пока Карл Одиннадцатый вразумляет их царя, покупаем у купцов меха да пшеницу.

— А самоцветы уральские? И что у русских за Уралом? Небось тоже железо стали добывать да железное дело развивать, кузницы и заводы строить?

— Не смешите меня, уважаемый Голдберг. — Гость замахал головой и бородой. — Какое Зауралье? Раз вы продали хану винтовки, куда русским против них? Там, за Уралом, одни казацкие поселения, вся царская армия около Москвы, с ляхами на год мира приходится три года войны, крымских татар отгоняют, нас боятся.

— Какие винтовки у хана? — напрягся банкир.

— Известно какие. Стреляют далеко и быстро. Куда сиволапым со стрелецкими бердышами да фузеями.

Из дальнейшего разговора стало ясно, что около 1659 или 1660 года, более свежей информацией швед не располагал, русские казачьи поселенцы столкнулись с войском хана Арслана, взявшего под контроль Иртыш выше Тобольска. Лишившись своей части, приобретенной в конце XVI — начале XVII века, русские земли тянутся на восток до Оби и до северо-запада казахских степей, а при попытках продвижения на юго-восток русские как на стену налетают на ханские отряды. Обладая более совершенным оружием, азиаты стерегут свою территорию, патрулируют Иртыш на быстроходных судах без парусов и весел, не вступают в контакты и не ведут торговлю. Естественно, все это слухи, полученные от русских архангельских купцов.

Распрощавшись со скандинавом, Голдберг связался с Родригесом. Он не знал, насколько стоит беспокоиться по поводу слухов из третьих рук, но и перепроверить информацию не мешало. Верховья Иртыша, место, откуда якобы пришел загадочный хан с винтовками, находится в Северо-Западном Китае. Похоже, по сравнению с Землей-1, здесь история Востока ушла в другую сторону.

Родригес сам проявился уже через пару часов.

— Знаешь, Бен, я успел поговорить с человеком, хорошо знающим купцов, которые ходили в Гуанчжоу за шелковыми изделиями.

Голдберг прикинул. Знаменитый порт «Пяти козлов», открытый для иностранных купцов даже в эпоху максимальной самоизоляции Китая, находился к югу от Тибета, а Черный Иртыш к северо-западу. Это разве что на глобусе рядом, Китай огромен.

— Они тоже слышали от местных про джонки, которые ходят против течения без весел и парусов.

— А сами видели эти джонки?

— Нет, говорят, их замечали ближе к северу, в сторону Янцзы.

— А про оружие, про власть нового хана?

— Хан — это вряд ли. С монгольскими ханами покончили еще при Минь. Сейчас там какие-то новые хозяева с севера, Цинь из Маньчжурии, а может, и третья сила с катерами и винтовками. Китайцы крайне замкнутые и скрытные во всем, что касается их внутренних дел.

— Диего! Есть вероятность, что на Земле-2 действует некая группа, контролирующая значительный кусок Китая. У них свыше десяти лет в распоряжении нарезное оружие и самоходные суда. Напряги свою тайную полицию, торговые представительства, Джонс пусть все активизирует по линии МИД, а я прерву медовый месяц Вильгельма, чтобы его британская женушка все узнала в английских торговых кругах. Если получим еще хоть одно независимое подтверждение, придется двигать по обоим направлениям — через Россию и через Гуанчжоу. Как твоя знаменитая интуиция?

— Не знаю. Но что-то в этом есть. Причем очень и очень нехорошее.

— В любом случае надо форсировать постройку океанских кораблей. Поговорю с Раджой по поводу закладки крупного стального судна с бинарным движителем. Может, перекупить обратно какой-то из заказов на большой деревянный парусник с паровой машиной? Время не ждет.

04. ЗЕМЛЯ-1. 23.04.2321–24.04.2321. ТИБЕТ

Всем руководителям рано или поздно приходится отвечать за поступки других разумных существ, подчиненных или просто входящих в сферу ответственности. Не важно, что ошибку совершил другой. Значит, не того назначил, неправильно объяснил обязанности, несвоевременно нейтрализовал вредителя и не упредил врага.

Начальник крупнейшего в известной части галактики научно-исследовательского центра «Тибет» Франк Штрудель пытался определиться в отношении авантюристических действий своего номинального подчиненного Олега Сартакова. Вопиющая безответственность его поступков сочеталась с несомненной пользой, которую бывший космодесантник принес родной планете, многократно рискуя жизнью.

Для начала педантичный немец все разложил по полочкам.

Первого января 1669 года по времени «нижней» Земли Сартаков был убит инопланетным существом, маскирующимся под его заместителя. По крайней мере, страшная рана от попадания из бластера в правую верхнюю часть грудной клетки, при которой полностью оторвана часть туловища вместе с рукой, а голова болтается на ниточке, расценивается как стопроцентно летальная.

Одновременно галакт, прикрывавшийся личиной Якимуры, отправил в Тибет информационный чип с самоактивировавшейся программой, перехватившей на несколько минут управление комплексом. Оборудование научного центра, по образному выражению его начальника, можно сравнить с микроскопом по точности и малой звездой по энергетическим возможностям. Программа инопланетянина использовала микроскоп как кувалду и сгенерировала мощнейший импульс в пространство Земли-2. Что-то невообразимое произошло с пространственно-координатной системой. Новооткрытая планета вместе с Миссией землян «потерялась».

В связи с этими событиями начальник Тибетского центра Михаил Заречный был отстранен и уволен по бюрократическому принципу: ответственный — отвечай. Штрудель, ранее возглавлявший эту организацию и ныне восстановленный в должности, не находил никаких просчетов в действиях Заречного.

Через сутки с небольшим Олег Сартаков, списанный в мертвецы, материализовался в святая святых и натворил дел. Когда заработала связь с Землей-2, Голдберг отправил «наверх» первый чип с полученной от Сартакова информацией. Очередной этап приключений бравого полковника сложился в следующую картину.

Его тело, практически труп, выкрал галакт, известный под ником «Лев». Оживив и полностью излечив покойника, инопланетянин имплантировал ему в левую кисть непонятный агрегат, сочетающий мини-компьютер и портал межпространственных перемещений. Далее Лев приказал затаиться на год и месяц, проникнуть в Тибет, захватить управление и произвести манипуляции с пространственно-гравитационными координатами обеих планет. По его плану, Земля-1 окажется отрезанной на время от пространства, из которого может быть атакована, а Земля-2 вернется к исходному состоянию и будет доступна для перемещений. Свои действия загадочный инопланетянин туманно мотивировал высшими интересами поддержания баланса в цивилизации галактов.

Что должен сделать по уставу и служебным инструкциям дисциплинированный полковник Объединенного космического флота Земли? Естественно — немедленно выйти на связь с непосредственным начальством, доложить обстановку и действовать согласно полученному приказу. Сартаков решил в одинаковой мере проигнорировать и военный устав, и рекомендацию Льва.

Используя портал, он вначале отправился в неустановленное место за пределами Земли-1. Затем, не выжидая год, перенесся в Тибет. При расставании со Львом Олег был здоров, нес в левой кисти непонятный галактский артефакт. Его облачение состояло из типового белого комбинезона для рабов и военнопленных. Телепортировавшись в научный центр примерно через двое неполных суток после утраты управления Миссией на Земле-2, бывший десантник за это время потерял левую руку с таинственным гаджетом. Программа по перехвату управления энергетической установкой и локальной сетью оказалась переписанной на имплантированный коммуникатор.

Не удостоив сотрудников Тибетского центра каким-либо общением, Сартаков завладел контролем, устранил деформационный сдвиг координат Земли-2, превратил в дым галактских внедренцев, переоделся в десантный комплект и отправил себя «вниз». Брошенная у портала одежда — белье, рубашка и брюки — сохранила бирки мелкого предприятия на планете Тортуга.

Программу воздействия на пространственные координаты и вирус, позволивший комму на время нахождения внутри горы перехватить управление комплексом, Олег переслал, и над ними увлеченно колдовали специалисты. В то же время он категорически отказался сообщить, кто и где помог извлечь из галактского чипа программное обеспечение для реструктуризации пространственно-гравитационной решетки и зашить его в коммуникатор. Спешку объяснил опасением противодействия со стороны вражеской агентуры.

Штруделю весьма не понравился намек Голдберга, что торопливые и непродуманные решения полковника имели под собой крайне примитивное основание. Рисковать судьбой нескольких миров, использовать полученное от врага непроверенное оборудование ради встречи с малознакомой девушкой?

Физики-теоретики Тибета бились над переводом высказываний галакта Льва с доступного простому военному на математический язык и поисками возможной локализации Земли-3, упомянутой в том диалоге. Еще они азартно кусали локти, жалуясь на утрату аппарата телепортации, оставшегося в ладони Сартакова. Штрудель мобилизовал огромные силы, дабы найти место, где осталась рука с имплантатом и откуда бесшабашный полковник перепрыгнул в Тибет по пути в Париж. А в это время за пределами гор бушевала гроза, начавшаяся с превращения нескольких ключевых руководителей в пахнущие озоном газовые облачка.

Грандиозный скандал, вызванный разоблачением и ликвидацией инопланетной агентуры, стартовал с места в карьер. Количество существ, имитировавших землян и дематериализовавшихся от потери связи с управляющими структурами, было невелико. Зато каждый из них оброс кучей пособников из обычных людей. В силу особенностей поведения, манеры речи, отсутствия многих естественных потребностей шпионы не могли скрыть свою инородность от родственников и знакомых.

Точно так же и двойник Иосиро Якимуры некоторое время действовал вне подозрений лишь в относительной изоляции от членов Миссии. Уроженцы Земли-2, считавшие апостолов пророка Единого Бога особыми, чуть ли не сверхъестественными фигурами и ничего не знавшие о звездной войне, принимали все как должное.

Завербованные пособники галактов знали, что служат врагам человечества. Многие из них сознавали, что существо, заместившее близкого им человека, уничтожило его, чтобы самому занять место убитого и осуществлять свою деятельность от его имени. Несогласные получили необратимые психические расстройства, трагически погибли от несчастных случаев или исчезли. Оставшиеся уповали на обещанную долгую и относительно безбедную жизнь после уничтожения гуманоидной цивилизации в Солнечной системе.

Таким образом, в результате авантюры Сартакова земляне избавились от вражеских шпионов. Можно сказать, получили вундерваффе в миниатюре, а к нему ничем не подтвержденное словесное обещание галакта о временной передышке для человечества. Вкупе с возобновлением контакта с Миссией это существенный плюс в копилке заслуг полковника.

Минусы также очевидны. Он где-то оставил ценный телепортационный прибор. Теперь каждый, кто сумеет им воспользоваться, может мгновенно переместиться в любое, даже самое защищенное место или к самой охраняемой персоне, а после безнаказанно смыться. Одна проблема устранена, вместо нее появилась другая. Не вызывает одобрения стиль принятия решений и претворения их в жизнь — предельно анархистский и не вписывающийся ни в какие установленные рамки.

Просмотрев материалы по Сартакову, а также сенсационные новости из глобальной сети про шпионский скандал, шеф Тибета наконец сформулировал свое отношение к Олегу. Его отказ информировать о важнейших подробностях транзита и утрате левой кисти свидетельствовал, что он, действующий полковник Объединенного флота Земли, не может считаться достаточно лояльным и доверенным лицом. Не исключено, что неуправляемый русский способен преподнести новые сюрпризы, за которые держать ответ также придется его прямому начальнику.

В середине ночи или в начале утра, смотря по какому часовому поясу считать, когда скандал еще только начинал заполнять средства массовой информации, председатель Совета Земли на несколько минут отвлекся от шокирующих подробностей инопланетной деятельности и связался со Штруделем.

— Здравствуйте, господин директор.

— Мое почтение, господин председатель Совета.

— Франк, скажите, вся эта ерунда с исчезновением галактов как-то связана с работой комплекса?

— Да, господин председатель. Через полчаса предварительный отчет будет у вас.

— Он нужен не через полчаса, а вчера. Не узнаю вас, мой протеже. От Заречного мог ожидать сюрпризов, от него за неделю их высыпалось больше, чем от вас за пять лет. Что вы там опять натворили? В трех словах.

— Изоляция Земли-2 и последующая пространственная флуктуация, вследствие которой внедренные галактами существа испарились, есть результат действий и внутренних противоречий в стане врага. Предположительно имеем передышку порядка двадцати-тридцати лет, находясь вне непосредственной угрозы оккупации Солнечной. Связь с Миссией на Земле-2 восстановлена.

Председатель оценил новости. Снижение уровня внешней угрозы являлось еще более важным политическим фактором, нежели выявление предательства нескольких земных лидеров и их окружения. Он влек за собой смену главных приоритетов, особенно в преддверии избирательной кампании в нескольких ключевых государствах: можно заявить о личных заслугах в обеспечении успеха и переориентировать часть ресурсов на повышение жизненного уровня. Строительство космических кораблей и развитие фундаментальных наук тоже архиважно, но паузой нужно воспользоваться иначе.

— Франк, как там поживают ваши посланники? За сутки с лишним не умерли с голоду?

— Нет, сэр. На Земле-2 между разрывом и восстановлением связи прошел год. Наоборот, они усилились и действуют в правильном направлении.

— У меня имеется отчет о недопустимо огромных растратах энергии. Кроме последних суток. Ваш предшественник совсем с ума сошел?

— Не думаю. Он старался обеспечить их всем необходимым, чтобы создание супероружия против галактов не задержалось ни на минуту. Переправка людей и оборудования действительно энергоемка.

— Значит, процесс нужно упорядочить. Отравляйте им, скажем, десять килограммов в день.

— Сэр, у них пройдет двести один день!

— По вашим словам, они справлялись и без внешней помощи?

— Справлялись, им было труднее.

— Интересно. Насколько же они задержались в развитии? На пятьдесят или сто лет?

— Возможно.

— А у нас три месяца или полгода. Пусть даже год. Говорите, есть двадцать или тридцать лет в запасе, тогда год — не срок. Иначе избиратели порвут нас раньше, чем галакты. Решено. Бюджет остальных отделов согласован ранее. Пересылка десяти килограммов в день является максимумом, старайтесь, чтобы поменьше.

Демократия имеет массу преимуществ перед авторитарной формой правления. Но только в мирное время. Слишком часто войны выигрывались диктаторами лишь потому, что они могли выжать из страны все соки ради победы, не оглядываясь на обиженные вопли электората.

05. ЗЕМЛЯ-2. 19.01.1670. ДЮНКЕРК

Вильям Джонс предъявил охране свиток с президентской печатью и вошел внутрь огороженного высоким деревянным забором пространства с бараками. Не хватало лишь прожекторов и колючей проволоки. Привнеся в патриархальный мир передовые технологии, миссионеры одарили его и минусами цивилизации. Под Дюнкерком расположился первый в Европе стационарный лагерь для военнопленных.

Его строительство началось, когда стали известны масштаба акции возмездия, которую Карл II Веселый запланировал против Республики Объединенных Провинций после уничтожения британских торговых судов в устье Темзы. Уже в те времена царила политическая демагогия. Король не мог заявить парламенту о начале войны из жадности, амбиций и просто желания спереть чужое и плохо охраняемое. В парламенте сидят меркантильные ребята, но им надо объяснить избирателям, зачем тех пошлют на убой в интересах короны и торговых компаний. Поэтому любая война начиналась как защита от неминуемой агрессии, а каждый новый удар — как возмездие за предшествующие действия противника.

У Карла планировалась мобилизация более сотни кораблей, на борту каждого предполагалось присутствие мстителей в количестве нескольких сотен человек экипажа и десанта. Даже с учетом неминуемых потерь, количество пленных ожидалось в пределах от пяти до десяти тысяч.

После того как «Олег» и «Ван Нааген» истребили цвет боевого флота, тщательно обходя флагман, командующий эскадрой оценил их деликатность и безнадежность ситуации. Но еще до начала разворота на обратный курс среди транспортов началась паника. При виде взрывающихся и горящих как факелы линейных кораблей они сталкивались, путались снастями, садились днищем на прибрежные камни. Выбравшиеся на суровый южноголландский берег были настолько измождены борьбой со стихией, промокли в ледяной воде и деморализованы, что сдавались в плен армии Провинций без единой попытки сопротивления. Благодаря своевременному решению адмирала, в плен попало всего около трех тысяч англичан и шотландцев. Погибло в несколько раз больше. Попытка мести обошлась жителям Британии слишком дорого.

Судьба пленников решалась просто. Нидерландские купцы, специализирующиеся на живом товаре, были готовы без промедления оприходовать любое количество «человеческого мяса» и переправить его через океан. Часть из них непременно бы попала на плантации, принадлежащие англичанам, что абсолютно не меняет судьбу рабов.

Джонс и Голдберг, идеологические противники работорговли, главным условием помощи в разгроме флота поставили передачу всех английских пленных Франции, памятуя судьбу остатков десанта, который уничтожили с помощью «добровольческой» французской дивизии фон Браухича. Тогда нидерландские власти выдали только дворян, которых выкупили родственники. Остальные отправились в увлекательный круиз на острова Карибского моря в трюмах голландских флейтов и галеотов.

После завершения строительства лагеря силами самих пленных его население составило чуть более двух тысяч. На родину не вернулся еще никто. Убыль произошла только от болезней и смертей заключенных.

Как и в прошлый раз, знатные семьи предложили выкуп за дворян. Но Государственный совет республики в доступной форме объяснил, что не признает различий по высокородности и богатству. Английской короне предлагалось выплатить по десять ливров за душу независимо от того, в теле какой знатности она обитает. Но только за всех и сразу. Сумма в двадцать с лишним тысяч ливров в этот момент оказалась неподъемной для королевской казны, истощенной подготовкой провалившегося реванша. Задержка в плену представителей наиболее видных британских семейств оказалась последней каплей, переполнившей чашу терпения и стоившей трона Карлу Веселому. Заканчивался январь, французы предупредили об увеличении ставки за каждую голову на один ливр, якобы на покрытие дополнительных расходов по содержанию узников, англичане продолжали торговаться.

В бараке начальника лагеря было тепло, а в сравнении с ветреным январским побережьем — даже уютно. Джонс поинтересовался списками VIP-клиентов. Их держали в отдельном бараке, чуть лучше кормили и не гоняли на работы по обслуживанию лагеря. Все равно комфортными данные условия не назвать и в первом приближении.

Молодой офицер в подранном флотском мундире, с наброшенной сверху солдатской шинелью даже в плену пытался сохранить достоинство. Что останется от твоего достоинства, если отсидишь в лагере еще хотя бы год, подумал Джонс. Он внимательно изучал моряка и пытался понять, насколько возможно склонить его к сотрудничеству. От правильности выбора кандидата среди высокопоставленных пленных и благоразумия избранника зависел успех многоходовой комбинации, которую нельзя провалить.

— Вильям Джонс, член Государственного совета и министр иностранных дел Французской республики, — представился бывший «святой» Клинтон.

— Уолтер Гастингс, лейтенант английского королевского флота.

— Как ваше самочувствие, господин лейтенант? Я слышал, купание в Северном море для многих не прошло бесследно.

— Спасибо, мистер Джонс. — Для выходца из семьи Гастингсов сидевший перед ним человек с простецким английским именем, находящийся на службе враждебного государства, не мог вызывать уважения. Офицер разговаривал вежливо, но подчеркнуто сухо.

— Вы получали письма от своей семьи?

— Конечно. Они пытались выкупить меня из плена и у голландских, и у французских властей. Но получили отказ. Это противоречит всем понятиям о цивилизованной форме ведения войн.

— В таком же положении все ваши соседи по бараку?

— Да, мистер Джонс.

— Но вы в курсе, что Карл Второй и парламент получили предложение выкупить всех вас за двадцать тысяч ливров. Они отказались. Как вы относитесь к тому, что ваша страна бросила вас гнить в лагере военнопленных?

— Я офицер и не собираюсь обсуждать решение короля и парламента. Мои претензии, я повторяю, к правительству Франции по поводу отказа в выдаче.

— Объясните мне, сэр. У вас в бараке все — выходцы из обеспеченных семей. Если умножить размер выкупа, предложенного за вас, на число ваших соседей, мы придем к сумме, приближающейся к двадцати тысячам. Объясните, почему ваши родственники на острове не могут объединить усилия и выкупить вас всех?

— Это абсолютно неприемлемо. Никто из нашего круга не будет платить за рэднеков.

Джонс напряг память и вспомнил, что «красными шеями» британская знать обзывает чернь за загар от работы на открытом воздухе.

— Полагаю, у меня есть выход из создавшегося положения. Но мне нужна ваша помощь и сотрудничество.

— В пределах разумного, мистер, и не в ущерб интересам Англии.

— Нет-нет. Интересы Англии будут учтены в объеме, о котором она и не мечтала. Скажите мне лучше о ваших перспективах, если, конечно, это не семейный секрет. Как можно догадаться, ваш старший брат Джеймс наследует титул и родовые земли, в перспективе — место в палате лордов. Вам предстоит всего добиваться самому.

— Не секрет. Я рассчитываю на поместье в Глостершире, доставшееся отцу от покойной матушки. Моя карьера и, соответственно, положение исключительно в собственных руках. Поэтому служу на флоте Его Величества.

— Вы понимаете, что ситуация тупиковая лично для вас? Английский флот ничего не может противопоставить нидерландским и французским паровым кораблям с дальнобойной артиллерией, вам светят разве что служба в колониях и неблагодарный труд в виде борьбы с пиратством.

— Уверен, что рано или поздно флот получит достойные корабли. Появились первые суда с английскими паровыми машинами, и это не предел.

— Мне жаль вас расстраивать, голландские корабелы не только не стоят на месте, но и развивают судостроение опережающими темпами. Поэтому в вашей дилемме победит «поздно», а не «рано». По крайней мере, слишком поздно для вас. Остается вариант торгового флота, но мне кажется, вы не слишком рветесь служить разбогатевшим рэднекам.

— Верно.

— Тогда вас, вероятно, заинтересует наше предложение. Предупреждаю, оно неожиданное. Скажите, как вы относитесь к детям?

— Не понимаю, о чем вы.

— Есть связка проблем, которые необходимо решить, не ущемляя интересы французов, англичан и испанцев. Если вы проявите добрую волю, начнем с самой безотлагательной — проблемы с военнопленными.

— Допустим.

— Я отпущу вас из лагеря и переправлю в Лондон. Возьмете рекомендательные письма от своих товарищей по несчастью в бараке, договоритесь с членами их семей. Вам предстоит собрать двадцать четыре тысячи ливров на выкуп знати. Это реально?

— Полагаю, да.

— Затем вы обращаетесь к правительству Франции с просьбой об освобождении тех, за кого некому внести выкуп. Очарованные вашим красноречием, мы сразу отпускаем тысячу простых моряков безо всяких условий, оставшуюся тысячу обещаем возвратить через год. Представим это как вашу личную заслугу. Может, вам наплевать на их судьбу, но поверьте мне как опытному политику, в глазах тех, кто определяет линию парламента, предлагается очень выгодный ход.

— А если я просто сбегу, и за меня вы не получите ни пенни?

— Считайте меня наивным, но мне достаточно слова английского джентльмена. Кроме того, о вашем поступке узнает вся Англия, включая родственников моряков, оставшихся в Дюнкерке. Держу пари, вы скоро запросите убежища у нас. А главное, вы не оправдаете доверия, и я не смогу озвучить вторую часть нашего предложения, касающегося детей. Предупреждаю сразу, это очень трудный ребенок, сирота с многочисленными болезнями, полученными по наследству. Я думаю, вы догадались, речь идет о короле Испании Карлосе Втором Зачарованном.

— Какое отношение я имею к королю?

— Пока никакого. Но подробности вам рано знать. Сейчас необходимо получить деньги на начало строительства железной дороги Париж—Амстердам. Не буду подробно рассказывать, это очень дорогостоящий проект. Выручка от сделки по выкупу пленных и оставшаяся тысяча ваших соотечественников дают возможность начать стройку.

— Зачем же отпускать их через год?

— О, я ценю вашу заботу об англичанах. Но вскоре лагерь начнет наполняться испанцами, слишком активно сопротивлявшимися установлению веры в Единого Бога на Пиренеях. Кроме тех, за кого внесут выкуп испанские родственники. Не будем забегать вперед. Если вы с нами, английские пленные получат свободу. Благородные, потом первая тысяча, через год остальные. Как только смогу убедиться, что вы действительно держите слово как истинный джентльмен, переходим к следующему этапу вашей карьеры.

06. ЗЕМЛЯ-2. 21.02.1670. САРАГОСА. ОЛЕГ

Хорошо хоть имя позволили оставить прежнее. Переставив несколько букв, перекрестили в Сакратова. Нур приподнял мне скулы, слегка заузил глаза под азиата, прорезал ямочку на подбородке. Не красавец, но ничего такой получился.

Потом быстренько отправили меня на задание, подальше от Парижа, чтобы никто из гансов не узнал «светлого князя» по голосу и по матюкам. Ну, и еще из-за Констанции. Да, приложила меня чертовка почище, чем Якимура бластером. Переживу.

Снова между ляжек конская шерсть. Снова сзади длинная колонна драгун. Большая часть дивизии фон Бокена осталась в Тулузе, а три батальона, десять орудий и всякая вспомогательная мелочь имеют честь сопровождать нас с Тиитом на покорение Испании. Еще группа святых отцов с двузвездными эмблемами церкви Единого Бога, у нас же этот, не крестовый, правильнее сказать — звездный поход.

В конце февраля в Пиренеях премерзкая погода. Красивые белоснежные горки вдалеке видны очень редко, большую часть времени их не видно из-за тумана. Здесь, в долине — ветер, дождь со снегом, грязь под копытами. Президент Франции провозгласил новорожденного Сакратова полковником, как и в прошлой жизни, мне звания похрен, но когда я наконец дослужусь хотя бы до кареты?

Армия у меня еще меньше, чем у Баланса. Но больше воевать никто не собирается. Бесчеловечно это. Тактика — перепугать до икоты, войти в город, установить революционный порядок, вызвать подкрепления из Франции, затем в следующий город. И так до Мадрида. Поэтому тысяча всадников — просто наши телохранители. Их немного, исходя из количества, которое как-то можно разместить, ориентируясь на опыт мартовского марша из Баварии.

Хорошо хоть столица у них в северной части страны. Если регентша сбежит и перенесет столицу куда-нибудь под Гибралтар, то наверняка умру от неизвестной науке лошадиной болезни, начинающейся с отбитых мягких мест и распространяющейся на все тело.

Лучшее от нее лекарство — спешиться. Тиит тоже соскочил, бодрый такой, хоть и подмерзший, как будто суточный переход от последнего покоренного города провел не в седле. Пока мои новые подчиненные натянут тент, под которым мы сможем нырнуть в бронескафы, я разглядывал сереющие в сумерках стены Сарагосы. Сейчас напарник пустит в город маленького жука-беспилотника, но видимое уже отсюда настораживает.

В XVII веке крепости брали в результате многомесячной осады, копали мины, ожидали голода среди защитников. Потом еще месяц бодались с цитаделью, вон она какая внушительная, еще мавританской постройки. Мне надо покорить город за час, максимум за два. Иначе опять расходовать картриджи аптечек на промерзшее французское воинство.

Не знаю, как в моей родной реальности, а Сарагоса Земли-2 представляла собой классическую средневековую крепость, обнесенную крепкой стеной. Несколько ворот, защищенных башнями, вели в разные стороны. Самое огорчительное — от вожделенного места ночлега нас отделяла еще и достаточно широкая река Эбро, имевшая наглость обтекать город с северо-северо-востока. По случаю нашего появления ворота, в которые упирался единственный с этой стороны мост, были гостеприимно и накрепко закрыты.

Как только серебристо-черные скафандры приняли два утомленных дорогой тела, оживились аптечки, в кровь попало что-то освежающе-тонизирующее, жизнь заиграла новыми красками. На забрале привычно-знакомые пиктограммы тактического компа, экранчик беспилотного антиграва. Чек-панель показала полный заряд батареи бластера, но здесь точно придется пострелять и малость посадить батарейку.

Между стенами и водой полоска суши, на глаз — метров пятьдесят шириной, в пределах дальности огня мушкетов гарнизона. Кстати, что с его численностью? Город невелик, тысяч тридцать — тридцать пять испанских душ, значит, и гарнизон, даже усиленный, вряд ли больше двух-трех тысяч. Против моей тысячи лягушатников — ничто. Как я ни смеялся по поводу невоинственности французов, никуда не делись, воюют.

Раз на том берегу места нет, развернемся на северном. Драгуны изобразили массовость, пушки заняли позиции, мы с Тиитом в центре. Сейчас начнем представление.

В XX веке придумали гнусное нелетальное оружие для разгона демонстрантов — газовые гранаты, вызывающие дефекацию. Отлично действовали, когда у толпы вместо социального протеста появлялась одна и очень насущная необходимость. А на родине моих предков известный одессит выдал шутку: «Не пробовали принимать слабительное вместе со снотворным? Очень интересный эффект получается!» К новой испанской кампании мы везли сотню газовых зарядов к семидесятипятимиллиметровому орудию, при разрыве надежно покрывавших слабительным пространство в радиусе двадцати-тридцати метров. В комплекте имелась сотня артиллерийских гранат усыпляющего действия. Один из мелких городков уже отведал коктейль «сонная радость», ныне очередь Сарагосы. Все-таки унижение пережить проще, чем смерть.

На стенах горели факелы. Защитники бдели, чтобы мы не начали незаметное выдвижение в темноте. Не надо волноваться, наш штурм вы точно не пропустите.

Дал углы прицеливания. Казенники приняли оба ингредиента коктейля, по пять снарядов каждого вида, пороховой заряд минимальный. Залп расколол вечернюю тишину, гадские подарки по крутой баллистической траектории унеслись за стену, лишь парочка с недолетом. Проверил беспилотником, хорошо зашли, еще два залпа — и хватит, надо поберечь до Мадрида. Всех отправлять за бумажками не будем, достаточно самых инициативных, что у ворот напротив моста. Тем более что там и так большинство гарнизона.

Вдвоем с Титом, за плечами бластеры, в воздухе большой БПЛА с матюгальником, экскурсанты типа, пошли по мосту к воротам. Напарник тормознул в середине моста, я к самым воротам. Через микрофоны хорошо было слышно, как народ озаботился нашим сюрпризом. Заорал на них через беспилотник: открывайте, мол, ворота, склоните головы, несчастные, перед слугами Бога Единого, а то явим себя во гневе. Тиит разговоры их вычленяет, говорит, может, и сдались бы, да заняты очень.

Опять вопросил, откроете или нет, ибо гневаюсь сильно. Отсчитал тридцать секунд, маякнул на северный берег, чтоб глаза прикрыли, импульс на максимум, и вышиб ворота. Помню, как ручным бластером по одному прутику выжигал решетку в Балансе. Боевой десантный — красотень, одно движение пальцем — и между двумя башнями пустое пространство, ни ворот, ни участка стены над ними, только жидкие камни светятся, как лава на вулкане.

Снова проорал бестолковым, где ж ваш самый главный, обсудить с ним надо за жизнь. Испанцы поняли наконец, что это еще не штурм, а предупредительный холостой выстрел, пусть ворот уже нет, как и желающих их защищать.

Скоро выползли ко мне парочкой. Оба шли смешно, понятно отчего, и отчаянно зевали. Что-то промычать пытались, типа условий принятия нас на постой. Схватил одного за шкварник, развернул мордой к башне, что метрах в трехстах, и маякнул Тииту. Он долбанул под основание, башня так картинно осела, верхняя часть осыпалась в Эбро. Мой человечек глазки лапками заковырял, ему солнечные зайчики обеспечены дня на три. Но главное успел увидеть. И, похоже, перестал сдерживаться. Тут я его понимаю, и без слабительного со страху обхезаешься. Крикнул ему: как, достаточно, или весь город к едрене фене в гравий превратить? Он головкой махнул, да, мол, все гут, не извольте беспокоиться. Смотри, пугнул его в последний раз, если что вдруг не так. Короче, через полчаса мы входим в город, всем приготовить ночлег, горячую воду и вкусную еду. Да, гарнизон завтра пусть готовится к параду, посмотрим на ваших заср… заслуженных солдат вблизи. Храни тебя Единый.

Полчаса понадобилось, чтобы свежий февральский ветер проветрил город перед армией звездного похода. Не испытывать же нелетальное оружие на своих.

Фон Бокен, дружище, ау! Не узнал бывшего шефа по Балансу, и ладно. Гони очередной отряд для гарнизонной службы, быть им пастухами над испанцами.

07. ЗЕМЛЯ-2. 24.02.1670. ЛИССАБОН

Паровой мини-крейсер «Энола Гей» обогнул усыпанное рифами побережье у Кабо да Рока и повернул на восток в устье реки Тежу. Широко раскинувшись перед впадением в Атлантический океан, река образовала чрезвычайно удобную, закрытую от штормов акваторию. Португальцы называли ее бухтой Мар де Палья, а свой важнейший город, уютно примостившийся на западном берегу, — Лиссабон.

В бухте пароход сбавил ход и стал борт в борт к поджидавшему его «Миссури». Первенец серии, плодотворно потративший зиму на ослабление испанского морского могущества, нуждался в очередном мелком ремонте. Его конструкция оказалась весьма удачной для поставленных задач, а вот на качестве сборки корпуса, точности изготовления узлов и механизмов сказалось полное отсутствие опыта голландских корабелов, не строивших до этого ничего подобного. Служба на «Миссури» постепенно превращалась в искусство латать неисправности в походных условиях. Моряки шутили, что матрос, отходивший на ветеране серии хотя бы месяц, может считаться опытным механиком и претендовать на лучшее место в любом экипаже. А ветерану не исполнилось и года. «Энола Гей», первый борт французской постройки, была немногим лучше.

Мохаммед обнялся с ван дер Дирком. Пока горячо обсуждали последние новости и строили планы, моряки споро перебросили на старичка десяток ящиков с запчастями, полсотни снарядов с шимозой и пироксилином, патроны к винтовкам и ПКМ.

— Кстати, видел, сколько судов испанской постройки у входа в бухту? — спросил морской министр. Несмотря на должностную дистанцию, моряки чувствовали себя братьями после атлантического и средиземноморского походов, битв с пиратами, британским флотом и испанскими купцами. Потому общались накоротке.

— Да попробуй не заметить. Больше, чем у Гибралтара. Еще три года назад местные воевали с испанцем насмерть, а теперь мир, почти друзья, торгуют.

— Пробовал топить испанцев в португальских водах?

— Нет. Джонс мне запретил. Пока идет война с Испанией, к португальцам относимся нежно. Я тебе другое скажу. Сейчас в самой бухте не увидишь ни одного испанского флага. Нас уже хорошо знают и стараются не связываться. Имеется сильное подозрение, что испанцы перецепили флаги, выгружают товары в Лиссабоне и воображают себя в безопасности.

— У меня назначен визит к регенту. Пока отношения с англичанами неопределенные и Танжер как база под вопросом, почему бы тебе не порезвиться у португальских берегов?

— Ты уверен, что если «Миссури» пригонит в Лиссабон пленных испанцев, здесь не будет скандала?

— Для этого иду к принцу. Со мной личный посланник Президента. Предложу Португалии скидки на постройку паровых кораблей, выбью разрешение на открытие здесь базы для французских торговых компаний. Еще пригрожу, что мы не будем считать португальцами самозванцев, если они под флагом королевства перевозят испанские товары на испанских кораблях и для испанских же купцов. А теперь давай, как в старые времена!

На плотно сдвинутых пароходах осталась охрана. Смешанная команда двух кораблей в неброской и практичной форме французского Военно-морского флота сошла на берег и отправилась по припортовым кабакам.

— Ну ты мастер драться, капитан, — сказал Мошаду четыре с половиной часа спустя.

Мохаммед, обучавшийся рукопашному бою по программе десанта, иронически посмотрел на португальца и заметил:

— Зато я добрый. А ты уложил двоих из нагана. Огорчил портовых шлюх, на два клиента меньше.

— Ждать, пока они проткнут меня кортиками?

— Нет, надо сразу звать португальских матросов. Они отметелят испанцев с особой радостью, все-таки столетняя вражда не шутка.

— Когда выносили тела, узнал название их судна. «Санта-Маргарита», выходит завтра утром на Кубу.

— Отлично. Проводишь ее в открытый океан — и пощупай, что там у нее в трюме.

08. ЗЕМЛЯ-2. 25.02.1670. БРЕСТ

Корабли — это свобода. Человек прикован к месту своими слабыми ногами, которыми сложно уйти на далекое расстояние. Лошади раздвинули горизонты, но только в пределах континента. И только океанские суда подчинили человеку пространства планеты.

Корабли — это поэзия. Пассажир поезда, самолета и космического корабля путешествует сидя или лежа, плотно упакованный с попутчиками. Ему не гулять по палубе, не ловить лицом соленые брызги, не вдыхать удивительный аромат моря и не слышать крики чаек за кормой. На корабле путешествуют, на всем остальном — передвигаются.

Большую часть последнего года Раджа провел на верфях Франции и Южно-Голландской провинции. Контроль над производством оружия и боеприпасов взяли на себя голландцы. Они справлялись, и индус с головой ушел в строительство морских скитальцев.

Корабли требовали постоянного присмотра. Всю жизнь посвятивший высокотехнологичным продуктам, Раджив Кашан Викрамадитья, до участия в Миссии видевший море только в головизоре, обрел в судостроении настоящее призвание.

В прошлой жизни каждый разработанный им узел был неизмеримо сложнее, чем все выпущенные на Земле-2 пароходы, вместе взятые. Но бортовая пушка штурмовика — лишь один орган еще более сложной машины. Без штурмовика он будет просто храниться на складе вооружений. Каждый боевой атмосферно-орбитальный челнок был продуктом совместного творчества коллектива человеческих и искусственных интеллектов. Главный конструктор скорее был руководителем и организатором, нежели инженером.

Зато утлые стальные суденышки, на столетия отставшие по уровню технического совершенства от космических шаттлов, стали его детищем. Он их отец и мать, единолично и эксклюзивно.

Каждый из корабликов имел свою судьбу и характер. «Миссури» был слабым и недоношенным ребенком. На нем учились строить и эксплуатировать стальные корпуса, стрелять из нарезных корабельных орудий, штормовать в открытом океане, латать бесчисленные течи и поломки. Но именно «Миссури» доказал миру, что в него пришла новая серьезная сила, коренным образом изменившая общий расклад. Раджив не смог сдержать слез радости, когда его первенец остановил английских пиратов, атаковавших мирный нидерландский конвой.

«Ван Нааген», названный в честь известного пацифиста и миротворца, прославился самым массовым в истории всех времен и народов уничтожением торгового флота противника. Заложенный чуть позже предшественника, он успел избавиться от некоторых его недостатков еще на стапеле, и его эксплуатация не была столь проблематична.

«Энола Гей», носившая странное имя воздушного корабля, скинувшего атомную бомбу на Хиросиму, рождалась в муках, как и все французское стальное кораблестроение. В отличие от кровавого жизненного пути «Ван Наагена», она пока не потопила ни единого вражеского судна. В битве у берегов Южной Голландии «Энола» изображала готовность прийти на помощь флоту Объединенных Провинций, окончательно сломив боевой дух англичан. Теперь она патрулировала Бискайский залив, перегоняя в Брест пленные испанские галеоны. Несмотря на кучу переделок и недостатков на начальном этапе строительства, ее довели до ума. За счет установки одной 900-сильной машины французский пароход получил увеличенную максимальную скорость и вместимость трюма, подросли запас угля и дальность хода. Изменилась компоновка, средняя башня сместилась вперед и вверх, разместившись между мостиком и баковым орудием.

«Олег», сошедший со стапеля всего на неделю позже, проявил характер человека, в честь которого его назвали. В первый же выход в море, не считая тестовых, он уничтожил двадцать вражеских линейных кораблей и фрегатов. А когда Мохаммед в лучших традициях Олега Сартакова покрыл матом английского адмирала, тому ничего не оставалось, как развернуть уцелевшие парусники на обратный курс.

В конце октября прошлого года миссионеры узнали о резком дефиците тоннажа после разбоя «Ван Наагена» в устье Темзы. Голдберг принял это известие с воодушевлением. Огненный шквал, уничтоживший не только парусники, расстрелянные мини-крейсером, но и многие пришвартованные по соседству, резко расширил рынок сбыта для корабелов.

И в Бресте, и в Роттердаме количество стапелей увеличилось в несколько раз. Только на двух из них без спешки строились «Новак» и «Вашингтон», систер-шипы из серии «Миссури». На остальных были заложены сразу восемнадцать парусно-паровых деревянных судов по типовому проекту, 48-метровые баркентины водоизмещением около 800 тонн, тремя мачтами и 400-сильной паровой установкой того же типа, которые в паре стояли на «Миссури» и «Ван Наагене».

Английские верфи, а также предприятия Франции и Нидерландов, не контролируемые выходцами с Земли-2, тоже работали на полную мощность. Но хотя они продавали более дешевый товар, на изделия миссионеров с торговым клеймом в виде двух звезд был завидный спрос.

По правилам корпус деревянного парусника должен изготавливаться из дуба, желательно мореного. Другие сорта использовались после длительной выдержки. В период максимального спроса на суда в дело шел свежеспиленный сосновый лес, но такие корпуса оказывались недолговечными. Только Раджа использовал сушеные доски, пропитанные раствором, препятствующим возгоранию, гниению в морской воде и губительным для любых древоточцев.

На экспорт поставлялись паровые машины мощностью не более 250 лошадиных сил. Этого хватало для портовых буксиров или самостоятельного маневрирования парусников в гаванях, но чтобы бодро двигаться против ветра или уверенно держаться против волны в шторм недостаточно. Первые британские паровые машины не отличались надежностью и мощностью.

Мало иметь паровой двигатель с комплектом для монтажа подъемного гребного винта и привода к нему. Деревянный пароход обязан иметь моторный отсек, зашитый листовым металлом, иначе рано или поздно пожар обеспечен. Соответственно, часть каркаса новых баркентин была металлизирована, а корпус получил водонепроницаемые переборки.

Наконец, конструкция бегущего такелажа предусматривала наличие лебедок, непривычных XVII веку и снижавших минимально необходимую численность экипажа для управления парусами.

Раджив рассчитал, что баркентины должны входить в Темзу до Лондона, иметь достаточную скорость, чтобы уйти против ветра от любого пиратского парусника, и автономность не менее двухсот километров хода без парусов.

К февралю все восемнадцать судов были проданы, хотя на стапелях возвышались еще неполные скелеты набора. Когда поступила оплата за последний из них, Голдберг посчитал прибыль и выделил часть ее на постройку большого цельнометаллического корабля.

25 февраля Раджив пришел на брестскую верфь Пророка Единого Бога раньше всех. Несмотря на подробную компьютерную проработку проекта, он еще долго ходил вдоль места закладки нового корпуса, считал шаги, что-то проговаривал себе под нос. Место, где предстояло возникнуть кораблю, представляло собой ровный и утоптанный участок грунта, с западного края плавно наклонившийся к воде. Рядом громоздились стопки грубо струганных досок и брусов, из которых предстоит сложить стапель, а затем сколотить леса вокруг строящегося корпуса.

Постепенно собрались помощники. Четверо голландцев, остальные французы, прошедшие стажировку в Роттердаме при сборке «Олега». Раджив раздал им листы со схемами. Время разметки шагами и по наитию прошло. Компьютер высчитал теоретический чертеж со всеми шпациями, теоретическими шпангоутами и батоксами с точностью до миллиметра. Конечно, такая точность недостижима и не нужна. Важно другое. Еще до закладки киля известно волновое сопротивление корпуса, места образования уплотнений, разряжений и завихрений потока воды. Абсолютно точно предсказаны шаг винтов, форма, количество и площадь лопастей, необходимая частота оборотов для достижения максимальной скорости. Определена идеальная площадь парусов. И все равно остается какая-то вероятность, что воплощенное в металле будет в неприятную сторону отличаться от компьютерной модели. Мир моря и ветра по определению не может быть просчитан на сто процентов, он всегда бережет место для загадки.

Растянули шнурок. Раджа разметил шергень-линию. Длина киля будущего барка составила рекордные 75 метров. Таинство зачатия «Клинтона» состоялось.

09. ЗЕМЛЯ-2. 25.02.1670. ЛИССАБОН

В легком рассветном тумане «Санта-Маргарита» подняла паруса и, подгоняемая легким восточным ветром, двинулась к Атлантике. Ван дер Дирк приказал поднять давление в котлах, часом спустя зловещая серая тень двинулась вдогонку.

Испанец под португальским флагом уверенно шел на запад. Впередсмотрящий в вороньем гнезде смотрел вперед, никто не обратил внимания, что коптящий преследователь вышел из устья Тежу и начал сокращать дистанцию.

— Будем ждать, пока нацепит испанскую тряпку? — спросил Диаш, старпом из «золотого» пиратского состава «Мессии».

— А если нет? Или поменяет флаг у самой Кубы.

Однажды морские державы договорились считать территориальные воды в пределах семи морских миль от уреза воды. В XVII веке все считалось проще: берег пропал из виду — Португалия кончилась.

Когда расстояние до испанца составило двести метров, «Миссури» принял в сторону и запустил фугас перед форштевнем парусника. Ядро или пристрелочная болванка просто плюхаются, пироксилиновый заряд поднял высокий султан воды. По ушам хлопнул звук семьдесятпятки, однозначно предвещающий неприятности.

— Капитан крейсера «Миссури» ван дер Дирк, Флот Французской Республики. — Капитан парохода представился по-французски.

— Владелец португальского торгового судна Паулу де Новаиш. — Ответ также прозвучал на хорошем французском.

— Диаш, давайте сделаем любезность. Объясни им причину задержания на родном языке.

— Так точно, капитан. — Бывший флибустьер перешел на португальский. — Господин де Новаиш, Французская Республика ведет войну с Испанией. Мы вынуждены проверять суда нейтральных стран на предмет наличия испанских подданных и грузов.

— Ваше право, господа, — ответил торговец по-португальски с чудовищным акцентом.

Начали с трюма. Толедская сталь, вино из Барселоны, кружева из Мадрида.

— Испанские товары лучше наших. Я перекупил их у испанцев. Они боятся выходить в море из-за вашего гнева.

— Откуда у вас такой странный акцент, Новаиш? — спросил ван дер Дирк. — Вы говорите как испанец.

— Вы правы. Моя мама родом из Каталонии, поэтому в семье говорили и на том и на другом языке. Но я подданный португальской короны, как и весь экипаж.

Поднялись на палубу. Матросы молча столпились у борта, настороженно зыркая на французов, вооруженных пулеметом и винтовками.

— Я вынужден обыскать вашу каюту.

— Это против правил!

— Пока орудия «Миссури» держат в прицеле ваш галеон, правила устанавливаю я. Идемте.

Дирк с двумя матросами вломился в кормовую каюту, а Диаш подошел к морякам галеона и начал задавать вопросы по-португальски. Испанцы все понимали, языки близки, но толком ни один из них португальское наречие не знал.

В каюте Дирк обнаружил массу документов на имя Алонсо де Альмансоро, включая купчие, рекомендательные письма и частную переписку.

Лженоваиш возмущался изо всех сил.

— Почему вас это тревожит? К вам, как я понимаю, случайно попали документы некоего прохвоста Алонсо, который, как и все испанцы… — Тут ван дер Дирк использовал несколько крепких морских ругательств, абсолютно нетерпимых для чести любого мужчины, касающихся его сексуальной ориентации и тесных отношений с матушкой. Олег Сартаков оценил бы.

Испанец надулся и побагровел.

— Как вы смеете оскорблять незнакомого вам человека?

— Почему же? Ведь с вами, Алонсо, мы уже прекрасно познакомились. Или поклянетесь спасением души, что это не вы?

Дирк вывел испанца обратно на палубу, грубо дергая за воротник камзола и пихая в спину револьвером. Повернулся к окончательно помрачневшим пленным матросам и спросил:

— Ваш хозяин Алонсо де Альмансоро приказал врать, что вы португальцы?

Команда замерла. Дирк махнул пулеметчику, низко над головами пленных пронеслась пулеметная очередь.

— В следующий раз он будет стрелять ниже. Ну?

Матросы начали испуганно переглядываться.

Но страх перед французами победил опасения мести со стороны своего капитана. Через минуту стало известно, что галеон «Тобарра», срочно сменивший испанское имя на нейтральную «Санта-Маргариту» и принадлежавший испанской компании, вез на Кубу испанские товары. По приказу Дирка один из матросов вернулся и принес испанский флаг, который предполагалось поднять, удалившись в глубь Атлантики.

Галеон развернулся и стал лавировать на восток. Португальский флаг изъяли. Как неуставной флажок, на рее болталось тело Алонсо де Альмансоро.

Новость о захвате судна, прикрывавшегося португальским флагом, дошла до Мохаммеда, ожидавшего в королевской приемной. Поэтому при личной беседе с Педру II, формально принцем-регентом, а по существу верховным правителем Португалии, у морского министра появился новый козырь.

— Ваше высочество, испанцы настолько гордятся достигнутым с вами миром, что втихую подымают португальский флаг на своих кораблях. Не далее как сегодня утром нами конфискован испанский галеон. — И Мохаммед рассказал печальную историю де Альмансоро.

— О-о, они вконец обнаглели, — ответил регент, семья которого на протяжении трех поколений сражалась за независимость Португалии. — Если они пользуются флагами бывших оккупированных ими территорий, скоро подымут знамя Нидерландских Провинций.

— В этом есть проблема, ваше высочество. Из-за испанских провокаций могут пострадать португальские суда, если на них случайно падет подозрение о принадлежности к нашим врагам.

— Чепуха, — отмахнулся принц. — Если команда укомплектована португальцами, вы никак не спутаете принадлежность судна. Хотя между королевствами подписан мир, наши моряки не нанимаются на их корабли. Слишком много пролито крови. Если создать смешанную команду, между испанцами и нашими будет вечная поножовщина.

Регент не возражал против создания торгового представительства и продажи в Лиссабоне конфискованных испанских товаров и галеонов. Мохаммед оценил лояльность принца, который не мог не знать про тесный союз Франции и Нидерландов. С Объединенными Провинциями у португальцев только что закончился тяжелый конфликт. Бразилию удалось отстоять, но это никак не прибавило теплоты в отношениях между Лиссабоном и Гаагой.

Жена Педру, урожденная Мария Франциска Савойская-Немурская, состояла в родстве с Карлом Эммануилом II, герцогом Савойским, который был убит Олегом Сартаковым в битве под Балансом. Наконец, супруги были католиками и отрицательно относились к церкви Единого. Однако прагматичный расчет победил.

«Тобарру» вместе с грузом с удовольствием выкупили англичане. Дирк посулил им хорошую скидку в обмен на небольшую услугу: перебросить в Дюнкерк экипаж галеона. Железная дорога нуждается в дешевых и крепких рабочих руках.

10. ЗЕМЛЯ-2. 03.03.1670. ПАРИЖ

— С юбилеем, коллеги! — открыл очередное заседание Голдберг. Ради годовщины он распорядился пригнать в Амстердам гравиплатформу и с комфортом прибыл в Пале-Рояль. За общим столом старый банкир смотрелся как обычно. Но когда он влезал в бронированный боевой скафандр, дающий защиту при перелетах на гравитранспорте, в форме космодесанта выглядел уморительно.

— Что за юбилей? — спросил Мохаммед, один из последних командированных на Землю-2.

— Ровно три года назад ваш покорный слуга прибыл на эту чудную планету, и она была обречена на успех. Но сейчас я вам покажу одну интересную вещь, и она тоже говорит об успехах. Только не наших. — Голдберг достал и пустил по кругу нежно-белую шелковую деталь дамского нижнего белья.

— Хорошая вещь, — прокомментировал Джонс. — Неоднократно видел такое на местных красотках, но не на совещаниях Госсовета.

Миссионеры оживились.

— Предлагаете еще один бизнес, Бен? Вам не хватает стали, оружия, банков, шахт, паровых машин, кораблей?

— Может и не хватить, если мы не отреагируем вовремя. Посмотрите, будьте любезны, на шов.

Мужчины долго мяли пикантную женскую штучку, пока Раджив не сказал:

— Куски ткани соединены швом, отстроченным на швейной машинке.

— Именно! В начале года шведский торговец металлом сообщил мне, что десять лет назад в районе бассейна реки Иртыш в Западной Сибири русские казаки были обстреляны из винтовок, а реку патрулируют суда с механическим движителем. Французские купцы, бывавшие в Гуанчжоу, слышали рассказы о джонках, которые поднимались против течения без парусов и весел. Англичане из Ост-Индской компании, торгующие с Китаем, обратили внимание, что более десяти лет снижается спрос на промышленную продукцию. Китай по-прежнему потребляет серебро, но появились заказы на многие другие металлы. Взамен китайцы поставляют то, что вы сейчас щупаете. Раньше английские корабли десятками тысяч пар возили шелковые чулки, они без швов. Теперь кто-то смог организовать швейное производство разных предметов одежды. Таким образом, господа, некто в этом мире также владеет технологиями, появившимися не ранее второй половины девятнадцатого века при традиционном развитии исторического процесса. Мистер Некто работает на Земле-2 более десяти лет и находится в глубине материкового Китая. Не останавливая наши другие программы, мы обязаны оперативно выяснить, кто это и какие цели он преследует. Раджив, когда будет готов «Клинтон»?

— Всего неделю назад разметили киль. Не раньше чем через год. И плавание вокруг Африки до Гуанчжоу займет около трех месяцев в одну сторону.

— Быстрее никак? — спросил Джонс. — Кстати, как у нас дела с Суэцким каналом?

— Поверьте, дорогой Билл, строить канал гораздо дольше. На родине одни земляные работы длились одиннадцать лет. Потом, перешеек находится на территории султана. Это более крепкий орешек, чем Людовик. Скажите, Раджив, если заложить еще одну деревянную баркентину, она успеет построиться к спуску «Клинтона»?

— Если такое решение будет, постараюсь. Но уже не хватает рабочих рук и материалов. Допустим, древесину купим. Тогда придется консервировать «Вашингтон», у него поставлен набор на шестьдесят процентов. Вы хотите отправить баркентину вместе с «Клинтоном» в Китай?

— Возможно. В нашей ситуации дешевле построить свое судно и продать его после рейса, чем фрахтовать. Еще, я полагаю, в конвое пойдет какой-либо из мини-крейсеров.

— Позвольте вставить пару слов невоенному человеку, — вмешался Нурлан. — Мы привыкли доверять технике, присланной через портал и произведенной здесь. Билл, как бы решили вопрос местные?

— Отправили посольство по суше. Не только послов, но и мощный вооруженный отряд сопровождения. Даже с неизбежными остановками максимум за год доберутся до Иртыша.

— Предлагаю совместить поход с гуманитарной миссией, — подал голос Малиновский. — Если двигаться через Россию, дорога пройдет через Москву. Из старой истории мы знаем про влияние немецкой диаспоры на юного царя Петра. Нас, так сказать, французов, он недолюбливал. Имеет смысл оставить в Москве несколько надежных людей с интересными для будущего императора игрушками: часами, револьверами, макетами кораблей, картами далеких морей. В балансе сил между Россией и Швецией мы уже укрепили скандинавов. Польша и Россия при таком положении теряют возможность получить выход к Балтийскому морю. Направлять ресурсы на укрепление Речи Посполитой бессмысленно. Существующая власть при шляхецкой вольнице непростительно слаба. Как ни горько мне это говорить, для становления польской государственности родине моих предков придется пройти через русскую оккупацию.

— Но сейчас поляки успешно противостоят России?

— Сказывается слияние с Литовским княжеством. Литвины — те же русские, поэтому всегда эффективно сражались с московитами, они барьер между Краковом и Москвой. Как только князья ослабеют, а петровская Русь окрепнет, Польшу спасет разве что наше вмешательство.

— Будем вмешиваться? По французскому сценарию? Или согласимся с пораженческим вариантом Малиновского? — спросил Родригес.

— Лучше вырастить второго Вильгельма Оранского, — высказался Ли. — Славяне еще слишком дикие, их придется ломать через колено. Татарам не удалось за триста лет, они сами обрусели и остались на их землях как царские подданные. Я могу прикинуть программу привлечения Петра на нашу сторону. Он согнет в бараний рог и русских, и поляков. Важно, чтобы после действий московского лесоруба осталось больше бревен, чем щепок. Поддерживаю Тадеуша.

— Роберт прав, — прокомментировал Голдберг. — Российский вопрос решается попутно. Петр, кстати, еще не родился. Мы не должны забывать об основном. Важно не только разведать, какие силы стоят за обладателями винтовок и швейных машин. Перед нами стоит проблема, которую необходимо решить в корне и быстро. Если они, находясь здесь гораздо дольше нас, не развили экспансию, значит, выполняют локальную задачу. Еще пятнадцать лет назад Китай был известен как совершенно отсталое государство, и нет сомнения, что в Поднебесной поработали пришельцы. Кто это, агенты галактов? Или свальды прилетели сюда на четыреста лет раньше, чем на Земле-2. Для постройки научно-исследовательской инфраструктуры нам нужна вся планета. Если с иномирянами не удастся договориться о подчинении нам, сотрудничестве или хотя бы о разграничении сфер влияния, скоро здесь станет слишком тесно для двоих. Как там наш карающий ангел, захватил Мадрид?

— Уже скоро. Я представляю, с каким восторгом он отнесется к предложению о верховой прогулке на пятнадцать тысяч километров, — заметил Родригес, и все понимающе кивнули головой. Нелюбовь Олега к лошадям оставалась неизменным поводом для шуток.

— Подводим итог. Не теряя времени, в Москву и далее к Иртышу стартует посольство во главе с Сартаковым, ему в помощь пара десантников, няньки для Петра, святой отец церкви Единого и сотня драгун для солидности. Срок — за год дойти до Иртыша, пересечь север Китая, выйти к Янцзы и спуститься к Шанхаю. Или повернуть на юг к Гуанчжоу. Там встретить конвой во главе с «Клинтоном», — заключил Голдберг.

— Бен, а мы сможем вооружить их лучше? Портал-то работает.

— Тадеуш, огорчи присутствующих, кто еще не в курсе.

— Наверху произошли неприятные политические сдвиги, сменилось руководство. Когда год назад оборвалась связь, Совет обвинил Заречного в халатности и сместил, теперь снова руководит Штрудель, о котором вы слышали. Заречный допустил огромный перелимит расхода энергии, стараясь как Санта-Клаус. Штруделю разрешили перебросить нам до зимы не более десяти килограммов. Он вернул нам список заявок, мы сами должны определить, что для Миссии имеет наибольший приоритет.

— Они с ума посходили! Что, бороться с галактами уже не нужно?

— Все гораздо проще и печальнее, — заметил Джонс, искушенный в науке большой политики. — Передышка в тридцать лет — ничего не стоящее и ничем не подтвержденное обещание инопланетного существа. Мы не знаем его мотивов и логики поступков, как и истинных возможностей. Ни малейшей гарантии, что черные не свалятся нам на голову или в мир Земли-1 уже в следующую минуту. Но политика — искусство обещаний, маскировки неудач и преувеличения успехов. Паники не допустили, однако люди жили в постоянном напряжении от концентрации ресурсов на войну и сообщений о потерях в космосе. Теперь каждый из членов Совета может доложить избирателям, что в войне мы наконец достигли решающих успехов. Можно снизить налоги, повысить уровень жизни. В этом, бесспорно, значительная заслуга члена Совета, баллотирующегося на второй срок. Иной раз кажется, черные, изучив человечество, устроили через Олега грандиозную мистификацию, хотят захватить землян тепленькими и расслабленными. Но это — предположения. В действительности и Тибетский комплекс, и космические верфи получат намного меньше средств. Исходим из лимита и подсчитываем, что можем заказать на десять килограммов.

— Картриджи в аптечки, — сразу же отреагировал Исынбаев.

— Горошины связи, — заявил Родригес.

— Ультразвуковой сканер качества сварки, без него «Клинтон» имеет шанс развалиться у мыса Доброй Надежды, — напомнил Раджа.

— Аккумуляторы к платформе и бластерам, — вставил Петренко.

— А также хотя бы килограмм бриллиантов, у меня кончаются средства оплачивать все наши затеи, — подвел итог банкир. — По лекарствам — отберите только сверхнеобходимое. Максимум два килограмма. Связь — понятно. На полкило можем получить четыреста переговорников, пока хватит. Про сканер знаю. К сожалению, его срочно изготавливают, на Земле уже давно не используют сварку. Аккумуляторы тяжелые, пока приходится обходиться тем, что есть. Итого три с половиной килограмма, примерно во столько же обойдется сканер. Останется три, это пока неприкосновенный запас. За Олегом пошлем платформу. Готовим делегацию в Россию, и в путь.

11. ЗЕМЛЯ-2. 11.03.1670. МАДРИД. ОЛЕГ

Позади покоренный Арагон, французские оккупационные комендатуры в важнейших укрепленных городах. В Париже меня ждала новая рука и, увы, не ждала Констанция. Мартовская грязь сохла под южным солнцем. Драгунские батальоны втянулись в пригороды столицы.

Вот и Гвадалахарские ворота в стене старого города, через которые прошлым летом драпал Родригес. Что ж, Диего, твои прошлогодние недоработки приходится устранять кровью. У ворот гарцевал авангард. До крепостной стены никакого сопротивления, но ворота закрыты. Над зубцами поблескивали каски.

Слава явно бежала впереди нас. Не видно мушкетных дул и пушечных стволов. Испанцы заперлись за створками ворот, надежных как дверь деревянного нужника, и сказали себе: «мы в домике». Ясно, можно не баловать ребят коктейлем из слабительного и снотворного. Команда отвернуться, экономным выстрелом снес ворота. Наученные, за дверками ни души, остатки полотна грохнулись на булыжники мостовой. Со стены — ни стрельбы, ни суеты, затаились вконец.

Громыхнул в воздух через усилители: «Старший, ко мне-е!» Ясно, что пустые ворота и отсутствие стражи — это приглашение, но хочу вербально услышать «добро пожаловать». Минут пять испанцы переругиваются, кого принести в жертву как старшего. Надоело. Но у меня есть в запасе приемчик, как надавить на гарнизон, не расходуя заряды бластера. Мне притащили командира полка из Сарагосы, на глазах которого развалили часть стены и ворота. Приказал ему привести заведующего стеной, а то расплавлю ее на хрен вместе с солдатами. Трех минут не прошло, тащит мне местного управляющего. Он немолодой, с тонкими усиками и такой же бородкой а-ля мышиный хвостик, благородный, видать. Страшно сеньору, но он мужественно проблеял, что его величество и новый регент ждут меня в королевском дворце с нетерпением. Ни фига себе гостеприимство, запертые ворота и ноль встречающих.

Я подумал, стоит гаркнуть еще раз «старшего ко мне-е» чтобы регент скакал сюда, сверкая копытами. Но пока солдатня добежит до домика Габсбургов, он шлепанцы парадные наденет да сюда добежит, буду здесь торчать как идиот?

Величественно махнул лапой в броне и вошел в проем ворот, драгуны тронулись следом. Дон из гарнизона что-то там залопотал на тему оставить войско за воротами. За грудки его приподнял, объяснил: си, сеньор, только память у меня плохая, везде таскаю тыщу секретарей. Испанец булькнул и согласился.

Резиденция Габсбургов солидная, но проигрывает королевскому дворцу. Зря Диего его спалил. Пока дошли, спросил Тиита про фигню с регентом. Он ответил, что маркер вдовушки двигается на запад, а короленыш остался.

До резиденции дошел пешком. Моя кобыла и так меня не любит, а добавить центнер бронескафа с бластером — она сломается, как карандаш, и точно меня не простит. Тиит тоже шлепал ногами. Драгуны все в седле. Стрелять неудобно, зато на конях люди смотрятся выше и значительнее.

Стали полукругом, развернули орудия. Самый тонкий момент и ответственный выбор: обстрелять не по-детски, как Тауэр, угостить коктейлем «сонная радость», бахнуть из бластера? Хоть плачь, нет кнопки домофона, нажать и услышать «Кто та-ам?». Можно еще голубя мира из Сарагосы заслать, но они понимают только грубые и неинтеллигентные намеки.

— Тиит, где Карлос?

— На первом этаже, второй зал от входа.

— Если трехдюймовым по второму этажу, не завалит?

— Перекрытия тонкие, деревянные.

— Тогда второй уровень, правее центра тридцать пять метров, шимозой. Надеюсь, там не много прислуги.

Громыхнуло. Часть фасада вывалилась на клумбу, крыша приподнялась и неровно плюхнулась на место. Бризантное действие в закрытых помещениях усиливается, теперь испанцы это знают.

Будем считать, в звонок позвонили. Запустил сарагосского голубя мира. Его долго не было, казенник принял следующий фугас. Если хозяева не выходят на порог, будем звонить долго и настойчиво. Пока остается хоть что-то целое от хозяев и дома.

Наконец вышли. Уважили целой делегацией. Среди них выделялся серьезный мужчина в солидном черно-серебристом костюмчике, на голове пышный парик, как у бедного Людовика. Глянул, морда лица деревянная, подбородок «здравствуй, лошадь». Без паспорта видно, очередной родовитый Габсбург, жертва инбридинга. Хотел рявкнуть на него: «Ко мне, быстро», но считается, что надо быть величественно-неторопливым.

Как ни противно, поднял забрало. Разговаривать с черным бронестеклом они еще не привыкли.

Сломав протокол, гавкнул на него:

— Ты кто?

Он вроде как смутился. А драгуны у крыльца и снаряд в окно тебя не смущают? Холуй главаря начал представлять его:

— Регент Его Королевского Величества Карлоса Второго маркиз Людвиг Фердинанд Габсбургский, правитель верхней…

— Мне не интересны его деревеньки. — Если не перебить на взлете, он будет перечислять титулы до вечера. — Где бурбонская вдова?

Ответом меня удостоил сам Габсбург.

— Бывший регент Мария Терезия Австрийская оставила свое место при короле и покинула Мадрид. Мы считаем, что почва для конфликта исчерпана. Предлагаем вам… э-э… проследовать во двор… э-э… — Маркиз оглянулся и заблеял в затруднении. Выкручивайся, паркетный лев. Я не соизволил представиться, да и приглашать меня в резиденцию, где разгорался нешуточный пожар, тоже как-то неправильно. Нелегко править Испанией?

— Куда еще следовать? Зачем?

— От имени короля Карлоса Второго предлагаю заключить мир. Из-за недоразумения, допущенного моей кузиной, Франция получит северо-восточную часть Арагона. Обмен пленными и другие условия мы обсудим, но не здесь.

Хорош гусь. Считает, обаял меня, верну ему три четверти подконтрольных территорий, уберусь восвояси и отпущу пленных. Кто тогда железную дорогу построит?

— Не мир, а капитуляция и полная оккупация страны. Кроме того, мне нужны Мария и Карлос.

— Габсбурги никогда на это не согласятся! Если вы не умерите свои аппетиты, нарветесь на войну с Австрией и ее союзниками.

— Мы разнесли в клочья испанскую армию за два часа, потеряв шесть человек. Австрия — могучая страна, на нее уйдет часа три. Поэтому выбираю другой вариант. Я забираю Карлоса, а Марию найду сам. Ты валишь на хрен в свои Альпы и сидишь тихо, пока до тебя не добрался разящий ангел.

Дал команду драгунам. Взвод оттеснил маркиза с компанией, у входа спешились, вбежали внутрь и после короткого шума вытащили слюнявого ребенка. Несостоявшемуся регенту с присными объяснил, что церковь Единого Бога и апостолы его Пророка берут судьбу короля и королевства в свои руки.

Потом проинструктировал Тиита, реквизировал его скаф, в который уложили монаршее тельце. Включил медблок на полное отрубание активности клиента и на гравиплатформе рванул в Париж. Франко-испанская война кончилась.

12. ЗЕМЛЯ-2. 11.03.1670. ЛОНДОН

Если бы Сартаков с захваченным Карлосом перелетел не в Париж, а в Лондон, его поразил бы неприятный контраст Туманного Альбиона с испанской столицей. Солнечный Мадрид сохранил множество легких мавританских построек, да и более поздние были открыты ветру и солнцу. Южный климат повлиял на испанский стиль. Не только в женской, но и в мужской одежде присутствовали яркие краски и часто встречались светлые тона.

Английский город, редко видевший светило и радовавшийся холодным морским ветрам, сдувавшим осточертевший туман, был гораздо темнее даже в ясные дни. Тяжеловесные постройки с минимумом окон строились с главной целью — уберечь обитателей от всепроникающей холодной сырости. Общий вид англичан и стиль британских кутюрье соответствовали климату и архитектуре. В верхней одежде преобладали черный цвет и темные тона, белые чулки в официальном мужском костюме только подчеркивали его строгость. Яркие ткани встречались, но крайне редко по сравнению с Испанией или, к примеру, с итальянскими государствами.

Суровые англичане, обделенные природной праздничностью, много и настойчиво трудились. Британская колониальная империя распустила щупальца по всему миру, захватывая все новые территории.

Мария-Беатрисия Оранская, рассматривая скупые на краски английские берега, не испытывала никаких неприятных чувств. Она возвращалась домой. Ее мужу, жизнь которого прошла преимущественно в приморской Гааге, скупая строгость Англии также импонировала гораздо больше, чем карнавальная яркость южных городов или показная роскошь Парижа и Версаля.

В отличие от «Ван Наагена», прокравшегося в Темзу под покровом ночи и под чужим флагом, «Олег» вошел в устье реки с развернутым нидерландским штандартом, периодически распугивая замешкавшиеся речные суденышки оглушительным воем паровой сирены. Переход из Гааги в Лондон продолжительностью около суток августейшая чета провела в крайне стесненных условиях. Тем не менее Вильгельм настоял, чтобы они прибыли в Лондон именно на борту боевого парохода, символизирующего военную и технологическую мощь нарождающегося англо-голландского союза. Но, чтобы лишний раз не ранить новообретенных подданных, молодожены не использовали «Ван Нааген», учинивший октябрьский погром.

За три месяца после окончания скоротечной войны, не слишком кровопролитной, но крайне унизительной и разорительной для островитян, страсти улеглись, Веселый король Карл был назначен виновником всех бед и с позором изгнан. После этого прагматичные парламентарии решили пригласить наследницу Плантагенетов занять пустующий трон, связав опасного голландского принца матримониальными узами с королевством. Шотландцы еще определялись с выбором, а в Англии готовились к коронации.

Статхаудер Республики Объединенных Провинций и его молодая супруга, стоя у фальшборта «Олега», взирали на разношерстную толпу, облепившую набережную у здания Парламента. Чернь, матросы, военные, приказчики, средние горожане с энтузиазмом махали руками и кричали что-то радостное, ощущая себя свидетелями исторического события. Так было и будет всегда, когда сменяется рука, держащая удавку на горле народа. Почему-то горлу от этого не становится легче.

После коронационных торжеств Мария Беатрисия, сломав жесткий график напряженного дня, дала короткую аудиенцию лейтенанту Гастингсу, недавно вернувшемуся из голландского плена.

Офицер с почтением поклонился королеве и с настороженностью глянул на Вильгельма Оранского, номинального командующего нидерландскими кораблями, разбившими английскую армаду.

— Мы выражаем признательность за неоценимую помощь в организации выкупа военнопленных. Благодаря вашим стараниям, более тысячи человек вернулись с континента безо всякой оплаты, которая не под силу их семьям. Вся Англия обязана вам, Уолтер.

— Благодарю, ваше величество, — смущенно ответил молодой Гастингс. Он прекрасно понимал, что его действительная роль преувеличена и разыгрывается очередной этап интриги, запущенной Джонсом и Голдбергом.

— Доказав верность слову, вы заслужили большего. Могу ли я на вас положиться в ответственном и щекотливом деле?

— Безусловно, ваше величество.

— Хорошо. Не далее как вчера французская армия заняла Мадрид, захватила несовершеннолетнего короля и сместила регента. Ради стабильности на континенте и прекращения череды войн мы планируем заключить трехсторонний союз между Англией, Нидерландами и Францией, в качестве первой меры осуществить принятие под патронаж Испанского королевства. Министр иностранных дел Французской Республики упомянул вашу кандидатуру в качестве нового регента испанского монарха.

До лейтенанта наконец дошел загадочный смысл обмолвки Джонса по поводу отношения к детям и странной судьбы юного Габсбурга. Но такое назначение, ставящее его практически на уровень королевских особ Европы, было в высшей степени неожиданным.

— Изо всех сил постараюсь не обмануть вашего доверия. Но я простой моряк, ваше величество, и не знаю тонкостей управления целой страной.

— Не нужно излишней скромности. Вы из прекрасной семьи, десятки ваших предков прославили Англию и сделали ее такой, какая она есть сейчас. От вас требуются порядочность и ответственность. Какие именно принимать решения, вам подскажут.

В тот же вечер грозный «Олег», на время превратившийся в посыльное судно, взял на борт Уолтера Гастингса со слугой и двинулся к французскому берегу.

13. ЗЕМЛЯ-2. 11.03.1670. ПАРИЖ

Пока Лондон ликовал, приветствуя новую королеву Марию Оранскую, во французской столице занимались прозаическими, но от этого не менее важными делами. Олег, сдавший усыпленного короля в руки Нурлана, получил взамен новую левую конечность. Радость от окончания ремонта организма несколько подувяла, когда Джонс огласил новое задание. Нет, тезка крейсера никогда не бегал от службы, причина держать его подальше от Парижа была понятна. Но он представил, что большую часть трансконтинентального маршрута от Парижа до Шанхая ему придется преодолеть в седле.

Министр, озвучивая решение Госсовета, был предельно вежлив и участлив. Все равно скрытая ирония чувствовалась. Оба прекрасно помнили первый день на острове базового лагеря, когда Олег поставил на место бывшего конгрессмена и взял власть в свои руки. Но годичное отсутствие, пусть и не по своей вине, изменило его статус в команде. Ни Джонс, ни Родригес, ни другие миссионеры не отдавали команд, важные решения вырабатывались сообща, порой после весьма острых дебатов. Лишь Голдберг иногда обращался с просьбами, равнозначными приказу. Олег оказался равным среди равных. Вот только Родригес стал маршалом, Ойген, фон Браухич и фон Бокен генералами, Мохаммед адмиралом, Петренко — даже президентом республики. А бывший десантник так и остался полковником. Его даже не ввели в Государственный Совет и не присвоили религиозного статуса «советник пророка», так как появление на Земле-2 в новой ипостаси произошло через год после вознесения «святого». Советниками считались апостолы, лично приближенные «святым» Клинтоном.

Что творилось у Олега внутри, никто не знал. Он не настаивал ни на особых лаврах спасителя Вселенной, ни на занятии официальных должностей в Госсовете и правительстве Франции. На первый взгляд, ему было все равно. Путешествия, приключения и схватки его увлекали, как и раньше. Кроме путешествий верхом.

Голдберг без обиняков обрисовал ему ситуацию. Взаимоотношения с «верхом» старались не обострять. Для них после разблокирования связи с Землей-2 прошла всего одна ночь, и Олег оставался в их глазах еще крайне подозрительным субъектом. Если не от самого Штруделя, то от его руководства можно было ожидать чего угодно: от выкручивания рук с поставками до отправки «вниз» нового руководителя. Без энтузиазма Заречного, готового посадить Землю-1 на голодный паек ради успеха Миссии, оказалось плохо.

— Беня, ты не выбрал лимит из десяти килограммов? — спросил Олег.

— Нет. А что нужно? — насторожился Голдберг.

— Они теперь могут скинуть беспилотник в любую точку. Не хочешь глянуть на Иртыш прямо сейчас?

Банкир задумался. Идея была хороша. Только тяжелый аппарат, который развозил жучки наблюдения и голопроекторы «чудес» на большие расстояния, весил десятки килограммов. В списке доступного снаряжения наилучшее соотношение массы и автономности давали миниатюрные антигравы той же серии, что Тиит с Родригесом запускали в испанский королевский дворец. Двадцать пять граммов веса без дополнительного груза вроде маркеров содержали аккумулятор, позволяющий пролетать до шести километров, в зависимости от высоты и скорости. Система связи обеспечивала устойчивую телеметрию из любой точки планеты. Беспилотники, которые использовали на «Миссури» в Атлантике, способные преодолевать сотню километров, тянули свыше килограмма, что было непозволительной расточительностью.

— Даю тебе лимит сто граммов. Хватит на четыре жука. Пойми, я не могу потратить все под ноль. Например, если тебе в тайге потребуется что-то экстренное, Франк будет сутки согласовывать перелимит энергии. Будешь ждать двести один день.

— Ну хоть что-то. Беру Чонг Пака и Вонг Лу?

— Только одного.

— Бен, имей совесть. От Китая до Парижа год пути, и со мной, если что, всего один наш?

— Считать умеешь? Мохаммед пойдет к тебе навстречу морем, с ним хотя бы один десантник. Петренко у нас важная фигура, президент с легкой руки самого «святого» пророка. Когда он ездил в Мадрид за душой регентши, мы с ног сбились, прикрывая его отсутствие. Остается Тиит, извини, это мой личный резерв. И у него еще полно дел в Испании. Больше нет бойцов, для остальных бронескаф только удобный кокон для полетов на платформе.

— Ну, обрадовал.

— Не все так плохо. Сейчас «Энола Гей» в Гавре, в пределах суток подтянутся «Ван Нааген» и твой тезка. Скинем часть снаряжения и экипажей. Пойдете морем до Риги и вверх по Двине до Витебска. В Риге вас встретит мой деловой партнер, получите помощь. В Литовском княжестве купите коней и, ладно уж, карету. А вот после Москвы верхом, там нет дорог, одни направления. К морозам должен добраться до Черного Иртыша, окажешься севернее, придется зимовать. Дальше — по обстоятельствам. Мохаммед поспеет не раньше лета.

— Вроде понятно.

— Удачи тебе, Олежка. В который раз все зависит от тебя.

На полтора-два года экспедиция, сутки на сборы. Голдберг — красавчик, подумал Сартаков. Пока он знакомился с кандидатами в свою команду и списком грузов, которые придется тащить морем, на лошадях, а потом и на своих двоих, в монастыре Бийетт Нурлан Исынбаев и парижский папа церкви Единого Бога Жан Пернье рассматривали юного испанского короля, недавно извлеченного из медицинского саркофага. Пришедший в себя после перелета в бессознательном состоянии и сложной операции, уродливый ребенок бессмысленно таращился в ответ, непрестанно шевеля укоротившейся челюстью.

— Жан, милостью Единого я выправил ему часть врожденных недостатков. Теперь у него нормальный рот, укрепились кости и мышцы. Многие его проблемы произошли от неправильного ухода. Если бы невежественные испанцы отнеслись к мальчику более чутко, не изводили экзорцизмом, чуть его не убившим, и хотя бы немного пытались развивать, он, по крайней мере, мог бы ходить, говорить, контролировать мочеиспускание и дефекацию.

Пернье, выбранный Клинтоном-Джонсом на роль папы отнюдь не только по критерию преданности идеям пророка, обладал острым критическим умом и хитростью. Общаясь с миссионерами, он твердо понял, что необходимо воспринимать все идущее от них как есть, не удивляясь мелким несуразностям и противоречиям, не задавая лишних вопросов, и его собственная значимость будет возрастать день ото дня. Папа находился практически у самых истоков нового культа, был ранен вместе со «святым» перед вознесением того на небо. Поэтому бывший францисканский монах ощущал себя новыми Петром и Павлом в одном лице. После того как французская католическая церковь была низвергнута силой, задача поглотить испанский католицизм и получить влияние в стране через контроль над ее монархом казалась захватывающе интересной. С тем, что первые храмы Единого появились в Нидерландах, а Мария Оранская обещала после воцарения содействие в Лондоне, у Пернье наметилась перспектива стать главой не только региональной, но и международной церковной конфессии.

— Господин министр, исцеление от врожденных недугов, слава Единому, не может не радовать, но на воспитание требуются годы. А Карлоса необходимо срочно возвращать в Мадрид, пока слухи о его отстранении от престола не расползлись по всей стране, и не начался передел власти. Тогда придется держать армию в каждом городе, чтобы сохранить их в повиновении.

— Вы абсолютно правы. Оставшиеся с нами советники пророка смогут организовать перенос в Испанию короля, нового регента и двух святых отцов церкви Единого. Но лучше, чтобы юного короля постоянно опекали наши люди, он рос, развивался и впоследствии управлял государством в духе верности пророку и его советникам. Необходимо, чтобы его одевали, кормили, учили ходить только самые проверенные лица. Немедленно подготовьте двух наиболее ответственных для отправки в Мадрид в течение суток. Остальные пусть незамедлительно выдвигаются верхом. Не позднее двух недель весь персонал должен приступить к работе. До этого Карлоса будут опекать двое ваших, регент и советник пророка Тиит.

— Кто, позвольте спросить, назначен регентом?

— Молодой английский дворянин, кандидатура утверждена королевой Англии, статхаудером Нидерландов и президентом Франции.

— Но испанский двор и Габсбурги никогда не согласятся с таким регентом!

— Как сказал наш министр обороны, чем больше несогласных, тем больше рабочих рук для строительства шахт и железной дороги.

Нурлан взял ребенка за руки и заставил встать. Шатаясь на тоненьких ножках с атрофировавшимися мышцами, он с трудом удержал равновесие и устоял. На дебильном лице проскочила радостная гримаска. Рот закрылся, на грудь больше не лилась липкая струйка слюны.

— Карлос! — позвал Пернье.

— Ва-ва, — энергично откликнулся калека.

— Не ва-ва, а си, сеньор.

— Ши, шиньо, — с трудом, но разборчиво проговорил король.

Начало было положено.

В качестве серого кардинала назначение в Мадрид получил Роберт Ли, причем без освобождения от французских дел, которые придется контролировать на расстоянии.

14. ЗЕМЛЯ-2. 13.03.1670. РОТТЕРДАМ

С чего начинается железная дорога? Возможно, со стука вагонных колес, с убегающих вдаль рельсов, идеально параллельных, но соединяющихся в одну линию у горизонта.

Строительство железной дороги начинается с насыпи. Поезд не может круто поворачивать, резко нырять и взмывать ввысь. Подъемы, спуски и повороты должны быть плавными. Поэтому перед укладкой полотна засыпают овраги, срезают холмы, спрямляют повороты. Миллионы тонн породы, на борьбу с которыми в XX веке пришла техника, переворачивались с помощью лопаты, кирки и ручной тележки.

Появление железнодорожных сообщений влечет революцию в экономике. Кроме неуклюжих гужевых повозок и речного транспорта, ограниченного сезонностью и малым тоннажем плоскодонных посудин, вдруг открывается возможность перемещать тысячи тонн топлива, сырья и готовой продукции по всему пространству материка. Специализация регионов в масштабе государства настолько же меняет его хозяйственный пейзаж, как и дифференциация профессий преобразует мастерскую в мануфактуру.

Первая линия Брест—Амстердам через Париж, Брюссель, Роттердам и Гаагу прокладывалась вдоль северо-западной оконечности Европы, пересекая русла сотен больших и малых рек, несущих воды навстречу Атлантике. Каждая река, включая многочисленные рукава близ устья, означала строительство крепкого каменного моста. Или хотя бы деревянной времянки, если капитальный мост запланирован на доходы от перевозок.

Нельзя сказать, что сама идея состава, самодвижущегося по рельсам, была уникально новой. По всей Священной империи, где работали шахты промышленного холдинга «Ван Нааген», для подъема руды применялись вагонетки, которые тянулись за миниатюрными маневровыми паровозиками. Но эти узкоколейки, как и локальные ветки в угольных разрезах, не были объединены в сеть железных дорог.

Международные пути сообщения строились впервые. Длительный и дорогостоящий проект стартовал в Южной Голландии, где насыпи и цепочки мостов потянулись от Роттердама к Гааге и навстречу. Учитывая дефицит металла, планировали начать с одного пути. Но насыпи и мосты строились с расчетом на две колеи. Одновременно возводились депо, станции, отдельные ветки к портам, складам и предприятиям. Ближе к лету планировалось начать работы в районах Бреста и Парижа.

Приток рабочей силы на строительство заводов, шахт, дорог, мостов требовал не только значительных средств на оплату труда. Людям необходимо удовлетворение основных жизненных потребностей, росли цены на одежду, продукты и жилье. Золото, вечный и нерушимый стоимостный эквивалент, теряло свою покупательную способность. Назревал кризис недопроизводства.

Нехватку рабочих рук нидерландские подрядчики решали самым простым способом: в цивилизованное и почти демократическое государство потянулись рабовладельческие транспорты. Миссионеры несколько раз обсуждали меры по ликвидации рабовладения и работорговли в Европе, а потом и во всем мире. Но экономика континента еще настолько не была готова к этому, что запреты вызвали бы массу проблем и недовольства. Указом президента Франции рабство было запрещено на европейской территории республики. В колониях французы продолжали торговать темнокожим товаром с прежним размахом.

1670 год должен остаться в истории как время массового создания предприятий по выпуску ширпотреба. Швейное оборудование, ткацкие и прядильные станки с приводом от паровых машин произвели взрыв в легкой промышленности. Приспособления по механизации производства обуви вызвали разорение мелких мастерских по индивидуальному пошиву. Бывшие мастера со своими учениками шли на крупные обувные мануфактуры. Ручное изготовление одежды и обуви переходило в разряд привилегий для обеспеченных. Крестьяне еще пользовались домоткаными изделиями и самодельными опорками, основная масса городского населения постепенно переходила на готовое платье.

Голдберг настоял на существенном снижении импортных пошлин на продовольствие. Конкуренция с аграриями из стран с низким уровнем жизни разоряла французских и нидерландских крестьян. Вынужденно переезжая в город, они создавали резерв рабочей силы для промышленности. Назревала земельная реформа, переход права собственности на пахотные земли и пастбища от дворян к фермерам и создание крупных товарных хозяйств.

О правилах охраны труда и профсоюзах никто не помышлял. Семидневная рабочая неделя с одним сокращенным днем и редкими выходными по праздникам, двенадцатичасовой рабочий день в две смены были скорее правилом, чем исключением.

Товарное насыщение за счет импорта не могло быть бесконечным не только в связи с необходимостью поддержания положительного торгового баланса. Корабли из Азии, Африки и Вест-Индии везли пряности, специи, чай, кофе, ковры, ткани, экзотические украшения, золото и серебро. Большинство этих товаров никак не входило в потребительскую корзину основной массы населения. Расширяя предприятия, производя и импортируя товары группы «Б», миссионеры создавали и потребительский спрос, и предложение. Основой экспорта стала промышленная продукция, в большинстве своем не имевшая аналогов в других странах.

Традиционные методы заработка, которыми занимались первые транснациональные корпорации — Вест-Индские и Ост-Индские компании, также не были забыты. Банки Голдберга и холдинг «Ван Нааген» превратились в держателей крупных пакетов акций этих компаний. Их прибыльность сдерживалась потерями на перевозках и недобросовестной конкуренцией. Не более чем одно из трех судов, отправленных к Индии, возвращалось в исходный порт. С Вест-Индией ситуация была оптимистичнее, но все равно число погибших бортов оставалось значительным. Зато суда, прорвавшиеся сквозь бури и пиратов, приносили прибыль, с лихвой окупавшую потери.

Ввод в строй двенадцати мини-крейсеров, девять из которых планировалось отправить на патрулирование торговых маршрутов и сопровождение конвоев, снизило бы убытки от пиратства. Еще предстояло урегулировать торговые взаимоотношения, потому что войны компаний приводили к уничтожению судов в количествах, сопоставимых с ущербом от корсаров. Но для достижения договоренностей нужно было, чтобы укрепилась новая власть в Англии и Испании. Кроме того, могущественная Ост-Индская компания Нидерландов не слишком прислушивалась к мнению руководства Объединенных Провинций. Контролируя ключевые острова и проливы между Индокитаем и Австралией, посланцы компании без колебаний топили английские суда, а к французам только в последний год стали относиться терпимее. Миноритарный пакет акций не давал возможности надавить на главных владельцев, поэтому поход французского конвоя в 1671 году преследовал также цель демонстрации растущей мощи Франции. Наконец, голландцам предложено снова отбить у Китая Формозу, но лишь на следующий год, когда в строй войдет большой трансокеанский стальной корабль.

15. ЗЕМЛЯ-2. 28.03.1670. РИГА

В Ригу пришла весна. Строгий средневековый город, отгороженный от латышского простонародья крепостной стеной, простился с последними сосульками. Величественный Домский собор, башня ратуши, черепичные крыши бюргерских домов все чаще ловили на себе весенние солнечные лучи. Запоздалые ледяные глыбы удалились в Рижский залив. Начинался новый торговый сезон, город, развившийся в Ганзейском союзе, не мог его пропустить. Многочисленные крутые повороты и подводные камни, начинавшиеся километрах в сорока выше по течению, не могли остановить крепкие одномачтовые купеческие суденышки. Их хозяева были исполнены решимости подниматься по Даугаве к литовскому Полоцку, перекатывать на бревнах по суше к Днепру и спускаться вниз к Черному морю по знаменитому маршруту «из варяг в греки».

Последний переход стоил Мохаммеду большого числа нервных клеток. Балтика не до конца освободилась ото льда, и отдельные куски вполне могли повредить тонкую стальную обшивку. Шли днем и ночью, хотя электрический прожектор имел только «Олег». Мощность его была невелика, и вахтенные головного корабля, боясь моргнуть, до боли вглядывались в черные волны.

Ингвард Линдгрен, принявший рекомендательное письмо Голдберга у Олега, крайне огорчил его рассказом о том, что морские суда с осадкой порядка трех метров не поднимутся выше сорока километров от Риги без риска пропороть себе брюхо. Банкир не учел, что до сооружения каскада плотин полноводная Западная Двина далеко не на всем протяжении была удобной для судоходства.

— При всем моем уважении, господин Сакратов, у вас остается всего два варианта. Так как сорок километров вам никакой погоды не сделают, рекомендую отпустить ваши удивительные корабли обратно в залив, пересесть на лошадей и двигаться до Москвы. Еще вы можете обождать отправки очередного купеческого каравана и рассредоточиться по их судам, доберетесь до Полоцка, купите лошадей и с Божьей помощью продолжите путь. Я вам советую первый вариант.

— Почему? — удивился Олег, не ожидавший пересадки на четырехкопытный транспорт раньше Витебска, рассчитывавший купить там карету и доехать в ней хотя бы до Волги.

— Как вы знаете, там уже территория Великого княжества Литовского. Полоцким воеводой только что назначен Казимир Ян Сапега. У нас и так сложные отношения с литвинами. Новый воевода успел прославиться крутым нравом, властолюбием и карьеризмом.

— Мы готовы к встрече с ним. У меня есть письмо к королю и воеводе, а также подарки.

— Само собой. Только ваше посольство движется в Россию, а не в Польшу. Получается, что с враждебным восточным царством вы торопитесь установить отношения, а с католической Речью Посполитой — нет.

— И что, Сапега нас не пропустит к русским? — Олег понимал, что может проложить себе дорогу силой, но начинать посольский вояж с побоища никак не входило в планы.

— Не думаю, что все зайдет так далеко. Но кучу мелких неприятностей он вам наверняка обеспечит. В том числе с приобретением лошадей. Да и сам вариант появления посольства, раскиданного на пять-шесть попутных судов, не выглядит достойно.

С досадой признав правоту шведского торговца, Олег принялся сгружать свою команду с пароходов, чтобы потом пересадить на крепких латышских коней, предоставленных партнерами Голдберга. Он последний раз взошел на борт флагманского мини-крейсера, с ухмылкой глянул на собственный профиль в честь героя, давшего имя кораблю, и тепло попрощался с Мохаммедом. Вскоре три низких силуэта отправились вниз по Даугаве в ранние мартовские сумерки, а Сартаков собрался с визитом вежливости к губернатору. На следующий день предстояло выдвигаться к Полоцку. Но до этого еще можно было поплескаться в бадье с горячей водой, отдохнуть на свежих простынях. А потом, меняя коня на заводного, скакать вперед в диковатые и загадочные славянские земли.

Мохаммед, получив сообщение от Тиита, вызвал Дирка. «Миссури» надлежало покинуть Средиземное море и двинуться к Лиссабону на случай, если опальная регентша вздумает бежать на борту какого-либо судна. Но Дирк не отвечал. Адмирал нахмурился, вызвал навигационную систему. Горошина связи пеленговалась в сорока километрах на юго-восток от Марселя и не двигалась. «Что, он потерял ее? — подумал Мохаммед. — Если да, то, клянусь бородой Пророка, выну из него душу, когда встречу». Он не знал, что душа голландского моряка уже покинула тело, которое вместе с переговорным устройством нашло последний приют в морской пучине.

16. ЗЕМЛЯ-2. 29.03.1670–30.03.1670. ЛИССАБОН

— Господин министр, я никогда в жизни не разговаривал с королем или регентом, не знаю протокола.

— Не робей, Тиит. С президентом Франции вон сколько раз общался, и ничего.

— Господин Джонс, не шутите со мной. Он — Петро, а не де Голль.

— Еще раз повторяю, не трусь. На твоей стороне сила и право. Пусть он волнуется, как вести себя.

— Прошу вас, не уходите со связи. Мне застрелить короля — раз плюнуть. А говорить с ним сложно.

— Хорошо, буду с тобой.

Совсем не воодушевленный диалогом с бывшим «святым», Тиит вошел в зал, служащий королевской приемной. К регенту он ввалился как есть — в скафе, с бластером за спиной, разве что шлем снял и держал в руке. По меркам эпохи — рыцарь в доспехах.

— Джонс, меня держат в приемной двадцать семь минут, дескать, правитель занят.

— Подойди к секретарю и скажи, у него сейчас появится другая занятость, если Франция отправит войска на Лиссабон.

Тиит смутился, но тяжелыми громыхающими шагами подошел к самому ярко одетому дворцовому служащему, вздохнул и громко произнес:

— Речь идет об объявлении войны Францией Португалии. Я требую немедленной аудиенции.

По приемной разнесся тревожный ропот, секретарь изменился в лице и куда-то исчез.

— Молодец, не тушуйся, — похвалил Джонс, наблюдавший за обстановкой через комм и камеры скафа.

Вынырнувший обратно в приемную португалец пригласил пройти, и десантник решительно двинулся к двери. Стоявшие с внутренней стороны алебардщики не успели развести в стороны свои церемониальные железяки, их разметало в стороны, будто у дверей дежурили пустые рыцарские латы.

— Ваше королевское высочество! — Тиит воспроизводил текст ультиматума по подсказке комма. — Вдова казненного короля Людовика Четырнадцатого Мария Терезия Габсбургская, разыскиваемая в связи с совершенным преступлением против Французской Республики, нашла убежище в Португалии. В настоящее время она находится в Лиссабоне, во дворце, принадлежащем Карлу Леопольду Севильскому, бастарду Габсбургов. Дворец оцеплен отрядом драгун армии Франции. Однако без ведома вашего высочества мы не начинаем штурм. От имени республики требую немедленной выдачи преступницы, обвиняемой в убийстве французского посла. Напоминаю, что по решению президента и Государственного совета Франции отказ в выдаче вышеупомянутой Марии Терезии рассматривается как повод к войне.

Регент оказался в затруднении. Он не питал ни малейшей симпатии к испанцам. Но Мария не была испанкой по происхождению и не имела никакого отношения к войне с Португалией. Наоборот, Испания была жестоко бита ее покойным мужем.

Далее, еще до прибытия вдовы в Лиссабон Педру II получил письмо папы римского Клемента X и ходатайство Габсбургского дома о предоставлении ей временного убежища. Учитывая сложное и неустойчивое положение страны, регент решил не ссориться ни с кем и согласился на нахождение Марии Терезии в Лиссабоне на условии «я об этом ничего не знаю». Францию с союзниками Педру боялся гораздо больше, чем папу и Габсбургов.

Мрачный воин в странных, явно не декоративных доспехах, ворвавшийся в его кабинет, всем своим видом показал, что время для политической проституции прошло. Но регент уловил в глазах француза тень нерешительности и предпринял последнюю попытку выйти из ситуации по методу «и вашим, и нашим»:

— Уважаемый господин посол. — Тиит недоуменно приподнял бровь, а Джонс захихикал, потому что никаких верительных грамот не вручалось. — Я разделяю ваше беспокойство и заверяю, что мне ничего не известно о прибытии Марии Терезии в Португалию. Если ваши подозрения подтвердятся, со стороны короны не будет никаких препятствий к ее аресту.

— Он что-то придумал, — догадался Джонс.

Педру тем временем пошептался с неприметным человечком, тот испарился, а через непродолжительное время в кабинете нарисовался граф Лакоста, выполнявший при регенте функцию посланника по особым поручениям.

— Господин граф! У нас сложилась щекотливая ситуация. Посол Франции настаивает, что во дворце Габсбургов находится вдова Людовика Четырнадцатого, которую французы обвиняют в убийстве и требуют выдачи. Но мы не можем допустить, чтобы подразделение иностранной армии штурмовало их резиденцию на нашей территории. Я попрошу вас убедиться, верны ли подозрения уважаемого господина посла.

— Соглашайся, посмотрим, что дальше, — суфлировал Джонс.

Тиит с графом вернулись к резиденции Габсбургов. Она сильно уступала мадридской, но, как многие старые мавританские постройки, напоминала небольшую крепость, и ее взятие без применения бластера превратилось бы в нешуточный бой.

Приглашенный вместе с графом Тиит двинулся вверх по роскошной лестнице.

— У тебя остался хоть один жук? — спросил Джонс.

— Да, но запас хода максимум на километр.

— Хватит. Нам желательно узнать, что прохвост скажет Карлу Леопольду. Как только тебя заверят, что вдова здесь и не ночевала, резко извиняйся, прощайся и выходи. Кстати, где ее маркер?

— Сидит недалеко, в левом крыле. Могу вломиться и вытащить за шиворот.

— Ни в коем случае! Наша цель — португальский регент, а не эта битая карта.

Джонс угадал. Габсбургский аристократ настолько сухо и корректно опроверг глупые подозрения об укрывательстве беглой Марии Терезии, что Тиит поверил бы, что ее действительно здесь нет.

Пробормотав «пардон», как истинный француз, он резко развернулся и вышел, уронив жука. Де Лакоста задержался лишь на десять секунд, но чуткие микрофоны засекли: «регент не может гарантировать… не позднее чем через сутки» и ответ хозяина дома: «сегодня ночью».

Поймав жука, Тиит демонстративно снял оцепление, затем поблагодарил графа и двинулся к северо-восточным воротам. Рассредоточив отряд по трактирам и кабакам, выделил соглядатаев из посетителей. К ночи, выдергивая драгун по одному и выводя их из-под наблюдения, двинулся в сторону Мар де Палья. Посовещавшись с Родригесом, который был специалистом по операциям выслеживания и захвата, Тиит пришел к выводу, что наиболее вероятный путь отступления — на корабле под португальским флагом в испанские колонии или на восток в Италию и в Австрию. Если беглянка решит двинуть по суше, конный отряд догонит ее без труда.

Темной мартовской ночью по припортовой улице шел богатырского телосложения английский матрос. Это был серьезный недостаток голографических иллюзий — они могли изменить форму видимого объекта, но плохо скрывали размеры. Ночью возле порта в одиночку не рекомендуется гулять даже очень крупным морякам. Но за гигантом вдоль стен крались еще двенадцать теней. Их одежда была трудноразличима в темноте, иначе любой встречный поразился бы необычной пятнистой зелено-коричневой расцветке.

Вероятный маршрут побега оказался правильным. Около двух часов ночи показалась крытая неприметная повозка, запряженная парой вороных, за ней скакала четверка конных. На козлах, кроме кучера, сидел еще один субъект и внимательно оглядывался по сторонам.

Английский матрос неожиданно оказался посреди улицы, но, вместо того чтобы быть затоптанным, схватил обеих лошадей под уздцы. Повозка остановилась, словно врезавшись в преграду. Сзади раздались звон сабель, лошадиный храп и звук падающих тел. Водитель кобыл и сидящий рядом с ним бодигард в мгновение ока очутились на земле, оглушенные и без желания продолжить и повторить. Вместе с Габсбургами в карете оказался граф Лакоста, которому, очевидно, было необходимо довести особое поручение до конца.

Сценарий утренних событий прорабатывали вместе. Подключили Олега, самого опытного из всех, кому приходилось разговаривать с высшими сановниками в повелительном наклонении. От предложения ворваться к регенту с Марией Терезией под мышкой отказались: толпу драгун обязательно попытается остановить дворцовая стража, которая в стычке неминуемо понесет потери. Французы не должны начинать военные действия первыми и без объявления. Поэтому демонстрацию силы и наглости провели по усеченному варианту.

Верховой отряд драгун походным строем приблизился к дворцовым воротам. Как обычно, караул у ворот был скорее церемониальным, и Тиит руками просто разбросал их в стороны. Затем конная сотня втянулась внутрь и образовала полукруг у ступеней главного входа. Над драгунами реяло синее двузвездное знамя Республики. В центре полукруга на коленях стояли три фигуры, обмотанные веревками: парочка Габсбургов и королевский спец по особым поручениям.

Олег категорически отсоветовал снимать шлем и даже поднимать забрало. Во-первых, из-под черного зеркального покрытия не видна застенчивая улыбка, расходящаяся с грозным смыслом произносимых слов. Во-вторых, зловещая фигура, вещающая через внешние динамики, гораздо внушительнее простого смертного. Озвучку спектакля Олег взял на себя.

— Мы, армия Франции, желаем немедленно видеть регента Педру Второго по поводу укрывательства Марии Терезии Габсбургской.

Гвардейский пост у дворцовых дверей облегченно перевел дух. Им до зуда не хотелось изображать сопротивление странному рыцарю и сотне головорезов за его спиной. Кто-то суетливо побежал внутрь докладывать о конфликте.

— Что делать, если он не появится? — спросил Тиит.

— Бойцы пусть ждут снаружи, запускаешь жука и ищешь Педрилу внутри, — высказался Олег.

— Лучше этого избежать, — вмешался Джонс. — Если унизим слишком сильно, он не сможет пойти нам навстречу и удержать власть, кортесы не простят ему прогиба. Ждем полчаса.

На двадцать первой минуте регент, тщательно скрывая поспешность, вышел к визитерам. Он прекрасно владел собой, но его лицо, захваченное видеокамерой скафа, не могло скрыть оттенки эмоций. Их тут же выделил комп, обрабатывающий изображение. Да и Джонса с Родригесом, всю жизнь разглядывавших лживые человеческие маски, трудно провести. Правитель был возмущен, смущен, испуган и решительно не понимал, что ему делать.

Секундную паузу разрядила вдовушка, которой не думали давать слово. Джонс считал ее вещественным доказательством, разоблачающим августейшую ложь. Но вещдок заговорил и превратился в свидетеля:

— Ваше королевское высочество! Вы обещали мне защиту! Пожалейте бедную вдову, не отдавайте на растерзание варварам!

Уцепившись за соломинку, Мария Терезия сдала регента с потрохами. Пока тот лихорадочно соображал, как выкрутиться из конфуза, Джонс скомандовал:

— Быстро подходишь к нему и негромко предлагаешь поговорить наедине.

Униженный правитель, понимая, что все далее сказанное никак не улучшит его репутацию в глазах кортесов и двора, согласился, они прошли внутрь. Динамиками скафа опять завладел Олег, начав разговор по-испански и прекрасно понимая, что здесь данный язык ассоциируется с агрессией и оккупацией.

— Педро, ты обманул не меня, а всю Францию. Я солдат и не буду принимать решение, объявлять тебе войну или нет. Это прерогатива президента и Госсовета. Мне прикажут, приведу пушки и превращу Лиссабон в гравий. Пока мы усмиряем последние испанские провинции, у тебя десять дней, чтобы прибыть в Париж и найти аргументы, почему мы не должны поступить с вами, как с Испанией.

— Но кортесы не проголосуют за другого регента.

— А кто их спросит? Мнением испанцев тоже никто не интересовался, няньку Карлоса Второго назначил союз Франции, Англии и Нидерландов. Что сможешь противопоставить этому союзу? Итак, десять дней. Хорошо подумай, чем жертвовать ради сохранения хотя бы остатков своей власти.

Когда французская драгунская сотня с тремя пленниками покидала Лиссабон, Тиит спросил коллег, уверены ли они, что Педро падет на колени в Пале-Рояле.

— Не вопрос, — загоготал Олег. — У него полные штаны от ужаса.

— Дело не в штанах, — возразил Джонс. — И за самого регента я бы не был так уверен. Но у того властная женушка, Мария Франциска. Она была замужем за его братом, пока он был королем. Как только трон зашатался, эта набожная католичка добилась церковного развода, выскочила замуж за Педро и подтолкнула его к власти. Второй потери она не переживет. Поэтому не переживайте, она доставит муженька в Париж не хуже драгунского конвоя.

— Билл, береги Петруху. В Париже она кинет своего непутевого и выскочит за президента. — Олег не мог не оставить за собой последнего слова.

17. ЗЕМЛЯ-2. 01.04.1670. ПАРИЖ

Из всего состава Миссии Нурлан Исынбаев играл самую неприметную роль. Даже Роберт Ли, серый кардинал, преимущественно не высовывавшийся на публику, на самом деле подготовил и воплотил в жизнь всю идеологическую составляющую проекта: концепцию Единого Бога и Французской республики, светского государства, основанного на заветах пророка этого божества, а также новой церкви с парижским папой во главе.

Однако вклад Нурлана было трудно переоценить. Невозможно построить капитализм, оставив здравоохранение и санитарию на уровне Средневековья.

Европейские страны XVII века выкашивала чума. Уничтожалась главная производственная сила — население. Но православная Русь не знала таких эпидемий. Моровое поветрие лишь изредка касалось крупных городов. Дело не только в меньшей плотности населения и знаменитых русских морозах, в которых не выживали бактерии, привычные к комфортному климату Запада. Русская православная церковь не восприняла самого маразматического перегиба христианства — умерщвления плоти путем отрицания гигиены.

В допетровские времена еженедельная баня и переодевание в чистое исподнее были нормой жизни и крестьянина, и боярина. В истории Земли-1 Петр Великий импортировал из Европы не только идеи прогресса и просвещения, но и множество пагубных привычек, включая курение табака и гигиеническое свинство. Женившись на Марте Скавронской, он заложил обычай вступления в брак с иностранными невестами. Все они, включая Екатерину II, происходили из местностей, где мытье один-два раза в год считалось достаточным, а то и чрезмерным. В допетровской Руси женщины расчесывали волосы и заплетали в косы, девы одну, замужние бабы две. Начиная с Марты, они начали воздвигать на голове архитектурные сооружения, не разбираемые по несколько дней, а то и недель. Для ухода за прическами, содержащими килограммы золотых булавок и драгоценных камней, вошли в моду столь же драгоценные вошебойки — инкрустированные тонкие щипчики для поиска и раздавливания вшей на голове придворных красавиц.

Кроме религиозного мракобесия, европейская антисанитария объяснялась еще и экономическими причинами. Леса вырублены, дрова дороги, добыча угля лишь начинается. Топливо тратилось на первоочередные нужды — приготовление еды и отопление. Привычка не мыться годами оказалась вынужденной.

Из католических стран наиболее чистоплотными выглядели государства Апеннинского полуострова. Оставшиеся в наследство от античного Рима многочисленные термы и купальни поддерживались в рабочем состоянии. Теплый климат снижал энергозатраты на нагрев воды. Их посещали не только обычные горожане, но и «святые» отцы.

Проблема гигиены была одной из главных причин, по которой миссионеры не обзавелись семьями и потомством. Возможно, Олег не оставался достаточно близко со своей Констанцией наедине и не почувствовал ее запаха. Как бы ни были прекрасны черты лица, бездонны глаза, пышны волосы и свежи полушария в низком корсете, полюбить небесное создание с ароматом бомжа человеку будущего невозможно. Мало того, для маскировки смрада красотки обливались настолько сильным парфюмом, что он подошел бы для освежения атмосферы в недорогом привокзальном туалете. Если вонь не перебивалась ведром розового масла, благоухающие дамы носили маленьких собачек: пусть все думают, что животное обгадилось и пахнет, хозяйка ни при чем.

Со вселением в Пале-Рояль первым делом встроили сауну с бассейном, все апартаменты членов малого совета оснастили ванными. Прислуга получила наказ регулярно мыться, пахнущие XVII веком изгонялись немедленно.

В этот весенний день первого апреля 1670 года Нурлан лично открывал третьи парижские городские бани. Понимая, что термические процедуры, привычные славянам, прибалтам и туркам, могут оказаться здесь чересчур экстремальными, бани включали в себя индивидуальные моечные и общий бассейн. В общем зале посетители находились в балахонах от горла до пят, это самый смелый покрой купального костюма по меркам своего времени. Разумеется, мужчины и женщины отдельно.

Несмотря на принятый еще в прошлом году Закон об общественной гигиене, сама идея поддержания телесной чистоты нашла огромное количество противников у святош всех мастей. За возрождение гигиенических норм ратовала лишь церковь Единого. Пастве внушали, раз Бог создал людское тело как сосуд для души, то небрежность к сосуду есть неуважение Бога. Так называемые «святые», умерщвлявшие плоть, оскорбили божество и весело горят в аду, который непременно примет всех, не желающих регулярно мыться.

По доносам прихожан полиция арестовала трех католических и одного лютеранского священника. Они с церковной кафедры призывали к накоплению грязи на теле, уверяли, что бани — это античное язычество, а свинство — христианская аскеза. По приговору Парижского окружного суда каждый из них был приговорен к пяти годам каторжных работ на строительстве канализации. Обе епархии получили огромные штрафы, так как мятежные речи произносились не частными лицами, а от имени церкви. В результате открытые протесты сменились глухим ропотом.

Личная чистота стала обязательной для армии, полиции и иных государственных служащих. В городе появилась массированная реклама шампуней и ароматического мыла для дам. Главное, чтобы поддержание тела в порядке вошло в моду в Париже. Тогда провинциалы, считающие столицу эталоном для подражания, возьмутся за мочалки.

А пока образцовый город выглядел, словно изрытый исполинским кротом. Английские и испанские военнопленные, отечественные каторжники и иностранные гастарбайтеры прокладывали канализацию и водопровод. Теперь любой парижанин, а также парижанка, выплеснув помои на улицу, уплатят штраф, повторно — добро пожаловать на принудительные работы по благоустройству. Медленно и нехотя французская жемчужина превращалась из средневековой клоаки в столицу Европы.

В Версале возобновились балы и приемы. Не столь пышно, как при Людовике, но светская тусовка есть непременная составляющая французского общества. Вот только периодически какой-либо маркиз или герцог тормозился на фейс-контроле. Он слышал реплику вроде: «Пардон, ваша светлость, но от вас попахивает говном-с. Извольте помыться, и мы вас ждем с нетерпением». Благородные господа и дамы пылали негодованием. Но недолго. Носить клеймо засранца не комильфо, и они начали следить за собой. Кроме самых упертых, которые, запершись в родовых поместьях, воняли благородными немытыми телами и вынашивали контрреволюционные планы.

Но гигиена — далеко не всё. Гораздо печальнее дела обстояли с медициной. На Востоке сохранились национальные школы, акупунктура, мануальная терапия, травоведение. В Европе все это с корнем было вырвано невежественными католическими монахами. Чудом сохранившиеся сельские знахарки никакой погоды не делали. Хворь изгонялась постом и молитвой. Медикусы обожали пиявки и кровопускание, применяли странноватые лекарственные смеси, приносящие больше вреда, нежели пользы. Еще умели вырывать зубы, принимать роды и помогать при несложных травмах. Ни один врач не только не умел лечить, даже толком не представлял устройства человеческого организма. Смертность, особенно детская, ужасала, ее компенсировала только высокая рождаемость.

Занятия на медицинском факультете шли всего полгода. По крайне усеченному курсу Нурлан рассчитывал за два года подготовить фельдшеров, гордо называя их врачами. К этому времени он предполагал появление хотя бы некоторых антисептиков и противовоспалительных препаратов. О производстве сульфамидов или выращивании плесени для выделения пенициллина он еще не мог и мечтать. Применялись природно-народные средства плюс биополевое воздействие на пациентов силами аптечек, оставшихся от погибших миссионеров. На большее первый министр здравоохранения пока не мог рассчитывать.

Придавленный заботами, он вымылся, вышел в общий зал, где его окружили мужчины в таких же хламидах, произнес короткую приветственную речь и с удовольствием погрузился в подогретую воду.

18. ЗЕМЛЯ-2. 03.04.1670–06.04.1670. ПОЛОЦК

Бывшая столица Великого княжества Литовского знавала лучшие времена. Став центром воеводства, она утратила часть былого величия, но не потеряла торгового и стратегического значения. Поэтому назначение воеводой столь важного города и административного округа стало для Казимира Яна Сапеги очередной ступенькой наверх.

Новый губернатор обладал двумя выдающимися качествами: необычной внешностью и невероятным честолюбием. Считая Полоцк трамплином, он мечтал о продолжении карьеры при дворе, с надеждой, что в будущем его род если и не станет вровень с Ягеллонами, то уж точно обойдет Радзивиллов.

Поэтому мелкая забота в виде проходящего через город французского отряда, чересчур мощного для обычного посольства, вызывала у него досаду, как ненужные хлопоты, отвлекающие от воистину масштабных и перспективных дел.

Олег смог попасть к нему лишь на третий день пребывания в Полоцке. Воевода с кислой миной выслушал короткую вводную речь о цели и направлении путешествия, оживившись, лишь когда была упомянута Рига.

— Что занесло пана посла в Ригу по пути в Москву? Все ездят цераз Варшаву.

Олег, старательно выговаривая слова старопольского языка, объяснил, что до устья Даугавы посольство дошло морем, а оттуда в Полоцк верхом.

— Пан посол считает воеводу дурнем? Думает, воевода не знает, что в месяце лютом Балтийское можа еще со льдами?

— Нет, ясновельможный пан. Франция располагает быстроходными судами со стальными корпусами, мы прошли в конце марта, когда в Балтике плавали последние льдины. Еще в первых числах марта я командовал армией, взявшей штурмом Мадрид. Мы можем теперь передвигаться очень быстро.

Казимир Сапега с подозрением рассматривал гостя. Его комичные круглые уши шевелились в такт усам. Новость о падении Испании еще не успела долететь до Великого княжества и выглядела неправдоподобной. Да и опала полководца, сокрушившего величайшую католическую державу, а вместо награды отправленного посланником в медвежью Русь, противоречила всему жизненному опыту.

Почувствовав напряжение, Олег предложил воеводе выйти во двор и показать оружие, которым сразили испанцев. Пан Казимир пожал плечами и согласился. Непонятный француз, разборчиво говорящий по-польски, его интриговал и настораживал. Слуга подал меховой плащ. Повинуясь кивку, во двор вышли и охранники. Воевода не доверял гостям ни на мизинец, несмотря на солидные с виду верительные грамоты.

— Я не могу показать пану наши пушки. Посольство не везет тяжелое вооружение. У меня есть скорострельный пистолет, которым наши драгуны орудуют в ближнем бою.

Олег достал наган, поднял руку вверх и трижды быстро выстрелил. Три вороны пали жертвой большой политики, шлепнувшись во двор.

— Подарок ясновельможному пану. — Поставив револьвер на предохранитель, Олег протянул его рукояткой вперед.

Изумленный воевода долго разглядывал презент.

— Извините, что нет достойной вас кобуры. Мы, воины, ценим оружие за надежность в бою, а не побрякушки.

Сапега, получив зримое подтверждение передовых западных технологий, с гораздо большим вниманием отнесся к словам посла. А услышать «мы, воины» от человека, взявшего Мадрид, оказалось лестным. Воевода всегда причислял себя к сонму великих воителей, только неблагоприятная мирная обстановка не давала проявить батальные таланты во всей красе. Он пригласил француза отобедать, тем оказав ему неслыханную честь. Винтовки драгун его не заинтересовали. Пулеметы, бластеры и боевые скафы были тщательно упрятаны, дабы не привлекать внимания.

Олег отсыпал десяток патронов, показал, как чистить и заряжать револьвер.

— Наш король закупил бы такие пистоли для нашего войска.

— К сожалению, продажа оружия не в моей компетенции. Я привез письмо королю польскому и князю литовскому от президента Франции. Мы рассчитываем на союз и сотрудничество с Речью Посполитой.

— В чем наш интерес от такого союза? — вопросил воевода, гордый, что участвует в решении международных проблем.

— Во-первых, у нас есть общий враг — Габсбурги. Во-вторых, торговля. Польша и Литва не имеют выхода к морю, а торговые компании Франции и Нидерландов имеют представительства в Риге и некоторых других шведских городах.

Сапега замолчал и изобразил мощную мыслительную деятельность. Пользуясь паузой, Олег попытался завести разговор о восточном соседе. Пан отмахнулся. Для поляков и литвинов шведы, германцы и австрийцы были мощным, но уважаемым врагом. К России отношение оставалось высокомерно-презрительным. Как и предсказывал шведский торговец, отправление посольства к московскому царю раньше, чем в Речь Посполитую, задевало местных. И только экзотический презент да диалог мастеров ратных дел разрядили обстановку.

На следующий день французы продолжили путь. Колокольни полоцкого Софийского собора на высоком берегу Западной Двины остались позади. В противоположную сторону отправился Казимир Сапега. Он надеялся, что добрые вести из Франции прибавят ему веса в королевских глазах.

19. ЗЕМЛЯ-2. 07.04.1670–16.04.1670. РОТТЕРДАМ — СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ

Не дав морякам отдохнуть в Риге, Мохаммед позволил им расслабиться в Роттердаме. Переход был тяжелым из-за малочисленности экипажей. Когда шли на восток, то хотя бы функции кочегаров на переполненных кораблях выполняли драгуны. К Роттердаму возвращались, работая в две смены. Уголь кидали канониры, он, адмирал и командующий флотилией, нес вахту как простой офицер.

По договоренности с голландцами, «Олегу» предстояла служба в Карибском море, патрулирование морских путей и борьба с пиратством. Он брал на борт огромное количество запчастей, сварочный аппарат и даже запасной генератор, чтобы при необходимости организовать ремонт корпуса, машины и оружия прямо на Антильских островах. «Олег» ждал конвоя, чтобы охраняя его и бункеруясь в открытом море, дойти до голландских островов.

«Ван Наагену» предстояло присоединиться к каравану, следующему до Индии и далее до островных владений Голландской Ост-Индской компании. Путь вокруг мыса Доброй Надежды предполагал заход в многочисленные порты. Торговцы получили гарантии, что боевой пароход распугает всех пиратов Индийского океана, а его моряки с пулеметами и винтовками защитят экипажи торговых судов во время стоянок. Заодно хотелось проверить маршрут, по которому через год идти эскадре «Клинтона».

«Энола Гей» пока оставалась на патрулировании канала и Северного моря. С англичанами мир, но никто не мог гарантировать, что не будет спонтанной вспышки реваншизма и имперских амбиций. «Миссури» должен бороздить Средиземное море и одновременно быть основным учебным судном с частой ротацией состава. На борту первенца серии готовились будущие экипажи для военных флотов и для строящихся коммерческих парусно-паровых баркентин.

Как раз «Миссури» больше всех доставлял беспокойство. Ван дер Дирк так и не вышел на связь. Мохаммед не терял надежды, пока от губернатора Марселя не поступило сообщение о пароходе, который под французским флагом грабит торговые корабли. Не прошло и пятнадцати минут после этой шокирующей новости, как на «Эноле» в топку полетели куски угля. Десять человек, минимальный экипаж, который удалось собрать за час, вывел мини-крейсер в открытое море. Сорвали даже часовых и вахтенных с «Олега» и «Ван Наагена», оставив корабли под охраной голландцев. Стальной боец двинулся на поиски мятежного собрата.

Столь же спешно Вонг Лу запаковал два бронескафа, тяжелый беспилотник и во главе небольшого отряда помчался в Гаврский порт. Ему предстояло обеспечить наименьшую продолжительность стоянки «Энолы». Он мобилизовал моряков, сошедших на берег, когда на пароходах освобождали место для команды Олега. Затем подготовил уголь и припасы, чтобы не потерять ни часа, когда «Энола Гей» войдет в гавань. Тиит Нимул, временный военный комендант оккупированной Испании, двинулся на юг.

Переход до Гавра занял менее двух суток. Добрали экипаж, на борту оказалось тридцать шесть человек, с резервом для призовой команды на «Миссури». Для снижения веса в орудийных погребах осталось всего по пять снарядов на башню, никто не собирался устраивать с мятежниками артиллерийскую дуэль. На четвертый день после выхода из Гавра подобрали Тиита. Охота на пиратов началась. Мохаммед рассчитывал пройти Средиземное море до Италии ближе к северному берегу, останавливая встречные суда с расспросами и прочесывая просторы беспилотником.

Когда на левом траверзе показался Марсель, от губернатора повторно пришло сообщение о том, что «Миссури» снова отметился, на этот раз между Сардинией и Сицилией. Очевидно, в бунте замешан кто-то из первого состава пиратской шхуны, давшего обет «святому» Клинтону еще на безымянном острове базового лагеря. Этот кто-то хорошо знал маршруты генуэзских купцов и систему сбыта награбленного. Дирк точно не из веселого братства. Кто тогда? Мохаммед перебрал сведения об экипаже перед последним выходом в море. Первым помощником у Дирка ходил португалец Диаш, бывший корсар, восемь человек постоянного состава были французами и голландцами, пятнадцать — португальскими кадетами под экипаж баркентины. Вот и объяснение.

«Энола Гей» рыскала трое суток между Корсикой, Сардинией, Сицилией и Италией, когда сканеры БПЛА засекли угольный дым над водой. Найти его источник не составило труда. Джентльмены удачи занимались любимым делом — грабили купца. При этом на гюйсштоке по-прежнему колыхался двузвездный республиканский флаг. Остановленный выстрелом по курсу, генуэзец убирал паруса, а нападавшие готовили шлюпку.

Грабеж займет у них часа два, прикинул Мохаммед. Они могут забрать деньги и компактный товар, вместимость парохода невелика. Или гнать парусник на какую-то свою базу. До «Миссури» часа три хода на самом полном. Скомандовав «полный вперед», капитан оставил маркер на цели и вернул беспилотник на борт. Преследование вошло в заключительную фазу.

Маркер начал движение всего через семьдесят две минуты, быстро развив скорость до восемнадцати километров в час. Очевидно, пираты ограничились легким обыском и свалили, не сопровождая купца под конвоем.

«Энола Гей» шла наперерез. Дым от «Миссури» стал виден невооруженным глазом, когда на горизонте проступила Корсика.

Десантники вышли на палубу в скафандрах. Мохаммед распределил роли.

— Бластеры на минимальную мощность. Лучше их не применять, затопим корабль. Работаем кулаками. Оставить живыми максимум пиратов для показательных казней. Тиит на пулеметчика, потом мостик. Я сразу в машинное, глушу механиков и стравливаю пар. Вонг, обходишь башни. Если заперты, выдирай люк вместе с задрайкой.

— Пленных куда?

— Выгоняем на нос. Контролируйте палубу. Подойдет «Энола», обыщем и запрем в кубрике.

После удачного нападения пираты были в прекрасном настроении. Диаш понимал, что в его распоряжении совсем немного времени, скоро апостолы Клинтона возьмутся за него всерьез. Еще один выход, затем отогнать и продать «Миссури» османам. На безбедную жизнь флибустьеры заработали с лихвой.

Три серебристо-черных болида одновременно упали на обреченных пиратов. Тиит оплеухой вырубил пулеметчика, сломал ему руки и через люк ввалился на мостик. Проем оказался мал, но бронескаф это не остановило. Вахтенный не успел даже испугаться, как его оторвало от штурвала, вынесло с мостика, больно приложило о фальшборт и швырнуло на нос. Вонг вихрем пронесся через башни, там никого не было.

— Принимайте подарки!

На палубу по очереди шлепнулись двое оглушенных из машинного отделения. Во втором оказалось пусто, шли на одном котле. Остальные пировали в кубрике. Застолье было прервано самым невежливым образом. Четырнадцать пиратов разной степени трезвости столпились на носу. Праздник кончился.

К дрейфующему «Миссури» встала бортом «Энола Гей», французские матросы перешли на захваченный корабль. Мохаммед вытащил Диаша из толпы пленных.

— Выбирай. Вешаю тебя сейчас или покажешь где награбленное. Тогда живешь несколько дней до суда.

— Меня все равно приговорят к петле.

— Скорее всего — да. Но есть шанс, что ограничатся пожизненной каторгой. Готовить пеньковый галстук и подарить этот шанс кому-то из твоих друзей?

— Не надо. Я покажу.

— Где Дирк?

— Там же, где все остальные, кто не захотел со мной.

— Понятно. Последний вопрос: почему?

— А чем я хуже вас? Вы грабили испанцев во славу Франции, я щипал генуэзцев в честь той же Франции, золото оставил себе. У вас и так достаточно.

— С тобой все ясно. Тиит, Вонг, всех обыскали? Тогда вниз, в кубрик.

— Капитан, один вопрос.

— Что тебе, Диаш?

— Мы с вами вместе прошли Атлантику, воевали с англичанами. Мне это зачтется?

— Только потому ты еще не кормишь рыб. На большее не рассчитывай.

«Миссури» превратился в плавучую тюрьму.

20. ЗЕМЛЯ-2. 13.04.1670. СМОЛЕНСК

— Пошто я ведаю, што вы посольство, а не купцы? Плоти пошлину. Шо бумаги? Я вам не дьяк бумаги разбирать. Вона коней тьма у вас, вестимо — за товаром. А не ндравится — разворачивай отсель, ездют тут всякие.

Олег впервые в жизни попал на историческую родину своих предков. Точнее, ее аналог на Земле-2. И с первых шагов ему тут решительно не нравилось. Не вызывало никакого восторга первое встреченное должностное лицо. Даже не лицо, а морда, благоухающая чем-то переваренным алкогольным. Красный стрелецкий кафтан, хорошо знакомый по историческим реконструкциям, имел настолько вытертый и выцветший вид, что красным его можно было назвать только по традиции. Поверх него лежала неопрятная борода лопатой с крошками и какими-то еще мелкими остатками пищи. Под бородой кафтан был особенно засален. Мутные глазенки едва виднелись из-под низко надвинутого колпака. В руках существо держало бердыш, крепко держало, потому как если отпустить, то древко, быть может, и устоит, а хозяин точно повалится в грязь.

Это облеченное властью убожество оказалось на пути миссии из иного мира, призванной создать высокотехнологичное оружие для борьбы с интервентами из другой галактики. Контраст между космическими задачами и мутной русской действительностью был настолько силен, что Олег тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, пересилил брезгливость, взял соотечественника за грудки, встряхнул и приподнял.

— Как смеешь ты, смерд поганый, дерзить посланнику французскому?! Как смеешь разевать свою мерзкую пасть! А ну, холоп, веди меня к которому здесь самый главный!

Опущенный наземь мздоимец пробормотал что-то типа «пошто лаетесь, боярин, сразу б сказали», испарился, а перед посольством нарисовался следующий персонаж, в теплой не по сезону шубе, высокой черной шапке и с более аккуратной бородой. Олег сбавил обороты, и чиновник не лез на рожон.

— Ясновельможны пан не против, чтобы французское посольство к царю Алексею Михайловичу проследовало в Смоленск?

В конце XVII века Польша и польская культура означали для смолян то же, что на Земле-1 Франция в XIX веке, эталон западной культуры в противовес мужицкой Руси. Предтеча российских таможенников считал себя шляхтичем и благосклонно отнесся к уважившему его послу.

Смоленск, построенный древними славянами, предками русских и белорусов, оказался на границе сфер влияния России и Литвы, много раз переходил из рук в руки, пока в 1654 году после долгой осады не отошел Руси окончательно. Город давно принадлежал русским, но польский король с упорством, достойным лучшего применения, назначал воеводу Смоленска из Речи Посполитой. Естественно, должность чисто номинальная, как если бы Сталин даровал Берии пост губернатора Аляски. Но поляков не смущали такие мелочи, недаром Владислав IV в период смуты считал себя российским монархом, хотя не правил Русским царством ни единой минуты.

Вскоре отряд благополучно миновал ворота и очутился на территории древнего города. Мощная внешняя фортификация с высокими каменными стенами и высокими башнями резко контрастировала с тем, что путники увидели внутри. Мало какой западнорусский город (или восточнобелорусский — кому как нравится) имеет столь изрезанный рельеф. Церкви, дома, домишки и халупы облепили склоны холмов в живописном беспорядке.

Поражало обилие дерева. Каменные лишь некоторые храмы, еще с дотатарских времен. Практически все постройки внутри были бревенчатыми, отличаясь главным образом размерами. Городская мэрия представляла собой «избу воеводы» и выглядела как изба. Редко где в окнах стекло, чаще слюдяные пластины, а то и вообще бычий пузырь. После Риги с каменными домами и мощенными булыжником улицами, и даже после Полоцка, где камня тоже было довольно много, Смоленск казался селом-переростком, по недоразумению обнесенным стеной.

Даже мостовые были бревенчатыми, между бревнами весело чавкала непросохшая весенняя грязь. А где не было бревен, выезженные тележными колесами улочки радовали глубокими лужами да колеями. Французские послы еще не знали, что примерно так выглядели в ту пору практически все русские города.

Зато одним из первых сооружений, пусть деревянных, которое отстроили русские после освобождения Смоленска от католических войск Сигизмунда, была баня, топившаяся по-черному. Смыв дорожную усталость, Олег лег на лавку, закрыл глаза и начал выборочно просматривать фильм, снятый Тиитом на живописном иртышском берегу.

Жители города Зайсан, заселенного китайцами, казахами, русскими и представителями десятка других народов, не задумывались, что еще в 2030-х годах на этом месте располагалось крупное озеро. Потом со стороны Китая появилась плотина, и река, питавшая водоем, целиком ушла на промышленные нужды Поднебесной. Болото высохло, на его месте уже к концу века рванула ввысь городская застройка.

В XVII веке Зайсан оставался проточным озером, через которое проходило течение реки Иртыш. Около устья верхнего, или, как его еще называли, Черного Иртыша, сидел на камушке и снимал увиденное диковинный рукотворный жук.

Если кто-либо взял бы насекомое в руки, удивлению не было бы предела. Но то, что увидели Тиит и Олег глазами инсекта, поразило их не в меньшей степени.

Черный Иртыш по интенсивности движения судов если не догонял Темзу, но уж, во всяком случае, намного превосходил привычные Рону и Сену. Французские реки были оккупированы мелкими лодчонками, а к Зайсану спускались джонки до тридцати метров длиной. Они шли по ветру и вниз по течению с поднятыми прямоугольными парусами, а возвращались без парусов и с характерным буруном за кормой. Торжественно продефилировала сорокаметровая баржа с явно металлическими бортами. Вниз шли порожняком, вверх везли руду, бревна, бочки, контейнеры. Ни одного судна российской постройки. При увеличении заметно, что все лица на кораблях — азиатские.

— Тиит, что ты думаешь о репортаже с пляжа? Охреневаешь, как и я?

— Смотри прямое включение, там еще круче.

Камера жука развернулась к озеру. В сторону Черного Иртыша глиссировал сторожевой катер, ощетинившийся крупнокалиберными пулеметами. Повинуясь Тииту, камера сначала показала гюйсшток, на нем трепыхался красный флаг с одной большой желтой звездой и четырьмя малыми. На корме — с такой же звездой и тремя штрихами. Иероглифы на транце, где обычно пишут название, комп воспроизвел как «Тайкунжэнь Ян Ливэй».

— Твою мать, что это значит? — спросил Олег, будто расшифровка надписи имела сейчас решающее значение.

Компьютер воспринял матюги как приказ на комментарий и ответил:

— Ян Ливэй — первый китайский тайконавт, совершивший орбитальный полет пятнадцатого октября две тысячи третьего года на космическом корабле «Шеньжоу-5».

Миссионеры смотрели вслед катеру Народно-освободительной армии Китая, попавшему в семнадцатый век из двадцать первого, и понятия не имели, что делать дальше.

21. ЗЕМЛЯ-1. 24.04.2321. ТИБЕТ

Читая донесения из «нижнего» мира, Штрудель пожалел, что не уговорил Михаила еще позавчера отправить его на Землю-2. Там кипела жизнь, прогресс опережал все мыслимые графики и разумные сроки, зона влияния на местное население в той или иной степени охватила Западную Европу, французские, английские, испанские и нидерландские колонии. Дел было настолько много, что между членами Миссии за все эти годы не возникло ни одного сколько-нибудь серьезного конфликта, каждый занимался своим направлением. Добрый и человеколюбивый ван Нааген, мудрый Голдберг, хитрый Родригес, показушный, но по-своему порядочный Джонс, грубый и веселый Сартаков, жесткий Мохаммед, застенчивый убийца Тиит и другие посланцы Земли-1 умудрялись находить язык в самых сложных и противоречивых ситуациях.

Покоряло чувство товарищества, которое распространялось не только на командированных, но и аборигенов Земли-2, которых приняли в круг своих. Олег с риском для жизни повел драгун на превосходящего по численности противника, чтобы вытащить раненого Родригеса. Тот полгода спустя кинулся на пулемет, спасая Джонса, который, в свою очередь, был готов спалить последнюю исправную платформу, выручая французского посла от обезумевшей испанской регентши. Мохаммед несся вокруг всей Европы, рискуя взорвать котел на «Эноле», ради попытки спасения Дирка и других моряков с «Миссури», захваченных пиратами.

— Франк, можно к вам? — Начальник службы безопасности был менее удачной фигурой, чем Михаил Заречный. Но глава комплекса прекрасно понимал, что, находясь в разгаре и эпицентре скандала по поводу самоликвидации галактических агентов, не самое подходящее время менять свой ключевой персонал.

— Да, Герберт, заходите.

— Наши программисты закончили анализ алгоритма перехвата управления над энергостанцией и ускорителем.

— Настолько быстро?

— Там нет ничего сложного. Стандартная система безопасности основана на отсутствии физической связи между внутренней и глобальной сетью. Сеть комплекса могла быть взломана только при наличии двух условий: злоумышленник находился внутри Тибета и знал коды невероятной сложности для управления и доступа. В первом случае диверсию совершил галакт, имитировавший моего заместителя. Он допускался к кодам. Активация внешнего управления прошла через компьютер Заречного, отправивший команду от имени самого Михаила. Далее, при передаче власти вам внедренный галакт сделал дубль-ключ, поэтому перехват управления Сартаковым произошел как бы по вашей санкции.

— Вы хотите сказать, что он использовал инопланетного агента, чтобы на время завладеть комплексом и спуститься вниз?

— По крайней мере, полковник Сартаков воспользовался дубль-ключом и известными ему кодами. Имелось ли между агентами взаимодействие, у меня нет возможности проверить.

— Герберт, вы хотите сказать, что подозрения в отношении полковника усиливаются?

— Да, шеф. Он по-прежнему не сообщает о промежутке между выходом из медицинского саркофага и телепортацией в Тибет не только нам, но и товарищам по экспедиции. Это еще не все тревожные новости.

Штрудель вздохнул. Теоретически служба безопасности должна ликвидировать все угрозы чуть ли не в зародыше и дать спокойно работать. На самом деле наибольшие проблемы либо проистекают из самой системы безопасности, либо озвучиваются ее сотрудниками.

— Что еще?

— Физики пока не подготовили доклад, перепроверяют, но они с высокой степенью вероятности готовы утверждать, что воздействие на пространственно-временной континуум в результате акции Сартакова локализовано в виде сферы радиусом не более одного светового года. Кроме того, оно кратковременное. Иными словами, наше пространство-время вернулось к исходному состоянию, а уничтожение галактских посланцев произошло только в Солнечной. Устойчивый эффект остался лишь относительно связи с Землей-2.

— Лев обманул и тут.

— Именно.

— Получается, что, в лучшем случае, мы приобрели супероружие, способное уничтожать экипажи галактских кораблей в радиусе светового года?

— Если они вначале не пришлют полностью самоуправляемый крейсер, который разрушит Тибет. И, надо отдать должное Льву, у нас снизились затраты по доставке на Землю-2, причем посылка прибывает в любое желаемое место. Простите, шеф, вас ждет третья неприятность, менее глобальная, но более насущная. И в весьма агрессивной форме.

— Герберт, перестаньте говорить загадками.

— Вдова ван Наагена вычислила, куда забрали ее мужа и кто за этим стоит. Сейчас она находится в Катманду и собирает сторонников для демонстрации, ожидается до двадцати тысяч протестующих.

— Так встретьте ее и накормите сказками.

— Она знает, что вы — начальник проекта. Требует вас, или начнет разносить город на атомы.

— Что еще общеизвестно? Земля-2 и обстоятельства казни Людовика Четырнадцатого?

— Утечка не от нас, шеф.

Очередной чип «снизу» принес весть об обнаружении колонии китайских коммунистов в семнадцатом веке. Штруделю захотелось уволиться.

22. ЗЕМЛЯ-2. 13.04.1670–15.04.1670. ПАРИЖ

Педру II, правитель Португальского королевства, несколько дней отирался в Париже. Получив ультиматум французов и выволочку от жены, регент бросился на корабль. Уже через девять дней в сопровождении супруги и до неприличия немногочисленной свиты он прибыл в Пале-Рояль.

Лишь на следующий день его принял министр иностранных дел, заявил, что вопрос важный, а для Португалии вообще судьбоносный, и необходимо ждать президента.

Его высокопревосходительство господин Шарль де Голль оказался непростительно молод. Приняв почтения, заверения и прочее, полагающиеся по протоколу, он заверил, что дал необходимые поручения министру иностранных дел, с которым предстоит обсудить подробности. При этом президент подчеркнул, что присутствие португальской четы в зале суда над Марией Габсбургской и двумя ее сообщниками более чем уместно.

Из газет Педру знал, что процесс над графом Лакоста, Марией Терезией и Карлом Леопольдом начнется 14 апреля. Но даже не подозревал, что столь резонансное дело будет рассмотрено всего за шесть часов.

Прокурор зачитал обвинение. Вдове вменялись убийство дипломата и развязывание войны, мужчинам пособничество при ее попытке скрыться. Суд допросил стражников из испанской столицы, казнивших французского посла, министра Джонса, бывшего на связи с жертвой до момента убийства, фон Бокена, рассказавшего об ужасных человеческих жертвах в результате рейда испанцев на территорию Франции. Последними вызвали Тиита и двух драгун, показавших о заранее не обещанном укрывательстве подсудимой двумя обвиняемыми. Суду представили череп с полуистлевшей кожей, найденный и опознанный благодаря переговорному артефакту в ухе. Оба подсудимых отказались от дачи показаний, а Мария проверещала что-то о неприкосновенности августейших особ, и была лишена слова. Обвинитель и защитники уложились в пятнадцатиминутный регламент. Верховный суд, удалившись на сорокасекундное совещание, признал всю троицу виновной, прописав вдове виселицу, Карлу десять, а графу пять лет каторги.

Пребывая в полушоковом состоянии от увиденного, регент с женой вышли к карете.

— Понимаешь, к чему этот фарс? Они показали, что могут сделать с теми, кто пойдет против них. Королевская кровь не спасает. Бывшую королеву вздернут как воровку, а дворяне сгниют на стройке в бараках с ворами и пиратами.

— Дорогая, все не так трагично. Полагаю, я обо всем с ними договорюсь.

— Только это обойдется в половину Португалии.

Мария Франциска недооценила аппетиты французов. Им была нужна вся страна, с колониями и торговыми компаниями. Португалия, как и Испания, превращалась в полуколонию, а Педру II приглашался на должность генерал-губернатора.

Вызванный в Пале-Рояль, он удостоился аудиенции сразу у двух могущественных министров — обороны и иностранных дел. После дружелюбного по тону, но предельно откровенного разговора, регент уяснил для себя, что, несмотря на временное сохранение атрибутов государственности, его родина навсегда утрачивает независимость. Иными словами, он в одночасье потерял все, за что боролись его предки с испанскими захватчиками.

— Сеньор Педру, — заявил Джонс. — Не стоит все видеть исключительно в черном цвете. Мы не поглощаем вашу страну. В перспективе она вольется на равных правах в мощное и развитое государство. Вы получите образцовую финансовую систему, быстро развивающуюся экономику, технологии производства паровых машин и других важных для процветания Португалии вещей. Армия и флот защитят вашу территорию, колонии и торговые пути. Потомки будут вспоминать ваше правление как поворотный пункт к лучшей жизни.

— А чем придется пожертвовать?

— Вы умный человек и прекрасно понимаете, что первой и основной жертвой станут препятствующие реформам, полагаю — крупные землевладельцы. Возможен серьезный конфликт с кортесами, с недовольными также придется расстаться. Рубить головы? Что вы, совсем не обязательно казнить. Для некоторых вполне достаточно высылки в Вест-Индию.

— Надо кардинально решить вопрос с вашим братом, — добавил Родригес. — Как только понадобится объединяющее начало против нововведений, он — лучшее знамя для борьбы. С ним недостаточно высылки. Предлагаю отречение от престола и принудительный постриг, причем послушание он будет нести на территории Испании.

— Во Франции не осталось монастырей?

— Католических — ни одного. Вы, естественно, понимаете, что католики и в Португалии утратят монополию, а их земельные владения придется урезать. Но не сразу, не надо в первые же месяцы столько поводов для возмущения. Мы не будем запрещать вашу церковь. Приверженцы Единого весьма либеральны к другим конфессиям. Во Франции была совсем другая ситуация. Парижский кардинал оказался настолько жесток и недальновиден, что проклял Клинтона и его последователей, а верующих в Единого начали вылавливать и истреблять. Как вы знаете, пришлось молиться о вызове карающего ангела, а католицизм год оставался под запретом. — Тут министр вспомнил, как лично настраивал голографические крылья в бронескафе небожителя.

— В Лиссабоне открывается французское представительство, — добавил Джонс. — Кого мы сможем оставить с ними, как думаешь, Диего?

— Полагаю, расквартируем три драгунских батальона и дивизион артиллерии. Военным комендантом города предлагаю Тиита. А что касается новых законов и реформ, то пусть ими занимается Ли. Для Испании та же модель, и все со временем подтягивается к французским стандартам.

— Но это не слишком… быстро? Оккупационная армия в столице.

— Не волнуйтесь, сеньор Педру. — Обращение к «высочеству» уже давно не употреблялось. — Сейчас мы подпишем всеобъемлющий договор, и португальская армия поступает в мое подчинение. Поэтому французские батальоны — только образец для подражания для новых вооруженных сил. И некоторая дополнительная гарантия, если столичный гарнизон вдруг взбунтуется и станет на сторону врага. Привыкайте к мысли, пока вы не совершаете ошибок вроде укрывательства вдовы Людовика, за вашей спиной мощь самой сильной армии на планете. — Здесь Родригес слегка покривил душой. Он уже знал про катер «Тайкунжэнь Ян Ливэй».

Оставалось надеяться, что маоисты в ближайшее время не обрушатся на маленькое государство, которому маршал только что пообещал покровительство.

23. ЗЕМЛЯ-2. 22.04.1670–08.05.1670. МОСКВА — ПОВОЛЖЬЕ

Так и не решив, как корректировать планы в свете китайских новостей, Олег Сартаков взялся за выполнение побочного задания — наведения мостов с Русским царством. Для этого как минимум следовало попасть в Москву.

Пролетев полгалактики, объехав верхом Германию, Францию, Испанию и кусок Прибалтики, Олег не мог не признать, что нет краше земли, чем средняя полоса России. Может, заговорила генетическая память. После Смоленска населенные пункты стали попадаться реже. На многие километры тянулись сплошные березняки, совершенно не похожие на сосновые боры, дубравы и смешанный лес Западной Европы. Настоящие русские березы.

Ирония судьбы вела его по пути Наполеона. Олег начал с Корсики, покорил Париж, а сейчас французские драгуны двигались от Смоленска на Москву. Ни им, ни Бонапарту не удалось пройти по Калужской дороге. Там еще больше берез.

Из всех языков, освоенных под гипно, хуже всех давался русский. Немецкий, французский, испанский и польский дались без проблем. В русском знакомые с детства слова путались с принудительно выученными. Примерно половина слов была привычна или интуитивно понятна. Множество архаизмов, таких как индо, паки, зело, обло, воспринимались как иностранные. Начиная говорить, Олег тут же сбивался и вставлял выражения из своего времени, ставившие местных россиян в тупик. Он надеялся, что при официальных переговорах на помощь придут толмачи Посольского приказа.

Москва началась с посадских слобод. Первопрестольная далеко вылилась за пределы крепостных стен. Как и в других городах Руси, преобладали бревенчатая застройка и глубокие вымоины вместо булыжных мостовых. Только Кремль с царскими палатами и несколько храмов вокруг могли похвастаться каменными стенами и твердым покрытием меж зданиями. На месте будущей Красной площади протянулся ров, благодаря которому сердце столицы было защищено водой со всех сторон.

Французский отряд разместился в Немецкой слободе. Она представляла собой островок Европы среди русской азиатчины. Аккуратные домики с черепичными крышами стояли ровными рядами по обе стороны чистых мощеных улиц, по которым ходили люди в европейской одежде. Протестантские храмы высились неподалеку от православной церкви. Такое соседство конфессий не увидеть ближе Смоленска.

Олег отправил весточку о прибытии посольства боярину Ордину-Нащекину, официальная должность которого именовалась так: Великих государственных посольских дел и государственной печати сберегатель, судья Посольского приказа. Или проще — министр иностранных дел с правом хлопать печатью на международных договорах. Нынешний царь Алексей Михайлович Романов, как и его фаворит, будущий ближний боярин Артамон Сергеевич Матвеев были убежденными западниками, и высочайший прием состоялся немедленно.

Предыдущий опыт общения с коронованными особами вряд ли мог пригодиться. Олег проткнул катаной Людовика XIV, а бесчувственное тело Карлоса II закинул на гравиплатформу, как куль с картошкой. Русский царь заслуживал большего уважения.

При Алексее Михайловиче начались реформы, которые впоследствии приписывались лишь Петру. Приглашение иностранных специалистов, расширение культурных связей с западным миром, доставка европейских газет, реорганизация армии и введение рейтарских полков нового строя, обеспечивших победы над поляками, светское книгопечатание, отправка боярских детей на обучение за рубеж — это далеко не полный перечень прогрессивных начинаний государя. Человек исключительного интеллекта, высокообразованный, он совершенно не вышел характером для эпохи перемен. Царь отличался спокойным нравом, избегал конфликтов, книги предпочитал ратным подвигам. Если соединить в одном человеке мудрость Алексея Тишайшего и бешеный темперамент его сына, Россия, возможно, уже в XVII веке стала бы великой империей.

Отработав ритуальную часть, месье Сакратов преподнес подарки. Он вручил царю огромный круглый бриллиант в тридцать каратов для украшения короны. Камней такой чистоты и безупречной огранки еще не видели на Руси. Вторую драгоценность, изящное золотое кольцо с пятикаратным квадратным бриллиантом, сапфирами и двузвездным символом Франции в основании каста, посол вручил со значением: для будущей царицы. Затем достал из свертка и развернул отпечатанную в парижской типографии карту восточного полушария в прямоугольной проекции. Царь и Матвеев впились глазами в неизвестные очертания материков. Наконец, контрольный выстрел — золотые карманные часы. Миролюбивому монарху решили не дарить традиционный револьвер. Его, как и действующий макет «Миссури», приберегли для следующего великого государя.

От имени президента Франции посол предложил подписать договор, который много веков спустя назвали бы рамочным. Стороны предусматривали развитие торговли, культурного обмена, обучение дворянских детей в Сорбонне, открытие дипломатического и торгового представительства Франции в Москве. Для исполнения последнего пункта Алексей Михайлович выделил щедрый кусок земли в продолжение Немецкой слободы.

В заключение Олег добился соизволения посольству двигаться далее в Китай. Дипломат отправился в Сибирский приказ, ведавший эксплуатацией природных и людских ресурсов Сибири, вопросами внешней политики с Китаем и другими азиатами. Здесь подтвердилась информация, которую Голдберг получил от шведского торговца. Россия утратила контроль над землями восточнее Иртыша и Оби, а новые монгольские и китайские хозяева пограничных территорий отказались от каких-либо контактов.

Все очевидное было сделано. Осталось принять непростое решение: куда и в каком составе двигаться дальше. Олег созвал конференцию.

— Самое простое предложение, идем вдвоем с Чонгом, — убеждал он коллег. — У них крупнокалиберные пулеметы, похожи на КПВ системы Владимирова. В руках автоматы Калашникова. Что еще, я не знаю. Тиит ждет прохода патрульного катера, чтобы подсадить жучка и проехаться с ним наверх. По-любому драгуны для них — пушечное мясо. Придется не дело делать, а французов беречь.

— Ты предлагаешь оставить их в Москве? — спросил Голдберг.

— Тут достаточно человек десяти-пятнадцати к десятке наших представителей для защиты Немецкой слободы и игры с Петром в солдатиков. Остальных — домой. До стрелецкого бунта еще двенадцать лет, к тому времени сюда можно притянуть хоть дивизию, чтобы прикрыть Петра, Матвеева и Нарышкиных.

— Я против похода вдвоем, — заявил Родригес. — Ресурсы ваших скафов весьма ограничены. Вы окажетесь одни, никого своих на тысячи километров. Кто в случае ранения отвезет к «Клинтону» в Шанхай? Кроме того, пара путников привлечет ненужное внимание лихих людей. Вам придется пробиваться с боем к Зайсану через половину России. Возьми хотя бы взвод до Иртыша, там решим.

— Еще, Олег, — добавил Голдберг, когда остальные выговорились. — Мне сверху пришло сообщение. Твой друг Лев таки обманул тебя. Ускоритель частиц отключил пространство Солнечной от остальной галактики на несколько микросекунд, а радиус воздействия — всего одна целая семнадцать сотых светового года. Уничтожены тела пришельцев на Земле, за пределами нашей планетной системы ничего не произошло. Поэтому снова задаю тебе вопрос: как ты попал на Тибет? Кто тебе помог? Не упрямься. Наверху экономят каждый грамм, но если их прижмет, они отправят группу захвата прямо тебе на голову и вывернут мозги наизнанку.

— Лови файл, — решился Олег после минутного размышления. Он обещал братве хранить секрет насколько возможно. Но если безопасники возьмут в оборот, останется сжечь комм и свои мозги. Почему-то он не был к этому готов.

На следующий день собрались все участники французской миссии. Святой отец церкви Единого, постоянный дипломатический представитель, торговцы, ускоренно подготовленный фельдшер, ветераны Гароны и второго похода «Миссури» оставались в Немецкой слободе надолго, возможно даже навсегда.

Драгунам было предложено разделиться на три группы. Десять оставались в Москве ориентировочно на пять лет. Пятнадцать Олег решил взять с собой, честно предупредив, что это крайне рискованный поход. Тридцать пять забирали экземпляр франко-русского договора и отправлялись в Париж. Как ни странно, большинство добровольцев просилось в Китай. В Москве хотели задержаться те, кто успел пофлиртовать с местными барышнями.

После распределения драгун оставшиеся в Москве французы услышали от Сартакова пророчество о рождении царя-реформатора:

— Любое предсказание есть только вероятность событий. Оно может не сбыться, если услышавшие его начинают препятствовать. В начале следующего года русский царь женится на Наталье Нарышкиной, а в тысяча шестьсот семьдесят втором году у них родится первенец. Его беречь пуще глаза, лечить от хворей и ограждать от неправильного влияния. Он должен вырасти в убеждении, что Франция — лучшая страна в мире и образец для Руси. Но это — огромный секрет, и Единый поразит того, кто о нем проболтается.

Французы озадачились.

— Святой отец! У вас особая миссия. Когда построите храм Единого, обязательно установите звезды на куполе очень близко, чтобы издали казались крестом. Напирайте на единство всех богов в лице Бога-отца. Обязательно икона Христа должна быть рядом и не меньше, чем лик святого Клинтона. Коли захотят наши вступить с россиянками в брак, не препятствуйте, даже если их обяжут креститься в православие. Это не мешает посещать храм Единого.

Священник кивнул.

— Господа мастера торговых дел, после зачатия нового царя ваша задача — сблизиться с Матвеевым и Нарышкиными. Хлопочите об открытии мануфактур с их участием. Пока осматривайтесь. Господин медикус! Я оставляю медицинский артефакт и горошину связи. Если случится что-нибудь с нашими, вызывайте Нурлана Исынбаева. Лечить других запрещаю категорически! Только своих и нового царя. Уважаемый посол, вам также горошина связи, вторую отдадите Нарышкиной после рождения первенца. И да поможет вам Единый.

Полувзвод драгун и Олег с Чонгом погрузились на четыре деревянных кораблика. В отличие от картинных русских ладей, не было высоких фигур на носу и корме. Как не было кают, надстроек и укрытий, просто большие лодки с одной мачтой, простейшим такелажем и рулевым веслом. Русские называли их «ушкуй». Суда любезно предоставил Артамон Матвеев, попутно они везли государевых людей, имеющих какое-то задание на Урале. Латышских лошадей оставили в Москве. Местные убедили, что у казаков купить их — не проблема, цены не сравнить со столичными.

Спустились к Волге. Шли то под парусом, то под дружные взмахи весел. Драгуны, не чуравшиеся кочегарской работы на пароходах, охотно гребли попеременно с русскими, как-то скрашивая однообразие пути.

После Казани наперерез четверке ушкуев вынеслись три весельные лодки такого же размерного класса, знаменитые казацкие «чайки». Приказные испуганно засуетились: разинцы! Речники убрали паруса. Олег скомандовал расчехлить пулемет и винтовки, но оружия не показывать и первыми не начинать.

Народные волнения происходили ниже по течению Волги. Значит, шалили казаки, вздумав ограбить купцов и служивый люд выше устья Камы.

Головное судно подошло ближе. Красивый казак, просто картинка, гордо стоял, упираясь ногой в борт.

— Куда путь держите, почтенные гости?

Олег вспомнил, что «гостями» называли купцов. Иными словами, казак намекал на ценное содержимое их посудин.

— На Каму, мил человек. Токмо не гости мы, а государевы люди, — ответил старшой, почтительно стащив с русой головы заношенную шапку.

— Щас мы проверим, что вы за негости, — засмеялся атаман. — Греби борзо к берегу.

Олег вспомнил первые дни на базовом острове, безнадежную атаку пиратов, брызги крови и глупую смерть под тропическим солнцем. Он тогда дал себе зарок не допускать выстрелов в сторону своих. Миссия важнее нескольких человеческих жизней. Миссия — это шанс уцелеть всему человечеству. Но так не хотелось стрелять, окрашивать Волгу молодецкой кровью.

— Слушай, парень. Сегодня не твой день, чтобы умереть. Уходи по-хорошему.

Атаман засмеялся еще громче.

— Востер ты на язык, дерзый барин. А востра ли твоя сабля? — Казак махнул в воздухе клинком.

Увы, верная катана осталась в Париже. Несмотря на расслабленный вид разбойников, их компания была совсем не безобидной. Они превосходили числом, потому и чувствовали себя смело и уверенно.

— Чонг, бери пулемет и будь наготове, но пока не стреляй. Валю главного, смотрим на реакцию. Побегут — не будем преследовать.

Олег прикинул расстояние. До красавчика метров пятнадцать, до остальных пятьдесят-шестьдесят. С этой дистанции разинцы имеют неплохие шансы поразить цель. Но попытка не пытка, так, кажется, говорили на Руси заплечных дел мастера. Он резко выдернул револьвер, прострелил казачий лоб и закричал на всю реку:

— Проваливайте! Не то со всеми будет так!

Медленно, как в замедленной съемке, парень повалился навзничь. Окружившие его подельники заорали все как один: «Атамана убили!» И с дальних над Волгой тоже понеслось: «Атама-ана уби-или!» Зачирикали кресала, подпаливая фитили, вжикнули сабли, вытаскиваемые из ножен. Казаки собрались делать что угодно, но не бежать.

— Вашу мать! Чонг, по ближним огонь! — Олег перекинул регулятор ручного бластера на минимум и прицельно, как в тире, расстрелял дальние суденышки.

ПКМ выплюнул фонтанчик гильз. Перекошенные рты, выпученные от боли глаза, посиневшие губы, в которых застрял последний вздох. Казаки вываливались за борт, падали на днище, раненые со стоном хватались за пулевые отверстия, пытаясь зажать потоки крови. Над Волгой пылали костры из чаек, фигуры в горящей одежде прыгали за борт, пытаясь погасить огонь. Вынырнули далеко не все.

Олег стянул с головы берет. Да, блин, проехался на родину и от души погулял. Широко, по-православному, перекрестился, хотя всегда считал себя атеистом. Под Балансом он во главе германского полка перебил гораздо больше людей. Но там были безликие враги, целенаправленно нападавшие на Миссию. Подумал, что никогда не забудет казачьего атамана, олицетворение удалого и обаятельного русского беспредела.

Речники и государевы люди смотрели с ужасом. Пожалуй, они должны радоваться спасению от казачьего грабежа. Но и в кошмарном сне не могли видеть такого жестокого, хладнокровного и массового уничтожения соотечественников.

— Раненых подобрать, обгорелых из воды достать, всех на берег! — Олег видел, что никто и не думает оспорить его право отдавать команды. Он вспомнил последнюю встречу со Львом, его слова о том, что земляне — уникальные убийцы, и галактический монстр использует их в своих интересах. Неужели это побоище, как и неизбежные предстоящие, тоже вписывается в планы таинственного инопланетного интригана?

Из сотни с лишним живыми на берегу оказалось шесть десятков казаков. Дюжина точно не доживет до утра из-за ожогов и потери крови.

К вечеру четверка судов повернула в устье Камы и начала подъем по течению.

24. ЗЕМЛЯ-2. 24.05.1670–07.06.1670. ЛОНДОН, ПАРИЖ

Мария Оранская получила из Франции неприятнейшее известие. Нидерландский пароход «Олег», сопровождая конвой к Антильским островам, наткнулся на французское торговое судно, ограбленное английским капером. Зная, что с марта все каперские полномочия утратили силу, капитан «Олега» догнал англичанина и вынудил сдаться. Фрегат отстреливался и спустил паруса после того, как пулеметным огнем были убиты четырнадцать и ранены десятки англичан из экипажа.

Британский капитан Джейсон Старк предъявил каперский патент. С его слов, он ничего не знал о запрещении грабежей, хотя неоднократно заходил в английские порты на Антильских островах.

В других условиях Старк немедленно украсил бы рею, примеряя пеньковый галстук. Остальным морякам светили плантации Луизианы. Но, учитывая хрупкость только что заключенного мира, нидерландский капитан решил проявить осторожность и сообщил об инциденте адмиралу. От него информация мгновенно попала в Лондон, а решение о судьбе пиратов отложили.

Королева оказалась в затруднительном положении. Если бы «Олег» без церемоний пустил фрегат ко дну, нет проблем. Море списывает всё. Но захваченных оставили в живых. У нидерландских моряков нет сантиментов, они, не моргнув глазом, продадут в рабство пленный экипаж. Со временем начнется расползание слухов. Кроме того, подобные конфликты обязательно повторятся, десятки кораблей с английскими матросами занимаются привычным промыслом. Вряд ли они сразу все станут белыми и пушистыми.

Муж находился в Гааге. Супруги были вынуждены около половины времени оставаться порознь, управление Англией и Провинциями требовало частого присутствия на месте. Вдобавок шотландский парламент принял решение пригласить королевскую чету на трон. Вильгельм провозглашен королем, а Мария — королевой Шотландии. По давней традиции, установленной еще папой до скандала с Генрихом VIII, английский монарх становился и правителем Ирландии. Таким образом, августейшая чета возглавила республику и три монархии, в состав которых вошли многочисленные колонии по всему миру, получив заодно множество проблем по их управлению.

Связавшись через микроскопическое переговорное устройство, королева спросила совета у мужа. Тот срочно вызвал Голдберга. Старый банкир, подумав, сказал, что в колониях конфликты между представителями разных наций неизбежны, и, отреагировав на первый из них, можно если и не устранить проблему, то уменьшить ее масштаб.

К вечеру того же дня согласовали многосторонний договор о борьбе с пиратством. Его должны подписать статхаудер Нидерландов, президент Франции, королева Англии, регенты королей Испании и Португалии. Чета Оранских присоединила к договору два не активных на море королевства — Шотландию и Ирландию. Стороны обязались принять меры к прекращению нападения кораблей, принадлежащих странам-участникам и их частным компаниям, на государственные и частные суда под флагом членов нового союза.

Французы в качестве демонстрации пообещали торжественный суд над пиратами «Миссури», доставленными в Париж из Марселя. Королева была вынуждена отреагировать на историю с Джейсоном Старком, которую предали огласке. Английский экипаж попал в голландскую тюрьму до конца разбирательства, фрегат с награбленным отдали французам для компенсации ущерба. В Английскую Вест-Индию отправилась комиссия для проверки исполнения королевского указа об отмене каперских патентов.

Появление в лондонской прессе сообщений о деле Старка вызвало бурю возмущения. Еще полгода назад, до расстрела армады у Роттердама, англичане считали себя хозяевами морей, перед которыми суда других стран должны униженно приспускать флаг. Инерция мышления — объективная вещь. Противоборство в колониях англичане воспринимали как некое состязание, ограбил и смылся — твоя правда, проиграл и попался — твое горе. Вмешательство монарха в заокеанские трения, в которых виноватой объявлялась именно английская сторона, и королева собиралась наказывать соотечественников, представлялось национальным унижением.

Прецедент со Старком обсуждался парламентом. Мнения разделились. Одни приветствовали меры по пресечению морского разбоя, исходя из интересов развития торговли. Международный договор, о подготовке которого трубили газеты, защищал англичан от бойни, подобной той, что произошла в октябре на Темзе. Наконец, появлялось правовое основание для усмирения нидерландских каперов в Ост-Индии, парализующих торговлю с Китаем.

Другие возражали, что у Англии отсутствуют средства для принуждения партнеров к соблюдению условий договора, пока у Франции и Нидерландов монополия на боевые пароходы. В этой ситуации репрессивные меры к английским пиратам еще больше ослабят позиции Англии на море. Консерваторы резко критиковали позицию королевы и обвиняли ее, что в оценке инцидента между голландским и английским кораблем она не проявила достаточного патриотизма и оказалась под влиянием мужа — правителя Провинций.

Пока обсуждались различные варианты развития событий, нашлись горячие головы, не желавшие никаких дискуссий. В этот момент в Париже из миссионеров находился только президент.

Петренко бежал по галерее Пале-Рояля, на ходу расстегивая официальный камзол.

— Нур, ранена королева. Ты где?

— В Лионе.

— Она в Лондоне. Могу прибыть через сорок две минуты. Или за тобой?

— Вези в Париж. Без саркофага смогу не больше, чем ты. Стабилизируй аптечкой скафа.

— Понял.

— Отправь мне резервную платформу. Париж—Лион и обратно она вытянет.

Марию ударили ножом, когда она выходила из кареты, направляясь в Вестминстер. Ее внесли внутрь. Сканер скафа фиксировал положение королевы в аббатстве, а переговорная горошина передавала слабые звуки. Кажется, она еще дышала.

Гравиплатформа вышибла дверь, Петро соскочил вниз и кинулся к королеве. Путь пытались преградить какие-то ряженые с алебардами, разлетевшиеся в стороны, как соломенные куклы. Вокруг раненой собралась толпа, отбирая у нее остатки кислорода. Понимая, что нельзя терять ни секунды на объяснения, президент расшвырял и их.

Мария лежала на спине. Платье залито кровью, лицо восковое, на губах розовые пузыри. С размаху приложил аптечку к груди, иглы пробили корсаж и вошли в тело. Умный механизм за считаные секунды перекрыл важнейшие сосуды, из отсоса прыснула кровь, скопившаяся в легком, зашипел воздух, удаляемый из грудной клетки.

— Нур, она стабильна.

— Давление низкое.

— Ловить донора?

— Нет, надо в скаф. В его аптечке есть заменитель.

— Как ее раздеть? Здесь сотня человек!

— Выкручивайся.

Петро огляделся. Вдоль зала лестница и галерея. Из галереи три двери. Включил гравитон, подхватил женщину и прыгнул вверх. Две двери закрыты, в третьей открылось что-то вроде кладовки, в которой оказался насмерть перепуганный вторжением монах. Опустил Марию прямо на пол, сгреб монаха и вытащил его наружу. С момента прибытия прошло восемьдесят три секунды.

Четко, как на учениях, вскочил на платформу. Выстрелом бластера уничтожил галерею, изолировав комнату с королевой и мысленно извинившись за пожар. Девяносто одна секунда. Подогнал платформу к двери, схватил второй скаф. Разорвал королевский наряд на куски, вложил тело в разверстое чрево скафандра. Он загудел, подстраиваясь под форму маленького тела, аптечка подключилась к венам, а первая дезактивировалась. Петренко убрал королеве волосы и надел шлем. Сто пятьдесят четыре секунды. Закрепил скаф на платформе.

— Не забудь забрать одежду!

— Она ж рваная.

— Хочешь всем показать, что увез голую? Тормоз!

— А-а…

Через сто восемьдесят семь секунд, завывая гравитонами, платформа вылетела из поврежденного здания и понеслась в Париж.

Со скоростью, развиваемой парусником, туда спешил и Вильгельм Оранский.

Несмотря на все усилия медицины, Мария Беатрисия смогла выйти на люди лишь на следующий день. Примчавшийся муж нашел ее во вполне удовлетворительном состоянии. Поздравить королевскую чету с выздоровлением прекрасной половины собрались Голдберг, Родригес, Джонс, Исынбаев и Петренко. Остальные висели на связи в режиме телеконференции.

— Прошу принять слова благодарности за спасение и излечение моей супруги, — церемонно заявил Вильгельм.

— Принимаем, — ответил Голдберг от имени всех участников Миссии, хотя лично он никак не участвовал в операции по спасению. — Прошу обратить внимание на то, что от работы с нами вы получили как дополнительные возможности, так и новые опасности. Поэтому предлагаю перевести наше сотрудничество на новый уровень.

Королевская пара напряглась. Зная банкира не первый день, они догадались, что сейчас произойдет нечто очень важное. И не разочаровались.

— Назову вещи своими именами. Если бы не помощь ван Наагена и медицинские артефакты Пророка, вы, дорогой Вильгельм, сейчас бы лежали и выплевывали с кровью остатки легких. Марии не грозили бы покушения на ее королевскую жизнь, так как путь к престолу открылся только после вашего брака и разгрома флота Веселого короля Карла. Теперь вы связаны с нами, обязаны жизнью и карьерой. С другой стороны, свое влияние на вас мы не используем в ущерб народам ваших стран. Наоборот, Нидерланды и королевства Британских островов получают выгоду от использования технологий, полученных от Единого. Как вы догадываетесь, объем наших знаний намного превышает возможности современной промышленности. При этом мы сдерживаем распространение технологий, которые могут быть использованы в военных целях в нейтральных и недружественных странах. Например, по поводу закупок у нас орудий, пулеметов, револьверов и винтовок, а также производственных мощностей по их изготовлению обращались короли Швеции, Речи Посполитой и курфюрст Бранденбурга. Все они получили отказ.

— Так же, как и Англия.

— Верно. Провинции производят современное оружие, но на подконтрольных нами заводах. Сухопутная армия получила винтовки. Нарезная артиллерия только на боевых пароходах, также находящихся под нашим контролем. А вооруженные силы Португалии получили винтовки и пулеметы, сейчас обучаем артиллеристов. Знаете, почему? Маршал Родригес является командующим объединенной армии Франции и Португалии, Педру Второй был вынужден принять это условие. Нам с вами тоже нужно объединиться.

— Вряд ли это возможно, — усомнился штатгальтер. — Я даже не говорю о целесообразности такого шага. Обратите внимание, все три британских королевства имеют свои собственные вооруженные силы, нет единого командования. Польское королевство и Великое княжество Литовское объединены в одно государство, у них один правитель, носящий титул короля Польши и князя Литвы, и тоже разные армии. Каждое государство Германской империи содержит собственное войско, они нередко воюют друг с другом. Все военные союзы — временные.

— Как раз о целесообразности. Без помощи французской дивизии и построенных при нашем участии кораблей Нидерланды вряд ли устояли бы перед Карлом, — вставил Родригес. — При отправке сухопутных частей возник вопрос о том, на каком основании французы должны воевать на стороне Провинций. Заключение военного союза предусматривает это заранее.

— Я встречался с императором Леопольдом, — вступил Джонс. — После Вестфальского мира германские княжества имеют шанс объединиться и выстроить новую структуру империи. Пройдет время, Германия превратится в единое, очень серьезное государство.

— Господа, — вновь взял инициативу Голдберг. — Нам придется консолидироваться не только на уровне армий. Есть слишком большие угрозы, против которых необходимо держаться друг друга. Тиит, если не сложно, покажи нашим друзьям китайский катер.

На столе перед Марией и Вильгельмом возникло объемное голографическое изображение «Тайкунжэня» на озере Зайсан. На последних кадрах было видно, как камера сместилась, показала крупным планом палубу и стоящих на ней азиатов с АК-47. Затем один из них надвинулся на камеру, и картинка померкла. Тиит прокомментировал:

— Артефакт находится примерно в четырехстах километрах вверх по течению Черного Иртыша от озера Зайсан, закрыт в темном боксе. Я вознес молитву Единому о направлении туда еще одного артефакта, но пока не получил ответа.

Главы Нидерландов и Британии до сих пор не привыкли, что к Богу можно обращаться запросто, как к суровому, но справедливому начальнику. Вильгельм осторожно спросил:

— По-моему, судно намного меньше, чем «Ван Нааген». Я не увидел на нем орудий.

— Точно, — ответил Родригес. — Вы видели малый речной патрульный корабль. Но установленные на нем пулеметы, автоматические штурмовые винтовки в руках экипажа, а также моторно-движительная установка по своему техническому совершенству далеко превосходят все, что мы приняли на вооружение. Изготовившие «Тайкунжэнь» могут спустить на воду морской корабль, для которого наши пароходы так же беззащитны, как для «Ван Наагена» деревянные парусники.

— Вы не можете построить такой корабль?

— Мы знаем, как его создать. И даже более эффективные. Но еще не развили уровень промышленности достаточно, чтобы реализовать такой проект.

— Китай — это где-то за Ост-Индией? — Мария проявила редкое для женщины знание географии.

— Примерно, — улыбнулся Джонс. — Вы намекаете, что это достаточно далеко от Англии. Так и есть, но весьма близко к азиатским английским колониям и территориям, контролируемым Нидерландской Ост-Индской компанией. Напоминаю, голландцев вышвырнули с Формозы без всяких винтовок и пулеметов. Вдобавок мы не знаем, кто контролирует новых китайских военных, старая Минская династия, Маньчжурская династия Цин или третья сила. Они не вступают во внешние контакты, силой оторвали кусок территории Русского царства.

— Что говорит ваш Единый? Это тоже его апостолы?

— Бог не будет решать проблемы за нас. Он иногда отвечает на наши молитвы и помогает своим приверженцам, но не отчитывается, кто и как получает новое Знание.

— Открою секрет, — добавил Голдберг. — От Москвы на восток двигается наша разведывательная экспедиция. О результатах разведки вы узнаете. Вопрос в другом. Китай — лишь одна из возможных угроз. Сейчас вся Европа завидует нашему техническому прогрессу, не удивлюсь, если к компании завистников присоединится султан. Объединение усилий Франции, Нидерландов, Испании, Португалии, Англии, Шотландии и Ирландии, вооруженных Знанием и новыми технологиями, создаст силу, которой никто не сможет противостоять.

— Предлагаете разделить всю территорию между этими странами?

— Не разделить, а объединить. Торговые и производственные компании получат равные права доступа к рынкам снабжения и сбыта. Любой, пытающийся причинить ущерб какой-либо компании наших государств, становится общим врагом. Кстати, поэтому мы настаиваем на усилении международных мер по борьбе с пиратством, независимо от национальной принадлежности грабителя. Вы знаете, капитан «Миссури», португалец по происхождению и гражданин Франции, приговорен к повешению за разбой в отношении судов третьих стран. Остальная команда отправлена на каторгу, там португальцы и двое французов. Поэтому дело Старка надо довести до конца и создать английский прецедент.

Королева кивнула. Джонс выложил стопку бумаг с программой поэтапного создания союза западноевропейских государств, включая военное, политическое и торговое сотрудничество.

— Господа, нам есть против кого дружить, поэтому союз должен быть крепким и продолжительным! — подвел итог Голдберг.

25. ЗЕМЛЯ-2. 06.06.1670. МАДРИД, ЛИССАБОН

Первый публичный выход короля Карлоса II был обставлен как торжество общенационального значения. Несмотря на сопротивление части испанской знати, не признающей английского регента, державшегося у власти на французских штыках, событие привлекло внимание всей верхушки страны.

В сопровождении охраны из драгун и полиции, организованных по парижскому образцу, юный король выехал верхом на белом пони из резиденции Габсбургов. Дворец был отремонтирован после пожара, устроенного Сартаковым, а в его устройство внесены необходимые изменения для поддержания гигиены.

Колонна двигалась среди восторженной толпы. Нельзя сказать, что горожане ощутили какие-либо притеснения от смены власти. Наоборот, уровень налогов снизился до французского, выросла свобода торговли, исчезли таможенные рубежи с обоими соседними государствами, появились новые рабочие места. Но испанцы, особенно знатные, еще слишком хорошо помнили золотой для своей страны XVI век, когда австрийские и местные Габсбурги доминировали в Европе, а колонии были самыми крупными и богатыми. Комплекс великой державы рассасывался медленно и болезненно. Поэтому знак того, что вскоре власть возьмет «родной» и вполне здоровый правитель, пришелся по сердцу разным социальным слоям: верхушка надеялась на возвращение прежнего легитимного уклада, а средние и низшие слои рассчитывали на сохранение позитивных экономических перемен.

У собора Святого Исидро король спешился, подошел к оцеплению, сдерживающему ликующих мадридцев, поприветствовал их взмахом рук, а затем раздал несколько золотых монеток тем, кто выглядел наиболее бедно. Карлос выглядел вполне достойно и ничем не напоминал уродливого имбицила с вечным слюнявым «ва-ва-ва». Восторг не знал границ.

После торжественного богослужения монарх пешком дошел до храма Единого, здание которого в добровольно-принудительном порядке изъяли у католиков, там выстоял еще одну, на этот раз короткую службу. Затем силы оставили его, охрана подхватила августейшего ребенка и посадила в карету. Несколько смазанный конец никак не сказался на пропагандистском эффекте. На улицы Мадрида вынесли столы, казна оплатила полсотни бочек вина. Народ от души радовался выздоровлению своего господина, звучали здравицы в его честь. Люди благодарили Христа и периодически упоминали Единого, который, как известно, тоже приложил руку к доброму делу.

Службы прошли и в региональных городах, где вознесли хвалу Господу за исцеление короля. Пусть на периферии торжества не сопровождались столь шумным ликованием, шансы на успех для оппонентов регента, и без того невысокие, скатились к нулю.

В соседней Португалии, полтора месяца назад без особого шума утратившей суверенитет, жизнь била ключом. Французы, принудительно вошедшие в пятидесятипроцентную долю в Вест-Индской компании, владевшей Бразилией, развили кипучую деятельность. Они объявили, что подымут цену акций остальных пайщиков до прежнего уровня за счет перевооружения компании на парусно-паровые корабли. С мая вокруг бухты Мар де Палья расчищались площадки для закладки баркентин. В город приехали Раджа и консультанты-судостроители из Роттердама.

На окраине холдинг «Ван Нааген» приступил к возведению металлургического завода. В городе образовывались десятки новых предприятий с национальным, французским и голландским капиталом. Хозяева существовавших ранее фирм прикидывали барыши от ликвидации импортных пошлин во Франции, Испании и Провинциях. В Лиссабоне и Порту открылись отделения банка Голдберга.

Французские драгунские батальоны, патрулировавшие столицу, нервировали местное население. Но заодно перевооружалась и реорганизовывалась местная армия. Нарезное стрелковое оружие получили три полка, построенные по новому образцу, их обучение взяли на себя французские инструкторы.

Ущемленными себя чувствовали лишь кортесы, понимавшие, что политическая власть начала быстро перетекать от них к странному союзу Педру II и республиканцев. Но ни их благосостояние, ни общий уровень жизни никак не уменьшались. Так как Португалия формально сохраняла независимость, протестных настроений было немного даже у верхушки. Единственное, что омрачало горизонт, так это заявленный курс на постепенную ликвидацию работорговли. Французы уже запретили рабство в метрополии, но португальцы не понимали, как можно жить, отказавшись от этого обильного и стабильного источника доходов.

Лиссабонский храм Единого еще не мог похвастать большой паствой, но она постепенно росла. Филиал парижской Сорбонны готовился к началу занятий с 1 сентября. Открылась первая городская баня, посещаемая преимущественно французами и голландцами. Самая западная столица материка начала медленное движение к стандартам, которые задавала Миссия. Но никто из ее жителей не подозревал, что все проводимые социальные и экономические реформы подчинены одной цели — созданию особо убойного оружия для войны в другое время и в другой вселенной.

26. ОРБИТА F-АЛЬТАКСЕРЫ. 23.04.2321

Во время войны с превосходящим противником необходимо, чтобы в каждой воинской части или хотя бы соединении был один ветеран, прошедший успешную битву с врагом. Своим примером он сможет показать новобранцам, что пришельцев можно и нужно бить, галакты сильные, но тоже имеют уязвимые места.

Адмирал Викерс занимал свою должность не только потому, что пережил атаку инопланетного флота. Он еще каким-то шестым чувством, просто спинным мозгом угадывал тактику в пространстве реального боя.

Восемь лет назад, тогда еще командуя крейсером, в ситуации, казавшейся безнадежной, где нарушились все боевые построения, и сражение распалось на отдельные схватки, он сумел найти единственно правильное решение. Уйдя за спутник и изобразив выход из боя, Викерс умудрился пройти по дуге в тыл нападавшим, где концентрировались поврежденные, но еще ремонтопригодные вражеские рейдеры. Не имея серьезных пробоин и израсходовав менее половины энергии и боеприпасов, крейсер оказался лисой в курятнике. Космические громадины с заглушенными ходовыми реакторами и отключенными защитными полями взрывались, как праздничный фейерверк. Не поверив данным, что в тылу резвится единственный корабль, галакты развернули около трети своего флота. Земляне и гуупи, получив паритет, смогли выиграть несколько схваток и отвести назад наиболее поврежденные борта. Увидев приближающиеся точки атакующих галактов, Викерс не стал разыгрывать героическую смерть, ушел в открытое пространство и включил генератор 0-перехода.

Благодаря тактической ошибке агрессоров, использованной капитаном земного крейсера для флангового прохода в тыл, битва по материальным потерям закончилась с равным счетом, а антигалактской коалиции удалось удержать важную планетную систему звезды Дилатроп-17.

Теперь, командуя целой эскадрой из двух линейных кораблей, пяти тяжелых крейсеров, двенадцати корветов, трех платформ для истребителей ближнего радиуса и нескольких тактических кораблей, не считая мелочи, адмирал был обязан доказать, что его слава — не только результат удачи или случайного совпадения.

Но для того, чтобы показать себя, нужна схватка. В космических войнах сражения происходят только у обитаемых планет. В дальнем космосе никто не ходит в обычных измерениях, звездные странники преодолевают бездну в 0-пространстве, где невозможно увидеть ни кораблей, ни звезд. Вблизи планетных и звездных масс 0-прыжок невозможен, по крайней мере, так считалось на момент старта эскадры. Наконец, для битвы нужны малые скорости. На субсветовых дуэлянты разминутся, не успев опознать, кто промелькнул — свой или чужой. Поэтому на выходе из 0-перехода нападавшие тормозили до нескольких десятков километров в секунду, оборонявшиеся набирали скорость для маневра, а орбитальные крепости выпускали космических истребителей и легкие тактические корабли — такботы, препятствовавшие прорыву к планете атмосферных штурмовиков и малых десантных групп.

Шестая планета Альтаксеры, размером с Землю, но дальше отстоящая от светила, находилась в далеком тылу. Ее местное название земляне не могли выговорить до пяти рюмок, причем пить должны и слушатели. Населенная преимущественно гуупи, она имела земную колонию, а также небольшие диаспоры негуманоидных рас. Плановая остановка на пути к фронтиру заканчивалась. Ближе к линии стычек с галактами эскадра получит назначение на защищаемую планетную систему. Сейчас предсказать место будущей службы невозможно: граница контролируемого пространства чрезвычайно растянута и медленно сдвигается в сторону главных миров основных союзников человечества.

Боевая тревога застала Викерса за любимым повседневным занятием начальства всех времен и народов: снятием стружки с подчиненных, благо спустившиеся на планету экипажи давали богатую пищу для упреков в нарушении флотской дисциплины. Понятно и объяснимо, предпоследняя стоянка перед зоной боевых действий, но распускаться нельзя. Педагогический факинг был прерван сообщением службы внутрисистемного наблюдения, что над плоскостью эклиптики из 0-пространства вышла большая группа кораблей курсом на планету F.

— Прервать увольнения. Всем, кто на планете, срочно на борт.

— Есть, господин адмирал.

Связались с центром планетарной обороны. Без суеты и паники гуупи перегруппировывали орбитальную систему обороны на отражение нападения. Но сорок восемь крупных и средних рейдеров плюс мелкие корабли — слишком много. Земную эскадру, что называется, сам Бог послал.

— Здесь адмирал Викерс, тридцать седьмая эскадра, флот Земли. Ваши соображения?

Гуупи с полосками старшего офицера над темными глазами заполнил экран коммутатора.

— Здесь полковник ши-Нирг, командование планетарной обороны. За рейдерами видим не менее сорока транспортов. Предполагаемый противник — звероводы. Прогнозируемая тактика — подавление планетарной обороны и массовый захват гуманоидов.

— Ваша способность противостоять?

— Семьдесят два процента от минимально достаточной. Без вашей помощи возможен прорыв к поверхности.

Быстро перебрав несколько вариантов развития столкновения, Викерс остановился на наиболее простом.

— Сейчас станции, на которых пристыкована большая часть эскадры, уходят в противоположную от галактов сторону планеты. Исхожу из того, что им неизвестно о пребывании земной группы, они рассчитывают на сопротивление собственных сил системы. Время выхода на дистанцию открытия огня — три часа сорок семь минут. Вы начинаете столкновение в лоб. Мы выходим с противоположных сторон F-Альтаксеры и берем во фланговые клещи. Такботы сбивают транспорты. Понеся потери и упустив шанс набрать пленных, они уходят.

— Принято. Да будет с нами стрела удачи.

Подобрав остатки экипажей, стая земных кораблей свечой ушла в сторону от планеты. Набрав расстояние примерно в десять ее диаметров, они развернулись и начали разгон. Викерс, разделяя эскадру на четыре части, сильно рисковал. Удар четырьмя растопыренными пальцами слабее, чем кулаком. Зато в полной мере реализуется преимущество удара из-за планеты и перекрестного огня с крепостей и двух линкоров. Третий палец с тяжелым крейсером, двумя корветами, такботами и двумя матками истребителей должен был проткнуть вражеский тыл, лишить галактов транспортных бортов для перевозки добычи и сделать для врага бессмысленным продолжение рейда. Еще один носитель истребителей и два корвета прикрытия получили особую задачу — усилить последнюю линию обороны, им предстояло нырнуть под крепости и на границе с атмосферой подчистить прорывы галактского десанта к поверхности.

Скорость поднялась до десяти километров в секунду и продолжала расти. На мостике флагманского линкора объемная схема боя показала начало контакта рейдеров с орбитальными крепостями.

— Сдержите первый натиск, мы идем, — прошептал адмирал, лихорадочно просчитывая варианты.

Рейдеры тормозили, разбивались на группы, переходя с траектории к центру планеты на касательную. От излучателей главного калибра понеслись пучки плазмы, античастиц и мощных жестких излучений, придуманных извращенными умами для уничтожения всего живого. Орбитальные крепости огрызнулись в ответ, пространство заполнилось пересекающимися молниями выстрелов. Над ночной стороной планеты разгорелась чудовищная иллюминация.

Там, где раскаленные лазерные спицы смогли проткнуть сиреневую дымку защитного поля, из корпусов вырывались гейзеры огня и обломков. Почувствовав успех первого натиска, нападающие выпустили веер торпед. Длинные тела с собственными генераторами защитного поля рванули к крепостям защитников. Когда многочисленные попадания разрушили поле, торпеды взорвались, не менее дюжины находились в непосредственной близости от обшивки. Десятки метров брони вдавило внутрь или вышвырнуло в космос, срывались башни плазменных орудий, гнулись, как тростник, толстые антенны генераторов защиты.

Пользуясь заминкой от торпед, рейдеры снова сгруппировались для атаки. Они получили повреждения, но защитникам пришлось хуже. За спинами тяжелых кораблей, ведущих огонь по крепостям, выдвинулись более мелкие и юркие, класса земных корветов. Они явно нацелились на прорыв, и из-за линии стационарных станций показались фрегаты гуупи.

Ударные земные силы вышли из-за планеты, впившись с флангов в галактское построение. На стол лег козырь, спрятанный в рукаве.

Несомненно, сканеры пространства донесли, что к обороняющим пришла помощь, но скорость рейдеров упала настолько, что они не смогли уйти от перекрестной атаки торпедами. Из сорока восьми ударных кораблей врага только восемнадцать были класса, сопоставимого с земным линкором или тяжелым крейсером, они уже имели различные повреждения и расстреляли торпедный запас. Перенеся огонь на несущихся к ним землян, главные силы галактов дали передышку орбитальным пушкам, и весь свой плазменный гнев те перенесли на малые корабли прорыва. Проскочившие вниз завязли в огненной карусели с фрегатами, на подмогу которым спешили корветы и истребители земной эскадры.

Перекрыв и без того слепящие вспышки плазменных орудий, полыхнули разрывы торпед. Один тяжелый рейдер развалило на куски, минимум два получили тяжелые повреждения. Но основные боевые средства галактов еще не выведены из строя.

Оценив расположение и направление движения главных групп, Викерс вызвал встречный линкор и показал направление движения.

— Капитан Ким! Обходим свалку по краю, не даем сконцентрировать на себе одновременный огонь большого числа орудий.

Адмирал выделил для себя и напарника наиболее отдалившиеся от общей массы рейдеры. Львица слабее стада буйволов, она уничтожает отставших поодиночке.

Суммарный огонь линкора и двух крейсеров пробивает защиту рейдера. Эту истину Викерс много раз втолковывал своим офицерам, но непроизвольно сжался, когда корабли разошлись в каком-то десятке километров, соединенные изрыгаемыми потоками плазмы. Второй паре повезло меньше, их оппонент получил повреждения, но не взорвался. Просмотрев сообщения о полученных неисправностях и не считая их значительными, адмирал приказал разворачиваться и идти на следующий заход. Риск возрастал, галакты уже были готовы к укусам сбоку, и скорости не набрать. Зато стало легче дышать артиллеристам орбитальных крепостей, которые уже несколько раз увеличили свой счет.

Второй проход оказался гораздо тяжелее. Ведомый крейсер получил мощный удар и беспомощно лег в дрейф. Его отбуксируют, если враги походя не добьют. Викерс приказал отвернуть из зоны плотного боя и уходить на соединение с Кимом. Израненные пальцы придется снова сжать в кулак.

Посыпались донесения от третьей группы. Крейсер и корветы завязали бой с охранением транспортов, которое, отбиваясь, могло только наблюдать, как такботы и истребители разносят в пыль тяжелые слабовооруженные суда.

«Теперь посмотрим, это звероводы или что похлеще», — сказал про себя адмирал, рассматривая роящиеся рейдеры и ожидая их реакции. К счастью, прогноз сбылся. Потеряв транспорты, ударная группировка начала отход. Поврежденные борта сходились в центр, относительно целые прикрывали их со стороны.

— Скорость каравана равна скорости самой медленной своей единицы. Ким, отходим, набираем скорость и делаем последний заход, — решил командир землян и отдал приказ присоединяться группе, перебившей транспортный обоз.

Построение галактов по форме напоминало эллипсоид, вытянувшийся в сторону от орбиты Альтаксеры F. Часа два с половиной, и эскадра выйдет в зону включения 0-приводов.

— Предполагаю, что они держат наиболее плотный строй и целые корабли с нашей стороны и, может быть, сзади, от атаки вдогонку. Идем наперерез, потом на пределе компенсаторов перегрузок обходим и расстреливаем дальних подранков.

— Есть, сэр.

— Хорошо, что крейсер не расходовал торпеды на охранение транспортов. Значит, есть еще четыре штуки. Будем выпускать их с максимально близкого расстояния с риском для себя.

Самоубийственный по своей смелости крутой поворот вокруг вражеского строя, возможно, войдет в учебники боевых космических флотов. С предельным напряжением гравитонов и треском израненных попаданиями корпусов два линкора и четыре оставшихся крейсера вывернули к самым избитым галактским рейдерам. За спиной умирали экипажи корветов, отбиваясь от яростного огня преследующих кораблей и прикрывая собой главный ударный кулак.

Плазменный хоровод схлестнувшихся космических дредноутов не уступал огненному аду, что творился у орбитальных крепостей. Огрызающиеся из последних сил галактские монстры пытались прятаться за жидкими пятнами защитного поля, плевались уцелевшими орудийными башнями и взрывались, взрывались, взрывались…

В мешанине кораблей и их обломков вспыхнули четыре сверхновых от боеголовок торпед, когда Викерс скомандовал отход. Выписав сложную кривую, уцелевшие земные космолеты направились к планете. Но еще не все закончилось. Четыре тяжелых и три легких рейдера бросили разгон к точке выхода в 0-пространство и устремились вдогонку.

— Надо выдержать семнадцать минут до радиуса поражения орбитальных крепостей. Приказываю слиться на объединение защитных полей.

Альтаксера F приближалась, но рейдеры настигали еще быстрее. Скоро защитное поле покрылось лиловыми всплесками поглощения вражеских разрядов и оранжевыми там, где они пробились к корпусам. Экран запестрел сообщениями об отказах систем.

— Адмирал, второй линкор потерял тридцать четыре процента тяги двигателей. Выйду из общего защитного поля через сто пять секунд.

— Ким, резко в сторону. Если пойдут за тобой, экипаж в спасательные капсулы.

— Есть, сэр.

Девять минут семнадцать секунд до орбитальной артиллерии, от которой неизвестно что осталось. Линкор отстал и с последним напряжением полуразбитой силовой установки рыскнул к звезде. Пара рейдеров кинулась вслед. Защитное поле земной группы ослабло, но и интенсивность обстрела снизилась.

Шесть минут сорок девять секунд. Ярчайшая вспышка на месте линкора. Спасательных капсул не замечено. Спасибо, Ким, ты стоял до последнего, подумал Викерс.

Три минуты. Гибнут корветы, упала тяга крейсеров и последнего линкора. Рейдеры начали маневр уклонения, чтобы не зацепить зону поражения по касательной. Вот и все.

Израненный линейный корабль с трудом пристыковался к орбитальному причалу. На три выживших изувеченных крейсера было больно смотреть. Эскадра потеряла почти половину корветов и такботов, а оставшимися истребителями можно с трудом укомплектовать две матки из трех.

Гуупи потеряли треть легких и средних кораблей планетарной обороны, разбитые орбитальные крепости сохранили менее тридцати процентов начальной боеспособности.

И все же это была самая выдающаяся победа за всю историю противостояния галактам. Потеряв линкор, два крейсера и 47 малых и средних кораблей, союзники уничтожили 14 тяжелых и средних, 29 легких рейдеров и 49 транспортных единиц врага.

Если бы не одно «но».

Впервые боевая эскадра противника оказалась так близко. От Альтаксеры до Солнца всего шесть месяцев пути.

27. ЗЕМЛЯ-2. 15.06.1670–16.06.1670. УРАЛ

Лето в горах гораздо прохладнее, чем на Лазурном берегу Франции, где Олег загорал в 1668 году. Следующий, 1669 год для него выпал совсем из-за безумных прыжков с планеты на планету в мире Земли-1.

Извилистая тропа тянулась у подножий невысоких гор, покрытых зеленым ковром. Спереди трусили лошади казаков-попутчиков, сзади — десять оставшихся драгун. На привале пережили еще один налет. Часовой погиб сразу, другой француз мучился еще полдня. Остальных пострадавших Олег смог спасти. Грабителей, даже легкораненых, добили. Среди дикого леса они все равно становились кормом для зверья. Погиб один из казаков.

Луи де Бернье, командир драгун и единственный дворянин в отряде, получил тяжелые ранения. Олег остановил кровотечение и запустил процессы регенерации. По-хорошему офицеру полагалось лечение в стационарном аппарате, который был лишь в Париже. Перекинувшись парой слов с Чонгом, он оставил с командиром двух драгун и лошадей, наказав ждать трое суток, пока де Бернье окрепнет, а затем выдвигаться в сторону Камы и возвращаться в Москву.

Похоронили покойников. Над казаком установили грубый крест. На могильных холмиках французов камушками выложили двойную звезду. Разбойников просто закидали камнями. Олег подошел к Прохору Сивухе, предводителю казачьего отряда, и молча протянул ему винтовку M1 одного из убитых с горстью патронов. Вторую оставил себе, и у него собрался целый арсенал: тяжелый и карманный бластеры, наган и винтовка. Если бы не вторая лошадь, на которой еще был навьючен десантный скаф, невозможно тащить столько оружия на огромное расстояние.

Подойдя к месту очередного привала, путники увидели в стороне от тропы тонкую струю дыма. В этих безлюдных местах любое человеческое присутствие могло нести угрозу. Казаки спешились, Прохор взял драгоценный карабин и с двумя своими людьми растворился в сосновых зарослях. Через полчаса казак вернулся и махнул рукой.

Около маленькой хижины, наполовину врытой в склон холма и перекрытой какой-то смесью веток и коры, орудовали Сивуха с помощником, собирая хворост и дрова. Между булыжников журчал ручеек, камни и растительность образовали уютную площадку. На деревянной колоде у хижины сидел старец. Строгое худое и морщинистое лицо обрамляли редкие и длинные седые волосы. Светло-серая хламида подпоясана обрывком веревки, на ногах подобие деревянных сандалий, в руке сучковатая палка. Сухие пальцы, обхватившие посох, напоминали засохшие корешки.

Драгуны установили три пятнистые палатки. Казаки расположились вокруг костра прямо на земле. Олег бродил по поляне, ничем не выделяясь среди драгун в такой же пятнистой полевой форме. Старец сидел неподвижно, не обращая внимания на непрошеных гостей. Когда в походном котелке подоспело нехитрое варево, Прохор наполнил плошку и с ломтем хлеба подошел к старику. Тот медленно повернул голову, столь же медленно кивнул и принял еду.

Хлебные крошки падали на редкую белую бороду. Под ней не было креста, что было удивительно. Старообрядцы, составлявшие большинство святых отшельников, протестовавших против реформ Никона, носили кресты, как и православные, подчинившиеся новому стилю. Вместо него на шнурке висели странные фигурки, трудноразличимые из-под нечесаных волос.

Скоро нашлось объяснение. В стороне от хижины стоял деревянный столб с орнаментом и грубовато вырезанным лицом. Увидев идола, Олег понял, что впервые столкнулся с одним из последних представителей языческой Руси, и с любопытством глянул на старца. Отложив опустевшую плошку, старик приглашающе махнул рукой. Второго сиденья не было, бывший десантник опустился на корточки.

Язычник протянул руку, коснувшись камуфляжа.

— На тебе нет креста.

— На тебе тоже, отец.

Отшельник промолчал. Казалось, короткая фраза далась ему с трудом, он говорил медленно, тихо и отчетливо.

— Мне помогают Род и Велес. Мне не нужен знак смерти.

Олег припомнил, что символами раннего христианства были рыбы, доступное пропитание, добытое рыбаками галилейского озера Кинерет. Их делил Иисус со своими учениками. Мрачное олицетворение мученической смерти появилось позднее, утвердившись на храмах и грудных клетках христиан.

— Ты несешь имя Бога и знаешь, что этого Бога нет.

Опасливо обернувшись, слышат ли этот разговор драгуны, Олег попробовал возразить:

— В далекой стране, откуда я прибыл, многие верят в нового Бога.

— Ты прибыл из более дальней страны. Наверно, там вообще не верят в богов.

Старец говорил по-русски, но его речь казалась архаичной даже в семнадцатом веке. Его можно было понять только с подсказками электронного переводчика из комма, который, подключившись к серверу Миссии, разбирал церковнославянский и некоторые другие древние языки. Наоборот, старик понимал все, даже когда собеседник случайно перепрыгивал на современный русский.

— Что еще тебе открыто?

Волхв снова прикоснулся к униформе, будто щупал ауру пальцами, и посмотрел в лицо Олегу. Выцветшие сухие зрачки смотрели не в глаза собеседника, а как бы вокруг него.

— На тебе много крови. Кровь будет впереди. Твои спутники умрут. Множество врагов — тоже. Еще больше непричастных.

— Тогда, может, мне свернуть? Все останутся целы.

— У тебя трудная судьба. Есть огромная цель. Но чтобы ее достичь, нужна столь же огромная плата.

— Я достигну своей цели или погибну?

— Это скрыто от меня.

— Ты не видишь моей смерти? Значит, она угрожает только моим товарищам, но не мне?

— Не вижу. Она ждет тебя за углом. Или придет очень нескоро. Сложные судьбы не просто читать.

— Что сделать для тебя, отец?

— Поднеси еду идолу. Людей с крестом просить не могу.

Олег поднялся и поклонился. Затем положил к подножию столба кусок конины, а губы истукана намазал похлебкой. Казаки с недоумением наблюдали за ритуалом.

— Идолищу поганому служите? — грозно спросил Прохор.

— Писание знаешь? Не суди и не судимым будешь, учил Иисус Христос. На небесах старцу воздастся, отправить его в рай или ад. Мне дорога в рай закрыта, слишком много грехов на душе. Или ты Господу не доверяешь, хочешь сам судить? Ну, бери грех на себя.

— Свят, свят, — перекрестился казак и больше не задавал глупых вопросов. Тем более, сколько раз видел, как мать крестилась на красный угол, а потом наливала молоко домовому.

Распределили часы несения караула, в паре стояли французы и русские, чтобы не отвлекались на треп. Чонг, услышав про мрачное пророчество, спросил:

— Отправим остальных назад? — сам он не испытывал ни малейших сомнений в продолжении экспедиции.

— Пусть идут до Тобольска. Там решим. Не дождусь, пока на Иртыш не спустят очередного жука. Хочу понять, что за китайцы впереди.

28. ЗЕМЛЯ-1. 24.04.2321. КАТМАНДУ

Катрина ван Нааген была сухой, решительной и весьма некрасивой женщиной. Она категорически отказалась разговаривать в каком-либо офисе, опасаясь провокаций. Договорились о встрече в открытом кафе.

Штруделя подстраховывал целый отряд безопасников Тибетского центра. В кафе оперативно установили кое-какое оборудование. Поэтому, когда Катрина села за столик, у нее отключился комм, как и все сложные устройства вокруг. Только часы, имитирующие XIX век, продолжали весело помахивать маятником.

Через пару столиков, обнаружив коллапс техники, забеспокоились идейные партнеры мадам ван Нааген. Охрана напряглась, но пацифисты взяли себя в руки и сели на место, пытаясь расслышать разговор хотя бы ушами. Ничего не получилось.

В Катманду ровный климат, не бывает суровой зимы и слишком жаркого лета. Штрудель заказал кофе себе и даме, но она не захотела выдерживать приличия и в лоб спросила:

— Где мой муж?

— Погиб, — без обиняков ответил глава центра. Он решил не играть в игры и открыть максимальную информацию, насколько это возможно.

— Как погиб?! Вы убили его?

— Нет, не мы. Галакты.

— Вы врете. Мне все врут. Какие, к черту, галакты? Херлуф не занимал никаких государственных должностей, он публично выступал против всеобщей милитаризации.

— Либо вы спокойно слушаете меня и взвешенно решаете, верить или не верить, либо просто получаете официальное уведомление о гибели мужа на государственной службе и материальную компенсацию.

Женщина сжала кулачки и постаралась взять эмоции под контроль. Франк отпил глоток кофе.

— Все равно не верю. Рассказывайте.

— Он был призван на государственную службу и получил весьма ответственное задание.

— Оно связано с Тибетским центром?

— В первую очередь оно касалось борьбы с галактской угрозой.

— Почему именно он? Он не военный, не инженер.

— Вы недооценивали своего мужа, мадам ван Нааген. Выполняя поручение, он добился ошеломляющих успехов. Настолько, что им пришлось уничтожить профессора и работавшую с ним группу людей.

— Все равно не понимаю, почему такое свалилось именно на нас. Два сына ушли в космофлот. Не знаю, живы ли они, новости с войны идут так медленно. Даже если вернутся, пройдут многие годы, десятки лет. Надеюсь их увидеть, но не слишком в это верю. Вы забрали последнее.

— Сожалею и соболезную. Я тоже просился в группу, где погиб ваш муж. Мне отказали.

— Да, вы все сидите по безопасным кабинетам. На фронт посылаете других. И не хотите объяснить всему миру, на кой ляд вообще сдалась война. Галакты ничего плохого нам не сделали. С ними никто не пытался договориться. Они воюют с иными цивилизациями, мы при чем?

Штрудель открыл экран.

— Мадам ван Нааген, я покажу несколько картинок, они не для средств массовой информации. Ваш комм заблокирован, вы не сможете их скопировать. Разве что прибегнете к ментосканированию, но не думаю, что стоит. Вот изображения с планеты, которая не имеет земного названия, а цифровое каталожное имя вряд ли вам что-нибудь скажет. Правда, красиво? У этих существ своеобразное чувство прекрасного. Было. Они не хотели воевать с галактами. Пытались договориться. Пробовали откупиться. Но у них не нашлось ничего, чем заинтересовать агрессора. Сейчас я покажу те же виды, но после работы галактских штурмовиков. Готовы?

Катрина прижала руки ко рту. Потом выпрямилась и заявила:

— В это я тоже не верю. Все смоделировано на компе.

— Почему вы так думаете?

— Если ваши снимки — правда, их бы давно показали по голосети. Никто не стал бы упрекать правительства в чрезмерной милитаризации. Вы боялись, что найдутся честные журналисты, которые докажут фальсификацию.

— Увы, нет. Правда в другом. Если люди узнают, как будет выглядеть Земля после прихода инопланетян, начнется паника. — Штрудель еще раз вызвал последний кадр. — Поэтому лучше терпеть малочисленные акции протеста, чем все бросят работу и начнут готовиться к апокалипсису.

— Что конкретно сделал Херлуф?

— Закрытая информация. Могу лишь сказать, что исчезновение члена Совета Земли и нескольких других агентов врага, имитировавших людей, косвенно связано с результатом действий коллектива, в котором был профессор.

— Я поняла одно — все равно ничего от вас не добьюсь. Где могу получить тело?

— Останки уничтожены. Места захоронения нет.

— Снова врете! Он на прошлой неделе еще был дома! За эти дни вы могли вывести его максимум на ближайшие планетные системы. Где он погиб? Я отправляюсь немедленно.

— В извещении будет указано место смерти — Тибетский научный центр, закрытая территория, она вне юрисдикции национальных правительств. Сожалею, вам туда нельзя.

— Я не верю ни единому вашему слову. Буду искать мужа, живого или мертвого, где бы он ни был. Наша встреча — не последняя, о чем вы еще не раз пожалеете.

Воинственная пацифистка удалилась, а Штрудель приступил к не менее неприятному разговору — о судьбе галактского портала, оставленного на Тортуге в весьма неподходящих руках. Хотя лично он не утверждал Сартакова в качестве члена Миссии и никак не мог контролировать его аферу с повторным проникновением на Землю-2, на руководителе центра лежала ответственность за все ошибки, совершенные ранее, сейчас и даже предполагаемые в будущем. С этой оптимистической мыслью Франк активировал комм.

29. ЗЕМЛЯ-2. 14.07.1670–15.07.1670. ПОТСДАМ

Трудно поверить, что десять лет назад, после окончания опустошительной тридцатилетней войны, население Потсдама составляло менее тысячи человек. Фридрих Вильгельм I, курфюрст Бранденбурга и герцог Пруссии из династии Гогенцоллернов, выбрал этот опустевший малозначительный городок в качестве столицы нового государства из каких-то собственных соображений. Возможно, его прельщали девственные леса, изобиловавшие дичью. Не исключено, что он сознательно дистанцировался от дворянской верхушки и городской буржуазии, которые тянули государственное одеяло каждый в свою сторону, не сильно заботясь об интересах других.

Построив знаменитый Потсдамский дворец, в мире Земли-1 уничтоженный англо-американской авиацией в 1945 году, и переведя в город многие административные службы государства, курфюрст издал ряд законов, поощряющих иммиграцию. В Бранденбург и Пруссию потянулись иностранцы, особенно голландцы и французы. Раздавались пустующие земли. Процветала веротерпимость, а бывшие уголовные элементы получали шанс на новую жизнь. Словом, те же приемы, что использовались при стимулировании переселенцев в Новый Свет.

Когда карета с Джонсом и Вильгельмом III Оранским въехала в новую столицу, здесь уже ничто не напоминало о запустении. На улицах царило оживление, драгунский конвой вынужден был расчищать дорогу для экипажа.

Французский министр, привыкший к официозным церемониям, одинаково лицемерным на обеих земных планетах, был приятно тронут теплотой, проявленной германским правителем. Фридрих был близок с отцом Вильгельма III, состоял с ними в родстве, что не редкость среди правящих домов, и вдобавок женат на Луизе Генриетте Оранской. О привязанности к голландской культуре свидетельствовали десятки мелочей в убранстве замка, особенно живописные полотна.

Родственники, отбросив чопорность, оживленно пересказывали семейные новости, огорчались, что королева из-за покушения не смогла участвовать в визите. Джонс, представленный не только как член Государственного совета Франции, но и друг семьи Оранских, тоже был принят с радушием. В прошлом году, объезжая земли Империи, Джонс в Бранденбурге даже не смог пробиться к курфюрсту. Но его тогда вполне удовлетворили заверения министра по иностранным делам, что и Бранденбург, и Пруссия с трудом оправляются после войны и ни под каким предлогом не вмешаются в конфликт Испании и Франции. Это касалось в равной степени и других имперских территорий. Поэтому надежды Марии Терезии на помощь императора Леопольда и австрийских Габсбургов были наивными.

Следующий день посвятили охоте. Французский министр, плохо владеющий искусством конной езды, как и остальные члены Миссии, а также не отличавшийся верховыми талантами Вильгельм III не смогли получить настоящего удовольствия от этой мужской забавы. Они провели день в окружении дам и других персонажей двора, также равнодушных к истреблению фауны. Отлично отдохнув, Джонс и Вильгельм Оранский выслушали длинный монолог курфюрста о его взглядах на государственное устройство. Беседы продолжились в замке у камина.

— Дорогой Вильгельм. — Джонс давно перенял у Голдберга фамильярную манеру обращаться к штатгальтеру по имени. — Вы месяц назад горячо убеждали меня о препятствиях к объединению государств с монархическим строем, возглавляемых одним королем. История знает немало таких примеров, прямо на наших глазах объединяются Бранденбург и Пруссия под началом нашего гостеприимного хозяина.

— Слушай его, малыш. — Фридрих считал Вильгельма младшим братом. — Твой французский друг прав. Надо исходить из интересов государства. Все партии, компании, сословия и группы людей думают только о своих клановых интересах. Только ты, государь или выборный штатгальтер, видишь и понимаешь ситуацию целиком. Если у вас нет политических, национальных и религиозных противоречий, объединяйтесь. В единстве — сила. Не будет его, государство порвут изнутри отечественные крысы или придут внешние враги.

— Ваше высочество, тогда, вероятно, нам стоит обсудить союзнические отношения между Бранденбургом-Пруссией и Францией. Нидерланды — ваш друг, но и мы проводим внешнюю политику, согласованную с Провинциями как с самым близким партнером. — Джонс закатил пробный шар.

— О, не так быстро, господин министр. Мы не слишком давно освободились от польской ленной зависимости, чтобы ущемлять свои права вхождением в новый союз. Мне уже доложили, что регенты Испании и Португалии не смеют чихнуть без одобрения Парижа.

— Лучше не простуживайтесь и не чихайте, ваше высочество. Альянсы могут быть разные. Испания пошла на нас войной и превратилась в оккупированную территорию. Мы объявили над ней внешнее управление, и испанцы под английским регентом живут лучше, чем при Габсбургах. Португалия сильно провинилась и добровольно заглаживает вину, причем ее суверенитет никто не отменял. Там тоже очень неплохо обстоят дела. Все в интересах государства.

— Что вы хотите от Бранденбурга-Пруссии? И что можете дать взамен?

— Уважаю постановку прямых вопросов. Начнем с ваших проблем. У вас крайне непростые отношения со шведской короной. На последнем этапе войны вы переметнулись к полякам, шведы считают это предательством, спят и видят, как отомстить. Союз с Польшей также непрост, тем более что Польша весьма часто воюет с русскими и постепенно теряет влияние. Ради мира со шведами польский король легко принесет вас в жертву и даже примет участие в разделе отобранных земель. Есть и третий противник — Габсбурги. Пусть с Леопольдом у вас хорошие отношения, но австрийцы крайне недовольны растущим доминированием Гогенцоллернов, сами не нападут, зато поддержат агрессора.

— Вы хорошо осведомлены о моих проблемах. И что дальше?

— Второй клубок проблем внутренний. У вас не восстановлена торговля до довоенного уровня, дворянство и буржуазия борются за свои интересы против государственных. Я не волшебник и не устраню все трудности, но могу предложить вариант, при котором мы сможем помочь вам в значительной мере улучшить свое положение.

— Верится с трудом. Но готов выслушать.

— Вам нужно две вещи: деньги и военная сила. Первое мы поможем вам заработать, развивая экономику, второе можем предоставить.

— Кузен, рекомендую серьезно отнестись к их советам. Без поддержки этих людей Провинции были бы серьезно ослаблены войной с Англией, а я умирал от чахотки. В результате мы с Марией контролируем все три британских королевства, которые вместе с Нидерландами гораздо больше выигрывают от мира, чем от взаимоистребления.

— Начнем с военных вопросов, — продолжил Джонс. — Швеция получила от нас технологию промышленного изготовления стали. Они своими силами строят первый металлический парусно-паровой корабль. Мы пока не распространяем рецепт производства капсюлей для нарезного оружия, но со временем все, кто сконцентрируется на поиске, смогут самостоятельно найти тот или иной выход. Шведы без нашей помощи сконструировали стальное нарезное орудие с казенным заряжанием и картузом бездымного пороха. Скорострельность опытного экземпляра и точность наведения хуже, чем у французских образцов, но германскую артиллерию они опередили намного. Мушкеты принципиально не отличаются от ваших, но для Швеции их себестоимость гораздо ниже, а качество выше, чем у германских. К тому же в их армии внедряется картузное заряжание мушкетов, в заряде сразу бездымный порох и пуля, не надо чистить ствол в процессе боя. Экспортируя продукцию металлургической промышленности, они зарабатывают не меньше, чем голландцы работорговлей, и экономически способны вооружить армию в сто — сто двадцать тысяч человек из собственного населения и народов прибалтийских земель, а организация и управления войсками на высоком уровне еще с прежних войн. По нашим расчетам, в тысяча шестьсот семьдесят первом или в семьдесят втором году шведы, если на то будет их воля, легко разобьют вас поодиночке или даже в союзе с польским королем. Следующий мир будет достигнут ценой еще больших территориальных уступок.

— Вот как. Французская армия боеспособнее шведской?

— Безусловно. Но мы не собираемся воевать со страной, многие компании которой — отличные торговые партнеры французских и голландских предприятий.

— Вы продадите нам вооружения против своего союзника.

— Это тоже не годится. Я уже объяснял, мы не хотим быстрого распространения новых вооружений. Предложение гораздо проще. Вы ведь принимаете на службу иностранных наемников со своим оружием?

— Естественно.

— Мы подпишем договор о военной взаимопомощи, а в Германию введем французский полк или даже дивизию. Содержание военных на вашей территории, конечно, за ваш счет. Сам договор о том, что Франция и Провинции вступят в войну на стороне Пруссии, остудит горячие головы тех, кто вздумает напасть на вас. За дополнительную плату ничто не помешает вам привлечь французских наемников для подавления внутренних бунтов.

— А вам ничто не помешает совершить государственный переворот.

— Ваше высочество, назовите хоть одного человека в Империи или за ее пределами, который, будучи поставленным на ваше место, сможет быть эффективным партнером для нас. Причем это должен быть легитимный правитель, иначе для усмирения протестов не хватит всех сухопутных сил Франции.

Курфюрст озабоченно потер висок.

— Экономическая составляющая нашего предложения сходна с тем, что мы реализовали в Швеции и начинаем воплощать на Британских островах и на Пиренеях. Наши компании входят в альянс с вашими и вносят в качестве своего взноса в совместные проекты ноу-хау по организации множества производств. После утраты части портов в Балтийском бассейне вы испытываете их серьезный дефицит. Если наш дорогой Вильгельм не возражает, можем предоставить режим особого благоприятствования вашим торговцам по транзиту товаров через Роттердам и далее по Рейну.

— Все слишком хорошо. Кузен, в чем подвох?

— Не волнуйся, Фридрих. Они ничего не затевают просто так.

— О, у Франции много интересов. Как вы поняли, в каждом из предложений заложена наша выгода: от совместных предприятий, от аренды драгунских частей, от заработка на транзите грузов, от сдерживания аппетитов наших скандинавских друзей. Но хотелось бы и от вас жеста доброй воли. Нам нужны ресурсы Рурского бассейна.

— Вы хотите получить кусок территории?!

— Политически — нет. Жители Рура пусть остаются вашими подданными. Но нам требуется особый статус региона. Мы не можем далее развивать там добычу угля и руды, строить бизнес, когда каждый из бургомистров или мелкий местный землевладелец пытаются выдушить все, что можно. Они пользуются удаленностью от Потсдама, им по большому счету плевать на ваши указания. Ваше высочество, я взял на себя смелость подготовить проект франко-голландско-прусского договора о совместной эксплуатации богатств региона и проект его статуса, где прописаны единые ставки, сколько налогов идет в местную казну, а сколько — государству. Полагаю, что наемный полк или несколько батальонов имеет смысл расквартировать там же.

Джонс передал курфюрсту стопку бумаг.

— Прошу также обратить внимание на совместный проект по прокладке телеграфа. Считая вас союзником, снабжу переговорным артефактом, благодаря которому вы сможете связаться в любую секунду с Вильгельмом, с нами и с командиром наемников. Но это исключительный канал связи. Телеграф позволит передавать депеши моментально по всей территории Бранденбурга и Пруссии, рассылать ваши указы и требовать отчет об их исполнении. Посылать сообщения смогут и ваши подданные, благодаря чему проект быстро окупится. Со временем дотянем провода до Парижа и Гааги.

— Мне надо все обдумать. Вильгельм, не составишь мне компанию?

— Последнее на сегодня. Мы собираем карательную экспедицию к варварским берегам. Предполагаем не только нанести удар по берберскому пиратству, но и освободить многие тысячи европейцев, томящихся в рабстве. Вам ведь нужны иммигранты, ваше высочество?

30. ЗЕМЛЯ-2. 09.08.1670–17.08.1670. АЛЖИР

— Будешь стрелять в соотечественников? — Узкие глаза Вонга таили хитринку.

— Какие они, к шайтану, соотечественники. Мои корни в Центральной Азии. И не в этом мире. Если ты про ислам, то везде и всегда мусульмане истребляли братьев-мусульман. Как и христиане. — Мохаммед разглядывал небольшую крепость, построенную еще Хайр-ад-Дином Барбароссой. — Олег спалил целую казачью сотню. Не торопись, пойдем в Азию, постреляем и в твоих соплеменников.

Вонг Лу помог Родригесу надеть бронескаф. Они стояли на баке «Энолы», бросившей якорь в полукилометре от побережья. Рядом изготовились «Миссури» и «Ван Нааген». Мористее замерли сорок нидерландских, испанских, португальских, английских и французских кораблей с десантом на борту, еще десяток — с пустыми трюмами, рассчитанными на перевозку рабов. Большинство государств, приславших свои суда в составе объединенного флота, еще год-два назад были непримиримыми врагами. Капитаны недоверчиво приглядывали за новыми сомнительными союзниками.

Для французской дипломатии успех совместного похода имел огромное значение. Провозгласив своей целью борьбу с пиратством в Средиземном море и освобождение рабов из Европы, миссионеры рассчитывали на укрепление наметившегося союза западноевропейских держав. Ост-Индская компания Провинций, территориально наименее подверженная нападениям пиратов варварского берега, рассчитывала в лучших традициях поживиться живым товаром. Наконец, не развязывая полномасштабной войны с Османской империей, решили устроить султану небольшой Перл-Харбор. Джонс, анализируя реакцию султана на пощечину, полагал, что имперская власть в Алжире настолько ослабела, что назначаемый из столицы паша (губернатор) является лишь номинальным правителем. В действительности в провинции все решает янычарская знать. Следовательно, и ответа нужно ждать от янычар, а не султана.

На протяжении полугода «Миссури» выполнял санитарную роль по зачистке берберских пиратов, с перерывом на мятеж. Утопив или отконвоировав к берегам Европы четыре десятка судов, команда корабля несколько затруднила разбойный промысел, но не более того. В каждом из облюбованных каперами портов базировались многие десятки хорошо вооруженных трехмачтовых кораблей с арабскими, берберскими и турецкими головорезами в экипаже. Кроме специализированных бортов, у пиратов скопилось большое количество парусников европейской постройки, а в недалекие рейсы до сих пор ходили на галерах, используя их подвижность при слабом ветре.

Проблема патрулирования заключалась в том, что исламские грабители не ходили под «Веселым Роджером» или аналогичным флагом. Чаще они маскировались под торговые суда. Поэтому, спустив паруса перед грозным «Миссури», демонстрировали документы о принадлежности судна к торговой компании, а вооруженные до зубов матросы с криминальной внешностью были скорее правилом, чем исключением в те неспокойные времена.

Обычно, собрав экипаж на баке под дулом пулемета, моряки с парохода обыскивали трюм. Если там находились только что захваченные в рабство люди с европейского корабля, безо всяких разговоров пулемет давал длинную очередь, потом добивали раненых и сбрасывали тела за борт. Когда пираты, всегда имевшие численное превосходство, пытались оказать сопротивление на палубе, стало очевидным неудобство карабинов: требовалось автоматическое оружие или хотя бы револьверы. Поэтому флот постепенно перевооружали на пистолеты-пулеметы.

Благодаря участию кадетов в рейдах «Миссури» все обучающиеся военно-морскому делу в Париже хотя бы раз побывали в реальной схватке с пиратами. Для изучения предмета, в котором награда за неуспеваемость — смерть, такая практика более чем полезна.

Два десятка новичков стояли на палубах пароходов и в этот раз, сжимая пистолеты-пулеметы M2 в побелевших от волнения пальцах.

— Время прошло, — констатировал Родригес. Час назад доброволец с ультиматумом для паши — отпустить рабов и выдать пиратских капитанов — отправился в город.

— Вон ответ на ультиматум. — Вонг первым заметил движение меж зубцов башенки форта. Включив увеличение, рассмотрели улыбающиеся усатые лица и голову парламентера, насаженную на саблю. На Земле-2 еще оставались личности, не знавшие, что посланников Республики убивать нельзя. Придется продолжить разъяснительную работу.

— Десанту довожу до сведения — янычар пленными не брать. Их не возьмут даже наши голландские друзья — для рабов янычары слишком беспокойные, — решил Родригес. Ему никто не возражал.

Орудийные стволы приняли первые снаряды с шимозой. Ее не использовали с Роттердамского сражения, опасаясь нестабильности. После нескольких залпов Родригес, командующий операцией, дал команду к началу десантирования. Транспортные корабли спускали шлюпки, с некоторых — более крупные лодки, предназначенные для переброски на берег артиллерии.

— Тебе правая, мне левая, о'кей? — Две бронированные перчатки столкнулись в пожелании удачи, и две серебристо-черные фигуры перепорхнули на верхушки башен.

Мохаммед выбрал ту, где в безмолвном крике застыла отрубленная голова. Понятно, что не те ребята в чалмах и шароварах принимали решение об убийстве, но с кого-то нужно начинать, верно? Оставив тяжелый бластер в походном состоянии, он перевел регулятор ручного на минимум и начал методический расстрел всех, находившихся на верхней площадке. Через шестнадцать секунд на всем пространстве валялись только кровавые и обгоревшие фрагменты тел. Мохаммед был аккуратен и не подпалил порох ни в одном из бочонков. Вонг так не смог, над соседней башней поднялось облачко взрыва, бронескаф выбросило наружу, гравитон погасил инерцию и вернул десантника на башню.

Мохаммед критически покачал головой, вынул цапфы орудийных стволов из станков и сбросил пушки вниз. Если кто-то проберется на башню за спиной, стрелять не из чего.

Чья-то обмотанная голова появилась из люка и тут же отделилась от тела, отлетев в сторону обугленной головешкой. На следующем ярусе тоже сидели военные. Предупрежденные странной смертью товарища, они были наготове и спустили курки. Мохаммед ответил из бластера и прошил башню до низа, аналогичным образом поприветствовав всех на своем пути. Через минуту с противоположной стороны вышел Вонг, он тоже закончил зачистку. Пушечные стволы живописно устилали пространство у подножия башен.

Пароходы, дружно дымя трубами, двинулись в порт.

— Адмирал, как отличать, кто пират, а кто честный торговец?

— Бартоломео, они все стоят в пиратском порту.

— Значит, все они — бандиты! — догадался Мошаду.

— Верно мыслишь. Начинай.

По масштабам побоище уступало тому, что «Ван Нааген» устроил на Темзе, но все равно радовало глаз. Под частым огнем девяти стволов парусные суденышки превращались в факелы. С запозданием заметили, как огненный шквал объял галеру. На ней наверняка, как и в трюмах некоторых кораблей, есть невольники. С них начался отсчет сопутствующих потерь мирного населения.

Прорезался Родригес:

— С флотом разобрались? Сейчас начнем ломать стену, подсобите огнем.

— Давай я вернусь на башню и жахну бластером. Из пушек они еще настреляются. Скажи своим отвернуться.

Не жалея заряда малоприменимого здесь оружия, Мохаммед перевел регулятор на максимум, и тяжелый десантный агрегат трижды выплюнул пучки антипротонов. Три соседних участка стены частью испарились, частью растеклись весенними лужами. По камням пробежали многочисленные трещины, стена рухнула на большом протяжении, взрывной волной ударило по ближайшим зданиям.

— Стой! Больше так не делай! Половина армии повалилась с ног.

— Поднимай своих девочек, Диего, и пошли брать город.

— Только без тебя. Бери Вонга и блокируйте южную стену, если кто-то попытается выбраться из города.

Родригес с авангардом пересек через проломы линию укреплений и занял оборону. Перетащили орудия, отбили жидкую контратаку. Разномастное воинство текло из шлюпок на берег, сорганизовывалось в отряды и двигалось вперед. Маршал начал осторожное движение вглубь, прочесывая квартал за кварталом и подавляя очаговое сопротивление.

В комме раздался голос Вонга:

— Вижу с жука, из центра к южным воротам движется неплохой отряд. Их загнать обратно или как получится?

— Давай как проще, — отмахнулся Родригес.

Проще всего оказалось выпустить отряд из города, чтобы последний не мог успеть вернуться за стену. Над песком поднялся удушливый смрад горелого конского и человеческого мяса.

Через три часа последние отряды доложили, что с оружием в руках в городе не осталось никого. Янычары попадали в плен только раненые, они сражались до конца. С ними разобрались на месте.

Крайне разношерстный гарнизон Алжира состоял из арабов, турков, берберов, мавров, ренегатов (европейцев, принявших ислам) и даже негров. Всех их, крепких и здоровых, приняли заботливые голландские руки. Раненые разделили судьбу своих повелителей. На корабли Провинций попали мусульманские нонкомбатанты, женщины и дети. Европейских рабов, рассредоточенных по хозяйским домам и содержавшихся в застенках у невольничьего рынка, оказалось невероятно много — около двадцати тысяч. Им предложили небогатый выбор — отработать освобождение на работах по созданию железных дорог или на фермах, либо идти на голландские корабли, если нет — просто остаться на солнечном берегу. Понятно, что первый вариант оказался привлекательнее.

Начался организованный грабеж. Солдаты и моряки таскали на берег золото, украшения, предметы искусства, ткани и множество прочих ценностей. Миссионеры посоветовались с капитанами и убедились, что в один рейс перевезти награбленное невозможно. Потеряв в виде безвозвратных потерь всего 97 человек, получили 20 с половиной тысяч освобожденных рабов и 22 тысячи исламских пленников. Плюс тысячи тонн полезных грузов.

«Ван Нааген», «Миссури» и «Энола Гей» снова вышли в море. Они охраняли акваторию к востоку от Гибралтара, а парусники челночными рейсами перевозили людей и товары к испанскому побережью. Работорговцы ушли в Вест-Индию. В Испании в районе Картахены образовался первый в истории этой планеты многотысячный лагерь беженцев. Уходя, разбили из бластеров еще несколько участков стены, город подожгли, и в нем не осталось ни единой живой души. Так в страны Магриба пришла европейская цивилизация.

31. ЗЕМЛЯ-2. 31.08.1670–01.09.1670. ИРТЫШ

Рубленое фортификационное сооружение, которое казаки называли «острог», бревенчатая Троицкая церковь и россыпь изб, приютившихся на живописном изломе Иртыша недалеко от устья Тобола, вот и вся «столица Сибири» в 1670 году. С утратой власти над большей частью сибирских территорий, захваченных китайцами, прозвище «столица» казалось слишком оптимистичным.

Но, несмотря на недобрые перемены, жизнь в Тобольске не стихала, потому что продолжался главный бизнес казаков — сбор ясака с оставшихся русских земель. Тонны пушнины везлись в острог и караванами уходили на запад.

Поредевший французский отряд, уменьшившийся на одного драгуна при переходе с Урала, прибыл к промежуточному финишу. На бескрайних русских просторах осталась еще одна безымянная французская могила. Не теряя времени, Олег расспросил местных о границе, за которую не пускают русских. Она приблизилась к городу и отстояла всего на 70 километров вверх по течению.

Сторговавшись за длинный баркас, отряд погрузил на него снаряжение и провизию. Миссионеры одели бронескафы, в которых теперь придется находиться долгое время. Поверх брони соорудили нечто вроде хламид, издалека не разобрать, что это. Двое драгун с конным транспортом остались в городе.

Примитивное суденышко медленно двинулось против потока на четырех парах весел. Французы сменялись, двое в скафандрах гребли непрерывно — мускулы экзоскелета брали нагрузку на себя. За полтора суток работы веслами продвинулись километров на шестьдесят пять-семьдесят, река вела на восток, вихляя изгибами. За одним из них открылась баржа. Взяли к берегу, чтобы в случае нападения и опрокидывания драгуны имели возможность добраться до суши. Предосторожность оказалась не лишней. Когда до баржи осталось метров пятьсот, на ней произошло какое-то шевеление, раздалась очередь, и перед носом баркаса поднялись фонтанчики от пуль.

— Табань! — скомандовал Олег, и гребцы судорожно погребли в обратную сторону. Остановив баркас и сдав назад, осторожно повернули. Больше никто не стрелял.

— Во суки. Может, я просто хотел спросить, который час.

— И для этого приехал из Парижа?

— Точно. Слышь, Чонг, у них здесь могут быть камеры наблюдения?

— Не знаю, шеф. Я бы поставил. Но сканер излучений не выдает никакой активности.

— Камерой может быть пара узких азиатских глаз. Если что увидит, расскажет своим. Мы слишком привыкли к технике. Пьер, слушай мою команду. Возвращаемся на два километра вниз. Причаливаем, разводим костер. Утром вы уходите. Зимуете в Тобольске, потом, если мы не вернемся, двигайте в Москву. Денег я оставил достаточно. Продадите лишних лошадей и винтовки.

— Господин полковник, разрешите ждать дольше.

— Не разрешаю. Или мы вернемся в течение трех месяцев, или пойдем на восток до океана. В Немецкой слободе находите наших и получаете дальнейшие инструкции.

На привале Чонг поднял жука и прочесал окрестности. Никаких простых или сложных устройств слежения не обнаружили, и на том спасибо. Только фонил приемо-передатчик китайских пограничников. Чонг включил перехват и дешифровку переговоров.

Вышел на связь Тиит. В Тибете, сэкономив несколько сотен граммов суточного лимита, задержали отправку разведывательного беспилотника. Теперь там начались новые сутки, и жук-разведчик выпал в пространство близ места заточения своего собрата. С высоты жучиного полета был виден город, явно вступающий в стадию промышленной революции. Дымили трубами доменные печи и несколько других предприятий, кипело строительство множества объектов. Промышленный пейзаж конца XIX века соседствовал с бесконечными россыпями хижин из прутьев и соломы.

— Тиит, осмотрись и послушай, скинешь потом. Нам с Чонгом надо выспаться. С завтрашнего дня гуляем пешком, а это утомительно.

— Привет, юноши, как прогулка?

— Бен, у вас же глубокая ночь.

— Доживешь до моего, тоже будешь вскакивать по ночам. Если сможешь выжить с таким характером.

— Что я опять натворил?

— Все то же. Наверху переварили твой файлик из комма.

— Что они собираются делать?

— Перед нами не отчитываются. Благодаря твоим выходкам мы все теперь — неблагонадежные.

— Очень умно. Если Лев нарисуется еще раз, угадай с первого раза, к кому он опять сунется. Но я ничего не знаю и опять наломаю дров.

— Не надо ломать. Ты же, если не ошибаюсь, военный. И действуй как военный, а не последний шлимазл. Доложи, получи приказ, выполни и еще раз доложи. Главное — никакой инициативы.

— Да понял, понял. Как разведаю, что китайцы затеяли, доложу. Ты — наверх. Они будут сутки думать. А я сдохну от голода или попаду в плен.

— Это все равно лучше, чем твоя самодеятельность.

— Я тоже люблю тебя, Беня. Спокойной ночи.

32. ЗЕМЛЯ-2. 01.09.1670. МАРСЕЛЬ

— Открываем новый учебный год, — объявил Мохаммед. — Султан блистательной Порты никак не откликнулся на наш тонкий намек, что пора перестать шалить в море. Значит, будем учить.

— После твоего педагогического метода не остается живых учеников.

— Не волнуйся, Раджа, зато другие усваивают науку заочно.

Конструктор боевых пароходов находился в Марселе уже несколько дней. Он проконтролировал закладку барков и баркентин нового типа, рассчитанных на установку парового двигателя, и проследил за переоборудованием «Миссури» и «Энолы Гей».

Эксплуатация этих небольших судов показала, что в борьбе с деревянными парусниками семидесятипятимиллиметровые орудия оказались избыточным оружием. За редким исключением, попадание одного фугаса с меланином в деревянный корпус приводило к моментальному его разрушению. Даже замена шимозы на более безопасный пироксилин не смогла значительно снизить воздействие, как правило, происходила детонация пороховых запасов. В любом случае четыре попадания оказывались фатальными даже для самых крупных целей, так как от ударов начинала расходиться обшивка, и трюм интенсивно наполнялся водой.

Для охоты на мелкие пиратские суденышки требовалось скорострельное оружие промежуточного класса. До настоящего времени все четыре мини-крейсера располагали только калибрами 75 и 7.62 мм. С производственной базой годичной давности позволить большее разнообразие было невозможно. Но времена изменились.

Средние и кормовые башни обоих кораблей были переделаны. В новых на «Эноле Гей» вместо трехдюймовки появилась спарка из пядидесятимиллиметрового орудия и крупнокалиберного пулемета, подобного русскому ДШК, в носовой остался главный калибр. Меньшую пушку Раджа сваял на основе танковой KwK 38, предусмотрев и полевой вариант под такой же боеприпас. «Миссури» получил кормовую башню нового образца, среднюю демонтировали, а пулеметный расчет над мостиком получил спарку из обычного и крупнокалиберного пулемета. По меркам Земли-1 XIX века сорокаметровый катер или речной монитор с такой убогой артиллерией никто бы не принял всерьез, но соперниками этих пароходов продолжали оставаться деревянные парусники, для них достаточно.

Запас из трех орудий, который, по опыту «Ван Наагена», потерявшего из-за преждевременной детонации меланина два ствола в одном бою, больше не понадобился. Корабли получили первые снаряды с бризантным веществом на основе тринитротолуола, причем для меньшего орудия — с унитарным выстрелом. Благодаря этому из двухдюймовки можно стрелять не менее шести раз в минуту без опасения разрыва ствола.

Оставив шестьдесят зарядов для главного калибра, сто пятьдесят для малого, а также патроны к пулеметам, Раджа несколько сократил вес и объем боекомплекта. С борта исчезли последние винтовки, уступив место пистолетам-пулеметам.

Первое боевое применение M2 в Алжире побудило инженера внести некоторые изменения в их конструкцию. Перебрав в качестве прототипов множество образцов архаичного вооружения Земли-1, он решил остановиться на моделях Второй мировой войны. Выпущенные после нее пистолеты-пулеметы обладали лучшими характеристиками, но оказались сложными в изготовлении. Забраковав немецкий MP-40 и советский ППС из-за высокого расхода металла на изделие, Раджив избрал в качестве прототипа пистолет-пулемет Шпагина с деревянным прикладом. Такой выбор позволил унифицировать боеприпас для «машинен-пистоле» и револьвера. Упростив конструкцию, автор орудий убийства убрал предохранитель и дисковый магазин, оставив рожок на тридцать патронов. Узнав, что в Алжире случались самопроизвольные выстрелы, он был вынужден вернуть предохранитель. Переводчика огня этот клон ППШ не имел.

Перед выходом в море Мохаммед в последний раз собрал капитанов. Кроме двух основных, в эскадре состояло еще три крупных корабля под французским флагом, два испанца, два португальца и, конечно, три голландских работорговца, иначе куда девать пленные экипажи. Самым неожиданным стало присутствие двух генуэзских судов, хозяева которых особенно страдали от берберских налетов.

— Господа! Как вам известно, до сих пор в Средиземном море действует волчий закон — кто сильнее, тот и прав. Фактически каждый может грабить каждого. Ради прибыли от грабежа страдают морские перевозки, растут издержки на транспортировку товаров. Французская республика сейчас сильна, и она устанавливает новое правило: никаких морских разбоев в мирное время. Вас это тоже касается, наши уважаемые голландские партнеры. Для того чтобы показать подданным султана, как нехорошо грабить, мы сделаем исключение из своего же правила, и будем нападать на все суда под флагом Порты и ее торговых компаний. Грузы — на борт, команду — в цепи и в трюм, европейским рабам — свободу. Каждый из вас имеет право на равную долю. Вы также имеете право высаживать призовые команды и забирать корабли с собой, перегоняя их на Сицилию, в Италию, впрочем, куда хотите.

— Ваша доля, господин адмирал?

— Пятьдесят процентов от оценочной стоимости, определяемой в момент взятия трофея. Если удалось продать дороже или при сбыте постигла неудача — меня не касается. Счет французского адмиралтейства в банке Голдберга у вас есть. Срок — месяц со дня абордажа. Начинаем с Туниса. Время перехода, с учетом остановки в Сардинии, от пяти до шести суток. Продолжительность акции — месяц. Надеюсь, вы успеете сделать по несколько рейсов. Риски при движении без сопровождения «Миссури» и «Энолы» — ваши. Но после зачистки Алжира и удара по Тунису они невелики.

Капитаны разошлись. Генуэзский купец подошел к Мохаммеду и спросил:

— Что вы ожидаете от султана?

— Приказа своим морякам драпать без оглядки при виде любого из флагов коалиции: французского, испанского, португальского, английского или Провинций.

— Если он не захочет?

— Получит войну, проиграет и все равно отдаст приказ при виде любого из флагов коалиции: французского, испанского… извините, это я уже говорил.

— Как генуэзскому знамени попасть в список?

— Полагаю, все можно обсудить. Римская католическая церковь и верные ей государства больше не проявляют оголтелой враждебности к нам, поэтому Франция смягчила позицию в отношении католиков. Если будет добрая воля, почему две республики не смогут договориться?

Уже через два часа эскадра подняла паруса, а пароходы окутались дымами. «Энола Гей» ушла вперед, «Миссури» замкнул строй, оберегая от нападения сзади. Закат османского владычества в Средиземноморье приблизился еще на шаг.

Два барка из Марселя легли на параллельный курс, а затем уклонились влево. Их путь лежал к Корсике. На борту был минимум пушек, зато, вздумай кто напасть на них, при абордаже обнаружил бы смертельный сюрприз. Монахи боевого ордена Святого пророка — не те ребята, с которыми можно шутить. Вместе со строителями, рядовыми послушниками, грузом стройматериалов, оружия, церковной утвари, они направлялись на ранее безымянный островок, который миссионеры называли островом базового лагеря. Теперь нагромождение скал и полоска курортного пляжа носили гордое имя «Остров Озарения».

По преданию, именно здесь «святой» Билл Клинтон уединился для медитации и молитвы, где к нему снизошло озарение, и он смог протянуть душу к Единому, а тот подарил пророку Знание и дар прямого общения с Богом. Позднее к нему присоединились апостолы: Олег Светлый, Родригес Сильный, Голдберг Скупой, Джонс Прозорливый, Якимура Скрытный, ван Нааген Богатый, Исынбаев Добрый, Раджив Умелый, Вашингтон Смелый, Новак Задумчивый, Малиновский Просвещенный, Ли Тишайший, де Голль Великий, Мохаммед Морской, Чонг Восточный, Вонг Хитрый и Тиит Дальнозоркий. Их имена были высечены на скале, а под скалой лежал траурный венок из трав: светлый князь Олег, апостолы ван Нааген, Якимура, Вашингтон и Новак, как и сам «святой», были злодейски убиты безбожниками и вознесены в рай.

Здесь же неразумные пираты напали на пророка, но он силой веры отворил их сердца Богу. Первый корабль Клинтона, «Мессия», подаренный ему бывшими пиратами, был вытащен на берег подальше от линии прибоя, как следует высушен, просмолен, проконопачен и пропитан желтым пахучим составом, который подарил Раджа. Из средства передвижения он превратился в реликвию.

Все небольшое пространство, где раньше стояли палатки, превратилось в сплошную стройку. Вверх поднимались стены монастыря и храма Озарения. Лишь три сооружения можно было считать законченными: два дота и артиллерийский капонир. Формально остров продолжал оставаться территорией Генуэзского государства, но вряд ли кто смог бы высадиться на берег против воли обитающих там богомольцев.

В свободное от стройки и караульной службы время монахи занимались физической подготовкой. От пророка остался весьма необычный артефакт: крепкая сеть из необычного нержавеющего металла, принимавшая людей и грузы из межмирового портала. По легенде, святой, уяснив бесплодность доктрины умерщвления плоти, часами закалял тело и дух, занимаясь акробатикой на батуте. Теперь честь попрыгать на сетке получали наиболее отличившиеся монахи.

Переменам на острове очень радовался старый рыбак Джу и другие жители его деревеньки. Выгрузив продукты своим постоянным покупателям, он со стариковской словоохотливостью рассказывал о пророке и его спутниках. С каждым разом Билл Клинтон и его апостолы становились святее, а чудеса — еще чудеснее. Легенды имеют свою логику развития.

33. ЗЕМЛЯ-2. 01.09.1670–03.09.1670. ПОРТ-РОЙЯЛ

Губернатор Ямайки сэр Роберт Хаксли неоднократно принимал визитеров из метрополии. Но состав посланцев королевы был на этот раз из ряда вон выходящим. Вместе с доверенным лицом ее величества лордом Дугласом на землю колонии ступили щеголеватый офицер из Французского адмиралтейства, голландский купец и испанский граф. В залив Кагуэй, нещадно дымя и осторожно лавируя между отмелями, зашел боевой корабль знаменитой франко-голландской серии «Миссури», доставивший из нидерландской тюрьмы капитана Старка.

Сэр Арчибальд Дуглас отказался от торжественного обеда и распорядился немедленно начать разбирательство по делу английского капера. Неожиданно для островитян «Олег» доставил вдобавок капитана нидерландского корабля и старшего помощника, обвиняемых в налете на английское и испанское суда. Раз в пострадавших была и английская сторона, королевский посланник принял решение заслушать и это дело.

Несмотря на то что суды над пиратами, застигнутыми при грабеже британских судов, не были редкостью, зал суда наполнился до отказа. Прибытие в суд члена Палаты лордов, высшего судебного органа метрополии, придавало процессу особую пикантность.

Лорд Дуглас назначил первым слушанье дела нидерландского капитана и его помощника. В качестве свидетелей обвинения суд допросил членов команды «Олега», задержавшего пиратов при нападении на английское судно, его владельца и двух испанцев, оставшихся на фрегате после захвата галеона и еще не проданных в рабство. Помощник отказался от показаний, а капитан проклял соотечественников, предавших его команду и продавшихся англичанам. Защитник промямлил нечто невразумительное, и суд без долгих колебаний приговорил джентльменов удачи к очевидному для всех наказанию. Остальной экипаж подлежал продаже в рабство для компенсации ущерба испанской стороне.

Губернатор понял, что на фоне показательной расправы над иностранными флибустьерами Джейсон Старк оказался в чертовски неприятной ситуации. Это прекрасно понимал и французский юрист из адмиралтейства, представлявший пострадавшую сторону. Он спросил у Старка, когда он в последний раз заходил в Порт-Роял.

— В апреле, ближе к концу.

— В вашем вахтенном журнале записано, что ваш фрегат бросил якорь тридцатого апреля, а вышел из порта пятого мая. Вы подтверждаете это?

— Подтверждаю.

Капитан держался независимо и отчужденно, не утруждаясь обращением «месье» к французскому офицеру, но тот делал вид, что не обращает внимания, и гнул свою линию.

— Девятнадцатого мая вы атаковали судно французской компании и сами подверглись нападению нидерландского корабля. Я не ошибся с датами?

— Все правильно.

— Вы утверждаете, что действовали в пределах выданного вам каперского свидетельства. Между тем распоряжение королевы Марии Оранской об отмене всех каперских свидетельств поступило генерал-губернатору шестнадцатого апреля тысяча шестьсот семидесятого года, за две недели до вашего появления здесь. Вы знали об этом?

Старк смешался.

— Ходили разговоры. Но я думал, это слухи.

— Третьего мая были прием и бал. Вы находились в резиденции губернатора.

— Конечно. Как и все капитаны-каперы.

— Скажите, губернатор ознакомил вас и других капитанов с указом об аннулировании разрешений?

Зал замер.

— Говорил. Но от себя добавил, что это несерьезно. Каперство в Карибском море не остановить одним королевским указом, поэтому никто нас преследовать не будет. Порт-Роял — центр каперства. Мы перебрались сюда с Тортуги.

Губернатору стало очень жарко. Он промокнул лоб платком.

Француз ходатайствовал о вызове еще двух свидетелей, которые подтвердили рассказ капитана о том приеме. Прекращение морского разбоя казалось им фантастикой. Они совершенно не стыдились своего занятия и не собирались его прекращать, от души сочувствуя подсудимому. Запрет на каперство они восприняли как абсурд, как призыв отменить внебрачный секс в публичном доме. Чем тогда заниматься?

Сэр Дуглас распорядился взять губернатора под стражу и назначил на завтра слушание дела о неповиновении воле королевы и о подстрекательстве к продолжению пиратства. Но Старка это не спасло.

Публичная казнь англичанина и двух голландцев заставила многих задуматься — не пора ли сменить место промысла. Прикидывали, стоит ли перебазироваться к Южной Африке или в Индийский океан. Предложение заняться легальным бизнесом не только не обсуждалось, но даже не высказывалось вслух, оно было ниже достоинства джентльменов удачи.

34. ЗЕМЛЯ-2. 02.09.1670–05.09.1670. ИРТЫШ. ОЛЕГ

Кажется, когда идешь, голова отдыхает. Но во время ходьбы голову тоже нужно нагружать. Можно учить китайский язык, можно историю, опять же китайскую. Еще подслушивать разговоры и радиопереговоры противника. И не отвлекаться от движения.

Скаф весит центнер, плюс тяжелый бластер, карманный бластер, запасные аккумуляторы ко всему, куча оборудования, еда, итого на каждого приходилось более двухсот килограммов, не считая веса собственных тел. Понятно, что основную нагрузку тянул экзоскелет, но массу и инерцию никто не отменял. Грохнешься, подхватит гравитон, а это все расход энергии. Кстати, пустые аккумуляторы бросать нельзя, их нужно тянуть до самого Парижа на зарядку. Новых не пришлют. Красавцы.

Китайский пост обошли по дуге. Подсаженный жучок дал мало информации. Погранцы доложили, что отогнали нарушителя. Нас, стало быть. Кроме одного вахтенного, все резались между собой в какую-то игру, жрали, жаловались, что до смены еще шесть дней. Не, столько ждать не буду, вперед.

Мы прикинули, раз они выдвинули пост ниже по реке, вскоре что-то появится. Зачем иначе сторожить тайгу, ради медведей? Нам нужен транспорт, чтобы, не привлекая внимания, двинуть на Зайсан и дальше. Еще надо поймать «языка», но не простого, как рядовые погранцы, а кто в курсе.

Выборка из картинок, что передал второй зонд, пока еще мало что прояснила. Кроме ранее замеченных предприятий, Тиит нашел горно-обогатительный комбинат. Не растрачивая ресурс аккумуляторов, жук прекратил полеты и пристроился у каменного здания, похожего на мэрию, рассматривая окружающее и засекая радиопереговоры.

Нашего первого шпиона достали из коробки, покрутили в пальцах, затем он в той же коробке двинулся дальше. Спасибо, китайские друзья, везите его в свое логово, мне же легче, хотя на таком расстоянии от опорных точек нашей навигационной системы точность локализации продолжала падать.

Первую лесную делянку обнаружили километрах в семнадцати от границы, изрядно потолкавшись по густому подлеску. Аккуратно работают, гады, режут выборочно, тщательно собирают тонкомер. Значит, решили окопаться всерьез и надолго. Прошли всю Русь с запада на восток, нигде такой тщательности не видели.

На Иртыше стояла баржа. С берега на ее борт проложены брусья. Кучка азиатов на берегу катила бревна к урезу воды, на направляющие. Другая бригада стояла на барже, затаскивая на нее бревна веревками. Механизации — ноль, даже простейших блоков не увидел. Заодно вспомнил старую шутку, встреченную среди информации о Китае XX–XXI веков: они запустили искусственный спутник Земли, в результате полмиллиона китайцев получили грыжу. Для контраста на пеньке поблескивала отличная бензопила.

Осторожно подползли в кромке кустов. Стал хорошо виден главкитаец, который покрикивал на бурлаков.

— Чонг, усиль звук, что он им втирает.

— Объясняет, как им будет сложно и недолго жить, если не успеют погрузить до прихода буксира.

— Без комма понимаешь текст?

— Да, только фонетика не та, что заучил, и некоторые ругательства не понимает даже комм.

Мне это знакомо. Оставив китайского дрессировщика за привычным занятием, отползли назад и тихонько зашли в реку. Где шагом, а где и вплавь прокрались к барже, спрятавшись у борта, обращенного к фарватеру. Так купались часа три, не испытывая ни кайфа, ни дискомфорта — в скафе все едино. Потом сверху показался дым, и на середину Иртыша выплыл пароходик с такой же посудиной на веревочке. Наверху загрохотали последние бревна, буксир поменял пустую тару на полную, и мы «зайцами» отправились в Поднебесную.

Когда труженики бензопилы и топора скрылись за поворотом, Чонг поднял жука, убедился, что на барже больше никого нет, мы через корму вскарабкались наверх. Освободив щелку между бревнами, спрятались и приготовились к многодневному созерцанию речных пейзажей. Может, удастся засечь и перехватить быстроходный катер, а пока другого средства подняться к Зайсану я не знал.

Прошли еще несколько делянок. Показалось высокое ажурное деревянное сооружение, поднявшееся метров на пятнадцать над верхушками сосен. Ба, это же ретранслятор. Значит, неведомые пришельцы не завезли сюда современной связи. У них есть рации с диапазоном пятнадцать-двадцать километров от базовых станций. Пока не замечено ничего похожего на мой комм, легко связывающий меня и с сидящим рядом Чонгом, и с Парижем. Хотя я спешу с выводами. Коммы только у наших, у приближенных аборигенов горошины связи, а для остальных лишь началась прокладка телеграфных сетей. Желтые реально на пять шагов впереди.

— Молния бывает без грозы. Если они поймают молнию в ретранслятор? — Я взял корпус антенны в прицел.

— Шеф, ты воспринимаешь их как врагов заранее. Мы еще ничего толком не разведали.

— Кто здоровается со мной пулеметной очередью, не спешит стать моим другом. Чуйка у меня — они враги. Когда познакомимся поближе, узнаем, насколько они враждебны и опасны. Но все равно останутся противником.

Долгого путешествия не вышло. Через полтора суток буксир прибыл к деревообрабатывающему комбинату у поселка Тара. Рассматривая копошащихся рабочих, заметили несколько русских лиц, хотя азиаты преобладали. Умно. Выдвинули ДОК в тайгу, чтобы возить вверх готовые пиломатериалы.

— Шеф, директор комбината обязательно в курсе, что творится. Берем «языка»?

— Представь, ты захватил ван Меера. Он расскажет, как прибыл блаженный ван Нааген, самим пророком наделенный высшим Знанием, и построил в Роттердаме цех металлообработки. Тебе это надо? Мы должны захватить местного ван Наагена. Иначе засветимся раньше времени, но ничего не узнаем. Интересно, русские тут кто — рабы, крепостные, вольнонаемные? Если невольники, мой счет новым хозяевам Иртыша продолжает расти.

На следующий день самоходная баржа, груженная брусом и досками, двинулась вверх по течению. Ее экипаж — старый капитан, помощник и механик — не догадывались, какие странные пассажиры затаились среди пиломатериалов. Их счастье. Узнали бы — пришлось мочить. Разведка не оставляет свидетелей.

До Зайсана еще более полутора тысяч километров, не менее пяти дней неспешного хода баржи. Говорила мама — нет дела хуже, чем ждать и догонять. Есть время поучить китайский.

35. ЗЕМЛЯ-2. 06.09.1670. ПАРИЖ

Новый учебный год в Сорбонне начался с неурядиц. Резкое увеличение набора и открытие новых факультетов сами по себе источник проблем. Хуже другое — труднообъяснимое снижение образовательного уровня абитуриентов. Если в прошлом году в студиозусы шли молодые люди, фанатично тянущиеся к знаниям, то в этом основной поток составляли выходцы из богатых семей. Авторитет Франции в области науки, техники, политики и военного искусства вырос настолько, что огромное количество недорослей приехало в Париж из соображений престижа.

Появились иностранные студенты. Кроме дружественных Провинций, покоренных Испании и Португалии, союзной Британии, в Париж приехали пруссаки, шведы и даже русские. Количество претендентов почти в три раза превысило плановый набор.

На втором курсе шли занятия, но пан Тадеуш практически все время проводил с первокурсниками, утрясая скандал за скандалом.

Русские отроки, казалось, сами не понимали, куда и зачем приехали. Сопровождаемые косматыми бородатыми дядьками в островерхих шляпах, они потерянно толпились в приемной. Мало того что боярские дети ни слова не понимали по-французски, они и на родном языке говорили коряво, с трудом читали и, высунув от усердия язык, выводили свою подпись, забрызгивая чернилами все вокруг.

Шведские ребята все как один были из купеческих семей, обученные грамоте и счету. Но и для них французский язык оказался не самым понятным.

Обсудив ситуацию с Голдбергом и Гюйгенсом, пришли к самому очевидному решению: открытие подготовительного отделения, где будущие студенты за год выучат язык, освоят основы математики и других наук, привыкнут к стандартной для Парижа гигиене. Таким образом, удалось не обидеть знатных и влиятельных родителей, их отпрыски хоть в каком-то виде начнут учебу в университете. Первый набор на ПО составил целых двести человек!

Но и после этого сотни молодых людей остались за бортом. Мазовецки вынужден был провести отбор путем устного собеседования. Всех стремившихся на производственные специальности и отвергнутых отправили на предприятия избранного профиля с гарантией преимущественного поступления в следующем году, когда будут введены конкурсные условия, известные заранее.

Двадцать семь иностранных абитуриентов, то есть практически все, удовлетворительно понимавшие по-французски, были приняты. Еще, к непередаваемому возмущению консервативного преподавательского состава, в число первокурсников попали две парижанки. Хотя равноправие полов закреплено в конституции, дарованной «святым» Клинтоном, пройдет еще несколько поколений, пока романтические и галантные французские мужчины начнут считать женщин людьми, а не самками человека.

36. ЗЕМЛЯ-2. 07.09.1670. ТУНИС

Снова северное побережье Африки, снова город называется так же, как и страна. Как и прежде, в прицеле главная база средиземноморского пиратства, предыдущая превратилась в груду развалин. Отсюда до сицилийских портов чуть больше двухсот километров, огорчительно для тамошних мореходов.

Короткий переход из Кальяри не прошел впустую. Два берберских судна и бриг, не отреагировавшие на предупредительный под бушприт, были остановлены самым решительным образом. На мостике неожиданно раздался громкий голос на арабском: уничтожаю бриг, не остановитесь — тоже пойдете на дно.

Мохаммед с интересом наблюдал за эффективностью новых снарядов, давно забытых на Земле-1. Семидесятипятимиллиметровое орудие полыхнуло вспышкой, фугас влетел в левый борт в районе грот-мачты. Пороховые запасы не взорвались, но все равно картина гибели изящного парусника не могла оставить равнодушным никого. Особенно тех, кто на нем находился. Корпус вспух, между бортом и гротом поднялся гейзер огня, дыма и досок настила. В воздух полетели обломки шлюпки, бочки и ящики, принайтованные на палубе. Несколько метров обшивки вылетели наружу, образовав огромную брешь. Подрубленная у основания и не удерживаемая вантами слева, грот-мачта рухнула по ветру вперед и вправо, упав стеньгой на рею фок-мачты. Ванты фока, вырвав кусок из разбитого борта, взлетели вверх, и обе мачты тяжело рухнули в воду. Трюм быстро заполнился через разорванный борт и многочисленные щели между разошедшимися досками. Команда не успевала повернуть шлюп-балки и спустить шлюпки на воду, все, кто избежал контузии от ударной волны, прыгали за борт и пытались уцепиться за плавающие предметы. Нонсенс, но большинство из них не умело плавать. Нелегко удержаться на воде, когда на голове тюрбан, на теле халат, на ногах сапоги, а на поясе — абордажная сабля и пистолет.

Увлекаемые балластом, остатки брига ушли на дно, образовав воронку. В нее засосало несколько человек из команды, остальные ухватились за кусок грота и прочий оставшийся на поверхности мусор. Им на помощь поспешил нидерландский работорговец, и его трюм пополнился первым товаром.

Головной бербер начал спускать паруса, а экипаж второго заложил поворот к отмели, явно надеясь, что нападающие вцепятся в груз и не будут преследовать шлюпки. Их надеждам не было суждено сбыться.

— Вторая башня, пулемет, короткими по корме, вывести из строя рулевое. Пулемет, огонь по пиратам на юте.

Башня огрызнулась короткими очередями, изрешетив корму. ПКМ смел очередью стоявших на шканцах.

Лишенный управления парусник начал разворачиваться по ветру, одновременно на борту засуетились, спуская шлюпки. Не успела первая из них коснуться воды, в нее влетел свинец калибра 12,7 мм, брызнули щепки, остатки кормы и носа повисли на шлюпочных талях отдельно друг от друга.

Даже это не заставило экипаж сдаться. Не убирая парусов, мусульмане столпились на палубе неуправляемого судна. В руках держали сабли, пистолеты и мушкеты, на лицах злобная решимость. Они явно пустили бы в ход пушки, но пароходы держались под неудобным для них углом.

«Энола Гей» впервые испытала малый артиллерийский калибр в боевых условиях. Орудие послало снаряд в корпус, и Мохаммед понял, что даже такой небольшой боеприпас причиняет деревянному кораблю значительные разрушения. Понимая, что этот груз им уже не достанется, дал команду на добивание. Лишь впоследствии выяснилась причина упорства берберов: полный трюм европейских рабов. Они ушли на дно вместе с тюремщиками.

Самый покорный корабль принял призовую команду с флейта. Мусульмане перекочевали в трюм, а голландцы отправили приз в Кальяри: прием захваченных судов с грузом был оговорен во время стоянки на Сардинии.

Размявшись на несчастливой тройке, эскадра вошла в Тунисский залив. На горизонте появилось несколько парусов, но крупных целей, ради которых стоило затевать охоту, не нашлось. Поэтому развернули трехкилометровую ловчую сеть. «Миссури» принял к северному берегу, парусные корабли вытянулись в линию к югу и легли на параллельный курс. При виде эскадры местные моряки спешно разворачивались, шли к порту или пытались прошмыгнуть в южную часть залива. Принявшие к югу стали легкой добычей «Энолы», а на оставшихся севернее оторвался «Миссури».

У самого города предупредительными по курсу остановили бербера, галеот, шхуну и шлюп, чтобы экипажам парусников было чем развлечься. Порт Туниса не был прикрыт крепостицей, как Алжир. На берегу возвышался одинокий форт. Не желая тратить времени и снарядов, Мохаммед четырежды нажал на спуск ручного бластера. Судя по взрывам пороховых бочонков, посылка нашла адресата.

В порту оказалось всего шесть четырех- и трехмачтовых судов, остальное — мелочь. Учились бить экономно. Двухмачтовые суда расстреливались пятидесятимиллиметровыми, все остальное прекрасно шло на дно от короткой очереди из ДШК под ватерлинию. Через четветь часа порт превратился в экзотический лес: корабли, затопленные по палубу и выше, тянули вверх наклоненные мачты. Этот лес горел.

Пришла очередь главного калибра. Стволы приподнялись, и тротиловая смерть понеслась на портовые сооружения. Удивительно, сколько могут натворить за двадцать минут два орудийных ствола, если в качестве мишеней выступают деревянные и глинобитные постройки. Сожалея, что не сможет организовать рейд по освобождению рабов, Мохаммед дал приказ отступить.

Соединившись с соратниками, которые с упоением поделили добычу, каратели двинулись вдоль берега в сторону Ливии. До Триполи, следующего пиратского логова под управлением янычарских беев, с заходом в залив Габес предстояло пройти тысячу километров.

37. ЗЕМЛЯ-2. 11.09.1670–12.09.1670. ЗАЙСАН. ОЛЕГ

К старости стану ворчливым, если доживу. Меня раздражали длинные переходы в седле. Проведя неделю на баржах в недвижении, захотелось на коня. Нет, в самом деле, на носу меж якорных клюзов был маленький пятачок, где мы валялись, разминались, ели, разговаривали, спали, учили китайский. Кайф. Теплый сентябрь, роскошные речные и озерные пейзажи, не надо никого убивать. Мы путешествовали, открыв шлемы, вдыхали запахи дерева, ароматы тайги, свежесть воды. Оба понимали, что скоро придет пора действовать, принимать быстрые и порой очень жестокие решения. Сначала расслабились, а потом быстро пресытились отдыхом, пожелалось активности.

Из перехватов разговоров понемногу вырисовывалась картинка. Город Фуюнь, где сейчас сидел второй разведзонд, оказался столицей добывающего региона. От экипажа узнали, что большинство работающих на реке китайцев — обычные аборигены, жизнь которых резко изменилась около тридцати лет назад. Нынешнее поколение выросло при Даеджин, новом порядке, который принесли с собой новые властители, не принадлежавшие ни к одной из старых династий — Мин или Цин. Это мне понятно, они явно относились к династии Мао.

Новые китайцы очень напоминали новых русских, памятных по истории 1990-х годов. Установив свою власть и поставив на колени остатки императорской администрации, они высокомерно относились к простым обитателям речной долины. А еще пользовались техническими приспособлениями, которых здесь никогда ранее не видели.

Зато при Даеджин, работая с утра до ночи и проявляя лояльность к хозяевам жизни, можно скопить некоторую сумму юаней, построить дом, накормить и одеть семью. Словом, уровень жизни рядового кули несколько вырос по сравнению с феодальными временами. Капитализм, мать твою.

Куда шли тысячи тонн металла, полные баржи пиломатериалов и прочих богатств сибирской земли, наши речники, естественно, не знали. Разведзонд, шпионивший в городе, сподобился запечатлеть железнодорожную станцию и джип с гордой надписью «Great Wall». Что, здесь филиал доисторического китайского автопрома?

Из ценного мне еще удалось понять, что у них на борту единственная носимая рация, по которой они могут вызвать патрульный катер «Тайкунжэнь», если случится какая-то хрень. Ну, ЧП мы бы точно смогли обеспечить. Но не успели.

— Аларм! — шепнул Чонг и опустил забрало. Я захлопнул свое. Жук сообщил, что по доскам в нашу сторону прется один из речных волков.

— Брать тихо, но пока не мочить, а то сами будем бросать уголь.

Хрен знает, что китайцу понабилось на носу. Когда он поравнялся с краем брикета, его подхватили четыре руки, сдернули вниз и погрузили в темноту. Чтобы не светиться на досках, соскользнули в воду, по борту перебрались к корме и нарисовались в рубке, когда, по моим понятиям, главный бобер уже должен был задуматься, куда пропал посланец.

Я выхватил коробочку рации, а Чонг открыл забрало и гаркнул на шкипера:

— Армия Даеджин. Учения по спасению утопающих. Срочно вызови «Тайкунжэнь», скажи — увидел перевернутую баржу. Быстро!

Судя по охреневшему виду бобра, он совершенно не врубился, что от него потребовал странный новый китаец. Или учения в диковинку, или спасение утопающих не актуально. Чонгу помочь не мог — шкиперу для полного счастья не хватает нового русского. Но напарник сам справился. Взял у меня рацию, сунул в трясущуюся руку и медленно произнес:

— Вы-зы-вай ка-тер. Здесь пе-ре-вер-ну-лась бар-жа.

Судорожно потыкав на кнопки узловатыми пальцами, старик связался с патрулем, сказал про аварию. Коммы, перехватывавшие разговор через приемник жучка, услышали, как отвечавший уточнил местоположение судна, а затем вклинился властный голос, спросивший, кто несет в эфир всякую херь. Не желая, чтобы наш судоводитель выболтал про двух неадекватных в броне, еще раз конфисковали матюгальник, заставили спустить пар в котле и залить топку, затем заперли всех троих в машинном.

Два ума хорошо, а толпа лучше. Тиит, любитель электронных подслушек и подглядок, прогнав голос через комп, сразу сказал, что уверенный командный бас на «Ян Ливэе» — стопудово из новых. Такие интонации, акцент, лексические особенности засекали в радиопереговорах главы Фуюня с некими собеседниками в Сансья, которые давали ему ценные указания по увеличению поставок.

Применительно к XVII веку мой комм и сервер Миссии ничего путного сказать не могли, а в третьем тысячелетии на Земле-1 слово «Сансья» писалось всем понятными значками: 三峽. Кракозябли означали «Три ущелья», где возвели самую большую электростанцию начала XXI века. Ни фига не понятно, зато к нам мчится кораблик, где рулит китайский Мохаммед, мечтающий подробно рассказать обо всем.

Ждали его часа два. Завидев на горизонте, отправили жука, который заложил вираж, снизился и рассмотрел экипаж. Искомый «новый китаец» стоял на мостике рядом с рулевым. На форме — погон с двумя просветами и четырьмя здоровыми звездами в ряд.

— Чонг, у них катером командует целый старший полковник.

— Нормально, наш адмирал заведует четырьмя катерами и называет их «крейсеры», чтобы не было смешно. Может, у оберполковника есть еще надувнушка и плот, — предположил мой узкоглазый спутник.

— Мохаммеда будешь дома подкалывать. Сейчас другое важно. Мы их команду не свяжем, как этих трех. Чую, придется всех в расход. Но не сразу. Скажешь на новокитайском: «Товарищ старший полковник, у меня для вас секретное сообщение».

— О перевернутом корыте с досками?

— Детский сад. Давай серьезнее. Похоже, у них гораздо больше коммунизма, чем было в двадцать первом веке на Земле-1. Значит, они воспитаны в секретах, враг не дремлет и т. д. Про баржу ты сказал для привлечения внимания, в эфир нельзя было. Бронескаф на тебе — символ принадлежности к новым, это не униформа экипажа буксира.

— Допустим, он поведется. Отведу в каюту, накачаю химией, он мне рассказывает, откуда они взялись. — Чонг проверил зарядку инъектора носимой аптечки. — После этого придется всех мочить. Блин, не верю, что мы с ним поцелуемся в десны и начнем обмениваться опытом ускорения прогресса на отсталой планете.

— Олег, давай не торопиться. Сначала попробуем без жертв. Если перебьем экипаж — мы объявили войну, задний ход не дашь.

Чонг прав, надо постараться. Но я вспомнил страшный прогноз уральского языческого провидца и почувствовал, что без крови не обойтись. Лучше бы продолжали загорать меж досок.

Включил голографическую иллюзию китайской формы. Понизил себя до майора. «Тайкунжэнь» подошел борт в борт. Я подхватил конец, обмотал кнехт, Чонг перевалился через леер, поднял забрало, предъявил узкоглазое корейское рыло, которое сошло за китайское.

— По секретному поручению генерала Сюя Циляна. — Партнер использовал фамилию, услышанную при радиоперехвате, и кивнул на матросов. — Не в присутствии этих.

Старший полковник изумился, но двинулся вниз по узкому трапу. Получилось. Везунчики, вам удастся пожить еще немного.

Не понимавшие своего счастья уставились на меня. Надо чем-то занять бездельников, в армии это первое дело. Посмотрел на пулемет, увидел пятнышко грязи. Включил внешний динамик.

— Товарищ сержант второго класса, почему пулемет не чищен?

Расчет кинулся драить крупнокалиберную дуру, остальные зашарили по своим местам в опасении, что грозный новый китаец узрит какие-то грехи. Проверили свое оружие — легендарные советские АК, еще с деревянными прикладами, обзывавшиеся в несоветском мире АК-47. Я прислушался к тому, что происходило внизу, узнав — не поверил ушам, ринулся в каюту, бросив суетящихся на палубе солдат.

— Олег, Даеджин — программа строительства комплекса по переносу в этот мир избыточного китайского населения из параллельного мира.

Все встало на свои места. Хоть в чем-то галактская сволочь не соврала. Здравствуй, Земля-3. И прощай. Этот мир им нужен весь, чтобы заселить китайскими миллиардами. Нам — тоже весь, чтобы создать вундерваффе. Компромисс возможен, если убедить их помочь нам сделать суперпушку, а потом расселяться по лугам и весям. Не верю. Взгляд упал на АК-47. Извините, служивые, не ваш день. Чонг все понял. Я оторвал предохранительную скобу, чтобы пальцу в перчатке было удобней лечь на спуск, и потопал наверх.

Через девять секунд убедился, что рикошеты пуль от моего скафа не повредили ничего важного. Перенес защитников палубы в каюту, туда же, к сожалению, пришлось отправить троих пилотов баржи. На войне как на войне, на том свете вас ждет отличная компания — лихие волжские казаки со своим атаманом.

Разобрался с управлением катера. Ничего сложного, штурвал, рукоятка дросселя, ручка нейтрали и реверса водомета. Все по-китайски надежно и просто.

Чонг пригласил обера на палубу, внизу слишком людно, и продолжил допрос. Сейчас больше всего интересовало, как попасть к «Трем ущельям», где их руководство и портал перехода. Иртыш-штрассе скоро закончится, да и дизтоплива осталось часов на шесть.

Китайский офицер обрадовал, что топливозаправочный терминал «Тайпей» есть в пятнадцати километрах выше устья Черного Иртыша. Я не суеверен, но мрачное название верхней части сибирской реки мне не нравилось. Поднимемся до Фуюня и немного выше, пока автодорога идет по речной долине. Затем русло резко уходит на север и становится порожистым, здесь придется бросить судно и сделать пересадку на авто или на поезд. Спасибо цивилизаторам, больше не трястись на лошади, тем более что конь под человеком в бронескафе — одноразовый картридж.

Выскочив из Зайсана в Черный Иртыш, я сбавил скорость. Маневрируя между сухогрузами, проскребся к терминалу, неловко пришвартовался. Не знаю, что думал персонал на станции, но, раз на катере заправщиком служит четырехзвездный полкан, в каюте не меньше чем генерал. Жаль, через полсуток с ходячим справочником придется расстаться. Наш попутчик — ни разу не заведующий катером, он начальник всех вояк северо-запада, и его угораздило затеять инспекционный рейд.

38. ЗЕМЛЯ-2. 12.09.1670. РОТТЕРДАМ

Пятый систер-шип серии. Пора бы привыкнуть. Все равно торжество спуска на воду не сравнимо ни с чем.

Первенцы рождались в узком семейном кругу. До триумфального похода «Миссури» через океан эффективность нового типа кораблей была неочевидна, поэтому прием каждого из них в эксплуатацию не афишировался. Ни дебютант, ни «Ван Нааген» не получили рекламы до боевых действий. Французские газеты оповестили о начале службы «Энола Гей», только когда она уже ушла в море. «Олег», не успев толком завершить ходовые испытания, расстрелял английскую армаду, что по новостному накалу страстей затмило сам факт появления у миссионеров четвертого парохода.

«Новак» явил себя миру с помпой, с шумихой, с приглашенными гостями и журналистами, с оркестром и фейерверком. Давно забыты страхи и колебания инвесторов, боявшихся ссудить деньги под «Миссури». Чтобы заполучить такие корабли, выстроилась очередь желающих, несмотря на их громадную цену.

Трезво оценив возможности, Голдберг санкционировал закладку сразу четырех судов на деньги заказчиков с намерением поставить их на вооружение не позднее апреля-мая 1671 года. Вместе с тем, не желая ослабить влияние на вундерваффе XVII века, претендентам поставили жесткое условие сохранения контроля над пароходами со стороны адмиралтейства Франции, претендовавшего на штаб объединенного командования нового типа. Пока это условие приняли испанцы, на долю которых выделено сразу две строящихся единицы, Ост-Индская компания Нидерландов и португальцы для охраны сообщений с Бразилией. Англичане также весьма настойчиво пытались разместить заказы. Но условие контроля над судном со стороны французов настолько тяжело воспринималось бывшими хозяевами морей, что подписание контракта откладывалось. Королева была «за», осталось преодолеть сопротивление парламента. Шведы и датчане получили твердый отказ. Фридрих Вильгельм удовлетворился заверениями, что при развитии отношений между Францией и Пруссией-Бранденбургом все возможно.

Для ВМФ республики достраивался «Вашингтон».

«Новак» изначально задумывался как корабль сопровождения экспедиции к Шанхаю. Но с момента закладки будущего флагмана прошло еще только шесть с половиной месяцев. Огромный барк по меркам того времени, с длиной корпуса 75 метров по ватерлинии и 80 метров наибольшей, строился в Бресте, обрел каркас, и по набору приваривалась обшивка. Он вступит в строй не ранее весны, как и новый выводок систер-шипов. Чуть раньше появится деревянная баркентина с паровым двигателем, также рассчитанная на рейс к китайским берегам. Не дожидаясь рождения барка, «Новак» отправится в Брест. Там к 1 октября формируется эскадра для коммерческого похода в Индию. Надо отбивать деньги, затраченные на вооружение флота.

39. ЗЕМЛЯ-2. 13.09.1670–17.09.1670. СЕВЕРО-ЗАПАД КИТАЯ

Катер имени первого тайконавта ярко полыхал, напоровшись брюхом на валуны в верховье Черного Иртыша. Напрашивается первая версия его гибели: снял экипаж с баржи и сломя голову помчался вверх по реке, не отвечая на радиовызовы, порвал днище, загорелось дизельное топливо, в пожаре все погибли, включая четырехзвездного. Она, бесспорно, шита белыми нитками, годится лишь для того, чтобы ненадолго отвлечь внимание и выиграть время.

Двое лежали на скальном возвышении и рассматривали железную дорогу, прикидывая, что делать дальше. Каждые три-четыре часа проползали гусеницы товарных поездов. Они состояли сплошь из платформ, груженных лесом или прокатом, и одной крытой решетчатой, в которой сидели люди, вероятно, сопровождение. Составы тащились на паровой тяге. Дизеля, видимо, полагались только катерам, джипам и грузовикам. Даже окутавшись голографической иллюзией, попасть в вагон и спрятаться так, что никто не заметит до ущелий Сансья, абсолютно нереально.

Опустилась темнота. Вспомнив опыт путешествия на барже, десантники и тут решили выгрызть норы в дереве. Опустившись на платформу с пиломатериалами, до рассвета выломали нишу объемом около двух кубометров. Отсидев в ней день практически не шевелясь, ночью выбрались на доски.

Поезд неторопливо тащился мимо невысоких отрогов гор. Угольный дым смешивался с запахами провинциальной осени.

Перекусив продуктами, конфискованными на катере, безбилетные «зайцы» забились в нору. Таясь днем и вылезая ночью, без приключений доехали до Трех ущелий. Олег усвоил, чем длиннее и безмятежнее пауза, тем жарче будет дальше.

Компы высчитали, что до места, куда доставили первого жука на антиграве, десять километров. Не желая объясняться по поводу порчи досок, пассажиры скользнули меж сцепки на шпалы и пропустили последние вагоны над головой. Пробираясь по скалам и зеленке, к полудню вышли к плотине ГЭС и, срочно перебудив в Европе мирно дрыхнущих коллег, передали изображение.

— Господа, если мы за сорок лет продвинемся настолько, вундерваффе у нас в кармане, — первым откликнулся Голдберг.

— Или заберем у китайцев, — мрачно пошутил Родригес. — Если отдадут.

Олег молчал. У него не было слов для описания увиденного. Подходили только матерные, восторг вперемешку с завистью.

Исполинская дамба плотины обуздала могучую Янцзы. Уровень воды еще должен был подняться на пару метров, затопив кусок речной долины. Но не это ошарашило двух шпионов, поднявших общую тревогу.

Все пространство по берегам, насколько хватало глаз, на многие километры было сплошной стройкой и промышленной зоной. За ней шли бесконечные жилые кварталы. В небе кружил вертолет.

— Семнадцатый век, ребята, — вздохнул Олег. — В Америке жгут свечи, в Европе — ведьм, и не все верят, что земля круглая. Беня, ты говорил мне, что я военный. Мое дело доложить обстановку, получить приказ и выполнить. Доклад получил — командуй. Могу разнести на хрен часть плотины, если рухнет — внизу все смоет до Тихого океана. Могу перебить здешних боссов. Но снести город не получится, нужен хотя бы атмосферный штурмовик.

— Ждать и наблюдать. Решение должен принимать Тибет или даже Совет Земли. Они в двести один раз медлительнее.

— Понятно. Только если наши новые друзья сопоставят брошенную баржу, сгоревший катер и нору в досках, даже самые тупые поймут, что к ним кто-то проник. Если нас найдут и прижмут, извини, по уставу десантник обязан действовать по обстановке, даже если ту обстановку придется сильно испортить.

40. ЗЕМЛЯ-2. 19.09.1670–27.09.1670. ТРИПОЛИ

В заливе Габес на юге Туниса бросили якоря у западной оконечности острова Джерба. Эскадра уменьшилась, но не от боевых потерь. Матросы переходили на захваченные суда, пока на собственных не осталось лишь минимально допустимое количество людей. Трюмы заполнились товаром. «Энола Гей» ушла сопровождать парусники до северо-восточной оконечности Туниса и встречать разгрузившиеся корабли. За время похода количество захваченных или уничтоженных османских судов разного тоннажа приблизилось к трем сотням. Судоходство вдоль берегов страны практически парализовано, ущерб огромен, но на очереди Триполи.

В ожидании «Энолы» и транспортов килевали корпуса, очищая от наростов, делали мелкий ремонт, отдыхали. Голландцы в своих лучших традициях сделали рейд по рыбацким деревушкам острова, согнали мужчин покрепче да женщин помоложе. Предлагали адмиралу угоститься девочкой, но Мохаммед брезгливо отказался. Кончится поход, и он начнет устраивать личную жизнь в Париже. Насилие над бедной и грязной берберкой его никак не привлекло.

Наконец, получив сообщение с вернувшихся кораблей, обошли остров с юга и объединили эскадру. Перегрузили на «Миссури» уголь и снаряды. Отсюда до Триполи рукой подать.

В этом порту Мохаммед решил изменить тактику. Подавив артиллерию двух фортов, «Миссури» и «Энола Гей» открыли пулеметный огонь по берегу, где видели следы погрузки-разгрузки судов. Затем в шлюпку посадили одного из захваченных голландцами невольников, вручили ему большой лист бумаги с текстом ультиматума и отправили на берег к подножию одного из полуразрушенных фортов.

Шлюпка с импровизированным гюйсштоком на носу и белым парламентерским полотнищем подгребла к мелководью, там высадила посланца, который, размахивая свитком, побрел к берегу, поминутно озираясь в боязни получить в спину порцию свинца. Короткий текст ультиматума гласил, что если бей не хочет, чтобы Триполи повторил судьбу Туниса и Алжира, нужно договариваться об условиях. Время прибытия в порт — в пределах часа. После этого короткий демонстрационный расстрел, снова час, потом порт и город превращаются в руины.

Всё замерло. Жаркое, но уже не такое обжигающее сентябрьское солнце разогревало стальные палубы пароходов. Открыли люки, Мохаммед в бинокль разглядывал притихшее побережье. Он знал, что срок в один час нереален. Хотя бей — выходец из янычар и воин, нужно время, чтобы получить и осмыслить письмо, посоветоваться с подельниками, влезть в парадный халат и прибыть в порт. Часа явно мало. Поднялся маленький беспилотник. На одной из улочек — процессия, спешащая в порт. Не успевают. Придется сдержать угрозу. В сторону от предполагаемого янычарского маршрута унесся пяток снарядов главного калибра и десяток пятидесятимиллиметровых. Кусок припортовых складов смахнуло как метлой, среди малых одномачтовых судов начался нешуточный пожар.

Османы остановились в нерешительности. Но публичность — великая вещь. Хоть грамотных мало, по пути к бею содержание послания стало известно многим. Струсить и дать расстрелять город — значит, потерять власть, а с ней и жизнь.

Сгрудились у уреза воды. До шлюпки метров двадцать, один из самых пестро одетых носителей чалмы подобрал полы расшитого халата и пошлепал по воде, смешно поднимая ноги в остроносых сапожках. Его втянули в шлюпку, несколько ударов веслами, и шлюпка подошла к борту «Энолы».

— Ты — бей?

— Нет, господин. Я — верховный евнух повелителя. Он ждет на берегу.

— Передай ему, что не верю османским собакам ни на грош. В Алжире мой посланник сошел на берег, ему отрубили голову. Пришлось снести это логово шакалов. У твоего бея осталось полчаса. Да, передай ему, если дернет бежать, клянусь бородой пророка, перебью всех, кто толпится у воды, не дам захоронить до захода солнца, а потом остатки скормлю свинье. Хорошо меня понял, шайтаново отродье?

Отпущенный незадачливый посол в мокрых шароварах вернулся на берег, начал что-то эмоционально объяснять, махал руками, потом упал на колени и продолжал уговаривать тучного господина. Начальственного вида янычар гневался, угрожал, сыпал приказами, которые никто не бежал исполнять, и в итоге поплелся к шлюпке. Стараясь держаться достойно, он не засучил халат, и дорогая расшитая ткань волочилась по мусору и водорослям.

— Мои требования. Первое — десять тысяч европейских невольников не старше двадцати пяти лет. Второе — корабли для их отправки в Европу. Третье — двести килограммов золота в любом виде. Даю тебе время на все — четыре часа.

— Но, господин…

— Я не закончил. Передашь султану, что пока он не издаст указ о смертной казни за пиратство в отношении европейцев и не пришлет посольство в Париж по поводу компенсации многолетнего разбоя, я пройду вдоль всего побережья до Дарданелл, сжигая все города и захватывая все корабли. Потом спалю столицу.

— Конечно, но…

— Смотри, это пистолет. — Мохаммед показал ручной бластер и выстрелил в сторону большого берберского корабля. Вспышка, грот-мачта превратилась в факел. Бей зажмурил глаза, на минуту ослепнув. — Есть и пушки. У тебя осталось три часа пятьдесят восемь минут. Сам остаешься на берегу. Шаг с пляжа — стреляю. Проваливай.

Надо отдать янычару должное, он проявил незаурядный талант и организаторскую энергию. На берегу засуетились, а уже через минут сорок потянулись первые невольники.

С «Энолы», «Миссури» и французского ост-индского корабля высадилось четыре десятка человек. Они отобрали тридцать восемь судов в относительно приличном состоянии, выгнали с них остатки экипажа. Возражавшие получили пулю в брюхо, поэтому желающих поспорить не стало.

Османы или мухлевали, или спешили, но не выдерживали двадцатипятилетний порог. Среди прибывавших рабов были старики, негры, арабы. Мохаммед приказал брать всех. Мужчин, имеющих понятие в морском деле, разбивали на команды. К ночи погрузка закончилась. Последними принесли сундуки с золотом.

Адмирал вызвал капитана «Миссури».

— Жак, у тебя сложная и ответственная задача. Сопровождаешь караван на Сардинию. Все товары из трюмов продашь. Там отдыхаете, потом в Марсель. Отдаю все золото, сколько надо — на покрытие расходов в пути. Остаток — губернатору, каждую монету под отчет. Смотри, чтобы никто не отвернул от каравана, не потонул и не ударился в пиратство.

Несмотря на разочарование капитанов парусников, Мохаммед больше ничего не взял в порту. Они прошли вдоль побережья к Египту, наполнив трюмы добычей и пополнив эскадру еще пятью трофейными кораблями. На обратном пути «Энола» заскочила в Триполи, выпустила по кораблям и порту весь остаток боекомплекта, кроме неприкосновенного запаса. В конце концов, бею не обещали пожизненную неприкосновенность.

41. ЗЕМЛЯ-1. 25.04.2321. ТИБЕТ

На этот раз общий вызов всех членов Совета Земли созвал его председатель. Поводом стало сообщение по 0-связи о победе адмирала Викерса. Факт победы вызвал радость, а близость к Земле — уныние.

— Господин Штрудель, будьте добры объяснить, почему, несмотря на заявленное вами уничтожение галактов в нашем пространстве, они нанесли удар по Альтаксере?

— Господин председатель. Господа члены Совета. Предположение о нарушении связи черных тел с управляющими структурами по всей Вселенной явилось дезинформацией галактов. Наши собственные расчеты и наблюдения показали, что достигнутый эффект был локальным и одномоментным. Стабильным оказалось только восстановление контакта с Землей-2.

— Если вы не можете добиться устойчивого воздействия в нашем пространстве, то предлагаю обсудить сокращение финансирования Тибета, — высказался депутат от Латиноамериканской конфедерации. — Последние события показывают, нам надо сосредоточиться на орбитальных крепостях и оттянуть флот к земным колониям. Настаиваю на вынесении вопроса на голосование.

Нарушая регламент и с риском быть обвиненным в неуважении, Штрудель заявил:

— Прошу выделить мне минуту для важной информации, которая может повлиять на ваше решение. — И, воспользовавшись заминкой, продолжил: — Чрезвычайное внимание противника к Тибету выдает его обеспокоенность нашими действиями. После произошедших у нас событий мы получили мощное оружие, воздействующее на тела галактов. Глухая оборона — путь к поражению, мы же готовим орудие нападения. Перед совещанием я получил сообщение об открытии Земли-3 с доминирующим китайским этносом.

— Рассказывайте вне регламента, — разрешил председатель, и Совет услышал краткую версию услышанного от товарища оберполковника.

Вселенная Земли-3 находилась «ближе» к Земле-2. В той реальности не было прибытия инопланетян. Начиная с 2030 года Китай начал активно доминировать во всех областях. В финансово-экономический сфере после государственного дефолта США юань стал основной международной резервной валютой, а КНР вышла на первое место по ВВП, потреблению, профициту экспорта. Европа, экономика которой рухнула после кредитного кризиса, заполнилась огромными толпами иммигрантов из мусульманских стран, не признающих местные культурные и этические ценности, и быстро деградировала до уровня стран третьего мира. Россия выжила благодаря неравному союзу с новым лидером, однако ее основные природные ресурсы от Урала до Тихого океана оказались под контролем китайских олигархов, а население в значительной степени пополнилось азиатами и детьми от смешанных браков.

В 2014 году правительство КНР выкупило ЦЕРН вместе с Большим андронным коллайдером, затем построило свой более мощный ускоритель по соседству с Тремя ущельями. Не имея возможности проводить эксперименты в глубоком космосе, китайцы сконцентрировали усилия на изучении фундаментальных взаимодействий в условиях гравитации планеты. В результате в 2061 году они открыли возможность перехода на Землю-2 и начали ее освоение, стартовав в 1630 году по местному отсчету. Скорость течения времени в КНР и новом Китае-Даеджин отличается в 4.01 раза, поэтому 1670 год, из которого пришло сообщение о неокитайской цивилизации, соответствует их 2071 году.

Еще при Ху Цзиньтао отменили принцип «одна семья — один ребенок», возобновился рост численности граждан КНР, а в китайской диаспоре он и так не сдерживался ничем. На перенаселенной Земле-3, неумолимо проваливающейся в прошлое и истощенной варварским расходом природных ресурсов, правительство и руководство Коммунистической партии страны решили форсировать создание межмирового портала для массовой переброски населения на свободные территории.

Относительно «близкое» расстояние между мирами, а также изобретение приемной части портала, при которой энергетическая подпитка приемника на несколько порядков снижает общую энергоемкость проекта, позволяют перебросить миллиарды людей и миллиарды тонн оборудования за ближайшие пять лет. Во время «капсулирования» пространства Земли-2 в результате галактской диверсии они также были отрезаны на год от поставок «сверху».

Для завершения строительства необходимо заполнить водохранилище ГЭС, установить последние генераторы и выйти на проектную мощность 22 ГВт, для чего требуется около шестнадцати месяцев. После этого Земля-2 станет китайской. Этим объясняется узколокальное воздействие на местный социум: все усилия брошены на получение мощного источника электроэнергии и приемного узла портала. Так как население планеты, включая коренных жителей Поднебесной, составляет всего несколько сотен миллионов, в основной массе неразвитых и неграмотных, как индейцы перед Кортесом, итог противостояния предсказуем.

— Нужно принять решение, что делать с конкурентами, — закончил доклад Штрудель. — Или мы теряем все завоеванное там, или сможем войти в контакт с китайцами Земли-3, или наносим удар по их установке прямо сейчас. В данный момент у Трех ущелий находится наша разведгруппа. Они могут начать переговоры. Могут повредить ГЭС и уничтожить научные кадры, отбросив их на десятилетия назад. От данного решения зависит, сохраним ли мы базу для создания оружия против галактов или, отказавшись от работы в параллельных мирах, пробуем что-то изобрести здесь, уходя в глухую оборону.

— Встреча с другой развитой ветвью человечества — слишком большая ответственность, — заявил азиатский член Совета. — Нужны хотя бы сутки, чтобы подготовить переговорщика с нашей стороны, выработать политику, наделить его полномочиями и отправить на Землю-2 или Землю-3. Предлагаю поставить этот вопрос на голосование.

— Извините, — еще раз вмешался Штрудель, — за сутки там пройдет двести один день, около половины времени на завершение китайского проекта. Разведчики не удержатся столько месяцев на чужой территории. В Париже находится конгрессмен Уильям Джонс, он может руководить переговорами через системы связи десантных скафандров.

— Он не может быть объективен, так как пробыл там долго и будет лоббировать интересы Миссии, — возразил латиноамериканец.

— Нужно кого-то послать на Землю-3, там основное руководство КНР, — высказал здравую мысль член Совета от спутников Сатурна. — Есть такая техническая возможность?

— Пока нет, — вздохнул шеф Тибета. — По опыту организации перебросок на Землю-2, точная настройка займет до недели. А через двое с половиной суток нашего времени туда хлынут первые миллионы, вооруженные на уровне конца двадцать первого века. Наши миссионеры ничего не смогут противопоставить.

Мнения разделились. Совет не смог прийти к единому мнению. Председатель назначил очередную конференцию через четыре часа, выдающийся пример быстроты.

Штрудель прикинул, даже если они родят какое-либо решение, то для Олега Сартакова и Чонг Пака оно не будет иметь никакого значения, так как у них пройдет более месяца. Столько разведгруппы в тылу врага не живут. Почему-то подумалось, что бы на его месте сделал Михаил.

На Тибет ушло сообщение: «Совет Земли не принял никакого решения. Действуйте на свое усмотрение». Председатель Совета получил файл о том, что галактский артефакт с технологией портативного портала остался в руках полукриминальной группировки Bratva на Тортуге. Сразу после этого Штруделю полегчало. Даже если выгонят, как Заречного, хуже не будет. Пока есть возможность, нужно успеть перекинуть на Землю-2 что-то сверх лимитов.

42. ЗЕМЛЯ-2. 27.09.1670. САНСЬЯ

— Скоро поймаю аборигена и паду до каннибализма. Или просто паду.

В ожидании решения бюрократов из Совета Земли Олег исхудал и осунулся. Убравшись на двадцать километров к северу от промышленной зоны, разведчики позволили себе украсть ягненка, вскоре превратившегося в обглоданные кости. Кончились продукты, изъятые на барже и на катере оберполковника. Стимуляторы скафов тоже неумолимо шли к концу. Скоро, в традициях боевиков о Диком Западе, придется брать оружие наперевес и идти грабить. Только не банк, а продовольственный склад.

Чонг выглядел не лучше. Если он и был похож на китайца, то на весьма изможденного страдальца с рисовой плантации.

— Ребята, «сверху» пришел приказ действовать! — В голосе Голдберга смешивались облегчение, недоумение и раздраженность. — Гениальный приказ действовать на свое усмотрение.

— Штрудель расстарался?

— Нет, он тоже струхнул, доложил Совету, они посовещались и решили еще посовещаться. Правда, забыли дать указание не шевелиться здесь.

— Беня, я предлагал шухернуть, как только мы с Чонгом сюда пришли. Ты сказал мне, цитирую запись: «Ждать и наблюдать. Решение должен принимать Тибет или даже Совет Земли».

— Зато Штрудель сейчас на нашей стороне, дал отмашку на заказ целого центнера. Прости, друг, это политика. Дуйте к ущельям, прикрываешь Чонга, он идет к начальству, а через его скаф мы с Джонсом будем строить гешефт с главкитайцем.

— Э, нет. В нашей паре я — главный. Плюс и без того неблагонадежный. Пойду сам, Чонг пусть страхует. А вы с Джонсом скажите, если запою не по нотам.

— Олег, на чаше весов — судьба всего мира.

— Ой вей, Беня, когда я вызволял эту планету из «сдвига координат», тоже не в песочнице играл. Теперь прикинь последствия, если бы я задержался на родине хоть на трое земных суток. У вас — шестьсот три дня, местные китайцы достроили бы свою электрохрень. В момент восстановления межпространственной связи сюда сразу же хлынула бы целая орда.

— Не драматизируй. И без тебя у нас было шесть скафов и бластеров, развалили бы плотину. Не преувеличивай свою роль.

— Ага. Вы бы ждали постройки кораблей, медленно плыли вокруг Африки и Азии, пока оппоненты крепчают изо дня в день. Почти уверен, что мой черный дружок Лев хотел именно этого — усиления здешних китайцев, у них фора тридцать семь лет. Короче, я очень хочу есть. Поэтому постараюсь поговорить с ними мирно и разделить трапезу. Если нет — очень расстроюсь, что меня оставили голодным. Начинаем, Чонг.

Устав прятаться, разведчики вышли к ближайшему автомобильному патрулю НОАК, вырубили сержанта с двумя рядовыми и покатили к плотине. В джипе нашелся сухой паек, которому обрадовались не меньше, чем транспортному средству.

— Рули к закрытой зоне. Прохожу в здание через крышу. Сам объезжаешь плотину, останавливаешься в точке «С» и ждешь моего появления или сигнала.

— Понял. Вариант «В» или «С» выберешь сам?

— Пусть его выбирают китайцы. Сумеют уговорить меня — я вообще соглашусь на «А».

Долгое ожидание имеет свои преимущества. Разведчики выработали три варианта развития событий, обсудив их с Тиитом, Джонсом, Голдбергом, Мохаммедом и Вонгом.

Вариант «А» предусматривал наличие у собеседника здравого смысла и согласие на участие в проекте вундерваффе под руководством Миссии. На нем настаивал Джонс, Голдберг хмыкал, а шестеро десантников и Родригес считали его маловероятным.

План «В» заключался в уничтожении приемной части портала, а «С» — в разрушении плотины ГЭС. Оба предусматривали инвариантность поражения целей и путей отхода. Излишне говорить, что действительность выбрала неучтенный сценарий «зю».

Без приключений проехав через многочисленные стройки новой промзоны, джип притормозил в километре от особой территории, которую отметил на схеме беспилотник. Высокий бетонный забор на северной стороне водохранилища отделил комплекс из шестиэтажных административных зданий, жилые дома, научно-исследовательский корпус и огромный купол портала, к которому тянулись многочисленные толстые провода линии электропередач. Потребляемые порталом 20 ГВт не только уходили в параллельные миры, часть неизбежно рассеивалась здесь. Колоссальные бочки теплообменников толстыми трубами соединялись с Янцзы. Наверно, если портал заработает на полную мощь, река станет очень и очень теплой. Прощай, рыбалка.

Отпустив Чонга, Олег перебрался через многочисленные железнодорожные пути. Судя по изобилию рельс, протянувшихся к куполу, отсюда ожидался нешуточный приток грузов. Разведывательный жучок, поднявшись на высоту, сфотографировал общую панораму, где были видны десятки подобных куполов в разной степени готовности.

С расстояния в пятьсот метров было заметно мельтешение охраны. По земле охрана на уровне, а что в воздухе? До пентхауса на крыше центрального административного корпуса, где размещалось рабочее место товарища Тана Цзияо, руководителя строительства и главы новых китайцев на Земле-2, по прямой 1270 метров.

— Коллеги, кто со мной?

Все миссионеры подтвердили свое присутствие, отложив любые дела, чтобы поддержать советом, нужной информацией, контролем над снаряжением. Последним по традиции занимался Тиит, управляя беспилотником. Он доложил обстановку.

— Клиент на месте. У него шеф Гуанбу, это местная служба госбезопасности, Гонганбу, начальник полиции, глава Гуофангбу — военный министр. Обсуждают ваши похождения. Про захват джипа еще не знают или с вами не связали.

— И как?

— Теряются в догадках. Примитивные пароходы, о которых к ним просочилась информация через торговцев Гуанчжоу, не вяжутся с высоким техническим уровнем нашего жука на антиграве, который отправлен для исследования на Землю-3.

— А высоколобые что делают?

— Все на местах, в поту и в труде. Малиновский считает, с такими темпами они дойдут до идеи межзвездных полетов в 0-пространстве не позднее чем через пару лет.

— Нам бы их в команду, — вздохнул Голдберг. — Чем полуграмотных выпускников Сорбонны.

— Попробую уговорить. Пожелайте «ни пуха ни пера».

Миссионеры удивились, и лишь Петренко радостно воскликнул «К черту!», чем поверг в изумление остальных.

43. ЗЕМЛЯ-2. 27.09.1670–15.10.1670. САНСЬЯ — ПАРИЖ. ОЛЕГ

Людовик XIV, Карлос II с регентом, Вильгельм III Оранский, Петренко-де Голль, Алексей Михайлович — у меня неплохой список монархов и прочих заведующих государствами, с которыми имел разговор. Одного зарезал, одного послал на… родину в Австрию, короля Карлоса выкрал, Шарль Петруха — свой в доску, с Вильгельмом вежливо и доброжелательно, с Михалычем вообще союзный договор подписал. Чем меня удивит товарищ Тан Цзияо, который, благодаря Народно-освободительной армии и промзоне Трех ущелий, самый влиятельный царь на Земле-2?

Операция в заключительной стадии, уже не экономлю энергию, пускаю ее на антиграв, голопроектор и защитное поле. Мягко прибалконившись в пентхаус, зашел внутрь и вежливо поздоровался:

— Нихао, господа товарищи! Прошу не делать резких движений. Я — тот самый агент, проникший к вам по Иртышу, и с удовольствием отвечу на все ваши вопросы. — На этом поднял щиток шлема, демонстрируя совершенно неазиатскую расовую принадлежность.

— Кнопок секретного вызова нет, у всех гаджеты радиосвязи, на столе переговорное устройство, не активировано, — доложил Тиит. — Контролирую твое забрало и защитное поле.

— Кто вы и откуда? — спросил Тан Цзияо, вернув на лицо маску беспристрастности.

— Полковник Олег Сартаков, десантный корпус Объединенного космического флота. Свою планету мы называем Земля, эту — Земля-2, а ту, откуда вы прибыли, соответственно Земля-3. В нашем мире XXIV век, человечество объединено и мудро управляется Советом. — Меня передернуло внутри, надеюсь, не заметили. — Нами заселены двенадцать звездных систем, в восемнадцати есть колонии землян, но преобладают другие расы.

— Почему вы уничтожили катер НОАК вместе с экипажем и ворвались сюда? — вмешался местный главный вояка.

— Сожалею, но с приближением к вашей границе по Иртышу выше Тобольска мой отряд был обстрелян из крупнокалиберного пулемета. Так что не мы первые открыли огонь.

— Допустим. Но захватив старшего полковника Чжан Бяо, вы могли связаться со мной напрямую, — возразил генерал.

— Еще раз выражаю сожаление, но господин Бяо мне ясно дал понять, что ваша политика — полная изоляция до запуска ГЭС и порталов на полную мощность, и совершенно не горел желанием соединить нас. Диалог наших государств настолько важен, что по сравнению с ним ничтожна цена любой жизни, например, моей и даже, — я обернулся к главарю, — жизни члена ЦК КПК.

— Олег, не зарывайся, — прогундел в комме Джонс.

— Что вы хотите нам сообщить, заплатив эту цену жизнями наших солдат? — Неприятный намек явно не понравился партийному функционеру.

— Сотрудничество в устранении общей угрозы и более простой способ расселения жителей вашего мира. Мы откроем вам звезды.

— А взамен?

— Помощь в разработке супероружия против нашего врага, который неизбежно скоро станет и вашим, — смотрите фильм, ребятки, для вас старались. — Голопроектор начал демонстрировать ужастик про нашествие галактов, а я прохаживался по кабинету, будто разминая затекшие руки-ноги-хвост.

Пискнуло коммутационное устройство, секретарь прощебетал нечто о срыве запуска …надцатой по счету турбины ГЭС, пришлось изобразить недоумение, типа судьбы галактик решаются, а тут какая-то мелочь. Товарищ Цзияо скривил губу и буркнул, чтобы не беспокоили ни под каким предлогом. Когда досмотрели ролик, он заявил:

— Нам необходимо передать эту информацию своему руководству. Полагаю, после перемещения сюда первого миллиарда с нашей родины мы сможем обсудить вопрос о научно-техническом взаимодействии.

Кто бы сомневался.

— Уважаемый господин Цзияо, прошу принять к сведению следующее. Территория этой планеты зарезервирована под полигон для создания вундерваффе, которое защитит всех людей трех миров. Мы не можем согласиться на то, что вы будете задействовать местные ресурсы для решения своих демографических проблем. Вместо Земли-2 мы покажем вам дорогу к другим мирам, пригодным для терраформирования. — Я зашел за спину полицмейстеру, ГБшник и вояка сидели справа и слева от него.

— Это тоже решаемо. Но мне требуется санкция ЦК.

— Врет! — наперебой зашумели Тиит, мониторивший компьютерный анализ мимики, и Джонс, видевший подобных товарищей насквозь без всякой техники. Ладно, поговорим иначе.

Тычок в основание черепа полицаю, такие же плюхи жандарму и генералу. Не тратить же на них химию, и так много извел на оберполковника. Главному продемонстрировал ствол: не дергаться. Поправил тела трех силовиков, вроде все живы, а что головы склонили — это в знак бесконечного согласия с боссом.

Обошел стол, воткнул сыворотку правды. Зрачки сузились, задышал, готов клиент.

— Тан, есть шанс договориться с твоими шефами, чтобы свернуть экспансию сюда?

— Вероятность ноль. — Голос лишен интонаций, но четок и разборчив.

— Почему?

— На строительство ГЭС Трех ущелий в мире нашей родины затрачено пятьсот миллиардов юаней, делите на шесть — получите цену в долларах США на то время. Сейчас, когда за юань дают сто двадцать семь долларов, на весь проект Даеджин этой планеты ушло больше трех триллионов. На завершение осваивается еще два триллиона юаней, потом местная экономика выйдет на самоокупаемость. Вы не можете требовать, чтобы пять триллионов потраченных народных денег были просто списаны из-за мифической угрозы из другого измерения, а с ними похоронены надежды на быстрое решение демографических и экологических проблем.

— Почему сразу не сказал «нет», а тянешь время?

— Рассчитываю выведать максимум информации, убить тебя и получить для исследования твое снаряжение.

— Отлично. — Я ввел ему еще четверть кубика сыворотки подчинения. — Вызывай самого главного научного деятеля.

Пока ждали высоколобого, окликнул Чонга. Тот переместился ниже плотины, соединил в кучу все резервные аккумуляторы и ждет команды по варианту «С». Молодец, но еще не время. Прошелся вокруг, углубил сон трех начальников. У одного что-то треснуло в черепе. Ну, извини, сложно дозировать силы в броне. Тут прорезался секретарь, в кабинет вошел научник с бейджиком «Доктор Чи Гао», которого сразу пришлось брать на шприц.

— Каково основное требование техники безопасности при перемещении предметов в портале отсюда к вам на родину?

— Точное соблюдение координат конечной точки с тем, чтобы посылаемое тело оказалось в воздухе над приемной плитой.

— Толщина и материал плиты?

— Три метра железобетона.

— Что произойдет, если предмет материализуется в бетоне, а не в воздухе?

— Взрыв, сила которого зависит от разности плотности воздуха и твердого вещества, чем плотнее среда — тем мощнее взрыв, прогрессия геометрическая.

— Что у вас подготовлено к отправке «наверх» и когда оно уйдет?

— Инспектор министерства финансов, отправка через восемь минут.

— Если нарушить технику безопасности и опустить человека в бетон?

— Нужен точный расчет. Полагаю, мощность взрыва свыше ста килотонн.

Я перевел тротиловый эквивалент в привычные для меня меры и присвистнул. Неслабо.

— Можешь перевести настройку координат на два метра вниз прямо отсюда?

— Запрещено. Угроза безопасности.

Во упертый. Через сыворотку сопротивляется. Ладно, не таких ломали.

— Координаты приемного бокса изменились. Необходимо отправить груз на два метра ниже. Товарищ Цзияо, подтвердите и предоставьте ваш терминал товарищу ученому.

— Подтверждаю. Используйте мой терминал.

Научник положил пальцы на панель и замер. Прошла минута. Спрашиваю:

— Почему остановились?

— Команда запуска по измененным данным экстраординарная. Необходимо подтверждение товарища Тана Цзияо.

Мать твою налево, приказы они исполняют, но не могут проявлять инициативу. Впрочем, сыворотка так и задумана.

— Цзияо, подтверди.

— Олег, остановись! — вмешался Мазовецки. — Ты собираешься убить миллионы человек.

— Ребята, мы можем поставить это на обсуждение, можем запросить санкцию Совета Земли. А решать надо здесь и сейчас. Полагаю, вам трудно, но я это решение принял, сам его и реализую. Считайте, снял с вас ответственность. Пусть мне одному снятся мертвые китайские дети. — Почему-то вспомнились не азиаты, а престарелый языческий провидец, напророчивший мне реки крови. — Цзияо, шевелись!

Он ввел подтверждение, экранчик подтвердил изменение настроек.

— Как вы с ними обмениваетесь информацией?

— Отправляем информационный чип, с грузом или отдельно.

— Через минуту после товарища инспектора отправьте сообщение главе Госсовета: «Трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет». Записали? Чудно. Я видел на крыше вертолет, где пилот?

— Управление автоматизировано, я сам управляю, — ответил главный.

— Нужно продвинуться как можно дальше на запад. Какой у него запас хода и где его можно дозаправить?

— Лучше использовать дирижабль, — неожиданно встрял научный светильник.

— Даю задание, рассчитай, как добраться на дирижабле до Парижа.

Он склонился над терминалом Тана и через пятнадцать секунд выдал результат:

— Если подвесить вместо строительных конструкций емкость в двадцать кубометров и дозаправиться на станции Тайпей около устья Черного Иртыша, топлива хватит. При условии самого экономичного хода.

Парень мне определенно нравился, осталось перевербовать на нашу сторону, когда будет в сознании.

— Товарищ Цзияо, отдайте необходимые распоряжения по подготовке к перелету. Обязательно должны быть большие запасы еды и питья. — Я вспомнил нашу отсидку в ожидании одобрямса «сверху», и желудок жалобно заурчал. — Товарищи генералы и товарищ Чи Гао отправляются с нами.

Геликоптер, весь в пятнах защитной окраски, был рассчитан всего на шесть человек нормального веса, а мне предстояло забрать Чонга в броне. Поэтому перед плотиной пришлось снизиться и выпустить вниз главного полицая и военного. Надеюсь, после лопастей турбин их не опознают.

Напарник влетел в люк на антиграве.

— Как мы узнаем, что твоя бомба сработала?

— Я пожертвовал одним жуком и оставил наблюдать.

— Чи Гао, инспектора отправили?

— Да.

— Все в порядке?

— Наблюдается сбой. Сообщение председателю Госсовета не передается.

— Каков характер сбоя?

— Не отвечает приемный портал.

Одурманенный химией, парень не понимает, что сам только что уничтожил приемник. И город вокруг. Самый взрывоопасный инспектор за всю историю министерства финансов КНР.

Показалась причальная мачта. Цепеллин гордо висел над суетящимися людьми, которые возились с бочками под его толстым брюхом. Чонг достал аптечку, привел в чувство Чжоу Цинлина и ввел ему в кровь какую-то дрянь. Гэбэшник заулыбался, радостно и покорно пошел за нами к мачте. Счастье, что в ней лифт. Иначе наших полудурков пришлось бы тащить на гравитонах. Как объяснить это китайцам?

Пока закачивали тонны солярки, прошло около часа. Радиогаджеты особиста и ученого выключили, а Тан Цзияо периодически отвечал то, что я ему нашептывал на ухо. Наконец, четыре члена экипажа заняли свои места, и полет начался.

— Тиит, можешь отследить управление? Я бы высадил экипаж.

— Занимаюсь. Принцип тот же, что в вертолете, только сложнее. До Зайсана разберусь. Еще, тебе достался дирижабль комбинированного типа. Часть топлива идет в горелки, они нагревают газ и дают подъемную силу. В гондоле есть баллоны со сжатым гелием. Посчитаю, мне кажется, в паре секций нужно воздух заменить резервным гелием. У тебя снизится возможность вертикального маневра, но сэкономишь солярку. Кстати, вся поверхность — это сплошная солнечная батарея. Днем обязательно держись выше облаков и используй электромотор. Сбрось балласт, дома мы поднимемся на гравитонах и возместим его.

— А когда спалю двадцать кубов дизтоплива? Унесет в стратосферу.

— Попробую рассчитать оптимальный режим. В крайнем случае, выпустишь часть гелия. Все лучше, чем идти по земле.

Экипаж нас почти не тревожил. Привыкшие к перевозкам тяжелых габаритных грузов, а не VIP-персон, летчики смущались, раз в день пытались подкатиться в духе «чего изволите» и больше не беспокоили.

Заправка показалась только через три дня. Надо отдать должное пилотам и автоматике. При отсутствии причальной мачты они удерживали огромную парусную тушу на двигателях, пока насос черпал топливо из наземных резервуаров. Когда рукава втянулись в гондолу и дирижабль отвалил, мы с Чонгом проверили остатки энергии в скафах, подхватили летунов на руки и спрыгнули вниз. Оставив их в километре от заправочного терминала, вернулись на борт. Курс на Париж!

А, чуть не забыл. Еще раз созвал сотоварищей по несчастью и спросил: «Чо делать с ГЭС?» Обсудили и решили, раз Рубикон пройден, действовать в моем стиле, не дожидаясь реакции сверху. Поинтересовался у Чонга, тот ответил, нет проблем, бомба заложена так, что не извлекут и не обнаружат, на скале жук, созерцающий плотину, все под контролем. Восьмое чувство посоветовало мне обождать со взрывом.

Изучил птичку. При объеме четыреста пятьдесят тысяч кубов всего две тысячи кэмэ дальности полета на собственных баках, и это при половинной полезной нагрузке. Нам бы что-нибудь вроде «Гинденбурга», который отмахивал до десяти тысяч кэмэ без дозаправки и даже раз пересек Тихий океан. Потому и несли в подбрюшье цистерну, которую потихоньку опустошали дизеля и нагреватель газа.

Степи сменились русскими лесами. Среди лесов иногда мелькали поля, деревушки, городки да маковки церквей. Сколько легенд сложили местные жители, разглядывая диво дивное меж низких осенних облаков. Прошли Волгу, я подумал, где сейчас де Бернье, куда он смог дотянуть с двумя провожатыми в чужой для себя стране и почти не зная языка. Французское посольство в Москве не получило о нем никакой информации.

Над Европой едва ползли. Цистерну давно сбросили. Топливо кончалось, отключили горелку подогрева воздуха, потеряли вертикальный маневр с поиском попутного ветра. Чтобы компенсировать падение подъемной силы, вниз полетел весь аварийный балласт, а две камеры, рассчитанные на горячий газ, заполнились гелием.

Города стали чаще, лесов меньше. С крепостных стен несколько раз пытались стрелять вслед из мушкетов.

До Парижа едва дотянули. Солярка на дне, а оставаться на одних электромоторах опасно: за октябрьскую ночь нас отнесет больше, чем пройдем за день на солнечных батареях. Но к импровизированной причальной мачте из бревен возле Фонтенбло дотащились-таки. Петро и Вонг встретили на гравиплатформе, накидав в гондолу мешки с песком, чтобы не стравливать дефицитный гелий. Намучились, но все же не верхом.

44. ЗЕМЛЯ-2. 01.10.1670–17.10.1670. БРЕСТ — ТЕНЕРИФЕ

Самый западный порт Франции был расцвечен флагами трех стран. После триумфального грабежа берберского берега, в результате которого султан пришел в ярость, но так и не запретил каперство, собралась новая международная экспедиция. Впервые корабли Франции, Англии и Нидерландов совместно попытаются обойти вокруг Африки и достичь Индии. Голландцы проследуют дальше в сторону Индонезии, а франко-английский конвой вернется в Европу, рассчитывая уложиться в шесть-семь месяцев.

Капитан «Новака» Морис де Брюэль командовал в свою бытность фрегатом, тяжело переживал сокращение французского флота, но нашел в себе силы подняться на борт парохода и служить под началом лиц недворянского происхождения. Зато, приняв «Новак», он оказался первым капитаном-дворянином новой эпохи пара и дальнобойных орудий.

Соединив ресурсы на наем мини-крейсера, Французская, Голландская и Английская Ост-Индские компании рассчитывали максимально сэкономить на вооружении своих судов, взяв как можно больше полезного груза. Но французское адмиралтейство поставило еще одно условие: по десять морских пехотинцев с пистолет-пулеметами M2 и одним пулеметом ПКМ на каждом борту. Естественно, за счет судовладельца. Плавание вокруг Африки и в Индийском океане было печально знаменито тем, что на торговца набрасывалось одновременно множество мелких пиратских посудин: шлюпов, джонок, двухмачтовых шхун. Невозможно гарантировать, что «Новак» успеет быстро уничтожить всех, кто налетит на эскадру со всех сторон. Поэтому, в отсутствие пушек, предполагалось, что морпехи удержатся до прихода помощи.

День отплытия выдался не по-октябрьски солнечным. Подчеркивая не только экономическое, но и политическое значение события, в Брест прибыли главы всех трех участвующих государств: супруги Оранские и президент де Голль. Петр Петренко уже довольно бодро ориентировался в этикете, не нуждаясь в постоянных подсказках со стороны более опытных товарищей. Но принятие политических решений по-прежнему оставалось прерогативой старших коллег, а молодой президент озвучивал «волю французского правительства», всем видом показывая, что она — плод долгих раздумий и мучительных бессонных ночей.

Когда суда, перегруженные товарами для Индии, а также углем и снарядами для «Новака», скрылись за горизонтом Бискайского залива, трое властителей подписали наконец договор о создании единых военно-морских сил. До этого момента Англия, а за ней Шотландия и Ирландия, оставались ущемленными в союзе с континентальными странами. Новые технологии только взамен на интеграционные процессы, и англичане, не желая отставать от прогресса, медленно и неохотно шли на уступки. После одобрения договора парламентом на острове появится, наконец, производство надежных паровых машин и металлопрокат. Армия получит нарезное оружие, а от Лондона на север и юго-запад потянутся первые ветки железных дорог.

Пока высокопоставленные лица занимались глобальными проблемами, простые люди делали свои обычные дела. Эскадра из двенадцати транспортов и корабля сопровождения вошла в Лиссабон. Капитанов лично принял только что провозглашенный королем Педру II. Несмотря на собственные амбиции и честолюбие жены, он смирился с подчинением своей страны французским властям. Мощное развитие промышленности и торговли действительно давало ему шанс стать самым успешным правителем независимой Португалии, хоть слово «независимость» давно взято в кавычки.

Пополнившись еще двумя португальскими судами, экспедиция двинулась к Канарским островам. Недалеко от берегов Марокко начались первые неприятности.

Несмотря на построение двумя колоннами, идущий впереди «Новак» едва успел вернуться в хвост, чтобы присоединиться к бою с флибустьерами из так называемой Бу-Регрегской пиратской республики. При небольшом размере марокканских корабликов, они были опасны своей многочисленностью. С десяток одно- и двухмачтовых парусников быстро приближались к тяжелогруженому и неповоротливому португальскому барку «Санта Мария», замыкавшему строй. Нападавшие даже не пытались завязать артиллерийскую дуэль. Не зная про отсутствие пушек, они сближались под углом к корме, вне сектора предполагаемого обстрела, норовя вцепиться абордажными крючьями в борт и такелаж и завалить экипаж численным преимуществом.

Развернувшись на встречный курс, «Новак» на всех парах поспешил к месту схватки. Увидев приближение парохода по левому борту, командир контрабордажной команды барка перевел морских пехотинцев на правый борт, к которому стремилась изящная шхуна, переполненная пиратами, галдящими и размахивающими абордажными саблями. С расстояния ста метров пулеметчик всадил в них целую ленту, изрядно уменьшив энтузиазм. Сменив ствол и поменяв коробку с лентой, следующую серию выстрелов он провел почти в упор, ему вторили пехотинцы, поливая пиратов из M2. Хотя запаса скорости хватило и шхуна практически догнала корму португальца, карабкаться на палубу уже было некому. Парусник отвалил.

К левому борту торговца приближалось сразу шесть корсаров. Расстояние быстро сокращалось, и де Брюэль побоялся использовать главный калибр, опасаясь, что гидроудар от взрыва повредит корпус «Санта Марии». В бой вступил крупнокалиберный пулемет. Очередь буквально рассекла ближайшее к португальцу суденышко пополам, оно не развалилось, но начало быстро набирать воду и отставать. Открыло огонь пятидесятимиллиметровое орудие, на пять снарядов, выпущенных им за сорок секунд, пришлось два попадания. Миновав барк на таком малом расстоянии, что корпуса начало подтаскивать друг к другу, «Новак» выскочил в лоб шлюпу, который в наглой пиратской манере валил прямо на противника.

— Право руля! — закричал капитан, но смог лишь превратить лобовой удар в скользящий. Раздался душераздирающий треск, часть рангоута посыпалась на палубу парохода.

— Осмотреться в отсеках на предмет течи! Контрабордажной команде осмотреть палубу. Всем орудиям — самостоятельный огонь по целям справа по борту.

За время циркуляции моряки сумели перестрелять полтора десятка пиратов, которые умудрились в головокружительном прыжке заскочить на «Новак» в момент столкновения. Отсеки доложили об отсутствии течи, а башни — о попаданиях в оставшихся с этой стороны пиратов.

Офицер на мостике показал, что три мелких пиратских судна вцепились в замыкающего второй колонны. Де Брюэль витиевато выругался. Он не мог открыть огонь, так как боялся зацепить своего. Оставалось подойти вплотную.

На палубе барка «Санта Катарина» кипела рукопашная. Потеряв не менее трети численности от огня пехотинцев, нападавшие пытались пробиться к мостику. С юта доносились редкие и очень экономные очереди, у морпехов кончались патроны.

Оказавшись на левом траверзе португальца, «Новак» несколькими выстрелами разнес в щепки пиратские плавсредства, отрезав им путь к отступлению. Но что делать с тремя или четырьмя десятками отморозков, занявших бак, мидель и просочившихся в трюм? Впервые пароход пошел на абордаж парусного судна. Из двадцати шести человек экипажа капитан оставил на борту всего семь и сам возглавил атаку.

Очередью из ПКМ расчистили участок на баке, рискуя задеть кого-то из остатков португальской команды. Потом, прикрывая друг друга короткими очередями, абордажники перебрались на нос, потеряв лишь одного матроса, и укрылись за фок-мачтой и наваленными вокруг нее бочками и ящиками.

Разбойничий сброд оказался меж двух огней: с кормы слабо огрызались морпехи, бак занял французский отряд.

Де Брюэль ни разу не был в ближнем бою во время походов на «Миссури» и на «Энола Гей», но набрался опыта в рукопашной еще на фрегате. Там основным оружием была сабля, реже — кремневый пистолет. Сейчас, слава Единому, в руках матросов автоматическое оружие. Разбив их на две группы, он скомандовал:

— Со мной идут по левому борту, с Мартинесом по правому. Начинаем мы, вы через секунду. Помните, чтобы ударить саблей, нужен всего один миг. Не дайте его врагам. Мартинес и Жозеф — атака снизу. Раз, два, три, за Францию!

Капитан прыгнул из-за мачты, одновременно старшина Жозеф бросился вдоль борта, падая на бок и поливая врагов из пистолета-пулемета. Де Брюэль со шпагой в левой и револьвером в правой руке вылетел лицом к лицу с отвратительным субъектом, которому выстрелил прямо в грудь. Если б не шпага и большая практика, наверняка бы погиб, так как пират успел с силой ткнуть тесаком. Голой рукой такую железку не отвести.

Мартинес повторил нижний бросок Жозефа, и с правого борта тоже побежали вперед, опустошив магазины только у квартердека. Капитан пересчитал своих. Двое погибли от ударов сабли, одного скосила очередь своих с противоположного борта. Придется выяснять, случайность или разборки в экипаже. Ну, и ранения, не без этого.

— Эй, на юте, все живы?

— Один погиб, да патронов осталось по пять на каждого.

— Спускайтесь, пойдем прочесывать трюм.

В трюме нашелся лишь один незадачливый грабитель, решивший не вылезать во время сшибки на палубе, он получил свое на месте.

На барке осталось в строю всего девять человек экипажа, капитан погиб. Де Брюэль остановил конвой, к португальцам добавили французов, чтобы довести судно до Канар, где в порту Тенерифе можно добрать команду.

В гавани Ла Лагуна осмотрели борт «Новака», в который пришелся удар шлюпа. Небольшие продольные вмятины и содранная краска, другого ущерба не нашли. Раджив научил сварщиков на верфях делать качественные корпуса.

Капитан самого крупного в караване ост-индского судна, естественно, английского, пригласил всех джентльменов к себе. Сэр Джон Линдсей, вероятно, планировал вечеринку с попойкой среди коллег, но де Брюэль основательно испортил вечер.

— Давайте подумаем, господа, почему пираты подобрались к замыкающим португальским баркам на триста метров, и только тогда вы забили тревогу.

— Признаю, непорядок. Клянусь честью, я выясню и накажу того, кто стоял на вахте.

— И все? Вам двоим вручили переговорные горошины, доверили наблюдение за задним сектором океана. Я говорил с морпехами. Ни на вашем барке, ни у вашего покойного соотечественника назад не смотрел никто. Пиратов засекли раньше броска первых абордажных крючьев лишь по счастливой случайности. У меня погибло четыре человека, это подготовленные матросы, их в первом попавшемся порту не нанять. Корпус получил сильный удар, не факт, что в походе не откроется течь. Если бы вы спохватились, когда раббатские уроды были в километре, «Новак» расстрелял бы их без малейших трудов. Алвареш, ваш коллега заплатил жизнью за свой идиотизм. Почему вы еще живы?

Капитаны оцепенели. Де Брюэль вышел за рамки обычаев и законов. Можно требовать отстранения капитана, допустившего ошибку и гибель людей, но не его казни. Француз это тоже осознавал, но другого выхода не было, иначе вся затея с сопровождением конвоя обернется массовой гибелью.

— Джентльмены. Мы еще только в начале пути. Двое из вас проигнорировали приказ, один уже мертв. Возможны варианты. Первое, вы настаиваете на своем праве наплевательского отношения к дисциплине и безопасности. Чудесно, я ухожу в Брест, внесенные вашими компаниями деньги не возвращаются: вы первые нарушили договор. Второй вариант: мы соблюдаем договор, с португальской стороны снимаем неустойку и двигаемся дальше. Алвареш тоже, только на рее, как напоминание, что капитан — это не только отдельная каюта, но еще и ответственность. Я у себя на борту. Всем доброго вечера.

Де Брюэль поднялся, сделал шаг к двери, обернулся и добавил:

— Алвареш, сдай переговорное устройство, оно тебе больше не понадобится.

Португалец поднял было руку к уху, но, переглянувшись с коллегами, понял, что этим сам признает свое поражение. Заметив заминку, французский капитан вытащил револьвер, взвел курок и заявил:

— Переговорный артефакт — собственность адмиралтейства и не может находиться у того, кто больше не член конвоя. Отдашь сам, или я вышибу твои гнилые мозги и не побрезгую достать горошину из осколков черепа.

Алвареш еще раз оглянулся и, убедившись, что никто не хочет идти на выручку, достал горошину из уха и швырнул на стол со словами:

— Гореть тебе в аду, проклятый лягушатник.

Вернувшись на «Новак», капитан связался с Мохаммедом, рассказал о ситуации с «Санта Марией». Тот похвалил за жесткость и посоветовал умерить крутость с другими капитанами, заодно обещал продумать ситуацию с пиратской республикой.

Утром пискнуло переговорное, Линдсей пригласил француза на завтрак. В роскошной английской каюте стояли запахи, красноречиво свидетельствовавшие, во что вылилось вчерашнее производственное совещание. По праву хозяина английский капитан поднял бокал за преодоление противоречий и продолжение плавания. «Если начинать утро с чарки рома, я сопьюсь на благо укрепления капитанской дисциплины». — С этой мыслью де Брюэль опрокинул в себя огненную воду.

— Джентльмены, мы сознаем справедливость упреков со стороны нашего французского коллеги и, полагаю, готовы двигаться далее с ранее оговоренными условиями. Отдаю должное экипажу «Новака», победившему в абордажной схватке на «Санта Катарине» и отбившему нападение пиратов. Осталось утрясти разногласия с господином Алварешом.

— Это проще всего, — неожиданно согласился де Брюэль. — В конце концов, португальская компания не должна быть столь жестоко наказана за профессиональную непригодность своих капитанов. Тем более рядом есть добрые союзники, готовые подставить свое крепкое плечо. Разве не ради этого мы собрались делать общее дело?

Моряки одобрительно загудели, недоносок с «Санта Марии» расслабился, а зря.

— Сэр Джон, скажите, если Алвареш назовет вас, скажем, «проклятым англичашкой», вы стерпите унижение?

— Конечно же нет! — Слегка подогретый ромом английский дворянин даже подскочил. — Такое никому не сойдет с рук.

— Тогда вы поймете, почему нельзя оставить без последствий, что он обозвал меня «проклятым лягушатником». Честь, господа, дается один раз и теряется безвозвратно, если не дал отпор, когда ее втаптывают в грязь. Выходи. Теперь это личное.

Де Брюэль покинул каюту, отступил десять шагов вдоль борта и встал, широко расставив ноги и держа руку у кобуры, заранее взведя курок. Сам того не замечая, моряк скопировал позу ковбоя Дикого Запада.

Капитаны вывалились из каюты. Честный бой лицом к лицу — не новость, а обычай. Алвареш вышел одним из последних. У него на перевязи висела тяжелая абордажная сабля, за поясом торчал кремневый пистолет, справа был приторочен револьвер. Увидев, что у соперника только шпага и один ствол, моряк схватился за саблю, потом рука дернулась к кобуре. Дождавшись, когда оружие покинет кобуру, француз молниеносно выхватил револьвер и всадил пулю в грудь врага. Тот выронил оружие, зажал дырку рукой, меж пальцев показалась кровь. Де Брюэль широко шагнул вперед, выстрелил в лоб, подошел к упавшему телу и всадил в него еще две пули. Потом подобрал выпавший револьвер и заявил:

— Господа, я снимаю требование об украшении рангоута падалью. Сэр Джон, силь ву пле, прикажите сбросить это за борт. Честь защищена, мы можем продолжить завтрак.

Безжалостность к своим и чужим оставалась одной из главных лидерских черт на флоте. Изъяв одного офицера и трех толковых матросов-добровольцев с французских судов, капитан мини-крейсера восполнил потери экипажа. Португальцы легко добрали команду, все же Тенерифе — крупнейший португальский транзитный порт у Северо-Западной Африки.

Подгоняемые теплым тропическим ветром, корабли конвоя взяли курс на юг и перестроились в три кильватерных колонны по пять в каждой. «Новак» занял заднее левое место, самое опасное по предыдущему опыту и позволяющее без разворота выйти вперед при встречной атаке. Построение сложное, непривычное и требующее большого напряжения от судоводителей, но больше никто не роптал, доверяя де Брюэлю решения о безопасности эскадры.

45. ЗЕМЛЯ-1. 25.04.2321. ТИБЕТ

Политики не теряли время даром и до окончания установленного председателем Совета Земли таймаута успели добиться многого. Новость об открытии параллельного индустриального, а не патриархального мира, породила кучу комбинаций, как ее использовать для своей выгоды.

Первая ласточка размером со слоника приземлилась на флаерной площадке уже через три часа, заявив о необходимости переправки на Землю-2. «Вниз» собрался заместитель председателя Госсовета Китайской Федеративной Республики господин Пинь Ляо. Он вознамерился прихватить с собой секретаря, охрану, кучу личных вещей и оборудования. Встретив высокого гостя, которому не полагалось находиться на экстерриториальном объекте, но и невозможно отказать, Штрудель проводил его в личный кабинет.

— Господин начальник объекта, я ценю ваше гостеприимство, но мне необходимо встретиться с моим коллегой на Земле-2 безотлагательно.

— Со всем уважением, но председатель Совета Земли запретил мне отправку объектов массивнее десяти килограммов из соображений экономии энергии. Мне требуется его санкция.

— Чепуха. — Китаец по комму связался со «своим» членом Совета. — Сейчас получите столько энергии, сколько нужно.

— Кроме того, «вниз» перемещаются только профессионалы, подготовленные к работе в Миссии. Для переброски третьего лица мне также требуется санкция председателя.

— Вы получите санкцию в течение часа.

— Последнее. Вы в курсе, что ворота с односторонним движением? Иными словами, назад дороги нет.

— Господин Штрудель, вы пытаетесь меня обмануть? В Трех ущельях действует портал на Землю-3. Я уверен, что договорюсь о поездке туда со своими соотечественниками, колонизирующими «нижний» мир, и уже с Земли-3 установим контакт с нашим пространством. Именно поэтому я прошу дать мне одного специалиста по физике перемещений. Вы утверждаете, что время там идет в двести один и пятьдесят раз быстрее, чем здесь. Увидите, не позже утра следующего дня я вернусь.

— Информация о Трех ущельях — это разведданные, полученные путем допроса одного пленного, пусть и с химической «сывороткой правды». Обождем еще хотя бы час.

— Нельзя столько ждать! Это политика, здесь опережение даже на десять минут играет огромную роль. Санкцию Совета предпочту ждать у входа в портал, не теряя ни секунды.

Болтает много, точно не галакт, решил Штрудель и отправил Пинь Ляо примерять броню. Сам связался с охраной.

— Ольгерт, как твоя теща? Если по-прежнему, готовься вниз.

Потом приказал заготовить два комплекта запасных батарей к гравитационной платформе, бронескафам и бластерам, разобранную энергетическую установку, тяжелый беспилотник с мини-ракетами, картриджи к аптечкам и медицинской установке, мешки с элитными семенами и еще около двух тонн разных грузов, когда-либо упоминавшихся миссионерами. Он чувствовал, что в текущей неразберихе отправка всего этого может проскочить. И не ошибся.

Около портала встали Ольгерт с напарником. Физиком-добровольцем назначили Майкла Фу Джи, как раз в цвет члену Госсовета, который настоял на включении в команду своего телохранителя и секретаря. Все надели стокилограммовые бронескафы, кутить так кутить, десантники и бодигард прихватили тяжелые бластеры.

— Господин Пинь Ляо, «снизу» дополнительная информация, разведчики вышли к промзоне Трех ущелий. Не хотите взглянуть?

Судя по отстраненному взгляду политика, он упорно общался по комму и не мог размениваться на мелочи. Время шло, Совет Земли не давал ни подтверждения, ни отмены отправки. Наконец, Штрудель пробился к председателю, который одновременно о чем-то ожесточенно спорил. На секунду оторвавшись, председатель дал команду:

— Отправить Пинь Ляо. О переговорах с вашими китайцами он получит дополнительные инструкции. Выполнять все его распоряжения, касающиеся его задачи.

— Господин председатель, прошу ответить на два вопроса: об установленном вами лимите энергии на переброску и дополнительных сведениях, сброшенных вам на комм.

— Не отвлекай меня ерундой. Энергию дает Китайская Федерация, а твои новости посмотрю позже.

Начальник величайшего на планете научно-исследовательского центра, доктор и академик университетов и академий, почувствовал себя маленьким ребенком, который лезет к взрослым дядям со всякими глупостями. А если ребенок хочет сказать, что дом горит?

— Разрешение Совета получено, можем начинать отправку. Санкционируйте расход энергии от имени Госсовета Федеративной Республики.

Пинь Ляо небрежно скинул на сервер центра свое подтверждение, не удосужившись взглянуть на цифру. Он торопился на Землю-2 и одновременно пытался переделать тысячу дел, которые не могли потерпеть до завтрашнего утра.

— Все готово. Вас отправить к местонахождению разведгруппы Олега Сартакова и руководителя программы Даеджин на Земле-2 Тана Цзияо?

Китаец утвердительно махнул рукой.

— Ольгерт, давай первым. Принимай грузы и остальных, следи, чтобы на месте выхода не было предметов, — напутствовал Штрудель и добавил через комм: — Окажешься в Париже. Этот человек не удосужился выслушать, что внизу все поменялось.

За шестнадцать минут портал принял пять человек, с ними три тонны груза, рекорд, который не снился и Заречному. На эти минуты в половине Азии все энергосистемы перешли в режим экономии. До последней секунды оставалась надежда, что Пинь Ляо услышит наконец, что ситуация на Земле-2 изменилась в корне. Но эти люди не привыкли сознавать, что за час «наверху» проходит больше восьми суток «внизу», и положение дел надо мониторить поминутно. Как раз минута понадобилась, чтобы, проводив высокого гостя в бессмысленное турне, Штрудель получил послание с воплем: «Почему вы мне ничего не сказали?!» С новосельем, дорогой китайский коллега, привыкай к новому миру, он стал твоим навсегда.

Вслед за политиком ушли рекомендации, как и с какими полномочиями господин Ляо должен разговаривать с товарищем Цзияо. Минул час, когда начальника центра еще раз вызвал председатель Совета. Судя по показаниям коммуникатора, на связи оказались все члены Совета, находившиеся в Солнечной системе. Всех их интересовал лишь один вопрос: как там переговоры?

— Господа, еще за пятнадцать минут до отправки Пинь Ляо всем членам Совета ушла информация о том, что Тан Цзияо доставлен в Париж и сидит в Бастилии, китайский портал на Земле-3 взорван. Но ни ваш посланец, ни Совет не захотели меня выслушать. Я выполнил приказ. Если есть намерение, скоро у нас будет техническая возможность переместить человека на Землю-3. Настоятельно прошу до принятия решения ознакомиться с полным объемом информации. Прошу обратить внимание, «внизу» уже существует и после некоторой «пристрелки» может быть использовано супероружие. Конкретно — портал китайской колонии Земли-2. Он маломощный, но способен, например, материализовать некоторое количество частиц внутри корабля, атакующего нашу планету, взорвав агрессора и защитив ее надежнее, чем орбитальная крепость. Поэтому, полагаю, у нас не должно быть других оборонных приоритетов, нежели помощь Миссии.

46. ЗЕМЛЯ-2. 28.10.1670–31.10.1670. ПАРИЖ

— Сержант Ольгерт Тишкевич, — представился десантник Сартакову и Родригесу.

— Олька, здоров! — Президент Франции повис на десантной броне, хлопая по ней руками.

— Привыкайте, сержант, к нашим временным парадоксам, — засмеялся Родригес. — Вы его четыре дня назад обругали, наградили внеочередным нарядом за нерадивость, а он вас не видел два года и за это время дослужился до заведующего самой мощной страной в мире.

— Да ладно! Хочешь — будь ты президентом, мне надоело. Попрошу Беню. Олег, Диего, поддержите?

Тишкевич стоял, обалдело глядя на хохочущих старожилов Миссии, одетых в нелепые наряды. Еще несколько минут назад он готовился к выполнению боевой задачи по защите посла Совета Земли от инопланетного китайского руководителя. Если бы не предупреждение Штруделя, Ольгерт бы, наверное, взломал стену помещения. Вместо гигантского водохранилища на реке Янцзы он увидел каменный бункер с надписями на всеобщем и нескольких национальных языках: «Добро пожаловать в Париж! Сделайте три шага вперед и ожидайте». Слова появились на стене подвала еще в начале года, но только сейчас в нем материализовался живой человек, а не груз.

— Ольгерт, кто еще за вами и чем обязаны такой щедрости?

Сержант рассказал все, что знал о предстоящем посольском вояже и о попытках начальника центра достучаться до власть предержащих. Смех сменился недоумением. Родригес сделал общий вызов для всех миссионеров и рассказал о неожиданном подарке «сверху», особенно о массе оборудования, стоявшего в очереди перед порталом. Прибавка к команде пяти человек, даже проблемного азиатского функционера с помощником, тоже отличное подспорье.

— Пошли, заселю тебя в гостевую комнату, пока не найдем постоянного места. Переоденешься в нашу форму. До следующего прибытия часа три, осмотрись пока. И еще, будь проще. Я — полковник, Диего — маршал, Мохаммед — адмирал флота, Роберт заведует Испанией, Тиит рулит Португалией. Но при этом мы — одна семья и одна команда, с единой главной задачей, а против нас весь мир. Тебе тоже подберем страну. США еще нет, Польшу возьмешь?

Следующий десантник материализовался в положении для стрельбы с колена.

— Фанг, с кем воевать собрался? — Ольгерт, уже в камуфляже Французской армии и с майорскими знаками различия, начал постепенно проникаться духом Пале-Рояля. Затем в течение полутора суток мелкими порциями принимали снаряжение. Ассистент китайского чиновника тоже вошел в новый мир с бластером наизготовку, наотрез отказался снимать скаф и сдавать бластер до прибытия господина.

Пинь Ляо шлепнулся на пол без сознания. Он забыл опустить щиток шлема и получил сильный удар о вытесняемый воздух. До последнего момента отдавал руководящие указания через комм, поэтому такая мелочь, как забрало, не удостоилась внимания.

Он пришел в себя только в стационарном медицинском агрегате. Глазные яблоки сильно болели, все вокруг расплывалось, одни силуэты вокруг. Голова тоже раскалывалась.

— Лежите спокойно. Сейчас боль пройдет.

Рядом с саркофагом стоял высокий немолодой мужчина азиатской внешности. Надо же, успели выучить всеобщий. Значит, к встрече со мной готовились всерьез, подумал Ляо.

— Меня зовут доктор Нурлан. Скажите, вас не предупреждали, насколько опасно оставлять шлем открытым?

Предупреждали — не предупреждали, теперь без разницы, решил посол. Что докторишко себе позволяет? Кто кому должен ставить вопросы?

— Вам лучше, господин?

— А, Фуонг? Сколько я был без сознания?

— Полчаса, господин.

— Гм. Полагаю, сам Тан Цзияо распорядился оказать мне помощь. Кстати, где он?

— В Бастилии, господин.

— Где-е?

— Тюрьма в центре Парижа. Мне передали записи его допросов и дешифровку ментосканирования. Как только мой господин почувствует себя лучше, я ознакомлю вас с этими материалами.

— Что за чушь ты несешь?

— Простите, господин. Пока вы были без сознания, я проверил служебные сообщения на вашем комме. Там с пометкой «важно, срочно» есть одно от Штруделя об уничтожении китайского портала и доставке Тана Цзияо в Париж. Вы дали команду переместить к Цзияо, и мы в Париже, господин.

Ляо с трудом повернул голову в сторону врача.

— Ты китаец?

— Нурлан Исынбаев, к вашим услугам. Мои корни в Казахстане и на Кавказе. Но если необходимо для здоровья пациента, готов быть китайцем. Только, господин Ляо, рабочим языком Миссии является французский. Мы тщательно скрываем от аборигенов знание особого наречия. Поэтому, когда пройдут последствия черепно-мозговой травмы, потрудитесь пройти гипносеансы.

— Почему ты мне указываешь?

— Приказ Совета Земли предписывает выполнять все ваши распоряжения, касающиеся выполняемой задачи. Но не более. Я передал Фуонгу данные ментосканирования пленных. Здесь есть даже то, чего они сами не помнят. Можете сами навестить Цзияо в тюрьме. Он нас ненавидит, причем не столько за арест, сколько за срыв планов переселить сюда Китай Земли-3 и превратить всех остальных в слуг хозяев Поднебесной. Поэтому считаю вашу задачу выполненной, а вас — рядовым сотрудником Миссии, которому после выздоровления поручат несложную работу.

— Мне срочно нужно обратно.

— Нет проблем, вы будете первым. Осталось лишь обождать. Лет сто пятьдесят — двести.

Бывший заместитель председателя Госсовета КФР, а ныне рядовой гражданин Франции бессильно уронил все еще ноющую голову. Через два часа в Пале-Рояле материализовался обещанный физик, на этом поток энергетической щедрости с Родины иссяк.

На вечернем банкете по поводу неожиданного пополнения Миссии собрались почти все. Только Роберт Ли и Тиит Нимул не оставили постов на Пиренеях и присутствовали виртуально.

— Дорогие коллеги, — начал Голдберг, пользуясь правами старшего. — Ситуация резко поменялась к лучшему. Численное пополнение в наших рядах и успешное выполнение Олегом задачи по разведке боем в Китае позволяют скорректировать наши планы.

— Как вы можете называть успешным самоуправство вашего полковника? — перебил Пинь Ляо. — Я возмущен массовым убийством на Земле-3 и требую привлечь его к ответственности.

— Бен, я отвечу, — взял слово Джонс. — Начнем с того, что Олег формально не нарушил ничего. Он, согласно заданию, проник на территорию Трех ущелий, разведал ситуацию и доложил. Будучи обстрелянным на границе и не получив согласие на сотрудничество от старшего полковника Бяо, разведотряд действовал по правилам, установленным для нахождения в тылу враждебного государства. Не имея никаких распоряжений от Совета Земли и самое общее указание действовать по обстоятельствам, он единственно возможным способом ликвидировал высказанную товарищем Таном Цзияо угрозу. Тем самым предотвратил захват Земли-2 Китайской Народной Республикой из двадцать первого века и обеспечил возможность дальнейшего существования Миссии. Мы сожалеем о массовой гибели людей в долине Янцзы, но это неизбежная сопутствующая убыль гражданского населения вследствие стратегических ошибок руководства. Действия полковника Сартакова признаны правильными и своевременными, вопрос закрыт и более не обсуждается.

— Но…

— Господин Ляо, вы как самый неопытный член Миссии имеете лишь совещательное право голоса и выскажетесь последним, если еще найдется что добавить. Добавлю лишь, что вы зря идентифицируете себя с китайским народом из другого измерения. Мы здесь — интернациональный коллектив посланцев нашей планеты, которая погибнет, если мы не обеспечим создание оружия против галактов. Пока попытайтесь уяснить хотя бы это. Беня, продолжай.

— Спасибо, Билл. Хочу обратить ваше внимание, что имеющийся в Китае портал, обладающий ничтожной мощностью по сравнению с нашим Тибетом, способен перебросить в пространство Земли-1 около полукилограмма. Так, Майкл?

— Да, господин Голдберг.

— Брось, мы все здесь коллеги и товарищи. На Землю-3 он отправлял до ста килограммов благодаря взаимодействию с их оборудованием: отсюда «толкали», там «тянули». Кстати, очень интересная технология, надеюсь, Майкл, ты сможешь уменьшить энергозатраты по доставке грузов из Тибета в Париж. Теперь представьте, к Земле приближается инопланетный флот, вышедший из 0-пространства в полутора-двух миллионах километров от поверхности. Почему отказались от идеи торпед через 0-пространство? Потому что бои идут около планет и спутников, где бортовые генераторы перехода не работают из-за гравитации. Теперь представьте, «сверху» спускаются координаты атакующей эскадры, и станция Трех ущелий с интервалом в двадцать секунд бросает туда по пятьсот дробинок, они появляются внутри строя с интервалом в одну десятую секунды. Достаточно, чтобы хоть одна дробинка попала в твердый элемент конструкции, получаем взрыв. Тадеуш, если по-старому, в тротиловом эквиваленте?

— Не менее одной тонны ТНТ. Если даже не уничтожит звездолет, из боя выведет точно.

— Вот. Поэтому взятие под контроль китайских наработок избавляет от необходимости строить орбитальные крепости и держать свору линкоров внутри орбиты Луны. Сразу скажу, идея не моя, Раджа творчески развил опыт Олега по разрушению объектов Земли-3.

— Политиков наверху напугаем, — предположил Джонс. — Точно так же можем обстрелять и планету. Они как думали: здесь изобрести, а «наверху» реализовать.

— Пусть привыкают, — пожал плечами старый банкир. — И решают, кого бояться больше — своих посланцев или галактов.

— Отсюда невозможно с ними воевать, — заявил Раджа. — Они могут отправлять сюда глыбы свинца по четверть тонны и вообще развалить земную кору. Допустим, повредим Тибетский комплекс, и что дальше? От них мы будем отрезаны навсегда. Что, из хулиганства засыпать бомбочками города?

— Мы уклонились. — Голдберг вернул бразды правления беседой. — Душевные муки на Земле-1 оставим тем, кто их испытывает. Нам важнее другое — как установить контроль над ущельями. Заодно решить, как нейтрализовать попытки новой экспансии КНР. Раджив, расскажи, что у нас с дирижаблем?

— Родное название подарка коммунистов — «Хунань», я позволил себе переименовать его в «Париж». Мощный воздухоплавающий подъемный кран. Две трети объема заполняется гелием, остальное — горячим воздухом от горелки с дизтопливом. Двигательная установка комбинированная — два многотопливных дизеля по тысяче киловатт каждый и электромотор, питаемый солнечными батареями. Высокая автоматизация управления, в полете достаточно одного пилота в смене. На Земле-2 есть еще пара таких же аппаратов. Основной недостаток для нас — малый радиус действия, так как он рассчитан на короткие перелеты с грузом до двадцати тонн в условиях доступности терминалов с топливом. Перегон из Китая был осуществлен только благодаря тому, что вместо груза висела двадцатикубовая емкость с соляркой, сброшенная в Восточной Европе. Есть идея, как увеличить дальность полета хоть до кругосветного путешествия.

— Что ж ты раньше молчал? — воскликнул Олег.

— Сейчас, стараниями герра Штруделя, у нас в распоряжении второй генератор и полноценная вторая гравиплатформа. Установив их в гондолу, используем гравитон платформы как двигатель, ее саму — как шлюпку, а дизтопливо идет преимущественно в горелку. Ты летел семнадцать дней? Теперь можно вдвое быстрей.

— Осталось уговорить китайцев войти к нам в подчинение, — снова встрял Ляо.

— Нурлан, что с промывкой мозгов?

— Оба заключенных прошли все подготовительные процедуры. Сейчас они по-прежнему злы, но если им объяснить преимущества сотрудничества, согласятся неожиданно легко. Лояльность гарантирована минимум на десять лет. Даже если попадут обратно в КНР, их уровень медицины не обнаружит следы постгипнотического воздействия.

— А как поживает доктор Чи Гао?

— Ему мозги не промывал, только подлечил от стресса, связанного с пленением и с отрывом от семьи. Воздействие на мозг не только изменит мотивацию, но повлечет неизбежное торможение интеллекта. Нам нужен слегка отупевший физик?

— Коллеги, просвещу в отношении еще одного, если кто не в курсе, — вступил Родригес. — У них были предусмотрены чрезвычайные меры безопасности на случай изменения пространственных координат перемещения. Коррекция срабатывала только при наличии подтверждения от двух человек: Чи Гао или его зама от науки и Тана Цзияо от администрации. В отсутствие главы стройки его полномочия переходили к главному военному, а потом к главному гэбэшнику. Военного Олег убил, особиста привез в Париж. Иными словами, на Земле-2 некому ввести изменение координат, там биометрическая идентификация, не обойти, а отправлять по старым — просто бомбить завалы бетона в рухнувшем здании, где был приемный бункер. На Земле-3 по состоянию на момент взрыва не было ускорителей или энергетических систем, способных перекинуть хотя бы одного человека в этот мир, и на их создание потребуется время, которое течет вчетверо медленнее, чем здесь. Понятно, что в перспективе придется отправить кого-то «сверху» на Землю-3, чтобы популярно объяснить, почему им нельзя возобновлять программу Даеджин на облюбованном нами полигоне для вундерваффе.

— Таки предлагаю вернуть к Янцзы обоих — Тан Цзияо и Чжоу Цинлина, с ними Майкла Фу Джи, боевой отряд Фанга, Чонга и Вонга. Олег и Раджа — поработайте пилотами, вам, извините за каламбур, возвращать «Париж» в Париж. Чи Гао оставим здесь, выработаем удобоваримую версию, как он примкнул к оппозиционерам, «зеленым» или другим неадекватным, потому и позвал нас, а сам взорвал станцию на Земле-3. Привезем его семью, пусть преподают в Сорбонне.

— А я?

— К сожалению, господин Ляо, вы еще недостаточно освоились. Поживите здесь, вникните в обстановку, выучите местные языки. Работы хватит на всех, и, к прискорбию, не вся она руководящая. Не волнуйтесь, к обсуждению вопросов Китая вас непременно будут привлекать. Там сейчас клубок проблем. Основная — превратить дотируемую с Земли-3 колонию в экономически самостоятельное государство, где на две тысячи засланных из двадцать первого века и родившихся от них детей приходится шесть миллионов коренного населения, а две трети остальной территории Китая еще под контролем императора. — Голдберг изучающе смотрел на пылающего негодованием китайского чиновника. — Поверьте, это действительно сложно. Если возражений нет, перейдем к приятному: поздравим наших молодоженов, Мохаммеда и Тадеуша. Надеюсь, мы скоро познакомимся с госпожой Аман и пани Малиновской.

Возражения были, и еще какие, но Ляо пока оставил их при себе. Он судорожно сочинял послание за Землю-1, второе после возмущенного вопля «почему мне ничего не сказали», требуя руководства китайской экспедицией. Но, учитывая разницу в темпе времени, у него не было шансов успеть получить нужный ответ до старта дирижабля. А очередной минус, как существо склочное и не желающее слушать старожилов Миссии, он себе заработал.

47. ЗЕМЛЯ-2. 01.11.1670. ПАРИЖ

В этот день не произошло никаких заметных событий. Но он оказался поворотным в жизни нескольких человек.

— Проходи, Фуонг.

Китаец вежливо поздоровался и присел. Он не знал, как вести себя с миссионерами. Сидевший напротив Родригес имел здесь звание маршала, перед которым майору полагается стоять навытяжку. Но маршальские погоны тот получил из рук бутафорского президента де Голля-Петренко, а на родине был мелким чином в криминальной полиции. Неформальное обращение предполагало если не полное равенство, то хотя бы нахождение в одной категории. Причем шефа все дружно невзлюбили и называли только «господин Ляо», вкладывая в обращение отстраненность, а не почтительность.

— Как французский?

— Спасибо, начинаю понимать. Но трудно.

— Всем так. Слова знаешь, в голове каша, внятно сказать ничего не можешь. Дня через три заговоришь, а через десять останется только акцент. Я смотрел твое досье, разумеется, открытую часть. Что там за секреты спецслужб, мне плевать. Важно — у тебя есть военная подготовка.

— Так точно.

— Начнем привлекать тебя к работе прямо сегодня. Мохаммед планирует рейд к Марокко, разогнать в Раббате пиратскую республику и отдать территорию под контроль Педру Второго. Предстоит штурм Раббата и уничтожение их флота. Пойдешь набираться местного опыта.

— Я не могу оставить господина Ляо.

— Брось. Ты его помощник в Китайской Федерации. Ее юрисдикция в другом мире. Здесь один закон — что в интересах Миссии, то правильно. Ляо впишется в наш коллектив, только когда забудет свои великочиновные замашки и начнет выполнять приказы.

— Не сразу.

— Ничего. Билли занимал должность о-го-го какую и поначалу ерепенился. Тебе проще. Ты знаешь, что такое дисциплина, военная тайна, боевая задача.

— Да, сэр.

— Ты меня пугаешь. Так односложно говорят галакты. Давай проверим, отрежем палец.

— Не надо, сэр. Просто мы готовились совершенно к другому. Ляо — сложный человек, но он умный и ответственный руководитель.

— Которому здесь не полагается ассистент из уроженцев Земли. У тебя будет другая карьера, и, вероятно, ты принесешь больше пользы, чем твой шеф.

— Разрешите вопрос.

— Валяй.

— Господин Голдберг отправил Фанга в Китай, хотя он тоже новичок, как и я. Чонг Пак и Вонг Лу — вообще не китайцы. Почему не меня?

— О, Беня ничего не предлагает просто так. Фанг — такой же простой десантник, как Чонг и Вонг. Вписался бы ты, майор, в их коллектив, стал ли пытаться ими командовать — вопрос. Поэтому и хочу, чтобы ты обтесался с адмиралом. А что не китайцы — оба имеют монголоидную внешность. Про интернациональность в выполнении главной задачи вчера доходчиво объяснил Джонс.

— Последний вопрос. У меня дома осталась жена. У Ольгерта, насколько я знаю, тоже. Как здесь с этим?

— Неоднозначно. Так как для наших родственников «наверху» мы умерли, принято не считать здесь действительными заключенные ранее браки. Найди себе парижанку или попроси Олега привезти китаянок. Наш парижский папа церкви Единого Бога Жан Пернье с удовольствием вас поженит. Все, надевай скафандр, бери бластер и гоните с Мохаммедом в Лиссабон. Помни — он главный. Если что непонятно, он тебе расскажет. Заодно и про семейную жизнь здесь.

У Нурлана Исынбаева, Вильяма Джонса и Беньямина Голдберга сидели более сложные посетители — Тан Цзияо и Чжоу Цинлин. В углу примостился Чонг. Олега приглашать не стали — автор идеи подрыва комплекса Земли-3, похитивший китайцев и всю дорогу достававший своими грубыми шутками, вызывал у них непреодолимое отторжение.

— Господа, вам достаточно понятен французский язык? — начал Джонс.

— Мерси. Готовясь к пожизненному заключению, надо знать язык тюремщиков. — Говорил один Цзияо. Его партнер по несчастью молчал и зыркал глазами, стараясь выглядеть непроницаемым.

— Не все так грустно, господа. Если бы не ваша установка на изоляционизм и очевидное желание завладеть технологиями двадцать четвертого века вместо сотрудничества, не пришлось бы прибегать к столь суровым мерам.

— Вы убили миллионы, возможно, десятки миллионов моих соотечественников. Что вам еще нужно?

— Объясняю. Удар был предупредительным для ликвидации угрозы нападения. Мы были в своем праве на защиту. — Американец с нажимом выделил этот пассаж. — Поэтому считаем предпринятые действия необходимой обороной. Далее нам нужно решить, продолжать ли отражать опасность и истреблять ваших соплеменников на Земле-3. Или договориться как цивилизованным людям.

— Как именно?

— Начнем не с глобальных, а ваших личных интересов. Формально вы вызвали Чи Гао, чтобы он с вашего терминала ввел убийственную команду, и санкционировали ее. Так?

— Да.

— Товарищ Чжоу Цинлин безучастно на все это взирал, хотя в его обязанности входило не допустить именно такие происшествия. Потом вы убиваете двух руководящих сотрудников, сбегаете на вертолете, захватываете дирижабль и покидаете Китай. Естественно, у вас есть двое соучастников. Рано или поздно с Земли-3 снова прибудут люди, узнают все вышесказанное. К какому они придут выводу?

Член ЦК и гэбэшник переглянулись. Вероятный исход расследования со стороны вышесидящего начальства их не вдохновил.

— Представим дело иначе. Доктор Чи Гао предал вас, связался с враждебными силами, обманом толкнул к одобрению его действий на терминале, затем его сообщники убили двух генералов, а вас против воли вывезли за пределы страны. Там, проявив партийную мудрость, вы достигли ряда договоренностей, добились возврата в Три ущелья и приняли на себя тяжкую ношу по руководству в отсутствие связи с родиной, а доктор-ренегат остался гнить в тюрьме.

— Может сработать, — впервые подал голос генерал МГБ. — Только необходимо откорректировать многие частности.

— Теперь в разрезе интересов КНР и всей Земли-3. Да, погибло множество людей, и это необходимо принять как факт. Но погибло бы еще больше, напади на вас галакты. Мы создаем оружие, которое защитит все три мира. Поэтому глобально ваша планета выиграет больше, чем проиграет. Касательно демографических проблем, на Землю-3 отправится наш посланник и передаст необходимые знания для постройки космических кораблей, использующих 0-переход. Как ни жаль, но переселение ваших граждан на Марс, Европу и другие космические тела Солнечной системы, а также ближайших звезд — единственный выход. Альтернатива в виде войны с Землей-1 проигрышная. Мощность портальных устройств, отправивших нас сюда, на несколько порядков выше, чем существовавшие в Трех ущельях до катастрофы. Вы показали зубы, мы показали силу. Давайте завершать конфронтацию.

— В этом есть разумное зерно, — согласился Цзияо. — Ваше мнение, товарищ генерал?

— Я склонен согласиться, что нужно искать пути к миру.

Нурлан чуть заметно кивнул. Постгипнотическое внушение заработало. Оба китайца уверены, что решение стать коллаборационистами было добровольным и продуманным.

— Теперь начинается самое сложное, — присоединился Голдберг. — Вы построили индустриальную экономику, рассчитанную на импорт множества мелких узлов с Земли-3. Пример. Мы выпустили множество паровых двигателей и первые экспериментальные дизеля, сто процентов комплектующих изготовлены на месте. Вы начали сразу с дизелей и бензиновых моторов, но у вас нет возможности произвести топливную аппаратуру. Без машин вы не сможете закончить прокладку трубопровода из Сибири и остаетесь с ограниченными запасами нефти, имеющимися в Китае. За год изоляции от метрополии мы резко продвинулись, а ваша программа забуксовала. Мы вам поможем вписаться в создаваемую глобальную модель экономики.

— Есть частный, но немаловажный вопрос. Несмотря на нашу с товарищем Цзияо монополию в управлении компьютерным комплексом, я уверен, что мой честолюбивый заместитель уже ощутил всю полноту власти и не захочет уступить ее добровольно.

— Для этого летит группа силовой поддержки, — ответил Чонг. — С вами постоянно будет трое десантников в броне и с бластерами, а также Майкл Фу Джи, авторитетный физик, чьи знания опережают все вами достигнутое на несколько столетий. Ситуация будет под контролем.

— Чтобы наш контроль не казался слишком… обременительным, я предлагаю вам очень специфический приз. Товарищ Цзияо, вам шестьдесят пять лет? — задал вопрос Нурлан, прекрасно зная на него ответ.

— Да.

— Без лекарств с Земли-3 вы протянете максимум лет пятнадцать. Если хотя бы раз в год заедете в Париж, гарантирую, до ста двадцати не умрете от старости и будете ощущать себя бодро. Товарищ Цинлин моложе, вашу жизнь можно продлить до ста тридцати пяти — ста сорока лет. Полагаю, вы уже почувствовали некоторое улучшение самочувствия. Перед возвращением успеете пройти еще по одной процедуре. — Медик не стал уточнять, что решил закрепить в их сознании позитивные установки.

— А… гм, наши жены и дети смогут этим воспользоваться?

— Если наша совместная работа пойдет в нужном направлении, полагаю, все возможно.

Многократно склоняемый доктор Чи Гао, приговоренный быть ренегатом, имел беседу с Родригесом, Сартаковым и коллегой из XXIV века. Из его ментосканирования было известно, как Чи поклялся себе улучить момент и убить Олега.

Посиделки начали с фрагмента записи диалога с генералом ГБ.

— Диего, какими, по вашему мнению, будут действия китайских властей после утверждения версии о предательстве нашего друга? Я имею в виду его семью.

Ученый вздрогнул. Он никогда не воспринимал проблему в таком разрезе. Ненависть к виновнику его неурядиц выросла в сто раз, и тщедушный физик с каким-то птичьим клекотом кинулся на улыбающегося врага. Тот, не напрягаясь, отшвырнул его в кресло и пообещал:

— Еще раз дернешься, убью. У меня не заржавеет.

Родригес, в непривычном амплуа доброго полицейского, предложил всем успокоиться.

— Понимаю ваши чувства, доктор Гао, но прошу учесть, что первопричина бойни и вашего похищения — упорное нежелание Тана Цзияо и Чжоу Цинлина искать взаимоприемлемые решения. Теперь, вняв голосу разума, они с удовольствием согласились подставить вас. Что касается господина полковника, то он, во-первых, выполнял приказ, а во-вторых, проявил обычно не свойственную ему чуткость. Переправив в Париж, он спас вас от неминуемой кары. Кто ввел неправильные координаты?

— Я находился под действием препаратов!

— Кому вы это сможете доказать?

Физик сдулся.

— У меня есть простое предложение. Скоро Олег летит в Китай. Вы пожмете ему руку и попросите привезти ваших родных в Париж. Конечно, комфорт здесь не тот, зато безопасно и свежий воздух. Наконец, мы планируем прихватить еще несколько человек, у нас колоссальный дефицит образованных людей. Будет целая китайская диаспора.

— У меня есть варианты?

— Конечно! В гондоле очень тесно, но найдется место еще для одного, для показательной казни за измену. Не подходит? Я так и думал. Объявляю смягчение режима содержания. Сейчас пообщайтесь с коллегой, потом поступаете в распоряжение Малиновского. Вас ждет Сорбонна — мечта любого доктора наук. Не забудьте о пополнении рядов верующих в Единого Бога. Для вас оно столь же обязательно, как в том мире — вступление в коммунистическую партию.

48. ЗЕМЛЯ-2. 03.11.1670–09.12.1670. КАПСГАДТ — МАДАГАСКАР — БОМБЕЙ

В Капстадте, столице Капской колонии Нидерландов на южной оконечности африканского континента, царила весна. В Южном полушарии стояла погода, соответствующая началу мая. Остались позади зимние шторма, гибельные для судов, направлявшихся вокруг мыса Доброй Надежды. Склоны Столовой горы зеленели, кричали чайки над мысом Кейп-Пойнт. А в бухте стояли десятки парусных кораблей, зашедших в Фалс-Бей на пути в Азию или, наоборот, в Европу, для пополнения запасов пресной воды и пищи.

Пройдясь по твердой земле после многих дней качки, капитан «Новака» Морис де Брюэль отметил для себя, что, в идеале, здесь еще должны стоять склады с запасами угля, боеприпасов, танки с дизельным топливом и мазутом для новых двигателей, о которых он слышал от Мохаммеда. В походе вокруг Африки даже дрова для паровой машины были далеко не везде, приходилось жечь дефицитный уголь из запасов, хранившихся в трюмах ост-индских транспортов. Прикинув объем топлива на обратный путь, капитан приказал выгрузить часть угля, несколько ящиков со снарядами и патронами. Несмотря на сравнительно удачное начало пути, отсутствие потерь от пиратов и непогоды, деревянный корабль всегда имеет шанс уйти на дно вместе с грузом, здесь он будет сохраннее.

Матросы и морпехи в непривычных черных комбинезонах и странным оружием в руках, как всегда, привлекали к себе массу любопытных. Сам пароход тоже вызывал нешуточный интерес, хотя слухи о паровых новинках уже докатились и до города на краю света. Особенно много вопросов сыпалось касательно вооружения. По пути в Индию все предпочитали заходить на Мадагаскар, чтобы потом одним переходом пересечь наискось Индийский океан. А как известно, Мадагаскар — одна из наиболее опасных зон пиратской активности. Поэтому бывалые моряки с большим скепсисом рассматривали три маленьких орудия, защищавшие пятнадцать кораблей эскадры.

О близости флибустьерской вотчины свидетельствовали шатающиеся по порту темные личности. Пиратские экипажи, как и их корабли, были хорошо вооружены и не сопровождали купцов. Не слишком щепетильные торговцы предлагали купить любой товар, не интересуясь происхождением, и предлагали аналогичный по удивительно невысоким ценам. В пивных моряки эскадры слушали россказни надирающихся там матросов, еще недавно бороздивших Карибское море и Мексиканский залив. Активная борьба с джентльменами удачи принудила их сменить регион. Охотничьи инстинкты де Брюэля просто вопили о близости пиратской дичи, но без веских оснований нападение на чужой корабль и его экипаж — разбой сам по себе.

Здесь был и невольничий рынок. Раз есть голландцы, как не быть работорговле. Он был гораздо меньше, чем на западе и севере Африки, основных торговых площадок для живого товара. Поборов брезгливость, француз со своими офицерами посетил и эту мрачную достопримечательность.

Среди кучек людей, выставленных на продажу, капитан увидел дюжину европейцев. Мужчины, одетые в обрывки матросской формы, худые, избитые, затравленные, но еще физически сильные, иначе за них денег не возьмешь. Из болезненного любопытства подошел поближе.

— Отличный товар, сэр, в Вест-Индии перепродадите их вдвое дороже. Заберете всех, будет скидка.

Сделав вид, что приценивается, де Брюэль спросил ближайшего оборвыша по-голландски, что он умеет делать. Тот отрицательно мотнул головой и отреагировал лишь на французское обращение.

— Как ты сюда попал?

— Две недели назад на нас напал голландский капер к зюйду от Мадагаскара. Судно «Ориоль» из Марселя, его продали сразу, а сейчас распродают остатки экипажа. Капер еще в порту, месье капитан, фрегат «Маас».

Стараясь, чтобы работорговец не заметил хищно вздувшиеся ноздри, француз уточнил цену, дал в задаток монету, пообещал принести золото через час и покинул рынок, провожаемый двенадцатью тоскливыми взглядами.

— Нужно уложиться в час. Один из котлов под парами в дежурном режиме, минут через сорок сможем сняться с якоря и блокировать выход из бухты. «Новак» — всех на борт, еще нужно не менее тридцати трезвых морпехов с M2, обязательно французов, англичан, хоть португальцев, но не голландцев. Двадцать морпехов — освободить рабов, десять на пароход для абордажа «Мааса».

Помощники кинулись собирать людей, де Брюэль вернулся к себе и отдал команду срочно готовиться к отплытию. Жидкий дымок над трубой сменился густыми клубами. Через переговорные устройства связался с англичанином.

— Сэр Джон, ситуация деликатная. Работорговцы голландские, в плену французы. Я попросил бы вас возглавить сухопутный отряд как представителю третьей страны.

— Нет проблем. Ради того, чтобы прищемить пиратов, я готов стереть их в труху.

— Не переусердствуйте. За пределами метрополий рабство законно. Мы имеем право прижать их только за пиратское нападение на французский корабль. Более того, я выплачу компенсацию рабовладельцу, как бы ни было противно.

— О'кей. Буду предельно вежлив, даже если придется прирезать парочку-другую.

Когда английские шлюпки доставили на борт «Новака» всех двенадцать французов и работорговца в непонятной ипостаси будущего свидетеля, в котле уже весело булькал пар. До злополучного фрегата около километра или полумиля по старым морским мерам.

У пиратов неплохо с дисциплиной только в бою. Все остальное время партизанское воинство предпочитает не напрягаться. Вахтенный был один, в стельку пьяный. Когда морпехи вытащили кэпа из каюты, тот долго не мог понять, какие к нему претензии.

— Это он? — спросил де Брюэль у бывшего раба.

— Уи, месье, — ответил матрос и в непечатных выражениях объяснил, как он рад встрече.

— Он, он, — подтвердил торгаш.

— За сколько ты их выкупил?

— Двенадцать монет за каждого, месье.

— Ты меня специально хочешь разозлить?

— Простите, месье. Двенадцать гульденов. За всех. Я перепутал.

Морпех принес из каюты сундучок, работорговец получил одиннадцать кругляшей и намылился вернуться на пароход. Де Брюэль поймал его за руку и болезненно сдавил.

— Теперь запомни, падаль. Есть соглашение о запрете каперства. Любой европеец, который с корабля доставлен тебе на рынок, захвачен незаконно. Каждый раз, когда французский боевой корабль зайдет в Капстадт, мы будем проверять ваши загончики. Если, не приведи Единый, хоть в одной клетке увидим европейца, со всеми, повторяю — со всеми торгашами сделаем то, что сейчас будет с командой «Мааса». Как с соучастниками пиратства.

— Да, месье. Будьте спокойны. — Струхнувший голландец в этот момент сам верил в свои слова.

— Сэр Джон, все подтвердилось. Прошу, распорядитесь сделать рейд по кабакам и борделям, собрать всех с «Мааса» и связанными пригнать сюда на борт.

— Есть сделать рейд по борделям! — откликнулся англичанин.

— Теперь ты. — Де Брюэль вернулся к нидерландскому капитану. — Какого черта? Всё, каперство закончено, нельзя грабить французов, англичан, испанцев, португальцев.

— Плевать на ваши запреты. Командуйте у себя в Европе. Здесь никто и не подумает подчиняться. Здесь правит сила.

— Согласен. Только сила у меня, а не у тебя. — Француз повернулся к морпехам и морякам с «Новака». — Повесить всех, кто наверху. Потом понемногу выводите из трюма, кубрика и тоже развесьте.

Работа кипела до заката. Вместе с отловленными на берегу собралось сто сорок подонков, и творческий процесс затянулся. Некоторые пытались сопротивляться или бежать, получали пулю и все равно отправлялись проветриться на рею. В назидание другим.

Когда, казалось бы, подошел к концу ударный труд, освобожденный моряк показал на крупный четырехмачтовый барк, входящий в залив и участвовавший в налете в паре с «Маасом». Неутомимый де Брюэль скомандовал отшвартоваться от фрегата и дать выстрел по курсу барка. На его борту оказался полный трюм пленников, французов, англичан, португальцев, индусов, арабов, испанцев и достаточно многонациональный экипаж. Интернационал вешали до середины ночи, при свете факелов и прожектора «Новака». Редко когда На отдыхе в порту экипажи трудятся столь активно.

Мохаммед, только утром узнавший о геноциде пиратского народа, осторожно поинтересовался, не слишком ли круто — казнить весь экипаж. В Карибском бассейне принято уничтожать только капитана и помощников, матросы идут на каторгу или на плантации. Де Брюэль был неумолим. Он спросил:

— Где возле мыса Доброй Надежды взять плантацию или каторгу? Продавать матросов в рабство не хочу, чтобы не стимулировать безбожное дело. Вешать честнее.

Адмирал решил не спорить с дворянином в вопросах чести.

Пока фрегат и барк изображали новогодние елки, увешанные игрушками, только страшными, капитан узнал цену, по которой суда можно продать. Предложенные цены не понравились, в Европе за них можно взять вдвое больше. В итоге оба парусника влились в эскадру. Висельников схоронили в братской могиле — именно таким должно быть настоящее пиратское братство. Барк разоружили, укомплектовали экипаж французами и англичанами, назначив капитана и помощников из команд конвоя. Финансирование похода барка разделили пропорционально количеству кораблей от каждой компании: англичане, французы и голландцы получили равную, португальцы — половинную долю затрат и прибыли. Дюнкеркский однопалубный фрегат «Маас», по конструкции относящийся к первому поколению фрегатьего племени, присоединился к голландской четверке. Проведя в Капстадте еще три дня, вышли в море и, обогнув Игольный мыс, достигли Индийского океана.

Прямо в походе де Брюэль попытался провести перестроения и понял, что свежесобранные команды барка и фрегата еще совсем неуверенно выполняют маневры. Чтобы не подвергать их риску столкновения, парусники выстроились в две кильватерные колонны по восемь в каждой, новички стали замыкающими.

Оглядывая их с борта парохода, капитан ощущал некоторую гордость. Шестнадцать судов среднего и крупного водоизмещения шли на север на всех парусах. Для торговцев — очень большой конвой. Более многочисленные стаи собирали только военные флоты для массированной атаки или высадки десанта.

Когда остров показался на горизонте, «Новак» занял позицию между парусниками и береговой линией. Зная отвратительную репутацию Мадагаскара, шли настороже, оглядывая пространство на 360 градусов. Де Брюэль понимал, что шестнадцать кораблей могли дать отпор достаточно серьезной банде. Но на последней стоянке информация о том, что вся защита построена на трех орудиях парохода, а на парусниках осталось лишь по четыре-шесть стволов небольшого калибра, не считая фрегата с разношерстной командой, разошлась слишком далеко. Поэтому неприятности не заставили себя ждать.

Интересно, как они синхронизировали свои действия, подумал де Брюэль, рассматривая в бинокль две группы флибустьеров, рассчитывавших взять конвой в клещи. Вероятно, задняя группа пропустила их мимо себя, упрятав корабли в бухточках побережья, и кинулась вдогонку, а севернее по берегу остальные пираты снялись с якоря, едва заметив эскадру на горизонте.

Не вызывая Мохаммеда, призывавшего обращаться к нему в любое время дня и ночи, француз лихорадочно просчитывал ситуацию. Ветер свежий, дует от берега почти под прямым углом. У нас преобладает прямое вооружение, у нападающих — разномастное, преимущественно косое. Значит, для сохранения дистанции нужно уходить по ветру. Шестнадцать судов получили команды, кто по горошине связи, остальные флажками. Почти синхронно шестнадцать корпусов вошли в правый поворот, подставляя ветру корму. Две колонны превратились в две шеренги, растянувшиеся почти на километр.

Корсары, шедшие навстречу, заметили маневр уклонения и также повернули мористее. Их состав явно сильнее, чем у загонщиков, поэтому «Новак» поспешил именно к ним.

Последние минуты перед схваткой самые нервные. Пароход на два столетия опередил соперников по уровню технического развития, но отчаянно проигрывал числом вооружений и экипажа. Если «Миссури» в Атлантическом бассейне просто расстреливал тяжелые английские фрегаты и линейные корабли с безопасной дистанции, уходя от ближнего боя, то здесь совсем другая тактика: надо противостоять многочисленному москитному флоту и не допускать его прорыва к конвою. Неизбежны сближения, обстрел с минимальных расстояний, вероятны даже столкновения и абордажные схватки, как у Канарских островов. Канониры замерли у орудий, матросы, расхватав ППШ, окружили пулеметчика на верхней площадке, чтобы отстреливать абордажную команду в упор, кочегар и машинист подымали давление в котлах до максимума. Казалось, сам корабль дрожит в предвкушении битвы.

Пятидесятимиллиметровое орудие менее мощное, чем главный калибр, зато имеет большую начальную скорость снаряда и более настильную траекторию. Первый султан воды поднялся с недолетом, когда до целей оставалось километра полтора. Уже вторым удалось поразить головной легкий фрегат, он не взорвался, но явно получил серьезное повреждение и стал уклоняться. Де Брюэль довернул вправо, и джентльмены удачи попали в сектор обстрела кормовой башни, подключившейся к избиению. Затем он покинул мостик, подошел к лееру и посмотрел назад, насколько быстро вторая группа настигает правый фланг конвоя.

Там все обстояло менее радужно. Впереди нападавших выделился тяжелый фрегат явно английской постройки, скорее всего, корабль пятого класса по классификации королевского флота. Несший на борту от сорока двух до сорока восьми пушек, с расстояния не разглядеть точнее, он выглядел неуместно на фоне шхун, шлюпов, шняв, карак, бригов, шебек и других мелких лоханок, сложными путями попавших в пиратский отряд. Фрегат явно выбыл из рядов королевского флота вследствие бунта или вероломного нападения на стоянке. Опередив подельников, он вырвался вперед и настигал эскадру.

Замыкающим в левой колонне шел «Маас», он же оказался крайним правым и ближайшим к пирату. Голландский капитан решил доказать, что не зря полтора века выходцы из его маленькой страны считались самыми умелыми бойцами на море.

Легкий фрегат рассекал волны, зарифив часть парусов, иначе он догнал бы идущего впереди толстобокого купца. Когда преследователь оказался в трех кабельтовых, на «Маасе» развернули все паруса, подняли орудийные порты, и он лег в правый поворот. Капитан использовал все преимущества, которые ветер дает убегающему кораблю. Первый же залп всего борта привел к попаданиям, после чего «Масс» столь же резко дал лево руля, выходя на залп левых батарей.

В XVII веке не знали основ гидродинамики, но чисто опытным путем дошли, что более длинный и узкий корабль с максимальной площадью парусного вооружения движется быстрее. Но маневренность ниже, чем у короткого и верткого «Мааса», который влепил второй залп с меньшего расстояния, заметно повредил носовую часть корпуса, наделал дырок в парусах и сбил часть рангоута фока, затем выпрямился и лег на курс, уводящий вправо от эскадры. При этом дистанция сократилась на кабельтов.

С мостика моторного судна не понять подвиг «Мааса». Вахтенному парохода достаточно приказать рулевому повернуть штурвал, двинуть ручку машинного телеграфа, и все. На паруснике даже такие маневры — проблема. Когда фрегат убегал по ветру, все прямые паруса стояли перпендикулярно осевой линии корпуса, максимально используя воздушное давление. Стоило заложить правый поворот, и паруса начали неминуемо терять ветер. Если ничего не предпринять, их полотнища заполощут, обдуваемые сбоку, и «Маас» потеряет ход, превратившись в легкую неподвижную мишень. Поэтому на палубе послышались боцманские свистки, командно-матерные морские словечки, и сотня пар рук рванула жилы, поворачивая реи с парусами под ветер. Но часть скорости теряется неизбежно, а с ней и спасительная дистанция от безжалостного пирата.

Левый поворот. Громко хлопнула бизань — большой парус на третьей мачте, а гик пронесся над головами стоящих на юте. Мокрые от пота матросы разворачивали паруса в противоположную сторону, отчаянно борясь за скорость и каждый дюйм расстояния от погони. Голландец мог просто отвалить вправо, бандитам проще вцепиться в торговца, нежели более проворный и вооруженный легкий боевой корабль. Но капитан решил обстрелять преследователя, находясь у него перед самым носом.

Флибустьер оказался в двойственном положении. Его корабль мощнее, и если фрегаты затеют циркуляцию борт в борт, от голландца в момент останутся щепки. Но тот не принимал открытый бой. Оставался выбор — преследовать наглеца или плюнуть на него и наброситься на беззащитные ост-индские корабли, флейты и барки, пока пароход связан боем к северу. Фрегат принял влево, подставляя «Маас» под огонь правого борта и одновременно смещаясь ближе к задней линии транспортов. Но стрелять в подветренную сторону всегда хуже. Хотя орудия имеют вертикальную наводку, поворачиваясь в станке на цапфах, огонь с борта, на который кренится парусник, неудобен. Открытые порты нижней орудийной палубы оказываются слишком близко к воде, угол возвышения получается недостаточным.

Пока тяжелый фрегат медленно выворачивал влево, голландец успел несколько увеличить расстояние, и пиратский залп обернулся недолетом. Лишь одно ядро испортило интерьер капитанской каюты. Пользуясь тем, что пушки разряжены, а пират вынужден дать право руля, капитан «Мааса» решился еще на один вираж, и шестнадцать орудий борта обрушили третий залп менее чем с двух кабельтовых. Теперь повреждения были серьезнее. Из многострадальной носовой части полетели доски, самое хитрое и везучее ядро угодило в мидель около ватерлинии. Корпус начал принимать воду, фрегат вышел из боя, так как усилия команды переключились на его выживаемость. «Маас», словно в насмешку, пукнул двумя кормовыми ретирадными пушечками и двинулся к своему месту в шеренге.

В это время де Брюэль, уничтожив или повредив головные корабли атакующих, направил «Новака» вслед конвою, постреливая в пиратов кормовым орудием. Так как их превосходство в скорости над эскадрой при движении по ветру выражалось всего в одном или двух узлах в час, по неумолимым законам геометрии обе группы преследователей продолжали сближаться. Француз в очередной раз изумился упорству, достойному лучшего применения. Пять наиболее боеспособных и вооруженных кораблей серьезно повреждены, один из них затонул после взрыва крюйт-камеры, судьба остальных также незавидна. Но морские бандиты продолжают лезть вперед, надеясь догнать и завалить числом экипаж хотя бы одного-двух торговцев. Нет, при таких потерях балет и керамика — более доходные виды бизнеса.

Убедившись, что обе группы сошлись почти на километр, и переход от одной до другой зоны обстрела займет считаные минуты, де Брюэль дал команду на правый поворот и открытие беглого огня, периодически корректируя углы наводки. У оставшихся на плаву не могло быть орудий, способных нанести вред стальному корпусу, и капитан следил лишь за тем, чтобы не допустить сближения до касания бортов. Через шесть минут яростного огня трех орудий и двух крупнокалиберных пулеметов остатки разбойного воинства начали выходить из боя, «Новак» кинулся на правый фланг, где легкие пиратские суденышки опасно приблизились к отважному «Маасу». Нидерландский капитан не стал ждать поддержки парохода, снова уклонился вправо и осыпал ядрами самых ретивых. Подоспел «Новак» и исполнил любимый танец «Лиса в курятнике». Не желавшие превратиться в кур, оставшиеся на плаву бандиты отвернули назад. Но это их не спасло. Де Брюэль приказал преследовать. Ветер продолжал дуть от берега, и пароход, безразличный к его направлению, описал зловещую синусоиду чуть ли не до самой линии прибоя. Он догонял и добивал всех, до кого мог дотянуться.

Обиженный «Маасом» фрегат получил два попадания семидесятипятимиллиметровым калибром, и у его команды отпала обязанность бороться за плавучесть. Как и все другие обязанности в этой жизни. На воде оставались шлюпки, плавали обломки корпусов и рангоута, за которые держались временно выжившие. Очереди из ДШК разрывали шлюпки на куски, превращая их в кровавую смесь щепок и мяса. Отдельных купальщиков достреливали из пистолетов-пулеметов и ПКМ. Для нападения на конвой здесь явно объединились силы нескольких банд, и, существенно сократив бандитское поголовье, де Брюэль надеялся, что водный путь у Мадагаскара изрядно зачищен. По крайней мере, до самых индийских берегов эскадру больше никто не потревожил.

49. ЗЕМЛЯ-2. 04.11.1670–08.11.1670. ЛИССАБОН — КАСАБЛАНКА

— Здравствуйте, ваше величество, — произнес Тиит и крепко пожал руку королю Португалии Педро Второму. Уважительные слова про «величество» не подкреплялись дрожаще-почтительными интонациями, принятыми при дворе. Зато на людях надсмотрщик за троном был предельно вежлив, словно самый лояльный подданный короны. — С Мохаммедом вы общались, а это новый посвященный церкви Единого Бога, допущенный к тайным знаниям, или попросту — Фуонг.

Король пожал руки двум французам, совершенно не похожим на привычных уроженцев Франции, как де Голль или Джонс, и предложил присесть. Честь сидеть в присутствии короля — особая привилегия, но Педру выучил, что Тиит все равно плюхнется на стул, поэтому опередил события.

— Итак, первый год вашего правления в качестве монарха, а не регента, нужно ознаменовать территориальными приобретениями. Начинаем с Марокко. Армия готова? Хм, чего спрашиваю, я сам командующий армией. Сегодня грузимся на корабли и можем стартовать уже завтра. Вопрос: плывете с нами, твердой рукой возглавив поход? Или доблестная армия сама принесет вам славу?

Монарх, утомленный французским наместником, с радостью бы отказался от участия, но тут вмешался Мохаммед:

— Ваше присутствие желательно. Мы займем Раббат, Сале и все побережье пиратской республики, марокканский шериф его все равно не контролирует. Дальше нужно делить территорию. Мы не можем сейчас просто свергнуть или убить местного правителя. Там дальше вглубь — полупустыни и пустыни. Нам нечем и незачем удерживать их, поэтому лучше всего подходит адекватный сосед, независимый от османов. Его надо убедить, что сила на нашей стороне, на Раббат рот не разевать и не культивировать пиратство на подконтрольной части побережья. Так мы убережем Канарские острова и прилегающую акваторию от разбоя. Я, конечно, сам могу отрекомендоваться вашим послом, сжечь половину дворца для острастки. Но это не добрососедство. Уважьте коллегу, подарите наган, попейте с ним зеленого чайку, курните кальян. Как?

Педру пожал плечами. Будто у него есть выбор.

Пасмурное ноябрьское утро не вселяло оптимизма. Но путь лежал в тропики, там тепло и солнечно. «Энола» стояла под парами, грузился старикан «Миссури», расстрелявший боекомплект при подавлении антииспанского мятежа в Сардинии. Король, одетый в черный комбинезон французского флотского образца, попрощался с женой и перебрался на мини-крейсер. Мохаммед разрешил ему взять одного денщика и занять на «Миссури» единственную каюту, капитан переместился в общий кубрик. На парусных кораблях просторнее, но не хотелось рисковать.

Тиит тоже поднялся на борт. В серебристо-черной броне он мог разместиться где угодно с относительным комфортом. Мохаммед и Фуонг выбрали «Энолу Гей». Там же хранилось новое произведение Раджива, заказанное после рейда по пиратским логовам Северной Африки. Не стесняясь более в массированном применении бластера, Мохаммед часто ощущал избыточность его поражающей способности, особенно при нападении на фортификационные сооружения. Основательная крепость в Раббате не продержалась бы и пяти минут против потоков плазмы и античастиц. С другой стороны, португальскому гарнизону крепость весьма облегчит жизнь, если достанется целой. Фуонг примерял ранец огнемета, осмотрел запасные баллоны.

— Откуда бензин?

— Ты еще не в курсе. У нас уже работает первый нефтеперегонный заводик, правда, еще маленький. Иначе откуда бы взялась солярка для дизелей дирижабля? Тем более, тут не чистый бензин, смесь вроде напалма. Подлетаешь к бойнице на антиграве скафа, даешь прикурить — и к следующему. Пираты успокоятся, и стены целые.

Наконец, все хлопоты по отплытию остались позади. Шесть четырехмачтовых судов и два боевых парохода вышли из Мар де Палья и устремились на юг. Парусники сидели низко: они были полны войск и оружия для будущих португальских гарнизонов. Обратно они повезут награбленные товары и рабов, захваченных с проходящих кораблей и купленных у африканских племен. Но до этого еще надо дожить.

Король Педру очередной раз убедился, как быстро распространяется слава его французских диктаторов-союзников. Первый султан Марокко из династии Алауитов, прямой потомок пророка Мохаммеда его величество Мулай Рашид ибн Шериф лично прибыл на встречу с посланником президента Франции в Касабланку и уже сутки терпеливо дожидался его появления.

В тени двух соседних портов, контролируемых пиратами, бывшая португальская колония захирела. Транзитные суда, следующие в Индийский океан и обратно, предпочитали крюк до Тенерифе, чем швартоваться у самого логова Бу-Регрегского разбойничьего братства.

Не найдя в Касабланке ни одного достойного монарха строения, шерифские придворные разбили шатровый поселок прямо у берега океана. Благодаря этому пра-пра-правнук великого пророка смог лично лицезреть прибытие двух невиданных здесь коптящих железных кораблей без парусов.

Увидев в бинокль лагерь монарха, Мохаммед принял импровизированное решение сломать заранее разработанный сценарий. Он влез в скафандр и, не надевая шлем, намотал на голову подобие исламской чалмы. Тиит и Фуонг последовали за ним.

Когда три фигуры в серебристо-черных бронескафах приземлились на влажный прибрежный песок и важно зашагали к свите, часть царедворцев была готова упасть на колени или в обморок. Даже султан, жесткий и надменный воин, впервые в жизни испытал робость.

Три пришельца возвышались над арабами на целую голову. Тиит держал развернутый двузвездный французский флаг, Фуонг на ломаном арабском языке представил посланника республики.

Мохаммед изобразил короткий полупоклон, церемониальное движение руками, принятое в исламских странах, и заявил:

— Да продлит Аллах твои годы, могущественный султан, твердой рукой объединивший Марракеус под зеленым знаменем пророка!

Эффект был достигнут еще больший, чем от использования антигравов. Французов здесь видали, но тройка из араба, китайца и белобрысого прибалта никак не вписывалась в обычные представления о них, как и мусульманское приветствие посланника из христианской Европы.

Попивая зеленый чай с восточными сладостями в султанском шатре, французская делегация поддерживала вежливый разговор с правителем, ожидая прибытия на шлюпке Педру Второго. Когда он наконец появился, Мохаммед представил его тоном, каким обычно рассказывают о своих заместителях или подчиненных топ-менеджерах:

— Познакомьтесь. Это португальский король Педру Второй. Его величество султан Марракеуса Мулай Рашид ибн Шериф, потомок пророка и имама Хасана.

Король сдержанно поздоровался, а султан, окончательно сбитый с толку, спросил:

— Португалия — вассал Франции?

Миссионеры заулыбались, Педру, не понявший ни слова, кисло скривился.

— Не совсем. Скорее он наш младший партнер. — Сжалившись над португальцем, Мохаммед подключил его переговорную горошину к автопереводчику своего комма. Затем, перейдя к деловой части беседы, кратко обрисовал текущую политическую ситуацию на западе Европы и коснулся проблем Западной Африки.

— Мы предполагаем, что у Марракеуса две серьезные внутренние проблемы. Первая — недовольство отдельных групп внутри страны, возмущенных приходом новой династии. Пока вы не разберетесь с ними, невозможно вернуть контроль над золотыми копями. Вторая заключается в потере всего севера атлантического побережья, пока Ар-Рибат и Сале находятся в составе Бу-Регрегской республики берберийских пиратов. У вас остается Касабланка, но она практически блокирована морским разбоем.

— Я раздавлю этих детей шакала, — пообещал Мулай Рашид.

— Не сомневаюсь, — соврал адмирал. — Но для этого придется отозвать войска из глубины страны, мятежники подымут голову. Задача сложная, но Франция предлагает вам союз и поддержку.

Черные глаза султана настороженно блеснули.

— За эту поддержку я должен расплатиться утратой независимости? — Кивок в сторону Педру II, тот грустно вздохнул.

— Совсем нет. Глубокий союз Франции и Португалии — это не только подчинение. Взамен португальцы получили современные вооружения и многие новые технологии. В результате страна сильна и богата как никогда. Мы пока не предлагаем вам столь тесного вхождения в наши ряды, но к взаимной выгоде можем предоставить вам многое.

— Именно?

— Военную помощь в усмирении бунтовщиков и снятие пиратской блокады с Касабланки, ее развитие как океанского транзитного порта.

— Каким же это образом? — В голосе султана проскользнуло недоверие.

— На шести парусных судах у нас целая армия. С огневой мощью двух паровых кораблей мы до следующего вечера возьмем Ар-Рибат и Сале, Касабланка вздохнет спокойно. Часть десанта останется в виде гарнизона, часть может присоединиться к карательному походу по непокорным регионам. Один полк ваших сил вооружим винтовками M1, этот полк станет сильнее, чем все ваши войска.

— Что взамен попросит столь щедрый союзник?

— Ваша прозорливость увеличивает и без того огромное уважение, которое к вам испытывает руководство Франции, — подсластил пилюлю Мохаммед. — Наше пожелание всего одно. Мы заключаем прочный трехсторонний союз. Полагаю, наш дорогой новый союзник не будет беспокоить португальский гарнизон Рибата и Сале. Мы так или иначе уничтожим пиратов и захватим эти порты, но хочется заранее договориться о добрососедстве, не правда ли? Касабланке понадобятся паровые буксиры, вашим купцам потребуются парусно-паровые суда, пригодные для длительного и безопасного плавания, эти вещи мы строим только для союзников.

— А ваши доспехи, в которых можно перелететь с корабля на берег подобно птице? На Востоке есть предание о ковре-самолете, но я считал его только сказкой. До сегодняшнего дня.

— Многоуважаемый султан, владение секретами этих доспехов не зависит от глубины нашего сотрудничества. Даже португальский король, наш преданный и верный друг, их не имеет. — При этих словах миссионера Педру II кивнул и попытался улыбнуться. — Великое знание дано пророком Единого Бога святым Клинтоном только для самых преданных последователей.

— Вы же мусульманин! Вы перешли к неверным?

— Абсолютно исключено! Я чту Аллаха и возношу ему молитвы. Религия Единого Бога подразумевает, что все, кто молятся Яхве, Христу и мелким языческим божкам, так или иначе обращаются к Единому Богу, потому что другого просто нет. Мы с вами знаем, единственный Бог — это Аллах. Святой Клинтон — новый пророк Бога, через него мы получили силу и артефакты, которые неизмеримо выше людских. Злобные католики препятствовали Клинтону, уничтожали его адептов, в конце концов, убили его самого. На глазах десятков тысяч людей святой вознесен в рай. Признав нового пророка, католики смирились. Многие из них, продолжая почитать Иисуса, посещают храмы Единого. Между исламом и культом Единого нет ни малейшего противоречия. Наоборот, наша способность к полету и чудо-оружие суть новые проявления величия Аллаха. Прошу вашего разрешения как нового союзника основать в Касабланке и Марракеше храмы во славу единственного Бога.

Поразмыслив, султан подписал трехсторонний договор с Португалией и Францией «О дружбе и границе». Он считал, что ничем не рискует, и ошибся. Монарх полагал, что десант сломает зубы о Раббат и Сале, но истребит часть местных головорезов, открыв дорогу султанской гвардии.

Думая, что религия Единого, «чуть-чуть» отличавшаяся от классического суннитского ислама, безопаснее христианства, Мулай Рашид также оказался неправ. Легкий ревизионизм опаснее, он легко сманивает приверженцев старой веры. Открыв в мусульманской стране христианский, иудейский или буддистский храм, привлечь туда паству из местных стократ труднее.

Наконец, он не знал и не мог знать, что именно так — «Договор о дружбе и границе» — называлось печально знаменитое в истории Земли-1 соглашение между СССР и нацистской Германией. Подписанное 28 сентября 1939 года, оно известно тем, что ни одна из сторон не собиралась его соблюдать, выбирая момент, чтобы воткнуть нож в спину новому «другу».

А пока восемь паровых и парусных кораблей снялись с якоря и двинулись к устью реки Бу-Регрег, возле которого расположились оба пиратских города. Жители Раббата и Сале спокойно легли спать, не зная, что для многих из них наступила последняя ночь в этой жизни. Зато для многих тысяч европейских невольников началась последняя ночь в рабских цепях.

50. ЗЕМЛЯ-2. 05.11.1670–12.11.1670. ПАРИЖ — ТИБЕТ

— Требую взять меня на борт или дождаться ответа «сверху» на мою жалобу! — Пинь Ляо, потеряв свое показное азиатское спокойствие, судорожно сжимал кулачки.

«Париж» величественно отчалил от причальной мачты и, неторопливо набирая высоту, двинулся на восток. Полет проходил в торжественной тишине. Дизеля молчали, солярка расходовалась только на поддержание высоты, экономно, несмотря на наскоро притороченные дополнительные топливные баки. Электромоторы раскрутили винты, антиграв грузовой платформы придал нужное ускорение.

— Нет проблем, господин Ляо. — Родригес был сама вежливость. — Если «сверху» придет приказ поднять вас на цепеллин, я ни минуты не буду медлить.

— Но как? Он же улетит.

— Правильно. Я запрошу команду на прерывание полета и возврат корабля, не медля ни минуты, как и обещал.

— Вы издеваетесь. Пока «наверху» успеют прочитать и дать санкцию, «Париж» достигнет Трех ущелий.

— Снова правильно. Я подчинюсь команде и верну его в Фонтенбло. Но задача в Китае будет выполнена, и вам незачем туда лететь. Дорогой Ляо, поймите наконец, мы ничего не делаем вопреки указаниям Земли-1. Но с учетом временной разницы здесь гораздо виднее, какие оперативные решения принимать. Поэтому соглашайтесь на предложение Голдберга и отправляйтесь в Речь Посполитую послом, это крайне важно прямо сейчас, пока нет непосредственного повода к войне между поляками, Пруссией, Россией и Швецией. Чем дольше будете упорствовать, тем больше времени проведете бесполезно, а здесь каждый человек на счету.

Пока Родригес занимался увещеванием несговорчивого азиата, дирижабль набрал высоту. Раджа наслаждался полетом. Он для себя решил, что после возвращения будет настаивать на постройке не менее чем двух-трех подобных машин. Их можно наполнить водородом, перегнать в Китай и перезаправить гелием. Больше свободных антигравов нет и не предвидится, но есть дизеля и бензиновые двигатели. Ничто не препятствует использовать в качестве топлива блау-газ, по примеру старых конструкций, заполняя им емкости внутри гелиевых баллонов и замещая выработанный объем атмосферным воздухом. Первый расцвет дирижаблестроения пришелся на XX век, и лишь пожароопасность водородных конструкций поставила на них крест. Второй пик популярности проявился в начале XXI века, пока инопланетные антигравы не убили экономически и воздухоплавание, и самолеты. Гравитон тут не сделать, самолет — можно, но пока не рентабельно. Моторные пузыри займут в небе достойное место.

Остальные забились в одну из кают гондолы и в очередной раз перебирали варианты восстановления власти Цзияо в Сансье. Оба номенклатурщика были уверены, что за полтора месяца с похищения и до планируемого возвращения их замы плотно вцепились желтыми ручонками во власть и охотно ее не отдадут.

— Назначение в проект Даеджин — большая честь, риск и карьерный рост. Сюда не отправляли абы кого. Все руководящие работники умны, энергичны и честолюбивы. И мой зам, и оба заместителя Тана Цзияо — весьма настойчивые ребята.

— Согласен с Чжоу. Уверен, они не допустили анархии, подготовились к новому удару со стороны людей в скафандрах и ждут новых посланцев из КНР.

— Допустим, — согласился Олег. — Мы проанализировали все, что смог собрать из эфира оставленный жучок. Один, как вы в курсе, закрепили прямо в кабинете, его сразу смогли обнаружить. Второй спрятан у плотины.

— Его можно перегнать в кабинет. Но на пределе дальности полета, и нет гарантии, что его тоже не отловят, — сообщил Чонг.

— Итак. Ваши опасения оправдались. Власть поделили четыре зама. Они не сильно верят в скорое открытие связи с родиной, потому что просчитали последствия взрыва и пришли к тем же результатам, что и мы. — Олег уловил неприязненные взгляды коммунистов. Несмотря на промывку мозгов, китайцы не забыли, кто именно запустил процесс уничтожения миллионов их соотечественников. — Предателями объявлены три генерала, начальник проекта товарищ Тан и отступник — физик Чи Гао. Семьи всех пятерых находятся под домашним арестом. Иными словами, лететь прямиком в Сансью глупо. Нас обстреляют и попробуют сбить еще на подлете.

— Крупнокалиберные пулеметы бьют до двух тысяч метров, вертолеты имеют потолок в шесть тысяч. Радаров нет. Остаются два дирижабля, на которые можно ставить КПВ, — прикинул генерал госбезопасности.

— Товарищ Цинлин, я не рассматриваю их экипажи и вообще военнослужащих НОАК как врагов. У нас четыре опытных десантника в бронескафандрах, четыре тяжелых бластера и мобильная энергостанция для их подзарядки. Мы можем выиграть войну с любой армией вашего времени, если, конечно, не попасть под ядерный удар. Противником можно считать лишь тех начальников, которые отвергнут ваше законное распоряжение сложить полномочия временно исполняющих обязанности. Потери остального контингента необходимо свести к минимуму!

— Олег, если вы такой гуманный, как смогли уничтожить миллионы людей, живших на Янцзы в моем мире? — Тан Цзияо задал наконец вопрос, который мучил его с самого момента восстановления контроля над сознанием.

— Мне было непросто. — Сартаков увидел, что Фанг, Чонг и Вонг тоже внимательно на него смотрели, не осуждая, но и не восторгаясь тем, что изоляция от Земли-3 обошлась столь дорого. — Попав в Миссию, я учил историю. На родине моих предков, в России, жил такой человек, Иосиф Виссарионович Джугашвили, известный под партийной кличкой Сталин. Когда бездарный царь и его придворная клика развалили Русь, коммунисты собрали страну в кулак. Придя к верховной власти, Джугашвили из отсталой аграрной окраины Европы сделал державу, которая смогла противостоять Германии, сломать ей хребет и выстоять самой. Режим Сталина был, наверно, самым бесчеловечным в истории планеты. Он уничтожил в лагерях миллионы людей, десятки миллионов уморил голодом, конфисковав хлеб и продав его за рубеж. Но благодаря этому государство выжило. В противном случае германцы захватили бы его, уничтожили не менее половины населения — так они вели себя на захваченных русских территориях. Потом освоили ресурсы Руси, получили атомное оружие и устроили бы кровавую баню остальным народам. Убив десятки миллионов, Сталин спас сотни миллионов. Можно ли было их уберечь менее жертвенным способом, никто не знает. Даже те, кому кажется, что знают. История не признает сослагательного наклонения. Я — не он, не руководил целой страной и не собираюсь. Но однажды попал в ситуацию, когда от моего решения зависело, продолжится ли на Земле-2 создание вундерваффе, или несколько миллионов китайцев сохранят жизнь на двадцать-тридцать лет, после чего человечество погибнет во всех трех мирах.

Тяжелую паузу прервал Цинлин:

— Среди нового правительства Даеджин не может быть единства. Я хорошо знаю старшего полковника Ван Вея, который стал новым главой Гуофангбу. Умный, хитрый и осторожный. Если смогу убедить его, появится шанс хотя бы нейтрализовать армию. Старый командующий мертв, поэтому при нормальном развитии событий он сохранит свое кресло. При восстановлении связи с КНР ему гораздо выгоднее поддержать Цзияо, назначенного свыше, а не узурпатора.

— Тан, а сами не хотите поговорить с ним? Пока вас не сместило руководство Госсовета КНР, вы — официальный начальник старшего полковника. — Олег выглянул из каюты. — Раджа, можешь установить связь с кем-нибудь из абонентов сети Даеджин через жука на плотине?

— Могу. Только его сразу засекут. Наши трансляции им недоступны. Если выйти в эфир в радиодиапазоне, лишимся жука на раз. Лучше отложить. Пройдем к Тибету, сгоняем тяжелый беспилотник, он скинет жука поближе к станциям ретрансляции. Сможете болтать без риска потери последнего шпиона.

— Логично, — согласился Олег. — Думаем, кто еще может помочь. Кстати, давайте снова проговорим версию, кто виноват во взрыве портала.

— Все валить на Чи Гао неправильно, — высказал мнение гэбэшник. — Его слишком хорошо знали многие, он ботаник, а не террорист.

— Если не нашли останков полицейского и военного, может, спишем на них? — предложил товарищ Тан.

— Давайте добавим происки инопланетян, — вставил Чонг. — Тем более, в корне проблемы именно они и сидят. Галакты обработали глав армии и полиции, те организовали диверсию, принудили Чи Гао, обманули товарища Тана. Только вмешательство хороших парней в скафандрах разрядило ситуацию.

— Не просто хороших, а китайцев. Без Олега с его нелепой европейской внешностью и Ражди мы — чистокровные уроженцы Поднебесной. — Вонг указал на Фуонга и Майкла. — Двое на самом деле. Значит, Китаю коммунистическому и местному патриархальному на помощь приходит могучий Китай с Земли-1.

— Жаль, господин Пинь Ляо не увидит, как сбылась его мечта, — вставил в разговор свои пять юаней Майкл Фу Джи, до этого молчаливо жавшийся к дальней стене. — Я обсчитал маршрут. Согласно теории вероятности, мы с наивысшими шансами на успех приблизимся к Сансье с запада. Придется лететь поверх Тибета, но не в Гималаях, а над центром горной местности, потолка дирижабля хватит с избытком. Выйти из гор нужно на закате, чтобы населенную часть проскочить в темноте. Ноябрь, ночи длинные. Если сможем засечь переговоры с другими двумя аппаратами, избежим встречи. В районе Трех ущелий десант может спуститься на гравиплатформе или гравитонах скафов. Мы обождем наверху в безопасности.

— Майк, ты служил в спецназе? — удивился Фанг.

— Нет. Но любой алгоритм действий поддается математическому расчету, — гордо заявил физик.

— Только эти расчеты не всегда сбываются, — вздохнул умудренный печальным опытом Олег.

К тому же в исходные данные не заложили ноябрьскую непогоду. Над нагорьем на высоте более пяти тысяч метров «Париж» начал обледеневать, стремительно набирая на обшивке тонны замерзшей влаги. Свирепый северо-восточный ветер начал сносить корабль к Гималаям.

Все, сидевшие в гондоле, до конца жизни помнили эту ночь. За тонкими стенками свистел ураганный ветер. Мощные дизеля ревели на полных оборотах. Антиграв тянул, как мог, вперед и вверх. Раджа плюнул на экономию и включил горелки на максимум, рассчитывая хоть так, через теплообмен между секциями, поднять температуру гелия и расплавить ледяные наросты. Нос развернулся на вест-норд-вест, что, в совокупности с непрекращающимся шквалом, дало снос на запад со скоростью более ста сорока километров в час.

Корпус гудел и потрескивал от напряжения. Вокруг непроглядная мгла, которую безуспешно пытались прорезать два прожекторных луча, потерявшихся в тумане. Казалось, полет проходит не на Земле, а в каком-то фантастическом пространстве, где нет ни верха, ни низа, ни тверди, ни неба, только сплошная непробиваемая муть.

Когда выскочили из облаков, вместо облегчения все испытали новый приступ тревоги. Непозволительно близко, в каких-то двух сотнях метров внизу проносились остроконечные скалы, на мгновение освещаемые прожектором. Гондола, самая нижняя точка дирижабля, была обречена первой получить удар о камни. Десантники и инженер в скафандрах, но у Майкла и новых союзников защиты нет.

— Приготовиться к эвакуации, — приказал Раджа, выполняющий функцию командира корабля. — Десантники подхватывают по одному гражданскому, четвертый самое необходимое оборудование. Я остаюсь до последнего, скаф спасет от смерти при ударе. Если повезет, вернусь и подберу.

Олег вполголоса матерился, признавая правоту индуса. В контейнер полетели запасные батареи, аптечки, неприкосновенный запас продуктов. Нонкомбатанты начали одеваться, цепляя на себя все, что может хоть как-то защитить от холода в зимних горах.

— Кто без скафов, получат обморожения, — осторожно сказал Фанг. — Может, и сознание потеряют от кислородной недостаточности.

В полумраке пилотской кабины мерцали приборы и дисплеи. Создатели воздушного судна еще не умели передавать данные в мозг пилота через имплантированный комм. Расчетная траектория, предрекаемая бортовым компьютером, проходила между двумя пиками с вечными льдами. Высоты, быть может, и хватило бы, если бы она не продолжала убывать.

— Сбрасываю аварийный балласт.

Гондола вздрогнула. Тонна груза ухнула вниз. Может, кому-то на голову. Прости меня, незнакомый китаец.

— Ваш вес, снаряжение и три пассажира дают полторы тонны. Приготовьтесь к разгерметизации кабины.

В призрачном свете звезд внизу проступили два чернильных пятна — озеро Ланга-Цо. До понижения плато осталось каких-то восемьдесят километров.

— Предпоследний резерв. Переключаю гравитон с горизонтальной тяги на вертикальную. Потом открываю гондолу, начинаете покидать ее попарно, Чонг, Вонг и Фанг с людьми, потом Олег с контейнером.

Через сорок мучительных минут, когда днище, казалось, уже скребло о камни, и любая воздушная яма могла стать роковой, горы расступились. Последним рывком «Париж» преодолел границу Тибета. Сбавив обороты моторов и сбросив высоту, Раджа увидел, как по остеклению потекли струйки воды. Обшивка начала избавляться от ледяного панциря. В предрассветной мгле справа по курсу змеилась узкая полоска реки. Вблизи истока Ганг совсем не полноводен.

Необдуманно приняв предложение физика, зря спалили около трехсот литров дизтоплива, потеряли сутки и множество нервных клеток. Отмокший на высоте пятьсот метров под хилыми лучами осеннего солнца, воздушный пузырь был готов лететь дальше. Вопрос — куда именно.

— Строго говоря, есть три варианта. Первый, самый спокойный и длинный — уйти на три тысячи километров к северу, в тундру, повернуть на восток и двинуть к Янцзы через Монголию. — Курсор Раджива выписал на карте длинную дугу вокруг сибирских китайских владений. — У него есть один, но очень существенный недостаток. У нас мало топлива, на восемь тысяч километров — слезы, и глубоко на Севере без подогрева получаем шанс обледенеть на самой малой высоте. Второй вариант — пройти на север тысячу сто километров, не доходя до Зайсана, повернуть на восток и облететь Тибет по его северному краю, с большего повторив сентябрьский маршрут Олега и Чонга. Получится лобовая атака, там нас ждут больше всего. Наконец, третий путь — спуститься на юг по Индии и двигаться вдоль южной и юго-восточной границы гор, расстояние примерно такое же.

— Что с топливом на южный маршрут? — хмуро поинтересовался Олег.

— Минимально. Спустимся к тропикам, там солнце разогреет гелий и даст ток электромоторам, солярку придется жечь только ночью. Двигаемся вперед на антиграве. Дотянем до центральных районов Китая за неделю, там опять придется завести хотя бы один дизель. В гондоле есть мешки для песка, ближе к финишу возобновим балласт, или не сядем без выпуска гелия. Возражения есть? Тогда ввожу траекторию и режимы силовой установки в комп. Олег, принимай вахту.

— Вахту принял. Хочешь полюбоваться исторической родиной, Раджив Кашан Викрамадитья?

— Вообще-то я родился в Америке. На Тадж-Махал гляну с удовольствием. Но в другой раз, когда не будет проблем с топливом.

Если будет «другой раз».

Не опускаясь ниже двухсот метров над уровнем земли, дабы не схлопотать в обшивку шальную мушкетную пулю, и не подымаясь выше в страхе перед новым обледенением, миссионеры повели дирижабль к индийскому побережью. Примерно туда же направлялся «Новак», разгромивший пиратов у Мадагаскара. Тесен мир.

51. ЗЕМЛЯ-2. 16.11.1670. ЛИССАБОН

— Здравствуйте, коллеги! — приветствовал прибывших Голдберг. — Мое почтение, ваше величество. Наслышан, как вы лично таки возглавили штурм Раббата. Уверен, португальский народ никогда не забудет имя правителя, уничтожившего пиратское гнездо и вновь присоединившего порты Западного Марокко к землям короны.

— Беня, что ты тут делаешь? — Мохаммед, совершенно не ожидавший увидеть у причала старого банкира, оттащил его в сторону. Через минуту к ним присоединился Тиит.

— Таки вы не поверите, у меня свадебное путешествие.

— Не поверим. Можешь жениться хоть на всей Португалии, но что ты здесь забыл? Помню, тебя было не вытащить из Амстердама.

— О, моя Сарочка дала мне кусочек молодости, я подвижен и энергичен, как молодой царь Давид. А если серьезно, решил посмотреть на банковскую систему Лиссабона и Мадрида, мне пока не все нравится.

— С Сарой познакомишь? — вступил в разговор Тиит.

— О чем речь. Вернемся в Париж — непременно! — И, увидев недоумение, добавил: — Я сказал, у меня свадебное путешествие. Не у нее же.

Пока миссионеры переговаривались, в городе воцарилось ликование. Впервые за десятки лет метрополия увеличила свои владения в Африке. Флот вернулся с победой, доставив сотни тонн ценных трофеев и более двух тысяч освобожденных невольников. Хотя их свобода оставалась относительной: волю нужно было отработать на строительстве железной дороги Лиссабон—Мадрид. Часть армии осела гарнизоном крепостей Раббата и Сале, драгунский полк с артиллерийским дивизионом на предоставленных султаном лошадях двинулся в глубь Марокко отрабатывать союзнический долг. Фуонг, неплохо проявивший себя при штурме, остался смотрящим при драгунах, нарабатывая фронтовой опыт.

— Дело вот какое. У нас окончательно испортились отношения с Мехмедом Четвертым. Сам он политикой не слишком интересуется, предпочитая охоту и посещение гарема. Но великий визирь Фазил Ахмет-паша Кепрюлю имел какие-то особенные интересы в Средиземноморье, которые уважаемый Мохаммед ущемил рейдами по пиратским портам. Кроме того, паша в юности получил богословское образование и крайне недоволен появлением новой мировой религии. Султан послушался его советов и казнил нескольких французских купцов, выслал посла и вообще ведет себя так, будто он разгромил нас на море, а не мы его. При всей скудости поступающей информации, могу предположить, что Порта в ближайшие месяцы сделает какую-то глупость. Вплоть до десанта на наши территории.

— Нужно обидеться, принять удар, затем от обиды урвать у оттоманов что-то вкусное? После нападения агрессора завоеванная территория воспринимается всеми как законный трофей.

— Мохаммед, ты меня пугаешь. Все знаешь, скоро старый еврей будет никому не нужен.

— Ладно тебе. Тиит останется в Лиссабоне, Ольгерт в Париже, трое с Олегом, Фуонг в Африке, значит — все мне разгребать?

— А что тебе еще нужно? — Голдберг ответил вопросом на вопрос. — Ближайшая наша база на Сардинии, испанцы перевешали всех сепаратистов. Утюжим оттуда Северную Африку и южное побережье Балкан, особенно район Крита. Подружимся с венецианскими дожами, сейчас они главные враги осман по мере того, как турки закончили продвижение на юго-востоке Европы. У Порты перемирие с мадьярами, поляками, австрийцами и русскими, самое время сделать гадость в Средиземном море.

— Если они не проявят решимость — спровоцировать?

— Опять меня пугаешь своей восточной проницательностью. Ой вей, пора на покой старому Бене. Только не перестарайся. Считай, у тебя каперское свидетельство от Венецианской республики.

— Понятно. Ты от имени Петрухи засыпаешь пашу угрозами и требованиями прекратить разбой вокруг Балкан и Северной Африки, а я именно этим разбоем и занимаюсь. Что же мы будем забирать у турок в ответ на их агрессию?

— Для начала территории, которые контролируются номинально, то есть янычарские берберские страны.

— Это же почти все африканское побережье.

— Именно. Начнем с Ливии. Получим доступ к месторождениям нефти — закроем скважины во Франции и Германии, там слезы. Нужно строить терминал у Марселя, Триполи, один-два танкера. Потом постепенно доберемся до Суэцкого канала. Знаешь, сто лет назад султан Селим Второй и его визирь Мехмед Соколлу планировали строительство Суэцкого канала, но оказалась кишка тонка. Захватим Суэц, начнем копать. Но для стройки нужна техника, для техники — топливо, а для топлива — Триполи.

— Последний вопрос: почему не сделать базу в Венеции? Оттуда простреливается вся Адриатика.

— Как ты себе представляешь доставку туда грузов? Никак, только морем. Разве что продашь там трофеи. Поэтому держи базу с топливом и боеприпасами на Кальяри. В грабеже помогут французы, еще привлеки пару-тройку венецианцев. Родригес потихоньку подготовит армию для оккупации Ливии. Мазл тов, Мохаммед!

Адмирал, привыкший к еврейским пожеланиям счастья от своего друга-начальника, необычно звучавшим в адрес правоверного, отправился готовить корабли к перегону на Сардинию после краткой стоянки в Лиссабоне.

52. ЗЕМЛЯ-2. 20.11.1670. ВЕРХОВЬЯ ЯНЦЗЫ. ОЛЕГ

Неторопливо обогнув Гималаи по южной границе Тибетского массива, мы вползли в Китай. Срезав угол через хребет Айлаошань, где местами пришлось подниматься до полутора километров над уровнем моря, спустились в долину Янцзы. Безопаснее, наверно, взять еще южнее, к Индокитаю, но не хватит топлива.

Высота над холмами — метров двести, не то что из «Владимирова», из «калаша» достать. Экономия, блин. Настроение препаршивое. Раджа — капитан нашего летучего гроба, я заведую военно-силовой частью, поэтому оба несем ответственность за аферу с перелетом гор. Из-за нее чуть не погибли и теперь ползем со скоростью беременной улитки.

Прикинув расстояние, распаковал контейнер со всем дальнобойным — тяжелым антигравом, разведывательными жучками, ракетами к беспилотнику, запасными аккумуляторами — и начал прилаживать жуков. Пора отправлять технику вперед, пиратски влезать в китайскую сеть и вносить раскол в их стройные ряды.

В раскрытый люк ворвался холодный забортный воздух, с ним хлопотание винтов, сиротливо вращающихся от одних электромоторов. Но не успел спустить с цепи беспилотник, как прорезался Раджа:

— Погоди, есть сеть.

Опа, крадемся, как индейцы Фенимора Купера, а под нами уже китайская цивилизация.

— Давай жука вперед отправлю, вдруг вычислят, к какому ретранслятору подключились.

Только шкипер ничего не ответил, потому как Тан Цзияо вытащил свой переговорник, который пиликал рингтоном и моргал вызовом.

— Меня вызывает старший полковник Вей.

— Включай, — откликнулся Цинлин. — Давай на громкую связь.

За долю секунды произошло превращение из ренегата-соучастника во властного партноменклатурного босса.

— Здесь Тан Цзияо. — Голос занятой и деловитый.

— Здравствуйте, Тан.

Проигнорировав неформальное обращение, китаец попытался продолжить в начальственной манере:

— Добрый день, товарищ старший полковник. Доложите обстановку.

— Бросьте. Неизвестно, где вы пропадали все это время, но с вашей и Чи Гао санкции изменены координаты переброса в КНР. Вы совершили чудовищное преступление, и по статье девяносто седьмой Положения о Даеджин отстранены от должности.

— Ван Вей, вы ответите! Решение о моем смещении вправе принять только Госсовет и ЦК!

— При отсутствии связи с ними, которое, очевидно, продлится еще очень долго, пришлось образовать новый руководящий орган. Им принято решение о вашем отстранении. Кстати, я вижу в сети Чжоу Цинлина. Он рядом с вами?

— Да, Ван, это я, — включился гэбэшник. — Слушай, ты не все знаешь. Тан действовал под принуждением.

— Не важно, — отрезал оберполковник. — Такое немыслимо даже под страхом смерти. Тем более, вы улетели на запад с людьми в скафандрах. Вы или в сговоре с ними, или под их контролем. Слушайте внимательно. Вас засекли в двухстах километрах к юго-западу от Чунцина на высоте тысяча сто метров. Вы находитесь в зоне поражения передвижного поста с пулеметом КПВ. Прямо по вашему курсу разворачиваются новые посты. Считаю, у вас проблемы с дизтопливом, и вы ограничены в вертикальном маневре. Предлагаю развернуться и убираться из Китая. Дирижабль оставьте себе. Мы не можем идти на контакт с силами, уничтожившими миллионы граждан КНР. Конец связи.

Пока все оторопело переваривали ультиматум, я скинул жука, взял из контейнера ракету, скрутил предохранитель и запустил за борт беспилотник, превратившийся в пусковую установку.

— Раджа, есть по курсу источники электромагнитного излучения?

— Есть. Два из них идентифицируются как вертолеты.

— Чанг, контроль пространства из гондолы. Вонг и Фуонг — наблюдение за землей. По наземным источникам радиоволн и воздушным целям открывать огонь на поражение без команды. Я — на оболочку, беру под контроль верхнюю полусферу.

— Да, сэр.

В нижней части конструкции все прочное — гондола, мотогондола, каркас, зато верх пузыря мягкий и упругий. Никак не мог принять устойчивое положение на ногах, держался на антиграве. Плюнул, шлепнулся на спину. Осмотрел все вокруг оптикой скафа и беспилотника. Над головой облака, вертолеты еще далеко. Ладно, круговую оборону заняли, голыми руками нас хрен возьмешь. А что дальше? С боем до Трех ущелий?

От принятия трудного решения нас избавил Тан Цзияо.

— Всем внимание, примите картинку, — напряженным голосом сказал Раджив.

Мокрый от возбуждения, несмотря на холод, среди гондолы стоял низложенный китайский лидер и двумя пальцами удерживал за хвостовик ракету от беспилотника. Предохранитель скручен, видел сукин сын, как ставится головка на боевой взвод.

— Я требую… я требую, чтобы вы все покинули дирижабль. Мы с Цинлином сдаемся новому командованию Даеджин. Хватит смертей.

— Тан, не надо! — Гэбист испуганно вжался в переборку.

— Чонг, ты ближе всех. Готовься к прыжку. Осторожнее, взрыватель ударного типа. Раджа, выруби двигатель и успокой идиота.

— Мы принимаем ваши требования. Сейчас повернусь и остановлю «Париж». — Раджив медленно, чтобы не провоцировать психа, двинулся к органам управления.

Он развернулся, я переключился на картинку с камер Чонга. Изображение смазалось — он прыгнул.

И тут произошло непредвиденное, нелепая случайность, статистически невозможная, но иногда происходящая в реальной жизни. Позже, восстанавливая картину по сохранившейся на сервере записи, выяснили, что же произошло. Дирижабль тряхнуло. Он попал в нисходящий поток, или, может, в бок ударил порыв ноябрьского ветра. Тан качнулся, и рука в бронированной перчатке не схватилась за ракету, а ткнула ренегата в кисть. Боеголовка упала прямо в открытый контейнер с другими зарядами и запасными аккумуляторами высокой энергии.

Чудовищный удар в спину вышиб из меня дух. В глазах потемнело, чувствую — падаю, но ничего не могу сделать. Наконец, понял, не глаза отказали — умер комп скафандра. Падение замедлилось, меня еще раз тряхнуло, всё замерло. Не могу дышать и пошевелиться. Через комм дал команду на аварийный сброс скафа, она должна сработать при любом раскладе. Шлем отлетел, грудной щиток раскрылся, судорожно схватил холодный, пахнущий дизельной гарью воздух. Перед глазами пелена и сиреневые круги, кислорода не хватает, сейчас сдохну от удушья. Взвыл от злости, из горла вырвался высокий мерзкий скрип. Понятно, наглотался гелия. Из последних сил вывернулся из объятий скафа и заскользил по фотоэлементам солнечных батарей. Только когда морда скатилась с оболочки и уткнулась в землю, втянул горящими легкими сырую свежесть, начал приходить в себя. Вырвало, желчь пополам с кровью. Приплыли, внутри все отбито.

— …твою мать, Олег, что у вас? Ни один комм, кроме твоего, не виден! — достучался до моего сознания далекий беспокойный голос. Меньше всего хотелось говорить, голова раскалывалась, затылок — сплошная гематома.

— Диего, отстань. Мы взорвались. Смотри запись с камер Чонга.

Встал с трудом. Вроде ничего не сломано. Под кожей узор полопавшихся сосудов. По моим обнаженным прелестям стекают капли осеннего дождя.

Поймал коммуникатором антиграв. Прикол: у меня под контролем мощное высокотехнологическое оружие, но нет ни трусов, ни обуви. Беспилотник покружил и засек одинокое полуразвалившееся строение, куда я и почапал, шлепая босыми ногами по грязи.

В заброшенной хижине нашел лоскуты грубой ткани типа мешковины и обрывки веревки, которыми побрезговали даже бедные кули. Мне, полковнику десанта Объединенного космофлота Земли — в самый раз. Не скажу, что стало теплее, но мужчина чувствует себя неуверенно, если причиндалы болтаются, не прикрытые ничем. Мужики меня поймут.

Вернулся к обломкам. Над ними поднимался дизельный чад, обгорала обшивка, на которую плеснула солярка из лопнувших баков. Гелий улетучился. Скользя по блестящей оболочке, дотянулся до скафа. От него мало толку. Антиграв поглотил часть мощнейшего ускорения от удара и испустил дух на перегрузке. Тяжелый бластер погнут и ни на что не реагирует, даже аккумулятор не извлечь. Превратился в дубину. Из богатого снаряжения десантника удалось выколупать только аптечку, нож и ручной бластер, со всем остальным — облом.

Облегчился. В моче кровь, харкаю тоже кровью. Аптечка удивилась, что сама уцелела, и приступила к врачеванию. Снова всплыл Родригес.

— Похоже, от взрыва ракеты сдетонировали запасные батареи. Ребят не искал?

— Щас, только дырки в тушке залатаю.

Фанга, Вонга и Раджу выбросило из гондолы. Изуродованные скафы сохранили человекоподобную форму. У Раджива смог открыть забрало. Он отвернулся в момент взрыва. Лицо спокойное, бледное. Просто ушел в очередной круг реинкарнации. Шлемы остальных деформированы, не стал даже пытаться. Запомню ребят, какими они были при жизни.

Не знаю, как сумел перетащить их в кучу. Почти четверть тонны в скафе. Стрессовый адреналин помог. Похоронил без шанцевого инструмента, просто сложил их в нишу под скалой и мощным разрядом бластера обрушил сверху валуны. Чонг, самый близкий мне из всех, товарищ по изматывающему первому походу, был в полуметре от эпицентра взрыва. Видно, он остался лежать под обломками. Десятки тонн, без спецтехники не сдвинуть.

Дизтопливо догорело. Дрожа от холода, проклинал неторопливых китаез, что неспешно катили ко мне на джипе.

— Привет, Олег, — вышел на связь Мохаммед. — Сможешь за месяц выйти к Гуанчжоу? Подгоню туда «Новак».

Тоска, холод, бесконечный осенний дождь, низкое серое небо. Длинная цепочка событий, которая привела меня на заросший мокрый холм: галактский плен, побоище у Баланса, воскрешение у Льва, Тортуга, казацкий атаман и миллионы китайских трупов Земли-3.

Десант умирает, но не сдается. Или это только слова?

— Спасибо. Не нужно. Пока я жив, продолжаю выполнять задание. Куда идет «Новак»?

— В Бомбей.

— Супер. Буду в кассе, куплю билет.

Наш карманный адмирал слишком хорошо меня знает, отключился без лишних увещеваний.

В джипе трое. Водитель остался у машины, лейтенант и сержант побрели к месту катастрофы. Сержант здоровый, толстый, его надо брать аккуратно. Чтобы одежду не испачкать.

Водитель повалился мягко, как куль. Будем считать, тебя завалил монах из Шао-Линя. Тем более, в лохмотьях гораздо быстрей сойду за монаха, чем за блестящего французского офицера. Связал пленника его собственным ремнем, носки запихнул в рот на манер кляпа. Зато живой. Прихватил пистолет на случай, если оружие системы «ки-я» даст осечку.

Двое стоят у обломков, переговариваются, лейтенант что-то доложил по рации. У меня лицо, руки, ноги в грязи и копоти, прихватил палку на манер посоха и заковылял к ним.

— Господин, — говорю. — Там странный человек лежит в кустах.

— Где? — удивился старший.

Показал ему палкой в кусты и, уловив момент, шлепнул ладошкой по гортани. Сержант сорвал с плеча АК-47, пришлось выхватить из-под рубища пистолет. Удачно, чуть капнуло на спину, пятно потеряется в камуфляжных разводах.

Форма пришлась почти впору, только между берцами и штанинами полоска кожи, да рукава по-неуставному коротки. Все равно шик, не сравнить с бомж-костюмом, в котором щеголял ранее.

Водитель остался в канаве. Ничего, оклемается, руки развязаны, переместит носки изо рта на ноги и как-нибудь доковыляет до своих. Лейтенант массирует горло, сидя на правом сиденье, бросает на меня враждебные косяки. Блин, почему меня так не любят все китайцы? Потерпи, расспрошу и километров через десять высажу. До ближайшей железнодорожной станции почти двести, надеюсь, солярки в канистрах хватит. Ездить верхом я зарекся.

Перед глазами прыгало бездорожье, а перед внутренним взором в который раз всплыл языческий провидец. Объясни, старик, почему меня совсем не гложет бойня на Земле-3, будто пустил в расход виртуальных юнитов в симуляторе. Нажал на кнопку, абсолютно незнакомые мне люди исчезли с игрового стола в иной реальности. Очерствел вконец? Вряд ли — от гибели ребят выворачивает наизнанку.

Наши умерли, пусть от несчастного случая, сержант убит специально, ради завладения формой, оружием и джипом. Он — не последний в цепочке. Скажи, старик, сколько людей мне еще придется отправить на тот свет, чтобы достичь самому не понятной цели?

53. ЗЕМЛЯ-2. 21.11.1670. ЧАТЕМ

Размещая в Англии производство крупной гусеничной техники, Голдберг настоял, что оно непременно должно находиться близ удобной гавани, где можно организовать ее погрузку на суда. Город Чатем на северном побережье графства Кент идеально подошел для этой цели. Находясь между Лондоном и Дувром, он лежал на естественном пути для прокладки железнодорожной ветки со стороны столицы до ближайшей точки от материка. До тоннеля под Ла-Маншем еще очень далеко, но постоянное каботажное сообщение между Дувром и Кале наладить не сложно. Останется соединить Кале с Амьеном и Парижем, и два крупнейших деловых и политических центра окажутся в трех днях пути друг от друга.

— Ваше величество, — склонился Голдберг перед королевой. Вильгельм усмехнулся, но при виде суетящихся журналистов банкир повторил церемонию чинопочитания и перед ним.

— Бен, я вижу у вас на камзоле черную ленточку. Наслышан, вы вернулись из Лиссабона. Кто-то из близких погиб в Марокко?

— Нет, как раз в Африке все удачно. Суда коалиции могут беспрепятственно ходить вдоль западного и северного побережья. Мохаммед истребил основную массу пиратских банд и теперь отправился чистить восток Средиземного моря.

— Так что случилось?

— Вы, конечно, помните Раджива Викрамадитья, главного конструктора всех наших кораблей, от «Миссури» до «Клинтона». Он погиб вчера в Китае при взрыве дирижабля, с ним еще шесть человек.

— Прими Господь их души, — промолвила Мария.

— Это самая большая потеря посвященных Единого. Ушли выдающиеся люди, которые смогли запустить техническую революцию: ван Нааген, Новак и теперь Раджа. Они, конечно, подготовили многих способных специалистов, но полностью их никем не заменить.

— Вы мне рассказывали про дирижабль, — вспомнил Вильгельм. — Он опасен?

— Сам по себе — нет. Взрыв произошел по нелепой случайности. Можно сказать, от неосторожного обращения с оружием. Не только погибли люди, крайне осложнилось решение центрального на настоящий момент вопроса — китайского. Нам опять придется форсировать спуск на воду «Клинтона» и баркентины сопровождения, включать в конвой два парохода и снова идти в Азию.

— Жаль, конечно, что все погибли.

— Не все. Вы вряд ли знаете Олега Сакратова, он из неофитов, возглавил покорение Испании и пригнал тот дирижабль. — Голдберг и перед Оранскими поддерживал легенду, что Сартаков и Сакратов — не одно лицо. — Так вот, он в момент катастрофы находился вне кабины и остался жив.

— Что он сможет, один?

— На его месте никто бы не смог. В лучшем случае — попытаться вернуться в Европу. Но он отказался прервать задание. Олег непредсказуемый человек. Подождем — увидим. А пока посмотрим, чем смогут порадовать ваши умельцы.

Чатемского завода еще не существовало. Рядом с верфью на реке Мидуэй развернулась масштабная стройка. Ван Меер, проектировавший предприятие на основе опыта заводов ван Наагена, спланировал настоящего промышленного гиганта. Со временем здесь развернется полный цикл, от железной руды до конечного продукта. Пока что в небольших мастерских при верфи из доставленных по морю узлов собрали первые образцы.

Несмотря на сырую погоду и промозглый ветер, в Чатеме собралось множество людей. Скорее всего, городок не знал такого наплыва публики за всю свою недолгую историю. Королевская чета, парламентарии и их гости находились под навесом, остальные месили грязь и ежились от всепроникающего английского тумана.

— Ваше величество! Леди и джентльмены! — Ван Меер выступал в непривычной роли конферансье, используя для звукоусиления знаменитый артефакт, через который Мохаммед год назад отправил в пешую сексуальную прогулку английский Грандфлит у Роттердама. — Позвольте представить вам шасси для размещения на нем строительных приспособлений. Вы присутствуете при революции в строительной технике!

Из тумана донесся рокот. Присутствовавшие давно привыкли к ритмичному «чух-чух-чух» паровых машин. Но сейчас грохотал совершенно незнакомый механизм. Из ворот мастерских выкатилось… трудно сказать, что именно, даже у бойких репортеров не нашлось адекватных слов. На прямоугольной стальной раме по бокам крутились стальные ленты с ребристыми грунтозацепами. Сзади возвышался непонятный механизм, возможно, заменивший паровой двигатель. Впереди сидел рабочий, невозмутимо дергая за какие-то длинные штыри. Повинуясь ему, механический уродец шустро пробежался перед публикой, обдав ее дизельным смрадом, развернулся вокруг левой гусеницы, столь же резво взобрался на небольшой холмик, преодолел канаву и под восторженные аплодисменты убрался с глаз.

— Второе наше изделие — экскаватор! Он не нуждается во сне и отдыхе, заменяя десятки землекопов!

На глазах изумленных гостей желтый аппарат на таком же гусеничном шасси за считаные минуты вырыл глубокую яму, аккуратно сложив грунт в пирамидальный холмик.

— И, наконец, последнее изобретение — бульдозер!

Широкий стальной отвал разровнял оставшуюся от экскаватора землю. Потом он прошелся по грунтовой подъездной дороге, сравнивая колеи, проделанные повозками.

Обождав, когда стихнет буря эмоций, голландец произнес короткую речь. Он призвал инвестировать деньги в промышленное будущее коалиции — Франции, Нидерландов, Англии, Ирландии, Испании и Португалии. Время мускульной силы людей и животных уходит. На один фунт вложений машина сделает больше, чем лошадь за два фунта и человеческие мышцы за четыре. Отныне труд человека на производстве — создание машин и управление ими. Уповающий на дешевую рабочую силу, включая эксплуатацию рабов, неизбежно проиграет в конкурентной борьбе. Покупайте будущее, господа!

— Бен, здесь без обмана? — спросил штатгальтер, когда рекламная акция закончилась.

— Всё — правда, но не вся правда. Одних дизельных машин мало. Нужна нефть из Ливии для получения топлива, инфраструктура по ремонту и обслуживанию машин. Нужны грузовики, это вроде очень большой тачки, но самоходной, подъемные краны. Нужна целая экономика, чтобы имелся спрос на такие объемы строительства, что обеспечат эти монстры.

— Ливия формально принадлежит султану.

— Да, Вильгельм. Пароход уже вышел из Лиссабона, чтобы очень сильно поссорить нас с Портой. Их аппетиты в Средиземном море непомерны. Мир заканчивается. Предстоит захват всей Северной Африки, включая Суэцкий перешеек. Сейчас на нем действует сухопутная переброска грузов из зоны Индийского океана к Александрии. С помощью продемонстрированных сегодня машин мы за несколько лет пророем канал, судоходный для морских транспортов. Путь в Китай и Индию сократится вдвое.

— Вы серьезно?

— Абсолютно. Причем Франция справится в одиночку. Но зачем нужны друзья? Давайте объединять усилия и делить выгоду.

— Там до Святой земли подать рукой, — вмешалась Мария. — Если победить османов, можно освободить земли, где Гроб Господень?

— Поверьте старому еврею. Мне никак не меньше вас хочется увидеть Иерусалим. Но он никуда от нас не убежит. Думаете, сложно высадить драгунский десант и взять город? Не проблема. Только я вас спрошу: почему проиграли крестоносцы? Это были войска, обученные захватывать территории. Они не смогли наладить экономику, на основе которой можно завоеванное удержать. Мы пойдем другим путем — экономического покорения.

— Я хотела сказать, что для освобождения Святой земли смогу привлечь церковные средства.

— Замечательный гешефт. Христианские церкви станут лучшими акционерами нашего предприятия. Но без контрольного пакета.

— Биньямин, последнее. Мой прусский кузен, похоже, дозрел до более тесного союза.

— Его готовность удобрена шведской угрозой?

— Не только. Вы, вероятно, знаете лозунг Фридриха — все хорошо, что во благо государства. Он убежден, что союз принесет пользу Пруссии.

— Настолько, что отдаст Рур Франции?

— Кузен расчетлив. В пользование — да. Но на включение в состав республики только при завоевании шведской Померании на балтийском побережье. Что скажете, Голдберг?

— Что тут сказать… Бедная Швеция!

54. ЗЕМЛЯ-2. 25.11.1670–29.11.1670. ВЕНЕЦИЯ

Название жемчужины Адриатического моря стало нарицательным еще в XIX веке, когда часть мостовых старого города ушла под воду. Венециями начали обзывать города, где лодки использовались как городской транспорт. Северная, Китайская, Голландская Венеции.

Однако лодки на мокрых улицах тут появились раньше на целое тысячелетие. Настоящая, адриатическая Венеция выросла из поселения на многочисленных островах. Естественно, весь внутригородской трафик стал лодочным. Кончились острова — дома стали строить на сваях. Лишь в позднем средневековье городские кварталы перекинулись на материк.

Когда стальной форштевень «Энолы» рассек последние волны и бросил якорь напротив прямоугольника дворца Дожей, республика переживала не лучшие времена. Тому было масса примет и масса причин.

Приметы бросились в глаза Мохаммеду, когда он вылез из шлюпки и взошел по лестнице дворца. Вроде немеркнущее великолепие, но там трещинка, здесь щербинка, как на лице еще роскошной женщины бальзаковского возраста, медленно и неуклонно сползающей к закату.

Причины лежали на поверхности. Торговый путь вокруг мыса Доброй Надежды создал мощную конкуренцию старому маршруту в Европу через Суэцкий перешеек, о котором рассуждали Голдберг и Вильгельм III Оранский. Причем две лишних перегрузки с корабля на копыта и снова на корабль — полбеды. Морской флот, уже не столь могучий, как сто-двести лет назад, не мог защитить торговцев от османов. Венеция, как стареющая красотка, жила воспоминаниями о блестящем прошлом и, как могла, боролась с неизбежным грядущим.

Кроме перманентного врага в лице султана, адриатическое государство страдало и от другой итальянской республики — Генуэзской. Пригласив генуэзцев в совместный рейд по портам Туниса и Ливии, французы разорвали католическую солидарность аппенинских правителей, не приемлющих теократию Единого Бога. Генуя обменялась послами с Парижем и по просьбе французов оказала помощь Испании в подавлении мятежа на Сардинии. Пришло время контактов Франции и Венеции.

Действующий венецианский дож Доменико II Контарини формально считался демократически избранным главой республики. На самом деле демократии и народовластия при его избрании было не больше, чем при провозглашении Петра Петренко президентом Франции. Оба получили власть вследствие договоренности очень узкой группы людей. Только у Петренко она оставалась номинальной, и в любой момент Госсовет республики мог объявить нового адепта Единого Бога, достойного главного портфеля. Власть дожа была пожизненной и очень существенной.

Сто четвертый дож Венеции был очень стар. Ему исполнилось восемьдесят пять лет. Когда-то задорные усики поседели и обвисли, глаза слезились и плохо видели. Полагающийся по протоколу остроконечный головной убор сидел на нем, как ночной колпак. Все важнейшие встречи, переговоры и обсуждения старый правитель проводил только в присутствии Малого совета из венецианских аристократов, которым всецело доверял.

— Мы получили письмо его превосходительства президента Франции и рады обрести в вашем лице союзника в борьбе с османской угрозой. — Переводчик повторял речь советника по-французски, хотя комм Мохаммеда переводил гораздо быстрее.

— Великий визирь приказал казнить французских граждан. Это законный повод к войне, но мы считаем, что давление на Порту должно быть международным. Кроме того, ближайшая база западноевропейской коалиции на Корсике. У берегов Балкан мы рассчитываем на добычу. Я прошу вашего согласия на доставку трофеев в вашу страну и приглашаю венецианские компании к участию в рейде.

Советники переглянулись. Обычно именно купцы Венеции оказывались в положении ограбленных, участие на стороне нападающих — нечто необычное.

— Боевые качества наших кораблей проверены в многочисленных схватках с османами. Общая численность турецких судов, захваченных в плен либо уничтоженных в море и на стоянке, превысила четыре сотни. Откровенно говоря, потопленные мы бросили считать. Поэтому не рассчитываю на огневую и абордажную поддержку вашего флота. Нуждаюсь в призовых командах и услугах по реализации трофеев.

— Где вы планируете нападать? — проскрипел дож.

— Все побережье Балкан, Крит, Кипр, юг Анатолии. Зависит от судов поддержки. Добычи ожидаю больше, чем сможем увезти.

Заручившись поддержкой дожа и его Малого совета, Мохаммед встретился с главами торговых фирм. В порту оказалось всего три крупных торговых судна, годных к операции.

— Ничего страшного, — успокоил их адмирал. — Позаботьтесь о призовых командах, суда появятся. Прибыль пятьдесят на пятьдесят. Единственно, у меня эксклюзивное право на всех европейских рабов — они отрабатывают два года на железных дорогах и получают свободу. Обеспечьте «Энолу» углем — гонять на Сардинию далеко. Сейчас в трюмах двойной запас боеприпасов, угля мало. Еще пожелания? Нет, тогда отлично, готовимся к выходу.

Пароход в сопровождении трех парусников выдвинулся к турецким берегам. Вокруг подошвы итальянского сапога туда же шел «Миссури», ведя в кильватере три французских барка и одну парусно-паровую баркентину. Для Блистательной Порты начинался новый черный день.

55. ЗЕМЛЯ-2. 27.11.1670–09.12.1670. САНСЬЯ — БОМБЕЙ. ОЛЕГ

Говорят, китайская кухня — самая вкусная в мире. Почему я, как попаду сюда, вечно голодаю?

Вытолкнув лейтенанта из джипа, с трудом дотащился к Чунцину. С трудом, потому что китайские дороги больше всего напомнили российские. Там, где лошадь еще как-то пробралась бы, джип застревал, буксовал всеми четырьмя колесами, раз пять пришлось вытаскиваться лебедкой.

Водила и офицер доберутся до своих не ранее чем через полсуток. Рации у них конфисковал, деньги и оружие тоже.

Понятно, если не нападать на эту троицу, никто бы не узнал, что при падении дирижабля кто-то выжил. Но где взять транспорт до Чунцина? Можно было убить всех троих, но начнутся поиски, один хрен.

Пока меня никто не ждет. Можно вспомнить прошлый опыт и проехать «зайцем» по железке. Только мой рывок к конечной станции не скрыть. Через сутки начнутся шмоны на подъездах к ущелью. Не было такого уговора.

Джип уснул около железнодорожной ветки, прозрачно намекая на способ движения, а я спустился к реке, там, низко надвинув капюшон плащ-накидки, сторговал джонку и мирно двинулся вниз по Янцзы. В следующей деревушке закупил овощи, создав видимость торговца продуктами, и неспешно добрался до розлива реки перед плотиной. Набрав овощей и остатки консервов из джипа, утопил джонку и не пригодившийся АК-47, сам двинулся пешком к городу.

Спешить некуда. Ван Вей, узнав о крушении и появлении загадочного европейца, лично рванул в Чунцин. Там вся их полицейско-армейская верхушка. И Сансья на ушах, везде патрули, в прошлый раз было на порядок меньше.

На окраине уютный квартал, отдельные маленькие домики для начальства. На остатках энергии перегнал жука с плотины на крышу дома суперполковника. Жуком прозвонил пространство, хреново, есть сигналка. За сутки до планируемого возвращения Вея пришлось соорудить антиэлектронное устройство. Привязал веревку к хвосту дохлого кота и ночью перебросил через оградку. Сирена, звонки, мигом примчался джип, поколупались, ничего не нашли. Через час вылез из проулка, повторил. Упорные, отрубили сигналку лишь после четырех срабатываний и поставили часового.

Человек — не собака, безответственное существо, и обмануть его просто. Следующей ночью сирена разбудила самого четырехзвездного, он вышел, гаркнул на часового, мол, тот сам наткнулся на датчик. Часовой козырнул и сместился наружу. Зря, устав караульной службы надо соблюдать буквально.

Черный вонючий разведчик еще раз перемахнул через забор, ничего не произошло. Жаль, хвост оторвался от веревки. Я преодолел невысокую ограду, оттуда пробрался на крышу и чердак. Ждем-с. Нет, в самом деле, прикольно. Звездные войны, прыжки в параллельные миры, а тут успех операции зависит от дедовского приема с дохлой кошкой на шнурке. Утром предстоит встреча с человеком, который может решить все правильно, а может, согласно фамилии, выписать мне ван вей тикет — билет в один конец. В одиночку никуда не прорвусь, даже если перебью бластером половину здешних сил НОАК.

Утром мой клиент, свежий и выспавшийся под крышей родного дома, несмотря на ночной шухер, поднялся в кабинет к сейфу со служебными бумагами. До сейфа не дошел. Я предложил ему полюбоваться дулом бластера и мирно сказал:

— Без лишних движений. Нужно только поговорить. Проявите благоразумие — вам и вашей семье ничего не угрожает.

Он сел за стол. Держится хорошо.

— Господин генерал, вы держите пистолет в ящике стола.

— Я не генерал.

— В моем мире ваше звание соответствует промежуточному между полковником и полным генералом. Это — бригадный генерал.

Держать собеседника под прицелом не способствует задушевности. Ван Вей сидел прямо, положив руки на столешницу. Скопировав его позу с другой стороны стола, я оставил оружие на коленях и посмотрел ему в глаза.

— Ну и? — прервал паузу китаец.

Я не спешил начинать. Передо мной сидел крепкий тридцативосьмилетний мужчина азиатской наружности и строго смотрел в упор. Цинлин не учел главного, выбирая Ван Вея в качестве первого контакта. Старший полковник — первый высокопоставленный офицер НОАК, рожденный на Земле-2. Хотя он прошел часть военной службы в метрополии, там же закончил Пекинскую военную академию, Ван не может не испытывать каких-то патриотических чувств именно к этой родине. Тем более что связь с КНР утрачена надолго, в пределах его жизни — навсегда. Такие они странные, китайцы.

— Эта история началась давно, за несколько миров и сотен парсеков отсюда. Прошу, наберитесь терпения, важно, чтобы вы поняли всё.

Ван Вей кивнул. Я приступил, сначала сбиваясь, потом все проще и проще. Не знаю, почему меня прорвало именно сейчас. Соотечественнику на Тортуге, помню, выдал предельно выхолощенный и четко сформулированный спич. Чем больше рассказывал, тем больше понимал, что вся моя жизнь — сплошная полоса убийств. Краснокожий бородавчатый гуманоид на Кентерре и пираты на острове, горы трупов под Балансом и пробитая грудь Людовика XIV, казацкий атаман с шаловливыми товарищами и ни в чем не повинные речники на лесовозной барже, военный и полицейский генералы, миллионы китайцев Земли-3, толстый сержант под Чунцином, и многие-многие другие: одно лишь перечисление моих «подвигов» занимает больше минуты. Лишь между пленом и Миссией перерыв, когда был под арестом. Даже если не убивал, все равно нес смерть. Из-за моей небрежности придурок Тан увидел, как ставится на боевой взвод ракета БПЛА, отчего погибли Раджа, Чонг и другие ребята.

— Господин Ван, держите руки на столе. Откровенность не означает отсутствие внимания. На карту поставлено слишком многое, моя или ваша жизнь — просто мелочь. Будьте любезны, не провоцируйте меня.

Старший полковник принял прежнее положение.

— Перехожу к главному. Я — отморозок. Потому нахожусь здесь и разговариваю с вами, во что бы это ни обошлось. Естественно, не уникальный. Десантные части Земли-1 огромные, подобных мне там тринадцать на дюжину. Не получится у меня, придут другие. Лучше послушайте, что мы хотим от вас. Первое. На сто лет отказ от любых работ в области физики пространства близ мощных полей гравитации. Ваши порталы передаются нам под полный контроль. Раз в несколько лет, тут не угадаешь, кратковременно — вся мощь ГЭС для создания импульса, чтобы снаряды поразили цели в пространстве моего мира. Второе. С пространством Земли-3, вашей метрополии, где КНР, придется попрощаться также на сотню лет. Как минимум. Что взамен вы получите или, наоборот, не получите, если откажетесь от сотрудничества. Ваше положение незавидное. Вы были слишком привязаны к поставкам. Производите оружие, но нет своих капсюлей, значит, нет и боеприпасов. Сто двадцать патронов на автомат — курам на смех, это все ваши запасы.

По глазам вижу, попал. Надо дожать.

— Нет ни компьютеров, ни топливных систем к дизелям и бензиновому впрыску, ни оптики, ни систем связи. Две тысячи уроженцев КНР и их местных детей — капля в море среди десятков миллионов темных аборигенов. Не спорьте, я пробовал говорить с вашим лейтенантом, он дремучий как тайга. Научили их стрелять из АК-47 и выполнять команды. Иными словами, ваш новый Китай-Даеджин скоро начнет деградировать и проиграет в конкурентной борьбе нашей коалиции. Индустриально вы впереди, но только за счет форы в тридцать семь лет, наш темп неизмеримо выше.

— А вы хотите предложить помощь, чтобы мы остались на плаву.

— Естественно. Надо, чтобы поддерживали работоспособность ГЭС.

— Какую конкретно помощь?

— Отличный вопрос. Знаете, Ван, большинство жертв произошло оттого, что меня обстрелял ваш пограничный пост, потом Чжан Бяо на катере «Тайкунжэнь» объяснил про нежелание ваших контактов с кем бы то ни было. Дело мог поправить Тан Цзияо, но он думал лишь о том, как меня обмануть и выведать технические секреты. Так вот, за доступ к вашему порталу вы сможете истребовать у боссов Земли-1 многое. Оборудование для производства того, чего вам не хватает. Обратите внимание: за ограничение свободы на передвижение между мирами вы получите доступ к звездам. Это же обещание мы сдержим и в отношении землян из пространства КНР. Они рассчитывали получить одну планету, обретут множество.

— Почему вы считаете, что я должен вам верить?

— Я не прошу об этом. Надеюсь, вы поверите логике событий, а не мне. У вас выбор: продолжить необъявленную и безнадежную войну за контроль над порталом либо прекратить кровопролитие, положив начало истории нового индустриального Китая, независимого от метрополии.

Ван Вей надолго замолчал. Потом ответил:

— Не в моих полномочиях принять решение самостоятельно. У нас коллегиальное правление.

— Естественно. Как вы проголосуете на совете четырех замов?

— Скорее — за. У вас есть неопровержимые аргументы.

— Верю. Есть одно «но». Не могу отпустить вас просто так. Как уже говорилось, в крупных играх цена жизни одного человека — ноль. Ваши коллеги могут принять предложение хотя бы об условиях переговоров. Но при этом потребуют мою голову. У многих остались родственники и близкие в зоне взрыва.

— У меня тоже. Не буду скрывать.

— Тогда доверие за доверие.

Повинуясь команде комма, жучок слетел мне на руку.

— Узнаете?

— Да. Такой нашли матросы с катера. Он переправлен в Бейджин.

— На дирижабле сгорело все оборудование. Этот жук — единственный способ связи с вами из Парижа. Он может подключиться к сети Даеджин и сделать вызов прямо к вам. Сейчас я сделаю звонок.

Пискнул переговорный гаджет, напоминавший мобильники начала XXI века.

— Вызов от незарегистрированного абонента, — удивился военный.

— Обратная связь еще проще. Нагнитесь к жуку и скажите «Олег». Если со мной связи не будет, вам ответит кто-то другой из наших.

Переговорник старшего полковника снова пискнул. Тот глянул на меня, получил одобрительный кивок и принял вызов.

— Здесь Ван Вей. Буду через полчаса. Конец связи. — Отключил девайс. — Нам пора заканчивать. Меня ждет машина.

— Вижу. Давайте так. Я обещал Чи Гао вывезти его семью. Дальности хода дирижабля хватит до Бомбея, если навесить пару дополнительных баков и не гнать.

— А потом?

— Туда придет французский пароход. Это уже мои проблемы.

— Какие потребуете гарантии безопасности?

— Франклин Вей может взять на себя командование дирижаблем.

— Олег, вы переходите всякие границы. Требуете моего сына в заложники?

— При желании могу взять его в заложники хоть сейчас или сразу убить, он в комнате ниже этажом. Ван, послушайте. Мы пробовали управлять вашими людьми химией. Могу прямо здесь влепить вам инъекцию, будете исполнять любые команды. Пробовали промывать мозги, Тан Цзияо соскочил, а Чжоу Цинлин продолжал слушаться. Ни к чему хорошему это не привело. Выход один — договариваться, ставить партнера в условия, когда ему выгодно идти тебе навстречу. Если убью Франклина, достичь договоренностей станет сложнее. Если не рискуете дать его мне в провожатые, тем показываете, что считаете меня бешеным псом, с которым девятнадцатилетнего ребенка опасно оставить в гондоле. Иными словами, толкаете моих шефов разрушить плотину ГЭС, забить на ваш портал и самим строить супероружие. Кстати, ваш сын — защита не только от вас, но и от ваших коллег, надеюсь, они не прикажут обстрелять летательный аппарат с ним на борту. Решайтесь, вас ждут на работе неотложные дела. Извините, что отвлекаю.

Вертолет нес меня к причальной мачте. В кабине трое испуганных китайцев, все меня ненавидят. Дежа вю?

До Бомбея Ван вызывал меня трижды. Сообщал о трудных переговорах с коллегами и беспокоился о сыне, когда вышли из покрытия сетки. Исхитрился через комм и жука связать электронику дирижабля с переговорником военного. Они поболтали и успокоились. Мне надоело играть в дипломата, и я натравил на них Джонса. Билл сможет сутками обсасывать все договоренности, получая удовольствие, близкое к сексуальному. Моя работа закончена.

Сын вояки оказался неплохим парнем. В Индии я уговорил его сделать небольшой крюк и посмотреть на Тадж-Махал.

— Понимаешь, я видел звезды, несколько планет, но не был в месте, которое считается самым красивым на Земле.

— Какие они… звезды? — впервые спросил меня Франклин. Прогресс. Раньше удостаивал меня только односложными репликами и сугубо по делу.

— Красивые. Холодные. Чужие. А планеты красивы только для туристов. Простому десантному сержанту экскурсии не положены. Для меня что Альдебаран, что Кентерра — отсеки и коридоры, у наших зеленые, у галактов белые.

— Я, наверно, и этого не увижу.

— Если ты о Кентерре, то радуйся, что не попадешь к черным кляксам. Меня считаешь сволочью и убийцей, поверь, они в тысячу крат хуже. Кстати, мы просчитывали, можно ли построить звездолет на этой планете. Оказывается — можно хоть сейчас. Только детали гравитона, генератора 0-перехода и плазменного ускорителя для движения в обычном пространстве затянут около десяти тонн. Технически осуществимо, но слишком дорого.

— Значит, нет.

— Не совсем. Пересылка грузов на Землю-2 у нас шла за счет энергетики передающего комплекса. Ваши соотечественники изначально имели гораздо более скромную базу и использовали принцип «тяни-толкай». Ну да, и вы оказались намного «ближе» в координатах многомерного пространства. Сможем реализовать тот же принцип еще раз, в Три ущелья хлынут изделия уровня не двадцать первого, а двадцать четвертого века. Если твой отец и его коллеги не будут упрямиться, получите медикаменты, и проживешь не девяносто лет, а сто пятьдесят — двести. Тогда до освоения Луны и добычи руды на астероидах точно доживешь. Да что рассказывать, смотри.

Очередной раз изнасилованный, мой комм подстроился под архаичные стандарты радиосвязи и передал картинку на компьютер дирижабля. Франклин как зачарованный смотрел на пейзажи далеких планет, восходы и закаты в системах двойных и тройных звезд, архитектурные памятники гуупи и самуа, стройные силуэты космических линкоров и крейсеров. Он видел нечто подобное в фантастических фильмах. Но тут — документальный видеоряд. Несмотря на юношеский максимализм и склонность к восприятию мира исключительно с полярными оценками, парень начинал понимать, что в новом повороте судьбы есть свои плюсы.

Его сверстник, сын физика Чи Гао, тоже впитывал космические сцены, затаив дыхание. Он на время даже отвлекся от основных событий собственной жизни: полтора месяца под домашним арестом после бегства (или похищения) отца, бесконечные допросы офицерами МГБ, неожиданное освобождение и странное путешествие с матерью во Францию для обещанной встречи с папой.

Индийскую жемчужину мы увидели в лучах восходящего солнца. Высшее достижение мусульманского зодчества всех времен и народов сверкало белизной. Огромный белый купол идеальных пропорций и четыре ракетоподобных минарета, потрясающей красоты сады. Уверяю, ни слова, ни фото- и видеозапись не передают величия, изящества, торжественности комплекса. А еще какой-то скорбной нежности, которые вложил в мавзолей император Великих Моголов Шах-Джахан в память о любимой жене Мумтаз.

Памятнику исполнилось всего семнадцать лет. Он не пожелтел от промышленных выбросов, стены не изъедены трещинами от усадки грунта.

Впрочем, я нашел единственное слово на русском языке, характеризующее мечеть. Оно созвучно слову «охренеть». И мысленно извинился перед Раджой, что смотрю на Тадж-Махал без него.

— Сядем? — Франклин светился энтузиазмом. Кто поверит, что полсуток назад он и слышать не хотел об изменении маршрута.

— Даже не думай. Это не туристическая достопримечательность, а могила Шах-Джахана. Его сыночек, свергнувший папашу и до смерти продержавший в тюрьме, теперь изображает вселенскую скорбь. Охрана обстреляет нас, мне придется их убить. Если хочешь, чтобы Музаффар Султан Мухаммад Аурангзеб стал злейшим врагом без всякой пользы, валяй.

Мы повернули на юго-юго-восток.

Приличная бухта, островки, красивые белые дома в английском и португальском колониальном стиле, россыпи жалких лачуг. Здравствуй, Мумбай.

Перепугав местных жителей до икоты, отпустил воздушное такси и с семьей Гао ввалился к сэру Джорджу Оксендену, представителю Английской Ост-Индской компании и, вероятно, будущему губернатору колонии. До подхода «Новака» еще пару дней плюс стоянка, хотелось пожить в относительном комфорте.

Сэр Джордж был шокирован моим внешним видом, помесью одеяния рыбака с Янцзы и формы сержанта НОАК, а также экстравагантным способом воздушной доставки. Он долго не мог уразуметь, что два китайца со мной не прислуга, почти полноправные члены общества. Англичанин навязчиво расспрашивал меня о новостях из Европы, так как в Бомбей еще не попали газеты, выпущенные за месяц до отлета «Парижа» из Парижа. А когда я подарил ему китайский ТТ с запасным магазином, на три столетия опередивший все известное сэру стрелковое оружие, мы стали друзьями.

Наконец, угольный чад пароходика и вереница парусов оповестили о прибытии конвоя. Капитан «Новака» Морис де Брюэль был знаком мне еще по переходу в Ригу, тогда он был простым помощником. Мы обнялись. Я снова в кругу своих.

56. ЗЕМЛЯ-2. 19.12.1670. ПАРИЖ

Фридрих Вильгельм оказался первым европейским главой государства, посетившим республиканскую столицу с официальным визитом. Не считая, конечно, четы Оранских, которые в Париже были своими, и Педру Второго, выдергиваемого периодически на производственные совещания.

Наслышавшись от кузена про новшества, прусский лидер в глубине души чувствовал себя провинциалом, впервые в жизни попавшим из деревни в город. На фоне увиденного во Франции достижения Пруссии казались отсталыми и безнадежно устарелыми. Электрическое освещение улиц и домов, чистота на мостовых, водопровод и канализация, конка и паровые баржи на Сене привели его в восторг. Хотя перемены пока коснулись лишь центра, а на окраинах преобладала средневековая дикость, Фридрих загорелся импортировать нововведения в родное отечество.

Его принимали в Лувре. Бюрократический аппарат республики рос. Миссионеры, поначалу все умещавшиеся в Пале-Рояле, по мере обзаведения семействами разъехались по особнякам. Лувр оккупировал Джонс под внешнеполитические дела, поселившись в покоях Людовика XIII, и постоянно отбивался от шуточек: может, твоему величеству положен Версаль?

Специально на встречу с прусским владыкой из Мадрида примчался Роберт Ли, а Вильгельм Оранский прибыл без супруги.

— Как здоровье королевы?

— Благодарю, Биньямин, хорошо.

— А августейшего наследника?

— Боже, вам откуда это известно?

— Вилли, не отбирай у меня еврейское право отвечать вопросом на вопрос. Но я отвечу. В Чатеме на прекрасном королевском лице стали заметны небольшие пятнышки. Поживете с мое и тоже начнете замечать всякие женские особенности. Не забудьте Марию отправить к Нурлану на осмотр, и рожать — только в Париже. Нам нужен здоровый наследник августейшей четы.

На самом деле, о характерных недомоганиях королевы донесли французские драгуны, новая служба безопасности английского двора, но Голдберг предпочел не говорить мужу о двойной функции охраны его супруги.

Фридрих прервал обсуждение семейных секретов. Не дождавшись окончания пышного перечисления его титулов, он влетел в зал, обнялся с двоюродным братом, тепло поздоровался с Джонсом, познакомился с остальными, отметив про себя, что президент де Голль, главный здесь человек, скромно держится на втором плане и ловит все подсказки министра иностранных дел. Отложив на потом изучение странной иерархии партнеров и исполнив вежливую вступительную часть, курфюрст энергично направил обсуждение в сторону создания плотного союза с Францией.

Выслушав предложение, Голдберг неожиданно заявил:

— Если хотим победы над Швецией, не нужно заключать никакого публичного союза.

Немец меньше всего ожидал подобного поворота.

— Вы же обещали наемную армию!

— Ситуация изменилась, авторитет нашей армии непозволительно вырос. Швеция день ото дня наращивает военные мускулы. Такой милитаризации экономики не было с тридцатилетней войны. Значит, в следующем или в тысяча шестьсот семьдесят втором году обязательно ударит. Две наиболее перспективные цели — Речь Посполитая и Пруссия. Однако если наша коалиция заключит с кем-нибудь из них военный союз, шведы не нападут, регент Карла Девятого — не самоубийца. В крайнем случае, двинут на Русь, это нам не выгодно из геополитических соображений. Поэтому никаких союзов. Пруссия должна стать жертвой, и мы обязаны прийти на помощь, но постфактум. Кстати, Вильгельм, не вздумайте вводить туда войска Провинций.

По лицу статхаудера было заметно, что именно об этом он и думал.

— Швеции больше не оказывается техническая помощь, — продолжал Голдберг. — Мы рассчитывали на активизацию по освоению земель Нового Света, но шведы поглядывают лишь на то, что поближе и плохо лежит. Нужна одна разгромная война, которая их отбросит севернее Невы и Ладожского озера.

— А поляки и литовцы?

— Им уготована печальная судьба. Шляхетская вольница разложила Польшу и сейчас разъедает Литовское княжество. Объединившись с поляками, Литва получила краткосрочный бонус в борьбе с рыцарскими орденами и Швецией, но в перспективе обречена на проигрыш, впустив в себя шляхетскую заразу. Княжеству держаться бы русской родни, но тут нагадила Римская церковь, перетянув западнорусское литовское дворянство в католичество.

— После урока шведам рассмотрим вашу заявку на членство в коалиции, — пообещал Джонс. — Хочу, чтобы ваше стремление в союз было продиктовано долговременными, а не сиюминутными интересами. Меня смущает вхождение Пруссии в Священную империю. Понимаю, оно чисто формально, но все же… ваше высочество, участие в любом союзе и, тем более, государственном объединении, предполагает передачу части власти кому-то. Например, наши союзники координируют с Госсоветом Франции всю военную и внешнюю политику, стратегию экономического развития. Мне сложно представить Пруссию и в империи, и в коалиции.

— То есть ваш ответ отрицательный? — спросил Фридрих.

— Наоборот. Пруссия как самое мощное немецкое государство имеет шанс объединить вокруг себя германские земли. С нашей поддержкой это осуществимо. Тогда империя превратится в миф.

— Габсбургам это не понравится.

— Наш протекторат в Испании им тоже не нравится. Кого интересует мнение тех, кто не может подкрепить его силой? — Джонс поманил Роберта Ли. — Познакомьтесь, самый незаметный и самый важный член нашей компании. Роберт автор большинства правовых и политических реформ во Франции, Испании и Португалии. Предлагаю вам его опыт. Движение к прогрессу и навстречу друг другу мы можем начать и до подписания всеобъемлющего союзного договора. Надеюсь, вам понравился центр Парижа. Здесь мы режем по живому, по исторической застройке. Потсдам в начале пути, можно планировать новые улицы уже с учетом коммуникаций и общественного транспорта. Ли поможет вам выработать новые правила градостроительства.

— Один вопрос я бы хотел уточнить прямо сейчас, — включился Родригес. — Он касается статуса Рурского района. Если в ходе предстоящей войны мы отобьем для вас у Швеции порты южного берега Балтики, Рур отойдет к Франции?

Все присутствующие обернулись к курфюрсту. Пауза затягивалась, но никто не торопил его с ответом. Слишком многое поставлено на карту. Можно затянуть время на «обдумать и посовещаться» и перевести интеграцию в вялотекущее русло. Можно перейти Рубикон и подстегнуть прогресс, но за это поступиться кусочком суверенитета практически независимого государства. За все нужно платить, подумал Фридрих и решительно заявил:

— Безусловно. Даю слово.

57. ЗЕМЛЯ-2. 20.12.1670–01.03.1671. БОМБЕЙ — ЛИССАБОН

У индийских берегов произошел первый серьезный торговый конфликт между капитанами конвоя. Пятнадцать крупных, по меркам своего времени, судов, выгрузивших европейский груз по пути, стояли, готовые к погрузке специй, чая, тканей и других колониальных товаров. Столько просто не было на складах. Если четыре английских торговца быстро наполнили трюмы за счет запасов Ост-Индской компании, французским, голландским и португальским купцам предлагались несуразные цены.

Де Брюэль, отвечавший лишь за безопасность и не имевший права голоса, тихо ругался и боролся с желанием кого-нибудь пристрелить. Как ни странно, ситуацию разрулил Сартаков.

— Предложи им разделиться и двинуться на юг вдоль побережья.

— Не имею права, — ответил капитан. — Головой отвечаю за их лоханки.

— Это видел? Уверен, Мохаммед показывал тебе свое оружие. — В руке Олега качнулся бластер. — У меня семьдесят процентов заряда. Считай, в эскадре еще один крейсер. Бери англичан, двух португальцев, двух французов и дуй на Гоа. Я держу паузу с голландцами и оставшимися французами. Если местные уроды прогнутся, гружу суда и двигаю вслед. Португальцы тарятся в Васко да Гама, остальные — по возможности. Идем хоть до Мадраса, пока не загрузим всех. «Маас» с одним флейтом отвалит в Индонезию.

Спустя сутки после ухода «Новака» неунывающий полковник явился к сэру Джорджу Оксендену и попросил собрать торговую верхушку Бомбея.

— Господа! — обратился Олег к пяти важным британским бизнесменам. — Английская Ост-Индская компания не имеет возможности нанять корабль класса «Новак» для сопровождения исключительно своих транспортов еще по крайней мере год. Мы приняли решение крейсировать вдоль побережья до двух месяцев, пока все суда не будут заполнены товаром по нормальным ценам. До этого ни одно из английских судов не вернется в Лондон.

Купцы недовольно зашумели.

— Не нравится — они могут идти самостоятельно. Но риск нападения пиратов лежит на них самих.

— Господин полковник, мы не можем снизить цены до уровня, по которому загрузили английские суда. Мы несем издержки по закупке товаров, хранению, содержанию складов.

— Не надо убеждать, что у вас нет прибыли от закупки внутри страны и продажи на корабли, даже английские. Не верю, что наценка не покрывает затраты, о которых вы сказали. Конкретно, назовите процент превышения, при котором мы можем не тратить время и вернуться в Европу.

Посовещавшись, англичане согласились на двадцатипроцентные наценки к ставкам, по которым обслужили соотечественников. Слишком много и неприемлемо.

— Понимаю, здесь свободный рынок. Но и у нас есть право выбора. Что мешает нашим правительствам настоятельно рекомендовать судам под французскими, нидерландскими, испанскими и португальскими флагами, а также сводным конвоям обходить Бомбей стороной хотя бы год? Вам хватит товарооборота с отдельными британскими судами и всякими приблудными, вроде шведов или датчан?

— Блокада означает войну. Не станете же вы ее затевать, когда отношения между нашими странами наконец улучшились, — высказался сэр Джордж.

— Никто не собирается блокировать всю британскую Индию. Речь о простой экономической мере против несговорчивых руководителей одного торгового региона, который неизбежно захиреет. Потолок плюс пять процентов, или завтра мы уходим.

С помощью мелких махинаций поставщики умудрились накрутить шесть, а местами и семь процентов, но это вполне устроило капитанов. Два француза и один голландец приятно осели заполненными корпусами. Потяжелевшие парусники потратили три дня, чтобы достичь залива Мормугао, на южном побережье которого расположился порт Васко да Гама, где конвой соединился. Оттуда взяли курс к мысу Кумари, южной точке Индостана.

В голландском порту Коломбо на Шри-Ланке эскадра разделилась в последний раз. «Маас» в компании с ост-индским судном ушел к Индонезии, «Новак» с четырнадцатью подопечными взял курс на Мадагаскар. Все трюмы заполнены, на палубах не протолкнуться от бочек, ящиков и тюков. Олег понимал, что его способ давления на английских торговцев — не панацея. Более того, выброс на европейский рынок одномоментно нескольких тысяч тонн специй, пряностей и чая обрушит цены. Пора решать вопрос глобально, приходить к согласованным ценам и квотам, но это уже дело Голдберга и руководителей компаний.

Тяжело загруженные корабли снова привлекли мадагаскарских флибустьеров. Снова излюбленные «ножницы». Когда обеспокоенные капитаны приказали ставить все паруса и отворачивать мористее, подальше от берега, изрыгнувшего десятки пиратских разнокалиберных посудин, Олег взбежал на мостик замыкающего французского судна «Прованс» и приказал капитану отстать.

— Господин полковник, они набросятся на нас все! Один пулеметчик и девять пехотинцев нас не защитят, — взмолился тот.

— Выполняйте. Единый хранит нас. — И, увидев колебания моряка, в энергичных выражениях добавил: — В противном случае мне придется вас высадить и принять командование. На вашем неповоротливом корыте я не смогу гоняться за подонками по всему Индийскому океану. Убирайте грот на хрен.

Четкий строй распался. Часть судов отползала бейдевинд, часть тяжело лавировала против ветра, уступая в ходкости и маневренности шхунам, шлюпам и шебекам. «Новак» метнулся к пиратам, нападавшим по курсу движения эскадры. «Прованс» безнадежно отставал, к нему, как мухи в мухоловку, устремилась вторая ватага нападавших.

— Морис, не увлекайся. У меня через полчаса будет жарко. Обратишь гадов в бегство — и ко мне.

— Oui, Олег, у меня осталось по двадцать выстрелов на орудийный ствол. Как только разгоню, сразу к тебе. Сегодня никаких догонялок и добиваний. Держись.

Морпехи выстроились на юте. Канониры зарядили две ретирадные пушечки. Их ядра размером с яблоко, но при попадании в легкий парусник могут сделать неприятную дырку.

Капитан стискивал поручни побелевшими руками. До ближайшей шхуны всего пару кабельтовых, отчетливо видны фигурки флибустьеров, азартно размахивающих абордажными крючьями.

— Ставьте все паруса и двигайтесь галфвиндом.

— Не поможет, они все равно нас нагонят! — возразил капитан «Прованса».

— Естественно, — усмехнулся Олег, пристегивая бластер к предохранительному ремешку и устанавливая среднюю мощность импульса. — Нам это и нужно. Но не стоит слишком облегчать им жизнь, особенно если кто-то прорвется к самому борту. Пехота, беречь патроны. Пулемет, короткими с дистанции не более ста метров. Остальные — прицельно, с пятидесяти метров.

Пока команда ставила паруса и уводила судно в правый поворот, пират сократил разрыв до полутораста метров, чем-то стрельнул, снаряд упал за кормой, подняв брызги. Бухнули пушки ост-индского судна, с тем же успехом.

— Всем закрыть глаза и не смотреть назад!

Олег сделал промашку, заранее не объяснив сущность этой команды. Зато не промахнулся с выстрелом. Яркая вспышка под бушпритом вынесла кусок форштевня. Шхуна начала зарываться в воду носовой частью, а французский экипаж принялся тереть ослепленные глаза. Два года назад, когда Родригес стрелял в церкви по монаху, покушавшемуся на «святого» Клинтона, все близстоящие получили ожоги. Десять процентов емкости аккумулятора бластера, высвобожденные в единый миг — не шутка. Одна беда, парусник не разлетелся на куски, как от попадания снаряда и взрыва крюйт-камеры, но тихо вышел из боя с перспективой отправиться на дно. Поэтому остальные джентльмены удачи не приняли во внимание проблемы коллеги и азартно продолжили преследование.

Семь выстрелов — шесть уничтоженных корабликов. Один получил повреждения от казавшихся декоративными кормовых орудий «Прованса». И еще пять на хвосте. Дымы от «Новака» вдалеке. Ближнего боя не избежать.

— Морис, ты скоро? Заряды моей пушки кончились. Нас берут на абордаж.

— Разворачиваюсь. Продержитесь минут двадцать.

Пулеметчик, решив, что ближайший пират близко, полоснул очередью по баку. Олег отобрал пулемет. Четыре-пять таких щедрых серий, и патроны кончатся. Тщательно прицеливаясь, короткими и точными очередями он зачистил бак и проредил изготовившуюся у левого борта абордажную команду. Затем повел стволом по рулевому и столпившимся на шканцах. Потерявшее управление судно начало уваливаться по ветру, рискуя столкнуться с другим охотником до поживы. Оба парусника невредимы, но на время их можно сбросить со счетов.

Следующий шлюп вышел из боя, когда Олег пристрелил третьего пирата, схватившего опустевший штурвал. Осознав, насколько опасна профессия рулевого на шлюпе, оставшиеся потратили время на споры, кому принять бразды правления. Судно спустилось под ветер в неуправляемый поворот фордевинд, паруса заполоскали, не удерживаемый никем гик мотнулся к противоположному борту, сбив в море двух неудачников.

Приблизилась шебека, ядро пробило дыру выше ватерлинии «Прованса», морпех получил ранение мушкетной пулей. Лента закончилась. Олег выхватил у раненого пистолет-пулемет и, показывая пример, очередями в два-три патрона начал сокращать пиратский экипаж. Когда шебека с уполовиненной командой отвалила, боеприпасы закончились и в пистолетах-пулеметах, а у кормовых пушек иссякли ядра. К ост-индскому судну вплотную придвигалась последняя шхуна, рассчитывая поживиться призом, за который только что отдали жизни сотни искателей приключений. На борту «Прованса» приготовились к отчаянной и безнадежной абордажной схватке, когда поднявшийся в двухстах метрах султан воды предупредительного выстрела оповестил о приближении парохода. До него оставалось километра два, и де Брюэль умышленно пальнул с недолетом, опасаясь задеть своих. Но эффекта достиг. Шхуна, находившаяся всего в двух корпусах от французской кормы, отвернула оверштаг.

Капитан мини-крейсера убедился, что «Провансу» больше ничего не грозит, потратил еще минут сорок на погоню и упокоение любителей морского гоп-стопа, затем вернулся и стал с ост-индским судном борт о борт. Олег перебрался через ограждение и пожал руку де Брюэлю.

Стояла летняя жара. Из открытых люков «Новака» валил такой зной, что люди просто обязаны падать от тепловых ударов. Но они выдержали. На палубе стояла бледная жена Чи Гао, ее рвало за борт. Зато сын физика пребывал в полном восторге. Морской бой стал самым ярким приключением в его жизни.

Залатали дырку в боку «Прованса», морпехам подсыпали боеприпасов. Почти сутки эскадра собиралась в походный строй.

Не доходя сотню километров до мыса Доброй Надежды, попали в жестокий шторм. Олег проклинал себя, что вернулся на парусник. Шестиметровые валы обрушились на полубак, прокатывались по палубе и разбивались о квартердек. Ураган гнул мачты, ломал рангоут и рвал такелаж. Капитан и рулевой с трудом удерживали корпус под углом к волне, полагаясь на тяговое усилие от единственного крохотного штормового паруса. В трюме открылась течь. Двух моряков смыло за борт. Туда же слизнуло часть плохо принайтованного на палубе груза.

Олег подумал, если судно развалится или выбросится на скалы, он должен во что бы то ни стало выжить до прибытия «Новака» — пока работает комм, найтись не проблема. Но и пароходу в шторм несладко. К тому же кочегар бросал в топку последние дрова, запасенные на Мадагаскаре. Пополнить запасы угля можно лишь в Капстадте.

Конвой разбросало, в Фалс-Бей втягивались поодиночке. Не досчитались португальского и нидерландского судна, чьи капитаны не имели горошин связи. Загрузив воду, уголь, боеприпасы, подлатав мелкие неисправности, пароход вернулся назад в зону шторма. Проутюжив весь район за трое суток, подобрал со шлюпок часть голландского экипажа. Португальская «Санта Мария» исчезла бесследно.

Больше до самого Лиссабона не было ни потерь, ни стычек с пиратами. Даже португальская компания осталась в восторге: суда обернулись в пределах полугода, потеряв «всего» половину. К тому же им причиталась доля от доходов с продажи товаров, привезенных на борту отбитого у пиратов барка. Но больше всех радовался Чи Гао, обнявший жену и сына, которых не чаял увидеть.

Олег, наблюдавший мелодраматическую сцену у сходней «Новака», спросил китайца:

— По-прежнему мечтаешь меня убить?

— Конечно! Но уже гораздо меньше.

58. ЗЕМЛЯ-2. 01.10.1671–13.10.1671. ВАРШАВА

Посол Французской республики Ольгерт Тишкевич прибыл в город, который был резиденцией короля, но не столицей государства. Пересекая территорию страны, дипломат ощущал себя в театре абсурда. Будучи поляком по происхождению, но ни разу не посетив родину предков в «верхнем» мире, он не чувствовал особой общности с этой землей, как, например, Сартаков с Русским царством.

Нелепость польского шляхетского устройства бросалась на каждом шагу. Любое земельное владение мелкопоместного дворянчика представляло собой если не отдельное государство, то как минимум княжество, если сравнивать структуру Польши со Священной империей. В своем государственном образовании шляхтич вел себя как всевластный хозяин, издавая законы и практически не подчиняясь никому. Польские крестьяне были точно такими же крепостными рабами, как и на Руси, мещане — крайне ограниченным в правах сословием.

Узнавая о проезде посольства, каждый пан считал своим долгом задержать Ольгерта у себя и держался с послом Франции на равных, а то и с превосходством. Обо всем на свете шляхтич знал всё, разговаривал с гонором и только безапелляционным тоном.

Удивительно, что безземельные дворяне, коих в Полонии развелось великое множество, не считали, что у них меньше прав, чем у богатых семейств. Можно было потерять имущество, но не главное право — заседать в сейме или местечковом сеймике и провозглашать свое знаменитое «либертум вето», блокировавшее принятие практически любых решений. Как не дико звучит, но даже мобилизация и отпор внешнему врагу в случае его нападения требовали консенсуса для объявления «посполитого рушения». Достаточно одному ясновельможному выродку произнести «либерум вето», и армия спокойно останется в казармах.

Несмотря на ряд поражений польской армии, шляхтичи все как один, включая ни разу не бывших на поле брани, считали себя истинными рыцарями и великими воинами, а короля — не более чем временно избранного ими председательствующего.

Столицей этой чудо-страны считался Краков, традиционное место коронации. Король, сейм и правительственные учреждения находились в Варшаве. Объединившись с Великим княжеством Литовским, Польское королевство образовало новое государство — Речь Посполитую, что переводится с польского как «республика». Понятно, что право голоса в ней имели только шляхтичи, для XVII века вообще характерна демократия лишь для избранных. Но, к примеру, Венецианской республикой правил дож, Провинциями Нидерландов — статхаудер. В Речи Посполитой был «король республики», абсурд заложен в самом названии должности. Имея самую мизерную власть по сравнению с другими коронованными коллегами, он обладал одним из наиболее длинных титулов. В нем упоминались княжества, земли и вообще непонятные образования, абсолютно не подчиненные польскому республиканцу.

Но дело не только в нелепом статусе главы государства. По иронии судьбы, в критический для страны момент у штурвала оказался Михаил Корибут Вишневецкий, окатоличенный литовец. Западные русские земли давали разных людей, умных и не очень. Шляхта сделала не самый удачный выбор.

Королевский дворец на берегу Вислы, лаконичный прямоугольник с Сигизмундовой башней среди фасада, показался Ольгерту нарочито скромным по сравнению с Лувром, Пале-Роялем и, тем более, Версалем. Мизерность доходов короны не позволяла построить что-либо помпезное.

Внутри тоже нечем похвастать. Чудное государственное устройство давало содержать армию, противостоящую внешним угрозам. Варшаву и дворец короля республики грабили шведские войска, которые ушли, не выбитые поляками, а трезво рассудившие о недостатке сил для контроля большой территории. С юга у Польши отгрызали территорию австрийские Габсбурги, османы, украинские казаки. Лишь на востоке деградация замедлилась за счет литовского щита от российской угрозы.

Гонорливый король принял посла только на восьмой день, когда Тишкевич подумывал о возвращении в Париж. На аудиенции Вишневецкий всем своим толстощеким видом показал обиду, почему после письма, которое ему передал Казимир Собесский из Полоцка, до прибытия посла прошло полтора года. О том, что в более крупную и сильную страну стоило бы самому отправить посланника, «крул Полонии» не подумал. А может, просто не было денег на дипломатию. Шляхетский гонор — вещь ценная, но сам по себе он золота не приносит.

Большинство инициатив, которые осторожно предложила Французская республика, монарх отвергал с порога. В лучшем случае обещал в ближайшие год-два обсудить на сейме со шляхтой. Особенно его возмутило желание французов открыть в Варшаве храм Единого Бога. Несмотря на декларируемую веротерпимость, польская верхушка впала в католический фанатизм и максимализм.

Покидая польскую недостолицу, посол не испытывал ничего, кроме разочарования. Джонс, наоборот, считал визит своевременным и плодотворным.

— Не вешай нос, Ольгерт. Мы все выяснили. Если утопающий не желает, чтобы его спасали, чиста совесть спасателя.

— Наверно. Но я так и не смог понять, как это нелепое государство протянуло до тысяча шестьсот семьдесят первого года.

Речь Посполитая на всех парах, как «Титаник» к айсбергу, летела к своему крушению.

59. ЗЕМЛЯ-2. 31.12.1671. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ОЛЕГ

Не люблю Новый год. Может, праздновать не умею. Или обстоятельства не располагали. Плен на Кентерре, режим домашнего ареста после освобождения. Лишь у Боденского озера отпраздновали по-человечески. На следующий Новый год меня ненароком убили, еще через год по времени Земли-2 я потерял руку, что никак не назовешь рождественским подарком. Последний раз тащились через Индийский океан близ экватора, самое место наряжать елку и кидаться снежками.

Сейчас подо мной дымит Константинополь. Копоть от пожарищ смешивается с зимним утренним туманом. Остатки балканской османской армии стягиваются к Золотому Рогу, забитому судами. Надеются эвакуироваться на восточный берег. Хрен вам. Хотя балканская война заканчивается, и пора подписывать мир, мы решили не повторять ошибки Гитлера, позволившего британцам беспрепятственно отплыть из Дюнкерка. Фюрер германской нации наивно рассчитывал, что необиженные враги легче пойдут на мирные переговоры. Нет, противник гораздо охотнее соглашается на всё, когда обескровлен, зажат в угол и подпишет любую чушь ради передышки.

Турецкую армию хорошо рассматривать с беспилотника. Но он маленький и нестрашный. Огромная сигара дирижабля на недоступной высоте вселяет ужас. Особенно когда вниз срывается тонна маленьких осколочных гранат, от которых нет спасения.

Осман еще очень много. Комп оценил численность остатков турецкого воинства в тридцать три тысячи, и мелкие отряды продолжают просачиваться через несплошное кольцо окружения. Турки вообще сильны своей многочисленностью. Потеряв на Балканах более полутораста тысяч убитыми, ранеными и пленными, султан имеет серьезную армию на западном берегу Босфора и не менее двухсот тысяч в Анатолии.

Средний турецкий линейный корабль несет тысячу человек экипажа и морпехов, гораздо больше, чем любой парусник того времени. Отборных войск, типа янычарской гвардии, мало. Основную массу составляет плохо обученное пушечное мясо, которое в окружении охотно сдается в плен. Франция объявила о запрете рабства на всех своих территориях, что же делать с этой оравой, не мочить же их всех? Я предложил пленных объявить виновными в мародерстве на оккупированных балканских землях и отправить на пожизненную каторгу. Это — не рабство, все юридически обосновано. Если их оставить в изоляции от женщин, они не смогут размножаться, даже стараясь каждый день.

Про мародерство — не пустые слова. Помню, в Афинах мне показали черепки множества античных статуй. Эти твари против любого изображения человека, что в камне, что в живописи, мол, Аллах не велит. Поэтому поразбивали скульптуры, ободрали барельефы. Сколько сожжено и разграблено православных храмов, не счесть.

На севере обратил внимание, что практически в каждой славянской семье один-два черноголовых ребенка. Славянские бабы для турков — не люди, бессловесный скот. Где поймал, там поставил раком и трахнул. И, что самое парадоксальное, к этим детишкам относятся нормально, как ко всем своим, и матери, и их мужья.

Мне много втирали про высокую культуру Блистательной Порты. Любая культура включает в себя уважение к чужим достижениям и ценностям. У осман этим и не пахнет. Скорее, воняет — злобой, агрессией и нетерпимостью. Я был в Тадж-Махале и знаю, что такое настоящая мусульманская культура.

После ухода турецких войск начались антиисламские погромы от Афин до Белграда. Почему это никого не удивляет? Помню, связался с Мохаммедом, предложил ему организовать охрану наиболее исторически ценных мечетей. Часть населения, обращенная в ислам, имеет право молиться как пожелает. Наш адмирал, а после смерти Раджи еще и главный конструктор флота, махнул рукой. Он сказал, что к вере в Аллаха надо приходить добровольно, насильно насаженное мусульманство — извращение. Короче, последние оставшиеся в живых правоверные теперь прячутся, как первые христиане в языческом Риме.

У меня мало войск — Стамбул окружают четыре дивизии неполной численности. Плохо организованные венецианские и генуэзские полки рассеяны в тылу. Основные регулярные части Родригес держит на севере, там восемь дивизий — четыре французских, две нидерландских, шотландская и английская. Плюс столько же соберется за месяц из подготовленного резерва. Они ждут вероломного шведского удара, чтобы исполнить интернациональный долг и прийти на помощь порабощенным народам Пруссии, Польши, Литвы и России. Если Карл не решится наступать к весне, его придется подтолкнуть.

Зато много орудий. И снарядов навезли — полтыщи выстрелов на ствол.

Так, пока размышлял на общие темы, турки начали погрузку.

— Морис, готов?

— Oui, mon genéral!

Прикалывается над моими свежими эполетами, ну и ладно.

— Перекрывай Золотой Рог и начинай веселье. Полчаса, затем пауза.

— Понял. Приступаю.

Сухопутная артиллерия уже на исходных. Не пристреливались, но по такой огромной мишени не промахнется даже слепой и убогий.

«Раджив» элегантно втянулся из Мраморного моря в Босфор. Первый боевой поход мохаммедовского первенца. Задолбавшись с вечной проблемой малого радиуса действий систер-шипов «Миссури», наш адмирал первым делом добился постройки девяностометрового корабля с паротурбинной установкой, имевшей гибридный нагрев котлов — от жидкого топлива или, забрось судьба в дикую местность, от угля и даже дров. Серию «Раджива» он нарек фрегатами, а неуклюжее название семейства «мини-крейсер» сменил на «корвет». Не корректно, но удобно.

Перегородив выход из бухты, фрегат демонстративно отдал якоря, заявив всем: я всерьез и надолго. Медленно повернулись носовая, средняя и баковая башни с четырехдюймовыми орудиями, малый калибр в пятьдесят миллиметров тоже не остался без дела. Полевая артиллерия взяла прицел на припортовую территорию и места сосредоточения войск. Начали!

Полчаса — не очень много. Но не в ситуации, когда по тебе с двух сторон ведется беглый огонь ста шестидесяти орудий, от которого не спрятаться и не скрыться. Тогда и пять минут превращаются в вечность. Вполне достаточно, чтобы поседеть как лунь.

Константинополь затянут огнем и дымом. Готовлю ультиматум турецкому заведующему. Когда-то в Алжире, по глупости, к местному бею заслали парламентера, культурные мусульмане сразу же его убили. Пробовали засылать турецких пленных с устным приветом, их чаще всего казнили, не выслушав. С появлением дирижабля французско-китайского производства нашелся способ всегда доставлять месседж адресату. На пленного янычара, раздетого по пояс, нацепили грубо сделанный парашют. На голой и широкой грудной клетке штык-ножом вырезана надпись: сдавайтесь. Ранка присыпана порохом и прижжена. Теперь не страшна ни инфекция, ни потеря сообщения.

Янычар полетел нагишом в декабрьский туман. Даже если разобьется или, что вернее, его пристрелят на земле, все равно из любопытства осмотрят и скажут о посылке османскому боссу.

Пока наши оппоненты мажут йодом оторванные руки-ноги и думают, как жить дальше, просматриваю новости.

Главная — по-прежнему вчерашняя: успешный расстрел отработавшего свое искусственного спутника Земли-1 из пусковой установки Трех ущелий. По крайней мере на какое-то время околоземное пространство непробиваемо для любого вида вооружений, о применении которых галактами известно до сих пор.

Вторая тоже хорошая: Пинь Ляо не смог доказать, что альянс с Ван Веем и руководством Даеджин выстрадан лично им. Более того, он настолько надоел и военному командованию на Сансье с Земли-1, и местным китайцам, что его в приказном порядке отправили руководить каким-то горно-обогатительным комбинатом на юге Сибири, лишив права на прямую отправку сообщений в Тибетский центр. Полагаю, больше всех рад Штрудель, которого Ляо заколебал своими сверхсрочными и сверхважными депешами.

Из всех нововведений, связанных с французским союзом, «наши» китайцы неожиданно легко восприняли культ Единого Бога, гораздо лучше подходящий для оболванивания аборигенов, нежели маоизм, изложенный в цветастых, поэтических, но совершенно непонятных местным цитатах из наследия великого кормчего.

Фуонг Ди, когда-то подручный беспокойного китайского чинуши, вернувшись из марокканского похода, совершенно неожиданно обрел портфель министра промышленности. Полный гуманитарий по основному образованию, Фуонг все равно на голову выше всех местных технарей. Договорившись с коллегами из Сансьи, он организовал ряд производств, дополняя промышленные возможности восточных заводов. Теперь и по Европе колесили джипы Great Wall, только французской сборки.

Раз в квартал в воздух поднимался очередной новый цепеллин, пригодный для полетов через всю Евразию. Объем их выпуска ограничивался производительностью криогенной установки для очистки гелия, оставшейся в наследство от КНР.

Мохаммед от любимых боевых игрушек перешел к строительству преимущественно гражданского флота. На французских, нидерландских, португальских, британских и испанских верфях строились два танкера водоизмещением по четыре тысячи тонн, семь парусно-винтовых металлических барков, подобных «Клинтону» и «Вазе», паром для рейсов Дувр—Кале, десятки деревянных баркентин со вспомогательным паровым двигателем, самоходные баржи, буксиры и многие другие водоплавающие средства.

К спуску на воду парома англичане рассчитывали соединить Дувр с Лондоном железнодорожной веткой. Линия Париж—Кале отставала, но ее завершение было не за горами, как только туда перебросятся все силы после окончания брестского участка. Роттердам с Гаагой уже связали рельсы.

Новости из Северной Африки были похуже. Не хватало сил для контроля побережья протяженностью от Марокко до Палестины. Достаточно сильный гарнизон удерживал Триполи и нефтеносные поля Ливии. На остальные поселения регулярно нападали арабские и берберские отряды.

Французский посол в Москве сообщал, что здоровье царицы Натальи Кирилловны хорошее, беременность проходит без осложнений. Вполне вероятно, младенец появится в ожидаемое время, на день святых Петра и Павла, и ничто не помешает счастливым родителям назвать пацана именем первого из них.

Численность французской колонии подросла за счет остатков драгунского отряда. В Москву из отправившихся со мной на ладьях вернулись семеро. Остальные погибли. Но не все. Хоть в чем-то ты ошибся, проклятый волхв.

«Наверху» рассчитали параметры для отправки людей в мир Земли-3 и создали опорную точку на заброшенной российской базе атомных подводных лодок в Гремихе, на Кольском полуострове. Технически, конечно, не проблема отправить посла в бронескафе с букетом роз в Госсовет КНР или в приемную российского президента, но решили оборудовать логово и действовать обстоятельно. Буквально завтра народам планеты предстоит узнать, что они весьма не одиноки во вселенных.

Комм затребовал моего внимания. И с «Раджива», и с суши наблюдатели засекли белые флаги. Конец войне. Османы начали складывать оружие.

Вечером в ставку ко мне приволокли главнюков. Вот это новогодний подарок, султан Блистательной Порты Мехмед IV и великий визирь Фазил Ахмет-паша Кепрюлю собственными бородатыми персонами. Ну каковы наглецы! «Миссури» и «Вашингтон» утюжат Босфор, драгуны теснят янычар по всем Балканам, а они лично переправились на западный берег поруководить.

— Кто из вас двоих приказал взорвать церковь Святой Ирины и заминировать Софию? — По протоколу вещал по-французски, а мой штатный переводчик, грек, у которого османы вырезали всю семью, быстро залопотал на турецком языке. Автопереводчик есть, но его народ пугается.

Пока высокородные собирались с ответом, я тряхнул своего толмача за шиворот и злобно прошептал:

— Если еще хоть раз, сука, добавишь от себя про презренных детей шакала, посажу на кол. Мои пленные, сам их унижаю, когда захочу, понял?

Полиглот испуганно затрясся. Моя кровавая слава несколько преувеличена, но в целом справедлива. Тут паша замяукал, что в Ирине был склад пороха, и рванула она случайно.

Даже моя охрана загыгыкала.

— На месте церкви Апостолов стоит какой-то сарай. Вроде его называют мечеть Фатих. Церковь снесли и построили барак по приказу некого Мехмеда Второго, сына ишака и собаки. Твой предок?

Попандопулос с удовольствием перевел. Пленный затрясся и что-то гневно залопотал.

— Не понял, почему этот пижон стоит в рост, а не на коленях? — Охранник тут же подбил прикладом под коленки и пихнул султана в спину, тот растянулся мордой вниз. — Дюмон, церковь Апостолов надо восстановить на том же месте. Если требуется расчистить пространство над фундаментом, посмотрите, сколько осталось пороха, полагаю, хватит.

Паша, пребывая в растерянности от неподобающей позы шефа, пригнул коленки, посмотрел на меня, понял, что залечь рядом с ним — это добровольно склониться перед завоевателем, и остался на полусогнутых. Забавно. Настоящий восточный чинуша — надменный и властный, когда вознесен над людьми, и пресмыкающийся перед сильными.

— Ты приказал взорвать Софийский собор?

— Только подготовить. На всякий случай. Султан приказал. Чтобы мечеть не досталась гяурам.

Оборачиваюсь к адъютанту:

— Повесить.

— Пленный. Надо обосновать приговор.

Хорошо, что не возражает, а спрашивает правильную отмазку. Иначе пришлось бы менять адъютанта.

— Мародерство на оккупированных территориях. Разграбление и уничтожение чужих храмов как раз под это попадает.

Грек с восторгом повторил по-турецки. Паша грохнулся ничком. То ли клянчить жизнь, то ли ноги отказали.

— Вешать завтра на рассвете. Не снимать сутки. Труп порубить и скормить свинье.

Вот так. На вашу восточную дикость наше утонченное западное обхождение.

Смотрю на султана. Готов. Такое попрание всех исламских законов погребения — гарантия непопадания к гуриям в рай. Ждет, что и с ним так поступлю. Не дождется. Где искать другого султана на подписание мирного договора?

Объявляю условия. Турция лишается всех территорий за пределами Малой Азии, или, как они ее называют, Анатолии. Выплачивает контрибуцию в размере миллиона ливров. Все пленные отправляются на каторжные работы в Новый Свет. Все европейские невольники подлежат немедленному освобождению, включая наложниц и жен в гаремах. Поставляет сто тысяч человек отрабатывать грехи Порты в течение пяти лет на принудительных работах. Лишается права иметь военный и торговый флот, кроме мелких рыбацких лодок, торговля — только через европейских купцов. Ликвидация корпуса янычаров и изуверской практики красть христианских детей для обращения в янычары. На восточном берегу Босфора создается оккупационная комендатура сроком на два года. Если хоть одна мразь будет заподозрена в удержании европейского раба, отряд комендатуры вырезает всех мусульман в радиусе километра. Если еще что вспомню, допишем потом.

Султана подымают, встряхивают, сажают за стол. Перед ним четыре листа — текст капитуляции на турецком и французском, по два экземпляра. Готовили заранее, но не знали, что подписант так легко поймается. Он мнется.

— Подписывай, — говорю. — С тобой не собираюсь миндальничать, как с пашой. Сразу скормлю свинке, без повешенья.

Подействовало. Подписываю со стороны победителя. Его экземпляры аккуратно упаковывают ему в сундучок, чтобы не забывал, собака, что обещал.

Мехмеда запихивают на один из самых невзрачных уцелевших корабликов в Золотом Роге, и я даю команду на «Раджив» пропустить их.

Помиловал Кепрюлю. Никакого суточного выдерживания в петле и перевода в свинину. Просто повесить и тут же похоронить. Мы же не звери какие.

Пригласил де Брюэля, капитанов корветов, командиров дивизий и полков встретить Новый год вместе. Кто из них не в теме, попытался объяснить, что это за праздник. Поздравил миссионеров, не забыл Ван Вея, хоть у китайцев его отмечают в феврале, и Голдберга, у которого новолетие, Рош а-Шона, осенью.

— И тебя с наступающим, Олег. — Легкая походка, лицо ван Наагена, но я сразу догадался, кто передо мной, и зачатки праздничного настроения сдуло. — Хороший год. Ты много успел. Гораздо быстрее, чем я планировал. Надо еще быстрее. У вас мало времени.

— Лев, говори конкретно, сколько времени и до чего?

— Не столетие. Но время еще есть. Зря рубил руку. Портал пригодился бы. Прощай.

Галакт дематериализовался хлопком, с запашком озона и еще чего-то специфического. Что он имел в виду на этот раз?

Приложения

Глоссарий употребляемых морских терминов

Ахтерштевень — см. штевень.

Бак — передняя часть палубы, а также надстройка в носовой части. Невысокая надстройка, ниже, чем ют, называется полубак.

Баллер руля — ось вращения руля, скрепленная с пером.

Бейдевинд — курс, при котором угол между направлением ветра и направлением движения судна составляет менее 90 градусов. Парусное судно может двигаться против ветра лавируя, меняя галсы, подставляя ветру попеременно то правый, то левый борт под острым углом.

Бимсы — см. шпангоут.

Бушприт — см. рангоут.

Ватерлиния — линия соприкосновения спокойной поверхности воды с корпусом плавающего судна. Иными словами — линия, до которой корпус погружен в воду.

Галфвинд — или полветра, курс, при котором ветер дует в борт парусника под углом, близким к прямому.

Кабельтов — 1/10 морской мили или 185,2 м.

Квартердек — см. шканцы.

Киль — основной продольный конструктивный элемент корпуса, располагаемый по всей его длине в нижней части по диаметральной плоскости. На деревянных судах киль состоит из выступающего наружу бруса, к которому прикрепляются шпангоуты.

Кранцы — прокладки, опускаемые поверх борта для его защиты при швартовке к пристани или борту другого судна.

Морская миля — расстояние на море, отличавшееся у разных стран. Современная морская миля равна 1852 м.

Мостик — огражденная часть палубы или отдельная платформа парусных кораблей. Главный — капитанский (или ходовой) мостик находился на шканцах. В более позднее время капитанский мостик переместился вперед и представлял собой закрытую надстройку (рубку) с установленными в ней навигационными приборами и органами управления.

Оверштаг — поворот парусного судна, при котором направление ветра в момент поворота приходится в нос.

Паруса — в трилогии упоминаются косые паруса, марсели и стаксели, находящиеся в носовой части на фок-мачте и бушприте; а также грот и бизань, которые парусник несет, соответственно, на грот-мачте или бизань-мачте, нижняя кромка (шкаторина) крепится к поворотному рею (гику).

Полубак — см. бак.

Полуют — см. ют.

Рангоут — общее название конструктивных элементов парусного судна, несущих паруса и такелаж. Основные упоминаемые в трилогии элементы рангоута — мачты, стеньги (верхнее продолжение мачты), бушприт (наклонная мачта в носу корабля), реи (элементы рангоута для крепления парусов). На средних и крупных парусных судах с числом мачт от трех до пяти вертикальная носовая именуется фок-мачта, кормовая — бизань-мачта. Средняя — грот-мачта, если средних более одной, они нумеруются, первая грот-мачта и т. д. На двухмачтовых гротом называется более высокая мачта.

Рулевое управление парусного судна состоит из основных элементов: штурвала, при вращении которого через штуртрос передается усилие на баллер руля, изменение направления движения судна происходит за счет отклонения пера руля от осевой линии.

Стеньга — см. рангоут.

Такелаж — общее название всех снастей на судне, на парусниках использовался смоленый пеньковый трос.

Узел — единица скорости судна, равна морской миле в час или 0,514 м/с.

Ушкуй — малое беспалубное парусно-гребное судно длиной до 14 м и с экипажем до 30 человек.

Фордевинд — курс, при котором попутный ветер дует в корму, либо поворот, при котором направление ветра в момент поворота приходится в корму.

Форштевень — см. штевень.

Чайка — малое мореходное весельное судно длиной до 18 м, парус использовался как вспомогательный движитель.

Шканцы или квартердек — помост в кормовой части парусного корабля, на один уровень выше верхней палубы, где обычно находился капитан, а в его отсутствие — вахтенные.

Шпангоут — элемент жесткого каркаса корпуса судна, «ребро» его скелета. Верхние концы шпангоутов соединяются балками — бимсами, которые поддерживают настил палубы.

Штевень — прочный брус в носовой или кормовой оконечности корпуса судна. Различается носовой (форштевень) и кормовой (ахтерштевень).

Штормтрап — веревочная лестница с деревянными ступеньками, опущенная по наружному борту и служащая для подъема на корабль.

Штуртрос — трос, передающий усилие от штурвала на руль.

Ют — кормовая надстройка судна, при ее отсутствии — кормовая часть верхней палубы. Ют, частично утопленный в корпус судна, называется полуютом. Верхняя часть юта парусного корабля, где находится штурвал, именуется шканцы.

Ял (ялик) — маломерное парусно-гребное судно.

Content

Анатолий Матвиенко
ВОСТОЧНЫЙ КВЕСТ

01. ЗЕМЛЯ-1. 03.09.2317–23.04.2321. ЗЕМЛЯ-2. 03.03.1667–31.12.1669

02. ЗЕМЛЯ-2. 01.01.1670. ПАРИЖ

03. ЗЕМЛЯ-2. 07.01.1670. АМСТЕРДАМ — ПАРИЖ

04. ЗЕМЛЯ-1. 23.04.2321–24.04.2321. ТИБЕТ

05. ЗЕМЛЯ-2. 19.01.1670. ДЮНКЕРК

06. ЗЕМЛЯ-2. 21.02.1670. САРАГОСА. ОЛЕГ

07. ЗЕМЛЯ-2. 24.02.1670. ЛИССАБОН

08. ЗЕМЛЯ-2. 25.02.1670. БРЕСТ

09. ЗЕМЛЯ-2. 25.02.1670. ЛИССАБОН

10. ЗЕМЛЯ-2. 03.03.1670. ПАРИЖ

11. ЗЕМЛЯ-2. 11.03.1670. МАДРИД. ОЛЕГ

12. ЗЕМЛЯ-2. 11.03.1670. ЛОНДОН

13. ЗЕМЛЯ-2. 11.03.1670. ПАРИЖ

14. ЗЕМЛЯ-2. 13.03.1670. РОТТЕРДАМ

15. ЗЕМЛЯ-2. 28.03.1670. РИГА

16. ЗЕМЛЯ-2. 29.03.1670–30.03.1670. ЛИССАБОН

17. ЗЕМЛЯ-2. 01.04.1670. ПАРИЖ

18. ЗЕМЛЯ-2. 03.04.1670–06.04.1670. ПОЛОЦК

19. ЗЕМЛЯ-2. 07.04.1670–16.04.1670. РОТТЕРДАМ — СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ

20. ЗЕМЛЯ-2. 13.04.1670. СМОЛЕНСК

21. ЗЕМЛЯ-1. 24.04.2321. ТИБЕТ

22. ЗЕМЛЯ-2. 13.04.1670–15.04.1670. ПАРИЖ

23. ЗЕМЛЯ-2. 22.04.1670–08.05.1670. МОСКВА — ПОВОЛЖЬЕ

24. ЗЕМЛЯ-2. 24.05.1670–07.06.1670. ЛОНДОН, ПАРИЖ

25. ЗЕМЛЯ-2. 06.06.1670. МАДРИД, ЛИССАБОН

26. ОРБИТА F-АЛЬТАКСЕРЫ. 23.04.2321

27. ЗЕМЛЯ-2. 15.06.1670–16.06.1670. УРАЛ

28. ЗЕМЛЯ-1. 24.04.2321. КАТМАНДУ

29. ЗЕМЛЯ-2. 14.07.1670–15.07.1670. ПОТСДАМ

30. ЗЕМЛЯ-2. 09.08.1670–17.08.1670. АЛЖИР

31. ЗЕМЛЯ-2. 31.08.1670–01.09.1670. ИРТЫШ

32. ЗЕМЛЯ-2. 01.09.1670. МАРСЕЛЬ

33. ЗЕМЛЯ-2. 01.09.1670–03.09.1670. ПОРТ-РОЙЯЛ

34. ЗЕМЛЯ-2. 02.09.1670–05.09.1670. ИРТЫШ. ОЛЕГ

35. ЗЕМЛЯ-2. 06.09.1670. ПАРИЖ

36. ЗЕМЛЯ-2. 07.09.1670. ТУНИС

37. ЗЕМЛЯ-2. 11.09.1670–12.09.1670. ЗАЙСАН. ОЛЕГ

38. ЗЕМЛЯ-2. 12.09.1670. РОТТЕРДАМ

39. ЗЕМЛЯ-2. 13.09.1670–17.09.1670. СЕВЕРО-ЗАПАД КИТАЯ

40. ЗЕМЛЯ-2. 19.09.1670–27.09.1670. ТРИПОЛИ

41. ЗЕМЛЯ-1. 25.04.2321. ТИБЕТ

42. ЗЕМЛЯ-2. 27.09.1670. САНСЬЯ

43. ЗЕМЛЯ-2. 27.09.1670–15.10.1670. САНСЬЯ — ПАРИЖ. ОЛЕГ

44. ЗЕМЛЯ-2. 01.10.1670–17.10.1670. БРЕСТ — ТЕНЕРИФЕ

45. ЗЕМЛЯ-1. 25.04.2321. ТИБЕТ

46. ЗЕМЛЯ-2. 28.10.1670–31.10.1670. ПАРИЖ

47. ЗЕМЛЯ-2. 01.11.1670. ПАРИЖ

48. ЗЕМЛЯ-2. 03.11.1670–09.12.1670. КАПСГАДТ — МАДАГАСКАР — БОМБЕЙ

49. ЗЕМЛЯ-2. 04.11.1670–08.11.1670. ЛИССАБОН — КАСАБЛАНКА

50. ЗЕМЛЯ-2. 05.11.1670–12.11.1670. ПАРИЖ — ТИБЕТ

51. ЗЕМЛЯ-2. 16.11.1670. ЛИССАБОН

52. ЗЕМЛЯ-2. 20.11.1670. ВЕРХОВЬЯ ЯНЦЗЫ. ОЛЕГ

53. ЗЕМЛЯ-2. 21.11.1670. ЧАТЕМ

54. ЗЕМЛЯ-2. 25.11.1670–29.11.1670. ВЕНЕЦИЯ

55. ЗЕМЛЯ-2. 27.11.1670–09.12.1670. САНСЬЯ — БОМБЕЙ. ОЛЕГ

56. ЗЕМЛЯ-2. 19.12.1670. ПАРИЖ

57. ЗЕМЛЯ-2. 20.12.1670–01.03.1671. БОМБЕЙ — ЛИССАБОН

58. ЗЕМЛЯ-2. 01.10.1671–13.10.1671. ВАРШАВА

59. ЗЕМЛЯ-2. 31.12.1671. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ОЛЕГ

Приложения