Донна Олвард

С риском для сердца

Глава 1

— Сеньорита, мы приехали.

София выглянула из машины и увидела бескрайнюю равнину. Она не поверила своим глазам. Энтони говорил, что Виста-дель-Сиело переводится как Райский уголок. Ей очень понравилось это название. Она сразу представила себе, как лежит в шезлонге с веточкой мимозы в руках и наблюдает за легкими облачками, плывущими по бесконечному небу. Небо здесь действительно прекрасное, но остальное… София не видела ничего, кроме травы и пыльной дороги.

«Этого не может быть, — в ужасе подумала она. — Должно быть, это какая-то ошибка».

— Сеньорита. — Водитель говорил по-английски с ужасным акцентом. Это и есть ранчо Виста-дель-Сиело.

Софию как будто облили кипятком. Девушка метнулась к другому окошку, но и там картина оказалась не лучше. По обеим сторонам дороги тянулись бесконечные и унылые поля. Справа виднелось одинокое искривленное дерево с нежно-зеленой листвой, а сразу за ним — дом. Довольно симпатичный домик, но точно не отель. Здание, покрытое белой штукатуркой, было большим и имело форму подковы, образовывая милый внутренний дворик.

Да, очень красивый семейный домик, но никак не четырех- или тем более пятизвездный отель. А Энтони всегда резервировал именно такие отели.

Водитель доехал до гаража и припарковал машину.

— Не уезжайте, — взмолилась София. — Это какое-то недоразумение.

Девушка с трудом повторила просьбу на ломаном испанском. Она надеялась, что водитель ее поймет.

Теперь предстояло выяснить, куда она заехала, а потом попросить водителя доставить ее по верному адресу.

— Да, сеньорита, — ответил он и вышел, чтобы открыть ей дверцу.

Нет, это явно какая-то ошибка. Где роскошные номера люкс? Где спа и бассейн? Где ресторан с первоклассным поваром и официантами?

Софию охватило отчаяние. Она очень долго набиралась смелости для поездки в одиночестве. Это было необходимо. Таким образом София хотела отомстить Энтони за то, что он причинил ей боль.

Идеальный способ отомстить жениху — отправиться в свадебное путешествие без него. Но для этого все должно идти по плану. Она поняла, что ей следовало бы тщательнее разработать этот самый план и изучить дорогу. Ведь она путешествует одна. Что же теперь делать?

София вспомнила, что подтолкнуло ее к такому решению. Не нужно было сразу принимать предложение Энтони, а уж потом узнавать правду о его прошлом. Хорошо еще, что все выяснилось до свадьбы, а не после. Три долгих года София усердно работала и влюблялась в его доброту и красивые глаза. Она чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете, когда Энтони впервые пригласил ее на свидание. Казалось, свадьба не за горами. Все вокруг твердили, что это непременно произойдет. София и сама начала этому верить.

Энтони требовалась жена, с которой не стыдно выйти в свет. Однако Софии этого было недостаточно. До настоящего момента она не понимала, что ей нужно нечто большее, чем секс и развлекательные мероприятия. София не желала вести активную светскую жизнь — в отличие от матери. Она ждала от будущего мужа уважения, но никак не предательства, любви, а не соответствия неким стандартам.

В тот самый момент, когда предполагаемое будущее пронеслось у нее перед глазами, она набралась смелости, сказала «нет» и ушла.

Вот что привело ее сюда. Она сделала несколько шагов, пытаясь разобрать, что же написано на двери дома. Табличка была старая и на испанском языке, но София смогла разобрать слова «Vista del Cielo» и дату — 1935 год.

Послышался рев мотора. Девушка оглянулась и увидела, что таксист выгрузил ее вещи и уехал, отсалютовав облаком пыли.

— Подождите! — закричала она и побежала за такси.

Но автомобиль уже через секунду исчез, оставив ее одну, с чемоданами, посреди аргентинского захолустья…

Сердце Софии бешено заколотилось. Никто не встречал ее у входа. Это место выглядело совершенно заброшенным. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Она обязательно выберется отсюда. Нервничать нельзя. Нельзя плакать и биться в истерике. София схватила дамскую сумочку, где лежал телефон, и задумалась. Нет, маме звонить не стоит. Она сама со всем справится. Мать практически не разговаривала с ней с тех пор, как София отменила свадьбу. О том, чтобы обратиться к Энтони, не могло быть и речи. Она никогда ни о чем его не попросит.

София шагнула, чувствуя, что одна из ее любимых туфелек провалилась в мягкую землю. Она стиснула зубы. Почему в тот самый момент, когда она наконец-то решила сделать что-то сама, все пошло не так? Если бы это случилось с кем-нибудь другим, София охотно посмеялась бы над комичной ситуацией. Но это происходит с ней. В роскошных туфлях и эксклюзивной юбке, с аккуратным французским маникюром, она стоит где-то в глуши, напуганная до смерти.

Она застрянет здесь надолго, если опустит руки. Должно же быть что-то, что поможет ей вернуться домой!

— Здравствуйте, — услышала София, обернулась и вздохнула с облегчением.

Наконец-то ей объяснят, что происходит. Энтони говорил, что они остановятся в эстансии — гостевом ранчо со всеми удобствами. Это звучало неплохо. Софии было известно, что Энтони всегда выбирает все самое лучшее. Готовясь к поездке, она и предположить не могла, что произойдет казус. Все перевернулось с ног на голову.

Мужчина вышел на свет, и София застыла в изумлении.

Она ожидала встретить в этом захолустье кого угодно, но это… Незнакомец приближался к ней ленивой, неспешной походкой. Это был один из самых красивых мужчин, которых она когда-либо видела. На нем были полинявшие джинсы, ботинки и старая футболка.

Внимание привлекало его необыкновенно красивое загорелое лицо. У него были густые вьющиеся темные волосы, изумительные глаза с длинными ресницами. Многие женщины все отдали бы за такие глаза. В общем, идеальный мужчина.

«Что такой красавец делает в этой глуши?» — подумала София.

— Здравствуйте, — с трудом выдавила она, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. — Вы поможете мне? — Она вспомнила про таксиста и добавила на ломаном испанском: — Вы говорите по-английски?

— Да. Что у вас случилось? — поинтересовался незнакомец.

Он посмотрел на Софию, потом перевел взгляд на ее чемоданы и, наконец, на блестящие туфли голубого цвета. От него не укрылось, что каблук одной туфельки испачкан грязью. Он очень удивился, увидев высоченные шпильки, и на его лице появилась невольная улыбка. София сделала вид, что не заметила этого. Ей нужна помощь, и плевать, что он думает о ее туфлях. Кстати, они очень подошли бы к роскошным апартаментам, на которые она изначально рассчитывала.

— Я боюсь, что меня привезли не туда, куда нужно, а таксист не говорил по-английски. Он просто выгрузил мои вещи и уехал. Я очень надеюсь, что вы поможете мне решить эту проблему.

— Конечно, — ответил мужчина.

София улыбнулась. Теперь она не пропадет.

— Я должна была приехать в Виста-дель-Сиело сегодня днем. Таксист сказал, что это и есть то, что я ищу, но, мне кажется, он ошибся.

— Это и есть Виста-дель-Сиело, — подтвердил незнакомец. — Но вас здесь не ждали.

София встревожилась.

— Может быть, здесь есть еще какой-нибудь отель с таким же названием? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие. — Я забронировала номер на неделю.

Мужчина нахмурился:

— Нет, другого отеля нет. Но мы не получали заявку на бронирование. Если точнее, то получали, но отменили ее в прошлом месяце.

— Это отель, да? — пробормотала София.

— Это эстансия, гостевое ранчо.

Гостевое ранчо. Да, никакой ошибки нет. У Софии замерло сердце. Она вдруг вспомнила голос Энтони, когда он говорил: «Все будет необычно. Полное уединение для молодоженов». Девушка смутилась и покраснела при мысли о том, что она могла бы сейчас стоять здесь с Энтони на глазах у этого мужчины. Хорошо, что она приехала одна. Неужели Энтони, с его утонченным вкусом, выбрал такой отель? Это местечко выглядело очень мило, хотя и не оправдывало ее ожидания. Где же спа? Где бассейн? После утомительного путешествия хотелось бы искупаться или принять горячую ванну.

— Мы вынуждены были прекратить прием гостей, — объяснил мужчина. — Дело в том, что из-за пожара большая часть спа-комплекса разрушилась. Удивительно, что дом уцелел.

Кровь застыла у нее в жилах, и улыбка исчезла с лица.

— Пожара?!

— Да. Мы прекратили бронирование до тех пор, пока все не будет восстановлено. Бассейн не пострадал, но его нужно очистить от пепла и строительного мусора.

София почувствовала глубокое разочарование. Она огляделась, и ее внимание привлекло странное дерево, сиротливо стоящее посреди равнины. Оно отражало настроение Софии. Она была одинока. Девушка неожиданно осознала, что они с Энтони совсем чужие люди.

— Если бы вы назвали свое имя, мы попытались бы как-то решить проблему, — произнес мужчина несколько нетерпеливо.

— Номер был забронирован на имя Энтони Дусетта.

Выражение его лица изменилось, когда он сообразил, в чем дело. Медовый месяц. Он стоял в некотором замешательстве, глядя то на Софию, то на ее вещи.

— А где же ваш муж? — спросил он.

София пыталась держать себя в руках. «Я смогу с этим справиться. Я сумею сдержать отчаяние и боль и спокойно все ему объясню. Бывало и похуже. Мне приходилось иметь дело с Энтони, объясняться со своей семьей и друзьями и даже терпеть назойливых папарацци. С одним навязчивым аргентинцем я-то уж точно справлюсь. Да и кто он такой? Фермер? Гаучо? Да какое он имеет право судить меня?» — подумала София.

— Я приехала одна. Свадьба не состоялась, — ответила она наконец.

— Мне очень жаль, сеньорита.

Тон его был предельно вежливым, но холодным.

— Не стоит. — София подбоченилась. — Я не расстраиваюсь.

Но это было верно лишь отчасти. Она не сожалела о том, что отменила свадьбу. Так сложились обстоятельства. И она поступила правильно. Однако шрам от этого останется на долгие годы.

Мужчина раздраженно фыркнул и пробормотал что-то по-испански. Софии не удалось разобрать, что он говорит, и это ее разозлило. Она чувствовала себя здесь чужой, что уже порядком поднадоело.

— Почему в таком случае нас не предупредили, что ранчо не принимает постояльцев? — раздраженно поинтересовалась она.

— Понятия не имею. — Мужчина держался отчужденно. — Мария занимается всем, что касается бизнеса и бронирования номеров. Не думаю, что она допустила какую-то ошибку.

— Значит, ее допустил кто-то другой! Почему, по-вашему, я здесь?!

София понимала, что ей просто необходимо остаться.

Энтони упрекнул ее в том, что отмена свадьбы обошлась ему в кругленькую сумму. София убеждала себя, что не должна чувствовать вину. Кстати, это его поймали с поличным, а не ее. Она ведь тоже потратилась: купила платье, внесла залог за услуги фотографа, за банкет, за цветы, за торт. В конце концов, это всего лишь деньги. Конечно, потребуется много времени, чтобы отдать долги. Но еще больше времени уйдет на то, чтобы залечить душевные раны. Предательство Энтони глубоко оскорбило ее. Она была слепа, не видела предупредительных знаков. Вряд ли она сможет когда-нибудь доверять своей интуиции.

И вот она в Аргентине, и ей абсолютно некуда идти.

Конечно, можно вернуться в Буэнос-Айрес, поменять билет и улететь домой. Или же устроиться в каком-нибудь другом месте. Но это означает, что ей придется потратить все свои сбережения на отель и еду.

София уже представляла, как разворчится мама: «Я тебя предупреждала, не надо было ехать одной».

Это причиняло ей боль. Софии была необходима поддержка матери, но Маргарет Холлингсворт была не на ее стороне. Она считала, что дочь поступила безрассудно, отменив свадьбу. Софию удивляло, что она до сих пор пытается добиться одобрения матери. Однажды в детстве, очень скучая по отцу, маленькая София забралась на чердак, чтобы мама не видела ее слез. Все закончилось тем, что она не смогла оттуда выбраться. Ее нашли далеко не сразу, напуганную и заплаканную.

София не забыла зловещую темноту чердака и злобную отповедь матери, хотя девочка нуждалась в тепле и ласке. Это событие оставило глубокий шрам на ее сердце. Но нельзя тратить жизнь на поиски чьего-то одобрения. Сейчас София это понимала. Пришло время строить будущее. Свое собственное счастье. Она расправила плечи.

— Я настаиваю на том, чтобы меня поселили здесь на неделю, — сказала она спокойно. — Я не получала никакой информации о том, что бронирование отменено. Не зря же я проделала весь этот путь из Оттавы.

София посмотрела на мужчину, надеясь, что она выглядит убедительно. Он просто обязан позволить ей остаться. Все деньги, которые Софии удалось отложить, девушка планировала потратить на аренду квартиры подешевле. Ведь она потеряла хорошо оплачиваемую работу у Энтони.

Глаза мужчины сверкнули. Ему порядком надоела настойчивая девица.

— Прошу прощения, но мы не подготовлены к приему постояльцев. Я помогу вам добраться до Сан-Антонио. Возможно, вам удастся подыскать там подходящий отель. Второй вариант — возвращение в Буэнос-Айрес.

София снова бросила взгляд на одинокое дерево. Оно успокаивало ее. «А местечко симпатичное. У меня будет время расслабиться и прийти в себя», — решила она.

Теперь она станет хозяйкой своей собственной жизни. Она только и делала, что угождала людям, стараясь все делать правильно, не идти наперекор другим. Пришло время жить для себя.

— Но я хочу остаться здесь, — настаивала София.

— Нет, вы не хотите, — заявил мужчина. — Я понял это сразу. Деревенская жизнь подходит далеко не каждому. — Он презрительно посмотрел на ее чемоданы и туфли и добавил: — Это очевидно.

София собрала волю в кулак. Он думает, что она не сможет с ним справиться? Ему неизвестно, что ей приходилось отбивать атаки фотографов и журналистов.

— Я настаиваю, — твердо проговорила она. — Вы обязаны предоставить мне номер. В противном случае я потребую возмещения убытков.

Мужчина забеспокоился.

Она не имела права сдаваться. Мысль о том, что придется потратить все сбережения, заставляла Софию содрогаться от ужаса. Ей необходимо остаться в Райском уголке. И не для того, чтобы что-то доказать Энтони, которому, возможно, уже плевать на нее. София хотела доказать самой себе, что она еще на что-то способна. Девушка мечтала, чтобы ее проводили в номер, где она могла бы немного расслабиться. Она внезапно почувствовала, что у нее болят ноги. Только бы не заплакать! Она так устала! Устала от всего. Но никто не должен видеть ее слабость…

Мужчина уставился на нее, и ей стало неловко.

— Я попытаюсь во всем разобраться, — сказал он. — А вам пока лучше войти в дом.

Предложение зайти прозвучало не очень доброжелательно, но София почувствовала, как камень свалился с души. В доме, скорее всего, найдутся люди, которые помогут ей донести чемоданы и приготовят еду. Ей нужно немного — лишь бокал вина и хороший обед.

София протянула руку:

— Меня зовут София Холлингсворт.

— Томас Мендоза, — представился мужчина.

Он взял девушку за руку, и она ощутила приятное волнение. Рука его была мужественной, слегка мозолистой, теплой и сильной. Маленькая ухоженная ручка Софии утонула в его большой ладони.

— Мисс Холлингсворт, вы, похоже, не осознаете, о чем просите. Дело в том, Что хозяева ранчо уехали.

Наступила пауза. София никак не могла понять, что он имеет в виду.

Томас убрал руку и пояснил:

— Хозяева ранчо — Карлос и Мария Родригес. Пока я устраняю неполадки, они отправились навестить своего сына, Мигеля, в Кордову. Мне придется пойти в офис и проверить вашу заявку на бронирование. Должен предупредить, что из персонала тоже никого нет.

О боже! Она застряла здесь с рабочими. Кто виноват в этом? Лишь она сама. Почему она не уточнила все до того, как приехала сюда? «Ну вот, — загрустила София, — еще одна ошибка в мою копилку».

— А чем занимаетесь вы? — спросила София.

— Я делаю все, что потребуется: помогаю Карлосу со строительством, а также отвечаю за верховую езду.

«Верховая езда? — ужаснулась девушка. — Уж не думает ли он, что я сяду на лошадь?»

— Особенность пребывания на ранчо заключается в том, — продолжал Томас, — что гости работают вместе с нами, получая при этом новый опыт.

София чуть не подавилась. Но если она отступит, это будет означать ее поражение. Где-то глубоко внутри зародилось чувство, которое побуждало ее согласиться на это испытание. Однако полуденное солнце сделало свое дело, и она почувствовала себя совершенно обессиленной.

— Не могли бы вы проводить меня в номер? Очень жарко. Кондиционер в такси не работал, а мне необходимо прийти в себя, — сказала София.

— Конечно, — ответил Томас.

Он взял два тяжелых чемодана, оставив один маленький для Софии. Она перекинула сумку через плечо и направилась за мужчиной к патио.

Он открыл дверь, вошел внутрь, оставив чемоданы у входа.

София наконец добралась — к счастью или нет — до номера, в котором ей предстояло провести ближайшую неделю.

С этого момента все должно идти по ее плану.

— Вам будет здесь комфортно, — сухо сказал Томас, приглашая Софию войти в комнату.

— Спасибо большое! Номер замечательный.

Это были далеко не роскошные апартаменты. Но номер был чистеньким, ухоженным и очень подходил ей. Стены — белоснежные, как будто только покрашенные. София сразу же подошла к окну. Оттуда открывался великолепный вид на бесконечную равнину. Воздух был свеж и прозрачен, ни малейшего намека на дым или смог, что очень взбодрило ее. Кроме того, место было очень уединенным и тихим. Именно об этом София страстно мечтала. Железная кровать была застелена изумительно красивым льняным бельем цвета летнего неба. На столе стояла корзинка с туалетными принадлежностями и лежали полотенца того же цвета, что и белье. Софии хотелось плюхнуться на эту маняще-мягкую кровать и забыть обо всех проблемах. Она повернулась к Томасу и внезапно сообразила, что они находятся в спальне. Впрочем, в этом нет ничего особенного. Ведь он выполняет роль портье. Так почему же ей стало неловко?

— Какая чудесная комната! — воскликнула девушка.

— Я рад, что вам нравится. — Мужчина немного смягчился.

— Тут очень спокойно, — заметила София. — Послушайте.

Она снова подошла к окну, пытаясь избежать его пристального взгляда. София отодвинула штору и слегка высунула голову, чтобы позволить ласковому ветерку поиграть с ее волосами.

— Вы слышите? — спросила она.

Томас подошел к ней, так что она всем телом ощутила его близость.

— Слышу что? — поинтересовался он.

София рассмеялась. Ее смех был заливист и беззаботен. Внезапно все стало легко и просто. Ей не придется никому угождать. Целую неделю она будет жить только для себя.

— Ничего. Я не слышу ничего, и это восхитительно, — ответила она.

София закрыла глаза и наслаждалась солнцем и ветерком.

Оглянувшись, она увидела, что Томас уже не так зол. «Он все понял», — подумала она. Неожиданно девушку снова охватило волнующее чувство — как при прикосновении его руки. Она не знала, что ей с этим делать. София подошла к столику, на котором лежали полотенца, и постучала пальчиками по деревянной поверхности. Стол был немного шероховат, и Софии понравилось, что вещи здесь отражают характер ранчо. Это не был безупречный отель, без единого изъяна и царапинки. Зато в таком отеле можно чувствовать себя как дома. Она всегда мечтала о доме, которого у нее никогда не было.

— В этом-то вся суть, — произнес Томас. — В городе, несомненно, есть что-то притягательное, но иногда человеку необходимо сбежать от всего. — Он замолчал.

У Софии начало складываться впечатление, что здесь большие проблемы кажутся маленькими и ничтожными. Интересно, кто же такой этот Томас Мендоза и чем его привлекли эти места?

— Здесь все намного проще? — поинтересовалась она.

Томас выглянул в окно. Он явно тянул время.

— Да, тут все намного проще, — подтвердил мужчина, однако Софии его ответ показался неубедительным.

Были ли в его жизни сложные моменты? Томас был очень сдержан, словно воздвиг между ним и Софией какую-то стену. Он явно не хотел сближаться с людьми. Невозможно было догадаться, о чем он думает.

— Я бы хотела принять душ и вздремнуть немного, — сказала девушка.

Внезапно сумочка соскочила с плеча Софии. Пытаясь удержать ее, она потеряла равновесие, споткнулась о чемоданы и упала прямо на руки Томаса. Он с легкостью подхватил Софию и помог ей встать. Она посмотрела на Томаса и покраснела, заметив его взгляд, обращенный к ней, и ощутив тепло его руки. Это было волнующее чувство. Она давно не была в объятиях мужчины и, кроме того, впервые испытала, как мурашки бегают по коже. Софию захлестнули новые ощущения. Она даже представила, как Томас целует ее. Долго и страстно целует. София вспомнила, что ближайшую неделю они проведут вдвоем.

Мысль об этом будоражила, но она изо всех сил отгоняла ее прочь.

«Я уже совершила ошибку, приехав сюда. Не хочу снова выглядеть нелепо», — подумала София. Она высвободилась из его объятий и поправила блузку.

— Ко всем неудачам, постигшим меня сегодня, мы смело можем добавить и эту, — пошутила София.

Но когда она опять заметила этот странный взгляд, то поняла, что шутка не удалась.

— Надеюсь, что нет, — ответил Томас и перенес ее чемоданы к изножью кровати. Взгляд его снова стал холодным. — Это ферма, на которой все люди работают, мисс Холлингсворт, — повторил он, перейдя на официальный тон. — Ранчо было создано для того, чтобы помочь людям окунуться в настоящую деревенскую жизнь. Все наши гости живут в тех же условиях, что и местные жители. Несмотря на то что у нас практически отсутствуют привычные для вас удобства, я советую вам воспользоваться случаем и хорошо провести время. — Томас снова взглянул на ее туфли и измятую блузку. — Надеюсь, вы прихватили с собой более подходящую одежду, — добавил он.

София чувствовала себя полной дурой. Перед отлетом она была в полном отчаянии, поэтому побросала в чемоданы все свои самые лучшие наряды. А теперь этот человек бросает ей вызов. Она возненавидела дерзкий взгляд, которым Томас окинул ее одежду. «Он заплатит мне за это», — поклялась София.

Она фыркнула. Как быть с новой проблемой? Ее чемоданы набиты совсем неподходящими вещами. Там лежат шикарные купальники для утреннего коктейля у бассейна, куча изысканных юбок, блузок и платьев — на любой случай.

При чем тут Томас? Во всем виновата ее невнимательность. Если бы она удосужилась проверить, что это за ранчо, то непременно взяла бы необходимые вещи. Порой у Софии возникало чувство, будто она не способна ничего сделать правильно. Впрочем, она всегда замечала лишь свои неудачи.

«Я же хотела изменить свою жизнь. Почему бы не начать сейчас? Ведь пока не начнешь, ничего не получится. Я докажу Томасу, что способна выдержать все испытания», — подумала девушка.

— Я с нетерпением жду ваших указаний, — заявила она, стараясь сохранить лицо.

София с ужасом представила, что ей нужно будет освоить верховую езду, и побледнела. Она всего лишь дважды садилась на лошадь. В первый раз она каталась в небольшом загончике. А во второй — училась ездить верхом вместе со своим другом. Именно тогда София впервые взяла в руки вожжи. У нее немного получилось ехать рысью, но, когда лошадь перешла на галоп, София чуть не умерла от страха. Ей было двенадцать лет.

Но сейчас ей уже далеко не двенадцать. И она справится. Софии не хотелось упасть в глазах Томаса. И не только потому, что он великолепно выглядит.

— Но для начала мне бы хотелось отдохнуть, — произнесла она.

— Хорошо, — согласился Томас. — Пока вы отдыхаете, я постараюсь разобраться в вашей проблеме.

— Сеньор Мендоза… — остановила она его.

— Да? — ответил он.

Она очаровательно улыбнулась:

— Спасибо за помощь. Извините за причиненные неудобства.

София понимала, что всю ближайшую неделю ей придется с ним общаться, поэтому выдавила из себя улыбку в знак примирения. Трудно добиться хорошего обслуживания, раздражая не очень гостеприимного хозяина.

— Обед в семь, — сухо бросил Томас и закрыл за собой дверь.

Ей все-таки удалось добиться своего. Довольная, София хмыкнула и улеглась на кровать.

Глава 2

Томасу хватило бы и легкого ужина, однако ему пришлось приготовить для гостьи традиционное аргентинское блюдо локро — тушеное мясо с кукурузой, бобами и тыквой.

«Хм, для гостьи, — фыркнул он, помешивая еду. — Какая-то ерунда».

Сначала Томас проверил все бронирования, но не обнаружил имени Энтони Дусетта. Потом он позвонил Родригесам в Кордову. Мария вспомнила этот заказ, но засомневалась, отменяла ли она его. Томас не настаивал, так как Мария никак не могла оправиться после пожара. Когда Мигель пригласил родителей в гости, Томас и Карлос сразу же согласились, что Марии нужно сменить обстановку. Томас хотел, чтобы к возвращению Родригесов все изменилось к лучшему. Ему осталось восстановить спа-комплекс. Другие здания были почти готовы. Если повезет, они смогут приступить к работе уже через неделю.

Когда Томас рассказал Марии про Софию, она тотчас расчувствовалась:

— Позаботься об этой девушке, Томас. — Мария засмеялась и добавила: — Она, должно быть, еще та штучка, раз решила провести медовый месяц одна. До нашего приезда ты просто обязан опекать ее.

Как будто он сам этого не понимал. Помешивая локро, Томас добавил тыкву в сковородку. Мария нянчилась с ним очень долго и порой забывала, что он уже большой мальчик. Томас прекрасно знал все свои обязанности.

— Мы с Карлосом все уладим, когда вернемся, — заверила его Мария. — Возможно, мы приедем в среду.

— В этом нет необходимости, — заметил он.

— До среды ей успеет надоесть твоя стряпня, — весело ответила пожилая женщина. — Так что ждите нас. Все будет замечательно.

«Среда…» — подумал он. Это означало, что ему придется на три дня отложить работу и вместо этого развлекать Софию. Она выглядела очень независимой и уверенной в себе, но он чувствовал, что это далеко не так. Томас невольно улыбнулся, но вдруг вспомнил выражение ее лица. Девушка была очень напугана, несмотря на внешнее спокойствие. С его стороны глупо проявлять слабость в сложившейся ситуации.

Он выключил газ, отставил в сторону сковородку, чтобы блюдо остыло. Следует быть тверже. Эстансия будет закрыта по крайней мере еще две недели. Впереди полно дел. Небольшой магазинчик готов, теперь необходимо пополнить запасы провизии. Лошади и бычок тоже нуждаются в уходе. Небольшой сарай восстановлен после пожара, но его следует покрасить. Строители заняты другой работой, поэтому ремонт бассейна может занять больше времени, чем планировалось. Если бы здесь был Карлос, все было бы гораздо проще. Однако он сейчас должен быть с Марией.

Томас не нанимался в няньки какой-то избалованной принцессе и тем более не думал, что ему придется исполнять роль кухарки и горничной. Обычно этим занималась Мария, а они с Карлосом чаще всего работали на свежем воздухе.

Дела на ранчо шли хорошо, так как каждый знал свои обязанности и добросовестно выполнял их. Томас не любил бывать на людях и предпочитал оставаться в тени. Он был вежлив и приветлив с гостями. Они оставались для Томаса чужаками, все, что от него требовалось, — это рассказы о ранчо и верховая езда. Постояльцы совершали ту же ошибку, что и София: они считали, что он мастер на все руки. Это, конечно, лестно. Томас с удовольствием работал на ранчо и наслаждался уединением и тишиной.

В холле послышались шаги. «Наверное, наша принцесса проснулась», — усмехнулся он. Томас на минуту представил, как она выглядит, когда спит на голубом покрывале, окруженная облаком рыжих волос. Он отбросил эти мысли и достал из шкафа две тарелки. Нет никаких сомнений в том, что мисс Холлингсворт красива. У нее шикарные рыжие волосы, удивительный нежно-розовый оттенок кожи. Она посмотрела на него, заявила, что очень устала и хочет вздремнуть… Он вышел, не сказав ни слова. А теперь он готовит ужин и накрывает на стол, хотя на ранчо существует правило — хозяева и постояльцы все делают вместе. Это была изюминка их гостиницы — помочь гостям почувствовать себя частью семьи. Но Томас абсолютно не хотел чувствовать Софию Холлингсворт частью своей семьи.

— Вкусненько пахнет, — раздался голос Софии.

Он чуть не уронил тарелки, когда она вошла в кухню. Ее волосы были немного взъерошены после сна, один локон упал на плечо. Томас заметил, что без каблуков она ниже ростом. Он взглянул на ноги Софии и поразился их красоте. Это была самая настоящая принцесса, и Томас понял, что она ему очень нравится. По крайней мере внешне.

— Вы хорошо спали? — спросил он, отвернулся от нее и поставил тарелки на стол.

— Да, спасибо. Я прекрасно отдохнула.

Томас ощутил, как ее мягкий голос буквально окутывает его.

— Я вовсе не собиралась проспать так долго, — извинилась София, дразня его своим немного охрипшим от сна голосом. — Не знаю, что вы приготовили, но пахнет это просто восхитительно.

— Ничего особенного. — Томас старался не смотреть на девушку, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

Он не позволит ей манипулировать им при помощи бархатного голоса и красивого личика. Черт бы побрал Карлоса и Марию! Если бы они не уехали, то и возились бы с ней сейчас. Ему не терпелось вернуться к работе.

— Я не привыкла, чтобы мужчина для меня что-то готовил, и это для меня праздник, — скромно сказала София и очаровательно улыбнулась ему.

У него начало бешено колотиться сердце, и он нахмурился. Тело непроизвольно отреагировало на улыбку девушки.

— Наверное, вы привыкли к обеду из пяти блюд и к толпе услужливых официантов? — колко поинтересовался Томас.

Софии стало стыдно, что она вела себя столь высокомерно. Однако она подняла бровь и спросила:

— С чего вы это взяли?

Томас достал столовые приборы:

— Ну, взять, к примеру, вашу манеру поведения и внешний вид. По вам сразу можно сказать, что вы привыкли получать все самое лучшее. Я не могу понять, что же привело вас сюда.

— Манеру поведения? — удивилась София и покраснела. — Вы, наверное, приняли меня за эдакую барышню, которая привыкла к тому, что все только и делают, что скачут вокруг нее?

— Разве это не так?

— Далеко не так, — отрезала она.

— Ой, да ладно, — бросил Томас. Он закончил сервировать стол и повернулся к ней. — Дизайнерская одежда, роскошные волосы. Вы наверняка были уверены, что едете в шикарный отель со спа-комплексом. Разве я не прав? Вы совершенно не ожидали увидеть деревню.

София побагровела от злости:

— Да, вы правы. Я не ожидала ничего подобного. И тем более не ожидала, что здесь будете вы.

Он довольно улыбнулся:

— Если вы не готовы к таким условиям, скажите. И уже завтра вы будете в Буэнос-Айресе.

«Может, хоть так удастся выпроводить ее», — с надеждой подумал Томас.

Чтобы доставить девушку в город, потребуется два часа. Зато всю неделю можно будет спокойно работать. Лучше, если она уедет до возвращения Родригесов. А то Мария вбила себе в голову, что ему необходимо отказаться от отшельнического образа жизни и найти хорошую девушку.

Конечно же София, проводящая свой медовый месяц в одиночестве, в глазах Марии была не лучшей кандидатурой, но по крайней мере она помогла бы ему хоть временно забыться.

Он не желал знакомиться с хорошенькой девушкой. Томаса устраивала его жизнь — ведь он сам сделал такой выбор и приехал на ранчо. Здесь все просто и спокойно. Он мечтал оставить прошлое в прошлом. Лишь некоторые воспоминания ему хотелось бы сохранить. Забыть такое — это предательство.

— А вы только и ждете, чтобы я поскорее уехала, да? — дерзко прервала его размышления София.

— Прошу прощения, вы что-то сказали? — переспросил Томас.

— Вы мечтаете избавиться от меня, мистер Мендоза, чтобы я не путалась у вас под ногами. Между прочим, это вовсе не моя вина, что я застряла здесь. Вы думаете, я испугаюсь работы и убегу куда-нибудь, где меня будет поджидать целый штат прислуги? — возмутилась она.

— А разве вы не этого хотите?

София немного подумала и резко ответила:

— Нет.

— Нет? — удивился Томас.

— Я хочу остаться.

— Кстати, я проверил бронирование и поговорил с Марией, — сообщил он.

— И что?

— Я обнаружил, что в документах нет ни слова о возмещении ущерба. Мария заверила, что она все уладит, когда вернется в среду.

— Ну вот в среду и поговорим, — уверенно ответила София.

— Вы поняли все, что я вам сказал? Люди, приезжающие на ранчо, обязаны выполнять любую работу, включая уход за животными, уборку в конюшне и в доме. Они становятся частью семьи, где каждый занимается своим делом.

— Думаете, я не справлюсь?

Томас скептически посмотрел на ее прическу, идеальный маникюр и педикюр.

— Ну нет, почему же. Я так не думаю… В таком случае предстоящая неделя будет полна сюрпризов для вас, — ухмыльнулся он.

София подарила ему умопомрачительную улыбку:

— Уже сейчас вы можете удивить меня аргентинским блюдом. Я зверски проголодалась.

Томас надеялся, что девушка одумается и все-таки решит сдаться и уехать. Вместо этого она бросила ему вызов. Он запутался: то ли его восхищала ее смелость, то ли расстроило собственное поражение. Впрочем, время покажет.

Пусть сегодня она насладится вкусным ужином и ароматной ванной. Но с завтрашнего дня все будет иначе.

София понятия не имела что же ей носить всю неделю. Она подошла к чемодану, чтобы еще разочек поискать что-нибудь подходящее. Ее вещи были разбросаны на голубом покрывале и походили на морские водоросли. Она посмотрела на часы. Томас предупредил, что завтрак ровно в семь часов, а сейчас уже почти половина седьмого. Он будет счастлив, если она опоздает.

«Должно же найтись хоть что-то», — нервничала София. Она достала брюки карамельного цвета и нахмурилась. Единственной подходящей обувью оказались ботинки от «Джимми Чу», которые она купила на распродаже за границей. Ну почему она не захватила что-нибудь менее изысканное? Например, кроссовки и одежду для занятий йогой. Так нет же, единственная более-менее спортивная одежда — это купальники, в которых она планировала лежать у бассейна или на спа-процедурах. София с отчаянием взглянула на груду одежды. Как же она сглупила!

Двадцать пять минут восьмого. София сильно опаздывала. Она вспомнила скептический взгляд Томаса, и кровь закипела у нее в жилах. Она еще раз переворошила все свои вещи.

«Какой же он высокомерный! Да, я не смогла произвести на него впечатление, но я была напугана», — мысленно оправдывалась девушка. София схватила сарафан, быстро оделась и решила поразмыслить по поводу своего гардероба позже. Она вздохнула, вспомнив, что последние три года к ней относились как к красивой кукле.

«С сегодняшнего дня все будет иначе, — решила девушка. — Мне плевать, если за завтраком он примется унижать меня».

София быстренько спустилась вниз. В кухне пахло так вкусно, что у нее потекли слюнки. Она увидела накрытую полотенцем корзинку, подошла и заглянула в нее. Там лежали теплые ароматные булочки.

Хлеб? Он испек для нее хлеб?!

Мысль о том, что она опоздала, стерла улыбку с ее лица. Нужно как можно быстрее поесть и найти Томаса. Да уж, опоздание — не самое лучшее начало ее жизни на ранчо. София съела булочку с маслом и выпила полчашки кофе. Затем девушка отправилась на поиски Томаса. Она наткнулась на него, как только завернула за угол дома.

— Ой! — испуганно вскрикнула София и чуть не упала. Сильная мужская рука подхватила ее. — Извините, я проспала, — начала оправдываться она. — У вас очень удобная кровать.

— Само собой разумеется, — невозмутимо откликнулся Томас.

София не думала сдаваться.

— Булочки были еще теплыми. Вы сами их испекли? — спросила она.

Томас проницательно взглянул на нее, словно пытался прочитать ее мысли:

— Да. Мария давным-давно научила меня этому. Когда она вернется, вы поймете, что моя второсортная стряпня никуда не годится.

— Я бы не назвала ее второсортной, — заметила девушка. — Вчерашний ужин был великолепен.

— Я рад, что вам понравилось.

Она почувствовала, что он не совсем искренен.

— Что я пропустила? — поинтересовалась София.

— Работу, — сухо ответил Томас.

Позади них находился сарай. Рядом с ним стояла большая банка с краской, две банки поменьше, и лежали кисти.

— Малярные работы?

«Я же в отпуске, — мысленно содрогнулась София. — Разве здесь не будет никаких экскурсий? В конце концов, можно закрыть глаза на отсутствие бассейна и других развлечений, но покраска сарая — это уж слишком».

Томас кивнул:

— Вы же сказали, что способны удивить меня. У вас есть отличная возможность это сделать. Сарай должен быть покрашен. И забор тоже.

Он пытался вывести ее из себя, и София это прекрасно понимала. Вероятно, таков его план — на протяжении всего отдыха испытывать ее на выносливость. Но она не сдастся. София улыбнулась. Если Томас приказал красить, значит, она будет красить.

Только не в сарафане и туфлях.

— Хорошо, — сказала София. — Мне лишь нужно переодеться. Моя одежда вряд ли подойдет для этого.

Томас снова кивнул и пошел к сараю.

— Сеньор Мендоза!

Он повернулся с несколько удивленным видом. Она минуту полюбовалась его лицом и проговорила:

— Если бы вы дали мне какую-нибудь подходящую одежду, я была бы вам чрезвычайно благодарна.

— Разве я похож на магазин, мисс Холлингсворт?

Томас сделал ударение на «мисс», так же как и она — на «сеньор». Но София ничуть не смутилась:

— Я видела пару рекламных проспектов у себя в номере. — «О, если бы я полистала их перед тем, как приехать сюда», — вздохнула девушка. — Недалеко отсюда есть какой-то магазинчик. Может быть, я подберу что-нибудь там?

Томас нахмурился.

— Если у вас есть какие-нибудь штаны, наденьте их, — посоветовал он. — Встретимся здесь через пару минут. И ушел, несколько огорченный.

Пусть это была небольшая победа, но София чувствовала себя превосходно. Пусть сеньор Мендоза знает, что она не кроткая слабая овечка, которая постоянно нуждается в заботе. София испытала незнакомое прежде ощущение — ощущение приключений и свободы.

Конечно, покраска сарая — не самое увлекательное приключение, но все же…

София всегда была послушной девочкой и делала все так, как ей говорили. Она постоянно боялась поступить по-своему, но сейчас все обстояло иначе. Девушка вернулась в номер и пару минут спустя прибежала к сараю в брючках карамельного цвета и белой льняной блузке. Это был самый простой наряд из ее гардероба.

Вскоре вернулся Томас. Он держал в руке комбинезон цвета хаки.

София была озадачена. Эта модель уж точно не из бутика.

— Наденьте это поверх вашей одежды, — распорядился он, протягивая ей забрызганный краской комбинезон.

— Вы шутите? — возмутилась София.

— Вы же не хотите красить сарай в роскошных вещах.

— Нет, но…

София натянула на себя комбинезон, хоть и ненавидела свободный крой одежды. Рукава оказались слишком длинными, и она засучила их. Ощущение было странное.

Она заметила усмешку на лице Томаса.

«Да, конечно. Я знаю, что глупо выгляжу».

— Переобуйтесь. — Он протянул ей обувь.

— Что это?

— Альпаргаты, легкие полотняные ботинки, — объяснил Томас.

София натянула альпаргаты, похожие на кеды без шнурков. Они оказались очень удобными.

— Я готова, — заявила она.

— Надеюсь. Ведь утро уже заканчивается, — буркнул он.

София поспешила за Томасом, восхищаясь его фигурой. Сегодня на нем были темно-коричневые хлопковые штаны и красная футболка, которая не только подчеркивала его бронзовый загар, но и демонстрировала прекрасные широкие плечи и мужественную спину.

Томас находился в прекрасной физической форме, и София поймала себя на мысли, что восхищается им. Ей хотелось все сделать хорошо, даже если это будет какое-то пустяковое задание.

— Может быть, нужно покормить лошадей? — спросила она.

Томас покачал головой:

— Я уже их покормил, пока пекся хлеб.

— Совсем не обязательно было печь его для меня.

София представила, как Томас замешивает тесто. Картина получилась столь впечатляющей, что у нее пересохли губы. Она еще раз убедилась, что он мастер на все руки. Это несправедливо — быть одновременно таким способным и таким красивым. Не мужчина, а идеал. Рядом с Томасом она чувствовала себя необразованной простушкой.

— Я вынужден был это сделать. Пока Мария отсутствует, я должен о вас заботиться.

Можно было не напоминать об этом. София и так понимала, что она для него обуза.

— Есть что-нибудь такое, чего вы не умеете? — поинтересовалась девушка.

— Когда пастух выходит в поле, он должен уметь делать все: заботиться о животных, об укрытии от непогоды и о пропитании.

— Вы всегда были таким талантливым?

Томас слегка изменился в лице, но через мгновение улыбнулся;

— Конечно нет. Карлос меня всему научил. И я у него в неоплатном долгу.

София хотела спросить, что он имеет в виду, но Томас отвернулся и начал перемешивать краску палкой.

— Томас!

— Что? — буркнул он, не прерывая своего занятия.

Сердце Софии бешено заколотилось. Постоянно натыкаться на его нежелание откровенничать было просто невыносимо. Здесь все было чужим. Единственный человек, с которым она могла поговорить, — Томас. Общение с ним было просто необходимо.

— Давайте объявим перемирие? — предложила София.

Он прекратил помешивать краску и посмотрел на нее.

— Я знаю, что мы оба не были готовы к такой ситуации, — продолжала девушка. — Может, мы попробуем смириться с ней, вместо того чтобы постоянно спорить и стараться что-то доказать друг другу?

Их взгляды встретились. Она прочитала в его глазах уважение и нечто вроде сожаления. Но в целом ничего не изменилось.

— Я не самый хороший собеседник.

— Какой же вы бука! — засмеялась София.

Томас усмехнулся и протянул ей банку с краской и кисть.

Сарай был небольшой, но у него было две двери и по окну с южной и северной стороны.

Оконные стекла и двери были закрыты пленкой, чтобы на них не попала краска.

— Вы, наверное, в первый раз держите кисть? — предположил он.

София кивнула. Ее раздражало, что она оказалась неумехой. Судя по всему, Томаса это тоже немного напрягало.

— Я никогда… — начала девушка.

Ее воспитывала мать, у которой были свои представления о том, что нужно делать, а что — нет. Нанимать людей для каких-либо работ, будь то покраска или ремонт, для нее было совершенно естественно. Особенно когда отец ушел от них. Это произошло после того, как мать Софии начала делать карьеру.

— Мне не приходилось заниматься такого рода работой. — Это все, что она смогла сказать.

Томас подошел к ней, положил свою руку на ее и объяснил:

— На вашей кисти слишком много краски. Нужно слегка окунуть кисть и начинать красить. Вот так.

София прикусила губу. Его рука была такой сильной, а сам он стоял так близко… Ее плечо касалось его груди, когда он стряхивал лишнюю краску в банку.

— Ну вот. Теперь, если вы будете держать кисть вот так, краска легко и быстро будет ложиться на поверхность. Видите?

— Угу. — Больше она не могла ничего сказать.

София была вынуждена признать, что, как школьница, теряется в его присутствии. Интересно, каково это — оказаться в объятиях Томаса?

Она взяла кисть, ругая себя за столь глупые мысли. Цель ее путешествия — доказать свою независимость и научиться жить для себя.

«Я не позволю какому-то ворчливому пастуху завоевать мое сердце», — подумала она.

У Софии было время осмотреться. Утро было безоблачным, а воздух — чистым и свежим. София заметила шесть лошадей, которые прятались от солнца в загоне. Птички весело щебетали.

Никаких машин, клаксонов, пробок. Никто не толкается. Нет ни магазинов, ни ресторанов. Удивительное ощущение.

— Вы давно живете на ранчо? — спросила София.

— Три года.

— И все это время вы работаете у Родригесов? — Она наклонилась, стряхивая лишнюю краску с кисти, а сама тем временем покосилась на Томаса.

— Да.

М-да… Этот разговор не складывается, как и все остальные.

— Тут очень красиво и просторно. А воздух-то какой чистый! — София все же пыталась наладить контакт.

— Я рад, что вам тут хоть немного нравится, — ответил он.

София продолжала покрывать краской стену. Что сказал бы Энтони, если бы увидел сейчас свою идеальную невесту? Она улыбнулась. Работа казалась Софии легкой и приятной.

— Скажите, пожалуйста, утренний завтрак Марии помогают готовить девушки?

— Конечно, но не обязательно девушки. Здесь все помогают друг другу чем смогут. До пожара один мужчина каждое утро в течение целой недели пек кукурузный хлеб. Он просто таял во рту даже без добавления масла. Это был рецепт его бабушки. А его жена, наоборот, совсем не умела готовить. Зато она прекрасно ухаживала за скотом.

София хихикнула. Наконец-то ей удалось хоть немного разговорить Томаса.

«Надо запомнить, что он охотно говорит о кукурузном хлебе», — решила она. Томас бросил на нее испепеляющий взгляд, в котором София уловила что-то язвительное.

— А что умеете делать вы? — поинтересовался он.

Вопрос застал девушку врасплох. Она растерялась:

— Я не знаю.

— Не знаете?!

Ее гордость была ущемлена. Она работала помощницей Энтони, и это получалось у нее отлично.

— Я прекрасно справляюсь с работой секретаря — отвечаю на звонки и сообщения. Могу набирать семьдесят пять слов в минуту.

Софию охватило чувство обиды. Как посмел Энтони пользоваться ею в своих интересах, пренебрегая ее чувствами?!

— Со мной не стыдно появиться в обществе. Я всегда превосходно выгляжу и говорю то, что от меня требуют, — выпалила София. Она понимала, что это звучит глупо. — Как видите, я Мало что умею.

— Все хорошо на своем месте, — заметил Томас, и ей стало намного легче. — Но эти навыки не требуются на ранчо.

— Я начинаю это понимать, — ответила она.

— Неужели вы сдаетесь? — мягко поинтересовался он.

Она взяла кисть и начала красить оконную раму:

— Вы только этого и ждете. Может быть, пришло время научиться чему-то новому. У меня получается?

Это замечательно — простить обиды и начать жизнь с чистого листа. Вернувшись в Оттаву, она обязательно продолжит начатое. С работы она уже уволилась и теперь будет заниматься тем, что ей действительно нравится. Девушка нахмурилась и опустила кисть. Она вспомнила многочисленные светские приемы, рукопожатия и воздушные поцелуи. Все это не что иное, как фальшивка. В этой толпе любой человек был готов подставить другого в своих интересах. Затем София вспомнила, какие платья она носила. Они позволяли ей чувствовать себя женщиной, востребованной и нужной.

Но они обошлись ей слишком дорого. Вероятно, Энтони был не единственным человеком, который ей врал. Может быть, она врала сама себе, пытаясь заполнить пустоту в душе призрачной мишурой и блестками? Наверное, она похожа на свою мать. Годами мама таскала Софию по всяким мероприятиям. Когда все изменилось? Когда статус стал для нее так важен?

София прикусила губу и опустила кисть в банку.

Глава 3

София настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как крупная капля стекает по стене сарая.

— Посмотрите, что вы делаете, — сказал Томас. — Вы же не хотите потом все переделывать?

Софию раздражало, что он постоянно контролирует ее. Она схватила кисть и со всей силы ударила ею о сарай. Томас промолчал.

Девушка красила нижнюю часть стены, когда заметила в траве какое-то движение. Она так резко отскочила назад, что опрокинула банку с краской.

Томас, подбежав к ней, увидел, что она уставилась на траву, трясется и кричит:

— Убейте его! Убейте его немедленно, Томас!

Увидев причину истерики, он нахмурился:

— Это же обычный маленький паучок.

— Маленький?! — София была поражена.

Она попятилась. Все, что было больше чем десятицентовая монета, не могло называться маленьким, особенно если речь шла о пауках.

— И это, по-вашему, маленький паук? — переспросила она.

— Он вас не укусит. Но даже если и так, это не смертельно.

Услышав, что паук не опасен, София чуть-чуть успокоилась.

Она не выносила пауков. Ей был отвратителен сам их вид.

Томас подтолкнул возмутителя спокойствия кистью. Паучок сразу же исчез. Томас поднял банку с краской. На траве блестело белое пятно. Он очень огорчился и, больше не обращая внимания на пауков, принялся исправлять все, что натворила София.

Она чувствовала себя полной дурой.

— Извините, — прошептала София. — Я очень боюсь пауков. Был один случай… — Она хотела объяснить ему, в чем дело, но не смогла. Это было слишком личное воспоминание.

— Вы можете работать с другой стороны сарая. Я закончу здесь, — сказал Томас.

«Это выше моих сил — красить сарай и одновременно следить за пауками», — подумала София. Конечно, такое поведение легко расценить как каприз избалованной принцессы, но она ничего не могла с собой поделать. Девушка вспомнила, как паук полз по ее ноге, и ей стало не по себе. Больше всего на свете она ненавидела пауков и темноту.

— Вы можете сначала проверить, нет ли там пауков? — робко попросила она.

Пусть он думает что хочет, но она никогда не откроет ему свою тайну. Несколько часов, проведенные на чердаке, оставили неизгладимый след в ее душе. Там тоже было много пауков, правда они были сравнительно меньше.

Томас выполнил ее просьбу:

— Теперь вы довольны?

— Да, большое спасибо, — смутилась София.

Она взяла кисть и продолжила работу, стараясь хоть как-то успокоиться. Тем не менее София вглядывалась в каждую травинку. Теперь, если появится паук или еще какое-нибудь насекомое, она не станет орать и бросать банку с краской, а тихонечко прогонит его.

Солнце поднималось все выше, а воздух еще был довольно влажным. Они трудились достаточно долго, и София зауважала тех людей, которые приезжали на ранчо работать. Это вам не завтраки, верховые прогулки и отдых. Это прежде всего работа. Немного усилий — и обычный сарай превратился в аккуратный беленький домик, который прекрасно вписывался в уютную атмосферу ранчо. Софию охватило чувство гордости — ведь она тоже принимала в этом участие. К тому же она работала на воздухе и могла наслаждаться ласковым солнышком и шелестом листвы. Иногда София украдкой поглядывала на Томаса. Он сообщил, что Карлос научил его многому, но про себя так и не сказал ни слова. Хотя Томас носил простую одежду, София понимала, что он совсем не похож на обычного работника ранчо. Судя по всему, он получил хорошее образование.

Они закончили наносить первый слой краски только к полудню. Остальное Томас отложил на завтра.

— Сарай выглядит неплохо, — заметил он.

Он поднял емкость с оставшейся краской и понес ее в сарай. София залюбовалась игрой его мышц. Она шла за ним, неся кисти.

«Я весь день из кожи вон лезла, чтобы покрасить этот сарай, а вместо похвалы услышала: «Выглядит неплохо», — возмущалась она про себя. — Черствый сухарь!»

София вошла в сарай. Внутри было аккуратно, как, впрочем, и все на ранчо. А главное — никаких неприятных запахов. София почувствовала лишь запах леса и сена.

Томас забрал у нее кисти и положил в раковину. Он включил воду и начал мыть их.

— Вы мне очень помогли сегодня, — сказал он.

«Наконец-то», — усмехнулась она.

— Да, за исключением опрокинутой банки с краской, — заметила София.

— Вам повезло, что вы не увидели, как пауки прыгают, — бросил Томас.

Она побелела:

— Прыгают?!

— Да. Эти пауки вовсе не плетут паутину, они прыгают. Обычно мы не сталкиваемся с ними днем, потому что они прячутся от людей, но зато когда они прыгают… — начал он.

— Нам обязательно об этом говорить? — прервала она его.

— Я думаю, это очень интересно.

Томас снова принялся мыть кисти. София осознала, что ему доставляет удовольствие дразнить ее.

«Смирись с этим, Софи, — подумала она. — Он прав. Я изнеженная и избалованная. Если мне удастся завоевать уважение Томаса, я запросто справлюсь с любыми трудностями».

Томас отложил кисти в сторону. Ему настолько нравилось дразнить Софию, что это начинало его беспокоить. Довольно странное чувство. Он уже давно не ощущал ничего подобного.

Не стоит так себя вести. До приезда Марии и Карлоса София находится на его попечении. Он выпекал хлеб вовсе не для того, чтобы показаться гостеприимным. Томас очень рано проснулся, и ему нужно было чем-то занять себя, чтобы не думать о Софии.

Томас вдруг вспомнил, что они уже сто лет ничего не ели.

— Пошли, — сказал он Софии, направляясь к дому. — Давайте пообедаем.

София сняла рабочий комбинезон и повесила его на гвоздик. Обед был скромным и состоял из овощного салата и холодных блинчиков с мясом.

— Блинчики следовало бы разогреть. Перед тем как уехать, Мария испекла их очень много. Мы сейчас перекусим, а вечером я приготовлю настоящий ужин, — пообещал Томас.

Он ни на минуту не прекращал думать о Софии. Ею невозможно было не восхищаться. Она была прекрасна. Он обратил внимание на ее красивую фигуру, а сквозь расстегнутую пуговичку смог рассмотреть хрупкую шею. Он пытался избавиться от этих мыслей, но у него ничего не получалось.

— Я помогу с ужином. Я умею готовить, — предложила девушка.

— О, принцессы умеют готовить?

Он снова начал издеваться над ней, но это был единственный способ держаться от нее на расстоянии.

— У каждого человека есть способности, — парировала она. — Может, и не такие разнообразные, как у вас, но это не означает, что их не существует.

София была права, и Томасу стало немного стыдно. Что на него нашло? Он слишком долго прятался от людей. После реконструкции ранчо произошли некоторые изменения. Это было уже не то поместье, в которое он когда-то приехал. Раньше все было проще. Томас был полон сил и оптимизма. И Роза… В каждом уголке раздавался ее игривый смех. А ее глаза… Сейчас он уже с трудом мог припомнить лицо Розы…

— Буду очень рад.

За обедом София спросила:

— Вы ведь не местный, верно?

Томас покосился на нее и отвел взгляд:

— Нет.

— Откуда вы? Где так хорошо выучили английский? У вас, конечно, есть небольшой акцент, но в целом…

— Зачем вам это знать?

София обиделась:

— Я просто пытаюсь завязать разговор.

Томас абсолютно не желал беседовать. Он всегда был не очень общительным. Но раньше это было необходимой составляющей его жизни.

— Я вырос в Буэнос-Айресе, потом переехал в США и окончил там частную школу. Потом получил диплом инженера.

— Вы жили в Штатах? — София уронила пакет с печеньем. — И вы по профессии инженер?

Томас кивнул. Ему не хотелось говорить о себе, точнее, о том человеке, которым он когда-то был.

— Да, у меня есть ученая степень. Вы удивлены?

— Если честно, очень. Почему высококвалифицированный специалист работает на ранчо?

Это была слишком долгая история. Томас не хотел говорить Софии, что он является совладельцем ранчо. Пусть лучше считает его работником, не то примется заваливать вопросами, а у него нет никакого желания на них отвечать.

— Просто мне здесь нравится, — ответил он.

— Довольно странно — променять хорошую работу на ранчо, — заметила она.

— Да.

Томас продолжил обед. Он не всегда был таким. Он подвел слишком много людей. В первую очередь отца, возлагавшего на него и на их семейный бизнес большие надежды. Во-вторых, брата, который был вынужден занять его место. И наконец, Розу…

Карлос и Мария предложили ему работу. А все закончилось тем, что ранчо стало для него домом. Когда Томас вспоминал прошлое, ему казалось, что все это происходило не с ним. Все казалось ему таким далеким!

— Томас!

— Нет, нет. — Он отодвинул тарелку и попытался выдавить из себя улыбку, в то время как на душе у него кошки скребли. Надо срочно сменить тему разговора. — Теперь моя очередь. Как получилось, что такая красивая девушка проводит медовый месяц одна? Кто был инициатором разрыва — вы или он?

Когда Томас это произносил, он поймал себя на странной мысли: хорошо бы, если бы София ответила, что это она отменила свадьбу. С каких это пор она стала его волновать?

В ее глазах мелькнула боль.

— Это мое решение. — Она отложила блинчик и вытерла пальцы.

София была очень серьезна, и Томас безумно хотел подразнить девушку, чтобы ее глаза снова загорелись.

— Что случилось? Он не соответствовал вашему стилю жизни?

Она печально взглянула на Томаса и произнесла:

— Вы действительно думаете, что дело лишь в этом? Если под словами «стиль жизни» вы понимаете любовь и верность… то все может быть. Я считаю, что он просто пользовался мной, как куклой. Ему была важна свадьба как таковая, как светское мероприятие. Он совсем не думал о том, что я чувствую.

— Он обманывал вас?

— Нам не следовало затевать свадьбу… — вздохнула София. — Мы оба стремились лишь к внешней красоте и успешности. Теперь мне очень стыдно за это.

Томасу впервые стало жаль Софию Холлингсворт.

— Мне все же удалось вывести его на чистую воду, — продолжала она. — Когда я застукала его с этой…

Томас пробормотал что-то по-испански. Слова были очень похожи на английские, и Софии удалось понять их.

— Спасибо! Это просто превосходно! — расхохоталась она.

Она была чертовски привлекательна, особенно когда смеялась от души. В такие моменты ее глаза вспыхивали, а на щеках появлялся легкий румянец.

«Как же ее парень посмел так с ней поступить? — возмущался Томас. — Замечательная, сексуальная девушка… Она, наверное, и не догадывается о своей привлекательности». Вначале он счел Софию избалованной, однако теперь начинал подумывать о том, что она просто скрывает свои таланты.

— Я считаю, что настоящий мужчина не должен так поступать. Почему он вам изменил? Вы же красивая девушка, — заявил Томас.

Она бросила на него такой взгляд, что у него мурашки побежали по коже. На минуту в кухне воцарилась тишина. Именно этого Томас и опасался. Он покашлял, чтобы хоть как-то прервать тишину:

— Может быть, вы немного избалованы. Но, во всяком случае, вы не злюка. А это замечательно, — наконец произнес он.

— Спасибо, — прошептала София и отвела глаза. Она уставилась на свои пальцы и спросила: — Скажите, вы, наверное, никогда не изменяли женщине?

Томас остолбенел. Изменял? Нет. Хотя… Смотря что подразумевать под этим словом.

Томас встал из-за стола и начал убирать посуду.

— Я что-то не то спросила?

— Все в порядке.

Он налил воды в раковину, чтобы помыть тарелки. Надо закончить этот разговор сейчас же. И перестать пялиться на нее.

— Сегодня нам предстоит поездка на лошадях, — сообщил Томас. — Мы поедем только после того, как вы найдете подходящую обувь. И шляпу. Вы успели немного обгореть. Можете воспользоваться шляпой Марии. Еще вам понадобятся бомбачас. Вы найдете их в коробке в офисе. Первая дверь справа.

— Что такое бомбачас?

— Это специальные пастушьи штаны. Кстати, вы были правы насчет магазинчика. На этой неделе мы туда обязательно заглянем.

— Куда мы поедем?

— Просто прокатимся по ранчо. Надо проверить скот. Это совсем не сложно. Вы справитесь.

София опустила глаза, сгорая от любопытства. Что заставило Томаса так резко прервать разговор?

Девушка вспомнила его взгляд, когда она рассказала ему про Энтони… Невероятно! Еще ни один мужчина не вызывал у нее столько эмоций. Она и не думала, что у нее вновь появится приятное ощущение в груди. Взгляд темных глаз, случайные прикосновения… Ни разу в жизни она не испытывала ничего подобного. Даже со своим женихом.

София посмотрела на маникюр, уже слегка испорченный утренней работой. Она начинала понимать, что бесконечные спа-процедуры и шопинг служили всего лишь заменой чего-то более важного. Того, чего ей действительно не хватало в жизни. Энтони никогда по-настоящему не любил ее. Теперь ей казалось, что и она его не любила — просто вбила себе в голову, что это любовь. Ей стало больно при мысли, что у него была любовница. Она не забыла те гадости, которые он наговорил в последний раз. Энтони обвинял ее в том, что она сама толкнула его в объятия другой женщины, что она постоянно была холодна с ним и так далее. София чуть было в это не поверила. Но ведь любящий мужчина терпеливо ждал бы и не помышлял об измене. Разговор с Томасом окончательно ее в этом убедил. Она ни в чем не виновата, и все произошло из-за подлости Энтони. Кстати, он никогда не смотрел на нее так, как Томас.

Софию тревожила резкая смена настроения Томаса. Всего минуту назад они болтали и смеялись над ее проблемами. А теперь он снова закрылся. Не стоит сейчас его трогать.

Девушка молча смотрела на его спину. У нее появилось ощущение, что между ними выросла стена.

Оставалось надеяться, что он немного успокоится во время прогулки. Томас принадлежал к тому типу людей, которые чувствуют себя на природе как дома. В отличие от него, София очень боялась. Она знала, что ей придется сесть на лошадь, но не думала, что это случится так скоро. Софии заранее стало стыдно за свое неумение.

Но когда она подняла глаза на Томаса, он ответил отчужденным и неприветливым взглядом. Впрочем, это его право. И действительно, кто они? Всего лишь незнакомцы, случайно оказавшиеся в одном месте в одно и то же время. В конце концов, они ничего не должны друг другу.

К Софии всегда относились пренебрежительно. Ей до смерти надоело постоянно подстраиваться под всех и бояться высказать свое мнение. Она только и делала, что одевалась соответственно, поступала в соответствии с правилами и общалась с нужными людьми. И, спрашивается, кому все это надо? Уж точно не ей. Мама с ее помощью хотела улучшить их положение в обществе, а Энтони — построить карьеру. Он часто говорил, что его успех — ее заслуга. Но вскоре Софии стало ясно, что это обман.

Теперь она сама мечтала добиться успеха, привлечь внимание упрямого аргентинца, даже если для этого придется скакать на лошади. Софии безумно хотелось, чтобы надменность в его глазах сменилась восхищением.

В коробке она нашла штаны серого цвета, сверху широкие, а снизу зауженные. И уж конечно не модные. Там же лежали черные ботинки и шляпа с закругленными полями, защищающими лицо от солнца.

— Мне нужно немного времени, чтобы принять душ и намазаться солнцезащитным кремом, — предупредила она Томаса.

— Не спешите. Я еще не оседлал лошадей.

Софии снова стало жутко интересно, что же Томас скрывает от нее. Он умело менял тему разговора, но она во что бы то ни стало хотела разузнать, что заставило его бросить все и приехать в глухомань. Одинокий гаучо, который надеется только на себя… Вдруг внимание Софии привлекла фотография на стене. Снимок запечатлел счастливо улыбающуюся девушку, сидевшую на лошади. Кто это? Может, Мария?

София чувствовала себя глупо в пастушеской одежде. «Для довершения образа не хватает лишь пончо и ослика», — усмехнулась она.

Томас уже ждал ее с лошадьми. София как будто увидела его впервые. Он был прекрасен! На нем тоже был костюм гаучо, шляпа и бандана, повязанная на шее. Он выглядел очень романтично, в то время как она чувствовала себя по-идиотски. София сделала глубокий вдох и направилась к нему. Она сможет сделать это. Только нужно успокоиться.

— Хорошо выглядите, — заметил Томас.

Похоже, его ледяное сердце начинало потихоньку оттаивать.

— Я чувствую себя глупо, — призналась она.

— Не стоит. Вы оделись правильно и оцените это, когда окажетесь под палящим солнцем. — Он улыбнулся. — Завтра, если будет время, мы заедем в Сан-Антонио-де-Ареко, и вы сможете купить подходящую одежду. Не думаю, что ваши эксклюзивные наряды тут пригодятся.

Конечно, София не смогла бы разгуливать всю неделю в туалетах от «Шанель» или «Прада». Да и, честно говоря, она мечтала об обычных джинсах.

— Вы готовы?

Девушка сглотнула. Она не умеет даже толком сидеть в седле. София подошла к лошади, стараясь сохранять спокойствие. Ей показалось, что эта лошадка ниже, чем те, на которых ей доводилось кататься. Это ее немного успокоило. Однако при виде седла она снова перепугалась.

— Что-то не так, София?

— Седло какое-то странное.

— Да, это специальное седло для пастухов. Вам будет удобно.

Девушка решительно вставила ногу в стремя и со второй попытки забралась на лошадь. Томас опять оказался прав — седло было фантастически удобным. Он с легкостью запрыгнул на лошадь и улыбнулся Софии.

— Управляйте лошадью с помощью повода, — проинструктировал ее Томас. — Вы ведь знаете, как это делать?

София чуть не прикусила губу. Все это было для нее практически впервые, но она решила, что справится. После истории с пауком она не имеет права на слабость. Необходимо преодолеть страх. Каким-то образом София разобралась, как управлять лошадью, и последовала за Томасом по направлению к обширной равнине, которая окружала ранчо. Первое время они ехали неспешно. На пастбище припекало солнышко и дул легкий ветерок. Затем Томас пришпорил лошадь, и она перешла на легкий галоп. Кобыла Софии без колебаний сделала то же самое. Лошадь чуть было не выбросила девушку из седла, но в конце концов ей все-таки удалось сохранить равновесие. Она чувствовала себя не очень комфортно, однако главное для нее было — не ударить в грязь лицом. А все остальное пустяки. Томас попридержал свою лошадь. София старалась сохранять спокойствие и делать вид, будто она каждый день ездит верхом. Она завидовала Томасу — ведь ему легко дается любое дело. Он спокойно держал поводья, она же вцепилась в них. У него была королевская осанка. Он выглядел как бог.

София предалась мечтам о молчаливом ковбое. Когда же она спустилась с небес на землю, то нахмурилась. Девушка осознала, что ее жизнь в Оттаве разительно отличается от той, какую она хотела бы вести. Слишком долго она позволяла всем манипулировать ею. А какова она на самом деле? Возможно, эта неделя даст ей шанс разобраться в себе.

— О чем вы думаете? — спросил Томас и указал рукой на просторные равнины.

Повсюду мирно паслись животные. Слева мелькнуло такси, Скользившее по дороге словно серебряная змея.

Здесь все было пропитано ковбойским духом. Правда, не было ковбойских шляп и шпор, но, когда София смотрела на Томаса и видела его светящиеся глаза, она ощущала именно эту атмосферу.

— Это просто потрясающе! — воскликнула девушка, любуясь животными. Сейчас она была готова ехать быстрее. — Тут так просторно и свободно! Меня даже слегка пугает эта дикая природа.

Томас поднял бровь:

— Вы меня удивляете, София. Я был уверен, что город вам ближе, чем деревня.

— Вы многого обо мне не знаете, Томас, — сказала она, довольная завязавшимся разговором. Все-таки ей удалось прервать молчание. — Здесь можно быть кем угодно, ведь так? Абсолютная свобода.

Он отвел взгляд:

— Что верно, то верно. Такой простор впечатляет. Я не думал, что многое упускаю, пока Мигель не привез меня сюда. Все это… так близко моей душе. — Томас оглянулся и с вызовом посмотрел на нее. — Наверное, из-за того, что я давно живу на ранчо, я уже перестал замечать все это. Здорово снова видеть красоту здешних мест — благодаря вам.

— Тогда почему вы не выглядите счастливым?

Сначала Софии показалось, что Томас хочет что-то сказать, но потом на лице его дрогнул мускул, и он промолчал.

— Мигель — это сын Карлоса и Марии? — не унималась София.

— Да. Мы подружились в университете. Странная дружба у нас получилась — я из города, а он из деревни, — засмеялся Томас, однако девушка уловила нотку грусти в его голосе.

— Вы были несчастны?

— Карлос и Мария пригласили меня сюда. Они были убеждены, что Мигелю живется лучше, чем мне. Несмотря на бедность, они всегда утверждали, что очень счастливы.

— Разве в вашей семье все было по-другому?

Он усмехнулся:

— Нет.

София почувствовала себя немного увереннее:

— После развода с отцом моя мать помешалась на деньгах и стремилась заполучить их любым способом. Она пыталась заработать даже на моем замужестве. Энтони работал адвокатом, потом выбился в политики, и был очень богат. Именно о таком зяте она мечтала. — Впрочем, мать хотела для дочери того, чего у нее самой никогда не было. Стоит ли обижаться на нее? — Мама лишь хотела, чтобы я была успешна и счастлива. Когда мы объявили о помолвке, она была на седьмом небе.

— А вы?

— Ну, скорее, это был брак по расчету. Энтони мог многое мне дать. И к тому же он был красив и дружелюбен. Он очень хорошо ко мне относился, и в конце концов я вообразила, что по уши влюблена в него. Он сделал мне предложение. Меня ждала беззаботная жизнь, а его — успешная карьера.

— Звучит неплохо, — сухо заметил Томас.

София покраснела. Они с Энтони встречались два года и ни разу не занимались любовью. Для современного общества как-то странно. Сначала ей все это казалось романтичным. София думала, что Энтони бережет ее честь.

— Не совсем, — призналась девушка, глядя на траву.

Она снова покраснеет, если посмотрит на Томаса. Ей двадцать пять лет, а она все еще невинна. Ни при каких обстоятельствах нельзя говорить ему об этом.

— Так это он оплачивал ваши расходы? — спросил Томас, сдвинув шляпу на лоб.

— Да.

София заметила, что в их отношениях что-то поменялось. В его голосе больше не было злобы. Он по-прежнему поддразнивал ее, но с этим она уже смирилась. Такой Томас нравился ей больше, хотя порой его шутки задевали ее. Однако с этим легче справиться, чем с презрением.

— Вы приехали сюда, чтобы отомстить своему бывшему?

— Если бы я хотела ему отомстить, то рассказала бы про него прессе. Впрочем, в этом не было необходимости. Тот факт, что я отменила свадьбу, и так изрядно подпортил ему жизнь. Репортеры засыпали меня вопросами. Политик оказался замешан в скандале. Не важно в каком. Для них это горячая новость. — София хитро улыбнулась Томасу, а он улыбнулся в ответ.

— Вы гораздо сильнее, чем я думал. Я недооценивал вас, София Холлингсворт, — заметил он.

— Верно. Я ищу здесь… — начала она.

Он взглянул на нее:

— Кого?

У Софии встал ком в горле, и она вцепилась в поводья.

— Себя, — бросила девушка и поскакала галопом.

Глава 4

Томас ехал за Софией, наблюдая, как ее бедра двигаются в такт движениям лошади. Она взяла инициативу в свои руки и скакала впереди. Да, София определенно сильнее, чем он предполагал. Все эти капризы, истерика из-за паука… Она не умела ездить верхом. Он с самого начала знал это, но хотел испытать ее на прочность. Разумеется, Томас дал ей самую спокойную кобылу, Неву. Он собирался немножко поиздеваться над Софией. Он думал, что, увидев необычное седло, она начнет возмущаться. София же спокойно запрыгнула на лошадь и поскакала за ним. Она проявила мужество, и ему это понравилось. Возможно, у них гораздо больше общего, чем он думал. Эта мысль не покидала Томаса, хотя он вовсе не хотел искать что-то общее. Судя по всему, они оба долгое время лишь делали вид, что живут. Томасу были знакомы чувства Софии. Для его отца не было ничего важнее денег и статуса. Томас слишком долго мирился с этим. Он был гораздо счастливее здесь, на ранчо.

София сейчас находится в поиске. Но он вовсе не обязан помогать ей. Томас хотел было сказать об этом, но потом решил промолчать — во избежание лишних вопросов. Он не знал, куда еще его заведет жизнь, и не хотел привыкать к Софии. Слишком многие люди указывали, как ему следует жить. Отец постоянно спрашивал, когда он вернется домой. Томас не мог ответить на этот вопрос. Его не прельщала мысль о возвращении в Буэнос-Айрес, в компанию «Мендоза моторс».

— Здесь очень красиво! — прервала его размышления София. — Так просторно и свободно… — Они ехали рядом. — Порой мы не замечаем простых вещей…

— Здесь начинаешь понимать, что такое настоящая жизнь, — подхватил Томас, радуясь, что она разделяет его чувства. — Я о многом размышлял, когда ездил верхом.

С тех пор как он впервые приехал сюда, все в его жизни изменилось. Томаса радушно встретили на ранчо, к тому же ему приглянулась Роза…

Они приближались к бухте, и дорога становилась все круче. София ехала осторожно. Внезапно ее лошадь споткнулась о кочку, и девушка взвизгнула. Сегодня утром, когда она испугалась паука, Томасу хотелось обнять ее, успокоить и защитить, потому что она не притворялась. Однако теперь, встревоженный непривычным ощущением близости с ней, Томас лишь тряхнул головой. «Мы просто поедем медленнее», — решил он.

За бухтой было тихое, спокойное местечко, укрытое от ветров. Они с Мигелем частенько приезжали сюда, чтобы поболтать у костра. Если сейчас не сделать привал, София, утомленная длительной верховой прогулкой, будет плохо себя чувствовать утром. Томас спешился, подождал Софию, а затем привязал лошадей:

— Пойдемте. Я хочу вам кое-что показать.

Как только он взял Софию за руку, у него внутри все перевернулось. Тепло разлилось по телу. Вчерашнее напряжение исчезло.

Интересно, когда это началось? Когда она утром вошла в кухню? Или когда он увидел ее в старом комбинезоне? Рука девушки была маленькой и мягкой. И не вспомнить, когда в последний раз кто-то вот так протягивал ему руку. Давно такого не было. Прежде Томас некоторые вещи воспринимал как должное и игнорировал, не задумываясь об их значимости. Например, последнее прикосновение Розы, последний поцелуй, последнее признание в любви… Все это исчезло навсегда, оставив пустоту в его душе.

Они обогнули холм. Перед ними предстали две скалы.

— Боже! — воскликнула София и побежала к ним.

Она уселась на камень, сложив руки на коленях. Она выглядела как восемнадцатилетняя девчонка. Куда делась стильная девушка в дорогой одежде, которая приехала на ранчо? Томас догадывался, что это все было напускным. Напротив него сидело очаровательное создание с рыжими волосами и сияющими глазами. Это была настоящая София. Ее восхищение было настолько искренним, что в него нельзя не поверить.

— Как здесь замечательно! Сверху совершенно ничего не видно! — воскликнула она.

— Прелесть этих скал и заключается в том, что они укрыты от глаз.

— От кого вы тут прятались? — поинтересовалась София.

— В основном от Карлоса и Марии. Мы с Мигелем брали лошадей и приезжали сюда. Он мечтал перебраться в город. Сейчас он преподает в университете. А мне, наоборот, хотелось спокойствия и надоела городская суета. Ранчо стало моим вторым домом. Но, честно говоря, мне кажется, что Мигель все еще любит ранчо. — Томас присел с ней рядом, наблюдая за пенящимися волнами.

— Вы всегда привозите сюда гостей? Здесь просто прелестно!

— Нет, не всегда. — Неожиданно Томас подумал, что это была плохая идея — показать ей свои любимые места. Она ничем не отличается от других гостей.

— Значит, ранчо стало вашим вторым домом?

Томас улыбнулся. Может быть, стоит признаться, что он является совладельцем ранчо? Нет.

— Да, я предпочитаю общение с Карлосом и Марией, а не со своими родственниками, как ужасно это ни звучит. Я люблю свою семью, но… Вы говорили недавно о поисках себя. Я вас прекрасно понимаю. Здесь я чувствую себя самим собой. Если во время прогулки у вас появилось такое же чувство — я очень рад.

Наступила тишина. Томас посмотрел на Софию. Она любовалась бухтой, ее взгляд был спокойным и умиротворенным.

— Тут такая красота! — вздохнула девушка. — Вначале я не обратила на это внимания и только теперь осознала, что у ранчо очень правильное название — Райский уголок. Здесь просто дух захватывает!

В эту минуту Томас сообразил, что начинает влюбляться в Софию. Ведь ей понятно то, что он испытывает. Открытие пугало и радовало его одновременно.

— Я всю жизнь пыталась, — продолжала она, — угодить близким. Пыталась быть такой, какой меня желали видеть. Я не знала, чего хочу сама.

Томас кивнул:

— Но у вас еще есть время. Сколько вам лет? Двадцать четыре? Двадцать пять? Все только начинается. Вы обязательно найдете свой путь.

— Спасибо, Томас. — Она улыбнулась.

Собственно, все ее несчастье заключалось лишь в отмененной свадьбе. В отличие от него, у Софии не было потребности в раскаянии.

— В любом случае, — она мягко перевела разговор на другую тему, — мне не терпится познакомиться с Марией и Карлосом.

— Вам они понравятся, — тихо ответил Томас.

— Их сын женат? У него есть дети? Моя бабушка шутила, что внуки — это ее проклятие, — рассмеялась София.

Томас замялся. Софии просто хотелось поболтать, а для него эта тема была болезненной. Девушка не унималась:

— Когда у вас будут дети, вы привезете их сюда?

Эти невинные слова нанесли удар по его сердцу.

— Томас?

Он даже не заметил, как София встала и подошла к нему. Она положила маленькую руку на его плечо. Томас взглянул на взволнованную девушку. Кожа у нее была нежно-кремовая, а волосы — будто струящиеся языки пламени. Но от ее прикосновения ему стало не по себе. Тело пронзила острая боль.

— Я что-то не то сказала?

Он покачал головой. София не виновата. Причина была в нем, и только в нем.

«Дыши глубже, — приказал он себе. — София всего лишь гость ранчо. Перестань думать о ней. Еще не прошла скорбь по Розе».

— Я думаю, нам пора. — Он поднялся. — Сегодня надо перевезти коробки в магазин.

Девушка прикусила губу. Томас бессознательно уставился на ее розовые мягкие губы. Затем, спохватившись, перевел взгляд на бухту. Ни при каких обстоятельствах он не дотронется до нее, не поцелует и не обнимет.

— Томас, ты никому не даешь говорить? — Она обратилась к нему на «ты», как к другу. — Или ты так поступаешь только со мной?

Она была права, и ему нечего было ответить. Да и что он мог сказать? Что думает о том, какая у нее шелковистая кожа под кофточкой?

— Она причинила тебе боль? — начала София. — Кто-то поступил с тобой так же, как Энтони со мной?

— Что? — Он покачал головой. — Нет!

Однако вопрос задел его за живое.

— Значит, есть какая-то другая причина, — не успокаивалась София.

Теперь она не отстанет. И приятный день превратится для Томаса в каторгу. Почему ему трудно относиться к Софии как к обычной гостье? Они должны были спокойно беседовать об истории ранчо, а вовсе не на личные темы. Каким образом он потерял контроль? Как ей удалось легко вскружить ему голову?

Она считает его романтичным, честным и справедливым. Но он вовсе не такой. Она смотрела на него понимающе, как будто все знала. Но ей ничего не было известно. Томас примирился с постоянным ощущением вины и занимался тем, что ему нравилось, — ранчо. Работал он на совесть.

Зачем София сделала так, что ему захотелось того, на что он не имеет права?

Два дня. Через два дня приедут Карлос и Мария. Тогда все вернется на круги своя и он займется привычными делами.

Томас отвязал лошадь, подвел ее к Софии и помог девушке сесть.

— Держи ее крепче, — сдержанно посоветовал он. — Мы едем обратно.

Следует поторопиться, пока он не сказал какую-нибудь глупость. Например, правду.

София взяла поводья. Мышцы ног болели с непривычки. Томас опередил ее, и это рассердило девушку. Ей нравилось ехать первой, поэтому она решила догнать его и заставила лошадь пойти рысью. Сначала он не ответил на простой вопрос, который она задала, а теперь ускакал и бросил ее одну! «Он все делает, чтобы сохранить эту раздражающую дистанцию между нами», — злилась она. Если Томас Мендоза считает, что может так поступать, то он не на ту нарвался.

Ей наконец удалось догнать Томаса.

— Мог бы и подождать, — укоризненно бросила София.

Томас оглянулся, однако его глаза прятались под широкой шляпой. Он одновременно и манил, и раздражал Софию. Он совсем не привлекательный. Упрямый молчаливый человек, который собирается выжить ее с ранчо. Только она хотела сказать ему об этом, как налетел сильный ветер и накрыл их клубами пыли.

Мерин Томаса метнулся в сторону, но мужчина быстро справился с ним. Лошадь Софии испугалась и понесла. Девушка с трудом удерживалась в седле. Ноги ее выскочили из стремян и бились о бока лошади, заставляя ее тем самым скакать еще быстрее. До Софии донесся голос Томаса, он кричал что-то по-испански.

Лошадь галопом летела по направлению к ранчо. Уже были видны ворота поместья. Если они не остановятся, то…

Томас опять закричал. София натянула поводья, лошадь резко свернула вправо и сбросила девушку на землю.

Когда она упала, ей стало трудно дышать. Из-за паники легкие отказывались функционировать.

Спустя пару минут София смогла кое-как вздохнуть. Она жива!

— София! — Теплая рука удержала ее, когда девушка хотела сесть. — Не вставай! — распорядился Томас, осторожно укладывая ее на траву. — Отдышись и скажи, что с тобой все в порядке.

София смутно видела лицо Томаса. Она послушно пыталась восстановить дыхание, хотя чувствовала себя так, будто ей на грудь кто-то наступил. Лежать было намного легче. Нет. Все-таки он красив — загадочный, прекрасный и… идеальный. Девушка чувствовала себя нелепо. Она притворялась, что умеет ездить верхом и красить сарай. Уже второй промах за один день.

«Боже! Как он смотрит на меня! Заботливо, обеспокоенно», — подумала она. Очень давно София мечтала о таком взгляде. Энтони никогда так не смотрел на нее. Ее мысли, чувства и нужды не имели для него никакого значения. И это причиняло Софии боль. Она постоянно ощущала себя никому не нужной. И именно поэтому ей было так больно.

Томас подложил ладонь ей под голову.

— Пожалуйста, София, скажи, где болит, — сказал он.

У нее болело все — душа, тело… Девушка вспомнила, как застукала Энтони с любовницей. Самое ужасное, она ничего не сможет изменить, пока не поймет, кто она. София Холлингсворт потеряла себя. Ей казалось, что она похожа на маленькую лодку, барахтающуюся на волнах и плывущую в неизвестном направлении.

Томас помог ей это понять. Конечно, она сглупила с поездкой верхом, однако он заботится о ней. Томас снял шляпу, и его сверкающие глаза показались ей маяком в темноте.

— Везде, — наконец призналась София, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Ей не хотелось, чтобы Томас их видел. Она достаточно опозорилась сегодня. София ухватилась за его локоть, собираясь встать.

— Это моя вина, — начал ругать себя Томас. — Я не должен был уезжать вперед. — Он откинул прядь волос, упавшую ей на лоб. — Ты прекрасно со всем справлялась. Даже лучше, чем я ожидал.

Лицо Софии смягчилось. Томас винит себя? Вот это да! Но ведь он не мог предугадать, что лошадь понесет.

— Я в порядке, — ответила она, обрадовавшись, что ничего не сломала. Это был лишь ушиб.

Самый сильный удар был нанесен ее самолюбию. Однако от слов Томаса ей стало тепло на сердце.

Неужели он действительно считает, что София со всем отлично справилась? Значит, она его не обманула.

— Теперь ты видишь, что я не останавливаюсь на полпути, — с гордостью заявила София.

Она огляделась. Обе лошади стояли неподалеку. Ее шляпа валялась в пыли.

— Не двигайся, — попросил Томас. Он подошел к лошадям и привязал их к забору. Затем вернулся к девушке и взял ее на руки.

— Что ты делаешь?

— Несу тебя домой, что же еще?

София чувствовала себя на седьмом небе. Она прижалась к груди Томаса и увидела крошечную капельку пота на его шее. Ей очень хотелось прикоснуться к нему и стереть эту каплю, но она не решилась.

Ни один мужчина не делал для нее ничего подобного… Но она не желает выглядеть как беспомощная женщина. Хватит унижений на сегодня!

— Пусти меня. Я могу идти сама, — сказала София.

— Ты упала с лошади. — В его глазах светилась забота.

Она инстинктивно обвила руками его шею, однако настаивала на своем:

— Позволь мне идти. Я ничего не сломала.

Томас не ответил.

— Это моя вина. Мне нужно было не доказывать свое умение, а попросить о помощи. Я вовсе не хотела тебя испугать.

Томас аккуратно поставил ее на ноги:

— Ты уверена, что можешь идти?

София уже скучала по его объятиям, кроме того, у нее действительно все болело. Сильно ныло левое бедро. «Это всего лишь ушиб. Ничего серьезного. Я скорее опозорилась, нежели ударилась», — успокаивала себя София.

Они медленно двигались к дому. Все это время Томас поддерживал девушку.

— Виноват только я, София. Я прекрасно знал, что ты не очень хорошо держишься в седле. Мне не стоило уезжать вперед.

— А почему ты уехал? — спросила она.

— Я…

— Ты опять собираешься выстроить стену между нами? Прекрасно. Я все поняла. Тебе можно задавать вопросы, а мне — нет. Все очевидно, Томас.

— Перестань, — рассердился он. — Ты могла погибнуть! Если бы Нева упала и придавила тебя… Я должен был ехать рядом. Что, если бы ты сломала себе шею?

— Разве тебе есть до этого дело? Признайся, ты ждешь не дождешься, когда избавишься от меня! — Ей стало" стыдно. — Томас, я…

Он не дал ей договорить:

— Ты в своем уме? Я тебя не понимаю! Ты паникуешь при виде паука. А тут реальная опасность — и тебе все равно!

— Надо было думать об этом раньше, когда ты дал мне упрямую и пугливую лошадь.

— Нева — спокойная лошадь!

Они уже кричали друг на друга.

— Ты со всеми гостями так разговариваешь? — поинтересовалась София. У нее кровь кипела, и она чувствовала себя превосходно, выплескивая все негативные эмоции, которые у нее накопились.

— Замолчи! Хватит! — заорал Томас.

Он схватил ее за руки и… поцеловал.

Как только его губы прикоснулись к ней, боль утихла. Страсть овладела Софией. Ей еще не приходилось испытывать ничего подобного. Она вцепилась в майку Томаса. Он крепко обнимал ее, и она желала только одного — чтобы это продолжалось как можно дольше.

Именно этого ей и не хватало. Страсти. Остроты ощущений. Какая-то неведомая сила обрушилась на нее, словно ураган.

София дрожала, и Томас, почувствовав это, отпустил ее. Его губы так и манили. От нахлынувших на нее эмоций девушке хотелось расплакаться. Как этому незнакомцу удалось понять, что именно ей нужно? Как он догадался, что ей не хватает нежности?

— Ты еще злишься на меня? — робко спросила она, не сводя глаз с его губ.

У него потрясающие губы. Мягкие, когда они должны быть мягкими, и твердые, если нужно.

— Да, — выдохнул Томас. — А ты?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я устала злиться.

— Извини, что накричал. Ты напугала меня, София!

— Я сама себя напугала.

Она все-таки решила посмотреть ему в глаза. Они были полны заботы, и на душе у нее стало тепло. В эту минуту все, что у нее было, — это Томас.

Она зашагали к дому. После поцелуя ноги Софии стали ватными, но она заставляла себя идти.

— Почему ты не предупредила, что не умеешь ездить верхом?

— Я не хотела, чтоб ты знал. После случая с пауком ты наверняка счел меня беспомощной, не способной справиться ни с чем, кроме сломанного ногтя… Но я не предполагала, что мы поедем так далеко.

Томас хихикнул:

— А вы очень упрямы, София Холлингсворт.

— Спасибо. Буду считать это комплиментом.

Он засмеялся, и она затрепетала. Это было очень необычное ощущение.

— Гид из меня никакой. Извини. Не стоило провоцировать тебя.

— Хватит себя винить. — Она остановилась и взяла его за руку. — Это все из-за ветра. И не забывай, я сама решила сюда приехать, потому что мне надо было понять, кто я и на что способна.

— И что же ты хотела доказать сегодня? — поинтересовался Томас, подняв бровь.

Они добрались до дома, и София в нерешительности остановилась у двери.

Действительно, что она хотела доказать? Может быть, мечтала привлечь его внимание? Она глубоко вздохнула:

— Хотела доказать, что мне нужна горячая ванна и бокал вина.

— Ну, у нас тут все это найдется. — Томас помедлил. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? Я могу пригласить врача.

Он положил руку ей на плечо. София еле сдержалась, чтобы не наброситься на него. Она умела подавлять свои желания, но искушение было слишком велико. Одно лишь прикосновение Томаса заставило ее задуматься о том, не пригласить ли его к себе. Может, он еще раз ее поцелует… Или лучше отложить удовольствие?

— Конечно, все в порядке, спасибо, — наконец сказала София.

Она не хотела, чтобы Томас уходил. Она хотела видеть его улыбку, чувствовать на себе его взгляд. Она жаждала поцелуя, мечтала вновь ощутить вкус его губ. Ради этого можно отказаться от ванны.

— В таком случае увидимся позже, — бросил Томас. — Мне нужно заняться лошадьми.

— Я никуда не тороплюсь, — заметила София.

Во всяком случае, на этой неделе. А на следующей, увы, ее ждет самолет, улетающий в Канаду.

Глава 5

— Что ты делаешь? — спросил Томас, войдя в кухню.

Он провел много времени в конюшне, избегая встречи с Софией. Ему нужно было прийти в себя. Но это не помогло. Томас перечистил все, что только можно, а вкус и запах Софии не исчезли. Чтобы оттянуть встречу, он принял душ. Только после этого он отправился в кухню, решив перекусить, и уж никак не ожидал застать ее там.

— Готовлю ужин, — ответила она. — Ты занят, а мне нечего было делать, вот я и решила… — София повернулась к нему, вытирая руки полотенцем. — Я не знаю, что ты предпочитаешь, но, надеюсь, тебе понравится.

Томас сделал шаг навстречу, аромат Софии окутал его. После тяжелого дня она, казалось бы, должна вымотаться. Однако девушка выглядела словно картинка с обложки глянцевого журнала. На ней было элегантное платьице, выгодно подчеркивающее фигуру. Волосы были собраны в аккуратный пучок, в ушах красовались серебряные серьги с аметистами. На ногах были красивые трехцветные (розовый цвет соседствовал с ярко-зеленым и бирюзовым) босоножки на низком каблуке. Довольно кричащее сочетание, но на Софии они смотрелись гармонично. Томас узнал в ней прежнюю Софию и немного успокоился. В этой ситуации ему будет намного проще сохранять дистанцию.

Но он скучал по тому, как забавно она выглядела в его комбинезоне…

— Тебе не нужно было ничего готовить, — сказал он.

— Ты же говорил, что каждый должен принимать участие в жизни ранчо. Вчера я от всего увиливала. Ванна меня освежила, к тому же я очень проголодалась после сегодняшней прогулки.

Она посмотрела на Томаса и улыбнулась так, что у него дух захватило. Его тянуло к Софии. И он ничего не мог с собой поделать. Ничего. Всего несколько дней — и она уедет. И все станет на свои места.

— Как твое бедро? — спросил Томас, игнорируя бешеный ритм сердца.

София достала из холодильника мясо, сыр и овощи. Она разложила их так красиво, что простая тарелка стала похожа на произведение искусства.

— Болит. Но ванна с ароматическими солями помогла. Надо будет поблагодарить Марию. Это очень мило. — София положила на тарелку помидоры. — Осталось лишь нарезать хлеб.

— Я сам. Ты лучше присядь.

Томас почувствовал перемену в их отношениях. Появилось ощущение, будто они знают друг друга гораздо дольше, чем пару дней. К тому же они поцеловались. Интересно, привлекает ли он ее так же, как она его?

— Давай поужинаем на улице, — предложил Томас. — Я могу развести костер. Мы часто сидим у огня по вечерам.

— Звучит чудесно, — довольно холодно улыбнулась София.

Это встревожило Томаса, хотя должно было бы обрадовать. Он хотел сохранить дистанцию. Почему же он чувствует себя так странно?

После обеда он настоял на том, что сам помоет посуду, и отправил Софию отдыхать. Закончив дела, Томас пошел в гостиную. София уснула на диване, свернувшись калачиком.

Она выглядела так невинно! Босоножки стояли на полу, платье слегка задралось, обнажая шелковистую кожу. Аккуратно, чтобы не разбудить девушку, Томас расправил подол платья. Он не знал, как относиться к Софии. То она хрупка и нежна, то упряма как бык. Он был уверен, что к вечеру она раскиснет, однако София, невзирая на падение с лошади, выглядела и вела себя достойно. Это говорило о том, что у нее есть характер.

Томас прикоснулся к ее плечу, и она открыла глаза. У него все внутри перевернулось.

— Пора спать. — Он старался говорить спокойно.

Между ними словно проскочила искра. Воспоминания о поцелуе витали в воздухе. Томас еле сдерживался, желая вновь обнять ее. Ему вдруг захотелось отнести Софию в свою комнату, уложить на кровать и прижать к себе. В ее глазах мелькнула тревога, будто она прочитала его мысли. Мария явно не это имела в виду, когда просила его позаботиться о гостье. Томас откашлялся.

— Спокойной ночи, София, — произнес он, собирая всю свою волю в кулак.

Утром, услышав, что Томас проснулся, она быстренько вскочила с кровати и натянула рабочие штаны. Сегодня она во что бы то ни стало не опоздает. Девушка помассировала бедро, которое все еще болело. Но она докажет Томасу, какая она выносливая. Вчера София вымоталась, однако не забыла их поцелуй. Ее не сломит даже самый восхитительный поцелуй на свете. Вчера они чуть было не поцеловались еще раз. Между ними пробежала искра, и она чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Но Томас все-таки решил уйти.

«Он, наверное, считает меня умудренной опытом женщиной. В моем возрасте действительно стыдно быть девственницей», — подумала она. Ее влекло к Томасу, но она по-прежнему колебалась. Ночью София очень долго размышляла об этом и утром проснулась уставшей, однако твердо решила выполнять свою работу. Ей хотелось продемонстрировать Томасу, что она готова к любым испытаниям. Правда, это было до того, как она осознала, что ее первое задание — вычистить конюшни. Пока она занималась уборкой, Томас вывел лошадей на ближайшее пастбище, а затем вернулся к стойлам, весело насвистывая. По мнению Софии, он был что-то слишком бодр. Когда он подошел к ней, она повернулась с охапкой грязного сена и от волнения уронила чуть-чуть ему на ногу. Остальное девушка невозмутимо отправила в тачку.

— Спасибо за помощь, — сказал Томас, отряхиваясь. — Я смотрю, вы освоились тут.

Едва взошло солнце, Софии захотелось выпить чашечку кофе. А это напрямую зависело от того, как быстро она закончит уборку конюшни. Несмотря на то, что она находила эту работу малоприятной, роса на траве и утреннее щебетание птиц улучшили ее настроение.

Томас взял у нее вилы:

— Теперь нужно разложить в стойлах свежее сено.

Следующие пятнадцать минут София занималась раскладкой сена, слушая при этом, как напевает Томас.

Она потратила много времени, пытаясь понять, что же значил тот поцелуй, а Томас ведет себя так, словно ничего не было. Наконец София покончила с сеном и отряхнула руки.

— Как насчет завтрака? — поинтересовался Томас.

София выпрямилась и подбоченилась. Она почувствовала, что тяжелая совместная работа сблизила их. Она получила такое же удовлетворение и вчера, когда красила сарай.

У нее заурчало в животе, и Томас улыбнулся:

— Считаю это согласием.

София пошла за ним. Солнышко поднималось над равниной, озаряя все вокруг теплым светом.

София сделала глубокий вдох, наслаждаясь свободой. Каждый день здесь начинается по-разному.

Энтони, ее мама и друзья были бы шокированы, узнав, что София провела все утро, наводя порядок в конюшне. Это был, безусловно, непривычный для нее опыт. Но далеко не самый плохой. Как оказалось, она гораздо сильнее, чем предполагала.

Видимо, раньше ей было просто удобно жить — никакого риска, никаких потерь.

— Что смешного? — прервал ее мысли Томас, подходя к раковине.

Они принялись дружно мыть руки.

— Два дня назад мне в голову не могло прийти, что я буду накладывать в тачку грязное сено и навоз.

— Для первого раза ты прекрасно справилась.

София вытерла руки и передала ему полотенце:

— Спасибо. А сейчас я хочу знать, что у нас на завтрак. Я изрядно проголодалась на свежем воздухе.

Она была готова убить кого-нибудь за яичницу с беконом.

Томас как будто прочитал ее мысли и достал из холодильника яйца:

— Пожалуй, пожарю парочку яиц с вчерашним хлебом.

От этих слов у Софии аж слюнки потекли.

— Звучит потрясающе! — воскликнула она.

Они вместе приготовили завтрак. Сев за стол, Томас спросил:

— Как нога?

Нога все еще болела, но София не желала, чтобы из-за нее Томас поменял свои планы на день. У нее начало что-то получаться, и она не хотела останавливаться на достигнутом. Ей нравилось чувство удовлетворения после выполненной работы.

— Немного побаливает, но это пустяки.

— С грязной работой покончено, и теперь самое время прокатиться в город, — заявил Томас. — Ты сможешь купить кое-какие вещи, а заодно и сувениры.

— А что с сараем? Нам вроде бы нужно нанести второй слой.

Томас покачал головой:

— Я решил, что это может подождать. Я его покрашу позже.

— Ты уверен?

Томас взял хлеб:

— Да, я уверен. Ты мне здорово помогла утром, и тебя ждет заслуженный отдых. Если бы Мария была тут, она обязательно свозила бы тебя в город. Поскольку ее нет, этим займусь я.

Надежды Софии развеялись. Для него все это — простая формальность. Дело не в том, что Томас хочет провести время с ней. Это всего лишь его обязанность. Его работа.

Тем не менее Софии понравилась идея поездки в город. Честно говоря, она не планировала провести всю неделю на ранчо. Ей не терпелось увидеть новые места.

К тому же она наконец сможет купить себе что-нибудь. Но для начала нужно принять душ, чтобы избавиться от запахов конюшни.

— Дай мне двадцать минут. Мне нужно освежиться, — взмолилась она.

В Канаде ей требовалось гораздо больше времени, чтобы привести себя в порядок. София улыбнулась — в Аргентине все по-другому.

— И мне тоже, — заметил Томас.

Направляясь к себе за свежим бельем, девушка клялась, что не будет думать о загорелом стройном теле Томаса под струями воды.

* * *

От долгой прогулки у Софии ныли ноги. Но дело того стоило. Они решили перекусить в кафе. Сырокопченые колбаски с теплым свежевыпеченным хлебом были просто восхитительны.

— Это было очень вкусно, — сказала она.

— Неплохо. Это одно из моих любимых блюд, — согласился Томас, вытирая губы салфеткой.

День был жаркий, и София наслаждалась теплом. Томас прекрасно справился с обязанностями гида. После завтрака они посетили музей, а потом прошлись по маленьким магазинчикам, где продавали серебро и различные изделия ручной работы. София купила парочку нарядов на каждый день для себя и серебряные сережки для мамы. Затем Томас отвез Софию в винный погребок, чтобы купить любимое вино Марии. Потом все магазины закрылись на обед, и София с Томасом неторопливо прогуливались вдоль реки. Группа мальчишек играла в футбол, их веселые крики нарушали тишину.

— Какой милый городок! — сказала София. — Знаешь, Томас, чем дольше я нахожусь здесь, тем больше понимаю тебя. Я выросла в мегаполисе. Кругом спешка и суета. А здесь… — Она помолчала. — Это трудно объяснить.

Томас кивнул. В этом-то и заключалась прелесть Виста-дель-Сиело — спокойствие и гармония.

Он посмотрел на нее, взял за руки:

— София…

Томас крепко сжал ее пальцы. От его взгляда у девушки закружилась голова и сердце начало бешено колотиться.

Известно ли ему, что он прекрасен, что ее тянет к нему? Им даже не нужно было прикасаться друг к другу. София и так ощущала силу притяжения между ними. Они подошли к тому, чем закончили вчера.

А что, если забыть про осторожность и посмотреть, что будет дальше? Сладкое предчувствие охватило Софию.

Сбегая из Оттавы, она думала о чем угодно, но только не о курортном романе. Однако после встречи с Томасом… Теперь он для нее не просто сексуальный работник ранчо. София помнила его заботливый взгляд, когда вчера он поддерживал ее голову. А тело ее при воспоминании о поцелуе начинало трепетать.

Неужели она с ним заигрывает? Ну поцелуются они еще раз, а что дальше? Трудно сказать. Возможно, ничего, а может, гораздо больше того, что она сможет дать. Ей и так пришлось многое пережить. София не была уверена, что готова к этому.

— Ты что-то хочешь сказать? — спросила она, нежно сжимая руку Томаса.

Мгновение он не сводил с нее взгляда, но потом отпустил ее руки:

— Понимаешь… Это странно, но благодаря тебе я снова научился ценить красоту этого городка. Спасибо.

— Я?! Я же ничего не делала. Томас, извини, что сначала я вела себя как принцесса… — От его усмешки по ее коже побежали мурашки. — Но на самом деле я не такая.

Он помедлил, а потом предложил:

— Пойдем прогуляемся.

Томас снова замкнулся, словно черепашка, спрятавшаяся в панцире. Софию это немного расстроило, но она решила, что все к лучшему. Они пошли по тропинке.

— Не думаю, что из меня получился хороший гид, — заметил Томас. — Я надеюсь, что Карлос и Мария не будут слишком часто уезжать.

— Да ладно. Я сама приехала неожиданно и обеспечила тебе веселенькую недельку.

— Ты наша гостья, София.

Вместо того чтобы сказать «моя гостья», он сказал «наша». Это огорчило Софию. Несмотря ни на что, она решила добиться одобрения Томаса. Ни о каком романе и речи не было. Просто ей очень хотелось считать его своим другом. Другом новой Софии.

— Хочется думать, что мы друзья, — сказала она тихо.

— Друзья? — переспросил он не без удивления.

А были ли у него друзья? Неужели ему трудно общаться с людьми?

— Конечно, — улыбнулась София. Они замедлили шаг. — Друзья. Я имею в виду, что ты знаешь обо мне гораздо больше, нежели о других ваших гостях.

— Допустим.

Впрочем, София отдавала себе отчет в том, что встречи с другом не ждут с таким нетерпением. Нет, конечно же. Между ними было нечто большее. Вопрос заключался в том, что они будут с этим делать — игнорировать или двигаться дальше.

Поездка, по ее расчетам, должна была стать легкой и пройти без всяких неприятностей. А Томас оказался большой сексуальной неприятностью.

Томас и София долго бродили по городку, пока не дошли до потрясающе красивого моста. Они стояли на нем и любовались спокойной рекой.

— София, — начал Томас.

Девушка взглянула на него, и ее очень удивило, что он в таком чудесном месте остается напряженным.

— Да? — откликнулась она.

— Так как мы друзья, прости меня за вчерашний поцелуй.

— Это беспокоит тебя? — поинтересовалась София.

Не поэтому ли он вчера остаток дня проторчал в конюшне, вместо того чтобы идти домой? Томас чувствует себя виноватым?

— Я так сильно за тебя испугался, что не смог контролировать свои действия.

«Это было просто незабываемо, — мысленно вздохнула она. — Но ты об этом никогда не узнаешь. Ведь ты не испытываешь то же, что и я». Но обижаться на него София не могла — он был чертовски привлекателен.

— Все в порядке, Томас. — Она через силу улыбнулась, хотя на душе кошки скребли. — Такое случается. Просто спонтанные эмоции. Мое падение сблизило нас, — выпалила девушка.

Томас никак не отреагировал на ее слова, и наступившая тишина лишь усилила неловкость. Им нечего было сказать друг другу. Софии стало не по себе. Томас ею не интересовался. А она, в отличие от него, восприняла их поцелуй иначе. Она потеряла голову от поцелуя, который, как выяснилось, ничего не значил.

— Боюсь, я совершенно никудышный хозяин, — с облегчением проговорил Томас. София посмотрела на него и поняла, что ему действительно стало легче. — Мария справляется с этим куда лучше. Она умеет сделать так, чтобы человек почувствовал себя как дома.

Что сказала бы Мария, если бы узнала, что он обнимал Софию? Или что она поцеловала Томаса так, словно ее мучила жажда, а он был живительным освежающим родником?

— Она убьет меня. — Томас как будто услышал вопрос Софии. — Тем более если узнает, что ты упала с лошади.

— Видно, что она заботится о тебе. Почти как мама.

Он засмеялся. Его лицо смягчилось.

— Мария — душа и сердце этой семьи. Представляю, что будет, когда она познакомится с тобой. Наверное, не оставит тебя в покое.

— Почему?

Когда их взгляды встретились, Томас сообразил, что отвлекающий маневр не сработал. Воспоминания о поцелуе вновь нахлынули на него.

— Ты когда-нибудь сталкивалась с дотошными мамашами? — поинтересовался он, словно напоминал, что они пытаются сменить тему разговора.

Они по-прежнему смотрели друг на друга. Это лишь распаляло их.

София рассмеялась:

— Ты издеваешься? Моя мама — вот классический пример. Именно она представила меня Энтони. Она же заказала свадьбу в элитном закрытом загородном клубе.

— Мне кажется, каждая девушка мечтает о такой свадьбе. Разве нет?

София покачала головой:

— Я — нет. Мне не нужна была свадьба с двумястами гостями, морем шампанского и фотографом. Я бы выбрала что-нибудь попроще.

— Скажи, Энтони спокойно позволил тебе уйти? — спросил Томас.

— Он не сомневался, что может иметь все, что пожелает, — ответила София. — Хотя в общем-то у него и так все было… Он даже предположить не мог, что его застукают с любовницей. Впрочем, он был уверен, что невеста смирится с этим. Но я не смирилась и сбежала сюда… Моя бабушка ненавидела жизнь на ферме. В Англии она привыкла совсем к другому укладу. Но она постоянно винила себя за то, что бросила мужа. Мне кажется, она не раз об этом пожалела. — София дотронулась пальцем до серьги. — Это она подарила мне сережки, когда я была маленькой. А ей их подарил мой дедушка. Это было мучительное воспоминание. Бабушка твердила, что не знает, что хуже — любовь, которая по той или иной причине невозможна, или брак по расчету. После разрыва с Энтони я поняла, что в моем случае это точно не любовь. Энтони брак со мной устраивал, но я не сразу это поняла. Он разочаровал меня и причинил боль, но не разбил мое сердце.

— Хорошо, что он не был любовью всей твоей жизни. Иначе тебе было бы гораздо больнее.

— Как тебе?

— При чем здесь я?

Томас попытался сделать невинные глаза, и София расхохоталась:

— Поняла. Ты не хочешь об этом говорить. Все в порядке.

— Я не могу.

Значит, случилось нечто такое, чем он не может поделиться с ней.

Расстроенная, София спустилась с моста:

— Надеюсь, ты не прячешь поблизости любовницу? — Она прищурилась. — Или прячешь?

Томас засмеялся, и ей почему-то сразу стало легче.

— Нет, — ответил он. — Я не прячу любовниц. А если бы прятал, какое это имеет значение?

От этого вопроса Софии стало не по себе.

— Имеет, — заявила она. — Тогда у меня было бы не столь хорошее мнение о тебе.

— Хорошее мнение? — Томас открыл рот от изумления.

Как объяснить ему, что ее тронуло его отношение к ней и то, что он осуждает поступок Энтони? Как сказать про поцелуй, про его испуганные глаза, когда она упала?.. Да, именно хорошее мнение.

София заметила маленькую девочку, стоящую на цыпочках недалеко от них. Она бросила в воду две монетки и побежала, сверкая пятками, догонять свою маму.

— Что она сделала? — заинтересовалась София.

— Многие приезжают сюда, бросают монетки в воду и загадывают желание. Иногда этот мост называют Мостом желаний, — ответил Томас.

София вернулась на мост и посмотрела вниз. Что загадала малышка? Томас стоял очень близко от нее. София затрепетала.

— А ты когда-нибудь загадывал желание? — спросила она, чтобы хоть как-то успокоиться.

Он немного отодвинулся. София вздохнула с облегчением и поправила волосы. Как часто он бывал здесь в прошлом, о чем мечтал, верил ли в мечты или считал, что это всего лишь чушь для привлечения туристов?

Подумав немного, Томас ответил:

— Да. Это было очень давно.

— Чего ты хотел?

Томас подошел к краю моста, взглянул на воду:

— Того, чему не дано было осуществиться.

Томас точно что-то скрывает. Он так молчалив и задумчив! Наверное, это большой секрет. Софии очень хотелось во что бы то ни стало узнать правду. Но какое она имеет право вмешиваться в его личную жизнь? Они едва знакомы. Это не ее дело.

— Ты, наверное, злишься, что я тебе ничего не рассказываю, — проницательно заметил Томас.

София покачала головой:

— Нет. Мне знакомо ощущение боли. Когда тебя лишний раз спрашивают об этом — словно посыпают рану солью.

— Будь осторожна в своих мечтах, — посоветовал он.

— Я еще не загадала желание. Так что не волнуйся.

Томас достал из кармана пару монет и протянул девушке:

— Мечтать нужно о чем-нибудь хорошем. О радостных переменах в жизни, например. Разве не для этого ты приехала сюда?

— Да.

— Тогда загадывай желание.

— Я не знаю, чего хочу. Сегодня я отлично провела время с тобой. — Она посмотрела на него: — Мне понравилось жить одним днем.

— Мне тоже это нравится. — Томас поднял бровь и в шутку предложил: — Может, стоит пожелать успехов в верховой езде? Я собираюсь снова взять тебя с собой.

— Отличная идея, — звонко рассмеялась девушка и вдруг притихла. — Мне нужна была эта поездка, — прошептала она. — Я даже не думала, что так сильно. Несмотря на то что я не удержалась в седле, я все-таки очень довольна.

Томас обнял ее за талию:

— С каждым разом ты меня удивляешь все больше и больше. И вовсе не раздражаешь, чего я боялся.

Это было почти откровение. Сердце Софии бешено заколотилось. Его губы оказались так близко. Она встала на цыпочки и робко прикоснулась к ним. По телу пробежал трепет желания. Какие-то ребятишки проходили мимо и начали хихикать, увидев их. София опустилась с небес на землю, немного опьянев от поцелуя. Она так растерялась, что ей было страшно встретиться взглядом с Томасом. Это не помешало ему прошептать:

— Загадай желание, София.

Она зажмурилась и бросила монетки в воду.

— Теперь твоя очередь, — заявила девушка.

Томас покачал головой:

— Я уже загадывал.

Софии очень хотелось как-то отвлечь его от грустных мыслей.

— Да ладно. Пара центов, брошенных в воду, погоды не сделает. — Он нахмурился, и Софии стало как-то не по себе. — Томас?

Он отошел назад и погрузился в свои мысли. Какой ему смысл что-то желать, если желания принесли множество страданий?

София приблизилась к нему и взяла за руку. От ее прикосновения его рука напряглась, будто железная.

— В чем дело? Скажи мне, Томас. Я хочу тебе помочь, как ты помог мне.

— Не надо было тебя сюда приводить. Ты со своими вопросами…

— Спасибо, что привел меня на Мост желаний. Это чудесно. У тебя на лице все написано, хотя ты думаешь, что люди ничего не замечают. — София сжала его руку. — Я вижу, как тебе больно. Что у тебя связано с этим мостом? Какое желание ты загадывал?

— Я хотел все забыть, — наконец сказал Томас.

Глава 6

Почему он решил признаться во всем Софии? Что на него нашло? Как ей удалось его уговорить? Поцелуй вывел Томаса из равновесия, хотя был нежен и невинен. Она сделала первый шаг, не Томас. Девушка с волосами цвета пламени поднялась на цыпочки и коснулась его губ. Он был в восторге. Он не замечал ничего вокруг до тех пор, пока мальчишки не начали смеяться. Томас не предполагал, что ему это может понравиться. Все-таки не стоило так близко подпускать Софию к себе.

— Томас, — проворковала она, и у него перехватило дыхание. — Что ты стараешься забыть? Что тебя тревожит?

Нужно все ей рассказать. Нужно поделиться с кем-то, пока воспоминания не разъели душу. Томас не мог обсуждать это с Карлосом и Марией. Он и так чувствовал себя виноватым. Томас начал понемногу забывать Розу. Он знал, что Мария не поймет его, а ему меньше всего хотелось причинить ей боль.

— Ты не единственный человек, у которого сорвалась свадьба, — наконец проговорил Томас, постукивая пальцами по перилам моста. — Только мы не расстались. Моя невеста умерла.

Большие карие глаза Софии наполнились слезами.

— Боже, Томас. Это ужасно, — прошептала она.

Да. Это было ужасно. Ему не забыть тот страшный день, когда полиция сообщила о смерти Розы. Тогда Томаса словно полоснули ножом по сердцу, и боль не утихает до сих пор.

— Она была больна? — спросила София.

Он покачал головой:

— Нет. На нее напали в Буэнос-Айресе. Вскрытие показало, что она скончалась от сильного удара по голове.

Румяное личико Софии побледнело.

Удивительно, но сейчас ему легко говорить об этом. Как будто все это происходило не с ним.

— Это было три года назад, — добавил он.

— Мне так жаль, — пробормотала девушка и взяла его за руки. — А я тут разнылась… О, Томас. Как ты все это вынес?

Томас избегал ее сочувствующего взгляда. Он отвернулся. Жизнь продолжается, и надо двигаться вперед, несмотря на то что пришлось испытать в прошлом.

— Было время, когда я мечтал об одном — забыть все это, избавиться от боли.

— А сейчас ты об этом жалеешь?

Он взглянул на Софию. Она слишком юна и наивна. Она ничего не понимает.

— Я не должен забывать. Нужно помнить, как она выглядела. Но иногда мне трудно это сделать. Кажется, она все еще здесь, только ее образ потихоньку рассеивается. Смех, походка… Воспоминания покидают меня, особенно когда я рядом с тобой.

— Ты из-за меня начинаешь ее забывать? — тихонько спросила девушка.

— Да, черт возьми.

Прошло несколько минут, и Томас сообразил, что свалил все на Софию, хотя она ни при чем.

— Извини. Ты не виновата, — сказал он. — Это моя вина.

— Не стоит горевать всю жизнь, Томас. Нужно жить дальше. — София попыталась выдавить улыбку, но у нее не очень получилось. — Научись быть счастливым. Это вовсе не означает, что ты любишь ее меньше.

— Возможно, — согласился он.

— Ты считаешь, что поступаешь нечестно по отношению к ней?

Он кивнул.

— Томас, несмотря ни на что, ты очень хороший человек. — София потянула его за собой, и они пошли к машине. — Поэтому ты прячешься от всех на ранчо?

— В свое время я приехал сюда, чтобы быть ближе к ней.

София удивленно взглянула на Томаса.

— Роза была дочерью Карлоса и Марии, — пояснил он.

Софию эта новость шокировала.

«Интересно, — размышлял Томас, — что она сказала бы, если бы узнала, что создание гостевого ранчо — моя идея? Или же что я — совладелец?»

— Я и предположить такое не могла. — Голос Софии дрожал. — Почему ты остался здесь после смерти Розы? Чтобы быть ближе к ее семье?

— Они и есть моя семья, София. Карлос и Мария заменили мне родителей. Именно с ними я чувствовал себя как дома. Но после пожара облик ранчо изменился, и чувства тоже. Это уже не то место, которое было мило мне в юности. Я приезжал сюда с Мигелем, Роза тоже была с нами. Я пытался сохранить эти воспоминания, но постепенно они ускользают все дальше и дальше.

— Ты перестал горевать по Розе, — осторожно заметила София. — Раньше тебя мучили депрессия и тоска, а сейчас это прошло. Вот тебе чего-то и не хватает. При этом ты не желаешь двигаться дальше. Но, Томас, это же естественно. Если ты будешь радоваться жизни, это вовсе не означает, что ты больше не любишь Розу.

— Именно это я и чувствую.

— Но ты не в силах вернуть ее. Это звучит банально, но я не думаю, что она хотела бы, чтобы ты всю жизнь провел на ранчо в одиночестве.

— Для тебя все очень просто. Сегодня ты рядом, а через несколько дней уедешь, и все вернется на круги своя.

Они чувствовали, что их неодолимо тянет друг к другу. София пробудила в нем чувства, давно позабытые.

— Я все усложняю, да? — Девушка покраснела. — Я тебя поцеловала.

Как ей удается читать его мысли?

— Это не твоя вина. Ты просто заставляешь меня…

— Заставляю тебя? — повторила она.

Томасу сразу же захотелось ее обнять.

— Просто мне хочется…

— Ты хочешь меня? — София дерзко посмотрела на него.

— Да. — Его рука коснулась ее щеки. — Я хочу тебя.

Она опустила голову, прикусила губу, словно Томас напугал ее.

— Не нужно было тебя целовать, — вздохнул он. Ему безумно хотелось вновь ощутить вкус ее губ, но он запретил себе. — Все в порядке. Не бери в голову.

— Я не готова к роману, — призналась София.

Ну конечно. У нее недавно расстроилась свадьба.

Он отвернулся:

— София, я бы тебя никогда не обманул. Наверное, поэтому я тебе все рассказал. Не строй какие-то иллюзии насчет нас. Вчерашний поцелуй был ошибкой.

— Конечно.

Она говорила вежливо, однако Томас уловил в ее тоне нотки боли.

— Я вовсе не хотел, чтобы этот день был чем-то омрачен, — сказал он, пытаясь поднять ей настроение.

— Я рада, что ты был откровенен со мной. Это многое объясняет. Никто не должен проходить через такие испытания. Мне очень жаль.

— Все в прошлом, — ответил Томас. — Просто иногда бывает трудно свыкнуться с этой мыслью. А теперь давай-ка все забудем и поедем обратно.

София совсем запуталась в своих чувствах. Она стояла посреди комнаты, разбирая покупки. Они пообедали, потом девушка прибралась и ушла к себе. У нее было много времени подумать. Томас был помолвлен с Розой, дочерью Марии и Карлоса. Под маской безразличия и грубости скрывалось разбитое сердце.

Сначала Софии казалось, что между ними возникло чисто физическое притяжение. Однако после сегодняшнего разговора она поняла, что это нечто большее, чем просто влечение. Она ощутила духовную связь с Томасом. И он, должно быть, ощутил то же самое, иначе он ничего не рассказал бы ей. Как сильно он тосковал по девушке, которую любил! Девушка выросла и жила в этом доме. Конечно, Томасу трудно обо всем забыть, так как сама обстановка напоминает ему о Розе.

Едва София закончила с покупками, в дверях появился Томас. Лишь один взгляд на него — и ее сердце забилось чаще. Между ними проскользнула искра. И как она набралась смелости, чтобы его поцеловать? Может быть, для некоторых женщин поцелуй ничего не значит, но София не из таких. Она никогда не брала инициативу в свои руки. Томас вдохновил ее на это. Ей было с ним очень спокойно.

— Пошли. Я хочу тебе кое-что показать, — объявил он.

От его взгляда мурашки бежали по коже.

Прежде София никогда не рисковала. Пришло время понять, на что способна истинная София Холлингсворт. К тому же девушку подкупал тот факт, что Томас хочет ее. Она была честна с ним, утверждая, что не готова к роману. После разговора по душам София почувствовала, что может доверять Томасу. Он не будет на нее давить.

Томас стоял в дверях — довольный, будто ребенок, с нетерпением ожидающий Рождества.

— Хорошо! — воскликнула она. — Куда мы идем?

— Сюрприз. Закрой глаза.

Сюрприз? Томас не похож на мужчин, способных на такое. Тяжелое впечатление от утреннего разговора рассеялось, едва он игриво взглянул на нее. София зажмурилась и позволила ему взять ее за руку. Она еще сильнее ощутила связь между ними и уже не могла отрицать, что ее неодолимо влечет к этому мужчине.

Теплый ветерок обдувал ее, трава приятно щекотала стопы, а потом под ногами оказались камешки.

— Можешь открыть глаза.

София чуть не ослепла. Она стояла у бассейна. Солнце отражалось в воде, пуская миллионы ярких лучиков.

— Бассейн! — закричала она радостно. — Ты его наполнил!

— Я залил воду до того, как мы поехали в город. Сейчас она, должно быть, очень холодная, да и дезинфицирующие средства не до конца растворились. Но завтра утром мы обязательно опробуем бассейн.

София не забыла, что на ранчо идут ремонтные работы, но, исходя из слов Томаса, получалось, что все это он сделал ради нее. Томас был явно доволен сюрпризом. Ее сердце екнуло. Несмотря на нехватку помощников, он все же нашел время для восстановления бассейна. Чтобы порадовать ее? Или чтобы наконец-то избавиться от незваной гостьи? Девушка не знала, что подумать.

— Спасибо за отличный день и замечательный сюрприз.

— Его все равно надо было наполнить. Ты можешь отдохнуть, пока я работаю.

От его слов у Софии на душе стало пусто: Неужели так трудно сказать простое «пожалуйста»?

— Хорошо. Завтра я помогу тебе, а потом мы сможем вместе поплавать. — Она одарила Томаса очаровательной улыбкой.

После сегодняшней прогулки он старался держаться подальше от Софии. Но ему так просто от нее не избавиться. Томасу не повредит немного веселья, впрочем как и ей. А какое может быть веселье в одиночестве? Не успел Томас опомниться, как София протянула ему руку, чтобы скрепить договоренность. Он сдался, и ее маленькая рука утонула в его большой мужественной ладони.

— Я считаю, что тебе с больной ногой полезно поплавать, — сухо бросил он. — Да и вообще, тебе не помешает прийти в себя.

София вновь улыбнулась.

Лучше бы она этого не делала. Томас был без ума от ее потрясающей улыбки. Когда он находился рядом с Софией, с ним происходили удивительные вещи. Зачем было" целоваться с ней на мосту? Зачем изливать душу?

— Из тебя получился бы отличный начальник, — весело заявила девушка.

— Ну да, — откликнулся он с ноткой иронии.

Солнечные блики скользили по ее личику, придавая ему особую свежесть и мягкость.

— Что бы там ни было, Томас, я тебе за все благодарна.

— Хватит меня благодарить. Позволь напомнить: ты сама потребовала, чтобы бассейн был готов до твоего отъезда.

София покраснела. Томас больше не мог отрицать, что она очаровательна.

— Я вела себя как капризный ребенок.

— Я тебя сразу же раскусил.

София подкупила его своей искренностью и желанием измениться. К этому стоит добавить красоту и сострадание.

Он погрузился в свои мысли. Томас очень долго прятался от всего. Но, несмотря на то что он давно хотел двигаться дальше, мысль о переменах беспокоила его.

София настаивает, чтобы они вместе поплавали завтра в бассейне. Но ведь он не может — слишком много дел. Нужно держать себя в руках, не допустить повторения поцелуя. Тем более что, представляя Софию в купальнике, Томас терял остатки разума.

Завтра вечером должны вернуться Мария и Карлос. Он не так уж много времени провел с Софией, но не без удивления заметил, что ему не хочется, чтобы их уединение заканчивалось. Впрочем, из их романа ничего не получится. Нельзя заходить слишком далеко. Она — гостья, а он — хозяин. К тому же София знает о нем далеко не все. И не надо. Пора положить этому конец.

София вернется в Канаду. Они с Карлосом восстановят ранчо, и все будет как раньше. Мысль об этом должна была бы успокоить его, но нет. Томас жаждал проводить с ней больше времени. Это был недобрый знак. Она пробуждала в нем сильные эмоции, и это пугало.

— Ты догадался, что мне было страшно? — спросила София, наклонившись, чтобы потрогать воду.

— Ты неплохо скрывала это, но я, конечно, все понял по твоему взгляду. Ты пыталась улыбаться, но у тебя не особо получалось.

— Какая я предсказуемая, оказывается.

Томас подошел к Софии, взял ее за локоть, притянул к себе и спокойно сказал:

— Это не твоя вина. Кое в чем, кстати, ты права. Порядки на ранчо следует немного изменить.

София улыбнулась. Она была прекрасна — неиспорченная, искренняя и неотразимая.

— Ранчо — замечательное во всех отношениях.

Томаса сводил с ума ее нежный голос, а любовь к ранчо только скрепляла их дружбу. Его шокировало, насколько сильно он хочет Софию.

Ее озорной взгляд все сильнее распалял мужчину. Может, стоит не бороться с нахлынувшими чувствами, а поддаться им? Забыть о прошлом. Что, если он прямо сейчас обнимет ее? Взгляд Томаса замер на губах Софии.

Когда он подошел ближе, ее ресницы затрепетали. Томас желал одного — утонуть в ее глазах. Он хотел наслаждаться жизнью, чего не позволял себе целых три года. София пробудила в нем давно забытые чувства.

Она всячески старалась скрывать свои эмоции, но Томас был уверен, что она также без ума от него. Его восхищали ее томные взгляды, реакция на его прикосновения, вкус ее губ, тихий стон после их первого поцелуя. Интересно, она заметила это? Знает ли София, как трудно ему сдерживаться?

Томас, словно зачарованный, наблюдал, как она облизывает губы. София явно нервничала. Он давно понял, что она хрупка и ранима. Он обожал ее за это.

— Ты такая противоречивая, София, — неожиданно сказал Томас.

— Почему? — Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Никогда еще он так остро не нуждался в женщине.

— С одной стороны, ты бесстрашная и великолепная, а с другой — нежная, словно цветок. И обе эти черты чертовски привлекательны. Querida, иногда я даже не знаю, как к тебе относиться.

— Querida, — прошептала София. Их губы почти соприкасались. — Что это значит?

— Это означает «дорогая», — объяснил Томас.

Дорогая… Разве она принадлежит ему? Разве он принадлежит ей? Впрочем, какое это имеет значение?

— Querida, — задумчиво протянула она. — Ты меня поцелуешь?

— Да, — ответил он и поцеловал ее в губы.

Глава 7

Наконец-то! София обвила его шею руками. Она позволила себе отдаться эмоциям и наслаждаться моментом. Девушка чувствовала себя бабочкой, освободившейся от кокона. Ничего не осталось от прежней Софии. Она была готова ко всему, в том числе и к приключению с сексуальным аргентинцем. Поцелуй становился все более требовательным. Томас опустил руки на ее бедра. София поняла, к чему он ведет, и страсть овладела ею. Она ласкала его плечи, мускулистые и сильные. Он поцеловал ее в ухо, и все мысли улетучились. София забыла обо всем на свете. Занимался вечер, заходящее солнце освещало двор. Томас так крепко прижал Софию к себе, что ей стало трудно дышать.

— Томас, я… — Слов у нее не было.

Как объяснить ему, что он очень ей нравится, но при этом она трусит? Впрочем, к чему сдерживать себя? Ей уже двадцать пять лет и она — независимая женщина.

София испытывала блаженство. Рука Томаса плавно соскользнула вниз и замерла на ее ягодицах. Она понимала, чем все закончится. Это было не что иное, как прелюдия. И она жаждала продолжения. Не стоит сейчас думать о своей неопытности. София закрыла глаза в предвкушении. Она не сомневалась, что Томас будет нежен. Ее тело трепетало, когда он гладил ее волосы. Томас лизнул ее шею, и София застонала от наслаждения.

Он нежно взял ее за подбородок и спросил:

— Ты уверена, София?

Конечно, она не была уверена. Разум ее воевал с сердцем. Первый раз для девушки очень важен. Она не хотела, чтобы Томас счел ее неумелой или неуклюжей. Когда она взглянула в его глаза, сердце бешено заколотилось. Но как ответить на его вопрос?

— София, — прошептал он и сделал то, о чем мечтает каждая женщина — взял Софию на руки.

Томас быстро донес ее до двери, затем они оказались в прохладном темном коридоре. Она обвила руками его шею и успокоилась. У нее все получится. Она этого действительно хочет.

Он принес Софию в свою комнату, расположенную в хозяйском крыле дома. Она была небольшой, и ее интерьер давно не обновлялся. Зато была гораздо уютнее, чем номер Софии. На двери висел тканый коврик, а на кровати лежало покрывало ручной работы. Окно было открыто. Томас осторожно опустил свою драгоценную ношу на кровать.

«О, какой он нежный», — подумала София.

Томас не торопился, он терпеливо уделял внимание каждой клеточке ее тела, что позволяло ей почувствовать себя красивой и желанной.

Он неспешно вынул заколку из ее волос, и роскошные рыжие локоны упали на плечи Софии.

— Мне нравятся твои волосы, — признался он. — У них цвет пламени, цвет заката.

Затем последовал еще один поцелуй. Это было божественно. Казалось, он, забыв о себе, думает только о том, как доставить удовольствие ей.

София прильнула к Томасу и почувствовала тепло его тела. Она доверяла ему, но, едва он протянул руку, чтобы расстегнуть пуговичку на ее джинсах, она инстинктивно воспротивилась:

— Томас…

— Я слишком тороплю события?

— Дело не в этом…

Как же ему объяснить? София густо покраснела. Что он подумает о ней?

— Что такое, дорогая?

Он снова ее так назвал, от этого сердце девушки разрывалось на части.

— София, — Томас заглянул ей в глаза, — что бы то ни было, ты можешь мне обо всем рассказать.

— Я никогда… Ну, я…

Он усмехнулся, и его лицо смягчилось.

— Я не стал бы мечтать о тебе, если бы знал, что тебе свойственно флиртовать с мужчинами. Все стало понятно в тот момент, когда мы встретились.

Боже, он решил, что она приехала сюда развлечься, закрутить курортный роман и забыть об измене жениха.

Если бы дело было в этом, у нее еще оставалась бы надежда на то, что она с достоинством выйдет из этой ситуации. Сказать правду очень трудно. Скорее всего, Томас поймет ее, но Софии все равно было как-то не по себе.

— Томас, остановись, — сказала она, убирая с плеча его руку. — Я никогда еще не делала этого, — выпалила она.

— Этого? — Он явно был озадачен. — Ты имеешь в виду…

— Секс. — Ее голос наконец-то стал твердым и уверенным.

— Ты…

— Да, я девственница. Разве это что-то меняет?

— Конечно! — Томас взял ее за руки. — София, тебе…

— Двадцать пять. — Она расправила плечи. — Мне двадцать пять лет, и у меня никогда не было секса. Это так.

Он мягко улыбнулся.

— Я боялась признаться. — София была готова провалиться сквозь землю.

— У тебя не было близости даже с женихом? — нежно спросил Томас.

О, лучше бы он рассердился. Теперь София глубоко сожалела, что была верна Энтони. Она не сомневалась, что жених будет ждать сколько угодно, так как сильно любит ее. Энтони был поразительно сдержан в отношении секса. Теперь все стало ясно. Жених просто не хотел ее. У него для этого была любовница.

Томас — совсем другое дело, тем не менее София все еще боялась. Боялась привязаться к нему, боялась, что это окажется для нее слишком тяжелым испытанием. Ведь она скоро уедет. Ей становилось страшно при мысли о том, что им придется расстаться.

Возможно, Томас готов двигаться дальше, оставив горе позади, но ему пока трудно полюбить снова. София считала себя современной девушкой, но все равно ей было трудно отделить любовь от секса…

Стало очевидно, что момент упущен. Они зашли слишком далеко, но София винила в этом только себя. Она рискнула, не оценив свои силы, и, увы, потерпела неудачу. Снова. Девушка застегнула пуговички на блузке, потом села, притянув колени к груди. Томас устроился напротив, облокотившись о кованую спинку кровати. К удивлению Софии, он спокойно начал массировать ей лодыжки.

— Я считаю, что Энтони — дурак, — заявил Томас.

— Он просто не любил меня, — пробормотала София.

— Верно, не любил.

— Я не хочу, чтобы он снова появлялся в моей жизни. — Она взглянула на Томаса, который терпеливо и внимательно ее слушал. — Но, возможно, мне все-таки приятно было бы узнать, что когда-то он любил меня.

— Знаешь, секс не всегда связан с любовью.

Томас улыбнулся, она разглядела искорку в его глазах. София обожала этот взгляд.

— Ты не считаешь, что они должны быть связаны? — поинтересовалась она.

Он перестал массировать ей ноги:

— В идеале — да. София Холлингсворт, ты необычайно старомодна, хотя выглядишь вполне современно.

— Мне жаль.

— Я тебя не обвиняю.

Разговор, вместо того чтобы оттолкнуть ее от Томаса, наоборот, сближал их, и это пугало девушку. Она совсем запуталась.

— Я не ищу любви, — вдруг сказала она, — и ты тоже.

Томас подсел ближе, обнял ее. Она свернулась калачиком в его объятиях. Почему он такой хороший?

— Ты права. Я не хочу влюбляться. Но ты мне очень нравишься, София.

— Я боюсь пауков и не умею ездить верхом.

— Да, что есть, то есть.

Она положила голову ему на плечо:

— Я толком ничего не умею.

— Ты пытаешься что-то делать и делаешь это старательно. Мне очень нравится это качество.

Она хотела спросить, сможет ли он когда-нибудь снова полюбить, но промолчала. То обстоятельство, что они наедине, смущало ее и без упоминания о Розе. Пора было уходить к себе. От этой мысли Софии стало невыносимо грустно. Она в одном конце дома, а Томас — в другом. София устала от одиночества, от того, что ей постоянно приходилось притворяться сильной — из-за боязни остаться одной. Даже здесь, несмотря на все ее усилия, она сначала чувствовала себя одиноко. Но Томас помог ей. Софии больше всего на свете хотелось быть самой собой. На глаза навернулись слезы.

— Мне нужно идти, — вздохнула она, понимая, что лучше выплакаться в своем номере.

Томас осознавал, что нужно отпустить Софию. Он безумно хотел удовлетворить свою страсть, но не мог заняться любовью с девственницей. Это слишком большая ответственность, для этого нужно любить, а не хотеть. Он закрыл глаза. София во многом права. Когда люди отдаются друг другу, они дарят часть себя, свое сердце. А его отношения с Софией (если это можно назвать отношениями) были довольно сложными. Тем не менее он не хотел отпускать ее в таком состоянии. Томас откинул покрывало:

— Не уходи.

— Все в порядке.

София все еще ощущала тепло его кожи, а он — ее локоны на своем плече. Томас обнял ее. Это было так мило, так естественно.

— Позволь мне обнять тебя, — прошептал он.

Она кивнула и снова положила голову ему на плечо. Томас почувствовал, что в его душе что-то произошло. Он уже давно не был с такой женщиной. Он уже давно не доверялся никому, не доверял сам себе…

С Софией он ощущал себя сильным и мужественным. Ему уже давно не было так хорошо. Но когда она заснула у него на руках, Томас не испытывал ничего, кроме сожаления, острого и невыносимого.

Софию разбудили солнечные лучи. Она лежала на груди Томаса, прислушиваясь к его дыханию. Ей стало немного неловко — ведь она провела всю ночь в объятиях мужчины.

Потом София призналась себе, что ни капельки не сожалеет об этом. Она приподнялась, чтобы понаблюдать за Томасом. Ей нравилось смотреть, как он спит. Его золотистая кожа, кое-где покрытая веснушками, была намного смуглее кожи Софии. Густые ресницы… мужественная щетина… На мгновение она позволила себе представить, что это ее мужчина. И ничей больше. Только ее. Девушка с удивлением обнаружила, что действительно хочет этого. Впрочем, их отношения и без секса стали сложными. Ни о какой любви речи не идет, но притяжение отрицать глупо. До отъезда осталось всего три дня. Слишком мало времени. Софию не тянуло домой. Аргентина оставила след в ее душе. На ранчо привычная жизнь изменилась навсегда. Здесь София чувствовала себя комфортно и спокойно. А Томас… Она его никогда не забудет. Его лицо будет живо в ее памяти.

Рука онемела, и она тихонечко попыталась сменить положение. Томас приоткрыл глаза и посмотрел на Софию. У нее сердце подскочило от его взгляда. Томас крепко обнял ее и поцеловал в лоб.

— Доброе утро, — мягко сказал он.

София поняла, что все вчерашние недоразумения забыты.

— Доброе утро, — ответила она.

София решила, что раз уж они проснулись, надо вставать и покидать уютное гнездышко.

— В постели так хорошо, что вылезать не хочется, — вздохнул Томас. — Но, думаю, все-таки пора идти к животным. София, ты поможешь мне? Надевай свои новые джинсы, и поехали пасти скот.

— Ты доверишь мне это? — спросила она, опершись на локоть.

Значит, они не будут разговаривать о том, что случилось прошлой ночью. С одной стороны, это успокаивало. К тому же она была рада, что Томас попросил ее о помощи. Но, с другой стороны, он ведет себя так, будто ничего не произошло.

— Конечно. Будет весело, — откликнулся Томас. — Карлос обязательно предлагает это туристам. Я покажу тебе, что нужно делать. К тому же мне будет приятно твое общество.

— Я еду, — согласилась София.

На что она рассчитывала? На пылкие речи и признания? Конечно нет. Она продемонстрирует Томасу, что для нее тоже ничего не изменилось.

— Мне будет одиноко в доме, — добавила она.

— Кстати, вечером приедут Мария и Карлос.

Она мечтает как можно больше времени провести вдвоем с Томасом, а он почему-то радуется приезду Родригесов. Отношение Софии к вчерашней истории внезапно изменилось. Она пожалела, что не ушла к себе. Томас просто был вежлив с ней. София готова была разрыдаться, но сдержалась.

— София…

— Что? — Она села на кровати.

— Я хотел бы извиниться за свое поведение в начале нашего знакомства.

Она помедлила с ответом. Затем заставила себя рассмеяться:

— Я это ценю. Но, если смотреть правде в глаза, я не очень хорошо справлялась с работой на ранчо. Так что мы квиты. — София вскочила и расправила помятую блузку. — Ну уж если мы собираемся работать сегодня, время завтракать. Я приготовлю блинчики.

Он приподнял бровь:

— Ты?!

— Да, я. Ты не единственный, кто умеет готовить.

А еще он умеет притворяться, что вчера между ними ничего не произошло.

— Ты от меня что-то скрываешь, София Холлингсворт?

Томас сел, а она пыталась не смотреть на его обнаженный торс.

— Определенно, сеньор Мендоза, — ответила София, испытывая облегчение.

— Разберемся. После ланча можем опробовать бассейн.

София решила лишний раз не тешить себя надеждами и не преувеличивать значение того, что происходит. Прошлой ночью между ними вспыхнула страсть, а утром Томас даже не поцеловал ее.

Нет, между ними точно нет ничего общего. Тем не менее мысль о том, что они будут греться на солнышке в одних купальных костюмах, вызывала непривычное ощущение в животе — там словно запорхали бабочки.

Томас подготовил лошадей. София быстро переоделась. На ней были джинсы, хлопковая блузка, ботинки и шляпа, которую она надевала, когда впервые села на лошадь. Когда она шла по коридору, ее взгляд задержался на фотографии девушки. Та улыбалась — так же уверенно, как и сидела верхом.

Это Роза? Лицо девушки было счастливым и беззаботным, фотография, несомненно, была сделана здесь, на ранчо.

Странное чувство овладело Софией — она жила в доме Розы и провела ночь с Томасом. Похоже, она нарушает границы.

«Наверное, то, что у нас ничего не вышло вчера, — к лучшему», — подумала девушка.

Сейчас ее беспокоило то, что произойдет между ними в ближайшем будущем. Сегодня она поможет Томасу. И сегодня же прояснит ситуацию.

Лошади были оседланы. Томас показал ей, как правильно держаться в седле и как вести стадо в нужном направлении.

Они ехали довольно далеко друг от друга. Но ей до этого не было дела. София прекрасно проводила время. Новое дело полностью захватило ее. Вечером она, вероятно, почувствует усталость, но сейчас полна сил и энергии.

София ловко вернула несколько отбившихся от стада животных обратно. Загнав последнюю корову, она победоносно помахала шляпой. Томас слез с лошади, чтобы закрыть ворота.

— Я же говорил, что ты сможешь, — бросил он и искоса взглянул на нее.

— Стадо совсем маленькое, — скромно ответила София, но в душе она ликовала.

Если бы неделю назад кто-нибудь сказал ей, что она будет управлять стадом, она бы расхохоталась.

София отряхнула шляпу и снова надела ее.

— Мне кажется, я перестала нуждаться в том, чтобы постоянно кому-то что-то доказывать, — заявила она. — Я просто хотела помочь.

— Неплохо для новичка. Может, тебе стоит остаться и поработать здесь? — усмехнулся Томас.

София понимала, что он шутит, но все же его слова сбили ее с толку. Она вдруг осознала, что хочет уехать из Канады и полностью изменить свою жизнь.

Головокружительная мысль! Но София быстро прогнала ее прочь. Полная чушь! Она здесь чужая. Томас дразнит ее.

— Ты смешной, Томас. Знаешь, как только приедет Карлос, он все расставит по местам.

Томас поднял руку, призывая ее к молчанию.

«Что такое? — насторожилась София. — Может быть, к нам приближается какое-то животное?»

Лицо Томаса стало напряженным, и он, словно сканируя, внимательно оглядывал загон.

— Мы в опасности? — спросила она.

— София, я тебя умоляю, помолчи, — распорядился он.

Девушка поняла, что Томас пересчитывает скот.

— Я так и думал, — наконец сказал Томас. — Ты уверена, что не пропустила ни одну голову?

«Прекрасно, — подумала София. — Неужели я опять что-то не так сделала?»

— Проверь в той части пастбища, а я проверю здесь. Если найдешь пропавшую корову, зови меня, — приказал он.

София поскакала прочь.

«Почему я все делаю не так?» — вертелось у нее в голове.

Она уже отчаялась получить его одобрение. Почему для нее это так важно? Ответ прост. Потому что Томас — единственный, кто верил в то, что она может преодолеть все испытания. Он не настраивал Софию на неудачи. Напротив, он поддерживал ее. Она училась отстаивать свою точку зрения. И, черт возьми, она училась уважать Томаса.

Он позвал ее. София развернула Неву и направилась к Томасу, который осматривал пропавшую корову.

— Она ранена. — Он указал на голень животного чуть ниже колена. — Я не взял с собой сумку с медикаментами.

София удивленно посмотрела на него:

— Ты не обработаешь ранку?

— Не сейчас. Придется поехать обратно, а потом я вернусь сюда со всем необходимым. Ничего страшного нет — лишь небольшой риск инфицирования.

Когда они вернулись на ранчо, София спросила:

— Тебе нужна помощь? Я могу поехать с тобой.

— Нет, спасибо. Отпусти Неву попастись на травке.

София помогла ему снять седло и уздечку с лошади и отвела ее на ближнее пастбище. Кстати сказать, это задание пару дней назад показалось бы ей невыполнимым.

— Иди поплавай в бассейне, — предложил Томас. Он помедлил и слегка сжал руку Софии. — Я не знаю, сколько мне придется проторчать там, так что отдыхай. Жаль, что я не смогу искупаться вместе с тобой.

София никак не ожидала, что ей придется провести день одной. Но этот случай напомнил ей, что в обязанности Томаса входит не только развлечение гостей, но и уход за животными. А на этой неделе ему пришлось работать за четверых — за хозяина, повара, ремонтника и скотовода. Он был измотан.

Томас бросил на прощание:

— Увидимся!

Вода в бассейне была прохладная, и, поплавав полчаса, София вылезла погреться на солнышке. Было около полудня. Она не знала, когда вернется Томас. Даже несмотря на то что он, скорее всего, приедет усталый и раздраженный, Софии не хватало его. До приезда Карлоса и Марии ему нужно закончить кое-какие дела. От этой мысли София чуть не подскочила. Томас думает, что она будет весь день отдыхать. Но она решила сделать кое-что полезное, и, предвкушая его удивление, вдохновенно принялась за работу.

Солнце уже спускалось к горизонту, когда девушка докрасила сарай и поставила банку с краской на землю. Затем она потянулась, чтобы размять мышцы. Чуть позже София заметила точку на горизонте, и ее сердце заколотилось. Вскоре можно было разобрать, что это мужчина на лошади. Он скакал через поле, и София, тотчас забыв про усталые мышцы, бросилась к воротам ранчо и открыла их. Она поймала удивленный взгляд Томаса, и это определенно стоило потраченных усилий. София заперла ворота и пошла следом за ним к конюшне.

Томас спрыгнул с лошади, привязал ее и снял седло. София стояла поодаль, наблюдая за ним. Закончив возиться с лошадью, Томас повернулся и оглядел Софию с ног до головы:

— Чем ты занималась? Что-то ты не похожа на отдыхающую в купальнике.

Только теперь девушка сообразила, что не успела снять заляпанный комбинезон. Потом она вспомнила, что нужно навести порядок у сарая. Банка с краской и кисть все еще стоят около двери.

— У меня для тебя сюрприз, — сообщила она, едва сдерживая волнение.

София привела Томаса к сараю и показала свежевыкрашенные стены.

— Это ты покрасила?

Она кивнула:

— Я знала, что ты захочешь доделать сарай до приезда Марии и Карлоса. — Обнаружив, что Томас перестал улыбаться, София заволновалась. — Получилось некрасиво?

— Тебе не нужно было ничего делать, — отрезал он. — Я же сказал, что ты сегодня отдыхаешь у бассейна.

От этих слов у Софии упало настроение. Она мечтала сделать ему сюрприз! Грусть внезапно сменилась злостью. Она сердилась на Томаса за то, что он бросил ее одну, и на себя — за то, что она позволила ему это сделать.

София схватила банку с краской и стремительно двинулась вперед, но Томас преградил ей путь. Краска расплескалась и запачкала ее комбинезон.

София гордо отодвинула его руку.

— Я иду плавать, — заявила она. — Ты душка! Теперь я чувствую себя совершенно бесполезной. Я хотела закончить работу, которую мы начали на днях. Ведь у тебя не было на это времени. И что я получаю взамен? Ты даже не сказал мне спасибо!

Томас снял шляпу, провел рукой по кудрявым волосам. София заметила на его щеке грязь. Она сделала глубокий вдох, с трудом сдерживая эмоции.

«Это совсем не сексуально, совсем не сексуально», — убеждала она себя.

Она вошла в сарай, собираясь помыть кисть и поставить банку с краской на место.

О, как она рада, что Родригесы вернутся сегодня. Наконец-то она сможет поговорить с людьми более адекватными и спокойными.

— София! — Томас подошел к ней. Но она не стала оборачиваться, оскорбленная его несправедливостью. — София, подожди!

Она остановилась на долю секунды, потом, опомнившись, зашагала прочь.

Томас не собирался за ней бегать.

— Ты бешеная! — прокричал он ей вслед.

Эти слова заставили ее повернуться.

— На себя посмотри!

Томас уже жалел, что сорвался и наговорил лишнего. Если бы вчера им ничто не помешало, они бы точно занялись любовью. Одна лишь мысль об этом угнетала его. Хорошо, что ничего не случилось — это было бы огромной ошибкой.

Правда, сегодня София воспринимает в штыки любое его слово. Интересно, она злится на него из-за вчерашнего или по какому-то другому поводу? «Лучше повеситься, чем спрашивать ее об этом», — вздохнул Томас.

— Пойми, ты гостья, — тем не менее не отступал он. — Тебе совсем не обязательно было это делать.

— А разве это не рабочее ранчо? Разве не ты говорил мне, что главной особенностью здешнего отдыха является совместный труд?

— Да, но…

— Я не справилась с работой?

— Справилась, но…

— Но что?

Его терпению приходил конец. День был довольно утомительным и жарким. Томас пытался не думать о Софии, но, как ни старался, ничего не получилось.

— Слушай, я не ожидал, что ты покрасишь сарай второй раз. Кстати, это не твоя работа, а моя.

— Могу я расценивать твои слова как благодарность?

Его чувства были весьма противоречивыми: то он хотел поцеловать Софию, то был готов прибить ее.

— Спасибо. Сарай выглядит безупречно.

София была вне себя от ярости. Томас еще никогда не видел ее такой красивой, хотя она была в рабочем комбинезоне.

— А как же первая покраска сарая? Или это тоже была не моя работа?

Томас попался. София прекрасно понимала, почему он заставил ее красить сарай. На ранчо приехала избалованная городская девица, и он решил поставить ее на место.

— Я просто испытывал тебя, о чем, если честно, жалею. Я думал, мы это уже проехали.

Она погрозила ему пальцем:

— Ах вот оно что! Почему же ты сегодня промывал мне мозги тем, что нужно и что не нужно делать? Я взрослый человек и сама все решаю. Так что ты со своими приказами…

— Могу идти куда подальше?

На губах Софии заиграла улыбка, хотя она всячески старалась это скрыть.

— Я не совсем это имела в виду.

— Ты грозишь пальцем совсем как Мария.

— Почему мы постоянно воюем?

— Ну, не постоянно.

Томас отдавал себе отчет в том, что они оба думают совсем о другом — об их поцелуе.

София засунула руки в карманы комбинезона.

— Ты был очень занят, — наконец сказала она. — Так что извини за то, что пыталась помочь. Я очень хотела сделать тебе приятное, Томас! И тут выпал такой шанс. Думаешь, я не вижу, как много ты работаешь?

— Спасибо. Конечно, я благодарен тебе за это, но все-таки чувствую себя виноватым.

— Почему?

— Потому что… — начал Томас. Он подошел к Софии и забрал у нее банку с краской. — Потому что это я должен был закончить покраску сарая. Ты права. У тебя отпуск. Я не имею права загружать тебя работой. И я бы не поступил так, если бы не…

— Что?

— Если бы мне не понравилось проводить время с тобой. Может, перестанем ругаться?

— Так проще, — бросила она.

— Проще? — Томас оставил кисточку отмокать в раковине. — Я ценю твою помощь больше, чем ты думаешь, — признался он. — И Карлос с Марией будут тебе благодарны, особенно Мария. Она все никак не оправится после пожара и мечтает, чтобы все было как раньше. Я вообще-то ради нее стараюсь. Ранчо стало даже лучше, чем прежде. Но я чувствую себя отвратительно из-за того, что заставил тебя выполнять грязную работу.

— Ты вовсе не заставлял. Я сидела у бассейна, мне было дико скучно, и я решила покрасить сарай.

Ее застенчивость и робость убивали его.

— Я сделала это для тебя.

Для него?! Томас растерялся. Боже, меньше всего он хотел, чтобы София влюбилась в него. Им нельзя заходить слишком далеко. Но он не мог отвергнуть ее.

София стала как-то иначе смотреть на него. Это все поменяло. Томас воспринимал происходящее как освобождение из плена, взлет, но одновременно чувствовал себя пойманным в сети.

Прошлой ночью они были ближе чем когда-либо. Томас не предполагал, что это может повториться. Однако он ошибался. Именно сейчас какая-то неодолимая сила связала их вместе.

— Скоро приедут Мария и Карлос, — пробормотал он.

Может, не стоит копаться в их отношениях. София в какой-то степени скрасила его одиночество, и ему было приятно проводить с ней время. Неужели нельзя насладиться несколькими днями, проведенными вместе? Она скоро уедет, а он останется здесь, на ранчо.

— Тебе нужно переодеться, — нахмурился Томас. — Я сам все закончу.

Это их последний вечер наедине. Скоро появятся Родригесы, а там и София улетит в Канаду.

Глава 8

Когда София вышла из своего номера в чистых джинсах и майке, Мария и Карлос уже приехали. Она оказалась в гостиной во время оживленной беседы и встала робко в сторонке, не зная, как прервать разговор. Темноволосая невысокая женщина грозила пальцем Томасу, а он весело смеялся. Карлос, улыбаясь, наблюдал за ними.

— Ты, должно быть, София. Это Мария. А меня зовут Карлос. Добро пожаловать на Виста-дель-Сиело! Хотя для тебя это приветствие уже не актуально.

Мария повернулась к ним. От этой женщины так и веяло энергией и оптимизмом. Она весело поприветствовала Софию на испанском языке. Девушка не поняла ни слова, но уловила суть. Мария Родригес была настоящей хохотушкой.

— Мы очень рады тебе, София! Завтра первым делом разберемся с твоим бронированием. Обещаю. — Мария обняла ее и радушно улыбнулась.

Бронирование. София уже и забыла об этом. Если и произошла ошибка, то исключительно приятная.

Она наблюдала за Томасом. Без сомнения, он не захочет, чтобы Мария все про них узнала.

— Наш Томас был гостеприимным хозяином, — сказала Мария.

Это был не вопрос, а утверждение. София еле удерживалась от смеха. Она получала огромное удовольствие от разговора с Марией и от реакции на него Томаса. Ей было любопытно, как отнеслась бы Мария к тому, что София упала с лошади? Или что она покрасила сарай. Или к тому, что они с Томасом поцеловались на Мосту желаний.

— Несомненно, — подтвердила София, немного успокоившись. — У вас прекрасный дом и ранчо, сеньора Родригес. Вид просто изумительный!

— Мне жаль, что мы не смогли тебя встретить, София.

Девушка улыбнулась:

— Ничего страшного. Томас позаботился обо мне. Он отлично готовит. Это вы его научили?

Она перехватила одобрительный взгляд Томаса. Впрочем, ему не о чем беспокоиться. Все, что было между ними, останется их тайной.

— Ничто не сравнится с тем, как готовит Мария, — заметил Томас.

Мария похлопала Томаса по руке, внезапно встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Если ты еще не успела заметить, Томас — член нашей семьи. — Мария взяла Софию за руку.

Девушка расчувствовалась от такого теплого приема.

— Каждого гостя мы считаем родным, — добавил Томас.

Сеньора Родригес окинула их проницательным взглядом, словно догадывалась обо всем. Она рассмеялась, хитро посматривая на Софию и Томаса:

— Поживем — увидим. А теперь пойдемте обедать. Мы купили кое-что вкусненькое в любимом кафе Карлоса. День был долгий, и на готовку нет времени. Ничего, завтра обязательно пожарим мясо на углях.

Во время обеда София внимательно прислушивалась к разговорам хозяев ранчо и Томаса. Было очевидно, что они очень близки. Порой они переходили на английский язык — из уважения к Софии, — но чаще болтали на родном испанском. Девушка не понимала ни слова, однако не могла не уловить веселый тон беседы. София чувствовала себя как дома. Она не ощущала ничего подобного даже с родной матерью, не говоря уже о семье Энтони.

Любовь ее матери была напрямую связана с достижениями Софии — успехами на работе и в учебе, умением оказаться в нужное время в нужном месте. Безусловно, Маргарет желала своей дочери только добра, но она не смогла дать ей ощущение семьи, покоя и радости. А на ранчо ее принимали такой, какая она есть. Ей не приходилось подстраиваться под кого-либо. София твердо решила больше не ждать ни от кого одобрения.

Девушка взглянула на Томаса, который звонко рассмеялся, когда Мария сказала что-то про Мигеля. Она не ждала одобрения и от него.

Карлос помалкивал и наблюдал за происходящим. Лишь когда Мария что-то протараторила по-испански и в очередной раз погрозила Томасу пальцем, он посмотрел на Софию и улыбнулся. От этого у нее на душе стало очень тепло. Она поняла, что они приняли ее. Вдоволь насмеявшись, Мария взглянула на Софию:

— Извини. Мы что-то увлеклись, заговорили на испанском языке и поставили тебя тем самым в неловкое положение.

— И хорошо. Софии, вероятно, совсем не интересно слушать рассказы о моих выходках. — Томас строго посмотрел на Марию, но София заметила озорной огонек в его глазах.

— Напротив, — возразила она. — Это было бы довольно забавно. Я и не предполагала, что ты способен на хулиганство.

Карлос расхохотался. Мария сказала:

— В другой раз, дорогая. Когда Томаса не будет рядом. Ох уж эти дети! Поседеешь тут с ними.

София развеселилась, так как волосы Марии были цвета воронова крыла, без намека на седину.

После обеда она вызвалась помочь Марии с посудой, но та оттолкнула ее.

— Ступай, ступай, — выпроваживала она девушку. — Томас сказал, что всячески старался найти для тебя занятие и не дать заскучать. Молодчина он, наш Томас.

Мария говорила о нем так, словно он был ее сыном. Как же ему повезло!

— Он, должно быть, рассказал тебе про пожар, — продолжила Мария, и сразу же ее улыбка погасла. Вот тут-то Софии и удалось разглядеть морщинки. — Сейчас большая часть восстановлена. Магазин, бассейн… Ты помогла ему с покраской. Это очень мило.

Томас явно не сказал Марии, что почти заставил ее это сделать. Но он знал, что София не выдаст его. Девушка видела, как Мария переживает по поводу пожара, поэтому она вдвойне была рада, что помогла.

— Ну что вы, сеньора Родригес. Я прекрасно провела время.

Ком подкатил к горлу. Ее переполняли эмоции. Да, да, она действительно хорошо провела время, несмотря на ссоры с Томасом. Она впервые в жизни почувствовала себя живой.

— Зови меня Мария, — улыбнулась сеньора Родригес. — И отдыхай. Больше никакой работы. Карлос позаботится обо всем. Мне не терпится узнать тебя получше и угостить настоящим асадо. Мы его вместе приготовим. Ведь ты любишь готовить.

София пожелала Карлосу и Марии спокойной ночи.

Она подошла к окну и взглянула на раскинувшуюся перед ней равнину и большое искривленное дерево. Она вспомнила, как приехала сюда. Вспомнила, что это дерево казалось ей одиноким, как она сама. Однако теперь дерево напоминало Томаса — такое же сильное и неприступное, стоящее на страже семьи Родригес. София не понимала, почему он так печется об этой семье.

— Спокойной ночи, Томас, — задумчиво пробормотала она.

В ее памяти всплыли вчерашний день и ночь, проведенная в его объятиях. Сегодня все будет по-другому. Она ляжет спать одна, в своей комнате. Так и должно быть.

София загрустила. Это означало, что все закончилось. Она отправилась спать, разбитая и несчастная.

Пока Карлос с Томасом работали во дворе, София помогала Марии по дому. Сегодня намечалось приготовление асадо — блюда, чем-то напоминавшего барбекю. Правда, Томас уверял ее, что ничего подобного она еще не пробовала. София наслаждалась свежим кофе с булочкой, а Мария вовсю суетилась в кухне. Скоро сюда снова приедут гости, и она будет для них готовить. Но сейчас они были только вдвоем. К полудню Карлос разожжет костер, а женщины примутся накрывать на стол. Мария собиралась приготовить любимый десерт Томаса — печенье, которое называлось альфайорес. Она обещала научить Софию печь его. Девушка представила, как она отнесет печенье Томасу. Может, так ей удастся поблагодарить его за все, что он для нее сделал.

Мария поставила молоко на огонь, пока София мыла посуду.

— Конечно, проще купить разные лакомства в магазине, чем делать самой, — объясняла Мария. — Но мне нравится готовить. — Она показала девушке, как взбивать сахар, ваниль и соду. — Ну вот. Теперь пускай постоит пару часиков.

— Так просто? — удивилась София.

Ей довелось попробовать нечто подобное в Канаде.

— Не спеши. Нам еще придется немножко попотеть, — улыбнулась Мария. — Томас сказал, что женится на Розе только в том случае, если она научится готовить альфайорес. — Огонек в ее глазах на мгновение угас, но потом она, улыбаясь, добавила: — Я стараюсь их всегда готовить по праздникам.

София отвела взгляд:

— Томас сказал, Роза была вашей дочерью.

Мария изменилась в лице. Софии стало не по себе.

— Да, она была нашей дочкой, — сказала сеньора Родригес. Она открыла шкафчик и достала оттуда банку с мукой. — Они с Томасом собирались пожениться…

София не знала, куда ей спрятаться. Она старалась сохранять спокойствие, хотя на душе у нее кошки скребли. Она достала масло для печенья из холодильника. Ей казалось, что девушка с фотографии пристально наблюдает за ней.

— Это Роза? — спросила она. — Девушка на лошади.

Мария гордо кивнула:

— Она прекрасно держалась в седле. Казалось, она родилась в нем. — Она внезапно рассмеялась. — Томас играл в поло, но Роза ездила верхом лучше, чем он.

Томас играл в поло?! София была поражена. Ведь поло — спорт богатых.

Мария протянула Софии миску:

— Томас — потомок древнего рода Мендоза. Но он предпочел ранчо семейному бизнесу. Даже после того, как наша Роза… Извини. — По щеке Марии скатилась слеза. — Мне кажется, что я никогда не смогу смириться с потерей дочери.

— Все хорошо, дорогая. — София подошла к ней и взяла ее за руку. — Я не должна была спрашивать.

Мария указала на фотографию, которая давно преследовала Софию:

— Она была красива, ты не находишь?

У Софии во рту пересохло, она старалась не смотреть на фотографию. Роза была не только их дочерью, но и женщиной, которую любил Томас. Поцелуи, ночь, проведенная в его объятиях… Внезапно София ощутила, что она лишняя.

Девушка на снимке выглядела счастливой и уверенной в себе. София ей немного завидовала. Она чувствовала себя воришкой, хотя не сделала ничего плохого.

— Я думала, Томас рассказал тебе о своей семье, — заметила Мария, немного успокаиваясь.

— Мы не говорили об этом, — призналась София.

Томас оставался для нее загадкой. Складывалось впечатление, что в нем уживаются два совершенно разных человека — страстный и заботливый, с одной стороны, и серьезный и скрытный — с другой.

София закрыла глаза и вспомнила его нежные прикосновения. Ей казалось, что Томас боится ее. Она тоже боялась — с того самого момента, когда они встретились. Боялась, что ее захлестнут чувства.

— София, — позвала ее Мария.

Она с трудом выдавила улыбку.

— Так что же такое альфайорес? — спросила девушка. Это было первое, что пришло ей в голову.

Мария ничего не должна узнать. Сейчас она очень доброжелательна, но трудно предположить, как она отреагирует на то, что София провела ночь с Томасом. Мария протянула ей деревянную ложку:

— Это такое печенье. Сначала мы испечем маленькие коржики, а когда они остынут, соединим их при помощи крема.

София принялась взбивать масло с сахаром.

— Он меня беспокоит, — заявила Мария.

— Кто?

— Томас, кто же еще. Мы не можем представить свою жизнь без него. Но он здесь словно взаперти. Ему нужно найти девушку, которая смогла бы вернуть его к жизни. Иногда я сомневаюсь в разумности его решения стать нашим партнером. Сотрудничество привязывает его к нам и не позволяет двигаться дальше.

Сотрудничество… Покойная невеста… Томас говорил, что бросил работу и приехал на ранчо… Тут кроется какая-то загадка. Конечно, можно все разузнать у Марии, но София хотела, чтобы Томас сам все ей рассказал.

— Мне очень жаль вашу дочь.

Сеньора Родригес улыбнулась:

— Спасибо, София. Роза ушла от нас внезапно. Она была такой юной! Но пути Господни неисповедимы. Зато теперь у нас появился замечательный сын. Я люблю Томаса как родного. — Она потрепала Софию по руке и взяла яйцо. — За неделю с ним произошли перемены к лучшему. Приятно видеть его счастливым. — София уставилась на нее, и Мария расхохоталась. — Не удивляйся. Карлос тоже это заметил. Когда вы вместе, все как-то преображается.

— Но я имела в виду…

«Интересно, она поняла, что между нами что-то было?» — лихорадочно размышляла София. Она ожидала какой угодно реакции, но только не одобрения.

— Через несколько дней я уезжаю в Канаду.

— Я знаю, — ответила Мария, добавляя муку в миску и забирая у Софии ложку. — Но я рада, что ты приехала. Он слишком долго во всем винил себя.

София наконец не выдержала и поинтересовалась:

— Винил себя? За что?

— Если хочешь узнать, тебе придется спросить у него.

— Но она же была вашей дочерью.

Тесто для печенья превратилось в гладкий комок, и Мария принялась раскатывать его.

— Поверь, лучше спросить у Томаса. Ему надо выговориться.

— А если он не скажет?

— Скажет, — заверила ее Мария.

— Мария, вы хотите видеть его счастливым, я понимаю. Но Томас не может быть счастлив со мной. Я в отпуске и скоро возвращаюсь домой.

Мария указала на формочки для печенья, и София передала их ей.

— О, я тебя умоляю! — воскликнула пожилая женщина. — Все вы, молодые, одинаковы. Все у вас по расписанию. «Успеем еще пожить», — думаете вы, откладывая все на потом. Не думай об этом. Пусть все идет как идет.

София запуталась. Кому адресованы эти слова: ей, Томасу, Розе или Мигелю?

Мария мягко улыбнулась, желая разрядить напряженную атмосферу, воцарившуюся в кухне. София робко поинтересовалась:

— Что делать дальше?

Они продолжали готовить, а София все думала и думала о Томасе. Хочет ли она узнать его тайну? Как выбрать для этого нужное место и время?

Разморенная, София устроилась в кресле. Она не могла вспомнить, когда в последний раз так объедалась. Они полакомились восхитительным жареным мясом, разнообразными салатами, свежим хлебом и вином, которое София с Томасом купили во время поездки в город. Все выглядело очень аппетитно, и удержаться было невозможно. Когда София уже не могла смотреть на еду, Мария принесла альфайорес.

— Я не сомневался! — воскликнул Томас, по-детски улыбнулся и взял пару штук с тарелки. — Никто не сравнится с нашей Марией в приготовлении этого печенья. — Он подмигнул Софии.

София взяла одно печенье, но не смогла заставить себя попробовать его. Она откинулась на спинку кресла, глядя на Томаса.

— Оказывается, при помощи какого-то печенья легко завоевать твое сердце, — поддразнила его Мария.

Он натянуто улыбнулся:

— Одними сладостями меня не удержишь.

Томас чувствовал на себе пристальный взгляд Софии. Он подмигнул Марии, стараясь поддерживать веселую атмосферу, но на душе у него было тяжело. Мария усмехнулась и потрепала его по голове:

— Это София испекла их.

Томас пригладил волосы. «Значит, София постаралась?» — подумал он.

— Неужели ты? — Он холодно улыбнулся ей.

— Да, — гордо подтвердила девушка. — Мария меня научила.

— Очень вкусно, — пробормотал мужчина.

София заметила, как он напрягся.

«Сумасшествие какое-то, — размышлял Томас. — Мы едва знакомы, а она уже поселилась в моем сердце». Сейчас, делая ей комплименты, он думал лишь об одном — как поцеловать ее снова. Его уже не смущала ее невинность.

София наблюдала за ним, а он взял с тарелки третье печенье, чтобы хоть как-то занять руки и не смотреть на нее. Томас понимал, что глаза выдадут его, и не хотел, чтобы Мария и Карлос обо всем догадались.

Что это? Страсть? Нет, нечто большее. Вероятно, забота… Довольно тяжело снова начинать радоваться жизни, но, может, стоит попробовать? И впервые Томас решил, что он, похоже, готов забыть прошлое.

Он встал и потянулся. София все еще смотрела на него. Ее оценивающий взгляд заставил сердце Томаса екнуть. Может, на него начинает действовать алкоголь? А может, начинают пробуждаться давно дремавшие чувства? Но почему София? Они оба отдавали себе отчет в том, что это лишь временная страсть. Но Томас хотел быть рядом с ней. Он скучал по Софии, по тому времени, которое они провели вдвоем.

На ранчо существовала еще одна традиция, которая неизменно соблюдалась. Томас подошел к Софии и протянул ей чашку необычной формы:

— Это калабас. Мария заварила мате. Тебе обязательно нужно его попробовать. Это, можно сказать, наш национальный напиток.

— О, дорогая, попробуй, — попросила Мария.

София покачала головой, с любопытством поглядывая на калабас.

Томаса забавляло выражение ее лица. Оно становилось таким, когда Софии предлагали что-то новое.

— Не бойся, это всего лишь чай. Ничего вредного, — уговаривал ее Томас.

Она сморщила нос:

— Он совсем не похож на чай.

Он не мог не рассмеяться. Снова в ней проявилась детская невинность, которая сводила его с ума.

— У него неповторимый тонкий вкус. Тебе стоит попробовать, — убеждал он девушку.

— Пойдем, — предложила ей Мария и подошла к камину.

Они сидели, смотрели на огонь и расслаблялись. Томас взял у нее калабас и с удовольствием отпил мате.

— София, сегодня я проверила все бронирования, — продолжала сеньора Родригес. — Думаю, тебе хочется знать правду.

— А я и забыла про это! — воскликнула она.

— Мы возместили твои, то есть, пардон, деньги сеньора Дусетта, сразу после того, как он отменил заказ.

Лицо Софии залила краска.

— Ой… — Она смутилась. Получается, что она, по сути, жила здесь бесплатно. — Хорошо. Я рада, что вы напомнили. Мы можем все обсудить утром?

— Конечно! Спешить некуда. Не бери в голову.

Томас допил чай. София не смела поднять на него глаза. Ей было стыдно за свое поведение в первый день. Она доставила ему много хлопот, хотя не имела на это права.

Он протянул ей калабас:

— Такой чай нужно пить через соломинку. Мы называем ее бомбилла.

София сделала глоток горячего, немного горького, но приятного напитка.

— Теперь нужно передать чашку Карлосу, — учил ее Томас. — И так до тех пор, пока калабас не опустеет.

* * *

Никто не вспоминал о неоплаченном счете. Как будто это не важно. Для семьи Родригес важно побыть вместе. Карлос держал жену за руку, а Томас спокойно попивал мате и ел печенье. София начала осознавать, что такое настоящая семья. Она привыкла к совершенно другому пониманию семьи. Тут все было намного проще и… лучше.

Но ей не суждено к этому привыкнуть, так как теперь придется срочно уехать.

Когда мате закончился, Томас наклонился к ней и прошептал на ухо:

— Не хочешь прогуляться?

Она кивнула, вздрогнув не то от холода, не то от его голоса:

— Это хорошая идея. После плотного обеда необходимо пройтись.

Более того, ей необходимо сообщить ему о своем отъезде. Пора возвращаться с небес на землю.

Томас что-то сказал Марии и Карлосу по-испански и протянул ей руку. София почувствовала его теплую мозолистую ладонь, и мурашки побежали по ее телу.

«Если он рассчитывает на поцелуй, то глубоко заблуждается. Никаких поцелуев, томных взглядов… Ничто не должно разжигать огонь страсти. Сегодня мы просто попрощаемся. Навсегда», — решила она.

Глава 9

Ночь спускалась на равнину. Томас был спокоен — в отличие от Софии, которая была напряжена до предела. Стало прохладнее. Некоторое время они шли молча и наконец остановились у большого ветвистого дерева, на которое много раз смотрела девушка. Дерево походило на одинокого стража. София прикоснулась к стволу. Раскидистая крона скрывала их от посторонних глаз, словно они были в шатре. Томас был так близко, что у нее дух захватило. Она, конечно, хотела уединиться с ним, чтобы поговорить, но не настолько. София совершенно не рассчитывала на такую романтику — шелест листьев и травы… Ох, нужно быть сильной.

— Это дерево омбу. — Томас взял ее за руку. — Знаешь, некоторые называют его маяком равнины.

— Маяком? Почему? Оно помогает заблудившимся путешественникам найти дорогу? — засмеялась София. — Думаю, я угадала. Приехав сюда, я сразу заметила это дерево. Такое сильное и одинокое.

— Как и ты, София.

Девушка кивнула, вычерчивая пальцем круги на коре. Но она не считала себя сильной. Просто здесь ей стало намного лучше.

— Конечно, дерево немного похоже на меня, — согласилась она. — Но больше напоминает тебя.

Томас не ответил, и София приготовилась было услышать его признание. Но он не сказал ни слова.

Давно пора рассказать ей про фотографию на стене, про то, что он не работник, а хозяин ранчо. Что удерживает его?

— А для тебя это дерево тоже своего рода маяк? — поинтересовалась София, вспомнив рассказ Марии.

— Для меня это дерево, — невозмутимо начал Томас, — отличное средство защиты от жары. Кроме того, в его кроне накапливается влага. Так что пожар ему не страшен.

— Своего рода ангел-хранитель равнины, — заметила София.

— Ангел с ядовитым соком.

София моментально отдернула руку. Томас расхохотался:

— Ну, не настолько ядовитым.

Он обошел дерево, встал с противоположной стороны, облокотился о ствол и посмотрел на Софию:

— Знаешь, все в жизни имеет две стороны. Как и дерево омбу. И нужно уважать обе стороны. Равнина прекрасна, но порой бывает довольно жестокой.

София мечтала узнать другого Томаса. Почему он не доверяет ей? Конечно, смерть Розы — страшное событие. Сказал бы он ей об этом, если бы она промолчала? Впрочем, возможно, она была чересчур жестока к нему и ожидала от него слишком многого. София многое поведала ему о себе и ждала ответной откровенности. Но Томас — не она.

— Я вижу, мате настроил тебя на философский лад, — произнесла она, чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей.

Одно лишь присутствие Томаса, его взгляд заставляли ее трепетать. София испытывала странные ощущения, прежде неведомые. Приходилось признать, что ее влечет к нему. Уехав из Аргентины, она оставит тут частичку своего сердца.

— Тебе понравилось асадо? — спросил он.

— Мне тут все нравится, — улыбнулась она и решила, что самое время поговорить с ним откровенно. — Мария и Карлос очень добры ко мне. Целый день они уходят от вопроса об оплате моего проживания.

— А, ты об этом…

— Ты был прав, Томас — в отличие от меня. Я все оплачу утром, не волнуйся.

Он хотел что-то сказать, но передумал и нахмурился.

София сделала глубокий вдох и осторожно начала:

— Мы с Марией разговаривали о многом.

На мгновение лицо его прояснилось.

— Она хотела, чтобы ты почувствовала себя как дома.

Какой упрямец! Прекрасно понял, на что она намекает, однако притворяется дурачком.

— Почему ты не живешь со своей семьей? — Томас не ответил, но София не собиралась сдаваться. — Почему бы тебе не рассказать мне все?

Он отвернулся, так что она не видела его лица.

— Рассказать о чем, София?

— Как ты стал совладельцем ранчо? Что случилось с Розой? Мария посоветовала спросить у тебя.

— Зачем тебе это нужно? Ты начнешь жалеть меня, тогда как у тебя собственных проблем предостаточно.

Томас явно пытался сменить тему.

— Проблем?! — возмутилась девушка. — У меня их нет! Была ли я подавлена, когда приехала сюда? Конечно! Но я готова начать жизнь с чистого листа. И ты единственный, кто об этом знает, потому что я все тебе рассказала. А что я знаю о тебе?

— София… — Томас попытался успокоить ее.

Боже, как ей нравится, когда он вот так произносит ее имя! София упивалась его голосом. Но пропасть между ними оказалась куда значительнее, нежели она рассчитывала.

— Не заговаривай мне зубы! Тебя никто не заставлял упоминать о Розе. Этим ты только подогрел мой интерес. У нас было достаточно времени, чтобы побеседовать. Например, когда мы гуляли, или той ночью, когда мы…

Закончить фразу София не смогла, так как ей вдруг стало стыдно за ту ночь и она покраснела. Она призналась Томасу в самом сокровенном — своей девственности — и теперь чувствовала себя полной дурой. София заморгала, пытаясь скрыть слезы.

— Мог бы сам все рассказать мне, — прошептала она.

— Мог.

— А сейчас расскажешь?

— Я не хочу, чтобы ты испытывала жалость ко мне, — заявил Томас и отошел в сторону.

— Ее фотография на стене… Мы проходили мимо нее тысячу раз, но ты молчал. Ты говорил о Мигеле, но никогда — о его сестре. Ни разу до тех пор, пока мы не очутились на мосту. Мария считает, что ты винишь себя. В чем твоя вина?

— Не важно. Я пытаюсь жить дальше. — Он был словно натянутая тетива лука.

София покачала головой:

— Это не так.

Томас повернулся к ней, еле сдерживая злость и отчаяние, и рявкнул:

— Почему бы тебе просто не отдохнуть, а?! Мы оба знаем, что ты тут пробудешь недолго. К чему все усложнять?

Его ответ расставил все точки над «i». София поняла наконец, что она влюбилась в Томаса. Да, да! Прежде она игнорировала это, но невозможно было скрыть гигантский клубок нахлынувших на нее эмоций. Она влюбилась не в того человека и в неподходящее время.

— Ты лишь хочешь жить дальше, — не унималась София, — но у тебя не очень-то получается. Ты закрылся от мира и не можешь найти дорогу.

Она подошла к Томасу и взяла его за руку. Рука была теплой, но от напряжения казалась железной.

— Я счастлив здесь.

— Не верю.

София удивилась собственной смелости. Она была более чем уверена, что за молчанием Томас скрывает свое горе.

— А тебе и не нужно мне верить, — пробормотал он.

— Да, я знаю. Я на себе прочувствовала, как ранчо помогает исцелить душевные раны. Но дело не только в ранчо. Дело в тебе. Ты помог мне разглядеть вещи, которые я прежде не замечала. Это хорошо. Я рада, что ты появился в моей жизни. Не знаю даже, как тебя отблагодарить.

— Разве мне когда-нибудь требовалась благодарность? — Она промолчала, Томас кивнул. — Вот и я о том же. Никогда.

— Тем не менее я не перестаю благодарить тебя. Единственная вещь, которая ранит меня, — твое молчание.

— Чем я мог тебя обидеть? — спросил Томас.

— Когда людям не наплевать друг на друга, они разговаривают, делятся секретами, а не скрывают их. Ты был мне небезразличен, и я делилась с тобой самым сокровенным, а взамен наткнулась на стену. Это больно. Энтони подорвал мое доверие к людям. Я не позволю тебе сделать то же самое.

— Энтони изменил тебе.

— А ты…

София не закончила, но Томас понял, что она говорит о Розе. Он бросился к ней и больно сжал ее руки. Потом отпустил их и приподнял ее подбородок:

— Я любил Розу. Когда человек кого-то сильно любит, ему сложно преодолеть боль утраты. Я пытался справиться со своей болью. Той ночью я был с тобой. Только с тобой, и ни с кем больше. — Томас говорил искренне.

Надежда все-таки опасная штука. От одних лишь этих слов София растаяла и прижалась щекой к его ладони. Неужели он не упоминал о Розе только потому, что не хотел мешать их отношениям? Это казалось невозможным. Но что, если это правда? Что же ей теперь делать?

— Расскажи мне о поло, о семейном бизнесе.

— Нет. Я не хочу возвращаться в прошлое. И не буду. Извини.

Отказ Томаса обескуражил Софию. Она старательно подталкивала его к душевному разговору, а он игнорировал ее вопросы, лишь увеличивая тем самым барьер между ними. Нужно поскорее вернуться на ранчо. Чтобы не зайти слишком далеко. Пока она не совершила чего-нибудь, о чем в будущем пожалеет.

— Ты, должно быть, замерзла, — заметил Томас. — Надо было надеть свитер.

— Я в порядке.

Несмотря ни на что, она не хотела уходить. Возможно, это их последняя совместная прогулка.

— Но ты дрожишь.

Он начал растирать ее пальцы. Это было так приятно!

— Это были незабываемые дни, — сказала София.

— Да, — согласился Томас. — Кое для кого они точно стали незабываемыми. Столько нового, — улыбнулся он.

— Мне казалось, что все, к чему я прикасалась, разваливается, — засмеялась она.

— Я, конечно, не очень хорошо о тебе заботился. Некоторые вещи… Я не должен был делать кое-что.

«Я не переживу, если он имеет в виду поцелуи и совместную ночь», — встревожилась София, поэтому начала первая:

— Ты не желал брать меня на конную прогулку, чтобы не видеть, как мои огненные кудряшки развеваются на ветру. Да, кстати, ты не виноват, что я упала с лошади.

— Но, дорогая, — сказал он мягко, накручивая прядь ее волос на палец, — твои волосы действительно огненные. Великолепные языки пламени, похожие на восход солнца.

Томас нежно гладил ее по голове. Он был все ближе и ближе… София догадывалась, что он лишь хочет сбить ее толку, но не могла отказать себе в удовольствии.

— Спорим, ты так разговариваешь со всеми девушками, — прошептала она. — Между прочим, прошлой ночью ты говорил, что мои волосы напоминают тебе закат, а не рассвет.

Смущение на лице Томаса порадовало ее. Именно таким она хотела бы его запомнить.

— В таком случае извини, — ответил он. — Я не очень романтичен, как ты успела заметить. Не знаю, что с тобой делать, София. Ты притягиваешь меня, я пытаюсь сдерживаться, но не получается.

— В этом нет ничего плохого.

Неужели это не сон? Единственный шанс до отлета. Только не останавливаться! Луна освещала его лицо. Сердце девушки начало бешено колотиться, во рту пересохло. Поцелует ли он ее?

— Что мне делать с тобой? — повторил Томас с тем самым легким испанским акцентом, который сводил ее с ума.

— Не знаю. Но решай как можно скорее. Уж будь любезен!

Второе приглашение не потребовалось. Легкий ветерок пробежал по листьям дерева омбу. Томас прильнул к ее губам, пытаясь распробовать их на вкус, насладиться ими. У Софии перехватило дыхание. Его губы были прекрасны, впрочем как и все сегодня — вино, альфайорес и даже мате. Нежно и страстно Томас прижал ее к себе. Она чувствовала себя в полной безопасности, более уверенной и невероятно женственной. София положила руки ему на плечи и поцеловала в ответ. Томас застонал, схватил ее и приподнял, словно пушинку. Не спуская с девушки глаз, он опустил ее на теплую траву под деревом. Она полностью растворилась в нем. Прошлое осталось далеко позади. Его руки соскользнули на ее талию, и Софию охватило дикое желание. Она прильнула к Томасу.

Неожиданно София услышала, как распахнулась дверь дома. Она вскочила. Пора уходить. Не стоит усложнять ситуацию. К тому же это ничего не изменило бы. Остается принять все как есть.

— Я завтра уезжаю, — сказала София довольно резко.

— Завтра? — повторил Томас и попытался обнять ее.

— Не надо, — взмолилась она. Стоит ему до нее дотронуться, она тут же передумает. — Я так не могу, Томас. Теперь меня тут ничто не держит. Даже оплаченный отдых. Что мы с тобой делаем? Флиртуем? Обманываем себя? Я планирую завтра утром расплатиться с Марией и вернуться в Буэнос-Айрес. До отъезда я хочу полюбоваться водопадом Игуасу. А для этого мне непременно нужно уехать завтра.

— Игуасу всего в паре часов езды от нас.

— Я воспользуюсь экскурсионным автобусом или же возьму машину напрокат. В конце концов, можно добраться при помощи карты.

София с радостью осознала, что она уже не та беззащитная напуганная девочка, которая приехала несколько дней назад на ранчо.

— София, это глупо.

— Ни капельки, — возразила она, стараясь не смотреть на его растрепанные волосы и темные глаза.

Он, наверное, даже не предполагает, как ей тяжело отказывать ему. Но разве у нее есть выбор? Она не была своей на ранчо. Ей просто нравилось так думать. Здесь очень мило, но это не ее дом. Софии Холлингсворт еще предстоит найти свой дом.

— Ты мне небезразлична, — с горечью произнес Томас. — Я уже давно не испытывал ничего подобного. Но это пройдет. Ты все равно рано или поздно уедешь.

Сердце Софии заныло. Она поняла, что это конец. Томас прав. Но почему же ей так больно?

— Я не готова к тому, чтобы это закончилось, — неожиданно заявила она. — Ты говоришь мудрые вещи, но я не знаю, как мне реагировать, что предпринять. Мы совершенно разные, Томас. И у нас мало времени.

— Так давай насладимся моментом.

— Я не могу. Я всегда все планирую заранее. Взвешиваю за и против.

— И что это тебе дает?

— Честно говоря, ничего… Томас, отвези меня завтра в Буэнос-Айрес и отпусти.

— София…

— Если не ты, то Карлос обязательно согласится.

Томас кивнул. Он протянул девушке руку, и они уселись на выступающий из земли корень. София положила руку на колено Томаса, пытаясь хоть немного унять дрожь.

— Раз уж ты решила уехать… — начал он, — я купил для тебя кое-что в городе. Я все никак не мог найти подходящее время, чтобы подарить тебе это. Но, по всей видимости, сегодня — последняя возможность.

София раскрыла рот от изумления. Вот это неожиданность!

— Подарок? Мне?

— Помнишь, в ювелирной лавке тебе понравилось серебряное украшение? Я купил его для тебя.

София очень обрадовалась, но ей было грустно от мысли, что это их последняя ночь. Казалось, поездка в город состоялась давно, хотя это было всего пару дней назад. Он уже тогда думал о ней? Даже до поцелуя?

— Тебе не стоило этого делать, — смутилась она.

— Я очень хотел. Пожалуйста, прими это в память о поездке. — Томас протянул ей маленькую коробочку. — Открой.

София взяла коробочку и подняла крышку. Ее поразила красота лежавшего в ней кулона.

— О, Томас!

— Он подходит к твоим аметистовым серьгам.

Девушка аккуратно достала кулон из коробочки. Он был выполнен в форме листа дерева омбу. В середину был вставлен аметист.

— Он просто великолепен. У меня нет слов.

— Ничего не говори. Когда вернешься в Канаду, кулон будет напоминать тебе об отпуске.

Губы Софии задрожали. Она гладила кулон. Теперь у нее есть вещь, которая будет напоминать о Томасе. Он научил ее быть самой собой, любить и уважать себя. Это гораздо ценнее всего серебра мира.

Мысль об этом была одновременно радостна и печальна, так как София не могла не помнить о близости расставания. Она протянула кулон Томасу:

— Помоги мне застегнуть цепочку, пожалуйста.

— Конечно.

Она чувствовала его близость и холод серебра на своей груди. Томас заправил непослушный локон ей за ухо, и это мимолетное прикосновение взволновало Софию. Он защелкнул замок и коснулся ее затылка.

— Не уезжай, — прошептал Томас. — Останься до конца недели.

Она была готова тут же согласиться, а это тревожный знак.

— Я не могу, Томас.

Он не любит ее. Задержавшись на ранчо, она будет страдать еще сильнее.

Глава 10

Утром Томас зашел в кухню. Он постоял немного в дверях, прислушиваясь к разговору Карлоса и Марии. Он собирался встать пораньше и поговорить с Софией о ее планах, однако заснул очень поздно, раздумывая об их разговоре под деревом омбу. Может, София права? Может быть, он на самом деле скрывается от мира, бежит от себя? Его родные в Буэнос-Айресе, семейный бизнес… С этим было покончено, и Томас не собирался дважды входить в одну и ту же реку. Но почему он упорно не желал рассказывать об этом Софии?

Ему было проще забыть, нежели столкнуться с этим еще раз. Он оставил все в прошлом, начав новую жизнь здесь, на ранчо Виста-дель-Сиело. И что изменилось? Ничего. А теперь в его жизни появилась София. Поняла ли она, что ей удалось сделать?

Она твердо решила уехать. Томас восхищался ею и не мог отпустить. По крайней мере, сейчас. Он распахнул дверь и вошел в кухню.

— А вот и Томас, — улыбнулась Мария. — София сказала, что собирается посетить водопад Игуасу. Он такой чудесный!

— Вы уже все уладили со счетом?

София посмотрела на него, их взгляды встретились. Она была спокойна. Боже, и когда только она успела стать сильной? У него во рту пересохло. На ней было одно из ее роскошных платьев и туфли бронзового цвета. Казалось, они сплетены из тонких нитей. Она была прекрасна.

— Я заплатила Марии за все время пребывания. Так что мы решили эту проблему. Всего доброго, спасибо за все. Особенно тебе, Томас, за радушный прием.

Ее спокойствие уже порядком начало его раздражать. Томас хотел сам заплатить за нее. Тогда София поняла бы, что она не просто гостья. Она больше чем гостья. Гораздо больше.

— Так, значит, все-таки уезжаешь?

— А что же еще?

Ее глаза были подобны двум льдинкам. Правда, на шее блестел подаренный им кулон.

— Я сказал мисс Холлингсворт, что довезу ее до города, — сказал Карлос, но Томас покачал головой.

— Нет, — заявил он, — я сам ее отвезу. — Он выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза. — Более того, я довезу тебя до Игуасу.

Томас боялся реакции Марии и хитрой улыбки Карлоса. Но больше всего боялся Софии. Она явно на это не рассчитывала. А он был рад, что сможет хоть чуть-чуть нарушить ее планы.

— Я думаю, не стоит. Кстати, не припомню, чтобы я тебя об этом просила. — Ее тон был холодно-вежлив.

— Ты не просила. Но со мной ты сэкономишь уйму времени и сил.

Честно говоря, главная причина была не в этом. Томас не хотел, чтобы она уезжала. Он влюбился в Софию. Осознание этого было подобно грому среди ясного неба. Неприятная ситуация.

Взгляд ее немного смягчился, и она опустила голову.

— Хорошо, — раздраженно бросила девушка. — Я уже готова.

— Дай мне десять минут, — попросил Томас, скрываясь в своей комнате.

Ему нужно было собрать кое-какие вещи. Когда он вернулся, Мария сердечно обняла его и Софию. Ее глаза были поразительно радостными.

— Ты вернешься к нам? — спросила Томаса пожилая женщина.

— Не волнуйся, — шепнул он ей, принимая коробку с печеньем на дорожку. — Меня не будет всего пару дней.

Но это будут не просто несколько дней. Он еще ни разу после гибели Розы не был с женщиной.

Мария еще раз обняла Софию:

— Ты записала рецепт, дорогая?

Та кивнула. Томас увидел, как локон упал ей на щеку, когда она обняла Марию:

— Спасибо за все.

Карлос пожал девушке руку.

— Приезжай когда захочешь. — Он улыбался мягко и спокойно, в отличие от Марии, уголки губ которой слегка дрожали.

У Томаса заныло сердце. Все понимали, что София никогда не вернется.

— Нам пора, — поспешно бросил он и пошел к своей машине, торопясь загрузить вещи. — Дорога предстоит долгая.

Они уже довольно далеко отъехали, когда София заговорила:

— Тебе вовсе не нужно таскаться со мной. Высади меня в городе. Я и сама прекрасно справлюсь. Все будет в порядке.

— Ты не хочешь, чтобы я ехал с тобой? — спросил он, стараясь не смотреть на нее.

Томас знал, что стоит ему заглянуть Софии в глаза, как он тут же накинется на нее с поцелуями.

— Я… — начала девушка.

— Что?

Она тяжело вздохнула:

— Я не хочу прощаться дважды, понимаешь?

— А что, если я не хочу тебя отпускать? — осмелился сказать Томас, выезжая на шоссе.

— Тебе известно, что я все уже решила. Так будет лучше для нас обоих.

— Давай пока не будем говорить об этом. Сначала я устрою тебе экскурсию к водопаду Игуасу. — И он включил радио.

А на что он рассчитывал? Между ними ничего не может быть. Они — абсолютно разные люди. Прошлой ночью она была груба с ним и имела на это полное право. Он не был откровенен с Софией. Она никогда не полюбит его. Томас слишком много сделал для того, чтобы оттолкнуть ее. Но он мог любить Софию, пока расставание не разлучит их навсегда.

— Самое время начать экскурсию, пока не приехали автобусы с туристами, — объявил Томас, выходя из машины и перекидывая через плечо рюкзак. — Позже к водопаду не подойти.

На Софии были джинсы, мокасины и хлопковая футболка. Воздух здесь был более влажный, наполненный ароматами тропического леса. Она пошла за Томасом по узенькой тропинке. Ей хотелось запомнить каждую деталь этой поездки, чтобы потом вспоминать о водопаде и… о Томасе.

Прошлой ночью они не успели добраться до Пуэрто-Игуасу, поэтому Томас забронировал для них номера в отеле. Он протянул ей ключи от номера и ее вещи, а она, стараясь на него не смотреть, взяла их. София в любом случае настояла бы на отдельном номере, но ее немного задело то, что Томас ни капельки не колебался по этому поводу.

Передавая ей вещи, он ограничился тем, что сухо чмокнул ее в щеку и пожал руку. За ужином он рассказывал Софии о здешних местах, а за завтраком они рассматривали карту и планировали свой день. Ничего личного, никаких разговоров о семье и о Розе, никаких бесед о ее отъезде. Никаких рассуждений о поцелуях и обо всем, что было между ними. Это сводило Софию с ума.

«Почему это произошло так далеко от дома? — думала она. — Он живет в Аргентине, моя семья — в Оттаве». Они далеки друг от друга. Даже если она признается Томасу в любви, к чему это приведет? Завтра они попрощаются навсегда. От одной этой мысли на душе становилось пусто. Нет смысла бороться за свои чувства. Они уже разрушены.

— Что случилось? — спросил Томас с тревогой.

— Трудно выносить твое безразличное отношение. Ты зол на меня? Я что-то сделала не так?

Сказав это, София закрыла глаза. Внутри она оставалась все той же пугливой девочкой. Ее губы задрожали.

— Нет, дорогая. Я не злюсь.

— Но ты…

Он приложил палец к губам Софии, не позволяя ей закончить, и поцеловал ее. Ему казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. После продолжительного поцелуя Томас неохотно отпустил девушку, наслаждаясь клубничным вкусом ее блеска для губ. Томас не мог отвести взгляда от ее томных глаз, от пухлых губ.

— Томас… — прошептала София.

Желтая бабочка присела отдохнуть на ее огненные волосы.

— Не шевелись, — распорядился он, снял с плеча рюкзак и достал оттуда фотоаппарат. — Улыбочку, — скомандовал Томас и тут же растаял от ее сексуальной улыбки.

Он посмотрел на снимок, восхищаясь яркими красками. София улыбалась ему неповторимой загадочной улыбкой. Щеки ее зарумянились от смущения, огненно-рыжие волосы развевались на ветру, приютив ярко-желтую бабочку, и все это — на фоне зелени джунглей. Именно такой он хотел запомнить Софию — нежной, счастливой, полной жизни и радости.

— Пойдем, — пробормотал Томас, несколько смущенный своей реакцией на обычный снимок.

София тряхнула головой, и бабочка улетела.

— Нам нужно успеть на поезд, иначе придется ждать следующего целых полчаса, — предупредил он.

Они отправились в Гарганда-дель-Диабло, так называемую Глотку Дьявола. Томас бывал там прежде и знал, чего ожидать, но ему было любопытно увидеть реакцию Софии, ее восхищенное лицо. Она вертела головой, то и дело ерзала на сиденье, пытаясь все разглядеть. Его поцелуй заставил ее замолчать, но надолго ли? Что будет, когда она узнает всю правду? Поймет ли его? Ведь он не совсем такой, каким она его знает. Нет, он не может испортить их прогулку. Томас показал Софии пролетающих мимо экзотических птиц и предупредил, что нужно надеть пончо, если, конечно, она не хочет промокнуть.

— Несмотря на то что сейчас солнечно, влага буквально висит в воздухе, — объяснил он, когда они шли за толпой туристов по тропинке.

Шум водопада был устрашающим. Не успели они приблизиться, как София вцепилась в руку Томаса и посмотрела на него испуганными глазами:

— Поток воды такой сильный!

Наконец они прибыли на место назначения — перед ними предстала Глотка Дьявола. Зрителей отделяла от водопада лишь тонкая металлическая решетка.

— Не бойся, здесь безопасно, — сказал Томас, успокаивая девушку. — Ты просто обязана увидеть водопад. Пойдем! — Он подтолкнул ее вперед и обнял. В конце тропинки воздух был настолько насыщен влагой, что их пончо моментально стали мокрыми.

Подойдя к перилам, София чуть не закричала от радости:

— Томас, смотри! Радуга!

Они увидели, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь облако, нарисовали в небе радугу. Птицы бесстрашно кружились над водопадом, то исчезая где-то внизу, то появляясь вновь.

— Это невероятно! — воскликнула София.

Томас достал фотоаппарат, чтобы запечатлеть ее — живую, восхищенную и радостную. «Ее бывший — полный дурак, если бросил такую девушку», — подумал он.

София поднялась на цыпочки и, перегнувшись через перила, смотрела на расщелину в скале. Томас не сводил с нее глаз и понимал, что готов провести всю жизнь с этой женщиной.

Всю жизнь?! Но это невозможно! В его жизни уже была любовь к Розе. Довольно. Он и так многое пережил. В голове вертелась масса мыслей, и Томас отчаянно пытался найти в них хоть капельку логики. Как они будут жить? Он, конечно, может снова заняться семейным бизнесом, однако ему претило возвращение в душный и шумный город. Несомненно, для отпуска ранчо — идеальное место, но захочет ли София остаться здесь, в глуши? София взглянула на него и улыбнулась. Да и как можно просить ее остаться на ранчо после нескольких дней знакомства? Это дикость. На душе стало тяжело, слова словно застряли в горле.

«Это всего лишь легкий курортный роман», — успокаивал себя Томас.

Софию поразил грохот водопада и капельки воды на волосах. Это было великолепно, потрясающе, ошеломительно. Она закрыла глаза, прислушиваясь. Ей нравилось ощущать, как вода освежает ее лицо. Постояв так какое-то время, она оглянулась на Томаса, и серьезное выражение его лица встревожило девушку. Она улыбнулась, надеясь, что он улыбнется в ответ. Каждый раз, когда она думала об отъезде, ее сердце разбивалось на тысячи кусочков. Завтра они отправятся в Буэнос-Айрес, в аэропорт. Несколько часов в воздухе — и перед ней откроется новая жизнь, полная возможностей и радости. Однако эти мысли лишь усиливали пустоту в ее душе. В новой жизни не будет Томаса.

София подошла к нему и взяла его под руку:

— Ты какой-то хмурый.

— Я? Нет, все в порядке, — ответил он. — Пойдем. Здесь очень много интересных вещей, надо все посмотреть.

Они снова сели в поезд.

— Томас, — начала София, — если я спрошу, ты ответишь? Почему ты не сказал, что являешься совладельцем ранчо?

Томас напрягся:

— Мария — болтушка.

София не могла не рассмеяться:

— Это все потому, что она гордится тобой. И очень любит тебя.

Он вздохнул:

— Я богат. У нас семейный бизнес — фирма по продаже автозапчастей «Мендоза моторс».

— Большая?

— Да, достаточно большая. Это фирма моего отца. А я выбрал другую жизнь — и вложил деньги в Виста-дель-Сиело.

— Из-за Розы?

София увидела, как тяжело ему слышать это. Но ее очень беспокоил этот вопрос. И скрытность Томаса тоже.

— Частично, — наконец сказал он. — Мне нравилось здесь, кроме того, я хотел помочь Карлосу и Марии. Но ведут все дела они, а мне предоставлена возможность жить и работать на ранчо.

— Это я уже поняла, — заметила она. — А что твои родители?

Томас покачал головой:

— Я должен был стать полноправным главой фирмы отца. Он счел, что я предал его, разорвав контракт и приехав сюда.

— Но это же твоя семья. Если они любят тебя…

Поезд прибыл на станцию. София сняла пончо и стряхнула с него воду. Томас убрал пончо в рюкзак.

— София, пойми, я очень замкнутый человек, и мне трудно обсуждать мою личную жизнь.

— Тогда это все объясняет. Из тебя слова лишнего не вытянешь. — Она зашагала по дорожке. — Но учти, что твое молчание заставляет человека почувствовать себя ненужным и бесполезным.

— Что ты говоришь? — Томас подскочил к ней и взял за руку. — Я и не помышлял о том, чтобы причинить тебе боль. Никогда. Порой мне хотелось поделиться с тобой, но как рассказать про это?

— Действительно, — ответила она и замедлила шаг.

Софию и Томаса окружали джунгли, скрывая их от посторонних глаз. Мимо пролетел тукан и устроился на соседнем дереве. Повсюду порхали бабочки. София снова вспомнила, что завтра она улетает в Канаду. Как пережить расставание с Томасом?

— После того, что с тобой случилось, ты не боишься полюбить снова? Это тебя не пугает? — поинтересовался он.

София грустно улыбнулась:

— Когда обжигаешься — становишься осторожнее.

— А теперь представь, — продолжал Томас, — что человек, которого ты любишь, умирает. Это гораздо больнее.

Мысль о расставании с ним по-прежнему терзала Софию.

— Да. Поэтому я дважды подумаю, — прошептала она.

— Ты должна меня понять. Мне трудно быть откровенным с тобой. Ты пугаешь меня.

— Я?! — Девушка остановилась.

— Неужели ты не замечаешь, что я влюблен в тебя.

— Я думала, что моя любовь безответна.

Томас опустил рюкзак на землю:

— После всего, что произошло? После поцелуя на мосту, рассказа о Розе, нашей совместной ночи? Ты считаешь, это ничего не значит для меня?

— Я… — София запнулась. — Конечно нет. Ты замечательный, но я, должна признаться, приняла кое-какие твои поступки за простое гостеприимство.

— Значит, — произнес он спокойно, — ты делишься со мной своими бедами, но при этом не можешь доверять мне до конца. Теперь ясно, почему мое молчание расстраивает тебя. Конечно, это моя вина, и я сожалею об этом. Но неужели ты действительно рассказываешь мне все?

Она молча кивнула.

— Но доверия ко мне у тебя нет. И на что мы можем рассчитывать в такой ситуации?

София молчала, пораженная признанием Томаса. Неужели он на самом деле любит ее? Получается, она игнорировала его чувства, не замечала их.

— Томас…

— Не стоит, — бросил он. — Давай прокатимся на лодке, а затем вернемся в отель.

Он пошел по дороге. Последние дни были богаты событиями, но то, что она обидела Томаса, — самое худшее, что могло случиться. Оставалось всего несколько часов до отъезда. Как теперь все исправить?

Глава 11

София увидела лодку и перепугалась. В суденышке сидело множество людей. Она засомневалась, стоит ли присоединяться к экскурсии. Но Томас стоял сзади, и девушка решила не отступать. В последнее время ей часто приходилось испытывать страх, и София привыкла к нему. За одну неделю ей удалось покорить многие вершины. Экскурсия на лодке показалась Софии своего рода проверкой. Она надела спасательный жилет и села рядом с Томасом.

Гид начал что-то рассказывать о реке и водопаде, но София не слышала ничего, кроме шума воды. Томас указывал ей на берег, она послушно поворачивала голову, но понятия не имела, на что нужно смотреть. Борт лодки впивался ей в ребра. Слева от нее сидел Томас, словно нерушимая стена. Куча людей… Ревущий водный поток… Софии стало трудно дышать. Они приблизились к водопаду и пару минут спустя оказались в пещере.

София задрожала. «Мне не следовало соглашаться на экскурсию», — подумала она.

У нее началась паника, и единственное, чего она хотела, — поскорее выбраться отсюда. Но бежать было некуда. София попыталась глубоко дышать и думать о чем-нибудь другом, но ничего не получалось. По ее лицу и телу текли прохладные капли. Затем послышался голос Томаса. Он обнял Софию за плечи и прижал к себе, насколько позволили спасательные жилеты. Она изо всех сил сжимала его руку. По ее щекам текли слезы, смешиваясь с водой. «Все в порядке. Я не одна», — уговаривала себя девушка.

Лодка развернулась, и они наконец поплыли обратно. София вздохнула с облегчением. Как только они покинули пещеру, снова засияло солнце, согревая ее. Томас все еще обнимал Софию за талию, заботливо глядя на нее. Она заморгала, чувствуя, что вот-вот расплачется, и губы ее задрожали. Томас наклонился и поцеловал Софию. Его поцелуй был очень нежным. Потом он долго сидел неподвижно, прижавшись лбом к ее лбу.

Экскурсия закончилась, и туристы начали высаживаться на берег. Томас и София сняли спасательные жилеты и тоже зашагали по тропинке. Земля словно уходила у нее из-под ног. Не говоря ни слова, Томас взял ее за руку, и они направились через тропический лес к парковке. Они шли медленно до тех пор, пока остальные туристы не скрылись впереди. Томас и София свернули с основной дороги, чтобы издалека полюбоваться водопадом еще раз. Он скинул рюкзак и обнял девушку. София даже не заметила, как снова начала плакать.

— Ну, тише, тише, — встревожился Томас. — София, пожалуйста, не плачь. Я не вынесу твоих слез.

Неужели она ему так нравится? София закрыла глаза, вдыхая смесь запахов мужчины, свежего воздуха и воды. Она чувствовала себя удивительно спокойно в объятиях Томаса.

— Извини, я не хотела.

Он пригладил ее волосы.

— Если бы я знал, что так будет, ни за что не потащил бы тебя на водную прогулку, дорогая, — извинялся он. — Почему ты не отказалась?

София шмыгнула носом и откинула голову назад, чтобы посмотреть на него:

— Я решила, что мне надо вытерпеть это. Хотелось доказать тебе, что я могу быть храброй. Дело даже не в лодке, Томас. Дело в… — Ее губы опять задрожали. Она глубоко вздохнула. — Я всегда жила в страхе, постоянно боялась сделать что-то не так. Я устала бояться.

— Бояться чего? — Он коснулся пальцем ее подбородка. — София, клянусь, я сделаю все, чтобы ты была в безопасности. Никто не посмеет тебя обидеть.

Он говорил очень уверенно, и ее сердце дрогнуло. София провела ладонью по его щеке и посмотрела ему в глаза, такие понимающие, такие заботливые.

— Я преодолеваю все только благодаря тебе, — призналась она. — Я не сомневаюсь, что ты будешь рядом.

Ей показалось, что в глазах Томаса промелькнула боль, но, когда он снова посмотрел на нее, взгляд его был ясным.

— Что тебя так сильно напугало, дорогая?

София подвела его к скамейке, стоявшей неподалеку, и они сели. Девушка прижалась к Томасу:

— Мне не стоило обижаться на тебя за то, что ты скрывал от меня некоторые вещи. Я тоже не все тебе рассказывала и теперь хочу быть честной до конца. Об этом никто не знает.

Он крепче сжал ее руку. Это было ей необходимо. София начала:

— Когда мне было восемь лет, мои родители расстались. Мама никогда не была по-настоящему счастлива в браке, но после развода она была подавлена. С тех пор она добивалась того, чтобы у меня было все самое лучшее. Мама работала сутками. Я училась в престижной школе, и у нас был красивый дом в элитном районе. Но на самом деле ей было наплевать на мои чувства. Я никогда не понимала, как отец мог нас бросить. Но когда я просила разрешения встретиться с ним, мама не соглашалась или переводила разговор на другую тему. Все пошло не так с тех пор, как папа ушел от нас, и каждую ночь перед сном я желала лишь одного — чтобы он вернулся.

София взяла руку Томаса и посмотрела на нее. Это была надежная рука. Она прикоснулась губами к его мозолистой ладони перед тем, как продолжить.

— Как-то раз летом мы отдыхали в Мускоке. Там было очень красиво, но я страдала от одиночества. Мне не хотелось, чтобы мама видела, как я плачу. Она это ненавидела. Я сдерживалась изо всех сил, но однажды решила спрятаться на чердаке и выплакаться. Кто-то взял и запер чердачную дверь, а я специально оставила ее открытой, чтобы было не так темно. И вот я оказалась в полной темноте. Я кричала, барабанила в дверь, но меня никто не слышал. Я провела там около четырех часов, не слыша ничего, кроме собственного дыхания и шуршания насекомых. Но окончательно я начала сходить с ума, когда почувствовала, что по моей голове ползают пауки. Я начала дико орать, и меня наконец нашли.

— О, София… теперь мне ясно, почему тебя напугал паук.

— Мне кажется, что я никогда не избавлюсь от страха перед пауками. Каждый раз, увидев их, я чувствую, что они ползут по моей голове.

Томас поцеловал ее в ухо. София тут же растаяла и немного расслабилась:

— Это еще не самое худшее, Томас. Когда меня нашли, мама была вся багровая от злости. Она орала на меня, обвиняла в том, что я играю в опасные игры. Кричала, что мы ужасно выглядим перед людьми… Она только об этом и думала. А потом она сказала… сказала…

Даже сейчас ей было больно об этом вспоминать. Слова матери были несправедливы и жестоки. Маргарет и сама сожалела об этих словах всю жизнь, но тем не менее они оставили на сердце Софии глубокий след.

— Мама сказала, что от меня одни беды и неудивительно, что папа от нас ушел.

Томас что-то пробормотал по-испански. София ничего не поняла, но по его тону было понятно, что он выругался.

— Попав на ранчо, — продолжала девушка, — я осознала, что всю жизнь чего-то боялась. Боялась, что мама тоже может уйти. Ведь она — единственное, что у меня осталось. Поэтому я посещала «правильные» школы, знакомилась с «нужными» людьми. Потом нашла «правильную» работу. Потом — «правильного» мужчину. Энтони подходил по всем параметрам — умный, состоятельный, ему сулили блестящую карьеру. А я настолько привыкла быть послушной, что стала бы прекрасной безропотной женой.

— И тут ты застукала его с его любовницей. — Томас улыбнулся, и она не могла не улыбнуться в ответ.

— Верно. С того момента и начались мои поиски себя. Я пыталась понять, какая я на самом деле. Оглядываясь назад, я понимаю, что мама хотела дать мне то, чего у нее самой не было. Только мне-то это не было нужно.

— Вот почему ты разозлилась, поскольку я не рассказал тебе, что являюсь совладельцем ранчо.

— Все всегда хотели манипулировать мною, вот я и решила, что ты такой же. И от этого мне стало очень больно. А ведь я начала влюбляться в тебя.

— Я ничего не говорил только потому, что тоже влюбился в тебя. Я боялся все испортить.

— Почему ты так думал? Это же замечательно, что у вас совместный бизнес. Карлос и Мария тебя обожают. Роза была твоей невестой и их дочерью… Если бы я все узнала, это не изменило бы моего отношения к тебе. В том нет твоей вины.

Томас напрягся:

— Но это моя вина. Роза погибла из-за меня. София, я поклялся защищать тебя… Но я не защитил Розу. Я был полным идиотом, в чем-то похожим на Энтони… Мы с Розой собирались пообедать и обсудить предстоящую свадьбу, но я работал допоздна, стараясь подготовить материалы к совету директоров, намеченному на следующий день. Роза позвонила мне и сказала, что доберется до ресторана пешком, хотя раньше я всегда за ней заезжал. — Томасу очень хотелось, чтобы София прижалась к нему, но ему было совершенно невыносимо смотреть ей в глаза. Он боялся увидеть в них разочарование. Он не был рыцарем в блестящих доспехах, каким представлял себя когда-то. — По дороге к ресторану на Розу напал грабитель. Судя по всему, она решила не сдаваться и попыталась отвоевать свои вещи. Роза была очень смелой. На ее пальце на месте обручального кольца остались царапины. Следователь сказал, что преступник ударил ее по голове, и она потеряла сознание. К тому времени, когда ее обнаружили и привезли в больницу, было уже поздно. Этого не случилось бы, если бы я, как обычно, повез ее на машине.

— Томас… — мягко произнесла София.

— Я же говорил! — Он вскочил и посмотрел на нее. — Я не заслуживаю жалости.

— Поэтому ты решил наказать себя — бросил бизнес, свою семью и заперся на ранчо?

Томас кивнул:

— Мария и Карлос никогда не винили меня. Поселившись у них, я был ближе к Розе.

— А твои родители? — спросила София. — Они наверняка скучают по тебе. Ты полностью отошел от дел?

— Брат занял мое место.

Закончив рассказ, Томас взглянул на Софию. Она сидела на скамейке в темных джинсах и майке, еще не высохших до конца. Макияж смылся, а волосы курчавились больше, чем обычно. Это была самая красивая женщина, какую он когда-либо видел.

— Отец твердил, что я могу в любое время вернуться в компанию, но я ушел, можно сказать, хлопнув дверью.

— А сейчас ты ее откроешь? — с надеждой поинтересовалась София.

— Я по-прежнему считаю, что не могу стать счастливым, работая в компании отца, — заявил он. — Мое место — на ранчо. Здесь я чувствую себя дома.

И это была правда. Томас был сыт по горло городом, душными офисами, деловыми костюмами и галстуками. Он любил простор Виста-дель-Сиело, свободу, вечера у костра в кругу семьи и пение птиц на закате. Но, отказавшись от жизни в мегаполисе, он тем самым практически изолировал себя от людей.

— Благодаря тебе я понял, что мне надо помириться с родителями, — решительно произнес он.

София молчала. Исповедь Томаса взволновала ее. Этот человек взвалил на себя тяжелейшую ношу. Она поднялась. В тесных мокрых джинсах было очень неудобно, но ей было все равно. Во всяком случае, сейчас не до этого. София знала, что нужно Томасу, потому что сама нуждалась в этом всю жизнь. Она подошла к нему, обняла и сказала:

— Я люблю тебя, Томас.

Он был настолько ошарашен ее признанием, что вначале отказался в это верить.

София повторила, уже по-испански:

— Te ато, Томас.

Он притянул девушку к себе и крепко поцеловал. Этот поцелуй был полон нежности, боли и любви. София обняла Томаса за шею, его руки соскользнули на ее талию. Она таяла в его объятиях и желала, чтобы это длилось вечно. Будь у нее сейчас возможность, она занялась бы с ним любовью. София жалела, что струсила той ночью. Нет ничего страшного в потере девственности. Это всего лишь естественное желание стать еще ближе к человеку, который тебе дорог.

— Te amo, София, — хрипло поговорил Томас. — Я никогда не думал, что смогу полюбить снова. — Он прижал ее руку к своей щеке. — Я не хочу, чтобы ты уезжала. Я не знаю, что делать, но я не готов потерять тебя. У нас было так мало времени…

— Что ты хочешь?

«Скажи мне, ну скажи то, на что я смогла бы ответить «да», — мысленно молила она.

— Останься со мной.

— На Виста-дель-Сиело?

— Я знаю, что прошу слишком многого, но тем не менее хочу, чтобы ты была со мной. А где — это не так уж важно.

— Но тебе нравится жизнь на ранчо, Томас. Там ты чувствуешь себя счастливым.

София смотрела на него, любовь пронзала каждую клеточку ее тела. Ей было плевать на то, что они познакомились всего несколько дней назад. Казалось, они знают друг друга всю жизнь.

— Если ты счастлив на ранчо, значит, и я буду счастлива с тобой.

— Ты сама должна принять решение, София. Клянусь, я люблю тебя. Что бы ты ни сделала, это не заставит меня поменять отношение к тебе. Я хочу, чтобы ты поняла это.

Она кивнула:

— А тебе нужно понять, что я уже приняла решение. Я верю в тебя, Томас. И я нашла для себя местечко в твоем сердце. — Она прижала ладони к его груди, наслаждаясь бешеным ритмом сердца мужчины. — Ты мне сразу понравился.

— Люди подумают, что мы сумасшедшие, — пробормотал он.

— Не важно.

Томас взял Софию за руки и опустился на одно колено. Когда он прижался лбом к ее рукам, девушку переполнили эмоции. Затем он поднял голову, и она увидела в его глазах любовь и надежду.

— Выходи за меня замуж, София. Я всю свою жизнь посвящу тому, чтобы ты была счастлива.

Пели птицы, шумел водопад, кричали обезьяны, но София не слышала ничего, кроме биения своего сердца. Она упала в объятия Томаса.

— Да, — ответила София, ощутив, что все в мире становится на свои места и она наконец обрела то, что давно искала. — Миллион раз — да.

Глава 12

Танцы уже начались, когда Томас повел Софию в затененную часть патио.

— Томас, — сказала она, сдерживая смех, — нам нужно вернуться к гостям.

— Я просто хотел провести пару минут наедине с моей женой. — Томас нежно поцеловал ее в шею.

— Я не могу думать, когда ты это делаешь, — прошептала она.

— А думать и не нужно.

София рассмеялась:

— Ты дразнишь меня.

Томас нехотя отпустил жену:

— Чуть-чуть. А в целом я совершенно серьезен, дорогая.

После возвращения с водопада влюбленная пара провела неделю в Аргентине. Первым делом они поехали к Карлосу и Марии, чтобы попросить разрешения отпраздновать свадьбу на ранчо. Это было важно для обоих, особенно для Томаса. Он хотел получить благословение Родригесов.

Мария немного расчувствовалась, но от счастья. Ведь и она, и София желали Томасу добра. София была тронута великодушием пожилой женщины. Обговорив все детали, они решили пожить с Карлосом и Марией, пока их новый дом недалеко от бухты не будет построен. А ранчо со временем станет полноценной гостиницей.

Затем София отправилась в Оттаву, чтобы собрать вещи, уладить все дела и конечно же поговорить с матерью. Это была довольно тяжелая встреча, так как София впервые в жизни была честна с мамой. Сначала посыпались взаимные упреки, но потом они помирились. Маргарет призналась, что желает одного — чтобы дочь была счастлива. София уговорила маму приехать к ним в гости. А Томас решал свои проблемы и пытался наладить отношения с родителями.

Они решили сыграть свадьбу, следуя аргентинским традициям — Софию к алтарю вел отец Томаса, а жених шел под руку с Маргарет.

— Это был чудесный день, — прошептала София.

— А ты очень красивая невеста, настолько красивая, что я не могу удержаться, — ответил Томас, сжимая ее руку.

Последовал еще один поцелуй, а потом они заметили Марию, подглядывавшую за ними.

— Ух, вы, шалуны! — погрозила она им пальцем. — Вы еще не танцевали. Лишь в конце танца полагается поцелуй.

— Матушка Мария… — начал Томас, но София не дала ему закончить:

— Я вам очень благодарна за то, что вы позволили мне стать частью вашей семьи.

— Теперь ты — наша доченька, — прослезилась Мария. — Я счастлива, дорогая. Все именно так, как и должно быть.

Растроганная до глубины души, София поцеловала Марию в щеку:

— Теперь мне тоже дозволено называть вас матушкой Марией?

— Конечно нет! — воскликнула сеньора Родригес. — Зови меня мамой.

Мигель вышел из-за угла. В руках у него была бутылка пива.

— Я так и думал, что вы спрятались в темном уголке. — Он подмигнул Софии. — Пришло время танца жениха и невесты. Томас, если ты не будешь танцевать с женой, потанцую я.

— Не дождешься.

Мигель расхохотался, и все четверо вернулись к гостям. Посреди двора пылал костер. София с Томасом настаивали на скромной вечеринке в семейном кругу. Так и было — близкие люди, домашняя еда, музыка и веселье. Отец Томаса беседовал с Карлосом, а Маргарет — с профессором экономики, приятелем Мигеля.

Музыканты заиграли новую мелодию. Томас улыбнулся Софии и пригласил ее на танго. Она положила руку ему на плечо, любуясь обручальным кольцом. Томас подарил ей платиновое кольцо с аметистом, которое очень подходило к кулону. Сегодня София надела и кулон, и серьги.

— Моя красавица-жена… — сказал он, когда они начали танцевать танец страсти. — Сегодня ты принцесса, София. Моя аргентинская принцесса. — Он взглянул на диадему в ее волосах.

— Это диадема моей матери, — объяснила София. — А голубая комбинация под платьем принадлежит Марии. Она надевала ее, когда выходила замуж за Карлоса. Разве это не мило?

— Мило, — согласился Томас, глядя на жену с восхищением и обожанием. — Но ты гораздо милее.

— Нам еще долго придется развлекать гостей? — прошептала София.

Он, поняв намек, усмехнулся:

— Не терпится?

— Не больше, чем тебе.

София видела огонь в его глазах. Огонь желания. Это больше не пугало ее.

— Ты хорошо танцуешь танго, — заметил Томас.

— У меня был отличный стимул, — ответила София, одарив мужа сексуальной улыбкой. — Ну, еще долго?

— Нет, — сказал он, целуя ее в ухо. — Вечеринка будет продолжаться, а мы сбежим.

Когда закончился танец, Мария подвела молодых к столу, на котором стоял свадебный торт. Разрезав его, они попрощались с гостями и отправились в город.

В холле гостиницы было тихо. Молодожены, держась за руки, поднимались в свой номер. Увидев кровать, София немного запаниковала. Их ждала первая брачная ночь, а она была совершенно неопытна. Но, посмотрев на Томаса, который снял пиджак и галстук, она успокоилась. Этот человек любит ее, а она любит его. София хотела целиком принадлежать ему — и телом, и душой, и сердцем.

Она расстегнула молнию на платье и сняла его, оставшись в голубой комбинации. Томас подошел, снял с головы жены диадему и положил ее на столик.

— Сеньора Мендоза, — сказал он мягко. — Моя прекрасная жена. Тебе не нужны драгоценности и красивые наряды. Ты сама по себе очень красива.

— О, Томас… мы так долго этого ждали, — прошептала она. — Сделай меня своей женой.

Он легко поднял ее на руки и уложил на кровать:

— Ты уже моя жена. Ты — вся моя жизнь. Я собираюсь провести остаток своих дней, доказывая тебе это.

Content

Донна Олвард
С риском для сердца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12