Саргарус Александр

Первый рейд Гелеарр

Александр Саргарус

Первый рейд Гелеарр

История первая. ЖИЗНЬ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЗЕМЛИ

Что наши дети есть? Над тем задумывались вы? А ведь они есть то, к чему идем, и то, что мы обязаны после себя оставить, дав им все лучшее, что сможем, и уберечь от бед обязаны мы их. Так почему столь часто забываем, что не для опытов мы их рожаем? Да потому, что если не твое семя проросло в нем, да не сама рожала, выходит и не ребенок вовсе он. И не человек…

— А.Кей

ПРОЛОГ

Если вы взяли в руки эту книгу — значит, вас интересует история последних лет. Если вы читаете эти строки — значит, вы задавали себе те же вопросы, что и мы. Вас, так же как и нас, заинтересовали необычные события, которые происходили почти с начала правления самого загадочного Президента человеческой федерации с момента ее основания. Здесь вы найдете ответы на вопросы о таинственных событиях, приведших к гибели или исчезновению легендарных кораблей "Килалена", "Виастара" и "Сурургана". Вы узнаете причину падения самой могущественной корпорации за всю историю человечества. Мы приоткроем вам завесу над тайной существования и полного уничтожения невидимой галактики, расскажем о неожиданном появлении звезды в секторе MC. Мы ответим на многие вопросы, касающиеся белых пятен истории, появившихся во время и после правления уже вспоминавшегося Президента человечества или, как это именовалось в действительности в те времена, Альянса человеческих миров. Мы проделали огромную работу ради того, чтобы вы, наконец, узнали правду. Авторы, собравшие все воедино, не задавались целью навязать свою точку зрения, а посему все описано именно так, как было рассказано. Вы имеете право на свое мнение касательно описываемых событий. В этом и последующих рассказах повествование будет идти от прямых очевидцев событий или от нейтральных лиц в случае, если сведения собирались от разных людей. Если у Вас сложится впечатление, что чего-то не хватает, значит, очевидцы не захотели это внести в рассказ, или просто забыли. Или же решили, что этого никто знать не должен, на что имели безоговорочное право. Ну да не будем больше разглагольствовать и начнем. Итак…

* * *

В коридорах правительственных зданий в будние дни постоянно находятся люди. Кто-то несет документы, кто-то опаздывает на совещание, кто-то подметает и моет полы, кто-то за чем-то пришел, кого-то куда-то послали, кто-то охранником работает и так далее. Люди в таких помещениях такая же неотъемлемая часть, как и портреты ответственных лиц, находящихся на государственной службе. Только во время очень серьезных сборов или совещаний в коридорах может почти никого не остаться. Еще одна неотъемлемая часть подобных мест — это посетители, сидящие под кабинетами в дни, выделенные для приемов. И коридор перед кабинетом мэра города не был исключением из этих правил. Сейчас там сидело пятеро молодых людей: четыре девушки и парень. Они ожидали приглашения на прием к мэру, все они пришли по одному делу.

Две девушки были похожи друг на друга как две капельки воды, высокие, кудрявые, с черными волосами и даже выражение легкого беспокойства на их милых лицах выглядело одинаково. Со стороны ни у кого не осталось бы сомнений в том, что они были близняшками. Если бы кто-то понаблюдал за ними некоторое время, то ему стало бы ясно, что они не равнодушно относятся к сидящему рядом юноше. Можно было бы даже подумать, что одна из них приходиться парню любовницей. Еще одна девушка, если судить по чертам ее лица, была потомком индейцев. Быть может какой-нибудь специалист смог бы определить племена ее предков, но на тот момент таких профессионалов осталось очень мало, и им точно нечего было делать перед кабинетом мэра. Черт других расовых групп землян девушка не имела. Это было редкостью в те времена, и никто не мог сказать точно почему. Чистокровных индейцев можно было "по пальцам пересчитать". И не за горами был тот исторический момент, когда это риторическое исчисление станет действительным. Единственное, что не позволяло заподозрить ее в побеге из прошлого — цвет ее волос. Они отображали больше цветов и оттенков, чем способен был выдать компьютерный голомонитор самой современной модели. А переливы, появлявшиеся, когда волосы колыхались, не приснились бы ни одному профессиональному художнику. И еще одна девушка являлась представительницей каких-то бешеных помесей крови со всей Земли. Было трудно определить, кто же в ней доминирует, но это определенно положительно сказывалось на ее внешности. Цвет кожи и форма черепа говорили о том, что у нее в предках были и чернокожие, и азиаты, и белые люди. Длинные прямые пряди черных волос обрамляли лицо, которое выражало игривое настроение, и казалось, что повинен в нем был сидевший рядом юноша. Парень был невысокого роста, ниже всех своих спутниц, широкоплечий и темноволосый. Его расовая принадлежность больше склонялась в сторону славян, хотя не факт, что кто-то из них был его ближайшим родственником. На лице его отображалось лишь спокойствие, он старался не обращать внимания на настроения окружавших его особ.

Сегодня был не приемный день. На молодых людей косо посматривали охранники, но пока помалкивали. В конце концов, секретарь их не пыталась выпроводить, а просто попросила подождать.

Девушки сидели, закинув ногу на ногу, в совершенно одинаковых позах и поочередно смотрели на парня. Последний читал газету. После долгого молчания, одна из близняшек сказала:

— Я тут недавно слышала, что Инция проиграла тренировку.

— А как ее не проиграешь, мне в последнее время только крутых оппонентов ставят, — ответила девушка, чьими предками были индейцы, заселявшие когда-то Америку.

— А против кого ты стояла?

Инция не ответила, а лишь покосилась на парня.

— Не надо на меня так смотреть, — ответил парень, не отрываясь от газеты. — Я же не виноват, что вы мало готовитесь.

— А ты хоть раз не пробовал все-таки соответствовать уровню подготовки противника?

— А ты это и на поле боя спросишь?

— Я еще никогда в жизни не видела настолько тяжелого боя, который был бы хоть чуточку легче того, что ты демонстрируешь на наших тренировках.

— А ты вообще много их в жизни видела? И, в конце концов, когда такой бой случится, ты же должна быть готова к нему.

— Да не случится…

— Случится, — спокойно и ровно сказала девушка интернациональных кровей. — И ты будешь не готова, я тебе обещаю.

— А эти две? Они когда начнут тренироваться? — язвительно спросила Инция.

— Не гони. Они еще даже свой обычный срок не прожили, а ты хочешь уже их по полной запрягать. Не бойся, и их время придет.

— А вы уверены, что нас примут? — спросила вторая близняшка, уводя разговор в сторону и пытаясь разрядить обстановку и покосилась на дверь.

— Примут. Только мне не нравится его настроение. Я думаю, от нашего визита будет мало толку. Он на что-то настроился вполне серьезно.

— На что же он может быть настроен серьезно? — спросила девушка интернациональных кровей, окинув парня еще более игривым взглядом. — Алекс, мне иногда кажется, что ты становишься параноиком.

— Иногда? — Алекс оторвался наконец-то от газеты и окинул собеседницу таким же игривым взглядом и улыбнулся. — Так, а что же тебя все остальное время в этом разубеждает?

— Мне известно, во что в итоге это выливается, — улыбнулась она в ответ. — И если помнишь, то получше их.

— Не знаю я, на что он настроился — парень развернул газету и показал спутницам статью, которую он читал, расположенную на первой полосе. Статья была о том, что в одном местном госпитале долго лежавшая в коме девушка отмучилась и отправилась к праотцам. Назавтра были назначены похороны. Спутницы юноши сразу узнали в ней внучку мэра города. — Но, думаю, ему об этом доложили первому. А насколько я знаю терять ему уже нечего. Вот, посмотрите, — он указал в другой конец коридора. Там появились люди в военной форме, судя по виду что-то вроде спецназа. — Это ведь не просто так ребята на чай зашли, верно?

— А это зачем понадобилось? Он что-то очень серьезное замыслил. Может защитим студентов?

— Нет, Джес, у меня идея получше. Мы заберем всех невиновных на службу.

— Ты все-таки решил провести этот свой рейд. А как же пост?

— Пост никуда не денется. Вернусь — займу его. К тому же вы знаете, как я к нему отношусь.

— Относись, как хочешь, но сейчас он твой и отлынивать тебе никто не даст. По крайней мере, надолго. Но я не могу понять — неужели настолько необходимо провести этот рейд?

— А ты сводку новостей слышала?

— Эсторинги опять хотят нам объявить какой-то ультиматум, — монотонно стала рассказывать одна из близняшек. — Все чаще замечаются нелегальные действия со стороны этой расы. Ребята из Телепатопии где-то откопали информацию о большой группе телепатов на планете LV-1220, они не зарегистрированы и являются легкой добычей для этих узурпаторов. Что-то происходит на военной базе TX-15462, оттуда не приходят толковые рапорты. И вообще…

— И вообще, — перебил ее парень, — я подозреваю, что во время рейда прибавится проблем. Но я собираюсь только разобраться с телепатами, и может еще кое-какие мирные задачки решить. И все.

— И все? — сузив глаза, спросила девушка, которую он назвал Джес.

— Да, и все, — утвердительно кивнул Алекс.

— ЧТО?!! Кто это там так жаждет моей аудиенции?!! — послышались крики из-за двери. — Сейчас я им объясню, как меня беспокоить в… — мэр недоговорил, потому что уже стоял на пороге и смотрел на юношу. Решительность, с которой он выходил, улетучилась в момент. Молчание заполнило коридор перед кабинетом мэра.

— Я с неофициальным визитом, — нарушил тишину парень, — поэтому не надо акцентировать внимание на моем присутствии. Я хотел посмотреть, как вы, но вижу, что не вовремя. Поэтому оставляю вас наедине с вашим горем. Очень скорблю о вашей потере.

— Но… вы…

— Никаких "но". Вам сейчас тяжело, я понимаю. Всего доброго. Отдохните, вам сейчас это очень нужно. Я вас оставлю.

Парень встал и направился к выходу. Девушки проследовали за ним. Мэр так и остался смотреть им вслед с открытым ртом. Уже когда эта компания вышла на улицу, парень сказал:

— Я прочитал его мысли. Это ужас! Кажется, у него начинает ехать крыша. Он же их всех убьет. И, как вы понимаете, ему будет на все наплевать. И, даже увидев меня, он ни на каплю не заколебался в своем решении. Спецназ для того и вызвали, они будут выполнять эту работу. Навскидку могу сказать, что это подразделение — из спецгрупп Телепатопии, то есть, ни о каком сожалении, совести и прочих гуманных качеств и речи быть не может. Жаль, что у нас по закону не могут пройти улики, собираемые телепатами в головах людей. Это еще одна причина забрать студентов на службу. Им не обязательно знать истинной причины внезапного начала своей военной карьеры. По крайней мере, по началу. Не мешало бы заручиться поддержкой Белтраны и…

— Не вспоминай при мне ее имя! — резко оборвала его Инция. — К тому же, ты ведь знаешь, что они тебе вот так вот сразу не поверят. Они будут уверены в благоразумности властей. А еще в наших законах. Надеяться на гуманное отношение, человеку свойственно верить в такие вещи.

— Да знаю я. Значит, придется применить силу убеждения. Джес, ты как?

— У меня в последнее время здорово голова болит, — ответила Джес. — Я с таким количеством в этот раз не справлюсь.

— Ладно, придется мне. Я думаю, они простят меня, когда узнают, отчего я их спас. Можно конечно воспользоваться своей властью и приказать, но не люблю я этого. К тому же я все-таки здесь неофициально. А кто возьмет на себя командование ими?

— Ну конечно ты! — в один голос сказали девушки.

— Я?!

— А кто еще? — спросила Джес.

— Вы же знаете, как я не люблю военные порядки.

— Тебе нужен этот рейд, ты и командуй. А про Белтрану забудь. Не хочу я их видеть. Ни ее, ни Берта, ни Трайтона, ни Сигмулу, ни Шона, ни Калианну. В особенности Калианну.

Дальше они пошли молча, каждый думал о своем. Алекс, погрузившись в раздумья, попутно смотрел по сторонам. Обычно он всегда осматривался, когда ему нечего было делать. Вертя головой, Алекс внезапно осознал, что на него и его спутниц обращен взгляд неживых глаз. Парень остановился и посмотрел в ту сторону, где должен был быть смотревший. Но он не увидел ничего. Слегка сузив глаза, юноша изобразил, что ему неприятно яркое солнце, светившее в лицо. На самом деле он использовал взгляд, доступный лишь тем немногочисленным людям, в числе которых он находился. Но даже так Алекс не смог увидеть смотревшего. Лишь тоненький, почти исчезнувший след светлой энергии был свидетельством того, что что-то все же на них смотрело. "Сигмит?" — подумал Алекс. "А это еще зачем? Или не сигмит? Тогда что?"

Девушки, обнаружив отсутствие рядом с собой спутника, остановились. Инция вернулась к нему.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего, — Алекс знал, что Инция не способна еще увидеть то, что увидел он. Вот если бы Джессика успела… но было уже поздно. След уже не был виден даже ему. Алекс обернулся к девушке. — Слушай, перекрасилась бы ты во что-нибудь приземленное. Мы все же будем некоторое время преподавателями. Вернее, мастерами.

— И сколько продлится? Один неполный день? К тому же я здесь преподом не буду, забыл?

— Не важно. Не забыл. Но ты будешь преподом на LV-1220. Перекрасься и все. Пошли, нас ждут.

ГЛАВА 1

Кармен лежала в постели, потягиваясь и зевая. Почему-то она не хотела вставать. То ли от того, что в постели было очень тепло и уютно, то ли от того, что не желала привлекать внимание Мурта. Мурт являл собою здоровенного серо-черного полосатого кота, мирно сопевшего в ногах нежившейся в кровати девушки. Но Кармен знала, что это его сопение только казалось мирным. Ведь если она встанет до того, как котяра отправится на кухню в поисках поживы, которая, скорее всего, представляет собою полную миску молока или сметаны и полкило колбасы, ну или чего-то наподобие этого, то она, Кармен, рискует споткнуться об этого самого котяру и лететь кувырком через всю комнату, а потом еще и два дня извиняться перед Муртом. Дескать, не увидела, ты уж извини, вот тебе еще кусочек моей жареной курочки. "Ну уж нет", — решила девушка. "Не дождешься, морда котячья". Она перевернулась на другой бок, тем самым показывая Мурту, что вставать не собирается еще часа три. Мурт и ухом не повел на этот ее жест. Значит, он тоже будет гнуть свое, и продолжать мирно сопеть.

Продолжая вести это тихое соперничество, Кармен отметила про себя, что сегодня на удивление спокойно спала. За последние несколько недель это, наверно, было впервые. Она даже сама не знала почему, но ее вечером сморил сон, такой глубокий и спокойный, какого не было давно. Кармен вспомнила, с чего это началось и ее передернуло. В памяти всплыла картина, как спросонья она увидела Мурта, по желанию неизвестной силы поднятого в воздух. Кот поначалу спал, но потом резко взвыл, и Кармен увидела, что он прямо в воздухе начал превращаться в порошок. Картина была жуткая и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы девушка неожиданно для себя не осознала причины. Тогда она сумела взять себя в руки, но с тех пор все время боялась, что когда-нибудь не сможет или не успеет и навредит кому-то. "А я ведь так и не вспомнила, что мне тогда снилось". Кармен вновь передернуло, и она перевернулась на другой бок.

— Доченька, проснись, — тихий и спокойный голос матери для девушки с недавнего времени действовал лучше любого будильника.

Кармен открыла глаза и посмотрела на мать. Она стояла, сложив руки на груди, и с любовью смотрела на свою дочь. Когда несколько недель назад Кармен рассказала про историю с Муртом, что произошла той злополучной ночью, мама постаралась ничем не выдать своего беспокойства. Но Кармен начала замечать, что ей уделяют слишком много внимания, а выражение натянутой доброжелательности на лице матери девушке уже порядком надоело. И еще в ее поведении присутствовала какая-то скрытая отчужденность. "Она пытается понять меня, но она стала бояться моих способностей", — неоднократно делала для себя вывод Кармен. "А я хочу, чтобы все было как раньше. Надо что-то с этим делать, иначе я буду представлять для них опасность".

Девушка повернулась к матери и спросила, зевая:

— Зачем?

— Тебе в школу пора. Занятия проспишь. Звонила твоя подруга и сказала, что заболел учитель по математике и…

— Мам, — Кармен приподнялась на локте и внимательно посмотрела в глаза матери, — я уже полгода на втором курсе обязательного высшего космического университета. И не учитель, а преподаватель, а еще точнее — мастер. Ты меня до пенсии будешь в школу выпроваживать? Мам, я уже целых 23 года учусь…

— Для меня ты по-прежнему маленькая девочка. Ты даже представить не можешь: ведь еще вчера ты была вот такой крошечной, а теперь вон какая… — глаза у женщины засветились, она вспоминала эти счастливые моменты, но же через пару мгновений ее взор вновь был обращен на свою уже взрослую дочь. — Но смысла это не меняет — ты все равно учебу проспишь.

— Мам, ну не просплю, — отмахнулась Кармен.

Мать окинула ее тем самым взглядом, который Кармен так не любила, встав в позу, которая существовала для выражения неоспоримого убеждения в необходимости чего-нибудь на правах родителя у любой мамы по отношению к своему чаду.

— Ну, ладно! Встаю уже! — с этими словами Кармен пнула кота в бок. Мурт, решив, что это был сигнал завтракать, слетел с кровати и помчался на кухню в поисках добычи.

Девушка протянула руку к тумбочке, которая стояла возле кровати со стороны окна, и нажала кнопку. Из колонок, вмонтированных во все стены комнаты, ударила (другого слова и не подберёшь) громоподобная музыка. Кармен встала, потянулась, надела тапочки и пошла в клайзер. Там машина сделала с ней все обычные утренние дела — почистила зубы, выкупала в душе, высушила голову, расчесала волосы и нарастила на теле полугазовую одежду.

Стоя в клайзере и предаваясь мягким манипуляциям машины, Кармен пришла в голову странная мысль, смысл которой она сама уловила из того, что только что сказала матери, и девушка стала ее развивать. Она уже 23 года учится, осталось учиться еще 7 — это факт. Кармен прикинула у себя в голове историю эволюции человека. В учебниках вроде так написано, если сократить: "В начальной стадии эволюции люди были взрослыми уже лет в 14, а в 35 они уже были седовласыми старцами. Потом люди начали развиваться, самое большее развитие получил мозг, который впоследствии нагрузили знаниями. Эти знания со временем стали неотъемлемой частью детства, то есть им стали обучать еще маленьких людей. Со временем часть знаний утратила смысл, они были заменены другими. И срок жизни человека увеличился. В XX–XXI веке люди уже жили по 70–75 лет, некоторые жили и более сотни. Взрослыми становились в 18–25 лет. И учились…" Кармен стала перебирать в голове известные ей исторические факты. "И учились они уже по 15–17 лет, в некоторых случаях и по 22 года (если не считать уникумов, которые пытались заработать несколько высших образований того времени и иногда учились намного больше). Сейчас же люди в среднем живут 150–170 лет, учатся по 30 лет (это обязательная программа для всех), а некоторые по 45…" Кармен чуть не подавилась зубной массой — этакой новомодной субстанцией для чистки, отбеливания и лечения зубов. А почему взрослыми они по-прежнему становятся в 18–25 лет? "А самое главное, — подумала Кармен, — что между людьми начальной стадии эволюции, так называемыми доисторическими, и людьми промышленного века промежуток во времени намного больше, чем между людьми промышленного века и современными. Неужели эволюция ускорила свои темпы?" Но Кармен не знала ответ на этот вопрос, так же как и до конца не понимала смысла слова "доисторический". И еще у нее появилось странное чувство, что когда-то эти мысли уже приходили ей в голову, но, как бы она ни силилась, вспомнить этого не могла.

Кармен вышла из клайзера уже чистая, свежая и одетая, подошла к зеркалу и окинула себя оценивающим взглядом. Фасон и исполнение одежды из одного модного цифрового журнала, база на который обновлялась каждый день. Кармен не видела смысла обновлять базу каждые пять секунд, как это делали некоторые модницы, не придумывают же их с такой скоростью. Порой и за день ничего нового не появлялось. Правда, она уже сталкивалась с тем, что этот популярный журнал в последнее время стал сильно однообразным, и уже подумывала сменить его на другой. Но сегодняшняя модель вновь отложила такие радикальные меры. Девушка задумалась, что, может, стоило сделать одежду не полугазовую, а из инертно-хаотичного материала ("Блин, и кто этот термин придумал?" — не раз возмущалась про себя Кармен. "Ведь бред редкостный! Наверно, перл классической блондинки"), тогда можно было бы парней прикалывать разрядами электростатики, не получая их взамен. Кармен, как любая современная девушка, владела этим искусством в совершенстве. Минус, правда, в том, что, не рассчитав, можно в один прекрасный момент остаться без одежды. Да и парни обижаются, в большинстве своем они не одобряют эту модную тенденцию. Особенно если учитывать то, что разряды могут быть и внушительные. "Не-е, уж лучше тогда полугазовую", — решила Кармен. В полугазовой тоже можно остаться без одежды, но если тебя с ног до головы окатят водой. "Интересно, что как-то подобно называли какую-то одежду в конце XX века. Но нынешняя полугазовая подобна лишь по названию", — не раз эта мысль выносилась на обсуждение с подругами, но толком никто не знал, правда, это или нет, поэтому тему быстро закрывали.

Закончив осмотр своей внешности, Кармен взяла учебники, искло-диски (очень дорогая штука, между прочим) с домашним заданием и спустилась вниз. Отец уже давно был на работе, мать что-то готовила на кухне. Услышав шаги, женщина обернулась и, моментально оценив вид дочери, сказала:

— Кармен, я вижу, что создавать одежду из обычной ткани уже в обязательном порядке тобой не расценивается, как возможность хорошо выглядеть, да?

— Мам, ну не надо только начинать этот глупый разговор, ладно?

— Глупый разговор? Значит, одеваться так, чтобы прилично выглядеть в приличном обществе — это, по-твоему, глупый разговор? Одеваться так, чтобы в случае каких-нибудь жизненных обстоятельств не уронить свое достоинство — это глупый разговор?

— Мам, о чем ты бредишь? Какое приличное общество?.. — тут Кармен осеклась, сообразив, что только что ляпнула.

— Ага, значит вы, молодые, себя уже даже не считаете приличным обществом? М-да, а мы в свое время такого от своих родителей наслушались…

— Наслушались — возможно, а послушались?

— Грамотная какая, ты посмотри!

— Ну, мам…

— Что "ну, мам"? Ты бы хоть изредка задумывалась над тем, что хорошо смотреться можно и в физически ощутимой одежде. А также о том, что хоть немного стыдиться надо того, что ты носишь. И еще, если ты не знаешь: когда парень с тебя что-нибудь снимает — это приятно.

— Мам, ну нет в базе нормальных моделей для ткани…

— Вот я специально все пересмотрю сегодня и найду что-нибудь симпатичное для тебя.

— А если не найдешь?

— Тогда закажу.

— А если не закажешь?

— Тогда сама нарисую.

Все, крыть было нечем. Мама есть мама.

— Ладно, — сдалась Кармен. — Если ты что-нибудь симпатичное найдешь или сделаешь, я обещаю, что завтра выйду из дома в физически ощутимой одежде.

— Только завтра? — удивленно подняла брови мать.

— Ну, не только. Но не все время, хорошо?

— Посмотрим.

Мать отвернулась обратно к плите. Кармен никогда этого не понимала. "Почему люди маминого возраста предпочитали употреблять в пищу еду приготовленную руками, а не созданную с помощью генератора материи? Благо, это устройство общедоступно".

— Ну, это как посмотреть, — внезапно сказала женщина не отворачиваясь от плиты. — Ты же не задумывалась над тем, из чего делают материал в картриджах для генератора материй. И совершенно неважно, что оно является однотипной безвкусной массой. Этот аргумент я уже слышала…

— Мам, но я ничего не говорила.

— Значит, будь поаккуратнее, ты опять толкаешь мысли другим в головы.

"Черт!", — Кармен взяла себя в руки и закрылась изнутри. "Опять начинается! Когда же я смогу себя нормально контролировать?" Осознание того, что она не может сдерживать свои мысли расстроило ее и испортило аппетит. Девушка направилась к двери. Вроде бы и нормально поговорили, но что-то все же Кармен почувствовала. Что-то похожее на отчуждение.

— А завтракать не будешь? — не оборачиваясь, спросила мать.

— Нет, мама.

— Тогда возьми с собой что-нибудь.

— Не хочу. Я найду, чем перекусить.

Кармен открыла дверь. Насколько она могла судить, еще валяясь в кровати и поглядывая в окно, сегодня должна была быть хорошая погода на улице. Это она и надеялась увидеть за дверью. Но большую часть панорамного вида, открывавшегося из проема двери, заслоняла фигура ее подруги. Не в том смысле, что подруга была огромной, а в том, что она стояла так, что выглянуть наружу из-за ее плеча практически не представлялось возможным. Правда, Кармен была ниже ее.

— Привет, Барбара.

— И тебе привет, — ответила подруга.

Барбара представляла собой очень высокую девушку с красивой женской фигурой. Нельзя было сказать, что она толстая или худая. Она была нормальная. Все что надо, было при ней, а что не надо — отсутствовало. Волосы у Барбары были окрашены в фиолетово-синий цвет, но даже это не портило ее внешний вид. Кармен окинула ее оценивающим взглядом и поняла, что подруга одета в топ из инертно-хаотичного материала. А вот джинсы, кажется, были самые настоящие, хлопчатобумажные.

— А я тебе лекцию читала, — сказала, проходя мимо, мать Кармен. — Да ты еще пристойно выглядишь по сравнению с некоторыми.

"Очень интересно это слышать от человека, который всего на 20 лет меня старше, а выглядит не хуже, чем я", — подумала Кармен. "Да, мам, ты просто завидует нам! Сама еще молода, но мы можем такое вытворять, а ты — нет. По статусу не положено, ведь надо подавать пример".

Кармен не боялась, что мать услышит эти мысли. Но та ничего не сказала.

— Здравствуйте, миссис Келлер.

— Здравствуйте, мисс Лэй. Вы приходите, сегодня вечерком, я и вам что-нибудь пристойное найду. А то я смотрю, что ваша мать мало уделяет внимания вашему воспитанию.

— Все мама, мы пошли, — кинула Кармен и вылетела из дома, утащив за руку подругу. "Ага, конечно, там мама еще хуже, чем дочь, с такими откровенными взглядами на жизнь и на одежду… Не то, что у меня".

— До свидания, миссис Келлер, — только и успела буркнуть Барбара. — О чем это она говорила?

— Да какая разница!

— Домашнее задание по инопланетному этикету сделала?

— Да.

— Дай переписать, а то мастер меня прибьет сегодня. Я ему уже неделю домашку не показываю, а вчера я…

— В прошлый раз, когда ты переписывала у меня задание, мой компьютер начал общаться со мной по-китайски, — язвительно заметила Кармен.

— Будто ты китайский не знаешь!

— Знаю. Но потом он начал говорить на древнеегипетском. Я, конечно, знаю и древнеегипетский, и латынь, и испанский, и русский, но не в этот раз. К тому же, ты ведь сделала задание.

— Какой русский? И кто тебе сказал…

— В этом кармане, — с каким-то остервенением она хлопнула подруге по одному из задних карманов джинсов, — у тебя лежат два искло-диска: один с домашней, второй с программой переводящей компьютер…

— Ну, ладно-ладно! Знаешь, с тех пор, как у тебя проявились эти способности, над тобой и пошутить нельзя.

— А не надо этого делать. К тому же заезженная шутка и…

Она не договорила, ее взгляд остановился на чем-то за спиной подруги. Барбара обернулась. Рядом с ними остановился красивый красный аэромобиль. "Конечно, не из искло-материи, но тоже ничего", — услышала Кармен мысль подруги. Парень, сидевший за рулём, был знаком обоим девушкам.

— Привет, Билл! — радостно сказала Барбара. Кармен промолчала.

— Здравствуйте, барышни! — Билл расплылся в широкой улыбке.

— Привет, — уныло сказала Кармен.

— Еду я тут мимо и — оп! — какая встреча. Дай, думаю, подвезу вас.

— Я думаю, не стоит, — так же уныло сказала Кармен.

— Вы уверены? Потому…

— Уверены.

— А может…

— Нет, не может.

— Хорошо. Но учтите, я ведь вам не напрашиваюсь, но…

— Именно напрашиваешься!

Билл хмыкнул и поехал вперед. "Он же не из-за меня остановился, а из-за тебя. О чем ты вообще думаешь?" — вновь мысли Барбары влетели в голову Кармен, которые и не были специально адресованы подруге, но все же какую-то язвительную ноту в себе таили. "За такого парня хвататься надо руками и ногами". Аэромобиль отъезжал медленно, затем медленно входил в поворот и так же медленно двигался дальше. Проехав около двухсот метров, Билл остановился и стал что-то кричать двум особам женского пола, дефилировавшим мимо. Те в свою очередь остановились и стали флиртовать с парнем. Кармен проследила взгляд подруги. Не надо было быть телепатом, чтобы понять, чего хотела Барбара. Кармен двинулась дальше, но спутница быстро догнала ее. Некоторое время они обе молчали. Первой не выдержала Барбара:

— Кармен, долго ты будешь его игнорировать?

— Игнорировать? Ты знаешь эта "оп! — какая встреча" на этой неделе уже третий раз.

— Но…

— А сегодня еще только вторник.

— Я не об этом. Он нормальный парень, нормально пытается заигрывать…

— А тебе какое дело?

— Я смотрю, что тебе никакого.

— Он не получит того, чего хочет. Он бабник. И он не в моём вкусе.

— Ну и дурочка!

"Может быть", — подумала Кармен. "Я смотрю, ты еще не знаешь, что на Билла глаз уже давно положила другая особа и тебе с ним тоже ничего не светит". Они продолжили свой путь в сторону университета молча. Минут через пять Барбара вновь заговорила первой:

— Слушай, а чего ты не пойдешь и не зарегистрируешься в СОВАОПТ*?

Вопрос был несколько неожиданным, Кармен больше рассчитывала на продолжение разговора о Билле, поэтому ответила не сразу.

— Не… не знаю. Я еще не думала над этим серьезно.

— Ты давай думай быстрее или подумают за тебя.

— В смысле?

— Ты очень хочешь в Телепатопию?

— Нет. Да они и не посмеют, без моего разрешения.

— Уверена?

— Да.

Пройдя еще пару кварталов, девушки вышли к зданию университета обязательных космических наук, сокращенно УОКН. Среди учащихся в быту использовалось сокращение "унокосна". Он представлял собою кирпичное восьмиэтажное здание площадью около 1500 м2. "Странно, люди уже давно научились строить города в воздухе, не говоря уже о различных космосити, но они до сих пор используют этот старый, как мир, способ построек. Неужели это выгодней и удобней?" — у Кармен еще с утра открылось второе дыхание в сторону философии и оно не собиралось закрываться.

Метрах в двухстах от входа в здание располагалась механизированная парковка. На вид она занимала немного места, потому что основная часть находилась под землей. Устроена она была так, что аэромобили не могли приземляться сразу на нее, а должны были заезжать вовнутрь по дороге. Правда, уже подумывали, что парковку надо перестраивать, ведь в скором времени в обиход мог войти новомодный вид транспорта — скайфлайер. Но пока что он был довольно громоздким и использовался только на некоторых инопланетных колониях. Да и принцип полета на разнице авриловых потоков был еще не до конца отработан и часто двигатели скайфлайеров без видимых на то причин взрывались. "Кстати, что это за слово такое "скайфлайер", надо будет посмотреть в словаре, откуда ноги растут", — подумала Кармен. "Похоже на английский, но кто его знает. Люди сейчас используют свимер, а он состоит более чем из 17 старых языков, поэтому может быть и не английский…"

Рыжеволосая девушка, отходившая от парковки, окликнула Барбару и Кармен, прервав размышления последней. Звали ее Каролина, и она была единственной по настоящему рыжей во всем их потоке. Очень умная особа, стремившаяся закончить обязательный высший космический университет не менее, чем на отлично, а также приложить все усилия и стать капитаном на военном крейсере. Лучше всего у нее дела обстояли с самообороной. К великому сожалению Кармен, Каролина делила первенство в этом с Биллом, который также бредил карьерой военного офицера. "Правда, тут дело еще в том, что она влюблена в Билла, и пытается во всем не отставать от него. Надеется, что он когда-нибудь обратит на нее внимание, как на равного себе. Так что ее достижения, возможно, вызваны не ее амбициями", — эта мысль часто посещала Кармен, но она тут же добавляла про себя: "Но Билл не ищет себе спутницу сделанную из того же теста, что и он. По крайней мере, сейчас".

— Приветик. Как дела? — спросила, подходя Каролина.

— Почти нормально, — ответила Барбара.

— А что так?

— А ты у нее спроси!

— Что опять с Биллом с утра повстречалась?

"Вот странно, я могу в любой момент стать ее конкуренткой на личном фронте, а она поддерживает со мной дружеские отношения. Или она знает, что от меня он никогда ничего не получит, или выжидает момент для того, чтобы смешать меня с грязью".

— Скорее первое, чем второе, — улыбнулась Каролина.

Кармен залилась краской, собралась и заблокировалась. "Черт! Надо с этим что-то делать".

— Ты слышала?

— Дай бог, чтобы никто кроме нас этого не слышал. Ты когда начинаешь нервничать, то теряешь контроль над собой. Я это уже давно заметила.

Кармен покраснела еще больше.

— Да не переживай ты так! Ни один мужик не стоит того, чтобы из-за него ссорились лучшие подруги. Ты, кстати, думала про СОВАОПТ?

— Да.

— И что?

— Не знаю.

— Зато я знаю, иди к ним, они тебе помогут научиться управлять этим. У меня есть знакомый, который тоже никак не мог решиться сходить. Зато успел дров наломать, не умея пользоваться своим даром. Но когда он через месяц учебы вернулся, я его не узнала. Он стал уверенным в себе и просто светился от счастья. И самое главное, что его не привлекали к работе, которую он делать не хотел.

— Ну, не знаю. Я еще подумаю.

— Блин, ломаешься как баба, — Каролина не обратила внимания на ехидный взгляд подруги и продолжила, — да чего там думать?

— Чего думать? В каком вопросе помогли твоему знакомому? Он не мог контролировать телепатию? И только?

— Да. Но это то же самое, что и тебя беспокоит, ведь так?

— Не совсем. Вернее, не только.

— Чего? — вмешалась в разговор Барбара. — Что произошло? Что ты нам еще не рассказала?

— Я не знаю, как вам это сказать…

— А ты лучше покажи, как раньше.

— Только давайте так, чтобы никто не видел. А то в прошлый раз получилось так, что весь поток узнал. Я больше не хочу этого.

Они стали кругом. Кармен достала из сумочки листочек бумаги. Она подняла руку на уровень груди, бумага лежала на ладони. Девушка сосредоточилась, через несколько секунд лист поднялся в воздух, и она убрала руку. Он не падал. Еще через несколько секунд бумага, управляемая невидимой силой начала складываться. Очень скоро она приобрела форму кораблика.

— Ухты! — просияла Барбара. — Я про такое только в учебниках читала. Никогда не видела!

— Это еще не все.

Кармен слегка наклонила голову. Кораблик начал раскладываться обратно, и через пару мгновений это был вновь листок бумаги. Кармен сузила глаза, и он натянулся, становясь ровным и гладким. А потом он распался. Сначала вроде как на порошок, но потом это стало похоже на дымку.

— Ты на что его разложила? — спросила Каролина, очень удивленная результатом. Она знала, что телепатия существует, но чтобы такая…

— Не знаю, но подозреваю, что на молекулы.

— Подожди, я не поняла, в чем собственно проблема? Ты же вроде управляешь своим даром в высшей степени хорошо.

— Не совсем. Я в последнее время плохо сплю, пытаюсь глубоко не засыпать. Потому что мне часто снятся странные кошмары. И тогда я не могу себя контролировать, — вид распадающегося на молекулы Мурта, всплывший в памяти, был столь ужасен, что Кармен вновь передернуло. — Я представляю опасность своим родным. Я чуть было кота своего не разложила.

— "Чуть" в газетах не пишут.

— Зато там пишут кое-что другое. Например, как молодая девушка, обладающая…

— Подождите, — прервала начинающуюся перебранку Барбара. — Что значит "я чуть было кота своего не разложила?" Он что начал растворяться, а потом прекратил и собрался обратно? Это как?

— Вот так!

Кармен наклонила голову в другую сторону и дымка, оставшаяся от листка бумаги, начала быстро собираться. Когда она стала уже достаточно густой и опять походила на порошок, начал появляться листок бумаги. Будто на невидимом маленьком ткацком станке ткали полотно — другой аналогии Кармен так и не смогла найти. Как только весь порошок превратился в бумагу, она взяла многострадальный листочек и отдала его подругам, которые, будто не веря в его существование, взялись его мять, разворачивать и просто щупать.

Кармен развернулась и пошла в сторону вестибюля. Подруги через несколько секунд догнали ее. Обе молчали, пытались собраться с мыслями. Втроем они вошли в вестибюль университета. Кармен, завидев Билла, пошла быстрее и натолкнулась на другого парня.

— Смотри куда идёшь, придурок! — резко и громко налетела на незнакомца Каролина.

— Прошу прощения, — сказал парень, немного опешивший от наглости девушки, которой он даже пальцем не коснулся.

— Прошу прощения. Глаза свои лучше пойди, поищи. Проваливай отсюда!!!

Парень пошёл дальше, наверно решив, что спорить и нарываться на неприятные комплименты не стоит. "А кто он вообще такой?" — Кармен вдруг сообразила, что никогда его здесь раньше не видела. "Для новеньких вроде рановато. Еще и середины учебного года нет. Может, переехал?" Со спины можно было сказать, что парень был невысокого роста, широкоплечий и темноволосый. По возрасту подходил в ее поток. Кармен посмотрела ему вслед, отметив про себя, что с этим парнем можно было бы попробовать и повстречаться. Если бы его только что так грубо не спровадили. "Подружки, блин", — подумала Кармен. "На фиг не нужен мне ваш Билл. И вообще, тут, кажется, кто-то сам не прочь с ним погулять". А вслух сказала:

— Зря ты так с ним. Я…

— А что, Кармен? — Каролина и сама от себя этого не ожидала, но ее жизненная позиция диктовала ей, что она должна отстаивать свое мнение даже перед лучшей подругой. — По-твоему…

— Я ведь его толкнула, а не он меня, — перебила Кармен.

— Ну и что? С мужиками только так и надо!

— Но ведь…

— Слишком наглыми стали. Вот помню сорок лет назад, когда на Земле не хватало женщин, они в нашу сторону даже посмотреть побоялись бы без трепета. Пожить бы в то время. Странно, что в то время так и не смог толком разрастись матриархат.

— Ты тогда не жила и судить не можешь, — вклинился в разговор подошедший сзади Билл. — Ничего хорошего в этом нет. Тогда любая здоровая баба была обязана родить как минимум троих. Никаких абортов, только очень серьезные противопоказания могли позволить их совершить. И вообще, историю учить надо: тогда не было нехватки женщин как таковых, а только земных. Власти очень вовремя где-то в космосе отыскали заповедник зеленокожих, наших прямых сородичей. У них был там какой-то чудной строй, не помню, как он называется…

— Ты не можешь этого знать. Прямых доказательств не было. Очень немногим известно, что там произошло на самом деле, а те из мужиков, что взяли себе в жены зеленокожих, как заговоренные, не хотят об этом говорить. А еще в то время от таких вещей как проституция избавились совсем. Тогда Президент был хороший. А сейчас…

— А я знаю одного человека, который мне когда-то рассказывал об этом. Он интересное такое слово использовал, я его не помню. А о Президенте… сейчас тоже нормальная баба у власти, только ей надо исправлять ошибки предыдущего главы. Вы помните, что он натворил? Такого узурпатора мир давно не видел. Вот только нынешняя глава Альянса вообще-то временная, если мне память не изменяет, и заменяет она другого Президента. Его, кажется, Александром зовут. Или Алексеем. Он был избран и тут же куда-то исчез. Странно, как мог глава целого вида гуманоидов куда-то исчезнуть? Темная история…

"Держи сдачу", — с ехидной улыбкой на лице Кармен направила мысль в голову подруги. У Каролины вытянулось лицо, но она ничего не успела сделать.

— Билл, а кто тебе вообще разрешал вмешиваться в наш разговор?

— Э-э-э… да я просто…

— Да я просто! Сейчас как врежу тебе по яйцам, будешь знать, как глазки Каролине строить! Проваливай отсюда!!!

Он ошарашено остановился и не пошёл дальше. Такого исхода разгоревшейся беседы он не ожидал. Девушки втроем продефилировали в сторону аудитории.

— Зачем же ты так с ним, Кармен? — спросила Каролина, когда Билл уже не мог их слышать.

— Ты первая начала.

— Так я ж того, а ты нашего Билла…

— И что? Что в нем такого особенного? А мне, может, был интересен тот, второй.

— Тебе?

— Да. А благодаря тебе, я теперь даже не знаю, как его зовут.

Каролина замолчала. Барбара тихо хихикала. Кармен знала, что Билл все равно через 15 минут уже будет разговаривать с ними, как ни в чем не бывало. А вот тот парень… кстати, кто же он все-таки такой?

— Квиты?

— Ладно. Квиты.

Кармен посмотрела, во что одета Каролина, и сказала в пустоту, не обращаясь ни к кому:

— Вы приходите, сегодня вечерком, мисс Кайлтон, я и вам что-нибудь пристойное найду. А то я смотрю, что ваша мать мало уделяет внимания вашему воспитанию.

— Чего?

— Ничего.

Барбара заржала, до нее, кажется, дошло. "Вот так вот две подруги поругались-помирились, а два парня схлопотали ни за что", — подытожила про семя Кармен и тут же поправилась про себя: "Нет, Биллу все-таки было за что". Они зашли в аудиторию и поднялись на свои места. С ними зашёл тот парень, на которого натолкнулась Кармен. Последняя удивленно оглянулась и посмотрела на него. Таки будет у нее шанс узнать его имя. Незнакомец остался возле голографической доски. Когда все расселись, он сказал:

— Здравствуйте, уважаемые студенты. Я…

Тут же аудитория взорвалась недовольным гулом. Кто-то из "заводил", быстренько оценив ситуацию, решил, что новый преподаватель еще довольно молод, чтобы быть мастером, а значит можно и погудеть. "Что тут сейчас будет! Парень, валил бы ты отсюда, да говорил, чтобы настоящего мастера присылали. В лучшем случае — ленту сорвут, в худшем…", — подумала Кармен. Но тут ее мысль прервала другая, чужая: "Что в худшем? Они зря шумят, ведь еще не знают, с кем связались".

Девушке стало нехорошо. Она, конечно, знала, что сейчас более трети человечества обладало той или иной сверхъестественной способностью, поэтому чужая мысль в твоей голове — это не удивительно. Но большинство обладало очень слабыми возможностями, они не хотели отличаться от других или ставить под угрозу своих родных ("Знакомая песня"), а еще многих чуть ли не принуждали идти "стерилизоваться". "Стерилизацией" называлась программа помощи таким людям, которая, в конце концов, приводила к полной блокировке их сверхъестественных способностей. Поскольку способности были очень неодинаковые, а еще психология у всех разная, то и программы разительно отличались друг от друга, к каждому был индивидуальный подход. Но конечная цель была одна: "стерилизовать" нежелающих с минимальным ущербом их психике и здоровью.

Кармен вспомнила, что людей с очень сильно выраженными способностями всегда долго уговаривают пойти на службу в ту или иную сферу и применять свой дар во благо, а в случае окончательного отказа настоятельно рекомендуют "стерилизоваться". Естественно, не все это делали, а еще многие обижались, что их, "высших", пытались так вот мелко использовать. "Так родилась Телепатопия", — подумала Кармен. Несколько "сверхлюдей", обиженных телепатов, решили организовать компанию со своими правилами для таких, как они. И, понятное дело, на этой почве у них в последнее время все чаще возникают разногласия с властями. К тому же их "Утопия для телепатов" — очень жестокое место. По крайней мере, по рассказам. А еще Кармен, когда проходила самостоятельно тест на силу своей телепатии, то она даже по самым грубым подсчетам была очень сильным телепатом. А недавно обнаруженный телекинез она вообще боялась проверять на "качество", но только по внешним описаниям она устрашилась своего уровня. И это привело ее к мысли, что кого-кого, а ей точно не дадут покоя, либо убеждением, либо силой, либо еще чем, но заставят вступить в одну из организаций на службу. И до СОВАОПТа и других подобных организаций она может просто не дойти. Не пустят. Осознав это, Кармен поняла, что, прежде всего, надо защитить свой разум от внешнего вмешательства, которое может повлечь за собой сканирование, и очень серьезно взялась изучать ментальные и мысленные блокировки. И достигла хороших успехов, что, в конце концов, привело ее к мысленной самозащите такого уровня, о которой многие из ныне живущих могли только мечтать. И плевать, что поток своих мыслей она пока контролировать не может. Зато она способна серьезно противостоять мозговым атакам. Правда, она все же собиралась в ближайшее время заняться и контролем над передачей своих мыслей, потому как "неосторожно упустив однажды, можно потом расплачиваться всю жизнь". Кармен не знала, кто автор этого высказывания, но для нее оно было очень актуальным.

И вот так вот нежданно-негаданно появился человек, который аккуратненько, в считанные секунды обошел все ее блоки. А это значило только 3 вещи: 1) он был хорошим знатоком своего дела и смог подобрать "пароль"; 2) он знал то, чего не знала она о защитах подобного рода; 3) он был телепатом более высокого уровня. Парень мог соответствовать одному из этих пунктов или всем трем, но ни один из них не радовал Кармен. "Все, попалась", — обреченно подумала Кармен и подняла глаза на нового "препода".

Преподаватель краем глаза посмотрел на нее, слегка улыбнулся и обратился ко всем студентам:

— Тише, вы чего расшумелись?

За всех ответил Билл, который не успел еще подняться в аудиторию:

— Ты не наш препод, не дорос ещё. Ты маловат, чтобы быть мастером. А в этом заведении только такие преподают. Это же не стандартная допотопная "вышка". Ты со…

— Попрошу без оскорблений! Мне тоже кое-что не нравится, но я же не стою перед вами и не…

— А нам все не нравится! Ты откуда вообще взялся? Где настоящая замена?

Тут послышался голос декана (или древнего мастера, как его за глаза называли студенты) из динамиков внутреннего оповещения:

— В связи с болезнью Анжелины Криптойл, преподавателя астро-математики, занятия временно будут вести в группе К-12-01 Анжел Гэрри, в группе К-12-02 Алекс Кей…

— Это я, — произнес молодой "препод".

Декан все еще что-то вещал, но в этой аудитории его уже никто не слушал. "Интересно, как быстро он "убедил" декана. Наверно, у него на это не больше двух секунд ушло. Ведь и дураку понятно, что для замены одного преподавателя достаточно одного. Поскольку он новенький, мог бы сам во всех группах заменять", — Кармен и не сомневалась, что он сейчас это слышит, но удержаться от этой мысли не смогла. А мог ли кто-то вообще удержать свои мысли?

Все замолчали. "Странно, а он только мне кажется знакомым?" — Кармен была уверена, что она его где-то уже видела, а проведя поверхностное сканирование эмоций, поняла, что не она одна так думает. Алекс подошел к доске, взял в руки палочку для работы на голографической доске, резко обернулся и поймал летящий в него скомканный лист бумаги.

— Кто это сделал? — Алекс вопросительно обвел присутствующих взглядом. Несколько лиц довольно улыбались, но никто не ответил. Алекс прищурил глаза и что-то прошептал про себя.

С аудитории спустилась Каролина, Билл все еще стоял внизу. Назревало то, чего так опасалась Кармен. "Они его хотят вызвать на поединок. Блин, народ, не наделайте только глупостей!"

— Слушай, нам вот интересно, а почему это они прислали такого молодого? — спросил Билл. — Или тебе не рассказывали кто мы и какая у нас репутация?

— Рассказывали. А чем я не подхожу? А может у меня репутация похуже вашей?

— Давай по-честному. Ты нам не очень нравишься, но мы можем и договориться. Ты изображай нашего преподавателя, а мы не создаем тебе проблем. И можем мирно сосуществовать.

— Ты мне сделку предлагаешь? — с этими словами Алекс поднял глаза на Кармен и подмигнул ей.

Вот этого она никак не ожидала. Кармен думала, что заблокировала свои мысли, после того как он первый раз к ней в голову полез. Оказывается, не получилось. "И он понял, что я о нем беспокоюсь". И тут же получила ответ: "Для этого не надо читать мысли, у тебя на лице все написано".

— Да, это можно назвать сделкой. К тому же, если ты действительно знаешь этот предмет, мы даже изредка будем к тебе прислушиваться, — сказал Билл и широко улыбнулся. — За себя я ручаюсь, остальные — пусть сами решают.

— Давай, как ты сказал, "по-честному". Меня сюда прислали именно из-за того, что вы здесь натворили, и проблемы вам буду создавать я, если вы этого так хотите.

— Парень тебя видимо плохо инструктировали. А еще ты не хочешь понимать своей выгоды…

— Нет, меня хорошо инструктировали. Вы внизу вдвоем стоите, небось, желаете меня пару раз по лицу ударить?

— Угадал.

— А ты не сильно похож на "заводил" в своем коллективе.

— Не нужно быть "заводилой", чтобы быть лидером.

Кто-то в аудитории прыснул. Да, Билл не пользовался сильной популярностью среди своих. "Но с другой стороны, его действительно можно назвать лидером. Он очень много для нас организовывал и его решения мало кто оспаривает и советы", — неожиданно для самой себя отметила Кармен. И к своему удивлению вдруг поняла, что "препод" молчит именно по этой причине.

— Какие мудрые слова, — сказал Алекс после длинной паузы. — А ты?

— Что я? — не поняла Каролина.

— Ты, я смотрю, Билла поддерживаешь в его стремлении… и в его философии.

— Причем тут философия? — Каролина была несколько обескуражена этой репликой и не заметила того, что "препод", впервые пришедший на занятие, даже не сделав перекличку, уже знал одного из них в лицо и по имени. Правда, тут могло быть простое объяснение — возможно, он видел дела на всех студентов группы.

— А откуда ты знаешь, как его зовут? — эта реплика вырвалась у Кармен, она сама не знала, зачем спросила.

— А ты сама подумай, Кармен, — не поворачиваясь, ответил Алекс.

Услышав свое имя, девушка вдруг поняла, что он его не в мыслях прочитал. Ни в ее, ни в чьих бы то ни было ещё. А еще Кармен осознала, что "препод" никаких личных дел или других баз данных на них не смотрел. Она не знала, откуда пришла такая уверенность, но даже самыми правдоподобными аргументами переубедить себя не смогла.

Повисла гробовая тишина. Он не был похож на дурака, нарывающегося на драку, тем не менее он их провоцировал. Только зачем? Похвастаться своим уровнем подготовки? С другой стороны, он их предупредил, что знает об их намерениях. Испытывает он, что ли их? А еще парень явно много знал, намного больше, чем простой молодой преподаватель. А дальше события вообще начали развиваться стремительно и непредсказуемо. Билл неожиданно кинулся на Алекса. Но тот уже стоял с другой стороны стола.

— Не советую, — предупредил Алекс.

— Как ты это сделал?

Метнулась в сторону "препода" Каролина. Но Алекс уже стоял у нее за спиной.

— Последний раз предупреждаю, перестаньте.

— Ха! — только и сказала Каролина и с размаху врезала ему по яйцам. Результат её обескуражил. Во-первых, он даже не попытался уклониться и, во-вторых, он, кажется, не почувствовал боли. Даже глазом не моргнул. А у неё заболела нога.

— Ну что, довольна?

К нему подскочил Билл. Он попытался ударить его ногой с разворота, но Алекс поймал его ногу. Повернув одной рукой ногу, второй он двинул в живот так, что Билл, пролетев пять метров, с силой шмякнулся о стену. С Каролиной "препод" сделал приблизительно тоже. Половина аудитории подскочила, но подойти к лежавшим друзьям они сразу не решились и вопросительно посмотрели на "препода". Тот кивнул, и только тогда несколько человек спустились, чтобы помочь лежавшим.

— Вы знаете, что за ваш выпад агрессии вы можете лишиться своего права на участие в любых космических полетах? — Алекс потер ладони и спрятал руки за спиной.

Билл злобно стрельнул в него глазами. Кармен поняла, что данная показуха с его стороны совершенно не показывала его настоящие способности. Напротив, насколько она могла судить по его движениям, препод старался сдерживаться. Каролина поднялась, струсила со штанов пыль и спросила:

— Но разве дружеские поединки не разрешены официально?

— Да, но вы меня не вызвали, согласно традиции. Кстати, я обязан вам сообщить, что ваш преподаватель по астро-математике Анжелина Криптойл умерла сегодня в 4.35 по местному времени.

В аудитории повисло тяжелое молчание. "Доигрались!" — подумала Кармен. "Вам мало было того, что с Анжелиной сделали, так вы еще к этому полезли". "Препод" поднял на нее глаза, и тут же в голову ворвалась мысль: "Но ты же прекрасно знаешь, что это не они над Анжелиной поработали. Она им нравилась, как мастер и как человек". "А ты откуда знаешь?" — бросила в ответ Кармен, но Алекс уже не смотрел в ее сторону и не ответил. Он еще раз всех обвел взглядом и сказал:

— Я смотрю, газеты вы читать не любите. И вообще как-либо узнавать новости. На вас всех лежит обвинение в умышленном преступлении, совершенном группой людей, приведшим к летальному исходу. Это официально. Что же будет неофициально происходить в течение следующих суток, я боюсь даже предположить.

Билла подняли на ноги. Он, кряхтя, поплелся на свое место. Каролина осталась стоять внизу. Кто-то из аудитории сказал:

— Но она же была в нормальном состоянии, мы только немного…

— Вы только немного уложили ее в кому, из которой она прошла дорогу к свету в конце туннеля. И, кстати, кто это "мы"?

Опять молчание. "Сволочи вы!" — Кармен мысленно обращалась ко всем и не удивилась, удостоившись взглядов всех присутствующих. Алекс улыбнулся. Все знали, что она телепат и довольно сильный. Поэтому во избежание пресса еще и с ее стороны, никто ей и слова не сказал.

— А они не могут провести расследование и выяснить, кто это сделал? — спросила молчавшая до этого Каролина. — Существуют же законы, презумпция невиновности. Нельзя же нас всех в этом просто обвинить.

— Если бы это был первый случай, тогда возможно. Конечно, до такого тяжкого результата дошло впервые, но все же им известно, что это были вы. Вот если бы виновные пошли и сами во всем признались, тогда другое дело. Но ознакомившись с материалами предыдущих дел, мне кажется, что виновные скорее попытаются замести следы. И скорее всего им это удастся, вернее — уже удалось. А так как это не только мое мнение то вина ложится на всех вас, чтобы не ошибиться. Вы ни разу не помогли следствию, никто из вас ничего не рассказал, то есть автоматически считаетесь сообщниками. Объективных причин покрывать виновных я не вижу. Может, вы друг за друга держитесь, а может никто ничего не знает, и подставлять никого не желает. Плюс, как оказалось, вас еще и просканировать нельзя.

— А им известно, что такое презумпция невиновности? — словно не услышав самого важного, повторилась Каролина.

— А вам известно, что Анжелина была внучкой вашего мэра?

Кто-то в аудитории ахнул. Это известие, казалось, обескуражило всех. Кармен пыталась поймать убегающую мысль.

— Но она ничего не говорила…

— Она сумела уговорить дедушку не предпринимать серьезных мер против вас после предыдущего преступления. Она прибыла сюда с целью понять вас, найти действительно виновных. Она была добрым, безмерно добрым человеком. На предостережение дедушки она сказала, что если действительно будет туго, в чем она лично сомневалась, она скажет, кто она и с ней будет все в порядке. Ну что вы типа не посмеете ее трогать. Ведь никто не хочет связываться с властями, верно? Но насколько я понимаю, в нужный момент у нее рот был чем-то занят?

Большая часть студентов опустила глаза. Без сомнений, даже те, кто не участвовал в описываемом действе, знал подробности из газет и новостей, и теперь им было стыдно за своих, так называемых, "друзей". Но что-то все равно заставляло их молчать. Может действительно не знали.

— Но мы не знали кто она…

— И что? Да, я понимаю, что ее никогда никто не видел весте с мэром и уж тем более не знал, что у него есть внучка. В этом виноват лично мэр Криптойл, но он явно преследовал какую-то цель, скрывая ее от общественности. Но дело в том, что независимо от того, кем она была по своему статусу, это, прежде всего, человеческая жизнь.

— Но… — Каролина умолкла, аргументы у нее закончились.

— Короче говоря, вы сами подписали себе приговор…

— Так ты здесь не чтобы учить, а чтобы надзирать, — со злобой прошипел Билл.

— Угадал. А вы действительно очень прозорливые. Ты не злись, все равно не поможет. В общем, расклад такой — с одной стороны, на вашем счету столько преступлений, что светит вам большую часть жизни провести за решеткой, с другой — в каком-то смысле вы довольно ценные члены общества. Так что выбор у вас такой: или вы все садитесь в тюрьму почти на всю жизнь без права на амнистию, или рассказываете, кто это сделал, и все равно идете в тюрьму, но не все пожизненно, а кто-то и вовсе только за лжесвидетельство.

— ЧТО?..

— Еще есть вариант покончить жизнь самоубийством. Но я не думаю, что кто-то пойдет на это.

— И что больше нет вариантов? — спросила Кармен. Она не могла пробиться сквозь его телепатическую защиту, но что-то ей подсказывало, что "препод" не просто так сюда пришел. Он здесь и появился-то для того, чтобы предложить еще один выход.

Алекс долго молчал, изучая лица студентов и что-то про себя шептал. Наконец, он сказал:

— Есть один. Но обсуждать его здесь я не собираюсь. Если вас интересует, приходите после этой ленты в спортзал. А сейчас приведите себя в порядок.

Он направился к выходу. Уже в дверях, обернувшись, сказал:.

— И последнее. Вы сегодня домой не пойдете в любом случае. На выходах вас уже ожидают военные с ордерами. Чтобы не шуметь сильно, они ждут окончания лент и переловят вас всех до единого. Они точно знают, как выглядит каждый из вас, поэтому на дурочку съехать не получится и проскочить тоже. Маскировки тоже не помогут. Так что решение за вами.

И он покинул аудиторию.

* * *

— Заходите! — крикнул Алекс.

Пока они входили — было их немногим более сотни — с ними же вместе вплыло какое-то чуждое ощущение. Алекс не мог понять его. Но зато он знал, что могло его с собой принести.

За столом посередине зала сидел Алекс и две женщины, похожие друг на друга, как две капли воды. Эти две длинноволосые, кучерявые, высокие, стройные и очень красивые брюнетки привлекли внимание мужской половины вошедших. Женская же половина не могла оторвать взгляд от Алекса, который, хоть и не тянул на красавчика, все же имел что-то очень притягивающее во внешности. Или не во внешности. Он же первый и заговорил:

— Я вижу, что вы все пришли. Перейдём сразу к делу. Итак, — он взял со стола папку открыл, что-то там вычитал и продолжил, — вы все гениальны с детства. Вы подавали большие надежды. Вас по специальной правительственной программе отобрали в одну группу и бесплатно отправили учиться сюда. Но вы испортились. Вами было совершенно множество тяжких злодеяний, и никогда виновный не был найден, потому что вы все друг друга покрываете. Это вкратце о том, что здесь написано, — он потряс папкой. — И теперь перед вами стоит выбор: или вы за совершенные вами преступления отвечаете по высшему разряду, или вы совершаете с нами одну экспедицию, и я найду способ выбить вам испытательный срок. Насчет второго варианта можете не сомневаться. Насчет первого, кстати, тоже.

— Что за бред ты тут несешь? — раздалось из толпы.

— Бред? Ну, если это для вас бред, то я советую развернуться и уйти отсюда. Но прежде ответьте мне на один вопрос: никто из вас не пытался выйти на улицу покурить? Попробуйте.

— Сразу после того…

— А какова длительность экспедиции? — перебила говорившего Кармен. Она каким-то внутренним чувством понимала, что он говорит серьёзно.

— От двух месяцев.

— У нас есть время на раздумья?

— Да, до конца третьей ленты.

— Когда мы улетаем?

— Завтра же. Но уводить вас надо сегодня. По окончании третьей ленты всем, кто согласен, быть возле небольшого помещения для уборочного инвентаря на втором этаже западного крыла.

В толпе послышался хохот.

— Брось, это бред сивой кобылы, — сказал бандитского вида парень. — Нас наверно снимают на скрытую голокамеру, да? Ты парень накурился чего-то.

— Я смотрю вам смешно очень. Ну, так вот, я говорю в последний раз: все нормальные выходы для вас закрыты. Так что думайте.

Сидящие за столом встали и направились к выходу.

— И учтите, — обернулся Алекс уже у выхода, — если вы не полетите, то завтра же исчезнете для всего мира. Они уже здесь. Пока я с вами, они вас не трогают, потому что не могут еще понять откуда я взялся. А пока вы думаете, сходите в библиотеку. Может, чего полезного накопаете по теме: "История телепатии". Очень советую.

И он со своими спутницами растворился в воздухе. Кармен вновь пришла в голову мысль, что где-то она его уже видела. Парень, выглядевший как босяк, заржал. Все уставились на него.

— Ты чего? — недоуменно осведомился Билл.

— Вы ничего не поняли? Это же голограмма была.

— Как для голограммы, так он сильно бьет, — мрачно сказала Каролина.

— И что? А может это новая технология такая?

— А то, что он мысли читает — это тоже технология новая? — ехидно спросила Кармен.

Стало тихо. Все знали, что голограмма на такое не способна. Даже при нынешних технологиях.

— И что теперь делать?

— Он что-то про библиотеку говорил, — ответила Барбара.

— Точно, идем туда.

Очень быстро зал опустел. Остались только Барбара и Кармен. Подруги одинаково недоуменно смотрели друг на друга.

— Что происходит?

— Не знаю.

— А ты его не просканировала?

— Нет, не получилось. Он тоже неслабый телепат. И опыта у него, наверно, побольше. А ты что думаешь? Можно ли ему верить?

— Не знаю. Здравый смысл говорит одно…

— Но что-то внутри подсказывает, что он говорит правду.

— У тебя тоже такое чувство?

— Знаешь, мне кажется, что это он нам навязывает это чувство. Но все же стоит быть готовым ко всему. И к уходу тоже.

— Мне надо забрать свои вещи из шкафчика. Потом пойдем в библиотеку. А дальше посмотрим по обстоятельствам, хорошо?

Кармен кивнула. Подруги покинули помещение. Они не знали, что в зале еще кто-то был. Этот кто-то был невидимым и не был живым. Этот кто-то последовал за ними, неспешно, чтобы не выдать себя, плывя по воздуху. Но возле выхода его неожиданно поразил мощный энергетический луч. Сопротивление было недолгим. Неизвестный растворился в воздухе. Из под пелены невидимости вышел Алекс и его спутницы.

— Терпеть не могу сигмитов, — изрек Алекс.

— Кого?

— Не важно, потом объясню. Пошли, скоро все начнется. Надо успеть кое-что еще сделать.

Они ушли. На этот раз в зале не осталось никого.

* * *

В библиотеке уже все собрались и что-то внимательно читали. Последними пришли Кармен и Барбара. Для новоприбывших были приготовлены книги, они были открыты на определённой странице, где карандашом была нарисована дуга и написано: "Раньше можно не читать". Далее шел такой текст:

"…хотя сама телепатия существовала давно, серьёзно ею занялись только в XX ст. н. э. После того, как были достигнуты хорошие результаты по изучению и освоению этого дара, в 2139 году произошёл кризис, и количество телепатов резко снизилось. Вследствие чего они, ранее и так высоко ценившиеся, стали на особом счету. Делалось всё возможное, что позволило бы увеличить количество телепатов без ссылки на моральность и желания их самих. Из-за этого они стали скрываться…"

— Вот, слушай, — воскликнул Билл, он размахивал какой-то книгой. — "Традиция проведения дружественных поединков берет начало с вставшей в свое время необходимости проводить тренировки по самообороне. Когда человечество начинало осваивать космос, появилась необходимость в большом количестве подготовленных разносортных кадров. Был принят закон об общем космическом праве и кодекс правил участия в космической программе. Самооборона была обязательным пунктом для любого, кто собирался отправиться в космос. И исключений не было ни для кого. Даже если кто-то собирался всего лишь открыть бар на другой планете, он все равно должен был уметь обороняться, просто на всякий случай. Необходимость проводить тренировки возросла, спортзалов не хватало на всех. И сама собой как-то появилась традиция проведения дружественных поединков в целях глобального повышения навыков самообороны". Вот, Каролина, тут дальше говорится, что он имеет право отобрать у нас разрешение на участие в космической программе. Вернее, подать прошение на рассмотрение в специальную комиссию…

— И вы ему поверили? — спросил парень, который был одним из "заводил".

— Да, — ответила Кармен. — Я не знаю почему, но я ему верю.

— И насчет того, что за нами пришли военные? Или кто они там такие?

— Да.

— Но это можно проверить, — вкрадчиво предложил Билл.

— Вот и отлично, — сказал заводила. — Этим и займемся. По-моему, наш новый "препод" просто зарисоваться пытается. И еще он немного псих-параноик и в кармане у него пакет новейших технологических разработок, непонятно как провороненных военными. Пошли, проверим можно ли выйти покурить. Кто со мной?

Его подхватили дружными выкриками. Студенты встали и вышли. Последними, переглянувшись напоследок, вышли Кармен, Билл, Каролина и Барбара. Им всем казалось, что новый "препод" не шутит. Но похоже, что пока никто другой в это не верил. Прозвенел звонок. Началась третья лента.

* * *

— Неужели? Они решились! А я уже начала сомневаться в твоей способности уговаривать людей.

— Ты прекрасно знаешь, как я их уговорил. Нормальный человек, посмотрев на это со стороны знаешь, что сказал бы?

— Знаю. Но выхода другого нет. И времени тоже.

— Жалко здесь Белтраны нет, мы бы их без лишнего шума и проблем вывели.

— Не вспоминай при мне о ней!

Алекс и его спутницы стояли в узком коридоре возле маленькой двери, явно той самой коморки для уборочного инвентаря. К ним постепенно начали сбегаться студенты. Кажется, они от кого-то убегали. Каролина, еле отдышавшись, спросила:

— Объяснят нам, наконец, что здесь происходит?!

— Немного позже. Могу я спросить, почему не все?

— Спросить то ты можешь, — сказал Билл, — но вот ответим ли мы…

Алекс так посмотрел на него, что у парня в горле пересохло. Но он все же ответил:

— Мы тебе не поверили и пошли на выход, покурить. Как это всегда бывает кто-то побежал вперед. Их было семеро. Я видел, как их поймали. Целый отряд спецназа стоял у тех дверей. Еще пятнадцать попытались взять один из выходов штурмом…

— Можешь не продолжать — это я сам видел. Итак, вас осталось 80 человек. Ну что ж, это даже к лучшему, мороки меньше будет…

— Чего?!! — вскричал Билл. — Ты что такую толпу спрячешь в этой коморке? За нами погоня, а ты тут шутки шутишь? Ты вообще в своем уме?

— Слушайте, что бы вы ни делали, делайте это быстрее, — сказала Кармен.

Алекс окинул ее оценивающим взглядом и улыбнулся. У него в руке неизвестно откуда появился непонятный предмет. Алекс приложил его к двери, произвел странные движения пальцами над ним, убрал предмет и открыл дверь. Весь дверной проем занимало голубовато-желтого цвета переливающееся светящееся поле. Спутницы Алекса быстро вошли в дверной проем и исчезли.

— Они ждут вас на той стороне. Я зайду последним. После меня не зайдет никто. Время решать. Выбор небольшой и вам уже известный.

Алекс молча смотрел на присутствующих. Кое-кто уже вошел. Но большинство еще колебалось. Столько событий сразу они не могли так быстро переварить. Никто толком не мог поверить в происходящее, но откуда-то взявшийся внутренний голос подсказывал, что надо делать так, как велит "препод". Алекс добавил:

— Времени немного, я уже слышу шаги. Вернее бег. Бег тяжелый, человек двадцать, с оружием, военные.

Большая часть повалила в сияющий дверной проем. Довольно быстро в коридоре не осталось никого, кроме троих.

— Что это такое? — спросила Каролина. — Что здесь происходит?

— Ты кто такой? — спросил Билл.

— Все ответы на той стороне…

В коридор с обеих сторон посыпались солдаты. Студенты мигом бросились в дверной проем и исчезли. Последним зашел Алекс, кинув последний взгляд за спины приближавшимся военным. Невидимый для всех, кроме обладающих особым взглядом, немного выше голов солдат, в воздухе парил сгусток энергии. "Да откуда эти сигмиты берутся?" Алекс дернул за собой дверь. Она закрылась. Подбежавшие солдаты распахнули дверь, но увидели лишь инструменты и технику для уборки помещений, безалаберно разбросанные по коморке.

ГЛАВА 2

Последним вышел Алекс. Портал за ним сразу же закрылся. Они переместились в большое помещение, похожее на ангар или склад. Притяжение было меньше обычного, и кое-кто это уже почувствовал. Несколько человек с легкостью подпрыгивали на пару метров в высоту и медленно опускались. Кто-то недоуменно осматривался. Первой заговорила Каролина:

— Где мы?

— На Луне, — ответила Кармен, не обратив внимания, кому был адресован вопрос. — Это большой узловой космопорт. Отсюда отправляются корабли в любую часть исследованного космоса.

— Верно, — заметил Алекс. — Ты наблюдательная. Всем перестать прыгать и немедленно построится в колону по четыре.

Студенты такого не ожидали. Они ошарашено (в который раз за день) уставились на бывшего "препода". Алекс и его спутницы стали вокруг них треугольником.

— Не заставляйте меня повторять.

Студенты быстро построились, сами не зная почему. Алекс продолжил:

— Чтобы ни у кого не возникало иллюзий. Вы на военной службе…

— На службу без присяги… — раздалось из толпы.

— Разговорчики в строю, — Алекс подождал, пока не наступила тишина. — Будет у вас все. И присяга, и КМБ, и стрельбы. Все будет. А сейчас шагом марш!

Они тронулись. Неумело, но все же более или менее стараясь сохранять строй. Алекс улыбнулся, но промолчал, он и две близняшки пошли рядом. Они вышли из ангара (или склада) в коридор, который скоро закончился входом в другой большой зал. Это был зал ожиданий космопорта. Сидевшие в мягких креслах люди выглядели устало, несколько пустых взглядов повернулось в сторону идущих неровным строем людей, застыло на пару секунд и отвернулось.

— А почему никто не интересуется нами? — шепнула Каролина Кармен на ухо. — Или здесь в норме вещей появление толпы людей из явно служебного коридора.

— Они просто часов восемь сидят и ждут возможности улететь, поэтому им уже все равно, — негромко ответил девушке внезапно рядом появившийся Алекс. — А теперь тихо. Все вопросы потом.

"Ага, конечно, я так и поверила", — подумала Кармен. "Они наверно нас не видят или видят небольшую толпу рабочих, которые шутят и смеются и идут куда-то в сторону кафе". Алекс никак не отреагировал на ее язвительное замечание. Они свернули куда-то, прошли по длинному коридору, вышли наверх и увидели взлетную площадку, где их уже ждал челнок. Это был небольшой корабль, который служил для перевозки людей с космопорта на корабли, висевшие на орбите. Заходя вовнутрь, Кармен отметила про себя, что у челнока были двигатели несколько более скоростные, чем обычно использовались. Что было странно, так как такие челноки были предназначены для дальних скоростных доставок и в большинстве случаев они не пользовались спросом, ибо стандартные менее скоростные модели прекрасно справлялись со своей задачей. Это натолкнуло Кармен на мысль, что корабль находится дальше лунной орбиты. А зачем же еще было использовать скоростной челнок?

За все время полета до корабля (а оно было немаленьким, студенты потом узнали, что из-за размеров корабля он не мог находиться возле Луны, поэтому расположен был подальше) не произносилось ни слова, кроме команд, отдаваемых Алексом. Только раз, ближе к концу путешествия, Алекс сказал:

— Сейчас челнок будет делать маневр для захода в грузовой шлюз и по правому борту будет виден корабль. Наш корабль.

Все посмотрели направо. Секунд через пятнадцать картинка в иллюминаторе качнулась и сидевшие в челноке увидели корпус. Корабль был просто огромен. Сложно было на глаз определить его истинные размеры, но, как студенты позже узнали, это был самый большой корабль не только в человеческом флоте, но и в галактике вообще. Блистая серой сталью, переливаясь какими-то зеленовато-синими оттенками, и освещаемый светом Солнца он вызывал чувства страха и восхищения. Сбоку здоровенными буквами красовалась надпись ТВК "КИЛАЛЕН" и под буквой "Н" относительно небольшими была написана еще одна аббревиатура ОНП. Корабль резко приблизился. На его корпусе квадратом нарисовались мигающие огоньки. Это была зона посадки для челнока. Челнок полетел вверх в отрытый шлюз. Влетев, аппарат завис на некоторое время. Стальные манипуляторы с зажимами выдвинулись из стен шлюза, поймали челнок, закрепили его положение и нижний люк закрылся. Открылся верхний люк, манипуляторы подняли челнок и повесили на специальный кран внутри корабля. Закрылся внутренний люк и челнок опустили на палубу. Из челнока выдвинулся трап.

— На выход! — приказал Алекс.

Все вышли. Бывшие студенты сразу же построились в колону по четыре. Они сами не осознавали, почему подчиняются без вопросов. Но осмотреться им не мешало ничего. Это был огромный грузовой док. Возле одной из стен находились стеллажи с оружием, посередине стояло несколько экземпляров военной техники разных видов: что-то вроде БТР, какой-то летающий аппарат и еще парочка в сложенном состоянии, поэтому их было сложно отнести к каким-то определенным классам. Вся техника не была похожа на стандартные военные образцы, что насторожило немного разбиравшихся в этом Каролину и Билла.

— Отправляйте челнок назад, — сказал Алекс своим спутницам. — Шагом марш! — скомандовал он остальным и они пошли. Шли недолго. Просто перешли в другой конец погрузочного дока. Там их ждали еще семеро. На удивление новоявленных солдат все они были женщинами.

— Вольно. Рассаживайтесь, — сказал Алекс. Правда, рассаживаться было особо негде, помещение все же служило для грузов, но его это особо не интересовало. Он встал среди семерки женщин. — Это экипаж корабля. Познакомиться время еще будет. У нас часов восемь полета плюс шестнадцать до старта, так что есть время поговорить…

— Это точно, — перебил его Билл. — Я хочу, наконец, узнать, что здесь происходит?! Вы кто такие?! Что это за место?!

— Пожалуйста, — сказал Алекс и потер лоб. "Что, устал?", — Кармен попыталась придать своей мысли определенную интонацию с долей сарказма и, кажется, у нее получилось. Алекс посмотрел ей в глаза и прилетевшая мысль "что, завидно?", а вместе с ней и состояние общей усталости и сильной головной боли убедили девушку в следующий раз быть поаккуратнее с подобными замечаниями. Алекс же продолжил, обращаясь ко всем. — Мы новый правительственный отдел, в задачу которого входит предупреждение, предотвращение и решение проблем, связанных с нарушением некоторых законов определенными личностями, на которых обычные представители власти управы найти не могут. Если кто знает о чем я говорю, то мы представляем из себя одно из ответвлений ОНП. А если проще, то мы занимаемся проблемами, про которые может никто и никогда, кроме вас, не узнает из-за их специфики.

— И это называется "проще"? — ехидно спросила одна из представительниц экипажа. Алекс пропустил это мимо ушей.

— Так как работа очень своеобразная, нам понадобились добровольцы особого сорта, вроде вас. По истечении некоторого времени вы сможете идти на все четыре стороны. Пока же вы находитесь на службе. А это значит что вы подчиняетесь нам и выполняете наши приказы.

— На государственной или все-таки на военной? — осведомился Билл.

— Скорее и то и другое. Можете считать, что на государственной с военными элементами. Мне все равно. Так уж случилось, что первое задание нашего отдела не подвергает ваши жизни опасности и собственно не сильно поменяет стиль вашей жизни.

— Что же это за задание? — спросила Каролина.

— Надеюсь, вы ознакомились с литературой, которую я советовал? Наша первостепенная задача: отыскать 28 телепатов (возможно больше) и оградить от других. Они ещё дети. Вашего возраста и младше. Своими способностями они не управляют и могут навредить себе и другим. По некоторым слухам, корпорация Телепатопия послала за ними своих людей. По закону СОВАОПТ не может их привлечь к работе, они их и не трогают до 25 лет или до окончания учебы. А Телепатопия решила, что законы для нее не писаны. Мало кто знает, что такое Телепатопия, пока туда сам не попадет. А назад дороги уже не будет. Каждый имеет право выбирать свое будущее — это не только мое мнение, но еще и определение в законах нашего общества. Поэтому мы должны опередить агентов Телепатопии и обезопасить жизнь и свободу людей. В будущем они сами будут решать идти им в корпорацию, в СОВАОПТ или вообще никуда не идти.

— А в чем же собственно наша задача тогда?

— Вы будете общаться с ними, знакомиться, втираться в доверие, выяснять кое-что. А также будете помогать нам в случае появления различных непредвиденных ситуаций.

— Это похоже на игру в секретных агентов, — высказался кто-то в толпе.

— Ну, в принципе, так оно и есть, с той лишь разницей, что это не игра.

— Вопрос можно? — голос Кармен звучал немного хрипло, насланная головная боль уже почти не чувствовалась.

— Да. Конечно можно.

— Насколько они сильные телепаты?

— Как минимум P-8.

— Мне это ничего не говорит.

— Для сравнения: телепаты уровня P-12 могут свести тебя с ума, заставить видеть и слышать то, что они хотят и одновременно читать мысли у десятка людей, не путая их; P-13 могут полностью подчинить тебя своей воле и переписать твое сознание, читая и внушая, в то же время, мысли еще 15 людям. Уровня P-1 могут считаться все, кто просто способен угадывать настроение людей. Ведь по большому счету, если люди научатся хорошо пользоваться своим мозгом, любой сможет стать телепатом и не только им.

"А какого уровня я?" — Кармен встретилась взглядом с Алексом, но ответ получила не от него: "Поживем, увидим". Девушка не смогла определить, от кого пришел ответ.

— Где будет проводиться эта операция? — спросила Каролина.

— В лицее. Ваша легенда: новоприбывшие студенты программы по обмену.

— А ваша?

— Мы будем "преподами". Для нас освободили места. Также — мы ваши информаторы. За любыми инструкциями обращайтесь к нам. Но только без лишних свидетелей. Ещё вопросы?

— Где все это будет происходить?

— Колония LV-1220.

— А скоро нам головы побреют? — Барбаре всегда нравились ее волосы, она не хотела их так просто лишаться.

— Так, теперь по поводу службы. Я обещал, что будет все. Но не забывайте одну вещь: мы все-таки секретная служба. Поэтому такая вещь, как бритье головы не поощряется и не запрещается. Это дело лично каждого.

В толпе послышался вздох облегчения. В основном вздыхали женскими голосами.

— Только я вам советую не брить головы до конца первого задания, — продолжил Алекс. — Вы же будете студентами. Поверьте, толпа волосатых студентов вызывает намного меньше вопросов, чем лысых. Дальше, вы являетесь военным отрядом, посему в течение последующих 3 часов будет проведен профотбор по основным военным специальностям…

— Вопрос можно? — прервал его Билл.

— Если еще раз хоть кто-нибудь меня прервет без разрешения во время брифинга, будет наказан.

Лица у всех посерьезнели. Все, началась служба со всеми вытекающими. "Нет на вас Берта и Трайтона!", — подумал про себя Алекс, но вслух сказал:

— Спрашивай.

— Ладно, этот дурак мэр, — оживился Билл, — но есть же еще наши родители. Они могли бы встать на нашу защиту. Что они скажут, когда узнают, что нас насильно забрали?

— Хороший вопрос. Ну, во-первых, мэр был похож на маньяка, когда я с ним попрощался. Я побоялся, что он сделает глупость, и корить себя он за нее явно не собирался. И он ее уже почти сделал. Проблема в том, что вас бы это не спасло. И родители бы тоже не успели ничего сделать…

Повисла гробовая тишина. Всем стало ясно, куда он клонит. Подошли две близняшки.

— Во-вторых, я выиграл время, за которое можно многое уладить. Мэр утихомирится и послушает разумные доводы. А может его, и вовсе скоро снимут с должности. Виновных ведь отловили…

Поднялся галдеж. Все вскочили (кто умудрился здесь усесться) и начали кричать и возмущаться. Каролина повернулась к товарищам по несчастью и крикнула:

— А ну тихо!!!

Шум стих. "Белтрану напоминает", — подумал Алекс. "Даже немного внешне похожа". Каролина повернулась к нему и процедила сквозь зубы:

— Ты знал и все равно сделал по-своему.

— Я знал, — также процедил Алекс, — а мэр не знал, и знать ничего не желал. А все вышесказанное я повторять не собираюсь. Я, прежде всего, беспокоился о вашей безопасности.

— Но тогда почему ты нас забрал так далеко? — уже спокойно продолжила Каролина. — Можно было где-то спрятаться, отсидеться. Ведь мы же не виноваты. Ладно, те озабоченные оболтусы, но я уверенна, что нас можно было и оправдать. Нас винить не в чем!

— Не в чем? А в лжесвидетельстве? — он нехорошо улыбнулся. У новоявленных солдат чуть волосы на голове не встали от этой улыбки. — Вы же не посодействовали расследованию, а как раз наоборот. По закону вы состояли с ними в сговоре. Не забывайте я не смогу вас защитить от этого, вы действительно сотворили нехорошую, а главное — незаконную, вещь. По крайней мере, сейчас я вас не отгорожу. И в-третьих, вашим родителям сообщили, что вы поступили на срочную военную службу. Однако вы сможете вернуться к учебе, по возращении на тот же курс.

— И что вы думаете, наши родители в это поверят?

— Поверят. Им были высланы копии всех официальных документов. Вы, в конце концов, совершеннолетние. Согласно недавно изданных законов, вас имеют право забрать на военную службу в любое время. А не так давно был полностью уничтожен один военный отряд во время обороны одной нашей колонии. Ввиду нехватки кадров… Ну, дальше вы поняли. Ладно, хватит об этом. Вопросы по заданию есть? Нет? Хорошо. Так как вы все-таки на службе будем назначать командиров. Это будут Каролина и Билл.

Кто-то попытался возмутиться, но Алекс тут же пресек это, повысив голос:

— Приказы не обсуждаются! Они показали себя лучшими лидерами, чем вы все вместе взятые. Они будут командовать взводами, — он вытянул вперед руку, — все кто по правую сторону от руки — взвод Билла, по левую — взвод Каролины. Девушки вам все покажут. Если у вас есть какие-то вопросы или вы хотите что-то сообщить о себе — обращайтесь к Джессике. И еще — когда прибудем, не удивляйтесь тому, что о нашем прибытии будут знать. Все, пока занимайтесь.

Он развернулся и пошел прочь.

* * *

Новобранцы стояли в грузовом доке, построившись в шеренгу по два. Один взвод напротив другого на расстоянии полутора метров, уже одетые в форму и с оружием в руках. Предыдущие шесть часов они осваивались с новым местом жительства и получали обмундирование. Перед ними взад-вперед прохаживались Алекс и четыре девушки из экипажа. Как некоторые особо прозорливые бывшие студенты уже успели выяснить близняшек звали Элеонорой и Элаей (но кто есть кто пока не пытались различать), странную блондинку, в предках у которой явно были индейцы (что само по себе уже было удивительно, ибо чистокровных представителей, так называемых краснокожих в то время набралось бы не более нескольких сотен из всего человеческого населения в галактике, а это около 18 миллиардов), звали Инцией, а очень красивую брюнетку — Джессикой.

Эти пятеро осматривали внешний вид солдат, и время от времени останавливались, кому-то что-то поправить. Когда Инция остановилась перед Биллом, он шепотом обратился к ней:

— Вы знаете, вам не идет этот цвет?

— Я знаю, — таким же шепотом ответила девушка. — Но Алекс настоял. А он здесь начальник.

— Я не настаивал именно на белом цвете. Просто просил перекраситься, — стоя спиной к говорившим сказал Алекс. — Потому что бывший цвет волос не совсем сочетался с профессией преподавателя. Да и многие из вас, барышни, позавидовали бы ее волосам. Но всерьез вы ее не воспринимали бы тогда. А вот это было бы уже мне не нужно.

— А он что, все слышит? — еще тише спросил Билл.

— Привыкнешь, — ответила также стоявшая рядышком Джессика.

— Разрешите вопрос из строя? — осведомилась Каролина.

— Валяй, — ответил Алекс.

— А что это вы нам выдали? У моего друга отец военный, я никогда не видела подобной формы и оружия. Они вроде похожи на стандартные, но форма с непонятными переливами и винтовка какая-то очень легкая.

— Это нестандартное обмундирование, все верно. Краткая инструкция о форме у всех лежит в правом кармане на груди. Если надо будет больше — обеспечим большим. Оружие вы получили, чтобы принять присягу. Потом на планете несколько раз устроим стрельбы. Если все будет нормально, то вы до конца службы и десятой части его возможностей не узнаете.

— А почему бы тогда не выдать стандартное и не морочить нам голову? — спросил Билл.

— А потому, что мне надо чтобы вы все до единого вернулись домой живыми. И я сделаю все, чтобы это было именно так. Большая часть функций вашего оборудования просто заблокирована, но если понадобится, они разблокируются.

"Да и к тому же у нас других нет", — влетела в голову Кармен чужая мысль.

— Сами?

— Все зависит от ситуации. Могут и сами. Все необходимое будем объяснять на учениях. И, кстати, принимаете присягу и в камуфляже больше не ходите до иных распоряжений. Вы должны походить на обычных студентов. Так, всё, закончили разговоры.

Проверяющие вышли и стали сбоку от обоих взводов.

— Равняйсь!

Все "студенты" подтянулись и повернули головы направо. "Всё, началась служба", — с какой-то горечью подумала Кармен. И тут же получила ответ: "Не волнуйся ты так, это просто официоз. Будете вести себя нормально, будем обращаться нормально. А если нет — лично протяну вас по всем тяготам и лишениям службы, которые были, есть и которых, возможно, и не будет никогда".

— Смирно! Первый взвод — три шага вперед!

Взвод Каролины сделал три шага вперед. Нечетко и вразнобой. Джессика скривила недовольную гримасу, но ничего не сказала.

— Первый — налево, второй — напра-во!

Они повернулись и автоматически выровняли строй. "Вот кто вас этому научил? Всего несколько часов солдаты, а уже автоматом ровняетесь", — ворвалась в голову Кармен мысль, но не Алекса, а Джессики. "И не удивляйся больше, мы почти все телепаты".

— Ну что, вот он момент истины, — торжественно произнесла Инция. — Сейчас появится текст присяги, примите ее не только формально, но и в сердце. Ибо в сердце вы найдете причину, по которой вы пришли и только веря сердцем в себя и своих сослуживцев, выполняя приказы старших по званию и отчаянно сражаясь за безопасность своих родных и близких, оберегая их покой и благополучие, вы поймете, что служба — это не необходимое зло. Примите службу в Вооруженных Силах Человечества как долг, который не каждому дано вынести. Долг, который навязал нам этот неспокойный мир. Ибо долг этот ложился на плечи ваших родителей, их родителей и родителей их родителей. Несите его, набирайтесь опыта и передавайте тем, кто придет после вас, возложит его на свои плечи и понесет дальше. Служите, чтобы ваши дети, внуки и правнуки жили в спокойном мире. Чтобы в старости ваше сердце было спокойно за судьбу потомков. Отслужите, как надо, и вернитесь. Не ради себя, а ради всего, что вы знаете и что любите. Долгой жизни вам, солдаты. Долгой жизни, парни и девушки. Ибо пока живы вы — живо и человечество.

Прямо перед ними в воздухе стали появляться слова присяги, написанные золотыми буквами. Все новобранцы положили правую руку на сердце и в унисон заговорили. Я, такой-то, вступая в Вооруженные Силы… "Кармен, ты чего такая серьезная?" "Мне показалось, что церемония не такая, какая должна быть. Даже текст присяги не совсем обычный". "Это стандартная церемония, проводимая в войсках Космического флота Альянса. Она не совсем по уставу, но во флоте несколько упрощенное отношение к таким вещам. Жизнь летчиков космических истребителей слишком быстротечна, чтобы ее полностью посвящать уставу и обрывается чаще и быстрее, чем у тех же десантников. Именно в космофлоте зародилось пожелание "долгой жизни". И только здесь до сих пор помнят его истинное значение. Это лучшее напутствие любому космолетчику. Эта церемония — дань памяти всем погибшим в космосе на службе. Вы этого не понимаете еще, но во время произнесения этого монолога, у всех прослуживших некоторое время и повидавших тяготы военного времени перед глазами встают лица друзей, которые не вернулись из боевых вылетов, разбились об астероиды, улыбающиеся знакомые лица тех, кого утянуло во время разгерметизации отсеков, голоса тех, чьи радиопередачи неожиданно обрывались тихим шипением. Образы тех, кто стоял рядом, в двух шагах, и вместе с тобой принимал присягу. В космосе редко остаются раненые, намного реже, чем на поверхности планеты, в воздухе и на море. Ибо когда обрывается голос в динамике твоего недруга, ты вдруг понимаешь, что вы могли расстаться иначе. И приходит мысль, что, возможно, именно злость на тебя не дала ему сосредоточиться, и он пропустил тот роковой выстрел. Ведь здесь от твоего внимания и безошибочности действий зависит не только твоя жизнь, но и жизни сотен людей на главном корабле. А в следующий момент ты осознаешь, что он был не такой гад, как ты думал, что последние его слова были "передайте ей, что я люблю ее" и он взял на таран штурмовик, чтобы уцелел ты и другие на корабле и "передали ей". Чтобы ты вернулся на корабль и встретил свою любимую, а она не потеряла тебя, как это только что случилось с другой. Служба в космосе — это редкостная сволочь, которая пускает в расход всех без разбора. И приносит она в жертву столько жизней, сколько посчитает нужным, в обмен на возможность выживания других. А если ей взбредет в голову, то и всех заберет".

Кармен слегка повернула голову и посмотрела на Алекса. Он и его спутницы стояли с серьезными лицами и какими-то отсутствующими взглядами. "Но разве в наземных, воздушных и других войсках такого не бывает? Разве служба в той же пехоте не столь же жестока?" "Нет, Кармен, я не пытаюсь преуменьшить значимость службы как таковой, но в космофлоте действительно смертность намного выше, чем в любом другом роде войск".

Текст присяги закончился, Кармен вдруг сообразила, что не произнесла ни слова из нее, мысленно общаясь с Алексом. Ее одолела какая-то тоска. Девушка осмотрелась. "Неужели мы и вправду можем не вернуться? Неужели стоящие рядом со мной друзья вскоре могут…" "Кармен, успокойся. Я же сказал — это только официоз. Мы не собираемся подвергать вас опасности. По крайней мере, если не произойдет что-то из ряда вон выходящее".

— Всем сдать оружие и переодеться в гражданское. Двенадцать часов даю на отдых, после будем готовиться к высадке. Разойдись!

* * *

Тьма. Кармен лежала на полу в темной комнате. Почему в комнате? Она ощущала, что это место ограничено стенами, но она их не видела. Она лежала обнаженная. Где ее одежда? Где она? Ей вдруг стало ясно, что она сейчас не на корабле. Или ее сознание не на корабле. Девушка приподнялась на локте. Здесь кто-то был. Он был и рядом, и далеко. А еще он с нее что-то брал. Что-то очень нужное, Кармен понимала это. Девушка встала и пошла в ту сторону, где, как ей казалось, был этот кто-то. Шла она долго. Неожиданно для себя она уперлась в препятствие. Невидимое и неощутимое. Кармен знала, что здесь ничего нет, но не могла ступить дальше. Ее это начало раздражать. Кармен напряглась. Она пыталась, мысленно найти его, заблокироваться, сбить его с толку. Но она не могла почувствовать его. Кармен разозлилась еще больше. Она усилила мысленную атаку. Комнату начало трясти. Но она не находила его. Не могла дотянуться. Девушку вдруг осенило, что так ее отвлекают, а на самом деле делают с ней что-то другое. Кармен в отчаянии послала отталкивающую телепатическую волну сразу во все стороны. И тут неожиданно прямо перед ней в воздухе появилась чья-то рука, дернула и… она проснулась.

Кармен лежала в своей каюте на кровати, рядом сидел Алекс, а у него за плечом стояла Джессика. Девушка приподнялась и обвела взглядом комнату. То небольшое количество мебели, что стояло в каюте, лежало раскуроченным. Кармен не могла отделаться от мысли, что сон не совсем покинул ее. Она собралась с мыслями и посмотрела на Алекса.

— Ну что, попустило?

— Что попустило? — Кармен даже побоялась предположить, что кошмар, который когда-то чуть было не забрал жизнь ее кота, вернулся. Но все-таки сон не совсем ушел. Каюта по-прежнему немного тряслась.

— Черт! Это не ты! — с этими словами Алекс вылетел из каюты.

— Что не я? — девушка недоуменно уставилась на Джессику.

На что та ничего не ответила, лишь подошла к кровати, положила лежавшей ладонь на лоб и Кармен моментально провалилась в сон. В глубокий и спокойный сон. И ничего ее больше не тревожило.

* * *

Девушка невысокого роста, рыжая с зелеными глазами бежала по коридору к выходу. За ней бежала еще одна. Такого же роста, но брюнетка с карими глазами.

— Сльюит, ты куда?

— Рейчел, отстань. Я иду встречать корабль.

— Будто ты не видела раньше кораблей?

— Говорят, что этот особой модели. Если правда — то о чем говорят — то такого ты никогда в жизни возможно больше и не увидишь.

— А ленты? Сльюит, мы и так много времени потеряли, заехав к твоему папе на работу.

— Да плевать на ленты! Рейчел, это же боевой крейсер!

Девушки выбежали на улицу из здания администрации колонии. Это была стандартная инопланетная человеческая колония, каких было около сотни в галактике. Люди, приезжавшие в подобные места, искали заработки на добыче разных полезных ископаемых или просто в поисках хоть какой-то работы в космосе, ради романтики, ради лучшей жизни или вообще непонятно почему. Как правило, в таких местах оставались жить семьями, тем самым выполняя свою основную задачу — заселение новых колоний. И попутно выполняли вторую по важности задачу — адаптацию местных условий до состояния пригодности к жизни человека. Но колония на планете LV-1220 отличалась от остальных тем, что здесь недавно было построено несколько перспективных заводов, призванных обеспечивать своей продукцией не только многие другие внеземные поселения, но и саму Землю. А это значило множество новых рабочих мест, которые не могли быть полностью заполнены местным населением и, естественно, прельщали безработных и просто людей, искавших лучшей жизни, со всей галактики.

Рейчел Райдер и Сльюит Хадсон родились на этой планете и никогда не покидали ее, но обе втайне от своих родителей мечтали хотя бы раз посетить колыбель человечества. Но пока им это не удавалось, они просто расспрашивали всяких приезжих пилотов про Землю. Их уже хорошо знали практически все, кто постоянно залетал на LV-1220. И чем дальше, тем больше рассказывали девушкам небылиц про Землю. Подруги со временем это поняли и начали наведываться в космодром намного реже. Но с недавнего времени сюда все больше стало прилетать новых, в основном пассажирских, кораблей, что обеспечивало девушкам новые знакомства с пилотами, которые могли бы поведать им что-то интересное про Землю.

И вот сегодня произошло то, чего они никогда и не мечтали застать на своем веку: прилетел настоящий военный боевой крейсер с известной на полгалактики историей сражений, в которых он успел поучаствовать. Этого девушки пропустить не могли. Сльюит, по крайней мере, точно не могла. Они галопом добежали до стоянки, впрыгнули в джип и понеслись на космодром. Вокруг раскинулись обычные для искусственных колоний пейзажи: серые железные строения (первые постройки на планете), атмосферный компрессор (больше похожий на радиоантенну обтянутую металлическими листами) и серая скалистая равнина. Правда скалистая почва была уже не на всей планете. Были уже и зеленые поля, и большие озера. Даже отсюда на горизонте был виден густой лес. Да и серые железные постройки были лишь в старом административном и новом заводском районах. Жилые дома были в основном каменные. Администрация тоже подумывала перебираться во что-нибудь менее железное, но пока что этого не произошло.

Где-то на полпути к космодрому над головами у них пролетел челнок и приземлился на посадочную площадку. Девушки задрали головы и увидели сам корабль. Он остался на орбите, но даже отсюда было видно, что корабль очень огромен.

— Неудивительно, что его там оставили, — сказала Рейчел. — Для такой громадины на этой планете и космодрома подходящего не найдется.

На левой стороне челнока громадными буквами было написано ТВК "КИЛАЛЕН". Его корпус серого цвета с голубоватыми проблесками отражал свет маленького солнца.

— Поверить не могу! "Килален" — почти легендарный корабль, полстолетия назад спасший Землю от инопланетной напасти. Никогда не думала, что увижу его! — восторженно закричала Сльюит, гул еще не заглушенных двигателей мешал говорить, не повышая голоса. — Жалко, правда, что он все-таки не спустился. Хотя такие корабли нечасто вообще приземляются.

— Никогда о нём не слышала! — в ответ крикнула Рейчел. Рев моторов стих и теперь было слышно лишь тихое урчание электродвигателя машины.

— Слышала. Ты за экзамен на эту тему получила высший бал. Просто в учебниках по истории никогда не упоминалось его название. Такие вещи знают только несколько десятков людей. Одним из них был мой дед.

— А что значит ТВК?

— Тяжелый военный крейсер. Это аббревиатура. Хотя я слышала, что вторая буква не так расшифровывается. Да и глупо это. Крейсер — он и так военный. Но другого значения я не знаю. Только что-то я не вижу ещё… Наверно, он перестал принадлежать к этой группе кораблей.

— Что не видишь?

— О, нашла!

— Где?

— А вон справа, под буквой "Н", маленькие буквы в сравнении с остальными. Видишь?

— Да. ОНП? А что это значит?

— Отдел независимого подчинения. Хотелось бы знать, чей он сейчас.

— Независимого подчинения? Как это?

— Ну, он вроде как не принадлежит армии альянса, не замыкается ни на одну флотилию.

— Да как вообще это возможно? Военный корабль не армейского подчинения — это нонсенс!

— Я не знаю. Там какая-то темная история по этому поводу была. Но дед мне ее не рассказал. А вообще ОНП — официальное название структуры, основанной по требованию клоков в те времена, когда человечество только выходило в космос. Состоявший изначально из одних только идеалистов, отдел решал задачи в обход всех политических точек зрения, руководствуясь одним только принципом: "Людям надо помогать". Ну, это довольно утрировано, но все равно…

— Тоже дед рассказывал?

— Ага.

В огромном зале космопорта толпилось несколько сотен человек. Девушки видели в основном рабочих, врачей, техников, машинистов различных устройств, которые прилетели на другом корабле часом раньше. Для удобства этим людям еще перед полетом выдали значки, благодаря которым можно было отличить, кто на кого учился и с какой целью сюда прилетел. Значки отличались по цветам и символике. Это была стандартная практика, используемая при переброске большого количества разнопланового персонала на колонии. Рейчел и Сльюит искали в толпе студентов, которые должны были прилететь на "Килалене". До колонистов дошел слух, что капитан крейсера, проходя мимо Земли, согласился забрать с собой группу учащихся, которые летели сюда по программе обмена, а также на практику. Им было по дороге. Но людей было больше, чем ожидали девушки. Отец Сльюит что-то бурчал о том, что по непредвиденным причинам вчерашних прибывших так и не успели зарегистрировать и не отправили в общежития и теперь в космопорте было не протолкнуться. Однако это подруг не остановило.

Наконец, Рейчел, а затем и Сльюит, проследившая за взглядом подруги, увидели группу людей, человек с девяносто, державшихся вместе и упорно продвигающихся к средствам массовой доставки. Молодые, легко одетые, без рюкзаков и баулов (что было странно), они больше всего подходили под категорию "студенты". И у них не было никаких значков. Информация о том, что они прибудут "налегке" пришла за несколько минут до того, как корабль вышел из гиперпространства. Студенты смеялись, рассказывали разные истории, опять смеялись, на ходу вежливо и не очень расталкивая зазевавшихся и мешавших пройти. Особенно молодых колонисток привлёк невысокий широкоплечий парень лет двадцати, который как раз кому-то говорил: "Тоже мне гении. Это слово в переводе с нердалийского значит "огромный". Хотя бы это знать надо". А Сльюит услышала еще кое-что: "Не смеши меня, на таком расстоянии это сделать практически невозможно. У нас тут просто свои люди есть". Наконец, парень заметил девушек и, подходя к ним, сказал:

— Ага. Это, должно быть, наше сопровождение.

— Добро пожаловать на LV-1220. Меня зовут Рейчел Райдер. Это моя подруга Сльюит Хадсон.

— Алекс Кей. Очень приятно.

По репродуктору объявили: "Всем работникам электромобильной промышленности просьба пройти в 6-ой коридор к средствам массовой доставки, врачам — в 3-ий коридор, техникам — в 13-ый, студентам — в 7-ой, водителям транспортной службы…"

— Нам лучше поторопиться, а то там сейчас такая очередь будет, — сказал кто-то из толпы.

— У нас есть джип. Это быстрее, чем СМД, и веселее. Кто с нами? Мы можем взять троих.

Поднялся лес рук.

— Нет, — сказал Алекс. — Рип, вы со мной. Остальные на СМД и поживей!

От толпы отделились две высокие девушки, похожие друг на друга, как две капли воды. Остальная толпа, тихо возмущаясь, отправилась искать 7-ой коридор. Рейчел отметила про себя, что эти близняшки выше Алекса не меньше, чем на 20 сантиметров. Оставшаяся компания вышла на улицу и села в джип. Когда машина тронулась, Алекс заметил:

— Эта машина очень похожа на модель конца XX столетия. Только выхлопной трубы не хватает.

— Да, и всего, что с ней связано. Ведь сейчас топливо не используют даже на космических кораблях. Здесь стоит электродвигатель на основе нового экономного принципа. Этот…

— Да, я знаю этот принцип.

— Они построены на здешнем заводе. Очень интересно, что все тяжелые и вредные для природы производства сейчас переносят на колонии. Поэтому у нас недавно было построено 13 предприятий и адаптировано для использования 5 тысяч гектаров земли. У нас самая прогрессивная колония. Собственно поэтому в космопорте сейчас такой бардак. Нам нужны рабочие руки и…

— Прошу прощения, — перебил её Алекс, — но что значат эти "мы" и "нам"?

Сльюит засмеялась.

— Этому я у папы научилась. Говорить за всех. Давайте заново знакомиться: мой отец… ну он вроде министра по промышленности на Земле, а Рейчел — дочь председателя колонии. Через его руки проходят все дела на этой планете. Кстати, классный корабль, на котором вы сюда прилетели.

— Да, мы знаем. Предугадывая дальнейшие вопросы, отвечаю: и про инопланетян, и про Президента, и про всё остальное. А вот ты откуда знаешь? Ведь в учебниках нет названия этого корабля…

— Мой отец рассказывал, а ему дед. Но я вас еще ни о чем не спросила, а вы уже на все вопросы ответили. Удивительно… Или вам просто так часто пристают с подобными вопросами, что вы заранее знаете, что отвечать?

— А ты случайно не внучка полковника Хадсона?

— Да. А откуда вы знаете?

— Я знал твоего деда.

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Серьёзно. Хоть физически я и одного с тобой возраста, но на самом деле я намного старше.

— Быть не может! — фыркнула Рейчел.

— Вы слышали когда-нибудь о незаконных мутационных экспериментах на людях?

— Да. Но вообще-то, это сказка.

— Хотел бы я услышать это от всех тех, кто в них поучаствовал. Не знаю, какую сказку ты слышала, но когда-то в одном таком эксперименте пытались найти эликсир вечной молодости. У них ничего не вышло, потому что разработчик нашел какой-то серьезный изъян, который что-то в человеке губил и проект закрыли. Но он это нашел сразу после того, как кое-кто попытался прибрать проект к рукам. Вернее сказать, добавил. А про все положительные результаты эксперимента умолчал.

— И что эта информация не проверялась?

— "Положительные результаты" позаботились об этом. И вы никому не рассказывайте. Все равно не поверят. Да и "положительные результаты" о вас позаботятся.

— Это вы себя имеете ввиду?

— А почему бы и нет?

Колонистки ему не поверили. Им заезжие пилоты такую чушь рассказывали, чтобы просто завлечь интересным рассказом (а потом эти байки мягко переходили в намеки на постель), что они готовы были услышать все что угодно. Но то, что Алекс это рассказывал как-то не так, как все остальные, немного насторожило обеих подруг. Некоторое время они ехали молча.

— А вы не знаете, кто сейчас владелец этого корабля? — спросила Сльюит, поглядев на небо.

— Рад снова познакомиться, — с улыбкой произнес Алекс.

— Даже так? Ухты!

— Вы не пропустите лекцию. У вас, кажется, сейчас должно быть что-то про оружие или вооружение? Интересная тема, не советую пропускать.

— Профессор умер две декады назад. Поэтому лекций нет, пока из новоприбывших не назначат. А откуда ты знаешь, какая сей…

— Неважно. Вот только интуиция мне подсказывает, что сегодня эта лекция будет.

— Мужская интуиция — вещь несерьёзная, она нередко подводит.

— Его интуиция не подводит почти никогда, — сказала одна из женщин, сопровождающих Алекса. — И не надо с ходу вешать на новых в ваших краях людей ярлыки и штампы.

— Да ну? А я говорю — не будет лекции! Вы, кстати, близнецы?

— В некотором роде.

— В некотором роде?! Что это значит?

— Вот это тебе знать не обязательно. Считай, что мы сёстры-близнецы.

— Вот мы и приехали, — продекламировала Рейчел.

Они остановились на стоянке, которую ещё не достроили. Компания зашла в здание, которое всем своим видом (так считала Рейчел) показывало учебное заведение. Когда они зашли, РВО** объявил:

— Внимание! Группу B-2 после второй лекции просят не расходиться. Следующая лекция состоится по плану в связи с приездом нового профессора.

— Чёрт! — сказала Сльюит. — Не могли с завтрашнего дня начать…

— Ладно, — сказал Алекс, — вы идите, а мы сейчас дождемся своих и пойдём устраиваться. Приятно было побеседовать.

* * *

Она шла по станции. Она не знала, что ищет, но знала, что за ней кто-то следит. Она подошла к дисплею компьютера и посмотрела на экран. Там была схема здания, в котором она находилась. Над схемой горела надпись: "Атмосферный процессор…" Дальше было не разобрать из-за большого пятна крови на дисплее. Пол под ногами резко провалился. Её поймало что-то чужое, потянуло вниз и… она проснулась. Она лежала на своей кровати. В новой комнате. Ей захотелось прижаться к человеку, который лежал рядом с ней. Она повернулась, но не обнаружила его рядом.

— Ищешь кого-то?

Она повернулась на голос. Он сидел на стуле рядом и откровенно разглядывал её, ему явно нравилось то, что он видел. Она лежала голая. Тело у нее было красивое, не худое, не толстое, со всеми изгибами и выпуклостями. Можно было сказать, что тело у нее было почти идеальное.

— Тебя наверно, — ответила она. — Что ты делаешь?

— Думаю, Рип. Соблазняться мне или нет?

— Ха-ха. Шутник, блин. Уже соблазнился, — она приподнялась на локте. — Как ты думаешь, мы не делаем ошибку?

— Какую?

— Ну что берем их с собой? Может, действительно надо было просто немного подождать, пока все не утихнет, да вернуть их по домам?

— Ага, значит, как командовать — так я, как рейд проводить — тоже я, а теперь на попятную пошли. А что раньше времени отговорить было мало?

— Не люблю, когда ты начинаешь ругаться. Но я постепенно прихожу к мысли, что мы ввязались во что-то необычное даже для нас. Они не совсем такие, какими нам казались сначала.

— И что же навело тебя на эту мысль?

Она выразительно подняла брови. Алекс сверлил ее взглядом. Несколько мгновений продолжался этот молчаливый поединок. Наконец, Алекс произнес:

— Знаешь, я тоже об этом думал. Появление сигмитов меня несколько отвлекло, я сначала считал, что они нас выслеживают, но потом понял, что это не так. Они следили за ними. Плюс необычайно сильные способности телепатии и телекинеза этой Кармен Келлер. И как оказалось не у нее одной. Да и эти их непонятные кошмары.

— Какие кошмары?

— Неважно. Это будет уточняться, но пока сведений мало, чтобы делать какие-то выводы.

Девушка села, согнула ноги в коленях и обняла их руками. Некоторое время она смотрела на Алекса молча. Он пересел на постель поближе к ней и обнял ее за плечо.

— А мне тоже кошмар приснился, — неожиданно прошептала девушка.

— Какой? — таким же шепотом спросил парень.

— Неважно. Это будет уточняться, но пока сведений мало…

— Зараза ты маленькая.

— Ну почему маленькая? Я выше тебя на голову.

— Ну и держи свой кошмар при себе.

Алекс запустил ей свободную руку в волосы. Пару минут он ими игрался, а потом сказал:

— Мне почему-то показалось, что сегодня не твоя очередь.

— Не поняла?

Он наклонился к ней и прошептал:

— Не твой черед делить со мной ложе.

— А чей?

— Твоей вроде как сестры-близняшки.

— А как ты узнал, что я не она?

— По номеру.

Она посмотрела на свою правую руку. С внутренней стороны почти посередине между кистью и локтем была вытатуирована цифра девять.

— А я старалась, чтобы ты его не увидел.

— Я его и не видел. Я его нащупал. А еще, Элеонора, я его чувствую. Не знаю, правда, как.

— А разве тебе не всё равно кто — я или она?

— Вам не всё равно. К тому же, я подозреваю, что она постеснялась приходить и договорилась с тобой. Сегодня ты заменишь ее, а она как-нибудь в другой раз тебя.

— Постеснялась? Она?! Почему?!!

— Она боится, что я как-нибудь не так восприму новость о её беременности.

— Она беременна?!! От тебя? — женщина была то ли обескуражена, то ли взбешена.

— Да.

— Да как она посмела?! Не могла она! Мы с ней договаривались…

Она осеклась. Алекс это заметил и спросил:

— О чем?

— И сколько это длится? Ее беременность? — сменила тему Элеонора.

— Видишь ли, так как вы несколько отличаетесь физиологией от других женщин, то и беременность у вас будет протекать иначе и в другие сроки. Я даже предполагать не возьмусь.

— Ты её сильно любишь? — она явно хотела задеть его. — Может, сделаешь ей предложение? А то ещё оставишь её саму в таком положении.

— Ты не смейся, сама в таком положении.

— Что?!!

— Удивлена? Охмурять меня меньше надо было…

— Да, а тебя попробуй охмурить! Ты позволяешь быстро затаскивать себя в постель только смертным. А нам нужно долго тебя обрабатывать, прежде чем "его величество" растает.

— У вас впереди вечность, а у них нет. Ты знаешь правила. И вообще я сейчас с вами, хотя тебе прекрасно известно, что у меня есть доминкланта, которая меня просто жаждет и души во мне не чает. А я ей из-за вас отказываю.

— Так пускай временно найдет другого.

— Если бы ты знала, как ей это сложно.

— А откуда ты знаешь, что я беременна? Я сама еще ничего не чувствую. И когда же произошло это знаменательное событие?

Он улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, но не ответил.

— Ты знаешь, а мне понравились эти две колонистки, которые нас подвезли, — внезапно заявил Алекс. — Рейчел и Сл…, тьфу ты, кто придумал это имя?

— В каком смысле? — Элеонора незамедлительно одарила его испепеляющим взглядом.

— Что-то в них есть такое, интересное.

Элеонора напряглась, готовясь залепить ему пощечину.

— Нет, ты меня не поняла. Я в них ощущаю несколько другой интерес. А понравились они мне своей некоторой наивностью.

— В каком смысле? — повторила вопрос девушка, но уже смотря на него по-другому, заигрывающим взглядом.

— Я чуть было не оговорился, когда заговорил за старика Хадсона. А потом наплел эту историю про мутационные эксперименты.

— Но ты же не все наплел, не так ли? Я это уже давно заметила, что ты всегда говоришь правду, даже когда врешь. Например, в данном случае, если поменять тебя на меня с Элаей и цель этих экспериментов на поиск способа воссоздания одного вымершего вида животного через гены человека, то ты в принципе даже ничего и не соврал. Или, быть может, ты еще до моего рождения в каких-то подобных вещах принимал участие?

Алекс молча наматывал локоны ее темных волос на палец, а потом разматывал.

— Так да или нет?

— Знаешь, я за свою жизнь в таком принимал участие, что вспоминать не хочется. Может быть, когда-нибудь я тебе расскажу.

— А меня заинтересовала их интересная манера говорить. Вернее, называть определенные вещи странными именами. Как она сказала? "мой отец… ну он вроде министра промышленности на Земле"… Где это у нас водятся "ну-вроде-министры"?

— Это же просто из-за того, что они колонисты. Когда люди сидели на Земле, были столицы, большие города и провинции, а сейчас есть колыбель, заселенные планеты и колонии. Изменились лишь масштабы, а суть осталась прежней. К тому же они говорили о смысле работы, а не о конкретной должности…

— Так, стоп! О каком еще смысле? Ты у них что-то выяснить пытался своим этим мне непонятным способом?

Алекс опять промолчал.

Несколько секунд они сидели и сверлили взглядом друг друга. Вдруг она резко обхватила его за пояс, перекинула через себя на пустующее место в постели и села сверху. Сторонний наблюдатель удивился бы тому, сколько силы было сокрыто в этом нежном женском теле.

— Я знаю, что ты любишь иначе, но я не Джессика и пока что потакать тебе не собираюсь. Держу пари, на этот раз ты быстро мне отдашься.

— Можешь считать, что я уже отдался. В противном случае, ты бы сейчас лежала на полу с переломанным позвоночником.

— Правда? — широко улыбнулась она.

— Ой, прости! Я хотел сказать с заломленными за спину руками.

— И ты, наглая морда, лежишь подо мной и говоришь, что навредишь моему ребёнку?

— Ни в коем случае!

— Хочешь — честно? — улыбка сползла с ее лица.

— Хочу.

Но она вновь улыбнулась, наклонилась к нему и прошептала:

— Я люблю тебя.

Она наклонилась ещё ниже и поцеловала его.

* * *

— Здравствуйте, я буду заменять профессора по истории, — объявил Алекс, когда все расселись.

Он осмотрелся. Это помещение не было похоже на аналогичные земные аудитории. Оно было более вытянутое и узкое. Учащиеся сидели в три ряда, задние выше передних, а преподавателю было выделено место вдоль доски на всю длину помещения, которая хоть и была длинной, но не была высокой и человек ростом около двух метров или сидящий в третьем ряду мог без проблем рассмотреть в окнах, начинавшихся прямо над доской, космодром, на котором сейчас готовился к запуску небольшой корабль.

— Так случилось, что с сегодняшнего дня у вас будет не только новый профессор, но и новые однокурсники. Входите!

Вошло 18 человек.

— Сложнее всего будет мне, — продолжил Алекс. — Вы у меня все новые, — и он подмигнул вошедшим. — Давайте рассаживайтесь. Не ваша унокосна, конечно, но тоже ничего.

С космодрома стартовал корабль. Поднялось облако пыли и некоторое время за окнами ничего не было видно. Вошедшие расселись на свободные места. "Провинция", — подумал про себя Алекс. Оно и понятно, в настолько отдаленной колонии даже в ВУЗах не было особо большого конкурса. И даже с новоприбывшими в аудитории осталось два пустых места. Алекс взглядом всех пересчитал. Вместе с новенькими их было 112. Послышались перешептывания. Кто-то обсуждал новеньких с соседями, кто-то пытался познакомиться и все, кажется, позабыли, для чего они здесь собрались.

— Тише, у вас еще будет время наговориться, — вклинился через пару минут в общий гам Алекс. — А сейчас начнем урок, — он взял книгу со стола, раскрыл, полистал, закрыл и положил обратно. — Ладно, так и быть. По своему опыту я знаю, что на первом занятии никто ничего учить не будет, а посему вы можете задавать мне вопросы.

Он уселся на стол. Вопросов не было. Кто-то сидел, разгадывал кроссворд и совершенно ничего не слушал. Все остальные перешептывались и переглядывались.

— Что никто ничего не хочет спросить?

— А вы откуда? — послышался неуверенный вопрос откуда-то сзади.

— Я прилетел с Земли.

— А как там на Земле?

— Красиво.

— А как вас заставили приехать в такую даль?

— Пришлось. У вас здесь прогрессивная колония, даже образование шагнуло далеко за среднее. На других планетах максимум одна школа, и то там учат далеко не всему. А у вас тут скоро людей на мегаполис наберется.

— А новенькие к нам надолго?

— А вы у них спросите.

Все внимательно смотрели на него. По лицам Алекс понял, что этот вопрос интересует "новеньких" еще больше, чем "стареньких". Если бы они знали, что он тоже не знает, надолго ли они здесь. Один парень из "стареньких" продолжал разгадывать кроссворд что-то бормоча про себя.

— Итак, для справки: они участники новой образовательной программы. Вы слышали когда-нибудь о программе обмена студентами между учебными заведениями на Земле? Ну, так вот это то же самое, но в масштабах Галактики. Такое уже практиковалось по отношению к более ближним планетам к Земле. А на дальние колонии это впервые распространилось. Так как ваша оказалась единственная подходящая, то с нее и начали.

— А почему от нас никто на Землю не полетел?

— Потому, что у вас еще не так много студентов. Но это будет в будущем.

— А вам никогда не говорили, что вы похожи на одного политика? — спросила Сльюит, сидевшая в первом ряду слева от Алекса почти у самой стены. Рядом сидела ее подруга. "Новенькие" наконец вспомнили, где же они видели Алекса и почему в первую встречу он показался им знакомым. — Например, на Президента всего человечества.

Алекс улыбнулся.

— Конечно, говорили, — ответил он. — Мне это даже часто бывает на руку. Был у меня недавно случай, мне надо было пройти таможенный контроль в космопорте, и со мной был такой здоровый чемодан подозрительного вида, что любой нормальный таможенник мог заподозрить, что я что-то перевожу незаконно. Ну вот, один такой и нашелся. Но когда он открыл чемодан и поднял на меня глаза, то тут же покраснел, закрыл его, отдал мне и сказал: "Простите, сэр, обознался". А сколько раз я, приходя в очередь за чем-нибудь, через минуту стоял впереди…

— Скажите, а что на Земле люди не знают, где Президент находится? — послышался вопрос из другого конца комнаты. — Он такая незаметная особа? Или их так много, что самый главный смог скрыться в толпе.

Несколько человек улыбнулось. Парень невозмутимо продолжал разгадывать кроссворд, напечатанный на бумаге, хотя сейчас они издавались и по-другому. Например, блоком информации для голо- или искло-проекторов. Алекс тоже улыбнулся и ответил:

— В том-то все и дело, что не знают. Наш Президент поставил себя так, что из его личной жизни мало что доходит до общих масс. И когда он едет с какой-нибудь проверкой, он никому не говорит, куда и когда он поедет. И не дает СМИ разглашать такую информацию.

— А может он сидит перед нами? — съехидничала Каролина, которая тоже была среди "новеньких". — Мы же не знаем, кто вы на самом деле.

— Может и сидит, но вы этого не узнаете. Ведь он не разглашает информацию о личной жизни.

— Да ладно, брось, — обратился к девушке парень с кроссвордом. — Какое дело такому большому человеку, как Президент, до такой далекой планеты, как LV-1220? Даже самой продвинутой среди колоний своего класса.

— Слушай, — обратился Алекс к нему, — все сидят, слушают, а ты ерундой страдаешь. Я разрешил мне вопросы задавать, а не кроссворды решать. Убери его.

— Если вы мне ответите на вопрос, которого я не знаю, я уберу.

— Какой вопрос?

— Сейчас, — парень опустил глаза, нашел вопрос и, прочитав его, нагло посмотрел Алексу в глаза. — Какой общественный порядок на одной из открытых, но неизведанных планет, заселенных разумными существами, подразумевает под собой систему парной ответственности?

Вопрос был из разряда особо сложных. Парень ехидно улыбнулся. Он не знал ответа. И думал, что "препод" тоже не знает. Алекс выждал секунд пять, затем спокойно ответил:

— Порядок доминклант.

Парень начал было смеяться, но осекся, опустил глаза, поспешно схватил искло-ручку и вписал буквы. Когда он поднял глаза, стало ясно, что слово подошло.

— А ну дай сюда, — Алекс подошел и взял кроссворд. Некоторое время он читал. — Хотел бы я посмотреть в глаза тому человеку, который составил его, — сказал он, возвращая газету. — Спрячь.

Парень поспешно спрятал.

— А что вы можете рассказать о корабле, на котором вы прилетели? — спросила Сльюит. Она всерьез решила вывести "препода" на этот разговор.

— Значит, вы все-таки решили заняться историей? Хорошо, я расскажу, что знаю. Этот корабль изначально строился для перевозки большого количества военных на большие расстояния и проведения серьезных массивных атак в космосе. Способен уничтожать планеты. Поверьте, далеко не всякий корабль способен на такое. Участвовал в одной из наиболее знаменитых битв на орбите Земли, во время которой была предотвращена одна из самых серьезных попыток захвата планеты инопланетными паразитами. Ходит легенда, что корабль создавался с добавлением биотехнологий. Нынешнего хозяина корабля вам знать необязательно. Ну ладно, я вас оставлю на некоторое время, мне нужно выйти. Можете побеседовать.

Он последовал к выходу.

— А откуда вы знали ответ на тот вопрос? — спросил парень, который решал кроссворд.

— Друг один рассказывал, который там побывал, — не поворачиваясь, ответил он и вышел. Никто не видел, что сейчас выражали его глаза. Он не хотел вспоминать. Алекс специально ушел, чтобы присутствующие не заподозрили, что он знает о доминклантах больше. Гораздо больше…

* * *

— Урок окончен, можете быть свободны, — сказал Алекс, войдя в аудиторию вместе со звонком и парой высоких девушек.

Студенты вышли повеселевшие, они успели перезнакомиться и обсудить всякие разные темы. Кто-то, проходя мимо, заметил:

— А вы, профессор, тоже времени зря не теряли, — и кивнул на его спутниц. — Они, кажется, тоже новые преподавательницы.

Алекс улыбнулся в ответ, но не ответил. Студенты вышли, "преподы" остались. Алекс опять уселся на стол. Близняшки сели с обеих сторон от него.

— Ну что? — просто спросил он.

— Я нащупала человек восемь, — также просто сказала одна из женщин.

— А я нащупала всего двоих, — подхватила вторая.

— А я… — он резко замолчал и посмотрел на выход. Там стояла Кармен. Она была в группе новичков с Каролиной. Последняя, кстати, стояла у нее за спиной. — Вы что-то забыли? — нарушил молчание Алекс.

— Я могу с вами поговорить? — спросила Кармен.

Алекс кивнул. Она подошла. В аудиторию зашли еще пять "преподов", из тех, что были членами экипажа ТВК "Килален". Каролина осталась у выхода смотреть, не идет ли кто.

— Я точно опознала двадцать шесть телепатов среди студентов нашей группы, — сказала Кармен.

Из всех присутствующих это удивило одну только Каролину. Но удивилась она отнюдь не способностям подруги.

— Я тоже столько обнаружил, — сказал Алекс.

— Что вы собираетесь с ними делать?

— На Земле есть специальные учебные заведения для телепатов, по окончании которых каждый имеет право выбрать, куда пойдет дальше. Кто-то пойдет в Телепатопию, кто-то на военную службу, кто-то еще куда. Я ведь уже это говорил. Но нам надо успеть убедить их до того, как их попытаются насильно заставить пойти работать туда, куда хочет кто-то другой. Они их просто заберут и заставят работать на себя.

— А меня вы тоже отправите на Землю в школу для телепатов? — тихо спросила Кармен.

— Это еще зачем?

— Я тоже являюсь неучтенным телепатом.

— Ну, ты уже в военизированном отряде. Если хочешь, по окончанию службы я тебя направлю в такую школу. А сейчас у меня для тебя личное задание: если обнаружишь, что кто-то пытается покопаться у тебя в голове или в голове твоих военных друзей, сообщай мне. Жалко, что мы не заручились помощью Сигмулы и ее людей. И…

Он не закончил. Снаружи послышался страшный грохот, и земля слегка содрогнулась. Довольно быстро все утихло. Алекс взобрался на верхний ряд и посмотрел в окно.

— Ничего себе, — прошептал он.

Все посмотрели в окно. В открывавшемся виде на космодром самого космодрома видно не было. Клубы пыли покрывали почти всю панораму, сквозь них немного проглядывались контуры обломков, местами горящих, разбросанных вокруг упавшей груды металла — останков бывшего космического корабля. Алекс выбежал из аудитории. Все поспешили за ним.

ГЛАВА 3

Билл всегда был лучшим бегуном среди своих однокурсников, но когда он добежал до места катастрофы, то был несколько обескуражен тем, что увидел. Там уже была толпа народа. Вернее десять человек: Каролина, Кармен, Алекс со своими вечными спутницами и пятеро членов экипажа корабля. Они стояли кругом над чем-то, недалеко от вываленного люка упавшего корабля. За несколько метров до них он перешел на шаг. Алекс вместе с близняшками о чем-то спорили. Подойдя ближе, Билл начал слушать разговор с полуслова.

— …и ты хочешь сказать, что ты не знал про уцелевшую женщину? — твердила одна из женщин, которых Алекс называл Рип, кажется, Элая.

— Я почувствовал жизнь на корабле и полез посмотреть, — оправдывался он. — Я не виноват, что жизнь оказалась женского пола.

— Ага, будто мы не знаем, как ты на расстоянии 20 километров безошибочно отделяешь женщин от мужчин, — подхватила вторая.

— Не в такой ситуации. И вообще, вы что ревнуете?

— А как тебя не ревновать, если ты каждой встречной бабе пытаешься залезть под юбку? — сказала первая.

— Почему под юбку, Рип? Вы, например, в брюках ходите.

— Ну, в брюки, какая разница?!! Юбка она везде юбка, даже если на нее штаны нацепить!

Подойдя, Билл увидел, вокруг чего они стояли. Вернее, вокруг кого. Это была женщина с темноватой кожей, молодая, в порванном комбинезоне с ожогами разной степени тяжести и без сознания, но, кажется, живая. Спросил Билл первое, что пришло ему в голову:

— О чем спор?

— О том, — ответил Алекс, — что я каждой встречной юбке пытаюсь залезть в штаны.

Близняшки яростно посмотрели на него, одновременно развернулись и ушли.

— Вы без меня ее хоть в лазарет доставите, а то эти подруги меня совсем загрызут?

— Не беспокойся, иди, догоняй их, — ответила Инция. Она повернулась к Биллу и махнула головой в сторону потерпевшей. — Забирай.

— Что это с ними? — спросил Билл, смотря вслед удаляющимся близняшкам. Они возвращались к учебному корпусу. — Месячные?

— Как раз наоборот, — сказал Алекс и припустил за ними. Отойдя шагов на 15 он повернулся, посмотрел на корабль, с минуту пытался что-то там рассмотреть, но ничего не узрев развернулся и побежал дальше.

Билл подошел к потерпевшей, взял ее на руки и пошел в сторону космопорта. Оставшиеся женщины пошли рядом с ним. Через некоторое время Каролина спросила у Инции:

— Наших вызывать стоит?

— Нет. Когда потушат обломки, тогда и вызовешь. Будет вам наглядное пособие и место для тренировок. А сейчас не надо. Не хватало еще, чтобы вас тут привалило чем-то.

— А как вас зовут? Простите, но я почему-то не помню.

— Инция.

— Странное имя, — вклинился в разговор Билл. — Унцию напоминает, — но после гневного взгляда, обращенного к нему, умолк.

— А почему Алекс своих спутниц называет Рип? — сменила тему Каролина.

— Это остаток от какого-то прозвища, — сказала Инция. — Я не знаю какого. Знаю только, что оно им не нравилось, а Алекс придумал сокращение, которое пришлось этой паре по душе. А вообще-то их зовут Элеонора и Элая, если вдруг кто-то еще "почему-то не помнит".

— А как он их различает?

— Не знаю. Знаю только, что у одной из них на правой руке вытатуирована цифра "9", а другая свой номер затерла.

— У нее там шрам.

— Нет у нее никакого шрама. И татуировки у второй собственно тоже.

— Это как? — удивилась Кармен.

— Я не вправе вам это объяснять. Так, мы с Билом отнесем ее в лазарет. А вы, Каролина и Кармен, возвращайтесь к своим и проследите, чтобы они не совались на место аварии, пока здесь не потушат пожар.

И они разошлись. И никто из них даже не подозревал, что на обломках корабля осталась еще одна жизнь. Совершенно чуждая им…

* * *

Билл лежал в кустах под окном директора школы с оружием в руках. Куст был настоящий, окно тоже, а вот оружие, к большому сожалению всех участников действа, нет. Но объяснялось это просто и лично Алексом. Когда Билл рискнул спросить у зачинщика этого безобразия, то услышал лишь: "Разговорчики в строю!" и, уже более спокойным голосом: "Не хватало еще, чтобы вы там детей перестреляли ненароком". А на вопрос Каролины: "А почему мы в этом участвуем?", заданный несколько позже, был получен ответ от Джессики: "Это вообще-то практикуется на всех отдаленных колониях. Называется "отработка боевой готовности". А так как вы недавно на стрельбах показали себя одними из лучших, то автоматом влетели в очередные учения". Из знакомых Билла сюда еще попали парочка местных девушек Сльюит и Рейчел, одна из членов экипажа ТВК "Килален", симпатичная мулатка, которую после знакомства на корабле до этих стрельб никто из бывших студентов не видел и, собственно, сама Джессика. А кроме Каролины, насколько знал Билл, из товарищей "по несчастью", участвовали еще Жанна Ингла и Барбара Лэй. Алекс не захотел участвовать в стрельбах и, наверно, поэтому не попал сюда. Но зато он пообещал новобранцам, что всем будет интересно.

Насколько Билл успел узнать у Каролины во время подготовки, что это действо частично берет начало из одной игры, которую в XX веке называли пейнтбол. А проходящая мимо Джессика заметила, что это скорее похоже на страйкбол или лазертаг, но, тем не менее, похвалила Каролину за то, что та знает историю. Биллу все три слова мало о чем говорили, но он решил в ближайшее время заполнить эту нишу знаний. Ведь действительно было интересно! По крайней мере, сильно сердиться на Алекса за то, что он настоял сначала на участии в стрельбах, а потом и в учениях, никто из "студентов" с Земли не собирался.

Билл осмотрелся и решил, что ему пора бы уже куда-то двигаться. Скоро выйдет лимит времени, а еще ни его команда, ни команда противника не добились своего. Он вытянул руку и пошевелил кустом, находившимся прямо под окном, высматривая направление предположительного обстрела. Ничего не шевельнулось. Это, правда, не означало, что там никого нет. Но ждать было больше невмоготу. Билл вскочил, не отрывая взгляда от лучшей точки для маскировки поблизости, схватился рукой за раму и перемахнул через подоконник. Оказавшись в комнате, он быстро подскочил к двери и аккуратно выглянул в нее. Коридор был пуст и темен. Билл спрятался за клайзер в ожидании, что за ним кто-то последует. Но никого не было. Билл вновь подошел к двери, тихо приоткрыл ее и прикрыл за собой. Камуфляж на нем позволял оставаться практически невидимым в темноте, если не шевелиться или двигаться достаточно медленно. Проблема была в том, что все носили такой же. Он медленно двинулся в сторону лестницы, пытаясь угадать в темноте силуэты людей и незаметные движения. Но никого не было видно. На ходу Билл пытался сообразить свои возможные ошибки, которые он мог уже совершить, их последствия, а также свое нынешнее положение и положение вещей для его команды. И еще у него почему-то появилось ощущение, что он только что обошел несколько человек, непонятно как оставшись для них незамеченными. Но оглянувшись назад, он не увидел никого. А Билл привык доверять своим глазам.

Ситуация, разыгрываемая в данном случае, давала ряд преимуществ и недостатков каждому игроку. Основной целью была отработка действий в случае терроризма в школе, а также анализ допущенных ошибок с целью дальнейшего их предупреждения. Легенда гласила: отряд террористов захватил два десятка школьников, которые находились на внешкольных занятиях вечером и/или в кружках различной развивающей направленности. Захвачены они были с целью вывоза для использования в незаконных биологических экспериментах. Но об этих планах вовремя узнали местные власти. Грузовик для перевозки детей был найден и обезврежен, а теперь группой захвата проводилась попытка освобождения заложников. Время было ограничено из-за того, что террористы предвидели нечто подобное и подготовили второй грузовик, двигавшийся медленнее, но скрытно, и который власти нейтрализовать не сумели.

Еще в игровой ситуации были некоторые ограничения и свободы, а также произвольные переменные. Дети были важны всем, но террористы могли ими пользоваться как щитом, если посчитают нужным, и имели право казнить в качестве устрашения. В то же время, группа захвата могла произвести попытку захвата второго грузовика, если они не укладывались по времени и вывести его из строя, а террористам нельзя его ремонтировать до полного уничтожения группы захвата и еще один вызывать тоже нельзя. Но они могли воспользоваться другими машинами, в случае если второй грузовик будет нейтрализован или уничтожен, а группа захвата не имела права полностью нейтрализовать более трети машин, по техническим причинам. Машины находились на стоянке, которая изначально принадлежала штурмующим. Также потеря более трех детей для террористов означала необходимость захвата одного противника живым, чтобы минимальное количество людей для эксперимента было 17. А у группы захвата, несмотря на большой штраф по игровым очкам за потерю каждого школьника, не было лимита на количество их смертей, вплоть до смерти всех, но в этом случае оставшихся террористов надо было брать живыми, а они в свою очередь всё теряли и бились на смерть или захватывали необходимое количество людей из числа штурмующих. Преимущество для группы захвата — ввиду погодных условий и оперативности действий позволено подойти незамеченными, но не входить. А для террористов — свой человек в местных властях организовал подслушивание переговоров между противниками, но трое, присоединившихся к группе захвата в последний момент, "уха" не имели. Самые серьезные произвольные переменные — это продажный и подставной, самые свободные игроки и единственные изначально осведомленные о некоторых преимуществах. Продажный из числа группы захвата, организовавший вывоз детей через таможню и обеспечивший "уши", он же информатор для террористов и неизвестен "своим". Подставной из числа террористов, внедрившийся агент под прикрытием и организовавший незаметный подход, информатор для штурмующих и также неизвестен "своим". Продажный знает у кого нет прослушки, но не знает подставного, а подставной знает продажного, но не знает у кого "уха" нет, а также они оба могут играть на свое усмотрение и в своих личных интересах. Оба имеют право выбора между денежной наградой и совестью и сами выбирают, о чем и кому сообщать. Террористов было много, штурмующих недостаточно, к тому же часть гражданских со специальной подготовкой (иными словами, поровну). Итого 36 на 36. Вот собственно и все условия и ограничения для данной игровой инсценировки.

Когда Билл спросил у Алекса: "А почему используется не обычная ситуация с заложниками ради выкупа?", тот ответил: "Разное время диктует разные правила. Сейчас в заложники не только ради денег берут. Игровые ситуации используются из расчета возможных и имеющих прецедент. При условии, что в колониях живут подготовленные люди, регулярно участвующие в учениях, то очень часто они привлекаются к подобным вещам. К тому же, не в контр-страйк играем"… Что такое контр-страйк Алекс объяснять отказался.

Билл, как он потом узнал, был одним из трех, не имеющих "уха".

За дверью в кабинете директора послышался тихий скрип. Билл одной рукой нащупал возле себя ручку двери, тихо открыл, вошел и прикрыл ее, оставив маленькую щель для обзора. В темноте показался темный силуэт. Человек медленно двигался по коридору. Билл не сообразил, что камуфляж должен был скрыть от его глаз столь плавные и медленные движения неизвестного. Темный силуэт приблизился, и неожиданно спросил:

— Билл, это ты?

Голос принадлежал Жанне Ингле, которая тоже была в группе захвата. Билл высунул руку в коридор и поманил ее пальцем. Она зашла и прикрыла дверь.

— А как ты узнала, что это я тут?

— Я не знаю. Я тебя… увидела. А как ты узнал, что я иду?

— Двигалась ты достаточно быстро…

— Чушь, я только что обошла четверых, сидящих в засаде. Чуть не по их головам прошла, а они меня не заметили.

— Обошла? Где?

— Да, из кабинета выходила, а они дверь стерегут. Я медленно…

— Подожди, ты хочешь сказать, что, выходя оттуда, открыла дверь, а они не заметили? Они либо слепые, либо сейчас сюда придут.

— Не придут, — сообщила темная комната.

От неожиданности Билл и Жанна шарахнулись и последняя сильно ударилась локтем о стену. Это была Джессика, в игре она была подставным. Билл это знал, но реакции Жанны он явно не ожидал. Девушка вскинула винтовку, но не успела опомниться, как оружие выбили из рук, и она оказалась практически в лежачем состоянии. Джессика, предварительно подхватив и не позволив с грохотом упасть, аккуратно положила ее на пол. У горла лежавшей Билл заметил нож. Тупой, разумеется.

— Спокойно, девочка. Сегодня я играю за хороших парней. А ты уже решила?

— Не поняла?

— Я знаю, что ты играешь продажного, поэтому спрашиваю один раз.

— Я тоже… за хороших играю.

Билл был ошеломлен. Вот так вот быстро его могли бы вырубить они обе, если бы выбрали другую сторону. Ну, или затеять драку между собой, которую, скорее всего, выиграла бы более опытная Джессика. Он начал понимать, почему в игре столько правил. В жизни всякое бывает, и игра пыталась предугадать побольше случайных вариантов развития событий, как хороших, так и не очень.

— Вы что творите оба? Так тупо попасться в такую простую ловушку. Это был один единственный спокойный вход, понятное дело, что он был под пристальным прицелом, ибо был расчет, что сюда штурмующие и полезут. Хорошо хоть догадались медленно двигаться.

— А почему ты сказала, что они не придут?

— Видишь ли, Билл, они заняты охранной единственного безопасного входа. А если учитывать то, что они считают, что туда еще никто не входил…

— Как это? Они что нас совсем-совсем не заметили?! Как такое возможно?!

— Да тише ты! Ты еще гаркни во все горло, чтобы уж точно им было слышно. Быть может, вы не заметили, что не только ваша подруга Кармен обладает необычными способностями…

— А-а-а… Но ведь в жизни не всегда бывает, что телепаты и им подобные находятся на подобных заданиях. Поэтому, не было бы честнее играть, не пользуясь способностями, не свойственными обычным людям?

— И это говорят мне те, кто в одном случае видит в темноте то, что не видят даже суперсовременные приборы ночного видения, а в другом не видит, но различает людей то ли по тепловым следам, то ли еще по чем-то? Жанна, ты же его по тепловому следу отследила?

Повисла гробовая тишина. Билл с Жанной переглянулись. И тут до обоих дошло, что они не то что видеть друг друга сейчас не должны были, а вообще и подозревать о присутствии кого-то еще в комнате не могли. Ведь находились они в совершенно темном помещении, не шевелились и были одеты в спецкостюмы, которые способны скрывать плавно движущегося человека в сумерках даже на городской площади, выложенной белым камнем.

— Чего молчите? Жанна, я жду ответа.

— Я н-не… не знаю. Это не похоже на тепловое зрение.

Билл присмотрелся. Наконец, он смог разглядеть черты лица Джессики. В очередной раз он про себя восхитился ее красотой. И на ее лице читалось выражение удивления вперемешку со смятением.

— То есть, — Джессика говорила очень медленно и очень четко, — ты хочешь сказать, что ты видела его энергетический след?

— Я же говорю, я не знаю… — на лице Жанны незамедлительно отразился испуг. — Я не понимаю разницу… В смысле, я не вижу разницы между обычным зрением и вот этим… Если оно у меня вообще есть…

— А, может, и нет разницы. Может, ты смотришь постоянно одним этим зрением.

— А, может, и нет. Я же не увидела тебя…

— Я, кстати, тоже, — вмешался Билл. — А еще я не увидел засаду под кабинетом директора. Если у меня есть, какое-то особое зрение, то почему…

— Да потому. Это я скрыла их от твоих глаз, потому что не могла понять, что ты делаешь. Плюс ко всему, ты бы сдуру начал стрелять под ноги, чем бы себя и выдал. А меня вы не видели… Ну, скажем так, у меня опыта побольше. Ладненько, отложим этот разговор. Надо заканчивать партию.

Джессика прошла в дальний угол комнаты, взяла игровое оружие (очень похожее на настоящую армейскую винтовку) и первой протиснулась в коридор. Следом вышла Жанна, Билл замыкал. В коридоре по-прежнему сидела засада. Теперь и Билл это видел. Они либо были идиотами, либо были абсолютно уверенны в том, что остальные входы надежно закрыты или хорошо охраняются. Объясняясь жестами, которые они уже несколько недель учили на "дополнительных занятиях" Билл с Жанной спросили, что они будут делать с засадой, оставить или все-таки убрать. В ответ Джессика махнула рукой, чтобы они спрятались за углом в дальнем конце коридора. Сама же начала ставить ловушку. Для этого она использовала две настенные мины-липучки. Ненастоящие, естественно. Одну повесила на уровне щиколотки перед входом в кабинет, в котором они только что прятались, но достаточно далеко, чтобы дверь свободно открывалась, не задевая луч, вторую на саму дверь с внутренней стороны, оставила дверь слегка приоткрытой и включила. Мина работала по принципу фиксации цели по прямой видимости и расстояния до нее, если расстояние до цели либо сама цель менялись — мина взрывалась. Первую мину Джессика переключила в режим ярко красного луча. Билл понял, что это он так луч видит, на самом деле его не видно до очень близкого расстояния. Но то что он был красным сомневаться не приходилось. Билл постепенно начал понимать суть ловушки.

Джессика отошла в конец коридора, куда послала своих спутников, в одной руке она держала какой-то предмет. Потом она нагнулась и очень точно кинула то, что держала, в оставшуюся в приоткрытой двери щель. Биллу пришла в голову мысль, что эта хрупкая на вид девушка такое уже не раз проделывала. Хотя действительно ли хрупкая, или это просто психология мужика так диктовала ему? До того, как предмет скрылся за дверью, Джессика спряталась за углом и показала Биллу знак "не высовывайся". Через пару секунд раздался звук падающей и катящейся по полу легкой алюминиевой банки. Жанна отметила про себя, что бросок был четкий и рассчитанный, иначе банка могла попасть по лучу мины, прикрепленной к двери. Сидевшие в засаде резко подорвались и перегруппировались.

— Там же все чисто было! — прошептал один из "террористов".

— Да тихо ты! — зашипел другой. — Вперед!

Они аккуратно подошли к двери, заметили мину у входа, переступили луч и окружили дверь. Один кивнул показывая, что они готовы и трое подняли стволы. Четвертый потянулся к ручке и резко распахнул дверь, давая возможность товарищам быстро войти. Что произошло дальше догадаться было не сложно. Две вспышки света (ибо вторая мина взорвалась от взрыва первой), два громких хлопка и четыре тела с заблокированными функциями движения считаются выбывшими из игры. "Посмертно". Биллу в тот момент очень не захотелось когда-либо становиться ее врагом.

— Всегда попадаются, — резюмировала Джессика. — Дилетанты.

Все трое пошли дальше. Пройдя до следующего поворота в коридор, они наткнулись на лестницу, по которой могли не только подняться на второй этаж, но и спуститься в подвал. Жанна вопросительно посмотрела на Джессику, та показала на подвал. Медленно спустившись на два пролета, Жанна негромко сказала:

— Чисто.

Пока остальные спускались, Жанна пошла вперед. Завернув за первый угол, она попала в небольшое подвальное помещение, из которого можно было пройти в сторону бомбоубежища, а в другую сторону — к запасному выходу на стоянку. Судя по планировке, помещения, где скрывались системы различного снабжения, были где-то в сторону бомбоубежища. В коридоре, ведущем к стоянке, Жанна увидела то, чего никак не ожидала тут увидеть. Это была кровь. Настоящая. Девушка напряглась.

— Ингла, ты где? — из прохода, откуда она только что пришла, прозвучал обеспокоенный женский голос.

— Здесь, — коротко ответила Жанна.

За спиной появились спутники, молча стали рядом и остолбенели. Они тоже такого не ожидали. Жанна, не подходя ближе, рассматривала темно красные следы. Наконец, она произнесла:

— Тело никуда не утаскивали. Такое впечатление, что его или ее разорвали прямо тут. Но где тогда останки? Улетели по воздуху? Нет, не похоже, должен был остаться след капающей крови или еще хоть что-нибудь. След ног, пыли вон сколько вокруг. А тут только какие-то круглые следы, как от больших теннисных мячиков… ну или от маленьких футбольных. Я не понимаю.

Она посмотрела на Джессику. Та была перепугана не на шутку, ее глаза бешено вращались, взгляд скользил по стенам и потолку, как будто она пыталась найти зацепку, хоть что-то знакомое.

— Пойдем, проверим? — спросил Билл.

— Нет, — строго приказала Джессика.

— Но разве не этому вы нас учите уже не первую неделю?

— Нет, бегом назад. Оба! Быстро!!!

Джессика, кажется, впадала в истерику. Солдаты не спорили. Они ушли обратно. Поднявшись на первый этаж, остановились подождать Джессику. Она появилась незамедлительно, а вслед за ней шла стена плотного огня. Не успели Билл и Жанна опомниться, как Джессика, грубо схватив обоих за локти, силой потащила прочь. Они не упирались. Стена огня дальше выхода из подвала не пошла.

Дотащив обратно до кабинета директора, Джессика жестом приказала выпрыгивать из окна, выпрыгнула следом и пошла прочь. Жанна и Билл, еле успевая, шли рядом.

— Что это было? — спросил наконец Билл.

— Я не знаю.

— А это ты там все подожгла?

— Да.

— Как? У тебя цистерна напалма за пазухой спрятана?

— Неважно.

— А куда мы? — вклинилась Жанна. — Ведь игра не окончилась…

— Нам сейчас не до игр.

— Но нас хватятся…

— Они уже не помнят, что мы участвовали.

— Так что ты все-таки сожгла? — вновь заговорил Билл.

— Говорю же, я не знаю, — прорычала Джессика. — Мне что слова местами переставить, чтобы до тебя быстрее дошло?!

— Да нет…

— Билл, я не знаю, что там было! Но я точно знаю, что это самый эффективный способ от этого избавиться! И что бы это ни было, кто-то сегодня домой уже не вернется.

— А что теперь делать будем?

— Втихаря положим инвентарь на склад и пойдем сообщать Алексу. Заодно поговорим о ваших способностях. И кое о чем еще. Не нравиться мне все это.

На протяжении дальнейшего пути Джессика не произнесла больше ни слова и не позволила этого своим спутникам. У нее же в голове крутилась фраза Алекса о том, что проблем по ходу прибавится.

* * *

Алекс стоял недалеко от входа в общежитие и с интересом наблюдал за происходившим рядом. Сзади к нему подошла Сльюит и сказала:

— Слушай, тебя тут твои студенты с Земли искали…

Алекс не обращал на нее внимания, и девушка проследила его взгляд. Прямо перед ними за деревянным столом сидело двое немолодых бородатых мужичков, и играли во что-то. Сопровождалось это действо хлопаньем по столу игральными частями и различными выкриками. Сльюит игра была незнакома, но само действо здесь происходило часто, и она решила объяснить Алексу суть:

— Эти двое тут постоянно играют. Они уборщиками работают, и в свободное от работы время приходят сюда. Смысла их игры я не знаю, но мне почему-то кажется, что играть они не умеют.

— Я вот удивляюсь, — ни к кому не обращаясь, заговорил Алекс, — какая же странная штука человеческая натура. Пережив большое восстание телепатов, люди много чего утратили. Много истории, очень много литературы, а про все остальное я вообще помолчу, но вот такие вот мелочи остались и передавались из поколения в поколение. Ты знаешь, во что они играют?

— Я знаю, что есть такая же голографическая версия, но они утверждают, что "эта проклятая машина много спорит и мешает играть" и вырезали себе это из дерева.

— Ясен пень, головерсия ведь правила знает.

— А они все-таки играют не по правилам?

— А ты присмотрись.

Сльюит так и сделала. Играли деревянными элементами, каждый из которых был разделен на два сектора. Почти на каждом секторе были выковыряны дырочки, всего было семь разновидностей секторов: от одной до шести дырочек и пустой сектор. Как Сльюит уже сама поняла, сектора комбинировались по-разному, и не было ни одного повтора комбинации.

— Вводный курс по игре, — начал объяснять Алекс. — То, чем они играют, называется домино. Участвует всего 28 неповторяющихся камней. Можно ходить, сопоставляя цифру лежащего камня с одного или с другого конца с цифрой своего камня, меняя значение хвоста вторым значением камня. Дублированные камни соответственно не могут изменить окончание хвоста, но их тоже надо скидывать. Если ходить нечем, пропускаешь ход. Если есть возможность, в том случае, когда играющих меньше четырех человек, то можно попробовать найти нужный камень из тех, что не на руках, но каждый камень, который ты посмотришь, вне зависимости от того, подошел или нет, забираешь себе. Выигрывает тот, у кого камней не осталось.

— Рыба! — грохнул ладонью по столу один из мужичков с длинной седой бородой.

— Где?!! — возопил второй с черной короткой бородой.

— Вот именно, — тихо сказал Алекс.

Последний камень, который лег в цепочку был 6:1 и единицей он примыкал к тройке.

— Не пойдет, — заявил чернобородый, одной рукой перемешал камни и отодвинул от себя. — Бери.

Второй двумя руками загреб три четверти всех камней, остальное забрал первый.

— Ходи, у меня нечем, — сказал, опустив туманный взгляд в камни, седобородый.

— Тогда я хожу с единичек.

На стол лег камень 4:3.

— Забыла сказать, — прошептала на ухо Алексу Сльюит. — Они плохо видят, и обычно подвыпившие приходят сюда.

— Ну, тогда понятно, — с улыбкой произнес Алекс. — А что там на пустом дубле за крестик?

— Та это один из них что-то написать хотел, но потом вроде как слово не влезло. Там всего-то три буквы должно было быть. И слово, кажется, не из свимера.

Алекс прыснул.

— Что, знаешь что за слово?

— Маленькая еще ты такие слова слушать. К тому же, женщина, — ответил Алекс, смерив девушку отцовским взглядом, присмотрелся к камню и добавил: — А почему собственно не влезло бы?..

— А я дублями отойду, — после долгих раздумий длиннобородый оппонент положил с двух сторон два камня, которые никак не были похожи на дубли.

— ЧТО?!! — грохнул кулаком по столу второй игрок, все выложенные на середину камни перелетели в его кучу. — Как это ты на две единицы дублями отходишь? А я так!

— На вот!

— И ты получи.

На середину стола со скоростью звука и со страшным грохотом ложились камни разных мастей, в большинстве случаев, не соответствуя значениями на стыках. При этом игроки даже глаза в камни не опускали.

— Рыба! — грохнул седобородый камнем по столу и громко заржал.

— Какая "рыба"? — Сльюит повернулась к Алексу.

— Вот именно, какая рыба?!! — взревел чернобородый.

— Что они имеют ввиду под словом "рыба"? — перефразировала девушка.

— Ну, явно не то, что на столе, — машинально ответил Алекс. Его начал развлекать этот процесс.

Чернобородый снова перемешал камни, оппонент вновь забрал большую часть камней, оставив второму только три. Началась новая партия. На третий ход чернобородый дед, обнаружив, что не может продолжать играть, протянул руку через стол, долбанул напарника по руке и забрал себе половину его камней, приговаривая: "Пользуешься тем, что я плохо вижу? Без камней меня оставить решил, чтобы я проиграл? Старый хрен…" Когда почти все камни лежали в центре стола в цепочке, Алекс шепнул на ухо Сльюит:

— В колоде всего семь дублей, а они ими уже девятый раз отходят.

— Рыба! — радостно воскликнул седобородый, положив камень 6:5 к 2:4.

— Слушай, рыбак, может хватит? Я у тебя еще ни разу не выиграл. Зае… Ой, простите, сударыня. Ты мухлюешь, вот что я хотел сказать!

— А в шахматы вы не играете? — спросил Алекс.

— Ну конечно играем! Щас! — заявил "рыбак", запустил руку по стол (там явно снизу была полка) и вытащил шахматную доску в виде шкатулки. Доска, как и домино, была самодельная, аккуратно расчерченная черными и не закрашенными квадратами. Он раскрыл доску над столом и из нее посыпались круглые фигуры, черные и белые. Симпатичные на вид, но абсолютно одинаковые. Шашки, это уже Сльюит знала точно. — Щас, я тебя и в шахматы побью.

Синхронным жестом игроки загребли по половине шашек, не разбираясь, какого они были цвета. Домино сдвинули в сторону, доску перевернули и положили на середину стола.

— Ходи! — барским жестом седобородый дал фору противнику.

Противник со стуком положил шашку на середину доски. И они начали играть. В домино. На доске выстраивались в цепочку вперемешку черные и белые шашки.

— Вот это да! — тихо ужаснулся Алекс.

— Рыба! — с каким-то остервенением в голосе длиннобородый водрузил черную шашку на шахматную доску возле белой и закинул руки за голову. — Давай теперь в домино.

— Не-е-ет, подожди, я требую… как его… а! Реванш требую!

Шашки перемешали и поделили. И тут чернобородый непонятно откуда достал камень от домино с крестиком, грохнул им по доске и объявил:

— Рыба!

Алекс тихо заржал. Глаза седобородого округлись.

— Как это? С первого хода? — но опустив глаза в свои "камни", добавил: — Хотя, правда, мне нечем бить. Старый хрен, как это тебе удалось?

— Какая "рыба"? — умоляюще спросила Сльюит.

— Вот видишь! Девочка тоже видит, что здесь "рыбы" нет!

В дверях появилась Джессика и сказала:

— Алекс, нам надо поговорить. Жду тебя у тебя.

Она быстро ушла. Алекс простоял еще две минуты, потом поманил пальцем Сльюит и вошел в общежитие. Где-то внутри, давясь от смеха, он сказал кому-то:

— Хорошо, что я им не предложил сыграть в карты.

— В карты? — лицо седобородого просияло. — Есть у нас и карты, я у него и в карты выиграю. Щас! Погоди, я у тебя и в карты выиграю!

Сльюит смутно догадывалась, во что они сейчас будут играть, но развязки дожидаться не стала. Она отправилась вслед за Алексом. Поднимаясь наверх девушка уже слышала быстрое хлопанье руками по столу, а последнее, что донеслось с улицы, был радостный крик седобородого:

— Рыба!!!

* * *

Сльюит вошла в комнату Алекса. Это была обычная комната общежития дальних человеческих колоний. Будучи небольшой по размеру она вмещала в себя все необходимое для жизни человека и вызывала легкую клаустрофобию. Однако, те кто заселялся в эти комнаты, никогда не жаловались на тесноту. Сльюит долго не понимала почему, а когда поняла сколько отводится места под каюты на космических кораблях, решила, что люди, прилетающие с других планет (а это был основной контингент общежитий на их колонии), не чувствуют такой тесноты, потому что уже привыкли к более скупому жилью. По крайней мере, она не видела других причин.

Комната Алекса выглядела несколько более просторно, чем все остальные. Сльюит решила, что это из-за какой-то оригинальной расстановки мебели, однако ее не покидала четкая уверенность в том, что это тут не причем. Алекс сидел на кровати и пил горячий кофе. Перед ним взад-вперед расхаживала Джессика, а у стены напротив кровати сидели Элеонора и Элая. Возле окна стояли еще двое: Билл и Жанна Ингла. Когда Сльюит вошла, на нее все обратили внимание. Даже Джессика остановилась. Повисла неловкая пауза.

— Сльюит, ты не могла бы позвать сюда Кармен и Барбару и со своей подругой Рейчел присоединится к нашему разговору, — сказал Алекс, когда пауза затянулась.

— А мы-то вам здесь зачем?

— Я тебя очень прошу, это важно.

Сльюит вышла и прикрыла за собой дверь. Джессика кинула на Алекса презрительный взгляд и вновь зашагала.

— Ты зачем ее позвал? — спросила Джессика каким-то странным тоном.

— Надо.

— Уже не показывал бы им наши комнаты. Начнет лишние вопросы задавать об их вместительности, любопытство, знаешь ли…

— Не начнет.

— Мы больше никого вызывать не будем? — поинтересовалась Элая.

— Куда? И так здесь места мало. Я так подозреваю, что нам пока что лишние уши не нужны. Верно, Джес?

Джессика промолчала. Она продолжала расхаживать по комнате. Ее что-то очень нервировало. Несколько минут все сохраняли молчание. Жанна осмотрелась. Комната действительно изнутри казалась больше, чем должна была быть на самом деле. Вернулась Сльюит и привела с собой еще троих. Билл обвел туманным взглядом собравшихся и отрешенным голосом спросил:

— А почему количество женщин в этой комнате в четыре раза превышает количество мужчин?

— Потому что пацаны из твоего потока какие-то заторможенные и не могут мне ответить на те вопросы, которые я буду задавать, — ответил Алекс. — К тому же они все сейчас заняты на военной подготовке. Если бы ты не отличился тогда в тире, был бы сейчас с ними.

— С чего начнем? — спросила Элеонора.

Алекс посмотрел на Джессику. Она ничего не сказала. Тогда он обратился к пришедшей четверке

— Ну что ж, тогда наверно первым скажу я. Начну с того что буду некоторых из вас вводить в курс дела. Ввиду того, что среди нас есть совершенно не осведомленные люди — наши местные знакомые Рейчел и Сльюит — с них, наверно, и начнем. Так, я так подозреваю, вы уже догадались, что мы не совсем те, за кого себя выдаем?

— Да, подозрения кое-какие у нас были, — ответила Рейчел.

— Ну, так вот…

— Подождите, — перебила Сльюит. — А почему вы сбежали с учений? Там, говорят, пропал кто-то, но у меня сложилось впечатление, что это не о вас речь шла. А почему тогда про вас забыли?

— Мне тоже это интересно, — сказала Барбара.

Джессика в недоумении остановилась и уставилась на Сльюит. Потом посмотрела на Алекса.

— Я не понимаю…

— А потом появляются сказки о похищении инопланетянами, — язвительно заметил Алекс. — Или про параллельные миры.

— Но я ведь постирала! — возмутилась Джессика. — Или ты меня вообще за дурочку держишь?

— А как ты это сделала?

— Как положено. Всем в округе, так проще и быстрее было.

— То есть ты хочешь сказать, что в это время биоритмы этих троих были для тебя недостижимы?

Джессика вновь внимательно посмотрела на Сльюит. Девушке от этого взгляда стало нехорошо.

— Скажите, с вами ничего не происходило странного во время учений?

— Был момент, — сказала Рейчел, — когда мне показалось, что я как в тумане и не соображаю, что делаю. Ощущения, схожие с теми, которые бывают, если страшно не выспался и засыпаешь на ходу.

— Я тоже что-то такое ощутила, — подтвердила Барбара.

Алекс посмотрел на Сльюит и Кармен и по выражению лица понял ответ.

— А разве у этих двоих ничего такого не было? — Сльюит подозрительно посмотрела в сторону окна. Билл и Жанна переглянулись и пожали плечами.

— Они находились под моей защитой, — ответила Джессика. — Я даже как-то не задумалась, что на них в это время могло что-то… — тут она осеклась и обменялась взглядами с Алексом. Что они прочитали во взгляде друг у друга, было ясно только им.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в проеме появилась Каролина и спросила:

— Вы меня звали?

— Да, — ответил Алекс. — Заходи. Скажи, ты на учениях нормально себя чувствовала?

— Нет. Меня оглушил кто-то сзади. По настоящему. Очухалась, когда все закончилось. Голова болит страшно. Когда уходила, заметила, что в стороне подвала много сажи на стенах. Я не разглядывала, а потом услышала, что там вроде как пожар был и сам потух. Не поняла правда, почему потух, если так сильно горело…

— Твоих рук дело?

— Да, — коротко и резко ответила Джессика.

— А что это было? — спросила Каролина.

— Стандартная процедура зачистки.

— А что мы чистили? — поинтересовалась Элая.

— Не знаю.

— ДЖЕС, ДА ЧТО С ТОБОЙ!!! — взревел Алекс. — Мало того, что память не всем подтерла, да еще и зачистку устроила без оснований!!!

— НЕ БЕЗ ОСНОВАНИЙ!!! — Джессика тоже перешла на повышенный тон. — Я не знаю, что там было, но оно съело пропавшего человека! Оно меня страшно напугало. Я не видела его, но знала, что оно там. Я не знаю, что это было, понятно?!

— Ладно-ладно, — уже спокойнее произнес Алекс, — успокойся, я тебе верю.

— Ты мне лучше скажи, что там еще было, кроме того, что я выжгла? Идеи есть?

— Сигмит.

— Шутишь?!!

— Не больше, чем ты. Я уже видел парочку, когда мы эту толпу забирали с Земли. Я думал, что избавился от них в "унокосне". Одного уничтожил, от второго ушли. Но видимо я ошибался.

— Мне кто-нибудь расскажет, наконец, про сигмитов? — спросила Элеонора.

— Мне кто-нибудь расскажет, наконец, о том, что здесь происходит? — спросила Рейчел.

Некоторое время все молчали. Каждый обдумывал что-то свое.

— Хорошо, — сказал Алекс, обращаясь к Рейчел. — На чем я закончил?

— На словах "ну, так вот".

— Ну, так вот, мы являемся секретной государственной организацией и сюда мы прибыли с целью отыскать скрывающихся телепатов и отправить их на специальную подготовку.

— Это кого? — спросила Сльюит.

— Тебя, например…

— Можно я вклинюсь в ваш разговор? — каким-то хриплым голосом спросила Жанна.

— Ну, попробуй.

— Я, конечно, может и не по теме, но я хотела спросить, Кармен, как твоя фамилия?

Все недоуменно уставились на нее.

— Келлер, вообще-то. Но причем тут это?

— Хорошо, — Жанна выдержала паузу. — А моя?

Кармен собралась ответить, но так и осталась с полуоткрытым ртом. По постепенно меняющемуся лицу стало понятно, что она не помнит.

— А кто-нибудь помнит? — Жанна поочередно посмотрела на своих братьев и сестер по несчастью. Видимо, она предвидела, что они не ответят ничего.

— Я так полагаю, что мы не в счет, — заметила Джессика.

— Смешно, но я тоже не помню, — сказала Рейчел.

— Это вовсе не смешно.

— А теперь контрольный вопрос, — Жанна явно уже давно задавалась сама этими вопросами. — Вы помните, как мы сюда попали?

Наступила тишина. Все в комнате переглядывались между собой. Алекс медленно переводил взгляд с одного на другого и, закончив изучение гримас, сказал:

— Да вы должно быть шутите?! Вот это новость! А я-то думал, что такое не забывается…

— Но как это может быть? — с ужасом в голосе сказал Билл почти шепотом. — Я не могу вспомнить имя своей матери, даже то, как она выглядит. Все как в тумане, образ совсем рядом, слово, имя… но припомнить не могу.

— И не только у тебя такое, — сказала Кармен, судорожно пытаясь вспомнить своего кота. То, что он у нее был, она помнила, но какой и как его звали, припомнить не могла.

— И давно это у вас так? — спросила Джессика.

У Кармен прорвался истеричный смешок.

— Ага, я поняла. Вы не помните. Алекс, как ты думаешь, эта забывчивость распространяется на всех наших невольных новобранцев?

— Насколько я понял, — Алекс поднялся, подошел к Рейчел и посмотрел ей прямо в глаза, — не только на них, верно?

Рейчел ответила таким же прямым взглядом, но промолчала. Ответ был очевиден. Алекс обернулся к Биллу. По выражению лица последнего можно было догадаться, что он очень быстро понимает то, сколько же он не помнит.

— А вы помните то, чему мы вас учим? Спецуроки и все подобное?

— Я помню! — просиял Билл. — Все помню. Технику, оборону, систему сигналов. Все.

— Верно, — утвердительно кивнула Каролина. — Я тоже все помню. Самих занятий не помню, они тоже покрыты таинственным туманом, но знания всплывают в памяти без проблем.

Алекс, Джессика и обе близняшки обменялись таинственными взглядами. Затем Алекс сухим голосом произнес:

— Все, что вы здесь услышали, не подлежит разглашению. Продолжим разговор завтра. А сейчас мне надо кое-что еще сделать, поэтому попрошу вас освободить помещение.

— Но… — начала было Кармен, но была одарена четырьмя испепеляющими взглядами, поперхнулась и больше ничего не сказала.

— В ближайшее время мы решим этот вопрос, — созерцая потолок, Алекс старался говорить как можно более сухо и придавал своей речи такой оттенок, что становилось понятно — его они больше не интересуют, и это у него удавалось на славу. — Вопросы есть? Нет? Свободны!

Рейчел, Жанна, Сльюит, Кармен, Билл, Каролина и Барбара по очереди вышли из комнаты. Последняя тихо прикрыла за собой дверь. Оставшиеся еще несколько минут были погружены в молчание. Затем Джессика подошла к двери, аккуратно выглянула за нее, тихо закрыла на замок и повесила на стену какой-то маленький прямоугольный предмет из непонятного вещества. От него по стене поползла энергетическая дымка, время от времени то тут, то там на ней появлялись разряды, похожие на электрические. Постепенно переходя на другие стены, потолок и пол, заглядывая в каждый уголок, дымка обволокла очертания всей комнаты, образовав некую непроницаемую полость.

— Думаешь, они подслушивают? — спросил Алекс.

— Уверена, — ответила Джессика. — Ты же именно на это рассчитывал, так резко свернув разговор? Какой реакции конкретно ждешь?

— Должен показаться сигмит. Этот выпад недружелюбия должен будет расцениваться, как подозрение. Если я немного в этом разбираюсь и если мои подозрения верны, он попытается рапортовать на Землю о ситуации.

— Мне кто-нибудь расскажет, наконец, про сигмитов? — повторила недавно заданный вопрос Элеонора.

— Сигмит — это такой очень сложный энергетический робот, — начала Джессика. — Обычно используется для межпланетного шпионажа, но его функции, нам пока еще до конца неизвестные, позволяют намного больше, чем просто суперкачественный и незаметный сбор информации. Обычным зрением его не увидеть, только с помощью специального оборудования… и, как оказалось, нашего особого зрения. Скоро вас обоих научат этому, и вы тоже сможете их различать. В настоящий момент технология производства сигмитов известна лишь изобретателям — эсторингам. Но в последнее время появились слухи, что эту технологию сперли пираты и, возможно, существуют уже и их сигмиты. Они оставляют за собой след, который достаточно быстро исчезает, но по которому можно определить их присутствие. Мы его называем СЭНС или "след энергии невидимого сигмита"…

— Вот меня всегда прикалывала ваша странная терминология, — перебила Элая. — Почему, если сигмит сам по себе невидим, то в название оставляемого им следа вошло слово "невидимый"?

— Дело в том, — ответил Алекс, — что невидимый он в большинстве случаев и тогда, как не парадоксально его можно увидеть. Но технология идет вперед и уже появились видимые сигмиты. Интересно то, что их-то как раз увидеть очень сложно, порой вообще невозможно. Он может находиться рядом с тобой, а ты и подозревать о нем не будешь, несмотря на то, что он постоянно на виду.

— Я смотрю, что только у смертных все просто бывает, а у нас все и всегда с ног на голову перевернуто, — сказала Элеонора и добавила: — Как такое вообще может быть? Невидимых мы, значит, видим, а видимых — нет, я правильно поняла?

— Спокойно, скоро ты поймешь, в чем разница. И да, у нас действительно очень часто все не так, как это было бы логично и нормально. Это связано со спецификой нашей деятельности.

— Деятельности, которую мы сами себе навязали, — с какой-то горечью заметила Элая.

— А ты чего ожидала? Тебя же предупреждали, выбор у тебя был…

— Да, но мне до сих пор непонятно, почему бы нам просто не жить тихо и мирно и не привлекать к себе внимания. А люди, порой, заслуживают того, что им приходится переживать. Ведь пока мы есть, человечество не вымрет.

— Ты говоришь прямо, как те, кто пытается сам себя убедить в том, что их правительство такое, какое они сами заслужили. Нет, это не так. Да, мы могли бы, но зачем же вдаваться в крайности только после того, как жареный петух клюнет. Не проще ли искоренять проблемы по мере их появления? Тем более проблемы, с которыми люди сами далеко не всегда справиться готовы.

— Но…

— Или ты предпочла бы, чтобы мы все были похожи на Панди?

Джессику передернуло при упоминании этого имени.

— А кто она вообще такая? Ну, кроме того, что такая же как мы… в чем-то. Я лично никогда ее не видела, но по рассказам что-то не очень-то и хочется, — сказала Элеонора.

— Ничего, придется, — заверила Джессика. — Рано или поздно, но придется.

— А откуда она взялась и почему собственно Панди?

— Так она сама себя назвала. Вернее, это он, — она указала пальцем на Алекса. — Он часто придумывает какие-то уменьшительно-ласкательные сокращения. То ли прикалывается, то ли черт его знает что. Взялась… как тебе сказать… она была всегда. Время от времени мы ее заточаем, но она всегда выходит. И нет на свете ничего, что могло бы этому воспрепятствовать. Ведь у нее есть изъян — она такая же, как мы, это ты верно заметила.

— А почему она такой стала? — спросила Элая.

— Никто не знает, — ответил Алекс. — Есть мнение, что она стала такой, когда предалась тем мыслям и настроениям, которые только что ты высказала. Но мне кажется, что это не совсем правда. Мы не можем никак понять природу ее странности, но в том, что она когда-то была одной из нас, сомнений нет. При этом своим существованием она постоянно нам напоминает, что как бы мы не считали свои убеждения правильными, чистыми и справедливыми всегда в них можно усомниться настолько, чтобы их предать. А это будет очень нехорошо.

— И ее никак нельзя вылечить от этих странностей?

— Мы над этим работаем, но уже не одну сотню лет ответа на этот вопрос найти не можем.

— А паразита она никакого не подхватила?

— Да, вроде, нет. По крайней мере, из известных или поддающихся обнаружению. Вся проблема в том, что она, как и мы, не может использовать полный спектр медицинских услуг, которые может предложить человеческая наука или любая инопланетная. К тому же, ни один паразит, который смог бы ее захватить, столько не живет. Ладно, что-то мы не туда углубились. Панди сейчас закрыта и пока что мне не докладывали о том, что она выбралась. Нас сейчас интересует предстоящая попытка сигмита связаться с заказчиками на Земле…

— Подожди, — прервала его Элеонора. — Если сигмиты — изобретение эсторингов и пока что только они ими пользуются, то почему рапортовать будут на Землю?

— Для запутывания. К тому же, студентов мы с Земли забрали, значит, и какой-то малый штаб этой организации находится там же. Для, так сказать, большей приближенности, на всякий случай.

— Ты хочешь сказать, что они в этом всем как-то замешаны?

— А у тебя есть предположения получше? Или ты можешь объяснить их эту странную массово-выборочную амнезию?

Элеонора отрицательно замотала головой.

— Я тоже всего еще не понимаю, но в одном я уверен — докладывать будут сегодня после 10 часов вечера по местному времени и только на Землю. Пошли, надо приготовиться.

Алекс подошел к выходу, снял прямоугольный предмет и выглянул в коридор. Дымка моментально исчезла. Не обнаружив в поле видимости никого, парень спешно покинул комнату. Еще некоторое время оставшиеся сидели молча. Элеонора и Элая обдумывали информацию, а Джессика с легкой улыбкой поочередно смотрела то на одну, то на другую. Спустя несколько минут все трое направились к выходу. Уже на пороге Элая обернулась к Джессике и спросила:

— А почему собственно о побеге Панди рапортовать должны ему?

— Не должны они ничего, — ответила Джессика. — Уж тем более ему. Но не так давно проявилась одна интересная особенность в ее поведении. Только он может достаточно быстро остановить Панди и вновь заточить. Причем это совершенно не зависит от его профессионализма. Просто складывается впечатление, что она ему сама сдается. И непонятно почему. Собственно поэтому уже вошло в правило, помимо основного доклада, делать еще один — ему, в первую очередь. Ладно, пошли уже, заболтались мы с тобой.

И они вместе покинули помещение. Комната погрузилась в тишину. За окном смеркалось.

* * *

Туман. Он был повсюду. Он обволакивал и проникал в самые укромные щели, в самую потаенные уголки души. Кармен лежала на кровати и пыталась спрятаться от него, сжаться и не пустить к себе. Но ей это было не под силу. Постепенно туман добрался до ее ног, по ногам стал подниматься вверх, обволакивая каждый изгиб ее дрожащего тела. Наконец, он добрался и до сознания. Немного кольнуло, и пришел холодный покой, такой тихий и недвижимый, что могло показаться, что ты умер. Но Кармен знала, что это не так. Она поняла, что это будет продолжаться, пока она полностью не смириться с ним. После нескольких неудачных попыток прогнать его, девушка сдалась и расслабилась. Воля пропала, и мысли оскудели, но стало теплее. Где-то в глубине подсознания шевельнулась мысль о кнуте и прянике. Тепло сказало, что пока можно успокоится и предаться ему.

Кармен открыла глаза. Соседки не было. Она лежала в своей комнате в общежитии двумя этажами ниже местожительства Алекса и его спутниц. Несмотря на то, что она не была укрыта ничем, и окно впускало в комнату холодный ночной воздух, ее согревал туман в сознании. Мысли не приходили в голову. Ей не давали думать. Правда это у кого-то не совсем хорошо получалось, ибо подсознательно Кармен все же могла делать какие-то выводы и умозаключения. Туман отступил на некоторое время, но девушка все равно чувствовала его волю. Спустя несколько минут, которые Кармен показались часами, он вернулся и велел встать. Девушка послушно подчинилась, отметив про себя, что она против того, чтобы идти на улицу в таком виде. То, что туман захочет на улицу, она не сомневалась. Туман согласился и велел одеться. Кармен, как и другим, было позволено немного свободы и три минуты времени на сборы. В том, что она не одна попала под влияние тумана, девушка тоже не сомневалась. Присутствие тумана ощущалось, он строго-настрого запретил пытаться делать что-то еще.

Кармен подошла к компактному шкафу, вытащила свою одежду и быстро оделась. На уровне подсознания отметила, что привычка использовать вчерашнюю одежду появилась вместе со службой. Ведь уже несколько лет подряд каждое утро начиналось у нее с похода в клайзер, который сам создавал ей все необходимое, а вечером снимая с себя все, Кармен отправляла это обратно на переработку, а с утра одевалась в новое. И стирать не надо и всегда можно модно выглядеть. А главное — мизерные затраты за такое удовольствие.

Как только Кармен застегнулась, туман вновь взял ее под контроль. Еще некоторое время она стояла и тупо смотрела на свое отражение в зеркале. Потом голос приказал выйти из комнаты. В коридоре уже стояли те, кого туман позвал. Это была Каролина, Билл, Жанна Ингла, Барбара, и еще несколько человек из новобранцев. Вместе с Кармен их было четырнадцать человек. Но о присутствии одного из этого числа девушка только догадывалась, но не видела его. По команде подневольные повернулись и пошли к лестничной площадке. Подсознательно Кармен заметила, что можно было бы и на лифте, за что тут же получила удар боли в затылок. Она пошатнулась и застонала. Окружавшие никак на это не отреагировали. Может они рады были бы, но им, скорее всего, не позволили.

Тихо спустившись на первый этаж, они вышли на улицу и моментально перестроились клином и пошли в сторону зданий техобслуживания и связи. Во главе шла Кармен, а в середине шел неизвестный. Продолжая двигаться таким странным образом, они пересекли площадь за общежитием и вошли в парк. Это было место отдыха. Очень дорогое в эксплуатации, но дарящее местным жителям нечто бесценное — частицу колыбели человечества. Искусственный пруд посередине и большой площади посадка из различных, в основном лиственных, деревьев вокруг вместе создавали атмосферу неописуемого спокойствия и чего-то родного для людей, чего не могла дать естественная среда планеты LV-1220. Но в данной ситуации проход через него преследовал несколько иные цели. В парке намного легче было скрыться и незаметно перемещаться. Из общежития к узлу связи короче было идти напрямик, но так было неприметнее.

Парк заканчивался, еще несколько деревьев и можно войти за ограждение центра коммуникации. И тут из-за последнего перед оградой дерева вышел человек и повернулся к идущим. Процессия остановилась. Человек медленно двинулся навстречу. В темноте было видно лишь его силуэт, он был невысок и широкоплеч. Когда он подошел на расстояние двух метров и остановился, Кармен узнала его. Он заговорил:

— А куда это мы собрались, на ночь глядя, ребятки?

Ответом ему была тишина. Он подошел еще на пару шагов.

— Вот интересно, кто ж тебя, зараза, сюда прислал? — смотря сквозь клин на кого-то в центре, спросил Алекс.

Туман скомандовал медленно отходить. Подневольные попятились и повернулись в ту сторону, с которой пришли. Но на фоне водоема стояло еще четыре силуэта. Светивший им в спину фонарь, располагавшийся у самой воды на другой стороне пруда, эффектно очерчивал четыре красивых женских фигуры. Слева и справа появилось еще по два темных силуэта. Процессия повернулась обратно к Алексу. К нему из-за спины подошла еще одна женщина. Джессика, подсознательно отметила Кармен. Туман спросил, откуда они узнали… девушка не знала ответа.

— Родные мои, — продолжал Алекс, постепенно переходя на леденящий душу шепот, — согласно военным порядкам вы должны быть сейчас в койках. Подъем не ранее шести часов по местному времени. Или вы уже забыли, кто у вас командир?

Кармен даже не сразу поняла, что он говорил, не открывая рта. А дальше случилось то, чего она так опасалась. Туман велел разобрать противников на молекулы. Девушка ответила отказом. Она почувствовала резкую боль в районе затылка, которая постепенно усиливалась. Кармен поняла, что ей не оставляют выбора. Закрыв глаза, чтобы не видеть того, что сейчас произойдет, она сосредоточилась на Алексе. И потеряла равновесие. Кармен почувствовала, что ее тело куда-то проваливается. Открыв глаза, она увидела прямо перед собой голубое небо и пушистые облака. Через несколько секунд она поняла, что находится высоко над землей и посмотрела вниз. Парашюта у нее не было, лететь вниз не более полутора километров. От осознания ужаса происходящего и от безысходности Кармен закричала. Земля резко приблизилась и ее поймал Алекс.

— Ну что, проветрилась? — спросил он.

Кармен не верила своим глазам, она слезла с его рук, отскочила в сторону и осмотрелась. Они находились на каком-то холме, укрытом зеленой невысокой травой, горизонт с одной стороны ограничивался горным массивом, с другой — порос густым лесом, а с третьей был покрыт почти идеально морской гладью. Красивое место…

— Если ты вдруг задалась вопросом о нашем местоположении, то сама на него и отвечай.

— Это еще, интересно, почему? — Кармен недоверчиво разглядывала человека, которого только что должна была стереть с лица Земли. Ну, или не Земли.

— Этот образ я из твоей головы вытащил.

— Где мы?

— Это ты мне скажи.

Кармен еще раз осмотрелась. Их окружал живописный пейзаж планеты с хорошим климатом, приблизительно таким же, как и на Земле. Но она не узнавала это место.

— Мы на Земле?

Алекс ткнул пальцем куда-то ей за спину. Она обернулась и несколько мгновений разглядывала горный массив. Наконец, она поняла, куда он показывал. Сразу не слишком заметный из-за голубого неба, но все же различимый поверх пиков гор был виден уходящий ввысь широкий серый пояс из мелких астероидов. Первая ассоциация, возникшая у Кармен, был Сатурн. Но она точно знала, что на Сатурне такого климата не было.

— Где мы? — повторила вопрос Кармен.

— Я же тебе говорю, что это тебе лучше знать.

— Но я не знаю это место!

— Нет, знаешь. Просто ты его забыла. Вернее, кто-то помог тебе его забыть.

— Мы мертвы?

— С чего ты это взяла?

— Я тебя растворила на атомы.

— Ты хотела это сделать. Но ты не учла одной моей… особенности. Мне пришлось тебя "отгородить", просто чтобы ты не наделала глупостей и не смешала с прахом своих друзей.

— А что с ними?

— Ничего. Нейтрализованы, каждый по своему. Сейчас мы уничтожим то, что вас контролировало, и я верну тебя в твое прежнее состояние.

— Ты про туман говоришь?

— Значит, он приходит к вам в образе тумана? Интересно. Эта штука называется сигмит. Он находился в одном из вас и шпионил за… я даже точно не знаю за кем. Может за всеми. Пока мне не ясно, с какой целью, но я его спровоцировал на активные действия, чем он себя и выдал.

— Так, где мы, все-таки? Ты сказал, что выведешь меня из этого состояния. Значит, ты знаешь о нашем местоположении.

— Какая ты нудная! Это ментальный образ, основанный на твоих воспоминаниях, по ошибке извлеченный мною из области, кем-то скрытой у тебя в голове.

— А кем он был скрыт?

— Не знаю. Сейчас Джессика приструнит сигмита и мы…

— Джессика?

— А что? Обязательно только мне со всем на свете управляться?

— Да нет, просто я не ожидала…

— Что ты там ожидала, это твое личное дело. Кстати… пока не забыл… память на время у всех, кроме тебя, мы подотрем. У твоих друзей тоже наблюдались какие-то мысленные блоки, и я боюсь, что среди вас есть еще один сигмит. Мы это проверим в самые ближайшие сроки, а пока большая к тебе просьба — любые вопросы на тему сегодняшних событий ни под каким предлогом не задавать и не будоражить умы своих сослуживцев. По мере того, как мы будем разбираться с этим делом, будем вас информировать. Плюс, если не окажется других лазутчиков, проведем постепенную разблокировку ваших воспоминаний, может, вы в них найдете какие-то ответы. Предугадывая твой вопрос, я могу сказать, что тебе тоже можно было бы затереть на время память, но у тебя обнаружено наибольшее количество блоков. Установка еще одного может пагубно сказаться на твоей мозговой деятельности. Так… приготовься, мы выходим.

Вокруг мир резко переменился. Они вновь находились в ночном парке колонии LV-1220. Вокруг Кармен стояло десять человек и еще тринадцать — лежало, держась за головы и, похоже, почти в бессознательном состоянии. Всмотревшись в лицо одного из лежащих, Кармен не могла толком припомнить, кто он такой. Но ей казалось, что он всегда был рядом. Кармен резко откинула эту мысль, даже опасаясь предположить, что она означает, и подняла взгляд на стоявших. Алекс поддерживал шатающуюся Джессику. Ей явно пришлось не сладко. Алекс посмотрел в глаза Кармен и сказал:

— Не забивай себе голову ерундой. Помоги разнести этих по местам и сама ложись спать. Утро вечера мудренее. Завтра поступаешь в распоряжение Инции и в ближайшее время заканчивайте с местными телепатами. Чувствую, скоро будет не до того, поэтому этот вопрос надо закрывать срочно. Все, занимайтесь.

Алекс взял Джессику на руки и понес в сторону общежития. Кармен, сама не понимая почему, сосредоточилась на переноске товарищей по несчастью в их комнаты. Она хотела подумать обо всем, когда останется наедине, но через полтора часа, когда все были уложены в постели, едва ее голова коснулась подушки, она провалилась в глубокий и на удивление спокойный сон.

* * *

Алекс вошел в комнату и, пройдя несколько метров, положил Джессику на диван у камина. Потом осмотрелся. На данный момент, только горевший камин освещал помещение, а верхний свет Алекс решил не включать. "И она еще меня пилила за то, что я показал свою комнату студентам. Да если бы они увидели твои хоромы, милая моя, искривление пространства в моих апартаментах осталось бы просто не замеченным".

Комната у Джессики была нереально большой. И об этом свидетельствовал тот же камин. Выдержана она была в темно-красных и бордовых тонах. В углу, недалеко от окна стоял бар, в противоположной стороне комнаты — большая кровать, такая же темно красная, как и стены вокруг. Посреди комнаты стоял стол и четыре стула из материала, похожего на затуманенное стекло. Больше никакой мебели не было.

Алекс посмотрел на лежавшую Джессику. Неровный свет от пламени, бегающий по ее телу, волосам, лицу, привносил пикантную нотку, что в совокупности с неординарной внешностью девушки будоражило один из трех основных инстинктов у сидевшего рядом парня. Алекс припомнил, что он и так далеко не всегда мог устоять перед этой женщиной и встал, чтобы уйти. Джессика, не открывая глаз, потянулась и взяла его за руку.

— Не уходи, — прошептала она. — Я хочу немного побыть с тобой.

— Но только если не очень долго.

На это Джессика ничего не сказала, она лишь потянула его руку к себе, и он присел на край дивана. Девушка открыла глаза, немного повернулась, освободила вторую руку и запустила ее Алексу в волосы. Некоторое время она молча игралась его шевелюрой, не отпуская его взгляда. Парень в который раз про себя отметил, какие же у нее были красивые глаза. Джессика тихо спросила:

— Что теперь с ними будет?

— С кем?

— Сам знаешь. Мы теперь не можем их просто так отпустить. В них что-то есть, то чего я не совсем понимаю. И еще им нужна наша помощь.

— Согласен.

— А ведь изначально подразумевалась только безобидная поездка за телепатами на колонию, а потом возврат…

— Ты прекрасно знаешь, что теперь ни о каком возврате и речи быть не может.

— Я понимаю, но… — Джессика вздохнула. — Они замешаны в чем-то очень серьезном. Как бы они не оказались не готовы к тому моменту, когда начнут играть ту роль, которую для них избрали.

— Меня скорее интересует то, смогут ли они выбрать, играть им или нет?

— Смогут. Ты их научишь.

— Я знал, что ты так скажешь, но я пока что более приземленные цели поставил для себя.

— Какие?

— Не мешало бы их не растерять.

— Ну, еще никого не потеряли.

— Вот об этом я и говорю. Ты же знаешь, как оно бывает?

— А мне кажется, что ты лучше меня знаешь. А еще ты знаешь больше способов этого избежать.

— Вот только не надо меня тут перехваливать!

Джессика вытащила руку из его волос и стала пальцем водить по его ладони, с детским интересом наблюдая за своими собственными движениями.

— Ты опять начинаешь?

— Что я начинаю?

— Сомневаться в себе. И это ты — человек, достигший таких результатов в…

— Ты опять про них вспомнила? Не надо сюда приплетать паразитов.

— Отчего же, — Джессика резко вскинула голову и посмотрела ему в глаза. — Чтобы ты там не говорил, но ты единственный среди нас всех, кто ни разу им не подчинялся и не поддавался. Это, по-твоему, не достижение?

— Достижение? Постоянно жить в напряжении, будучи готовым получить удар с любой стороны и выдержать его ради того, чтобы потом со своими же друзьями вести войну за их же благополучие — это что — достижение?

— Но ведь цель оправдывает средства.

— Ты по-прежнему не понимаешь…

— Да нет, любимый, я уже давно все понимаю. Как и то, почему меня тебе подсунули.

— И тебя устраивают такие средства?

— А что кто-то против? Я — нет. Я привыкла и мне, как ни странно, нравится. Значит, остаешься ты. Ты против таких средств, как я?

— Нет. Но именно поэтому тебя и подсунули. Потому что ради тебя…

— Вот-вот. А я, в свою очередь, для тебя. Как это говорится? "Если ничего не можешь сделать, то попробуй расслабиться и получить удовольствие", так?

— А если наоборот, то "делай, что должен, а все твои потребности мы сами удовлетворим".

— Скорее "сделай свою работу, а все остальное мы сделаем за тебя и для тебя". Но, вне зависимости от формулировки, мы вернулись к тому же — ты против?

— Нет. Просто не хочу никого отягощать.

— К твоему сведению, я сама вызвалась, — Джессика вновь стала наблюдать за своими собственными движениями. — Ты помнишь свое обучение?

— Да, помню. Я слышал, что это было самое жестокое обучение за всю историю нашего существования. Здорово тогда надо мной поизмывались.

— Ты знаешь, что когда ты появился на нашей доске еще как мелкая фигура, мы решали, стоит или не стоит тебя брать. Мы очень долго спорили. Я, к твоему сведению, была против тебя и против твоего обучения. И если бы ты знал, сколько я тогда аргументов приводила в доказательство своей правоты. Не перебивай! Раз уж я начала тебе это рассказывать, то я расскажу до конца. Так вот, как только я от тебя не пыталась избавиться. Ты, наверно, знаешь, что был не в самой лучшей физической форме, когда был кандидатом? Еще я считала тебя неуравновешенным, ненормальным, неадекватным, что, как ты сам понимаешь, не способствовало твоему утверждению…

— Ненормальным?

— Не перебивай! Ненормальным не в том смысле. Уже намного позже я поняла, что на самом деле ты один из самых спокойных людей, с кем я когда-либо встречалась. Просто иногда у тебя наступает кризис и тогда был именно он. Я тогда была только принята в ряды тех, кто принимал такие решения. Я заработала себе репутацию не ошибающейся в своих суждениях по многим вопросам особы. И, в принципе, была уверена, что такому, как ты, не место среди нас. Спасла тебя тогда Вивер, которая, воспользовавшись своим авторитетом, уговорила остальных, хоть и со скрипом, но утвердить тебя. Обучение потому и было таким, мы просто пытались тебя достать, чтобы подтвердить свои сомнения. Может, мы пытались удовлетворить свое самолюбие. Я лично тогда столько придумала… ну да не о том речь. Ты уж прости за все, что было тогда. Честное слово, это было чересчур! Я сомневаюсь, что сама бы сумела пройти через такое в свое время. Ну, так вот, — она вновь подняла голову и посмотрела ему в глаза, — практически с тех пор, как ты прошел обучение, ни я, ни кто бы то ни был другой, ни разу не пожалели о том, что ты присоединился к нам. Слышишь? Ни разу не пожалели. А после того, как ты умудрился, прийти нам на помощь, когда мы все ходили под паразитами, вообще стали тихо благодарить создателя, где бы и кем бы он или она ни был, за то, что тогда не дал тебя отвергнуть. И, кстати, именно после этого, было решено меня тебе подсунуть.

— Ты так говоришь, будто я — просто сам идеал всего, что только может вмещать в себе человек.

— Зря ты так думаешь. Ты не идеал, твои поступки мне очень часто не нравятся, а за характер твой порой тебя стоит придушить. Но то, что ты сам в себе… не спорь, я знаю это… сам в себе воспитал… Я даже не знаю, как тебе объяснить, насколько мы этому благодарны. И, в принципе, я твои недостатки в последнее время просто игнорирую. Ты нам подходишь такой, какой ты есть. А все, чем тебе приходится жертвовать ради нашего общего блага, я тебе возмещаю. Я для этого тебе и была подсунута, ибо даже самые стойкие должны хоть иногда расслабляться. А если тебе меня одной станет мало, ты только скажи. Я думаю, мы это решим.

— Не скажу.

— Но я ведь сама узнаю. Ты, кстати, в последнее время напряжен сильно. Так нельзя. Расслабься.

— Нет, Джес, так не пойдет. У меня сейчас есть Рип, причем обе сразу.

— Им всё насчет меня уже давно объяснили, — она протянула руку к его лицу и погладила по щеке. Пьянящий аромат исходил от кончиков ее пальцев. — Я, как твой партнер по совместимости, всегда вне конкуренции. И еще, ты давно обещал меня кое-чему обучить. А мне как раз подзарядка не помешает. К тому же, милый, ты же знаешь, если я этого захочу…

— Ты не посмеешь, — Алекс попытался выдернуть свою руку, которую все это время Джессика не отпускала, но она ему не дала. Девушка приложила палец к его губам, призывая его не произносить больше ни слова.

— Тише… Уже посмела.

Едва заметным движением брови она растворила всю одежду на себе и на нем, коротким и четким движением провела пальцем у парня под носом, и Алекс потерял голову.

* * *

Алекс сидел на широком подоконнике в обнимку с Джессикой, плотно прижимаясь к ее красивому обнаженному телу. Лицо свое он погрузил ей в волосы и показательно вдыхал аромат. Девушка пыталась не обращать внимания и рассматривала открывавшийся в окне вид на близлежащие здания. Ввиду того, что их общежитие было одним из самых высоких построек в колонии и жили они далеко не на первом этаже, то видно было достаточно далеко. Она пыталась рассмотреть то, чего не видели обычные люди. Но Алекс, который теперь уже вдыхал запахи ее кожи в районе плеч, не давал сосредоточиться.

— Прекрати! — Джессика немного отстранилась от него. — Лучше помоги мне найти источник исклы. Да перестань же ты!

— Эх, женщины, — Алекс положил голову ей на то плечо, которое было ближе к окну. — Почему вы не можете понять, что мужчины, так же как и вы, чувствуют запах? Но им запах женщины нравится, куда чаще, чем вам наш. Почему отказываетесь понять, что существуют мужчины, способные любить женщину не одним единственным органом?

Джессика хихикнула. Она представила себе мужчину с двумя органами, которыми он любит женщину, или даже с тремя. Алекс понял это по выражению ее лица и сказал:

— Я вообще-то не это имел ввиду.

— Неужто ты имел ввиду что-то очень романтичное?

— Да ну тебя!

— Ты мне поможешь или нет?

Алекс тоже посмотрел в окно. Потом вновь погрузил лицо в ее волосы и что-то промычал.

— Чего?

— Говорю, нет здесь источника исклы, рано ему еще здесь объявляться.

— Почему рано? Люди ведь уже давно тут живут…

— А ты откуда про это знаешь?

— Подслушала тебя когда-то.

Алекс посмотрел на нее с упреком.

— Ну, хорошо. Я у тебя в голове это прочитала. Неужели, ты действительно думаешь, что ты можешь закрыться ото всех?

— А ты, наверно, думаешь, что я не могу тебе это просто так позволить считать?

— Ха-ха-ха. Это не было похоже на узко-выделенную мысль…

— Да?

— Это был сложный подбор лазеек так, чтобы ты ничего не заметил. Так что… — тут она осеклась и резко переменилась в лице.

— Что такое? Почему замолчала?

— И все бы это было правдой, если бы ты не знал, как же это на самом деле выглядит… и не мог мне это подсунуть, как настоящее. Ты же не мог?

— Это уже лишний вопрос, учитывая то, что ты сама только что на него ответила.

Джессика с силой оттолкнула Алекса и отскочила от окна.

— Зачем ты это сделал?!

— А что?

— НИЧЕГО!

— Джес, ты чего? Обиделась, что ли?

— А я думала тогда, что твоя загадочная улыбка от того, что ты, вроде как ненароком, припомнил какие-то хорошие моменты в своей жизни связанные со мной. Мне казалось, что ты ко мне действительно испытываешь нежные чувства. А ты издевался…

— Так, стоп! Я действительно испытаю к тебе нежные чувства. И всегда испытывал. И моя улыбка тогда… ну как тебе сказать… в общем, мне понравилось, что ты тогда пыталась мне "ненароком" именно эти воспоминания всунуть. Мне действительно было приятно это вспоминать. И практически всегда ты копалась в моих мыслях без каких-либо ограничений, даже тогда, когда я об этом знал или догадывался. Но тогда ты вела себя настолько странно, что, учитывая обстоятельства, которые нас окружали, я должен был тебя проверить.

— А почему до сегодня молчал?

— Мне было просто интересно, соврешь ты мне или же нет, когда, наконец, придет время этого разговора. Вот я и узнал.

— Да ты никогда не расслабляешься, даже со мной! Я так каждый раз стараюсь, но оказывается, ты настолько черствый и железный…

— Джес…

— Не надо! Я Джес уже…

Тут Алекс слез с подоконника и стрелой подскочил к ней. Джессика и ахнуть не успела, как он подхватил ее на руки и понес к кровати.

— Отпусти! — сопротивлялась девушка.

— И не подумаю.

Он бросил ее на постель и, не дав возможности ничего сделать, тут же прижал лицом вниз.

— Ты черствый, бесхребетный, бесчувственный…

— Ну, прежде чем ты, дорогая моя, обзовешь меня еще парой десятков подобных прилагательных, послушай, что я тебе скажу. Никто и никогда, кроме тебя, не мог меня сильно расслабить, а ты это делаешь практически всегда и совершенно без усилий. Ты сама мне два часа назад рассказывала, что для этого в моей жизни и обосновалась. Я так думаю, что, несмотря на то, что ты считаешь в большинстве это своей заслугой, здесь все-таки приложили и остальные руку. Согласна?

— Отпусти!

— Согласна?!

— Согласна.

— Ты прекрасно сама знаешь, как подобные программы у нас проворачиваются, сама принимаешь участие в составлении этих карт совместимости. Или я не прав?

— Отпусти меня!

— Я не прав?

— Да, прав, прав!

Алекс отпустил ее. Джессика, вместо того, чтобы как-то отстранится от своего обидчика или попробовать дать сдачи, просто подтянула к себе подушку, уткнулась в нее лицом и тихо заплакала.

— И то, что ты сейчас меня даже ногой в отместку не пнешь, яркий пример того, что составленная для нас с тобой карта совместимости успешно работает.

Джессика не глядя пнула его пяткой в живот.

— Но тогда, по некоторым причинам, я не мог позволить себя расслабить даже тебе. Хотя я очень этого хотел. Так, что аж скулы сводило…

— Я с тобой даже нормально поругаться не могу, — сквозь слезы прошептала девушка. — Черт бы побрал эту совместимость. Черт бы побрал эту Вивер. Да и вообще всех нас, — она пролежала еще несколько минут тихо всхлипывая, потом вытерла слезы и продолжила: — А ты знал, что именно с нас и начали составлять эти карты? Наши с тобой отношения легли в прототип этой психологической схемы… Черт бы ее побрал тоже.

— Конечно, мне это известно, но ты же сама знаешь, для чего они существуют.

— Да, знаю.

— Ну, так чего ты тогда бесишься? И раз уж на то пошло, то мне кажется, что мы сами в этом и виноваты. Не давали бы повода…

— Да уж, — Джессика повернулась к нему лицом. — Круг замкнулся. Нет начала — нет конца.

— У каждого свое начало. И у этого было начало, хоть и не совсем в начале.

— Да знаю я. Я имела ввиду в глобальном смысле.

— Да как сказать. В глобальном смысле в каком-то из начал было всего двое, кто все начал, что, согласись, все-таки маловато для больших масштабов.

— Вот не надо только умничать, ладно? Не хочу я сейчас с тобой на эту тему спорить.

Алекс подтащил ее поближе к себе. Он взял ее руку, поднес к лицу и вдохнул запах ладони, а потом сказал:

— Уже выветрилось. Откуда ты узнала состав эликсира? Я не помню, чтобы я тебе давал хоть часть формулы.

— Я уже давно высчитала его формулу по отношению к тебе. Не бери в голову, я сама этого захотела, а как, в свое время, крупный специалист по зеленокожим, я имела доступ к нужной для этого информации. Потом небольшая подстановка вариативных элементов и…

— Это нечестно.

— Почему? Тебе же это нравится.

— Не совсем. И я никогда к тебе его не применял.

— Ладно. Я не буду на тебе это использовать без крайней необходимости. Ты мне только одно скажи: зачем я училась определению искло-источников, если на практике я их не вижу?

— Увидишь, когда они будут. А сейчас попробуй увидеть исклу среди жизни.

— А что она там есть?

— Но ведь откуда-то энергию мы черпаем, верно?

— Да но… подожди, ты… что имеешь ввиду?

— Пойди и посмотри.

Джессика оттолкнула его, встала и вновь подошла к окну. Алекс подошел к ней сзади и обнял за плечи. Джессика смотрела особым взглядом и пыталась обнаружить что-то новое в картине ночного города. Но видела лишь обычные энергетические пятна, которые оставляли все живые существа и растения. Так же как и всегда.

— Подожди, — сказал Алекс, положив ей ладонь на лоб. — А теперь смотри.

Джессика вновь сосредоточилась. И она увидела. Сквозь легкие пятна энергии стали проступать голубоватые потоки искло-материи. Каждый житель, каждое животное и растение в колонии излучали легкий, почти незаметный даже особому взору поток, который, как и любая окрашенная искло-материя, уходил вглубь и в никуда. Как будто бы каждая отдельная жизнь была выдавлена из невидимой материи, существующей параллельно с пространством, и никогда не теряла с ней связь, везде и всегда была с ней связана особыми нитями.

— Так это правда…

— Я еще не знаю, что тут правда, а что нет. Но кое-какие догадки это подтверждает. И странно то, что я не очень пока хочу открывать эти тайны.

— А когда ты меня научишь…

— С тебя мало на сегодня уроков? А с меня вот достаточно! Когда придет время, тогда буду учить еще чему-нибудь.

— Ну, ладно, не сердись. Я пошутила. С меня тоже хватит на сегодня уроков. Пойдем. Я с тобой не закончила.

Джессика потянула Алекса за руку вглубь комнаты, и он покорно пошел за ней.

Ночной покой расстилался над поселением, скрывая доселе неизвестную никому на планете опасность. Черные пятна одной природы с голубыми, испускаемые слишком чуждой для людей жизнью, были практически не различимы в не освещаемых местах колонии. Их можно было узреть, только обладая особыми знаниями. И единственные, кто мог это увидеть, заметить их не смогли.

ГЛАВА 4

Отряд новобранцев, во главе с Алексом, приближался к общежитию. Все страшно устали, все хотели побыстрее добраться до своих постелей. На этой стороне планеты LV-1220 уже четыре часа как солнце скрылось за горизонтом. Но не это было причиной страшной усталости идущих. Последние два дня они отрабатывали полеты на истребителях. На самых настоящих космических истребителях. Алексу удалось не вызывая подозрений у руководства колонии на выходные забрать на "Килален" всех студентов-землян. Правда, как он это сделал, никто не знал. Также как и никто не знал, каким образом у него получается столь долго в глазах руководства колонии поддерживать мифичную необходимость присутствия корабля такой величины так далеко от большинства космических военных баз Альянса человеческих миров. Кармен лишь строила гипотезы, которые строились на незаурядных телепатических способностях их командира и, вероятно, его подруг. Правда, она эти гипотезы, в основном, держала при себе.

Когда они подошли к зданию общежития, Алекс настоятельно посоветовал всем ложиться спать немедля, а сам растворился в темноте, предварительно взяв направление в сторону административной части колонии. Никто с ним спорить сильно не хотел, как раз наоборот, все даже были рады последовать его совету, так что все насколько смогли быстро поднялись наверх и разбрелись по комнатам. Еще с самого начала службы Кармен заметила кое-какие поблажки, которые давались им со стороны Алекса и его спутниц. Например, они никогда не проводили вечернюю проверку, а лишь считали их по головам. Вот и сейчас, пока измученные двух дневными полетами студенты-солдаты поднимались в свои покои, на входах с лестницы в коридор на каждом из трех этажей незаметно материализовались Инция, Джессика и Элая, подождали, пока последний человек зайдет на этаж, и так же незаметно растворились. Еще одной поблажкой было отсутствие нарядов как таковых. Правда, Алекс намекал на то, что заведение военных порядков в студенческой общаге могло бы привлечь ненужное внимание, но Кармен воспринимала это исключительно как какое-то снисхождение к ним. Что вовсе не отрицало правоты Алекса.

После того как последний человек закрыл за собой дверь, коридоры наполнились тишиной. Погруженные в полумрак, созданный притушенными на это время суток светильниками, они создавали атмосферу сонного покоя. И, казалось, эта атмосфера была способна проникнуть в душу любого зашедшего сейчас сюда человека, напомнив ему о том, как он устал и как ему хочется спать, даже если бы это не соответствовало действительности. За окнами на лестничной площадке постепенно нарастая пошел заказанный фермерами у атмосферщиков (по совместительству, метеорологов) на сегодняшнюю ночь дождь. Его мерный стук навевал еще большую сонливость. Некоторое время все оставалось неизменным.

Спустя минут десять в коридоре появился человек, медленно и тихо он стал пробираться вперед. По внешнему виду можно было понять, что его застал дождь, но он не обращал внимания на мокрую одежду и голову. Пытаясь ступать как можно тише, человек пробирался к комнате, в которой обитала Кармен. Он не знал, что как бы тихо он не шел, его появление не осталось незамеченным. С лестничной площадки у него за спиной стоя в темном углу за крадущейся фигурой наблюдала Джессика. Человек, наконец, достиг своей цели и тихонько постучал в дверь. Никто не открыл. Он постоял немного, потом вновь постучал. За дверью послышался шорох. Через минуту дверь открылась.

— Том? — под гримасой усталости на лице Кармен с трудом читалось удивление. — А до завтра подождать не мог?

— Нет, не мог. Можно с тобой поговорить?

Кармен тяжело вздохнула, прикрыла за собой дверь и, кутаясь в халат, направилась на лестничную площадку. Том пошел за ней. Джессику Кармен не увидела.

— Только давай побыстрее, я очень устала.

— Интересно, от чего же? Я тебя уже третий день ищу.

— И что с того? Не было нас, мы были на выездных занятиях. Попросили капитана одного корабля показать использование на практике космических наук и вообще немного рассказать о космосе.

— Отчего же никого из наших не пригласили? Им бы тоже было интересно.

— Да что ты! Только вы еще не проходили ни одной космической науки.

— Мне вот интересно, почему вы их проходили? Мы ведь вроде с одного потока…

— Ты не забывай, что мы прилетели с Земли. А там высшее космическое образование преподается несколько не в том порядке, как у вас. Например, мы уже прошли половину предметов, связанных с управлением космическими кораблями и межзвездной дипломатией, о которых вы еще и слыхом не слыхивали. Среди них "Звездное картографирование", "Классы и технические характеристики космических кораблей, допустимые маневры", "Теория и практика гиперпространственных прыжков и перемещений", "Инопланетный этикет", "Первичная медицинская помощь представителям разумных неземных существ", "Культура и традиции инопланетных рас" и прочее. Но зато вы уже многое изучили из практических наук освоения планет, таких как "Компрессия атмосфер", "Адаптация грунтов", "Мутации флоры и фауны при освоении планет", "Скрещивания местной и завезенной флоры и фауны при освоении планет и возможные последствия", "Стратегическое расположение функциональных построек колониальных поселений", "Суточные обороты планет и их возможные влияния на психику и здоровье людей" и тому подобных, о которых я еще представления не имею.

— Если ты о них представления не имеешь, то откуда знаешь, как они называются?

— Читала программу будущих лет обучения.

— В таком случае какой смысл в этой программе обмена студентов, если с обеих сторон люди обладают такими знаниями, которые другим надо изучать не меньше года?

— Просто в последнее время появилось столько наук, что времени на их изучение не хватает, а встретившись студенты на практике друг другу могут объяснить намного быстрее то, что в теории изучали и отрабатывали бы намного дольше. По крайней мере, мне так кажется, — честно соврала землянка.

— Не смеши меня, Кармен. Уже давно ходят слухи, что вы с Земли вовсе не для учебы прилетели.

— А для чего? — девушка попыталась сделать вид, что искренне удивлена, но из-за усталости у нее не сильно получилось.

— Брось, здесь далеко не все олухи. Уже подмечено, что с момента вашего появления с завидной регулярностью наблюдаются непонятные отъезды студентов и таинственные исчезновения жителей колоний. И военный корабль такой величины, почему-то не покидает эту солнечную систему на протяжении уже почти двух месяцев. А насколько я помню он относится к классу суперкрейсеров. Таким кораблям надо в других местах находиться.

— Студенты отправились по назначению, ничего с ними не случилось, — сказала Кармен, сама пытаясь сообразить, почему же действительно корабль, который по всем своим характеристикам походил на суперкрейсер, тем не менее, определялся всего лишь как тяжелый. — Когда они там пройдут спец подготовку, то вернутся, если конечно захотят. А откуда ты узнал, как он классифицируется?

— Заглянул в учебник будущих лет обучения. Ну а как же непонятные исчезновения людей?

— Понятия не имею.

— То есть как?

— Вот так. Я не знаю, куда пропадают люди. И мы к этому отношения не имеем.

— А к этому имеет отношение Телепатопия?

— Не знаю. Может быть, надо будет уточнить.

— Чего уточнять? Мы можем у них прямо спросить.

— Да, конечно. Только сколько мы ответа будем ждать с Земли? Еще неизвестно сколько за это время людей пропадет…

— Зачем с Земли? Мы можем у них здесь спросить.

— В смысле? — Кармен насторожилась. Алекс со своими спутницами не предупреждали о явном появлении агентов Телепатопии, как обещали. Возможно, они сами этого еще не знали.

— А к тебе они не приходили? Ко мне уже наведывались, агитировали. Я уже начал было всерьез подумывать о принятии их предложения, но потом, после того как пропал отец одной моей подруги, вспомнил, что ты о них рассказывала и задумался. Мне пришла в голову мысль, что мы могли бы с тобой надавить на них, чтобы они признались в том, что это они людей похищают.

— Мы с тобой?

— Да. Я же знаю, что ты достаточно сильный телепат и смогла бы с ними справиться без особых усилий. Ну а я в меру своих способностей, был бы на подхвате.

— Да, но они тоже могут иметь незаурядные способности. А вдруг они все-таки сильней меня?

— Ну, тогда… но Кармен, мы должны выяснить, куда деваются люди!

— Подожди… отец твоей подруги… той подруги, о которой я думаю?

— Да.

— Но ее отец не телепат, — и тут Кармен осеклась. Да, у нее была возможность оценить этого человека. Но она сама рассказывала Тому, что этого не умеет.

— Откуда ты знаешь?

— Черт! Язык мой… Ладно, ты прав, мы не совсем те, за кого себя выдаем. Мы являемся секретным отрядом, который прилетел сюда с целью…

— Да чего вы тут разорались? — послышался из коридора страшный женский шепот.

Кармен и Том оглянулись. В ближайшем к лестничной площадке проеме двери появилась Барбара. Она посмотрела в дальний конец коридора, потом вышла и прикрыла за собой дверь. Кутаясь в такой же, как у Кармен, халат, обутая в мягкие тапочки, Барбара прошла на лестничную площадку. Она Джессику тоже не заметила.

— Вы совсем очумели? Который час, знаете? Чего вы орете на весь этаж?

— Приветик.

— Привет, — Барбара посмотрела на Тома, будто только его заметила. — Ты чего Кармен спать не даешь? Учти есть тут один парень, Биллом зовут, так если он узнает…

— Слушай, Барби, давно хотел у тебя спросить — ты случайно не телепат?

— Я не телепат не случайно. А что?

— Да нет, ничего.

— Выкладывай давай!

— Мы с Кармен тут как раз обсуждали попытку выпытать у агентов Телепатопии, куда деваются люди на планете. Ты бы могла пригодиться, если бы…

— Первое, — строгим серьезным голосом произнесла Кармен, — мы с тобой ничего не обсуждали. Ты предложил, а я обдумывала наши шансы. Второе, я еще ни на что не согласилась, так что не сильно рассчитывай на меня.

"И третье", — влетела в голову девушки чужая мысль, — "перед принятием любых решений и совершении каких-либо действий, пусть сперва покажет агентов".

Кармен чуть было не шарахнулась в сторону от неожиданности. Но пообщавшись некоторое время с такими людьми, как Алекс и его спутницы, она уже немного попривыкла к подобным вещам. Немного вскинув голову, Кармен посмотрела на лестницу, ведущую наверх. Ее скрывала тьма. Несколько более густая, чем должна была. Тьма немного раздвинулась и девушке представилась виновница, вмешавшаяся в разговор, сидящая на несколько ступеней выше лестничной площадки. Джессика заговорщицки улыбнулась, подмигнула и тьма вновь скрыла ее.

— И третье, — наконец выдавила из себя Кармен, — прежде, чем мы что-нибудь предпримем, ты должен будешь показать нам этих людей.

— Так ты согласна? — удивленно посмотрел на нее Том. Барбара одарила ее еще более удивленным взглядом.

— Посмотрим. Но только учти, я приду не сама, а с… друзьями.

"Ага, типа ты с кем-то уже договорилась?" — промелькнула чужая мысль в голове. Кармен чуть было не ужаснулась того, что она пойдет на дело сама, но вовремя поняла, что над ней просто подшучивают. Как Джессика иногда говорила: "мне вредно часто общаться с Алексом. Я становлюсь просто несносной".

— А ты Барбара тоже пойдешь?

— А я там зачем? — не поняла девушка, но тут как-то странно посмотрела на лестницу выше и добавила: — Посмотрим по ситуации.

— Да чего вы все туда смотрите? — Том насторожился, и собирался было пойти посмотреть, но Кармен поймала его за руку.

— Просто мне показалось, что дождь усилился.

— Да, мне тоже, — поддержала Барбара, краем глаза заметив, что густая тьма переместилась несколько выше.

— Тогда пусти меня, я хочу посмотреть, как сильно он усилился.

— Том, окна есть и внизу.

— Мне с высоты больше нравится, — и Том рванул руку, но Кармен его удержала. Парень не выдержал. — Да что вы там от меня скрываете?!

— Секретное оружие, — наобум сказала Барбара.

— Ага, точно, — Кармен начала импровизировать. — С нами с Земли прилетела злая вахтерша. Она терпеть не может, когда мальчики подглядывают за девочками или ходят к ним в гости и часто по ночам дежурит в коридоре, пресекая подобные поползновения.

"Это вы обо мне?" — удивленная мысль посетила головы обеих подруг.

— Да ну? — не поверил Том.

— Точно. Еще у нее в запасе всегда есть всякие разобранные на доски табуретки и какие-нибудь полупустые металлические банки. Ходит она медленно, зато метает их метко.

"Хорошего же вы обо мне мнения. Ну ничего, пойдете вы к мальчикам в гости…"

— Так среди вас ведь не только девушки…

— Но живем мы же не в одной комнате. Не волнуйся, она и наших гоняет.

— И что, вот сейчас прямо и стережет?

— Не волнуйся, внучок, стерегу, — раздался сверху противный старческий голос.

Том аж присел от неожиданности. Кармен не знала, как Джессика это сделала, но она подавила в себе все попытки от тихонько захихикать до некультурно заржать. По лицу подруги она поняла, что ее тоже не запор начал мучить.

— А наверх мы смотрели, — со всех сил стараясь оставаться серьезной выдавила Барбара, — потому что ходит она, как привидение, если не шумит своими метательными средствами и если бы застала тебя здесь, то такое бы с тобой сделала!

— А ты, внучок, к девочкам в гости пришел? — в противном голосе вперемешку с сарказмом стала появляться желчь. — Ну, погоди, я сейчас спущусь, — сверху что-то со свистом пролетело прямо над ухом у Тома, ударилось о стену и с грохотом упало под ноги парню. Это оказалась ножка от самодельной табуретки. — Я уже иду, внучек, ты погоди только!

Посетитель дернул вниз с такой скоростью, будто за ним гналась стая разъяренных собак. Но пролетев с два десятка ступенек, остановился и крикнул вверх:

— Кармен, давай завтра! Когда встречаемся?

— После учебы! — крикнула вниз девушка.

— Ты погоди, внучек, я иду уже!

Парень полетел вниз, перепрыгивая по пять ступенек за шаг. Девушки дождались, когда стих его топот и засмеялись. Теперь их уже не беспокоило, что кого-то они таки разбудят. Смеялись долго. Сверху спустилась Джессика.

— Ну, девки, вы и шутницы! — заметила она, подходя к подругам. — Он теперь, наверно, сюда даже под дулом пистолета не зайдет.

— А сама что не такая? — сквозь смех сказала Кармен.

— Да спроваживать его надо было, а то еще бы и на ночлег к вам попросился. Кстати, насколько я понимаю, он из последней троицы?

— Верно.

— Заканчивать надо с ними. Но хорошо, что он это придумал. Теперь мы хотя бы будем знать, кто они, эти агенты, — Джессика подошла к стене возле лестницы ведущей вниз и повесила что-то на нее. Проход снизу закрылся каким-то оранжевым полем, которое тут же исчезло. — Это сигнализация на тот случай, если за Томасом следил кто-то и вдруг ему взбредет в голову зайти и посмотреть, куда ходил один из немногих оставшихся на планете телепатов. Еще, я так думаю, мы теперь будем дежурить по очереди, на всякий случай. А вам я бы посоветовала…

— Да вы угомонитесь сегодня? — послышался еще один женский голос из коридора. На лестничную площадку вышла Каролина. В отличие от своих подруг она была одета в камуфляж. Кармен подумала, что была бы винтовка — вышла бы с винтовкой. — Грохочите чем-то, ржете, как лошади. Мне уже показалось неизвестно что! Вы спать вообще собираетесь, дорогие мои?

— Ты чего комок нацепила? — строго осведомилась Джессика.

— В темноте не разглядела. Сами ведь говорили — держать под рукой, в случае непредвиденной опасности, надевать быстро и не привлекая внимания, если ночью — не включая свет…

— Так, чтобы сняла и положила на место. Пока что никакой опасности нет… Хотя нет, завтра, сразу после занятий, бегом сюда и переоденешься в комок. Ты, Кармен, тоже. И будете ждать в указанном месте. Возьмете еще Билла, введете в курс дела. Барбара, ты проследишь за тем, чтобы все вернулись в общежитие, и никто ни под каким предлогом не покидал его до конца операции. Кармен, советую тебе перепроверить свои ментальные блоки и что-нибудь сварганить друзьям.

— Но я… — на лице девушки появился испуг, она еще только в теории эту тему изучала.

— Ничего не хочу слышать. У нас дела поважнее будут и силы на другое понадобятся.

— Я не хочу им навредить случайно.

— А я не хочу, чтобы кто-то вернулся с операции с отформатированным мозгом.

— Я… попробую.

— Вот и хорошо. И, Кармен, — Джессика взяла перепуганную девушку за плечо, — все будет хорошо. Расслабься. Это легче, чем кажется.

Кармен нервно сглотнула и утвердительно кивнула.

— А теперь, дорогие мои, идем спать. Вперед.

Троица развернулась и отправилась по своим комнатам. Джессика смотрела им вслед, уперев руки в боки, и не заметила, как из темноты в районе талии выдвинулись две руки. Алекс привлек ее к себе. От неожиданности Джессика чуть не подпрыгнула. Парень улыбался. Она пнула его локтем в живот.

— Вот зараза! — стараясь не повышать голоса, сказала Джессика. — Сколько лет прошло, а ты все так же подкрадываешься. Вот из кого бы вышла отличная старая вредная вахтерша! Черт, и когда я научусь тебя слышать? Ходишь как привидение.

— Что у нас тут? — как ни в чем не бывало спросил Алекс.

— А ты типа не слышал?

— Не все.

— Завтра берем агентов Телепатопии.

— Рисковая затея.

— Вся наша жизнь — риск. Сам это постоянно говоришь. Но они начали проявлять активность.

— Хорошо, раз придумала, значит, сама командовать будешь операцией. Но только не рановато ли ты Кармен такие задачки ставишь? Наша это работа, а не ее.

— Подстраховку на крайние случаи тоже надо готовить.

— Подстраховку? Я тут подумываю, что скоро их возвращать пора будет, а ты подстраховку готовишь? Или я пропустил что-то? Мы на войну собираемся?

— Нет, не собираемся. И я не говорю, что возвращать их не надо. Просто подумай хорошо прежде, чем отправлять их на Землю. А заодно спроси у них, хотят ли они этого.

— Хотят — не хотят, а возвращать надо. Так или иначе. И на курсы их, пока не обуздают свои способности. Под нашим надзором…

— А как насчет исчезновений?

— А что насчет них? Это дело местных силовых структур. Мы не обязаны ловить маньяков.

— Ты меня совсем за дуру держишь? На учебных играх я, помнится, целый подвал выжгла, потому что испугалась того, что там сидело. И это был не маньяк.

— Ага, значит, ты хочешь, чтобы и студенты у нас пропадать стали?

— Да нет… Короче, не спеши их пока отправлять домой. Это я тебя прошу как твой лучший помощник и как любимая женщина.

На лице Алекса отразилась таинственная улыбка. Он давно не слышал от нее просьб, которые, вместо весомых аргументов, базировались лишь на доверии к ней. Это значило, что она сама запуталась и не могла найти разумных объяснений происходящему в последнее время. И формулируя просьбу "как любимая женщина" Джессика, прежде всего, интуитивно боялась непредвиденных последствий невыполнения этой просьбы. А ее интуиции он всецело доверял.

— Так как насчет Кармен? — после некоторых раздумий спросил Алекс.

— Но ты же подстрахуешь?

— Я-то подстрахую, но ты учти, что ее не совсем стабильная ментальная основа может нам где-нибудь боком вылезти.

— Алекс, ее учил ты, а я знаю, как ты это делаешь. Если помнишь, меня ты тоже учил.

— Опят на меня повышенные надежды. Всего-то пару занятий…

— Я уже многократно видела результат таких "пары занятий". Очень хороший результат. Ты меня всего за четыре урока такому научил, что некоторые годами понять не могут.

— Хорошая ученица.

— Хороший учитель. А ты опять в себе сомневаешься?

— Всегда и во всем. В любое время, в любом месте. Особенно после вашей подготовки. И даже сейчас, с такой практикой за плечами. Так было, есть и будет. И я не вижу веских причин меняться…

— Ну, только идиот может быть абсолютно уверен в своих способностях и полагаться на практику. А ты не идиот. По крайней мере, я в это очень сильно верю.

— Ну, спасибо!

— Всегда пожалуйста, — Джессика откинула голову назад и поцеловала его. — Приходите за добавкой. А лучше… пошли сейчас…

— Рип прибьют меня.

— Не-а. Они, между прочим, ждут тебя в моей комнате. Мы посовещались и решили, что спать теперь будем вместе. Дабы не возникало глупых вопросов.

— Я так не могу.

— Можешь. Тебе сейчас нужна я. А мне нужен ты. Поэтому давай пройдем в этот раз мимо бессмысленной демагогии, которая тебе так нравится, и ты просто с этим смиришься.

— Совсем совесть потеряла, Джес.

— По отношению к тебе никогда особо и не терзалась ею. Пошли.

Девушка пошла наверх, легко, но настойчиво, потянув его за собой.

— А это что? — спросил Алекс, подняв ножку от табуретки.

— Методы воспитания молодежи, — Джессика забрала деревяшку из рук парня, которая тут же стала рассыпаться у нее в руках, а остававшийся древесный прах — растворяться в воздухе. Лишь небольшой кусочек превратился во что-то бесцветное и почти жидкое. Извиваясь, словно змея, эта субстанция быстро скрылась в рукаве девушки.

Алекс пошел за Джессикой, и через минуту лестничную площадку вновь поглотила тишина, нарушаемая лишь ударами дождя о стекла.

* * *

Каролина сидела в углу комнаты и поглаживала винтовку. Серовато-зеленый корпус из таинственного материала был немного шершавым, но приятным на ощупь. Когда-то Алекс сказал, что если все пойдет нормально, то они никогда не узнают и десятой части возможностей техники, которой их обеспечивали. Видимо, что-то все-таки пошло не так. Пока они сидели и ждали, Каролине и Биллу успели объяснить несколько режимов этого оружия, их включение и выключение, преимущества и недостатки. Итак, насколько поняли бывшие студенты, винтовка образца С-104 помимо обычных боевых и разрывных патронов, а также режима снайперской стрельбы, обладала еще возможностью стрелять бластерными, лазерными и ПВЭ (повышенной вместимости энергии) лучами любой длинны и практически любой необходимой скорострельности. Также у них был непонятный до конца режим "Выжигатель" и обычный огнемет. Любой из видов физического боезапаса генерировался из вставных картриджей по принципу, схожему с тем, что использовался клайзером, а энергетический запас просто постепенно самовосстанавливался. Помимо этого, винтовка имела встроенный голопроектор сканера движений, биодвижений и просто сканера, структурировавшего на мониторе карту местности в пределах 150 метров. Алекс сказал, что винтовка при правильном использовании способна по боевой мощи заменить стационарный башенный крупнокалиберный пулемет или подобный бластомет. Каролина задумалась, зачем в руках одного бойца заключать такую мощь. Ей почему-то показалось, что необходимость в этом все-таки была, ибо кто-то же это оружие разработал и чем-то он руководствовался. Еще ее интересовала разница между бластерными и лазерными лучами. Алекс лишь сказал, что разница приблизительно, как между обычными и разрывными патронами, и пообещал позже поподробней объяснить.

Билл сидел напротив и отрешенно смотрел за движениями Каролины. Его винтовка стояла прислоненная к стене. Он пытался собраться с мыслями и морально приготовиться к предстоящей операции. Но у него не получалось. В голову лезли мысли, никак не связанные с будущими событиями. Но они были связаны с руками девушки. Ему представилось, что под этими нежными пальцами, легкими поглаживаниями могло находиться вовсе не дуло смертельного оружия, а кое-что другое. И это, в отличие от холодной неподатливой стали, реагировало бы на каждое касание. Билл оторвал взгляд от рук и осмотрел сокурсницу целиком. Ее красивая женская фигура, милое приятное улыбающееся лицо, волосы, особо хорошо выглядевшие распущенными, способны были вскружить голову в другой ситуации. Да кого дурить-то? Даже сейчас, упакованная в камуфляжную форму с собранными в гульку волосами и серьезным выражением лица, она потихоньку будоражила в нем примитивные инстинкты. Биллу вдруг очень захотелось ощутить на себе ее нежные пальцы. Даже не обязательно пальцы, можно острые коготки, но мягко скребущие спину. И своей рукой провести сзади по талии и ниже, ощущая этот изгиб…

Билл отвернулся от Каролины. Не сейчас. Может позже, но теперь об этом думать нельзя. Биллу стало жаль, что раньше он на нее так не смотрел. Можно было и не тратить время на эту Кармен. Ведь такая девушка была рядом! И она всего лишь ждала его. В самом прямом смысле. Билл не увидел, что Каролина заметила, как он резко отвел от нее взгляд, и украдкой улыбнулась.

Алекс и Джессика находились возле окна. Он смотрел в окно, она сидела на полу рядом. Еще в комнате находились Инция и пара представительниц экипажа корабля, имена которых Билл и Каролина плохо помнили. Близняшек не было. Они должны были подсобить Барбаре. Кармен задерживалась уже больше, чем на полчаса. Наконец, Джессика не выдержала:

— Если она не появится в ближайшие 15 минут, я отправляюсь на ее поиски.

— Я с тобой, — не открывая взгляда от входа внизу, ответил Алекс.

— А как же очередное поучение, на тему: "а лучше мы сделаем так"?

— Сегодня ты — босс.

— Не смеши меня. Неужели тебе не хочется взять все в свои руки и сделать по-своему? Командир ты у нас бравый и всегда…

— А вот и не всегда! — Алекс отвернулся от окна и смерил ее испепеляющим взглядом. — Я тебе уже говорил, что никогда к этому не стремился. Только вы этого никак понять не можете.

— Да что ты! А почему тогда на корабле ты командир?

— Потому что корабль мой.

— Ну и что? Подари его кому-нибудь.

— Кому? Тебе?

— Ну, хотя бы!

— Значит, тебе очень хочется стать командиром корабля, общей протяжностью надцать тысяч сантиметров? А ты знаешь, сколько на нем может поместиться крыс и тараканов?

— Вот зараза… Но я не об этом. Ты хороший капитан, я с этим спорить не собиралась.

— Или может тебе не нравится работа на нем?

— Да нет, нравится…

— Джес, чего ты от меня хочешь?

— Ты знаешь.

— Этого не будет. Не хватало еще, чтобы такая боевая мощь при помощи грязной политики ушла не в те руки.

— Этого не будет. Я обещаю.

— Это ты мне обещаешь! А за всех политиков мира ты поручиться сможешь?

— Алекс, это невозможно…

— Равно как и то, что этот корабль поменяет своего хозяина.

— Да я тебя не заставляю отказываться от него! — Джессику начинал раздражать этот разговор. — Я просто хочу быть уверена в том, что в нужный момент ты не откажешься предоставить эту мощь в помощь другим.

— Ты прекрасно знаешь, что я это сделаю.

Джессика замолчала и погрузилась в собственные мысли. Алекс смотрел на нее и пытался понять, что вызвало столь резкий выпад. Потом он взял ее за руку, посмотрел в глаза и медленно сказал:

— Джес, этот корабль всегда будет стоять на службе нуждающихся в его помощи. Даже в мое отсутствие. Если надо будет, его поведешь ты, если надо, кто-то другой. Но на службу политике он не станет никогда. Ибо изначально под предлогом благих намерений, в конце концов, его могут использовать в таких целях, которые даже тебе или мне в кошмарах не приснятся.

— А что у вас какие-то особые кошмары? — поинтересовалась Инция.

— Бывает, — отрешенно ответила Джессика. — Алекс, я не знаю, что на меня нашло… но недавно мне кое-что приснилось…

— Идет, — выглянув в окно, оборвал ее на полуслове Алекс.

Все подобрались и приготовились. Через пару минут тяжело дыша в комнату влетела Кармен. Немного отдышавшись, она начала говорить:

— Томас исчез. Его с утра не было на лентах, после них он тоже не появился. Дома говорят, что ушел вчера вечером то ли ко мне, то ли к своей девушке. Там где он подрабатывает, тоже сказали, что его не было уже пару дней. У девушки его сначала меня встретили не очень, но потом сказали, что не появлялся он и высказали предположение, что у них глава семейства тоже так пропал. В моргах он не появлялся, в отделениях тоже.

— Оперативно, — похвалила Джессика. — Ты упростила нам ненужные поиски. Но ты принесла и дурные новости. Мы теперь не имеем ни малейшего представления о том, где он. Ладно, бегом к себе переодеваться и с оружием спускайся вниз. Мы ждем тебя там.

Кармен поспешно вышла из комнаты. Она спустилась двумя этажами ниже и вбежала в свою комнату. На стуле возле ее кровати лежала камуфляжная форма, а в шкафу стояла винтовка. Оружие появилось там сегодня. Видать кто-то из экипажа "Килалена" принес. Кармен отметила про себя, что соседка по комнате несколько беспечно оставила комнату для нее открытой. Заходи и бери все что хочешь. Но потом она вспомнила, что на входе с лестничной площадки встретила Элаю, которая, судя по всему, там следила за тем, кто входит и выходит. Значит, все не так уж и беспечно.

Кармен быстро переоделась, проверила оружие и выскочила из комнаты. На первом этаже ее уже ждали. Выйдя наружу, отряд из пяти человек двинулся по направлению к дому Тома. Он жил относительно недалеко от студенческого общежития. На дорогу ушло чуть меньше 20 минут. Том жил в двадцатиэтажном доме, секционного типа. Не хоромы, но довольно симпатичные квартирки с разделенными санузлами. В принципе, практически вся колония проживала в подобных домах. Очень немногие имели собственный дом, но появление новых — было лишь вопросом времени. Расселение молодых семей в пригородные одно- и двухэтажные районы было в проекте архитекторов и председательства колонии. Так что, кому было мало места на Земле или на одной из ближайших колоний, могли спокойно перебираться сюда, требовалось лишь обладать необходимой профессией. Благо эта колония имела необходимость практически во всех видах рабочих рук.

— Ну что? Мы будем подниматься или как? — поинтересовалась Каролина после минутной заминки перед входом.

— Он живет на девятом этаже, — сказала Кармен.

Джессика вопросительно посмотрела на Алекса, но тот в ответ лишь пожал плечами, оставляя выбирать ей. Тут Инция, стоявшая немного поодаль от них, привлекла внимание остальных на что-то у себя под ногами. Алекс и Джессика подошли, осмотрели место, указанное Инцией, посовещались о чем-то и махнули оставшимся, чтобы те шли за ними. Проходя мимо этого места, Билл не смог увидеть абсолютно ничего, чтобы могло привлечь его внимание. Зато Каролина шарахнулась в сторону так неожиданно, что привлекла этим внимание впереди идущих. Алекс остановился, подождал пока она подойдет и спросил:

— Ты что-то увидела?

— Не… нет…

— Не ври мне.

— Я… не-е знаю… просто ужас какой-то… ничего не видно… просто ужас.

— Слушай, — Алекс взял ее за руку, — это только ужас. Его ужас. Судя по всему он был атакован сигмитом, а у них есть побочный эффект действий. Они как бы впечатывают последнюю эмоцию, испытываемую человеком при ударе, во что-нибудь поблизости. У него это был ужас. Было темно, шел дождь, и тут внезапно… понимаешь, он просто испугался, это еще ничего не значит. Твой неожиданно вызванный ужас или страх выглядит приблизительно так же. Ты просто никогда не видела со стороны его ментальный образ. Понятно?

Каролина утвердительно кивнула, хотя и не была уверена, что до конца поняла. Потом посмотрела на Кармен и спросила:

— А почему она ничего не почувствовала?

— Это хороший вопрос, — ответил Алекс и пошел вперед.

Они двинулись дальше. Джессика вела их, попутно высматривая что-то в округе. Шли они довольно долго. Постепенно жилые постройки закончились, начались в основном складские помещения. Это было с одной стороны к лучшему, теперь практически исчезла вероятность появления случайных прохожих. С другой же не сулило ничего хорошего, ведь структура складских помещений намного упрощала возможность укрыться в самых неожиданных местах. Джессика сделала сигнал остановиться. Они стояли под забором возле какого-то ангара, который на данный момент использовался не очень часто. Джессика просигналила, чтобы остальные приблизились. Она показала вперед, туда, где перед входом в ангар в заборе находились ворота и сказала:

— Внутри по обе стороны от ворот стоят турели.

— Откуда вы узнали? — не только Билл удивился такой неожиданной информации.

— Есть желание перепроверить? — ехидно поинтересовался Алекс.

Никто не ответил. Взгляды Алекса и Джессики встретились, через мгновение он кивнул, развернулся и перемахнул через двухметровый забор. Кармен, Каролину и Билла удивило не столько то, что для этого ему понадобилась всего одна рука, сколько то, что на той стороне он приземлился совершенно бесшумно. Если приземлился вообще. О том, что происходило за забором, можно было только догадываться, ибо ни звука шагов, ни уж тем более реакции турелей, слышно не было. Кармен даже подумала, что турелей там не было вовсе, а Алекс это выдумал для пущего эффекта. Непонятно, правда, зачем. Спустя несколько минут его силуэт появился в незакрытых воротах и махнул остальным рукой. Короткими перебежками, оглядываясь по сторонам и выискивая в пустых углах возможную скрытую угрозу, они дошли до Алекса. Дальше опять впереди пошла Джессика.

Войдя в ворота, все сразу увидели, где стояли автоматические турели. На вид с ними вроде все было в порядке, но то, что они никак не отреагировали, свидетельствовало, что Алекс все же что-то с ними сделал. Мало того, Каролине показалось, что они даже не отключены и находятся в полной боевой готовности. Небольшой отряд продвигался в сторону наполовину открытых ворот ангара. "С чего вдруг такая беспечность?", — подумала Кармен. "Двое ворот не закрыты, будто специально приглашают зайти внутрь. Или они действительно думают, что две турели — это достаточная защита?" Каролину тоже одолевали подобные мысли. А вот Билла ничего не одолевало, ему вообще это все начинало казаться фарсом, организованным Алексом для очередной проверки их ему только ведомых качеств. До тех пор пока он не начал осматриваться. В глаза ему бросилось странное фиолетовое сияние в виде небольшого шара, появившееся из-за ангара по правую руку от отряда. Он остановился и присмотрелся. Шар был похож на сгусток энергии, неизвестной Биллу. Он собирался было направиться к нему, но тут же получил подзатыльник. Билл обернулся и встретился глазами с Алексом.

— Ты его видишь?

— А вы тоже…

— Пошли. Не смотри на него. Двигайся плавно и медленно. И молчи.

Недалеко от ворот ангара стояло несколько здоровенных ящиков, более 2-х метров в высоту, ширину и длину. Стояли они не вплотную друг к другу. Это было удобным местом для засады, но также и хорошим укрытием. Выбора большого не было, поэтому Джессика повела всех туда. К счастью, засады там не оказалось.

— Что это такое? — шепотом спросил Билл сразу же, как только последний человек укрылся среди ящиков. — Чистая энергия какая-то…

— А он их тоже увидел? — удивленно прошептала Каролина.

— Их? Я видел только… — он не договорил, ибо заметил еще один сгусток энергии, движущийся навстречу первому.

— Сигмиты-патрульные, — тихо сказала Джессика. — Интересно, какие еще сюрпризы нас ожидают внутри? Неплохо, кстати, подготовились… могут уйти так, что мы не заметим, пока поздно не будет. Фигово это…

— Они просто не знают, какой сюрприз уже ждет их, — так же тихо сказал Алекс. — Незаметно уйти от нас они не смогут.

— Ты перенастроил турели?

— Ага.

— Мне объяснит кто-нибудь, наконец, что здесь происходит? — чуть не сорвавшись на крик спросил Билл. — Что это за фиолетовые шарики?

— Фиолетовые? — спросила Каролина.

— Он просто смотрит не так как все мы, — ответил Алекс. — Билл, они голубые, а не фиолетовые. Это сигмиты. Энергетические роботы. То, что ты их заметил своим взглядом, для меня новость. Но это даже к лучшему. Со временем я тебе объясню, как на них правильно смотреть… и попробую узреть их так, как видишь ты.

— Я так подозреваю, что я единственная идиотка из присутствующих, которая не понимает, о чем вы говорите? — с явной горечью в голосе поинтересовалась Кармен.

— Да. Наверно, так.

— Но почему? И как их видите вы?

— Молодые люди, вы для нас пока что такая же загадка, как и мы для вас. Поэтому, пока мы сами ни в чем не разобрались, принимайте на веру все как есть. Со временем мы вам все, по возможности, объясним и про вас и, возможно, про нас. А теперь тихо…

Джессика выглянула из укрытия. Патрульные сигмиты скрылись за ангаром. Она вышла и махнула рукой, чтобы остальные следовали за ней. Легкой трусцой отряд вбежал в ангар и рассредоточился. Все, кроме Алекса с Джессикой, заняли позиции наиболее удобные для укрытия и, в случае необходимости, прицельной и безопасной стрельбы. То, что необходимость в этом будет, не сомневался уже никто. Алекс и Джессика пошли дальше, скрываясь за ящиками и стоящей техникой, и поочередно прикрывая друг друга.

Ангар использовался как склад, что было недопустимо на колониях подобного типа. И кто на это дал разрешение, оставалось тайной. Алекс отметил про себя, что надо будет по возможности прояснить этот вопрос. Они прошли еще немного. Алекс махнул Джессике рукой, чтобы она продвигалась вперед под его прикрытием, но увидел, что она смотрит куда-то в другую сторону. Он проследил за ее взглядом. В тридцати метрах от них, заставленный со всех сторон штабелями из средних и маленьких ящиков, стоял аппарат, накрытый брезентом. Толку от брезента было мало — очертания этой машины выдавали ее с головой. "Скайфлайер", — подумал Алекс. Затем он заметил еще один такой же брезент. И еще один.

Скайфлайеры были экспериментальным видом транспорта и использовались всего на одной планете. Здесь они никак находиться не могли. Алекс посмотрел на Джессику, та одарила его удивленным взглядом и ему в голову прилетела мысль: "Становится все интереснее и интереснее".

— Не то слово, — одними губами ответил Алекс.

Тут они услышали шарканье ног и притаились. Через полминуты из-за одного из штабелей появился молодой паренек в камуфляже и с винтовкой стандартной модели, используемой военными, и устройством теплового зрения нового поколения на правом глазу, выглядевшим как обычная линза. В выключенном состоянии его было практически невозможно определить. Во включенном же со стороны было видно, как радужка глаза переливается всеми цветами радуги. Большинство людей не подозревало еще о существовании такого прибора.

Парень остановился, осмотрелся и сказал:

— Да ничего здесь нет. Кто вам сказал, что кто-то идет?

Ему что-то ответили в ухо. Он постоял с минуту, посмотрел по сторонам, поковырял носком ботинка бетонный пол и неожиданно резко сказал:

— Тогда код "3"!

Алекс рванул из своего укрытия и прежде, чем парень успел опомниться, вырубил его прикладом винтовки. Джессика приложила руку к уху и негромко сказала:

— Они знают о нашем приходе. Один успел передать сигнал. Будьте готовы к отражению атаки.

Не успела она убрать руку от уха, как из-за спины послышались выстрелы. Сначала несколько одиночных, а потом три сплошных длинных очереди из пулемета. Алекс и Джессика переглянулись. Они узнали врага по характеру ведения огня.

— Роботы-штурмовики, — с ужасом в голосе догадалась Джессика и помчалась на звуки стрельбы.

— Твою мать! — Алекс на ходу приложил руку к уху и проорал: — Никому не высовываться! Инция, Лара, Диана, вы в ответе за смертных! Ждать нас! ЭТО ПРИКАЗ!!!

Алекс галопом побежал за Джессикой, они взбежали на штабеля и понеслись к отряду со всего духу, перепрыгивая с ящика на ящик. Впереди послышался голос Инции:

— КУДА, ВАШУ МАТЬ?!! ВЫ ЧТО — САМЫЕ ПУЛЕНЕПРОБИВАЕМЫЕ?!! БИЛЛ, КАРОЛИНА, НАЗАД…

Ее голос перекрыл звук взрыва. Это была импульсно-волновая граната. Одна из длинных очередей стихла. Стали слышны короткие очереди отстреливающихся.

— БЫСТРЕЕ!!! — взревела Джессика и запустила руку за спину.

Алекс понял, что она хочет сделать. Он прибавил ходу и тоже потянулся за спину. У обоих в руках таинственным образом появились ножи. Никто не знал, что это за ножи. Никто, кроме избранных. Для всех на свете они выглядели как обычные армейские штык-ножи. И сейчас эти двое намеревались их использовать не совсем по назначению.

Впереди Алекс увидел трех штурмовиков. Это был робот о трех ногах с цилиндрическим корпусом, из которого торчал один манипулятор с пулеметом. Один из них валялся выведенный из строя гранатой, двое других поливали притаившихся за ящиками из шестиствольных пулеметов. Судя по ленте, которая тащилась за ними, они могли продолжать в том же духе еще минут пять. Но они точно не подарят эти пять минут своим жертвам. Джессика ринулась к дальнему, который обстреливал Кармен, Лару и Диану. Алексу оставался ближний, но не менее далекий, обстреливавший Инцию. По нему по очереди стреляли Билл и Каролина. Еще одну гранату они боялись использовать, ибо штурмовик подошел слишком близко, и их самих могло зацепить. И тут Алекс увидел их ошибку. Ошибку, которая через два мгновения будет оплачена их жизнями. Штурмовик тоже это вычислил. Он на миг прекратил огонь, повернул манипулятор на семь градусов в сторону и… Алекс, приземлившись с затяжного прыжка, отрубил ему пулемет. Несколько секунд робот не мог понять, что произошло. Этого было достаточно. Алекс развернулся, крутанул в руке нож и двумя точными рассчитанными движениями перерезал штурмовика напополам. Краем глаза он заметил, что Джессика со своим уже разобралась. У обоих ножи пропали из рук быстрее, чем появились.

— Вы как? Все живы, здоровы? — поинтересовался Алекс.

— Да вроде да, — поднимаясь, ответила Каролина.

Но это Алекс уже и сам видел. На удивление ни Кармен, ни Билл, ни Каролина не получили ни одного ранения. Алекс и Джессика обменялись облегченными взглядами. Билл подошел к Алексу, желая то ли поблагодарить, то ли спросить о чем-то, но резко обернулся и вскинул ствол на звук взводящихся турелей. Алекс быстрым движением положил на его винтовку руку и опустил дуло. Турели застрекотали смертоносную трель в направлении куда-то за ангар.

— Они где-то сбоку пробили себе запасной выход, — догадалась Кармен.

К турелям подплыли сигмиты. Алекс резко вскинул правую руку и мощный энергетический луч поразил одного из патрульных. Джессика подобным образом поступила со вторым. Сопротивление было недолгим. Спустя несколько секунд сигмиты растворились.

— Не хрен трогать наши турели, — со злобой сказал Алекс, повернулся к Биллу и похлопал его по плечу. — Все вопросы — потом. Идем!

Билл, Каролина и Кармен справились со своими быстро округляющимися глазами и последовали за остальными. За ангаром послышалась перебранка:

— Рейс, а ты мне не объяснишь, какого черта наши турели нас же и обстреливают? — очень громко поинтересовался один.

— Я не знаю! — так же громко ответил другой.

— Где наши патрульные? — спросил третий.

— Кажется, они легли, — ответил первый.

— Да кто эти черти? — в голосе четвертого прорезалась истерика.

— Без паники, парни, — с натянутой твердостью произнес пятый. — Уходим, отсюда! Через задний ход. Бегом! Они уже идут за нами.

Трель турелей стихла. Алекс и Джессика первые добрались до боковой двери. Она была сюда недавно вмонтирована взамен грубо вырезанного куска стены. Почему им не подходила стандартная, находившаяся ближе к середине ангара, оставалось загадкой. Да и какая сейчас разница! Алекс жестом показал Джессике оставаться возле двери, сам пошел вперед, быстро пробираясь между единичными ящиками, стоящими возле стены. Пройдя метров двести, он остановился, щелкнул переключателем на винтовке, низко присел и выпустил три очереди в стену. В ней появилось несколько десятков маленьких круглых отверстий. По ту сторону стены со стонами и криками повалилось пять тел. Джессика выскочила за дверь, за ней последовал остальной отряд.

— Лежать, не двигаться! — послышался голос Джессики на той стороне.

Алекс ногой вышиб кусок стены перед собой, выскочил наружу и выстрелил в плечо одному из валявшихся на земле, который приподнялся на локте и уже целился в приближающихся с другой стороны членов отряда.

— Ты что не слышал? — злобно поинтересовался Алекс.

— А где седьмой? — поинтересовалась Джессика, подойдя поближе.

— Седьмой? — переспросил Билл.

— Ну да. Одного мы вывели из строя там, среди штабелей, здесь лежит пятеро. А источников живой энергии было семь. Так где же седьмой?

— Это к вам вопрос, — Алекс склонился над лежавшими.

И тут внезапно пришел телепатический удар. У всех, кроме Джессики и Алекса, подкосились ноги и они попадали не землю, сжимая свои головы, словно те вот-вот взорвутся. Потом мысленное давление перешло в боль и страдание, резко сменилось ужасом и оборвалось. Некоторое время все, включая раненых, корчились от боли в голове, а Джессика с Алексом осматривались по сторонам, пытаясь что-то увидеть. Спустя пару минут боль отступила, и члены отряда стали подниматься.

— Алекс, ты видишь хоть что-нибудь? — поинтересовалась Джессика.

— Нет, ничего. Никаких следов его присутствия. Подождите меня, я сейчас, — с этими словами Алекс перемахнул через забор уже знакомым некоторым присутствующим способом.

— Мальчики, — Джессика обратилась к раненым, — вы кто такие?

Никто не ответил, они лишь смотрели поочередно то на нее, то на забор.

— Мальчики, — продолжила Джессика максимально дружелюбно, но раненые понимали, что за этим дружелюбием скрывалась угроза, — если вы не поняли, то тот неизвестный — вроде как ваш соратник — сбежать не смог. Он умер.

— Как умер? — недоуменно спросил один из лежавших, скорее всего главный среди них.

— Да очень даже просто. Знаете, чем это нас только что шарахнуло? Это было что-то вроде предсмертного крика, только на уровне телепатии. Такое обычно случается, когда достаточно уверенного в себе телепата — причем неслабого — неожиданно настигает смерть. Причем настолько неожиданно, что он успевает лишь это осознать и вытолкнуть кучу подавляющих психику волн, пытаясь поразить того, кто на него напал. Судя по протяжности удара вашему приятелю не удалось отделаться быстро. Дай бог, чтобы Алекс хоть одну косточку от него нашел. А посему, если не хотите разделить участь вашего таинственного приятеля, отвечайте на вопросы быстро и сразу. Это понятно?

— Да, — ответил тот, что казался главным.

— Вопрос первый: вы кто такие?

— Мы здесь представляем интересы корпорации Телепатопия и вам…

— Так, я кажется непонятно объяснила… — с этими словами Джессика вскинула винтовку и выстрелила каждому раненому в ногу выше колена.

Лежавшие застонали и заскрипели зубами. Кто-то схватился за ногу, а кто-то решил не играть с чертом и, несмотря на адскую боль, старался не подниматься и вообще не шевелиться.

— В следующий раз стреляю по детородным органам, — холодно произнесла Джессика. — Повторяю вопрос: вы кто такие?

— Мы действительно из Телепатопии, — начал рассказ главный среди этой команды, медленно и тщательно взвешивая слова и попутно немного постанывая и кривясь от боли, — нам было поручено охранять и помогать нескольким важным персонам из руководства корпорации. Имена их я вам не скажу, потому как не имею представления, как их зовут на самом деле. Черт, да больно же!

— Ничего, потерпишь. А как же вы их называли между собой, если имен не знали?

— Между собой — главными. С ними лично — по кодовым именам.

— Хорошо, второй вопрос: где Томас?

— Какой Томас?

Джессика направила на него дуло и он испугано замахал руками.

— Да подождите вы! Я не знаю кто такой Томас. О ком вы вообще говорите?

— О похищенном вами человеке, — с напором сказала Кармен. — О студенте местного университета космических дисциплин…

— Да не похищали мы никого!

— Тогда какого черта вы тут забыли с такой охрененной техникой на руках?! — закричала Джессика. — Неужели скайфлайеры вам понадобились для барбекю?! Или крутые термографы вы использовали для игры в прятки?! Что ты мне тут чешешь, придурок?!!

— Да никого мы не похищали! — отчаянно закричал раненый. — Мы здесь для организации обеспечения необходимого нам оборудования, которое законным путем нам получить никогда бы не удалось. Никто ничего не говорил про похищения и мы никого не похищали.

— Погодите, — Джессика как-то мгновенно успокоилась и в ее голосе даже проявились нотки игривого интереса, — мальчики, а вы случайно не телепаты?

— Да, — старший раненный был настолько удивлен ее догадкой, что даже ненадолго забыл о боле в ноге. — А откуда вы знаете?

— Мальчики, — Джессика говорила все более вкрадчивым голосом, — а какого вы уровня?

— Среди нас самый слабый — тринадцатого…

— А документы, подтверждающие это, есть?

— Конечно…

— Покажи!

Раненный кряхтя потянулся к карману на брюках, достал оттуда искло-карточку и протянул Джессике. Та взяла ее и стала внимательно рассматривать. Потом протянула обратно и сказала:

— Да, действительно. Написано P-13. Ну, продолжай.

— Что продолжать? — не понял лежащий.

— Рассказывай, на кой хрен вам понадобились скайфлайеры?

— Для разбоя.

— Что? — недоверчиво усмехнувшись спросила Джессика. — Самой могущественной за всю историю человечества корпорации на что-то не хватает денег?

— Не в деньгах проблема. Я уже говорил, что кое-что достать невозможно ни за какие деньги и взятки. Вот и пришлось нам немного позаимствовать…

— А на скайфлайерах это делать достаточно просто. Конечно, ведь их двигатели глушат сканеры. Только безответственно все это. Вы знаете сколько проблем они могут принести.

— Так есть у нас умелый пилот. Он использует какую-то хитрую систему полета…

— Ага, умелый, так я и поверила…

Джессика обернулась. В двадцати метрах от них через забор перелетел Алекс, приземлился на ноги, выпрямился и направился к ним.

— Ты что его услышала? — поинтересовалась Каролина.

— Ха, наивная, — тихо ответила Джессика. — Этого человека практически невозможно услышать, когда он этого не хочет.

— Ты хочешь сказать, что почувствовала его?

— Именно почувствовала, а не услышала. И то только потому, что он не скрывает от нас свою ауру. Разница есть, и она очень большая.

— А еще кроме него так кто-то из вас умеет? — влез в разговор Билл.

— Я умею.

— Ну что у нас тут? — спросил Алекс, подойдя ближе.

— Пятеро бравых ребят оказывается крутые телепаты. Аж целый P-13. А у некоторых может и больше. Просто зондер-команда, порвут и выбросят…

— Правда? — Алекс с какой-то брезгливостью, посмотрел на лежащих. — Так это выходит, мы должны их бояться?

— Ну, типа да, — Джессика заговорщицки подмигнула Кармен. — Да они же нам сейчас мозги прополощут, выкрутят и высушат.

— Серьезно?

— Да, а еще у них есть пилот, умеющий летать на скайфлайерах так, как никто другой не умеет.

На некоторое время повисла пауза. Один из раненых как-то странно, немного щурившись посмотрел на Алекса, который в свою очередь обратил внимание на него.

— Ты лучше прекрати вот эти свои идиотские попытки подчинения, — медленно произнес Алекс. — Это тебе не Телепатопия, здесь никто вида не подаст, что ты взял над ним верх. Хотите я расскажу вам сказку про вашу корпорацию и про то, какое значимое место вы там занимаете?

На лицах лежавших отразилось легкое удивление.

— Будем считать, что вы согласились, — продолжил Алекс. — Итак, возьмем как пример одного из вас. Представьте себе — жил да был мальчик. Звали его неважно как. Однажды сам или по наводке кого-то он пришел провериться на склонность к телепатии. И, о чудо! У него обнаружили этот великий дар, хоть и в самой начальной и слабой стадии развития. И наш "неважно как" осознал, какие радужные перспективы могут появится у него в недалеком будущем. Он понял, что он особенный и уже уважаемый человек. И тут вдруг на горизонте появилась Телепатопия с ее рассказами о замечательных, почти райских условиях для всех особенных людей. Не знаю чем, но его затянули в корпорацию. Ему там очень понравилось: условия, отношение и все остальное было на высоте. Но руководство быстро сообразило, что им попался очень заурядный и слабый телепат, которому даже в перспективе не светило стать более-менее серьезным в этом деле. Вы думаете, они его выгнали? Нет. Ведь это повредило бы их имиджу и шло в разрез со знаменитым лозунгом: "Мы создали утопию для телепатов". Они горды тем, что любому особенному они находят место в жизни. Но как они это делают, они же не говорят, правда? И вот они нашего "неважно кака" как бы учили, сделали ему липовую проверку квалификации, выдали липовое удостоверение и отправили, скажем так, на фронт. Им всегда нужны липовые телепаты, чтобы отвлекать на них внимание, когда настоящие и стоящие что-то делают или уходят. Отвлечь внимание таких как мы.

— Хорошая сказка, — сказал главный среди раненных, — жалко чушь все это. Телепатопия всегда стоит за нас горой, и скоро сюда или же в место нашего временного заключения придут люди, которые "убедят" нужных людей в том, что мы невиновны.

— А если я докажу вам обратное, если предоставлю факты, что вы — всего лишь пушечное мясо в глазах вашей глубокоуважаемой корпорации, готовы ли будете пересмотреть свои взгляды на жизнь и снять розовые очки, надетые Телепатопией?

Молчание было ему ответом.

— Я так и думал.

— Так вы что же все здесь блатные телепаты? — спросил один из лежавших.

— С чего ты взял?

— Так ведь ни на кого повлиять мысленно невозможно.

— О, родной… а ты про ментальную защиту что-нибудь слышал?

— Допустим.

— Ну так вот, "допустим" наша Кармен просто поставила ее тем, кто сам этого сделать не смог.

— Кармен Келлер?

— А она уже так знаменита в ваших кругах, что любая третьесортная шавка о ней знает?

— Нет…

— Что "нет"? — вмешалась Джессика. — Вы что-то утаиваете?

— Нет! — глаза говорившего испугано округлились.

— Врешь, — голос Алекса стал мягким и вкрадчивым, как несколько минут назад у Джессики. — Ты лучше правду скажи по-хорошему, пока тебе это предлагают, — и он улыбнулся такой холодной и пронизывающей душу улыбкой, что похолодело внутри практически у всех присутствующих, даже у тех, к кому она не была обращена.

— Мы… — заговорил главный среди раненных, он начинал нервничать и немного заикаться, — мы… мы должны бы-были… ну… ну может и не должны… но… но у н-н-нас было з-з-задание доставить ее… в-вобщем уже не важно куда. П-просто п-п-поймать и д-доставить, если получится.

— Да? — Алекс улыбнулся еще холоднее. — А этот который так и не ушел, что же с ним?

— М-мы не в курсе. Он б-б-был старшим, он организовывал и командовал, а нас в свои т-тайны не посвящал. Во-возможно, он и забрал вашего Т-т-том-м-маса.

— Так, понятно, — Алекс отошел в сторону и поманил пальцем Джессику и Инцию. Когда они удалились на достаточное расстояние, чтобы их не было слышно, он продолжил: — Джес, организуй вывоз на корабль этих гавриков и всего оборудования, которого здесь быть не должно. Возьми в помощь взвод Билла. Проверь заодно, не было ли что уперто у колонистов из всего того, что есть на складе. Если найдешь, придумай как незаметно вернуть. Запомнила?

— Обижаешь!

— Я попытаюсь выяснить, был ли здесь провешен портал, если был, то куда. А если не был, то куда же подевался Томас. И просто на всякий случай: не лазьте нигде по округе, только в пределах ангара до забора. Назад пойдете той же дорогой что и пришли. Так теперь с тобой, — Алекс обернулся к Инции и лицо его мгновенно переменилось, голос стал твердым. — Что это было?

— В смысле? — переспросила Инция, хотя она уже догадывалась о чем пойдет разговор.

— Я спросил, что это было? Ты вообще куда смотрела? Из-за твоей нерасторопности и медлительности мы чуть было не потеряли двоих. Ты куда смотрела?

— Но я…

— Что "ты"? Я знаю все возможные оправдания, которые ты можешь мне сейчас привести, но ни одно из них не извиняет тебе содеянного. Ты понимаешь, что они могли погибнуть?

— Я… понимаю… Но я же была не одна! Лара и Диана тоже ничего не сделали!

— Вот почему надо повышать свои показатели на тренировках. Чтобы в нужное время и в нужном месте, ты сделала то, что должна. А ты провалилась с первой же попытки. Это не оправдание, ты была ближе всех к ним и ты не должна была ждать помощи с их стороны. Ты не должна рассчитывать, что их подготовка выше твоей. И я со стороны видел, что твоя позиция была лучше, чем у них, тебе проще было решить эту задачу.

— Но я…

— Я уже это слышал. Запомни, этого не должно больше повториться, — и не дожидаясь, когда Инция опомнится и попытается что-нибудь возразить, Алекс развернулся и ушел.

— Поздравляю, — произнесла Джессика, когда он их уже не слышал.

— С чем? — Инция подняла глаза, полные слез.

— С крещением. Ты не могла не ошибиться. Это должно было произойти, у всех бывает такой период. У кого-то до первой удачи, у кого-то после. Поверь моему опыту, лучше пусть это будет до. И поверь, намного легче, когда он тебе в глаза говорит то, что ты заслужила, — взгляд Джессики наполнился непонятной отрешенностью, казалось, что она уже не здесь и не сейчас, — чем когда он это умалчивает. И умалчивает не один год и не один десяток лет.

— Но он…

— А я тебе, кажется, говорила, — взгляд Джессики вновь стал серьезным, и она вперила его в Инцию, — что когда придет твое первое серьезное сражение, ты не будешь готова! А ведь у некоторых из нас боевое крещение проходило в более… ладно, не бери в голову. Никто не погиб здесь, а таким крещением не все мы можем похвастать. Иди отдыхай, я сама с ними здесь управлюсь. Только сделай мне одолжение, передай Биллу, чтобы он со своим взводом подтягивался сюда. И, кстати, ты теперь полноценный член нашей команды. Если ты еще не знаешь, что это значит, то знай — спрос с тебя будет больше, но и доверия тебе будет больше. Это я тебе гарантирую, как знающая Алекса лучше вас всех. Все иди, мне здесь есть чем заняться.

И Джессика оставила Инцию наедине со своими мыслями и чувствами и приступила к выполнению распоряжений Алекса.

ГЛАВА 5

Заканчивалась восьмая неделя присутствия студентов-новобранцев на планете LV-1220. В результате своей деятельности засекреченный отряд выявил всех телепатов среди учащихся местного университета обязательных космических наук (а их оказалось 63 персоны) и всех, кроме Сльюит Хадсон и так и не нашедшегося Томаса, по официальным каналам отправили на Землю в школу для телепатов. Для бывших студентов унокосны оставалось тайной, как же им со столь далекой колонии так быстро удалось связаться со столь серьезной правительственной организацией в обход всех посредников, вроде Телепатопии, но спрашивать никто не решался. В проведенном однажды между собой обсуждении они решили, что действительно попали в очень серьезную исполнительную структуру. Правда, никто не мог сказать, за какие такие заслуги это произошло, но все сходились во мнении, что стиль работы этой организации им нравился. Единственное чего все хотели — получить хоть одну весточку из дома. Алекс утверждал, что их родителям известно куда им писать, а почему не пишут — он не знает. Бывшие студенты хотели было сами написать, но Джессика сказала, что по причине секретности данной операции все, что они посылают, будет предварительно проверено, чтобы Телепатопия не смогла из их писем извлечь выгоду и понять, что здесь происходит, по неосторожно выданной информации кем-либо из отряда. И посоветовала вообще временно воздержаться от подобных действий. А местные девушки — Сльюит со своей подругой Рейчел — рвались на военную службу. Вернее хотели попасть в этот отряд.

— Сколько раз вам повторять, что никакой романтики в этом нет, — в который раз твердил Алекс. — Это просто опасно и еще раз опасно. К тому же, вы советовались с родителями?

Но в очередной раз их это не убедило. Мало того, они начали обижаться и время от времени вспоминать о дискриминации колонистов коренными землянами. Алекс, услышав это, пообещал подумать, но гарантировать им ничего не стал. Подруги на время успокоились, но от своего отступать не собирались. Знали бы, они, что Джессика уже давно рекомендовала в частной беседе их забрать в отряд и то, что Алекс уже почти готов был это сделать, то так бы не напирали. Но кто бы им сказал?

Алекс со своими спутницами после того дня, когда упал корабль, больше не ругались. Наоборот, Элеонора и Элая, казалось, с каждым днем становились все радостнее и веселее. На одном из специальных занятий по телепатии, которые Алекс проводил для Кармен и Сльюит, девушки, в первый раз пробуя сканирование, не удержали свои способности и случайно узнали причину столь хорошего настроения близняшек. Но Алексу не сказали, хотя и подозревали, что он знал об их осведомленности. А Кармен даже иногда подумывала о том, что он специально не скрыл эту информацию от них.

На планете ничего странного или серьезного не происходило, кроме нескольких исчезновений людей. СМИ распинались как могли: "Первые преступления будущей жилой планеты — неизменный атрибут большого поселения людей", "Первый маньяк на планете — признак цивилизации?", "Наша колония — рекордсмен во всем: промышленность, независимость, культура, преступность" и прочие высказывания стали регулярными на местном телевидении и красовались заголовками во всех местный периодических электронных изданиях. Ввиду того, что единственная местная типография и без того была завалена работой, с которой не справлялась, то пока что все газеты были исключительно электронными.

Девушка, спасенная с корабля, так и не приходила в себя, хотя и от приборов не зависела. Поэтому все ждали ее возвращения в мир живых и здравомыслящих и рассказа о том, что же произошло на ее корабле. И вот, под конец восьмой недели, в лазарет заявился Алекс со своими вечными спутницами. Он шел быстрым целенаправленным шагом, Элеонора и Элая пытались поспевать за ним, что выходило у них с трудом. Медработники сторонились этой компании. Попытавшаяся остановить их в регистратуре медсестра, молча проводила их глазами после того, как была подавленна тремя тяжелыми мрачными взглядами.

— Что ты здесь забыл? — спросила Элеонора в очередной раз споткнувшись о что-то.

— Я хочу вывести ее из комы.

— Ты что сдурел? Это ведь опасно!

— Я аккуратно.

— Зачем это тебе?

— В день катастрофы, когда я шел вас успокаивать, я почувствовал на корабле было что-то еще. Что-то живое. Но после этого я возвращался на космодром несколько раз и ничего такого не чувствовал. И мертвого тоже не чувствовал. И остатка портала не чувствовал. Чтобы оно ни было, оно не могло уйти бесследно.

— Ну и что? — вставила Элая. — Кто-то был при смерти и умер, сгнил или собаки растащили. Что тут неясно?

— Ты меня не поняла. Я как-нибудь в другой раз попытаюсь объяснить тебе это более понятно. Плюс немного странное поведение Джессики, когда она зачистила тот подвал. Да и я уже пару раз чувствовал что-то очень странное, но источника беспокойства все никак не могу обнаружить. И что самое необычное — я это уже где-то ощущал. Но до недавнего момента не мог вспомнить, где же я с этим сталкивался. И вот вспомнил, что нечто подобное было возле разбитого корабля в день катастрофы. И, я не знаю откуда, но все же понял, что "это" кто-то живой так… излучает. И этот кто-то был очень злой. И к тому же я видел какие-то странные следы. Как от гусениц, только рисунок гусеницы был ровными дорожками и круглыми вмятинами размером с маленький мяч. И ширина гусениц была метра два.

— Алекс, ты меня пугаешь.

— Надеюсь, что лишь пугаю.

Он склонился над спасенной женщиной. Ожоги уже почти прошли. И теперь без труда можно было разглядеть красивое женское лицо. Алекс давно уже заметил, что со времен выхода человечества в космос заметно вырос процент красивых людей. Возможно, это было связано с еще большим раскрепощением психологии человечества в плане создания семьи начиная с конца XXI века по сравнению с XX — началом XXI века. "Но с другой стороны, тут еще и другие факторы повлияли. И зеленокожие играют не последнюю роль в этом", — закончил он про себя. Алекс закрыл глаза. Джессика оглядывалась по сторонам, наблюдая за тем, чтобы им никто не помешал. Минут 15 он так и стоял, затем открыл глаза и сказал:

— Получилось. Через пару минут очухается.

Он встал рядом с кроватью и стал ждать. И точно через две минуты женщина открыла глаза.

— Где я? — спросила она. У нее был приятный голос.

— В безопасности, — ответил Алекс.

— Мне привиделся страшный сон, как будто я летела на космическом корабле и еще — там было Это, — она закрыла глаза и снова отрыла. — А потом авария, огонь, много огня, — она посмотрела на Алекса, — и вы меня спасли. Но это был лишь сон. Как хорошо, — потом она посмотрела на Алекса пронизывающим взглядом. — Это ведь был сон?

— Смотря, что вы называете сном. Если из вашего рассказа убрать фразу "и там было это", то остальное я могу подтвердить, как действительно случившееся.

Женщина напряглась. Кто-то смотрел позади новости по голопроектору. Очередная пропажа с репортажем с места событий.

— А это? Было Это?

— Что Это? Опишите, пожалуйста.

— Нет, оно не могло выжить, — она, кажется, вновь расслабилась. — Иначе вы бы до меня не добрались. Оно бы не пустило…

— Что за Это? Вы можете описать подробно.

— Для начала, не мешало бы познакомиться, — заметила девушка.

— Меня зовут Алекс, это Элая и Элеонора.

— Очень приятно. Меня зовут…

Она не закончила. Ее глаза резко округлились. Рука поднялась и задрожала, но указательный палец показывал на голопроектор. Она произнесла всего одно слово: "Это!", — и ее тело обмякло. Наверно, она опять упала в обморок. Но у Алекса не было времени это выяснять. Он резко обернулся. На экране был репортаж с места событий, журналист стоял на фоне каких-то заплесневелых мусорных баков и вещал:

— …видели в этом районе. Местные власти выразили свое беспокойство, но от детальных комментариев отказались. Все, что нам удалось у них выяснить ограничилось несколькими фразами, цитирую: "Это уже восьмое исчезновение за месяц. Так что нам не до вас сейчас. Не мешайте работать". Кто этот таинственный похититель? Неизвестно. Интересно, что требования выкупа еще никому не приходили…

Алекс выбежал в коридор. По дороге он столкнулся с Кармен.

— Что произошло? Ты чего так несешься?

— Кармен, бегом к Каролине. Пусть строит свой взвод и на космодром. Через 15 минут проверю. Бегом я сказал!

Он куда-то убежал. Пару секунд Кармен стояла в ступоре. Из палаты вышла одна из близняшек.

— Куда это он? — спросила Элая.

— Он сказал собирать взвод и ждать на космодроме.

— И ты все еще здесь? Неужели он невнятно тебе что-то сказал? Учти, я его давно таким не видела. Он чем-то очень сильно обеспокоен. Так что лучше поспеши.

— А как вы?

— За нас не беспокойся. Выполняй приказ!

Кармен побежала в общежитие. Благо оно находилось совсем недалеко. Когда они только прилетели сюда, она не раз удивлялась тому, что госпиталь находился через дом от общежития для студентов и преподавателей местного УОКН. Но вот теперь это ей пригодилось. Что же могло произойти, если Алекс так сильно забеспокоился?

Лифт, казалось, поднимался медленнее, чем обычно. Выскочив из кабины лифта, Кармен пробежала до конца коридора и влетела в свою комнату. С ней вместе жила Каролина.

— Ты чего так запыхалась? — спросила подруга. — Куда несешься? Что — от маньяка убегала. Так покажи мне его, я его быстро отделаю.

— Да нет, тут другое. Есть предложение сходить на пикник.

Лицо подруги стало серьезным. Естественно, она поняла. Это был шифрованный язык. Новобранцы уже семь недель днями изображали из себя студентов, а ночами занимались военной подготовкой. Не высыпались страшно, но постепенно кое-какие азы приобретали.

— И где он намечается?

— Где обычно. Собираемся через 13 минут.

— А ты разве с нами? Друзей Билла берем?

— Я пойду, а Билл вместе с друзьями — нет, — Кармен считала, что ее помощь может пригодиться, несмотря на то, что она входила во взвод Билла. — Долго будем болтать, начнут без нас.

— Ты права. Пошли, найдем еще кого-нибудь. Только сначала переоденемся.

Они быстро переоделись в камуфляж, вышли и пошли оповещать остальных из взвода Каролины. Когда они еще заселялись, Алекс непонятно зачем выбил три этажа только для студентов и преподавателей с Земли, прилетевших с "Килаленом". Он настаивал на том, чтобы вся эта компания жила как можно ближе друг к другу. Правда, пытался он занять этажи пониже, но в этом ему отказали. Джессика тогда намекнула, что это не столь важно и Алекс не стал настаивать. И всех нужных им сейчас людей — взвод Каролины — они смогли оповестить довольно быстро. Через двенадцать минут они уже стояли в две шеренги на окраине космодрома. Еще через минуту подошел Алекс.

— Значит, так, — сказал он, посмотрев наверх, — сейчас прибудет челнок с оружием. Я вообще-то не давал приказа тебе приходить, Кармен, но лишний телепат нам не помешает. Я не знаю, против чего мы идем, но это точно надо остановить. Угроза пришла неизвестно откуда и как ее опознать пока неясно. Так, груз прибыл.

Приземлился челнок. Через две минуты все, включая Алекса, были полностью снаряжены и готовы к бою. В комплект экипировки входило следующее: плазменно-лучевая автоматическая винтовка, прибор разносортного обзора (ночное, термическое, энергетическое, лучевое и прочее), маленькая рация в ухо и одна из девушек взяла аптечку. Стандартный облегченный набор современного солдата. Состоял он только из нестандартных образцов, но это было неважно.

— Кто-нибудь может определить это место? — спросил Алекс и рядом с ним сгенерировался голоэкран. На нем без звука прокручивался кусок новостей, где репортер стоял на фоне заплесневелых мусорных баков.

— А мы идем мусор расстреливать? — послышался вопрос из толпы.

— Разговорчики в строю! Просто скажите, знаете вы это место или нет?

— Я знаю, — неуверенно ответила Каролина.

— А чего неуверенно говоришь? Так знаешь или нет?

— Думаю, знаю.

— Тогда ты ведешь. Бегом! — скомандовал Алекс.

Они рысцой двинулись по направлению в город, Алекс замыкал. Смеркалось, и на улице практически никого не было — так было заведено на большинстве дальних человеческих колоний. "Правда, в этой колонии данное правило пока что соблюдалось, но в скором времени все должно изменится", — подумала про себя Кармен. "С такими тепами развития инфраструктуры, промышленности и прочего местные жители скоро станут считать жизнь на LV-1220 сродни земной, и постепенно здесь появятся разнообразные ночные развлечения".

Бежали минут двадцать, иногда переходя на шаг, чтобы отдышаться. По дороге им встретилась лишь одна парочка, целующаяся на скамейке, но они были слишком заняты, чтобы обращать на окружающих свое внимание. Наконец, командир взвода подала сигнал, что они пришли. Это был узкий переулок, в конце которого стояли те самые заплесневелые баки, попавшие в вечерний выпуск новостей. В тот момент Биллу очень хотелось подколоть Алекса, но он не рискнул.

— Что мы здесь ищем? — спросила Каролина.

Алекс не ответил. Он смотрел на Кармен. Та держалась за голову и что-то шептала. Потом она успокоилась и посмотрела ему в глаза.

— Я тоже это почувствовал, — сказал Алекс. — Значит, не показалось. Всем ждать здесь.

Он подошел поближе к мусорным бакам. Его чем-то пугала плесень. Алекс поводил дулом винтовки в разные стороны. Вроде ничего особенного. Он услышал сзади голоса и обернулся.

— Что вы здесь делаете? — спрашивала Каролина у какого-то низенького пожилого мужичка в сером комбинезоне.

— Я вообще-то пришел почистить этот уголок от мусора. Я из службы утилизации. Только я не припомню, чтобы мы вызывали на планету военных. Конфликтов и терактов у нас не наблюдается. Что вы здесь делаете?

— Э-э… — Каролина сама не знала, что они здесь делают.

— Убирайтесь и не мешайте работать.

Алекс узнал в нем одного из "подвыпивших игроков в домино. Седобородого…

— Скажите, — сказал подошедший Алекс, — а почему вы здесь так давно не убирались? Смотрите сколько плесени. А она ведь сразу не появляется.

— Да я сам не понимаю, — признался мужичок, — мы здесь убирали всего позавчера. А сегодня наш начальник посмотрел новости, где показывали это место, и такой разнос нам устроил. Мусор здесь быстро скапливается, это все — строительные рабочие. Мы с ними никак сладить не можем. Но чтобы плесень… э-э, а вы, собственно, кто? Где я вас видел. Случайно не из службы дезинсекции?

— Шутник вы, дедуля, — улыбнулся Алекс. — Хотя в некотором роде вы правы.

— Ну ладно, я так понимаю, вы куда-то шли. Не буду вас больше задерживать. По какой бы причине вы не находились на нашей захолустной планете, вам наверно надо идти выполнять свою, без сомнения, очень важную работу. А я буду выполнять свою, — он подошел и схватился за мусорный бак. — В конце концов, это всего лишь…

Он недоговорил. На него резко рухнула вся плесень. Мгновенно уголок с мусорными баками превратился в нечто неописуемое. "Плесень" летала с такой скоростью, что невидно было ничего, кроме прыгающих в центр и обратно кусков зеленого нечто. Мужичок кричал от боли, его крик пробирал до костей. Алекс мгновенно подскочил к тому месту, где мгновение назад находился уборщик, сунул туда руку, резко выдернул оттуда мужичка и откинул подальше. Кармен рухнула в обморок. На человеке кожи уже не было практически нигде, а мышцы местами были выгрызены до кости. Непонятно как удержавшийся до этого кишечник после падения тела стал вываливаться наружу. Алекс оттащил его ближе к солдатам.

— Что это такое? — спросила Каролина. Она единственная не была шокирована происшедшим, но испытывала легкую тошноту от увиденного. Алекс не ответил. Он склонился над телом и начал его осматривать. Попробовал пульс (интересно правда как), посмотрел зрачки, пощупал руки. Не поднимая головы, он спросил:

— Кто в вашем взводе санитар?

— Я, — ответила Ингла.

— Кто я?

— Рядовой Ингла.

— Жанна, если не ошибаюсь.

— Так точно!

— Аптечку, надеюсь не потеряла?

— Никак нет!

— Давай мне, быстро!

Жанна сунула ему аптечку. Быстрым движением Алекс открыл ее, сунул туда руку, что-то достал и вколол в оголенную мышцу на плече потерпевшего. От места укола поверх мышц стала расползаться желтовато-оранжевая полупрозрачная пленка.

— Что это?

— Искусственная кожа. Жанна, помоги.

В четыре руки они кое-как вернули кишечник на место и придерживали его, пока пленка не покрыла место, где раньше был живот.

А "плесень" тем временем не бездействовала. Она сползла со стен и растелилась на земле. Затем она начала передвигаться. Задняя полоса поднималась, ползла по всему шару "плесени" и опускалась на землю впереди. Сразу за ней шла следующая полоса. Это напоминало очень широкую и низкую гусеницу танка. И вот так накатом она очень быстро приближалась к людям.

— Оно движется к нам! — с ужасом заорала Каролина.

Кажется, этот крик вывел из оцепенения всех остальных. Моментально началась стрельба из сорока стволов. Но "плесень" не останавливалась. Солдаты начали пятиться.

— Занимайтесь потерпевшим, — скомандовал Алекс и косо посмотрел на распластавшуюся Кармен, — и остальными ранеными.

Он поднялся и оценил ситуацию. На надвигающуюся волну не сильно влияли автоматные очереди. Их было настолько много, что тщедушные потуги взвода, хоть немного их сдержать были похожи на попытку отхлестать океан.

— Используйте выжигатели!!! — перекричал Алекс грохот автоматных очередей. — И давайте живее!!! У нас двое лежачих!!!

Солдаты перестали стрелять, щелкнули переключателем на винтовках и включили распыленные красные лучи. Как им однажды на тренировке объяснили, этот особый луч почти моментально нагревал любую органическую ткань до температуры 1200 ЊC. "Плесень" начала обугливаться и постепенно останавливаться. В обугленном состоянии она имела интересный вид: это были комочки похожие на приплюснутый сфероид снизу, у которых была куча мелких ножек. Минут через пять была выжжена вся "плесень". Если не считать Кармен и уборщика обошлись без потерь.

— Его срочно надо в лазарет, — привлекла к себе внимание Жанна. — Я ничего не могу для него сделать. Ткани все равно надо восстанавливать, часть внутренних органов повреждена. Плюс мы, возможно, ему завороток кишок сделали. Черт, что это у вас за методы лечения?

— Медики будут его лечить, а не мы, — ответил Алекс. — Это средство лишь помогает человеку с большими участками сильно поврежденной кожи дожить до оказания нормальной помощи.

— А как же кровь, кровеносные сосуды? Черт, он не дышит и пульса нет!

У Алекса в правой ладони собрался сгусток голубой энергии. Парень бросил его на грудь потерпевшему. Того дернуло в конвульсии. Жанна приложила палец к шее.

— Дышит…

— Все здесь, Жанна, предусмотрено. Сосудов нет, но необходимые вещества поставляются органам. Недолго правда. Но на то, чтобы донести до госпиталя и оказать полноценную помощь, хватит. Я, по крайней мере надеюсь. Взвод, слушай приказ: двое забирают дедушку, двое — Кармен, рядовой Ингла и я идем в лазарет, остальные ждут возле челнока. Никаких вопросов не задавать до тех пор, пока я не разрешу. Приказ ясен?

— Так точно! — взревело сорок глоток.

— Меня нести не надо! — возмутилась только что очнувшаяся Кармен. — Я и сама пойду.

— Что произошло? Ты чего без сознания грохнулась?

— Я не знаю. Я мысленно ощутила боль человека. И невыносимую злобу еще чего-то. Очень сильную злобу. Она меня поглотила.

— Хорошо, не напрягайся. Я тоже это ощутил, но у меня тренировки больше. И ты недавно несколько блоков поставила своим друзьям. Пойдем, надо бы одну особу расспросить, с чем мы это только что сражались.

Они развернулись уходить и тут резко хлынул дождь.

— Ну, спасибо вам, господа атмосферщики! — со злобой в голосе прошипел себе под нос Алекс. — Этого нам еще не хватало.

* * *

— Положите его здесь. В каком он состоянии? — дежурная медсестра, чуть не упавшая в обморок, увидев уборщика, теперь металась и вызывала всех врачей, каких могла.

Время было позднее, практически вся смена сегодня на работе задержалась дольше, но многие уже успели разойтись по домам.

— Пока что более менее в стабильном, — ответила Жанна. — Но надолго ли?

— Никогда подобного не видела. Это что — нилмангит?

— Мы тут кое-что пытались сделать, но, кажется, не совсем правильно сложили кишечник.

— Боже, его надо быстро на операционный стол! Бог его знает, что вы еще неправильно могли сделать. Так это все-таки нилмангит?

Ответом ей было молчание. Жанна сама не знала, что это. Тут зашел один из врачей, на ходу снимая халат. И встал ступором, увидев тело. С полминуты он смотрел не двигаясь и не мигая. Не каждый день увидишь человека, покрытого полупрозрачной кожей, под которой хорошо было видно рваные мышцы, а местами еще и кости, даже если ты работаешь хирургом на окраинах галактики. Осмыслив увиденное врач медленно надел халат обратно и сам повез пострадавшего в операционную, позвав медсестру с собой, чтобы та по дороге вкратце описала ситуацию. По репродуктору передали, чтобы все свободные врачи шли в операционную номер два. Мимо пробегали люди в белых халатах. Один из них остановился и обратился к Алексу:

— Это вы привезли этого старика? Где вы его таким нашли? Ужас! — тут он опустил взгляд на винтовки в руках. — А вы вообще кто? Мы вроде военных не заказывали. И чем вы его обработали? Я думал, что нилмангит еще только в разработке.

Его окликнули из регистратуры и он убежал, не получив ответа ни на один вопрос. Послышался чей-то громкий вопрос на весь коридор: "Это что — нилмангит?" В комнату забежал какой-то низкий толстый мужичок в костюме. Он подбежал к солдатам, стал быстро пожимать им руки и попутно представлялся:

— Председатель колонии, Джон Райдер. Я не знаю, откуда вы ребята взялись, но вы как нельзя кстати. Вы спасли одного человека, но у нас только что было еще три сигнала о нападении чего-то зеленого и агрессивного с разных концов поселения. Я не буду пока вдаваться в причины вашего пребывания здесь, но попрошу сделать максимум возможного по устранению этой проблемы.

— Кармен, Жанна и вы двое, — быстро заговорил Алекс, — бегом назад, поднимайте второй взвод, пускай Каролина инструктирует Билла. Это будет вам первое боевое задание. Обследуйте город, зачистите всю эту мерзость. Я скоро к вам присоединюсь. Бегом! Проводите председателя в безопасное место и по возможности, информируйте его о ходе событий в городе. Да, кстати, Джон, нужно будет убедить атмосферщиков выключить на время дождь. Всё, я догоню.

Солдаты ушли, председатель пошел за ними. Алекс посмотрел им вслед, постоял некоторое время и направился в палату к женщине с разбитого корабля. Она по-прежнему лежала без сознания. Алекс наклонился над ней, положил одну руку на лоб, а вторую на живот в районе талии. Он закрыл глаза и стоял так некоторое время. Под его ладонями появилось голубое сияние. У Алекса перед глазами встали картины из памяти женщины. Он увидел научно-военную базу, долгие месяцы проведенные там, работу, которая нравилась обладательнице воспоминаний. Потом была боль, резкая темнота, повисшее в воздухе тяжелое ожидание и что-то надвигалось. Потом начались ужасы и… Алекс отдернул руки, как ошпаренный и отпрыгнул от койки. В последней сцене, которую он увидел, был корабль, летевший с бешеной скоростью. По нему распространялась, переходя из каюты в каюту, "плесень". Женщина открыла глаза и посмотрела на него. Алекс стоял, тяжело дыша, с ужасом рассматривал свои руки. Она с удивлением посмотрела на него.

— Я так и не представилась. Меня зовут Ангелина Ковалёва…

— Я знаю, кто ты, — выдавил из себя Алекс. — Ты прилетела с военной базы на планете TX-15462. Но что там у вас произошло?

— Это странная история. Мы сами не знаем. Просто "в один прекрасный день" открылись порталы и полезли всякие создания.

— А эта "плесень"?

— Это был проект, над которым мы долго работали. Это секретный проект.

— Уже не секретный. Ангелина, вы сейчас на планете LV-1220 и она кишит этой "плесенью".

У женщины резко округлились глаза.

— Спокойно, мы принимаем все возможные меры по устранению этой заразы, но мне нужна полная информация о том, что это такое. Вы можете пройти со мной?

— Да, но где моя одежда.

— У нас нет времени ее искать и разбираться с бюрократией. Еще я не хочу отвечать на кое-какие вопросы, которые мне уже почти готовы здесь задать. Пойдемте, расскажите все по дороге. В самое ближайшее время мы организуем для вас одежду вместо больничного халата.

— Но это не займет много времени…

— Прямо в эту секунду на планете умирают люди из-за вашего секретного проекта. Дорога каждая секунда. Как человек военный, я думаю, вы знаете, что это означает?

Женщина молча откинула одеяло, встала и покачнулась. Алекс подхватил ее за руку, опер себе на шею и они направились к выходу. На ходу женщина начала:

— Хорошо. Тогда слушайте. Все началось с того, что к нам прилетел очередной заказчик…

Спустя минуту после их исчезновения в палату влетел врач. Увидев пустую койку, он выбежал в коридор и крикнул:

— Охрана!

Подбежал человек в форме.

— Куда делась пациентка?

— Но… мы не видели, как она выходила. Она вам нужна? Я посмотрю записи.

Охранник убежал. Спустя две минуты он вернулся с начальником охраны и еще с двумя врачами.

— Это странно, — сказал начальник охраны. — Она не выходила из палаты.

— Куда же она делась тогда?

— Она просто исчезла.

— Как исчезла? — не понял врач пришедший первым.

— Растворилась, — ответил охранник. — Была на койке, потом пропала.

— А парень?

— Какой парень?

— Тот, который сюда вошел. Который к ней, кажется, и приходил.

— Не было никого.

— Но я его сам видел! Меня отвлекли, когда я направлялся сюда…

— Я тоже его видел, — подтвердил один из врачей, пришедших позже.

— Не было никого, — настаивал охранник. — На записях ничего нет.

— Да их тут была целая куча, этих военных…

— Их видели, они привезли потерпевшего, к ним подошел наш мэр и они ушли куда-то вместе с ним. Никого из больных они с собой не увели. И никто к пациентке не заходил.

— Да что здесь, черт побери, происходит? Кто они были такие? И откуда у них нилмангит?

Никто не мог ответить на эти вопросы. Комнату заполнило молчание.

* * *

— Да сколько раз вам повторять, что это ненадолго?! — терпение Алекса стремительно подходило к концу.

— А сколько раз вам повторять, что это категорически невозможно? — молодой парень старался держать себя в руках, несмотря на то, что у него тоже нервы были уже на пределе.

Они находились в комнате управления атмосферным процессором собралось уже довольно много народа. Среди них были сотрудники, которые собирались уходить, но услышали скандал и пришли посмотреть, дежурная смена, следившая за нормальной и правильной работой оборудования, непонятно откуда появившееся начальство атмосферщиков аж в шести лицах и Алекс с Ангелиной. Последняя была одета в камуфляжную форму, которую натянула на себя в этой же комнате. Председатель колонии не дошел и Алекс начал за него волноваться. Помещение не было рассчитано на большое количество людей, так что здесь было уже достаточно тесно.

"Служба компрессии и преобразования атмосферы и грунтов, управления циклонами и осадками" — таково было полное название этой организации. Эти ребята были притчей во языцех почти на всех планетах Альянса человеческих миров, несмотря на совсем недолгое время существования как самой службы, так и профессий, связанных с ней. Работа в этой организации в любой колонии была одной из самых престижных и важных. Просто так сюда никто не попадал. Как следствие, почти все атмосферщики патологически считали себя самыми важными на планете людьми и очень часто и много чего требовали от руководства. Обычно, разумеется, им не давали перегибать палку, а разумные требования удовлетворяли по мере возможности. Тем более всегда был виден конкретный результат обоснованности их требований по качеству воздуха и урожаю на полях. Но сейчас был тот самый случай, когда на них свет клином сошелся. И как всегда не вовремя. Только они явно чего-то не понимали. Того, что важнее сейчас не их твердое упрямство, а их сотрудничество. Того, что от них сейчас зависят жизни людей на их же колонии. Возможно, даже чьих родственников из присутствующих. Но нет, они были непреклонны, и Алекса это начинало бесить.

— Вы что не понимаете, что происходит?! — Алекс уже начинал срываться на крик.

— Я следую согласно инструкции о предупреждении и предотвращении террористических актов на удаленных колониях, — говоривший хоть и был довольно молод, но был главным среди присутствующих атмосферщиков. — И данный случай был конкретно описан, как способ захвата атмосферного процессора для дальнейшего устрашения действующей власти… ну и так далее. В общем, вы мне можете врать сколько угодно, но без соответствующих разрешений от вышестоящих мы вас никуда не пустим. И советую даже не трепыхаться.

Ангелина с ужасом для себя заметила, что на самом деле здесь все было не так просто, как казалось. Дежурный персонал время от времени по очереди нервно дергали руку к поясу. Кажется, они все были вооружены. Она не знала, известно ли об этом ее спутнику или нет, но все же не хотела, чтобы разговор перешел во что-то более серьезное и жестокое только потому, что Алекс не собирался отступать от своего. Тот, в свою очередь, тоже видел непонятные телодвижения оппонентов, но пока что пытался обойтись без применения силы. В колонии и так сейчас много крови проливалось.

— Мне что перед тобой на колени встать?

— Забавно будет посмотреть, — саркастически улыбнулся главный, — Меня это может и порадует, но делу не поможет.

— А может мне тебе башку снести? — с напором прорычал Алекс.

— Это угроза? Учтите, в этом случае мы имеем право расценивать это как терроризм и открывать в ответ огонь на поражение.

Как по сигналу дежурная смена засунула руки за спину. Послышались тихие щелчки. Это значило, что они поснимали оружие с предохранителей.

— Это не угроза, это — предупреждение. Ибо если вы этого не сделаете, я буду вынужден силой изменить режим погоды.

— Не успеете…

— Да ты пойми, в эту самую минуту могут умирать мои люди и ваши жители от того, что вы не захотели пару дней не включать дождь.

— Вы меня тоже поймите, атмосферная компрессия — это сложная система создания идеальных условий для людей и сельского хозяйства. Ведь если мы сейчас выключим дождь, то, возможно, потеряем 5 % урожая.

— А если не выключите, то потеряете много людей. И там процент, скорее всего, будет быстро расти в геометрической прогрессии аж до тех пор, пока не достигнет сотни. Я же вас не заставляю его навсегда выключать. Через два-три дня можете его включить и продлить внепланово на несколько дней. Я думаю, местные власти будут не против.

— Да вы себе представляете, что нам придется менять график атмосферных процессов? Вы знаете, сколько там пересчитывать, а потом утверждать?

— Так вот из-за чего весь сыр-бор? ВАМ ПРОСТО ЛЕНЬ ПЕРЕСЧИТАТЬ?!!!

— Весь сыр-бор из-за того, что мне нужно распоряжение сверху. И НЕЧЕГО ТАК ОРАТЬ!!!

Алекс резко отвернулся от него. Практически все присутствующие напряглись, они ожидали, что он сейчас ударит оппонента — их начальника. Но вместо этого Алекс обернулся и спросил:

— Хорошо, кто может дать это распоряжение?

— Мы замыкаемся на наше министерство на Земле, так что только они. Учтите, местный председатель не поможет — мы от него не зависим.

— А Заместитель Президента человечества подойдет?

— Ну зачем же так? — резко переменился в лице главный. — Я понимаю, что вы сын нашего скрывающегося от публики Президента, но зачем тревожить такую занятую особу по пустякам.

— Это не пустяки, — отрезал Алекс.

Перед ними материализовался голоэкран. На нем появилась картинка: темная комната с большой кроватью, на которой укрывшись одной простыней спала женщина. В ее комнате что-то зазвенело. Женщина не шевельнулась. Зазвенело настойчивее. Реакции — ноль. В комнате было очень темно и далеко не сразу стало понятно, что она в постели была не одна. Прозвучал третий, очень длинный звонок. Наконец, женщина медленно села в кровати и стала чесать затылок, бормоча что-то под нос. Потом она подняла взгляд, резко вскрикнула и прикрылась, как смогла, руками. Она не знала, что с этой стороны экрана невозможно было практически ничего различить, кроме ее силуэта.

— Ты совсем совесть потерял? — голос женщины еще оставался сонным. — Ты на синхронизатор времени смотрел? Сейчас у нас три часа ночи. Ты чего в такую рань звонишь?

— Разговор есть.

— Неужели такой срочный? — в ее голосе прорезался сарказм.

— Очень срочный.

Женщина тяжело вздохнула, потянулась к халату, укуталась в него, встала и приблизилась к экрану. Все присутствующие узнали Заместителя Президента человечества Клару Джеймс.

— Ну, что там у вас? — нетерпеливо поинтересовалась она.

— Мы столкнулись с угрозой планетарного масштаба, которая, очень даже возможно, сможет поразить и Землю. Мы нашли способ более-менее эффективного сражения с ней. Это выжигатели. А этот человек, — Алекс взглядом указал на начальника атмосферщиков, — не хочет предоставлять нам помощь в проведении зачистки угрозы, а даже наоборот — всячески этому мешает. Он отказывается изменить график погоды на планете и тем самым выключить дождь, дабы выжигатели не перегревались и использовались намного более эффективно, что в разы бы увеличило скорость уничтожения врага. Сейчас общее положение в колонии медленно скатывается в одно место.

— А ты сам этого решить не можешь, да? — похоже, что Клара была искренне удивленна.

— Минуточку… — попытался было влезть в разговор молодой начальник, но тут же стушевался под мрачным взглядом Заместителя Президента.

— Молодой человек, — начала Клара, — вы мешаете проведению секретной военной операции и попутно ликвидации угрозы населению вашей планеты и еще хотите как-то оправдываться? Если вы немедленно не выполните абсолютно все требования стоящего перед вами командира тяжелого крейсера "Килален", то за каждую смерть, за каждую травму хотя бы одного жителя планеты будете отвечать именно вы. И поверьте мне — с вас спросят строго. А еще приготовьте пожалуйста документы на увольнение. Так, на всякий случай. У меня все.

И монитор потух. Молодой начальник сглотнул. Алекс выжидающе смотрел на него. Выхода он своему оппоненту не оставил. Слишком много людей слышало распоряжение Заместителя Президента. Да и не только людей — в этой комнате присутствовал автоматических электронный журнал, который фиксировал практически любой разговор, когда в помещении находилось людей больше отведенного количества, или в случае, если система компрессии атмосферы начинала сбоить.

— Я думаю все прекрасно понимают степень риска от того, что сейчас произойдет, — начальник атмосферщиков тщательно подбирал слова. — И осознанно заставляют меня сделать это. Ну вот и хорошо! Ребята, отключай!

— Но босс… — один из дежурной бригады выглядел немного побледневшим. — А восстановление потом… Да и что они за военные, если не могут…

— Делай, что говорят!

Алекс резко отвернулся от них и приложил руку к уху. Совсем недолго он так стоял, потом тихо сказал: "Понял, Джес", опустил руку и повернулся к находящимся в комнате атмосферщикам.

— Только что стало известно — ваш председатель остался без одной конечности. Если конкретно, то без руки. Ее… в общем не важно. Еще, есть у вас тут детский сад N 12. Ну так вот, он был атакован… этим. Я не имею ни малейшего представления, почему там остались дети, но подозреваю, что на вашей колонии такое часто практикуется ввиду постоянной занятости взрослых на определенных профессиях. Насколько я понял их там около 30–35 человек. Но это тоже не важно. Самое главное — наши группы зачистки никак не могут справиться с двумя гнездами этого и не могут пробиться к детскому саду. Если у вас сейчас там находятся сын или дочь, то заранее соболезную. Но, главное, помните — вы сами виноваты во всем случившимся и во всем, что еще произойдет.

Алекс и Ангелина развернулись и молча пошли к выходу. Молодой начальник крикнул в им вслед:

— Пожалуйста, постарайтесь их все-таки спасти! Мы в долгу не останемся! А дождь мы выключим. Обязательно выключим, причем немедленно! Вы только сделайте что возможно для спасения детей… они же не виноваты ни в чем…

Но Алекс уже не слушал, ему было не до этого.

* * *

Шел третий день зачистки. Солдаты устали, за трое суток они поспали в общей сложности четыре часа. Зачистка шла медленно, но уверенно. Помогали местные силовые структуры, которые очень обрадовались, когда узнали о присутствии на планете военных при таком неожиданном стечении обстоятельств. Воевать в основном приходилось лучевыми установками, у которых время от времени разряжались аккумуляторы. Солдаты хвалили инженера, который придумал эту винтовку: она сама постепенно заряжалась энергией, используемой выжигателями. Местные воевали огнеметами, которых было очень мало и для них уже заканчивалось топливо, а генераторы материи не успевали производить его с такой скоростью, к тому же было почти не из чего, ведь мусор был в большинстве своем с "плесенью" и часто уничтожался вместе с ней.

Взвод Каролины и взвод Билла устроили соревнование по количеству уничтоженных гнезд "плесени". Неожиданно для всех в состязании выиграл взвод Алекса, состоявший из 11 человек: восьмерых "преподавателей", непонятно как (хотя справедливей было бы сказать "непонятно когда") туда затесавшихся Рейчел и Сльюит, а также женщины с разбитого корабля. Начав свое победоносное шествие со считавшегося практически потерянным детского сада, они уничтожили втрое больше гнезд, чем взвода Каролины и Билла вместе взятые. По ходу дела практически каждый участник компании по зачистке задавался вопросом: почему "плесень" столь долго находившаяся почти в пассивном состоянии, вдруг резко активизировалась? Но даже Алекс с Джессикой не знали ответа на этот вопрос, о чем по свободе и сообщили подопечным. Кармен и Каролина сомневались в их честности, им казалось, что даже если эти двое и не знают ответа, то уж точно имеют какие-то догадки. Но спорить и доказывать у них не было ни времени, ни желания.

И вот, наконец, весь этот кошмар резко закончился. Не было больше сообщений о страшных нападениях. Не было больше криков и паники. Не было противной отовсюду лезущей "плесени". Алекс дал солдатам неделю на заслуженный отдых, но через три дня вызвал их в космопорт.

— Извините, ребятки, я помню, что обещал вам, но отдых откладывается ввиду непредвиденных обстоятельств, — сказал он с ходу, приближаясь к построенным в две шеренги солдатам. Его сопровождал организованный им "победоносный" взвод в полном составе. — По достоверным данным стало известно, что на военной базе TX-15462 еще могут быть выжившие. Для тех, кто не знает, именно оттуда к нам прилетело зеленое "счастье". Нам надлежит проверить все это, а также по возможности разузнать, что же все-таки там произошло. Да, кстати, чуть не забыл — местные власти благодарны вам за участие в устранении столь внезапно нагрянувшей проблемы. От себя могу сказать, что вы все заработали возможность на недельку съездить домой, но это будет не в ближайшее время.

— Вас уже сопровождают новые женщины? — съехидничал Билл.

— Не смешно. Рейчел и Сльюит отправляются с нами. Они официально поступили в армию и по собственному желанию записались в наш отряд.

— Так он что уже не секретный?

— Секретный. Но ввиду последних событий они узнали о нем больше, чем требовалось. Собственно поэтому они и отправляются с нами, ибо знают слишком много, вдруг ненароком сболтнут лишнего. А так пока что они будут рядом, а потом, когда мы выполним свое назначение и данный личный состав не будет представлять особой необходимости в секретности, они вернутся. Если захотят, конечно. Попасть им сюда помогла одна очень влиятельная особа. Кто — скажу в другой раз. Женщина, спасенная с рухнувшего корабля, с военной базы, соответственно тоже подчиняется военному порядку. Едет с нами, как консультант. Зовут ее Ангелина Ковалёва.

— А почему не Анжелина? — поинтересовалась Каролина. — Ведь разница не большая. Анжелиной, например, звали нашу… — она запнулась.

— А чего ты замолчала? Я ж ведь уже говорил, что виновников переловили.

Каролина зло посмотрела на него.

— А лжесвидетелей? — процедила она сквозь зубы.

— Надо же, вы урок усвоили! Но вернемся, собственно, к именам. В то время, когда человечество познакомилось с представителями других разумных существ в космосе и придумало по требованию внеземных цивилизаций общечеловеческий язык, состоящий из 17 языков, было условлено, что имена будут произноситься с тем языковым уклоном, с каким их нарекли родители. А после достижения хозяина имени совершеннолетия — по его выбору. Вот посему возможна и Ангелина, и Анжелина и другие варианты из разных старых языков. Это не чисто английский, русский, испанский или еще какой-то. Вот ты, например, почему Каролина, хотя могла быть Кэролайн?

Она задумалась и через некоторое время ответила:

— Мне все-таки больше нравится Каролина.

— Вот видишь. Вернемся к делу. Если я правильно понял, то последний раз Ангелина видела своих, когда улетала с TX-15462, а было это два с половиной месяца назад. Ориентировочно мы попадем на базу через шесть дней. Если очень поспешим, то через четыре с половиной.

— Они могли уже давно справиться со своими проблемами или все погибнуть, — заметила Барбара. — Это очень большой срок, особенно если у них там полно этой "плесени".

— Боюсь, что эти существа, чем бы они небыли, далеко не самое страшное, что мы там увидим. И справиться сами они явно не смогли, но они все-таки военные. Существует очень большая вероятность того, что они смогли организовать самооборону и продержаться до сих пор. В любом случае мы должны проверить.

— Так мы что улетаем прямо сейчас? — спросил Билл, недоуменно смотря на небо. Челнока не было и в помине. Алекс тоже посмотрел на небо, потом на какой-то прибор у себя на руке, удивленно поднял брови, тихо выругался и сказал:

— Нет. Оказывается, перелеты с планеты на орбиту и на спутник закрыты ввиду непредвиденных обстоятельств. Послезавтра в 21.00 по местному времени стоять здесь в полном составе и не задерживаться никому. И чтоб им всем пусто было если мы опоздаем. Разойдись!

* * *

"…ошибочно считавшейся благосклонной к людям расой. Виакелы — так они себя называли на общегалактическом языке. Во время какой-то войны (какой именно автору узнать не удалось — не осталось никаких сведений) они были заражены неизвестной искусственно-вирусной болезнью. Вирус вызывал постоянное истощение организма, они умирали от голода, их пищеварительная система не успевала перерабатывать столько пищи и насыщать организм калориями и другими элементами. И еще не зараженные виакелы начали искать способы поддержания жизни в своих организмах. Довольно быстро они рассчитали какой элемент сильнее всего тормозил вирус — это был гормон млекопитающего, выросшего в определенных условиях. И, как говорят люди, "по злой иронии" этот гормон оказался человеческим. Но, как выяснилось, человечество не эволюционировало еще в эту сторону. Причина была неизвестна: или эволюция еще не достигла нужной точки, или пошла по другой ветке развития. Но в любом случае, времени до того, пока люди обретут этот гормон, виакелы не имели. Плюс дело усложнялось тем, что люди их беспощадно истребляли. Человечество не слушало никаких доводов в необходимости сохранения виакелов, как вида и как общества разумных существ. Их можно понять: как можно жалеть тех, кто недавно пытался поработить всех людей и превратить их в стада для своего пропитания? Напомним, что виакелы свою родную планету истощили, и им нечем было кормить свой народ. А люди, по их словам, были "вкусные, легкодоступные и очень быстро размножающиеся". Еще виакелы не знали, что эсторинги находятся в генетическом родстве с людьми. Но они позабыли, что человечество — самая наглая, принципиальная, непокорная и свободолюбивая раса разумных существ в этой галактике. И виакелов не спасло даже их техническое превосходство. Люди, получив сокрушительный удар, быстро собрались и ответили втрое сильнее, сразу потеснив виакелов с их основных территорий. Но даже когда последние попытались заключить мир, человечество это просто проигнорировало. Среди представителей других галактических цивилизаций ходил слух, что именно люди придумали вирус, истощавший виакелов. Доказано это не было, но предпосылки имели место. Когда люди пошли первый раз на последний бой с виакелами (последний потому, что виакелов бы больше не осталось вообще), им путь преградила огромная армия ислимурнов, вечных врагов виакелов, которые решили, что враги врагами, а целую расу истреблять не стоит. Никто не знает как, но вся армада ислимурнов была уничтожена, а заодно и все их колонии и планета-мать. Сейчас люди содержат оставшихся ислимурнов на одной из своих планет и пытаются не дать им исчезнуть окончательно. Когда человечество пошло второй раз на последний бой с виакелами им уже не рискнул помешать больше никто. С последнего боя от людей ушел всего один корабль, который был сильно поврежден и не смог воспользоваться порталом. В конце концов, он просто рухнул на планету ST-124.0, а искать его не стали, потому что считали, что он разбился вдребезги…"

Кармен оторвала глаза от книги. В библиотеке уже почти никого не было, все ушли на дискотеку, организованную Алексом. Их осталось только трое: Кармен, сидевшая напротив Каролина, которая читала такую же книгу по истории одного из самых темных для человечества периодов прошлого, написанную каким-то историком-эсторингом (имена у них были человеческим языком непроизносимые), а в другом конце зала сидела Барбара и что-то делала на голографической модели компьютерной консоли. Кармен потянулась, опустила глаза в книгу и продолжила читать.

"…Планета ST-124.0 оказалась молодой человеческой колонией. Неизвестно как, но виакелам удалось подмять колонию под себя, оставшись незамеченными, что дало им базу для исследований и ресурс для пропитания. Там они вывели вид людей, содержавших нужный им гормон. Но по непонятным причинам люди мутировали дальше и виакелов стало беспокоить, не перестарались ли они в своих экспериментах. Да и то, что людям не давали толком умственно развиваться, скорее всего в скором времени не спасло бы виакелов от восстания. Тогда было принято решение пойти другим путем, и была придумана система поддержания порядка, которая известна под названием порядок доминклант…"

— Какая чушь, — сказал Алекс прямо над ухом Кармен. Последняя чуть не грохнулась со стула от неожиданности.

— Зачем же так подкрадываться! — возмутилась девушка.

— Кармен, ты чего? — обратилась к ней Каролина. — Он уже минут десять у тебя за спиной стоит. И ты его не чувствовала даже со своей телепатией?

— Ладно, не надо, — сказал Алекс. — Это я заглушил ее способности, просто не хотел отвлекать.

— А чего, собственно говоря, чушь? — поинтересовалась Каролина.

— Виакелы, после того, как свалились на планету, спрятались в лесу и организовали там свою базу. Последнюю, так как все остальные представители их расы на тот момент были уничтожены. Правда было все не совсем так, как в книге написано. Укрепившись там, они обнаружили колонию людей, и стали совершать на нее набеги. Воровали сначала для пропитания. Мы долго не знали, что там происходит, потому что виакелы по какой-то счастливой для них случайности имели очень мощный глушитель сигналов, радиус действия которого распространялся аж до ближайшего к планете спутника. Потом они начали проводить генетическую программу. Ведь вирус, описанный в книге, действительно был, и им надо было довести людей до той точки в эволюции, когда они станут вырабатывать нужный гормон, который заглушал вирус. И еще нам так и не удалось выяснить точно, но кажется, они поедали людей и по другой причине. Одно нам стало известно — они очень нуждались в прогестероне и эстрогене. Для чего — описывать не буду. Корабль, на котором они упали, был оборудован кое-какой научной аппаратурой. Плюс они заручились поддержкой людей, понятное дело, угрожая им. Эксперимент на удивление очень быстро увенчался успехом. Собственно говоря, им был необходим гормон, который позже нами был назван "эликсиром любви". Я вам не буду разъяснять, что это, его действие надо почувствовать самому, чтобы понять.

— А откуда тогда у людей появилась зеленоватая кожа, и изменились циклы взросления-старения? — спросила Барбара, которая уже ничего не делала, а слушала рассказ.

— Быстрое взросление, увеличение срока жизни, скорое старение и повышенная потребность в продолжении рода были обязательной программой генетического изменения человека — ведь виакелы выращивали себе стадо. А зеленая кожа, способности хамелеона и кое-что еще — это изменения в эволюцию внесенные планетой, на которой они находились, по непонятным никому причинам. Виакелам они не мешали, потому они не стали ничего менять. Людей с их колонии вытеснили, но полностью уничтожить так и не смогли, сами же очень быстро развились и заселили довольно большой участок на планете. Настроили городов и жили себе преспокойно, пока не вернулось человеческое общество и не обнаружило на одной из своих колоний вот такое недоразумение.

— И что?

— Что? Результат таков — Виакелов уже не существует, а зеленокожих людей внедряют в нашу жизнь. Все остальное — мелочи жизни, — и он подмигнул Кармен.

— А ты не расскажешь им, что такое порядок доминклант? — это была одна из близняшек, только что вошедшая в зал. — Ведь это не совсем то, что описано в этой книге, правда?

"Элая, наверно" — подумала Кармен.

— Да, не то, но у меня нет настроения сейчас это рассказывать.

— Почему? Очередная романтическая история, связанная с красивой девушкой?

— А причем тут это?

— Да притом, что ты всегда уходишь от темы, когда она связана с романтической историей.

— Не всегда, у меня просто нет настроения. Может, позже я и расскажу. Одно могу сказать — порядок доминклант был придуман скорее из трусости, чем из необходимости. Ладно, девушки, я хочу спать, — и с этими словами он ушел.

— Он что обиделся? — спросила Кармен.

— Нет, просто у него вообще любое воспоминание о женщинах вызывает какое-то сумбурное настроение и он… Ну в общем, я его не всегда понимаю. И кто до сих пор не понял — он вообще вселенский бабник.

— В каком смысле?

— В прямом. Говорят, что он переспал с представительницами всех разумных рас в нашей галактике. Я даже не представляю, как с некоторыми из них такое возможно. Но расспросы обычно не дают никаких результатов. Плюс он на кого-то очень зол и это как-то связано с его романтическими похождениями. Ладно, пойду я его догоню. А то если его найдет Элеонора раньше меня, мне одинокая ночь в отместку за неуместные вопросы обеспечена, — ее лицо изменилось и стало детско-умиленно-влюбленным, — а у него в объятиях так тепло.

И она тоже ушла. В библиотеке стало тихо. Оставшиеся в зале девушки переглянулись. Первой общую мысль выразила Каролина:

— Интересные у нас командиры. Шуры-муры у нас на глазах крутят, кидаются непонятными фразами, очень много чего не рассказывают. Мне уже становится интересна принудительная служба. А вы как на это смотрите?

Кармен и Барбара молча кивнули в знак согласия. И правда, Алекс и его спутницы часто говорили о каких-то прошедших событиях вскользь. Очень было похоже, что они за свою жизнь видели довольно много. Но ни разу они не рассказывали истории полностью. Слегка что-то вспомнив, они сразу понимали, о чем речь и закрывали тему, видимо, остальным знать было не обязательно.

— Интересно было бы послушать полностью их истории, — закончила общую мысль Каролина.

— А ты не думаешь, что мы уже замешаны в одну из них, — тихо сказала Барбара. — Ведь все эти последние события…

Она не договорила. Последние события, пережитые ими, действительно были из ряда вон выходящие. "Странно все это. Может и правда, мы уже стали участниками одной из не рассказываемых ими историй?", — подумала Кармен и уткнулась носом в книгу.

ГЛАВА 6

Кармен лежала в своей каюте и пыталась уснуть. Это была вторая ночь на корабле, после их отбытия с планеты LV-1220, и во второй раз девушку мучила бессонница. Она смотрела в потолок и думала о Томе, парне который пропал неизвестно куда. Тот, кто мог пролить свет на эту тайну, попал в логово "плесени". "Интересно, как будут объяснять Телепатопии гибель их сотрудника власти колонии?", — подумала Кармен. "Ведь они обязательно потребуют труп на экспертизу, а его-то нет. Поверят они им или нет? Особенно, если учитывать, что сами власти колонии вряд ли знали о его присутствии. Но корпорацию, к сожалению, этот нюанс никогда не коробит".

Кармен повернулась набок и закрыла глаза. Через десять минут снова открыла, поняв, что так у нее ничего не выйдет. Девушка села в постели и попыталась обдумать все, что с ней произошло со времени отбытия из дому. Понятного было мало. Немного порывшись в памяти, Кармен осознала, что она и ее однокурсники постоянно принимают на веру, то, что им говорят, и практически никогда не спорят с Алексом и его женщинами. То, что все они состояли когда-то с капитаном корабля в интимных отношениях, она уже поняла давно. Непонятно было только то, что они здесь все до сих пор делали. Ведь если отношения заканчивались по его вине, то уже давно можно было перевестись на какой-нибудь другой корабль, а если из-за них, то вообще непонятно, зачем они остались.

Кармен встала, подошла к стенному шкафу, который, несмотря на свою внешнюю компактность, был достаточно вместительным, вытянула халат и укуталась в него. "И зачем он потащил с собой этих двух колонисток. Ладно, мы, но у них же все было нормально в жизни". Кармен вспомнила, про амнезию и про проявившиеся способности у своих друзей. Раньше она была несколько в стороне от всех, так как единственная в потоке обладала экстраординарными способностями. А теперь девушка была в центре внимания. И неудивительно! К моменту отлета с планеты LV-1220 больше чем у половины студентов унокосны в той или иной мере проявились экстраординарные способности. Далеко не у всех они были сильными, но все же такая концентрация "сверхлюдей" в одном месте перечила всякой статистике. И большинство искало ответов именно у нее, хотя она не понимала принципа и половины открытых способностей одногруппников. Алекс тоже разводил руками, он хоть и понимал, но все же не торопился открывать свои секреты. Вернее, их секреты. Кармен, как ни странно, понимала его. И так подозрительно, что столько необычных людей собралось в одной группе, а если их еще и начать чему-то учить, то неизвестно, чем все в конце концов обернется. Пока что Алекс настоял на еженедельном уколе лекарства, которое ослабляло экстраординарные способности, всем, кроме Кармен, Сльюит, Билла и Каролины, кои добровольно согласились быть первопроходцами в освоении неординарных способностей. Составы вещества были индивидуальны, поэтому практически все первый день на корабле провели проходя специальные тесты.

Кармен перешла в другой конец каюты и нажала на кнопку на тумбочке. Перед ней спроецировалось голозеркало. Девушку забавляла эта штука, но тем не менее она не сомневалась, что была какая-то необходимость в замене обычных зеркал на корабле этими. Она критично окинула себя взглядом, выключила голопроекцию и села на кровать.

Недавно, после очередного урока телепатии у Алекса, Кармен решила попробовать пошарить в голове Билла. И к своему удивлению обнаружила, что больше его не интересует, как женщина. Ну, или, по крайней мере, не больше, чем все остальные. Теперь его больше всех интересовала Каролина. "Кажется, подруга добилась таки своего. Интересно, она сама-то знает?" Тут ей припомнилось сражение со штурмовиками на складе и она помрачнела. Потом, через несколько часов после того боя в более спокойной обстановке, Алекс объяснил, чем это могло закончиться для Билла и Каролины. И даже показал это в трехмерной компьютерной проекции. Но он так и не дал возможности задать ему один вопрос. Кармен не знала, услышал кто-то это еще или нет, но у нее в рации, когда напали штурмовики, отчетливо прозвучало слово "смертные", произнесенные его голосом.

Кармен резко встала. Она поняла, что ей мешало спать. Ее мучили вопросы. Пора получать ответы. В конце концов, сколько можно было ждать? Алекс ответы обещал еще в унокосне. Она вышла из каюты и покачнулась. Нет, не сама. Это дернуло корабль. Кармен чуть не упала. Девушка нажала на пульте управления каютой блокировку двери и направилась к транспортеру. Жили они в так называемом спальном районе. Это место чем-то напоминало общежитие. Несколько подряд палуб, на которых было напихано, как сот в улье у пчел, целая куча кают. Кармен — да и не только она — время от времени задавались вопросом, на кой черт нужен такой огромный корабль. Пока Кармен шла к транспортеру, у нее созрел еще один вопрос: как корабль с такой массой, находясь на орбите LV-1220, недалеко от ее спутника, который, судя по всему, был даже меньше по массе, чем "Килален", не повлиял на гравитацию самой планеты и собственно никак не отразился на тех же спутниках? И даже если с самой планетой и перебор — все-таки, может быть, недостаточно большой корабль — то на спутники он уж точно должен был повлиять.

Транспортная система была жизненно необходимой вещью на таком корабле. Это было понятно и дураку. Она представляла из себя сеть монорельсовых путей, по которым катались автономные программируемые кабинки, вместительность которых равнялась 30 сидячим местам. Сама кабинка имела форму лежачей продолговатой шестиконечной призмы с двумя дверями по торцам.

Кармен вошла и села на ближайшее к выходу место.

— Табельный номер? — осведомился прохладный женский голос компьютера.

— Кармен Келлер, ВА4652 Гамма Аз.

Перед ней сформировался голосканер для руки, по левому глазу пробежал тоненький луч лазера. Кармен приложила руку к сканеру и тот исчез, считав не только отпечатки пальцев, но и специальный электронный ключ с запястья. Этот ключ не был виден глазами, он не смывался водой и обязан был находится у всех на обоих руках. Суть и способ нанесения ключа новобранцам не был ясен, они лишь при регистрации засовывали обе руки в специальный ящик на пару секунд.

— Пункт назначения?

— Белый сектор, командный мостик.

— Проверка, — монотонно затараторил голос, пока дверь закрывалась и кабинка подымалась на монорельсовый путь. — Келлер, Кармен, группа — военный состав, категория — администрация, номер 4652, уровень допуска — Гамма, уровень ограничения — Аз, — кабинка тронулась с места, а голос продолжал, — Ваша информация полноценна и актуальна. Сектор Белый, Точка 13, уровень допуска Альфа, Бета, уровень ограничения — не ниже Глаголь. Согласно действующей директивы N36 внутрикорабельного кодекса допускается уровень допуска Гамма с исключениями. За вами не числится ни одного нарушения кодекса, правил внутреннего поведения, нет отметок о необходимости понижения уровня ограничений или смены категории. Вы не занесены в список исключений точки назначения. Разрешение на проезд выдано. Запускаю маршрутизатор.

Из щели возле двери вылезла бумажка. Как Кармен уже давно поняла (в основном с подачи Джессики, Алекса и, как ни странно, Барбары), кабинка стартует, даже если разрешения на проезд не будет. Система забивает баки едущему, чтобы он поначалу думал, что все прошло, как по маслу. А уже в пути выбраться будет практически невозможно, кабинка очень крепкая. Сама же система проверяет сначала достоверность информации, потом уровень допусков и ограничений на конечном пункте, перепроверяет с допустимыми отклонениями, потом репутацию конкретного субъекта по кораблю и по конкретному сектору, его медицинскую карту. И если все пункты дают добро, выписывает пропуск, если нет, то действует по обстоятельствам. Сначала она связывается с главным в секторе, если таковой есть, и спрашивает у него разрешение для этого человека — мало ли что, а потом, если тот отвечает отказом, переводит маршрут прямо к ближайшей службе безопасности. При этом, как утверждает Алекс, компьютер не сообщает, что пропуск не выдан, он лишь говорит, что замечены несоответствия необходимых требований, потом звучит фраза "Начинаем разбор полетов" (Джессика, зараза, перепрограммировала), а дальше молчок аж до принятия решения. А если в кабине есть еще кто-то, то система просит подозрительную особу на следующей остановке выйти и подождать следующую кабинку, мотивируя тем, что эта не направляется в необходимую точку. А если на остановке нет необходимых для задержания людей, то подгоняет следующую кабинку, просит войти только подозрительный субъект, утверждая, что эта кабина отвезет его по назначению и везет "по назначению".

Кармен забрала бумажку, очень смахивающую на чек — пропуск на проезд, который должен был обязательно сохраняться до конца пути. Непонятно зачем он был нужен, бумажка все равно потом отправлялась в мусор, который утилизировался через генераторы материй, и она в конце могла опять стать той же бумажкой. "И зачем вообще столько защитных систем на корабле?" — не раз задавала себе вопрос Кармен. И всегда не находила адекватного ответа. Но видимо, зачем-то это все было нужно. Однако девушка решила для себя, что она не хотела бы попасть в ту ситуацию, когда бы понадобились эти системы защиты.

Кармен посмотрела на монитор над дверью. Там круглосуточно что-то показывали (при условии, что круглые сутки находились бы люди, катающиеся в кабинках). Сейчас это был какой-то старый мультик, еще плоский и, кажется, рисованный чем-то вроде карандашей.

— Не хотите послушать выписку из медицинской карты? — холодно осведомился голос.

— Нет, — резко ответила Кармен и про себя добавила: — Я и так знаю, когда у меня должны быть следующие месячные.

— Не хотите послушать новости?

— А что они есть? — с одной стороны это ее забавляло, с другой — уже немного раздражало.

— Проверяю. Общекорабельных новостей нет, новостей по сектору назначения нет, внешних новостей нет, новостей для вас нет.

— Ну, вот и хорошо.

— Не хотите послушать гида по маршруту путешествия?

— Нет!

— Не хотите послушать музыку?

— Да, давай, классику, что-нибудь спокойное на твой выбор.

Заиграла какая-то спокойная мелодия. "Времена года, кажется", — подумала Кармен. "И, кажется, это — весна". Она не помнила точно композитора, но уточнять у компьютера не захотела.

Маршрутизатор только по известным ему причинам выбрал дорогу через сад. Садом на этом корабле называлась часть территории зеленых насаждений хозяйственного назначения, отведенной для отдыха. Выглядело это как самый настоящий парк. Кармен выглянула в окно. Густые кроны деревьев, заканчивающиеся несколькими метрами ниже дна монорельсовой кабинки, неглубокое озеро с искусственным небольшим водопадом, большой красивый фонтан в другом конце сада, аллея с лавочками между деревьями — как же мало нужно человеку, чтобы расслабиться и почувствовать себя не в космосе на корабле, а на родной планете. Птиц не было, их звуки имитировали спрятанные в кронах динамики. Но все же это была частичка дома, которой иногда так сильно не хватало.

Сад закончился, и Кармен вновь села. "Интересно", — подумала девушка, — "если эта часть называется садом, то, как же называется та, где выращивают основную часть овощей и фруктов для нужд корабля? Огородом что ли?" Кармен тихо хихикнула, потом задумалась и решила, что все возможно. Правда, и в саду большая часть деревьев были фруктовыми. Насколько она знала, на корабле была еще одна часть территории с зелеными насаждениями. Это — пастбище. Там выращивали и выпасали скот (выделили же место!). Вот только кто это делал и как? Кармен знала только 11 членов экипажа, но все они либо были Алексом, либо относились к постоянным обитателям командного мостика. "Может на корабле есть еще кто-то? Или здесь все настолько автоматизировано?"

Спустя пару минут кабинка начала притормаживать. Через окно в двери дальнего от нее выхода Кармен увидела, что от пирса — так назывались места на корабле, где монорельсовые кабинки не могли припарковаться, а лишь проездом останавливались и высаживали людей — который являлся ее конечной целью, отходит другая кабинка. Человек, собиравшийся уходить с пирса, с удивлением обернулся и посмотрел в сторону приближающейся Кармен. Подъехав поближе, девушка поняла, что это был Алекс. Легок на помине… Кабинка остановилась, дверь возле Кармен открылась и из пирса выдвинулся небольшой мостик прямо к выходу из транспорта. Алекс подошел и подал руку, предлагая девушке выйти. Кармен подала руку в ответ и вышла. Они сошли на пирс и Алекс спросил:

— А ты что тут делаешь?

— Я бы хотела получить ответы на кое-какие вопросы, — ответила Кармен, понимая, что уверенность, с которой она сюда ехала, стремительно покидает ее.

— Например?

Кармен резко произвела переоценку своих чувств. Вот он стоит, невысокий, даже немного ниже нее, немного более полноватый с лица (или ей это лишь казалось, только ради того, чтобы найти к чему придраться), чем ей нравилось. Да, даже немного симпатичный… нет, достаточно симпатичный, но отнюдь не писаный красавец (или опять показалось, чтобы придраться), не совсем в ее вкусе. Но почему тогда она под этим взглядом тает? Почему решительность, столь отчетливая буквально еще минуту назад, теперь перешла в такую неуверенность? "Может, это гипноз?" — спросила себя Кармен. Только как такое вообще возможно — одним взглядом в момент загипнотизировать — она даже не представляла. Да и пройдя еще на Земле когда-то тест, она выяснила, что несклонна поддаваться гипнозу. А может тест был липовый?

Алекс удивленно приподнял брови. Кармен, немного поникла. "Неужели, опять не удержала?" Хотя он ничего не сказал, а значит либо не услышал, либо не желает этого выдавать. На проводимых занятиях по телепатии сам же Алекс объяснил ей одну интересную вещь: "Представь себе, что ты упустила мысль или нарочно ее кинула, а твой оппонент оказался телепатом, или сталкивался с этим достаточно часто, чтобы отличить свои дурацкие мысли, от чужих. Но он не обратил внимание. Это может значить, что перед тобой — друг или заинтересованная в сохранении твоего секрета — той же способности телепатии — личность. Обычно именно так и бывает, но во втором случае надо быть поосторожнее, потому что заинтересованность далеко не всегда бескорыстна, а также не безвредна для тебя. А дальше уже самой надо решить, как вести себя и за кого принимать человека, который никак не отреагировал на твой мысленный выпад. Ибо абсолютно все остальные разумные существа недолюбливают, когда у них копаются в голове. Если, конечно, они способны это понять".

Сейчас он сам никак не отреагировал, хотя Кармен была почти уверена, что он услышал, о чем она подумала. Может это очередная проверка, а может просто жест вежливости от друга. "Черт, как же все сложно, когда ты обладаешь таким даром и желаешь не выходить за рамки приличия и гуманности и не портить свою совесть". "О, ну наконец-то ты это поняла", — влетела ей в голову его мысль.

— Э-э-э…

— Ты знаешь, вот я всю жизнь мечтал отвечать на подобные реплики. Информации будет ноль, а главное — ничего объяснять не надо. Только скорчишь такую же рожу и ответишь: "Э-э-э"…

Кармен хихикнула, потом сказала:

— Мне интересно стало, чего корабль так дернуло?

— Да, мне тоже интересно. Пойдем вместе выясним у наших замечательных пилотов, что это было. А заодно я тебе кое-что покажу.

Они отправились дальше вместе. Кармен молчала, Алекс тоже не стремился к общению. Шли они относительно недолго — минут десять. Путь их лежал в основном через помещения, так или иначе предназначенные для планирования и расчетов практически всего, что было связано с кораблем. Тут были и комнаты брифингов, и комнаты наблюдения за жизнедеятельностью станции со всякими приборами, показывающими разную информацию о разных частях корабля, пульты управления, комнаты картографов и прочее. Здесь вообще-то должен быть приписан большой штат сотрудников, но как и большая часть корабля, эти помещения тоже пустовали. Кармен никак не могла понять, зачем вообще такой сложный командный центр, если всем кораблем управляло одиннадцать человек. "Кстати, об этом…" — подумала Кармен и спросила:

— Можно я задам вопрос?

— Ну, попробуй, — ответил Алекс.

— А почему на корабле такой перебор с женским персоналом и недобор с мужским? Ведь это противоречит правилам.

— Это ты о том, что соотношение мужского поголовья к женскому на одном корабле должно не превышать 2:3? Так у нас и не превышает.

— Ну, если учитывать нас, то да, а как же тогда, когда нас не было или в будущем не станет?

— Нет, без учета вас. У нас на корабле есть еще шестеро мужиков…

— А почему мы их не видим никогда?

— А ты уже весь корабль осмотрела? Он огромный, спрятаться тут легко. А если честно, то они просто заняты своим делом. В принципе, если все будет нормально, вы можете их никогда и не увидеть. Пока все на корабле идет своим чередом, то им не обязательно появляться.

— А вы уверены, что они живы еще?

— Смеешься, да? Конечно, уверен. Я с ними каждый день общаюсь по рации.

— А зачем вам на корабле такой сложный командный центр, ведь все равно он управляется таким малым экипажем?

— Мы его, в основном-то, для путешествия из точки в точку используем. Но на самом деле это военный крейсер. У этих помещений есть одна особенность — пока они свободны, значит у людей мир. Но как только штат корабля будет укомплектован, это будет обозначать лишь одно — конкретные проблемы у человечества. И я ни капельки не преувеличиваю.

Они уже подходили к командному мостику, а Кармен все не решалась спросить то, ради чего она вообще сюда пришла. Вроде и не страшно, но почему-то неудобно. "Все-таки они на нас как-то влияют", — подумала Кармен. И тут неожиданно Алекс спросил у нее:

— Ты у меня что-то спросить хотела?

— Нет… а что?

— Не ври мне, я терпеть не могу ложь.

Кармен помолчала немного, а потом, набрав в грудь воздуха, выдохнула:

— Вы кто такие?

— М-да, я так и знал, что этот разговор не за горами. Ну, раз нет смысла увиливать и придумывать отговорки, скажу прямо — поговорим об этом завтра.

— А почему завтра?

— Потому что я не хочу сотню раз отвечать на одни и те же вопросы, а ты, я думаю, завтра все равно друзей притащишь. Ну, вот за раз все вместе и послушаете.

— Что, правда?

— Ну, рано или поздно этот разговор так и так должен был состояться. Почему бы не завтра?

Они вошли на командный мостик. Это было достаточно большое круглое помещение. С противоположной стороны от входа находился впечатляющих размеров иллюминатор. Кармен обратила внимание на удивительную особенность мостика: все рабочие места, оборудованные различными приборами, находились по кругу возле стен, а посередине была яма, в которой, насколько можно было судить стоя у входа, располагалось какое-то устройство.

На мостике находились все десять женщин из экипажа корабля. Они о чем-то увлеченно разговаривали, смеялись и не заметили появления Алекса и Кармен.

— Здравствуйте, девушки, — привлек к себе внимание капитан корабля.

— А вы чего приперлись? — с удивлением спросила Элая.

— Да так, интересно стало, а вы, милые мои, случаем не забыли, что мы не одни?

На лицах всего женского состава экипажа корабля появилось легкое удивление. Кармен обратила внимание на животы Элеоноры и Элаи. Даже по самым грубым подсчетам, их беременность длилась не более трех месяцев. А животы у них были такие, будто они уже как минимум на седьмом. Однако Кармен пока что не рискнула спросить об этом.

— Знаешь, я не всегда понимаю, что ты имеешь ввиду, — сказала Инция.

— О, я тоже не понимаю, как можно выходить из гиперпространства на такой скорости, когда у нас без двух десятков сотня человек еще не привыкших к вашему стилю полета.

Женщины переглянулись.

— Ой, — тихо сказала Диана, Кармен запомнила ее имя после неудачной операции по спасению Тома. Симпатичная особа. Интересно, Алекс их себе специально по внешним данным отбирает?

— Ничего себе — ой! Вы бы хоть изредка вспоминали о присутствии на корабле еще кого-то кроме вас. Не то невзначай пойдете паштет из студентов со стен соскребать.

— А девушку зачем притащил? — поинтересовалась Джессика.

— Вообще-то она сама пришла. Я ее возле транспортерного пирса встретил, когда она выходила. Пришла, судя по всему, за тем же, что и я. И вообще, после такой встряски, как бы сюда сейчас все не заявились.

— Кармен, ты спать собираешься?

— А можно мне ненадолго остаться? — спросила Кармен. — Я хочу немного посмотреть… просто я никогда раньше не была на командном мостике космических кораблей, а уж тем более такого…

— Ну, оставайся, — пожала плечами Джессика, и они вдесятером продолжили прерванный разговор вполголоса.

Алекс направился к какой-то приборной панели и стал там чем-то щелкать. Кармен прогулочным шагом двинулась в сторону иллюминатора, на ходу рассматривая приборы и устройства, располагавшиеся на мостике. Устройство, находившееся в яме в центре помещения, оказалось очень сложным голопроектором. Девушка остановилась и принялась пристально его разглядывать. Даже со своими скудными познаниями в подобного рода технике Кармен поняла, что это намного более совершенная модель проецирования световых потоков в мельчайшие объемные плоскости, из которых складывались более сложные модели объектов (коими являлись все проекторы голограмм по сути), нежели все виденные ею раньше. А у них на кафедре лежало два экземпляра проекторов, на спор собранных год назад Барбарой и Биллом (который тоже увлекался техникой), признанные лучшими моделями, когда-либо собранными руками человека. На них приезжали посмотреть ученые с мировым именем. Оба прибора были запатентованными и по обоим уже велись работы по внедрению на корабли человеческой федерации. Кармен как-то пыталась выяснить у этих двоих, как это у них получилось, просто поспорив улучшить технологию преломления световых лучей, причем каждому в своем направлении, но Билл с Барбарой лишь пожимали плечами, удивляясь, как люди сами до этого еще не додумались. Была в этом лишь одна проблема — как ни старались авторы, полноценно совместить свои усовершенствованные приборы им не удавалось. Парадокс заключался в том, что не могли они заставить работать вместе именно компоненты своих усовершенствований. О чем неоднократно дискутировали. И, хотя скорее всего их совмещение было лишь вопросом времени, девушка точно знала, что на данный момент им этого сделать не удалось. А вот теперь Кармен смотрела на устройство в яме посередине командного мостика тяжелого крейсера "Килален" и что-то ей подсказывало, что нашелся человек, который смог их совместить и даже пойти дальше. Но кто бы это ни был, она его не знала. А может это сделал и не человек вовсе?

— Кармен, — тихо окликнула ее Джессика.

Кармен поняла, что стоит над голопроектором уже минут пять не отводя от него взгляда и подняла глаза на столпившихся женщин.

— Чего?

— Прекрати сверлить его взглядом, он все равно не взлетит.

— Да я просто задумалась.

— А, ну понятно, — Джессика вернулась к разговору, но время от времени посматривала в сторону "студентки".

Кармен отошла от голопроектора, беглым взглядом осмотрела ближайшие приборы и подошла к иллюминатору. Из него открывался красивейший вид на космическое пространство. Огромное множество звезд, несколько туманностей и, кажется, какая-то далекая галактика на заднем фоне — все это смотрелось впечатляюще. Кармен не разбиралась в звездном картографировании, поэтому не могла определить хоть приблизительное их местонахождение. Да и ей было все равно.

— Красиво, правда? — спросил над ухом Алекс.

Кармен от неожиданности дернулась. Сердце девушки учащенно забилось.

— Черт, да зачем же так подкрадываться?

— Прости, я не хотел.

— Не хотел?! В библиотеке не хотел, сейчас не хотел. А к ним, — Кармен кивнула на женскую часть экипажа, — ты тоже так подкрадываешься?

— Ага, — хором ответили женщины.

— Чего хотел-то? — злобно спросила Кармен.

— Нравится, спрашиваю? — голос Алекса был мягким, но с легкой жестью.

— Да, а что?

— Нет, ничего. Сможешь определить, где мы находимся?

— А вы что сами не знаете?

— Знаем, — это была еще одна особа, имя которой отложилось в голове у Кармен после операции по спасению пропавшего Тома. Звали ее Ларой, — но нам вот интересен уровень твоих знаний. Мы же все-таки вас из унокосны забрали, а не из детского сада. Мы вас от учебы оторвали и хотели бы знать уровень вашей пригодности к космическим полетам. Мало ли что.

— Мы, вообще-то еще не проходили это.

— Так ты же распиналась перед Биллом, что вы уже прошли "Звездное картографирование"? — ехидно заметил Алекс.

— Мы должны были его проходить. В следующем месяце.

— Соврала?

— Просто приукрасила немного. К тому же "Звездное картографирование" — это узкоспециализированный предмет, который…

— В основах его проходят все, — перебила ее Лара. — Я так понимаю, что "Теорию и практику гиперпространственных прыжков и перемещений" вы тоже еще не проходили?

— А что там вообще проходить? Взял курс по координатам и прыгай — точка входа здесь, точка выхода там. В общем-то, не так уж и сложно…

— О, ну если ты так считаешь, — Алекс многозначительно поднял указательный палец правой руки, — так пусть так и будет.

— Ну а что? По большому счету разве не так?

— Ни по большому, ни по маленькому, — Лара отошла от толпы и подошла к иллюминатору. — Вот как ты думаешь, если мы точно знаем, что сектор нашего назначения там, — она ткнула пальцем куда-то в космос, в направлении небольшой туманности, — и даже знаем, что нам надо в район этих трех ярких звезд… видишь?..

— Да.

— …то нам надо брать курс туда?

— Ну конечно!

— Знаешь что, дорогая? С такой политикой можно промахнуться не только мимо точки назначения, но еще и мимо сектора. Врежешься в какое-нибудь собрание астероидов и все — могила.

— Почему?

— А ты, видать, даже элементарной астрономии не знаешь. Хорошо, давай попробую объяснить по простому. Возьмем эти самые три звезды. Вот как ты думаешь, сколько сюда летит их свет?

— Ну, не знаю. Может лет сто.

— Предположим. Хотя они могут быть разной величины и находиться на разном расстоянии и даже не в одном секторе. Ну да неважно. Сто лет, да? А что если одна из них за эти сто лет погасла, и на данный момент ее там нет? Черная дыра или сверхновая — неважно как звезда окончила свое существование, главное, что света на данный момент она не испускает. Можно ли быть уверенным, что ты прыгаешь в нужном направлении, если уже на полпути выйдя из гиперпространства, ее света ты можешь не обнаружить? Или наоборот, обнаружить, что в том районе загорелась еще одна звезда. Что тогда делать?

— Блин, да лететь по координатам и все.

— А координаты у нас из воздуха рисуются?

— Не поняла.

— Координаты-то откуда взять?

— Свериться с ними.

Лара и все присутствующие, кроме Кармен, засмеялись. Смех был теплым и добродушным.

— А координаты, значит на космосе нарисованы? — улыбаясь спросил Алекс.

— Да нет же! В картах указаны.

— Это верно, но сориентироваться где это место находится тоже ведь надо.

— А мне казалось, что координаты указывают точное место положения.

— Это тоже верно, но я повторюсь — сориентироваться где это место находится тоже ведь надо.

— А разве координаты не указывают точное место в пространстве?

— Вот, — Лара расплылась в улыбке. — Вот здесь вы все и колитесь. Откуда ты знаешь, что точное место в пространстве именно здесь, если ты располагаешься в пустоте и не имеешь ориентиров? Откуда ты знаешь, что ты находишься в состоянии абсолютного покоя и не движешься хоть немного в каком-то направлении, если в этой пустоте не имеешь возможности определить, меняется ли твое расстояние от какой-то определенной точки и если не можешь определить, движется ли сама точка, по которой ты равняешься, потому что нет ориентиров? На Земле или другой планете ты можешь остановиться и утверждать, что ты не движешься, потому что у тебя есть ориентиры — земля под ногами, дом напротив, дерево по правую руку и где-то там северный полюс. Но твое утверждение будет верно только по отношению к этим ориентирам. Ты не можешь утверждать, что находишься в состоянии абсолютного покоя, что совершенно не движешься в пространстве, ибо Земля крутится вокруг своей оси и вокруг Солнца как минимум и несет тебя с собой. Поэтому координаты указывают точное расположение в галактике, а не в пространстве. И все они относительны. Ведь через галактику не проведены оси абсцисс и ординат. Координатная сетка проведена условно, относительно расположения звезд. И галактика тоже не стоит на месте, она тоже движется. А значит с ней движутся и все космические тела. Ориентирами всего являются звезды и туманности, потому, что они светят, их видно. И если не рассчитывать прыжки и переходы заранее, то можно при выходе из гиперпространства размазаться по какой-нибудь планете…

— Хорошо, это понятно, — перебила ее Кармен, у которой сложилось впечатление, что Лара на эту тему может говорить очень долго. — Но разве нельзя тогда использовать относительные координаты по астрономическим картам и просто прыгать в том направлении?

— Да, а у тебя что в запасе есть карты для всех уголков галактики?

— А что нельзя использовать те же карты, что и в других местах?

— О, да ты еще и с геометрией не очень дружишь. Вернее, с тригонометрией. Ведь если смотреть на небо с одной точки галактики, а потом переместиться в другую, то свет от звезд там будет прибывать под несколько другим углом. Соответственно, карта звезд там изменится. Ну и плюс звезды зажигаются и гаснут, туманности всякие под другим углом свет других звезд перекрывают и так далее.

— Звезды не так часто загораются и гаснут, так что это не показатель, — укоризненно заметила Кармен. — Если ты был в секторе неделю назад и не было предпосылок к тому, что случится сверхновая, то, скорее всего, за неделю она и не случится.

— Когда большое зло приходит к нам из ниоткуда… — медленно произнес странную фразу Алекс, взгляд его был пустым, мысленно он явно был не здесь.

— Чего? — спросила Лара. — Ты это о чем?

— А, что? — взгляд Алекса резко наполнился мыслью. — Да нет, ни о чем. Не обращайте на меня внимания. Ты вроде говорила что-то Кармен…

Он ушел вглубь мостика, к самой дальней от иллюминатора приборной панели и стал там что-то высматривать. Что его так смутило?

— Что это с ним? — шепотом спросила Кармен.

— Откуда я знаю, — таким же шепотом ответила Лара. Она следила за реакцией остальных. Джессика пристально наблюдала за Алексом. Другие женщины продолжали о чем-то разговаривать. — Но что-то мы явно сказали не то.

— Что "не то"?

— Не знаю, — уже громче ответила Лара. — Ну, в общем, как бы там ни было, в космических полетах нужно постоянное ориентирование, причем очень точное. Ибо промахнешься на сотую миллиметра в сторону и прыгнешь, а в конце пути может оказаться что вы в десятке световых лет от пункта назначения, что, как ты понимаешь, вовсе неприемлемо.

— А что такое бывало?

— Раньше — да. Сейчас… ну мы же не постоянно находимся в подпространстве во время полета, а выходя в открытый космос, вновь перепроверяем направление.

— А вратами перехода совсем не пользуетесь?

— Врата — не панацея. Их может быть двое-трое на сектор, а то и того меньше. К тому же, они выкидывают в гиперпространство опознавательный сигнал только на очень небольшое расстояние. Дальше мощности никакого генератора не хватит. А значит, что в них надо еще не промахнуться. Врата быстрого перемещения в секторах упрощают дело, Но, во-первых, они не выбрасывают сигнал в гиперпространство, во-вторых — их тоже не так много по сектору, лишь в ключевых местах, и в-третьих — у всех врат есть одна проблема — их местоположение. Выход из них не может быть не замечен. А для военных целей это не всегда удобно.

— А почему не весь полет проходит в гиперпространстве?

— Ну, это уже не ко мне. Я на корабле звездный картограф, а не специалист по энергетическим полям. Вкратце, могу объяснить только следующее: никто — ни мы, ни другие инопланетные цивилизации — не знает почему, но абсолютно ничего из нашего пространства не может долго существовать в гиперпространстве. Очень быстро там всё просто исчезает. Растворяется в ничто, понимаешь? Все летают там только под энергетическим полем. Достоверно известно, что в гиперпространстве мы покрываем то же расстояние, что и в нашем, но тратим на это во много раз меньше времени. Так же известно, что без энергетических полей мы перемещаемся там еще быстрее, но очень быстро материя нашей плоскости существования растворяется. Есть предположение, что она просто переходит в материю той плоскости, но проверить это никак не получается. Причем, если брать в расчет древние цивилизации, то не получается это уже довольно давно. Они пытались найти ответ на это вопрос еще задолго до того, как на Земле появилась простейшая жизнь. Энергетические поля предотвращают процесс растворения, но это тоже не панацея, поэтому во время дальних перелетов, нам приходится время от времени выходить из гиперпространства и проводить нечто вроде "разгрузки напряжения" корпуса корабля. Чем мы, кстати, сейчас и занимаемся…

— Кармен, жду вас завтра на разговор. Где-то за пару часов до обеда, и не опаздывайте пожалуйста. Если ты, конечно еще не передумала, — не оборачиваясь неожиданно резко и четко произнес Алекс и, не дожидаясь ответа, спешно покинул мостик.

— Нет, мы определенно что-то не то с тобой сказали, — посмотрев ему вслед резюмировала Лара.

— Не берите в голову, — сказала Джессика. — У него такое иногда бывает. Заканчивайте синхронизацию карт и прыгайте. Элая, Элеонора, а ну-ка пошли за мной.

Они втроем покинули мостик. Несмотря на все попытки Джессики оставаться спокойной, Кармен все-таки усекла, что она чем-то обеспокоена. Ох уж эти мужики….

— Ладно, Кармен, — тяжко вздохнула Лара. — Нам тут работать надо. Так что если у тебя все…

— Поняла, я пошла, — сказала Кармен выходя с мостика. Ее не покидала надежда, что Алекс завтра все-таки объясниться. И она, возможно, поймет, какую запретную тему они зацепили.

* * *

Алекс сидел посреди обеденного зала. До обеда было еще два часа, как и условились. Только почему он их ждал именно здесь оставалось загадкой. Напротив него сидела Барбара. Они о чем-то говорили, но услышав топот замолчали и посмотрели на вход. В дверях появилось две дюжины людей.

— Ого, — немного опешила Барбара.

— Мы можем задать вам несколько вопросов? — начала Каролина. — Мы имеем хотя бы право знать, что же…

— Ну, естественно имеете, — перебил ее Алекс. — Тем более я обещал вчера Кармен. А я вас уже давно ждал. Думал, что не вытерпите и придете раньше. Вы что-то долго собирались. Но у нас тут с Барбарой уже один разговор был начат в ваше отсутствие, так что пока присоединяйтесь. А там посмотрим. Так что рассаживайтесь.

Вошедшие стали рассаживаться лицом к беседующим. Каролина отметила про себя, что все-таки он верно выбрал место для разговора. Немногие помещения на корабле были способны вместить такое количество людей. "Хотя нет, многие", — поправила она сама себя. Когда все расселись, Кармен поинтересовалась:

— О чем хоть у вас разговор?

— Мне интересны свойства вещества под названием искло-материя, — сказала Барбара. — Я рассчитывала, что мне посоветуют какую-нибудь литературу, но как оказалось… — она посмотрела на Алекса и тот закончил ее мысль:

— Но как оказалось я могу больше рассказать, чем любая книга. Только у меня к вам ко всем одна просьба будет. Я собираюсь рассказать вам много… необычного. Вы, пожалуйста, воспринимайте информацию такую, как она есть, и не задавайте глупых вопросов. Так я наверно, немного повторюсь для вновь прибывших. История появления искло-материи, довольно странная. Но с другой стороны удивительно, что довольно быстро она у нас прижилась, — он замолчал и косо посмотрел на дверь. — Элая и Элеонора явно не собираются снисходить до нашей компании. А подслушивать, между прочим, неприлично!

В дверном проеме появились близняшки. Если бы Кармен не знала действительного срока их интересного положения, то могла бы поспорить, что они находятся на девятом месяце. А вчера ей показалось, что только на седьмом… Каролина недавно высказалась по поводу того, что описанный когда-то способ в сказке"…рос не по дням, а по часам…" наконец-то обретет правдивую подоплеку.

— Мы не хотели вам мешать, — начала оправдываться Элая, — просто проходили мимо и решили узнать, стоит или не стоит принимать участие в вашей дискуссии.

— И что вы решили?

— Пока что мы посидим, послушаем.

— Так, на чем я закончил? — Алекс на минуту замолчал.

— Вы начали рассказывать про историю появления искло-материи, — тихо подсказала Кармен, нарушив молчание.

— Это я помню. Я просто думал, что не с того конца начал рассказывать. Ладно, продолжим. Что собой представляет искло-материя в чистом виде? Это энергоорганическая субстанция с очень интересными свойствами. Все вы, наверно знаете, как она выглядит после обработки. Как затуманенное белым туманом чистейшее стекло, на ощупь напоминает гладкую резину. И, как вы несомненно знаете, предметы из искло-материи очень дорогие. Но мало кто из вас знает — а может даже и никто не знает — каковы же уникальные свойства есть у самой материи. Барбара, сколько прошло времени, с тех пор как мы его туда положили?

— Часа полтора, — ответила девушка.

— Принеси его, пожалуйста.

Барбара встала и вышла из помещения. Остальные слушавшие с интересом посмотрели на Алекса.

— Принести что?

— Полтора часа назад я поломал пополам диск с информацией, записанной по принципу прожига. Диск из искло-материи. Не смотрите на меня так, сейчас объясню. Ну что так долго?

Появилась Барбара. Вид у нее был малость ошеломленным. В руках она держала целый диск. Девушка вопросительно посмотрела на Алекса.

— Правильно обработанная искло-материя, — начал объяснять Алекс, — превращенная в какой-то предмет, запоминает свойства этого предмета и постоянно стремится к восстановлению к в начале заданным свойствам. Причем восстанавливается она полностью до мельчайших подробностей. Я взял, как пример, диск, потому что он имеет очень мельчайшую структуру поверхности, на которой записана информация. Но он сейчас в полном порядке и всю информацию, которая на нем содержалась, можно считать.

Барбара посмотрела на него изумлено. Она не верила. Оно и понятно — в жизни ты не склеишь диск в обычных условиях так, чтобы снова считать с него информацию. Она подошла к противоположной стене, что-то там нажала и открылась панель консоли. "Таких консолей по всему кораблю натыкано наверно на каждом шагу", — подумала про себя Каролина. Барбара вставила диск в какую-то щель и принялась нажимать кнопки на панели. "Приводы для дисков с прожигающим принципом записи, как и сами диски, вышли из обихода уже очень давно", — отметила про себя Кармен. "Интересно, сколько же ему лет?"

— Действительно, все считалось, — произнесла Барбара через некоторое время.

— А ты мне не верила, — сказал Алекс. — Но предметы из искло-материи восстанавливают не только физическую суть предмета, но и энергетическую. Вот я не раз слышал от вас во время зачистки "зеленой плесени" на LV-1220 похвалы в честь того, кто сконструировал винтовки. А вы знаете что там аккумулятор из искло-материи? Вот он и восстанавливал когда-то заложенные в него свойства, в которые изначально входил определенный объем энергии.

— А это правда что существует какая-то связь между искло-предметами? — впервые за время присутствия на корабле подала голос Рейчел. До этого она в основном ходила с открытым ртом и удивлялась практически всему, что видела.

— Вопрос хороший. Да действительно, существует теория о том, что существует какая-то связь между всей искло-материей. Но никто наверняка этого не знает.

— Никто не знает, кроме него, — Элая заговорщицки подмигнула Рейчел.

— Кроме кого? — не поняла Барбара.

— Ну, кроме него, — Элеонора кивнула на Алекса.

— Опять начинаешь, — прошептал Алекс.

— Ну не кипятись ты! Я тебе сколько раз уже говорила, что лучше все рассказать. И тебе перестанет быть так неприятна эта тема.

— Вы это о чем сейчас говорите?

— Понимаешь, Барбара, у нашего всеми любимого капитана Алекса всегда водится такая информация, о которой мы и слыхом не слыхивали. И он никогда не делится с нами тем, откуда эта информация у него взялась.

— А что в этом плохого?

— Источники информации проверять надо, хотя бы изредка.

— А почему эта тема ему так неприятна?

— Потому что у них у всех есть навязчивая идея, что меня этой информацией снабжают любовницы, — вставил Алекс.

— Инопланетные любовницы, — поправила Элая.

— Чужеродные любовницы, — поправил поправку Алекс.

— Интересно, — оживился Билл, — а кто это такие?

— Кто такие любовницы?

— Нет что значит "чужеродные"?

— Это значит — нечеловеческой расы, — и, окинув взглядом недоумевающих, Алекс добавил, — неземной цивилизации.

— А разве они не могут именоваться инопланетными любовницами? — спросила Элая.

— Инопланетные могут быть и люди, в наше-то время…

— Буквоед.

— Какой есть!

— А как такое вообще возможно? — с интересом спросила Каролина. — Как можно в любовницах иметь другую разумную расу. Ведь они бывают очень отличные от нас.

Алекс долго смотрел в сторону близняшек и на только что вошедшую Инцию. Потом тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно, кое-что я вам на эту тему расскажу. Но только предупреждаю: услышу ненужные разговоры на эту тему за пределами комнаты — головы по скручиваю. Ну так вот, на заре космической эры, когда человечество постепенно начало знакомиться с другими цивилизованными существами вселенной, как-то сам по себе возник вопрос о возможности скрещивании людей с этими самыми расами. Скажу вам по секрету, что этот вопрос будоражил умы и других обитателей космоса, а не только человека. Но не все расы жаждали узнать ответ на этот вопрос. Так вот, со временем заинтересованные стороны начали договариваться и проводить совместные эксперименты. Что показательно, не насильно. Когда-то организация, в которой вы сейчас служите, захотела иметь свое независимое мнение на эту тему. Как следствие среди нас искали самца и самку, согласных на эти эксперименты. Самкой стала некая Вивер. Почти никто на корабле ее не знает. Самца никак не могли подобрать, а когда время поджимало не нашлось ни одного свободного человека, кроме…

— Кроме того, кто вам сейчас это рассказывает, — вставила Инция.

— Да, — продолжил Алекс, — кроме меня. Еле-еле меня уговорили на этот сомнительный эксперимент, пообещав что в следующий раз возьмут того, кто сам захочет. Перед вторым экспериментом меня поставили перед фактом, что я являюсь наиболее морально подготовленным к этому, а на третий это вообще у них вошло в норму, — Алекс наградил Инцию тяжелым взглядом и продолжил. — Хотя я слышал и другую историю. Вивер была первопроходцем и, по слухам, потребовала, чтобы именно я был с другой стороны эксперимента. Я с ней тогда даже лично знаком не был. Как бы там ни было не по своей воле, но я все же набрался опыта в этом деле. Так вот, — он посмотрел на близняшек, — может вас это и огорчит, но мне не удалось быть со всеми представительницами разумных рас из-за чересчур разных особенностей физиологии. Например, расу деаргов все знают?

Все закивали. Ну еще бы не знали! Среди некоторых слоев молодежи активно обсуждалась возможность переспать с деаргом, как что-то реально крутое и не досягаемое. Они были очень похожи на людей внешне. Но лица у них были какой-то интересной формы, у людей таких не водилось. И эти лица нравились практически всем. Деарги как будто из красивых сказок свои лица получили. У них у всех была очень соблазнительная внешность, несмотря на то, что кожа была светло-оранжевого цвета с легкими синими переливами. Некоторые считали их сексуальнее людей. На лицах некоторых присутствующих появились мечтательные улыбки.

— Ну так вот, деарги — совершенно не совместимые с нами существа. Если бы вы знали, как у них выглядят органы размножения и как они ими орудуют, вам бы плохо стало. А кто-нибудь из вас видел их толпой? У любого, по крайней мере, человека появляется впечатление, что они ходят мужскими или женскими толпами. Если на них смотрит человеческая женщина, то они все кажутся красивыми мужчинами и наоборот. А ведь дело в том, что они двуполые. Причем не гермафродиты в том понимании, в котором мы привыкли это расценивать. Они имеют двойной набор половых органов — мужской и женский. Для размножения им так же надо сходиться по две особи. Но уже в паре решается кто будет… самцом, а кто самкой. Бывает даже такое, что они друг друга по очереди оплодотворяют и вдвоем вынашивают детей. И другой пример — возьмем эсторингов.

На лицах присутствующих появилось отвращение. Эти на ящеров похожие создания не вызывали симпатий даже при простом общении не говоря уже о чем-то большем.

— Вариант человек-эсторинг в любом разнополом варианте способен без особых проблем иметь жизнеспособное потомство.

— Да быть этого не может! — взорвалась Каролина. — С деаргами ничего, а с эсторингами — вплоть до создания совместных семей! Ты ничего не перепутал?

— Я? Перепутал? Ты что смеешься надо мной?! Знаешь сколько раз я это не перепутал?!!

— Тихо, остынь, — вмешалась Элая, подошла и обняла его за плечи. — Остынь.

— Ну, ладно-ладно. Может и не перепутал, — Каролину несколько озадачила столь бурная реакция на ее выпад. "Неужели, и вправду это его больной мозоль?"

— И еще парадокс, но эсторинги — самые лучшие любовники для человека, — сказал Алекс чуть успокоившись. — В плане психической и физиологической совместимости при практически полном отсутствии сопутствующих возможных проблем.

— Что лучше самих людей? — Билл явно был чересчур озабочен этим вопросом. Или он прикалывался просто.

— Никогда для человека лучшего партнера, чем человек, не будет. Запомните это. Я имел в виду, что эсторинги настолько с нами схожи физиологически, что даже появилась теория о том, что группа людей когда-то попала на другую планету по неизвестным причинам и неизвестным способом, они там видоизменились. Правда у самих эсторингов на этот счет есть своя теория. Она почти обратно пропорциональна нашей.

— А как насчет зеленокожих?

— Что ты хочешь о них узнать?

— Способен ли человек с ними…

— Вот опять — человек способен ли с ними?! — возмущено перебил Алекс. — Они тоже люди причем практически полностью. Когда сорок два года назад женское население на всех человеческих колониях было истреблено на 60 %, а на Земле на 52 %, эта неожиданная находка оказалась очень кстати. Большими усилиями мы смогли сохранить равновесие и равноправие между мужчинами и женщинами. Правда для этого переступили очень много моральных и этических норм. И вот теперь сорок два года спустя по-прежнему кто-то мягко намекает на то, что они все же не люди и относится к ним надо как к чужим. А вы знаете, что даже если бы не нашли зеленокожих то к помощи тех же эсторингов прибегать не получилось бы? Несмотря на то, что люди с ними идеально совместимы, мы всё же чересчур разные. И в результате выросло бы поколение смешенных кровей. Например, с кожей человека и хвостом эсторинга. А зеленокожие — потомки таких же людей как и мы. Только чуть-чуть другие. Эта разница такая же, как между обычными людьми и телепатами. Билл, у тебя ведь никогда не возникало сомнений в том, что вы с Кармен разные, когда ты разглядывал ее ниже пояса?

— А откуда вы знаете? — Билл был немного смущен таким поворотом разговора.

— Для этого и мысли читать не надо, все и так было видно, — ответила Элеонора. — А у него столько практики в этом вопросе, что он симптомы определяет просто мимоходом взглянув на тебя. Но ты не ответил на вопрос.

— Нет, никогда не возникало. Даже больше подогревало интерес. Ну, понимаете… — он с сомнением посмотрел на Кармен.

— Сегодня вечер откровений. К тому же, что естественно, то… — она замолчала, позволив каждому додумать конец фразы.

— Если бы у меня получилось, то я б заполучил уникальную девушку. Не каждый ведь может похвастать девушкой-телепаткой.

— Не каждый может похвастать и женщиной-зеленокожей, не так ли?

— Но они же не такие…

— Просто относись к ним так же, как, например, к чернокожим или азиатам. Они всего лишь другого цвета. Вот и вся разница.

— Не только…

— Если ты станешь хорошим парнем для такой девушки, то ты никогда и не узнаешь про это "не только". Поверь, они тоже не заинтересованы использовать в нашем обществе свои способности.

— Да неужели?

— Да. Ты даже себе представления не имеешь, какая война происходит у них в душах, когда они находятся в обществе обычных людей. А вы еще и бросаете на них пренебрежительные или боязливые взгляды.

— Но я уже на Кармен не смотрю, — как будто чего-то опасаясь подчеркнул Билл.

— Да мы знаем.

Вошла Джессика и подошла к Алексу, прошептала ему что-то на ухо и села рядом с ним. Практически все присутствующие девушки немного позавидовали ей. Джессика представляла из себя женщину среднего роста, красивую, стройную, с длинными волнистыми темными волосами. На вид ей больше двадцати пяти никто бы не дал. Одета она была в короткий топ и джинсы, что несомненно было странно, ибо всем остальным было запрещено на корабле носить что-то кроме комбинезонов. Этого требовал Алекс от солдат-студентов, а экипаж и так их носил. Только она одевалась, как хотела. И явно этим пользовалась. Внезапно Кармен озарила догадка, она давно не могла ее сформулировать — на корабле нет людей на вид взрослых или старых. Только молодежь. Ну разве что из тех шестерых таинственных мужчин, которых они никогда еще не видели, мог быть кто-то постарше.

— Джес, а ты уверена что это никак не может обойтись без меня?

— Уже все попробовали, — ответила девушка. — Им нужно только "авторитетное лицо". На Земле тоже не смогли с ними договориться. Они просто не воспринимают их всерьез. Ты же знаешь они очень гордые и все дипломатические разговоры ведут только с высшим начальством. А сейчас они вообще заявили, что только ты имеешь право их выслушать.

— Имею право их выслушать?!! — закричал вдруг Алекс. — Вот значит, как теперь это зовется!!!

— Может ты успокоишься?

— Вот это уже вряд ли, Джессика. Они дают мне право их выслушать, они пожалеют об этом!

Джессика пожала плечами, отвернулась от Алекса и уставилась на стену прямо перед ним. Там спроецировался голографический экран. На нем появилось лицо эсторинга на фоне какого-то закрытого окна. У эсторингов была такая внешность, что создавалось впечатление, будто предками у них были какие-то ящеры, только форму черепа они имели почти человеческую. С точки зрения человека, если смотреть эсторингу в лицо, то от ящерицы их не отличишь — это была особенность окраса кожного покрова. А если смотреть в профиль, то у эсторингов такие же лица, как и у людей. И, кстати, как ни странно, они тоже были теплокровные. Возможно такими они стали по причине довольно суровых условий проживания на родной планете. Что-то у них было с атмосферой… А может и по совершенно другим причинам, логику процессов эволюции, результаты которых был на лицо, не всегда можно было понять.

Не для кого в комнате не было секретом, что сейчас разговор пойдет на общегалактическом языке, который разительно отличался от свимера. Но благодаря очень давним реформам в образовательной системе Альянса человеческих миров людей этот язык был такой же обязательной школьной программой, как и общечеловеческий. Этим могла похвастать не каждая цивилизация галактики.

— Я рад, что наконец мне дали возможность поговорить с главой расы… — начал было эсторинг, но Алекс его оборвал:

— А я нет. Вы меня отрываете от очень важных дел. Я прошу изложить суть вашего дела пока я не дал вам права выметаться из эфира.

— Я слышу в вашем голосе неприкрытую злость и делаю вывод, что мои слова были совершенно неправильно истолкованы, — лицо выразительно посмотрело на Джессику. Девушка фыркнула.

— Вы могли бы вопросы свои задать моей заместительнице на Земле, моим помощникам там же и тут, но вы не захотели…

— Видите ли, — перебил эсторинг, — я считаю, что только вы способны понять суть дела и имеете право принимать решения по этому вопросу…

— Значит, мне ваши слова истолковали правильно!

Повисло молчание. Некоторое время эсторинг смотрел на Алекса, потом осмотрел сидящих.

— Это деликатный вопрос. Вы не могли бы попросить своих…

— Не мог бы, — опять отрезал Алекс. На дипломатическую беседу это уже не походило.

— Этот вопрос не может стать достоянием масс. До поры до времени…

— Ну и что с того?

Эсторинг опять посмотрел в глаза Алексу. Тот смотрел не отводя взгляда. Эсторинг сказал:

— Я уже и забыл, какой у вас тяжелый взгляд. Но, господин Президент, я все же настаиваю на сохранении этого разговора в тайне.

— А что мешает сохранить его в тайне?

— Ну если вы обещаете, что они ничего…

— Они — ничего.

— … и никому…

— Никому.

— … никогда…

— Никогда.

Опять повисло молчание. И опять нарушил его эсторинг:

— Значит, так тому и быть. Я хотел обговорить с вами проблему стерилизации.

— Никакой проблемы стерилизации нет. Ее не будет. Я вам это уже говорил.

— Но ваша раса чересчур быстро размножается и расселяется по галактике…

— Не быстрее, чем ваша.

— Но мы уже давно в космосе, а вы нет.

— Так и колоний у нас поменьше будет, чем у вас.

— Еще нас беспокоит проблема смешения с вашей, — его лицо поморщилось (фантастическое зрелище для человека — лицо ящерицы морщится), но он закончил, — расой.

— И чем же это она беспокоит?

— Среди нашей цивилизации появилась группа людей, желающих скрещиваться с представителями вашей расы. Это омерзительно…

— А вы сами попробуйте, может вам понравится.

— Эта группа активно находит себе новых сторонников. И среди ваших замечены отдельные случаи заинтересованностью скрещивания с нами.

— Я чего-то не пойму. Какое это отношение имеет к стерилизации?

— У меня появилось предложение, которое может удовлетворить всех. Стерилизовать ваших из тех, что желают скрещивания, и дать возможность нашим и вашим… ну вы понимаете.

— А если у них пройдет этот период и они найдут себе пару среди своих? Они же не смогут заиметь детей. Что тогда?

— Детей всегда можно усыновить. Ваша цивилизация является лидером в галактике в этом вопросе. Так что проблем у вас в этом вопросе не будет…

— А чего вы тогда не стерилизуете своих? Тем более, что ваши заинтересованы в этом вопросе больше наших, — Алекс улыбнулся. — По статистике на два порядка больше.

— Мы никогда этим не занимались. У нас нет метода…

— Мы вам поможем. И учитывая нашу физиологическую схожесть, это будет не сложно. Очень даже возможно, что наши средства подойдут и вам.

— Этого решения эсторинги никогда не поддержат. Они не должны…

— И мы не должны! И между прочим никто еще не жаловался на детей от таких отношений. Ни наши, ни ваши. Научно доказано, что дети от таких отношений, выносливы к ряду болезней, смертельных для вас и для нас. Также доказано, что в девяти из десяти случаев, из ваших и из наших получаются очень гармоничные семьи.

— Рано или поздно вылезут какие-нибудь неразрешимые вопросы. Мы обеспокоены проблемой в глобальном масштабе. Если все начнут…

— Все не начнут. Из людей не все заинтересованы в этом, далеко не все. Проблема в глобальном масштабе может наблюдаться только с вашей стороны. И у нас люди научились справляться с всякими предрассудками по поводу неправильного потомства.

— Но в вашем обществе наблюдается продажная любовь… — он не закончил. По его лицу видно было, что он сказал непозволительное, и он понял, что ему этого не простят.

"Надо будет сказать Сигмуле заняться тобой, урод", — подумал Алекс, поднялся и медленно направился в сторону экрана, на полдороги он заговорил:

— Значит, это предложение человечеству стать проститутками у эсторингов?

— Я не это хотел сказать, — заторопился эсторинг.

— Вы что же нас уже покупать собираетесь? Как игрушки для забав или еще для чего?

— Подождите…

— Вот что я вам на это скажу. Да действительно, некоторые наши люди интересуются этим вопросом. Не скрою, что я даже подумываю снять официальный запрет на подобные вещи. Но ужимать своих людей только потому, что им в голову пришла такая мысль я не собираюсь. Однажды мы полностью избавились от проблемы проституции в нашем обществе, сейчас она частично вернулась. Но я приложу все усилия, чтобы она никогда не вышла на тот уровень, где была раньше. И уж тем более не позволю ей выйти на тот уровень, который предлагаете вы. А если вас что-то беспокоит, не пытайтесь решить свои проблемы нашими руками и нашими людьми. Стерилизуйте своих если хотите, но больше никогда не ставьте этого вопроса перед нами.

— Младшая раса не имеет права…

— Вот точно с этой же фразы начались плачевные для нас события сорок два года назад, это тринадцать с половиной звездных циклов для вас. Вы помните, что тогда произошло? А вы, благодаря вселенскому сообществу, отделались лишь официальным предупреждением. Я не допущу того, что было в прошлый раз. Я позволю себе стереть вас в порошок, как ислимурнов когда-то, если хоть намек будет на повторение прошлого.

— Вы не посмеете!

— Именно это я слышал от виакелов, когда они пришли к нам со своими претензинями. Помните, что с ними в конце концов случилось? Вы слишком часто проводите массовые акции геноцида против человечества. И слишком часто остаетесь безнаказанными.

— Вы не сильно ли обобщаете? Мы всего один раз…

— Два!

— Ну ладно, два. Но не записывайте все акции геноцида против человечества на наш счет.

— Когда я сказал "вы" я имел в виду всех разумных рас…

— Но мы же только одна раса. Не забывайте это! И не забывайте о том, что против вас можем пойти не только мы, но и другие цивилизации. Вы не сможете одолеть объединенную мощь…

— Ну, мы тоже можем обратиться за помощью. К клокам, к примеру.

— Вы не посмеете!

— А еще они сами могут прийти к нам на помощь. Как вы знаете, у нас с ними замечательные взаимовыгодные взаимоотношения.

— Не забывайте о том, кто помог вам выбраться с вашей захолустной планеты. Если бы не мы, вселенское общество навряд ли выпустило бы вас в космос. И те же клоки тоже были против.

— Мы все это помним и всегда отдаем вам должное, но и вы не забывайте о расе виакелов и о том, что бывает с теми, кто переполнил чашу терпения. Нашего терпения.

Эсторинг еще раз внимательно осмотрел сидевших в комнате. И через минуту продолжил:

— Я смотрю вы собрали своих гелеарр. Уж не собираетесь ли вы показать нам эту вашу чашу терпения? Вы летите недалеко от одной из самых больших наших колоний. Нужно ли нам готовится к внезапной вышей атаке?

— Нет. Мы летим по одному частному делу, никак не касающемуся вашей расы. Но если вы вдруг захотите в очередной раз решить вашу проблему за наш счет, — Алекс усмехнулся, — просто не забывайте про чашу терпения и о том, что мы не далеко.

— Значит, вы не хотите идти ни на какие уступки ради решения этой проблемы?

— Нет, почему же! Я предлагаю разработать совместную программу психологической подготовки нуждающегося в общении между нашими расами населения. Пусть в нее входят такие пункты, как разъяснения возможных проблем и последствий скрывающихся за экзотикой и романтикой таких отношений. Я вам гарантирую, что многие откажутся от этой затеи, если им правильно все объяснить, причем и наши, и ваши. Но не рассчитывайте на силовой запрет. Даже в мизерных цифрах сам факт этих отношений будет существовать. Просто смотрите немного снисходительней на это. И не рассчитывайте на глобальный запрет — это только усугубит ситуацию. У нас говорят — запретный плод сладок. Что скажете на такое предложение?

Эсторинг молчал. Он обдумывал предложение. Наконец, выражение его лица стало более официальным, но по глазам было видно, что он расслабился, стал спокойнее и увереннее.

— Вы по-прежнему столь же мудры, как и всегда, господин Президент, — сказал эсторинг. — Я, признаться, не рассчитывал на такую точку зрения в этом вопросе, но лучшего нельзя и придумать. От лица всех эсторингов еще раз приношу извинения за все беды, принесенные нами вашей расе. Я всегда считал их несправедливыми.

— Я доведу наше решение до ответственных лиц, — тоже изменив тон на более официальный, ответил Алекс. — С вами свяжутся для согласования его выполнения. Надеюсь, при следующей нашей встрече необходимости обговаривать столь серьезные вопросы не будет. Всего вам доброго. Пусть в вашей душе понимание гелеарр переборет приоритеты силтрат.

— Гер арк мулуарр. И вам мирного существования.

Экран исчез. Зал заполнила тишина. Все обдумывали услышанное. Джессика заискивающе смотрела на Алекса. Элеонора, Элая и Инция осматривались. Они наблюдали за реакцией всех остальных. А все остальные были шокированы услышанным. Они не знали верить своим ушам или не верить. Первой от шока оправилась Сльюит и медленно спросила:

— Он вас назвал "господин Президент" или мне послышалось?

— Ты когда-нибудь им расскажешь правду? — спросила Джессика, не отрывая взгляда от Алекса.

— Нет, вам всем не послышалось, — ответил Алекс.

— А президент чего? — Каролина второй оправилась от шока.

— Президент человечества. По нашему разговору можно было и догадаться.

— Значит все-таки не сын Президента, а сам Президент? — спросила Ковалева, до этого времени молча наблюдавшая за всем происходящим.

— Как бы так объяснить… и тот, и другой.

— Это как?

— А вот так!

— Подождите, — сказала Каролина. — Но сейчас президент женщина и…

— Вы прекрасно знаете, что она лишь исполняет эти обязанности ввиду моего отсутствия.

— А сам президент старше и зовут его не Алекс, а Александр… — тут Каролина замолчала, ее осенила догадка. Его тоже зовут не Алексом. А лицо очень похоже на…

— Вот видишь, ты все сама поняла.

Комнату надолго наполнила тишина. Присутствовавший экипаж корабля во главе с Алексом (или как его там звали) с интересом наблюдали за остальными. Наконец, Кармен произнесла:

— Что-то я не совсем поняла про виакелов. Согласно истории, они исчезли более 200 лет назад. И как вас теперь называть, господин Президент? По должности?

— Зачем же сразу такие крайности? До этого как-то без этого обходились.

— Но вы похожи на Президента, который занимал должность сорок лет назад…

— Это я и был.

— Но как это может быть?

— Хм… я вам сейчас одну вещь покажу. Воспринимайте только то, что увидите, как само собой разумеющееся. Поначалу вам покажется это дикостью, но…

Алекс неизвестно откуда достал нож, положил руку на стол и с усилием провел острием лезвия по ладони. На руке как минимум должен был остаться глубокий порез. Но его там не было. Он некоторое время смотрел на них, потом повторил безрезультатную попытку порезаться, положил нож на стол и сказал:

— Если вы считаете, что нож тупой, то проверьте.

Естественно, нашелся тот кто сразу не поверил. Билл взял нож, попробовал большим пальцем на остроту и тут же отдернул руку. На пальце красовался глубокий порез, по руке текла кровь.

— Это фокус! — воскликнула Каролина. — Как ты это сделал?

— Попробуй, — Алекс протянул ей руку.

То что произошло дальше не ожидал никто. Даже сама Каролина. Она с размаху воткнула нож в руку Алексу, вложив в этот удар всю неизвестно откуда взявшуюся злобу и ярость. Вернее, она хотела воткнуть. Но острие так и не оставило ни одного следа на коже. Алекс отдернул руку. Каролина стояла и невидящим взглядом смотрела на нож. Алекс смотрел на нее со злостью, потирая свою ладонь. Все притихли. Казалось, что даже пытались дышать тише.

— Я не хотела…

— Дура, — процедил сквозь зубы Алекс. — Ну, откуда у вас берется эта злоба?! Никто ничего плохого вам не сделал, пытается поделиться с вами каким-то неординарным секретом, а вы сразу как с цепи срываетесь! Вот в такие вот минуты я начинаю всерьез задумываться над тем, что давно пора уничтожить человечество и восстановить его заново. И воспитать так, чтобы не… — он не закончил, а лишь отвернулся от Каролины.

— Я не хотела…

— Что не хотела? Ты себе представляешь, как это больно? Это наш дар и наше проклятие. Нас нельзя убить, мы не стареем, мы живем вечно. Но все — абсолютно все — чувства у нас обостренны. И болевые ощущения тоже. Это чтобы заранее чувствовать, что может угрожать обычным людям. А обычные люди…

— Я не хотела… — она протянула Алексу нож. Она готова была разрыдаться.

Алекс поднял на нее глаза, резким движением забрал нож, встал и пошел прочь, держа нож в руках. Когда он скрылся из виду, Каролина вскочила, чтобы догнать его, но Джессика поймала ее за руку и сильно сжала.

— А вот этого не надо, — серьезно сказала она Каролине, смотря прямо той в глаза. — Его попустит. Сейчас — пусть идет.

— Я не хотела… я не знаю почему… я не хотела…

— Тихо-тихо, я знаю. Он злиться не на тебя, а на то что понять не может, откуда у вас это берется. Ты просто не первая…

— А мне объяснит кто-нибудь, что это было?!! — мысли большинства собравшихся выразила Барбара. — Кто он вообще такой?!!

— Не он, а мы, — спокойно поправила Джессика. Все, кроме Инции и близняшек, уставились на нее. Она улыбнулась и протянула ей руку, в которой лежал нож. — Проверять будем?

Молчание было ей ответом. Не дождавшись ответа девушка продолжила:

— Ну что ж, будем считать, что вы готовы слушать. Он собирался вам много неординарного рассказать сегодня, но кажется что-то придется и мне. То, что вы только что видели, называется бессмертием. Мы бессмертные. Только не путайте с вечноживущими — это не одно и то же. Как он уже сказал, нас нельзя убить, мы не стареем. У нас действительно абсолютно все чувства обостренны. И это не всегда можно расценивать, как привилегию. Нас создала матушка природа для того, чтобы человечество, которое так долго вынашивалось ею, не смогло полностью уничтожить себя. По крайней мере, мы так сами считаем, ибо другого объяснения так и не нашли…

— Очень интересно, — перебил ее Билл, — а почему же тогда матушка природа так часто подкидывает человечеству всякие сюрпризы в виде какой-нибудь чумы, войны, техногенных катастроф или инопланетных уничтожителей?

— Хороший вопрос, но не совсем правильный. Чума — это способ закалки, ведь природа никогда — с точки зрения своих созданий — не действует гуманно. Чума может быть вызвана вовсе не природой. Война — это не природное явление, а лишь недостаток воспитания отдельных особей в обществе. Природой никогда не поощрялись убийства ради получения одной персоной большого количества неодушевленных предметов непонятной ценности и силы управления толпой особей того же вида в угоду извращенной фантазии…

— Вы говорите так, как будто лекцию по биологии читаете про каких-нибудь зверей.

— А разве это не так? Ты себя животным уже не считаешь? А зря! Как ты думаешь Билл, когда существо может считать себя разумным?

— Ну, когда начнет что-то делать, когда начнет думать и решать задачи…

— Ты не прав во всех этих случаях. Даже на Земле есть животные, которые решают стоящие перед ними задачи и что-то делают, подчиняясь лишь одним инстинктам. А думать так и подавно целая куча животных способны. Взять хотя бы собак, дельфинов, обезьян. Еще варианты есть?

— Когда существо начнет любить…

— Еще большая ерунда. Любовь — это не чисто человеческое чувство. А живя у человека даже собака кошку способна любить. Любить чистым и нежным чувством, а не тем, о чем некоторые только что подумали. Еще варианты?

— Когда поймет, что коллективом можно решать задачи, непосильные одной особи. Когда начнет изучать мир вокруг себя, переводить все это в какие-то знания, формулы.

— Изучать мир, особенно если появилось что-то необычное, не чуждо всем живым организмам, у которых мозг больше, чем у мухи. А особенно интересно изучать, то что осталось после разумных существ. Переводить в формулы — полнейшая ерунда. Это не обязательно. Я знаю расу разумных существ, которые никогда не знали письма и не пользовались формулами. Они все знания передавали мысленно, образами, у них никогда не существовало речи, а отверстие, которое у нас называется ртом, служит только для принятия пищи. Еще варианты?

— Я даже так сразу и не назову…

— Ну так вот. Если выводить формулу развития интеллекта, то для создания разумной жизни на планете с подходящей средой обитания необходимы некоторые условия. Существо становится разумным тогда, когда научится контролировать свои инстинкты и целиком не зависеть от них, а удовлетворяет их лишь по мере необходимости. Или по прихоти. На Земле — да и, наверно, на других обитаемых планетах — у всех живых существ существует лишь три основных инстинкта: выживание, пропитание и продолжение рода. Они тесно взаимосвязаны между собой и дополняют друг друга. На Земле только человек способен целиком контролировать их. Мы можем отказаться от пищи вследствие различных причин в пользу, например, незнакомого индивидуума. Мы способны отказаться от выживания ради спасения других или сохранения потомства, не обязательно нашего…

— Но животные тоже способны умереть, защищая потомство…

— Именно "умереть, защищая потомство", но не более.

— Собака способна умереть, защищая человека. А он не потомство.

— Верно, он друг, но к собакам мы вернемся позже. Еще мы способны отказаться от продолжения рода. Ради карьеры, к примеру. Еще природа, ввиду неординарности мышления человека дала небольшую поправку на возможность контролировать инстинкты. Это способность упиваться удовлетворением инстинктов, она порождает эйфорию и желание, скажем так, перевыполнить норму по их удовлетворению. Как результат этого мы видим обжорство, к примеру. Остальные примеры додумывайте сами. А результат упоения — это получение удовольствия от пищи, секса и уничтожения врагов или счастье за возможность сохранения жизни потомства в результате собственной гибели.

— Я где-то читала, что дельфины тоже получают удовольствие от секса, — вставила Кармен.

— Существует теория, что дельфины были запасным, но морским вариантом создания разумных существ на Земле. Есть даже предположение, что природа разуверилась в людях и начала развитие дельфинов. И неплохо продвинулась в этом. Но люди все же показали необходимый ей результат, хоть и с опозданием, и она остановила свой выбор на человеке, тем самым притормозив развитие дельфинов, но я лично в это не сильно верю. И еще — поправки в виде упоения или перевыполнения инстинктов не являются обязательным условием. Виакелы, например, не способны получать удовольствие от удовлетворения инстинктов, но они разумные. Вернее, были разумные, пока людям не насолили. Еще одно необходимое условие появления разумных существ — их слабость. Они должны быть физически слабее представителей животного мира той же весовой категории, иначе они смогут уничтожить все живое на планете до тех пор, пока действительно не станут умными. И сами с голоду повымирают. Когда-то давно была выдвинута гипотеза о том, что динозавров планета истребила, ибо при создании одного вида, который мог стать разумным, не рассчитала его силу относительно окружающих. Но лично я в это тоже не верю.

— А чего это она не рассчитала? — спросил Билл.

— Не знаю, может молода была да не опытна, а возможно торопилась… Ответ на этот вопрос не знает никто. И вряд ли когда-то узнает.

— А какой хоть вид динозавров должен был стать разумным?

— Предположительно — велоцерапторы. Но вы вряд ли знаете о ком я говорю…

— Знаем, читали.

— Да? Вот это сюрприз! Это в наше время редкость. Глобальная компьютеризация плюс события нескольких геноцидов против людей со стороны некоторых инопланетных рас и большое восстание телепатов произвели странный эффект — молодежь отказалась от старых способов получения знаний. Чтение книг сейчас не в почете, письмо тоже. Хотя письмо искусственно пытаются сохранить. Для этого даже специальный закон издали запрещающий принимать любые заявления в печатном или электронном виде. Посему хочешь работать — учись писать. Но пытаются дурить и в этом вопросе. Половина молодежи не знает даже, как выглядят прописные буквы общечеловеческого алфавита.

— Знаем, сталкивались.

— Общаясь с такими людьми, волей-неволей задумываешься о когда-то в шутку высказанном предложении Алекса уничтожить людей, а потом возродить и перевоспитать.

— И что же вас останавливает до сих пор? Если это не секрет?

— Не секрет. Природа наша защищать, а не улучшать вас. А еще такие люди, как вы. Появляется надежда, что еще не все еще потеряно. Вернемся к нашим баранам, есть еще одна вещь, которую природа делает на пути создания разумного существа. Она дает ему помощника и защитника. Для людей это собака. Но только собака в ее изначальном виде, а не какой-нибудь карманный пожиратель мух, выведенный человеком для погони за тараканами или еще каких неизвестных целей. Собака сопровождала человека всю историю его существования с тех пор, как он ее подпустил к себе. Люди зря думают, что они приручили собак. Собаки сами втерлись им в доверие, и в большинстве случаев остаются верными прихоти хозяина лишь потому, что природой было так сказано. А против природы, как известно, не попрешь. Только виакелы в своем становлении никогда не имели друзей природы. Хотя виакелы во всем отличаются от канонов существования разумной жизни в этой галактике и этом пространстве. Еще, Билл, ты упоминал о техногенных катастрофах и инопланетных уничтожителях. Катастрофы, созданные природой, никогда не угрожали полному уничтожению человечества, как и хищники за ближайшим кустом. А более поздние и сильные можно смело списывать на деятельность самого человека. А инопланетные организмы, способные действительно уничтожить человечество… Это собственно суть давно идущего философского спора на тему: "А можем ли мы считать матушкой-природой всю силу дающую жизнь во вселенной или только ту, что действует на нашей планете?" И уже давно никто не может найти однозначного ответа по этому вопросу. Ведь если считать природой силу жизни во всей вселенной, то становится непонятно зачем нужны существа способные уничтожить всю жизнь на другой планете без проблем, ибо справится с ними бывает практически невозможно. А с другой стороны, если считать природой только каждую частную планету, населенную жизнью, то становится непонятно, почему мы на очень больших расстояниях друг от друга находим миры, практически идентичные друг другу. Ведь, как сегодня уже упоминалось, мы с эсторингами являемся чуть ли не одним биологическим видом. Даже на Земле есть виды, очень похожие друг на друга, но не способные дать потомства от естественного скрещивания. А мы с эсторингами способны, будучи очень непохожими внешне. Я уже не говорю про флору и фауну родной планеты эсторингов. Слишком сильно похоже на нашу Землю. А это значит, что структура развития жизни на этих двух достаточно отдаленных друг от друга планетах одинакова.

— А среди эсторингов есть бессмертные?

— Есть. Но намного меньше, чем среди людей. И вообще не многие расы способны похвастать такими созданиями, как мы.

— А как Алекс собирается занимать пост Президента вечно? Ведь рано или поздно возникнут вопросы. Да и как бы нечестно это…

— Он и не будет занимать его вечно. С чего вы это взяли? Выборы у нас никто не отменял. А у него есть личная жизнь, которая рано или поздно для общественности закончится его похоронами. И вообще так сложилось, что его мало кто в лицо видел за то время, которое он занимает этот пост сейчас. Когда вот этот его рейд закончится и он вернется к своим обязанностям в роли Президента человечества, то будет появляться на публике и будет всем казаться, что он старше, чем сейчас выглядит.

— Это как?

Джессика засмеялась. Смеялась она долго и добродушно, а когда успокоилась, то сказала:

— Ну ты я смотрю вообще уже во всем подозреваешь что-то фантастическое и необычное. Грим и актерское мастерство известно давно.

— А… — Билл был смущен. И действительно почему он напрочь забыл о таких простых вещах?

— Потому что слишком много неординарного на вас вылилось в последнее время. А от этого часто бывает эффект отрешенности от обыденных вещей. Обычно в таких случаях человека надо одергивать, чтобы он не терялся. У вас этого не произошло. Ну и плюс, у вас у всех сейчас разум искусственно настроен на принятие любой информации… В общем, скажем так, вам повысили доверчивость, чтобы вы намного проще верили в то, во что должны были верить. Например, в то, что вам оставаться в вашем учебном заведении было опасно, а единственный выход — идти с нами.

— И кто же это сделал? — насмешливо спросила Каролина. Она не верила. Несмотря на повышенную доверчивость. Ей казалось, что такое даже им не под силу.

— Алекс. Среди экипажа корабля только он и я способны на такое и в таких масштабах. Это очень сложно. У меня голова болела, а он всегда был джентльменом.

— Вранье все это! Мы бы и сами в это поверили.

— Ага, конечно, — Джессика откинула голову и посмотрела в потолок. Некоторое время она молчала, но Кармен поняла: она мысленно общается с кем-то. Логически можно было понять с кем. Джессика опустила голову и посмотрела в глаза Каролине. — А так?

В голове у Кармен что-то щелкнуло. И все? Она осмотрелась. Остальные, кроме Инции и близняшек, тоже осматривались. Наверно, все ждали еще какого-то эффекта. И тут оно пришло. Чувство глупого положения, резкое переосмысление событий с момента появления Алекса в аудитории. Сколько же глупостей они наделали! Сразу послушали непонятно откуда взявшегося нового "препода", хотя можно было тогда послать и его и служителей порядка. Ведь есть законы, есть общество, не в средние же века живем! Кто-то смотрел на свои руки, кто-то осматривался, кто-то пустил слезу. Каждый переоценил все по-своему. Кармен вспомнился Мурт и мама. Как же хорошо было. И как это уже все далеко. А все из-за одной глупости. Джессика улыбнулась: она увидела реакцию на их лицах.

— Джессика, возьми любовниц и чапайте на мостик. Есть новости, возможно неприятные, — голос Алекса из РВО узнавался только по интонациям.

— Каких любовниц? — хором не поняли близняшки.

— Вас и Инцию, — ответила Джессика. — Хотя я тоже вхожу в эту категорию.

— Чьих любовниц?

— Его.

— Как это?

— Весь женский экипаж ТВК "Килален" состоит из его бывших или нынешних любовниц. Эту привычку он завел после одного из своих "романтических" инопланетных путешествий. И, как ни странно, по своему не прогадал. А вы не знали? Привыкать пора.

Она пошла к выходу, "его любовницы" направились за ней. На пороге Джессика обернулась, окинула взглядом оставшихся и спросила:

— Порядок?

— Зачем вы это сделали? — еле слышно спросила Барбара.

— Затем, что мы хоть и бессмертные, но не всемогущие. Нам нужны были люди. И, как показала практика, мы не ошиблись. Особенно нам за это благодарны жители LV-1220, хоть и не подозревают об этом. А опасность со стороны мэра для вас действительно существовала. Я видела какой он был накануне, ничего хорошего вам это не сулило, поверьте на слово. Это последнее о чем я прошу вас. Поверить…

И она ушла, оставив их наедине с их мыслями, давая возможность самим провести полную переоценку всех последних событий и собственных переживаний.

ГЛАВА 7

Когда Джессика, Инция, Элая и Элеонора пришли на мостик, Алекс стоял, склонившись над пультом связи и клацал что-то на клавиатуре. В иллюминаторе был виден открытый космос. Джессика на ходу глянула на один из мониторов и поняла, что они уже находятся в секторе TX. Там, куда собственно и направлялись. Как только компания приблизилась к Алексу, он сказал:

— Я вообще-то хотел попозже снять с них убедительность. Когда они увидели бы побольше и им не оставалось бы ничего больше, кроме как верить. А теперь я за последствия не ручаюсь.

— Ну, я подумала, что видели они достаточно. Даже больше, чем надо.

— Может быть, — Алекс улыбнулся. — Тем более, что изначально предполагалась лишь работа в цивильной обстановке с телепатами. К тому же, — он потер шею, — мне так легче.

— А чего мы вообще всем этим занимаемся? Неужели спецотрядов нет?

— Есть, но они по моему приказу, черт его возьми, находятся сейчас далеко и очень заняты. А людям помогать надо, причем срочно.

— Так тут где-то должна быть патрульная военная база, — вдруг осенило Инцию.

— Ага, я тоже об этом вспомнил, когда на мостик поднялся. Есть что-то все-таки в этом месте странное, таинственное… На мостике, в смысле.

— Так что там стряслось с патрульной базой? — холодно поинтересовалась Джессика. — Улетела, по срочным делам?

— Нет, и в этом проблема. Энджи, покажи им.

Девушка-мулатка, которую он назвал Энджи, нажала кнопку на своем пульте и сказала вслух:

— Патрульная база сектора TX, ответьте. Патрульная база сектора TX, ответьте. Меня кто-нибудь слышит, прием?

— А-а-а, что такое? — из динамиков донесся сонный женский голос диспетчера. Было похоже на то, что она не спала дня три и ее только что разбудили, так и не дав вздремнуть. Что могло быть и правдой, а могло…

— Это военный корабль "Килален", мы просим разрешения на посадку на планету TX-15462, прием. Номер разрешения…

— Да садитесь уже, разрешаю, — тот же голос недовольным тоном прервал стандартный доклад.

— Мы у вас только что разрешения просили…

— Так почему еще не сели? Садитесь, разрешаю.

— Но… — но знакомый звук дал понять, что связь разорвана.

— И так уже пятый раз, — произнес Алекс.

— Чего?!! — Джессика подскочила к пульту связи, как ужаленная, вдавила кнопку и громко и властно сказала. — Диспетчер патрульной базы сектора TX, отвечайте!

— А-а-а, что такое? — из динамиков вновь донесся сонный женский голос диспетчера.

— Почему отвечаете не по форме?!! Что у вас там происходит?!! Представьтесь для начала!

— Диспетчер Ниола Экзерцен. С кем имею честь? — деловито осведомился голос.

— Тяжелый крейсер "Килален", мы просили разрешения на посадку на планету TX-15462, но…

— Да садитесь уже, разрешаю, — опять недовольным тоном разрешил голос.

Джессика ошеломленная отпустила кнопку. Связь прекратилась.

— Я всегда говорила, что он ей много позволяет, — прошептала Инция на ухо Элае.

— Экзотическое у нее имя, — сказал Алекс, имея в виду диспетчера. — Необычное… Ладно, ваши предположения?

— Зомбирование? — предположила Инция.

— Захват неумелым телепатом? — неуверенно сказала Элеонора.

— Паразиты, — уверенно сказала Джессика.

— Ипоморфы, — поддакнул Алекс.

— Типун тебе на язык!

— Пари? — донеслось от пульта.

— Давай. На что?

— Как всегда, — сказал Алекс.

Алекс, Инция, Джессика и Элеонора взялись за руки. И посмотрели на Элаю. Она подошла и разбила пари. Это было одно из любимейших развлечений обитателей корабля.

Близняшки, хоть и недавно попали на корабль, сразу поняли, что заключать пари здесь было в норме вещей. На что только не спорили члены экипажа: с какой скоростью они долетят до портала, как быстро Алекс на истребителе уничтожит средний крейсер с 12 лайтами, при условии, что ему перед стартом заблокировали все ракеты, в каком из кратеров зарылся червь Стратома и кто из экипажа "Килалена" побывает у него в брюхе на этот раз. А на то, кто будет предполагаемым противником, пари заключалось настолько часто… чаще только на камбуз ходят. Выигрыш всегда один и тот же: поцелуй с Алексом или банка пива между собой. В смысле, сходить за пивом к холодильнику. Капитан пива не пил, поэтому выигрыш никогда не обсуждался.

После разбиения пари Алекс нажал на пульте кнопку, по кораблю разнесся сигнал экстренного сбора и, со словами: "Посмотрим, как же они нам доверяют после всех откровений", покинул мостик. Только что пришедшие девушки отправились за ним. По дороге к доку все молчали, каждый думал о своем. Когда они вошли в погрузочный док, к удивлению Алекса и огромному облегчению Джессики, оба взвода стояло в полном сборе. Алекс обошел их, внимательно разглядывая, все стояли вытянувшись по стройке смирно. "За такое короткое время так выдрессироваться самим", — подумал Алекс. "Похоже, я их малость недооценил. Интересно у кого из них родители военные? Сльюит в расчет не берем — она недавно сюда попала и мы с ней договорились, что она не вспоминает своего деда при них. И на что они вообще надеются, так самоотверженно отдаваясь службе. Ангелина Ковалёва тоже среди них и, кажется, взяла на себя роль общего командира, блин, забыл, как он называется. Никогда не любил всю эту военную ерунду". Но им он сказал:

— Что-то я одного понять не могу — почему во взводе Билла два телепата, а у Каролины — ни одного. Кто-нибудь из вас в свободное время — благо его в последнее время много было — изучал литературу про структуру современной армии?

— Так точно! — гаркнул строй.

— Ну вас, с вашим криком! — Алекс поковырял пальцем в ухе и отошел от строя на два шага. — Изучали, говорите? Тогда почему такой недосмотр? Или вы ждете приказа от вышестоящего командира? Так, я что-то в вашем строю не могу понять, где кончается одно отделение, а начинается другое. Отделений тоже нет?

Некоторое время все молчали. Потом Каролина осторожно спросила:

— А надо?

— А я понял, вы собираетесь бегать по полю боя двумя толпами по 41,5 человек и махать руками с криками: "Сюда стреляй, нас здесь много, не промахнешься", так? А может маленькими мобильными отделениями со всех сторон атаковать врага или делить боевые задачи для большей боевой эффективности будет лучше?

— Но на LV-1220 как-то без этого обходились…

— На LV-1220 никто не знал, что нам в ближайшее время придется воевать. А теперь мы знаем это наверняка. Даю две минуты определиться с командирами отделений, самими отделениями и телепатами во взводе.

Алекс отвернулся и отошел на несколько шагов от них. За спиной он слышал какую-то возню, приглушенные крики, возмущения и шаги в свою сторону.

— Ты их решил окончательно дисциплиной доконать? — спросила, подходя Джессика.

— Как будто я так часто их дрессирую…

— Ты даже уже не замечаешь этого. Ты знаешь, мне кажется, что тебе это даже нравится. И не перебивай меня! Слышали уже, что тебя "вообще всю жизнь служба бесила". А ты на себя со стороны посмотри. Я, конечно, понимаю, что без некоторых вещей обойтись просто нельзя, но не перегибаешь ли ты палку?

— Джес, я все думаю, а не зря ли я это все задумал, с этим рейдом? И со студентами тоже? Ведь они даже не представляют, какой опасности они будут подвержены после стыковки с патрульной базой в том случае, если твое предположение верно.

— И уж тем более в том случае, если твое предположение верно. Но отступать поздно. В конце концов, на LV-1220 тоже было опасно, но ничего справились и обошлись без жертв с их стороны. Несмотря на то, что с "зеленой плесенью" даже мы с тобой столкнулись впервые. А по поводу того, что ты забрал их на службу можешь не волноваться. Я смотрела последнюю сводку земных новостей. Мэр Криптойл приговорен к смертной казни за массовое убийство учеников. Он привлек отряд особого назначения для этого, у них командир — родственник мэра. Мэр говорит, что ни о чем не жалеет, он отомстил за свою внучку и единственного родного ему человека. Мне правда тогда не понятно, какие отношения у него с командиром спецотряда, но это их дело. Официально он доказать это не может из-за категорического отказа сотрудничать однокурсников преступников, которые загадочным образом исчезли накануне вместе с несколькими молодыми учителями, которые и дня не проработали. Подозревают нас в сговоре. Естественно если найдут нас и узнают, то…

— Вот видишь! Может уже пора их возвращать?

— Рановато, пускай немного поутихнет.

— Так пока долетим до Земли…

— Давай так. Глянем, что на этой станции произошло, а потом посмотрим. Можем даже их спросить, хотят они домой или не хотят.

— Знаешь… А так и сделаем.

Алекс обернулся. Строй уже стоял перестроенный. Когда Алекс посмотрел на них, солдаты как по команде вытянулись по стройке смирно. Джессика взяла его под руку и повела обратно. В двух шагах они остановились. Алекс внимательней осмотрел строй. Каждый взвод был поделен на три равных отделения: командир и двенадцать подчиненных. Во главе каждого взвода стоял командир и телепат. Во главе строя стояла Ковалёва. "Неужели вспомнили, как организуются военные отряды?", — подумал Алекс. Но потом прикинул и решил, что пока он говорил с Джессикой, Инция и близняшки им подсказали. А может и Ангелина все-таки что-то смыслила в военном деле. Алекс принялся рассматривать каждый взвод по отдельности. Во взводе Билла телепатом была Кармен, командиром первого отделения была Рейчел Райдер, второго и третьего два парня, имена которых Алекс не помнил. Во взводе Каролины телепатом была Сльюит Хадсон, у нее же во взводе была Барбара, но командирами отделений, к удивлению Алекса, были трое ранее неприметных парней. "А я уж было подумала, что они командовать сейчас своих друзей назначат", — прилетела к капитану корабля мысль Джессики. "Я тоже", — полетело ей в ответ.

— Звать то как ваших командиров? — спросил Алекс у всех сразу. Первыми начали представляться командиры взвода Каролины, но почему-то не по фамилиям.

— Антон!

— Антуан!

— Антонио!

— Очень интересно, — улыбнулась Инция. — А Энтони среди вас случайно нет?

— Есть! — радостно закричал один из командиров отделений другого взвода. — Я Энтони.

Солдаты тихо захихикали. Алекс тоже улыбнулся и спросил имя последнего командира, которого он не помнил.

— Роберт!

— Ладно. Так теперь у меня есть вопрос. Связано это с тем, что недавно с некоторыми из вас у нас состоялся некий разговор, и окончание его дает мне повод кое над чем задуматься. Я так понимаю, разговор был пересказан другим, — Алекс осмотрел строй в надежде, что присутствующие понимают, о чем речь, но увидел отрицательный кивок Каролины. — Значит, скажем так — у нас появилась возможность вернуть вас домой сразу после того, как мы посетим эту станцию. Мы прекрасно понимаем, что не имели права вас забирать, но это была единственная возможность спасти вас от участи, которая постигла оставшихся, — повисло тяжелое молчание. Алекс смотрел на их реакцию. Кажется, они не совсем верили все это время, что опасность действительно была.

— А что с ними произошло? — нарушила тишину Кармен.

— Мэр Криптойл был приговорен к смертной казни за свои неправомерные действия, так что судите сами, что произошло.

Послышался какой-то тяжелый вздох и вновь тишина. На этот раз ее прервала Инция:

— Вы должны понять, что они были преступниками. И каким бы правильным не было решение судей, но мэр по-своему прав. Я лично сделала бы что-то подобное на его месте. С той лишь разницей, что для вас бы это не представляло опасности.

— Ну, так вот, — сказал Алекс, — теперь у нас есть возможность вернуть вас домой и оправдать в глазах общественности. Вопрос в том, хотите вы этого или нет?

— Так что служба была не настоящей? — с горечью в голосе спросила Каролина.

— С чего ты взяла? А "зеленая плесень" была не настоящей? А боль и страдания, которую она нанесла жителям LV-1220 и благодарность, которую они испытывали к так внезапно появившимся солдатам, то есть — к вам, ненастоящие? А корабль, на котором вы летите, и оружие, которое вы держите, не настоящие?

— Настоящие.

— Значит и служба настоящая. Все вам будет учтено в будущем. За все воздастся…

— Тогда я чего-то не понимаю. Зачем тогда прерывать службу, мы все равно уже здесь и уже служим? Так давайте идти до конца.

— А как же ваша учеба?

— К учебе по закону мы сможем вернуться сразу после службы. И вы нам это сами обещали. А служить позже нас наверняка все равно заставят. Но тогда мы можем попасть в более худшие условия, а главное — порознь. К тому же с вами мы попадаем в такие ситуации, в какие, может, никогда в жизни больше не попадем. А я лично хочу что-нибудь вспомнить на старости лет и рассказывать внукам интересные истории.

— Вы так говорите, пока никто из вас не умер.

— Умереть можно и от тоски зеленой. А учиться уже надоело, хочется разнообразия. Мы учимся уже 23 года и 7 еще осталось. У вас то, небось, на учебу меньше времени ушло.

— Мы родились в другое время. Не было такого количества информации. И в наше время люди не жили в среднем по 150 лет.

— Я сказала свое мнение. Я хочу дослужить. Кто со мной не согласен может выйти из строя на два шага вперед. Давайте выходите!

Вышло 12 человек.

— Вот они пусть отправляются домой, никто их винить не будет. Это их личное право.

— Хорошо, — медленно сказал Алекс. — Даю вам срок до конца этой операции. У вас будет время подумать и передумать.

— У них тоже, — Билл кивнул на вышедших из строя солдат.

— Еще вопросы есть?

— Да, — сказал кто-то из задней линии. — А когда это вы родились в другое время?

— Я вам потом объясню, — зашипела Каролина.

— А что это собственно за операция? Мы уже прилетели на планету?

Все затихли. Алекс обвел строй взглядом. Потом сказал:

— Мы даже не знаем, что здесь произошло. Просто непонятное поведение диспетчера патрульной базы. Но есть подозрения. И подозрения не очень хорошие. А личный опыт показывает, что к таким подозрениям нужно подходить с умом. Посему мы вас и собрали. Через минуту мы состыкуемся грузовыми шлюзами со станцией.

— А почему именно грузовыми?

— Потому что это единственный способ совершить полноценный штурм между станцией и нашим кораблем. Еще вопросы? Все? Хорошо. А вас, Рип, я бы попросил остаться.

— Это еще почему? — возмутилась Элая.

— Вы давно в зеркало смотрелись? Ничего в районе талии не замечали, нет? Животика небольшого… за тошноту спрашивать не буду, потому что знаю, что ее нет.

— Ой, да ладно! — вставила Элеонора. — Что здесь такого? Я вон слышала, что Джес когда-то на седьмом месяце сражалась с червем Стратома и ничего, не родила.

— Вы по мне не равняйтесь, — урезонила ее Джессика. — Вы много чего и другого не сможете сделать из того, что мне по силам. Я бы вам посоветовала послушать его. И подумайте о своих детях.

— Да? — неожиданно резко сказала Инция. — А тебя тогда он тоже просил не лазить возле логова червя, ты его послушала? Или ты подумала тогда о своем ребенке?

— Я чего-то не поняла? Ты предлагаешь им поступать так же безрассудно?

— Я предлагаю тебе не мешать им самим принимать решение о безопасности своих детей. Ведь это, насколько я помню, чуть ли не основа всего принципа нашей работы, направленной на сохранение максимально возможного количества жизней.

— Да, но это только в случае непредвиденных опасностей. А сейчас у нас опасности определенно предвидятся. Так что здесь такая отговорка не прокатывает.

— А ты думаешь, мы никогда не слышим, как ты сама ему на эту тему перечишь?

— Дамы, — влез в перебранку Алекс, — вы меня когда-нибудь подобными выходками совсем с ума сведете. И что, капитана корабля у нас уже вообще не принято слушаться?

— Мы пойдем, — отрезала Элеонора.

Пару минут они впятером сверлили друг друга взглядами. Наконец, Алекс сказал:

— Хорошо, поступайте, как знаете. В конце концов, это ваше право, хоть я и не согласен с этим. Вы пойдете, но только на одном условии.

— На каком? — спросила Элая.

— Если мне, что-то не понравится с обстановкой на станции, я вас выгоняю обратно за шлюз, и вы со мной не спорите ни при каких обстоятельствах.

Близняшки утвердительно кивнули. Алекс тяжело вздохнул и протянул руку в сторону стенда с оружием, находившемся в пятнадцати метрах от него. Внезапно одна из винтовок сорвалась со стенда и полетела в сторону строя. Алекс поймал ее на лету, после чего эту же операцию проделали его четыре спутницы.

— Вперед! — скомандовал Алекс.

* * *

Когда шлюз открылся обитателям ТВК "Килален" предстала немного пугающая картина: грузовой док патрульной военной базы был погружен в кромешную тьму и тишину. Даже слишком кромешную. За спиной у солдат тоже была тишина, но было слышно двигатели и еще целую кучу обычных для космического корабля шумов. А впереди было так тихо, что смело можно было заявлять о том, что в могиле и то громче. Это было довольно странно, учитывая то, что система жизнеобеспечения тоже должна была издавать какие-то звуки.

Все включили фонарики на своих винтовках и начали осторожно входить в темный док. И внезапно — так, что все дернулись от неожиданности — твердый мужской голос из репродуктора оповестил:

— Я — Центро, центральный компьютер корабля. Добро пожаловать на космическую военную базу N4658789, приписанную к патрулированию в секторе TX. Если вас не встретило командование базы, прошу вас не покидать грузовой док до их прибытия. Если у вас на борту есть раненые или больные и нет возможности оказать им медицинскую помощь на вашем корабле, сообщите это вслух. Согласно положению N1240 корабельного устава я имею право вас сопроводить в лазарет, не дожидаясь прибытия командного состава базы. Если у вас на корабле завелся инопланетный паразит, и вы не в состоянии вывести его самостоятельно, к вам будет направлена специальная бригада по зачистке, согласно положению N4562 общего космического устава. Если вы прилетели с целью провести террористический акт, согласно положению N351 пункт 6 корабельного устава я должен вас предупредить, что док оборудован стационарными установками КМ-15, СТ-426, ПА-7, НК-65 и стандартными пулеметами калибра 45 мм. Любое необычное поведение без особого разрешения командования базы, включая попытку покинуть док без разрешения командира корабля, считается террористическим актом и автоматически пресекается. Согласно положению N351 пункт 7 я обязан вам сообщить, что ваши действия не оцениваются вплоть до пересечения красной линии на полу. В эту зону не подходит ни один кабель питания, ни один пульт управления и ни одной компьютерной консоли. Из этой зоны вы не можете повредить ни одной важной части корабля.

— Что делать будем? — спросила Каролина. — Нас не пропустят со стволами, а из дока так и вовсе не выпустят.

— А может нам и не надо никуда выходить. Мы можем запрограммировать снаряд, чтобы он попал в какую-нибудь консоль? — спросил Билл.

— И зачем? — осведомился Алекс. — Развалив одну консоль, ты ничего не решишь.

— Не взорвать. Снять снаряд, прицепить устройство-взломщик, а через него отсюда уже ломать систему, — предложила Барбара.

— Идея интересная, но ты слышал — у них стоит установка НК-65. Поймает на лету, даже если ты туда коробок спичек бросишь. И вернет сюда, в безопасную зону, коробок, но уже не спичек, а чего-нибудь взрывного или газо-травильного.

— Так что делать будем? — повторила Каролина.

Алекс не ответил. Он лучом своего фонаря осветил пол впереди, красная полоса, обозначающая безопасную зону, была шагах в пятнадцати и образовывала полукруг.

— Что ты задумал? — поинтересовалась Джессика.

— Надо отключить защиту в доке, потом уже думать, что делать дальше, — несмотря ни на кого ответил Алекс.

— Но для этого надо узнать, где находится ближайшая консоль управления, — сказала Барбара.

— Там впереди стоят щиты, — показала рукой Джессика, — а за ними ближайшая консоль управления, самая ограниченная по правам на всей базе.

— А откуда вы знаете?

— Алекс проектировал эту систему защиты.

— А кто-то у меня тем временем на руках прыгал и мешал, — укоризненно заметил Алекс.

— Ну ладно тебе, все равно ведь получилось на славу, — ответила Джессика, всем видом показывая, что она виновата. Она была похожа на ребенка. Для полноты картины не хватало только ковыряния пола носком ноги.

— А ну раз вы проектировали это, то знаете его слабые места, — с облегчением сказала Кармен.

— Слабое место — это консоль на той стороне дока. В остальном мы их по максимуму исключили, — как-то отрешенно сказал Алекс. — Не думал я, что нам придется обходить свою же систему безопасности, тем более с вами. Лазейку мы оставляли для таких, как мы. А вам сюда дорога заказана.

— Так что же делать будем? — в третий раз спросила Каролина.

— Надо ломать коды консоли.

— Я так понимаю это работа для меня? — тяжело вздохнув, спросила Инция.

— Нет.

— Что? Почему?

— Потому что твой последний лучший результат — 7 минут 22 секунды. Надо быстрее, намного быстрее. Тем более, я в курсе твоих последних событий на любовно-семейном фронте, что тоже не делает тебе чести. Ты не в форме и давно не тренировалась.

— Но кто же тогда?

— Барбара, — впервые с момента нахождения в этом темном помещении Алекс обернулся к остальным, на лице у него читалось неприкрытое волнение, — за сколько сможешь взломать семиступенчатую защиту?

Барбара на миг задумалась. Ничего себе! Защита седьмого уровня. Она никогда еще с такой не сталкивалась. Только в теории о ней знала. Да и то потому, что имела знакомых среди высоко квалифицированных разработчиков программного обеспечения.

— Минут за пять, — неуверенно ответила девушка.

— Надо за три, — твердо сказал Алекс.

— За три — невозможно.

— Нет ничего невозможного. Есть только маловероятное. Надо успеть. Отдай оружие кому-нибудь. И пойдешь за мной. Детали обговорим на месте.

— Но…

— Это приказ! Джессика, ты тоже.

Он отдал свою винтовку Элае, Джессика — Инции. Барбара тяжело вздохнула и отдала Кармен. Приказ есть приказ.

— Чем ломать-то хоть будешь?

Барбара похлопала себя по нагрудному карману. Там лежал миниатюрный ноутбук малость модернизированный ею лично для различных хакерских целей.

— Хорошо, идем. Всем остальным, чтобы не происходило — за красную линию ни ногой. Ясно?!!

— Так точно! — гаркнули командиры взводов.

Когда они втроем вышли за красную линию, голос объявил:

— Три органических объекта вышло за пределы безопасной зоны. Активирую систему слежения.

Послышался лязг и по периметру из потолка выдвинулись пулеметы. Троица пересекла док и дошла до щитов.

— Смотри, — Алекс достал фонарик и посветил за щиты. Щиты были толщиной сантиметров по 60. Такие не сможет ни один снаряд пробить. А тот что сможет, за разом и станцию в порошок сотрет. Расстояния между щитами и стеной, на которой находилась консоль, было метра полтора. — Узнаешь модель?

— Да, — ответила Барбара.

— Подключиться сразу же сможешь?

— Без проблем. Только прежде я хочу спросить — зачем надо успеть за столь короткий срок?

— Много будешь знать — скоро состаришься, — кинула в ее сторону Джессика, с любопытством заглядывая за щиты. — Алекс, а ты в курсах, что генератора, до которого мы сможем дотянуться, двоим на три минуты не хватит?

— Знаю, наверно придется потом работать вручную.

— Я давно не тренировалась.

Алекс тихо про себя зарычал. Но промолчал. А Джессика сделала вид, что его реакция ее не касается. Парень поднял с пола железный прут полутораметровой длинны и толщиной приблизительно сантиметра 3–3,5. Прутья были из какого-то груза, удивительно, что они были рассыпаны по полу. Это значило, что тут произошло что-то странное или страшное. У людей не было времени или они были напуганы.

— Барбара, тебе надо будет взломать консоль очень быстро, поэтому, чтобы не происходило вокруг, ни в коем случае не отвлекайся, ясно? Пошли.

Они приблизились к консоли. Послышался какой-то звук по периметру дока. И не знающий сразу бы понял — это пулеметы наводятся на цель. Алекс и Джессика стали спиной к Барбаре, с двух сторон от нее на расстоянии полуметра. Девушка-хакер достала ноутбук, поколебалась, но все же спросила:

— Так что же будет, если я не успею?

— Своих братьев по оружию и по несчастью ты более не увидишь, — холодно ответил парень.

Руки Барбары дернулись. Так вот оно что! Значит теперь в ее руках судьба 82 человек, и она не имеет право на ошибку. Девушка поняла, что начинает впадать в панику. Джессика, почувствовав это, повернулась и окликнула ее:

— Барбара! Все будет нормально. Это он так шутит. Давай, поехали!

Барбару немного попустило. Но руки все равно тряслись. А стоит ли ей верить? Хотя с другой стороны приказы не обсуждаются. И они явно были уверены в своих силах. Она достала пластину соединения. Пластина служила для беспроводной связи с цифровыми аппаратами и являлась незаменимой вещью в арсенале любого уважающего себя хакера и взломщика. Барбара нажала кнопку активации на клавиатуре консоли. На экране загорелось приветствие. Глубоко вздохнув, девушка приложила пластину к клавиатуре консоли и нажала активацию на своем ноутбуке. Когда она запустила программу отслеживания и бесперебойной передачи данных (в задачу которой входило отключение блокировки компьютера с главного сервера, в данном случае, на станции) вокруг резко загрохотало. Барбара испугано обернулась. Алекс с одной и Джессика с другой стороны стояли, выставив руки вперед. Перед ними полусферой сиял сгусток энергии, от него отскакивали пули и снаряды. "Щиты", — догадалась Барбара. "Так поехали. Цифры, коды, циклы — главное — найти закономерность". Понятное дело в современных компьютерных оборонных системах на это уйдет много времени и, в конце концов, голова распухнет, но задача хакера — обеспечить работу его же программам и максимально упростить им выполнение действий. Чем Барбара и занималась. И походу восхищалась сложностью и неприступностью некоторых секторов защиты. Она посмотрела на часы. Минута. "Так, ага это ловушка для увеличения времени поиска доступов. Сюда не лазить. Вот и первый код". Она ввела его с клавиатуры консоли. "Второй, третий. Сюда не лазим, ловушка. Так, четвертый код, сразу два, еще три, блин не успеваю. На это уйдет время…" Она посмотрела на часы. Еще 65 секунд. Она осмотрелась. Джессика по-прежнему держала энергетический щит, а Алекс уже нет. Так вот зачем ему нужен был прут! Силуэт парня почти не был виден, он перемещался с огромной скоростью и сбивал пули на лету. "Вопросы потом. Ага, еще один код, и еще один, и еще один, и еще один. Ага, наконец-то! Деактивировать систему защиты грузовых доков. Выполняйся! Выполняйся!!!" Внезапно все закончилось, и постепенно вокруг воцарилась тишина. 2 минуты 54 секунды. Барбара перевела дух и осмотрелась. Алекс стоял на ногах, немного запыхавшийся, но не побежденный. А Джессика…

Джессика лежала на полу, ее одежда спереди была похожа на решето. Барбара подбежала к ней. На лбу и груди она увидела непонятной формы бугорки. Это же пули! Но они так разбиваются о бронежилет или о толстую железную стену. Джессика открыла глаза и улыбнулась:

— Вот видишь, ничего страшного, — она слегка скривилась, — больно только… Очень больно.

Подошел Алекс. Она попыталась подняться, но он не дал.

— Лежи. У тебя сейчас все тело ломит…

— Генератор рано закончился, зараза.

— Знаю. Потому и отдал его тебе под конец весь. А ты молодец, закрыла ее своим телом.

— Ну, она же не может похвастать такой крепкой… кожей.

— Барбара, теперь, когда здесь спокойно, мне надо, чтобы ты выключила всю систему защиты корабля, а еще лучше — подчинила ее нам, если получится.

— Я попробую, — тихо сказала девушка.

— Там у вас порядок?!! — послышался крик из другого конца дока.

— Да, можете спокойно выходить! — крикнул в ответ Алекс.

— Так что же все-таки должно было случиться через три минуты? — осторожно поинтересовалась Барбара.

— Все помещение было бы выжжено. Тебя бы мы защитили, а их… ну, ты хорошо справилась. Поэтому я не буду тебе расписывать в красках то, что уже не случится.

— А они что не могли уйти на наш корабль и подождать?

— Нет, не могли. Когда мы зашли за нами закрылся энергетический щит.

— Но вы же проектировали ее, могли и заранее предупредить?

— Не могли. Я все бьюсь за то, чтобы узаконили эту систему защиты. Узаконить не узаконили, а используют и меня в известность не ставят. Может, не хотят платить за разработку. Да мне и не нужны их деньги. Но кому ж это объяснишь! Вот мы и попались в ловушку. Ладно, иди, занимайся.

Из темноты стали появляться другие солдаты. Джессика закряхтела, пытаясь подняться, но Алекс опять ее остановил:

— У тебя сейчас все тело ломит, лежи сейчас мы тебе что-нибудь потеплее палубы организуем…

— Я не встать собиралась, а поцеловать тебя, — сказала Джессика и, увидев удивление Алекса, добавила: — Я только что сообразила, что ты выиграл пари.

— Точно, я как-то и не подумал, — немного подумав, ответил Алекс и склонился над лежавшей. Она одарила его долгим страстным поцелуем, каким одаривают лишь горячо любимых людей. Когда она его отпустила, эстафету переняла Инция, а за ней Элеонора и Элая. Когда он, наконец, отлип от последней, то спросил у нее:

— А ты чего? Ты же не участвовала в споре.

— Это чтобы не ревновать к ним, а особенно к ней, — Элая кивнула на лежащую. — К тому же я была судьей. А судье положена двойная порция, — и вновь прилипла к Алексу.

— Чего целуемся? — ехидно поинтересовалась Каролина, которая с остальными солдатами наблюдала эту сцену. Алекс попытался оттолкнуть Элаю и ответить, но она не дала, и за него ответила Джессика:

— Мы ему проспорили.

— Насчет чего?

— Насчет того, кто напал на эту станцию и с кем, соответственно нам придется бороться.

— И что?

— Поверь, уж лучше бы я проспорил, — на одном дыхании сказал Алекс, оттолкнув, наконец, Элаю. — И причина не в том, что от этого мне было бы положено на два поцелуя меньше.

— Лучше бы я принесла пиво Элеоноре или Инции, — сказала Джессика.

— Я что-то вас слабо понимаю, — со стороны их разговор не только Биллу мог показаться странным. — На что вы там спорили дело ваше. Чем это нам грозит?

— Ипоморфами.

— Чем-чем?

— Когда-то давно один посол одной хорошо известной расы решил блеснуть познаниями нашего языка, — начал объяснять Алекс. — Причем не общечеловеческого, а английского. Он не знал, что все названия в биологи мы даем не на английском и уж тем более не на свимере, а на латыни. Межпланетной биологии это тоже касалось. Плюс он не изучал язык как таковой, а ему кто-то сказал, как оно по-нашему называется. Ну и, в общем, результат был таков — недослышав-недопоняв он ляпнул на межпланетном саммите такое, что мы всей человеческой расой сделали героическое усилие, сохранив лица серьезными. Но нам надо было памятник поставить за это. И что самое противное — словечко-то привязалось к понятию. Сейчас даже, мало кто помнит истинное название этого термина.

— Вообще-то слово смахивает на ксеноморфа. Или какого-то другого морфа…

— Ага, конечно. Скорее всего, посол его и перепутал с оригинальным термином. И смахивает-то оно смахивает, но означает нечто совершенно иное. А значит оно очень большие проблемы. Так называемые ипоморфные паразиты — это такой организм, который при поедании любого другого организма раскладывается на клетки, клетки эти пожирают клетки жертвы и полностью их имитируют внешне и функционально. Таким образом, существо, изначально примитивное, становится точной копией жертвы и ведет себя соответственно. И даже приобретенные знания получает те же, кроме разве что каких-то привычек. Есть и более сложные виды, которые могут имитировать всех съеденных ранее жертв. Нечто подобное было описано еще в двадцатом веке в рассказе Джона Вуда Кэмпбэлла младшего "Кто там?", по которому было снято несколько художественных фильмов, но это было давно и я не жду от вас, что вы хоть что-то из этого видели или читали. Представьте себе наше удивление, когда мы обнаружили таких существ реально существующими среди звезд.

— А как их определять?

— Никак. Бывают такие, что колются на привычках, но это только в случае с разумными существами, а бывают, что не колются. Среди животных определить почти невозможно. Разница между ними и обычными паразитами в том, что от паразитов с чьей-нибудь помощью избавиться можно. А от ипоморфов нельзя, ибо если он до тебя добрался, то ты становишься им.

— А откуда они вообще берутся?

— Мы не знаем. Только на один вид мы смогли найти природного хищника и про него можем сказать, что появление его, возможно, было обусловлено определенной цепью эволюции. Правда необязательно, может быть, просто хищник подходящий нашелся, которого ипоморф по каким-то причинам не может сожрать. На остальных мы управы найти, кроме полного уничтожения, не можем, а посему создается впечатление, что их вывели искусственно, как биологическое оружие.

— А в этом рассказе… как его?.. "Кто там?", кажется… там не говорится, как их можно вычислять? — поинтересовалась Ангелина Ковалева, которая еще с самого прибытия на борт "Килалена" очень мало разговаривала.

— Там упоминается только частный случай, — ответила Джессика, снисходительно посмотрев на Элаю, которая пошла в очередное прилипчивое наступление против Алекса. — А конкретно, там существо описывается как крайне эгоистичное и на этом строилась их система борьбы с ним. А как показывает практика, это далеко не всегда подходит. В большинстве случаев маленькая часть организма готова пожертвовать собой ради спасения большого, у которого больше шансов выжить. И, тем более, что жертвовать собой не приходится в большинстве своем, а надо лишь потерпеть немного.

— А вдруг они такие, как описано в рассказе? — с надеждой в голосе спросила Кармен.

— Не исключено, — Джессика закрыла глаза, кажется, ей все еще было больно, — но рассчитывать на это и на другие "чудеса" я не советую.

— А как вы узнали, что на станции ипоморфы?

— Мимо такой системы охраны, как в этих доках может пройти только личный состав корабля. Предположения было четыре. Зомбирование моментально вычисляется системой охраны и самими обитателями корабля, то есть незамеченным не могло остаться, и должно было быть пресечено. Даже если предположить что зомбирование настолько качественно, что люди его не видят, то система охраны вычислила бы наверняка. Чтобы провести на этой станции успешный террористический акт при помощи зомбирования, нужно было бы долго изучать целую кучу нюансов. Как минимум, довольно долго находиться на корабле и изучать его обитателей. А отчет со спутника связи в системе гласит, что на станцию посторонних лиц не пребывало уже более двух лет. То есть направленный террористический акт извне уже отпадает. И никто из личного состава на такое не способен, а уж тем более из тех, кто регулярно подвозил сюда припасы. Подчинение команды телепатией невозможно практически по той же причине, что и зомбирование. Паразиты не могли проникнуть, ибо система защиты моментально вычисляет отклонения биоритмов и разных функций жизнедеятельности. А ипоморфы могли проникнуть, ибо они являются точной копией существа. Это уже не под силу системе защиты. Да и вообще практически невозможно их определить простыми средствами.

— Так как же с ними бороться, если их определить никак нельзя? Неужели совсем ничего невозможно сделать? — Билл находил эту ситуацию безысходной.

— Нет ничего невозможного, — отозвалась Барбара, которая все это время слушала молча. Джессика при этих словах улыбнулась. — Есть только маловероятное. И несколько минут назад я в этом убедилась на собственной шкуре.

— Вернее, на моей шкуре, — поправила ее девушка, лежавшая на палубе.

— Кто-то приближается, — резко сказала Барбара, — на радаре видно.

Все замерли. Алекс в очередной раз оттолкнул Элаю, схватил свое оружие и направился ко входу в док, знаком показав следовать за собой пятерым солдатам. Противный писк биолокатора — это был единственный звук разносившийся в пустоте. В доке по-прежнему было темно. Они остановились в десяти метрах от проема ворот. Послышался знакомый лязг и Алекс, было, шарахнулся, но увидев, что пулеметы направлены на выход, успокоился. Он вспомнил, что Барбара уже управляет ими. Послышались шаги — медленные, спокойные, некоторое время было слышно только их. Приглушив звук биолокатора, Алекс подал знак всем быть внимательными. Фонари не могли пробить толщу тьмы дальше одиннадцати метров. Через полминуты в лучах света появился пожилой мужичок. Он был одет в легкий комбинезон, и лицо его светилось улыбкой.

— Странно, — добродушно сказал мужичок. — Нам не сообщили, что вы прибыли.

— Быть того не может, — отрезал Алекс, он был очень напряжен.

— А может, и сообщили, а мы не слышали, — так же добродушно сказал мужичок, медленно подходя ближе. — Понимаете у нас там день рождения одной девушки. Она у нас диспетчер полетов кораблей сектора. Она очень милая, ее все любят. Ну и гулянку соответственно закатили громкую. Могли и не услышать.

По мнению Билла, который был среди пятерки солдат, объяснение было подобающим, и он готов был опустить оружие, но посмотрев на Алекса, который этого делать не собирался, передумал. То же сделали и остальные.

— А можно поинтересоваться как зовут девушку-диспетчера? — не спуская с мушки дедка, добродушно спросил один из солдат.

— А зачем вам ее имя? Пойдемте с нами, там и узнаете, представим вас как положено.

— Не люблю разговаривать с малознакомыми девушками, не зная их имени. Имя дает изначальное преимущество в общении.

— Хотите заарканить нашу красавицу? — дедок стоял уже в пяти шагах от них.

— Жизнь покажет. Для начала я хочу знать ее имя. Ведь я еще приверженец идеи совпадения имен с судьбой. Может ее так зовут, что мне и пробовать не стоит.

— Ладно, молодой человек, будь по-вашему. Звать ее Ниолой.

— Это случайно не та Ниола Экзерцен, которая нам недавно отвечала за диспетчера? — прищурившись, поинтересовался Алекс.

Дедок к чему-то готовился, но вопрос его озадачил.

— Так она… это… только освободилась.

— Лжешь! Время не совпадает. Если она только освободилась, то когда вы успели закатить шумную вечеринку и не услышать нашего прибытия?

— Так дело-то плевое.

— И не краснеешь!

Мужичок резко покраснел.

— Нравиться? Все равно вам не поможет.

Раздался выстрел. Голова мужичка разлетелась на кусочки, он упал. Из темноты вышла девушка с импульсным ружьем в руках и направилась к ним, прихрамывая. Шесть стволов обратилось в ее сторону. Алекс подал сигнал, чтобы без команды не открывали огонь.

— Девушка, вы поаккуратнее с этим, — медленно произнес Билл. — Мы же не хотим тут друг друга перестрелять с перепугу.

— Где вы стволы достали, сволочи?!! — закричала девушка. По голосу было понятно, что у нее истерика и, возможно, она на грани нервного срыва.

— Спокойно, это наши, мы только что прилетели.

Девушка подняла ружье и нацелилась в Билла. За мгновение до выстрела Алекс оттолкнул его в сторону. Потом направил свое оружие на девушку.

— Положила оружие на палубу!!! — закричал он. — Стреляю без предупреждения!!!

Раздался еще один выстрел. Девушка, вскрикнув, уронила ружье и схватилась за правое плечо. Со стороны выстрелов в лучах света появилась женщина средних лет с таким же импульсным ружьем.

— Тварь!!! — закричала девушка. — Я тебе не сдамся!

— Молчать!!! Сука инопланетная, ты у меня будешь молить создателя!

— Опустите оружие! — Алекс теперь направил ствол на женщину. — Дважды не повторяю!

— Я должна убить ее за то, что она сделала с экипажем!

Алекс выстрелил. Ружье вылетело из рук женщины и улетело в темноту.

— Убейте ее! — рыдая, закричала девушка. — Она не та, за кого себя выдает!

— Это ты не та, за кого себя выдаешь!

— Всем молчать!!! — взревел Алекс.

Все притихли. Девушка тихонько плакала, прислонившись к ящику. Женщина стояла, опустив руки, и смотрела на военных. Дедок с размозженной головой лежал в пяти шагах от солдат.

— А теперь по порядку! Давайте вы, — Алекс кивнул на женщину.

— Все началось с того, что сегодня прилетел патруль с одной из ближайших планет. Я не диспетчер, поэтому не знаю с какой. Один из наших уже был не нашим, а этим, — она кивнула на девушку. — Я не знаю, кто они такие, но я видела, что они делают. Они поедают людей. А потом люди возвращаются, но уже не такие, а как они. И так одного за другим уничтожили весь экипаж. Я последняя…

— Она не последняя, — простонала девушка. — Она одна из первых, которых съели. Я сама видела.

— Тоже самое я могу сказать про тебя, дорогуша, — ехидно прищурившись сказала женщина. — Тебя съели первой.

— Не верьте ей, она пытается вас запутать! А потом она вас сожрет, как сожрала остальных! Как сожрала Томми, — девушка разрыдалась.

— Ах ты, сука! Как ты смеешь вспоминать его имя!

Женщина бросилась к девушке. Алекс выстрелил. Женщина упала, потом села, схватилась за ногу и застонала.

— Я предупреждал, — ответил Алекс на ее свирепый взгляд. — Расскажите мне о Ниоле Экзерцен.

— Ниола тоже среди них, — процедила сквозь зубы женщина.

— Ты врешь! Ниола жива. Вы пару раз прокололись на несоответствии поведения. Вам нужен был диспетчер, чтобы отгонять забредшие корабли от станции, не привлекая внимания. Вы ее постоянно держите в спячке и будите, чтобы она отвечала по рации.

— Это ты врешь, дорогуша. Если бы это было правдой, они бы не прилетели. А они здесь, потому что что-то заподозрили.

Девушка не нашла, что ответить поэтому просто зарыдала.

— Вы не смотрите на то, что она молода и что так искренне плачет. Они и не на такое способны, чтобы обмануть.

— Нет! Это ты их пытаешься обмануть! Я прошу вас, поверьте — она монстр! Вы можете не верить мне, но не верьте и ей.

— Что делать будем? — спросил Билл.

— Верить обеим я не могу, — сказал Алекс. — Кто-то из них действительно врет. А может и обе. А если обе, то все это цирк, разыгранный для нас.

— Так что уничтожать всех?

Услышав это, девушка притихла и подобралась, женщина даже свою больную ногу отпустила.

— Есть один способ. Никогда раньше еще осечки не давал. Будем надеяться, что и сейчас не даст.

Алекс посмотрел на двух раненых. Через 20 секунд женщина вдруг встала ровно, будто нога у нее и ранена не была и зло посмотрела в глаза Алексу. Девушка с недоумением смотрела на нее.

— Не смей лазить в мою голову, — прошипела женщина.

Неожиданно она сорвалась с места и побежала в сторону солдат. Алекс среагировал незамедлительно. Он выстрелил взрывающимся снарядом. Одновременно жахнули пулеметы системы защиты. Женщина улетела в темноту. Послышался звук падающего тела, а потом непонятное рычание. Когда через пару мгновений она появилась, то на женщину похожа уже не была. И на человека, в общем, тоже. Пулеметы второй раз не среагировали, кажется, Барбару увиденное на экране привело в ступор. Монстра встретила струя пламени. Существо взвыло нечеловеческим голосом, но продолжало бежать к солдатам. Алекс вытянул руку вперед и существо замерло. Из пламени показалось нечто похожее на щупальца. Они пытались достать Алекса, но натыкались на невидимую преграду. За этой преградой пламя как бы само собой усилилось. Взлетело тело дедка и полетело в сторону горящего существа. Когда пламя коснулось ног, безголовое тело тоже затрепыхалось. Солдаты наблюдали за этим с открытым ртом.

— Сожгите остатки его мозгов! — скомандовал Алекс. — Быстро!

Первым очнулся Билл. Он переключил винтовку в режим огнемета и осветил место, где лежал труп дедка. То, что он увидел, шокировало его больше, чем все, что было до этого. Капли крови и остатки мозгов быстро расползались в темноту. Он спустил курок. Капли завизжали как мыши. Когда Алекс закончил от двух существ и пепла не осталось. Он осмотрелся. Его взгляд скользил по полу в поисках чего-то. Девушка потихоньку ковыляла к ним.

— Ты все сжег? — вопрос был адресован Биллу.

— Да, наверно.

— Зараза! Оп! — Алекс увернулся от пытавшейся на него облокотиться девушки и навел на нее дуло. — Нет, так не пойдет. То что я вычислил их еще не значит, что я доверяю вам.

Девушка обреченно кивнула в знак согласия.

— Если вы обычный человек, то скоро мы это выясним, а сейчас придется потерпеть. Не приближайтесь и не касайтесь никого из моих людей. И придется пока обойтись без медпомощи.

Девушка стиснула зубы, но еще раз кивнула.

— Не спускайте с нее глаз. Эй, народ! Блин, а чего это я ору как недорезанный? — Алекс вытянул из кармана устройство связи и вставил в ухо. — Дайте мне Джессику.

— Она спрашивает: "зачем?" — послышалось в ухе.

— Скажите ей, что у нас, возможно, убежало пару капель крови и кусочков мозгов.

С той стороны, где находился отряд, послышалась какая-то возня и крики: "Подъем! Всем встать!", потом кто-то один истерически закричал. Струя пламени вырвалась из темноты и прошлась по полу. Начали подходить солдаты, одного несли на руках, у него одна рука была по локоть отрублена. Когда подошла Джессика, Алекс у нее спросил:

— Что у вас там произошло?

— Некоторые сидели на корточках и не выполнили приказа сразу, — в голосе Джессики слышалась тревога и злость. — Кусок ипоморфа залез к нему на руку. Это первое, что пришло мне в голову.

— Неплохо, но не факт, что заражение не пошло дальше. Солдат, ты можешь сам идти?

— Да, — прохрипел раненый. — Могу.

— Опустите его! Оружие ему не давать. И не спускайте с него глаз. Начнет вести себя необычно — сжигайте незамедлительно. Это приказ! И чтобы он не стоял рядом с этой девушкой.

Раненого поставили на ноги. Подошла Кармен, Каролина и Барбара. Последняя сказала Алексу:

— Определенный контроль над компьютером станции мы имеем, но скоро он может от него избавиться. Поэтому надо торопиться. Может, если я доберусь до главного компьютера, то смогу обеспечить контроль над станцией более надежнее.

— Ты можешь отключить силовое поле между грузовыми шлюзами?

— Зачем?

— Этих двоих отправить обратно, — Алекс кивнул на близняшек.

— Нет. Это мне пока не под силу, но если я доберусь до главного компьютера станции, то смогу. Наверное…

— А ты сможешь активировать систему выжигания в доках? — он старался не упускать из виду раненого солдата и девушку со станции.

— Смогу, а зачем?

— Надо провести дезинфекцию. Чтобы точно знать, что на станции есть безопасное место.

— Ладно. Когда?

— Прямо сейчас. Выходим из дока, живо! Замыкающие смотрят за полом. Любое движение выжигать огнеметом. Вперед!

Они быстро вышли за пределы дока. Барбара нажала что-то на своем ноутбуке, шлюз за ними закрылся. Послышалось приглушенное шипение и еще пару непонятных звуков — это выжигалось помещение грузового дока. Коридор, в котором они сейчас находились, навивал мысли о том, что здесь оборвалась не одна человеческая жизнь. Но следов этого не было и это сильно пугало. Просто одна сплошная густая тьма. Пожалуй, слишком густая.

— Вам не кажется, что здесь темнота необычная? — спросил один из солдат, пытаясь просветить тьму как можно дальше. Далее метров семи это не получалось.

— Это — не совсем темнота, — задумчиво произнес Алекс. Солдаты повернулись к нему, ожидая продолжения, но он молчал, вглядываясь в темноту.

— А что это?

— Имея дело с ипоморфными паразитами, надо всегда учитывать возможность того, что они обладают телепатией. Эти явно владеют ею слабо, иначе мне пришлось бы за каждым из вас бегать и с большим трудом возвращать рассудок. А так все, чего они могут достичь, это повышенное сгущение тьмы. Но зато сразу на всей станции. Включите, на всякий случай, глушитель мозговых волн.

— А что у нас и такой агрегат есть? — поинтересовалась Кармен, осматривая себя в поисках какой-нибудь кнопки.

— Я смотрю, вы даже не удосужились пройти теоретическое ознакомление с оборудованием, которым мы вас обеспечили. Вам выдавали личные пароли и коды активации функций униформы?

— Да, — неуверенно подтвердила Каролина.

— Ну, тогда вы должны знать схемы активации глушителя мозговых волн. Не заставляйте меня лишний раз приказывать. Схема читается мысленно.

Каролина полезла в нагрудный карман за инструкцией. Большинство солдат последовало ее примеру. Когда-то еще на LV-1220 они договорились носить эту инструкцию с собой, на всякий случай. Этот случай настал. Девушка открыла, полистала, нашла то, что надо и мысленно сформулировала схему активации.

— Смотрите, тьма расступается! — радостно воскликнул Билл.

— Когда вернемся, я прослежу за тем, чтобы вы целиком прошли курс обучения, — буркнул Алекс и махнул рукой в направлении, куда надо было двигаться.

Джессика пошла вперед. Все двинулись за ней колонной. Алекс замыкал шествие. Постепенно продвигаясь вглубь станции, тишина становилась все более напряженной. Но тьма не сгущалась. Удивляло то, насколько уверенно шла вперед Джессика. Она не сверялась с планами, наверняка откопанными Барбарой еще в доках, она не спрашивала новую попутчицу об их местоположении, она просто шла куда-то. В конце концов, Билл не выдержал и спросил:

— А куда мы идем?

— К ближайшему источнику питания, — ответила Элая.

— Зачем? — удивилась Барбара.

— Чтобы Алекс и Джессика пополнили свой внутренний запас энергии.

— Зачем?

— Они ведь, когда защищали Барбару, истратили весь свой запас и истощили ближайший к докам генератор…

— Вернее подсоединенный к нему аккумулятор, — послышался голос Алекса из-за спины. — Теперь нам нужен запас энергии, на всякий случай. И еще для того чтобы исключить вероятность паразита среди нас.

— В смысле? — встревожилась Барбара. Она в отличие от многих видела кое-что на мониторе, и ей не хотелось, чтобы хоть одна из этих тварей была рядом. — А среди нас есть зараженные?

— Такое возможно, — не оборачиваясь, сказала Джессика. — Вы же не зря двух людей держите под прицелом.

Хромая девушка и солдат с отрубленной рукой переглянулись. Никто не знал, какие мысли у них только что промелькнули в головах. Минуты через две Джессика резко остановилась и стала всматриваться в стену. Подошел Алекс и стал у нее за спиной. Элая ушла в конец строя. Каролина отметила про себя, что они друг друга понимают без слов. Ей бы самой хотелось понимать так своих друзей. К ней подошла Элеонора и прошептала на ухо:

— Не завидуй. Ты даже себе не представляешь, от какого количества горя и боли вырабатываются такие навыки. Мы потеряли сотни любимых людей, прежде чем чему-то научились. А чтобы быть как они, — она кивнула на Джессику, — придется потерять не одну тысячу.

— Но вы же остались друг у друга, — шепотом ответила Каролина.

— Глупые вы все-таки, смертные, — сказал Алекс. — Мы также имеем привязанности к родным и близким. Даже наверно больше, чем вы. И не всегда родные нам люди бессмертные. И мы по природе своей ваши защитники. Что думаешь, Джес?

— Далековато, — сказала Джессика, обернувшись к нему, — но ближе мы не подойдем. Надо заряжаться отсюда.

Алекс промолчал. Девушка повернулась к стене и закрыла глаза. Алекс взял ее за руку и повернулся к двум конвоированным. Через несколько секунд кожа Джессики стала слегка светиться. Свечение перешло на Алекса. Раненая девушка и однорукий солдат резко согнулись пополам и застонали, потом они свалились с ног. В конце строя вырвалась струя пламени. Большая часть солдат обернулась. Элая поливала из огнемета бегущее в ее сторону существо. Ближайшие к ней быстро сориентировались и тоже стали жечь все еще не останавливающееся существо. Наконец оно упало, но продолжало гореть. Элая убрала оружие и сконцентрировалась на горящем теле. Пламя полыхнуло жарко и через полминуты резко потухло. На его месте не осталось и пепла.

— Эй, народ! — закричала Инция. — Помогайте!

Несколько человек обернулось. Инция с Элеонорой пытались сжечь шестерых. Солдаты принялись помогать. Минуты три продолжалось сражение. Все это время Джессика и Алекс не двигались и светились, а девушка со станции и раненый солдат извивались от боли на полу. Потом они резко перестали дергаться и тоже стали светиться. Раны девушки начали затягиваться, у солдата — восстанавливаться рука. Через некоторое время свечение с их тел пропало и они поднялись с пола. Солдат с удивлением смотрел на свою руку. Она была цела, никаких намеков на порезы, не говоря уже о ее отсутствии. Девушка тоже осмотрела себя, не нашла ни одной раны, выпрямилась и окинула Алекса вопросительным взглядом. Тот с Джессикой еще сияли и не шевелились. Через минуту они перестали светиться, Джессика открыла глаза и слегка пошатнулась. Алекс подхватил ее.

— Все этот источник тоже иссяк, — констатировала Джессика, вставая на ноги. Сражение с монстрами с обеих сторон строя было закончено. — Ты уж извини, что я не тренировалась давно. Просто я не рассчитывала на такое бурное развитие событий.

— Ничего, — отходя от нее и забирая свою винтовку, ответил Алекс. — Главное что никто пока не погиб. А остальное… ты знаешь, я ведь тоже не постоянно тренируюсь. И не всегда бываю готов к этому. Так что не надо лишний раз извиняться.

— Ты готов почти всегда. А я никак не могу такого добиться. Где бы мы сейчас были без тебя? Горели бы в доках?

— Я не знаю, где бы вы были, но точно не на этой станции. К тому же, лучше такая подготовка, как у тебя, чем совсем ничего. Ладно, надо двигаться. Как тебя зовут? — Алекс повернулся к девушке со станции.

— Кристина. Кристина Шоол.

— Странная у тебя фамилия. Хотя чего в наше время только не бывает… Хорошо. Я тебя проверил и теперь совершенно точно уверен, что ты не ипоморф. Кристина, ты не знаешь, есть ли на корабле еще живые люди?

— Когда я двигалась в район доков, то слышала из упавшей рации разговор. Возможно, выжившие есть в каюте капитана.

— Значит, идем туда. Отдать оружие бывшему однорукому и всем на капитанский мостик. Кристина указывает дорогу. Бегом!

Но в реалии бегом перемещались не все. Близняшки не смогли быстро идти, и Алекс остался их сопровождать.

* * *

Алекс медленно подошел к двери в каюту капитана, приложил ухо и прислушался. С той стороны тоже затаили дыхание и старались не шевелиться. Алекс постучал. Никто не ответил.

— Ты долго ерундой страдать будешь? — послышалось из-за спины.

— Джес, я подумал, что хоть раз будет так просто.

— Ага, и это ты ожидаешь от перепуганных людей на корабле, кишащем ипоморфами?

— Да ладно тебе. Ну, хорошо. В каюту не входить пока я сам дверь не открою.

Алекс отошел на шаг и вытянул руку вперед. Через пару мгновений перед ним образовался голубого цвета светящийся овал высотой с его рост. Овал был явно энергетического происхождения. "Портал или что-то подобное", — догадалась Барбара. Алекс постоял перед овалом секунд двадцать, а потом вошел в него. В каюте капитана раздались выстрелы и крики. Портал исчез. Потом послышался какой-то грохот.

— А чего он так долго не входил в портал? — поинтересовалась Кармен.

— По ту сторону может быть что угодно, — туманно ответила Джессика. — Даже гнездо.

Кармен хотела спросить, что такое гнездо, но тут дверь открылась, и спиной к солдатам вышел Алекс. Он держал оружие наготове.

— Выходите! — скомандовал он в темноту. — Первая линия, оружие наготове!

Помещение перед каютой капитана было не очень большим, в ширину влезало не более пяти вооруженных человек. Помимо Алекса здесь находилось еще десять человек. Остальные остались в предыдущем помещении, которое, скорее всего, служило то ли столовой для старших офицеров, то ли какой-то комнатой отдыха, типа бильярдной или еще чего-то подобного. Но точно определить было невозможно — вся мебель была поломана. Из каюты капитана по одному вышли семь человек: пять женщин и двое мужчин. Одна женщина была старше всех остальных. Одна девушка была зеленокожей. Один из парней старался держаться поближе к одной из девушек и все почему-то сторонились девушки с зеленоватой кожей. Все семеро держали руки за спиной, видимо Алекс их чем-то связал. Алекс дал знак всем выйти и, дождавшись выполнения команды, так же спиной вышел за солдатами. Связанные последовали за ним. Когда все вышли в помещение побольше Билл спросил:

— А разве у кого-то была веревка?

Ему никто не ответил. Алекс задумчиво почесал в голове и через мгновение связанные вытащили руки из-за спины, как будто веревки, связывавшие руки исчезли.

— А я смотрю тенденция поиска баб продолжается, коллекция все растет, — заметил Билл. — Алекс, а почему женщин опять больше, чем мужчин?

— Хороший вопрос, — Алекс посмотрел на самую старшую женщину. — Мне тоже хотелось бы знать почему женщин выжило больше на патрульной военной базе? Я так понимаю вы относитесь к офицерскому составу корабля?

— Верно, — ответила женщина. — Меня зовут Анг Муал. Я капитан этого корабля и требую объяснений вашего внезапного появления и столь жестокого обращения с нами.

— Раз вы капитан, то вы должны знать, что в связи со сложившейся на вашей базе обстановкой согласно кодекса космической взаимопомощи параграф 13 п.3 я теперь командир обоих кораблей до подтверждения вашей личности и я — требую и приказываю. Я задал вопрос.

Женщина стиснула зубы, но Алекс был прав и она ответила:

— Как это всегда бывает в таких ситуациях, парни решили жертвовать собой ради женщин, пытаясь их защитить. В данном случае они подставлялись, чтобы их съедали, что давало нам возможность убежать. Это, несмотря на то, что я пыталась уговорить их не поступать столь глупо. Впервые в жизни я откровенно ненавижу в мужчинах именно черту защитников. Наверно, здесь находятся все, кого мы смогли спасти, но мы так и не добрались до спасательных шлюпок.

— А почему вы так сторонитесь зеленокожей?

Женщина кинула злобный взгляд в сторону девушки, та слегка отодвинулась.

— У нас появились подозрения, что она не человек.

— Почему?

— Потому что она появилась на базе незадолго до начала плачевных событий. Вам, кстати, у меня тоже есть повод не доверять. Откуда я могу знать, что вы люди, а не эти твари?

— Поверьте, мы люди, — сказала Каролина.

— Нет, — резко сказал Билл. — У них такое же право нам не верить, как и у нас им.

— Браво, быстро учитесь, — Алекс улыбнулся. — А я уж было подумал, что вы не поймете, в чем соль сложившейся ситуации. Капитан Муал, а как вы собираетесь проверить нас?

Женщина молчала. А действительно как?

— Есть предложение отложить это на потом, — нарушила тишину Джессика. — Сейчас мы будем считать, что мы люди, исходя из того, что нас больше и мы могли просто вас сожрать.

— Хорошо, — кивнула капитан.

— Вернемся к зеленокожей, — сказал Алекс. — Я так понимаю, вы собирались застрелить ее? — при этих словах девушка, о которой шла речь, отодвинулась еще дальше от своих недавних однокаютников. — И почти уже нажали на курок, но тут услышали шаги и притихли. А когда я вошел, то вы пытались меня застрелить?

— А что было еще делать? Появляется среди каюты такая голубая хреновина и из нее выходит человеческая фигура. И это притом, что у нас на базе творится.

— Логика ясна, я вас за нее не виню. Но почему именно зеленокожая, а не кто-нибудь другой? Ведь эти твари способны на многое лишь бы втереться в доверие.

— Но она же…

— Недавно появилась, я это уже слышал. Капитан, вы хоть имеете представление, что за зараза забралась к вам на базу?

— Я когда-то слышала. Это, кажется, называется ипоморфами.

— Правильно. Но больше вы о них ничего не слышали, кроме названия, так? Иначе вы бы подозревали всех, несмотря на цвет кожи.

— Простите…

— Зовите меня Алекс.

— Простите, Алекс. У меня нет никаких расистских наклонностей, просто ее появление действительно странным образом совпало с недавними ужасными событиями.

— Эли? — послышался голос из-за спины. Все обернулись. Это был один из командиров отделений. Выглядел он так, будто узнал кого-то.

— Антон? — глаза девушки, к которой старался стоять поближе один из выведенных из каюты капитана парней, округлились. Джессика открыла было рот, но Алекс сделал знак молчать. Анг тоже с интересом стала наблюдать за их диалогом. — Это ты? Сколько лет, сколько зим…

— Мы же с тобой со школы не виделись. Эли, как тебя сюда занесло?

— Ты же помнишь мои родители переехали. Мой отец был военным, поэтому он меня сразу, как возраст позволил, определил в военное училище. Благо это у нас по-прежнему позволяется намного раньше, чем учеба в более серьезных учебных заведениях. А мне здесь понравилось. Ты знаешь, что Мария тоже здесь? — девушка запнулась, потом добавила тише. — Вернее, была здесь.

— Нет, я не знал.

Повисло молчание. Алекс подошел к Антону и долго нашептывал что-то ему на ухо. Последний задумался, потом спросил:

— Скажи, Эли, а ты не забыла про нашу школьную договоренность?

— Это о том что сообщить друг другу, когда мы найдем свое призвание? Нет, не забыла, но я не была уверенна, что ты остался по старому адресу.

Антон посмотрел на Алекса, тот сверлил его взглядом. Джессика тоже странновато посматривала на этих двоих. Солдат отвернулся, задумался, несколько мгновений спустя его лицо осветило озарение и он спросил:

— Слушай, я еще с выпускного вечера хотел у тебя спросить кое-что, но тогда у меня не получилось. Ты, наверно и не помнишь…

— Я помню выпускной, — лицо девушки просияло. — Хорошо помню, мы с тобой тогда танцевали медленный танец три раза.

Антон как-то странно посмотрел на девушку и медленно сказал, четко произнося каждое слово:

— Вообще-то я хотел спросить, почему ты так рано ушла, ведь я хотел потанцевать именно с тобой. А танцевал я как раз с Марией.

На лице девушки отразилось легкое волнение. Она склонила голову, казалось, что она лихорадочно роется в воспоминаниях. Джессика, стоявшая за спиной Алекса, медленно подняла дуло и навела на пытавшуюся вспомнить девушку. Она подняла глаза на Антона уже полные ужаса и с мольбой в голосе сказала:

— Нет, я помню — я с тобой танцевала. Три раза я… — голос ее оборвался.

— Запуталась в воспоминаниях? — Алекс подарил девушке свою самую холодную улыбку. — Ну так я тебе помогу.

Девушку сорвало с ног и понесло подальше от строя. Метрах в десяти от толпы она резко остановилась, но осталась висеть в воздухе.

— Ты что это творишь, телепат проклятый! — взревел парень, который старался стоять поближе к этой девушке и двинулся в сторону Алекса, но увидев моментально нацеленные на него стволы остановился. — Отпусти ее!

— Ты ее парень? — не поворачиваясь к нему спросил Алекс.

— Да, а ты…

— А я тебя должен огорчить, что твоей девушки уже нет в живых. Это лишь ее паразитная копия, пытавшаяся втереться к тебе в доверие.

— С чего ты это взял?

— Она не помнит того, что было с ней на самом деле.

— ТЫ ТАК РЕШИЛ, ПОТОМУ ЧТО ЭТОТ ПРИДУРОК НЕ ПОМНИТ С КЕМ ОН ТАНЦЕВАЛ!!! — с ненавистью закричал парень. — А МОЖЕТ ЭТО ОН ПАРАЗИТНАЯ КОПИЯ?!!

— НЕ ОРИ НА МЕНЯ!!! — еще громче закричал Алекс, но тут же продолжил спокойно. — В нем я уверен, а в ней нет. Я понимаю, это сложно осознать, но это правда.

— Но я же ее спас от этих тварей, почти из пасти вырвал!

— Цирк, — холодно улыбнулся Алекс, — разыгранный для тебя.

— Я тебе не верю! Эли, скажи им, что ты не… — и тут он посмотрел на нее. Висевшее в воздухе тело извивалось и пыталось необычайно удлинившимися конечностями достать хоть кого-нибудь, но натыкалось на невидимую преграду. — Боже!

— Да нет, он тут совершенно не причем, — сказала Барбара, подняла дуло и нажала на курок. Вместе с ее струей огня из толпы вырвалось еще три огненных змея.

Когда пламя обволокло тело уже-не-совсем-девушки, комнату заполнил нечеловеческий вопль. Алекс слегка накренил голову, и пламя полыхнуло сильным жаром. Через минуту от существа ничего не осталось.

Парень стоял и смотрел туда, где только что висела его девушка, глаза у него были мокрыми от нахлынувших слез. Анг Муал во время атаки на девушку-монстра пыталась помешать Барбаре, за что получила локтем по носу, рухнула на пол и теперь не решалась подняться. Она сидела и переводила взгляд с одного солдата на другого, потом посмотрела на Алекса, слегка подобралась и спросила:

— А как вы определили, что она не человек?

— Некоторые ипоморфные паразиты имеют способность копировать память предыдущих своих жертв и сохранять ее, передавая последующим паразитным копиям, — не поворачиваясь ответил Алекс. — Особенно большая вероятность этого среди паразитов наблюдается, если они побывали в гнезде. Есть в этом один изъян, который может быть им не на руку — если по каким-то причинам жертвы имели очень похожие воспоминания, они могут запутаться в них. Перерывая воспоминания ипоморф ищет наиболее яркое и запомнившееся, в данном случае девушка, копию которой мы только что спалили, явно пыталась забыть тот выпускной и причину, по которой она на нем не осталась. А девушка, с которой паразит себя перепутал, наоборот помнила его, как что-то выдающееся в своей жизни. Остальное — вы видели…

— Ну а как вы вычислили это?

— Если честно — чистейшей воды догадка и совершенная случайность. Правильный вопрос задал Антон, за что ему большое спасибо.

— А как вы собираетесь нас вычислять? — Анг еще больше подобралась. — Ведь у нас общих воспоминаний, кроме службы на базе, нет. А это вам вряд ли поможет.

— Нет, не поможет. Есть другие способы это выяснить. Но одно мы знаем точно — Мария, о которой недавно вспоминали, тоже мертва. На тот случай, если кто-нибудь ее увидит… из тех, кто ее в лицо знает…

— Вы можете их определить, как в прошлый раз? — спросила Кармен, кивнув на оставшихся людей, выведенных из каюты капитана.

— Нет, источники энергии далековато. Я на своих внутренних средствах не вытяну столь сложную магию на такое количество людей.

— Магию?

— Лекция по этому поводу потом. Сейчас надо спешить.

— Да вы все здесь сумасшедшие! — вдруг заявила Анг Муал. Все посмотрели на нее. — Мы в каком веке живем? Не в пятом же! Что вы несете? Какая еще магия? А эту девушку вы вычислили тоже при помощи магии?

— Факт на лицо — мы ее вычислили.

— А гадать на картах не будете? Это все равно, что наугад сказать, кто из нас заражен. Вы же можете ошибиться и сжечь обычного человека.

— Мы можем и просто сжечь обычного человека, даже не ошибаясь. Вот эта девушка, — Алекс указал на Кристину, — чуть было не была уничтожена нами в доках, несмотря на то, что я был почти на 100 % уверен, что она не ипоморф.

— Вы это знали? — резко повернулась к нему Кристина. — И, тем не менее, проверяли…

— Да, я был уверен в том, что ты человек, — оборвал ее Алекс. — И смотри — ты стоишь здесь, несмотря ни на что, и тебя охраняет рота солдат. И никто на тебя косо не смотрит и ни в чем не подозревает. А знаешь почему? Потому что я сказал, что ты не заражена. Да, я знаю, что проверка была неприятным моментом. Но ты бы предпочла быть сожженной?

— Но вы же знали…

— Я был уверен, что ты человек. Но если бы я ошибся? А ошибаться я не имел права. И вообще мы пришли со станции, военной мощи которой хватит на уничтожение планет. В ситуации, которая произошла у вас на базе, предусмотрено стандартное решение. Капитан, вы знаете какое?

— Да, — мрачно сказала Анг. — Полная изоляция станции, полное уничтожение. Но мы не смогли добраться до пульта активации режима самоуничтожения. А сигнал оповещения мы не смогли послать… — она поморщилась. — Мостик был ими захвачен в первую очередь. И там что-то еще есть, я… я видела какое-то странное… я не знаю, что я видела…

— Я знаю. Вы, скорее всего, видели гнездо. От себя я могу добавить, что мы опознав, в чем ваша проблема, должны были просто вас уничтожить и ни в коем случае не соваться на станцию. А мы здесь и по одному вычисляем кто из вас еще человек. Так скажите же мне какая разница, как мы это делаем? — Алекс выразительно посмотрел на Анг.

— Никакой, — женщина опустила голову.

— И еще, как и в случае с Кристиной, я могу сказать, что почти уверен в том, что никто из вас не заражен, — при этих словах все вытащенные из каюты капитана люди, которые остались живых, с надеждой посмотрели на Алекса. Джессика посмотрела на него с недоумением.

— Значит мы…

— Еще ничего не значит. Вы видели, как можно ошибиться, — Алекс посмотрел на парня, который защищал недавно сожженную девушку. Тот уже стер слезы с лица, наверно, до него дошел смысл всех недавно произошедших событий. — Поверьте, я тоже могу быть неправ. А посему, я надеюсь, что вопрос закрыт. Помимо этого, у меня есть дополнительное подозрение в вашем лице, капитан, ибо вы видели гнездо и выбрались оттуда живой, что насколько я знаю, очень трудно сделать. А это значит, что вы могли оттуда и не выбраться. Я понятно излагаю?

— Понятно, — мрачно ответила Анг.

— У вас в лазарете есть анализатор крови?

— Я не знаю, я не медик.

— Надо наведаться в ваш лазарет, Барбара, Инция и еще десять человек отправляются к главному компьютеру. Джессика берет двадцать пять человек и идет на мостик.

— А ты с нами не пойдешь? — удивленно спросила Джессика. — Я не люблю этого сама делать.

— Алекс, — шепотом произнесла Элая, которая уже пару минут никого не слушала и держалась за живот, — кажется, у меня отошли воды.

— Вовремя, — закатил глаза Алекс. — А я, кажется, просил вас остаться на корабле.

— А ты до сих пор не уяснил, что это всегда вовремя, — и Джессика заговорщицки подмигнула.

* * *

Джессика стояла в коридоре перед поворотом, который вел в рубку, и смотрела на какое-то устройство у себя на руке. Солдаты стояли у нее за спиной и переминались с ноги на ногу. Это продолжалось уже минут семь. Вдруг у всех из рации в ухе послышались какие-то крики. Потом одни крики стихли и послышался крик новорожденного ребенка.

— Уберите роддом из эфира, — сказала Джессика.

Кто-то крикнул: "Черт, кто включил рацию?", прозвучал щелчок и связь отключилась. Джессика опять посмотрела на прибор на руке. Билл не выдержал и спросил:

— Ну, есть новости?

— Конечно, — невозмутимо ответила Джессика. — Новости всегда есть.

— Хорошие?

— Это смотря как на них посмотреть.

— Ну, а какие?

— Как какие? — она удивленно посмотрела на Билла. — Наш всеми любимый Алекс стал отцом.

Кто-то подавился смехом. Билл решил больше вопросов не задавать. Джессика вернулась к лицезрению прибора у себя на руке. Некоторое время было тихо. Никто не понимал, почему они здесь встали. Следующей тишину решила нарушить Кармен.

— Можно вопрос? — аккуратно поинтересовалась она у Джессики.

— Валяй.

— Мне показалось или у Элеоноры и у Элаи живот слишком быстро вырос.

— Тебе не показалось.

— У них беременность протекала как-то необычно?

— Опять же как на это посмотреть. Если со стороны обычных людей или даже нас, бессмертных, то необычно. Но надо не забывать, что они не совсем люди.

— В смысле?

Джессика вздохнула, перестала смотреть на свою руку, повернулась к солдатам и продолжила:

— Они были участниками неких экспериментов над людьми. Возможно Алекс вспоминал о них.

— Да, — подтвердила Рейчел. — Вспоминал. Но только он говорил, что сам в них принимал участие. И что из-за этого он старше, чем выглядит.

— Неужто он так и сказал?

— Да.

— А может он рассказал вам историю об экспериментах на людях, в которых он принимал участие, но ни разу не сказал, что именно из-за экспериментов он стал таким, какой он есть? Учтите, он в таких рассказах все точно рассчитывает и никогда не произносит лишнего слова.

— Но он же… — тут Рейчел задумалась, стала вспоминать их первую встречу, когда она и ее подруга поехали на космодром на планете LV-1220. Он тогда сказал, что служил с дедушкой Сльюит. И еще сказал, что он моложе выглядит потому… Нет, он действительно не говорил, что именно из-за экспериментов выглядит моложе, чем должен. Говорил только, что участвовал в них.

— Вот видишь, — Джессика по выражению лица Рейчел поняла, что той все стало ясно. — Он не мог такой оплошности допустить. Это у него такой склад ума. Он старается не врать людям. А что-то просто недоговоренное иногда намного хуже людей путает, чем просто вранье. Но в экспериментах он действительно участвовал. Он там работал под прикрытием. Одним из видов этих экспериментов была попытка скрещивания людей с другими разумными расами, которые отказались скрещиваться или не могли по чисто физиологическим причинам. Скрещивание пытались проводить на генетическом уровне путем воссоздания клонов на основе измененной ДНК. Клоны не имели памяти, так как через ДНК человеческая память не передается. И не имело смысла создавать взрослого клона, ведь ему необходимо было начинать жизнь заново. Но опять же надо учитывать, что не все цепочки ДНК во вселенной одного типа. Так уж сложилось, что один из экспериментов увенчался немного странным успехом. Мы не знаем, как им удалось объединить столь разные цепочки ДНК и почему клон чисто внешне и по большей части физиологически оставил в себе признаки человека, но результат был удачным и была предпринята вторая попытка. По ошибке клон вторично сделали из того же человека. К тому времени, когда Алекс их нашел, они на свой шестой год жизни были физически и психологически развиты на все двадцать. Быстрое взросление и развитие — это была первая замеченная нами особенность, которую они приняли от другого существа.

— А что — люди на это неспособны?

— Ты о зеленокожих? Но они не находились в прямом родстве с ними. Алекс эту парочку выдернул оттуда и замел все следы. Но в последнее время ими заинтересовался кое-кто. Вернее, в их изучении вплоть до вскрытия и детального исследования их ДНК. И тут выползло маленькое западло — они стали бессмертными. Их стало невозможно изучать. Но в общем я весь этот рассказ веду к тому, что для них беременность, протекающая почти за три месяца, скорее всего является нормой. Вероятно, они это унаследовали благодаря измененному ДНК.

— Так Элая и Элеонора — не сестры? — удивлению Кармен не было предела. — А мне казалось…

— И не тебе одно. Нет, на самом деле, они являются клоном одного и того же человека.

— А что вы имели в виду когда сказали, что роды — это всегда вовремя? — спросила Рейчел.

— Со мной тоже когда-то произошло нечто подобное. Это было в те времена, когда я в очередной раз была с Алексом. Меня взяли в плен, а я была уже на девятом месяце. Алекс прокрался в лагерь, тихонько вытащил меня, мы пробрались на взлетную площадку, а там из летающей техники были только истребители, то есть место в кабине только для пилота предусмотрено. Благо лететь было недалеко — на орбите нас ждал крейсер. Да-да, "Килален"… улыбаетесь… Взяли мы по истребителю, взлетели и тут кто-то нас заметил. Выслали с десяток истребителей на перехват, мы с Алексом понимаем, что не приняв бой к нашим не попадем. Разворачиваемся мы с ним, идем в атаку, и тут ребенок явно захотел посмотреть, как его мама с папой стреляют.

— И что?

— Ну что, внуки этого экстремала уже все седые, — Джессика подмигнула Рейчел. — А остальное дело житейское.

— А в вашем обществе принято не придерживаться одного партнера? — спросила Кармен. — Я так поняла, что вы с Алексом не один раз сходились и расходились. А раньше я слышала, что на корабле у него экипаж составляют только его бывшие или нынешние любовницы. Вы что с ним по очереди?

— В каком-то смысле ты права. Понимаешь, прожив несколько столетий на этом свете начинаешь иначе смотреть на некоторые вещи. Поверь, многие из нас пытались быть верными. В особенности Алекс. Он когда стал бессмертным еще долго пытался доказать, что никогда не изменит своей половинке. Но через сто, двести, триста лет максимум тебя отношения с одним человеком так достанут, что будешь на стену лезть. И мы в свое время договорились сообщать друг другу, когда отношения одному из партнеров станут в тягость. Тихо мирно разойдясь мы ищем другого партнера. И все начинается заново. И так переходя от одного партнера к другому, все равно вернешься к старым, ведь бессмертных не очень много. То что Алекс сейчас с Элеонорой и Элаей, а то, что мы у него на корабле, еще не значит, что мы не имеем романтических отношений с кем-нибудь на стороне.

— А у вас со смертными что-нибудь бывает? — спросил Билл.

— Естественно. У нас даже есть золотое правило — смертным дарить свою любовь и тепло в первую очередь, а после их смерти или после разрыва отношений возвращаться к бессмертным партнерам. Это в том случае если смертный сам возжелает кого-то из нас. Естественно ему необязательно знать о том, кто мы такие. По крайней мере, поначалу. Если отношения со смертными затягиваются, то приходится им рассказывать, если нет — они остаются в неведении.

— Вы только что…

— Так, Кармен, давай договоримся, не обращайся ко мне на "вы". Я все-таки выгляжу молодой и чувствую себя молодой. Не пристало молодой девушке со своими сверстниками общаться на "вы". Это всех касается.

— Сверстниками?

Джессика укоризненно посмотрела на Кармен.

— Я попробую. Но вы… ты только что сказала, что Алекс стал бессмертным.

— Да как и все мы. Мы рождаемся смертными, такими же как и вы. В своей обычной жизни мы можем не выделяться вообще практически никакими способностями. Просто среднестатистические люди. А потом приходит бессмертный и предлагает нам выбор: либо продолжать жить обычной жизнью, либо становиться таким, как он. Если ты соглашаешься, то он проводит ритуал обращения и ты становишься бессмертным.

— Он приходит? Кто "он".

— Опытный бессмертный.

— Обязательно он? Не она?

— Ну ко мне пришел он, к Алексу — она.

— Ага, — вклинился Билл, — и здесь взаимоотношения полов…

— Не просто взаимоотношения. Ритуал обращения основан на крови и сексе. В конце тебе наносят смертельную рану — не убивают, мертвый ты никому не нужен — и в последний раз спрашивают согласен ли ты стать бессмертным или предпочтешь умереть. Если ты соглашаешься, наступает перерождение. Оно длится от пяти дней до двух недель. Все это время бессмертный, обративший тебя, находится рядом с тобой и выхаживает до полного твоего выздоровления. Когда все твои раны затягиваются ты окончательно становишься неуязвимым, не убиваемым, нестареющим и т. д.

— Смахивает на описанное в книгах превращение в вампиров.

— Не совсем. К тому же обращение очень болезненное, я бы второй раз такое не пережила.

— А кто тебя обратил?

— Билл, мы и друг другу не говорим, кто нас обратил, а ты хочешь чтобы я тебе сказала. Это у нас считается самым сокровенным и очень личным.

— Хорошо, про ритуал я приблизительно поняла, — сказала Рейчел. — Но вы… ты сказала, что бессмертный превращает обычного человека в себе подобного. Но ведь когда-то это все началось. Как-то ведь появился первый из вас.

— Я поняла, что ты хочешь спросить. Для начала кое-что уточним. Бессмертный не превращает обычного человека ибо тогда каждый смог бы жить вечно. А это неприемлемо в первую очередь для матери природы. Мы рождаемся, хоть и обычными людьми, все же являемся избранными, предназначенными для бессмертия. Я, как и любой из нас, чувствую возможного кандидата. А о первом из нас… Чисто теоретически необращенные бессмертные вдвоем способны обратиться. По очереди. Но в виду их неопытности это опасно. Мы просто этого не позволяем.

— Я чего-то не пойму, — вдруг возмутился Билл. — Чего мы тут стоим лясы точим? Монстры по кораблю не разбегутся?

— Нет. Когда мы вошли в этот коридор, Барбара рапортовала, что она взломала главный компьютер и начинает сканирование базы на наличие любой органической материи. На это время абсолютно все зоны и отсеки корабля герметизируются. Вот мы стоим и ждем отчета о проведенной проверке. И выйти отсюда до его окончания не можем.

— А как насчет вентиляции? Я видел на что эти твари способны. Пролезть в любую щель для них — не проблема.

— Я знаю, но ты не забывай, что мы в космосе. А здесь понятие полной герметизации означает полную герметизацию, включая все отводы вентиляции.

— Ты знаешь, все предусмотреть не могли.

— Я согласна с этим. Но только не в этом вопросе.

— Почему?

— Ну ты представь себе, что по каким-нибудь причинам произошла разгерметизация каюты или отсека. Срабатывает система защиты, изолируется поврежденный отсек и тут такой сюрприз — не учли какой-то выход вентиляции и на корабле появляется свищ на всю систему подачи воздуха. И через некоторое время, несмотря на то, что вроде бы поврежденный отсек изолирован, через этот свищ вылетает в космос весь кислород. Так что в этом вопросе промашек быть не может.

— А откуда ты получила рапорт от Барбары? В эфире вроде молчали.

Джессика показала на прибор на своей руке.

— У вас тоже есть такой. Только вы о нем не знаете. Не знаете, потому что не изучали свое оборудование. Барбара может тоже не читала, но быстро врубилась, как он работает. Это, между прочим, самый безопасный вид связи. Используется только в нашем отряде. Перехватить невозможно.

— Не надо быть такими самоуверенными.

— А кто сказал, что мы самоуверенны? Просто об этом приборе еще никто ничего не знает.

На некоторое время наступила тишина. Джессика опять принялась изучать прибор на руке. Кармен мялась, но не осмеливалась вновь нарушить тишину. Через некоторое время Джессика сказала, не отрываясь от лицезрения прибора:

— Тебя что-то беспокоит, Кармен?

— Д-да… Я так поняла, что эти твари хоть немного, но телепаты?

— Да. И если бы вы не были оборудованы глушителем мозговых волн, возможно, пришлось бы худо. А так — отделались легким испугом.

— Но ты не используешь глушитель.

— Значит, заметила все-таки. Но мне он не нужен, я достаточно хорошо тренированный телепат и могу блокировать любые ментальные атаки.

— Я тоже хочу уметь это.

— Всему свое время. Я недавно измеряла твой уровень, у тебя неплохой потенциал.

— Что толку от потенциала, когда ничего не умеешь? Я хочу быть готова отразить любые мозговые атаки не только монстров разных, но и людей. Я слышала, какие они возвращаются из Телепатопии. Они копаются в голове не спрашивая и используют против тебя то, что найдут.

Одним из первых воспоминаний, вернувшихся к Кармен после того, как Алекс начал понемногу снимать мыленные блоки у студентов, был тот день, когда их забрали из унокосны. Вместе с этим вернулось и чувство беспомощности, которое одолело Кармен, когда Алекс с легкостью обошел все ею поставленные блоки и ворвался к ней голову. Теперь она была твердо настроена выяснить, как избежать подобного у настоящих профессионалов, которые по ее мнению, собаку съели в этом вопросе. И пусть даже она воспользовалась откровенно лживым предлогом, но информация для нее сейчас была важнее всего. Джессика посмотрела на руку и, убедившись, что рапорта в ближайшее время не последует, повернулась к солдатам.

— Запомните: есть кое-какие вещи, которые может противопоставить телепату любой из вас при нормальной тренировке. Во-первых, одно из самых распространенных заблуждений человека по поводу телепатии о том, что телепат может читать мысли у любого. Да, читать он может их у любого, но понять способен далеко не все.

— Но ведь считается, что язык мыслей у всех одинаковый.

— Чепуха. Человек думает на том языке, на котором он привык разговаривать или на котором ему больше нравится. Но если вы неплохо владеете другими языками, то всегда сможете попробовать обмануть телепата, мысленно начав думать по-другому. А хваленое понимание любых мыслей основывается на том, что люди не привыкли свои мысли отрывать от образов. Вот если вы научитесь чисто мыслить, тогда вам будет намного проще бороться с телепатами. Еще большой помехой телепату может послужить разность его и вашего ассоциативного ряда. Но это как повезет.

— А как это понять?

— Ну, такое возможно если вы воспитывались в разных условиях или если вам по-разному объяснили смысл конкретных вещей. Вот, например, человек родившийся и ослепший в довольно взрослом возрасте будет привыкать к своему новому положению и многое будет сравнивать со зрительными ассоциациями, приобретенными еще в зрячем периоде своей жизни. А человек рожденный слепым, изначально будет смотреть на мир пальцами и ассоциации у него будут согласно того, что он никогда не видел. Поверьте, очень сложно копаться в голове у таких людей. Но есть и среди них уникумы, которые тебе на ощупь увидят больше, чем ты глазами и тогда у них сложится очень правильный образ, которым телепат сможет воспользоваться. Во-вторых, телепаты личности в большинстве своем неуравновешенные, ибо в нашем обществе еще не каждый способен читать мысли. Они либо бояться своих способностей и стараются забить их в темный уголок либо считают себя выше других. Из второго варианта очень быстро вырастает самоуверенность и самовлюбленность. Есть способ бороться против них, хоть и не очень эффективный. Если вы заподозрили, что вас сканирует телепат — в своей самоуверенности они часто забывают про осторожность и граблями разгребают вашу память, в этом случае может совершенно без видимых причин выплыть что-то давно забытое вперемешку со страшной головной болью — то никогда не забывайте, что его можно вывести из себя. Для этого надо мысленно повторять какую-нибудь ерунду, совершенно не касающуюся дела.

— И как это должно подействовать?

— Ну, представь себе, что ты пытаешься выпытать код подключения к какому-то сверх секретному компьютеру, а тебе в ответ рассказывают, что бабушка заблудилась в лесу, собирая ягоды на грибнице, и ее срочно надо найти, а для этого надо доказать, что 2х2=18. Тут главное не дать слабину и не позволить необходимому врагу воспоминанию случайно выплыть из глубин памяти. А терпения ни у кого на белиберду долго не хватает. Тогда телепат начинает свирепеть. И может допустить роковую для него ошибку. А тогда уже задача исключительно на смекалку. И в-третьих, если вам очень не повезло и на вас напал небывалый профессионал, который пытается что-нибудь стереть из вашей памяти, заставляя попутно вас забыть все, что с этим было связано, вплоть до вашего детства, имени и всего прочего, то в этом случае тоже есть защита, но очень слабая. Для начала, не надо забывать, что человеческая память стирается только путем лоботомии. Даже если ее заблокируют так, что до конца жизни не удастся выковырять, она все равно останется в вашей голове. В связи с тем, что теоретически и в процессе дальнейшей эволюции все человечество — телепаты, то подсознательно мы умеем с такими вещами бороться. Главное заставить… скажем, систему защиты сработать. Это, конечно, кому как повезет, но есть способ чаще всех дающий положительный результат. Главное успеть полностью осознать, что тебе стирают память. Если успел, то существует очень большая вероятность того, что ваше подсознание закинет само себе зацепку — это может быть даже простая записка с одним, но уникальным для вас словом — на основе которой потом будет постепенно возвращаться ваша спрятанная память. Я достаточно ответила на твой вопрос, Кармен?

— Это надо еще переварить.

— Переваривай, — Джессика посмотрела на прибор. — Барбара прислала рапорт. Хорошая новость в том, что нам, кажется, повезло. Ипоморфы увидели в нас реальную угрозу и все собрались в гнездо для обдумывания ситуации, а тут Барбара начала проверку и они не смогли покинуть мостик. Плохая новость в том, что гнездо будет не в духе.

— И это плохая новость? — удивился Билл. — Они и поодиночке были не в духе.

— Ты не знаешь, что это.

— Уже описывали. Это тоже только в больших пропорциях и виде однородной массы.

— Одно дело описывать и совсем другое увидеть это собственными глазами. Приготовьтесь. Барбара открывает нам вход.

Послышались различные шипения и лязги — это происходила деактивация герметизации. Мостик отрылся. Моментально из дверного проема метнулось щупальце с чем-то на конце. Остановилось оно в метре от стоявшей во главе Джессики. "Чем-то на конце" щупальца оказалось тело очень симпатичной и страшно изможденной девушки. Выглядела она полусонной. Но все же она не спала.

— Ниола Экзерцен, — представилась девушка.

— Мы знаем, — буркнула Джессика и, прежде чем та сказала еще хоть слово, рубанула по щупальцу непонятно откуда появившимся в руке длинным ножом.

Девушка рухнула лицом вниз Джессике под ноги. Щупальце взвизгнуло и рвануло обратно в дверной проем.

— Двое наблюдают за телом! — скомандовала Джессика. — Остальные, несмотря на то, что увидите впереди — огонь!

ГЛАВА 8

Челнок готовился к высадке на планету. В нем уже сидело несколько человек, готовых к вылету: Алекс, Элеонора (она оставила своего ребенка на попечение Элае), Кармен, Жанна Ингла, Билл, Антон, Джессика, Барбара и Айзек — парень, который защищал свою девушку перед каютой капитана, не зная, что она была уже ипоморфом. Еще там была Каролина, которая напросилась с ними в последний момент. Алекс был против того, чтобы она летела, но Джессика как-то странно посмотрела на девушку, потом на Алекса, и последний махнул рукой, сказав: "Делайте что хотите". Ангелина Ковалева осталась на корабле, так как во время зачистки гнезда получила травму головы и теперь лежала без сознания. Айзек летел с ними, потому что он был единственным из тех, кто посещал военную базу TX-15462 и знал о ней хоть что-то. Инция занимала кресло пилота, и в ее обязанности входило обеспечить им нормальный спуск на планету и эвакуацию по требованию. Челнок десантирования намного отличался от того, на котором несколько месяцев назад студенты прилетели на ТВК "Килален". Он был больше похож на военный истребитель, чем на челнок, только с грузовым отсеком. В задней нижней части имелось отделение для одной военной единицы типа БТР. Оно было оборудовано специальными зажимами, которые жестко удерживали технику во время высадки. Но сейчас с собой ничего такого не брали — база была под землей и им такая громоздкая техника была ни к чему.

Послышался лязг — это закрылся внутренний люк. Еще один лязг — это открылся наружный люк.

— Приготовиться к запуску через 10 секунд, — послышался голос Инции из рации в ухе. — 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1, 0. Пуск!

Резкий рывок вниз быстро смягченный стабилизирующими двигателями и дальше плавно вперед и вниз. Наверно, самое запоминающееся ощущение всех космических десантников.

— Внимание! — сказала Инция через полторы минуты. — Входим в атмосферу.

Плавно притормозив и войдя в атмосферу, челнок вновь начал набирать скорость. Сидящие внутри не чувствовали практически никакой тряски — Инция была хорошим пилотом. Как намного позже студенты узнали, она была лучшим пилотом Альянса человеческих миров. Летели минут двадцать.

— Алекс, — сказала Инция, — мы вошли в зону нулевой видимости. Возможно в атмосферном компрессоре неполадки, но содержание атмосферы в норме. Хотя нет, подождите. Наблюдается высокая концентрация мелких частиц в воздухе. Содержания опасных элементов в воздухе низкое, но ты же знаешь, чем дольше дышишь… В общем, похоже на пылевую бурю. Не могу понять откуда она взялась. Возможно, система компрессии повреждена или ее программа дала сбой. Я высажу вас в километре от предполагаемого входа на базу, чтобы избежать столкновений с вышками и выходами атмосферного компрессора.

— Понял, — сказал Алекс и обратился к сидящим в челноке. — Кажется, без очков нам не обойтись. Так что давайте, одевайте…

Алекс, Элеонора и Джессика одинаковым жестом сунули руки в нагрудные карманы и извлекли оттуда стильные на вид очки. Когда они их надели, очки зажглись голубым светом, подсвечивающим людям глаза. Остальные с интересом пронаблюдав за этим, тоже полезли в нагрудные карманы.

Через две минуты челнок притормозил, сделал разворот и плавно опустился на шасси. Люк открылся и вовнутрь ворвался ветер и пыль.

— На выход! — скомандовал Алекс.

Десять человек вышли наружу. Когда они отошли на пятнадцать метров челнок взлетел. И скрылся в вихре пыли. Алекс приложил руку к уху, прикрыв рацию и сказал:

— Патрулирование на расстоянии не более полутора километров от предполагаемого входа, смена челноков каждые шесть часов, второй челнок на орбите в состоянии постоянной готовности. Если не вернемся через девяносто шесть часов, — Алекс улыбнулся, правда, улыбки этой почти никто не видел, — подождите еще пятнадцать минут.

— Принято, — ответила рация голосом Инции.

— Вероятно, связи большую часть операции с нами не будет. Будешь на станции, выкрои время зайди в лазарет поцелуй за меня Элаю.

— Принято. Приоритетная цель — поцеловать Элаю. Остальные цели считаются второстепенными или необязательными к выполнению.

— Не вздумай. Все, отбой.

— Конец связи.

И рация щелкнула отбоем. Алекс пошел вперед, жестом показав следовать за ним.

Вокруг ничего не было видно. Пыль клубилась, заворачивалась в вихри. Минут пять шли молча. Тишину нарушил Билл:

— Может, пробежимся?

— Нельзя, — ответила Джессика. — При нулевой видимости и практически сто процентной вероятности напороться на противника до базы идем пешком.

— А на кой ляд мы одели эти очки?

— Ты пыль вокруг видишь?

— Ну, вижу.

— А ты ею дышишь?

— Э-э-э…

— Сними очки.

Билл смекнул, что где-то здесь кроется подвох, но очки все-таки с себя стянул. Не прошло и пяти секунд, как он закашлялся. Пыль летела в глаза, в рот, задувалась в уши. Билл одел обратно очки, еще с минуту прокашливался, потом посмотрел на Джессику заслезившимися глазами.

— Ну что? — ехидно улыбаясь, осведомилась та. — Вопросов больше нет?

— Это что только для этого они и нужны? — спросил Билл переведя дух.

— Не только. Помимо всего прочего это еще и универсальный прибор с различными типами фильтрации зрения. Их не очень много, но они достаточно разнообразны.

— Вопрос можно? — послышался сзади хриплый голос Кармен.

— Можно, — ответил Алекс.

— Перед каютой капитана вы вспоминали про магию…

— Вам, я смотрю, не терпится все узнать вот прямо сейчас. Ну ладно, так и быть, все равно идти придется некоторое время. Магия… Ну что я могу вам сказать по этому поводу… Да, мы действительно обладаем способностью, для которой пока придумали только один подходящий термин — магия. Суть его — преобразование энергии. Энергия, которая окружает живых существ, имеет свойство накапливаться. Мы берем ее и преобразовываем в материальные вещества или изменяем ее энергетические свойства и применяем их на материальные объекты. Это обобщенное понятие об этой науке.

— А почему вы не могли наколдовать на Анг Муал и тех, кто был с ней, тоже, что наколдовали на Кристину и…

— Я же сказал, что магии подвластна энергия выделяемая живыми существами, растениями и прочим. Поверхности планет аккумулируют эту энергию. В космосе жизни нет, потому там колдовать практически невозможно. Мы научились преобразовывать электроэнергию в магическую, но никакого аккумулятора надолго не хватит. Возле каюты Анг или в досягаемой близости генераторов не было, а мы с Джессикой на тот момент почти все свои внутренние резервы истощили. Но почему тебя это интересует? Мы ведь оставшихся проверили на анализаторе крови.

— Мне интересен сам принцип. И что в космосе вообще никак нельзя колдовать?

— До недавних пор так считалось. А потом оказалось, что в космосе можно колдовать, но по-другому. И появились тогда понятия планетная и космическая магии…

— Это произошло после очередного его романтического путешествия, — перебила Алекса Джессика. — Отправили мы его с целью заключения одного договора, а он принес с собой знания о космической магии. Теперь он их ревностно хранит и никому не рассказывает.

— Я их не храню, а просто жду подходящего момента.

— И когда ж этот момент подойдет?

— Когда вы созреете. Я буду учить вас по одному, исходя из того насколько вы к этому готовы. Первой на очереди у меня была ты, но в последнее время я что-то начал в этом сомневаться.

Джессика притихла. Кажется, ей очень хотелось, чтобы он ее научил этой таинственной науке.

— А в чем разница между космической и планетной магией? — вклинилась в наступившую паузу Барбара. — Если суть и там и там — преобразование энергии…

— Планетная магия зависит от законов физики. Колдующий противопоставляет свою физическую массу выделяемой для требуемого эффекта массе энергии. В этом случае заклинания читаются без особых проблем и с короткой передышкой их можно произнести очень большое количество за короткий отрезок времени. Если колдующему не хватает своей массы, то он начинает добавлять свой внутренний запас энергии. Если не хватает и этого, то тогда можно взять энергию извне. Вот это уже сложно. Ведь приходится мало того, что контролировать ее, так надо еще и противостоять большому количеству энергии противовеса, противопоставляя одну немалую массу энергии другой, и удерживать все это счастье в узде. Тогда колдующий потихоньку начинает слабеть и в конце он уже не способен управлять большими массами энергии. Можно конечно использовать в качестве противовеса только свои собственные запасы, не извлекая энергию извне. В этом случае ты вообще практически не напрягаешься. Но нужно учитывать, что внутренние запасы не бесконечны и надолго их не хватит, а восстанавливаются они не очень быстро. Есть в этом и положительный аспект — хорошо тренированный колдун способен увеличить свои внутренние запасы до очень больших объемов, в сотни раз превышающих изначальный размер. Изначальный размер внутренних запасов при нормальном здоровье колдующего прямо пропорционален базовой выделяемой извне энергии противовеса, которая в свою очередь пропорциональна вашему весу. Тут главное точно рассчитать количество необходимой энергии для колдовства.

— У меня такое впечатление, что я прослушал лекцию по физике, — сказал Билл.

— А я, кажется, поняла, — сказала Барбара.

— Еще планетная магия используется в зависимости от различаемого колдующим спектрального магического следа, — продолжил "лекцию по физике" Алекс. — Люди, например, различают и могут свободно использовать три спектральных следа: красный, синий и зеленый. Почему-то считается, что красная энергия — сила тепла, любви, страсти, хаоса и разрушения. Синяя — это сила холода, равнодушия, порядка, спокойствия и уравновешивания. А вот зеленая — сила недобрых намерений, алчности, счастья, благополучия и жизни, включая все ее проявления. Но, если честно, я с этим не согласен, по-моему, цветовые соответствия разобраны странно. Возможно, я не прав. Человек, находясь на своей планете, использует весь доступный ему спектр плюс все его смешения и оттенки. А на других планетах может не сложиться — там спектральный след может быть совершенно иной. И дай бог, чтобы ты смог обнаружить хоть один цвет своей энергии. Существует теория, что существо использует спектральный магический след, который имеет прямое влияние на его органы чувств, но подтверждения этой теории еще никто не нашел. Суть теории основывается на том, что человеческий глаз различает три цвета и их соответствующего цвета магию он способен использовать. В противовес этой теории обычно ставится тот факт, что практически вся жизнь на Земле выделяет синюю энергию. Космическая же магия разительно отличается от планетной. Во-первых, ею может пользоваться любое существо, не зависимо от воспринимаемого им спектрального магического следа. Во-вторых, она не требует противопоставления твоей массы и энергии. В-третьих, масштабы несколько другие. И в-четвертых, космическая энергия не требует присутствия жизни, не накапливается и не исчезает после использования. Она просто существует.

— А что нельзя было перед каютой Анг воспользоваться космической магией, если это проще? — вставила Каролина.

— Я вообще-то не сказал, что это проще.

— Но прозвучало так…

— Извини, если ввел тебя в заблуждение. Но если пользоваться в этой ситуации космической магией, то с таким же успехом можно было и не лезть на станцию вообще, а уничтожить ее издалека и колдовать ничего не пришлось бы.

— Почему?

— Ну, тебе же сказали — масштабы другие, — добродушно ответила Джессика. — Планетная магия предназначена для таких мелочей, как сжигание гектаров лесов или левитации пылинки. Хотя левитацию замечательно заменяет телекинез. А космическая магия для другого.

— Для чего? На что она способна?

— Открыть сверхновую в атмосфере…

— Поверь, — перебил ее Алекс, — открывание сверхновой в атмосфере — это мелочь по сравнению с тем, на что действительно способна эта сила. Космическая магия — мне правда больше нравится термин "межпланетная", но он не совсем верный — тоже использует кое-какие законы физики. Но в отличие от планетной магии энергия не противопоставляется друг другу. Она просто протекает через колдующего. Это очень болезненный процесс. И много заклинаний за раз не прочтешь. У меня более одного пока не получалось. А вы говорите легче…

— Одного за день? — поинтересовалась Кармен.

— Одного за год. Зато эффективности этих заклинаний позавидует любой литературный супермаг. Смертные вообще одно заклинание могут прочитать не менее, чем вдесятером. И маловероятно, что хоть один из них после этого выживет. Существует еще теория, что вся магия как-то связана с искло-материей, но я себе даже представить не могу как.

— А кто вас вообще этому научил? — поинтересовался Билл. — Ну, планетной магии, я подозреваю, где-то можно было научиться. А космической?

— Вы когда-нибудь слышали о клоках?

— Что-то по истории проходили, — ответила Каролина. — Но насколько я помню о них мало что известно. Они обходят стороной поселения людей и не сильно стремятся с ними контактировать.

— Есть у этого веская причина. Тут недавно вспоминали о моей дипломатической миссии с элементами романтики. Я могу подтвердить это. Есть у этой расы один… не знаю изъян это или нет, но все же… так вот, в дипломатических отношениях с клоками есть пару особенностей. Они в свои, скажем, средние века выработали традицию решать политические вопросы посредством простого секса. Но в отличие от правителей нашего прошлого они не требуют обязательного брака кровных родственников между представителями договаривающихся сторон. Они требуют только потомство. Между прочим, из-за этого у них не совсем хорошо складываются отношения со многими другими расами — из-за несовместимости при скрещивании потомства не получается. Но с человеком у них оказалась почти полная совместимость, несмотря на то, что внешне они здорово отличаются от людей и органы у них расположены не так, как у нас. И что самое интересное, что дети получаются физиологически либо полностью подобны людям, либо полностью подобны клокам. Никаких мутаций или изменений. Клоки, когда узнали об этом, очень обрадовались — ведь теперь с нами можно было заключать полноценные договора по их правилам. Суть традиции в том, что потомство является скрепляющей подписью только конкретно определенного или цепочки взаимосвязанных и обговоренных за раз соглашений. И действует оно пока живо потомство и его потомство и т. д. Если появилась необходимость разорвать договор — потомство, прикрепленное к документу, убивают.

— Жестокая традиция, — заметила Джессика. — А если надо изменить содержание договора?

— Условия не изменяются. Они либо дополняются — в этом случае заводится отдельная цепочка наследников, либо договор разрывается и перезаключается — в этом случае старые наследники уничтожаются и заводятся новые. Если произошло последнее, то значит дипломаты в свое время дали маху и не предусмотрели возможные варьируемые детали договора. Обычно за это еще и они или часть их потомков могут лишиться головы, дабы не повадно было.

— Варвары! — зло сказала Кармен. — А что на межпланетных саммитах этот вопрос ни разу не поднимался? Нельзя же так, цивилизованнее все-таки надо быть!

— Есть в галактической политике одно неписаное правило — в традиции старших рас не соваться. А клоки — одна из самых старых рас, оставшихся в нашей галактике. Правда, меня клоки совсем недавно убеждали, что они не намерены в ближайшее время разрывать ни один договор, заключенный с нами. Выходит, они и сами понимают, что традиция жестокая просто… планета у них суровая.

— А что если потомство в каком-то колене не продолжило свой род? — поинтересовалась Джессика. "Интересно, она ему назло спросила или действительно не знает ответа?" — подумала Кармен.

— Тогда договор считается исчерпавшим себя. Удивительно, но клоки утверждают, что если в договоре отпадает необходимость, потомство по совершенно непонятным причинам само не ищет возможности размножаться. И наоборот. Ну, так вот, отправили меня на такую дипломатическую встречу. Я уже не помню, в чем была суть дела и о чем мы договаривались. После обсуждения деталей договора и составления документа мы перешли к, скажем так, его скреплению. И тут она каким-то шестнадцатым чувством понимает кто я такой. Дождавшись подтверждения ее интересного положения — это обязательное условие, ведь может понадобиться повторно… кхм, его подписать — я собрался уже улетать. Она меня затягивает к себе и рассказывает, что знает о том, кто я. Я понятное дело в шоке, но она меня заверила, что этот секрет заберет с собой в могилу. Но в ее понятии я наверно предстал каким-то высшим существом, и она решила мне преподнести подарок. Так сказать, в знак благодарности за мое снисхождение к их традициям. И рассказала о таинственной науке, которую их ученые смогли лишь рассчитать, но не смогли ни разу проверить на деле. Она научила меня теоретической части космической магии. Пробовал я ее уже сам.

— Слушай, а человечество заключало мирный договор с клоками? — ехидно прищурившись, спросил Билл.

— Обязательно.

— Со всеми вытекающими.

— Наследники живут и процветают. И пусть процветают далее.

— Твои наследники?

— Нет. Не я тогда был Президентом. И вообще, не могу же я быть причастным ко всей похабщине в этом мире. Но, предупреждая твой следующий вопрос, а также ехидное замечание Джессики, написанное у нее на лице, скажу: если в момент подписания этого договора все зависело от меня, я бы это сделал. Причем в отличии от большинства подобных… акций еще и по своей воле.

— Я смотрю, люди что-то чересчур со всеми совместимы, — заметила Каролина.

— В смысле?

— В смысле, с очень многими разумными существами они способны скрещиваться без проблем.

— А ты об этом. Да, по статистике люди совместимы с намного большим количеством разумных рас, чем любой другой вид. Есть даже поэтому поводу своя теория, что люди были специально выведены кем-то именно для того, чтобы в случае чего можно было их использовать для продолжения рода других видов разумных существ. Эсторинги как-то мне рассказали легенду о том, что давным-давно был найден некий документ, оставшийся от древнейших рас. В нем говорилось, что древнейшие достигли полной гармонии души и тела, достигли небывалых высот в технологиях и науках и с удовлетворением в душе они перешли в другую суть существования. Но уходя они были так благожелательны, что сделали подарок молодым обитателям галактики. Цитирую так, как по утверждениям эсторингов, написано в том документе: "Мы решили оградить наших последователей от проблем, которые мы встретили на пути к собственному совершенству. Используя наши познания, мы высчитали наиболее достойных, которые дотянутся до нас, высчитали их биологические особенности, собрали их воедино и, учитывая различные особенности, создали по общему подобию расу существ, которые будут, как все, и со всеми совместимы. И будут они плодовиты, и ими можно будет пользоваться по нужде или по желанию. Это был тяжкий труд, не сразу увенчавшийся успехом, и не лишен он в конце своем изъянов. Найдите их, расскажите им кто они и для чего и заботьтесь о них и будут они вам благодарны, ибо совмещаясь с вами, они не будут страдать, даря вам новую жизнь. Мы оставим им письмена, которые они научатся читать, а вы покажите им свои письмена и научите их читать. И они совместят их и поймут, кто вы и примут вас и полюбят вас. А более прекрасного отношения, чем это, вам не познать, поверьте мудрейшим. А сами они долго не смогут жить, ибо из-за совмещенных в них очень разных признаков они будут страдать, даря жизнь самим себе, и вражда будет между ними из-за горести обоюдно дополняемой. Ведь горесть не приносит счастья. Найдя их, вы принесете и себе и им счастье. Они созданы для вас, а не для самих себя". Ничего не напоминает?

Все задумались.

— Я подскажу — у нас тоже есть древние книги, в которых написано тоже, но иначе: "…И создал Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их…", "…И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее…", "…Жене сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей…". Но только сначала он их сотворил, а потом почему-то говорится: "…И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою…", "… не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему…", "…И навел Господь Бог на человека крепкий сон; и когда он уснул, взял одно из ребер его, и закрыл то место плотию. И создал Господь из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку…" А вот что не заладилось с первой женщиной у всем известного Адама, там не говорится. Возможно, неудачный эксперимент. Я уже не говорю о таинственной фразе: "…Не сотвори себе идола, кроме меня…". Правда, тут есть один вариант — возможно, один из переводчиков решил переставить куски, не понятно с какой целью. А возможно одно и то же событие описывается сначала вскользь, а потом детально. Но у меня есть свое мнение по этому поводу — там возможно сначала описано создание человека, а потом кто-то попытался присвоить это себе и описал заново.

— Да быть того не может! — возмутилась Барбара.

— Может быть, и не может. До нас не дошли оригинальные и полные тексты этих книг, поэтому мы просто не имеем права положиться на те сведения, что имеем. Ведь люди очень часто трактовали оригинальный текст святого писания на свой лад, прикрываясь добродетелью ради общего блага. Вот из этого и выползли недостатки в описании этих событий. Как по мне, так в святом писании очень часто упоминается участие отнюдь не божественное, а каких-то заезжих, которые пытались по своему что-то наворотить, выдавая себя за Создателей. А на не искушенных цивилизацией аборигенов производили впечатление какими-то дешевыми фокусами. Люди смотрели на все это с открытыми глазами и записывали, а потом пересказывали.

— Подожди, ты намекаешь на то, что сначала бог или другая высшая сила создала людей, а потом прилетели другие и начали менять генофонд? И называли себя Создателями?

— Интересная трактовка. Мне нравится. Но, правда это или нет — неизвестно.

— А может, ты намекаешь на то, что бога или иной высшей силы вообще не существует?

— Да нет, Барбара. Как существо, появившееся на свет явно по воле высших сил, я такого утверждать просто не имею права. Просто я говорю, что в святом писании часто встречаются места, где создается впечатление, что кто-то просто расписывался за высшие силы.

— А почему тогда бог — настоящий бог — не наказал их?

— Он возможно и наказал их, но позже. А деяния были уже совершенны и запечатлены в письменном виде в наших рукописях.

— И настоящий бог не исправлял их ошибки?

— Ты слишком многое требуешь от высшей силы. Она или он тебе ничем не обязаны. Хотя возможно и исправлял, но долго. Ломать, не строить. Вот, например, возьмем вавилонскую башню. Есть мнение, что это был космический летательный аппарат. В Библии сказано, что Бог помешал людям ее закончить, заставив их говорить на разных языках. Люди не могли договориться и не достроили башню. А если это заезжие решили, что люди узнают, что они не являются высшей силой и указанным способом не дали им постичь этого? Но заметь — мы сейчас в космосе и говорим на одном языке — на свимере, хоть от описанных в Библии времен до нашего времени прошло не одно тысячелетие. А такие создания, как бессмертные, явно были созданы не без участия высшей силы. Истинно высшей. И еще — именно эсторинги начали меня тыкать в наши же книги и показывать пальцем. До этого я списывал все свои предположения на чистую фантазию.

— Так что это получается, претензии посла эсторингов были обоснованы, даже по поводу того, что он побоялся произнести вслух? — с какой-то обидой в голосе спросила Каролина.

— Может и обоснованы. Но в легенде сказано: "найдите их, расскажите им кто они и для чего и заботьтесь о них и будут они вам благодарны". А что мы имеем наяву — нас бросили на произвол судьбы. И очень надолго. И теперь, когда мы сами до всего дошли, развились во многих отношениях, нате вам — покровители появились. Ты согласна с такой политикой?

— Нет.

— Тогда какие могут быть претензии к моему решению?

— Но они могут нам поставить в вину, что мы озверели.

— Ты знаешь, одни умники пытались как-то вывести особо медоносный вид пчел. И пчелы озверели. Но кто в этом был виноват? Естественно создатели. Они ведь просчитались. И еще — есть в этой вселенной одна сила, которая не подчиняется никаким легендам, письменам или канонам. И она всем доказывает — жизнь найдет выход. И жизнь находит. А еще есть любовь — это величайший шедевр из произведений, созданных жизнью. Мы ведь такие разные, мужчины и женщины — как там говорится о ссоре на уровне семени — выжили и научились любить друг друга. И совершать безумства во имя любви. И нам в этом никто не помогал. А если легенда правдива, то они еще поплатятся за то, что пытаются претендовать на то, чего не заслужили. И для этого можно будет найти и древнейших и пусть те попробуют не подтвердить того, что за невыполнение условий документа на нас никто не имеет права претендовать… Ладно, все, закончили разговоры. Кажется, мы приближаемся к базе.

Пыли как будто стало меньше. И действительно недалеко от идущих показалось здание, издалека напоминавшее склад. Когда подошли ближе, стало ясно, что это что-то вроде пропускного пункта. Они зашли вовнутрь и закрыли за собой ворота. Помещение было почти пустым, в другом конце лестница вела вниз.

— Всем быть настороже, — тихо произнес Алекс. — Оружие наготове. Вниз идем цепочкой. Без необходимости рот не раскрывать.

Внизу был большой грузовой лифт. Перед ним стояла кабинка с турникетами. Лестница была заблокирована, причем довольно странно: было видно, что двери заваривали снаружи, вокруг валялась всякая мебель (возможно, ее даже притащили сверху), которой, скорее всего, дверь пытались забаррикадировать. Но все это не выдержало натиска с той стороны. На стенах красовались размазанные огромные пятна крови. Барбара подошла к лифту и стала работать с пультом управления, который открывался от отпечатка руки и, возможно, от пробы крови.

— Я чего-то не понимаю, — сказала Каролина. — Они вот это все здесь нагромоздили и уселись ждать, когда что-то сюда прорвется. Они могли уйти наверх и разбрестись по планете.

— Возможно, они не успели, — сказала Джессика. — Может то, что перло с той стороны было настолько свирепым и сильным, что их баррикада моментально разлетелась. Алекс, а как ты думаешь?

Алекс не ответил. Он смотрел на пятна крови и думал. Джессика сверлила его взглядом. Через некоторое время он обернулся и сказал:

— Джес, рано делать выводы. Надо продолжить разведку.

— Лестничный проход завален, — сообщила Каролина. — Скорее всего был взорван.

— Я так и думал. Они молодцы, все-таки не зря погибали. Чтобы там на них не перло, они закрыли его внизу. Я только одного понять не могу — если у них получилось, то куда они делись сами. Они либо должны были истечь кровью и остаться здесь, либо уйти, но никаких следов ухода я не вижу.

— Тела были, — подал голос Айзек, все кроме Барбары повернулись к нему. — Команда, которая проверяла базу, передавала по рации, что они нашли пятерых мертвых. Они погрузили их в лифт чтобы отвезти в местный морг. Когда они спустились, связь с ними пропала. А потом он вернулся один, сказал, что все погибли.

— Так я понимаю, они уже ломали пульт лифта? — спросила Барбара.

— Я не знаю, возможно.

— Ну и чего я тогда мучаюсь, — она одним резким движением сорвала верхнюю панель и остолбенела. Под панелью все было выворочено и вырвано. — Слушай, а вернувшийся случайно не был в группе хакером?

— Да, верно, а как ты узнала? Неужто почерк у взлома хакерский?

— Алекс, он, уходя, вырвал всю электронику, чтобы никто не смог войти. Подозреваю, что внизу нас ждет приблизительно то же самое и в лифте, возможно, тоже.

— Электроника — это лишь высокотехнологичный прибамбас, — сказал Алекс. — Просто усложняет систему допуска. Лифт — устройство механическое с электродвигателями, повинуется обычным замыканиям. Попробуй отыскать провода прямого замыкания, которые отвечают за вызов лифта.

— Давай я помогу, — сказал Билл, подойдя к Барбаре. — В таких вещах я немного разбираюсь.

Та в ответ скорчила ехидную гримасу. Она и без этого замечания знала, что он разбирается.

— А почему ипоморф поломал пульт. Ведь он же по природе своей должен быть первым заинтересованным в выходе собратьев наружу? — спросила Каролина.

— Хороший вопрос, — сказала Джессика. — Ипоморфный паразит изначально примитивное создание, как уже говорилось ранее. Поедая свою жертву он, в целях выживания, которое очень часто зависит от того, знают ли окружающие о том, кем он стал, или нет, использует перенятые инстинкты жертвы. В случае с разумными существами он даже делает то, что собиралась сделать жертва до встречи с ипоморфом. А этот вернувшийся хакер явно превыше всего хотел изолировать то, что внизу и уйти. И еще — существует очень большая вероятность, что там внизу есть твари, которых боялись и ипоморфы. Поэтому это могло быть стремлением и самого паразита.

От этих слов всем, кроме Джессики, Алекса и Инции, стало нехорошо. Если то, что они видели на патрульной станции не самое страшное, то что же тогда самое? "Правда, если эти трое не беспокоятся, может и нам не стоит?" — подумала Кармен.

Алекс подошел к Жанне Ингле, она рассматривала пятна крови на стенах и на полу. Он стоял некоторое время и наблюдал за ней, а также за тем, как Билл и Каролина спорят по поводу проводов. Девушка, почувствовав взгляд, обернулась.

— Ну что можешь сказать? — осведомился Алекс.

— Странно все это, шеф. Здесь отчетливо видны следы лап насекомых. Вот только они размером наверно с целого теленка. И людей, скорее всего, всех поубивали, а потом начали перетаскивать вниз. Вот видите. Нападавших было немного, они возможно хотели перетащить тела за несколько заходов. Но кто-то один из уже погибших людей заранее запустил бомбу с таймером то ли у себя на поясе, то ли предварительно установив ее в нужном месте. Я не знаю, на какой именно результат он рассчитывал, но бомба взорвалась на лестнице и проход завалило.

— А сколько было нападавших ты не знаешь?

— Кажется четыре, но точно я не уверена. Оборонявшихся было девять человек. Пять тел осталось здесь после взрыва, и было спущено на лифте позже.

— Среди нас растет следопыт, — улыбнулась Джессика. — Я смотрю, она здорово разбирается в этих вещах.

— Ты права, Джес, — сказал Алекс. — Ты почти все правильно сказала, за исключением того, что оборонявшихся было десять. Одного разорвали пополам, а потом съели.

— Почему тогда остальных не съели? — по голосу Жанны было слышно, что ее это задело.

— Наверно, потащили кормить гнездо, которое, наиболее вероятно, где-то внизу.

— А чего ты у меня тогда спрашиваешь, если и сам все знаешь?

— Я же мог и ошибиться. И вообще, я имею дурную привычку советоваться со знающими людьми, а потом составлять свое мнение. Я ведь всего на свете тоже знать не могу.

Жанна промолчала. У Билла и Барбары что-то заискрило, и дверь лифта с грохотом открылась.

— Я же говорил, что этот провод, — сказал довольный Билл и отошел от пульта.

— Патрульный челнок, прием, — Алекс приложил руку к уху.

— Чего? — зевая, спросила рация.

— Чего?!! Инция, вот с этой вот фразы начался штурм патрульной военной базы сектора пару часов назад! Не заставляй меня возвращаться и проверять, что с тобой произошло.

— А что со мной могло произойти?! — возмутилась рация. — Я же летаю и не приземляюсь. А наш челнок оборудован таким автопилотом… Да что я тебе рассказываю, ты сам его создал.

— Сначала спим, потом не по форме отвечаем, а потом и приземлиться захочется…

— С чего вдруг?

— Откуда я знаю?! В туалет за кустик сходить…

— В такой буре?

— Инция, — укоризненно сказал Алекс.

— Что?

— Сама знаешь что.

— Я не спала!

— Ну да, я так и поверил!

— Просто зевнула, а тут ты со своим…

— Инция, — Алекс вложил в это слово столько укоризненности, сколько вообще было возможно.

— Ладно. Патрульный челнок на связи.

— Уже лучше. Мы уходим под землю. По недавно полученным данным, — он искоса глянул на Айзека, — вероятно, мы связи иметь не будем. Ориентировочное время возврата — шесть часов. Возможны варианты, но раньше мы, скорее всего, не вернемся. Действовать согласно инструкции и ни в коем случае не нарушать правила. Никакие, если вдруг кому-то очень хочется уточнить. Прием?

— А кто тебе сказал, что я хочу уточнить?

— А то я тебя не знаю.

— А вот и не знаешь!

— Инция.

— Знаешь что? Иди ты… в баню.

— Инция!

— Хорошо-хорошо. Группа высадки, вас поняла, прием. Конец связи.

— Конец связи, — Алекс окинул взглядом окружающих и, после того как рация отключилась шепотом добавил, — и не только связи.

— Проходите, — Билл сделал символический поклон в сторону лифта.

— Не паясничай, — сказала Кармен и вошла в кабину.

— А я и не паясничаю.

Все вошли в лифт. Предположение Барбары по поводу кнопок внутри оказалось ошибочным — пульт был целым. Алекс вошел последним и нажал кнопку ближайшего к поверхности подземного этажа. Двери лифта закрылись, и кабина поехала вниз. Ехали недолго. Лифт остановился. Все напряглись. Когда двери открылись, взору военным предстал пустой коридор шириною метров шесть, выход в две стороны и тишина. Они медленно вышли из лифта, постепенно занимая удобные позиции для отстрела возможного врага, насколько этому способствовала местность. Пульт управления лифтом внизу был вывернут. На другой стороне коридора виднелся еще один лифт, но только закрытый. Где-то далеко был слышен ровный гул, будто работал какой-то двигатель.

— Алекс, смотри сюда, — позвала Джессика. Она стояла возле правого от вошедших выхода и показывала куда-то вниз. Судя по ее тону, капитан "Килалена" понял, что она чем-то очень удивлена. Рядом стоял Айзек и тоже смотрел вниз.

Алекс подошел и опустил взгляд. Скорее всего, это была какая-то шахта. Судя по тому, что круглая, служила для запуска ракет или чего-то в этом роде. Они стояли на железной решетчатой лестнице, которая уходила вниз на два пролета и там обрывалась. Потом через некоторое расстояние опять было два пролета, потом опять и опять. Казалось, что шахта вниз уходила в бесконечность вместе с секциями лестниц по два пролета. На противоположной стороне шахты был другой выход, к нему, скорее всего, ранее вел решетчатый мостик, который на данный момент отсутствовал. Напротив каждого отрезка лестницы виднелся такой же проход. Джессика задрала голову, благо наверх не шло ни одного пролета и смотреть не мешало. Алекс последовал ее примеру и у него глаза на лоб полезли. Наверх шахта тоже как будто уходила в бесконечность вместе с периодичными кусками лестницы по два пролета и проходами, к которым не вел мост.

— Да быть этого не может, — прошептала Джессика. — До поверхности не так далеко, а там не было никаких шахт уходящих ввысь.

— Смотри, — Алекс показал наверх. — Отрезки лестницы через один будто перевернутые.

— Точно, — она посмотрела вниз. — Там тоже. Странно все это.

— Алекс, — позвала Каролина из помещения напротив. — Иди сюда и посмотри.

Помещение по левую сторону от лифта, на котором они приехали, ранее представляло собой внутренний пропускной пункт. Здесь проводилась какая-то бумажная работа. Обо всем этом свидетельствовали разбросанные бланки пропусков, выключенные компьютеры, папки и прочая бумажная неразбериха. "Здесь чего-то не хватает", — проходя мимо, подумал Алекс. В дальнем конце помещения находился вход в архив этого отделения военной базы. Дверь была открыта, и там горел свет. Каролина стояла возле двери и держала оружие наготове. Алекс посмотрел в дверной проем. Обычный склад, стеллажи с папками и коробками. Один недостаток — все папки, коробки, каркасы стеллажей, пол, потолок и даже дверь пыли покрыты едва заметной зеленой плесенью.

— Я чуть было не потянулась закрыть ее, — в голосе Каролины слышался неприкрытый ужас.

— Смотри за ними, если шевельнутся — сжигай. И сразу же вслух сообщай нам. А так не надо. Мы не знаем, кто может это услышать и припереться сюда. Антон, Жанна — вы помогаете Каролине.

— Алекс, иди сюда! — закричала Кармен. Она смотрела за дальней частью коридора на пару с Элеонорой.

Алекс выглянул в коридор. Лифт на той стороне коридора стоял открытый.

— Я не знаю, как это произошло. Был закрытый и вдруг стал открытый.

— Это как? — не понял Алекс, он оглянулся — их лифт тоже был открытый.

— Да как хочешь, так и понимай, — ответила Элеонора. — Я тоже видела. Был закрытый и тут просто стал открытый. Не открылся, не издал ни единого звука, а просто стал открытым.

— Ладно. Билл, Барбара, займитесь поломанным пультом. Надо сделать его рабочим. Когда будем возвращаться, времени на это возможно не будет.

— Ясно, — сказала Барбара и приступила к делу.

— Элеонора, возьми мою винтовку, пусть она будет у тебя на виду. Тут неизвестно что творится, я не хочу оружие внезапно потерять. Я пошел смотреть, что нам могут сказать их компьютеры.

— У тебя есть другое оружие, — заметила Элеонора.

— Не важно. Тем оружием сильно не постреляешь.

Он вернулся в комнату с бумагами и взялся включать компьютеры. Три первых не работали, четвертый заискрился и сгорел. Наконец пятый включился без проблем. Алекс посмотрел отчеты службы безопасности. Ничего странного. Кажется, никто ничего не успел внести после нападения, если таковое вообще было. До камер наблюдения достучаться не получилось — связь была разорвана. Отчеты с компьютеров внутри базы тоже получить не удалось. "Наверно, сеть повреждена физически", — подумал Алекс.

— Милый, иди сюда, — послышался из коридора голос Элеоноры.

Алекс вышел и остолбенел. Его винтовка стояла прислоненная к стене. Метрах в двенадцати от нее стояла прислоненная еще одна такая же винтовка, но только стояла она наоборот, как в зеркальном отражении.

— Она появилась так же, как двери лифта исчезли.

"Как в зеркальном отражении", — догадался Алекс.

— Это зеркало, — сказал он и схватил свое оружие, зеркальная винтовка тут же исчезла. — Только оно отражает не все, а лишь некоторое время недвижимые объекты. Это объясняет бесконечность шахты и как ведет себя лестница.

— То-то я смотрю, что база выглядит не так, как должна, — сказал Айзек, выглядывая из проема двери ведущей в шахту. — Здесь вообще-то намного ближе должен быть поворот налево и дальше вглубь базы. Никакого второго лифта на той стороне коридора никогда не было.

— И когда ты собирался нам это сообщить?

— Я просто поначалу подумал, что мы зашли с какого-то другого входа.

— Ты можешь предположительно сказать, где могли обосноваться выжившие?

— Ну, учитывая характер нападения, я подозреваю, что единственное более менее безопасное место — это склад боеприпасов. Но есть еще вариант, что они обосновались недалеко от складов продуктов. Иначе…

— Иначе, какой смысл нам идти их спасать, если они померли с голоду?

— Они могли еще не умереть, — сказала Джессика.

— Стоп, а чего это я туплю, — с этими словами Алекс закинул назад голову, закрыл глаза и некоторое время стоял не двигаясь.

— Что это он делает, — спросила Кармен.

— Советуется, — ответила Элеонора.

— С кем?

— Я так подозреваю, что с Ангелиной.

— Так она аж на орбите и без сознания.

— Не факт, что она до сих пор без сознания. А корабль не на орбите, а дальше. ТВК "Килален" чересчур огромен, чтобы находиться поблизости с такими планетами. Как ты думаешь, почему вы так долго летели от лунной базы до корабля?

— Неужели телепатия способна преодолевать такие дали?

— Все упирается в практику, — Элеонора подмигнула Кармен. — Это еще не очень далеко. Но если честно, я сама слабо понимаю, как они это делают. Я ведь недавно записалась к ним в ряды.

— Они?

— Из экипажа корабля на такое способны трое — Алекс, Джессика и Инция.

— Тогда я не понимаю, почему он так переживал из-за отсутствия связи? Он же может в любой момент связаться с любым на корабле, а Джессика, соответственно, с нами.

— Это очень утомительное занятие, — ответил Алекс, опуская голову. — А рация все-таки силы не истощает. Так, я узнал, что это перед нами. Зеркальный портал в другое измерение. И нам придется пройти через него. И еще — я понял, чего не хватает в этой канцелярии.

— Чего? — спросила Джессика.

— Там нет ни одного искло-предмета.

— Это уже интересно.

— Почему? — не поняла Кармен.

— В наше время искло-предметы — очень популярная вещь, — ответила Элеонора. — Они дорогие, но не настолько, чтобы каждый не мог себе их позволить. Тем более, что все знают, что они вечные. Военные базы в последнее время оборудуются в основном искло-предметами: ручками, дисками и прочим. Сам факт их отсутствия здесь уже настораживает.

— Когда-то давно, — сказал Алекс, — когда индустрия добычи и переработки искло-материи зарождалась, один человек решил проверить, от чего разрушается эта материя…

— И кто бы это мог быть? — язвительно спросила Джессика.

— Его долго отговаривали, — также язвительно сказал Алекс, — мол, технология была подарена другой расой, и не было причин перепроверять, все надежно, ля-ля-ля. Тем более что это требовало немалых затрат. Но он все же стоял на своем. И исследования провели за его счет…

— Ну, давай не будем! Мы потом большую часть вернули. И к тому же, помнится, уже давно было договорено, что все идет в общую казну.

— Но тогда ему не помогали в его стремлении…

— Сколько можно уже перед ним извиняться?

— А он что требует, чтобы перед ним извинялись?!

— Я чего-то не пойму, — прошептала Кармен на ухо Элеоноре. — Почему они выясняют отношения, говоря о себе в третьем лице?

— Я тоже этого никогда не понимала, — также шепотом ответила Элеонора. — Но они очень давно знакомы. В сложность их отношений лучше не влезать. Тебе же хуже будет.

— Так вот, — продолжил Алекс, — в результате исследований выяснилось, что искло-материя может быть уничтожена в случае, если побывает в одной очень ядовитой среде. Но человек в этой среде тоже не живет, поэтому этот вариант отпадает. Еще она может раствориться в пространстве, если рядом с искло-предметом года полтора не появляется живого существа. Но в данном случае это исключено. И еще она может раствориться, если в ближайшем районе случился прорыв чистой исклы.

— А что такое "чистая искла"? — спросила Кармен.

— Это материя в своем исходном состоянии, не обработанная. В этом состоянии ее невозможно увидеть без специальных приборов. И невозможно пощупать.

В комнате что-то захрипело. Алекс прервал лекцию, вошел и осмотрелся. Опять хрип. Устройство внутренней связи. Алекс подошел и сдернул трубку (никто толком не знал почему, но прежнему в некоторых случаях устройство внутренней связи делалось на манер телефонной трубки двадцатого века, возможно, это просто было удобно) и сказал:

— Меня кто-нибудь слышит, прием?

— Слышим, — ответил мужской голос в трубке. — С кем имею честь?

— Мы представляем собою спасательную бригаду, присланную правительством с Земли для оценки ситуации, принятия необходимых мер для эвакуации людей и решения возможных проблем на вашей базе…

— А откуда вы вообще взялись? — перебил его голос. — Мы отрезаны от мира и не смогли передать сигнал бедствия даже на патрульную военную базу.

— Ангелина Ковалева долетела до нас и сумела предупредить.

— Ангелина? Значит, ей удалось пройти обратно целой и невредимой? Вы радуете меня.

— Мне нужно ваше местоположение для попытки проведения вашей эвакуации.

— С этим у нас проблемы. Мы отрезаны…

— Мы знаем про порталы и готовы пройти сквозь них.

— А ну тогда все просто. Мы занимаем оборонные позиции возле оружейной комнаты, недалеко от большого зала. Самая большая проблема — нынешние обитатели большого зала. В зале три выхода, один из них прегражден порталом. Через портал из подпространства вы выйдете прямо к нам, но для этого надо где-то войти в него, то есть прежде всего найти другой…

— С этим проблем не будет. Мы стоим перед одним из них.

— Постойте, — в голосе прозвучала нотка беспокойства, — вы случайно зашли не с зеленого входа?

— Айзек, с какого входа мы вошли?

— Их на базе четыре, — послышался голос Айзека из шахты. — Белый, красный, центральный, а мы вошли со стороны зеленого.

— Подтверждаю, мы вошли с зеленого входа.

— Черт! — голос действительно был чем-то обеспокоен. — Быстро уходите оттуда. Там же саранча!

— Какая еще саранча? — Алекса охватило жуткое желание никогда не узнать, о чем говорил голос.

Из шахты послышался громкий противный вопль вперемешку с писком.

— Вот эта саранча, — констатировал голос. — Уходите немедленно в портал! Найдете синюю… — и связь оборвалась.

— Алекс! — закричала Джессика, и послышался грохот, она стреляла из гранатомета. — Нас заметили! Уходим!!!

— Все быстро в портал! — скомандовал Алекс. — Бегом!!!

Выстрел за выстрелом из гранатомета давали понять, что там их много. Все выбежали в коридор и побежали в сторону предполагаемого портала. Где-то на середине один за другим люди исчезали. Проходя мимо шахты, Алекс посмотрел в дверной проем. Из выхода на другой стороне, к которой когда-то шел мостик, выпрыгивали насекомые внешне очень похожие на саранчу, но размером с теленка, и приземлялись на стены шахты. Стены были уже устланы шевелящейся массой. Последними шли в портал Элеонора, Джессика, Каролина и Алекс.

— Джессика, Элеонора идите вперед и смотрите, чтобы они там никуда не вляпались, — сказал Алекс. — Мы с Каролиной прикрываем. Вперед!

Две девушки скрылись за порталом. Из шахты по стене вбежало несколько насекомых. Нет, саранча так точно не перемещается. Жахнуло два выстрела, две цели разлетелись на кусочки. Еще два выстрела, еще два, еще два… Коридор очень быстро наполнялся насекомыми и их останками. Они были на стенах и на потолке.

— Уходим!

Люди забежали в портал. Картина резко поменялась в лице. Всего в метре от портала коридор сворачивал налево. Если бы они влетели в портал быстрее, то можно было бы с разгону здорово треснуться носом. Алекс и Каролина побежали по коридору. Сзади подступала саранча, портал ее не остановил. Коридор вышел в небольшое, но длинное помещение, в конце которого их ждала остальная группа. Алекс и Каролина, вбегая в комнату, не обратили внимания, что на стенах вокруг плесень. Они остановились возле остальных.

— Что делать будем? — спросила Каролина. — Похоже, они знают о порталах и их это не задержало. Сейчас твари будут здесь.

— Всем приготовиться к отражению атаки! — скомандовал Алекс.

— Это безумие! — закричала Джессика. — А для них самоубийство! О порталах знаю, а о стволах? Где их инстинкт самосохранения?

— Откуда же мне знать…

— Тяжело будет…

— Я знаю, но выбора нет, — ответил Алекс, вскидывая винтовку. Все последовали его примеру.

Но тут случилось неожиданное: первая тройка ворвавшихся насекомых ринулась в сторону людей и… на них обрушились стены. Насекомые завопили. Большая часть присутствующих видела уже нечто подобное на LV-1220. Когда каша летающих объектов вновь расселась по стенам, от насекомых не осталось ничего. Не осталось и плесени. Столпившаяся в коридоре саранча не решалась двинуться дальше и, явно решив, что дело того не стоит, наконец отступила. Люди были так поражены увиденным, что не заметили, как из коридора у них за спиной что-то подкралось. В воздухе появился сладковато-пьянящий запах с легкой примесью горечи.

— Респираторы! — скомандовал Алекс, сообразив, что это за запах.

Но он не успел. У остальных подкосились ноги и один за другим они попадали.

* * *

— Очнитесь! — слышался сквозь туман знакомый голос.

Чувство было замечательным. Здесь было тепло и удобно. Не было тревог и забот. И сладковатый запах умиротворял. Вечность покоя…

— Очнитесь!

Легкое беспокойство за непонятное местоположение. Запах сладостей уходил. Нет, не надо! Останься, ты такой приятный… Всего-то и нужно… Месяц покоя…

— Очнись!

Головная боль, горечь во рту, тошнота. Боже, как болит голова! Запаха нет. Ну и черт с тобой, паскуда! Всего лишь час покоя…

— Очнись!

Землетрясение кидает направо, налево, направо, налево. Голова сейчас взорвется. Ни минуты покоя. Тут Кармен сообразила, что ее бьют по щекам. Она открыла глаза. Перед ней плавно проявилось гримаса Алекса. Лицо его выглядело обеспокоенным.

— Слава богу, хоть кто-то очнулся! Вставай аккуратно, у тебя сейчас такое в голове творится…

Он отошел в сторону. Кармен осмотрелась. Воздух вокруг будто светился голубоватым светом. Потолок железный, стены железные, рядом лежат какие-то тела. Алекс по очереди ходит и бьет их по лицам. Кармен вспомнила, где они и кто рядом лежит.

— Очнись! Очнись, кому говорю!

— Алекс, знал бы ты какой у тебя противный голос, — послышалось ворчание Джессики. — Что собственно произошло?

— Очнись! Произошло следующее: к нам сзади подкралось жабообразное существо и применило химическую атаку. Все должны были уснуть, а оно бы нас потом всех спокойно переживало. Все бы ничего, но Жасмин успела на меня нацепить респиратор и я тварь пристрелил. А вы тут уже час валяетесь. Да очнись же ты!

— Кажется, я где-то свой кулон обронила, — сказала Каролина. — Жалко, я его любила. Его мне мама оставила на память о себе. Мне, по крайней мере, так говорили…

Кармен вспомнила, что Каролина жила с приемными родителями. А кулон, который она потеряла, остался от настоящей матери. Вернее, она его от кого-то получила в восемь лет.

— Алекс, а ты почему не лежишь с нами? — спросила Элеонора, открывая глаза.

— Ты мне лучше скажи, почему вы, красавицы, не носите ПРИ-информаторы? — вопросом на вопрос ответил Алекс.

— Не обеспечили подходящими, — сказала Джессика поднимаясь. — Старые вышли из строя. Это ты у нас только владеешь двумя новыми.

— А почему вы их не заказали? И как это они одновременно у всех вышли из строя?

— Как так получилось — отдельная история. И мы заказали. Только их что-то долго делают. А свой я отправила на проверку еще на LV-1220.

— Я даже подозреваю, почему их долго делают.

— Ты опять что-то знаешь, чего нам говорить не хочешь?

Алекс не ответил. Кармен, пошатываясь, встала. Выход из комнаты, возле которого они лежали, преграждало тело монстра, очень похожего на здоровенную жабу. Только с шестью лапами и тремя глазами. В голове красовалась огромная дыра — Алекс в калибре не мелочился. Кармен осмотрелась. Все вокруг было синеватым, будто на глаза был надет синий цветовой фильтр. Никакого гула, как перед порталом, не было.

— А что там произошло? — Джессика кивнула в сторону коридора, по которому они убегали от саранчи. — На них, как я помню, тоже напали.

— Я сам не знаю, — Алекс подошел к стене возле входа в дальний коридор и погладил ее. Его рука не касалась стены. — Они похожи на зеленую плесень, но только нас они не трогают.

— Это что — синяя плесень?

— Я не знаю. Если ты не заметила здесь все синее.

— А чего это так кожу печет? — спросила Элеонора.

— Это повышенный уровень радиации, — ответила Джессика, обвела взглядом комнату и встретилась глазами с Кармен. Некоторое время они смотрели друг на друга.

— Чего? — не выдержала "студентка".

— Солдаты, немедленно приняли антирадиационную пилюлю!

— Но…

— Что неясно? Это приказ!

Солдаты нехотя полезли в карман, достали личный медицинский набор и проглотили пилюлю.

— То-то. Алекс, повышенная радиация — это проблематично. Они не смогут принять больше трех пилюль. Ты сам знаешь чем чревато… у нас, кажется, укоротился отведенный на операцию срок.

— Согласен, — он отошел от стены и поднял винтовку. — Пошли.

— А почему мы не сможем принять больше трех пилюль? — спросила Каролина, когда они вышли в следующий коридор.

— Здесь смертельную дозу радиации можно получить за пару часов, — ответила Элеонора. — Пилюля полностью выводит ее из крови и организма, но она опасна. После третьей мы еще сможем вас откачать, после четвертой — ни за что. Вы и так после того, как мы вернемся, надолго ляжете в лазарет. И не одну ночь проведете над унитазом…

— А мы вернемся? — с недоверием спросил Билл.

— Даже не сомневайся, — сказал Алекс.

— А мы, кажется… э-э-э… неадекватные, что ли?

— В смысле?

— Нормальные люди, став свидетелями всего, что мы видели, впадают в панику, ведут себя как-нибудь неадекватно, устраивают истерики и далее в том же духе. Человеческая психика не приспособлена к этому. А мне лично параллельно — ну монстры, ну и что, даже если я их впервые вижу.

— Ага, я тебя понял. Ты говоришь о нормальной реакции обычных людей, да? Но тут есть одно но — после событий на LV-1220 я попросил Джессику поставить вам телепатическую блокаду.

— Суть блокады в том, что у человека притупляется чувство страха, — объяснила Джессика. — Он начинает воспринимать все неординарное и пугающее как само собой разумеющееся. И просто анализирует происходящие вокруг события. Вы можете потом переоценить ситуацию и испугаться оттого, что могло произойти, но не произошло. Еще блокада спасает человека от кошмаров, которые всегда приходят во время сна к пережившим подобное. Ну и плюс — вы и сами не совсем обычные…

— Тихо, — прошептал Айзек. — Кажется, мы выходим в большой зал.

Коридор кончился. Перед ними предстало огромное помещение, погруженное во мрак. Люди вышли и остановились.

— Кармен.

Девушка огляделась. Нет ее никто из своих не звал, все также с подозрением осматривались.

— Ка-а-ар-рме-е-ен.

Кармен направилась в сторону голоса. Никто не заметил, как она отошла. Было такое впечатление, что все вслушиваются во что-то свое.

— Кармен.

Как зачарованная девушка шла вперед. Голос был до боли знаком. До боли, потому что здесь его она никак не ожидала услышать. Обладательница голоса осталась на Земле, она об этом не так давно вспомнила.

— Кармен, ну что же ты? Иди сюда.

— Мама?

Из темноты выплыла мама, держа на руке Мурта. Стояла она, сильно нагнувшись вперед, ноги скрывала тьма, но Кармен этого не замечала. Мурт улыбался. Такая улыбка не свойственна котам.

— Мам, что ты здесь делаешь? — Кармен медленно приближалась.

— Кармен, ты про меня совсем забыла?

— Нет, мам, что ты!

— Тогда подойди поближе. Я так давно тебя не видела.

Кармен все подходила и подходила, а какая-то мысль вертелась в голове и не могла сформироваться. Мурт улыбался.

— Мам, ты так и не сказала, что ты здесь делаешь?

— Подойди. Я тебе все расскажу.

Кармен шла и шла, постепенно сокращая расстояние до матери с котом. Мысль была уже совсем рядом, но никак не могла обрести законченную форму.

— Мам, что происходит?

— Ничего. Просто я по тебе очень соскучилась. Подойди, я обниму тебя.

Вдруг в темноте что-то громыхнуло. Мама и Мурт посмотрели в ту сторону, их лица скривились в нечеловеческом оскале. Мысль вот-вот сформируется…

— Мам, кто ты?

— Подойди, — сказала мама, не поворачиваясь, неестественно двигая ртом. — Я тебе все расскажу.

— По всем родным и близким, которых не должно быть здесь, огонь! — рявкнул кто-то в темноте.

Мысль сформировалась. Кармен вскинула оружие. Тьма слегка расступилась. Мама ниже пояса была не человеком. Там был здоровенный черный хвост, по форме напоминавший хвост угря. У Мурта вместо котячьего хвоста было то же самое.

— Мам, тебя не может быть здесь.

Мурт и мама повернулись к Кармен, криво ухмыльнулись, кот встал на задние лапы, вытянулся, слетел с маминой руки и, плавно покачиваясь из стороны в сторону, полетел в сторону девушки. Мама последовала его примеру. Такое зрелище не каждому в кошмарах приснится. Родные из ада. Кармен остолбенела.

— ОГОНЬ!!! — взревел Алекс где-то в темноте. — СОЛДАТЫ, ВЫПОЛНЯТЬ ПРИКАЗ!!! ОГОНЬ!!! НЕ РАЗДУМЫВАЯ, ОГОНЬ!!!

Кармен моментально пришла в себя и спустила курок. Вслед за ней в разных уголках темноты раздались выстрелы. Вспыхнул фальшфейер и осветил комнату. Каждый из людей стоял особняком, и каждого окружало кольцо из летающих на хвосте монстров. Кармен моментально определила ближайшего к ней человека и направилась в ту сторону, расстреливая по дороге каждую тварь, пытавшуюся напасть на нее. Ближайшим человеком оказалась Каролина.

— Кармен, давай туда. Прикрывай!

Они стали пробиваться к следующему. Следующим оказался Айзек. Потом Элеонора и Барбара. Далее Антон и Ингла. Когда добрались до Алекса, то оказалось, что он не пробивается к кому-то, а продвигается в другую сторону.

— Помогайте! — крикнул он. — Я видел в той стороне портал.

Образовав кольцо обороны, они двинулись в указанную Алексом сторону. Расстреливая на ходу хвостатых тварей, Кармен получала незабываемое удовольствие от того, что собственноручно уменьшала количество погани во Вселенной. Когда они, наконец, добрались до места, там действительно оказался портал.

— Бегом отсюда! — скомандовал Алекс.

Они выбежали из большого зала и нырнули в портал. За порталом не было голубого свечения, не было повышенной радиации, но вновь появился гул. Недалеко от портала располагалась дверь, запертая и, кажется, усиленная изнутри. Каролина подбежала первой и постучала в нее. Дверь тут же открылась. В проеме появился человек.

— С какого входа пришли? — подозрительно спросил здоровенный мужик в камуфляже, поводив дулом перед лицом Каролины.

— С зеленого. Столкнулись с саранчой…

— Бегом входим и закрываем дверь, — скомандовал мужик.

Все вошли. замыкающим шел Алекс, он двигался спиной и смотрел на портал. У него было такое чувство, что они там что-то забыли.

— Ну, ты входишь или там остаешься?

Алекс развернулся и вбежал в комнату. Дверь захлопнули, но она тут же распахнулись от сильного толчка с той стороны и в комнату стали вплывать хвостатые.

— ПРОРЫВ НА ЦЕНТРАЛЬНОМ ВХОДЕ!!! — взревел мужик и, недолго думая, принялся стрелять. Прибежало еще трое, они быстро перестреляли влетевших тварей, закрыли двери, нажали на кнопку пульта на полу и отошли. Дверь моментально закрылась голубым энергетическим экраном.

— Так я не понял? — спросил мужик, который им открыл. — А как вы собирались вытаскивать нас отсюда ввосьмером да еще и с таким эскортом?

— Ввосьмером? — переспросил Алекс.

— А вы даже не знаете, сколько вас пришло? Не пугайте меня…

— Алекс, — с ужасом сказала Элеонора, — с нами нет Джессики и Билла.

Алекс двинулся было к двери, но четыре здоровых мужика преградили ему путь.

— Нет уж. Пока атака не закончится, и твари не схлынут, дверь не открывается.

— Через пятнадцать минут я выйду в эту дверь, независимо от того, закончится атака или нет, и никто мне не помешает.

— Посмотрим.

— Кто у вас главный?

— Я, — сказал мужик, который им открыл дверь. — Я — глава службы безопасности военной научно-исследовательской базы TX-15462 Андрей Гуль. С кем имею честь?

— Командир тяжелого крейсера "Килален" Алекс Кей, по совместительству — ближайший родственник Президента человечества, а это моя группа поддержки, — после этих слов Элеонора одарила его холодным снисходительным взглядом (мол, а не зазнался ли ты), но промолчала. — Мы находились на планете LV-1220, когда туда рухнул корабль с одним человеком на борту — Ангелиной Ковалевой. Вы можете мне объяснить, что у вас здесь происходит?

— Мы и сами не знаем. Мы здесь занимались различными разработками, которые помогали бы военным и силовым структурам в случае необходимости, никого не трогали, а в один прекрасный день открылись порталы и началось…

— Вы что-нибудь знаете об этих порталах, и куда они ведут?

— Никуда они не ведут. Это был антитеррористический проект по заказу министерства обороны. То, откуда вы только что пришли — искусственный параллельный мир.

— Как это — искусственный? — спросила Кармен.

— Представьте себе, что террористы захватили какой-нибудь важный стратегический объект. Хорошо подготовились, имеют много людей и прекрасно организованы. К ним никак не получается подступиться. Еще существует большая вероятность, получив все, что они потребуют, преступники не отпустят заложников, а заберут с собой и продадут… как сырье на картриджи для генматов. Суть проекта заключалась в том, что при помощи специального ядра создается идентичная копия всего захваченного объекта в подпространстве. Спецотряд заходит в портал, проводит разведку и, высаживаясь через порталы прямо среди врага, быстро и эффективно устраняет угрозу с минимальными или даже нулевыми материальными и человеческими потерями…

— Интересно, а зеркальные порталы, по-вашему, незаметны, да? И враг не поймет, что обстановка рядом с ним несколько изменилась?

— Порталы были всякие разные. Зеркальные — это только один их вид. Была у проекта одна проблема — мы никак не могли побороть очень сильную радиацию внутри искусственного мира. Со временем разработку прекратили финансировать, и все было отправлено на склад. Откуда там появились эти твари, и почему ядро заработало — тайна, покрытая мраком.

— И что вы совершенно не знаете, откуда могли взяться твари? — спросил Алекс.

— Понятия не имею. Одна из них, правда, знакомая. "Зеленую плесень" видели? Это был один из наших проектов. Поступил к нам заказ вывести что-нибудь против этих тварей, ибо они очень досаждали на одной планете колонистам. Кстати, если вы не знаете — они "плесенью" покрываются когда голодные. Им труднее удерживать маскировку на голодный желудок или что-то в этом роде, я толком не знаю. Если они сытые, то их не видно вообще, но это еще не значит, что они откажутся от добавки. Решение этой проблемы наши ученые нашли несколько оригинальное: они вывели точно таких же существ, но не трогающих людей, а поедающих "зеленую плесень". Единственная разница внешне была в том, что выведенные были не зелеными, а синими. Но проект закрыли, и мы все результаты уничтожили.

— Ну, видимо не все уничтожили.

— В том то и дело, что все. Ничего не осталось после закрытия этого проекта. Все было уничтожено согласно инструкции. А теперь они вернулись, причем довольно сильно измененные.

— Это нам не сильно поможет. У вас тут никаких диверсий не было за последнее время? Ну, или вообще за все время существования лаборатории?

— Да нет вроде бы. Помню, пару раз приезжал к нам один эсторинг с официальным визитом и проверкой. Мы тогда еще заподозрили что-то неладное — не мог же эсторинг в действительности инспектировать человеческую военную базу. Но потом выяснилось, что он просто немного перепутал терминологию. Он был ученый и его интересовал проект искусственного параллельного измерения. И разрешение на изучение у него действительно было. Он долго копался с ядром, потом его интерес быстро угас и он перестал нас посещать. Было это много лет назад, так что вряд ли это как-то связано с нашим теперешним положением.

— А недавно у вас ничего не происходило?

— Недавно мы обнаружили, что на поверхности планеты катается передвижная исклодобывающая лаборатория. Мы пытались выйти с ними на связь, но они не отвечали. Насколько я понял, они хотели организовать нелегальную добычу искло-материи. У них там что-то не сложилось, и луч был послан в космос, там скоординировался и открыл брешь исклы. Мимо проходил какой-то корабль… у него какое-то странное название… "Виастар" по-моему.

— Да, я что-то слышал об этом. Ну, дальше.

— Ну, в общем, попал выброс исклы по кораблю и брешь тут же закрылась. Куда делся корабль, мы не знаем. Но нам не понравились действия неопознанной лаборатории, и мы отправили группу захвата. Но они успели сбежать, даже не удалось выяснить из какой они расы.

— Так понятно. Больше ничего?

— Да вроде нет. Если не считать того, что сейчас происходит за этой дверью.

— А много вас здесь осталось в живых?

— Ну, кроме Ковалевой, которая отправилась за помощью, нас поначалу было 32 человека. Потом десятеро отправилось на разведку. Последнее, что мы от них получили, было сообщение, что они собираются заблокировать выход, чтобы никто, вроде саранчи, не выбрался. Мы считали, что они погибли, но недавно пятеро из них вернулось. А еще двенадцатью часами ранее пришла команда разведки с патрульной военной базы. Их пришло 16 человек. Они сказали, что где-то потеряли только одного человека.

— Не хакера ли случайно?

— Да. А откуда вы знаете?

Алекс промолчал. И все остальные кто знал ответ, тоже не промолвили ни слова. Алекс некоторое время смотрел на мужиков молча, потом спросил:

— Вы сказали, что еще пришла половина из тех, кто пошел на разведку?

— Да, а что?

— Они не встречались еще с теми, кто пришел с патрульной базы?

— А зачем…

— Просто ответьте на вопрос.

— Нет. Люди с патрульной базы сейчас отсыпаются, а пятеро из тех, что в разведку ходили, сидят о чем-то общаются.

— Можете провести нас к ним.

— Да, конечно, — мужик, кажется, немного растерялся. — Пойдемте.

Они вышли из комнаты с усиленной дверью, прошли немного по коридору и остановились около двери в комнату, которую в здешних условиях оборудовали под столовую. Внутри сидели шестеро и оживленно что-то обсуждали.

— Кто шестой? — спросил Алекс.

— Это один из наших солдат, — ответил мужик, назвавший себя главным.

— Никому не заходить, — приказал Алекс.

Когда дверь открылась в комнате замолчали и все обратили свои взоры на вошедшего.

— Привет, — радостно и как-то злобно улыбаясь, произнес Алекс. — Мы только что прибыли с орбиты и собираемся всех вас вытаскивать из этой передряги. Парень, — он положил руку на плечо тому, который был "из наших солдат", — я так понимаю, ты не был с ними, когда они закрывали лестничную клетку на зеленом выходе?

— Не был, — неуверенно протянул парень.

— Тогда я попрошу тебя выйти, мне надо с ними кое-что обговорить.

Парень изобразил на лице недоумение, но все же вышел и собирался куда-то уходить, но Алекс обернулся и сказал:

— Подожди, не уходи, ты тоже можешь пригодиться. Антон присмотри за ним, как мы присматривали за Кристиной Шоол сразу после знакомства.

Совершенно безобидная фраза для знающего человека стала ключевой. Лицо Антона побледнело, он поднял дуло так, чтобы его возможная жертва не видела этого, и стал слегка поодаль от только что вышедшего парня. Последний ничего не заметил, его внимание было обращено к тому, что происходило в комнате.

— Если там кому-нибудь не трудно, сходите, пожалуйста, за кем-нибудь с патрульной базы. А мы тут подождем.

Дальше было молчание. Пятеро смотрели на Алекса, он переводил свой взгляд с одного на другого. Пришел, наконец, посланец и привел заспанного парня. Парень сонно чесал в затылке, но когда его взор упал на сидящих в комнате он моментально перестал чесаться и его глаза резко округлились от удивления. Наконец, он выдавил из себя что-то похожее на внятную речь:

— Но вы же все погибли. Я и другие, мы снесли вас в лифт и опустили вниз… Как вы?..

Пятерка молчала. Они переводили взгляд с Алекса на заспанного парня и обратно. И тут резко один из них ринулся на тех, что стояли в дверях. Взглядом Алекс откинул его обратно. Остальные четверо тоже попытались напасть, но их постигла участь первого.

— Ну что, посмотрим, на что способна местная магическая сила? — неизвестно у кого спросил Алекс и вытянул руки перед собой ладонями друг к другу. Между руками появился сгусток огня и еще какая-то черная дымка. Огонь разгорался и набирал силу, наконец, он стал таким жарким, что стоявшие в коридоре в нескольких метрах от очага почувствовали его тепло. Пламя кинулось на пятерых связанных телепатией существ. Они завизжали нечеловеческим голосом и стали пытаться достать кого-нибудь своими руками и щупальцами. Но, как и раньше, натыкались на невидимую преграду. Через пятнадцать секунд они полностью сгорели. А вот пламя все не уходило и не уходило.

Алекс держал огненный шар с окружавшей его темной дымкой. Пламя становилось все ярче и ярче, все жарче и жарче. Алекс стоял и смотрел на него, как зачарованный. Пламя и черная дымка начали окружать его.

— Алекс, что ты делаешь? — с неприкрытым беспокойством спросила Элеонора.

Пламя уже наполнило почти всю комнату. Алекс стоял ко всем спиной, и никто не видел, как у него потемнели глаза.

— Алекс! — закричала Ингла. — Ты сейчас всех сожжешь!

Фигуры Алекса уже не было видно в пламени. Люди шарахнулись от двери. И тут к Кармен пришла мысль, которую Алекс послал в отчаянии: "Назови славянское сокращение моего имени! Я не могу остановиться! Назови меня так, как называли нас когда-то в России или в ближайших к ней странах! Назови славянское сокращение…" Мысль оборвалась. Кармен начала лихорадочно вспоминать. Она учила русский и учила их странные сокращения того времени, когда еще не было свимера. Как его зовут? Алекс? Нет, Александр. Значит… значит… значит Саша! Точно.

— Саша, остановись! Саша, пожалуйста, остановись!

Алекс закричал и пулей вылетел из комнаты. Пламя потухло. Черная дымка ушла. Он лежал голый, вся одежда на нем сгорела. Но через пару мгновений его тело стало покрываться какой-то зеленой пленкой, а когда она сошла, Алекс вновь был в одежде. Кармен и Каролина кинулись к нему. Он сел, облокотился о стену и посмотрел на свои руки.

— Алекс, что произошло? — спросила Элеонора, наклоняясь к нему.

— Я не заметил, какого цвета здесь спектральный магический след.

— И какого же?

— Почти черный.

— Что?!! Ты тут головой не повредился? Такого быть не может! Это уже не спектральный след…

— Значит, может! — громко перебил ее Алекс. — Ты еще не искушена в искусстве чтения разноцветных заклинаний, поэтому я тебе всего объяснить не смогу. Я думал, что мы способны пользоваться только тремя магическими цветами. А черный, оказывается, затягивает, поглощает тебя. Это сила полного отсутствия, которая втягивает все.

— А почему ты попросил назвать себя славянским сокращением? — спросила Кармен. Элеонора посмотрела на нее с удивлением, но промолчала. — Ты что родом из России?

— Нет. Но я родился недалеко от нее и предки наполовину русские были. Именно это сокращение моего имени позволило мне кое-что вспомнить и вырваться из черной дымки.

— Странные на твоей родине уменьшительные имена. А почему именно Саша? Я раньше считала это отдельным именем.

— Это на твоей родине, возможно, другое имя.

— Я слышала, что у славян бытовало еще одно сокращение — Шура, — вставила Элеонора.

— Ты, кстати, молодец, — сказал Алекс Кармен. — Если бы ты попробовала назвать меня Шуриком, я бы точно сорвался и спалил всех. Были у меня одни неприятные воспоминания, связанные с одним Шурой. Ладно, дамы помогите мне.

Девушки помогли ему подняться. Алекс осмотрел всех присутствующих, выискивая возможных жертв его недавнего выпада, и встретился глазами с начальником службы безопасности.

— Что это было? — еле слышно спросил тот. — Что было с этими ребятами?

— Так уж вышло, что мы ранее получили сведения о том, что все, кто пытался сдержать саранчу, погибли. Ну и проведя кое-какие мысленные заключения, я понял, что они не люди. Через некоторое время ваш оплот перестал бы существовать, вас по одному переловили бы эти твари. К тому же я не уверен, все ли вы люди, поэтому, до тех пор пока вас всех не проверят на моем корабле, вы все считаетесь зараженными. План дальнейших действий мы обсудим тогда, когда я вернусь с нашими людьми, которых мы потеряли по дороге к вам.

— Никуда ты не пойдешь. Там сейчас идет нападение…

— Я пойду несмотря ни на что. Даже если мне придется еще раз устроить огненное шоу, но только в этот раз вы меня можете не остановить.

Начальник службы безопасности сглотнул, и перечить больше не стал. Ему не нравился ни один предложенный Алексом вариант, но он решил выбрать меньшее зло. Он крикнул в коридор, чтобы приготовились выпустить человека. Алекс направился к двери, его догнала Каролина.

— Можно я пойду с вами? — спросила она.

— Нет! — отрезал Алекс. — Я и так вас подверг страшной опасности.

— Тогда можно вопрос?

— Давай, только побыстрее.

— А зачем вы возвращаетесь? Я слышала, что вы способны сами за себя постоять в очень сложных ситуациях. Она же тоже бессмертная. И я полагаю, Билла она в обиду не даст.

Алекс задумался. Некоторое время он отрешенно смотрел в стену, потом ответил:

— Знаешь, говорят, что такие, как мы, тоже привязываются к одному конкретному человеку очень сильно. Несмотря на частую — если сравнивать сроки жизни — смену партнеров в постели, наверно, у каждого из нас есть один-единственный бессмертный, в которого мы влюблены по уши всю свою бесконечную жизнь. Я собрал себе полный экипаж любовниц с одной лишь целью — выяснить кто из них мне дороже. Оказалось, что я люблю всех своих бывших женщин. Это чувство заставляет меня идти им на помощь всегда, когда они в беде, несмотря на то, что я прекрасно знаю, что они смогут выбраться и без меня. Я не хочу, чтобы кто-то из них предстал передо мною в качестве, в котором я очень боюсь их увидеть — я не хочу видеть их зараженными каким-то паразитом. Да, такое возможно, но всего с несколькими видами этих тварей. Я боюсь их увидеть порабощенными силой, с которой в одиночку им не справиться. Я их всячески от этого оберегаю. Я не знаю, почему они согласились быть членами экипажа на моем корабле, у них ведь тоже на данный момент есть парни, с которыми они водят романтические отношения, и тем не менее они таскаются со мной по задворкам галактики и лишают себя обычных радостей жизни. Обо мне, кстати, такого сказать нельзя. Я эти радости с собой вожу.

— Так ты их всех любишь?

— Да. Но все же есть среди них одна, ради которой я… — он замолчал, но Каролина поняла.

— Это она? Джессика?

— Я не знаю, — еле слышно прошептал Алекс, развернулся и пошел в сторону усиленной двери.

Там его ждала Элеонора. Она поцеловала его.

— Наблюдай за ними, — мрачно напутствовал Алекс. — И защити, чего бы тебе это не стоило.

— Хорошо. Не волнуйся и возвращайся побыстрее, — Элеонора улыбнулась.

Алекс обернулся к двери и увидел перед собой Каролину. Вид у нее был растерянный. Она некоторое время мялась, подбирая слова и, наконец, сказала:

— Тебе может понадобиться помощь. Я хочу пойти с тобой.

— Каролина, я уже все сказал. Я попробую управиться сам.

— Я… я не могу… я хочу с тобой, — у нее из глаз полились слезы.

Элеонора удивленно посмотрела на Алекса, он внимательно посмотрел на Каролину. Еще чуть-чуть и девушка совсем разрыдается.

— А что тобой движет?

— Тоже что и тобой.

— Ты любишь его?

Она не ответила, а лишь посмотрела в глаза Алексу и он все понял. Ведь кто-то говорил, что у него столько опыта в этом деле, что симптомы он определяет едва взглянув.

— Ты же сама сказала, что Джессика не даст его в обиду.

— Я… — Каролина закрыла лицо руками и тихо заплакала.

— Хочешь удостовериться в том, что с любимым человеком ничего не случится, да? Это приносит покой душе. И не важно, подозревает ли он о твоих чувствах. Пусть уж он будет живой и не знающий, чем мертвый, навсегда лишенный возможности когда-либо узнать о твоих чувствах, так?

Каролина молча закивала головой и окончательно разрыдалась. Алекс обнял ее за плечи, наклонился к уху и прошептал:

— Идешь замыкающей, наблюдаешь за тылом. Не заставляй меня беспокоится о твоей безопасности. Эмоции немедленно прячешь и не даешь им воли до тех пор, пока все не закончится, иначе я не ручаюсь за твои поступки. Моментально и беспрекословно выполняешь все мои приказы. Согласна?

Каролина быстро подавила плач, сглотнула, вытерла глаза и посмотрела в глаза Алексу. В глазах ее читался восторг и благодарность.

— Бегом за винтовкой. Я через пятнадцать секунд выйду в эту дверь и тебя ждать не буду.

— Зачем это тебе? — спросила Элеонора, когда Каролина убежала.

— Нельзя убивать в другом человеке чувство, которое тебя самого толкает на безумства. Иначе ты можешь убить в нем волю к жизни и уничтожить смысл его существования.

— По крайней мере, я теперь знаю, почему ты не хотел брать ее на планету.

— Я готова, — сказала, подбегая Каролина, на ходу переключая оружие в боевой режим.

— Пошли.

Алекс нажал на кнопку, голубой энергетический экран исчез. Он открыл дверь. В проходе к порталу никого не было. Алекс вышел, Каролина последовала за ним. Элеонора помахала им напоследок и закрыла дверь.

— Прежде чем мы начнем, можно вопрос? — спросила девушка.

— А ты раньше не могла? Спрашивай.

— В тот день на Земле, когда мы с Билом напали на тебя, почему ты не увернулся от моего удара?

— Ах вот что тебя интересует, когда ты смотришь в лицо смертельной опасности? Видела, как на мне восстанавливалась одежда?

— Да.

— Это ПРИ-информатор, он уловил твои намерения и соорудил мне в нужном месте щит. Все остальное — потом. Пошли?

— Пошли.

Они пересекли портал, ведущий в искусственное подпространство, ведомые одной целью. И ничто на этом свете не могло остановить эту пару. Каждый из них шел за любимым человеком.

ГЛАВА 9

Алекс и Каролина вышли в голубой мир и вошли в большой зал. То что они там увидели было немного неожиданным. Весь большой зал был сожжен. Где-то в углу теснились несколько уцелевших хвостатых тварей. Завидев людей, они двинулись было к ним, но тут же получили парочку гранат и отошли в мир иной.

— Кажется, не ты один пробовал колдовать при помощи черного магического следа, — прокомментировала девушка.

Алекс не ответил, отметив про себя, как быстро все-таки студенты привыкают к тому, что еще недавно считали диким. Для Каролины, например, уже в порядке вещей было говорить про магию, несмотря на то, что сама еще недавно только за произнесение рядом с ней этого термина покрутила бы пальцем у виска. Он двинулся дальше, в сторону выхода, из которого они не так давно пришли. Дойдя, Алекс заглянул в проход и сказал спутнице:

— Внутри нет признаков выжигания и, кажется, я вижу синюю плесень. Она в порядке. Наверно, они не сюда пошли. Скорее всего, ушли вглубь станции.

Алекс и Каролина развернулись и двинулись к третьему выходу из большого зала. Очень долго они шли подозрительно спокойно. Коридор за коридором, помещение за помещением — это продолжалось уже почти два часа. Лаборатория была просто огромная, шли медленно, постоянно осматриваясь и ожидая внезапных нападений. Хотя в такой ситуации можно было и поаккуратней, командир списывал маловероятность появления каких-либо тварей на то, что здесь недавно ураганом пронеслась Джесскиа. Но со временем признаки выжигания пропали, и Алекс сделал знак быть повнимательней. Через некоторое время он посмотрел на часы и сказал:

— Каролина, прими антирадиационную пилюлю.

Девушка проглотила пилюлю и они пошли дальше. Еще через некоторое время Алекс сделал знак остановиться. Он посветил вперед. В коридоре в двадцати шагах шла целая полоса натянутых поперек прохода толстых кожаных веревок на уровне ниже колена.

— Это что такое? — спросила девушка. — Заминировано?

— Не совсем. Присмотрись.

Она присмотрелась. Веревки слегка покачивались, по ним от одного конца к другому перекатывались волны в виде трещин.

— Что это? — спросила девушка.

— Я так подозреваю, что когда-то они состояли в родстве с пиявками. Надеюсь тебе не надо объяснять, что с тобой будет, если ты споткнешься об одну из этих веревок? — спросил Алекс. — Ведь почти вся жизнь подчиняется трем основным инстинктам. Но я сомневаюсь, что ты им можешь помочь в выживании или размножении.

— Неужели все так плохо?

— Ну, иногда они еще пытаются через других размножаться, но, поверь мне на слово, в 99 % случаев им нужна утроба, а не источник семени.

Каролину передернуло, ей даже сама мысль эта была противна. Она спустила огненного змея вперед по коридору. "Пиявки" попадали и забились в конвульсиях, как рыба, выброшенная на сушу.

— Правильное решение, — одобрительно кивнул Алекс. — Так, все это, конечно, хорошо, но что-то я не могу найти следов Джессики.

Огонь потух, "пиявки" лежали безжизненными комками черной субстанции. Алекс и Каролина пошли дальше. Через некоторое время они вышли в огромное помещение, заваленное какими-то вещами. Кучей мелкого хлама было засыпано что-то большое.

— Я так понимаю, это склад, — вслух высказал Алекс мысль Каролины. — А это — копия генератора, создающего это измерение. Ты можешь некоторое время понаблюдать за входом?

— Зачем?

— Если я правильно понял суть работы искусственного измерения, то могу попробовать откопать информацию о том, как это все случилось.

— Неужели нельзя спросить у начальника охраны? Я не хочу здесь задерживаться.

— Он мне этого не расскажет, потому что внутренние правила секретного объекта такие люди почему-то не забывают даже в ситуациях, которые могут быть и похуже нашей…

— Хуже?

— Да, бывает и хуже, несмотря на то, что тебе может сейчас так не казаться. Плюс ко всему я не доверяю начальнику охраны, не знаю даже почему. А еще мне кажется, что события на этой базе могут иметь далеко идущие последствия в будущем. Мы сами же потом локти кусать будем, если чего-нибудь сейчас не узнаем, что поможет потом.

— А если я отвечу, что не могу наблюдать за входом и надо идти дальше, ты пойдешь за мной?

— Нет, пока не попробую что-нибудь тут найти.

— Так зачем тогда спрашиваешь?

— Я тебя просто не хочу заставлять. Свобода выбора — это самое ценное в нашем обществе.

— Но ты же не оставляешь мне выбора!

— Каролина, я ведь мог и приказать…

— Ладно, ищи, что тебе надо.

Алекс стал разгребать кучу хлама. Через полчаса безостановочной работы он удивленно сказал:

— Очень интересно.

— Что интересно?

— У генератора искусственного измерения есть блок управления — компьютер.

— Компьютер? Где его сейчас не ставят? И что с того?

— А то, что я, кажется, начинаю понимать, откуда это все взялось, — он нажал на кнопку включения питания компьютера. Никакого результата. — Так, кажется, источник питания находится за пределом искусственного мира. Это плохо. Придется доставлять питание вручную.

— Как? Руками?

Алекс поднял правую руку, посмотрел на нее и нехорошо улыбнулся. В руке у него появился и свернулся в шарик сгусток сине-зеленой энергии.

— Может не надо? — с сомнением посмотрела на него девушка. — Помнишь, что произошло в прошлый раз?

— Это всего лишь передача энергии из одного состояния в другое, — Алекс не отрывал взгляда от сгустка энергии, тот стал ярче. — Это не совсем магия, так что опасности меньше.

— А что других способов нет? Неужели у тебя нет с собой какого-нибудь устройства? Ведь уже давно придумали не один способ скачивать информацию, не включая питание.

— Этот компьютер, кажется, собирался вручную, причем хранитель информации здесь стоит очень старого принципа. Для сохранения данных устройство хранения информации необходимо время от времени подключать к питанию, иначе…

— Так он что магнитного принципа?

— А ты откуда такие страшные слова знаешь? — Алекс оторвал взгляд от шарика энергии и посмотрел на нее.

— У меня одна из лучших подруг — хакер.

— Тебе вредно с Барбарой общаться. В данном случае этот "винчестер" — так их когда-то именовали в народе, так же как подобные диски периода конца XX — начала XXI столетия — уже давно не получал питания и полностью размагнитился. Его нужно будет восстанавливать. А для этого придется использовать энергию. Если бы это был жесткий диск XX века — было бы намного проще. Но это — результат неудачного эксперимента XXII столетия по воссозданию одного из старых принципов записи данных. Кстати, я тогда так и не понял, на фига они это делали…

— Жаль, здесь нет Барбары. Она что-нибудь придумала бы.

— Ты хочешь с ней пообщаться? — Алекс опять посмотрел на энергетический шар. — Тебе устроить сеанс связи? Я могу, но предупреждаю — это истощит мои силы, а ничего толкового она тебе все равно не скажет.

— Нет, не надо. А как ты будешь считывать информацию?

— Это буду делать не я.

Алекс закрыл глаза, закинул назад голову и так простоял несколько секунд. Потом он открыл глаза, посмотрел на Каролину и показал ей левую руку ладонью вперед. Рука моментально покрылась зеленой, похожей на чешую, коркой. Потом на ладони появился рисунок, с виду напоминавший чеканку. Только в отличии от нее он не имел четкой формы и менялся. Несколько секунд он безалаберно он менялся, а потом приобрел очень четкие очертания. Каролина узнала в рисунке свое лицо, которое улыбнулось ей, показало язык и растворилось.

— Знакомься. Это мои ПРИ-информаторы, зовут их Лилиан и Жасмин.

— Привет, Каролина, — произнес приятный женский голос.

— Привет, — этот голос был другой, но не менее женский и не менее приятный.

— Я единственный на данный момент бессмертный, обладающий сразу двумя ПРИ-информаторами. Если тебя интересует, что это такое, то, если коротко — биоробот-помощник. Вот они и будут считывать информацию. На всякий случай — если я не смогу оторваться от этого процесса, долбанешь меня прикладом по голове.

— Зачем же так? — Каролина была потрясена просьбой. — Может можно по-другому?

— Ради твоей же безопасности.

— Но…

— Какие же вы немного туго доходящие. Сколько можно повторять? Приказы не обсуждаются!

Каролина утвердительно кивнула. Алекс повернулся к компьютеру, приложил к корпусу покрытую коркой руку, а ту, что со сгустком энергии отвел в сторону. Энергетический шар засверкал и из него стали вырываться молнии. Одна из молний попала в компьютер и не исчезла. Она являлась каналом передачи энергии, насколько поняла девушка. Корка с левой руки расползлась на поверхность компьютера и, как показалось Каролине, даже заползла через щели вовнутрь. Через некоторое время Алекс закрыл глаза и сглотнул. Он закинул голову. Еще через некоторое время рот его открылся, будто он пытался закричать, но ни одного звука от него девушка так и не услышала.

— Сделай то, о чем он тебя просил, Каролина, — неожиданно сказал один из приятных женских голосов. — Немедленно!

Каролина подошла, подняла оружие и посмотрела на Алекса. Еще на Земле она была готова этому человеку надавать тумаков, а сейчас в ней проснулась какая-то жалость к нему.

— Давай! Если ты его не остановишь, тебе не выжить, — сказал другой голос. — Он сейчас в такой разнос пойдет…

Девушка стояла и смотрела на Алекса. Сгусток энергии начал угрожающе разрастаться, как и молнии, вылетающие из него.

— Ну, чего ты ждешь?

Каролина со всего маху долбанула парня по затылку прикладом. Шар энергии взорвался. Каролину унесло прочь, и через мгновение мир для нее потемнел. Когда она открыла глаза, Алекс сидел, склонившись над ней, поглаживая ее волосы.

— Как ты себя чувствуешь?

Голова у девушки раскалывалась, тело ломило так, будто только что ее переехал танк.

— Да так, ничего.

— В следующий раз будешь делать все тогда, когда тебе говорят.

— В следующий раз? А может не надо следующего раза?

— Посмотрим по ситуации. Ты долго лежала без сознания, прими пилюлю и пойдем. Если мы не найдем наших в ближайшие два часа, придется вернуться, иначе тебе будет плохо.

Каролина села. Голова запротестовала, выдав дополнительную порцию боли. Девушка порылась у себя в кармане, нашла свой медицинский набор и проглотила пилюлю.

— А оно хоть того стоило?

— Стоило. Сейчас информация обрабатывается, но уже я могу сказать, что там очень много интересного сокрыто. Ладно, пошли.

Он рывком поднял Каролину на ноги, на что голова вторично запротестовала, вручил ей оружие и пошел вперед. Она поплелась за ним. Они вернулись к тому месту, где последний раз видели следы выжигания на стенах. Алекс осмотрелся, потом прошел до предыдущего поворота и посветил туда. Он дал знак следовать за ним. У Каролины так болела голова, что она не могла ничего сообразить и просто шла за Алексом.

Через некоторое время они пришли к небольшой комнате, которая своим видом и расположением напоминала то место, из которого они уходили в портал от саранчи. На входе в комнату столпилось несколько хвостатых летающих существ из большого зала.

— Нет! — послышался крик Джессики из глубин комнаты. — Пошли вон!

Раздался выстрел. Одна тварь упала, другие отскочили от входа, но через мгновение вновь устремились в него. Алекс и Каролина переглянулись.

— Эй! — крикнула девушка. Хвостатые обернулись. — Не трогать их!

Прозвучало несколько выстрелов. Все оставшиеся обитатели большого зала пали. Алекс вошел в комнату. В дальнем углу лежал Билл, на лице и руках его были видны сильные ожоги. Над ним стояла Джессика, и оружие в ее руках было направлено Алексу в грудь. В ее глазах без труда читались ужас, отчаянье и злость. Каролина хотела было подойти к Биллу, но Алекс поймал ее за руку и подал знак, спрятаться за дверью. Девушка сначала посмотрела ему в глаза, потом Джессике. У последней во взгляде было столько ненависти, что Каролина решила не спорить с Алексом. Та за которой пришел он, не отдавала отчет своим действиям. Кажется, она была в отчаянии.

— СТОЙ! — взревела Джессика.

— Ты чего? — недоуменно спросил Алекс. — Это же я.

— СТОЯТЬ!!!

— У меня нет хвоста. Я не летаю.

— ДОКАЖИ!!!

Алекс молча продолжал двигаться в ее направлении.

— СТОЯТЬ!!!

Алекс медленно подходил к ней. Джессика нажала на курок. Алекс увернулся от пули и резким движением выбил винтовку у нее из рук. Во взгляде Джессике загорелась надежда вперемешку с радостью, в ее глазах проступили слезы. В следующее мгновение она кинулась к нему, обняла и крепко-крепко прижала к себе. Вошла Каролина и склонилась над Биллом. Джессика осыпала Алекса поцелуями, приговаривая:

— Боже, как я рада, что это действительно ты!

— А ты думала кто?

— Я тут тебя уже в пяти экземплярах пристрелила! Не говоря уже о других…

— Других? Это кого?

— Дюжину бывших парней, несколько дочерей и сыновей и три полных набора нашего экипажа.

— А что с ним? — спросила Каролина.

— Ты зачем ее привел?

— А ты догадайся, — Алекс оттолкнул Джессику. — Это ты, между прочим, заставила меня взять ее на планету. Я смотрю, ты тут колдовала, да?

— Я думала, что справлюсь. Знаешь, это страшно! Меня сразу понесло — магическая энергия совсем не сопротивлялась. Она бесконечным потоком вливалась в меня.

— Это называется сделать шаг на темную сторону силы.

— Не смешно.

— А я и не смеюсь. Меня тоже уже пару раз понесло, она свидетель.

— Меня остановил Билл. Но видишь, чего ему это стоило? Я его заставила выпить уже третью пилюлю. Он живой, но если мы его в ближайшее время не вытащим в нормальный мир, он умрет либо от избытка радиации, либо от избытка этой дряни, которую пихают в антирадиационные пилюли, либо от ожогов. И нимлангита у меня нет.

— У меня тоже. Тогда план такой: вы несете его, а я вас охраняю. Уходим немедленно. Каролине тоже больше нельзя принимать пилюль и ей тоже скоро будет плохо.

Джессика кивнула. Она подошла к Биллу, вместе с Каролиной подняла его и, перекинув свое оружие за плечо, закинула руку пострадавшего себе на шею.

— Я заберу его винтовку, — сказал Алекс.

Каролина последовала примеру Джессики. Они вышли из комнаты, и пошли обратно в сторону большого зала. Шли так быстро как могли. Билл пытался перебирать ногами сам, но у него это плохо получалось. Алекс отстреливал любое движение, которое только появлялось в его поле зрения, даже если оно не пыталось двигаться в их сторону. Когда они дошли до следов выжигания, Билла и Каролину вырвало. Немного погодя Алекс сменил Джессику, и двигаться стали быстрее. Осторожное передвижение, с которым еще недавно в другую сторону шли только двое, теперь сменил почти галоп. Джессика с каким-то остервенением отстреливала всех, кто попадался ей на пути. Видно было, что еще недавно она уже была на грани нервного срыва. Зайдя в большой зал, они услышали вопли за поворотом, который они только что прошли.

— Не обращайте внимания, — сказал Алекс, не останавливаясь и не давая этого другим. — Там увязалось за нами что-то и не заметило синей плесени.

Наконец, они нашли портал и вошли в него. Уже с другой стороны Джессика постучала в дверь. Никто не открыл. Она постучала еще раз. Никакого результата.

— Не вовремя они там заснули! — воскликнула Каролина.

— Они не заснули, — лицо Алекса стало напряженным.

Он посмотрел в сторону двери, потом одной рукой оперся на нее и закрыл глаза. С той стороны двери что-то скрипнуло, треснуло, щелкнуло и звук, обозначавший, что энергощит на двери работает — исчез. Потом что-то защелкало и зазвенело. Через полминуты Алекс открыл глаза и сказал:

— Все, входим.

Джессика выбила ногой дверь. За дверью их встретила странная картина: оставленные ими шестеро человек стояли спиной друг к другу и одни держали под прицелом проход дальше, другие — входную дверь, у которой так неожиданно сами отключились энергетические шиты.

— Хорошо, вы нас встречаете, — прокомментировала Джессика.

— Боже, как мы вам рады! — вскрикнула Элеонора и бросилась помочь положить на пол Билла. Остальные как по команде повернулись спиной к двери и стали держать под прицелом только подход из глубины убежища.

— Так в чем дело? — спросил, выпрямляясь, Алекс. — Вы чего тут стоите?

— Мы собирались уходить отсюда!

— Но почему?

— Здесь не все люди, я не хочу рисковать нашими студентами.

— Мы, кажется, пришли спасать их!

— Но ты же сам сказал, чтобы я их сохранила любой ценой!

Алекс промолчал. Он посмотрел на Билла. Его внешний вид не говорил о хорошем состоянии его здоровья. Каролина присела рядом. Ей тоже нездоровилось.

— Что будем делать-то? — спросила Джессика. — Нам уходить надо!

— Прежде чем уйти нам надо кое в чем удостовериться.

— В чем?

— Джес, дай, пожалуйста, мне свою руку.

— ЧТО?!!

— У меня не было времени проверить это раньше. Дай мне руку.

Лицо Джессики стало каменным. Но спорить она не стала и протянула ему руку. Неизвестно откуда Алекс вытащил нож, повернул к себе ладонь Джессики и с усилием провел по ней лезвием, пытаясь порезать. На руке не осталось ни одной царапины. Алекс облегченно вздохнул и отпустил Джессику. А она тут же вырвала нож и резанула его в ответ.

— Теперь мы квиты! — сказала Джессика, возвращая оружие.

Появился начальник службы безопасности. Он ошарашено осмотрел присутствующих. Алекс поймал его взгляд и сказал:

— Мы уходим. У вас здесь есть взрывчатка или другие способы быстро делать дыры в стенах?

— А зачем?

— У нас двое людей не могут больше идти в портал. Они были сильно облучены и мы выводили радиацию у них из крови усиленными средствами. Лекарство более принимать нельзя. Мы пойдем к ближайшему выходу, если понадобится, то сквозь стены. Ждать вас мы не будем. Если есть желание убираться отсюда — пошли с нами.

— Конечно, есть!

— Даю вам на сборы две минуты. Бегом!

Начальник службы безопасности крутанулся и побежал собирать людей. Жанна Ингла вколола Биллу и Каролине специальный транквилизатор, чтобы они могли некоторое время идти сами. Алекс высказался по поводу того, что от него им потом будет еще хуже, но сейчас это было не важно.

Начали подходить люди, некоторые из них были сонные и неопрятные, но все они уже были вооружены и готовы уходить. Всего их набралось 38 человек (не считая десятерых, которые пришли со спасательной миссией). Через минуту Антон взорвал ближайшую к выходной двери стену и они пошли. Продвигались они по пути сверяясь с электронной картой. Как оказалось, Барбара времени зря не теряла. Она нашла выход из сети, который был предусмотрен по проекту обеспечения оборудованием и связью. Такое практиковалось на многих военных объектах. Суть заключалась в том, что знающий человек в случае, если бы в лаборатории произошла какая-то беда, смог без труда найти консоль, через которую мог бы как-то повлиять на ситуацию на объекте. Правом доступа и необходимыми паролями обладали служащие базы в зависимости от занимаемой должности и возложенными должностными обязанностями и ответственностью. Саму консоль потом по неизвестным причинам убрали, но Барбаре она и не нужна была. Главное — найденный интерфейс подключения имел прямую связь с главным компьютером лаборатории. Таким образом, она успела составить план базы до возвращения Алекса с остальными.

Взорвав очередную стену, они наткнулись на гнездо, производящее на свет каких-то огромных червяков и задержались, пока не прочистили проход. В другом месте им пришлось пойти в другую сторону, ибо за вываленной стеной находился портал. Когда у членов военной лаборатории начали заканчиваться боеприпасы, они стали интересоваться, почему у пришедших им на помощь они никак не заканчиваются. На что Алекс резко ответил, что сейчас не время для вопросов и какая им на фиг разница, почему боезапас у его людей не иссякает, если это служит их спасению. Выйдя в очередной коридор, внезапно для всех Каролина сказала:

— Кажется, мы идем мимо склада.

— И что? — поинтересовалась на ходу Ингла.

— На складе находится генератор искусственного измерения, — и действительно гул был здесь наиболее громким.

— И что? — повторила Жанна.

— Но разве мы не собираемся его уничтожать?

— Мне показалось, — сказала Элеонора, — что мы будем уничтожать планету целиком. Так какая тогда разница? Генератор разрушится и вместе с ним и искусственное измерение.

— Каролина вообще-то дело говорит, — внезапно переменившись в лице, заметил Алекс. — Хотя, вероятно, и сама не подозревает этого.

— Это еще почему?

— Ты никогда не видела, как уничтожают силовые установки для перехода в подпространство, если порталы не закрыты?

— А попроще можно?

— Есть большая вероятность, что при разрушении генератора искусственное пространство начнет пропадать с некоторой задержкой. Это возможно будет подобно эффекту втягивания воздуха в вакуум. Если учитывать, что у нас есть открытые дыры в этот вакуум, то ничего хорошего это не сулит.

— И что? — спросила Жанна. — Ты понятней выражаться не пробовал?

— Порталы потащит к эпицентру и все, кто встретиться на пути, пройдут через них. А значит, из голубого мира сюда вывалятся все эти твари.

— И что? Мы же уничтожим планету. И всех их заодно.

— Да, но если пространство начнет сокращаться с задержкой, то есть, очень мизерный, но все же шанс, что какие-то твари останутся летать в космосе.

— Они там не выживут.

— Мы не можем оставлять никаких следов, чтобы некто умный, в случае если он найдет их летающими по космосу, не решил провести исследования или вывести какое-нибудь биологическое оружие из извлеченных останков этих монстров. Значит, нам нужна гарантия того, что все твари будут уничтожены вместе с планетой. Наверняка. Генератор взрывать я пойду один. Идите, я вас догоню.

Алекс развернулся и пошел в обратную сторону. Остальные пошли дальше. Спустя пару минут Каролина и Билл уже более не могли идти сами, и дальше их пришлось нести. В одном из помещений, когда вывалили очередную стену, из образовавшейся дыры полезла какая-та живая масса, похожая на плазму. Она все наползала и наползала.

— Да сколько можно! — истерически закричала Джессика и пустила струю огня в кишащую неизвестно чем массу. — Когда это все закончится!

Но живая масса все наползала и наползала. Постепенно заполняя комнату и совершенно не желая сгорать, она грозила спасавшимся тем, что скоро доберется и до них. И неизвестно было, чтобы при этом произошло.

— Отходим, — Элеонора всех вытянула за шкирку из комнаты и закрыла дверь. Дверь потихоньку начало выдавливать изнутри. Но щелей еще не появилось

— Я же просил никого со мной не идти, — прозвучал в ухе у Джессики голос Алекса. — Ты зачем пришла, Джес?

— Ты с кем это разговариваешь? — недоуменно спросила Джессика.

— Понятно, — послышалось в ухе, и сразу же прогрохотала очередь.

— Айзек! Мы не можем идти на выход в эту сторону. Просмотри план у Барбары и найди ближайший другой выход.

— Ближайший к нам выход — зеленый, — даже не двинувшись с места, сообщил Айзек.

— Он прав, — сверившись с электронной картой, подтвердила Барбара.

— Я почему-то знала, что ты предложишь именно его, — тихо сказала Каролина.

— Другого выхода нет, — мрачно сказала Джессика. — И времени искать — тоже.

— Нужно пробить вот эту стену, — Айзек ткнул пальцем в дисплей.

— Значит, так и сделаем. Вперед!

Они двинулись дальше. Джессика оглянулась. Дверь уже выгнулась настолько, что грозилась вот-вот слететь с петель под массой "неизвестно чего" с той стороны. Она подумала, что Алексу будет сложно пройти за ними, но была уверена, что он что-то придумает. За следующим поворотом Айзек дал сигнал стоять здесь, а сам пошел чуть дальше, заложил взрывчатку и вернулся.

— Я надеюсь, вы помните, что нас на той стороне не очень любят?

— Ты о чем, Айзек? — не поняла Кармен. — Нас здесь везде не любят.

— Про саранчу не забыли?

— Да, и что?

Он не ответил. Через пару секунд впереди рвануло. Еще пыль не успела осесть, как появилась первая тварь. Джессика отреагировала сразу же. Саранча разлетелась на кусочки, но за ней шла уже другая. Загрохотали короткие очереди. Минуты через две у Кармен винтовка перестала стрелять.

— Закончилась подпитка для генерации, — перекрикивая стрельбу, пояснила Элеонора.

— Да неужели?! А я уж было подумала, что боеприпас у вас нескончаемый!

— Не умничай, включи что-нибудь энергетическое, оно дольше продержится.

Кармен щелкнула переключателем, переводя оружие в режим высокоскоростного бластера. Еще минут пять они отстреливались от саранчи, пока поток тварей не схлынул. Потом начали аккуратно пробираться вперед. Когда они переступили через вываленную стену, Кармен сразу узнала помещение пропускного пункта у лифта, на котором они спустились несколько часов назад. Правда, теперь здесь все уже было перевернуто вверх дном. Билла и Каролину отнесли к лифту. Они были почти без сознания и бредили. Когда Каролину заносили в лифт, она прошептала:

— Мой медальон…

— О чем она? — не поняла Элеонора.

— Она где-то здесь медальон потеряла. Он ей был дорог.

Лифт был вместительным, все могли подняться за один раз. Из помещения архива показалась саранча и тут же была уничтожена Джессикой. Айзек стоял возле лифта и караулил шахту, пока все погружались в лифт.

— Так вон он! — вскрикнула Кармен.

— Кто "он"? — спросила, подходя, Джессика.

— Медальон Каролины, — Кармен показала пальцем. Небольшой предмет круглой формы лежал недалеко от портала. — Нельзя его оставлять. Он ей дорог.

— Быстрее в лифт! Я его заберу, — сказал Айзек.

В кабину лифта погрузились быстро. Только Джессика стояла возле двери, и Айзек двинулся в сторону портала. У Джессики появилось странное чувство тоски вперемешку с паникой. Она понимала — что-то не так! Но никак не могла собрать факты в кучу. Саранча была в архиве. А там раньше была зеленая плесень. У них не было времени уничтожить ее раньше, а теперь она ушла. Но если бы она была где-то, ее было бы видно, так?

Она не знала, что плесень — это лишь утрата самоконтроля в маскировке. Происходит в том случае, если существа голодные. А сытыми их было практически невозможно обнаружить. Но они никогда не откажутся от добавки.

Как только Айзек наклонился за медальоном, на него рухнули стены. Он закричал. Джессика моментально выбросила все из головы и бросилась к нему. За спиной кто-то завопил от ужаса. Парня уже не было видно, "плесень" летала, прыгая со стены в центр и обратно, откусывая по кусочку от человека. Со стороны это было похоже на рой здоровых насекомых вперемешку с кусками мяса, беснующийся в ужасном танце. Джессика сунула руку в эту кашу и выдернула Айзека, вернее то, что от него осталось. Подбежали Элеонора и Антон, взяли его на руки и потащили в лифт. А колония зеленой плесени почувствовала еще свежее мясо. Задние ряды начали подниматься и перебегать вперед, за ними по пятам уже шли следующие ряды.

— УХОДИМ!!! — закричала Элеонора.

Джессика отходя вскинула винтовку и выпустила несколько очередей из высокоскоростного бластера. Это их не остановило. Девушка щелкнула переключателем и пустила струю пламени. Плесень частично загорелась, но все же продолжала двигаться. Джессика бегом влетела в лифт и нажала кнопку. Пока двери лифта закрывались несколько стволов пытались притормозить наступление "плесени" и, несмотря на то, что это не сильно действовало на скорость передвижения тварей, лифт успел закрыться до того, как эти существа заползли вовнутрь. И только переведя дыхание Джессика заметила, что к ним уже успел присоединиться еще один человек.

— Алекс? Когда ты успел вернуться?

Алекс промолчал.

— Ты хоть взорвал генератор? — Джессика чувствовала, что что-то не так, но всем своим видом пыталась этого не показывать.

Алекс подозрительно посмотрел на нее, но потом расслабился и кивнул.

— Ты знаешь, мы Айзека потеряли…

Алекс вновь как-то странно посмотрел на нее.

— Ты почему молчишь?

— Я чего-то не могу понять, ты с кем там разговариваешь? — недоуменно произнес знакомый голос в ухе.

Многие годы тренировок и практики давали о себе знать — на лице Джессики не дернулась ни одна скула. Только не перед этим существом, когда они в закрытом пространстве. Лифт поднимался, Алекс искоса поглядывал на Джессику, но молчал. "Только бы оно ничего не заподозрило", — взмолилась про себя девушка. Лифт дернулся и остановился. Двери открылись.

— Алекс, пойди и разведай, что там впереди, а я помогу раненым, — и как ни в чем не бывало, Джессика повернулась к солдатам и подошла к Биллу, которому и без нее было кому помочь.

Существо вроде бы поверило в ее искренность, постояло немного, а потом пошло вперед. Когда оно отошло достаточно далеко, Джессика резко вскочила и навела на него оружие. Потом крикнула:

— Эй, тварь! Обернись!

Алексоподобное существо остановилось и стало медленно оборачиваться. Лицом оно уже не было похоже на человека. Джессику передернуло от увиденного, и она пустила струю пламени. Горящее существо еще некоторое время пыталось двигаться в их сторону, но уже скоро упало замертво.

— Что это было? — недоуменно рассматривая обугленный труп, спросила Кармен. — А как же бессмертие, о котором вы столько говорили?

— Это был не Алекс, его бы огонь не убил, — холодно ответила Джессика. — Он бы только подумал о том, что я его давно голым не видела и мне… в общем, это был не он.

— А откуда ты узнала?

— Неважно.

Она про себя поблагодарила Алекса, где бы он сейчас ни был, за то, что в свое время настоял на отдельных каналах связи с каждым членом экипажа. Всем казалось это не удобным, еще и растрачивающим ресурс без толку. И наговорили ему тогда много чего. Но теперь Джессика по-новому взглянула на эту проблему. И она была бесконечно благодарна Алексу. Жаль он этого, как всегда не может слышать. "Ну почему, когда ему надо высказать "фе", он присутствует, а когда надо за это "фе" извиниться, его никогда нет рядом? Ох, не удержится он когда-нибудь, а мы еще за это расплачиваться будем", — Джессике уже не раз приходила в голову эта мысль и каждый раз последствия того, как Алекс "не удержится когда-нибудь" представлялись ей все более удручающими. Она решила, что по окончанию операции его обязательно найдет и поблагодарит. Если не забудет. Или если Алекс голову ей опять чем-нибудь не забьет.

Они вынесли раненых и тех, кто не мог идти своими ногами наружу. Элеонора сказала всем ждать ее у входа, а сама пошла вперед. Пройдя некоторое расстояние, когда ее уже почти не было видно за стеной пыли — буря за время их отсутствия так и не улеглась — девушка нагнулась, положила что-то на землю и отошла. Вспышка яркого света озарила лица солдат, вокруг того места, где нагибалась Элеонора, образовался светящийся ярким светом круг.

— Я вижу точку посадки, — резко и неожиданно громко произнес голос Инции у всех в ухе. — Иду на снижение.

Возник и постепенно усиливался звук планетарных антигравитационных двигателей. Вдруг внизу что-то громыхнуло.

— Это значит, что Алекс взорвал генератор, — не оборачиваясь на звук, спокойно произнесла Джессика.

Сквозь стену пыли прорвался челнок. Он сделал круг над ближайшими строениями и приземлился на подсвеченное место. Джессика сделала сигнал рукой, что можно двигаться. Очень быстро все погрузились в челнок, никто не хотел задерживаться на этой планете. Джессика стояла не двигаясь.

— Ты идешь? — окликнула ее Элеонора. — Мы не можем здесь задерживаться.

Девушка молчала и не двигалась.

— Джес, ты чего? Нам лететь пора.

— Нет, — твердо ответила она. — Мне кажется, что кому-то надо задержаться. Я остаюсь ждать Алекса. Он все еще там.

— Почему?

— Потому что он всегда приходит за нами.

— Второй челнок уже вылетел с корабля, — сообщила Инция.

— Ты уверена? — спросила Элеонора.

— Да, — твердо ответила Джессика.

— Ладно, дело твое. Взлетаем!

Люк закрылся и челнок стал подыматься ввысь. Через несколько секунд его уже не было видно за стеной пыли. Джессика обернулась к входу на базу. "Что я делаю? Я даже не знаю, через какой выход он собирается выходить".

— Алекс, — тихо позвала Джессика.

Никто не ответил. Слышен был лишь ветер, гоняющий клубы пыли.

— Алекс, — громче и настойчивее повторила Джессика.

Она ожидала, что он сейчас вынырнет из тучи пыли прямо перед ней и… или вынырнет кто-нибудь другой. Эта мысль ее неожиданно взбесила.

— Алекс!!! — закричала она яростно.

— И чего ты орешь? — спросил голос в рации. Судя по тому, как он звучал, Алекс сейчас был уставшим и занимался чем-то, отнимавшим много сил.

— А чего ты не отвечаешь?!!

— Я думал, что сейчас отвечать не резонно. Ведь, насколько я понял, у вас там недавно моя копия появилась?

— Ее уже нет.

— Чего ты хотела?

— Ты где?

— На планете.

— Это понятно, где конкретно?

— На станции.

Джессика зарычала.

— Если тебе это поможет, то в военной лаборатории. А зачем тебе?

— Мне надо знать, где тебя искать.

Ответом было молчание. Джессика некоторое время вслушивалась, потом забеспокоилась.

— Алекс?

— Какого черта ты еще на планете? По моим расчетам челнок уже должен был забрать вас…

— Так он и забрал…

— Как это забрал?.. Ага, значит, ты сама осталась! Джес, мне и без тебя здесь нелегко. А теперь еще тебя спасать надо.

— Я и сама за себя постоять смогу!

— Да, неужели? Ты сейчас возле зеленого входа?

— Да, — ей очень не понравился тон Алекса, он обычно так начинает говорить о больших проблемах. Об очень больших проблемах. — А что?

— Тебе говорить, какая тварь только что вылезла через зеленый вход?

Джессику одолело нехорошее предчувствие.

— А как она выглядит?

— Черт! — закричал Алекс и связь прервалась.

— Алекс?

Но ответа не было. И тут она почувствовала это существо. И она поняла, что не хочет с ним встречаться. Джессика слегка скосила глаза и попыталась увидеть его ментальную составляющую. Каждое живое существо отдает в мир энергию, благодаря которой оно появилось на свет. И она чуть не лишилась дара речи: существо имело такую мощную черную ауру, что смогло бы солнце затмить на планете, если бы стало против него. Ну и, естественно, если бы эта энергия была бы видимой. "Но живые существа созданные природой в целях создания какой-то питательной цепочки и материала для эволюции не могут иметь такую ауру! Или нам пора переписывать учебники? И даже просто как биологическое оружие оно не могло быть таким. Ведь истинные помыслы создателей всегда отражаются на ауре создания. Для чего же на самом деле эти твари создавались?" Ей в голову тут же пришел ответ, но она его быстро отогнала. Нет, этого быть не может…

Тем временем к ней приближалось это существо. Медленно, как хищник на охоте. Плавно, будто все состояло из грации. Упорно, движимое непреодолимой силой, и с неясной, но вполне недоброй целью. Джессика попыталась расставить "мысленно-инстинктивную" ловушку, целью которой было подавить ментальную составляющую существа. У человека это чувство довольно давно почти полностью атрофировалось. Но можно было распугивать любых животных, если ты ментально намного сильнее его. А Джессика не была слабой в этом вопросе. Но существо даже не заметило присутствия ловушки. Девушка поняла, что через мгновение увидит его. И она сделала последнее, что пришло ей в голову. Покрутив головой, Джессика обнаружила, небольшой сгусток энергии. Она моментально соорудила канал связи и попыталась разбавить черную ауру другим цветом. Через некоторое время существо взревело от непонятно откуда берущейся и нарастающей жгучей боли. Через минуту оно рухнуло замертво. Об этом свидетельствовал гулкий звук. Джессика пошла прочь, она не хотела видеть то, что только что убила. Куда больше ее интересовал неожиданный источник энергии. Она пошла посмотреть, кто же это был. Но с удивлением обнаружила, что не видит никого. Она посмотрела магический след. Тоже никого. "Не могла же я его высушить настолько, что его физическая оболочка исчезла. И я вообще не чувствовала, чтобы оно страдало".

— Джес, мне нужна твоя помощь! — оторвал ее от размышлений крик в ухе.

— Ага, а ты говорил "какого черта ты еще на планете?" Ну вот, может у меня тоже чутье есть…

— Джес, давай язвить ты позже будешь, ладно?

— Ты где?

— Я выхожу через центральный выход.

— Поняла.

Она огляделась. "И как, интересно мне знать, я должна в этой нулевой видимости найти нужное направление?"

— Повернись на 87о влево и чапай прямо, пройдешь метров триста и бери направление на любой необычный звук, — тут же пришел ответ.

— Да откуда ты знаешь…

— Да какая разница? Я хоть раз ошибся?

Джессика повернулась приблизительно в ту сторону, куда он указал. "Ведь прекрасно знаешь, что не ошибаешься. А если и ошибаешься, то только в более серьезных вопросах. Но почему же ты не раскрываешь своих секретов? Хотя бы мне?"

— Поверь мне, лучше таких секретов не иметь. А от тебя тем более. Когда-нибудь ты сама все поймешь. А сейчас — давай побыстрее!

В его голосе уже очень четко чувствовалась сильная усталость. Джессика ускорила шаг. Пройдя намного меньше, чем Алекс сказал, она услышала звуки сражения. Решив, что это и есть необычные звуки, девушка двинулась туда. Когда она подошла настолько близко, что могла разглядеть Алекса, то была несколько шокирована. Одной рукой Алекс стрелял в пылевое облако перед собой. Причем с такой скоростью, что ему позавидовал бы любой пулеметчик со скорострельным пулеметом (это либо автоматическое многоствольное орудие, либо такое же, но бластерное, лучевое или лазерное). Другую же руку он направлял куда-то за спину и ввысь. "Он что-то удерживает при помощи телекинеза", — догадалась Джессика. Она подбежала к Алексу. Он обернулся к ней и улыбнулся.

— Наконец-то, — выдохнул он и опустил оружие.

Он опустил оружие. Джессика успела только вскинуть свою винтовку и тут на них ринулась саранча. Девушка яростно расстреливала одну за одной с максимально возможной скоростью, а они все прибывали и прибывали толпами.

— ДА ГДЕ ЖЕ ЭТОТ ЧЕЛНОК!!! — яростно закричала Джессика.

Ее раздражала эта планета. Она ненавидела тех, кто все это сотворил. И она уже отчаялась найти выход отсюда. Она впадала в истерику. И ко всему прочему Алекс не помогал ей. Любой мог бы понять ее чувства в тот момент.

— АЛЕКС, ПОМОГИ МНЕ!

— Не… не могу, — тяжело дыша, выдохнул он.

— ПОЧЕМУ?!! ЧТО ТЫ ТАМ ДЕРЖИШЬ?!!

— Син… синюю… пле… пле… плесень.

— ЧТО?!! ТЫ С УМА СОШЕЛ?!! НА КОЙ ОНА ТЕБЕ СДАЛАСЬ?!!

— Ото… отовсюду надо вытаскивать что-то по… полезное. Это единственная полезная вещь, изобретенная на… на… на этой базе.

— АЛЕКС, Я САМА НЕ СПРАВЛЯЮСЬ!!!

— Ты… ты не одна.

— Что? — от удивления Джессика даже притихла.

— Ты не одна. Стреляй, сейчас тебе помогут.

Девушка слишком давно его знала, чтобы сразу понять, что он не шутит. Она с еще большей яростью принялась расстреливать саранчу и через несколько секунд услышала спасительный голос в рации. Голос принадлежал Элае.

— Вижу вспышки света, атакую по схеме "контакт".

Над головой пронесся челнок. То место, куда стреляла Джессика, озарила яркая вспышка и в стороны пошла взрывная волна. Джессика упала на землю и прикрыла голову руками. Ужасный грохот сопровождал ударную волну и несущиеся вместе с ней клубы пыли. Через некоторое время все стихло. Джессика встала и огляделась. Взрывная волна ненадолго разогнала пыль, и теперь дальность видимости была намного больше. Картина их взору предстала мрачная. В руинах лежал центральный вход на базу. А вокруг… Джессика решила даже приблизительно не прикидывать количество мертвых тварей и перевела взгляд на челнок. Тот в свою очередь уже заходил на посадку, сделав круговой маневр. Потом девушка перевела взгляд на Алекса. Тот лежал на спине с закрытыми глазами, а на высоте нескольких метров над ним свернувшись в воронку летало облако из мягких полукруглых существ. Они были покрыты синей шерстью.

— А это еще что такое? — спросила Элая, увидев воронку из "синей плесени". — Мы что это с собой заберем?

— Я тоже очень хочу знать ответ на этот вопрос.

— Да… заберем.

— Алекс, нам своих проблем мало?

— Это нам проблем не прибавит.

— Но…

— Мы так и будем спорить или все же будем улетать. Я так понимаю, эта небольшая бомба их надолго не сдержит.

— Полетели, — смирилась Элая.

— Открывай люк.

Люк медленно открылся. Воронка дернулась, согнулась и направилась в сторону челнока. Потом вытянулась в трубочку и постепенно влетела в открытый люк. Когда вся плесень скрылась из виду, Алекс вздохнул. Он приподнялся, пошатнулся и, опершись на Джессику, пошел в сторону челнока. Входя в челнок Джессика, опасливо осматривалась — несмотря на то, что она была бессмертной, ее не прельщало путешествие, в котором ее, пусть и безрезультатно, но попытались бы съесть. "Плесень", кажется, была голодной, ибо ее было видно, но людей не трогала. Джессика помогла сесть Алексу, пристегнула его, потом села и пристегнулась сама. Когда люк закрылся, Алекс сказал:

— Хорошо, что все смертные отправились на первом челноке, иначе, после того взрыва, что устроила Элая, мы мало кого бы смогли вытащить.

— Если бы там остались смертные, я бы этого не делала, — ответила по рации Элая. Челнок дернулся и плавно полетел вверх.

— А где первый челнок?

— На полпути к базе.

— Нам надо прибыть раньше их. Элая свяжись с ними, скажи, чтобы не залетали на корабль, пока мы не прибудем. Это очень важно.

— И что же, они будут летать вокруг базы?

— Да.

— Алекс, — вмешалась Джессика, — а какой в этом смысл? И какая вообще разница, кто прибудет первый?

— Смею вам обеим напомнить, что согласно 256 пункта положения о контактах с неземными формами жизни, а также общегалактического кодекса безопасности, а также пункта 1 положения "о ипоморфных паразитах" и просто здравого смысла, все особи любой расы и цивилизации, а также просто животные, растения, насекомые и любая органическая жизнь, имевшие контакт, который подразумевает хоть малейший намек на физическое соприкосновение с поглощающими формами жизни, подлежат полному уничтожению. И так будет до тех пор, пока не будет найден надежный способ их вычислять и эффективный способ с ними бороться. А я пытаюсь сейчас сохранить любую человеческую жизнь, как тех, что летят на первом челноке, так и тех, что остались на станции. Так что давайте не пререкайтесь, а сделайте, как я сказал.

Джессика некоторое время смотрела на него молча, потом пожала плечами и сказала:

— Как хочешь.

Элая ничего не сказала, но по звуку, который послышался в рации, Алекс решил, что она тоже пожала плечами и отключилась. Некоторое время летели молча, Алекс закрыл глаза и, кажется, уснул. Джессика молча осматривала стены челнока, на которых висела "плесень". Равномерное дыхание Алекса немного успокаивало ее. Если он не считал опасной "синюю плесень" настолько, что позволил себе при ней расслабиться, то чего уж ей беспокоится. Но что-то было в этом всем такое, что немного пугало. Было тихо. "Плесень" преспокойно сидела на стенах и, кажется, урчала. В этой тишине как-то чересчур резко зазвучал голос Элаи:

— Мы подлетаем к кораблю. Второй челнок ожидает нас снаружи.

— Какого черта? — тут же вклинился голос Инции. — Вы там совсем мозгами тронулись? Почему нас не пускают на корабль?

— Распоряжение Алекса, — спокойно ответила Джессика.

— А что он сам ответить не может?

— Он спит.

— ЧЕГО?!! ДА ОН ТАМ… — ее гневную тираду прервал щелчок — Элая разорвала связь.

Джессика почувствовала, как челнок, летевший до этого прямо, притормозил, повернулся и полетел вверх. Почти тут же она почувствовала гравитационное поле корабля, поэтому теперь было сложно судить, летит челнок вверх или, перевернувшись, летит вниз. Слава богу, что на корабле была сейчас включено притяжение уменьшенной силы, иначе голова после такой резкой переменны гравитационного поля могла бы болеть долго, а тело еще дольше. Уменьшенная сила притяжения — это была стандартная процедура на этом корабле во время подхода спасательных челноков и другой космической летающей техники. Идея, изначально принадлежавшая Алексу и, как всегда, никем изначально не одобренная, теперь была жизненной необходимостью, учитывая частоту скоростных высадок и подбора кораблей, терпящих бедствие, и прочих причин, которые в космосе не терпели отлагательств. Хотя если проще — капитану просто было небезразлично самочувствие его экипажа, улучшению которого никак не способствовали резкие перепады гравитационных полей.

— Алекс, — Джессика тронула его за плечо. Он моментально проснулся.

— Что-то меня совсем сморило. Мы уже прилетели?

— Заходим в док.

— Джес, сделай одолжение, чтобы сейчас не произошло на корабле после прибытия второго челнока, поддержи меня. Сделаешь?

— Да, — неуверенно ответила девушка.

— Так "да" или ДА? — резко переспросил Алекс.

— ТАК ТОЧНО!

— Блин, иди ты. Я же серьезно!

— Я тоже.

— Я надеюсь.

Резкий толчок, свидетельствовавший о том, что их поймали зажимы отсека перехода, звук закрытия внешнего люка, потом шипение, которое являлось закачкой воздуха в отсек, звук открытия внутреннего люка, вновь толчок, который свидетельствовал, что челнок перемещают механическими зажимами вовнутрь корабля, последний толчок и люк челнока открылся. Алекс резко отстегнулся и выскочил наружу. Джессика последовала его примеру.

Снаружи их уже ожидали оба взвода, построенные и вытянутые по стойке смирно. Алекс быстрым шагом подошел к ним и сказал:

— Итак, я могу вам сообщить две новости: хорошую и плохую. Хорошая новость в том, что мы провели операцию по спасению людей на военной базе TX-15462 более или менее успешно. Нет, скажем так: успешнее, чем я ожидал. Плохая новость в том, что сейчас прибудет второй челнок с остальными и не все из них люди. Возможно, что есть среди них ипоморфы. Поэтому мне нужно, чтобы вы никого никуда не выпускали и вообще никого не выпускали из виду. В случае каких-то подозрительных действий кем-то из них — открывать огонь по усмотрению, предупреждать вслух и вообще любым способом обращать на это внимание. Понятно?

— Так точно, — вяло произнесло несколько человек. Видимо перспектива новой встречи с ипоморфами их не прельщала.

— Не слышу.

— ТАК ТОЧНО!

— Так лучше. И еще одно: Билл и Каролина себя неважно чувствуют, мы их проверим первыми, и несколько человек отнесут их в лазарет. Понятно?

— ТАК ТОЧНО!

— Хорошо.

Зажимы отодвинули челнок в сторону, поставили и вновь погрузились в отсек перехода. Люк закрылся, послышалось шипение, потом другие разные звуки, вновь шипение, люк открылся и зажимы втащили вовнутрь второй челнок. Когда люк челнока открылся из него пулей вылетела Элеонора и понеслась к Алексу, на ходу проклиная его на чем свет стоит:

— Алекс, КАКОГО ХРЕНА ТЫ НАС НЕ ПУСКАЛ НА КОРАБЛЬ?!! ТЫ СОВСЕМ ГОЛОВОЙ ТРОНУЛСЯ НА ЭТОЙ ЧЕРТОВОЙ ПЛАНЕТЕ?!!

Несколько солдат моментально разошлись полукругом, на ходу направляя на нее винтовки. Элеонора остановилась и посмотрела на них.

— Алекс, ты чего? — в ее голосе слышались нотки непонимания вперемешку с недоверием.

— Отойдите назад, — немного робко произнес один из солдат.

— Не поняла?

— Плохо слышишь, ОТОЙДИ НАЗАД! — взревел Роберт, один из командиров отделений.

— За…

— Рип, так надо, — спокойно сказал Алекс.

— Зачем?

Алекс лишь наградил ее презрительным взглядом. Элеонора стушевалась и отошла назад. Лишь немногие из близких к капитану "Килалена" людей могли понять, что за презрительным взглядом скрыт другой, просящий подчиниться не вдаваясь в объяснения.

— Теперь выходят все остальные и строятся около челнока, — громко скомандовал Алекс. — Оружие ставим на предохранитель и выкидываем далеко вперед.

Из челнока по одному стали выходить люди. Они оглядывались на мрачные лица солдат не суливших ничего хорошего. Алекс тем временем, не сводя глаз с эвакуированных людей, прошествовал ко второму челноку и встал возле люка. Последними вынесли Билла и Каролину. Впереди, между строем солдат и толпой людей уже лежало 8 винтовок из тех, что получила бригада спасения на корабле и разношерстное оружие из арсенала "обитателей" военной базы TX-15462. Когда из челнока вышла Инция, выбросила вперед свое оружие и сделала сигнал, что внутри никого не осталось, Алекс обратился к спасенным:

— Итак, дамы и господа, ввиду того, что у нас не было ни возможности, ни времени проверить вас еще на базе, сейчас будет проводить все это в несколько ускоренном темпе. Процедура такая — входим в этот челнок по одному, выходим и идем вон туда, — он указал рукой в противоположный от солдат и толпы спасенных конец доков. — Идем на расстоянии друг от друга не меньше трех метров. Все, кто уйдет в ту сторону доков, считаются прошедшими проверку и они могут расслабиться. Для тех, кто не понял, нужно сделать так, — с этими словами он демонстративно зашел по трапу в челнок и вышел обратно. — И не важно, что будет при этом происходить, большего я от вас не требую.

— А зачем это все? — спросил начальник службы безопасности.

— Дай вам бог, чтобы вы так и не получили ответ на этот вопрос. Это всех касается. Так, первыми, ввиду своего ужасного состояния, вносят Билла и Каролину. Их несут Элеонора, Кармен, Жанна, Антон, Барбара и ты, Инция. Все, поехали! — и он вскинул оружие, готовый в любой момент отразить что угодно и атаковать кого угодно.

В толпе пошло движение: перечисленные отделились от остальных, неся на руках Билла и Каролину. На подъеме Элеонора посмотрела в глаза Алексу и поняла — он и не сомневался в ней, это просто было показательно для остальных, что проверяют всех без исключения. К тому же он сразу же ставил вне подозрения всех своих людей. Потом она подняла глаза и посмотрела вовнутрь челнока. Видимо, Алекс ожидал ее реакции, ибо шарахнувшись назад она наткнулась на дуло его винтовки, вновь посмотрела в его глаза, прочла в них уверенность в совершаемой процедуре и пошла дальше. Вошедшие не могли поверить своим глазам. Они находились среди "плесени" и она их не трогала. Но времени подумать им не дали.

— Все, выходите, — сказал Алекс и как-то тихо и облегченно вздохнул. — Инция и Элеонора подбирают оружие и относят его на безопасное расстояние, после присоединяетесь к нам. Остальным отнести больных в лазарет и там и оставаться.

Все вышли. Больных понесли прочь, девушки отправились подбирать оружие. Алекс сделал сигнал троим помочь им. Когда оружие перенесли, а Инция с Элеонорой присоединились к Алексу, началась проверка оставшихся. Один за другим люди входили и выходили из челнока. Некоторые пытались выскочить пораньше потому, как узнавали то, что находилось внутри, но дуло винтовок Алекса и его спутниц их останавливало, а другие, кажется, восприняли это за шутку, так как не поняли, что находилось в трюме челнока. Подозреваемых становилось все меньше, но еще никого "плесень" не восприняла враждебно. Пятеро во главе с начальником службы безопасности стояли немного поодаль от остальных. Но вот очередь дошла и до них.

— Может, прекратим этот цирк? — спросил один из оставшихся. — Все равно и так ясно, что все нормальные. И чем вы их там проверяете?

— Какая разница? — подозрительно разглядывая оставшихся спросил Алекс. — Метод вас не касается. Вы же нормальные, вот пройдите проверку и все закончится. Я дважды повторять не буду.

Пятерка переглянулась. От них отошел начальник службы безопасности. Он двинулся в сторону челнока. Шел он нарочито медленно, собирая на себя взгляды присутствующих. Постепенно он приблизился к челноку. Алекс сделал приглашающий жест.

— А даже если вычислите, то что? — проходя мимо, шепнул начальник службы безопасности. — Мы же в космосе.

Элеонора удивленно посмотрела на Алекса. Лицо ее выражало вопрос "и что?". Алекс опустил оружие, ему стало нехорошо от сказанного "этим" существом. То что "это" не было человеком, Алекс уже не сомневался. Тем временем начальник службы безопасности уже поднимался в челнок. "Плесень" внутри яростно зашипела.

— Черт! Смотрите!!! — закричал Роберт и сразу же отправил струю пламени в сторону четверки столпившихся.

Провожая взглядом начальника службы безопасности почти все выпустили из виду оставшихся. Алекс успел окинуть их взглядом, чтобы понять, что произошло. Четверо не проверенных людей держались за руки. Только это были уже не руки, а одна сплошная субстанция непонятно чего. Остального он не успел разглядеть, огненная струя накрыла их. Но он понял, что они собирались собраться в гнездо.

— Ну узнал ты и что теперь? — спросил, не оборачиваясь, начальник службы безопасности. — Сожжете нас? А горючего у вас хватит? А воздуха? — и он расхохотался. От этого смеха Элеоноре и Инции стало нехорошо.

— Ты прав, — спокойно сказал Алекс, опуская оружие, — горючего не хватит.

— Алекс, ты чего? — закричала Джессика. — У тебя совсем иссяк запас энергии. Мы в космосе, брать ее негде. Ты… — она не договорила. У нее, как и у всех присутствующих, подкосились ноги.

— Есть где, — со злой иронией в голосе произнес Алекс. — У вас… Простите меня за то, что сейчас будет. Видит бог, я этого не хотел…

Невидимая сила дернула начальника службы безопасности и понесла к четверым. Алекс медленно двинулся в сторону пламени, на ходу усилием мысли разжигая его. Кармен падая успела заметить, что с ноги Алекса слезло что-то зеленое и очень быстро стало покрывать палубу, распространяясь во все стороны сразу. Последнее что она ощутила, это ужасную слабость, очень высокую температуру поблизости и странное ощущение на коже, будто на нее залазило множество мелких насекомых. А потом она провалилась во тьму.

В бессознательном состоянии ей опять привиделся туман. Но теперь он не имел границ. Он был везде и простирался на безграничные дали. Кармен почувствовала себя пылинкой в бесконечности. Туман медленно окутывал ее, согревал, напевал что-то. Неразличимый голос был приятен и добр. Девушку охватила тоска, и ей невыносимо захотелось, чтобы туман не уходил, чтобы не уходила его забота и тепло. И тут она увидела его. Томаса. Его силуэт слегка проступил в тумане, черты лица были практически неразличимы. Но то, что это был он, она знала наверняка. Том расплылся в таинственной и очаровывающей улыбке и поманил ее пальцем. Она поплыла к нему. Чем ближе она к нему приближалась, тем шире становилась его улыбка, и тем сильнее согревал туман вокруг. Подплыв ближе к Томасу, Кармен почувствовала, как в сердце закралась тревога и по мере приближения она росла. Оторвав взгляд от его глубоких глаз, в которых ей хотелось утонуть, девушка посмотрела ему за спину. А там пульсирующая темнота постепенно расползалась, вытесняя туман. Но туман не сопротивлялся, а как раз наоборот. Будто тьма и туман были в сговоре. Удержавшись от соблазна вновь впиться взором в глубокие глаза Томаса, Кармен опустила взгляд на его ноги. Ног не было, вместо них был здоровенный черный хвост, напоминавший хвост угря. Томас не стал дожидаться, когда она к нему приблизиться, он выплыл из темноты и, плавно покачиваясь из стороны в сторону, полетел в направлении девушки. У Кармен все похолодело внутри. Она закричала от ужаса и очнулась.

С момента, как мир погас, обстановка вокруг изменилась. Кармен уже находилась не на холодной палубе дока, она лежала в лазарете на кровати, укрытая теплым одеялом. Рядом стояли Алекс, Джессика и Инция и с тревогой смотрели на нее. Как только взгляд Кармен сфокусировался на капитане корабля, тот спросил:

— Ну, ты как?

— Да так, — вяло ответила Кармен. — Не очень что-то. Кошмары снятся…

— Говорила я тебе, что ты переборщил, — укорила Алекса Джессика.

— Да, ладно, — возмутился Алекс. — Обошлось ведь все. К тому же, очень уж не убиваемыми оказались эти твари.

— Твое "да, ладно" могло вылиться в нечто более серьезное, если бы ты не остановился. Ты не имел права использовать нашу энергию для своих целей.

— Значит ты предлагаешь в следующий раз оставить людей на съедение…

— Ничего я не предлагаю, но можно было и спросить разрешения.

— Я руководствовался тем, что из двух зол выберут меньшее и сам сделал за всех выбор.

— Остальные как? — вмешалась в разговор Кармен.

— Относительно нормально, — ответила Инция. — По сравнению с тобой, они легко отделались.

— Давно собиралась вам сказать: ну и работенка у вас! Честно признаюсь — мне бы не хотелось еще хотя бы раз в жизни побывать еще в подобной ситуации.

— Не бойся, скоро мы вас домой отправим, — Алекс подмигнул ей. — И ты все это забудешь. А если и будешь вспоминать то только хвастаясь перед внуками своими похождениями. А сейчас…

Он недоговорил. Его перебил сигнал общей тревоги, разнесшийся по всему кораблю. Лицо Алекса стало медленно вытягиваться.

— Да когда же это закончится! — с неприкрытым бешенством в голосе сказала Джессика.

— И кто на этот раз?

ЭПИЛОГ

Алекс стоял и смотрел на удаляющийся в бескрайние глубины космоса гроб. Его уже почти не было видно в свете звезды. Сзади стоял строй солдат-студентов и спасенных с военной базы людей. Стояли молча и провожали останки Айзека в последний путь. Он был единственным, от кого хоть что-то осталось для похорон. Но это не мешало присутствующим мысленно прощаться с погибшими сослуживцами. Какими бы они не были — хорошими или плохими — все они отдали свои жизни за правое дело.

Это был зал для торжеств и похорон на борту ТВК "Килален". Большое пустое помещение с большим, во всю стену, иллюминатором. Алекс уже и не помнил, когда здесь в последний раз собирались люди. По крайней мере, по поводу торжеств. Каждый присутствующий думал о своем. И никто не догадывался, о чем думал в этот момент, стоявший к ним спиной капитан тяжелого крейсера. А он мысленно благодарил высшие силы за то, что никто из похищенных с Земли людей не погиб и сильно не пострадал. Еще он думал о том, что судьба была достаточно милостива с ним, но долго ее терпение испытывать не стоит и пора возвращать студентов на Землю.

Капитана патрульной базы здесь не было. Анг была завалена работой и извинилась за то, что не могла присутствовать здесь сейчас.

— Вольно, — негромко скомандовал Алекс.

Люди стали расходиться. Через пару минут в комнате осталось лишь двое. Джессика подошла к Алексу сзади и обняла.

— Чего ты такой бука?

— Джес, не надо. Я решил — мы возвращаем их домой, несмотря на то, что они хотят дослужить срочную службу.

— Ну, решил и решил. Чего ты так убиваешься?

— Сколько раз они могли погибнуть и сколько раз их проносило над этим? Даже во время отражения атаки неизвестных истребителей…

— Так ты все-таки не выяснил кому они могут принадлежать?

— Нет, Джес. И даже подозрений никаких нет. У других рас пробил по базе — они тоже никогда ничего подобного не видели.

— Это плохо.

— Я знаю.

— Слушай, а может Белтрана нам поможет в этом? Возможно, в ее сомнительном окружении что-то известно об этих таинственных истребителях?

— Так ты ж ее видеть не хотела.

— Видеть я ее и сейчас не хочу. Но это вовсе не значит, что я откажусь принять от нее помощь.

— Может и с Сигмулой повидаться получится.

— Кстати, как она там. Взрослеет?

— Ну а как еще? Она же с Белтраной. А у этой особы либо взрослеют, либо погибают.

— Да уж. А ты никогда не думал, что слишком жестоко поступил с Сигмулой?

— Думал. Я же ее туда на время отдал. А теперь она сама уходить не хочет. Вот она — вольная жизнь наемников…

— Вся в отца.

— Да ладно тебе. У нее характер покруче, чем у отца. Она такое в жизни повидала! Да и не жаловал я никогда особо таких людей…

— Ой-ой-ой! Только вот не надо нам тут рассказывать, сколько она там повидала! Мы с тобой все равно по более видели.

— Ну…

— Он еще и спорит со мной!

— Джес, ты чего взъелась-то?

— Ничего. Ты прекрасно знаешь, что если нам приходиться обращаться за помощью к Белтране с ее головорезами, то обычно это заканчивается очень плохо.

— Но не по их же вине!

— Да, конечно, они тут не причем. Но сам по себе факт того, что мы к ним собираемся обращаться, меня не сильно радует.

— Как и меня.

— Ладненько, утомил ты меня своими разговорами, пойду я.

Джессика отпустила Алекса, крутанулась на 180О и направилась к выходу, но дойдя до двери обернулась и сказала:

— Кстати, там с тобой Анг поговорить хочет, насчет каких-то организационных вопросов.

Алекс тихонько зарычал. Он ненавидел организационные вопросы. Парень напоследок отдал честь уже совершенно не видимому в свете звезды гробу, развернулся и вышел вслед за Джессикой.

Тишина и покой воцарились в помещении. Компьютер приглушил свет, погрузив зал для торжеств и похорон в полутьму. Ничто не нарушало покоя здесь. Также тихо было и по ту сторону иллюминатора. Цепочка мелких камушков в космическом пространстве, видимая на фоне далекой туманности — вот все, что осталось от планеты TX-15462, на которой еще недавно располагалась фабрика кошмаров и голубой мир искусственного подпространства. Когда Алекс принял решение об уничтожении планеты, никто не протестовал. Мало ли еще какая там тварь могла завестись? И не хватало, чтобы она потом попала к психам-ученным на исследование. Одна только лаборатория, бравшая в свое время сомнительные заказы и занимаясь незаконными вещами столько проблем на свет произвела…

Алекс, Джессика и Инция не догадались посмотреть на остатки планеты своим особым зрением. Иначе кто-нибудь из них увидел бы темное пятно на фоне черной глади космоса. Эпицентр пульсировал, выплевывая все новую и новую чернь, разрастающуюся с умопомрачительной скоростью. Почти никто во вселенной еще не знал, что уже через несколько лет эта оплошность выльется в большие проблемы для всех цивилизованных рас космоса.

ТВК "Килален" слегка повернулся, подставляя солнечные батареи под свет звезды. Его серый стальной корпус ярко переливался под лучами местного солнца, придавая его грозности нотку холодного шарма, подчеркивая монументальную величину и разрушительную силу. Этот корабль был создан для войны. Такой войны, которой не способен был пережить не один другой крейсер. Но не один человек в здравом уме не желал бы дожить до того времени, когда этому кораблю пришлось бы использовать всю свою мощь. Да и все надеялись на мир, все хотели покоя…

13.08.2009 г.

* СОВАОПТ — Служба определения, выявления, адаптации, обеспечения и применения телепатов.

** РВО — репродуктор внутреннего оповещения.

История вторая. НА СТРАЖЕ ПОКОЯ

Кто такой патрульный? Это тот солдат, который получает первую пулю. Его всегда первым пускают в расход и никогда не считаются с тем, что он тоже живой человек и, как все, хочет отслужить и вернуться домой. Даже в условиях мирного времени, те, кто чаще всего ходят в патруль, реже других доживают до демобилизации.

— Джессика

ПРОЛОГ

Алекс шел по коридору и откровенно ни о чем не хотел думать. Его вызывала к себе капитан патрульной военной базы N4658789 сектора TX Анг Муал. Но зачем он ей был нужен, Алекс не знал, и загадывать наперед не желал. За последнее время ему столько раз приходилось думать и принимать серьезные решения, касающиеся не только его одного, что он решил на некоторое время прерваться. Так сказать, чтобы голова остыла.

Капитан ТВК "Килален" шел прямо с похорон Айзека, одного из немногих погибших глупой смертью во время проведения спасательной операции на ныне уже не существующей планете TX-15462. Ему было жаль пацана за то, что он попал не в то место не в то время. Однако Алексу льстила мысль, что ни один из его подчиненных, которых они, в прямом смысле слова, похитили с Земли, не погиб. Ни на LV-1220, ни на этой базе, ни в военной лаборатории. Но особенно ему льстило (хотя и немного настораживало) другое — часть его подопечных всего пару раз посидев в истребителях, быстро научились ими управлять. И не просто управлять, а показывать высший пилотаж в полете. Что они успешно и продемонстрировали при нападении непонятных кораблей на базу, сразу после их возвращения с планеты. Да по факту были раненые, но смертельных случаев не было. Но все же это не могло длиться вечно. Алекс нахмурился, ему все-таки не удалось избежать плохих мыслей. А значит, их причину надо было убирать. То есть возвращать студентов домой, до тех пор, пока их постоянное количество находящихся среди живых не перешло в переменное.

У Алекса появилось странное чувство, что в ближайшее время у них никак не выйдет добраться до Земли. Своим чувствам привык верить не столько он, сколько его окружение. Джессика, например. Алекса это почему-то разозлило, он пошел быстрее. "Надо успеть забрать их отсюда, несмотря ни на что", — эта мысль как молоток била его по голове.

Алекса настолько охватила злость, что он даже не сразу заметил сигнал вызова, пропищавший на запястье. Только после того, как капитана настойчиво в третий раз вызвали, он остановился и посмотрел на свою руку. Щелкнув переключателем усилием мысли, он увидел перед собой серьезное лицо Инции.

— Надо поговорить, — не дожидаясь вопросов, твердо заявила девушка.

— Прямо сейчас?

— Да. И желательно без свидетелей.

Алекс осмотрелся, ближайшая к нему дверь была закрыта. Возле нее не было никакого пульта управления. Алекс подошел и пнул ее ногой. Она не поддалась. Он посмотрел на то место, где обычно бывает ручка, заметил небольшое отверстие, приложил к нему руку, сделал непонятное движение и дверь, чем-то щелкнув изнутри, открылась. Алекс аккуратно заглянул вовнутрь. Это был небольшой склад, заваленный коробками. Света внутри не было. Он вошел, аккуратно прикрыл за собой дверь и осмотрелся. У Алекса появилось ощущение, что сюда никто не заходил уже не один месяц. "Хотя, что это я? Джессика лично его проверяла, когда мы ипоморфов зачищали". Только она ему сказала, что там порядок. Только вот порядка он здесь как раз и не видел. Еще почему-то ему показалось, что коробки были пустыми. Но как бы там ни было, а место для уединенной беседы было самое подходящее. Он уселся на пол и включил на запястье голопроектор.

— Давай выкладывай.

— У нас тут небольшая проблема нарисовалась.

— Знаешь, ты меня удивила.

— Я серьезно!

— Ну давай, выкладывай!

— У нас назревает договор о военной взаимопомощи с клоками.

— Назревает?

— Ну, если точнее, то он уже созрел, остались только… формальности.

— Ну и в чем проблема? Некому заняться его подписанием?

— Как тебе сказать… это вопрос, который клоки согласны обсуждать только с самыми высокопоставленными представителями власти. Ты — самый-самый высокопоставленный.

— Так я даже не в курсе дела. Детали и прочее…

— За это можешь не беспокоиться, уже все утряслось. Остался только один нюанс. Само подписание и… скрепление.

Алекс понял, на что она намекала.

— Нет!

— Ну пожалуйста!

— Нет, я сказал!

— Слушай, и дураку понятно, что этот договор больше нам нужен, чем им. У человечества уже давно нездоровая слава по галактике гуляет, а теперь у нас появилась возможность укрепиться, как обществу, которому симпатизирует одна из древнейших цивилизаций. Ты вспомни историю: клоки ведь были чуть ли не больше всех против нашего столь скорого вывода в космос…

— Не надо меня учить истории, я ее сам пережил…

— Как и я. Но ты учти кое-что — прошло время и их недоверие сменилось на милость. Они в последнее время поддерживают нас практически в любом нашем начинании. А если и не поддерживают, то обязательно дают дельные советы. Согласись — чтобы получить совет от древних, нужно столько приложить усилий… И я думаю, что таких союзников, как клоки, мечтают иметь многие цивилизованные расы галактики. Мы им утрем нос.

— В этом ведь и проблема, Гайна. А если кому-то из людей захочется воспользоваться этой ситуацией себе во благо? Ты не забывай, в политике и подлости человечество еще не перещеголяла ни одна другая раса…

— Давно ты меня по фамилии не называл…

— Не увиливай!

— Да ты пойми — всегда найдутся те, которые захотят извлечь из этого выгоду. Но то, что в подписании будешь принимать участие ты, отразится на том, что ты же в первую очередь будешь заинтересован в его соблюдении, а значит — сделаешь все для того, чтобы не появилось серьезных причин для его расторжения.

— То есть мало того, что вы меня записали для подписания, так я теперь еще должен и присматривать за его исполнением?

— Работа у тебя такая.

— ЧТО?!!

— Да ладно тебе, не горячись. Между прочим, со слов Вивер, именно клоки привели этот аргумент, как основной.

— А Вивер сама не хочет отправиться на подписание?

— Во-первых, она на данный момент не занимает столь важный пост, а во-вторых, клоки сами настаивали на том, чтобы человечество представлял ты. Кстати, Вивер просила тебе мягко намекнуть, что никто тебе не даст увильнуть от подписания этого договора. А взамен все согласны и дальше сквозь пальцы смотреть на твое отсутствие на посту. Точно так же они согласны смотреть на все твои выходки, которые не будут расцениваться слишком аморальными или негуманными…

— Неужто я себе такое позволяю?

— С другой стороны, клоки тоже просили намекнуть, что кандидатура, отличная от твоей, ими вообще не рассматривается в этом вопросе. Партнера со своей стороны они тебе уже подобрали.

— Интересно, кого же это?

— Угадай, — загадочно улыбнулась Инция.

— Не может быть!

— Вообще-то ее зовут Анийя. Но ты угадал. Они сказали, что с ней тебе проще будет… хм… найти общий язык…

— И не только язык…

— К тому же она сейчас работает кем-то вроде главного советника. Так что и по положению тебе под стать. Я думаю, у тебя будет несколько интересных неделек. Да и в курсах она о многом.

— Боже, какой кошмар! Неужели я опять на это соглашаюсь?

— Солнышко, ну тебя все очень просят…

С минуту Алекс молчал. То ли паузу выдерживал, то ли обдумывал ситуацию. Затем он сказал:

— Ну, ладно. Ты права, она действительно наиболее подходящий вариант для… этого. Лишних вопросов точно задавать не будет. Кстати, как там сия барышня поживает?

— За последние несколько лет она только похорошела. Гарантирую — у тебя челюсть отвалится!

— Для этого ей придется сильно постараться. Хорошо. Готовьтесь к отбытию. Если помнишь их обычаи, мне понадобится представительная свита… и мой корабль.

— Да, насчет отбытия… Я, кажется, знаю, зачем тебя Анг к себе вызывает.

— Вызывает? Круто сказано, особенно по отношению ко мне. Но я, кажется, тоже знаю.

— Решать, конечно, тебе. Однако аргументы, здравый смысл и логика сейчас не на нашей стороне. Она будет трижды права, настаивая на своем.

— Я знаю. Ладненько, давай. Отбой.

— Только не пори горячку там сильно. У нее тоже нет выхода. Все, отбой.

Экран потух и исчез. Алекс вышел со склада, закрыв обратно на замок дверь тем же таинственным образом, что и открыл его. Он направился в каюту капитана, хотя ему очень не хотелось туда идти. И уж тем более выслушивать от нее то, что она собиралась ему сказать. Даже человек, не проникшийся тонкостями службы, мог понять, что патрульная военная база без минимально необходимого личного состава — это консервная банка в космосе. А большую часть этого самого личного состава поглотили ипоморфы, впоследствии сожженные группой зачистки. Учебные загоны на Земле и колониях не смогут так быстро подготовить необходимое количество людей. А значит Анг попросит оставить ненадолго тех, кого Алекс хотел побыстрее вернуть домой. "Аргументы, здравый смысл и логика сейчас не на нашей стороне", — так сказала Инция. И, черт ее возьми, она была права. Тем не менее, Алекс собирался стоять на своем до конца.

* * *

— Войдите! — послышалось из-за двери в ответ на тихий стук.

Алекс вошел. С момента своего последнего посещения каюты капитана патрульной военной базы он заметил некоторые изменения в расположении вещей. Алекс решил, что после недавно пережитого, каждому со стрессом помогали справиться какие-то свои маленькие прихоти. Видимо, капитан базы нашла спасение в изменении интерьера. А также, судя по горе искло-дисков, на которых, судя по всему, хранились личные дела бывшего личного состава, еще и в упорядочивании документации, что заодно помогало наведению порядка в военной бюрократии. Однако за притаившимся в углу баром Алекс заметил большую коробку с бутылками. По виду явно винными.

Анг, уткнувшись в монитор, указала вошедшему на диван. Алекс сдвинул диски в сторону и сел. Капитан еще пару минут что-то лицезрела на голоэкране, после выключила его и повернулась к парню. Немного угрюмое выражение лица не сулило ничего хорошего.

— У меня к вам серьезный разговор.

— Я уже догадался.

— Я слышала, вы улетать собираетесь?

"Интересно, — подумал Алекс, — а кто это уже успел проболтаться?"

— Да, нам срочно надо попасть на одно мероприятие, связанное с внешней политикой человечества относительно клоков.

— Клоки? Однако вы высоко витаете, коли так легко говорите о древней цивилизованной расе. Но я попрошу вас спуститься несколько ниже, к проблемам более меньших масштабов. Понимаете, вы хоть и сын нашего глубоко скрывающегося Президента, но еще вы и немного военный, так что как никто должны понимать значимость укомплектованности людей на военный заставах, патрульных базах и подобных объектах. Вот посмотрите, — Анг сделала широкий жест, показывая на валяющиеся на диване и под ногами искло-диски. — А, между прочим, за каждой маленькой коробочкой кроется информация о специалисте, которого больше нет. И мне сейчас некем занять пустующие должности. Я попыталась выжать максимум выгоды из спасенных с планеты людей, но их все равно мало. Нам даже некого в патруль отправить.

— Насколько я помню, тут недалеко должно находиться еще три патрульных базы. Можно синхронизовать с ними свои планы и временно передать под их защиту ваши маршруты патрулирования.

— Я смотрю, новости о внешней политике доходят до ответственных лиц на Земле намного быстрее, чем о внутренних происшествиях в секторах подчинения Альянса. Вы знаете, что все три ближайшие патрульные базы уничтожены?

— Как? — Алекс был откровенно удивлен. — Когда?

— Три недели назад, в течение двух дней было произведено несколько массированных атак теми неизвестными кораблями, что недавно атаковали и нас. Кстати, мы передавали рапорт об этом на Землю. Но судя по всему, он где-то потерялся по дороге. Так что мы одни чуть ли не на полсектора. И я давненько ничего не слышала от дальних баз, возможно, их тоже уже нет.

— Да но…

— И еще, — Анг протянула Алексу бортовой журнал. — Почитайте.

Несмотря на то, что век космических и информационных технологий начался уже давно и все записи в основном хранились на компьютерах, командиры космических кораблей и станций по-прежнему вели бортовой журнал помимо электронного варианта еще и в письменном виде. Никто толком не понимал таковой необходимости, но все по-прежнему были верны этой давней традиции. Алекс взял рукописный журнал из ее рук и открыл его.

Анг на некоторое время вернулась к своему монитору, потом вновь выключила его и посмотрела на собеседника. Брови Алекса постепенно поднимались от удивления. Наконец, он закрыл журнал, перевел дух и спросил:

— И это только за неделю?

— За неделю почти каждую неделю круглый год несколько лет подряд.

— А почему на Земле об этом не знают?

— А это вы мне скажите! Краткую сводку о событиях мы регулярно высылаем высшему командованию, но от них получаем только провизию, новобранцев и награды. Последние часто посмертно. Между прочим, из всего бывшего личного состава не было ни одного человека, не имеющего минимум три медали. И все они были заслужены. Но иногда создается впечатление, что там, на Земле, всем плевать на то, что могут существовать настолько горячие точки, как наша. Единственное серьезное решение, которое они приняли за последние несколько лет, так это то, что нам тогда еще троим базам, охранявших этот участок космоса на помощь прислали еще одну. Да, нам действительно стало полегче, но, как оказалось, это было не надолго. Вы поймите, я же не прошу их насовсем оставлять. Только до тех пор, пока нам не пришлют новобранцев и они немного не освоятся. Я бы хотела просить вообще вас всех остаться, вместе с "Килаленом", но боюсь это невозможно.

— Да, это действительно невозможно по ряду причин. Но поверьте мне, если бы меня сейчас не связывали кое-какие обязательства, я бы вместе со своим кораблем… подождал, пока вам не привезут пополнение.

— Оставьте тогда своих людей. Я заметила, что они у вас универсалы: и пехотинцы, и летчики…

— Не все…

— Но тем не менее. Редко можно встретить солдат такой квалификации.

— Поверьте, они такими стали вовсе не по своей прихоти, а скорее по воле случая.

— Ну так может это можно расценивать как знамение…

— Вы суеверны?

— Нет. Но пережив то, что произошло здесь на базе, я многое в своей жизни переоценила.

— Хорошо, — Алекс встал и направился к выходу. — Пусть будет так. Они остаются в вашем распоряжении и под вашу ответственность на столько, на сколько потребуется, но не минутой больше, — уже стоя в дверях он обернулся. — Да, кстати, поздравляю.

— С чем?

— Патрульная военная база N4658789 является первым в истории 13 эпохи галактического союза и, возможно, единственным за всю историю существования галактики космическим кораблем, который пережил заражение ипоморфными паразитами, был очищен от них и не подвергся предписанному в таких случаях уничтожению. Даже если эта база не просуществует долго, она точно уже попала в историю. А вы — как ее капитан.

Оставив капитана переваривать услышанное и, возможно, переживать легкую гордость, Алекс закрыл за собой дверь и быстрым шагом направился в сторону грузового дока, на ходу вставляя устройство связи в ухо. Услышав щелчок, означавший соединение, он резко сказал:

— Джес, ты остаешься! — и, не дожидаясь недоуменных вопросов и гневных тирад с другого конца, отключился.

ГЛАВА 1

Я лежал в своей койке и смотрел в потолок. Мне нужно было спать, но спать не хотелось. Почему всегда, когда отдыхать нужно, этого совершенно не хочется делать? Я снова попытался закрыть глаза и заснуть. И вновь у меня ничего не вышло. Я перевернулся на другой бок и посмотрел на часы. Через три часа заступать в патруль.

Я сел. Нужно было что-то придумать, иначе заступать придется не выспавшимся. Чисто теоретически можно вздремнуть и на вахте. Но Джессика этого мне не даст, а она заступает сегодня старшим наряда. Черт, она хоть и самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, но из-за ее стервозности иногда хотелось ее придушить. Только как это сделать, если она бессмертная?

Я встал и подошел к клайзеру. Его манипуляторы точечного моделирования находились в опущенном состоянии и своим видом наиболее точно выражали мое теперешнее настроение. Если войду в клайзер, то он оживится и начнет выполнять стандартную процедуру "издевательства" над моим телом, окончательно взбадривая его. Это мне не подходило.

Я прошел в другой конец моей маленькой каюты и сел за стол. Все-таки на "Килалене" мне больше нравилось. Там и каюта у меня была поуютней, и позволялось побольше. Впервые с тех пор, как мы покинули Землю, я начал скучать по дому. И по "Килалену".

Джессика так и не объяснила внятно, зачем их здесь оставили, но в одном я был точно уверен — ей это самой было не по душе. Я никак не мог толком понять, какие отношения связывали ее с Алексом. С одной стороны, в его отсутствие она, когда забывала, что не одна, бранила его, на чем свет стоит. С другой — и это все видели — души в нем не чаяла. Алекс при мне никогда ее сильно не ругал, только немного подкалывал, а тот факт, что он вернулся тогда за ней в искусственное подпространство на планете TX-15462, уже о чем-то говорил. Но почему он оставил именно ее присматривать за нами понимали все, кроме Джессики. Не знаю, в каких именно искусствах они были искушены как бессмертные, но то, что она была второй, после Алекса, по технике владения ими — это было неоспоримо. Только непонятно почему сама Джессика так не считала… она всегда вскользь вспоминала какую-то Вивер.

Я сидел, задумавшись над тем, что мне сейчас сделать, чтобы захотелось спать, но в голову ничего толкового не приходило. Только раз за разом сам собой поднимался вопрос о замене командиров отделений наших с Каролиной взводов. Нет, не всех конечно. Но что-то меня эти Антоно-Антуаны не очень вдохновляли. По крайней мере, Гамона и Смита надо было убирать.

— Центро, — сказал я в пустоту, — предоставь мне списки всего временного личного состава базы.

— В каком виде вам их предоставить? — холодно поинтересовались стены.

— В графическом переменном интерфейсе.

Передо мной появился небольшой голографический экранчик. На нем некрупным шрифтом отображались знакомые имена и фамилии. Я нажал на углубление в стене прямо над столом и открыл небольшой карман. В нем лежал наперсток — пульт управления для этого экрана. Я надел его на мизинец правой руки и стал рассекать пальцами воздух. Сначала я очертил список людей и сдвинул его в левую часть экрана. Потом я очертил пустую область и начал перегонять туда фамилии тех, чьи кандидатуры мне не подходили. Дело шло довольно неплохо, мысленно я быстро перебирал положительные и отрицательные качества владельцев имен.

Салмус и Соммерс отпадали сразу — не их это дело. Комаров, Пери, Кьюрс, Майлз — не мои, тоже отпадали. Райдер и Робертс уже были командирами отделений, не мог же я их дважды утвердить. Смита я собрался убирать, значит, тоже не катит. Смит, та, что Ульяна… сестра его. Ну не знаю… Я нарисовал напротив нее вопрос. Кармен не подходит — она телепат, у нее своих забот достаточно. Уотсон, Уинстон, Сильверман, Дайсон, Маркс, Лаймон, Царкаст, Уэст, Тартуров, Трейс — бойцы они нормальные, а вот командиры — никакие. Лэй, оба Бонати, Орлов, Самсонов, Эдс, Эсолова, Стоун, Гауфман, Стоукс, Тамблрук… так, дальше… Уилсон, Шо, Турсак, Наймон, Стивенсон, Бенсон, Ли, Кубичек, Симон, Камолов, второй Симон — все не мои. Кто там еще не мой? Гарс, Стар, Кромова, Скример, Низула, Тьери, Эфаль, Ричардсон, Киллар, Фаск, а также Хадсон, Ингла, Гамон, Краков, ну и, конечно же, сама Каролина Кайлтон… все не мои, значит — все отпадают…

Я размял немного затекшие от быстрых движений пальцы и продолжил. Стил и Туев тоже под вопросом. Грейсон… девушка со странным именем Масакара… нет, тоже нет. Скирова — нет. Щакс — нет. Родригез — ни в коем случае, Сиамс, Старкова — нет. Терк — это я. Кузнецов, Хилтон, Паркс — однозначно нет. Дальше… Аврил, Макаров, Стокс, Стикс… м-да, фамилия — жесть… Лойнз, Орлов, Скива, Питтерс, Вол, Туи, Сагалов — все не подходят.

Тут я обратил внимание, что увлекшись перекидыванием фамилий из одной колонки в другую, я не оставил практически ни одного кандидата. Только один не рассмотренный и трое под вопросом. Нимуш Сокольский… Я задумался. С одной стороны, он не показал ничего особенного при зачистке базы, на которой мы сейчас находились, даже подхватил ипоморфа. Благо у Джессики реакция была классная. А то, насколько я помню с объяснений Алекса, с ним бы такое произошло, что и врагу не пожелаешь. Но с другой — он неплохо управлял истребителем и все больше и больше меня удивлял (в хорошем смысле этого слова) во время патрулей. Да и авторитетом кое-каким пользуется у других. Организаторские способности у него тоже были. Да, подумать было над чем. Но долго что-то обдумывать никогда не входило в мои привычки, и я решил дать ему шанс. Стил, Туев, да и Ульяна в принципе, пока, как кандидаты, не снимаются. Может, придет и их время.

Я выключил экран, подошел к двери и включил устройство внутренней связи. На миниэкране я выбрал дежурного диспетчера. Несколько секунд спустя в динамике раздался знакомый приятный женский голосок:

— Дежурный диспетчер Ниола Экзерцен, слушаю.

— Привет, солнце, — сказал я, отметив про себя, что видеосвязь она не разрешила. — Как наряд?

— Билл? А ты чего не спишь? Тебе же скоро самому заступать.

— Да не спится что-то. Слушай, ты не подскажешь, где сейчас находится Нимуш Сокольский?

— Он же вроде из твоего взвода?

— Мне лень доставать график нарядов. Ты знаешь где он?

— Ну, конечно, знаю. Он сегодня первый раз старшим патруля заступил, ты его сменишь. Только что от него рапорт принимала о том, что все тихо.

— Ага, значит, поговорить мне с ним не удастся.

— Только после своего наряда разве что.

— Ладненько, служи дальше. Отбой.

— Спать ложись, дурень. Отбой.

Вероятно людям, не знакомым с современными армейскими тенденциями по части несения службы в нарядах могло бы показаться странным, как мы с Джессикой вдвоем можем заступать старшими. Но я заступал в патруль, а она — в наряд. Это значило, что я был старшим только над патрульными, да и к тому же только своего маршрута, а она над всеми нарядами, и на борту тоже. Но ввиду специфики службы на этой патрульной базе, а также некоторых прошлых событий, из-за которых на корабле была явная нехватка людей, сильной необходимости в присутствии Джессики здесь во время наряда не было, а потому, скорее всего, мы с ней вдвоем будем старшими в патруле. Особенно если учитывать, что Анг все равно постоянно на корабле и сможет, в случае чего, навести порядок. Вернее, старшими мы будем втроем — на второй маршрут заступала Моника. Разумеется, при условии, что ничего не произойдет.

Так, значит, поговорить мне с ним сейчас никак не удастся… Ну что ж, хорошо, будет время еще раз все взвесить. Потушив экран устройства связи, я задумался. Спать не хотелось нисколечко. Хотелось другого. Ниола, конечно, была девушкой симпатичной, но после того как я собственными глазами видел щупальце, торчащее из ее затылка, которое перерубила Джессика, мне при мысли о том, кем она могла бы являться, становилось тошно. И не помогало даже многократное вливание самой Джессики о том, что "она не была поражена ипоморфами изначально и они не успели этого сделать напоследок", а также троекратная контрольная проверка ее крови на заражение с отрицательным результатом. Я никогда не считал себя боязливым человеком, но то, что я тогда видел на мостике и эту огромную бесформенную тварь… не знаю, не верил я Ниоле и все. Другое дело Каролина…

Я почувствовал прилив гормонов при одной только мысли о ней. Вот чего мне сейчас хотелось. Но она была в наряде, на втором маршруте. Блин, надо придумать как уснуть!

Я стал нервно расхаживать по комнате. Чем больше я пытался не думать о Каролине, тем более пошлые мысли лезли в голову. Наконец, поняв, что здесь мне сейчас не успокоится и не уснуть, я оделся во вчерашнюю одежду и покинул свою каюту.

Первое, что я ощутил, выйдя наружу, был холод. Причем хороший такой мороз. Довольно быстро я продрог. А ведь даже не отошел еще от своей двери! Пришлось вернуться в каюту и заказать в клайзере бушлат. Через минуту я вышел уже готовый к заморозкам и двинулся к лестнице. Походу я заметил, что на всех пультах управления каютами моих сослуживцев светился режим отопления. Значит, это было что-то плановое и утром все придет в норму.

Спустившись палубой ниже, я прошел через грузовой док и ремонтную мастерскую. Недавно мы чуть было не сгорели заживо в этих доках, когда явились со спасательной кампанией на патрульную базу. На самом деле прошло уже довольно много времени, но мне события того дня навсегда запечатлелись в память. Может поэтому я недолюбливал это место. Пройдя еще парочку поворотов я, наконец, вошел в обеденный зал. У меня язык не поворачивался называть это место камбузом только хотя бы потому, что кухни здесь не было. Только пищевые генматы*. И нарядов здесь тоже не было. Однако существовала определенная терминология и как бы я не выпендривался, место это имело свое четкое название.

На камбузе никого не было. И правильно, большинство личного состава сейчас спало, а те, что не отдыхали — несли вахту. Я подошел к стене и нажал кнопку. Из щели ниже выехал пустой поднос. Я его забрал, поставил в генмат и набрал код запроса. Мне ответило противным звуком отказа. Я попробовал еще раз. Тоже самое. Так, значит, Центро опять вносит некоторые коррективы. Решив посмотреть, что же он сам мне предлагает, я нажал на кнопку "рекомендуемое". После того как мой заказ обрел пристойный вид я ужаснулся. Мне предлагалось съесть полкило брокколи, несколько листов капусты, непонятную размазню и выпить какую-то сиреневую жижу. Я наклонился к стакану и понюхал. Похоже было на виноградный сок. Ну, сок-то принимается, а вот от остального меня воротило, несмотря на то, что процесс генерации уже прошел.

Существовала определенная диета, за соблюдением которой у каждого обитателя станции следил центральный компьютер. Только меня что-то вид одной этой "соблюденной диеты" не вдохновлял. Я долбанул по экрану управления двумя пальцами и стал перебирать возможные варианты замены. В конце концов, я остановился на том, что капусту меняем на пресную булку с каким-то таинственным сыром, брокколи сменилось на сельдерей с небольшой отбивной. А еще он без спроса капнул какую-то гадость в виноградный сок. Вытащив поднос из генмата, я сел за ближайший стол.

Сок, оказалось, пить уже невозможно — на вкус он напоминал какое-то лекарство, и запах у него был до невозможного едкий. Сыр был пересолен, а булка почему-то сухой. Слава богу, отбивная была, что надо. А вот остальное я брезгливо отодвинул от себя и взялся за голову. И, кажется, уснул.

Проснулся я от того, что кто-то ладонью ударил по столу передо мною. Открыв глаза я посмотрел на этого, как мне показалось, нахала и собирался было высказать все, что я о нем думаю, но тут же понял, что у меня ничего не выйдет. Во-первых, потому что это был не нахал, а нахалка, а во-вторых — это была Джессика. Она села напротив меня и с интересом посмотрела на снедь, которой мне предлагала удавиться моя персональная диета. Понюхав содержимое стакана и отставив его подальше, Джессика попробовала булку с сыром и, скривившись, выплюнула.

— Слушай, как ты можешь эту гадость есть! — возмутилась она.

— Не могу, — честно ответил я. — Потому и не съел.

— А зачем тогда такую сделал?

— Это не я, это он, — я указал на пищевой генмат.

Джессика обернулась, ее лицо озарила озорная улыбка.

— А, этот… — она повернулась обратно, — воспользовался бы соседним. Часа два назад было установлено, что этот некорректно работает.

— Это как?

— Как? Ну, например, — она вновь понюхала мой сок и отставила его еще дальше, — сюда тебе, кажется, капнули каких-то витаминов.

— Капнули — не то слово! От души. А чего тогда его не отремонтировали?

— Так ведь в койках все. Отбой уже давно был, забыл? Завтра утром бы и отремонтировали. Ты, кстати, чего не спишь?

— Я спал.

— Ага, здесь да?

— Но спал ведь!

— У себя чего не спишь?

— Уже иду.

Я встал, было, уходить, но она меня остановила:

— Подожди, разговор есть.

Я послушно сел обратно. Полминуты она серьезно смотрела на меня, а потом спросила:

— Как у тебя дела с Каролиной?

— А так только ради этого…

— Не только. Мне важно знать.

— Блин, ну можно не сейчас!

— Можно сейчас.

— Ну, нормально, а что?

— У вас что-то серьезное или так просто развлекаетесь?

— Зачем вам это?

— Затем, что если ты не помнишь, за нами с тобой пришло тогда двое. Тогда, на TX-15462.

Я помнил это. Хоть и довольно смутно, но мне потом в деталях рассказали.

— Ну и что?

— Я точно знаю, зачем явился он. Но мне кажется, что она тоже не просто так пришла.

— Может быть, и не просто так, а может он ее попросил…

— Он ее не просил, — резко ответила Джессика, но явно решив, что повела себя сильно агрессивно, добавила более мягко: — Правда и не отказался от ее помощи…

— А она мне говорила, что даже один раз серьезно помогла ему.

— Да, так и есть. Она в нужный момент дала Алексу по голове. Как ты мне.

— Правда что ли? — я представил себе эту картину и улыбнулся.

— Да, правда. Но то, что ей пришлось это сделать, еще не меняет того факта, что она напросилась к нему хвостом. И мне кажется, если бы ему самому в тот момент не показалось, что Каролина будет небесполезной, и он велел бы ей остаться, она бы настаивала на своем. Очень настаивала.

— Ну и что? Каролина, мне кажется, тоже ко мне неравнодушна…

— Ты пойми меня правильно. Я вовсе не собираюсь отговаривать тебя прекращать с ней "неуставные" отношения. Я даже рада за вас. Но ваши отношения не должны влиять на службу. И на то, что я могу помочь тебе или ей… не очень хорошим на первый взгляд способом.

— Интересно, как это?

— Ты помнишь, что уже более чем у половины из вас проявились те или иные способности?

— Помню.

— А ты вообще заметил насколько они разного характера?

— Ну, есть немного.

— Ну, так вот — ваши способности проявляются непредвиденно быстро, и по воле случая помочь мы вам сейчас максимально эффективно не можем. Может случиться такое, что мне будет виднее, как кого-то из вас вывести из той или иной опасной ситуации способом, который ты можешь неправильно расценить из-за ревности или из-за боязни за ее участь.

— Я чего-то не пойму. Вы Каролину в рабство продать хотите?

— Нет, что ты! Но я должна быть уверена, что могу рассчитывать на твое понимание даже тогда, когда мои действия пойдут вразрез с твоим понятием о здравом смысле.

— А что такое назревает?

— Возможно. Но сейчас я лишь хочу сказать, что все — что я, а когда вернется Алекс с остальными, то и они — намерено не причиним вам вреда при любых раскладах. И даже если нас будут вынуждать обстоятельства, мы все равно этого не сделаем.

— А если кто-то из нас ипоморфом станет?

— Типун тебе на язык. Не станет им никто из вас… я за этим прослежу.

У меня начало портиться настроение. В чем она пытается меня убедить?

— А что мы такие опасные?

— Нет еще. Но… короче, я не предсказатель. Давай продолжим этот разговор завтра, после наряда. Просто запомни — мы сделаем все ради вас. Хорошо? Главное — чтобы вы дров не наломали…

— Я постараюсь запомнить.

— Уж постарайся. Потому что в скором времени, возможно, кое с чем мне потребуется твоя помощь. И это может напрямую касаться тебя или твоей подруги.

— А что…

— Узнаешь.

Она встала и ушла, не дав произнести более ни слова. Я задумался. Интересно, а до какой степени мы можем им доверять? Может, они действительно везде и всегда будут стоять за нас горой до конца. Это с одной стороны. А если взглянуть с другой — они не так давно раскрыли нам такую тайну о себе, какую я бы, наверно, никому не доверил. Даже если бы был с ними очень хорошо знаком. Люди — создания дикие, хищные и завистливые. А что если бы я рассказал о том, что обладаю особыми способностями лучшему другу, а тот, мне позавидовав, сделал бы мое дальнейшее существование невыносимым? Может, и они задумались над тем, что зря они нам раскрыли свою тайну. Ведь если на одного-двух человек, кричащих о существовании настоящих бессмертных людей, посмотрят как на психов, то на 80 — уже посмотрят иначе. Особенно если все они исчезли прямо из унокосны одного немаленького городишки на Земле при очень странных обстоятельствах. Причем вдвойне странных, если вспомнить то, что пытался провернуть мэр этого самого городишки.

Я вдруг понял, что одна из недавно еще заблокированных областей моих воспоминаний сейчас была полностью мне доступна. Алекс все-таки держал свое слово и постепенно снимал ментальные блоки с наших умов. А может этим сейчас и Джессика занимается? Кто знает…

Анжелина. Смутный образ молодой преподавательницы высшей математики выплыл из глубин моей многострадальной памяти. Милая она была девушка. Всего-то на два-три года старше нас, а уже какая умница… И тут я вспомнил ее такой, как видел последний раз. Я попытался выкинуть образ из головы, но она возвращалась. Ее окровавленная красивая грудь, ее милое, искаженное испугом и болью лицо, ее стройные ноги, по которым стекают капли, ручьи… нет, уже реки крови… и ее все больше. Анжелина медленно открыла глаза и изящным, но неестественным для живого человека жестом протянула руку и провела по моей щеке. Створки ее красивых ярко красных губ раскрылись, она улыбнулась сладкой улыбкой. С самого края ее улыбающегося рта потекла еще одна струйка крови. Ее томный взгляд окутывал меня теплотой и лаской, я ничего не мог с собой поделать. В ее мертвых глазах я прочитал лишь искреннее беспокойство и никакой злобы за содеянное нами. Ее нежные холодные губы зашевелились и с уст слетело всего два слова:

— За что?

Я не знал, что ей ответить. Она опять улыбнулась и медленно притянула меня к себе. Ее ноги обвились вокруг моей талии, руки — вокруг шеи. Это было странное чувство. Красивое женское тело, холодное, как лед, а струи крови на нем — горячие, как раскаленный уголь. Но меня не обжигало и не знобило. Я хотел ее, я хотел к ней, я хотел с ней… умереть. Она склонила голову к моей шее, я кожей почувствовал что-то острое и… О Боже!

Я резко сел. Вокруг было темно и никого рядом не было. Я находился в своей постели, в своей каюте, на военной патрульной базе сектора TX. Как мне удалось сюда попасть, я не помнил. Я даже не смог вспомнить, как уснул. А был ли разговор с Джессикой реальностью или тоже он мне привиделся? Как и Анжелина только что…

Я вдруг сообразил, что мой слух раздражает противный сигнал вызова внутренней связи. Кто-то хочет со мной поговорить? Зачем? Я встал, подошел к нему и нажал на кнопку, не сообразив, что связывающийся затребовал видео связь. Экран загорелся и на нем появилась Ниола Экзерцен.

— Какого черта, Билл… — но тут она увидела, что я стою перед ней голый, немного покраснела и отвернулась.

Я схватил банный халат со стула и обмотался им.

— Что произошло? — поинтересовался я.

— Что произошло? В наряд опаздываешь! Ты пять минут назад должен был в доках быть.

— Ой! Все уже бегу.

Я вырубил связь и, насколько было возможно, быстро переоделся в полетный комбинезон. Застегиваясь на ходу, я выскочил из каюты, и чуть было не сбил с ног Джессику. На удивление, она ничего не сказала, лишь понимающе кивнула, и я побежал дальше. Она сегодня заступала старшим нашего наряда, но мы с ней вчера договорились, что она заступит чуть позже — ей надо было что-то сделать. Хотел бы я, конечно, знать что именно, но это уже было не мое дело.

Я слетел на три палубы ниже и галопом побежал в док. До места назначения мне было бежать приблизительно метров 300. Благо по дороге я больше ни с кем не столкнулся. Вбежав в док, я направился к тому месту, где мы обычно проводили брифинг перед вылетом. Подойдя к уже ожидавшему меня строю, я остановился, отдышался и встал перед группой своего маршрута, проигнорировав косые взгляды всех собравшихся. На второй маршрут старшей заступала Моника Стивенсон — милая девчонка-блондинка, очень похожая на куколку, но с норовом.

— Так, — обратился я к своей группе, — давайте вкратце. Задачи прежние: патрулировать, замечать, реагировать на сигналы, даже на учебные, хотя их сегодня, скорее всего, не будет. Ах, да! И, как всегда, чтобы без глупостей… Ну все, по местам.

— Подожди, — сказала Моника, — а что старшим наряда никто не заступает?

— Заступает. Джессика задержится, но она присоединится к нам через час или два.

— А разве так можно?

— А тебе обязательно нянька нужна? Что не сможем без нее и два часа прослужить?

— Ну, сможем…

— Вот и хорошо. Всё народ, все по местам.

Направившись к своему истребителю, я затылком почувствовал, что Моника мне какую-то рожу в спину скорчила, но не обратил на это внимания. Усаживаясь в кресло, я в очередной, уже не знаю какой по счету, раз отметил, какая же это рухлядь, по сравнению с истребителями на "Килалене". Однако это были стандартные армейские машины, поэтому утверждать, что они сильно устарели, было бы чересчур. Тем более, здесь, на этой базе, технические новинки, одобренные министерством обороны, вводились почти сразу. Просто не нравилась мне эта машина и все.

— Альфа-4, все системы в норме, — начал перекличку Андрэ Туев.

— Альфа-3, все системы в норме, — это была Лумира Сиамс, девушка-мулатка, считавшаяся немного странноватой в нашей группе. Однако пилотировала она просто суперски.

— Альфа-5, все системы в норме, — судя по голосу, пятым в моем отряде был сегодня Тартуров.

— Альфа-2, все системы в норме, — этот был из взвода Каролины, звали его Винсент Пери.

— Альфа-6, все системы в норме, — по голосу бы в жизни не узнал, если бы не знал, что это Полина Стокс. Кажется, она простудилась. После наряда сразу отправлю в лазарет.

— Альфа-7, все системы в норме, — Сьюзен Эдс, еще одна не из моего взвода.

Чуть было не пропустив свою очередь отвечать, я ошарашено окинул взглядом приборную панель, резко нажал кнопку и немного громковато рапортовал:

— Альфа-1, все системы в норме, звено готово к взлету.

Дальше пошли рапорты второй группы.

— Бета-5, все системы в норме, — это Томас Уэст из моего взвода, здоровенный детина. Я всегда удивлялся, как он своей тушей умудряется протиснуться порой в таких узких местах, в которых и я не всегда пройду. А я был, хоть и неслабый на вид, но явно проигрывал ему в телосложении.

— Бета-4, все системы в норме, — честно, в данный момент забыл, как звали.

— Бета-3, все системы в норме, — это был единственный человек в наряде из старых служащих базы, девушка со странной фамилией Шоол. И вообще она была единственной из старого состава, кто заступал в патруль.

— Бета-7, все системы в норме, — это Владимир Камолов, его грубый низкий голос узнаваем был всегда, как и его любовь к еде.

— Бета-2, все системы в норме, — еще в унокосне никто уже и не помнил, почему Грегори Гарса дразнили ГГ и что было такого странного в его инициалах. Но кличка так крепко за ним закрепилась, что где бы ни попадались на глаза две буквы "г", мне всегда тут же вспоминался Грегори.

— Бета-6, все системы в норме, — обалденно красивая девчонка Алиса Кромова, говорила всегда с какими-то детскими умиляющими интонациями. И сейчас я тоже не сдержался от улыбки при звуке ее голоса.

— Бета-1, все системы в норме, звено готово к взлету, — закончила цепочку рапортов Моника Стивенсон и добавила: — Запрашиваю разрешение на взлет.

— Даю разрешение на взлет, — ответила Ниола. — Тихой службы и долгой жизни вам.

— Долгой жизни, база.

Еще на LV-1220 во время тренировочных полетов, когда мы тайком уходили с планеты на корабль, Алекс рассказывал, что пожелание долгой жизни появилось в те времена, когда люди только начинали осваивать космос. Как он утверждал, это произошло лишь потому, что заветным желанием практически всех, кто отправлялся бороздить безвоздушное пространство, было благополучное возвращение обратно или безопасное достижение цели. Ведь на самом деле нигде так не быстротечна жизнь, как у экипажей космических кораблей. А пожелание тихой службы было еще одним заветным желанием служащих патрульной военной базы N4658789 сектора TX.

Я щелкнул тумблером и услышал мерный гул разогревающегося реактора за спиной. Такой успокаивающий и тихий, что я сразу же почувствовал, что недоспал.

Для истребителей на базе был отведен специальный док, с которого они стартовали и приземлялись. Вообще-то, на военном объекте такого типа истребители должны располагаться в специальных запускных ячейках или шахтах, но капитан рассказывала, что платформа быстрого старта была уничтожена еще несколько месяцев тому назад во время очередной заварушки, и до сих пор они ждали инструкций с Земли по данной ситуации. Или возможно даже специальную ремонтную бригаду. Ну, а пока их не было, и сектор было охранять некому, приходилось выкручиваться.

Я приложил руки к штурвалу и подтолкнул рычаг тяги. Машина тронулась с места. Имело место несколько неприятных отличий старта через атмосферно-экранированный шлюз. При запуске из ячейки быстрого старта направление выбирал механизм, а сам истребитель находился уже почти за кораблем. Нужно было только оттолкнуться и ты уже в свободном полете. При вылете из шахты ты выходил четко по направлению и уже с определенной скоростью. Эти два фактора сами собой упрощали общение с внутренней гравитацией корабля. Сама шахта задавала правильность старта. Истребитель вылетал, как пуля из дула. А вот при старте через атмосферно-экранированный шлюз, мало того, что нужно было правильно взлететь, чтобы ни дай бог тебя в неподходящий момент гравитация не заставила прочухаться брюхом о палубу, так еще надо было правильно вылететь. Давление атмосферы внутри корабля — достаточно ощутимая сила воздействия, с которой тоже надо считаться. И если не быть готовым к тому, что атмосфера заканчивается сразу за зелено-голубым экраном, то можно не справиться с управлением, не вовремя дернуть штурвал и протаранить корабль. Поэтому мы рисковали, каждый раз покидая док на истребителях, больше сюда не вернуться. Но, слава богу, еще ни одного неудачного старта не было.

Я добавил тяги на задние двигатели, чуть-чуть поменяв им угол наклона к палубе. Хвост немного задрало кверху. Этот прием я уяснил еще в первый раз отправляясь в патруль. Двигатель тяжелее носовой части, но кабина выходит в космос первой, а значит, ее может запросто задрать вверх, когда между передом и задом будет не одинаковое сопротивление давлению и притяжению. Не буду объяснять почему, это и я не совсем понял. Но на практике я давно убедился, что оно действительно так и есть. Помимо всего прочего, это было связано с тем, что при старте использовалась вертикальная тяга под брюхом истребителя, которая находилась и спереди и сзади. Естественно, что в шахте или в ячейке быстрого старта, использовались только основные двигатели и механизм выталкивания.

Кабина вышла за экран, и я попытался сбалансировать тягу на переднем нижнем. И тут случилось непредвиденное. Двигатель передней нижней тяги просто выключился. Я не успел сориентироваться и меня стало резко закручивать. Мгновения спустя у меня перед носом красовался корпус патрульной базы. Еще секунда — и случилось бы непоправимое. Но решение пришло молниеносно. Резко скинув всю тягу сзади на минимум, я рванул тормозные передние двигатели. Панорамный вид корпуса станции стал отдаляться.

— Ну ты и виртуоз! — восхищено сказала в ухе Моника.

— Что это было? — обеспокоенно спросила Ниола.

— У меня передний нижний двигатель неожиданно отключился, — ответил я.

— То есть?

— Я тягу перекидывал, а он совсем заглох.

— Очень интересно…

— А чего тебя понесло? — голос Камолова резанул слух. — Ты ж наполовину в космосе был, должен же был полететь как по маслу, сопротивления то не было.

— Дурень ты, Камолов, — по голосу Ниолы было понятно, что тот сказал на ее взгляд откровенную глупость. — Он же мимо экранов летел. А ты знаешь какие там магниты стоят? Вот его нос и потянуло к ближайшим, то есть вниз… Так-с, ладненько, я капитану доложусь, пусть что-то думает. Думаю, когда вы вернетесь, какая-то идея да поспеет.

— Подождите, какая идея? — вмешалась в разговор Шоол. — Он что с нами на неисправном истребителе полетит?

— Мы не можем его сейчас посадить. Ведь если этот двигатель заглохнет при посадке, он носом проскребется о палубу. И тогда мы его останки долго отмывать будем. Билл, посмотри, что показывают твои приборы и решай сам: или идешь в патруль или летаешь вокруг нас, пока мы что-нибудь не придумаем.

Я посмотрел на приборы. Вроде все было в норме. Я для надежности нажал кнопку быстрой диагностики. Загорелась зеленая лампочка. Проверил нижний передний двигатель. Работает, зараза!

— Думаю, — после минутной паузы ответил я, — что все-таки пойду в патруль. Там меньше шансов напороться на что-нибудь, не справившись с управлением.

— Ладно, будь по-твоему. Тихой службы и долгой жизни.

— Долгой жизни, база. Конец связи, — я щелкнул тумблером и сосредоточился на управлении истребителем.

* * *

Космос. Такой черный и глубокий. И в то же время такой красивый и завораживающий. Каких прелестей были лишены люди, пока томились в своей колыбели на Земле! Какой романтики многим не суждено было видеть только потому, что они родились не в ту эпоху!

Разноцветные туманности, то тут, то там проглядывавшие сквозь черную ткань бесконечности… только от их лицезрения внутри загоралось чувство любопытства, желание изведать неоткрытые планеты и миры. Скопления астероидов, таивших в себе зачастую не только различные металлы и минералы, но и каких-нибудь пиратов, а то и вообще сверхсекретные военные объекты. Яркая звезда поблизости… одну такую человечество всегда видело в небе. И называло его то Солнцем, то Ярилом, то каким-нибудь Ра… если я, конечно, ничего не перепутал.

Нет, наша звезда чуть поменьше была. А та, которая находилась у меня по правому борту, была насколько я помню красным гигантом… если я опять что-то не перепутал. Хорошо, что она находилась так далеко, что через купол в кабине истребителя я видел лишь сияющий шарик размером меньше теннисного мячика.

Ну и, конечно же, сами звезды, мелкими точками окропившие все космическое полотно вокруг тебя. Это было неповторимое зрелище. За его-то я и любил патрули. Эти непередаваемые ощущения, когда ты знаешь, что висишь в безвоздушном пространстве, и тебя отделяет от этой красоты тонкий, корпус корабля… ух, аж дух захватывало! Однако этот самый тонкий корпус отделял тебя еще и от неминуемой гибели. Об этом надо было помнить всегда.

Залюбовавшись этой красотой, я не заметил, как несколько звезд впереди по курсу пришли в движение. Постепенно приближаясь они приобрели определенные очертания. Это были очертания голой женской фигуры. Они все приближались и приближались. Наконец, когда я встретился с ними взглядом, осознание того, что было передо мной пришло самой. У нее было имя. Анжелина. Образ резко проявился на фоне космоса и… я проснулся.

Кажется, мое недавнее недосыпание давало о себе знать. Я посмотрел вперед. Звезды как звезды, ничего особенного. Я вдруг сообразил, что проснулся от того, что меня кто-то упорно пытается вызвать по рации. Я включил связь.

— Билл!!! — услышал я крик в ухе.

— Чего?

— Да ты что совсем уже оборзел? Чего не отвечаешь? Спишь в наряде? — я наконец-то разобрал, что это была Сьюзен Эдс.

— Нет. Я залюбовался космосом и не сразу услышал сигнал связи?

— Не сразу?!! Тринадцать минут — это называется НЕ СРАЗУ?!!

— Э-э-э…

— И какого черта ты вообще выключил связь?

Этот вопрос завел меня в тупик. Я не помнил, что бы я ее намерено выключал. Мало того, я не мог припомнить, чтобы я это сделал случайно.

— Э-э-э… а случилось что?

— Нет, ничего. Просто Джессика прилетела, делала перекличку, а ты не отзывался.

— Ну что, родной, — услышал я знакомый голос в ухе, — выговор хочешь? Вот вернемся на базу, я сниму показания активности приборов и твоих биоритмов и на основании этого такого тебе влеплю!

Я резко переменился в лице. Мне очень не хотелось получать выговор практически на пустом месте, тем более что я не совсем понимал, почему у меня рация выключилась. Но что-то в ее интонации не пугало меня, а наоборот — раззадоривало. И спустя пару секунд я получил на это ответ.

— Шучу, — даже не видя лица Джессики, я понял, что она расплылась в широкой улыбке.

— Ну тебя, с такими шутками!

— Да ладно, я помню, что ты не выспался. Только давай впредь не забывать, что мы в патруле все-таки. Разрешаю тебе время от времени пытаться вздремнуть при условии, что ты сразу отзываешься, и просыпаешься по любому сигналу твоих приборов.

— Лучше бы мне не засыпать.

— Что, кошмары мучают?

Я притих. Откуда она знала? Я, конечно, подозревал, что она могла прочитать мои мысли, но еще в первый день, когда Алекс оставил нас всех на базе, а сам улетел, она пообещала, что без особой необходимости этого делать не будет. К тому же, это мне только второй раз приснилось нечто подобное. А в том, что Джессика могла залезть в голову, будучи на большом расстоянии, я лично сомневался. А может это она их насылает? Ведь мы же толком не знаем, что они делают, когда копаются у нас в головах. Если так, то надо бы быть с ней поосторожней. Да и с Алексом тоже. Как бы наш с ней разговор накануне не был рассчитан на усыпление бдительности.

— Чего замолчал? Я угадала, что ли?

— Нет.

— Ага, так я тебе и поверила. Ладно, не хочешь говорить, твое дело. В конце концов, не обязательно со всеми делиться своими кошмарами. Я пойду, проведаю второй маршрут. Все, отбой.

Джессика отключилась, оставляя меня наедине со своими мыслями. Я попробовал вспомнить, все, что я знаю о тех людях, которые нас забрали из унокосны, и переоценить свое отношение к ним. Но у меня не очень вышло. Во-первых, потому что я ничего не знал, кроме того, что они сами рассказывали о себе, а это — почти ничего. Во-вторых, как я ни пытался, все равно доверие к ним оставалось очень высокое. Мне даже было не совсем понятно почему. Может потому, что они были с нами достаточно открытыми, особенно в последнее время. А может потому, что они нас так запрограммировали. С другой стороны, я о них знал не так уж и мало. Алекс был скрывающимся Президентом человечества. А все они были бессмертными. В который раз я усомнился, что нормальный человек в здравом уме поведал бы кому попало подобного рода тайны. Мало того, я не был уверен, что окажись на их месте, рассказал бы о подобном даже самым-самым близким людям.

Тут я обратил внимание на что-то впереди себя. Это было похоже на маленькую звездочку, перемещающуюся по черному полотну космоса. "Черт, неужели опять?" — подумал я и решил попытаться проснуться. Мне не хотелось еще раз видеть окровавлено-прекрасную Анжелину. Сначала я ущипнул себя. Не помогло. Ущипнул больнее. Все равно не помогло. Точка приближалась. Меня стала охватывать паника, я не хотел больше ее видеть.

Лихорадочно ища выход из сна, который не хотел меня отпускать, я не заметил, что точка не меняла своей формы, не приобретала призрачных очертаний. Она просто приближалась. Окончательно запаниковав, я не придумал ничего лучше, как с силой треснуться головой о приборную панель, в надежде если не проснуться, то хотя бы не видеть её. Голова ужасно разболелась, а в ухе спросили:

— Что это было? Как будто кто-то деревяшкой стукнул…

Собравшись с мыслями, я осознал, что это все-таки не сон. Подняв взгляд на светящуюся точку, я, наконец, понял, что же это было. Отблеск света от корпуса какого-то корабля. Я присмотрелся. Судя по всему, корабль класса исследователь или скаут. Немного подумав и приглядевшись, я решил, что нельзя отвергать вероятность того, что он был истребителем.

— Я не сплю… — сорвалось у меня с уст.

— ОПЯТЬ СПИШЬ?!! — кажется, Сьюзен взбесилась.

— Нет. Я не сплю. Звено Альфа, внимание! Обнаружен неопознанный летающий объект. Пеленгуйте мое местоположение и подтягивайтесь. Начинаю процедуру стандартного опознания.

Последнее было сказано не для отряда, а для записывающего устройства. Чтобы в случае чего я мог доказать, что был прав. Или кто-то, что я был не прав. Включив сканер, я запустил двигатели и двинул в сторону незнакомца. Через минуту, я обратил внимание на сканер. Он никак не мог опознать машину этого таинственного путника. Немного сменив курс, я пошел наперерез. Настроив связь на общую частоту, я сказал:

— Патрульный сектора TX военной патрульной базы N4658789 — неизвестному кораблю: опознайте себя.

Странно, но почему-то я ожидал, что мне никто не ответит. Так и вышло:

— Говорит патрульный сектора. Обращаюсь к неизвестному кораблю. Я не могу запеленговать ваш сигнал. Опознайте себя.

Снова молчок. Кинув быстрый взгляд на показания радара, я понял, что мое звено уже выстроилось клином позади меня. Я переключился на частоту внутреннего пользования и вкратце обрисовал ситуацию:

— Внимание, дамы и господа, имеем неопознанный корабль, не пеленгующийся радаром, не отвечающий и никак не реагирующий на наше присутствие. Всем приготовится к проведению захвата. Я хочу, чтобы все прошло гладко, как на тренировках. Ни в коем случае не дайте ему возможность открыть по вам огонь.

Незнакомец изменил траекторию полета. Теперь мы шли не наперерез ему, а летели следом.

— А ты говоришь "никак не реагирующий на наше присутствие", — заметила Сьюзен.

— С вами говорит патрульный сектора TX, эта территория находится под юрисдикцией Альянса человеческих миров, вы находитесь в зоне, закрытой для свободных перелетов. Идентифицируйте себя или мы будем вынуждены силой сопроводить вас на базу для дальнейших разбирательств. Это последнее предупреждение.

Несколько мгновений ничего не менялось. Затем незнакомец приглушил основные двигатели, хлопнул пару раз тормозными, и расстояние между нами стало медленно сокращаться. Но уж очень медленно. Может он чего-то выжидал?

— Что у вас тут? — осведомилась рация голосом Джессики.

— Неопознанный корабль мелкого военного или разведывательного класса, не поддается идентификации сканера, не отвечает по рации, но, кажется, внявший угрозе.

— Не обольщайся, Билл. Будьте готовы к любой выходке. Я сейчас прибуду по пеленгу.

По пеленгу. Значит, скорее всего, она вышла из внутренних врат сектора. Внутренние от внешних отличались тем, что использовались для скоростного перемещения по сектору, не выкидывали опознавательный сигнал в гиперпространство и не управлялись в принципе. Активизировались при приближении любого корабля со специально вмонтированным датчиком. Датчики эти ставились абсолютно во все корабли абсолютно любого класса абсолютно любой расой. Чисто теоретически можно было изменить волновой сигнал одного или группы датчиков и перенастроить врата только на их опознание. Но это была реальная морока. Особенно если учитывать то, что для этого надо было подлететь к вратам на корабле, открыв при этом портал в гиперпространство. А там были так называемые авриловые потоки. Это, насколько я помню, проблема небольшая, если ты входишь или выходишь из гиперпространства, но не если пытаешься лавировать возле такого выхода. Именно поэтому скайфлайеры не используют практически ни на одной планете, и не будут использовать, пока не усовершенствуют технологию полета на авриловых потоках.

Мне вспомнилась наша школьная физичка. Она пыталась когда-то объяснить, когда мы были в классе этак в седьмом или восьмом, почему так опасно летать на авриловых потоках на большинстве обитаемых и даже необитаемых планетах. Там типа какая-то реакция может произойти, и скайфлайер потянет к ядру планеты, на ходу разрывая пространственную ткань и открывая брешь в гиперпространство. В нее в свою очередь, может, как через дырку в вакуум, затянуть и всю планету. И еще впоследствии брешь эту, скорее всего, невозможно будет закрыть. Существует даже гипотеза, что часть черных дыр в галактике образовалось не путем потухания звезд, а как раз вот таким вот образом. Но до сих пор практически для всех оставалось загадкой, как на одной из человеческих колоний использование скайфлайеров не приводило ни к чему подобному. И именно из-за того, что там их можно было использовать и, соответственно, проводить исследования в этом направлении, на эту технологию еще не махнули рукой. Потом физичка сказала, что мы будем данную тему проходить намного позже, в космической вышке. Но мы так до этого и не доучились. По крайней мере, пока.

Я поддал газу. Расстояние до незнакомца стало сокращаться намного быстрее. Звено последовало моему примеру.

— Подождите, я, кажется, где-то этот корабль уже видела, — странным голосом сообщила Джессика. — Билл, не спеши…

— Что вы имеете ввиду? — спросил я. — Ваш радар его опознал?

Я находился уже на расстоянии прицельной стрельбы. Мне показалось, что вокруг корабля облаком держится какая-то рябь. Рябь, сквозь которую и космос выглядел каким-то не таким. Я потер глаза. Кажется, сказывалась усталость. Уже мерещится что-то. Я так параноиком скоро стану.

— Не совсем, — медленно ответила Джессика. — Но я его точно где-то видела. Неизвестный корабль, опознайте себя!

По ее голосу я понял, что она чего-то опасается. Так говорят люди, когда приснившееся им в каком-то кошмаре неожиданно появляется наяву. Значит, не мне одному в последнее время что-то чудится? Вот это неожиданно!

— На всякий случай, притормозите и подождите меня.

— Вас понял, — рапортовал Туев и снизил скорость. Остальные последовали его примеру.

Спустя несколько мгновений я осознал, что сам того не желая не подчинился приказу. Я был настолько близко, что мог разглядеть детально корабль. Если не учитывать рябь вокруг него, то его очертания я видел очень четко. Мне сразу бросились в глаза многочисленные вмятины и прожоги на корпусе. Да, он побывал в серьезном сражении!

— Билл, ты куда? — с испугом спросила Сьюзен.

— Сам не знаю, — словно зачарованный ответил я, не понимая, что делаю.

Я залетел сбоку и стал высматривать кабину пилота. И тут меня словно резануло, не до конца ясная догадка о том, что что-то здесь было не так, и вместе с ней появившееся желание быть подальше от корабля. Я машинально потянулся к рычагу управления тяги на тормозных двигателях. Кабина пилота была разбита и полностью выжжена. Никто не мог управлять этим кораблем.

— Не может быть… — прошептала Джессика в ухе.

— Что не мо…

— Билл, немедленно остановись!

— А в чем…

— ОСТАНОВИСЬ НЕМЕДЛЕННО!!! ЭТО ПРИКАЗ!!! — в голосе Джессики было столько ужаса, что я интуитивно поверил ей и дернул рычаг, создавая обратную тягу.

Но было уже поздно. Не полыхнув ни одним соплом поворотных двигателей, корабль развернулся ко мне передом, продолжая лететь по инерции. Рябь вокруг него преобразилась. Очертания ее напоминали сферу, по поверхности которой забегали тысячи электрических разрядов. Сфера запустила в мою сторону какую-то черную сетку. Когда эта сетка достигла моего истребителя, все приборы мгновенно взбесились. Я лихорадочно пытался найти выход, щелкая тумблерами, двигая рычаги и дергая штурвал. Компьютер мне тоже ничего толкового не отвечал. А вот сканер работал необычайно четко. И он опознал класс корабля. Это был средний фрегат, адаптированный для дальних перелетов. Я поднял глаза. Сквозь купол я по-прежнему видел нежизнеспособный истребитель, скрытый под здоровенной электрической сферой.

А дальше произошло то, чего я никак не ожидал. За спиной у незнакомца открылся огромный портал в гиперпространство. На его фоне, корабль преобразился, увеличившись во много раз. Это действительно был средний фрегат. Но только он был какой-то черный. Чересчур черный.

— Да это же "Последний странник"… — обомлевшим голосом сказал в ухе Тартуров.

— БИЛЛ, НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАЙСЯ!!! — ревела в ухе Джессика.

Но ничего уже не имело смысла. "Последний странник" развернулся и влетел в портал. А меня затянуло по инерции.

— БИ-И-И-И-И-Л-Л-Л!!! — это было последнее, что я услышал. И портал закрылся за мной.

* * *

"Ментальные блоки — эта такая система безопасности, которой в идеале должен владеть каждый. На данный момент этот вопрос относится к категории "Возможно, в будущем". Ими обычно защищается разум от внешнего проникновения или усиливается сопротивляемость этому проникновению, закрываются от внешнего воздействия наиболее уязвимые доли сознания, его эмоционально слабые точки и даже зоны страха. Но, как всегда это бывает, и ментальным блокам человек нашел негуманное применение. Под ними научились прятать еще и воспоминания, надежно защищая от доступа даже их владельца. По большому счету, можно снять блок быстро, качественно и безопасно для человека. И воспоминания к нему вернутся очень скоро. Но это только в том случае, если снимаешь один-два блока. А вам их сотнями в головы напихали. Создается впечатление, что у вас в мозгах ковыряются с самого детства. Я, конечно, могу снять практически все блоки за один раз, но вы рискуете сойти с ума. Ведь на протяжении жизни ваш мозг воспринимая новую информацию, сам определяет степень ее важности и одну оставляет на поверхности, другую — прячет в где-то глубинах. Причем этот процесс идет постоянно. Сегодня ты помнишь одно, завтра ты это уже не помнишь, потом опять вспоминаешь, потом снова забываешь. В случае если я сниму все блоки одновременно, вы рискуете быть перегруженными информационным потоком, который не фильтровался мозгом ранее. Ибо столько воспоминаний сразу, нужных и ненужных (хотя раз уж их заблокировали, то ненужных там явно нет) мозг расценит, как новые и поначалу будет помнить все, причем вам будет казаться, что все это произошло в течение пары мгновений. А поверьте мне на слово: запихнуть события общей протяжностью в месяцы, а то и годы, в пару секунд — такое далеко не всякий разум выдержит. Поэтому я буду снимать их по несколько штук с определенной периодичностью…"

Где-то так Алекс объяснял тогда, когда, наконец, рассказал то немногое, что ему уже известно о нас. Самые первые блоки он и его спутницы снимали еще на LV-426. Но, то ли ввиду того, что на той колонии дел и так было много, да еще и рухнул тот злополучный корабль, то ли потому, что они, судя по всему, проверяли, насколько успешно пройдет это действо, основную часть уже отсутствующих на данный момент блоков Алекс снимал во время перелетов. И еще что-то перед своим отлетом. Ну что же, может ему… им виднее, когда и сколько… Однако мне не очень нравились спонтанные всплески воспоминаний, причем часто состоящих из частей, практически не связанных между собой. Они обычно заставали меня и других моих товарищей по несчастью при разных, не всегда подходящих, обстоятельствах. И вот сейчас был один из этих моментов.

Я сидел на ковре и крутил в руках какой-то игрушечный транспорт. Судя по тому, с какой высоты я на это смотрел, мне было не более четырех лет. Ну, может, четырех с половиной. Рядом со мной находилось еще несколько детей, но я не обращал на них внимания — я пытался разобрать автобус. Даже не знаю, каким образом, но я видел, что у меня за спиной стоят трое взрослых и изучают меня. Видел я это не глазами. Еще я знал, что общались они без губ. Но старался не обращать на это внимания. Я откуда-то знал, что ничего хорошего мне это не сулит. Мне хотелось провалиться сквозь пол или чтобы внезапно появились родители и забрали меня. Но только сейчас уже не детским умом я понимал, что это лишь отсрочило бы неизбежное.

Потом они одновременно кивнули воспитательнице, и она подошла ко мне. Сейчас, переосмысливая эту ситуацию по-другому, я даже не знаю, что думать об этой женщине. Знала ли она, кому в руки отдает, пусть даже на время, маленького мальчика из детского садика, чужого ребенка, за которого была в ответе? А если знала, то зачем же отдала? Да, я понимаю, что с тех пор как людей обладающими неординарными способностями стало появляться на свет в разы больше, чем раньше, прошло не так много времени. Но ведь если человека еще с детства настраивать на то, что весь мир его сторонится, пытается то ли изучить, то ли использовать "по назначению", то есть загубить жизнь, пытаясь искупить вину за то, что родился, став рабом общества, которое на тебя смотрит, как на прокаженного, в конце концов, что же вырастет из этого индивидуума? Человек? А может загнанный в клетку монстр? Но людям не свойственно задумываться о последствиях…

Воспитательница подняла меня с пола и за ручку повела в медпункт, по дороге заговаривая зубы тем, что типа мне надо сделать прививку, чтобы в будущем я не болел, рос здоровым и сильным… ну и прочей ерундой, которую говорят детям, скрывая от них правду. Будь я постарше, за эту… чушь, за заговаривание зубов, за то, что вот так вот просто она отдает ребенка в чужие руки, я бы… я бы… голову ей проломил. И не посмотрел бы что женщина. Ведь абсолютно неважно, чем я тогда обладал. Нельзя так с детьми поступать. Если она боялась, то чего? Будущего? С каждым годом таких как я становилось все больше. Это нужно было принять как факт и учится жить с этим. А не уподобляться той же инквизиции. Сколько столетий прошло, а люди по-прежнему делают чудовищные глупости из-за страха. Прав был Алекс, говоря, что общество надо воспитывать, что такие вещи должны быть искоренены в детстве. Какой же я сейчас был злой! Но тогда что я мог сделать? Ничего. Я ведь был маленьким "наивным" ребенком в руках взрослых воспитателей.

Возле медпункта на лавочке сидела медсестра. Когда мы проходили мимо, она посмотрела на меня взглядом, полным тоски и стыда. Когда наши глаза встретились, мне даже показалось, что она готова разрыдаться, взять меня за руку и не пустить в кабинет, чего бы ей это не стоило. Но она лишь отвернулась и уставилась куда-то в сторону. Будучи еще ребенком, я бы вряд ли понял, почему она поступила так. А сейчас мне достаточно было только одно мгновение видеть ее глаза, и я понял все. Она тоже была молодой матерью и, судя по всему, она только выписалась из декрета. Они ее запугали. Не знаю чем. Одно знаю — на самом деле очень несложно надавить на любую мать, если пригрозить ей чем-то, касающимся ее собственного ребенка. И, несмотря на то, что ей было больно так поступать, она не сделала ничего, чтобы не пустить меня к ним, выбора у нее не было.

В медпункте на месте медсестры сидел какой-то мужчина лет сорока. Он был высоким, светловолосым, худощавым, но державшимся властно, человеком с пустым взглядом. Последнему тогда, в детстве я, вероятно, не придал никакого значения. Меня усадили на стул прямо напротив него и нас оставили наедине.

Мужчина некоторое время что-то писал, потом отложил ручку, сделав широкий жест рукой, поправил волосы и посмотрел на меня. Меня вновь охватило желание провалиться сквозь землю. Затем он заговорил:

— Здравствуйте, молодой человек. Меня зовут Альберт Хастингс. Я представляю одну организацию, которую интересуют такие необычные молодые люди, как вы. Мы занимаемся воспитанием ваших особых качеств, чтобы вы не могли навредить окружающим.

— Извините, дяденька, но вы… но я такой же как все.

— Не надо врать мне, молодой человек. Вы же видите вещи, которые не видят остальные дети?

— Нет.

— Ну не хочешь так, значит, будем говорить по-другому. Ты любишь своих родителей?

Ну и что должен был ответить четырехлетний ребенок?

— Чего молчишь?

— Люблю.

— И ты не хочешь, чтобы твоих родителей другие обвиняли в том, что они вырастили монстра?

— Но…

— Ты еще маленький и не понимаешь, как на самом деле к таким, как ты, относятся родители других детей. А заодно и к твоим маме и папе. Я не предлагаю тебе их переубеждать, я предлагаю сделать так, чтобы им не на что было жаловаться.

— Но я никому ничего…

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Окрою тебе секрет — я тоже когда-то давно пытался доказать взрослым, что я не опасен. Я тоже никому ничего плохого не делал и не собирался. В результате моих маму с папой заставили отдать меня в специальный приют, в котором я и вырос и больше никогда не видел своих родителей. А мне тогда никто не предложил того, что я сейчас предложу тебе. Ты же не хочешь остаться без мамы и папы? Ну, чего молчишь? Так хочешь или нет?

— Я к маме хочу.

— Она скоро придет с работы и тебя заберет. А до этого нам надо с тобой решить кое-что.

— Я сейчас к маме хочу.

— Ты мне не ответил на вопрос. Хочешь остаться без родителей? Хочешь, чтобы маме запретили тебя видеть? Хочешь, чтобы тебе запретили появляться дома?

— Нет.

— Ну, вот и умница. Тем более что от тебя ничего не потребуется. Ты будешь продолжать ходить в садик и играться с другими детьми. Все что надо, мы сделаем сами, ты ничего и не заметишь.

— Это… Это как уколы?

— Извини, не понял.

— Нам тетенька делала, она тоже говорила, что будет не больнее комарика, а у меня потом сильно болела рука.

— Но это было необходимо. Если бы тебе тогда не сделали больно, неизвестно чтобы с тобой было дальше. Но… это даже лучше, чем уколы, здесь тебя никто ничем колоть не будет.

Только сейчас, имея за плечами опыт общения с Кармен, Алексом и Джессикой, я понял, зачем был весь этот бессмысленный разговор. Он меня сканировал.

— Обещаете?

— Клянусь мамой! — сказал Альберт, подняв правую руку.

— Зачем вы клянетесь мамой?

— Чтобы ты знал, что я тебя не обманываю. Мне важно, чтобы ты мне поверил.

Я и сейчас не понял, зачем ему это было нужно, но мне почему-то казалось, что вовсе не из благих намерений. Но тогда он меня убедил. Альберт понял это и тепло улыбнулся.

— А вы сможете меня сделать, как остальных детей?

— К сожалению, это практически невозможно. Однако постепенно мы найдем тебе друзей, таких же необычных, как ты…

Неожиданно даже для Альберта, за окном что-то громыхнуло и за его спиной стекло разлетелось вдребезги. С улицы долетели звуки сирен на аэромобилях. Судя по тому, что я мог видеть со своего места, то окна повыбивало и в находящихся поблизости домах. Альберт повернулся к разбитому окну и долго смотрел куда-то вдаль, потом повернулся ко мне. Кажется, я выглядел испуганным, потому что он перегнулся через стол и потрепал мою шевелюру.

— Вот видишь, одну девочку мы уже нашли.

— Это… это сделала девочка? Такая как я? — перепугано спросил я.

— Верно.

— А кто она?

— Ее зовут Кармен. И, как видишь, она может навредить другим, несмотря на то, что, как и ты, этого не хочет. А мы ей поможем справиться со своими способностями.

— И она больше так делать не будет?

— Нет, не будет.

— А вы ей больно не сделаете?

— Нет, конечно. Мы детей не обижаем. Мы им только помогаем.

— А много нас, таких?

— С каждым годом все больше. Когда-нибудь все будут такими, как мы, и больше никто ни на кого косо смотреть не будет. Но нам с тобой до этого времени дожить не суждено. Ладно, молодой человек, разговорились мы тут с тобой.

Альберт нажал какую-то кнопку на столе, и в дверях моментально появилась медсестра. Кажется, она плакала. Но завидев меня, вздохнула с облегчением. Интересно, чего она опасалась?

— Значит так, этот ребенок теперь входит в специальную правительственную программу по оказанию "особой" помощи детям. Программа эта новая, их родители еще о ней не слышали и могут нас неправильно понять. Еще они могут поднять панику, искать никому не нужную справедливость, а в некоторых, особо одаренных случаях, даже начать отказываться от воспитания своих детей. Разумеется, это никому добра не принесет. Поэтому им знать ничего и не надо. Вам всего лишь придется подмешивать тем детям, которым мы скажем, специальную вкусовую добавку. Не волнуйтесь, она совершенно для них безвредная и имеет приятный вкус и аромат. Добавка успешно прошла все тесты на животных, о чем уже завтра мы представим вам все соответствующие документы, сертификат качества будет прилагаться к каждой коробке. Уже через неделю мы приедем, проведем еще один медосмотр. Если все пойдет нормально, то буквально через пару дней вы сами увидите у детей улучшение. Единственное на что не стоит обращать внимание, так это на то, что у них временно появится забывчивость. Они могут не вспомнить даже того, что разговаривали со мной. Но это нормально, это попозже пройдет. Все, оставьте нас еще на пару минут.

Медсестра молча кивнула и вышла. Альберт повернулся ко мне и сказал:

— Смотри, все оборачивается совсем неплохой стороной для тебя. Но сейчас я сделаю кое-что.

— Вы мне сделаете больно?

— Прости, но я обязан. А больно тебе не будет, обещаю.

— Что вы хотите… — точно не помню, это я тогда сказал или уже сейчас подумал, но в любом случае я не сумел ничего сделать.

В глазах у Альберта в прямом смысле слова загорелся огонь. Дальше воспоминание обрывалось…

ГЛАВА 2

Терял ли я сознание? Не помню. Может я просто уснул… хотя как и почему? Неужели в такой ситуации человек способен неожиданно заснуть? Я только внезапно для себя осознал… как будто бы разум ко мне вернулся. Или мне его вернули. Постепенно я стал вспоминать, как тут очутился. Но вместе с воспоминаниями пришли и вопросы. "Последний странник". Это было одно из нескольких слов, которые я услышал перед забвением, наряду с воплями, требующими от меня подчинения. На которые я не отреагировал… почему-то. Вот интересно, по каким признакам Тартуров опознал корабль? Надо будет спросить у него на досуге… Если конечно теперь этот самый досуг у меня когда-нибудь будет.

"Последний странник"… Я что-то слышал о нем. Но раньше я думал, что это сборный фольклорный образ наподобие "летучего голландца", только более современный. Им, небось, старые пилоты и капитаны пугают молодежь. А заодно и интригуют и подталкивают к поискам приключений на свое филейное место. Ведь даже во времена "летучего голландца" истории о нем никого не удержали от походов в море в поисках… а что, кстати, искали древние мореплаватели? Фиг с ним, все равно не помню. Но похоже что "странник", в отличие от мифического собрата прошлого, все-таки существовал. Хотя с другой стороны, мало ли что людям может почудиться в такой ситуации. Может это был простой браконьер? Или какое-то секретное правительственное судно?

Да, я не хотел верить в то, что меня атаковал миф! Ведь еще с утра спросил бы меня кто-нибудь о вере в существование "странника", я бы пальцем у виска повертел и в придачу влепил бы пару нарядов вне очереди… может быть влепил бы, если бы спросивший был в моем подчинении… Но один вопрос мне таки не давал покоя: что, мать его, все-таки произошло?

Собравшись, наконец, с мыслями, я осознал, что нахожусь в гиперпространстве без защитного энергетического поля. Никто не знал, что случалось с предметами и людьми, если они надолго оставались здесь без этого самого поля, но раствориться в небытие мне никак не улыбалось. Надо было что-то делать. Я подергал рычаги основной и обратной тяги. Машина все еще не подчинялась. Я пощелкал тумблерами. Ничего не реагировало. Я отметил про себя плюс в полной автономии системы жизнеобеспечения. И она, в отличие от всего остального, работала. Я еще раз подергал рычаги основной тяги и попробовал внутренний компьютер. К моему удивлению, он тоже запустился. Я задал ему провести полную диагностику и откинулся в кресле.

В каком положении я находился? Меня уже искали и, возможно, даже Каролина знает. Она, наверно, себе места не находит. Но сейчас я ничего не мог поделать. Тем более что беспокойство о моей дальнейшей участи было вполне обоснованным. В конце концов, у меня были все шансы больше никогда не вернуться не то что к своим, а вообще. Так как до окончания диагностики мне все равно нечего было делать, я попытался подумать. Но в голову приходили мысли только о нашем недавнем разговоре с Джессикой.

Интересно, что она имела ввиду, говоря "пойдет вразрез с твоим понятием о здравом смысле"? Неужели она задумала что-то такое, что мне может категорически не понравиться, даже если попробовать представить, что я целиком и полностью ей доверяю? Или это она так, чтобы в чем-то увериться? Вот только в чем? Может Джессика действительно хочет нам помочь, но, кажется, она сама немного побаивается наших способностей. Вернее, возможных последствий от них, которые, кстати, известны только ей и еще, наверно, Алексу. Тут я вспомнил, как я стартовал перед нарядом из дока, и у меня окончательно испортилось настроение. Надо будет бригаду спросить, как это они проверяли истребители перед вылетом, если у меня приключилось неожиданное отключение двигателя? Помимо всего прочего я бы там мог разбиться о корпус базы…

Осознание того, что рядом кто-то есть пришло неожиданно, но не резко. Будто я знал это, но никак не мог разобраться в ощущениях. Я посмотрел через купол. Темные сине-оранжевые бесконечные энергетические потоки вместо черной глади с белыми точками — так выглядело гиперпространство изнутри. Когда смотришь на него, даже находясь под защитным полем, всегда появляется ощущение дискомфорта, будто окружающее тебе чуждо. Чуждо глубже, чем каждая отдельная клетка твоего тела, чем каждая молекула воды в тебе, намного глубже, чем твоя суть. Описать словами это сложно, но когда в первый раз сюда попадаешь, все понимаешь и так. Сама материя гиперпространства отталкивала все естество, которое ты привык ощущать еще с детства, которым ты сам являлся. Но здесь явно было что-то оттуда, откуда пришел я. И я это чувствовал.

Я прищурился. Не знаю, как у меня это получилось, но, кажется, я включил какое-то "особое зрение". Невидимый корабль, плавающий буквально у меня перед носом, стал проявляться, переливаясь неестественными оттенками разных цветов.

— Кажется, нет смысла больше прятаться. Не напрягайся, я выключаю хамелеон.

Сказать, что я был удивлен слышать голос в своей голове, значит — ничего не сказать. Я шарахнулся так, что, не будь пристегнут к креслу, разбил бы головой купол. Или себе голову, которая явно была не такая крепкая, как особо прочное стекло, накрывавшее кабину. У меня заболело в боку. Корабль на миг пропал, а потом опять проявился, но уже в нормальном естественном цвете. Это был "Последний странник". Я ненароком опустил взгляд себе на ноги. И увидел, то чего не захотел бы видеть никогда. На моих коленях, просунутая между ног лежала голова Анжелины и смотрела на меня. Тела ее я не видел. Наши взгляды встретились.

— НЕ СМОТРИ ЕЙ В ГЛАЗА!!! — прокричал голос в моей голове.

Я только-только стал подумывать о том, что у меня начались очередные галлюцинации, а что теперь думать уже даже не знал. Я резко вскинул голову и стал жадно выискивать взглядом того, кто это сказал. Разумеется, если судить трезво, то это было глупо. Даже если кто-то сейчас копался у меня в голове, то он явно был на борту корабля, и мне вряд ли бы удалось его разглядеть. Но с другой стороны, если он видел меня — а раз знал о том, кто лежал на моих коленях, то наверняка видел, ведь даже для чтения мыслей нужно как минимум знать, где находится тот, кому в голову ты собираешься лезть — то, соответственно, и я мог бы увидеть его. Но, к сожалению, по-прежнему мне виден был только корабль, на котором никак не мог разглядеть ни одного иллюминатора. Много лет спустя Джессика объяснила мне, что на самом деле я ошибался в своей логике. Но тогда я таких подробностей не знал.

— Кто вы? — спросил я в пустоту.

— Капитан "Последнего странника", — ответил голос. — Мог бы и догадаться.

Голос явно был искусственно измененным. Значит, у его хозяина были причины не выдавать себя даже голосом. Однако я все-таки смог различить какие-то знакомые интонации. Откуда, правда, знакомые? Это у неизвестного-то капитана на мифическом-то корабле…

— Откуда вы знаете о ней?

— О ком?

— О… — я опустил глаза на колени. Анжелина сверлила меня взглядом.

— НЕ СМОТРИ ЕЙ В ГЛАЗА!!! С ПЕРВОГО РАЗА НЕ ПОНЯТНО?!!

— Ну, вот откуда вы о ней знаете? — спросил я, поднимая взгляд.

— Я о ней толком ничего не знаю. Зато знаешь ты.

— Как это?

— Как надоест получать ответы прямо в голову, включишь рацию, — по тому, как голос произнес последнюю фразу, я вдруг понял, что он женский.

Почему бы и нет? Хуже не будет, зато общаться привычнее. Я щелкнул тумблером и в ухе у меня зашипело. Потом стало тихо, и голос в рации спросил:

— Ну что, так лучше?

— Удобнее. Вы мне не ответили…

— Ты еще мало знаешь о вещах подобного рода, а объяснять все с начала у меня нет ни времени, ни желания. Одно могу сказать наверняка: лучшая защита от этого — стараться не поддаваться ему, то есть не смотреть ей в глаза.

— А почему?

— Потому что глаза — самая уязвимая часть при ментальной атаке. Даже если ты сам ее себе устраиваешь.

— Какой еще атаки? И как я могу ее себе…

— Той, которой ты сам подвергаешься, каждый раз, когда приходит она.

— Так она реальна?

— Только для тебя. Она сидит в твоей голове.

— Как это?

— Билл, я не собираюсь давать тебе справки по тому, что тебе еще предстоит понять в не очень отдаленном будущем. Если захочешь узнать подробности, спроси у Джессики, что такое сементарис.

У меня внутри все похолодело. Откуда она знает про Джессику? Джессику, столь неординарную личность… не говоря уже о том, что она знает мое имя…

— Откуда…

— Не забивай себе голову ерундой. Это пока что не твое дело.

— А, между прочим, при первой встрече положено представляться. Меня вы знаете, а вы…

— Пойдем, я тебе что-то покажу.

"Последний странник" резко развернулся и полетел прочь. Я дернул рычаг задней тяги, но ничего не произошло. Меня опять начала одолевать паника, мне не хотелось оставаться наедине с ней.

— Я не могу лететь!

— Ой, прости. Совсем забыла.

Все-таки я правильно опознал, что голос был женским.

От ее корабля отделилось что-то очень маленькое и устремилось ко мне. Как только оно коснулось корпуса моего истребителя, на мгновение я увидел на куполе снаружи едва заметную энергетическую рябь и сзади мерно загудел реактор.

— Ну, вот и все. Догоняй!

Пролетев еще немного "Последний странник" выпрыгнул из гиперпространства. Я последовал за ним. Своих двигателей для прыжка я не имел, поэтому пришлось воспользоваться уже открытым порталом. Судя по тому, насколько недолго мы летели в гиперпространстве, то место назначения было относительно недалеко от нашей базы. Если, конечно, я не терял еще и по дороге сознания. И пока я был в отключке, меня не отнесло куда-то… в сторону… или вглубь… даже не знаю, как точнее выразиться. Насчет этого у меня закрались сомнения. Но они были необоснованны.

Как я и ожидал, по ту сторону портала оказался все тот же сектор TX, только противоположный его конец от места нашего сегодняшнего патрулирования. И, как ни странно, я сразу же узнал, где именно мы находились, даже не опуская глаз на карту и сканер. Слишком много воспоминаний у меня было связано с этим местом.

— Узнаешь? — спросил голос в ухе.

— Да, кажется. Но только зачем вы меня сюда притащили?

— Я же сказала, показать кое-что.

— Что?

— Смотри сам.

Не совсем понимая, что она имеет ввиду, я посмотрел через купол. Недалеко от нас располагалось новообразованное облако астероидов, заменивших собой еще совсем недавно существовавшую здесь планету TX-15462. Камни на фоне звезд и туманностей. И все.

— Я ничего не вижу.

— Так уж ничего?

— Только кучу астероидов, космос и звезду неподалеку.

— Ты не так смотришь. Посмотри так, как просмотрел мой корабль сквозь хамелеона.

— Сквозь какого еще хамелеона?

— Был бы любознательнее, давно бы уже выяснил это у своих командиров. Система маскировки, которую я использовала, в народе называется "хамелеон".

— А я что сквозь нее смотрел?

— А ты еще не понял этого?

— Чего именно?

Но последний вопрос был лишним. До меня, кажется, стал доходить смысл ее слов. То, что я увидел ее корабль, окрашенный неестественными оттенками, не означало, что он такой странный. Я его просто так увидел. Вот только знать бы еще как это "зрение" работает.

Я попытался по-особому посмотреть на астероиды. Но ничего не менялось, ни цвета, ни… даже не знаю чего еще. Я попытался снова и вновь тщетно.

— Так, а что я должен увидеть? И куда мне смотреть?

— А ты не видишь? Это вокруг нас. Мы сейчас среди него.

— Опять эти загадки! Вы случаем с Алексом… хотя чего я спрашиваю, подозреваю, что знакомы. Про Джессику же вы откуда-то знаете.

— А это тут, кстати, совершенно не причем. Но раз ты не можешь это увидеть, пойдем другим путем. Что это у тебя на коленях?

Я машинально опустил взгляд, совсем забыв про нее. Там по-прежнему лежала голова Анжелины. Второй раз за сегодня я шарахнулся так, что что-то себе потянул в боку. Рот Анжелины растянулся в широкой леденящей душу улыбке. Не смотреть ей в глаза! Надо не забывать об этом. Я поднял взгляд… и обомлел.

Сквозь купол я больше не видел космоса. Ни звезд, ни астероидов, ни ближайшего светила, ни отдаленных галактик. Ничего. Только что-то пульсирующее, черное и, кажется, живое. Или не совсем живое. Я не видел, но знал, что оно ищет щели и пытается проникнуть внутрь ко мне. Это было что-то больное, я нутром чуял агонию, пропитанное чернью, болью и ослабляющее все чувства восприятия… вещество… естество… существо… а хрен его знает что!

Меня одолевал ужас. Я не мог понять, что это такое, но оно теребило мою душу неописуемым ужасом. Я резко развернул истребитель и обомлел еще больше. Оно обволокло все, всю вселенную. Я посмотрел на сканер. Что за чушь он показывает? Какие астероиды неподалеку? Какие внутренние врата сектора? Какой крейсер рядом со мной? Ничего же нет. Я не вижу ничего!

Я выжал максимум на основные двигатели, и машина рванула вперед. Не знаю почему, но я направился по показаниям сканера в сторону врат. Почему эта развалюха такая медленная?! Мне было все равно, что творилось вокруг. Плевать, что на коленях лежит голова девушки, которая уже давно мертва и улыбается мне. Какая разница, что в ухе говорит капитан мифологического корабля. Только бы выбраться отсюда! Быстрее! БЫСТРЕЕ!!!

Я несся с такой скоростью, которую только мог выжать из своего истребителя. Мне глаза застилала пелена ужаса. Что-то гавкало у меня в ухе, но я не обращал на это внимания. Только бы найти выход… В ухе гавкнули громче и настойчивее. Да наплевать на все… но где-то в глубине подсознание подсказывало, что мне говорят что-то важное и в третий раз я расслышал крик:

— БИЛЛ, ВРАТА!!!

Я пришел в себя и понял, что через две секунды размажусь о врата перехода. Я резко дернул штурвал, произвел умопомрачительный маневр, уклоняясь от портальных колец, и сбросил тягу, когда был уже на безопасном расстоянии. Немного переведя дух, я спросил:

— Что это было?

— Ты о чем?

— О том… — и я запнулся. До меня вдруг дошло, что вокруг расстилается в безграничные дали все тот же старый привычный космос. Никакой пульсирующей черноты, пронизывающей до глубины души не было.

Вдалеке виднелось облако астероидов, надгробный камень по планете, существование которой прекратилось из-за людей и по их вине. Ближайшая звезда все так же была похожа на небольшой теннисный шарик.

Я попытался собраться с мыслями. Что же я видел? Неужели помешательство? Нет! Она меня сюда притащила, чтобы показать мне это. Я увидел, так что пусть не юлит.

— Нет, так не пойдет. Вы же сами говорили, что я должен это увидеть. Я увидел и…

— Ты знаешь, что это было?

— Нет, — честно признался я, не особо горя желанием когда-нибудь узнать. С другой стороны хотелось бы все-таки выяснить, что это такое. Так, на всякий случай.

— И никто еще толком в этом мире не знает. Даже те, кто может действительно с этим что-то сделать, кто может прекратить его распространение, осведомлены об этом явлении еще меньше твоего. И что самое страшное — еще не пришло время, чтобы они это поняли. Такие вот дела.

— Но вы же знаете! Так расскажите им.

— Они меня не послушают. И тебя тоже. Потому что они еще не готовы в это верить. Для всего в нашем мире отведено свое время. Сегодня это будет распространяться. А когда-то его уничтожат не без твоей помощи. А если тебя интересует, почему нам не поверят прямо сейчас, то я тебе объясню. Тебя не послушают, потому что ты не должен знать даже в принципе о таких вещах, даже отдаленно слышать. А мне — потому что они меня… недолюбливают. У меня не слишком хорошая репутация.

— А какой резон мне вам тогда верить?

— Никакого. Поэтому для начала я и показала тебе это, чтобы ты убедился в его существовании до того, как узнал обо мне что-то нехорошее и у тебя не появились основания мне не верить.

— А что оно вообще такое?

— Чума этого мира. Его, если можно так сказать, раковая опухоль. Результат союза алчности одних, подлости других, безразличия ради выгоды третьих, а также вездесущего неуемного любопытства в исследовании физических законов этого мира и необдуманных попыток изобретения технологий, стоящих на службе не тем, кому нужно.

— Секундочку! У меня сейчас голова закипит от таких объяснений.

— А я и не собираюсь тебе ничего объяснять толком и растолковывать по понятиям. В свое время тебе более популярно объяснят те, кому ты расскажешь о его существовании.

— Я расскажу?

— Да. Я привела тебя сюда не посвящать в тайны основ мироздания. Ты должен был увидеть, чтобы потом, когда придет время, вспомнить об увиденном и рассказать кому нужно. От этого зависит больше, чем ты можешь себе представить.

— А почему именно я? Почему не вы?

— Потому что ты один из немногих обладаешь этим своим особым зрением. А почему не я… об этом ты тоже узнаешь в свое время.

— И что значит "когда придет время, вспомнить об увиденном"? Вы что действительно думаете, что такое можно забыть.

— Я тебе помогу.

У меня прямо на куполе открылись огромные глаза. Черные без белков, обрамленные какой-то темной-темной дымкой, они были будто нарисованы на стекле с наружной стороны. Но только они двигались. Я почти потерял дар речи. Единственное, что я успел из себя выдавить, было:

— Кто… вы?..

— Твоя старая и новая знакомая, — последнее, что ответила мне незнакомка уже не через рацию, и в глазах на стекле загорелся огонек.

Не один год спустя я вспомнил все, что произошло со мной в тот злополучный патруль. Память вернулась тогда, когда в ней появилась необходимость. Как и обещала "знакомая незнакомка".

* * *

Темнота. Немного не такая, как раньше. Бесцветная и пугающая, но одновременно теплая и манящая. Знакомое чувство, которое я надеялся больше никогда не ощущать, вернулось. Я находился в пустой комнате. Меня, как раньше, не окружал туман, но чувство постороннего присутствия по-прежнему имело место. Он, а возможно она, был недалеко, но вне досягаемости, совершенно недоступен. От меня уходило что-то неуловимое, что-то дорогое мне. Но во всем чувствовалась небольшая разница с тем, как это было раньше. Я теперь точно знал, что мне все это снится или кажется. Я мог попробовать сопротивляться. Но не успел. Все резко прекратилось и разум, а вместе с ним — сознание, вернулись ко мне.

Я находился в своем истребителе и, судя по всему, в патруле. Сверившись с данными сканера, электронной картой и картинкой за бортом я понял, что нахожусь далеко от одного из запланированных маршрутов. По крайней мере, я вспомнил, как его планировали… недавно… я надеюсь… Но как меня сюда занесло? Я попытался вспомнить. В памяти обрисовались кое-какие ответы. Вспомнил, что проспал и плохо взлетел. Помню, что Джессика опоздала в патруль, но мы с ней заранее обо всем договорились. Припомнились видения, облаченные образом нашей бывшей преподавательницы. Так, кажется, мы преследовали таинственный корабль. Но что было потом? Он на меня напал! Точно, он чем-то меня атаковал. А дальше я, судя по всему, потерял сознание.

Черт! У меня же могли остаться повреждения. Сколько я был без сознания? Что еще могу успеть сделать? Я запустил полную диагностику и стал поспешно ощупывать кабину в поисках возможных трещин. Докуда смог дотянуться, ничего не нашел. Потом я обратил внимание на монитор, где показывался ход проверки. Внизу было написано, что предыдущая успешная проверка завершилась в 14.36 по вкв**, а сейчас было… 15.52? Но я не помнил, чтобы запускал проверку час назад. Я вообще не помнил, чтобы я что-то подобное сегодня делал. Пытаясь вспомнить, что же со мной произошло, почему-то постоянно в памяти всплывал эпизод из моего детства, о том, как меня в детском саду водили к этому странному Альберту и его глаза… засветились огнем, а дальше ничего… ничего не помню. Забавно, но я что-то не припоминаю, когда это вспомнил? Раньше всегда как-то откладывалось, а сейчас… хотя, может это был блок особой сложности. Я ничего во всем этом не понимаю!

Я еще раз посмотрел на карту, потом в открытый космос. Это же место гибели TX-15462. Этот номер, кажется, навсегда отпечатался в моей памяти. И не мудрено. Но что я здесь делаю? Алекс, помнится, уничтожил эту планету с той целью, чтобы она больше никому не навредила. Вернее, что-нибудь с ее поверхности. Но вот я снова здесь. Мистика какая-то!

Диагностика завершилась и выдала результат, свидетельствовавший о полной целостности корпуса и работоспособности машины. Как камень с души упал. Ну, значит, редкостный мазила бороздил просторы космоса в секторе TX. Бороздил? Или еще бороздит? Но я же был не один. Куда все подевались? Каким образом меня потеряли так далеко от базы?

У меня разболелась голова. Такое количество вопросов плюс усталость давали знать о себе. Короче, надо возвращаться к своим, а там уже разберемся. Так, как мы можем это провернуть? Ага, врата!

Неподалеку от меня располагались врата перехода в гиперпространство. Судя по внешнему виду и по сигналу сканера, это были не главные врата сектора, а лишь внутренние. Значит, дорога через них есть только до следующих врат. Я отправил запрос на идентификацию и стал ждать. Теоретически, у меня был ключ допуска ко всем вратам сектора. А практически — кто его знает?

Я еще раз попытался вспомнить, что же со мной произошло после встречи с таинственным кораблем, но опять в памяти всплыли лишь детские воспоминания. Как странно… А почему именно это воспоминание постоянно вылезало наружу? Может это что-то очень важное? Мне даже показалось, что оно вспоминается нарочито, пытаясь собою скрыть что-то другое. Но как бы там ни было, самому мне вряд ли удастся в этом разобраться.

Пришел ответ от идентификатора. Конечные врата находились недалеко от нынешнего места пребывания нашей базы и, если у них там ничего не стряслось, я скоро уже буду среди своих. Я отправил код на открытие перехода и повел истребитель на полосу влета. Полосой влета называлось условное расстояние до открытого портала с ограниченным углом захода. Его ввели после того, как узнали о существовании авриловых потоков. Под которые я чуть было не попал. Машину дернуло и повело влево. Я скомпенсировал вираж левыми поворотными двигателями и вышел на точку старта.

Никто толком не знал, как инопланетные расы обходились до открытия человеческим ученым Джесси Аврилом его знаменитой теории "о потоках между дырами в измерениях и об их разнице". Было известно только то, что раньше никак не могли понять таинственные несчастные случаи при нормально совершаемых, на первый взгляд, действиях во время прыжков в гиперпространство. Самих по себе случаев было не так много, потому что капитаны кораблей других рас интуитивно выполняли все верно. И еще некоторые, в основном древние цивилизации, использовали особый вид энергетических щитов, которые, как позже выяснилось, сглаживали влияние портальных потоков процентов на 90… вернее как они сами выяснили и объяснили остальным, более молодым галактическим цивилизациям. Технология этих самых щитов так и осталась в секрете. Однако никто не пренебрег человеческим открытием в этой области, теорию авриловых потоков взяли на вооружение абсолютно все, снизив тем самым показатель несчастных случаев при прыжках практически к нулю.

Собственно меня сейчас касалась только суть. А она — суть всей теории гиперпространственных прыжков — сводилась к тому, чтобы войти в портал не ниже определенной скорости и четко по центру портала. И ни в коем случае не сворачивать даже на чуть-чуть. Иначе объект, входящий в портал, могло снести с направления полета и разрезать портальным краем или вообще, при наличии достаточной величины, разорвать упомянутыми авриловыми потоками. Корабли классом не ниже лайнера или фрегата, имеющие собственные двигатели гиперпространственных прыжков могли не только создавать себе точки перехода в любом месте, но еще и моментально получать нужное ускорение. Мне же эту скорость необходимо было набрать самому.

Убедившись, что компьютер дает добро на выбранный курс, я, затаив дыхание, выдавил на максимум тягу основных двигателей. Подойдя к порталу достаточно близко, я приготовился. Тут главное не запаниковать с непривычки. Я всего второй раз в жизни совершал подобный прыжок. Портал уже занимал практически весь панорамный вид из моей кабины. Машину дернуло вперед, и я крепко сжал штурвал. Мгновение — и меня уже окружал сине-оранжевый мир, состоящий, насколько можно было судить с его вида, из одной только энергии. Хотя я лично сомневался, что это так. Есть явления намного более сложные, чем способен понять человек на данном этапе своей эволюции, и гиперпространство было одним из них.

Портал за мной закрылся и тут я понял, что пропало какое-то чувство. Чувство, что за тобой кто-то следит. Смысла оборачиваться не было — у меня за спиной располагалось кресло, в котором я сидел, разворачивать истребитель тоже — портал уже закрылся и таинственный взгляд и его хозяин явно не последовали за мной. Да и к тому же я не мог развернуться. Ведь я перешел врата внутреннего перехода, получив хорошее ускорение, чтобы быстро долететь до следующих врат. Не прошло и пяти секунд, как передо мной открылся портал выхода и я выпрыгнул в открытый космос.

Сканер моментально ухватил пеленг и координаты патрульной базы. Связь также быстро синхронизировалась. Видимо, на базе держали постоянно открытым основной канал на всякий случай. Ну вот он, этот самый случай. Я включил рацию и сказал:

— Альфа-1 — базе. Ответьте. Говорит старший патрульного звена Альфа. База, прием.

— А-а-а… капитан? — неуверенно произнесла рация. — Тут у нас… пеленг… кое-кто на связь вышел… и, кажется, это он… нет, пропажа наша…

— Алле, база. Вас там не учили, что по форме нужно сначала мне отвечать, а потом уже обсуждать свои внутренние проблемы?

— База — Альфе-1, прием. Я бы на твоем месте не была столь голословной. Где тебя вообще черти носили? — судя по голосу, Ниола была не на шутку обеспокоена. Ну, они там имели на это право…

— Это сложно объяснить.

— Тогда начинай собираться с мыслями. Я рапортую о твоем прибытии капитану и старшему наряда. Шуму ты тут поднял… Но все-таки приятно слышать тебя в добром здравии. Отбой.

— Отбой, база, — это все, что я мог ей ответить. Меня и самого очень интересовали детали моего исчезновения.

Кажется, недавно я размышлял о романтике в космосе. Ну так вот, за время полета до базы я успел несколько переосмыслить свое отношение к ней. И, несмотря на то, что в корне ничего не изменилось — мне по-прежнему нравился космос — но теперь мне было с чем сравнивать. И вот именно сейчас больше всего на свете хотелось находиться не здесь, а оказаться на Земле на теплом диване в доме за семью… нет за пятьюдесятью замками. И укутаться там в теплый-притеплый плед. И пить… что-нибудь, только теплое, а еще лучше — горячее.

Подлетев поближе к базе, я притормозил и стал ожидать инструкций. Судя по всему, ничего по поводу моей посадки они так и не успели придумать, так что придется рисковать и садится в грузовой док с большой вероятностью разбиться о палубу не справившись с управлением. Если у меня опять откажет нижний передний двигатель, то я уже ничего никому объяснять не буду. Хоть что-то хорошее будет в том, что мне не удастся сесть.

— Альфа-1, прием, — услышал я знакомый голос в ухе. Это была Джессика.

— Прием, как наряд?

— Да не особо. Пропал старший одного из звеньев вместе с кораблем, существование которого еще недавно считалось мифическим, потом появился в другом конце сектора и, судя по всему, ничего не помнит. А так ничего, нормально.

— Это ты обо мне? Откуда ты знаешь, что я ничего не помню. И с каким это еще мифическим кораблем я встречался?

— Значит, все-таки не помнишь?

— Помню только, как гнались за неизвестным кораблем. Потом было что-то странное, а дальше… ладно, сдаюсь — ничего не помню!

— Подожди, сейчас причалим, потом объяснять будешь.

— А вы уже здесь?

Краем глаза я заметил справа от себя какое-то движение. Посмотрев в ту сторону, я увидел истребитель Джессики. Она пристроилась рядышком и так же, как и я, зависла в ожидании инструкций. Девушка встретилась со мной взглядом и помахала рукой.

— А если у меня опять двигатель откажет?

— Не откажет.

— С чего вы взяли?

— Уверена.

— Мне бы ваш оптимизм.

— Ты знаешь, для бессмертного, чтобы не умереть от скуки, нужно постоянно поддерживать подходящий настрой. Для меня это пессимизм — когда сражаешься, реализм — когда обдумываешь что-то серьезное, а оптимизм — во всех остальных случаях. Иначе очень быстро надоест жить.

— Ну, может вам виднее…

— Альфа-1, старший наряда, прием, — вмешалась в разговор Ниола. Интересно, она слышала, о чем мы только что говорили? Ведь немногочисленные выжившие патрульной базы и военной лаборатории, как и часть моих однокурсников, до сих пор не были посвящены в тайну Алекса и его компании. Не знаю даже почему.

— Слушаю вас, база, — ответила Джессика.

— Мы не успели ничего придумать насчет посадки для Билла, поэтому придется рискнуть.

— Вас понял, — удрученно пробубнил я.

— Не дрейфь, все обойдется, — и, кажется, Джессика мне подмигнула. Но космос очень темен, и ей на лицо не падал практически не один луч света с приборной панели, так что я мог и ошибиться. Хотя она могла специально так повернуться, чтобы я не видел ее лица. Кто там ее разберет.

Сделав контрольную проверку "ненадежного" двигателя я стал приближаться к доку. Чем ближе и больше становился атмосферный экран, тем больше росло напряжение внутри. Если я не расслаблюсь, у меня может и инфаркт случится. Еще до посадки. Глубоко вздохнув, я тряхнул руками, как бы пытаясь через них скинуть напряжение, и уцепился в штурвал. Самое страшное, как я потом задним умом понял, было вовсе не то, что я мог прочесать носом палубу, а неожиданные попытки исправить ситуацию, которые я в панике мог предпринять, если бы что-то пошло не так. Это могло бы стоить жизни не только мне.

Истребитель приблизился достаточно близко к станции и на меня начало действовать искусственное притяжение. Я перебросил тягу на нижние двигатели, и стал потихоньку пересекать экран. Пока что все шло нормально. Навигатор подал сигнал на посадку в девятом квадрате от входа. Это было лишь условное разделение, внесенное программным методом, которое, однако, давало абсолютно точное представление о том, куда садиться, что позволяло экономить и время и нервы рабочим доков, а пилотам предварительно координировать свои действия. Медленно пролетев два сектора посадки, я славировал вправо и аккуратно, постепенно попуская тягу нижних двигателей, опустился на палубу. Лишь услышав, как стихает за спиной мерный гул реактора, я смог вздохнуть с облегчением.

Сдвинув купол, я вылез из кабины и спустился на железный пол. И стал свидетелем виртуозной парковки Джессики. Совершенно не включая нижнюю тягу, она пролетела на прилично большой скорости в пятнадцатый квадрат посадки. Там, включив абсолютно все двигатели на минимум, она притормозила передними, крутанулась левым поворотным и, выключив все, кроме нижних, мягко, но быстро села. Явно эту посадку она отрабатывала не один год, а, возможно, и не одно десятилетие. Вот интересно… нет, я понимаю, по инерции с приличной скоростью можно было влететь достаточно быстро, чтобы нос не потянуло книзу, но как у нее получилось не потравить меня газами? Ведь стартуя и приземляясь на минимальной скорости, мы, прежде всего, соблюдали технику безопасности. Для того чтобы это было возможно, двигатели истребителя имели специальный режим работы, практически непригодный для каких либо перелетов в огромном пространстве за бортом, но позволявший безвредно для присутствующих стартовать прямо из дока. Любопытно, что эта функция была нормой для серийного производства истребителей. То есть, несмотря на то, что их выпускали оборудованными для ячеек быстрого запуска, положение вещей, как сейчас на нашей базе, было изначально предусмотрено и ситуация, в которой истребители должны были стартовать из доков, и, соответственно, выход из нее закладывался на аппаратном уровне. Правда, как она там говорила?"…появляется свищ на всю систему подачи воздуха…" Не тот случай, да, но суть то неизменна: "…так что в этом вопросе промашек быть не может…" Кажется, я в очередной раз признал правоту ее слов. Если бы она была моей девушкой, думаю, был бы повод ей погордиться собой в том смысле, что она была оценена в моих глазах. А также ткнуть меня носом в очередное доказательство существования "женской логики" и отсутствия мужской. Хотя… кажется, она выше этого.

Выскочив, как ошпаренная, из кабины, Джессика — да-да, это та, что выше этого — быстро направилась ко мне. Подойдя она, не сказав ни слова, положила мне руку на голову, закрыла глаза и пару минут так простояла. Я так подозреваю, что она копалась в моей голове. Возразить я не решился, потому что не был уверен в том, что она не права в своих действиях. Когда она открыла глаза, я прочел в ее взгляде облегчение.

— Кажется, пронесло, — прошептала она про себя.

— Вы о чем?

— А? Неважно. Ну, рассказывай, что же там произошло.

— Где?

— Как где? За порталом. Тебя же похитил "Последний странник".

— Да?

— Так, ты издеваешься, да? Тебя похитил почти что мифический корабль, воспользовавшись каким-то оружием, которого я никогда раньше не видела, а ты об этом ни сном, ни духом?

— Подождите! Я помню, как мы преследовали корабль класса истребитель не отвечающего на наши сигналы…

— Не на наши, а на твои, — может я поторопился с мыслью, что она выше…

— Неважно. Потом вы присоединились к погоне. Потом… — я задумался. — Потом вы в нем что-то узнали. Что вы, кстати, узнали?

— Я распознала в нем истребитель моего бывшего любовника, сбитого почти два года назад. Причем таким, как я его запомнила, когда пыталась спасти парня. Побитого, с выжженной кабиной.

— Да, кабину я тоже помню, вы мне еще тогда приказали остановиться…

— Что ты с большим успехом проигнорировал.

— Нет. Я просто не успел сориентироваться. Вернее, он меня атаковал быстрее. А что из себя вообще представляет этот "Последний странник"? Столько слухов о нем. Раньше я думал, что он не реален. А теперь… что-то сомневаюсь.

— "Последний странник" — это такой корабль-призрак современности. До недавнего времени считался лишь сказкой, как ты верно заметил, мифом для запугивания молодых пилотов и капитанов, ищущих приключений на свое мягкое место и новых открытий за пределами влияния человечества. Но с момента, как было подтверждено его существование, было установлено несколько его странных особенностей…

— Стоп, так вы знали, что он реален?

— В общем-то, да, но мы искали много доказательств.

— Это какого рода, интересно?

— Ну, например, что он всего один. Ибо долгое время считалось, что их несколько. Ты мне дашь закончить? Спасибо. Так вот… странные особенности… Во-первых, он всегда приходит под видом другого корабля. Это не раз обсуждалось в кругах, где рассматривали все возможные виды технологий всех известных рас. Каким-то образом он способен создать подобие практически любого существующего корабля, независимо от его размеров. Скажу по секрету, что такой технологии не знает никто. Потому, что копирует он не только внешне, но и… как бы это сказать… на ощупь. Во-вторых, он никогда не появляется просто так. Практически всегда его появление связано или сопровождается событиями, идущими вразрез со здравым смыслом. Что, как ты понимаешь, не может не тревожить.

— А что — были прецеденты?

— А ты думаешь, мы ожидали сорок лет назад, что у человечества резко появится дефицит в женском населении, уничтоженном очень странным способом? Настолько странным, что до вашего поколения никто не донес ни крупицы информации о том, что же все-таки тогда произошло.

— Да… это я тоже еще недавно считал выдумкой… Так это он виноват?

— Что странно, нет. Его появление тогда переключило наше внимание на планету, которая очень неожиданно пришлась кстати после того геноцида.

— Зеленокожие…

— Именно. Благодаря "Последнему страннику" мы обратили свое внимание на планету, на которой были выведены зеленокожие. Знал бы ты, сколько тогда моральных устоев, воспитанных в землянах веками, нам пришлось переступить ради того, чтобы… ну, в общем, не важно. Факт налицо: мы смогли практически удержать человеческое общество в том состоянии, в котором оно было до геноцида, с небольшими изменениями. В-третьих, "Последний странник" — единственный корабль во Вселенной, который совершенно ничем невозможно запеленговать и просканировать. Он никогда не определяется, никогда не позволяет проводить за собой слежку, не отслеживается системами картографирования…

— А что картографы следят за перемещениями кораблей?

— Не за всеми. Но если очень надо, то это возможно. Только учти — это секретная информация. Будешь на гражданке чесать языком — за тобой приедут.

— Ой, боюсь… за мной так и так приедут…

— В-четвертых, его действия никогда не поддаются никакой логике. То он гуманен, то деспотичен, то спасает, то уничтожает. А то и вообще просто наблюдает. В-пятых, он является единственным кораблем в известной на данный момент вселенной, который не подвержен действию перекраивателей пространства.

— А это что такое?

— Одно из самых страшных оружий в галактике. Запрещено всеми цивилизованными расами, как входящими в галактическое сообщество, так и не входящими. Дай вам бог никогда не стать свидетелями его очередного появления. На данный момент мы вроде бы уничтожили абсолютно все его экземпляры. И я искренне надеюсь, что это так, но все-таки вероятность, что мы нашли не все или что оружие воссоздадут списывать со счетов нельзя. Любопытно то, что "Последний странник" помогал нам, когда мы проводили рейд по уничтожению перекраивателей, хотя его никто не просил. В-шестых, он имеет дурную привычку пропадать прямо на глазах. Не просто становиться невидимым, а пропадать без перехода в гиперпространство и без признаков каких-то других порталов. В-седьмых, практически всегда похищенные им люди, возвращаются умалишенными, а признаков телепатического вмешательства найти никто не может. Говорят, что в архивах одной из старших цивилизаций галактики есть описание капитана "Последнего странника", написанное со слов одного из побывавших на его борту. И говорят описание практически идентично современному представителю человечества, несмотря на то, что датировано оно периодом, когда на Земле жили неандертальцы. Вероятно, с тех пор его капитан многократно менялся. Также вероятно, что менялся и корабль. Ведь несколько сотен миллионов лет — а именно столько по слухам тем записям в архиве — явно не один корабль не выдержит. А потому стает вопрос — кто же его регулярно строит заново, и как, где и по каким критериям отбираются новые капитаны? А главное — где чертежи для его постройки?

— На то он и миф…

— Не язви. Эти вопросы намного серьезнее, чем тебе кажется. И последнее — никто не знает, откуда взялось название и кто его капитан в данный момент, но он всегда знает тех, на кого нападает или защищает, причем такие подробности, которые мог знать только очень близкий человек, а то и вообще никто. Создается иногда впечатление, что его капитан всегда на виду и всегда среди нас. Но совершенно невозможно отследить кто же он. Плюс ко всему корабль имеет признаки технологий, присущих большинству цивилизованных рас галактики нашего времени и тех рас, которые, по словам самых древних, исчезли около 50 миллионов лет назад. А также тех, о которых вообще никакой информации не сохранилось. В некоторых секторах даже вполне серьезно назначена награда за поимку этого корабля. "Последний странник" — мечта для любого отдела научных исследований любой молодой расы в галактике. Включая и нашу. Ты, кстати, первый и единственный, вернувшийся после похищения "странником" в трезвом уме и добром здравии за последние, наверно, 800 лет. Ну, это при условии, что все случаи похищения были задокументированны.

— А когда он в последний раз появлялся?

— Сорок лет назад.

— Подожди, ты сказала, что он не пеленгуется и не сканируется? Но я… то есть, мой сканер смог опознать класс корабля за пару мгновений до того, как он скинул камуфляж.

— Да? Неужели? Вот это новость! Ладно, проверим показания твоих приборов… В-общем так… что я хотела?.. Ах, да! Иди-ка ты, уважаемый, в лазарет, проверяться.

— На что?

— Не волнуйся, пока дойдешь, они уже будут знать на что. Давай, топай.

Я отправился в лазарет. Выходя из дока, я обратил внимание, что Джессика достает руку откуда-то из-под брюха моего истребителя. И на мгновение мне показалось, что от ее запястья вверх в сторону локтя ползет, что-то маленькое и непонятное. Но она отошла от истребителя, повернулась, увидела что-то в дальнем конце дока, побежала туда, на ходу размахивая руками и крича и на руке уже ничего не было. Что-то мне в последнее время много всего мерещится.

Я покинул док. Станция была устроена так, что самый короткий путь в лазарет лежал от грузовых доков и от отсека быстрого старта истребителей. Специально это было сделано или так вышло случайно, я не знал.

Я шел, смотря себе под ноги, в очередной раз обдумывая, почему абсолютно на всех больших кораблях вентиляция по большей части проходила под ногами и почему на всех военных базах выдают тяжелые ботинки с магнитами, что не заметил, как мне навстречу из лазарета вышел кто-то, везя перед собой каталку. На каталке лежало тело, покрытое белой простыней.

Проходя мимо, я не обратил внимания, кто вез каталку. А дальше… рука лежавшего резко дернулась и схватила меня за локоть. Ощущение было странное. Вроде бы и держала, но пальцев я не чувствовал. Я посмотрел на руку. Она была женской и по ней от запястья в сторону локтя текла кровь. Я дернул руку, пытаясь освободиться. Веса тела я не почувствовал, как и руки державшей мой локоть. Но лежавшая дернулась так, будто я действительно дергая руку, потянул за собой ее тело. Я дернул руку сильнее. Тело сдвинулось, простынь сползла с лица лежавшей… Каролины. Лицо ее, измазанное кровью, выражало предсмертную агонию. На простыни стали проступать красные пятна, из-под тела Каролины во все стороны хлынула рекой кровь. Я резко стал вырываться… и поднял глаза на стоявшую рядом Анжелину. Такого ужаса я не испытывал еще никогда. Ходячая покойница, все тело которой было испещрено глубокими порезами, из которых текла кровь, холодно улыбаясь, подходила ко мне. В уголках ее рта проглядывались острые концы клыков, тело ее, обнаженное и красивое, соблазнительно изгибалось во всех возможных местах. Крови становилось больше, мертвая Каролина не отпускала меня, Анжелина все шире улыбалась и все ближе подходила. Я дернулся со всей силы, тело лежавшей свалилось с каталки. Не разжимая одной руки, Каролина схватила меня второй и, опираясь, стала подниматься.

"Не смотри ей в глаза", — выплыло откуда-то из глубин моей памяти. Собравшись с духом, я сел на корточки, обхватил голову руками и закрыл глаза. Что дальше делать, я не знал. Но все же я чувствовал, что они не ушли.

— Если ты не обратишься за помощью, с ней ты сделаешь то же, что и со мной, — шепот Анжелины в ухе не сопровождался дыханием или легкими касаниями губ, от чего становилось еще более не по себе. — Ты не сможешь справиться с собой. Тебе нужна помощь, Билл. Иначе она обречена. Ты этого хочешь?

— Билл? — услышал я знакомый голос в конце коридора.

Я продолжал сидеть, обхватив голову руками, и боялся открыть глаза. Тихий стук приближающихся ног, еще более тихий скрип натянутых на пятой точке и на коленях штанов, аккуратно легшая на плечо рука… это было естественно, это было по-настоящему. Я открыл глаза.

Каталки не было, покойниц и крови тоже. Рядом сидела Джессика и внимательно смотрела на меня. Когда наши взгляды встретились, она спросила:

— Ты чего?

— Я не знаю, я видел… что-то… кого-то… я не знаю.

— Вставай.

Я встал. Коридор перед лазаретом был чист, на белой обшивке стен не было ни единого пятнышка. Не было ничего. Джессика положила мне руку на плечо, и мы пошли к двойной двери впереди. Я удивленно отметил про себя, что идущая рядом со мной была совсем немного ниже меня. Если вспомнить ее рассказы, немного удивительно было то, что она бывала в любовницах у Алекса. Он же больше, чем на голову, ниже нее. Если честно, то Алекс был вообще самый низкий среди нас, по сравнению как со "студентами", так и со своим экипажем. А еще он был широкоплеч. А также самый главный среди нас. Вроде как — капитан некоего таинственного корабля под названием "Килален". Такой себе злобный гном.

— Я тебе сейчас за злобного гнома голову оторву, — нарочито добавляя возмущенности к интонациям, миролюбиво пригрозила Джессика.

— Нет, ну посуди сама…

— Не буду я ни о чем судить. Эта тема и без тебя уже не раз обсуждалась. А вот удивительного тут ничего нет. То, что я выше него не мешает мне с ним спать, а остальное — пустые разговоры.

— А чего ты тогда не обиделась на "вроде как капитана"…

— Это ты и сам когда-нибудь поймешь. Я могла бы тебе сейчас начать мозги втирать на тему, что "нельзя так к нему относиться, что он лучше, чем ты думаешь", привести целую тучу примеров, но это противоречит жизненной позиции самого Алекса.

— Какой?

— Уважение в глазах других надо заслуживать не возрастом, опытом, социальным и материальным положением, а лишь своим поведением и поступками.

— Интересная формулировка. Слушай, а он сам не комплексует по поводу своего роста?

— Нет.

— Даже когда…

— Даже тогда. Тема закрыта.

Не первый раз я про себя отметил, что она очень ревностно защищает Алекса, даже когда его нет рядом. Иногда мне даже казалось, что она сама как-то перед ним провинилась и так пыталась искупить свою вину. Однако Джессика была не из тех, кому мне бы хотелось переходить дорогу, в особенности по такому пустяку, поэтому я решил эту тему по возможности больше не цеплять. В конце концов, они и без меня разберутся.

Зайдя в лазарет, я обратил внимание, что кроме нас двоих там никого не было.

— А где все? — спросил я.

— Кто? А, наши медики… Отпросились у капитана.

— Да ладно? Интересно, а к кому ты меня отправляла проверяться?

— Так я тоже не знала. Вот узнала и сама пришла.

— А разве они не должны друг друга сменять на дежурстве?

— Должны, но, во-первых — здесь достаточно автоматов, которые могут предоставлять несложную первую помощь и в отсутствие медперсонала, во-вторых — их всего двое, а по штату должно быть пятеро, и в-третьих, если надо будет, они придут по первому зову.

— А что они не могли договориться сменять друг друга и заниматься своими делами по очереди?

— Могли. Но у них могут быть и совместные дела. Ты об этом не подумал?

— Это еще, интересно, какие?

— Ну не знаю… Они медики. Я думаю, их интересы могут в чем-то и совпадать…

— Да ладно? А я думал им этой их медицины и здесь должно хватать, чтобы еще и в свободное время ей вместе заниматься. А уж тем более отпроситься, чтобы…

— А кто тебе сказал, что они ею занимаются?

— Ну, как… ты сказала… "могут быть совместные дела" и т. д.

Она резко остановилась и повернула меня к себе лицом.

— Билл, ты совсем дурак или только прикидываешься?

— Не понял, а что я такого сказал?

— Вот скажи мне, пожалуйста, а у тебя с Каролиной есть "совместные дела"? Вы вроде бы оба командиры взводов. Вопросы должны вас одни и те же интересовать. Воспитание подчиненных, может обучение их чему-то или отработка каких-то маневров. Вы в свое свободное время именно этим занимаетесь?

Кажется, я понял. Блин, а я реально не подумал…

— Ты знаешь, — продолжала Джессика, — а им даже проще, чем вам. Отмазки более искренние будут. И на вопрос "чем занимались", они могут вполне правдиво ответить, что повторяли "анатомию человека".

— Да ладно, понял я уже. А вы-то откуда знаете?

— Билл, я похожа на вчера родившуюся? Или я, по-твоему, не понимаю ничего? Он — мальчик, следящий за собой, местами неплохо накачанный, она — смазливая девчонка, регулярно строящая ему глазки и незлобно над ним подшучивающая. Вместе они пережили на этой базе немало. А еще у них есть общие интересы и общие темы для разговоров. Чем они от вас с Каролиной отличаются? Ничем.

— Да ладно…

— Нет, не ладно. Я вообще-то не утверждаю, что они сейчас вместе. Вполне возможно, что каждый из них делит койку еще с кем-то. Но неужели о каждом их вздохе должен быть в курсе любой балбес, вроде тебя? Или ты действительно веришь в то, что здесь в космосе вы, мужики, о нас меньше и как-то иначе думаете, чем на Земле? Или мы о вас? Да вам всем больше двадцати лет! Вы находитесь на военной службе по принуждению. Плюс уже немало повидали. Или я, по-твоему, не знаю, как стресс лучше всего снимается? Ты знаешь, сколько каждую ночь на корабле пустующих кают? И во скольких ночует более одного человека?

— Да понял я уже!

— И на будущее: прежде чем задавать вопросы, ответы на которые тебя могут смутить, подумай хорошенько, а может ты и сам поймешь, что к чему.

Закончив вправлять мозги, Джессика положила меня на койку в углу, сходила за каким-то прибором, прицепила мне датчики к вискам, попросила расслабиться и лежать спокойно и принялась изучать показания на мониторе.

Продолжалось это довольно долго. Я даже, кажется, немного задремал. И, видимо, захрапел, ибо был разбужен толчком в бок. Открыв глаза, первое, что я увидел, было лицо Каролины. От неожиданности я громко закричал и попытался отодвинуться от нее куда-нибудь поглубже в стену. Каролина перепугано отскочила от моей койки. Джессика удивленно посмотрела на меня.

— Ты чего? Это же Каролина — твоя девушка.

— Что она здесь делает?!

— Переживает о тебе. Это естественный порядок вещей, если ты не знаешь, обусловлен тем…

— Не надо мне лекцию читать!

— Да я и не собираюсь. Однако тебе одного вправления мозгов, видимо мало.

— Не нужно мне ваше вправ…

— Да ладно? А мне кажется, что нужно. Я вообще знала, что женщины возбуждают мужчин одним только видом, но никогда не думала, что настолько.

— Я не…

— Да что ты! Каролина ты слышала?

— Не надо только перекручивать!

— Ты мне лучше вот что скажи… ммм, как бы это помягче выразиться… ты чего орешь, как недорезанный?

— Мне показалось… — я замолчал. А что мне действительно показалось?

— Что? Что тебе… Так, мне ваши невразумительные ответы вот где уже сидят, — Джессика одной рукой продемонстрировала, где у нее сидят наши "невразумительные ответы". — Ну-ка, давай сначала. Ты ее испугался?

— Нет… то есть, да… кажется.

— Так нет или да?

— В общем, как бы это объяснить…

— Давай как есть. И попроще.

— У меня в последнее время появились какие-то странные видения… связанные с кое-кем.

— С Каролиной?

— Не совсем. С Анжелиной.

— С какой еще Анжелиной? А-а-а… С Ковалевой?

— Да нет. С той, которая Криптойл.

Джессика резко переменилась в лице. Она встала из-за прибора и села на койку рядом со мной. Каролина аккуратно подошла поближе и села на оставленный Джессикой стул.

— Вот те на! И что именно тебе… видится?

— Ужасы, страшные вещи. Она приходит, и каждый раз выглядит по-разному… но что-то в ней никогда не меняется.

— И что же это?

— То, что она мертва.

— А чего ты тогда при виде своей девушки так кричал?

— Потому что недавно она пришла не одна. А с ней.

— Я тоже была мертва? — впервые с момента прихода заговорила Каролина.

— Да.

— Послушай, Билл, — Джессика положила руку мне на плечо. — У тебя, судя по всему, намечается нервный срыв на почве гибели вашей преподавательницы. Возможно, даже дойдет до чего-то вроде шизофрении и галлюцинаций. Хотя до последних, наверно, уже дошло. Человеческий разум — это страшные потемки, он иногда такие приколы выкидывает… я вот что хочу сказать… я могу попробовать тебе помочь. Но мне нужно будет регулярно с тобой проводить кое-какие процедуры. Если это дело рук "Последнего странника"…

— Нет, — перебил я ее.

— Что "нет"?

— Нет, это не его рук дело.

— С чего ты взял?

— Потому что видения начались до того как мы с ним повстречались.

— Ну, тогда это будет даже проще.

— А это даст результат?

— Стопроцентной гарантии не даю, но в большинстве случаев помогает.

— Насколько часто помогает?

— Достаточно часто. Сейчас ты пойдешь и хорошенько вздремнешь. Ты там вроде как послезавтра опять заступать должен? Отложишь это, найдешь замену. Потом как-нибудь синхронизируем наши с тобой процедуры с твоими обязанностями по службе. Я до этого времени все подготовлю. А теперь иди. И помни — я проверю и проконтролирую, чтобы ты отдыхал. Все, иди давай.

Я встал, застегнулся и вышел из лазарета. Каролина последовала за мной. Дойдя почти до поворота к лифту, я обернулся. Каролина остановилась на полдороги. Ее лицо было каким-то серьезным и немного отрешенным.

— Ты в порядке? — спросил я.

Она мялась. Кажется, ее что-то мучило. Но почему бы ей сразу не рассказать что именно? Вероятно, что-то не так. Наконец, она сказала:

— Ты иди, а я скоро приду.

— Куда ты?

— Мне надо с ней поговорить.

— О чем?

— Обычные женские разговоры, — натянуто улыбнулась Каролина.

— Тебе заступать в следующий патруль.

— Я помню.

— Но ты придешь?

Она поняла, о чем спрашиваю.

— Да я приду. Подожди меня немного. Я недолго.

С этими словами Каролина развернулась и пошла обратно в лазарет. Когда дверь за ней закрылась, я бесшумно прокрался обратно по коридору. Приоткрыл двери в лазарет и тихонько вошел. Присев так, чтобы меня не было видно из-за коек, я прополз немного влево от входа, нащупал за спиной дверь кладовой, достал из кармана небольшой электронный взломщик, приложил к замку и, когда он загорелся зеленым, открыл кладовую и спрятался в ней. Дверь я придерживал двумя пальцами, чтобы она не закрылась, потому что иначе мне пришлось бы выбивать ее изнутри.

Взломщик, которым я воспользовался, был моим, совместным с Барбарой, изобретением. Он подходил ко всем электронным замкам на базе и существовал всего в двух экземплярах. Я приподнялся и украдкой посмотрел в щель. "Обычные женские разговоры", значит? Ну что ж посмотрим.

Лазарет на базе был довольно велик. Джессика по-прежнему изучала какие-то показания своего чудо-прибора. Каролина, подошедшая явно достаточно тихо, стояла и переминалась с ноги на ногу. Меня, судя по всему, они не заметили. Наконец, Джессика не оборачиваясь, спросила:

— Ты что-то хотела?

— Я… я хотела поговорить.

— Давай выкладывай.

— О Билле… о его видениях.

Джессика повернулась, оперлась пятой точкой о столешницу и сложила руки на груди.

— Что же именно тебя в них интересует?

— Скажите, вы же ему не всю правду сказали?

— О чем? — удивленно подняла брови Джессика.

— О его видениях. Мне кажется, что вы знаете о них больше, чем рассказали ему.

— Кажется, значит… Хорошо, вопрос на засыпку: а с чего ты это вдруг решила, что я тебе расскажу больше? Даже если чисто гипотетически предположить, что ты права, на каких основаниях я буду с тобой более откровенна? Ты спишь с ним, и по логике вещей, запросто можешь проболтаться.

— Не надо быть со мной более откровенной. Возможно вам и виднее. Вы ведь все-таки проводите с нами… процедуры по восстановлению нашей памяти.

— Это верно, проводим. И я лишний раз хочу напомнить, что бескорыстно.

— Меня вот что интересует — а могут такие видения быть не только у него?

— В смысле?

— Ну, он меня так шарахнулся, что я подумала… а не являются ли они чем-то вроде наших провалов в памяти? А если являются, то со временем они могут ведь проявиться и у остальных, так?

— Что "так"? Тебя явно что-то волнует, Каролина. Я же вижу. Говори начистоту.

— Просто если эти видения, как и воспоминания, скрыты в нашей голове, то весьма вероятно, что они будут посещать не только Билла.

— Только если это так.

— Так что же получается, что скоро мы будем вообще друг от друга шарахаться, как от чумных?

Джессика долго не отвечала, а лишь смотрела ей в глаза. Потом заговорила:

— Давай поступим так — я сначала погляжу на Билла и попробую все выяснить. А там уже посмотрим по обстоятельствам. Просто сейчас я не могу тебе ничего конкретного сказать по этому поводу. Но если тебе самой начнет что-то мерещиться или ты узнаешь, что кому-то начало — немедленно ко мне, хорошо?

— Да.

— Ладненько. Иди поспи, тебе тоже отдохнуть надо. Тебя никто от следующего патруля не освобождал. И не говори ему зачем ты задерживалась, хорошо? Свободна.

— Слушаюсь.

Каролина развернулась на месте и направилась к выходу. Джессика проводила ее взглядом, и посидела еще несколько минут, обдумывая что-то. Если бы я смог, то ушел бы сразу. Но так бы я спалился ибо она не отводила взгляда от двери, за которой прятался я. Спустя несколько минут Джессика развернулась к столу, повесила какое-то устройство на стену и отошла на два шага. Напротив нее появился плоский голоэкран. Пару минут он был пустой, потом устройство, судя по всему, поймало сигнал или на том конце ответили, и на экране появился Алекс. Одет он был в одежду, очень похожую на простыню, перекинутую через плечо. Кажется, одеяния, наподобие этого, носили когда-то греки… или древние греки, я точно не помню. Джессика, как и я, была удивленна.

— Ого! — произнесла, немного опешивши, девушка. — Ничего себе! Анийя в этот раз всерьез подошла к вопросу о твоем расслаблении.

— Джес, давай только не начинай, ладно?

— Я тебе тоже когда-то такое устрою! Я выясню у тех, кто там сейчас рядом с тобой, что у вас происходило, и сделаю лучше. Честное слово…

— Джес, ты только ради этого меня вызвала?

— Нет, не только, — она помолчала несколько мгновений, потом продолжила. — Алекс, у нас проблемы. Серьезные.

— И почему я каждый раз все меньше удивлен это слышать от вас?

— Наверное потому, что на этот раз мы работаем с тем, с чем еще никогда не сталкивались.

— Ну, выкладывай.

— У них появились какие-то странные галлюцинации.

— Какие?

— Я пока не знаю, они толком не рассказали.

— Кто?

— Билл и Каролина. Она мне, конечно, не призналась, но я поняла и так, что с ней — то же самое, что и с Биллом. А он, ни с того ни с сего, шарахаться ее стал.

— Да, так они свои отношения долго строить не смогут. А Кармен?

— Нет, с ней пока что ничего такого не было. Она бы сразу ко мне пришла. И скажу тебе честно — уж лучше бы ее это вообще боком обошло.

— Остальные?

— Пока что вроде нет. Странно все это, да?

— Не то слово. Ох уж эти детки…

— И еще… нас посещал "Последний странник".

— Чего? — лицо Алекса моментально стало очень серьезным.

— И он похищал Билла…

— ЧТО?!!

— Ты не волнуйся. Он вернулся. Здоровый, нормально соображающий. Ничего с ним не сталось. Я надеюсь…

— Блин, этот призрачный корсар меня уже харит! Никогда не угадаешь, что же он задумал… А Панди не появлялась?

— Нет. И рапорта о том, что она сбежала, не было. Кажется, твоя теория провалилась.

— Ну и слава богу! Знаешь, это даже к лучшему, что она провалилась. Как камень с души…

— И не говори!

— Ладно, солнце. Я отсюда сейчас мало чем могу тебе помочь. Я, наверно, передам нашим и Кларе Джеймс заодно, что тебе нужны чрезвычайные полномочия в области информации. И на всякий выделю тебе особый канал связи. Также я попрошу Вивер по возможности выделить кого-нибудь тебе в помощь.

— Спасибо.

— Все остальное — в твоих руках.

— Как всегда.

— Слушай, может Белтрану прислать с ее людьми?

— Я думаю, пока не надо, — Джессика скорчила недовольную гримасу.

— Как хочешь. Но предложение остается в силе. Я, как только освобожусь — прилечу. Присматривай за ними.

— Постараюсь.

— Ладненько, меня уже ждут.

— Давай, — добродушно улыбнулась Джессика, — расслабляйся и отдыхай. Возможно, скоро от нас потребуются все силы. А от тебя в особенности.

— Как и от тебя.

— Знаю. Будешь должен две недели отдыха.

— Но ты же все равно их проведешь со мной.

— Да, с тобой. Но отдыхать и работать с тобой — это две разные вещи. Ладно, все, отбой.

— Конец связи.

Взгляд Алекса — это последнее, что я увидел на экране, перед тем, как Джессика выключила его. Он посмотрел мне прямо в глаза. Я не знаю, увидел ли он меня и узнает ли Джессика впоследствии о том, что я подслушал их разговор, но однозначно он что-то заподозрит. Черт, надо что-то делать! Возможно, я услышал то, что не должен был слышать ни при каких обстоятельствах. Они обсуждали нас. Причем то, что явно от нас же и скрывали. И что мне теперь делать? Пойти прямо сейчас признаться Джессике? Или повременить немного? Теперь я уже был уверен в том, что Джессика не просто так лазила рукой под дно моего истребителя. И сомневался в том, что мне показалось, будто у нее по руке что-то уползло. Все это не просто так.

Джессика вернулась к изучению показаний прибора, которым меня проверяла несколько минут назад. Что это был за прибор, я не знал, а что он измерял — тем более. Пока она была занята, я решил покинуть свое укрытие, чтобы случайно не попасться ей на глаза. В конце концов, члены таинственной кампании экипажа ТВК "Килален" были способны чувствовать спиной, я в этом уже не раз убеждался. На что они еще были способны, я не рискнул бы и предположить.

Приоткрыв дверь, я тихонько вылез из кладовой и прокрался к выходу. Украдкой выглянув в коридор и убедившись, что он пуст, я покинул лазарет и направился к лифту. Я не сразу отправился в свою каюту. Хотелось все обдумать.

* * *

Комната отдыха на патрульной военной базе, как и на практически всех остальных космических кораблях классом не ниже, чем средний крейсер или промежуточная торговая станция, выглядела практически одинаково. Это был небольшой (или большой, в зависимости от размеров корабля) парк с насаждениями различных, земных и не очень, растений. Помимо зоны отдыха такие сектора несли и другое назначение. В основном выработка кислорода. Но чем сад был больше, тем больше функций на него возлагали на корабле. Например, на том же "Килалене" это был еще и огород для выращивания фруктов и овощей. Там, правда, было еще и пастбище, но только я его никогда не видел. Сад на "Килалене" мне нравился больше. Там был и фонтан, и импровизированный водопад, и даже большой аквариум. Но все же этот парк тоже был неплох. Он напоминал о доме.

Я прошел на самую дальнюю от входа скамью, сел и задумался. Что произошло сегодня с моим истребителем перед началом патруля? Почему я не помню, как меня кто-то похищал, когда Джессика утверждает, что это было? Зачем кому-то вообще меня похищать? Что достала Джессика из под брюха моего истребителя? Кем нас считают Алекс и его команда? Что они от нас скрывают? Откуда у меня галлюцинации? И не видит ли их Каролина и другие? Только от перечисления всех вопросов голова шла кругом. А ответов не было. Хотя нет, поправил я сам себя, в том, что Каролине что-то привиделось, сомнений почти не осталось.

Я еще раз прокрутил в памяти эпизод из детского сада, разговор с человеком по имени Альберт Хастингс. Его глаза… какой-то странный огонь в них и воспоминание обрывалось… все это конечно очень хорошо, но я точно помнил, что не было этого до патруля. А может у меня реально крыша едет? Я нахмурился. Нет, все это не просто так. У всего должно быть рациональное объяснение.

Так, погрузившись в раздумья, я не сразу заметил, что на меня кто-то смотрит. А когда, наконец, осознал это, то даже поначалу внутренне собрался. Неужели опять она? Я боялся шевельнуться и неаккуратно встретиться с ней взглядом. Немного погодя я понял, что когда появлялась она, я не чувствовал ничьего взгляда. А сейчас вот чувствовал. Еще немного погодя до меня дошло, что взгляд был наполнен удивлением вперемешку с любопытством. Я украдкой осмотрелся и, убедившись, что новое появление галлюцинации мне пока что не грозит, стал искать того, кто на меня смотрел. И даже не сразу различил его на фоне зеленых листьев среди кустов, располагавшихся недалеко от моей скамьи. Заметил я ее, когда она стала медленно приближаться. Да, именно "ее". Ибо это была кошка.

Серая, в черную полоску, самой простой "дворовой" породы небольшого размера кошка вышла навстречу мне и стала медленно подходить. Я не знал, кто привез ее на базу, и как до сих пор она осталась незамеченной медицинской службой станции. Может потому, что это произошло совсем недавно? А кто у нас недавно летал к себе домой? В соседнюю систему кто-то из персонала станции или из тех… из лаборатории. Но только я не помнил кто. Да и кто бы это ни был, животное, привезенное с собой, должно стоять на учете. А я сам их недавно перечитывал (делать было нечего). Не было там записей о недавно привезенных животных вообще.

Кошка подошла, украдкой понюхала мои штаны, как бы показывая, что мне она не доверяет и держится на расстоянии, потом залезла на лавочку, села и посмотрела мне в глаза. Я, конечно, не разбирался в кошачьих, но раньше мне казалось, что у всех кошек желтые глаза. А у этой были… не такие. Я не возьмусь определить точно цвет, но, кажется, они были ближе к карим.

Она сидела и смотрела на меня, не отрывая взгляда. Через пару минут кошка приподнялась, подошла, ступая медленно и мягко, как будто шла по минному полю, аккуратно потрогала меня лапой, непрестанно наблюдая за моей реакцией, убедившись, что я не собираюсь ей вредить, залезла мне на руки и тихо мяукнула.

Да ты же есть, наверно, хочешь! Я снял зверя с рук, посадил обратно на лавочку, встал и направился к выходу, возле которого располагался терминал связи. Нажав кнопку вызова, я посмотрел на лавочку. Кошка с интересом наблюдала за мной.

— Дежурный диспетчер Ниола Экзерцен, слушаю.

— Солнце, ты вообще хоть когда-нибудь не в наряде бываешь?

— Да вот как раз собиралась уходить.

— Это все еще длится этот день?

— Да. И благодаря тебе он длится дольше обычного.

— А почему у нас вся связь замкнута на дежурных полетных диспетчеров? Неужели так должно быть на военной базе?

— Нет, не должно. Но, как ты прекрасно знаешь, сейчас на корабле острый дефицит персонала. Поэтому приходиться отдуваться за отсутствующих, царство им небесное. Ты чего-то хотел?

— Да я хотел спросить…

— Слушай, давай только побыстрее, я спать хочу!

— Хорошо-хорошо… Э-э-э…

— Да ты что издеваешься?!

— Да погоди ты! Э-э-э… А вот! Ты не знаешь, кто-нибудь привозил к нам на станцию каких-нибудь животных? Ну, кошек там или собак?

— Да нет, вроде. Сейчас, подожди… м-м-м… так… вот… пум-пум-пум… нет, ни одного зарегистрированного животного. А зачем тебе?

Я посмотрел на лавочку. Кошки не было. Разговаривая по терминалу, я как-то не заметил, когда она ушла. Но тут мне кое-что пришло на ум, и я решил не продолжать этот разговор.

— Да нет, ничего. Просто интересно было.

— Спокойной ночи, Билл. Я надеюсь, тебя еще трое суток не услышу.

— Давай, солнце. Отдыхай.

Щелчок разрыва связи. Я повернулся и пошел к лавочке, осматриваясь по пути. Кошки нигде не было видно. А может она тоже была галлюцинацией? Вот мне еще только видений кошек-зомби не хватало! Заглянув под лавочку и убедившись, что ее там нет, я резко поднялся и отправился к лифту, гонимый страхом верности своей догадки.

То, что она была настоящей и что она действительно была кошкой, а не котом, я узнал немного позже. Но если бы я это знал до выхода из комнаты отдыха, тогда сохранил бы, наверное, не одну сотню нервных клеток. И, возможно, в конце концов, все закончилось бы иначе.

* * *

Я зашел в свою, погруженную во мрак, каюту, закрыл дверь и запечатал ее, предварительно сменив пароль. Может, это и было глупо, но в тот момент мне показалось, что так я защищу хотя бы свое жилище от прихода галлюцинаций. И, все равно, как иначе защититься я не знал.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидел, что постель была не пустой. Она меня уже больше получаса ждала. Надо бы не забыть сказать ей новый пароль.

Я не торопясь разделся, прошел к холодильнику, достал из него бутылку с водой, сделал пару глотков и положил обратно. Холодильниками на нашей базе, назывались специальные агрегаты, подключенные напрямую к общей системе охлаждения корабля. На основе фреона, по непонятным для меня до сих пор причинам, использовать на базе было нельзя. Насколько я помнил с объяснений капитана и Джессики, это было связано с особыми свойствами нашего главного реактора. Вроде как, только нигма-реактор способен держать постоянно энергетическую защиту корабля. На тех же торговых станциях и космических городах стояли обычные реакторы, которые позволяли использовать фреоновые холодильники и другие устройства, начинавшие барахлить при работе нигма-реакторов. Это, конечно, вовсе не означало, что торговые станции и космические города в минуту опасности оставались беззащитными. Просто наша база не могла себе позволить носить два реактора.

Обратив внимание, что на мое появление Каролина никак не отреагировала, я посмотрел на нее. Она по-прежнему лежала на боку спиной ко мне. Лица ее я не видел. Может, она уснула пока я ходил? Я сел на кровать рядом с ней и тронул ее за плечо. И почувствовал, как она сжалась и задрожала от моего прикосновения. Я мог бы польстить себе, подумав, что ее возбуждает одно только мое прикосновение, но сейчас это было ложью. Она тряслась от страха.

— Каролина? — позвал я ее.

От звука моего голоса она еще больше сжалась.

— Малыш, ты чего?

Наконец, Каролина повернулась ко мне. Такого выражения на ее лице я никогда раньше не видел. На глаза ее навернулись слезы, она бросилась ко мне в объятия, обняла, крепко сжала и разрыдалась. В ту ночь мне пришлось ее долго успокаивать. Но она мне так и не объяснилась. У меня не было причин не верить чутью Джессики, но если она была права, то какие видения посещали Каролину?

ГЛАВА 3

Я открыл глаза. Всю ночь снился мне какой-то кошмар, от которого я никак не мог отделаться, и теперь мне было приятно оказаться вновь в своей каюте. Ну, может и не совсем приятно, но, по крайней мере, успокаивало, что то — был лишь сон.

Я повернулся и посмотрел на особу лежавшую рядом. Каролина, отвернувшись от меня, мирно спала и, судя по всему, видела неплохие сны. Кого я обманываю? Мне чертовски приятно было сейчас находиться именно здесь! Я может и был свиньей в чьем-то понимании, но мне кажется, что еще не придумали способа утешать женщин лучше, чем тот, которым я воспользовался пару часов назад.

И о чем я раньше думал? Какая к черту Кармен? Нет, она тоже ничего со стороны, но явно не такая сговорчивая, как Джессика. То есть не Джессика… о чем это я вообще?

Я резко сел и задумался. Какая-то навязчивая мысль все время крутилась в голове, но не могла сформулироваться. Однако эта мысль настойчиво выделяла имя Джессики. Чертов век телепатов! Что неужели нельзя просто меня набрать по внутренней связи и сказать то, что хочешь? Я вскочил с постели и со злостью долбанул по коммуникатору. Он проскрипел, что-то противное, но не включился. Я попробовал снова. Ничего. Злость начинала овладевать мною, и я твердо решил вот прямо сейчас же найти Джессику и высказать ей все, что я об этом думаю.

Я влез в штаны, впрыгнул в тяжеленые ботинки и направился к выходу. Но за дверь я так и не вышел. Каким-то шестым чувством я ощутил, что что-то было не так. А еще я осознал, что стою в луже чего-то густого и липкого. Даже боясь подумать, что же я сейчас увижу, я опустил взгляд. Кровь. Много крови. И она стекала с… и ужас всего происходившего враз заполонил мою душу.

Каролина лежала на кровати, тело ее с ног до головы укрывали глубокие ножевые раны. Кожа ее уже была синей, кровь стекала по безжизненно обвисшим рукам на пол. А там, где только что спал я, прямо посреди кровати, лежал нож, из тех, что входили в нашу экипировку. Его лезвие было покрыто темно-красной жидкостью.

Я посмотрел на свои ладони, они были в крови. В ее крови. Я в ужасе бросился к двери, чтобы позвать кого-нибудь на помощь. Но открыв дверь, я увидел ту, которую никак не ожидал встретить там. За порогом стояла Кармен. Она смотрела на меня так, что у меня внутри все похолодело.

— Ну что, Билли? Доволен? Сначала Анжелина, теперь Каролина, — замогильным тоном заговорила Кармен. — Кого же дальше ты собираешься пришить? А Билл? Может меня?

Она стала надвигаться на меня. В руках у нее тоже был нож.

— Подожди, это не я, я не знаю, как это получилось…

— Зато я знаю! — и с этими словами она напала на меня.

Боролись мы не долго. В конце концов, я был сильнее ее. Но произошло то, чего я не ожидал. Как-то неудобно вывернувшись, Кармен дернулась в мою сторону и напоролась на свое же оружие. У нее тут же подкосились ноги. Я подхватил ее обмякшее тело и аккуратно положил на пол. Лицо ее озарила странная отрешенная улыбка.

— Вот видишь, — захлебываясь своей кровью, прошептала Кармен, — меня тоже…

Ее взгляд опустел, она больше не двигалась. Теперь их было две. Осознав, что только что наделал, я от отчаянья закричал… и проснулся. Я по-прежнему находился в своей каюте, в своей кровати, с ног до головы покрытый холодным потом. Каролина выскочила из клайзера и даже не сообразив обернуться полотенцем, села рядом и с испугом посмотрела мне в глаза.

— Ты чего кричишь, будто режут тебя ножом?

— Не меня… — только и сумел вымолвить я и принялся ее ощупывать. Талия, спина, шея, руки, грудь… ни единой царапинки.

— Ты чего? — отстранилась от меня Каролина.

— Боже, — я с облегчением упал обратно на подушку, — приснится же такое…

— Что? Тебе тоже кошмар приснился?

— Не то слово…

Мы оба замолчали. Не говоря ни слова, она встала и пошла обратно в клайзер. Я посмотрел на нее сквозь затуманенное стекло. Неужели я мог навредить ей? Неужели я на такое способен? Да и с чего вдруг? Даже в мыслях я не мог этого допустить. Так откуда же такие видения?

— Слушай, — сказала Каролина, — я тут подумала… может нам надо пойти поговорить с Джессикой? Я думаю, она нам поверит. Как думаешь?

— О чем с ней говорить будем? О том, что мы с тобой с ума сходим?

— Я серьезно. Ну, сам подумай, хуже ведь не будет. Или давай к медикам обратимся.

— Что равносильно, ибо первой об этом узнает Джессика.

Я, в принципе и сам уже подумывал, обратиться к ней, но меня все время что-то останавливало.

— Знаешь, мы же толком даже не знаем, что они вообще задумали. Помнишь, мы ведь какие-то особенные. Может, они просто за нами наблюдают. А может, даже что-то в пищу подсыпают.

— Вот ты знаешь, мне почему-то тоже самое в голову приходит, когда я начинаю думать о помощи с их стороны. Дословно. Но со стороны — это просто паранойя. Ладно, я уже опаздываю. Ты подумай на досуге, может все-таки стоит попросить у нее помощи?

Она вылезла из клайзера, быстро вытерлась и оделась. Уже на выходе Каролина обернулась и вопросительно посмотрела на меня.

— Что?

— Ты пароль поменял, чтобы я больше не приходила?

— Нет.

— Так, может, просветишь меня?

Я задумался. То, что я ввел вчера вечером, было трудно запоминаемым. О чем я вообще думал?

— Пароль: "Сементарис".

— А что это такое?

— Не знаю, кажется, слышал когда-то это слово, просто запомнилось.

— Странное слово.

— Зато его никто другой не знает.

— Ну, хорошо. Пусть будет сементарис.

С этими словами самая прекрасная девушка в мире вышла за дверь и отправилась нести службу в космическом патруле. Я не мог оторвать взгляд от ее фигуры и даже вышел в коридор, чтобы проводить ее взглядом, пока она не скрылась за ближайшим поворотом.

Я поменял пароль на тот, что сказал своей девушке, вернулся в каюту и тоже полез в клайзер. Стоя под струями холодной воды, я придавался наслаждению от мягких прикасаний машины. Кажется, Каролина немного изменила программу, массаж был намного более нежным, чем вчера утром. Интересно, а она сама умеет делать массаж? Я дал волю фантазии и почувствовал, что стал возбуждаться. С неохотой я перестал думать о своей подруге и успокоился. Кажется, я начинаю в нее влюбляться окончательно и бесповоротно. Плохо это или хорошо — даже не знаю. К тому же, при других обстоятельствах все могло бы сложиться иначе.

Единственная женщина на борту корабля, о которой я мог думать, как о женщине, кроме Каролины, была Джессика. Она была однозначно красивее моей подруги. Хотел бы я знать, что Кари — я так иногда называл свою пассию — думает об Алексе? Причем не только она. Я в последнее время все чаще стал замечать среди своих однокурсников, что они все тайком интересуются экипажем ТВК "Килалена". Расспрашивают Джессику об отсутствующих. Кто о нем, кто об остальных. Та, в свою очередь, все больше таинственно улыбалась и все меньше рассказывала. Судя по всему, ей нравилась щекотливая ситуация, которая сложилась — никто не решался спросить у нее про нее саму, несмотря на то, что она ловила на себе очень много восхищенных взглядов. Плюс, по ряду причин, некоторая часть моих однокурсников так и осталась в неведении главного секрета экипажа "Килалена" и в частности, деталей некоторых наших бесед.

Что-то мне подсказывало, что эта моя (да и не только моя) заинтересованность Джессикой базировалась далеко не на одной ее внешности, а еще и была чем-то или кем-то навеяна. Только с какой целью они все это делали — было для меня загадкой. Просто ради флирта? Что-то не верится… Правда и понять их часто бывает очень сложно. Как они сами говорят: "Проживи больше одной жизни и ты переоценишь свое отношение ко многим вещам". Ну или что-то наподобие этого…

Я вылез из клайзера и стал одеваться. Несмотря на то, что у каждого в комнате стоял этот агрегат, одежду мы на нем себе не создавали. Оно и понятно — выданная нам форма представляла собой высокотехнологичное обмундирование с множеством разных функций и возможностей. А клайзер был способен лишь сгенерировать обычную одежду или из экзотических материалов.

Коммуникатор просигналил о вызове. Я стал застегиваться быстрее. Очень не хотелось предстать в неподобающем виде кому-то на той стороне провода. Уж тем более, если это была Джессика. Но мы же с ней обо всем договорились вроде? Пропустив три гудка я, наконец, нажал на кнопку связи и приготовился ко всему, вплоть до выговора. На экране появилось заспанное лицо Ниолы.

— Мир тесен, — изрек я.

— Особенно если он ограничен консервной банкой в космосе, в которой каждый второй наряд — мой. А каждый первый я кого-то подменяю.

— Я смотрю, ты не в духе.

— Билл, а как я могу быть в духе, когда мне приходится обзванивать каждую проспавшую морду на этой жестянке и выслушивать от всех вас вместо "доброе утро" какую-нибудь ерунду, непременно намекающую на выражение "а не пошла бы ты на…"?

— Ниолочка, не будь букой. Доброе…

— Вечер, Билл, вечер. Солнца здесь нет, а корабельное время 18.30.

— Ого, а чего так поздно?

Ниола многозначительно подняла бровь.

— Ладно-ладно, ну проспал я на полчаса больше. Но я же опоздал на свой ужин, а не в наряд.

— А вот если бы ты, как нормальный мужик, желудком думал, то знал бы, что десять минут назад Джессика вызвала всех заступающих в патруль прямо с камбуза на срочный брифинг, который ты на данный момент благополучно пропускаешь.

— Ой! Уже бегу.

— Свет не забудь выключить.

Последнюю фразу я уже не слышал, так как мчался по коридору в сторону каюты брифинга. Она располагалась прямо над доком. Бежал я быстро и, добежав, не сразу вошел. Отдышавшись, я заметил через стекло, что Джессика смотрит на меня и молчит. Все остальные присутствующие в помещении, включая Каролину, тоже смотрели на меня. Я аккуратно открыл дверь и протиснулся вовнутрь.

— Простите, я опоздал, — тихо извинился я.

— Вопросы есть? — спросила Джессика у всех.

Молчание ей было ответом.

— Вопросов нет. Остальные инструкции получите от командиров патрулей и по ходу операции. Напоминаю — выполнять приказы командира и старшего патруля нужно быстро и без промедлений. Разойдись! Сержант Кайлтон и сержант Терк, задержитесь, пожалуйста.

После того как все, кроме нас, покинули помещение Джессика продолжила:

— Вопрос первый: почему у вас оба командира взвода заступают в один наряд? Вы что график нормально составить не могли?

— Мы… — начала Каролина и запнулась.

— Что "мы"?

— Он у нас нормальный, только сегодня так получилось, мы решили не менять, подумали, что без нас потом справятся. Ничего ведь страшно не предвещалось.

— Да, но только почему-то именно сегодня у нас выпал особо сложный наряд. Странное совпадение, вам так не кажется?

— Ну, мы можем поменяться. Вместо меня, пусть идет… э-э… Бонати.

— Он только из наряда. И, кстати, им наряд продлевается до тех пор, пока вы не закончите эскорт и не смените их.

— А ну да… тогда Краков.

— Или вместо меня — Сокольский, — предложил я.

— Ты ему еще не удосужился сообщить, что он — командир отделения.

— Но Смита я туда не отправлю.

— Ладно, это такое дело, может даже лучше, что вы оба заступаете. Однако Билл же вроде не должен был заступать вообще аж до послезавтра…

— Мы поменялись, совсем отменить я не мог — людей недостаточно, да и переделывать пришлось бы график на три ближайших дня. Что было чревато тем, что кто-то вообще через сутки заступит.

— Да-да-да, что чревато переутомлением. Ладно, пусть будет по-твоему. Но чтобы завтра ни ногой. Договорились, да? Так вопрос второй: я, конечно, все понимаю, взаимоотношения и все такое, мы вам многое позволяем и вы не одни такие, но учтите — есть любовь и человеческое отношение командования, а есть служба и на службе есть понятия положено, обязан и прочие.

Мы с Каролиной удивленно переглянулись.

— А при чем тут это? — спросил я. — Мы что-то делаем не так? Не выполняем свои обязанности?

— То, что вы справляетесь со своими обязанностями в нарядах и просто с подчиненными еще не все. Нет, кроме шуток, справляетесь хорошо. Но есть у вас и кое-какие другие обязанности. И то, что мы с Алексом устроили, честно говоря, вам райскую службу, еще не значит, что вы можете забивать на все… Вы понимаете, о чем я?

— Если вы о том, что я проспал ужин, ну так я же не думал… я думал, что в наряд успеваю, а поем потом, после патруля.

— В ваши обязанности, помимо несения службы, еще входит выполнение всех процедур связанных с поддержанием уровня жизни выше смертельного, чтобы дослужить и вернуться домой. И вас от этой обязанности освобождает только разве что шальная пуля в голову. Поэтому, пока ты ее не поймал, то обязан жрать, когда положено, спать, когда положено, мыться, когда положено и так далее по списку. А знаешь ли ты, что согласно медицинских норм, принятых на этом корабле, ты не имеешь права выходить в патруль голодным?

— Нет, я этого не знал.

Джессика мне бросила что-то в руки. Я опустил взгляд. Это был какой-то питательный батончик из тех запасов, что привозили изредка с ближайшей колонии. Он не был продуктом генератора материй. Что не могло не радовать.

— Чтобы обязательно съел перед отлетом. Это приказ.

— Есть.

— А можно вопрос? — поинтересовалась Каролина.

— Валяй.

— Откуда вы узнали, что не только мы с Биллом вместе спим?

— На корабле существует система определения биологической активности. Работает она практически во всех отсеках. Если из занятых вами кают во время сна, почти половина из них пустует, не трудно предположить, что вы находитесь в других каютах. Кроме того, в каждую форму вшит маячок, по которому мы можем без труда определить ваше местоположение.

— Шпионите за нами? — спросил я.

— Почему сразу шпионите? Это вообще-то ваша элементарная безопасность в условиях, так сказать особо повышенной враждебной инопланетной биологической активности.

— Чего-чего?

— Ага, а про ипоморфов мы уже совсем забыли, да? Или руки у вас уже не поколоты, будто у наркоманов? Нет? Чего тогда вопросы глупые задаешь? Так, ну и вопрос третий: вы мне ничего не хотите рассказать?

— С чего это?

— Ну, я не знаю. Но есть у меня чувство, что вы хотели, что-то у меня спросить.

— Нет, не хотим.

— Точно? Точно-точно?

— Если не верите — можете нас просканировать, — честно говоря здесь я играл с огнем, ибо если она нас действительно просканирует, то первое в чем уличит — будет откровенная ложь. Но не хотел я сейчас ей ничего говорить. Лучше пока понаблюдать, что еще она по отношению к нам вытворит. Но, как ни странно, Джессика сказала немного тише:

— Могу, но не хочу и не буду.

— С чего вдруг? — ехидно поинтересовалась Каролина.

Джессика смерила ее испепеляющим взглядом, помолчала секунд десять и ответила:

— Потому, что это вопрос доверия.

— Какого еще доверия?

— Я не хочу, чтобы вы меня боялись и избегали. Не хочу, чтобы вы видели во мне только злого тирана, по поводу и без козыряющего своими незаурядными способностями. Не хочу, чтобы вы думали, что я без конца сканирую вас и плавлю ваши мозги. Я хочу, чтобы вы мне доверяли. И делали это не из одолжения, а с полной уверенностью… во мне.

— Зачем это вам?

— Да потому что нам не нужны отформатированные болваны или запуганные дети. Нам нужны те, кто сможет всецело нам доверять, те, кто, положа руку на сердце, будут утверждать, что мы чего-то не могли сделать, прекрасно зная, что могли, но будучи абсолютно уверенными, что не сделали. Ведь если вы сможете доверять нам, мы сможем доверять вам.

— Зачем вам нам доверять? Вам и так неплохо живется…

— Ну, хотя бы затем, что рано или поздно ваша служба окончится, и вы вернетесь домой. И мы бы очень не хотели с вами что-то делать, чтобы вы ненароком не разболтали некоторые наши секреты, которые вам известны или станут известны впоследствии.

— А типа нам кто-то поверит?

— Есть на этом свете люди, которые могут лично упечь вас в психушку за якобы ересь, будучи абсолютно уверенными в правоте каждого вашего слова. Нам, по большому счету, не сильно то и страшно, но некоторые неприятности это может принести. И не хотелось бы, чтобы вы страдали из-за нас, на вашу долю и так много перепало.

— Да? А почему тогда вы также не размышляли тогда, на Земле, прежде чем увозить нас в такую даль? И тогда вас почему-то не здорово волновало наше доверие, не спрашивая разрешения, влезли в головы, подчинили, просканировали или что вы там еще сделали…

— Подожди. Тогда мы только-только узнали про вас и нам тупо не хватало времени разобраться, что-то спланировать и предпринять. И мы выбрали просто то, что нам тогда показалось наиболее лучшим и в первую очередь гуманным по отношению к вам.

— А кто решил, что для нас есть более гуманным? И на каком основании, вы взяли на себя это право? — не знаю почему, но меня начинал бесить этот разговор.

— Да, Билл, это мы решили. Мы посчитали, что имеем право принимать такие решения только хотя бы на том простом основании, что нас не интересует власть над людьми, деньги и мы не ведем политических интриг.

— Но вы же участвуете и в первом, и во втором, и в третьем. Алекс, если мне память не изменяет — Президент человечества, про вас не знаю, но уверен, что вы тоже не последний человек в командном аппарате…

— На данный момент — Министр обороны Вооруженных Сил человечества, — вставила Джессика.

— Я даже не удивлен. И насколько я успел понять, вы очень богатые люди сами по себе. Плюс, помнится, мы были свидетелями одной политической интриги, связанной с эсторингами, а сейчас кое-кто находится на другой, связанной с клоками. Так что ваши слова полностью расходятся с фактической действительностью.

— Да, это так. Но есть тут одно "но". И даже не одно. За последние несколько столетий политика без нашего участия заходила в такую, простите за выражение, жопу, что нам пришлось…

— Так уж и пришлось? — съязвила Каролина.

— Да, представь себе, пришлось! Нам было необходимо взять бразды правления под контроль, а также все, что с этим связано. Ту же экономику, например.

— Ой-ой-ой, ну прямо! "Эти руки ничего не украли". Кажется, по истории проходили не одного такого "доброго деятеля" и "спасителя мира".

У меня промелькнуло чувство, что Джессика готова была Каролине съездить кулаком по роже за эту реплику. Но, даже если это было так, она сдержалась.

— Что бы вы ни думали, а при нас не проворачиваются многие политические закулисные интриги, которые позволяли себе другие руководители. Мы в первую очередь беспокоимся о вашем благополучии. И прикладываем максимум усилий для обеспечения вам благополучной жизни и светлого будущего. Ибо, повторюсь, меркантильного интереса мы к политике не имеем.

— Это какие ж такие интриги не проходят?

— Ну, для начала, да будет вам известно, политики прошлого очень часто позволяли себе приносить ненужные жертвы в угоду ускоренного развития науки или просто за деньги.

— Что-то я не помню, чтобы мы что-то такое проходили…

— Да, вы многого не знаете. Не только из истории, но и из кое-чего другого тоже. Всему виной Большое восстание телепатов, тоже, кстати, одна из удачных политических интриг. Мы все никак после него не можем вернуть в обиход огромное количество информации и культурного наследия, накопленного многими поколениями человеческой цивилизации. Хотя потихоньку пытаемся это как-то сделать. Не знаете вы все это еще и по другой причине. Да будет вам известно, достаточно часто политиками во имя продвижения наших технологий, приносились в жертву целые человеческие колонии. Вы что-нибудь слышали о CT-987?

— Нет.

— Это была негласная лаборатория эсторингов для проведения определенных биологических исследований на базе поселения из 2,5 миллионов человек. Взамен человечество получило технологию генераторов материй и эсторинги почистили океаны на Земле от той гадости, которую мы туда накидали. В конце концов, колония плохо закончила и о ней нарочно забыли. А про GD-12 знаете?

— Нет, — выражение лица Каролины ясно давало понять, что она уже и не хочет знать.

— Население в количестве 13 миллионов человек порезали на пропитание вымирающей от голода колонии виакелов. В обмен на это один "уважаемый" человек получил и запатентовал технологию нигма-реакторов и около 900 миллиардов виакельских тендериев. Негласно, разумеется.

— Сколько? — охрипшим голосом спросил я. Я себе даже представить не мог такой суммы. И у меня в голове не укладывался такой цинизм.

— Конечно, когда мы обо все этом узнали, наказания он не избежал. И деньги его не спасли, и общественное положение, и армия наемников. И патент тоже забрали. Но людям жизни этим все равно не возвратишь. Вот. А теперь скажите мне по сравнению с такими вещами, те решения, свидетелями которых вы стали, идут хоть в какое-то сравнение? Давайте припомним, что же это. С эсторингами был вопрос о том, что они хотели стерилизовать часть нашей цивилизации. И я тебе скажу по правде, связано это было не только с высказанными тогда доводами, но еще и с тем, что они хотели негласно укоротить количество нашей рождаемости. Когда это все затеялось бы, голову даю на отсечение, что было бы очень много несанкционированных стерилизаций. Им бы только козла в огород пустить, а там бы всякими правдами и неправдами что-нибудь да замутили бы. А сейчас идет скрепление договора о военной взаимопомощи с клоками. Причем, согласно обычаев старшей цивилизации. Это очень серьезный договор, заключения которого многие другие младшие расы так и не смогли добиться, несмотря на то, что большинство из них намного дольше нас в космосе вообще и на политической арене галактики в частности.

— Простите, конечно, но разве это не вариант стать подстилками для другой цивилизации, предложенный ранее эсторингами?

— Это с первого взгляда может так показаться, но никто этого, на самом деле, не подразумевает. Это просто обычай старшей расы. К тому же, рожать все равно ей. Так что это спорный вопрос, кто под кого лег.

— Хорошо. Но, насколько я помню, вы в политике плотно крутитесь около 100 лет. Сами когда-то говорили.

— Да, так и есть. Последние 100, по крайней мере — постоянно и плотно этим занимаемся.

— А как насчет событий сорокалетней давности? Вы уже были при власти.

— А это, да будет тебе известно, был спланированный геноцид, как и тот, в результате исправления которого увеличилась средняя продолжительность жизни человека более чем в полтора раза. Вы никогда не задумывались, почему сейчас является нормой для людей прожить 150 лет и более? Хотя еще в XX веке — да и в XXI тоже — эта норма была намного ниже. А все один долбаный вирус, который мы никак не могли вылечить, пока нам не помогли клоки. Но лечение настолько сильно повлияло на людей, что дети у них рождались… "генномодифицированные". А сорок лет назад мы пытались принимать наиболее гуманные решения во многих вопросах, что привело к определенному попустительству, — Джессика отвернулась к монитору с информацией о задании, которую она излагала на брифинге, как мне показалось, чтобы скрыть от нас свои эмоции. — Вы думаете, нам приятно слышать о том, что мы где-то в чем-то негуманно поступаем, и что нам никто не давал прав на те и другие решения? Вы считаете, что нам нравится, что нам регулярно напоминают, что мы не боги, дабы решать судьбы многих. Мы пытались взять власть в свои руки. Нам тут в вину одно, там другое, мы пытаемся пойти на максимум уступок и снисхождений. А кто-то из тех, что тыкает нас негуманным отношением, в это время получил взятку от кого-то и закрыл глаза на одно, на другое, на третье… ему-то что, он в прибыли остался, а там, хоть трава не расти… а потом… потом однажды просто начинает витать в воздухе какая-то странность, давящее чувство бесперспективности, безысходности… все это давит, гнетет тебя, ты ощущаешь себя подавленной от одного факта своего существования. Не важно кто ты и чего достигла в этой жизни. Любые твои успехи кажутся тебе поражением, а все неудачи так и подавно… а потом появляется неясный ответ. Видение выхода в неясном сиянии, сказка наяву, до которой рукой подать, лишь бы только найти туда вход. И ты начинаешь искать его, ты не можешь думать ни о чем другом. Вот он выход, осталось только найти его. А потом… — Джессика резко обернулась к нам. Я никогда раньше не видел ее такой. Из глаз у нее текли слезы. Голос ее дрожал. — А потом ты все-таки выбиваешь эту дурь из головы, потому что умеешь и потому что чертов Алекс тебя гоняет на тренировках, как сидорову козу. Гоняет потому, что однажды мы все, кроме него, лоханулись и попали в крупные неприятности. А он нас из них вытащил, но после не давал спуску всем, до кого мог дотянутся… его и понять можно… он… на что он тогда пошел, дабы нам помочь. Я бы так сделать не смогла. А он настаивает, что я должна и гоняет, гоняет, гоняет… И, выглянув тогда в окно, осознала, что не только я все это ощущала. И вот ты видишь толпы идущих женщин, девушек и девочек с бессмысленным взглядом. И видишь место, куда они идут. В хренов концентрированный портал. Вы не понимаете, что это такое, когда ты должна идти помогать всем этим людям, но не знаешь как, когда не можешь выйти из дома, чтобы не выпустить своих дочерей. Вы не знаете, как это — связывать их тяжелыми цепями только потому, что ты бессмертная и тебе под силу противостоять внушению, а им — нет. И все это, чтобы они зомбированные никуда не ушли. Вы не знаете, как это — смотреть потом им в глаза и не знать, как объяснить, что не пустила их к "счастью", не дала найти "сказку" только ради их же блага, что в жизни все не так плохо, как им кто-то столь искусно внушал. Вы не знаете, что это, когда идешь по улице и ломаешь встреченным женщинам, девушкам и девочкам ноги, чтобы они не шли, и руки, чтобы не позли, потому что ничего больше не помогает. И заставляешь тоже самое делать перепуганных до смерти мужиков, которых остались единицы, потому что большую часть мобилизовали дабы предотвратить надвигающуюся угрозу и они огромным флотом отправились в отдаленную часть галактики, но, как потом оказалось, по ложному следу. И все это делаешь, потому что не знаешь, как еще им помочь, но и не можешь остановиться, потому что нутром чуешь, что не в "сказку" они идут. И скажите мне, кто более гуманен в такой ситуации? И кому решать, как поступать? И прекрасно ведь понимаешь, что частично сами виноваты, потому что в свое время думали о "гуманности" и прошляпили самый настоящий геноцид…

Джессика отвернулась. Ей было очень больно все это вспоминать.

— С тех пор, — продолжила она спустя минуту уже намного более спокойным голосом, — мы считаем, что имеем право действовать так, как нам кажется наилучшим, вне зависимости от того, насколько со стороны это кажется гуманным, а насколько — нет.

Я не знал как себя вести в такой ситуации. Вот она стоит, немного немало — Министр обороны Вооруженных Сил человечества. Бессмертная, способная разными способами заставить нас сделать, то, что угодно ей и пытается нам, глупой, несведущей во многом молодежи, объяснить, что правда не всегда та, которая более приемлемая, а правильный выбор не всегда тот, который хороший или проще. Она уже, наверно, давно забыла, как это быть хрупкой и беззащитной женщиной. Поэтому, вариант подойти и обнять ее за плечи, мог бы окончиться, в лучшем случае, пощечиной. Интересно, каково это — взвалить на свои плечи такую ношу?

— Идите, — уже совсем спокойно сказала Джессика, не оборачиваясь к нам. — Вы и так уже сильно опаздываете.

— Но…

— Не надо. Прожив не одну сотню лет, привыкаешь не только находить выход из подобных ситуаций, но и к тому, что благодарности ты вряд ли от кого-то дождешься. А на понимание я и подавно не рассчитываю. Просто я хочу, что бы вы поняли одну вещь — в этом мире все и всегда сложнее, чем кажется, и судить сидя в своем огороде и игнорировать существование целого мира с его законами, по меньшей мере, глупо и эгоистично.

— Но я… — попытался вставить я и не нашел, что сказать, да так и замолчал.

Лица ее я не видел, но почувствовал ироническую улыбку. Больше она не сказала ни слова. Нам не оставалось ничего другого, кроме как уйти.

* * *

— Бета-1, все системы в норме, звено готово к взлету, — голос Каролины прозвучал в ухе непривычно приглушенно. — Запрашиваю разрешение на взлет.

— Даю разрешение на взлет, — ответил почти всегда вежливый голос Ниолы, почти вечного дежурного диспетчера нашей патрульной базы.

— Напоминаю всем, — сказал я в рацию. — Нашей задачей является безопасное сопровождение корабля через сектор и пресечение возможных попыток нападения на него.

— Это само по себе подразумевает, что мы ожидаем драки. Или я что-то не правильно понял? — Камолов влез в эфир со своими замечаниями.

— Отставить разговоры! Ничего не ожидается, но и исключать этот вариант тоже нельзя. В конце концов, мы с вами не в кафе работаем, а службу несем. Все, дамы и господа, в добрый путь.

— А вы своего старшего не ждете? — спросила Ниола.

— А разве он еще не здесь? — удивилась Каролина.

— Не он, а она. И она уже здесь.

— Джессика?

— А что вы думали, я вас одних отпущу на столь рисковое задание? Дудки. Не доросли еще.

— Ну, раз вы все здесь, то чего ждете? Особого приглашения? — спросила Ниола.

— Ничего, уже все. Вылетаем.

Я потянул штурвал, машина послушно приподнялась и полетела к атмосферному экрану.

— Билл, держи себя в руках, у тебя нос перекашивает.

Каюсь, было немного. А с кем бы ни было, если бы он, как я в прошлый раз, стартовал? Я крепче сжал штурвал и машина выровнялась.

— Так-то лучше.

— Ориентировочное время прохождения через врата объекта через 16 минут, — сообщила Ниола.

— Так, мы опаздываем. Спасибо. Долгой жизни, база.

— Долгой жизни, патруль. Отбой.

Покинув док и отлетев немного от корабля, мы выстроились двумя клиньями и направились к вратам сектора.

— Предупреждаю, — язвительным голосом сказала Джессика спустя пару минут полета, — если услышу в эфире урчание чьего-нибудь желудка — лично дам по шее.

Мне показалось, что это был камень в мой огород, и я, честно говоря, даже не ожидал, что на него ответит кто-то другой.

— Ой, не надо! — возмутился Камолов. — Не так уж это страшно, голодным в патруль выйти. Переживу как-нибудь.

Выходит не я один такой был. А ему она тоже что-то съестное дала на брифинге? С кем же он сегодня ночь провел? Я, вроде, не замечал за ним, чтобы он на кого-то в "унокосне" глаз положил. А впрочем, это его дело. В конце концов, меня тоже не так давно больше Кармен интересовала. Вернее, только она и интересовала. Несмотря на то, что ей я пытался показать обратное. Глупо, наверно, было у девчонки, которая и так тебя недолюбливает, пытаться вызвать ревность, заигрывая с другими. Но я тогда много глупостей делал. О многих же из них теперь жалел. А ладно, не о том думаю…

Минут 15 делать было нечего, и я принялся проверять показатели приборов. У меня вроде было все нормально. У моего звена тоже. Но один значок на экране компьютера неожиданно поменялся. Это был кто-то из звена моей подруги.

— Бета-4, что у тебя происходит? — спросила Каролина. — Сьюзен, ты отстаешь.

— Не знаю, Бета-1. Приборы показывают, что два двигателя выключились.

— Почему? Их что не отремонтировали?

— Отремонтировали.

— А вы что думали — бригада ремонтников тоже железная? — влезла Кристина Шоол. — Они, между прочим, и до вашего прилета работали как проклятые. Тем более эти истребители такого уже навидались, что удивительно, как они еще не рассыпались.

— Оставить разговоры, Бета-3. Бета-4, отправляйся назад на базу, мы без тебя управимся, — сказала Джессика. — Старшие звеньев, вернемся — устроим глобальную проверку всей техники.

— Лучше бы поспособствовали достать новую.

— Не умничай, Кристи. Поспособствовали уже, новые истребители и часть личного состава прибудет уже послезавтра.

— Главный, я не ослышался? Послезавтра прибудет пополнение? — переспросил я.

— Нет, Альфа-1, не ослышался. Я хотела вам сюрприз устроить, но не вышло.

В ухе прозвучал чей-то радостный, но невнятный комментарий. Кто-то облегченно вздохнул. Да у меня у самого немного поднялось настроение от этой мысли. И в тот момент, почему-то первая мысль, посетившая голову была не о том, что вероятно скоро прилетит за нами "Килален" и мы сможем отправиться дальше в интригующее, полное опасностей, но все же пи… какое захватывающее приключение. То, что пришло мне тогда на ум, формулировалось так: "Наконец-то выспимся!".

На экране радара одна точка отделилась от общей группы и полетела в сторону. Я мысленно пожелал Сьюзен Эдс долгой жизни.

— Но это не повод преждевременно расслабляться!

— Вас понял, главный.

— Кстати, все хотела у вас спросить… вы еще не думали о том, что пора бы обзавестись оригинальными позывными?

— Не понял, главный? — переспросил Камолов.

— Ну, вообще-то есть такой… не знаю обычай… все пилоты истребителей и прочей легкой и маневренной техники пользуются уникальными позывными. Что-то вроде прозвищ…

— А чем плохи наши?

— Ваши позывные используются обычно неопытными новобранцами или в том случае, если операция имеет определенный уровень секретности. Во всех остальных случаях пилоты придумывают себе какое-нибудь звучное прозвище в качестве позывного. Довольно часто в одном звене они являются производными на одну тему, будь-то карты, шахматы, названия птиц, животных, каких-нибудь мифологических существ и прочего, но, во-первых — всегда найдется тот, кто захочет выделится на фоне остальных, а во-вторых — никто никому не запрещает придумывать уникальный позывной, не похожий на других не только среди сослуживцев, но и во всем флоте. Это и визитная карточка первоклассного летчика и его чуть ли не единственная возможность выделаться так, как хочется.

— Интересно, а если пилоты на разных станциях придумают себе одно прозвище — "цербер" какой-нибудь, к примеру, или там "конь педальный"…

— Камолов!.. — попыталась урезонить его Каролина, но он ее проигнорировал.

— …а потом каким-то образом пересекаются?

— Вообще-то уникальные позывные заносятся в личное дело и общую базу данных. Если они совпадают, то срабатывает принцип аккаунта.

— Главный, А что такое "принцип аккаунта"?

Мне, кстати, тоже было это интересно.

— А, ну да… я забыла… Подождите, в современной сети вы когда регистрируетесь где-нибудь, то что создаете? Данные о вас, информацию для идентификации и…

— Таски. Это называется таски.

— Вот, тогда на современном языке это называется "принцип таски". То есть суть в том, что если имена совпадают, то к ним могут прибавить уникальное число, тем самым создавая уникальный ник… то есть, акк… то есть таски… тьфу ты, я имела ввиду позывной.

— А что значит "на современном языке"? — спросила Каролина. — Неужели таски когда-то назывались иначе?

— Да, назывались. Аккаунтами.

— Да как таски можно вообще называть… ак… как…

— Аккаунтами, Каролина, аккаунтами. Это вам сейчас кажется, что только ваш термин является единственно верным. Но я уверенна, что молодежь того времени, услышав слово "таски", тоже бы вас не поняла. К вопросу Камолова: на базе, где служит один из "церберов", обычно не вспоминают, что данный пилот — "цербер13546", а если они встречаются, то, как правило, это приводит к соревнованиям типа "кто лучший". Кто больше пива выпил, врагов настрелял, баб перетрахал, в противоположном случае — мужиков продинамил. Всегда найдут, чем меряться. Как вариант, один из пилотов в такой ситуации может понять, что не такой уж у него и уникальный позывной и придумать другой. Потом получить по шапке от командира, ибо смена данных в деле не столько сложный процесс, сколько долгий, и чревато геморроем для этого самого командира. Но отказать он в этом не может, если конечно не законченный мудак, ибо пилоты космических истребителей считаются элитой летных войск и, в общем-то, эта традиция является частью признания их заслуг. Учитывая повышенный риск не дослужить до увольнения в запас, если ты дожил до того, что можешь за какие-то достижения требовать, чтобы тебя называли как-то по-особенному, то имеешь право обозваться хоть словом на три буквы. Никто никогда не оспорит позывные первоклассного пилота, ибо это будет расцениваться как плевок в лицо этого человека.

— Главный, вопрос можно?

— Камолов? Ну давай валяй…

— А что это за слово такое на три буквы?

— КАМОЛОВ!!!

— О, а чё сразу я?!!

В эфире кто-то тихо заржал. Справедливости ради стоит заметить, что вопрос о трех буквах задал не сам Камолов, а кто-то другой, спародировав его голос, успел сказать раньше, чем сам Вова собрался с мыслями. Я даже знал, кто это был.

— Народ, хорош прикалываться, — сказала Джессика. — И вообще, давайте помолчим.

— Подождите, я же хотел спросить…

— Камолов?! Опять что ли?!

— Так то ж не я был!

— Ладно, валяй.

— Э-э-э-э-э… а, вот! Я не понял, а с каких это пор мы стали первоклассными пилотами? — а я уж было подумал, что он давно позабыл, о чем Джессика говорила. Я сам, например, почти потерял ход ее мыслей за столь длинными пояснениями и неуместными шутками моих сослуживцев.

С минуту в эфире стояло молчание. Меня уже стали беспокоить мысли, как бы это чего не значило. Даже сложилось впечатление, что она сболтнула чего-то лишнего и теперь сама жалеет об этом.

— Главный, вы там онемели или что? — несколько дерзко спросил я.

— Как бы вам это объяснить… скажем так, вы уже достаточно опытные пилоты, чтобы пользоваться этой привилегией.

— Когда это мы успели… — начал было Камолов, но Джессика его перебила:

— Вот этого я уже не знаю, но если вспомнить, как вы воевали с неизвестными сразу после разрушения планеты TX-15462, да и парочку недавних финтов, вытворенных Биллом и Каролиной, вы уже далеко не новички.

— В каком смысле?

— Это был комплимент, Бета-7.

— Какой комплимент?

Эфир взорвался дружным смехом.

— Тяжелый случай.

— Главный, это вы с ним еще плохо знакомы, — сказала Каролина. — Он иногда и не такие кони мочит. Был когда-то случай…

— Все, прекратили разговоры в эфире! Мы подлетаем.

Смех смехом, но Камолов действительно в чем-то был прав. С каких это пор мы стали далеко не новичками? И что это за финт недавно вытворила Каролина? Я приготовился к тому, что мне сейчас прямо в голову влетит ответ от Джессики, но этого, к моему большому удивлению не произошло. Я слабо верил в то, что она меня не слушала, но неужели действительно решила больше так не делать? Опять никакого ответа. Ладно, на провокацию ее сложно было поймать, да и провоцировать не очень-то хотелось.

Я вспомнил голубой мир, большой зал и то, как мы с Джессикой не смогли пробиться через хвостатых. И как она озверела, поняв, что Алекс и остальные ушли в портал. А потом ее понесло. Она шла уже не к выходу, а просто уничтожала всех тварей, которые попадались ей на глаза такими способами, которые я не всегда в кошмарах увидел бы. А я же просто шел за ней, потому что только рядом с ней было безопасно. И, в конце концов, мы зашли в комнату, как я потом понял, с гнездом ипоморфных паразитов. Непонятно почему, но это окончательно взбесило Джессику, и она стала создавать такую геенну огненную, что я усомнился в ее здравомыслии. Когда меня начало конкретно обжигать, я уже в этом не сомневался. И тут я увидел ее глаза. Горящие огнем, и, одновременно их обволакивала черная дымка. И она меня уже не видела. Я тогда сделал единственное, что пришло мне в голову. Прорвавшись сквозь сплошную стену пламени, я долбанул Джессику прикладом по голове. Дальше я помню слабо. Кажется, она рефлекторно что-то сделала со мной, прежде чем опомнилась. Смутно припоминаю, как меня несли сначала по голубому миру, потом — по обычному. Еще было много грохота — стрельбы из большого количества стволов. Кажется, не раз терял сознание. Очухался на больничной койке спустя шесть дней. Следов на теле, свидетельствовавших о том, что со мной произошло, почти не осталось. Алекс тогда уже улетел. Когда погиб Айзек, я не помню. Да и, кажется, по рассказам я почти не присутствовал при этом. Не присутствовал я и на его похоронах.

Вспомнив все это, я сделал для себя вывод, что не очень хочу вновь увидеть Джессику в гневе, и провоцировать ее на это тем более не следует. Даже если она сейчас читает мои мысли и не отвечает на них, значит пусть так и будет. В конце концов, оно мне надо — внезапные вспышки чужих мыслей в голове? А может, действительно не читает?

Тем временем мы уже подлетели к межпространственным вратам сектора и остановились. Спустя пару минут Камолов не выдержал:

— Главный, а чего мы собственно ждем?

— Объект сопровождения.

— Так мы ж ведь вроде как опаздывали.

— Ну, видать и они опаздывают. И, кстати, Бета-7…

— Да?

— Отставить бестолковые разговоры в эфире!

Камолов недовольно замолчал. В кабине ненадолго стало тихо. И если бы не реактор за спиной, то возможно я бы услышал биение своего сердца. Спустя пару минут в динамике рации послышался хруст фольги и чавканье.

— КАМОЛОВ!

— Ну что еще?

— ЭТО ТЫ ТАМ ЖРЕШЬ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ?

— А чего сразу я? — обиделся Камолов. — Давайте все валите на Камолова, он же такой большой и такой тупой.

— А кто? Билл, ты что ли?

— Никак нет, главный, — ответил я.

— А кто тогда? Отвечать немедленно!

— Я.

— Кто "я"?

— Бета-5, - признался Томас Уэст.

— А могу я узнать какого хрена?

— Да мне Камолов этот батончик перед полетом дал! Сказал, что вы меня угостили, но забыли лично передать. И все равно сейчас ничего не делаем.

— Видать не такой уж ты и тупой, Вова… — давясь от смеха, вставила Каролина.

— Бета-1, я смотрю, дисциплина в вашем звене ни к черту не годится.

— Главный, честное слово — в первый раз такое. И, я надеюсь, в последний! — эта фраза была адресована всем ее подчиненным.

В ухе опять послышался хруст фольги, но чавканье было уже какое-то другое. Джессика высказалась не на свимере. Кажется, это был английский. И судя по тому, что я не узнал ни одного слова, они все были либо редко употребляемыми, либо нецензурного содержания. Несколько человек захихикало.

— Чего вы ржете? — с набитым ртом спросил Камолов. — Ему значит можно, а мне нельзя, да?

Эфир вновь взорвался дружным реготом.

— Обалдеть вы службу несете, ребятки! А еще хотите оставаться дослуживать… Да за такое в других военных частях вам бы уже такой разнос устроили.

— Потому мы и хотим с вами дослуживать, — сказала Каролина. — С вами веселее и вы не сильно ругаетесь, многое прощаете…

— Ох, чувствую, нам это боком выйдет!

— Та ладно вам. У нас еще в "унокосне" существовала поговорка: все что боком — не сзади.

— Очень философское замечание!

— И все-таки…

— Транспортное судно "Такар" вызывает патруль сектора. Ответьте.

Все резко замолчали. Джессика ответила:

— Старший патруля сектора TX — транспортному судну "Такар". Почему так долго?

— Транспортное судно "Такар" — патрулю сектора. Мы задержались на прошлой перевалочной, немного дольше снимали нагрузку с корпуса. Приготовьтесь, мы выходим.

— Альфа-1- главному. А чей корабль мы сопровождаем?

— Главный — альфа-1. Судя по информации, которую мы имеем, это корабль одной частной компании и перевозит он людей и оборудование на недавно открытую колонию.

— Колонисты?

— Что-то вроде того.

Врата активировались. Появился портал. Из гиперпространства выпрыгнул корабль. У меня перехватило дыхание. Нет, не от величия, красоты или восторга, хотя при других обстоятельствах я мог бы восхититься и этим. А от того, что на его корпусе красовалась эмблема Телепатопии.

— Не может быть… — прошептала в ухе Каролина.

Кто-то закашлялся в эфире. Возможно, Камолов от удивления подавился своим батончиком. Но меня это сейчас не интересовало.

— Главный, простите, чьей вы сказали компании принадлежит судно? — язвительно спросил я.

— Я этого не говорила, — мрачно ответила Джессика.

— "Такар" — патрулю сектора. Вы так и будете стоять на месте или все же сопроводите нас?

— Да, разумеется. Звенья альфа и бета перестроиться для сопровождения корабля. Напоминаю всем: приоритет защиты — красный.

Никаких приоритетов защиты, естественно, на нашей базе не существовало. Это был условный знак для всех. Означал он максимальную осторожность в общении и поведении. И прежде всего Джессика намекала, чтобы мы ненароком не спалились, где-нибудь на прямой видимости с иллюминаторами незваных гостей.

— "Такар" — главному патруля. Простите за нескромный вопрос, но приоритет красный достаточно высокий?

— Главный патруля — транспортному судну "Такар". Не волнуйтесь, выше некуда. Хотелось бы и у вас уточнить — а куда именно вы направляетесь?

— Для начала к вам на базу.

Все притихли. Первой заговорила Джессика:

— А зачем вам на нашу базу?

— Патруль, вы что — не в курсе кого вы сопровождаете?

— Вообще-то уже в курсе, — голос Джессики резко окреп. Оно и понятно — Телепатопия славилась своей наглостью, основанной на собственных неоспоримых убеждениях в том, что они стоят выше всех, даже выше законного правительства, и могут всем приказывать, что, в свою очередь, никому бы не понравилось. А особенно Джессике, которая укрывала целую роту студентов, по счастливой случайности выскользнувших из загребущих лап корпорации.

— Да? Похоже, что не очень. Мы вообще-то вам же везем ваших людей и вашу технику.

Опять тишина. Ее опять нарушила Джессика.

— Что вы имеете ввиду?

— Как что? Вам не сообщили? На Земле такую шумиху подняли по поводу этого сектора космоса, когда узнали, что здесь осталась всего одна патрульная база и та на ладан дышит. Организовали специальный курс быстрой переподготовки летчиков…

— Почему переподготовки? Мы же новобранцев просили.

— Новобранцы тоже будут. Но сейчас вам нужны хоть какие-то опытные кадры. Телепатопия тоже блюдет свои интересы в этом секторе космоса, так что наше руководство решило спонсировать постройку 3-х десятков истребителей и распорядилось лично доставить вам их вместе с первой партией людей.

— Мать вашу!

— "Такар" — главному патруля. Не понятна ваша последняя реплика…

— Почему сегодня? Мы людей и технику только послезавтра ждем.

— Те, само собой, придут послезавтра. А этих… нам было по дороге. Да и руководство решило, что чем быстрее к вам придет первое пополнение, тем будет лучше. А что, что-то не так?

— Да не так! Нам некуда принимать технику. Ремонт секции быстрого запуска по плану заканчивается послезавтра. А второго грузового дока — вообще через неделю.

— Так поставите в том доке истребители и ремонтируйте его себе спокойно.

— Вы не поняли. Там полная разгерметизация.

— А-а-а… подождите, мне надо посоветоваться с начальством.

Рация замолчала. У меня на руке пискнул браслет. Я переключил рацию только на прием — так, на всякий случай — и нажал на браслет. Как она говорила — "самый надежный вид связи"?

— Билл, вероятно потребуется твоя помощь, — по голосу было слышно, что Джессика очень нервничала.

— Что надо?

— Нужно будет тебе отправиться на базу и предупредить там всех, чтобы на глаза этим, пока они у нас будут, никто из ваших не попадался.

— Зачем?

— Затем, что не надо быть телепатом, чтобы понять, до чего они сейчас договорятся. К сожалению, в этой ситуации они на коне и предоставить нам дополнительную помощь — лишний жест дружелюбия с их стороны. Они решат задержаться на пару дней и помочь нам с ремонтом. А если мы откажемся, они что-то заподозрят. А мне меньше всего сейчас нужна в секторе рота телепатов что-то о нас подозревающих.

— Так что же делать? — я понял куда она клонит. Даже если они ничего и не знали о нас, то за два дня присутствия на базе, они могут все выяснить. Что было нам всем не на руку. Я уже давно понял, что похитив нас с Земли Алекс и его команда руководствовались прежде всего опасениями о том, что нас заберет Телепатопия, а вовсе не теми ерундовыми предлогами, которые нам сказали сначала.

— Будем импровизировать. Но сейчас надо будет всех предупредить. Все, отбой.

— "Такар" — патрулю сектора. Посоветовавшись с руководством, мы решили, что можем подсобить вам в вашей затруднительной ситуации. Мы можем себе позволить задержаться на пару дней и помочь с ремонтом, что в разы ускорит восстановление вашей базы.

— Принято. Главный патруля — Альфа-1. Отправляйся на базу, назначаю тебя ответственным за организацию приема гостей.

— "Такар" — главному патруля. Спасибо, конечно, нам приятно, но зачем так официально?

— Вы тут не причем. Его первостепенная задача — проверка технической возможности для стыковки с вами, которая находится под вопросом, ибо я даже не помню, отремонтировали или нет стыковочные клапаны в работоспособном доке.

— А-а-а… — в голосе диспетчера "Такара", прозвучало разочарование. Что ни говори, Джессика умела опускать людей на грешную землю. Я улыбнулся. Стыковочные клапаны, да и вообще весь этот механизм был исправен, он даже не ломался никогда, ни целиком, ни по частям. Ну, за время нашего присутствия, уж точно ни разу.

— Альфа-1, как поняли приказ?

— Приказ ясен, главный, — ответил я. — Разрешите отбыть?

— Разрешаю. Долгой жизни, Альфа-1.

— Долгой жизни, главный. Долгой жизни, патруль. Конец связи.

С этими словами я отключил передачу рации и включил максимальную тягу на основные двигатели. Реактор сзади довольно заурчал. До того, как выйти за пределы радиуса действия раций я услышал последнюю фразу Джессики:

— Кстати, "Такар", на будущее, если забуду потом сказать. Спасибо вам за оказанную помощь.

Только плохо знающий Джессику человек мог воспринять это за благодарность. Я же себе представил ее полуулыбку на лице, и этот тон с примесью сарказма скорее говорил "я тебя лично удавлю, гадина", чем то, что услышали на "Такаре". И адресовано оно было каждому члену экипажа отдельно и всем вместе одновременно. Как все-таки много я успел о ней узнать за столь короткий срок. И как же мало я про нее знал на самом деле…

Я летел к базе с максимально возможной скоростью. Блин это ж надо было, принесло нелегкую! Какого черта они именно сюда заявились? Неужели не могли прислать какое-нибудь военное судно? "Мы можем себе позволить задержаться на пару дней и помочь с ремонтом…" Какие мы добрые! Противно… Вот только на что Джессика рассчитывает? За два дня они могут запросто все узнать и тогда события примут очень неожиданный оборот. Для них. Я злорадно улыбнулся. Я себе даже представить не мог, на что она способна, но был уверен в том, что еще немного просвещусь в этом вопросе, если что-то пойдет не так. Потому что, какие бы планы Джессика с Алексом на наш счет не строили, просто так они нас не отдадут.

На радаре появилась база, а через некоторое время я ее уже мог разглядеть и через купол своего истребителя. Неплохо иду, должен успеть всех оповестить. Но можно было бы и побыстрее. То ли непонятное чувство беспокойства оказывало на меня влияние, то ли что… но мне реально казалось что лечу я быстрее. Хотя в космосе, на одном и том же истребителе, с одной и той же скоростью… Тут мне в голову пришла одна интересная мысль. А связан ли как-то прилет "Такара" с нашими с Каролиной галлюцинациями? Ведь если это Телепатопия, то наверняка на корабле у них есть телепаты, возможно, довольно сильные. Быть может даже, что ими были все поголовно. И это мое таинственное исчезновение. Вернее, похищение, о котором я ничего не помню. Это же могла сделать и корпорация. С какой целью неизвестно, но стоит спросить о такой возможности Джессику.

Немного задумавшись, я не заметил появления на радаре еще одной точки, отделившейся от патрульной базы. Точка двигалась в моем направлении приблизительной с той же скоростью, что и я. На радар я обратил внимание только, когда расстояние между нами позволяло поразить друг друга самонаводящимися ракетами. Выглянув в купол, мне показалось, что далекий объект на фоне космоса имел подозрительно знакомые очертания истребителя нашей базы. Сканер высветил на радаре опознавательный код. Это была машина Сьюзен Эдс. Они что успели отремонтировать ей двигатели? Хотя, зная наших ремонтников…

— Альфа-1 — Бета-4. Сьюзен это ты? — спросил я по рации.

Ответа не последовало. Вот этого я никак не ожидал.

— Вызываю Бета-4. Прием.

Молчок. Я всерьез забеспокоился. Что это еще за шуточки такие?

— Патрульный сектора Альфа-1, вызывает корабль с идентификационным номером CIS-4812. Ответьте немедленно!

Мы сблизились уже на расстояние выстрела из лучевых орудий. Радар засветился красным, противно запищало. Значило это только одно — на меня наводят стволы.

— Последнее предупреждение: ответьте или я открываю огонь на поражение!

Кто же это был? На базе появился диверсант? Или что-то еще? Но откуда? До ближайшей цивилизации отсюда, как до бога пешком. Как бы там ни было, неизвестный на истребителе Сьюзен не собирался поворачивать, отвечать и готовился сражаться. Я лишь успел перевести реактор в боевой режим работы и дернуть штурвал в сторону, чтобы не столкнуться в лоб с противником, как он открыл огонь.

Основная тактика современных космических поединков на истребителях сводилась к тому, чтобы сначала истощить энергетические щиты противника, а лишь потом поразить цель. Реактор в боевом режиме работал так же, как и в обычном, с небольшими поправками. Приоритет на подачу энергии выдается устройству по генерации щитов и двигателям. Существовал еще аварийный режим работы генератора, но это уже для отчаявшихся и для камикадзе.

Выворачивая машину на нужную мне позицию, я пытался следить и за радаром и за счетчиком щитов одновременно. Значение моих доступных полутора тысяч условных единиц, которые способен был выдать этот истребитель на щит, время от времени резко падало, но тут же упорно возрастало к максимальному значению. А я все никак не мог извернуться, чтобы наконец самому атаковать противника. В то же время я боялся услышать что-то, кроме гула реактора и двигателей, а также тихого пиканья радара. Эту боязнь мне привили еще с детства.

Когда-то давно я видел один фильм из фонда "Восстановленных произведений искусства". Фильм был очень старый, снятый почти что на заре появления кинематографа. Мало того, на тот момент фонд только недавно появился и это был чуть ли не первый восстановленный фильм фантастического жанра. Я тогда только-только в школу пошел. Смотрели мы его с дедом. Не знаю почему, но фильм мне очень понравился, хотя там не было ни капли голографических или хотя бы лазерных технологий. Да что там, даже никакого трехмерного изображения не было. А дед не столько смотрел, сколько смеялся, и продолжалось это довольно долго почти весь фильм. Смеялся он громко и мешал мне смотреть. В конце концов, я не выдержал и спросил, что его так веселит. Он ответил: "Билли, знал бы ты какая это все ерунда. Господи, какие же люди были когда-то наивные". Но увидев, что я не понял, он начал объяснять: "Внучек, вот смотри. Ты сидишь смотришь, глаза на лоб у тебя лезут. Тебе же нравится кино?" "Да, дедушка". "А ты же не понимаешь самого простого — вот эти вот все эффекты, взрывы, стрельба, ба-бах тут, тра-та-та-та-та здесь… это же все для усиления эффекта сделано. Если бы ты сам сидел в той кабине, всего что вокруг ты бы не слышал и не замечал". Вошел отец, попросил деда перестать громко хохотать и дать мне спокойно досмотреть фильм. Дед бурча что-то себе под нос вышел из комнаты. Дождавшись финальных титров и получив массу впечатлений от киноленты, мне стало интересно, почему дед не согласен с создателями картины. Я так у него и спросил. То, что он мне тогда ответил, врезалось мне в память на всю жизнь. "Понимаешь, Билли", — сказал он, — "те, кто снимал этот фильм, очень старались сделать максимально реалистичными космические сражения и между крейсерами и между истребителями, но видимо сами никогда в космосе не были. Когда ты сам участвуешь в подобных вещах, ты слышишь только, как работает твой истребитель. Его двигатели, его реактор, приборы на главной панели, пусковую установку ракеты, свои лучевые пушки — это ты слышишь. Командира и друзей своих, таких же летчиков, как ты, тоже слышишь. А всего остального — нет. Потому что в космосе большая проблема с распространением звука. Там ведь, вроде как, нет воздуха. И поверь деду, нет ничего страшнее нового звука в кабине под куполом истребителя. Потому что если ты слышишь что-то новое, то скорее всего твои щиты окончательно истощились и тебе уже стучат по корпусу". Но почему я всего вокруг не замечал бы он мне тогда так и не объяснил. Хотя это мы потом в школе проходили. Спустя год мы деда похоронили. Он умер, как мне тогда сказали, "от несчастного случая". От какого я узнал намного позже, будучи уже намного взрослее. Я еще очень удивился, когда мне сказали, что дед был еще из тех, "кому отведена короткая жизнь". Тогда же я узнал, что он в молодости служил летчиком на истребителе на одном военном космическом корабле.

Конечно, полная глухота космоса тоже жизнь не упрощает, и в действительности лучше было бы слышать все взрывы, пролетающие мимо истребители, стрельбу и все остальное только хотя бы для того, чтобы ориентироваться еще и на слух, но имеем то, что имеем. Проблема эта, насколько мне известно, решалась. И уже сейчас в рекламных армейских проспектах говорилось, что самые последние модели истребителей будут обладать специальными устройствами, переводящими сигналы дополнительных сканеров в имитированные звуки, тем самым создавая довольно реалистичное подобие присутствия. Но наши машины были далеко не новые и ничем подобным не были оборудованы. Даже в качестве эксперимента.

Выкручивая штурвал то в одну, то в другую сторону, я невольно отметил про себя профессионализм противника. Как бы я ни пытался увернуться и сесть ему на хвост, ничего у меня не выходило. Но вот противник совершил ошибку. Я, мельком глянув на сканер, заметил, что он заходит снизу. Резко выключив тягу основных двигателей, я дал на максимум на задние вертикальные и совсем немного на тормозные и передний поворотный. Лишь мгновение прошло, и я уже видел истребитель перед собой не только на сканере, но и через купол. Внезапно меня охватила страшная злость. Какого черта?! Что это еще за шуточки?! Кто-то хочет со мной в войнушки по серьезному поиграть?!! Так давай поиграем!!!

Противник попытался выкрутиться, но в данной ситуации я явно был на коне. Не выпуская цель из прицела я все сильнее жал и так уже вдавленные до предела кнопки и громил его из всего доступного скорострельного оружия. Меня все сильнее и сильнее охватывала ярость и я пропустил тот момент, когда истребитель противника перестал трепыхаться и плавно поплыл по инерции. У меня заболели пальцы и я отпустил штурвал. Что это со мной было? Пару секунд назад я готов был разорвать любого на куски.

Я стал быстро проверять показания приборов. Так, целостность корпуса вроде не нарушена. Щиты в порядке. Все системы в норме и пашут как надо. Зашибись, ни царапинки! Потом я поднял взгляд на противника. Вернее на то, что от него осталось.

Признаков жизни он не подавал. Я опросил сводку по состоянию корабля. Внешнее сканирование показало серьезные повреждения обшивки. Он был похож на дуршлаг. При таких серьезных пробоинах, скорее всего, был довольно сильно задет реактор. Я боялся худшего. Но не успел я подумать о том, что ему нужно немедленно катапультироваться, как вспышка света озарила мне лицо. Реактор таки не выдержал.

Я попытался найти кабину среди обломков, но спустя несколько минут безуспешных поисков понял, что ее разорвало на части. Пилота, судя по всему, тоже. Вытерев пот со лба я направил машину в сторону базы и задумался. Кто же это мог быть? Сьюзен Эдс? Да не похоже. Стиль пилотирования сам по себе у каждого уникален, но у большинства он сильно не отличался. А это был действительно профессионал, но, как летали все лучшие пилоты на базе, я знал досконально и Сьюзен к ним не относилась. Не провела же она несколько занятий за время полета от нас до базы, в конце концов? Только я никак не мог понять, кому же такой стиль больше подходил. Каролина так точно не водила. Да и я прекрасно знал, что она сейчас — сопровождает "Такар" с остальными. Лумира? Нет, она конечно классный пилот, но не настолько. Кто еще? "Старослужащая" Шоол? Но она находилась там же, где и Каролина. Ну, кто еще?! Сокольский, Келлер, Тартуров, Сагалов… нет, все не то. Родригес — нет. Хадсон — нет. Лей классно водит, но не так. Уилсон и Краков… нет, однозначно нет. Все, больше некому. Блин, но кто же это был? Кто так водит?!!

Меня это начинало бесить. Черт, опять "бесить"!!! Надо успокоится. Но неужели действительно засланный кто-то? Но кто? И как? Джессика мне только перед отлетом сказала, что на корабле есть тепловые датчики. Вот только кошку они почему-то не видят. Я внезапно вспомнил про мохнатую мышеловку. Надо будет все-таки уточнить чья она и откуда взялась. Правила ведь не для пустого места пишутся.

Подлетая к базе я решил смоделировать бой со стороны и проанализировать в общем и целом. Может, удалось бы все-таки понять, кто на меня напал, или хотя бы удостовериться в том, что это все-таки был кто-то посторонний. И честно говоря, последнего мне хотелось бы намного больше, чем узнать, что я только что убил одного из своих. Я запросил у компьютера запись показаний сканера приблизительно прикинув время поединка. Чуть-чуть промахнулся с точкой начала. Но тут у меня челюсть в буквальном смысле отвисла. В записи сканера отображался только мой истребитель. Все финты и маневры и, в конечном итоге, победный расстрел, но только теперь пустоты, были запечатлены. А вот противника нигде в записи ни на секунду не появилось. БЛЯДЬ, НЕУЖЕЛИ У МЕНЯ СКАНЕР НЕИСПРАВЕН?!! ИЛИ ЗАПИСЫВАЮЩЕЕ?!! И КАК Я ТЕПЕРЬ ДОКАЖУ, ЧТО Я БЫЛ ПРАВ В ЭТОМ ПОЕДИНКЕ, И ЧТО МНЕ ПРИШЛОСЬ ЗАЩИЩАТЬСЯ?!!

Лихорадочно соображая, что делать дальше я не услышал, что кто-то со мной разговаривает. Голос произнес несколько одинаковых коротких фраз, а потом заорал:

— АЛЛЁ, ПАТРУЛЬНЫЙ!

— Чего? — потихоньку приходя в себя и собираясь с мыслями спросил я.

— Отвечать по форме не учили?!!

— Э-э-э… Альфа-1, вызывает базу….

— Билл, у тебя что — совсем крыша уже поехала из-за этого происшествия? Ты уже давно со мной на связи.

— А? Что? Как? — я никак не мог понять, чего от меня хочет Ниола. Но тем не менее я был при своем уме и прекрасно расслышал ее слова. — Какого происшествия?

— Так, давай на посадку. И сразу в лазарет, хорошо?

— Зачем?

— Просто поверь мне, — голос у нее был немного озабоченным. Только чем?

— Слушай, Ниола…

— База — Альфе-1, даю разрешение на посадку.

— Ответь мне на один вопрос…

— Альфа один, направляйтесь к рабочему доку. Ваш сектор посадки — N9…

— ДЬЯВОЛ!!! НИОЛА, ДА ЧТО У ВАС ПРОИЗОШЛО?!!

— Билл, только не надо так сейчас шутить, ладно? Я понимаю, ты тоже расстроен, что опять у тебя в наряде черте что творится…

— Ниола, я ни хрена не понимаю! О чем ты вообще говоришь? Когда я улетал от наших, у них все было относительно нормально.

— Это так у нас сейчас называется, да?

— А как еще? Все были живы и здоровы, неприятным сюрпризом оказался только корабль, который нам надо сопровождать…

— А что же Сьюзен Эдс?

— А она… так у нее почти сразу после отлета отказало два двигателя, и мы ее отправили обратно. Она должна была прибыть еще до того, как мы долетели до врат.

— Должна была, да только не прибыла. К тому же, вы сами прислали нам сообщение…

— Подожди, — перебил я ее, — как это не прибыла? Где она?

— А ты что не знаешь? Странно… хотя, если это было… неважно. Она погибла, Билл.

Больше я не слышал ничего. Страшная догадка затмила собою все остальные мысли в голове. Я сбил ее! И судя по всему летящие с "Такаром" это видели на своих сканерах. И они-то и сообщили об этом базе. Что же я наделал? Но как?.. И почему?..

В тот момент у меня на душе стало так тяжело, что ни о чем другом я думать не мог. В ухе мне что-то пыталась внушать Ниола, но я ее не слушал. Чисто на автомате я пошел на посадку. Но она же сама на меня напала! Что мне оставалось делать? Самому погибать? Врешь, Билл, ты мог что-то сделать! Хотя бы обездвижить, ты же это умеешь. Нет, надо было тебе громить ее до конца! Теперь ты и не узнаешь, почему она тебя атаковала. Как в принципе и никто больше этого не узнает.

Выключая двигатели, я отметил про себя, что приземлился с нарушением сразу нескольких правил техники безопасности, но мне было по барабану. Вылез из кабины, осмотрелся, ни капельки не представляя, кого же я хотел сейчас увидеть, и самой короткой дорогой направился в лазарет. Ниола, судя по всему, хотела, чтобы я в первую очередь поговорил с психологом, а мне было все равно, лишь бы только уйти подальше отсюда. Хотя, наверно, будь на моем месте кто-то другой, я бы посоветовал ему тоже самое.

Всю дорогу к лазарету я шел с опустевшим взглядом и не видел ничего и никого вокруг. Но находясь уже перед дверями, за которыми через стекло были видны больничные койки, я вспомнил, что у меня есть важное поручение от Джессики. Черт, я же совсем забыл про "Такар" и про то, что они вот-вот прибудут! Резко развернувшись на месте, я краем глаза заметил на стене какие-то красные пятна и поднял взгляд. Почти под потолком непонятной жидкостью на вид очень напоминающей кровь было написано слово. Учитывая свои галлюцинации, я готовился к чему-то подобному, но такой надписи я не ожидал.

"Сементарис". Странное слово, откуда я его все-таки знаю? А главное — что оно значит? Только если из всех обитателей базы оно известно мне и Каролина, то и надписи здесь, может, никакой и нет. Я быстро пошел прочь, стараясь не оглядываться по сторонам и не обращать внимания на проходящих мимо людей. Кто знает, кого я могу встретить? Это вполне могла быть Анжелина Криптойл… а могла и, теперь тоже покойная, Сьюзен Эдс.

* * *

Я тихонько постучал в каюту капитана и прислушался. У себя на рабочем месте ее не было, поэтому мне показалось, что я смогу найти ее здесь. За дверью что-то зашуршало, потом загрохотало. По звуку было похоже на стеклянную тару. Я сделал шаг назад. Дверь открылась и в проеме появилась удрученная Анг Муал.

— А это ты, — почти шепотом сказала она. — Чего хотел?

— Разговор есть.

— Я не в настроении сейчас разговаривать.

— Это важно. Касается всех прилетевших на "Килалене". Меня Джессика прислала.

— Ладно, заходи.

Она ушла вглубь каюты и я вошел следом. Каюта капитана по площади была раза в два больше моей. Посреди комнаты стоял стеклянный столик, а в ближнем к выходу углу находился бар с выпивкой. И бар и столик были заставлены пустыми бутылками. Судя по этикеткам и разного вида тары, наш капитан не придерживалась какого-то одного вида спиртного.

Анг выудила из глубин комнаты невысокий стул, уселась рядом со столиком, налила из наполовину пустой бутылки белого вина и залпом выпила. Потом посмотрела на меня и, наверно увидев в моем взгляде осуждение, обвела указательным пальцем всю пустую тару и сказала:

— Это не за один раз. Не подумай, я не такая пьяница. Не знаю почему, но с тех пор, как я попала сюда, завела традицию поминать всех погибших на этом корабле. Тут, если присмотреться, можно увидеть, сколько людей не вернулось домой. Если это бутылка белого вина — значит девушка, если красного — значит парень.

— Так это за каждого?

— Нет, что ты. За каждого… За каждого никакого здоровья не хватило бы. Чем больше людей за раз уходило, тем крепче была выпивка.

— Интересно, а после того как мы вычистили станцию от ипоморфов…

Она молча указала на бар. Я проследил взглядом и увидел. Среди разноцветных бутылок, содержавших когда-то напитки, названия которых мне и слышать не доводилось, выделялись две небольших медицинских бутылочки. И читать было не обязательно, чтобы понять, что там было раньше.

— Мне казалось, что после того я навсегда заброшу эту традицию. Но сегодня поняла, что не могу. Сколько молодых ушло… сколько еще уйдет на этой проклятой жестянке…

— Зачем вы их все храните?

— Не знаю. Не могу забыть, наверно потому и храню. Я же их всех помню, понимаешь? И самого первого механика, которого завалило ящиками на складе, и самого последнего, сожженного на моих глазах твоим другом Алексом. Теперь одной больше… Помянешь?

— Нет, спасибо. Я еще не имею такой привычки.

— Как хочешь.

Она налила себе еще. Я прикинул приблизительное количество пустой тары в комнате. Даже если в среднем взять на каждую бутылку по полтора-два человека, то не хотел бы я столько смертей в своей жизни видеть.

— Да, так о чем ты хотел поговорить?

— Появилась небольшая проблема. Хотя… наверно, все-таки большая. Связана она с тем кораблем, который нам надо было конвоировать.

— Проблема? У него что-то повреждено? Им нужна эвакуация?

— Нет. Но он задержится на пару дней у нас на базе.

— Это еще что за новости? На хрен нам тут гражданские? Чего им надо?

— Они будут нам помогать в ремонте базы.

— Да, мерси боку, конечно, но какого черта? Мы и сами справимся.

— Помимо этого они везут нам небольшое пополнение и новые истребители.

— Билл, так это же хорошие новости. Нет, это лучшие новости за последнее время!

— Не совсем. Они пробудут здесь два-три дня и все это время весь временно приписанный личный состав должен не попадаться им на глаза. Совсем.

Она прыснула.

— Билл, ты в своем уме? Да легче иголку в стоге сена спрятать, а потом найти, чем табун людей схоронить на этой жестянке.

— Не надо нас хоронить…

— Ты себе как вообще это представляешь? Да и к тому же чего вам от альянса скрываться?

— Они не из альянса.

— То есть как? Они же нам пополнение везут, ведь так?

— Да это так, но они вообще-то из "Телепатопии".

— Что? — капитан резко переменилась в лице. — Этого еще не хватало!

— И вам лучше не знать, почему табун в восемь десятков человек прячется от подобной организации на вашей жестянке.

— Как капитану мне положено знать все.

— Вот как капитан спросите об этом у Джессики…

— Но в память о том, что вы наши жизни спасли вопреки всякому здравому смыслу и предписаниям руководящих документов, я этого делать не буду. Не хотите, чтобы "Телепатопия" узнала о вашем присутствии — значит, они не узнают. Причины меня не интересуют. Тем более это не представители власти, так что совесть моя чиста. Только нужно будет, чтобы ты своим все сам разъяснил.

— Хорошо.

— Если это все, топай на камбуз, я их всех туда приглашу.

Я ушам своим не верил. Неужели ей нечего больше мне сказать?

— Это все? — спросил я.

— А что еще?

— А по поводу погибшей…

— А что ты хочешь о ней услышать? Хорошая была девочка. За нее! — и она из горла допила все содержимое бутылки, а затем выпихнула меня из каюты и заперла перед моим носом дверь.

Ничего себе! А разбирательства по этому поводу не намечается что ли? Хотя, скорее всего, когда она закончит поминать, то вспомнит о своих обязанностях и тогда все завертится. Ладно, у меня было еще одно незаконченное дело.

ГЛАВА 4

У меня по-прежнему не поворачивался язык называть это место камбузом. Тем не менее, именно так оно называлось на самом деле. По крайней мере, на флоте. Впервые за все время пребывания на базе я имел возможность оценить, насколько же это помещение вместительное. Вот они, мои друзья по несчастью. Были среди них и заспанные, и уставшие, и вспотевшие (судя по всему выдернутые из спортзала). Но практически всех их сейчас объединяло одно чувство — возмущение. А еще совсем недавно мы все учились в унокосне и проблем никаких не знали.

Чтобы видеть всех и чтобы все видели меня, мне пришлось взобраться на один из столов. Что тут же было подмечено стоящими ниже:

— Монументально!

— Слушай, Билл, а тебе там не низко, может скамеечку подставить?

— Ты хотел сказать ба…

— МОЛЧАТЬ!!! — неожиданно даже для себя взревел я.

Все притихли.

— У меня нет сейчас времени пререкаться с вами. Выслушайте, что я скажу, и я слезу.

— Да ладно, стой себе, нам не жалко.

— Послушайте! К нам на базу летит корабль…

— "Килален", что ли?

— Дайте я закончу! Нет, не "Килален". "Такар", если кому интересно. Он везет небольшое пополнение и несколько новых истребителей…

Столовая моментально наполнилась восхищенными возгласами и свистом. Я выдержал небольшую паузу и поднял руку, призывая к тишине. Когда все замолчали, продолжил:

— Это не совсем то, чего мы ожидали. Корабль находится под юрисдикцией "Телепатопии". Помимо этого он собирается задержаться у нас на несколько дней, чтобы помочь с ремонтом базы. Все это время нам всем каким-то образом надо ухитриться не попадаться никому из их экипажа на глаза.

Последние слова утонули во всеобщем гомоне. Все были возмущены и пытались перекричать друг друга. Я опять поднял руку. Когда стало тише, Ингла спросила у меня:

— Вы там все рехнулись, что ли, в своих патрулях? Как вы вообще все это себе представляете?

— Я себе это, если честно, никак не представляю. Но Джессика…

— О, опять Джессика! Это один из чудо-планов, как тот, который сохранил эту станцию в целостности…

— То был не ее план, Жанна!

— Это неважно. Важно то, что тогда наши — повторяю, наши — с тобой жизни они подставили под удар. Вопрос только — зачем? Если они такие супергерои, как нам пытаются показать, то и в одиночку бы справились. Без нас.

— Нет, не справились! И они уже неоднократно объясняли почему! И до сегодняшнего дня они умудрялись сохранить нам всем жизни, несмотря на все те условия, в которые по велению случая мы попали.

— А ВОТ ЭТО УЖЕ СПОРНЫЙ ВОПРОС!.. — взревел Турсак.

— МОЛЧА-А-АТЬ!!! — никогда не догадывался, что у Жанны был настолько сильный голос.

Все замолчали. В наступившей тишине я мог бы различить дыхание ближайших. Какая муха его укусила?

— Интересно, а вот как бы вы поступили на их месте? — у меня на душе было тяжело, и я уже почти не соображал, что говорю. — На той колонии, когда появились эти… твари… что надо было делать? Слинять побыстрее? И оставить их на произвол судьбы? А вы знаете, сколько людей там живет? А знаете ли вы, сколько их погибло за трое суток? А сколько бы погибло, если бы мы ушли? Считать убитых и высказывать соболезнования намного проще, если ты всего этого не видишь своими глазами. А смогли бы вы жить дальше, если бы мы оттуда ушли? Не стали бы упрекать себя или… их… за то, что не остались помочь этим людям? А вы помните, что произошло перед тем, как они нас забрали? А кто из вас помнит нашего мастера по астро-математике? Поднимите руки, кто помнит, хотя бы, как она выглядит.

Они стояли и молчали. Никто не поднял руки.

— Я вам напомню. Кто-то из нашей группы убил ее. Скорее всего, он был не один. И, возможно, кто-то из них сейчас среди нас…

— Чепуха! — перебила меня Жанна. — Насколько я помню, всех виноватых тогда переловили.

— Как ты можешь быть в этом уверенна, если с трудом способна вспомнить то, что было всего несколько месяцев назад? Да, они сказали, что виновных переловили. Может, на тот момент они именно так и думали. Но, помнится, наши провалы в памяти, оказались для них бо-о-о-ольшим сюрпризом. Или ты всерьез думаешь, что сюрпризы на этом закончились? Неужели вы даже допустить не можете, что переловили тогда не всех, и что Алекс с компанией об этом могут не догадываться?

— Слушай, если тебе известно кто это, скажи нам, — вновь подал голос Турсак.

— Нет, Шон, мне неизвестно. Но вероятность такую со счетов списывать не стоит.

— Так что же ты нам предлагаешь?

— Я просто пытаюсь сказать, что мы с вами заблудились. Потерялись в этом мире. Есть силы, пытающиеся что-то от нас про нас же самих скрыть. И мне кажется, не без причины. А также пытаются использовать нас в каких-то своих целях. Единственный луч света для нас — это Джессика, Алекс и их экипаж.

— Да, но кто тебе сказал, что они тоже не преследуют своих целей по отношению к нам?

— Может и преследуют. Но я, почему-то им больше верю, чем той же "Телепатопии". До сегодняшнего дня у меня не было причин не доверять им больше, чем… тем.

Я замолчал. Никто не пытался возразить. Судя по всему, они разделяли мои убеждения. А может просто предпочли не спорить с командиром. Я же все-таки был им…

— Кстати, — нарушил тишину голос из толпы, — насчет"…до сегодняшнего дня". Это правда?

Краем глаза я уловил какое-то движение и посмотрел в ту сторону. На выходе, подпирая плечом стену, стояла она. Все тело ее было покрыто здоровенными, обугленными по краям, дырами. Такие оставляют после себя пушки с истребителя. Сьюзен окинула меня холодным неживым взглядом и улыбнулась.

— Да, это правда, — через силу выдавил я из себя.

Студенты стали перешептываться. По тому, что я улавливал краем уха, стало ясно, что они еще не знают, кто это сделал. Интересно, как они посмотрят на меня, когда правда откроется?

— И что же теперь делать? — тихо, словно боясь кого-то спугнуть, спросила Ингла.

— Не знаю. Продолжать жить дальше. Больше ничего посоветовать не могу.

Я слез со стола и направился к выходу, стараясь не встречаться ни с кем взглядами. Проходя мимо нее, я краем глаза заметил, что она больше не улыбается. Но она и не попыталась мне что-то сказать. Как же я от этого всего устал!

* * *

Я сидел на краю решетчатого мостика в грузовом доке, свесив ноги и просунув голову между верхним и нижним прутом перил, и наблюдал за тем, что происходило ниже. Я никого не хотел видеть, ничего не хотел слышать, и совсем не хотелось ни с кем говорить. Я готов был просидеть здесь до тех пор, пока бы за мной не пришла капитан. Или Джессика. Или кто там еще собирался бы взять меня под стражу.

К психологу не пошел. А что она бы мне сказала? Постаралась бы поддержать? Какая может быть поддержка, если я только что убил свою соратницу, подругу по "несчастью". Может Анжелина права? Может, мне действительно нужна чья-то помощь? Вот только чья? Черт, я уже к галлюцинациям прислушиваюсь!

Задумавшись, я как-то не сразу обнаружил появление Джессики в помещении грузового дока. Она шла и походу раздавала какие-то указания, размахивая руками. Краем глаза я заметил еще какое-то движение и посмотрел туда. Меж двух ящиков, обтирая бока об их стенки, протискивалась моя старая серо-черная знакомая. С моей точки обзора она напоминала змею, грациозно ползущую по своим делам. И кто знает, каковы были эти дела? Может быть, она искала еду, может ласку, а возможно и пару себе.

Джессика, поравнявшись с ящиками, тоже заметила кошку. Она присела, протянула ей правую руку и сказала что-то вроде "кис-кис". Кошка медленно подошла, обнюхала кисть и стала подлизываться. Джессика взяла ее на руки и стала гладить. Потом она посмотрела на меня. Прямо в глаза. Взгляд этот был какой-то странный. Я бы даже сказал, что мутный. Но спустя пару мгновений она загадочно улыбнулась и пошла прочь, держа кошку на руках. Интересно, что она обо мне сейчас думает, после всего, что произошло? И почему не пришла сюда за мной? Может, ей известно о происшествии больше, чем мне? Вот только как бы поделикатней ее об этом спросить? И когда, черт подери, она успела прилететь?

Меня вдруг осенила безумная мысль. А что если Сьюзен Эдс тоже посещали кошмары, как меня и Каролину? Что если она не смогла им противостоять? И кого она видела на радаре, когда напала на меня? Вот только что-то тут не сходилось. Она так не летала. И никто из наших не летал. Но мне почему-то показался знакомым стиль вождения. Только я никак не мог понять, чей же он был.

— Нужно уйти отсюда, — сказал знакомый голос у меня за спиной. Это была капитан.

— Зачем? — спросил я, не оборачиваясь.

— Ваша гениальная знакомая Джессика придумала хитро-мудрый план, по которому нам придется разгерметизировать этот отсек.

— Да, план действительно уникальный…

— Ты тут рассуждать будешь о приказах старших или все-таки поторопишься покинуть помещение, пока есть чем дышать?

— Ладно-ладно, — я встал и повернулся к ней. Она смотрела на меня с каким-то сожалением. — А что больше никого нет в отсеке?

— Остальные уже оповещены. Они заканчивают дела и уходят.

— Какие дела?

— Нужно ведь еще сделать так, чтобы было похоже, что отсек неисправен.

— Очень типа это сложно…

— Несложно, если планируешь научиться дышать вакуумом.

— Понятно.

Мы направились к выходу. Но я все-таки не удержался и спросил ее:

— Скажите, а когда будет разбор полетов по поводу Эдс?

— Скоро. Как только соберем все имеющиеся данные. В принципе после того, как я поговорю с Джессикой. Вот она прилетит…

— Она уже прилетела.

— То есть?

— Я только что видел ее в доке.

— А я с ней только что разговаривала по вашему "браслету". Сказала, что они будут через 15 минут. И вот скажи мне теперь, как это у нее получается?

— Хороший вопрос.

— В общем, короче, пока мы с ней не поговорим, разбора не будет.

О чем же ты с ней поговорить хочешь? У меня сложилось впечатление, что у этих двоих назревает конфликт мнений, и последнее происшествие приведет его к апогею. Оно и понятно. Одна из них — капитан корабля, другая — Министр обороны, о чем первая, судя по всему, не знает, но подозревает в ней незаурядную личность. Капитан должна знать обо всем на своем корабле, а Джессика это часто, по объективным причинам, игнорирует. Только какую же точку зрения каждая из них будет выдвигать по поводу меня и того, что я сделал?

— Не грузись, ты не виноват в произошедшем. И перестань себя грызть, нервы только попортишь.

— Не понял?

— Все ты понял. У тебя на лице все написано. Я не знаю, что там у вас произошло, но уверена, что ты не виноват в этом.

— Почему уверены?

— Потому, что не в первый раз сталкиваюсь с таким взглядом. Но обычно позже выясняется, что всему виной — случайность.

Обычно. Хорошее слово "обычно". Да только что в последнее время можно назвать "обычным"?

— Все будет хорошо, — капитан похлопала меня по плечу и ускорила шаг.

Хотелось бы в это верить. Вот только уже не все хорошо. Сьюзен уже не вернешь. И не только ее.

Запястье заискивающе пикнуло. Я включил связь.

— Ты всех предупредил? — спросила Джессика. По ее тону было понятно, что все время полета с "Такаром" они "мило беседовали".

— Ни здрасьте тебе, ни до…

— БИЛЛ!!! ДАВАЙ ТОЛЬКО БЕЗ ШУТОЧЕК!!!

— Всех… вроде.

— Не поняла?

— В смысле всех, кто был на базе. Есть еще те, кто в патруле, ждут, когда их сменят.

— Это само собой. Что там с Сокольским?

— А что с ним?

— Ты с ним поговорил?

— Это срочно?

— Ты что еврей?

— С чего вдруг?

Она злобно зарычала. Я промолчал. Что я уже не так сказал?

— Короче, сообщи ему, что ты его повысил, и согласуй с ним планы, хорошо?

— Какие планы?

— Свои планы. Ты забыл, что я собиралась у тебя в мозгах поковыряться?

— Нет, не забыл.

— Да и вообще, есть большая вероятность, что ты временно отойдешь от дел. Я думаю Сокольский — подходящая кандидатура на ВРИО командира взвода.

— Для него это тоже буде день сюрпризов. Хорошо, я прямо сейчас с ним поговорю.

— И еще одно: как закончишь, потеряйся где-нибудь в своей каюте, пока я тебя не вызову.

— Есть, мэм.

— Не надо так. Это для твоего же блага, — какая-то помеха исказила ее последнее слово. Вот вам и сверхсекретная сверхнадежная связь. — И Билл…

— Что?

— Я, кажется, просила не называть меня на "вы"?

— Но я же не называл вас…

Она отключилась. Для моего блага… Вот интересно, сколько раз за всю историю человечества эта фраза была произнесена с потаенным смыслом? Может, Турсак с Инглой были правы? Может, им действительно не стоит доверять? Но кому тогда? Я сейчас и себе-то не могу особо верить. И что означала эта последняя фраза? Причем тут мое обращение к ней? Да и не говорил я "вы"…

Я нажал кнопку вызова на запястье и сказал:

— Б-1110.

Эта штука помимо всего прочего имела функцию голосового управления. С недавних пор я заметил за собой одну особенность: я помнил наизусть почти все идентификаторы людей своего взвода. А идентификатор Сокольского еще и несложный был. По крайней мере, для этого типа связи.

После трех продолжительных писков, на том конце отозвались:

— Да?

— Разговор есть.

— Билл? А к черту прогуляться не хочешь? Рехнулся что ли, я только с наряда. Дай поспать, а?!

— Это важно, но ненадолго. Можешь даже не вставать, я к тебе приду. Ты только не засни.

— С этой хреновиной попробуй заснуть…

— 15 минут не больше. Обещаю.

— Как знаешь, командир…

Я выключил устройство связи и быстрым шагом пошел в сторону "спального района". Как же все это не вовремя!

* * *

Я подошел к каюте Сокольского. Замок светился красным. Неужели заснул? Но когда я остановился перед дверью, она открылась. Я посмотрел на замок, он по-прежнему светился красным.

— Входи, — громким шепотом из темноты сказал Сокольский. Его грубый бас в данной интерпретации звучал, как хрип простудившегося. Хотя может он действительно простудился. — Только не шуми. Не надо будить ее.

Когда я вошел в комнате зажегся слабый свет. Освещения хватало только чтобы видеть очертания предметов. Видать Сокольский специально его притушил настолько, чтобы я смог пройти не споткнувшись. Но причина, судя по всему, была вовсе не в том, что он не выспался. Просто не хотел кого-то будить. Я, проходя к столику, посмотрел на кровать и увидел "причину". Из-под одеяла виднелась только фиолетово-синяя шевелюра, хаотично разложенная по подушке.

— Барбара что ли? — спросил я, присаживаясь за стол.

— А тебе какое дело? Сам-то ведь, небось, с Карочкой зажигаешь…

— Нет, с Каролиной.

— А я что сказал?

— Кара у нас вообще-то Трейс.

— Ты про уменьшительно-ласкательные что-нибудь слышал?

— Слышал, но только я ее сокращаю иначе. Но неважно. Я просто спросил.

— Я просто ответил. Или ты думаешь, что она здесь не по своей воле?

— Нет, но ты держался дольше всех.

— Ага, держался-держался, а потом она пришла ко мне и сделала так, что я не удержался. Командир, ты знаешь, почему женскую роту никогда не посылают служить поблизости с мужской? А если и посылают, то не селят рядом и уж тем более не в одном корпусе? Вот из-за этого, — он кивнул на кровать. — Все уже взрослые, и физически, и по документам, у всех внутри происходят удивительные процессы, которые заставляют идти на сближение. А когда контакт налаживается, могут быть проблемы. Проблемы у начальства и дополнительная головная боль.

Я обратил внимание, что у него на столе лежат зеленые разорванные пакетики. Мы их прозвали "чайными", хотя никакого чая там и в помине не было. Эти пакетики появились почти сразу с момента, как мы остались здесь служить. Они валялись везде: в гальюне на умывальнике, в душевой на полочках, даже в столовой (пардон, на камбузе) в коробке перед выходом. Короче, по всему кораблю и где угодно. Очень быстро народ разобрался, что в них было. Тем более инструкция прилагалась.

— Только не с нашей контрацепцией, — заметил я. — Удивительно только, что на гражданке такое не найдешь.

— А, по-моему, ничего удивительного. Ты представляешь, что бы было, если бы дети у всех появлялись по расписанию? Командир, ты вообще знаешь, откуда она эти пакетики берет?

Я вопросительно кивнул на кровать.

— Чего? Да нет, командир, причем тут Барби? Не она их поставляет, а Джессика.

— Джессика? — искренне удивился я.

— А ты не знал? Видать, ты не все замечаешь, командир. Время от времени наша таинственная Джессика улетает сама без сопровождения в сторону врат сектора. Спустя пару часов возвращается и привозит всякие разные вещи. В том числе и коробки с этими пакетиками. Между прочим, на коробках стоит гриф высшей формы секретности. Я видел, как она их распаковывала. Она же их и разбрасывает по станции.

— Ты намекаешь на то, что она провоцирует нас ложиться друг другу в постель?

— Нет. С этим мы и сами справляемся. Не дети уже. Просто она предвидела такое развитие событий и делает все, чтобы не осложнять нам жизнь. Не читает нравоучительных лекций, закрывает на многое глаза, еще и сверхсекретные разработки по контрацепции пробила специально для нас. Понимаешь, все эти события за последнее время… это провоцирует нервные срывы у людей. Это тебе любой психолог скажет. А секс решает многие вопросы, особенно если он не обязывает. Это, прежде всего, психологическая разгрузка. И что самое важное, все происходит естественно и без принуждений, и за этим не надо следить, как за регулярными посещениями врачей-специалистов. К примеру, я… после той оплошности с ипоморфом меня стали сторониться многие. Я даже начал замечать, что почти все меня побаиваются. И поверь, вовсе не из-за уважения к моим каким-то качествам. У меня уже почти крыша поехала на этой почве, но однажды ко мне пришла она.

— Фиолетовая мочалка на подушке?

— У тебя на подушке рыжая мочалка, так что уж кто бы говорил!

Наши взгляды встретились и мы заржали. "Фиолетовая мочалка" заворочалась.

— Тише ты!!! — зашипел Нимуш. — Короче, она пришла, осталась и… меня попустило. То ли я как-то не так на вещи смотрел, то ли еще что, но напряжение до ее прихода только росло. А потом стало все проще. И я заметил, что остальных тоже попустило. Вот тебе и ответ. И знаешь, — он наклонился поближе, — между нами, военные не правы, что не посылают мужскую и женскую роту в одно место служить и не селят их в одном корпусе. Главное обеспечить их "чайными" пакетиками со стопроцентной гарантией избавления от проблем и все будет хорошо. А может даже кто-то и счастье свое на службе найдет.

— Это спорный вопрос. К тому же, слишком часто эти две роты "случайно" встречаются в одном баре. Сколько анекдотов и историй из жизни я на эту тему знаю.

— Да, наверно, ты прав, — широко улыбнулся Сокольский. — Возможно, военные и не настолько тупы. Но дисциплина важней! — добавил он, подняв указательный палец вверх.

— Это она тебе дверь хакнула?

— Ну, ты же знаешь, с кем поведешься… Она и себе ее хакнула.

— И на кого же теперь реагирует?

— Да на кого захочу. Ты пришел — отрылась, она пришла — открылась, остальных игнорирует. Однако я подозреваю, что Джессику это не остановит, та и в хакнутую дверь войдет.

— А еще я слышал, что она точным ударом в челюсть и коня на скаку остановит.

Мы опять захихикали.

— Нимчик, это ты? — сонным голосом спросила "мочалка".

— Таки разбудили.

— Ой, Билли, приветик.

Барбара села, прикрываясь одеялом. Судя по прическе у нее на голове эти двое недавно отрывались по полной.

— Мальчики, вы чего шумите, не даете поспать мочалке…

— Ты все слышала? — спросил я.

— Конечно, слышала. Ваш регот, наверно, все в округе слышали. Нимчик, тебе не нравится цвет моих волос?

— Нравится, — ответил Нимуш.

— Тогда почему ты позволяешь ему их мочалкой называть?

— Я не позволяю.

— Ага, конечно… Билл, я вообще-то не из твоего взвода, поэтому ты не имеешь право беспокоить меня в мой досуг.

— Имею, — твердо, но тихо сказал я.

— Ты хотел чего-то?

— Хотел. Но я к Нимушу пришел.

— Давайте побыстрее. И потише, ладно? — она упала на подушку и отвернулась от нас. — Нимчик, я отдохнула. В твоих же интересах спровадить господина начальника побыстрее.

— Слышал? — его глаза заблестели, он готов был собственноручно немедленно выбросить меня из комнаты. Женщины, что же вы с нами делаете?

— Слышал. В двух словах — ты будешь командиром отделения вместо Смита.

— Э-э-э… а чем я заслужил?

— Билли, не огорчай его, — вставило одеяло. — Я от него сейчас вовсе не разочарований жду.

— Ты лучшая кандидатура. И еще — вероятно, меня скоро отстранят по состоянию здоровья и, скорее всего, на некоторое время мое место займешь ты.

— Билл, ты сбрендил что ли?

— ДА, НИМУШ, СБРЕНДИЛ!!! Я СБРЕНДИЛ!!! НЕ ВИДНО, ЧТО ЛИ?!!

Повисла неловкая тишина. А до нервного срыва не так уж и далеко…

— Командир, ты чего?

— Есть одна вещь. Произошедшее сегодня… Я не сказал этого на собрании… Сьюзен Эдс не вернулась не случайно… я убил ее.

Говорят, если выговориться, то это подобно сброшенному с плеч камню. Только мне на душе стало еще тяжелее. Словно не сбросил я камень, а еще один поднял. Я встал и направился к выходу. Уже за дверью меня догнал голос Барбары:

— Турсаку не говори.

Теперь все стало на свои места. Я, не оборачиваясь, кивнул и ушел. Не хотел я им настроение портить. Видит Бог, я много чего не хотел.

* * *

Я лежал в своей каюте, смотрел в потолок и ждал. Ожидал я, скорее всего, пришествия марсиан, потому что рациональный выход из ситуации моему взору и разуму не представал. Что вдвойне было глупо, ибо в отличие от людей прошлого, не летавших за пределы Луны, я знал, что исконных обитателей "планеты им. Бога войны" (именно в такой формулировке о ней часто говорили в новостях, если очень нужна была по тексту ирония или витиеватый словесный оборот) не существует. Если не считать родившихся на Марсе людей.

Я посмотрел на часы. Уже прошло больше половины суток, с тех пор как я "потерялся в своей каюте". А я как-то и не заметил. Время от времени я засыпал, как мне казалось на минутку. Есть не хотелось совсем. Однако Каролина ко мне так и не пришла, хотя с наряда сменилась давно. И Джессика не спешила меня вызывать.

Я сел и задумался. Каролина и Джессика не пришли. Быть может, по одной причине. Мне вспомнился разговор в столовой. Как она тогда сказала? "Может случиться такое, что мне будет виднее, как вас вывести из какой-то опасной ситуации способом, который ты можешь неправильно расценить из-за ревности или из-за боязни за ее участь"… черт, неужели дословно запомнил?

Мне резко стало не по себе. Я встал и подошел к устройству связи. Набрал Каролину и стал ждать. Ответа не было. Я набрал ее еще раз. Ответа не было. Быстро впрыгнув в штаны и ботинки, я аккуратно выглянул наружу. Коридор был пуст. Надо будет как-нибудь и себе дверь хакнуть, ибо что-то неспокойно стало на корабле с прилетом этих "помощников". И чего я до этого сам не додумался? Не факт, конечно, что у них не было своих специалистов по взлому, но все же так будет лучше. Но это потом.

Закрыв и заблокировав дверь, я двинулся в направлении каюты Каролины. Благо это было не далеко. Но перед ее дверью меня ждало очередное разочарование. Она не отвечала на вызовы и не открывала дверь. Докричаться до нее я не мог — каюты были звукоизолированы. А может, ее там и нет? Но где же она? Я почему-то был уверен, что Джессика знает. И направился прямиком к ней.

Каюта Джессики была этажом выше. И насколько я мог судить по расположению, находилась прямо над моей. Поднявшись наверх, я аккуратно выглянул в коридор. Никого не было. Чертов "Такар"! Мы из-за них теперь так и в гальюн ходить будем? Неожиданно и резко дверь каюты, куда я направлялся, открылась. Даже слишком резко. У нее что — механизм барахлит? Она сказать об этом не может механикам? В проеме появилась хозяйка, посмотрела в мою сторону, но видимо меня не заметила и пошла прочь. А дверь за собой не закрыла. Я, даже сам не знаю почему, остался посмотреть. Дверь должна была сама закрыться и запаролиться секунд через 15. Но, даже спустя минуту, она была открыта. Это был мой шанс. Я должен узнать, что она от нас и конкретно от меня скрывает! Я тогда даже и не подозревал, что все это было спланировано. И как я позже узнал — даже не самой Джессикой. Ну, то есть… может каким-то боком и ею, но… а, неважно!

Я прокрался к каюте, украдкой выглядывая, не собирается ли вернуться ее хозяйка. И вошел вовнутрь. Честно говоря, я ожидал увидеть, что-то вроде… хотя нет, я не знаю, что конкретно я ожидал увидеть. Но как бы там ни было, меня ждало разочарование — внутри каюта единственной бессмертной, оставшейся на корабле, мало чем отличалась от остальных. Мое внимание привлек монитор внутренней связи. Там стояло на паузе какое-то видео. Я подошел и нажал на воспроизведение. Это был рисованный ролик. Судя по всему очень старый. Сюжет сводился к следующему: маленькая птичка киви долго трудилась поднимая на отвесную скалу, устанавливая перпендикулярно и прибивая гвоздями корни деревьев к скале. Играла грустная музыка, кто-то пел не на свимере. Я улыбнулся. Да такого-то и быть не может. Деревья были в сто раз больше этой птички. Она бы их не подняла, не то чтобы затянуть на скалу. Но суть ролика я уловил не сразу. А когда она поднялась в последний раз, удовлетворилась своей работой, натянула очки на глаза и спрыгнула, до меня вдруг дошло, что она делала. На глазах непроизвольно проступили слезы. А птичка все падала, и ей казалось, что она летит среди крон деревьев. Я указательным пальцем провел под глазом и посмотрел на слезу. Мне даже и в голову не приходило, что такая простая вещь способна произвести такое впечатление.

— Это из материалов фонда, — сказала за спиной Джессика.

От неожиданности я чуть… не важно, что я чуть не сделал. Это дела не касается.

— Слушай, ну зачем же так подкрадываться?

— Что не ждал, да? А ты про девиз скаутов что-нибудь слышал?

— Каких еще скаутов? Какого фонда? Ты вообще о чем? — но, если честно, я понял какого фонда. Но мне казалось, что там работают только с серьезными произведениями, а не двухминутными роликами с неясной конечной мыслью. Хотя, почему неясной? В данном случае я прекрасно понял мысль, заложенную в мультик.

— Фонд "Восстановленных произведений искусства" или ВПИ, как его часто называют.

— А этот ролик, — я махнул в сторону экрана, — тоже произведение искусства?

— Понимаешь, Билл, фонд занимается не только шедеврами. Это, по сути, вся база творчества многих поколений людей, которую мы успели спасти от Большого восстания телепатов. Вот такие вот ролики в свое время были очень распространены в Интернете, если слышал о таком.

— Что-то слышал.

— А то, что не сохранилось, мы иногда даже по памяти восстанавливаем. Но это своеобразная работа. Во-первых, далеко не все произведения достойны возврата, во-вторых, далеко не все стоит выдавать на суд общества в первую очередь. Если учесть что много литературных произведений ссылается на чьи-то чужие работы, исходя из того, что последние даже во время создания первых были уже классикой, то довольно часто весь смысл книги может не дойти до читателя, если он не знаком с тем, на что идет отсылка. Но с другой стороны для современного человека, прочтение классики порой сравнимо с каторгой. Сразу отвечаю на вопрос "почему?". Потому, что, во-первых, много чего было переосмыслено после выхода человечества в космос, на какие-то вопросы теперь смотрят по-другому, а не так как видел автор в свое время. Во-вторых, многие творцы прошлого в своих произведениях пытались донести какие-то мысли до тех, кто будет впоследствии знакомиться с трудами классика. Время за окном тогда было не легкое, мысли тяжелые. Это и отражалось на конечном результате. Да и качество подачи страдало тем, что авторам могло казаться, что вот непременно эти нюансы и детали именно здесь были необходимы. А на самом деле, они были архи незначительны для общего смысла всего текста, но представляли собой в процентном соотношении довольно внушительный кусок текста. Исходя из того, что за счет Большого восстания телепатов было уничтожено в мозгах людей почти все, что они могли до этого изучать, то соответственно начинать восстанавливать приходится с нуля, но желательно с учетом ошибок прошлого, дабы, например, опять не впасть в средневековье.

— В смысле?

— Понимаешь, Билл, основная часть населения довольно слабы морально и легко поддаются внушению. Если на практически отформатированный мозг первым наложить знание любого святого писания, то велика вероятность, что заблудшие овцы всего мира (а именно такими люди были по своему психологическому состоянию после окончания БВТ) начнут свято верить в истину этой книги. Потому что разум не умеющий рассуждать просто потому, что у него нет данных, нет информации для сравнения, нет примеров из жизни, даже вычитанных в книге, не видит цели для своего дальнейшего существования. Да, это эффект детского мышления, но у них обычно есть родители, которые их наставляют и учат. И они их слушаются. Или не слушаются, но все же не заморачиваются такими мыслями, как "зачем я существую", "кто я" или "что же было раньше". Ведь есть родители и они могут ответить хоть что-то. А здесь… ну, в общем, это довольно сложно объяснить.

— А если коротко и суть?

— Коротко? Хорошо. Если информация будет приходить в том же порядке, в котором ее создавали и накапливали веками, то наиболее вероятно, что люди повторят свою историю, попутно наступая на одни и те же грабли. Средневековье с инквизицией — не лучшее изобретение нашего вида. И такой пример не один. Целые поколения выстрадали все это "счастье" и оставили потомкам свои труды в области разных наук, в том числе и истории, дабы те учились на чужих ошибках и не повторяли их. Да, справедливо то, что святые писания и различные мифы более стары, чем многое другое. Но мы просто не могли их вернуть обществу первыми. Из-за всего этого работа фонда становится еще более сложной. Плюс масла в огонь подливают те, кто себя сейчас называет "защитниками настоящего искусства" и те, кто хочет вернуть власть церкви или каким-то политическим силам.

— Интересно, а как это получается? Если у всех, по вашим словам были отформатированы…

— Это не совсем так. Не забывай — были зачинщики восстания и те из власть имущих, кому это все было выгодно. Разумеется, они не пострадали. А теперь представь — общество аборигенов с прочищенными начисто головами и люди, с информацией, технологиями и такими науками, как психология, управление массами и прочие кошерные вещи. А ведь так хочется почувствовать себя богом…

— Тогда другой вопрос: почему же у них ничего не вышло?

— А мы для чего существуем? Тот же Алекс все понял и доходчиво многим из нас разъяснил, еще тогда когда мы заканчивали душить восстание.

— А он что у вас вообще единственный мозг во всей братии?

— Я сказала многим. Мне он ничего не объяснял. И что, мать его интересно, даже не поинтересовался, поняла я сама все это или нет! Просто решил за меня. А если тебя интересует, почему пришлось объяснять другим… даже став бессмертным многие так и остаются достаточно надолго уверенными в том, что люди — не такие уж и сволочи, что власть более гуманна, чем мы рассказываем, и не способна ради самосохранения уничтожить максимум населения.

— А она способна?

— Могу привести пример. Виакелы. Им никто не мешал начать переговоры с нами, когда стало понятно, что мы по всем фронтам одерживаем верх. Мы тоже, в общем-то, были согласны, несмотря на то, как они нам насолили и как мы их всех ненавидели. Но! Любые переговоры с нами, ввиду сложившейся ситуации обязательным по отношению к ним выдвигали бы требование любыми путями отучить общество виакелов потреблять исключительно наше мясо в пищу. Что задевало их гордыню и пропагандируемое их правительством отношение к нам. Как бы само собой разумелось, что на время этого самого перевоспитания от нас были бы надзиратели, в том числе и за их представителями власти. Они это прекрасно понимали. Дальше объяснять?

— Нет, я уже понял.

— Могу только добавить, что в своем маниакальном стремлении не потерять власть, они поставили на кон всю свою расу и проиграли. А там… людям, потерявшим много родных таким интересным способом, а также прекрасно понимающим возможную перспективу оказаться в желудках этих тварей для наших же детей, намного проще не дать оружие и не пустить на последний бой. Но если уж он случился, то любая попытка остановить разъяренную толпу, угрожая трибуналом за неподчинение и подобными вещами, чревато тем, что они этой же толпой накинутся на командиров, которые сначала разрешают атаковать, а потом идут на попятную. Короче, мы дали всем людям, которые пришли на тот бой, выпустить пар и отыграться. В конце концов, мы были вправе и блюли интересы человеческой расы и общества. О психологическом ходе, который укрепил уверенность с положительной стороны очень большого количества людей в новой власти — да-да, нашей — я говорить, наверно, не буду… так но что-то мы отклонились от изначальной темы. М-м-м… Итак, фонд существует только за счет продаж выпущенных произведений. Цены на них минимальны, так как основная его цель все-таки просвещение, а не зарабатывание денег. Но, да простят меня святые "защитнички", люди не здорово читают сейчас того же Диккенса, потому что он довольно нудно писал. Его и во времена моей молодости не здорово читали. У нас был компромисс: одно популярное произведение, одно — классическое, одно — популярное, одно — классическое. Некоторое время мы друг друга терпели, но потом им стало невмоготу. Они давай гнуть на соотношение одно популярное — два классических. Мы ни в какую. Пытаемся объяснить, что так фонд может очень быстро обанкротиться, и от этого лучше никому не станет. Они начали настаивать. Мы сделали иначе: выпустили два популярных произведения подряд и одно классическое, но последнее в двух видах — широким тиражом обычный "мягкий" вариант и более низким специальное издание с очень красивым оформлением. Результаты говорили сами за себя. Даже при совсем небольшой наценке от себестоимости более популярным классическое произведение стало именно благодаря специзданию. И разошлось не хуже других. Даже пришлось ограниченный тираж доиздавать. "Защитнички" пока заткнулись. Хотя есть мнение, что они старались не ради той "святой" цели, о которой везде трубят. Их просто наняла одна организация, рассчитывавшая обанкротить фонд, выкупить по дешевке его базу данных, а дальше строить бизнес. Но это, прежде всего, противоречит тому, ради чего мы все затеяли — вернуть в обиход культурное наследие, которое было потеряно и забыто. Ну да ладно, закончили с мировыми проблемами и просвещением молодежи. Ты что, мою дверь взломал?

Умеет она мозги промывать. Я уже и забыл зачем пришел. Но при резкой перемене разговора вспомнил.

— Я? Нет.

— Не ври мне, Билл…

— Да вы же сами ее не закрыли!

— Когда? — лицо Джессики удивленно вытянулось.

— Да буквально только что. Несколько минут назад. У вас, кажется, механизм на дверях плохо работает. Дергает ее резко, клинит…

— Билл, я более 22 часов не была в своей каюте. А дверь, — она подошла и нажала на кнопку. Дверь медленно и без дерганий закрылась, — прекрасно работает. Я когда подошла, то заметила, что на замке висит таймер-блокировщик. Странно, но когда я уходила, такой функции туда даже прошито не было.

Я с подозрением посмотрел на нее. Она что-то не договаривает. Таймер-блокировщик есть у всех. Или она его сама у себя удалила?

— Я собирался прийти к вам с одним разговором, но, подходя, заметил, что вы ушли, и дверь осталась открытой.

— Да, а какого хрена ты тогда вперся в мою каюту, а не догнал меня со своим разговором?

Я промолчал. А что мне надо было ей правду сказать?

— Но, Билл, это точно была не я. Ты меня с кем-то путаешь.

— Я бы вас и в темноте ни с кем не перепутал.

— Это почему?

— Потому что вы — самая красивая женщина на корабле, — сказал я и осекся.

— Что — даже красивее Каролины?

— Даже ее… Но она все равно лучше.

Джессика мягко улыбнулась. Кажется, я начал смущаться. Она действительно была красивее моей Карочки (чертов Нимуш со своим словечком). Ну почему я не могу отвести от нее взгляда? У меня же есть девушка, любимая, которая отвечает мне взаимностью. А мне большего и не надо. И кто такая Джессика для меня? Командир? Женщина, спасающая меня от Телепатопии? Или ведущая свою игру? Да и, по сути, она же с Алексом, зачем ей такой как я? Любовником своим она вряд ли меня видит. Да только я не был уверен, что если она меня позовет, я смогу устоять…

Я не знаю, прочла она мои мысли или нет, но тему решила сменить:

— Так ты зачем пришел? Не ролики же смотреть.

— Где Каролина?

— А откуда я знаю? — кажется, искренне удивилась Джессика. — Ты с ней спишь, а не я.

— Она сегодня ко мне не пришла.

— Так может у нее месячные и ей просто нехорошо?

— Она и на звонки не отвечает.

— Женщины, они такие… никогда не угадаешь, что нам взбредет в голову.

— Вы что-то скрываете от меня?

— Что же именно я от тебя скрываю? Билл, ты чего от меня вообще хочешь?

— Недавно вы говорили о ревности и о том, что возможно вам придется подвергнуть ее риску…

— Ах, вот ты о чем… Но я вообще-то уже давно все провернула, и ты после этого не одну ночь с ней провел. Так что все риски пролетели мимо, а ты и не заметил.

— А что именно вы провернули?

— Билл, я не хочу об этом сейчас говорить…

— А Я ХОЧУ!!!

Повисла пауза. В тишине было слышно лишь мое тяжелое дыхание и тихий гул реактора, доносившийся из коридора. Джессика с минуту изучала мое выражение лица. Потом сказала:

— Хорошо, пусть будет так. Но учти — все, что я делала, я делала хорошо подумав. И никто от моих действий не пострадал.

Она нажала на мониторе несколько кнопок, и там стал воспроизводиться другой ролик. Это было изображение с камеры в кабине одного из пилотов истребителя. Как несложно было догадаться, пилотом была Каролина. Сквозь купол было видно, что она летит между астероидов. Судя по всему, это был 12 квадрат сектора. Каролина рассказывала мне о том патруле, она тогда чуть было не разбилась об астероид. Тут до меня медленно стал доходить смысл того, что я сейчас увижу. Чуть не разбилась об астероид… прямо как я об корабль, когда у меня двигатель забарахлил.

На видео было видно, что Каролина развлекалась. Она выбирала сложные участки — близко проходившие друг к другу астероиды, с отверстиями, в которые пролетал бы истребитель, но быстро вращающиеся — и преодолевала их. Тренировка тренировкой, но здесь она неоправданно рисковала. Я повернулся к Джессике.

— Смотри-смотри, — кивнула она на экран.

В ролике Каролина, завернув очередной вираж, отправилась к очень сложной местности. Это было видно и не профессиональным взглядом. Но подлетев достаточно близко, у нее на приборной панели что-то запищало, и она забеспокоилась. Я уже и так понял — какой-то двигатель перестал работать. А вот что происходило дальше, я понял не совсем. Каролина очень быстро подергала разные рычаги, понажимала разные кнопки и, спустя буквально несколько секунд, с облегчением вздохнула. Дальше запись обрывалась. Я обернулся к Джессике.

— И что?

— Еще ничего. А теперь посмотри, как это выглядело со стороны.

Она включила другую запись. Это уже была голографическая проекция ситуации. Такие делались на основании имеющихся различных источников данных и создавали точную четкую прорисовку событий, которые сложно проанализировать, имея одни только записи. Проекция показывала, как истребитель Каролины влетел между идущими рядом астероидами и как она вывернулась. Я не понял. Отмотал назад, приблизил и посмотрел еще раз. И тут меня осенило. У нее работало только два двигателя: левый поворотный и задний вертикальный. Тот, который нижний. Между тем, как у нее перестали работать остальные и тем, как она уже была на безопасном расстоянии от астероидов, прошло всего четыре секунды. И я голову даю на отсечение, что она бы не выбралась оттуда, имея всего два рабочих двигателя без основного.

— Как это она?..

— Хороший вопрос, Билл. Даже я в своей практике подобное вряд ли припомню. Имея ограниченный обзор, всего два работающих двигателя и очень сложную ситуацию, она умудрилась выкрутиться, даже ни разу не взглянув на сканер.

— Но она бы не успела!

— Я знаю, Билл, знаю. Это реакция не обычного человека, даже если он хорошо натренирован.

— Но зачем вы проводили этот эксперимент?

— Посмотреть, проверить кое-какие догадки.

— Ну и как, проверили?

— Я не поняла, Билл, ты на меня злишься? Тогда посмотри еще вот это.

Она включила еще одну запись. Опять проекцию. Я тут же узнал, чей это был истребитель. Мой. На записи четко было видно, что я оплошал. Когда отключился передний нижний двигатель, я слишком сильно выжал основной и задний нижний. Машину понесло так, что перед самым атмосферным экраном я был почти в вертикальном положении. Чуть выше и терся бы хвостом о потолок. Ну а чуть ниже — носом об пол. Из кабины я этого, разумеется, не видел. Потом "свободно болтающийся" нос истребителя потянуло магнитом, а хвост стало заносить по кругу. Я понял, на что намекала Джессика. Мне бы там вряд ли удалось выжить. Но я точно помню, что тогда сделал все быстро и рассудительно. А проекция показывала, что у меня на все про все было менее трех секунд, исходя из того, с какой скоростью заносило хвост. Три секунды в полной дезориентации — этого достаточно, чтобы все быстро обдумать и принять правильное решение? Но тогда в кабине мне показалось, что времени у меня было побольше.

— А теперь, о том, как это выглядит со стороны, — сказала Джессика, выключив видео. — До экрана ты сделал чисто человеческую ошибку и усугубил и без того сложную ситуацию. А за ним уже сработала какая-то машинальная реакция. Странно, но ты же раньше в такие ситуации не попадал. То есть приобрести ее ты не мог. Откуда тогда такая реакция? Да и скорость принятия решения удивляет. Проработав это на симуляторе автопилота на очень мощном компьютере, который проанализировал ситуацию, все возможные варианты решения, и выбрал наиболее подходящий, я обратила внимание на его результат. Как ты думаешь, какой он был?

— Не знаю, — честно признался я.

— У него на это ушло времени на 0,23 секунды больше, чем у тебя. Я не знаю, какими данными оперировал ты, но показатели впечатляют.

— 0,23 секунды на все варианты…

— Нет, только на подходящий. Не держи меня за дуру!

— А мне эти цифры ни о чем не говорят.

— Билл, пойми — это реакция не человека, а машины. С такой скоростью решать такие сложные задачи человек на данном уровне своего развития неспособен. За будущее ручаться не буду. Неизвестно до чего мы, в конце концов, дойдем в своем развитии.

— А что если мне просто повезло?

— Повезло… — Джессика хмыкнула. — Как же! Нет, Билл, если захочешь, я могу еще раз на тебе провести этот эксперимент, но мне почему-то кажется, что результаты хуже не будут.

— А почему Каролине вы поставили более сложную задачу?

— Потому что она — женщина.

— Это что солидарность такая? Будем круче мужиков во всем?

— Дурак ты! Нет. Просто по чисто физиологическим причинам, у женщин реакция лучше, чем у мужчин. К тому же она сама себя в нее поставила, я просто воспользовалась случаем.

— Ну, хорошо. А если бы ваша теория не подтвердилась? Если бы мы не оказались тем… кем вы догадывались? Мы бы просто погибли за идиотскую теорию?

— Нет, там все было под контролем. То, что выводило ваши устройства из строя, готово было в любой момент разрешить ситуацию без вашего участия. Просто вы выкрутились раньше предельного порога, после которого вмешивалось… ну, в общем то. Мне важно было знать, справитесь ли вы сами. Неоправданному риску я вас не подвергала.

— А почему именно мы двое?

— Этого я тебе сейчас сказать не могу.

— Почему?

— Потому.

— Нет, все-таки, почему?

— Билл, не настаивай. Я не могу этого сейчас сказать и точка.

— Тогда где же Каролина?

— Я уже говорила, что не знаю.

— ДА ЗНАЕТЕ ВЫ ВСЕ!!!

— НЕ ОРИ НА МЕНЯ!!!

Мы оба замолчали. Интересно, если бы я сейчас сорвался и дал бы ей по лицу, чтобы со мной потом было? Джессика же, вместо того, чтобы начать вычитывать меня за повышение голоса на старшего, стала молча что-то щелкать на мониторе. Потом сказала:

— Вот она, твоя Каролина, в своей каюте, отдыхает, наверное.

Я посмотрел. На экране светился план станции, и точка с именем Кайлтон и каким-то незнакомым мне номером, находилась на территории каюты Каролины.

— Это что?

— Идентификатор с вашей формы.

— Так это ее форма в каюте…

— Хорошо. А если так…

Она что-то понажимала и картинка сменилась. Вернее, сменилась ее цветовая гамма, а картинка осталась прежней. И незнакомый номер пропал. Точка по-прежнему находилась в каюте Каролины.

— А это что?

— А это тепловой след. Он такой же уникальный для каждого, как и отпечатки пальцев. Видишь. Она у себя. Говорю тебе, она отдыхает.

Я вылетел из ее каюты и быстрым шагом направился к Каролине. У меня было какое-то нехорошее предчувствие. И даже не заметил, что Джессика тихо пошла следом.

Подбежав к ее двери, я собирался было постучать, но сообразив, что толку все равно мало будет, только если я ее не вывалю вместе со стеной, в чем я сомневался, нажал на вызов и, не отпуская стал ждать. Ждал несколько минут. И неожиданно динамик ответил:

— УХОДИТЕ!!!

Но это не был голос разгневанного, не выспавшегося патрульного, разбуженного раньше времени. Это был полный ужаса голос перепуганного до смерти человека.

— Кари, что с тобой? Что случилось?

— УХОДИ!!! И НЕ ПРИХОДИ СЮДА!!!

— Но, Кари… в чем дело?

— УХОДИ, Я СКАЗАЛА!!!

— А ну дай я попробую…

Кажется, я начинаю привыкать к ее дурацкой привычке незаметно подкрадываться.

— Каролина, это Джессика. Что у тебя там происходит?

— УХОДИТЕ!!! НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ДВЕРЬ!!! Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНО ВЫШЛО!!!

— Но я смогу помочь, ты только скажи, что там у тебя.

— УХОДИТЕ, Я ПРОШУ ВАС!!! УХОДИТЕ!!! — кажется, она разрыдалась. Да что же там происходит, мать вашу?

— Билл, ты сможешь взломать защиту?

— Смогу. Но стоит ли?

— Стоит. Я не буду сидеть здесь, и ждать, пока она там наделает глупостей.

— А кто вам сказал, что это она там делает, а не с ней делают?

— А вот открой и увидим.

— А сами, что не можете дверь вынести? Вы же всесильная…

— Не всесильная, а бессмертная. И да, могу. Но я не знаю точно, в какой части комнаты она находится, — Джессика игриво посмотрела на меня. — Зашибу ненароком…

Здорово, ее это еще и забавляет!

— Хорошо, сейчас.

Ничего взламывать я не стал. Потому что взломал раньше. Базу данных по паролям станции. И теперь знал главный пароль, который и капитан то, скорее всего, узнала бы только в непредвиденной ситуации. Хотя может она и знала. Мы же впервые попали на базу как раз во время непредвиденной ситуации. Этот пароль я и набрал. На панели засветилось "Аварийное открытие" и дверь медленно отъехала. Джессика многозначительно посмотрела на меня, но не сказала ни слова, и мы заглянули за перегородку.

То, что происходило внутри, мне наверно и в страшном сне не приснилось бы. Посреди комнаты белая как стена сидела Каролина, вокруг нее летало несколько предметов изуродованных настолько, что нельзя было определить их изначальный вид. И больше в каюте не было ничего. Ни кровати, ни стола со стульями. Ничего вообще. Только голые стены да пятна на них и на потолке с полом. Пятна были разного размера, разных наборов цветов (ибо все пятна состояли из множества разноцветных частей) и разных форм.

— НЕТ!!! ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?!! ЗАКРОЙТЕ ДВЕРЬ НЕМЕДЛЕННО!!! ОНО ЖЕ ВЫЙДЕТ ОТСЮДА!!!

— Каролина, здесь никого, кроме нас троих, нет, — сказала Джессика.

— НЕТ?!! А КТО ВСЕ ЭТО ДЕЛАЕТ!!! НЕТ, ОН ЗДЕСЬ!!! ВЫ ЧТО ЕГО НЕ СЛЫШИТЕ?!!

— Каролина, ты должна понять только одно: это все ты сама делаешь.

Я удивленно посмотрел на Джессику. Откуда она знает, что это все она? Значит, все-таки что-то недоговаривает.

— НЕТ, ЭТО НЕ Я! ЭТО ОН!!!

— Прежде всего, успокойся. Что бы там ни было, я смогу тебя защитить, но только если ты как можно спокойнее расскажешь, что происходит.

— Кари… — начал было я и двинулся в ее сторону, но Джессика быстрым и резким движением поймала меня за локоть, с силой потянула назад, свободной рукой овила шею и притянула меня поближе к себе.

— Ты что делаешь, придурок? — прошептала она, так чтобы не услышала Каролина. — Пятна на полу видел? Ты знаешь, что это? Или хочешь стать одним из них? А может ты хочешь чтобы она сейчас станцию разнесла? Успокойся и не мешай мне!

Она отпустила меня и повернулась к Каролине.

— А теперь ты, давай по порядку. Что происходит?

— ОН… ОН ПРИХОДИТ КО МНЕ КАЖДУЮ НОЧЬ.

— Кто он?

— Я… НЕ ПОМНЮ.

— Так давай договоримся, говори чуть тише, иначе мы можем привлечь внимание еще кого-нибудь. Ты не знаешь, кто к тебе приходит?

— Я ЗНАЮ ЕГО!!!

— Тише-тише.

— Я знаю его! Но не помню, кто он! Он приходит и говорит страшные вещи…

— И что же он тебе говорит?

— Говорит, что я смогу навредить кому угодно, если мне не помогут!

У меня резко похолодело все внутри. То же самое мне говорила Анжелина.

— А он не говорит, кто должен тебе помочь?

— Он говорит, что если я хочу нормальной жизни, то должна полететь с ними.

— С кем с ними?

— С НИМИ!!!

Я понял с кем. С "Такаром". И Джессика, кажется, тоже.

— Но почему именно с ними? Есть же люди, которые смогут тебе помочь и лучше их.

— Я не знаю. Но он так говорит.

— Ясно.

Тут я только заметил, что Джессика что-то вертит в руках. Я присмотрелся. Это был шприц. Интересно с чем?

— А теперь послушай меня внимательно, — твердым голосом сказала Джессика. — Неважно, кто и что тебе говорит. Важно то, во что ты сама веришь. А я хочу, чтобы ты поверила мне. Я смогу тебе помочь, но мне нужно, чтобы ты полностью доверяла мне. Ты сможешь?

— Не знаю. Я попробую.

— Хорошо. Тогда постарайся расслабиться и внимательно слушай, что я тебе скажу.

— Я попробую.

Где-то с минуту Джессика молчала, а потом спросила:

— Ты готова?

— Да.

— Тогда слушай, — и, выдержав небольшую паузу, она резко сказала. — Кибаб абалай!

Даже отсюда я увидел, как у Каролины резко увеличились зрачки. Летавшие вокруг нее предметы упали. Джессика разжала ладонь, и шприц метнулся к Каролине. После чего ее тело обмякло. Джессика вздохнула с облегчением.

— Теперь можешь подойти, — сказала она мне.

Я подбежал к Каролине и поднял ее на руки. К моему великому облегчению, она просто спала.

— Что вы с ней сделали?

— Ввела снотворное.

— А перед этим? Что это за странные слова?

— Много будешь знать — быстро состаришься.

— А я хочу это знать!

— Билл, давай поговорим на эту тему несколько позже. Я сейчас очень устала.

— А Я ХОЧУ СЕЙЧАС!

— А Я СКАЗАЛА — НЕТ!

Я умолк. Выражение лица Джессики явно давало понять, что если я не перестану давить, она со мной сделает что-нибудь нехорошее. Но она добавила, уже более спокойно:

— Не сейчас. Позже. Обещаю.

— А с ней что мне делать?

— Как что? Тащи к себе в каюту. Здесь ей спать все равно негде. Но, Билл, будь готов к тому, что в ближайшее время я буду тебе советовать воздержаться от общения с ней в ночное время. Ради вашей общей безопасности.

Последняя фраза будто эхом отозвалась в моей голове. "Ради нашей общей безопасности". Может мои подопечные, а по совместительству бывшие одногруппники, правы? Может действительно не стоит ей так сильно доверять? Потому что я не вижу прогресса в этой нашей "общей безопасности". А как раз наоборот — становится только хуже.

Я, не сказав ни слова, отправился в свою каюту с любимой девушкой на руках.

* * *

Я проснулся после очередного кошмара. Каролина все еще спала. Взглянув на часы я понял, что проспал 10 часов, а урчащий желудок напомнил, что он ничего не получал на переработку уже почти сутки. Да и Карочка, проснувшись, скорее всего, есть захочет. Значит надо сделать вылазку на камбуз. Тем более, сегодня, насколько я помню, генматы заправляют биомассой. А пропускать такое — значит вредить своему здоровью! Так говорят квалифицированные врачи.

Ведь, как оказалось, питаться переработанными генматом веществами из неорганической материи постоянно нельзя. Почему-то. Несмотря на то, что они не отличаются от сделанных из органики продуктов практически ничем.

Одевшись и направившись к выходу, я случайно бросил взгляд на экран коммуникатора. На нем светилось входящее сообщение. Интересно, от кого это. Я нажал на открытие сообщения, оно запросило пароль. Шутники, блин! А вот хрена вам! Не скажете мне пароль, пока я схожу за едой и обратно, удалю и не задумаюсь.

Я собрался было покинуть каюту, но когда открыл дверь, у меня глаза на лоб полезли. Над дверью каюты напротив красной жидкостью, похожей на кровь, большими буквами было написано слово "Сементарис". Я попятился назад. Неужели, опять кошмар… да ведь только что же был! Сколько можно?!!

Дверь закрылась, скрывая за собой надпись вместе с видом на каюту напротив. Я резко обернулся. Каролина все еще лежала. Да только я теперь не был уверен, что сейчас из-под одеяла не потечет кровь, а сама она не порезана мной на части, как это обычно мне видится. Но был лишь один способ проверить. Я подошел и аккуратно стал стаскивать с нее одеяло. Сердце бешено билось, каждый сантиметр ее обнажавшегося тела давался мне с таким трудом. Но одеяло все сползало, а ран не было и крови тоже. Вот показался шрам. У меня чуть сердце не остановилось при виде его, но я сам себя успокоил. Этот шрам у нее был еще со школы. Я даже помнил, как она его получила. По глупости это было. По моей…

Я решил, что если буду продолжать так медленно стягивать с нее одеяло, то могу заранее себе чего-нибудь внушить, а потом это мне привидится, и я схлопочу инфаркт. Очень это было бы приятно, в мои-то еще не 30! Резко сдернув одеяло, я окончательно убедился, что новых порезов на ее теле нет, а крови — так и подавно. Каролина забеспокоилась, подобрала под себя ноги, сложила крестом на груди руки, но не проснулась. Я укрыл ее обратно. Но если это не галлюцинация, то кто же рисует эти надписи на стенах? И в прошлый раз, это тоже было по-настоящему?

Мне пришла на ум одна смутная догадка. Я подошел к экрану коммуникатора и попробовал открыть таинственное сообщение. Оно, как и ожидалось, вновь спросило пароль. Я набрал "сементарис". Сообщение открылось. Несмотря на то, что я этого ожидал, меня это стало беспокоить. Кто-то еще знает это бессмысленное на вид слово. А значит, не такое оно уж и бессмысленное. Каролина не стала бы мне присылать таинственных посланий с паролями, а отгадку писать на стене, ожидая, что я увижу и додумаюсь. А больше я никому этого слова не называл. Да и она тоже, я был уверен в этом.

Сообщение было следующего содержания: "Через четырнадцать часов будь на том месте, где впервые услышал, что у твоей любимой, как и у тебя, появились галлюцинации. Если будешь вовремя — не пожалеешь!" и подпись "Старая знакомая". Еще там был постскриптум: "Не забудь у Джессики все-таки поинтересоваться, что же такое сементарис". Ничего себе! Это что еще за новости? Я посмотрел на часы. Корабельное время 16:05. Это значит… завтра в шесть. Что бы это не значило, надо будет сходить. Только сначала надо еще понять куда…

Желудок вновь напомнил о себе, и я понял, что откладывать трапезу в долгий ящик не стоит. Открыв дверь, я посмотрел на стену напротив. Надписи не было. Интересно, когда она успевает их стирать? Почему она? Да потому, что подписалась "Старая знакомая". А за не имением другой информации, будем предполагать, что это она, и что она одна.

Мое внимание привлек разговор на повышенных тоннах в конце коридора, не слышимый до этого за закрытыми дверями, и я аккуратно выглянул наружу. Одного говорившего я узнал сразу — это была капитан. А вот второй…

— …а я говорю, что вам нельзя сюда ходить, даже ради "безобидного" ознакомления с условиями жизни наших солдат! — это была Анг.

— Ну почему, капитан? — это был второй собеседник, голос мужской и низкий, мне абсолютно незнакомый. Стоял он за углом так, что я его не видел, а путь ему преграждала наша капитан. Он в свою очередь в коридор тоже никак не мог заглянуть. — Вы что-то скрываете здесь? Если нет, то позвольте пройти. Я не собираюсь никого ущемлять или подглядывать за вашими внутренними делами, но хочу вам напомнить, что я — квалифицированный военный психолог, а у нас на борту есть предписание от самого Министра обороны…

— Да, какого именно?

— Самого главного. Ну, так вот… о чем я?

Он сделал театральную паузу, прежде чем продолжить. Интересно, а сам Министр обороны знает о своем "предписании"? Надо будет у него спросить, когда увижу его в следующий раз. Вернее, ее.

— А ну да! — якобы вспомнил незнакомец. — Так вот в предписании говорится, что на вашей базе необходимо провести оценку психологического состояния личного состава. О вас теперь очень пекутся на Земле. Вы столько шуму наделали только тем, что остались в живых. Так что не обессудьте, избыток внимания вам будет на ближайшее время обеспечен. А поручено было провести эту самую оценку нам потому, что мы были ближайшим к вам рейсом, и мы имеем такую возможность. Поскольку, как вы сами знаете, у нас не всегда гладко складывались отношения с официальным правительством и вооруженными силами, нам не помешает лишний раз не оспаривать такие "просьбы". И мы намерены оказать вам эту помощь, — двуличный смысл этой фразы был виден за версту. Его тон подчеркнул это. Люди, действительно желающие помочь, так не выражаются. Настырный незнакомец придвинулся к капитану ближе, теперь я даже немного видел его. Высокий, седой, но не старый, худощавый, некрасивый — этих слов было достаточно, чтобы его описать. Теперь он возвышался над капитаном. — Ну, так вот, для нормальной оценки психологического состояния личного состава, мне нужно посмотреть на бытовые условия, побеседовать с ними, присмотреться, кто как к кому и почему относится, посмотреть, как они в наряды ходят, как время свободное проводят. Это я вам как квалифицированный специалист говорю. А еще у меня не так много времени, мы скоро улетим, так что пропустите меня.

Он собирался было обойти капитана, но Анг поймала его за руку.

— Во-первых, я не получала ни одного распоряжения на ваш счет. Связь с Землей была восстановлена, по крайней мере, почтовая. И пока я его не получу, никакой психологической оценки проводить не позволю.

— Но, капитан…

— Помолчите, я не закончила! Если то, что вы говорите, правда, то мне должно прийти подтверждение от вышестоящего начальства, иначе, если я вам просто поверю на слово, это может привести к непредвиденным последствиям. Вы, в конце концов, можете быть диверсантами. Теоретически.

— Но, капитан…

— ЗАТКНИТЕСЬ!!! Вы сами только что вспоминали о конфликтах с военными, не производите на свет еще один! Да, с Земли мне не приходило никаких распоряжений на ваш счет. Но кое-что приходило. Так как мы являемся первым кораблем за всю историю Альянса, который пережил нашествие паразитов… если вы не знаете, то ипоморфных… мы теперь еще и будем на себе разрабатывать и испытывать все наиболее безопасные тренинги, инструкции, способы адаптации переживших нападение, а так же технику безопасности. Ну, так вот, — теперь капитан придвинулась к своему оппоненту, — до тех пока все эти инструкции не разработаны, согласно положения о карантине корабля, введенного по причине ЧП, члены экипажа не имеют права контактировать ни с кем снаружи. И уж тем более, никто не имеет права, прибыв извне, разгуливать по кораблю. Существует вероятность, что следы ипоморфных паразитов могли остаться на паутине, где-нибудь на остатках пищи или даже на слое пыли…

— Не говорите, ерунды, капитан! Если так посудить, то их вообще нельзя уничтожить. Они всегда остаются и всегда могут вернуться, поймав очередную жертву.

— Да, все верно. А вы не задумывались, почему именно полное уничтожение зараженного объекта, военного или гражданского, и всех, кто попытается его покинуть, до недавних пор было единственным признаваемым решением этой проблемы?

Незнакомец промолчал. Естественно, а что она не так сказала? Действительно, при таком раскладе, только уничтожение базы было единственным гарантированным способом недопущения распространения заразы. Да, Билл, вот это ты выдумал! Сам-то мозги не сломал, сочиняя такое? Теперь попробуй еще выговорить…

— Вы нам, конечно, очень помогаете, но впредь я попрошу вас ограничиться посещением только тех помещений, которые вы ремонтируете. Все остальное делайте у себя на корабле. И ввиду обрисованных мною причин я настоятельно рекомендую не искать контакта с теми членами экипажа, которых вы не видели. Им, по известным вам причинам, запрещено с вами контактировать. Не вынуждайте меня силой заставить вас подчиниться этому распоряжению.

— Капитан, а если вам все-таки придет разрешение на допуск нашего психолога — то беж меня — к вашему личному составу…

— Вот тогда и поговорим. Но только учтите, тянуть резину я вам не дам. Три дня — такой был уговор. После этого я вас вышвырну из этого сектора. Если распоряжение не придет до тех пор — не обессудьте. Мы тогда будем ждать другого психолога.

С полминуты в коридоре было тихо. Затем незнакомец сказал:

— Хорошо, капитан, я понимаю вашу позицию. Не буду больше вас задерживать.

И он ушел. Капитан тяжело вздохнула, постояла еще с немного, глядя "психологу" вслед, потом оглянулась и, увидев меня, направилась к моей каюте.

— Какой он настырный! — сказала она, подойдя ближе.

— Я заметил, — ответил я.

— Ну, на этот раз угроза прошла. Но, чувствую, он своих вылазок не оставит. Я их людей сегодня ночью три раза ловила, пытающихся перейти наш док. Так что будь повнимательнее.

— Обязательно.

— Кстати, ты не знаешь, что сегодня произошло?

— В смысле?

— Почему меня ваша Джессика наотрез отказалась пустить в каюту Каролины?

— Не знаю, — я взаправду этого не знал. Действительно почему?

— С ней хоть все в порядке?

— С кем?

— С Каролиной. Где она?

Я отошел от двери, давая возможность ей заглянуть вовнутрь. Ох, и влетит, чувствую, сейчас за беспорядок мне по первое число… Утвердительно кивнув, капитан сказала:

— Я смотрю, неуставняк процветает на моем корабле на полную катушку. Были бы вы моими людьми, я бы вам такого не позволила.

— Может быть, однако факты говорят обратное.

— В смысле? Какие это еще факты? Ты о чем вообще?

— Айзека помните? И то, что произошло перед вашей каютой, когда Алекс привел нас туда? Готов поспорить Айзек ее не просто так защищал тогда. Да и вы сами говорили, что парни погибали, защищая девушек…

— Ну, так это же нормальный ход вещей!

— Как и то, что многие из этих парней ранее могли находить определенного рода подход к девушкам, которых потом защищали.

— Это несколько пространное замечание.

— Нет, капитан, вы просто не хотите признать, что так же, как и Джессика, своим подопечным многое прощали. Неуставняк, как вы выразились, тоже.

— Они были лучшие, Билл. И если такова была цена за то, что они делали свое дело не меньше, чем на "отлично", я готова была ее платить.

— Так я же и не спорю.

Кажется, у капитана окончательно испортилось настроение. Она постояла немного, обдумывая, о чем бы поговорить. Я тоже не знал, что сказать и как уйти. Но мне все-таки надо было уходить, поэтому я спросил:

— Капитан, если вы позволите, то мне надо идти.

Я закрыл и запер дверь. Капитан изучающим взглядом окинула меня, и когда я уже собрался покинуть ее, сказала:

— Можно у тебя кое-что спросить?

— Например?

— Почему столь могущественная корпорация, не подчиняющаяся законам существующего правительства и просто его игнорирующая, пытается отыскать горстку студентов в столь отдаленном участке космоса? Должна же быть какая-то веская причина…

— Да должна быть, но, увы, я не знаю. К сожалению.

— Послушай, я не собираюсь никому ничего рассказывать, но мне просто хочется знать…

— Я знаю, капитан. Но помочь я вам в этом не могу.

— Ах вот ты как…

— Послушайте, капитан. Догадываюсь, что вы обо мне сейчас думаете, но поверьте, если бы я знал ответ на этот вопрос, то ответил бы.

— Что-то с трудом верится.

Мой желудок меня похоронит. Ну ладно, так и быть, я давно ожидал от нее этого разговора.

— Я понимаю. Но ответьте мне, а как… как началось то нападение ипоморфов? Неожиданно?

— Очень неожиданно. Но к чему…

— Вот так было и с нами. Мы учились себе в унокосне. Я пытался заигрывать к Кармен. У меня была машина, дом — не мой пока что, я жил с родителями, но все же. Я учился, у меня были успехи в единоборствах, что как вы наверно знаете, очень важно для тех, кто собирался в космос, да и для будущего кадрового военного. А я очень хотел стать военным. Мало того, мне светила неплохая возможность получить работу конструктором еще до конца учебы — я усовершенствовал некоторые важные изобретения, и даже ходили слухи, что за одно из них я скоро мог получить приличную сумму как премию и, возможно, грант на дальнейшую разработку. И что запросто мог несколько лет в ус не дуть, просто консультируя производственные предприятия по деталям производства моего новшества. Если интересует, то я усовершенствовал голопроектор. В общем, я был самый настоящий мальчик-молодец: и ум… неглупый, и сильный…

— Красивый?

— …смело смотрящий в будущее и не видящий перед собой серьезных преград. И я такой был не один. Та же Кармен… вы знаете, что она полиглот. Ей так легко дается изучение языков. По большому счету ей как минимум светила работа переводчика, только еще пару языков подучить, до общей массы.

— Работа? Где?

— Там, где такие люди незаменимы.

— На Вавилоне?

— А… а почему бы и нет? В общем, в нашей группе все были на высоте, и в учебе и в жизни. Про нас неоднократно писали в периодических изданиях. Однажды даже приходили из администрации Президента и не двузначно намекнули, чтобы мы после учебы никуда не разбегались, для нас уже и рабочие места подготовили, в правительственном аппарате… Да-да, того самого Президента, сыном которого является известная вам личность. И мои проблемы того времени невозможно было поставить в один ряд с теперешними. Но однажды пришел он.

— Алекс?

— Да. С двумя подругами. Появился как новый мастер в унокосне. На замену другого. С тем другим случилось несчастье. Вернее, с ней. И каким-то боком мы к этому были причастны. Хотя он потом и сказал, что виновные были наказаны, сейчас я что-то не очень в это верю. Как и сам Алекс, наверно. И буквально в течение одной пары он нам продемонстрировал не только, что он очень крутой чувак во всех отношениях, но и что знает о нас больше, чем мы сами.

— И зачем же он появился?

— Чтобы забрать нас. Он нам рассказал, что за нами началась охота, инициированная чуть ли не правительством, и предложил уйти с ним.

— Забрать? Зачем? А как же те самые "рабочие места в правительственном аппарате"? Неужели за вами не следило правительство иным способом, дабы вы спокойно получали свое образование, и ни о чем не беспокоились?

— Следило, наверно. Но тогда это не имело никакого значения. Из-за нескольких событий прошлого репутация наша была подмочена. Возможно правительственные агенты стали следить за нами более скрытно, дабы не светиться. В общем-то, я не знаю, что конкретно тогда произошло. Но он тогда нам или намеренно соврал про тех, кто все инициировал, или просто сам еще не разобрался.

— Подожди, ты сказал, что он предложил уйти с ним. Куда?

— Он тогда этого толком не объяснил.

— И вы поверили ему?!! Причем сразу весь этот бред приняли за чистую монету?!!

— Вы удивленны? Мы и сами потом были удивленны. Но самое ужасное не то, что он нам рассказывал, а то, что он говорил чистую правду. Ну, или ту долю правды, которая была угодна ему, я уж теперь и не знаю точно. И мы в этом очень скоро убедились. Ну да неважно. Внезапно для самих себя мы были призваны на военную службу, да еще и в сверхсекретный отдел по борьбе с хрен его знает чем. Что интересно, очень быстро многим стало нравиться то, чем мы занимались.

— И чем же вы занимались?

— Работали под прикрытием.

— А-а-а, игры в шпионов. Романтика, понимаю.

— С той лишь разницей, что это были не игры. Мы вычисляли телепатов среди студентов дальней колонии, которых почему-то не выявили раньше, и за которыми уже охотились наши гости.

— Не выявили, потому что провинция.

— Возможно, однако, я неоднократно обдумывал все, что случилось тогда. И у меня сложилось впечатление, что их нарочно срывали, чтобы, когда они подрастут, Телепатопия забрала их себе тихонько, и никто бы и не узнал.

— Да ладно, неужели у них такие руки длинные?

— Капитан, а ничего, если мы разговор продолжим по дороге в столовую?

Она улыбнулась.

— Ну, пошли, обжора.

Мы двинулись по направлению к лестнице.

— Знаете, я тоже недавно думал, как вы. Но после того как меня похитил этот таинственный корабль, появилось одно воспоминание. Да, если для вас это было тайной, то нам с детства ставили ментальные блоки, скрывая какие-то очень важные участки памяти. И первым нам о них рассказал именно Алекс.

— Да ладно? Правда что ли?

Я молча кивнул.

— Он же их и начал снимать. И по воспоминанию, которое недавно всплыло, я могу сделать вывод, что на самом деле мы тоже были такой группой студентов, чьи способности тщательно скрывали от нужных служб. Если вы не знаете, то мы все обладаем в той или иной мере какими-то неординарными способностями.

— Да? Интересно. И чем же обладаешь, например, ты? Ну, кроме неординарной способности орать на свой взвод.

— Если честно, я не знаю. Да я сомневаюсь, что и Алекс с подругами знают. Кстати, они этого как раз и не скрывают. В общем, сейчас это и не важно. Вернемся к истории. Работа нам нравилась, кормили неплохо, в качестве бонуса — дух авантюризма и приключений. Да еще и тренировки полетов на истребителях, стрельбы из оружия таких моделей, о которых я никогда раньше не слышал. И мы были в космосе! Немного тяжеловато, но я лично был в полном восторге.

— А потом прилетела Ангелина… — траурным голосом заключила капитан.

— А вот и нет. Она прилетела почти сразу вместе с нами. Вернее, она рухнула на планету и отключилась. И валялась в отключке очень долго. А потом однажды как-то очень неожиданно началось нашествие этих монстров.

— Каких монстров?

— Зеленой плесени.

Анг удивленно подняла бровь.

— А ну да, я забыл, что вы их наверно и не видели. Мы их там уже повстречали, в лаборатории. В общем, буквально в один момент нарисовалась самая настоящая боевая задача — остановить нападение и зачистить всю вражескую активность. А вот дальше уже было не до шуток. Плесень нападала на детей, стариков и…

И тут меня осенило. Я остановился. Капитан вопросительно посмотрела на меня:

— Ты чего?

— Подождите, если вы не знали о плесени, то выходит что Ангелина не залетала сюда, прежде чем отправиться за помощью. Потому что она не стала бы садиться в заведомо зараженный корабль. А если вспомнить, как она рухнула на планету, то ее корабль должен был либо разбиться о плотные слои атмосферы либо просто в ней сгореть.

— Билл, подожди. Она действительно не залетала сюда, потому что сразу, выбравшись из лаборатории, полетела за помощью. А к нам вы вообще, если ты не знаешь, мимоходом заглянули.

— Да? — теория рухнула, я зашагал дальше.

— Билл, тебе не кажется, что ты становишься параноиком?

— А что поделаешь? Я, как и вы, хочу узнать ответы на многие вопросы, на которые мне, как и вам, не отвечают. Короче, после зачистки колонии от плесени, мы отправились сюда уже на осознанно опасную операцию. И, судя по всему, Алекс сам не рад был, что так получилось. Но бросать людей на произвол судьбы… тем более, в конце концов, все достаточно неплохо разрешилось. Насколько это вообще было возможно, учитывая всех погибших. По крайней мере, мне так казалось до недавнего времени.

— Ты какой-то горный оптимист!

— А почему горный?

— С гор спустился, вот почему. А я вот помню, что кое-кто больше недели блевал в лазарете после ходки в лабораторию на планете. И, кстати, не один.

— М-да, на пару с любимой… — отрешенно произнес я. Хотя я уже почти забыл об этом, но она была права — это были неприятные последствия.

— Вот уж правду говорят, что муж и жена… — и капитан рассмеялась с каким-то сатанинским оттенком в голосе. Потом посмотрела на выражение моего лица и, хлопнув меня по плечу, добавила: — Не кипятись. Это я так пошутила. Хотя если в конце всей истории, вы оба не разбежитесь, я не откажусь быть тамадой на вашей свадьбе.

— Я учту.

— Учти-учти. Тем более ты себе не представляешь, сколько охрененных тостов я знаю. Ладно, спасибо за откровенный разговор. Меня, наверно, уже кто-то заждался на мостике.

Она еще раз хлопнула меня по плечу и скрылась за ближайшим поворотом. Всю оставшуюся дорогу до камбуза (выразился, будто на самом деле пустыню пересекаю, там было то метров пятнадцать) я обдумывал слова капитана. А почему бы и нет…

Внезапно я поймал себя на том, что мне даже в голову не могла прийти мысль завести семью с кем-то, кроме Каролины. Моя фантазия выкидывала мне множество сцен возможной будущей жизни. Там было и рождение ребенка, и совместные хлопоты, и общие переживания. Представил я себе как любимая сидит в кресле-качалке и кормит грудью малыша (что было на самом деле лишь моим эгоистичным мужским видением этой ситуации, ведь женщине могло быть и просто неудобно), как мы его отправляем вместе в первый класс, как празднуем его очередной день рождения. И еще много чего. И везде любимой была Каролина, ребенок (неопределенного пола, ибо я даже не знал кого же хочу больше) был похож то на нее, то на меня. Неужели я окончательно в нее втрескался? Даже более красивая Джессика и та в моих фантазиях порождала только эротические образы.

Впереди я заметил знакомый силуэт. У меня было очень хорошее настроение и не хотелось его портить. Резко взяв себя в руки, я решил попробовать противостоять ей. Остановившись и закрыв глаза, я глубоко вздохнул и процедил сквозь зубы:

— Я не знаю, почему ты преследуешь меня, и как от тебя избавиться, но сейчас даже не пытайся. Я не помню, какое отношение я имею к случившемуся, но я готов держать себя в руках, чего бы мне это не стоило. Лучше уходи, потому что я не буду поддаваться на то, что ты мне покажешь. Только не сейчас. Я готов ко всему.

Последнюю фразу я повторил несколько раз. По коже побежали мурашки, в памяти всплывали предыдущие наши встречи на корабле. Я не был уверен, получится ли у меня что-то или нет. Но дальше портить себе нервы…

— Посмотрим, — гулким эхом прозвучал у меня в голове ее голос.

Я осторожно открыл глаза. Теперь даже не знаю радоваться или ждать нового удара с неожиданной стороны. Но факт был налицо — на этот Анжелина Криптойл исчезла.

ГЛАВА 5

Желудок активно возмутился. Ему было невдомек, почему мы до сих пор не дошли до камбуза, хотя осталось всего-то пять метров. Ладно, троглодит, с тобой все равно спорить бесполезно. Но туда мне сегодня явно не светило попасть.

Навстречу вышла Джессика, резко остановилась и ткнула в меня пальцем.

— О! — радостно воскликнула она. — Тебя я как раз и ищу. Пошли со мной.

— Но… — возмутился было я, но она мне что-то бросила. Я поймал на лету. Это был шоколадный батончик.

— Пошли-пошли, это более срочно, чем твои потребности.

Пройдя мимо меня, она направилась в сторону дока, к которому пришвартовался "Такар". Догнав ее, я распаковал батончик, откусил и спросил:

— Вы их с собой постоянно тягаете?

— Просто привычка всегда иметь про запас что-нибудь пожрать. Ведь никогда не знаешь, что произойдет через пять минут, и когда после случившегося раздобудешь себе еды, а это все-таки рацион на ближайшие несколько часов двенадцать… не смотри на меня так, да в течении этого времени тыне будешь испытывать сильного дискомфорта в желудке… да-да, даже ты.

— А откуда вы узнали, что я есть хочу?

— Но ты же на камбуз шел.

Блин, железная логика. Хотя это я, наверно, все-таки глупость сказал. Мы вышли у противоположной по отношению к шлюзу стены дока, и зашли за ящики. Джессика огляделась — вроде бы никто не следил и внимания на нас не обращал.

— Так, — сказала она. — Теперь не двигайся. И не вздумай кричать.

— Чего?

— Это, — она взяла меня за руку, — камуфляж. Часть моего ПРИ-информатора, который покроет все тело и будет преломлять лучи света и делать вывернутую проекцию отображения.

Она отпустила руку. От того места, где она меня держала, стала расползаться какая-то хрень. Как будто тысячи лап мелких насекомых прорастали и сплетались в тугую чешую, обволакивающую тело. Другой аналогии в голову не пришло.

— Будет щекотно и местами покалывать.

А вот и нет. Было просто щекотно. Сама Джессика тоже покрывалась этой чешуей. Честно говоря, если бы я наблюдал это со стороны, то мне бы это напомнило какой-нибудь старый фильм ужасов, в котором так захватывают и подчиняют себе людей чуждые организмы. В том месте, где тело уже было покрыто, я становился насквозь прозрачным. То есть невидимым. Удивлению моему не было передела. Хоть я и не в первый раз сталкивался с таким — на наших комках тоже был установлен камуфляж, но с этим ему явно было не тягаться. Я посмотрел на Джессику и спросил:

— Невидимость?

— Я же сказала: преломление света и вывернутая проекция.

— Что значит "вывернутая"?

— Значит, что видимое сзади — проецируется спереди и наоборот.

— А, понятно. Но зачем?

— Скоро узнаешь.

Меньше, чем через 20 секунд, мы были полностью невидимы. Ощущение было интересным. Я был будто в водолазном костюме из очень эластичной ткани и в натянутом на голову чулке, но абсолютно прозрачным.

— А что такое ПРИ-информатор?

— Если дословно, то это портативный развивающийся интеллект-информатор.

— А что такое…

— А может ты не будешь задавать лишних вопросов, Билл?

— Может и не буду. Дальше что?

— Дальше будем ждать.

— Чего ждать?

— Подходящего момента. Наблюдай за этими гавриками, которые стоят на входе в шлюз.

— А ты куда?

— А я тут. Но ты же меня не видишь, поэтому я тебе буду говорить, что делать.

Я… хотя, скорее всего, мы выглянули из-за ящика. В нашу сторону никто не смотрел. Двое охранников у входа на "Такар" скучали.

— А чего мы за ними следим? — шепотом спросил я. Не хотелось привлекать к себе внимания. Тем более что со стороны два голоса в пустоте будут звучать, мягко говоря, странно.

— Потому что нам надо пробраться на их корабль, — таким же шепотом ответила Джессика.

— А что мы так пройти мимо них не можем?

— Можем, но времени у нас много, поэтому не мешает изучить повадки врага, просто на всякий случай. Не всегда надо быть горячим и рьяно кидаться в бой, Билл.

— А мы что с ними воюем?

— Ну почти.

Спустя несколько минут молчаливого наблюдения Джессика прошептала.

— А вообще, ты интересную мысль подсказал.

— В смысле?

— Ну, когда пытался в разговоре с Анг понять, как к Ангелине на корабль попала плесень.

— Мне казалось, что кто-то недавно говорил о доверии. А сама опять в голове копаешься.

— С чего ты взял? Я же могла разговор и подслушать.

— Ага, значит, на мне все-таки висит подслушивающее устройство.

— Почему на тебе?

— А на ком? Если ты подслушала разговор со мной и… — и тут я понял. Да, действительно было бы глупо на ее месте не следить за Анг Муал. И формулировка от этого менялась: она подслушала не мой разговор с капитаном, а капитана со мной.

— Еще вопросы? — я ее не видел, но чувствовал, что она довольно улыбается.

— Насчет идеи, которую я подсказал…

— Ну, для начала, парочку замечаний о твоих рассуждениях. Ангелина не разбилась о плотные слои атмосферы и не сгорела в ней, потому что кораблем управлял автопилот, которого она, судя по всему, уже во время посадки разгрохала. Может даже случайно. Но сути это не меняет — в атмосферу она могла влететь вполне себе вменяемым способом. Также хочу тебе официально заявить, что я, Алекс и наша гоп-бригада действительно не все вам говорим, что можем. Потому что пока так надо. Но в свое время вы узнаете все. Если от любопытства раньше не полопаетесь. Я даже могу объяснить почему. Вернее привести пример. Помнишь, что вчера произошло?

— Глупый вопрос.

— А вот и нет. Учитывая особенности вашей памяти…

— Хорошо, помню.

— А ты знаешь, куда подевалась мебель в каюте Каролины?

Я вопросительно посмотрел в ту сторону, откуда шел ее голос. Хотя ей явно было по барабану, как я посмотрел, потому, что она меня тоже не видела. Или я думал, что не видела.

— А я скажу, куда. Пятна на полу помнишь? Это и была ее мебель.

— Чего?

— Ты слышал, что я сказала? Это и была ее мебель. И не важно, какие чувства к ней испытываешь ты, а какие — она к тебе. Если она себя не сможет контролировать, представляешь, что может произойти, и какие потянутся последствия? Одним из этих пятен мог оказаться и ты.

— Почему?

— Потому что она не управляет этой силой. Поговори на эту тему с Кармен, она тебе много чего может по этому поводу объяснить.

— А что это за сила?

— Я не знаю. С одной стороны, возможно, это был телекинез просто охреневшей силы, с другой — изменение гравитации по месту, который в свою очередь тоже делится на пару вариаций. Ну там, магнитные поля или плотность воздуха… Вернее, плотность воздуха — это уже изменение давления, но не суть важно. А по факту она приплюснула мебель настолько сильно, что та, в свою очередь, стала занимать ну очень мало места. Или же она произвела преобразование материи.

— И как это возможно — так мебель раздавить?

— Ты когда-нибудь слышал про плотность вещества?

— Хорошо, но она же с таким успехом и станцию может в блин превратить.

— Вот об этом я тебе и говорю. Может, еще как может!

Я понял, что она имеет ввиду. Неважно, кто и с какими намерениями являлся носителем той или иной силы. Важно то, что пока этот индивидуум не умеет ей пользоваться, то он (или она) опасен для всех и для себя тоже.

— И главное, Билл: мы не говорим вам о ваших способностях не потому, что не хотим, а для того, чтобы вы не знали о них, и уж тем более, не приведи господь, не начали их пытаться самостоятельно использовать. Но, как видишь, вы у нас — прогрессивная молодежь. Дезинформация вас все равно не удерживает.

— А какой же силой, опасной для всех, обладаю я?

— Не знаю.

— Не знаешь или не скажешь?

— Фактически не знаю. Но вообще-то для тебя это не должно представлять разницы. Пока что. А знаешь ли ты, что мы собирались вас вообще везти в специальную лабораторию, из которой, скорее всего, и не выпустили, пока вы бы не научились пользоваться вашими силами? И когда вернется Алекс, мы именно так и сделаем.

— Ну, спасибо!

— Ну, пожалуйста! Я не угрожаю тебе, и не собираюсь тебя запирать в тюрьму. Но ты должен сам прекрасно понимать, что так будет лучше именно для вас, в первую очередь.

— Ладно, не оправдывайся. Вы и так нас с Земли похитили. Я думаю, найдете способ переправить туда, куда вам заблагорассудится.

— Мне очень жаль слышать это от тебя. Я прекрасно понимаю твои чувства, но добавить мне нечего. Это и есть то самое доверие, о котором я тебе говорила. Осталось только выяснить, есть ли у тебя доверие ко мне или нет. Но это уже время покажет.

Если бы сюда сейчас подошел кто-то из рабочих дока, то явно был бы ошеломлен тем, что ящики шипят друг на друга. И слинял бы, наверно, подобру-поздорову, предварительно три раза перекрестившись. Как бы это было не удивительно, даже в наше время, когда такие вещи, как телепатия и телекинез являются довольно частым явлением и обнаруживаются уже у очень большого числа людей, многие до сих пор относятся к подобным вещам с предубеждением. Однако не исключен был и другой вариант развития событий. Рабочий мог направиться прямиком к любому, кому бы он счел нужным доложить о шипящих друг на друга ящиках. По тем же причинам.

— Ладно, не бери в голову, — закончила этот разговор Джессика. — Вернемся к насущному. Что можешь сказать про охранников?

Я присмотрелся. Ходят, скучают, не разговаривают практически ни о чем. Переминаются с ноги на ногу. Часто смотрят на часы. Время от времени приседают на корточки.

— Стоят давно, — начал излагать я. — Устали. Обсудили уже все интересующие их вопросы, наверно, включая всех рабочих, все начальство, и всех баб. Ждут окончания наряда, до которого, скорее всего, еще час или полтора. Прямой связи с офицерами корабля явно не имеют, что указывает на то, что либо где-то далеко за спиной висят камеры, смотрящие на них, либо, время от времени, их должен проведывать старший. Ну, или и то и другое. По нужде отпускают друг друга по очереди, но сейчас не хотят. То есть не так давно отлучались. А посему не сильно переживают из-за недолго отсутствия второго человека в наряде. Это, кстати, может означать, что рядом дремлет отряд побольше, готовый в любой момент прийти на помощь. Да еще, возможно, рядом с ними есть кнопка экстренной тревоги, которую я не вижу. Не смотрят ни на кого из своих, значит — не обладают информацией о том, что кто-то что-то у нас замутит. Никого ни в чем не подозревают. Хотя, в общем, характер наряда говорит о том, что их командиры не считают опасной эту зону. А значит — не ожидают от нас каких-либо активных действий.

— Неплохо, — отметила Джессика. — Возможны варианты: не разговаривают, потому что строго запрещено и положены взыскания за нарушение, но это уже мелочи. Да и твоя версия правдоподобней. А какую полезную информацию из всего, что ты сказал, мы можем вынести?

— Э-э-э…

— Ну вот! Так хорошо начал и на тебе…

— Мы можем спокойно проскользнуть мимо них.

— Еще?

— Мы можем незаметно проскользнуть…

— Так, не ёрничай. Ладно, поясняю: когда будем проходить мимо не помешает проверить наличие кнопки вызова и отряда поддержки, а также способов их обезвреживания. По возможности нужно будет выяснить, кто должен их менять, замаскироваться под них и "вроде как сменить" этих на посту. А там пост можно и покинуть.

— Но это опасная затея!

— Ага, а если мы там задержимся? Придется импровизировать. Еще можно проверить наличие камер и обезвредить их.

— Да у нас с собой нет оборудования! Черт, к чему такие подготовки и за чем мы идем?

— Возможно, ты будешь смеяться, когда увидишь, но сейчас я тебе не скажу. Еще мы можем проследить за старшим, который их проверяет.

— А это зачем?

— А вот это уже хрен его знает зачем, но такие люди, обычно, посещают не один пост, и второй или третий могут быть важнее и, соответственно, интереснее для нас. И еще одно — эти двое устали, а значит, вырубить их будет проще.

— Вот это уже дельное замечание.

— Теперь слушай и запоминай: сейчас выходим, пересекаем док, обходим этих двоих и ищем место, где бы спрятаться. Там уже будем искать способ выяснить планировку корабля.

— У тебя до сих пор нет их планов?!

— Ты так говоришь, будто я провинилась перед тобой! Не забывай, "Такар" полон телепатов. И действовать слишком открыто было бы глупо. Да я и сейчас бы туда не лезла, если бы случайно не узнала, что они от нас прячут.

— И что же они от нас прячут?

— Увидишь. Пошли.

Мы двинулись вперед. Переместившись первым делом за другое нагромождение ящиков, что было ближе к охранникам, мы вновь осмотрелись. Вроде никто не заметил. Я сказал "мы"? Да сложно действовать сообща с человеком, которого ты не видишь и, соответственно, не узнаешь, подаст он тебе сигнал или нет. Если конечно невидимка не нашумит. Видимо Джессике тоже пришло это в голову, потому что она положила мне руку на плечо и прошептала на ухо:

— Если ты не против, то там мы будем общаться только мысленно.

— Я не против, но я не телепат.

— А тебе и не нужно.

— Зато они телепаты. Не исключаю, что даже все, в той или иной мере. Они не перехватят наше мысленное общение?

Даже не видя ее, я понял, что она ехидно улыбнулась.

— А ты, я смотрю, меня очень недооцениваешь. Пошли уже, Фома.

— Кто?

— Неважно.

Дальше ящиков не было. Я глубоко вздохнул и мы вышли. Один из охранников сидел на корточках, другой ходил туда-сюда, делая по четыре-пять шагов в каждую сторону. Подойдя поближе, я заметил, что у каждого из них один глаз переливается радужными цветами.

"Проверка связи!"

Я чуть было не шарахнулся в сторону, но сдержался и подумал:

"Черт, ну нельзя ж так резко. Я мог себя выдать".

"А ты бы и так выдал, дурень. Я специально это сделала, проверить, насколько ты готов к общению мысленно. Видел, какие у них глазки переливчатые?"

"Да. Термографы?"

"Точно. У них модель CP-13. Только вот ума не приложу, откуда же они их достают?"

"В смысле?"

"Понимаешь, несмотря на то, что та маскировка, которая на тебе, может предоставить тебе термограф технически на девять поколений выше тех, что у них, даже 13 модель не является распространенной ни среди военных, ни среди спецслужб. Они используют в основном более старые и проверенные аппараты".

"На девять поколений?"

"Не время для идиотских вопросов".

"А чего удивительного в том, что у них они есть?"

"Скажи мне, Билл, до того, как ты попал к нам, ты знал о подобных устройствах хоть что-нибудь?"

Разумеется, не знал. Я многого не помнил о жизни до "Килалена", но зато хорошо помнил занятия Алекса и его подруг. А еще я помнил, что когда впервые увидел подобный термограф, то не сдержался и восхитился им, используя исключительно нецензурные слова.

Она потянула меня за руку в сторону. Мы вошли в темное помещение, в нескольких метрах за спиной у охранников. Это была оружейная, но почему-то открытая.

"Вот и я о том же", — продолжила дискуссию Джессика. "Наводит на неприятные мысли".

— На какие? — спросил я и тут же получил подзатыльник.

"Ты в своем уме? Выйди еще в коридор и язык им покажи!"

"Прости, я случайно", — подумал я, почесывая макушку. Я, конечно, мужчина, но, блин, больно же! "С непривычки…"

"Ты давай привыкай быстрее, не то спалишь всю контору. А если мы уходить будем по трупам и по твоей вине, я к тебе ночью приду. Во сне".

"Это угроза?"

"Как говорит один наш общий знакомый: это — предупреждение!"

"Так что там с неприятными мыслями?"

"Кто-то из военных им поставляет оборудование. Причем кто-то из особого круга. Опять придется ворошить это гнездо. Алекс будет в восторге".

"Почему?"

"Не важно. Скажем так, есть люди, которые не заслужили право быть подозреваемыми с нашей стороны, но которых все равно придется перепроверять. В очередной раз…"

Я осмотрелся, потом спросил:

"Мы в оружейной?"

"Похоже на то, Холмс".

"А почему она у них не закрыта?"

"Я уже имела возможность лицезреть организацию защиты на кораблях и станциях Телепатопии. Ну, так вот, очень часто они свято верят в то, что считанные секунды, которые тратятся на открытие оружейной, могут в корне поменять ситуацию при нападении. Эта логика не лишена смысла, и я даже сталкивалась с тем, что практику не закрывать оружейную взяли и некоторые отдельно взятые военные объекты. Мы не стараемся их переубедить, так как нам это на руку. Как сейчас, например. Они же в свою очередь используют сигналку".

Я посмотрел на дверь. В проеме на уровне щиколотки проблескивал едва заметный луч. Черт, такая… сложная диверсия могла только что рухнуть из-за моей невнимательности. Почему из-за моей? Потому что Джессика ее как раз заметила.

"А почему мы не подняли тревогу?"

"Ты неправильно ставишь вопрос и сам об этом знаешь".

"Хорошо, почему я не поднял тревогу?"

"А сам не догадываешься, да? Я уже говорила про преломление света и вывернутую проекцию".

Ну да, глупо было бы, если бы маскировка, перенаправляющая точное отображения окружения, не могла бы передать луч лазера. И еще более глупо, что я этого сам не понял.

И тут я увидел ее. Несмотря на то, что она скрывалась под камуфляжем. Джессика стояла возле выхода и смотрела на план пожарной эвакуации. Через несколько секунд она немного наклонила голову и очень нежно улыбнулась. Нет, не мне. Сама себе. Я не знаю как, но я видел ее! Не четкие очертания, а лишь неясный смазанный силуэт, светло-голубого цвета. Но все же…

"Иди сюда", — позвала она меня.

Я подошел. Она водила пальцем по стеклу и что-то шептала. Наверно, считала или пыталась запомнить. Много лет спустя я узнал, что вообще-то этот ее ПРИ-информатор сам все запомнил, но тогда я этого не ведал.

"Смотри, помещение, которое нам нужно, этажом ниже в самой угловой комнате, верхней правой. Видишь?"

"Да".

"Расположение помещений там, судя по всему, такое же как и здесь, поэтому, когда спустимся, я думаю, не будем искать план того этажа. Давай, приготовься, сейчас выходим".

"Можно вопрос?"

"Валяй и пойдем".

"Чему ты улыбалась?"

"В смысле?"

"Только что, когда смотрела на план…"

"Просто вспомнила один случай. Мы с Алексом служили на одном военном корабле. Капитан там был настоящий военный до мозга костей, затянутый уставом и без лишних извилин. Алекс решил как-то пошутить. Снял один из планов эвакуации и повесил его копию, только маршруты эвакуации там были указаны не в наиболее безопасные помещения, а наружу… Ну, на манер тех, что на планетах в зданиях висят".

"И что было?"

"Три недели этого никто не замечал. А потом капиташка решил провести учения. И в конце, на разборе полетов, он поучал одного салагу, который служил-то всего третью неделю, и, выполняя инструкции, разумеется, посмотрел на план и просто впал в ступор. Капитан ввиду своего "военного" умозаключения решил, что тот такой же дебил, как и все — кроме него, разумеется — и стал показывать провинившемуся по плану, куда надо было бежать. Спустя десять минут взаимных препирательств он внезапно понял, что висело перед ним".

"И что? Алексу перепало?"

"А типа, кто-то, кроме нас, знал, кто это сделал? Но военные шуток не понимают. Вони было, рожа капитана раскалилась добела, два с половиной часа мы стояли по стойке смирно и слушали его вопли всем экипажем. Когда он, наконец, успокоился, прозвучал отбой. Мы попадали на койки, лежим уставшие. И тут на всю кают-компанию раздается смех, который моментально подхватывается другими. Смеялись мы долго. Давно уже хотелось… Погоди-ка…"

Она схватила меня за плечо, повернула к себе и посмотрела в глаза. Наши взгляды встретились.

"В чем дело?"

"Ты меня видишь?!! Но как…"

Я не знал, что ей ответить. Джессика отпустила меня.

"Хотя… сама виновата. Нужно было чего-то подобного от кого-то из вас. Наверно, это даже к лучшему, что проявилось такое именно у тебя. Облегчает нашу задачу. Но как…"

"Я не знаю, что сказать тебе".

"А я в этом и не сомневалась".

Со стороны может показаться, что нам вот делать было нечего, кроме как залезть тайно на чужой корабль и там потрындеть. Но на самом деле, мысленное общение происходит намного быстрее устного, по крайней мере, если человек способен достаточно быстро думать. Хотя я толком не понимал почему. А мне методика мысленного общения далась довольно легко, несмотря на ту глупость, которую я сделал, когда мы сюда зашли.

"Ладно, если мы будем стоять здесь, то дело не продвинется. Как бы тебе это не удавалось, ты меня теперь видишь, а они нет, и это хорошо".

Мы выглянули из оружейной. Никого поблизости не было. Джессика жестом указала в направлении лестницы.

"Давай, короткими перебежками. Только не столкнись ни с кем".

Я выбежал и стал продвигаться к лифту. Короткими перебежками по коридору, в котором не стоит ни одного ящика, по меньшей мере, было глупо, ведь на меня могли просто наступить. Потому я решил побыстрее добраться до лифта.

"Ты что с дуба рухнул", — влетела мне в голову мысль Джессики. "Камуфляж на полном ходу тебя не сможет укрыть. Он может и классный, но все-таки не совершенный. Так что давай без импровизаций. Короткими перебежками".

Ну, в принципе, обижаться не стоило. Ведь мы условились, что сейчас общаемся мысленно. Да и, наверно, ей было видней. Я оглянулся. Она копалась возле закрытой двери недалеко от склада оружия. Впереди послышались шаги. Из-за поворота показался человек в комке. Он подошел к лифту и вызвал его. Судя по всему, кабина стояла на соседнем этаже, потому что приехала быстро. Хотя что я несу, это же не небоскреб, чтобы ожидать лифт несколько минут. Он бы в любом случае быстро приехал. Этот лифт был грузовым, в нем бы запросто уместился мой аэромобиль. Дверь открылась.

"Ну и чего ты ждешь? Садись в него".

Я перебежал оставшееся до лифта расстояние, прошел за спиной у незнакомца и направился к дальней стенке кабины. Обернувшись, я увидел, что Джессика до сих пор возле той двери. Незнакомец нажал на кнопку, и дверь стала закрываться. Я открыл было рот в изумлении, но Джессика в одно мгновение оказалась внутри кабины лифта, подошла ко мне и накрыла рот ладонью.

"Не зевай. Муха залетит".

Лифт тронулся вверх. Проехав два этажа, незнакомец вышел, а мы поехали вниз.

"Слушай, Билл. Тебя в ступор ввести проще пареной репы. Пора уже привыкать к тому, что по роду деятельности нас окружает все непривычное и невероятное. В следующий раз постарайся воздержаться от эмоций, уменьшающих твою боеспособность".

"А как у тебя это получилось?"

"Будешь много знать — скоро состаришься", — и она мне подмигнула.

Выйдя из лифта, Джессика настойчиво потянула меня за руку в противоположную от цели сторону. Я послушно пошел за ней. Дойдя до какой-то двери в самом конце коридора, мы остановились. Ручки на ней не было, сверху мигал светодиодный сенсор. Джессика приложила руку к двери, и я заметил, как несколько отличное от свечения ее тела пятно отделилось и скрылось из виду, протолкнувшись в щель. Тут я понял, что это самое свечение тонкими полосками окутывает ее всю. Ради интереса я посмотрел на свои руки. И, разумеется, не удивился тому, что и сам был покрыт этими полосками. Выходит, это она камуфляж на дверь натравила.

"Не камуфляж, а ПРИ-информатор".

"А разница-то в чем?"

"В том, что он так называется. В нем есть встроенные функции маскировки, но этим его ресурсы не ограничиваются. Поэтому не камуфляж, а ПРИ-информатор".

Дверь открылась. Мы зашли вовнутрь. Это оказался пост охраны. Только охранника почему-то не было. Судя по картинкам на мониторах, наблюдение здесь производилось за всем этажом, но не более. Я вопросительно посмотрел на Джессику.

"Откуда я знаю, может у него мочевой пузырь лопнул. Я что, по-твоему, все должна знать?"

Она подошла к панели управления и нажала несколько кнопок. Картинки на одном дисплее стали меняться одна за другой.

"Зато ты знаешь, как управлять чужой техникой".

"Билл, не смеши меня, они же не изобретают новую аппаратуру, а используют ту же, что и все. А как управлять стандартными моделями различной техники и электроники мне известно. Ты же тоже знаешь устройство этой панели, не так ли?"

Я промолчал. Стандартная она может и стандартная, но только сама ведь говорила, что такие термографы, как у охранников, в принципе не должны здесь находиться. Поэтому весьма вероятно, что и панель эта могла быть нестандартной.

"Не придирайся к словам".

Джессика несколько секунд смотрела на сменяющиеся изображения. Потом заинтересовалась чем-то и потянулась к пульту.

"Что ты увидела?"

"Сюда выводится изображение не всех камер. Хочу посмотреть, что сейчас скрывают даже от поста охраны".

"А как ты узнала?"

"При перелистывании изображений панель каждый раз отправляет запрос на камеры. Те, которые не показываются, подключены к системе, но панель их игнорирует. Запрос уходит, возвращается отрицательный ответ, описанный в списке правил как пропуск, и она отправляет запрос на следующую. Пропуск камеры на экране виден как легкая помеха. Исходя из того, что это является практически не заметным легким пустяком, и на него никогда не обращают внимания, то и исправлять это никто не думает. А знали бы они, как это выдает скрытые камеры, уже давно исправили бы".

Я задумался. Да, действительно, на помехи при переключении камер на таком оборудовании никто не обращает внимания, если они длятся не больше мгновения. Да и не задумывается наверно никто над этим.

"Не грузись, это дело практики. В нашей работе любая мелочь, использованная в ключевой момент, может изменить все. Смотри, нашла".

На экране отобразилось какое-то помещение. В нем было чуть больше дюжины людей в военной форме. Один стоял перед какой-то схемой, остальные сидели и смотрели на него. Это смахивало на брифинг. Я про себя отметил, что в комнате было восемь человек европейской внешности, еще было три азиата. И два чернокожих, один из которых и проводил брифинг. Джессика включила звук.

— …втираться или не втираться им в доверие, мне наплевать, — говорил стоявший. — Главное, чтобы вы выполнили то, зачем мы вас туда направляем.

— А если они что-нибудь заподозрят? — спросил один из сидевших.

— Они и так уже нас подозревают, если вы еще не заметили, то мы ни разу не видели даже издали никого, кроме рабочих доков и их капитанши. Так что можете на этот счет даже не обольщаться.

— Ну, допустим, найдут способ нас туда пристроить пилотами. А дальше что? Они либо возьмут нас под стражу и выбросят в космос, либо еще что-нибудь придумают. Если они действительно их там скрывают, то наверно ни перед чем не остановятся.

— Нет, с вами они ничего не сделают, у нас на руках будет официальный документ, по которому вы там будете прикомандированы. Копия будет у них и копия на Земле.

— Ну, опять же, допустим, что в этом у нас выгорит. Но если слухи действительно правдивы, то они вдесятером смогли удержать под контролем около восьми десятков вехимиров, что само по себе уже является удивительным. Вы знаете, насколько это крутой уровень телепатии?

— Это не доказано.

— Бросьте, сержант, неужели вы действительно думаете, что они просто за спасибо уговорили их остаться? Вам же передавали данные о проекте "Вехимир". Вы с ними ознакомились?

— Да я ознакомился, только не пойму, куда вы клоните?

— Я клоню к тому что, не начнут ли они и на нас влиять. Сержант, что вы нам предлагаете сидеть на пороховой бочке?

— Я не являюсь здесь консультантом по вопросам ментальных конфликтов. Я даже себе слабо представляю, о чем вы говорите. Моя задача сейчас — донести до вас тонкости военной части этой операции. А за всеми деталями, связанными с вашими и их способностями, вам надо обратиться к офицеру корабля.

— Но сержант!..

— Он прав, — сказал кто-то, не видимый для ока камеры. — Это не его компетенция. И большая просьба к вам больше не задавать сержанту вопросы, не связанные с его обязанностями. За всем, что вас интересует, помимо военной части операции, можете обращаться ко мне.

За дверью послышались шаги и громкие голоса. Джессика быстро щелкнула несколько кнопок и вернула изображение на дисплее к исходному варианту.

— Брик, ты выговор хочешь?!! Какого хрена ты покинул пост?!! Мне сержанту доложить, чтобы он с тебя три шкуры содрал?!!

— Да что там станется с твоим постом-то, я запер его!!! Ключ у меня только и у старшего наряда!!! Даже у сержанта его нет!!!

— Ты так говоришь, будто в этом нет ничего страшного?!! А если сейчас выяснится, что проник кто-то на твой пост?!! Или по этажу ходит неизвестный?!! Тебе трибунал светит!!!

— Да слушай больше сержанта!!! Я вообще не понимаю, на хрен его наняли?!!

— Да для того, чтобы такое дурачье, как ты, к дисциплине приучить!!!

— Ой-ой-ой…

— Ты поговори мне еще!!! На пост иди, ЖИВО!!!

Дверь открылась. Вошел парень на вид двадцатилетнего возраста, в комке, закрыл дверь и запер ее. Он с минуту побродил по комнате, переставляя вещи с одного места на другое, не переставая походу бурчать себе под нос:

— Сам ты, дурак… сержанту он доложит… блин, наняли этого дурня, военкой затянули, не продохнуть. Что такого произошло, пока меня не было? НУ ЧТО ТАКОГО ПРОИЗОШЛО, ПОКА МЕНЯ НЕ БЫЛО?!!

Он подошел к пульту и нажал кнопку связи. Мы с Джессикой стояли у дальней от него стены и не смели сдвинуться с места.

— Эй, на посту! Происшествия есть?

— Первый пост, за время дежурства происшествий не было.

— Второй пост, за время дежурства происшествия отсутствуют.

— Третий пост, происшествий нет.

— Отбой, ребята, — он отпустил кнопку. — НУ И ЧЕГО ТАКОГО СЛУЧИЛОСЬ, ПОКА МЕНЯ НЕ БЫЛО?!! Пёрнул кто-то на мостике? У сержанта сопли потекли? Ну что? Что могло произойти на моем участке? Да если что-то и произойдет, первым об этом узнает второй пост. Или мостик. Ну не как не я! Я могу только увидеть первым, если материализуется из пустоты кто-нибудь на моей территории. Идиоты!

Парень уселся в кресло перед мониторами и положил ноги на панель.

— Дегенераты, дебилы военные, и сержант самый дебильный среди них. На хрен они их наняли? Лучше же было без них. Задрали уже со своим уставом. И порядки задрали. Воображают себя тут главными. Дерьмо ведь, а корчит из себя пуп Земли. Были бы сейчас в Телепатопии, поставил бы их на место. Сука-сержант ползал бы передо мной, и эти тоже. Уроды. Если бы ты был нормальным военным, сержант, давно бы уже эту базу штурмом взяли, а ты бы такое рекомендательное письмо от корпорации получил, что к Президенту в охрану бы прямиком отправился. И это за пустяк такой, там, на базе охраны-то — три заплаканных девчонки. Но нет, блядь, мы планы строем! Диверсионные. Да я бы сам с парочкой наших уже бы все провернули. Идиот. СЕРЖАНТ, БЛЯДЬ! ТЫ — ИДИОТ!

Мы с Джессикой переглянулись.

"Кажется, он уснет сейчас".

"Уверена?"

"Конечно!"

Джессика сделала какой-то жест рукой и что-то прошептала. Глаза у нее стали ярче, с кончиков пальцев сорвался едва заметный шарик энергии. Над парнем образовался сгусток свечения, и на его тело посыпалась какая-то пыльца.

По более непонятному бормотанию стало понятно, что он засыпает.

"Вот же охранник, блин. Спит на посту, да еще и не видит над собой ничего".

Джессика, удивленно посмотрела на меня, но потом поняла.

"Ну да, я ж забыла. Билл, он не видит ничего, как и нас с тобой".

Теперь удивился я. Но, кажется, стал понимать, о чем она говорила. Это, наверно, входило в то понятие, которое они называли "преобразование энергии" или просто магия.

"Правильно!"

Мы тихонько покинули пост охраны и направились в направлении нашей цели. Кстати, о цели…

"Так за чем мы все-таки пришли?"

"За почтой".

"За какой еще почтой?"

"За вашей почтой".

"Чего?"

Она схватила меня за шиворот, прижала к стене и сама прижалась ко мне. Из-за поворота, который мы только что прошли, появился солдат и прошел мимо нас. Когда он скрылся за следующим поворотом, Джессика посмотрела на меня.

"Билл, мы идем за почтой, предназначенной вам. За весточкой из дома, понимаешь?"

Она отпустила меня. Я попытался переварить сказанное ею. Как же это было давно. Сколько всего произошло с тех пор. Я уже даже свыкся с мыслью, что родители не знают где я. Мы пошли дальше. Понемногу приведя мысли в порядок у меня созрел вопрос.

"Ты хочешь спросить, как она у них оказалась?"

Я кивнул.

"Исходя из того, что мы тайно вас забрали с Земли, а потом все обставили так, что вы поступили на службу в срочном порядке по экстренной необходимости и со всеми положенными вам льготами и привилегиями по окончании оной, слишком активную слежку за вашими родными мы не проводили. Это могло нас выдать. Да и не знали мы поначалу, что вы какие-то чересчур особенные. А эти красавчики шустрыми оказались, они пришли к вашим родителям в гости, представились представителями власти, навешали лапши им на уши, что вы служите в сверхсекретном отряде…"

"Что, в общем-то, не такая уж и лапша".

"С их стороны — чистейшей воды вранье. А еще они сказали, что связь с вами возможна только через них. Мало того, они еще им рассказали, что мы — худшие ваши враги. И что ни под каким предлогом нельзя передавать что-то через нас. Выяснилось это тогда, когда мы заикнулись за то, что неплохо было бы вам что-нибудь из дома получить. Я не знаю, что они про нас им рассказали, но нас чуть не силой выставили из практически всех ваших домов".

"Что, неужели тебя можно откуда-то выставить?" — ехидно прищурился я.

"Я-то тут причем. Разумеется, я говорю о наших агентах на Земле".

"Ну а зачем им это?"

"Это — шантаж. Они хотят вас выманить из тени на посылки и письма от родных".

"И ты думаешь, что мы на это купимся?"

"А ты думаешь — нет?"

Я задумался. За всех реально поручиться не смогу. Джессика многозначительно промолчала.

Наконец, мы пришли. Я аккуратно заглянул вовнутрь — никого не было. Мы зашли. Джессика показала жестом, что дверь закрывать не нужно. В помещении был всего один стеллаж, и на нем лежало всего два ящика. Больше ничего здесь не было.

"Неконструктивное использование пространства", — подумал я.

"Ты знаешь, по опыту могу сказать — это еще ничего не значит".

Мы осмотрелись, вроде никаких камер и сенсоров видно не было. В помещении, правда, довольно темно было, так что со стопроцентной уверенностью нельзя было…

"Да нет, ты прав. Камер здесь нет. Здесь есть нечто другое. Только что-то никак не могу понять что именно".

Она обошла стеллаж вокруг, постояла-подумала, потом навернула еще один круг.

"А, кажется, поняла. Смотри, я сейчас заблокирую дверь, мы с тобой хватаем по ящику и быстро выбегаем отсюда. Понятно?"

"Увидела что-то?"

"Стеллаж стоит на весах. Дальше объяснять?"

"Нет, я понял".

Джессика подошла к двери, и я опять увидел, как свечение полосками слезло с ее руки и переместилось на стену. Что же это все-таки такое на самом деле? Там оно покрыло полностью щель, из которой выдвигалась гидравлическая дверь. Свечение сначала покрыло площадь, а потом стало сгущаться. Будто множество маленьких паучков быстро-быстро плело паутину.

"Что, интересно?" — спросила Джессика.

"А какими еще свойствами обладает этот твой информатор?"

Она улыбнулась, но ничего не сказала.

"Ты понимаешь, что как только мы приподнимем ящики, поднимется тревога? И все устремятся сюда. Даже на невидимых можно наступить".

"Я понимаю, Билл. Значит, будем импровизировать. Готов?"

Я утвердительно кивнул. Мы подошли к стеллажу и приготовились. У меня засосало под ложечкой. А что будет, если они нас таки поймают? Джессика себя в обиду не даст. Только насколько далеко она готова зайти в этой ситуации?

"Сейчас не время думать об этом. Выкинь лишние мысли из головы, они тебе будут мешать".

По сигналу Джессики мы схватили по ящику. Но не успели мы развернуться, как взвыла сирена. Мы побежали на выход. На ходу Джессика провела рукой по светящейся паутине на двери, и она почти моментально растаяла. Дверь с лязгом захлопнулась. Мы прибавили ходу.

Ящики были из искло-материи и весили что-то около 40 килограмм каждый. Их уже покрыла светящаяся паутина, так что обитателей станции теперь не хватит удар от вида летящих по воздуху коробок. Интересно, чего такого нам отправили родители, что оно столько весит? Хотя, вероятно, на 80 человек — это еще и мало.

— Внимание! Проникновение в зону гамма, — вещал голос по кораблю. — Внимание! Обнаружено проникновение неизвестных в зону гамма. Всему персоналу принять меры по задержанию.

Джессика сделала знак, что нам надо свернуть налево. Как раз вовремя, потому что только мы успели спрятаться, мимо пробежал табун человек в двадцать.

"Нам нужно пройти как можно дальше пока они не обнаружат, что пропало", — влетела мне в голову мысль Джессики.

Я утвердительно кивнул. Мы двинулись дальше. Лифтом мы не воспользовались. Это было опасней, чем идти по лестнице. Когда мы поднялись этажом выше, репродуктор возвестил:

— Внимание! Неизвестные похитили ящики с "сувенирами". Предположительно направляются в сторону патрульной базы. Похищены ящики с "сувенирами". Неизвестные направляются на военную базу. Всему персоналу найти и задержать любой ценой.

"Так вот как они их называют. Пипец, военные… они бы еще операцию "Плюшевый мишка" назвали. Ни ума, ни фантазии".

"Почему это?" — возмутился я. "По-моему, в этот раз они проявили просто гениальную смекалку. А то был бы как обычно "объект 1" да "объект 2" и больше ничего".

"Издеваешься, да? Грешно над ущербными смеяться".

Мы продвигались все дальше. И чем ближе была наша база, тем тяжелее нам давался каждый метр. Уже почти сорок минут мы двигались в сторону своих. И, в конце концов, мы застряли. Там, где при входе стояло всего два охранника, теперь было не протолкнуться. Рядом с ними валялась вырезанная плазменной сваркой дверь.

"Черт! Они ее все-таки открыли", — с горечью сказала Джессика.

"Что теперь делать будем?"

"Ничего, пока ждать. Пока все не образумится".

"А долго это?"

"Знаешь, есть такая поговорка: утро вечера мудренее".

"Не знаю".

"Ну, теперь знаешь. Сколько бы ни было, а придется ждать".

Появился незнакомый мне мужчина. Судя по тому, как все вытянулись в его присутствии, это был кто-то из командного состава корабля. Он подошел к столпившимся на выходе и спросил:

— Никто не выходил?

— Никак нет, — гаркнул строй.

— Вы капитана базы пригласили?

— Да мы за ней послали, — ответил кто-то из толпы.

— Значит подождем.

И все стали ждать. Толпа на входе в наш док ожидала капитаншу, мы — возможности проскользнут мимо. Через несколько минут вся толпа посмотрела в одну сторону. Голос Анг прилетел раньше ее изображения. Да и обзор с моей позиции был никудышный, так что я видел от нее только одну ногу.

— Какого черта здесь происходит?

— Капитан Анг Муал, вы знаете, что меньше часа назад было совершенно незаконное проникновение на наш корабль кем-то из ваших людей? Так же этими лицами были похищены некоторые предметы, которые никак не должны были попасть им в руки.

— Почему?

— Потому что на них стоит гриф совершенно секретно. Больше вам знать не положено.

— А с чего вы вдруг решили, что это мои люди?

— Мы это знаем.

— Откуда?

Повисла нелегкая пауза. Он был сам виноват, не надо было начинать этот разговор. Теперь Анг из него все соки выдавит.

— Просто мы это знаем.

— Та-а-а-а-ак… — протянула капитан, медленно скрещивая руки на груди. — Что значит "мы просто знаем"? Это довольно серьезное обвинение и у вас должны быть веские причины его выдвигать.

— В похищении этих вещей были заинтересованы только люди из вашего персонала.

— Да ладно! Вы как себе это представляете? То, что лежит у вас на корабле с грифом совершенно секретно внезапно становится необходимо кому-то из моих людей. То есть он, она или они знали об этом заранее или им стало известно о нем после вашего прибытия. Вы улавливаете мою мысль?

— Смутно. На что вы намекаете?

"Все ты, зараза, улавливаешь!!! Ой… Билл, прости… я не хотела".

— Я намекаю на то, что у вас на корабле произошла утечка информации, и в этом случае нам нужно будет проводить совместное расследование. Кто-то же из ваших шепнул моим на ушко, верно? Или у вас есть другая правдоподобная версия получения моими информации о том, что у вас пропало?

— Мы будем не против, если вы просто вернете нам то, что взяли ваши люди не распечатывая содержимое и можно обойтись без расследований.

— Интересно, а каким маневром вы намерены установить, кто из моих людей похитил у вас что-то на корабле? И не мешало бы для начала еще доказать, что это именно так, а не что это — ваши внутренние распри.

— Я ведь уже сказал, что в этом заинтересованы…

— А я, кажется, вам уже объяснила, что в инциденте повинен и кто-то из ваших. Но только если с вашей стороны при любом раскладе кто-то замешан, то с нашей еще придется доказать.

Наступила неловкая тишина.

— Что у вас украли? — спросила капитан.

— Два ящика из искло-материи. Это все что я могу вам сказать.

— То есть ничего вы не можете мне сказать.

— Совершенно верно!

— Как хотите. Так, значит, исходя из выдвинутого вами обвинения, имеющихся в наличии фактов и полученной от вас информации по этому делу, первое, что мы предпримем — полный обыск корабля "Такар" и допрос всего вашего личного состава.

— Это еще зачем?

— Как это зачем? Чтобы выяснить, кто из ваших людей слил информацию кому-то из наших.

Даже со своей точки обзора я видел, что его лицо побагровело.

— Да как вы смеете?!! Мы вам предъявляем обвинение в том, что вы произвели хищение, а вы нас обыскивать будете?!! Не забывайтесь, капитан, мы здесь только по нашей доброй воле задержались и можем в любой момент уйти, оставив вас в бедственном положении!!! Мы требуем, чтобы вы немедленно отдали нам то, что похитили!!!

— А то что?

— А то… а то… — кажется, он начал задыхаться.

"Именно, Билл. Тебе именно кажется. Он притворяется. У него нет никаких оснований требовать, пока он ничего не докажет. А доказать он не может, потому что так в конце концов выяснится что они от нас прятали. Смотри, сейчас Анг его в порошок сотрет".

Капитан подошла к нему и сказала, медленно и четко произнося каждое слово:

— Прошу не забывать, что мы являемся представителями закона в этом секторе. И я, как капитан единственной оставшейся в радиусе нескольких световых лет патрульной базы Военно-космических сил Альянса человеческих миров, являюсь самым высокопоставленным представителем и блюстителем закона в этом секторе космоса. И кому как не мне, лучше знать, что я имею права сделать, а что — нет? И я обязана следить за соблюдением прав и свобод любой стороны, вне зависимости от того, какая из них виновна, а какая понесла ущерб. В отсутствии других сведений по этому делу, которые прольют свет на происшествие, я считаю, что мое решение является наиболее целесообразным по отношению к обоим сторонам.

— Но…

— Также осмелюсь напомнить, капитан, что бедственное положение у нас прекратилось задолго до вашего прилета. После него мы только восстанавливали утерянное, так что общее состояние базы медленно, но уверенно улучшалось. Вы прилетели сюда по собственной инициативе, остались исключительно "по доброте душевной" и вольны в любой момент покинуть нас. За все, что вы сделали для нас, примите мою благодарность, а также могу заверить, что за все выполненные работы вам заплатят на Земле. Но в данной ситуации я могу лишь помочь найти виноватых, но не могу позволить переступить через существующие законы и порядки. Вы согласны с этим?

Он утвердительно кивнул.

— Если хотите, расследование можно ускорить, но только в том случае, если вы предоставите больше информации.

— Мы не можем…

— А я вас и не заставляю.

Капитан "Такара" постоял, помялся и спросил:

— И что никак нельзя выяснить побыстрее?

— Можно, конечно. Я же говорю, чем больше информации… Кстати, а вы записи камер смотрели? Покажите — я своих всех в лицо знаю. Тоже ведь делу подсобит…

— Мы не можем.

— Записи камер тоже под грифом секретности?

— Да.

— Быстро же вы все засекречиваете…

— Но это вам бы все равно не помогло.

— Почему? — удивилась капитан.

— Потому, что на камерах никого не видно.

— Та-а-а-ак… А на каком основании вы вообще сделали вывод, что это кто-то из моих людей, если камеры никого не засекли?

— Мы знаем…

— Вот же упертый осел! Капитан, а вы в своих людях уверены? Может, это саботаж? Может, ваши драгоценные ящики и не покидали вашего корабля?

— Капитан, поймите…

— Нет уж! Это вы поймите, что я не врубаюсь из-за чего вообще весь сыр-бор. У вас же на корабле есть охрана? Вот они даже в доке стоят, и, кстати, очень нервируют моих людей. Если все действительно так, как вы говорите, то скажите мне: как же все-таки кто-то проник на ваш корабль?

— А мы можем сейчас проверить, кто отсутствовал на базе последние полчаса?

— Да кто угодно! У нас патрули, личный состав постоянно сменяется…

— Нет, капитан, из тех, кто должен был находиться на базе в этот период времени.

— Ну, и как мы это установим, если они были, но вернулись, то они все равно уже здесь.

— Мы считаем, что они еще не вернулись.

— В каком это смысле?

— Есть вероятность, что они все еще прячутся на нашем корабле.

Капитан резко переменилась в лице. Джессика тоже. Не знаю к чему готовилась последняя, но лицо у нее было недоброе. Анг сделала шаг вперед и сказала, натянутым тоном давая понять, что ей все это не нравится, и она готова принять любые меры, которые в ее власти и даже те, которые вне:

— На что это вы намекаете, капитан? Если я узнаю, что вы удерживаете, хоть кого-то из них силой, учтите — из сектора вы не смоетесь. Даже если инцидент произошел, я хочу видеть своих людей, выяснить, зачем они это сделали, и взыскать с них по закону. Но не дай бог до вашего отлета у меня не будет хватать хотя бы одного человека…

— Мы поняли вас, капитан. Ничего такого мы предпринимать не намерены. И все-таки, мы можем это проверить?

Анг несколько секунд молчала. Играя желваками на лице, она внимательно изучала оппонента.

— Хорошо. Я проверю.

Она обернулась и скомандовала трубить общий сбор в кают-компании.

— Извините, — остановил ее капитан "Такара", — но почему бы не провести проверку здесь?

Анг усмехнулась и повернулась к нему.

— А я смотрю, до вас туго доходит, да? Эта база была атакована ипоморфными паразитами, но осталась существовать, вопреки здравому смыслу и инструкциям. И до окончания разработки всех техник и инструкций по возвращению ее в эксплуатацию и принятии противоэпидемических мер запрещены любые контакты извне с оставшимся в живых персоналом станции.

— Так не надо давать им подходить к нам, держите их на расстоянии.

Капитан разогнула правую руку в локте и показала им свои вены. У меня у самого рука была страшно исколота. Как и у всех остальных обитателей базы.

— У нас у всех сначала кровь брали каждые три часа, потом раз в день, сейчас уже раз в неделю. И это при том условии, что было установлено, что никто из нас не заражен. Вы что думаете, что я шучу? А вы никогда не видели, как эта зараза на расстоянии человека превращает в чудовище? А я видела. У меня уничтожили почти всю команду меньше, чем за сутки. И за эти сутки я очень много увидела. Кошмары меня до сих пор мучают.

— Но при чем тут…

— ДА ПРИ ТОМ!!! У меня есть приказ! И, согласно его, любой извне, кто появится на расстоянии прямой видимости с любым членом экипажа из группы риска, автоматически переходит под мое командование как потенциально зараженный.

— Но рабочие доков…

— Рабочие доков, в отличие от всех остальных, по-прежнему сдают кровь на анализ каждые 12 часов. Это была вынужденная мера ввиду сложившихся обстоятельств. А вас я бы сюда ни в коем случае даже близко не подпустила, если бы вы не привезли так нужные нам истребители и людей и не взялись оказать нам помощь в ремонте. Людей, кстати, я до сих пор не видела.

— Они перейдут под ваше командование завтра.

— В таком случае, пусть это будет перед самым вашим вылетом. Я не хочу их подвергать излишним медицинским процедурам, которых и так хватит им в будущем.

— Хорошо, пусть будет по-вашему.

— Но дела их я хочу видеть через два часа.

— Но…

— Я не буду брать на борт неизвестно кого, предварительно не ознакомившись с их делами!

— Хорошо, — теперь желваками заиграл он. От злости.

— И еще одно — перед отлетом все члены вашего экипажа в обязательном порядке должны будут сдать контрольную пробу крови.

— Это еще зачем?

— Затем, чтобы вы не утащили ипоморфного паразита с собой. Если вы откажитесь, то автоматически считаетесь поголовно зараженными. Что делают в таких случаях, я думаю, напоминать не стоит. И все члены вашего экипажа будут сдавать кровь лично в моем присутствии, дабы потом не оказалось, что кто-то подменил свою кровь чужой.

— Вы знаете, капитан, некоторые мои люди больны трайпанофобией.

"Ага, а еще белонефобией, айчмофобией и аглиофобией. Вот не выдумывал бы уже". Я с интересом посмотрел на Джессику. Неужели она знает значения всех этих слов?

— Значит, нам придется дать им снотворное или принудить силой сдать кровь. Но сдадут анализ все! А теперь извините, я пойду проверять личный состав.

Капитан демонстративно развернулась и, двинувшись вслед за последними уходящими рабочими из дока, так же демонстративно крикнула им вслед: "Эй, народ, кто-нибудь знает, что такое трайпанофобия?" Насколько я понял, Анг хотела этим показать, что ее совершенно не интересуют мудреные отговорки, которые могли придумать на "Такаре" дабы не проходить проверку крови. А они бы попытались. Потому что проверка — это занесение в базу данных, а Телепатопия старается скрывать всю информацию о своих людях. Но в данном случае выбора у них не было.

Все наши ушли, остались только эти, с "Такара", столпившиеся на переходе в док. Мимо них мы по-прежнему не могли пройти.

— Что будем делать, капитан? — спросил один из охранников, стоявший здесь, когда мы входили.

— ДА НИЧЕГО МЫ НЕ БУДЕМ ДЕЛАТЬ, КРЕТИНЫ!!! ИХ КАПИТАН НАС ВСЕХ ЗА ЯЙЦА ВОЗЬМЕТ, А МЫ НИЧЕГО В ОТВЕТ СКАЗАТЬ НЕ СМОЖЕМ!!! А ЭТО ВСЕ ВЫ!!! КАК ВЫ ИХ ПРОВОРОНИЛИ, ДЕБИЛЫ?!! У НАС ТЕПЕРЬ ВООБЩЕ НЕТ КОЗЫРЕЙ НА РУКАХ!!!

— Так не было никого…

— НУ ВСЕ, ВЫ ДОИГРАЛИСЬ!!! Я ГОВОРИЛ, ЧТО ВСЕМ НА КОРАБЛЕ НУЖНА ДИСЦИПЛИНА?!! ТЕПЕРЬ Я СЕРЖАНТУ ПОЛНОСТЬЮ РАЗВЯЖУ РУКИ!!! ВЫ ДУМАЛИ, Я НЕ ЗНАЛ, КАК И КУДА ВЫ ЕГО ВСЕ ПОСЫЛАЛИ?!! ОН ХОТЬ И ЧЕЛОВЕК СО СТОРОНЫ, НО ОН МЕНЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛ, К ЧЕМУ ЭТО ВСЕ ПРИВЕДЕТ!!! И ОН ОКАЗАЛСЯ ПРАВ!!!

— Но капитан…

— Ну, ничего! Вы у меня теперь все по ниточке ходить будете! Я вам устрою веселую жизнь! А ТЕПЕРЬ ПОШЛИ ВСЕ ВОН НА СВОИ МЕСТА!!! И НЕ ДАЙ ВАМ БОГ ТАКЖЕ ОБЛАЖАТЬСЯ НА ПЛАНЕТЕ!!!

Толпа, недовольно бурча, начала расходиться. Мы сидели достаточно удобно, чтобы кто-нибудь ненароком на нас не наступил. Я повернулся к Джессике.

"Какую планету он имел ввиду?"

"Я так подозреваю, что TX-15462".

Спустя минуту в проходе остались два давешних охранника и капитан "Такара". Ну, теперь можно было и выходить. Мы тихонько прошли мимо стоявших и спрятались за ящиками.

"Билл, ты остаешься здесь, присматривать за этими гавриками, вдруг они у нас что-нибудь позаимствуют. Я пойду, предупрежу капитана, чтобы она сейчас какую-нибудь глупость не сотворила. Один ящик я беру с собой, второй сам принесешь, когда все закончится. Все понял?"

"Да. А камуфляж?"

"Что "камуфляж"? Я его пока и не забираю обратно, не хватало, чтобы они тебя здесь заметили. Все, увидимся".

Джессика направилась вслед за капитаном. Когда она отошла метров на двадцать, я перестал видеть ее свечение, и она стала и для меня невидимой. Значит, что бы это у меня ни было, у него есть ограничение по дальности.

Я присел на корточки. Ну и денек сегодня выдался! Выходит все-таки наши родители о нас не забыли и даже пытались с нами связаться? А из-за этих уродов из Телепатопии, я уж было грешным делом стал подозревать, что это все проделки Алекса и его команды. Когда-то, еще на LV-1220 Джессика рассказывала, что интриги, которые эта корпорация вьет вокруг интересующих их людей, порой настолько запутаны, что можно даже и не догадываться о том, на что именно они были направлены. И что обычно Алекс с Джессикой кололись порой на простых вещах, не замечая далеко идущий план. Теперь я пытался представить, насколько далеко мог завести клубок, который начался с этой злополучной почты. Или же все-таки не стоит быть таким параноиком? Интересно, что же мне все-таки прислали…

Я подавил желание прямо сейчас открыть ящик и найти там то, что предназначалось мне. Плюс не факт, что именно мое не утащила только что с собой Джессика.

Сидя за ящиками, обдумывая все это и краем глаза присматривая за этими тремя, я не заметил, как в доках появились новые действующие лица. Зато это заметили капитан с охранниками. Они непроизвольно вытянулись, когда незнакомцы приблизились. Я услышал стук обуви за мгновение до их появления в моем поле зрения. Их было двое. Одну я узнал со спины сразу. Ею была Джессика. Второго… вроде кто-то из рабочих дока. Я присмотрелся. Интересная штука — мое зрение. Я сразу понял, что второй не является тем, за кого себя выдавал. Исходя из первого впечатления, я мог с уверенностью сказать, что это даже не он, а она. Джессика и его спутник… кхм, спутница… держали в руках по ящику, на вид ничем не отличающиеся от тех, что мы только что забрали с "Такара". Еще я заметил одну странность: свечение Джессики изменилось. Пока мы шли по кораблю, я имел возможность сравнить свечение всех встреченных мне людей. Ну, так вот, как я уже успел заметить, у большинства людей оно было темно-голубым с некоторыми отличиями в легких переливах. А у Джессики оно светилось ярким светом, в котором, хоть и преобладал голубой, но выделялось еще парочку — розовый и салатовый. Сейчас же я видел в ней темно-бардовый, темно-сиреневый и темно зеленый. Еще мне показалось, что время от времени проступает абсолютно черный.

— Капитан велела вам передать это, — сказала Джессика.

— Так это же то, что у нас похитили! — воскликнул капитан "Такара".

— Ну, во-первых, не похитили. Насколько мы уже установили, кто-то из членов вашей команды решил, что это контрабанда, нашел сообщников среди наших, и пытался передать товар с целью последующей перепродажи.

— Это не товар!

— Мне то что, — пожала плечами Джессика. — По мне будь это хоть отрава для тараканов. Велено было передать вам, не раскрывая их.

Велено было передать… я усмехнулся про себя. Хотел бы я понаблюдать эту сцену. Однако Джессика могла разыгрывать из себя простого члена экипажа, как и все другие подчиняющегося капитану. Спутник (или спутница) помалкивал. Интересно, Джессика на нее магическую личину надела или это еще одна из функций ПРИ-информатора?

— Во-вторых, — продолжала Джессика, — капитан Анг Муал, ввиду того, что совместное расследование может затянуться и вас это задержит еще на неопределенный срок, предлагает начать эту процедуру после вашего отлета. Вы найдете и накажите виновных среди своих, мы среди своих.

Капитан с недоверием посмотрел на ящики и, прищурившись, спросил:

— Неужели не открывали? Любопытство не взяло верх?

— Нет. На этой базе многим хорошо известна цена за любопытство по отношению к секретным документам. К тому же мы их довольно быстро вычислили, они просто не успели их вскрыть. Если не верите — откройте и проверьте.

— Нет, я вам верю, — твердо ответил капитан и стоявшие рядом с ним как по сигналу, забрали ящики. — Передайте Анг, что мы согласны на ее условия.

— Это еще не все, — остановила, собиравшегося было уйти, капитана Джессика. — Буквально только что мы получили сведения о том, что в сектор скоро прибудут корабли, по описанию похожие на те, что нас атаковали недавно. Что у них на уме — нам неизвестно. Но в случае, если будет жарко, то ваше присутствие не в тему. Это снижает боеспособность всей базы. Поэтому вы должны немедленно завершить все работы и отправляться дальше, куда бы вы там не летели.

— Но…

— Никаких "но". У вас есть десять минут, чтобы передать нам прикомандированных и расстыковаться. Вас сопроводит один патрульный до ближайших врат.

— А как же… — капитан неуверенно посмотрел на ящики в руках своих людей.

— Что "как"? Секретные документы, или что там еще, вам вернули, можете проверить прямо сейчас, голопечати на них не нарушены. Если все-таки что-то из содержимого пропало, вы сможете составить рапорт и через несколько дней в частном порядке получить ответ, найдено оно у нас или нет. Анг ручается головой и репутацией, что ничего разглашено не будет.

— Но…

— Поймите, капитан. В возможной предстоящей схватке вы — слабое звено. И, скорее всего, вы это сражение не переживете.

Капитан стоял и, молча, пожирал ее взглядом. Наконец, он выдохнул:

— Хорошо. Я согласен, — и забрав у одного из охранников ящик, приказал: — Отправляйся на мостик, скажи, что мы улетаем через семь минут. Прикомандированным стоять в доке базы в полной готовности через пять минут. И бегом!

Охранник убежал. Капитан по очереди отнес ящики в комнату с вырезанной дверью. Джессика с рабочим и второй охранник стояли друг напротив друга и сверлили оппонентов взглядами. Через четыре минуты в дальнем конце видимого отсюда коридора "Такара" показались люди, бегущие строем. В руках у них были вещмешки. Наверно, так спешили, что и закинуть на спину не успели. Вбежав в док, они сразу построились в шеренгу и вытянулись. Их было 12 человек. Капитан "Такара" беглым взглядом осмотрел их, хотя даже я отсюда понял, что они не профессиональные военные и даже не срочники. Но кто же они тогда? И для кого этот маскарад?

— Служите верой и правдой, — провозгласил капитан, отдал им честь и покинул нашу палубу. Эх, какой же цинизм был в его словах… "верой и правдой"… ХА!

За его спиной поднялся атмосферный экран. Джессика включила такой же с нашей стороны.

— Отведи их на камбуз, — сказала она рабочему.

Когда тот повернулся, и пошел на выход, внутри у меня все сжалось. Под образом рабочего доков скрывалась… Сьюзен Эдс! Я видел очертания ее лица под личиной! Она жива? Но как…

Провожая ее взглядом, я не смотрел на Джессику, и потому, что произошло, я не помню. Помню лишь легкий укол в шею и светящиеся глаза, поддернутые черной дымкой.

ГЛАВА 6

Очнулся я в лазарете. Голова болела страшно. Но вопреки ожиданиям я что-то еще помнил. Что это было? Меня Джессика атаковала? В доке ведь никого, кроме нас, не осталось. Это просто не укладывалось в голове. Мой разум порождал все больше вопросов. Зачем это ей понадобилось? Видел ли я там Сьюзен или это была галлюцинация? А если и была, то почему без крови и такая странная? И действительно ли улетел "Такар"? И как галлюцинация смогла вывести меня из строя?

За ширмой были слышны голоса. Один из них принадлежал Джессике. Ну, вот сейчас и узнаем, что же там произошло! Пришло время выводить ее на чистую воду. Но прежде чем предстать перед ней, я прислушался. Кажется, в лазарете шло какое-то собрание.

— О чем вы говорите капитан, какая еще кошка? — громко спросила Джессика.

— Обычная, — ответила капитан. — До меня дошли слухи, что у нас на корабле завелась кошка. Я решила проверить, но в санчасти она на учете не стоит. Выходит, либо ее не поставили на учет, либо она как-то сама завелась. Вот и хотела узнать у вас, не видели ли вы ее?

— Капитан, вы в своем уме? Если кошка завелась сама, то наиболее вероятно, что это — ипоморфный паразит. Только у меня вопрос, а почему я об этом последняя узнаю?

— Ну, я ее не видела лично. И вы, кажется, всех этих тварей перебили. Кстати, я немного навела справки об этих существах. Ну так вот, насколько я поняла, им для того, чтобы стать на кого-то похожими, нужно кого-то поглотить.

— Проще говоря, сожрать.

— Давайте обойдемся без грубых выражений. Но все дело в том, у нас никогда не было никакой кошки на корабле.

— М-да? — по голосу было слышно, что Джессика задумалась. — Может, в лаборатории на планете была? Мы проверить можем?

— Да я уже проверила. У них тоже кошка не числилась.

— Тогда не мешало бы все-таки удостовериться — это правда или слухи.

— Это правда! — сказала я, отдергивая ширму. — Я ее видел.

Краем глаза я заметил, что в собрании участвуют еще несколько человек: Каролина, Кармен, Барбара, Нимуш, Турсак, Камолов и Ковалёва. И стояли они вокруг койки, в которой лежала Ниола.

— Да? Что ты еще видел? — спросила Анг. — Может ты видел, почему вдруг улетел "Такар"?

— Видел, — ответил я и посмотрел прямо в глаза Джессике. — Потому что она им так сказала.

— Я? Билл, мне кажется, ты что-то путаешь…

— А еще я видел, как она лично держала на руках вышеупомянутую кошку.

Анг вопросительно посмотрела на Джессику, та в свою очередь на меня.

— А не привиделось ли тебе чего?

— Я тоже сначала так думал. Но после того, что произошло в доке, я стал в этом сомневаться.

— Кстати, а что произошло в доке? — спросила, как ни в чем не бывало, Джессика.

— Ты еще издеваешься?

— Билл, давай-ка кое-что проясним. В последнее время здесь твориться что-то странное. И абсолютно везде ты проходишь, как участник или свидетель. А тот факт, что тебя похищал "Последний странник" дает мне почти полную уверенность в том, что ты сам все это каким-то образом и чудишь. Возможно, не по своей воле.

— Не мешало бы для начала доказать, что это он, не так ли? — язвительно спросила капитан.

— Однако не только я, — сказал я.

— А кто еще? — спросила Кармен.

Я молча смотрел в глаза Джессики.

— Так что все-таки произошло в доке? — спросила Каролина.

— Пришла она и отправила "Такар", ссылаясь на то, что в секторе появился противник, и мы готовимся к отражению атаки.

— Вопрос можно? — спросила Анг. — А что ты там делал? И главное — как ты туда попал? Я тебя там не видела.

— Это я его там оставила, — ответила Джессика, не отводя от меня взгляд.

— Считайте меня дурой, но что-то я ничего не понимаю! — вставила Барбара. — Билл, пропадает больше, чем на час, за это время "Такар" успевает обвинить нас в том, что мы у них украли какие-то сверхсекретные документы, самостоятельно их найти и слинять подальше, не согласовывая свои действия ни с капитаном, ни с мостиком. На мостике валяется в отключке Ниола, а Билл находится в доке. Тоже без сознания. На камбузе у нас сидит дюжина неизвестно кого, а некоторых посещают абсолютно реалистичные галлюцинации…

— Ты еще забыла сказать про кошку, — вставил Камолов.

— И про Сьюзен, — добавил Турсак.

— Не поняла, — Джессика отвела от меня взгляд и посмотрела на Шона. — А что уже произошло со Сьюзен? Это та, которая Эдс? Почему я не в курсе?

Теперь Джессику удивленным взглядом одарила капитан.

— То есть как это "что"? Это уже не смешно.

— А я вроде и не смеюсь. Что с ней произошло?

— Да вы же сами передавали о происшествии в тот злополучный патруль.

— Я передавала? — удивление Джессики все росло и росло.

— Очень интересно у нас получается, — с нескрываемой злостью выпалил я. — Она передавала сообщение, она держала на руках кошку, она же напала на меня в доке. Только не помнит она ничего. Что-то мне это напоминает? Ах, да! Мы же сами так все забываем. Только есть у меня подозрение, что она просто притворяется. И еще вопрос: может она во всем и виновата?

Джессика молча изучала наши лица. Спустя минуту медленно сказала:

— События принимают странный оборот. Давайте-ка все по порядку всё расскажем. Кто, что и о чем знает. Начнем…

— ДА НЕЧЕГО НАМ НАЧИНАТЬ!!! — взорвался Шон.

— ВОТ ТОЛЬКО КРИКОМ МЫ ВСЕ РАВНО НИЧЕГО НЕ РЕШИМ!!! Я НЕ ЗНАЮ, О ЧЕМ ВЫ ГОВОРИТЕ, ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ, ЧТО ПРОИСХОДИТ!!! ОЧЕВИДНО, ЧТО ВЫЯСНИВ ВСЕ ДЕТАЛИ, МЫ ВСЕ-ТАКИ РАЗБЕРЕМСЯ ВО ВСЕМ!!!

Турсак притих. Он, как и многие другие, побаивался Джессику. Я вот только ее сейчас не боялся. А наоборот.

— И, пожалуйста, давайте не будем повышать голос, — уже тише добавила Джессика. — Если мы начнем гыркать друг на друга — к добру это не приведет. Давайте начнем по порядку.

— Первым по порядку идут у нас внезапные поломки деталей истребителей, — сказал я. — Ты сама призналась мне, что в этом замешана. Теперь объясни толком, зачем тебе это было нужно.

— Так, я поняла, — угрюмо заявила Джессика. — Все, так или иначе, сведется к тому, что я во всем буду виновата. Пусть будет по-вашему. Но прежде, чем я произнесу хоть слово, позвольте пригласить в наш разговор человека, который сейчас далеко и его наши страсти обошли стороной. Его объективной точке зрения я всегда доверяла, и я думаю, он сможет помочь решить наши разногласия.

— Не вижу ничего плохого в этом, — сказала капитан.

— Все согласны? — Джессика обвела вопросительным взглядом присутствующих.

Никто ничего не сказал. Все молча смотрели на нее. С какой-то стороны она сейчас была похожа на провинившегося ребенка, пытающегося оправдаться любым способом. Это никогда не было хорошей тактикой. Но если ребенка можно было понять, то ее — никак.

— Молчание — знак согласия, — подытожила Джессика.

Она достала из кармана небольшое устройство. Я узнал его — она при помощи него общалась с Алексом, когда я подслушивал их разговор. Собственно, с кем она сейчас свяжется, я уже и так знал.

Джессика повесила прибор на стену над кроватью Ниолы и отошла от него. Я обратил внимание, что диспетчер молча наблюдала за происходящим, не произнося ни слова. Спустя несколько секунд на экране появился Алекс. Он сидел почти в кромешной темноте по пояс голый и был несколько удивлен увиденному.

— Джес, мы вроде договаривались не общаться по этому каналу в их присутствии.

— Это сейчас неважно. Мне нужна твоя помощь и твой совет. Я совсем запуталась в происходящем и на они на меня вешают… я даже не могу понять что. В конце концов, какая разница, по какому именно каналу мы будем разговаривать.

Алекс оглянулся и посмотрел назад. Потом повернулся и сказал:

— Ну, хорошо. Давайте.

— Мы, кстати, не помешали?

— Это уже не важно. Выкладывайте, что там у вас.

— Ну, начну, наверно я. Итак, что же у нас приключилось… за последние дни произошло несколько странных событий. Например, Билла похитил…

— Нет, — вмешался Турсак. — Давай начнем с того, что у нас начали отказывать истребители, что чуть не привело к гибели нескольких людей.

— Это он о Билле с Каролиной? — спросил Алекс.

— А ты знаешь об этом?

— Да. Я попросил Джессику провести этот эксперимент.

Все замолчали. Алекс тяжело вздохнул и продолжил:

— Суть заключается в том, что вы, ребятки, являетесь для нас загадкой. Причем большой и сложной. То, что сделала Джессика, было проверкой одной из гипотез о ваших неизвестно откуда берущихся способностях. Она подтвердилась. Вы хотите знать, в чем заключалась гипотеза?

Молчание было ему ответом.

— Исходя из того, что мы были свидетелями проведенной вами спланированной операции по передаче данных на LV-1220, было выдвинуто предположение, что, помимо блоков в памяти, в вас еще напихали каких-то специфических знаний. Особенно это было интересно нам ввиду того, что вы не сознавали, что делали. Предупреждая ваш вопрос, отвечу: не помните ничего, потому что мы, на всякий случай, пока что затерли вам связанные с этими событиями воспоминания. Если не верите, спросите Кармен, ей память мы не стирали по нескольким соображениям. Одно из них — чтобы был среди вас тот, кто сможет подтвердить правдивость наших слов.

Все, кроме Джессики, посмотрели на Кармен. Та ответила:

— Да, это действительно так.

— Дальше, мы собственно попытались выяснить, какими именно знаниями вас снабдили неизвестные. Вскоре мы пришли к выводу, что это своеобразный курс выживания. Причем охватывает он очень обширные и разноплановые ситуации. Это приводит нас к мысли о том, что составлявшие этот курс не только телепаты, но и хорошие военные, тактики, психологи и прочее, а также великолепно знакомы с принципами умственного программирования. Короче, довольно крутые профессионалы из каких-то спецслужб. Но, видите ли, тут есть интересный нюанс — нам известны все такие организации и вы уж точно никогда не привлекались не в одну из них. Мы это перепроверили. Поэтому встает резонный вопрос: кто же это сделал? Помимо всего, каждая подобная организация отличается почерком и качеством исполнения таких вещей. Эксперимент был направлен на то, чтобы выяснить насколько качественно они вложили вам эти знания и попробовать определить почерк исполнителя.

— Ну и что, выяснили? — спросила капитан.

— Выяснили. Исполнение на невиданном нам раньше уровне неизвестным мастером. Но вопреки всему, что вы можете о нас за это подумать, знайте — несмотря на то, как это выглядело со стороны, ситуация тогда находилась под полным контролем. За этим следил… — Алекс замялся, подбирая слово, но Джессика ответила за него:

— ПРИ-информатор.

— А, термин для них — уже не новость. Ну, хорошо, может, так будет лучше. Да, именно ПРИ-информатор. Это такой многофункциональный биоробот. Его присутствие на борту истребителей с вероятностью 99,95 % исключало любую возможность несчастливого конца эксперимента. Из полученных нами данных напрашивается вывод: существуют моменты, когда вы, ребятки, принимаете решения намного быстрее очень мощных компьютеров и уж тем более, неимоверно быстро по человеческим меркам. Что навевает интересные мысли.

— Но кто… — начало была Каролина, но Алекс ее перебил:

— Дал согласие? Согласие на что? Понимаете, этой палкой, за какой конец ее не возьми, все равно по попе больно получать. Вопрос только в том, кто держит палку и как сильно бьет. Мы полностью согласны с тем, что это было несправедливо по отношению к вам. Но вы не забывайте, что те, кто накачивал вас данными и стирал вашу память, даже этого не признавали, как мы сейчас. Для них вы были лишь средством для достижения какой-то цели. А чтобы дать вам возможность полноценно пользоваться всем, чем вас наделили и даже при случае, если вам захочется найти и отомстить тем, кто это сделал, для начала надо выяснить и изучить все, на что вы способны. А теперь представьте, если мы будем каждый раз спрашивать разрешения и получать в ответ сомнения и отказ, то с какой скоростью мы сможем определить, как вам помочь, и собственно, поможем вам? Поэтому впредь попрошу более не подымать эту тему. Все, что мы делаем, сопряжено с риском, но максимально безопасно для вас. И я даже не собираюсь спрашивать вашего мнения на этот счет. Просто попробуйте представить себе всю ситуацию со стороны.

— А если мы все-таки будем настаивать на том, чтобы вы оградили нас от ваших экспериментов и оставили в покое? — спросил Камолов.

— Вы этого не получите. Просто потому, что вы опасны для общества, пока не владеете собой. Вы либо соглашаетесь на наши нынешние условия, либо в ближайшее время мы вас перевезем в одну лабораторию на Земле, где будем делать то же самое, но исключительно в принудительном порядке.

— То есть, выбора у нас нет?

— Ну, если представленные мной варианты, можно считать за выбор, то есть.

— Да откуда вы свалились на нашу голову? — с горечью кинул Шон.

— Неважно откуда, свалились мы. Важно, что в тот день, когда это произошло, спокойная жизнь для вас закончилась бы так или иначе. Что опять же приводит нас к дилемме о палке и том, кто ее держит. Поймите, я не заставляю вас любить нас за то, что мы уже совершили или сделаем впредь. Но мы, по крайней мере, с вами честны. И когда-нибудь вы, возможно, скажите нам спасибо за это. Сейчас же я вас прошу просто принять все, как должное, и помнить, что мы все равно сделаем по-своему, с вашим согласием или же без него. И, я надеюсь, эту тему мы закрыли на неопределенный срок. Остальным по возможности сами объясните.

— А есть хоть какие-то предположения, зачем все это с нами делали?

— Я не знаю. Могу лишь привести цитату одного неизвестного вам писателя: "Что дети наши есть? Над тем задумывались вы? А ведь они есть то, к чему идем, и то, что мы обязаны после себя оставить, дав им все лучшее, что сможем, и уберечь от бед обязаны мы их. Так почему столь часто забываем, что не для опытов мы их рожаем? Да потому, что если не твое семя проросло в нем, да не сама рожала, выходит и не ребенок вовсе он. И не человек…"

Джессика хмыкнула. Все задумались. Хотелось бы мне встретить того, кто это все затеял, и посмотреть ему в глаза. Неужели действительно ничего человеческого они к нам не испытывали? В памяти вновь всплыл Альберт Хастингс. Я понял, что Алекс не зря процитировал эту фразу. Он хотел, чтобы у нас не осталось сомнений в том, что о человечности этим людям известно еще меньше, чем мне о балете. И смешно, и горько.

"Намного смешнее то, что он процитировал самого себя", — заметила мысленно Джессика, а на мой удивленный взгляд ответила едва заметной улыбкой. "Что? Я тебе не возвращала разрешение на мысленное общение". Несмотря на то, что я был зол на нее, все же еле подавил улыбку. Иногда у меня создавалось впечатление, что она в совершенстве владела способностью управлять эмоциями окружающих. И способна была под гром смеха сообщить, что убила любимого тебе человека. Я подождал мысленного ответа, но она на меня уже не смотрела.

— Вопрос второй: Билла похищал "Последний странник", — монотонно сказала Джессика, прервав повисшее в комнате молчание.

— А-а-а, это… Предупреждая ваш первый вопрос: нет, мы здесь совершенно не причем. Действия этого корабля никогда не поддавались логике, и его появление является довольно тревожным событием. Причем нам никогда не понятны его мотивы. Бывает, что он шкодит, бывает — помогает, а бывает, что ничего не делает. Периодичность его намерений тоже невозможно отследить. Но то, что он похищал Билла с какой-то целью — это бесспорно. Пока сказать по этому поводу нечего. Дальше.

— Меня интересуют странные галлюцинации, — сказала Каролина.

— И не тебя одну. Меня они интересуют не меньше вашего. Только догадок никаких. Джессика не нашла у Билла тех признаков, которые могли бы объяснить их природу. Единственное, что могу пока что посоветовать — крепиться и не нервничать лишний раз. Я скоро собираюсь к вам, будем думать над этой проблемой вместе. Постарайтесь до тех пор не наломать дров.

— Кстати, о дровах, — вставил Шон. — Хотелось бы мне узнать, как и почему погибла Сьюзен?

— Чего? — лицо Алекса вытянулось.

— Мне вот тоже интересно, — сказала Джессика. — Потому что это каким-то образом обошло мое внимание. Давайте выслушаем всех, кто об этом что-то знает. Кто начнет?

— Может, ты сама начнешь? — спросила капитан.

— Все, что я могу сказать по этому поводу — мне ни хрена не понятно.

— Давайте я начну, — подала голос Ниола.

— Ой, знакомые звуки, — улыбнулся Алекс. — Ты же первая, кого мы услышали, когда прилетели к базе. Где ты, солнышко? Я тебя не вижу.

— Здесь я, — прохрипела Ниола и подняла руку.

— А, вот теперь вижу. Хотя бы кусочек. Ну что же, выкладывай, что ты знаешь.

— Я расскажу то, что видела со своей стороны, — Ниола прокашлялась и продолжила: — В тот день я в очередной раз заступала дежурным диспетчером. Вы улетели в патруль. Предварительно было известно, что вы сопровождаете корабль "Такар".

— Как ты сказала?

— "Такар".

Алекс выругался. Джессика с интересом посмотрела на него и спросила:

— Знаешь его?

— Ага. Долгая история длиной в несколько лет. Я думал, что он погиб. А он вот где объявился! Прости, Ниола. Продолжай.

— Не было вас долго, почти час или даже больше — я не засекала время. Потом появилась связь, и Джессика ровным спокойным голосом сообщила нам, что Сьюзен погибла во время операции. Что странно было — ни одного истребителя из патруля я на радаре не видела. Я даже про себя тогда подумала: откуда она могла связаться?

Алекс вопросительно посмотрел на Джессику, та беспомощно пожала плечами.

— Потом я таки заметила один из истребителей, и решила, что связь устанавливали по цепочке через него. Но мне показалось странным его поведение. Я попросила техотдел сделать мне вырезку из записи последних пятнадцати минут показаний радаров.

— Это был истребитель Сьюзен? — с надеждой спросил я. Несмотря на чувство вины, мне очень не хотелось быть обвиненным в безосновательном убийстве просто потому, что приборы не записали нашей с ней потасовки. Правда теперь еще стоял вопрос, действительно ли она там погибла, или ее все-таки спасли? Там, в доках, я не мог ее перепутать ни с кем. Но была ли это она или очередное наваждение?

— Нет, Билл, — твердо сказала Ниола. — Это был ты. Выглядело это так: появился на краю зоны действия радаров, некоторое время летел спокойно, а потом вдруг начал выделывать какие-то пируэты и стрелять в пустоту. Потанцевав некоторое время, ты также спокойно, как и до этого, полетел к базе. Я тогда подумала, что ты со злости палил в разные стороны. Выпускал пар, так сказать. Все-таки потерять Сьюзен…

— Билл, поведай-ка нам свою версию, — обратился ко мне Алекс.

— Значит так, — начал я. — Отправившись в патруль, первое, что у нас произошло — была поломка… вернее, неисправность двух двигателей на истребителе Сьюзен…

— Заранее предупреждаю — я тут не причем, — перебила меня Джессика. — Они сами поломались.

— Мы ее отправили обратно на базу, а сами полетели на сопровождение. Помню, что полетела она назад уже за пределами зоны действия радаров базы. Как потом выяснилось, назад она не прилетала. Это мне лично Ниола сообщила. При этом она считала, что я об этом знаю…

— Подтверждаю, — встряла Ниола. — Мне еще тогда показалось удивительным, что он ничего не знает об этом. Новость его так ошеломила, что посадку он совершил, мягко говоря, не ахти.

— Ошеломило меня тогда совершенно не то. Но обо всем по порядку. Сопровождение через сектор оказалось липой, ибо нам просто напросто прислали волка в овечьей шкуре. Джессика отправила меня обратно на базу вперед всех, чтобы я предупредил, кого успею, о внезапно нарисовавшейся проблеме. А что произошло дальше, я не совсем понимаю…

Я тяжело вздохнул. Ну все, приехали. Теперь нужно было рассказывать до конца. А черт с ним, будь что будет! Я окинул взглядом всех присутствующих и продолжил:

— Подлетая к базе, я заметил, что от нее отделился истребитель. Вернее, я этого не заметил, а лишь понял, что он летит оттуда, когда увидел его на сканере. Это был истребитель Сьюзен. По всем опознавательным данным это был он. Но она на меня напала. Открыла огонь без предупреждения. Я уворачивался как мог. Но потом меня перемкнуло. И я изрешетил ее машину вдребезги.

— ТАК ЭТО ТЫ УБИЛ ЕЕ?!! — взревел Турсак, вскочил на ноги и подскочил ко мне.

В мгновение ока рядом оказалась Джессика и прежде, чем он успел хоть что-то сделать, она свалила его с ног и скрутила. С рук ее сползла уже знакомая мне субстанция, именуемая ПРИ-информатором, и очень быстро обтянула все тело Шона зеленоватой, похожей на резину, массой. Я так понял, функцией смирительной рубашки он тоже был оборудован.

— Помогите мне поднять его, — вставая с обездвиженного тела Турсака.

Вчетвером они его подняли и посадили на придвинутую поближе к экрану койку. Я не рискнул подойти к нему.

— Шон, — обратился к связанному Алекс. — Тебя же Шоном зовут?

— ОТПУСТИТЕ МЕНЯ. Я ТЕБЯ УБЬЮ!!! СЛЫШИШЬ, БИЛЛ?!! УБЬЮ!!!

— РОТ СВОЙ ЗАКРОЙ ДЛЯ НАЧАЛА!!! — голос Алекса, усиленный невидимыми динамиками, мне даже показался громоподобным.

Шон замолчал и лишь свирепым взглядом смотрел на меня. Интересно, а каким антисоциальным еще не открытым навыком обладает он? Если у него сейчас проявится воспламенение глазами, то мне хана, причем моментально.

— Так тебя Шоном зовут? — повторил Алекс.

— Да…

— Ну так вот, Шон. Я хочу сказать тебе две вещи. Во-первых, если слова Билла правдивы, то у него есть все основания рассчитывать на полную амнистию по этому делу. Если все так и было, то мы обязательно найдем улики, подтверждающие это. Во-вторых, не знаю как вам там, а мне здесь уже кажется ваш рассказ странным. В нем много нестыковок. Так что не мешало бы для начала доказать, что она действительно погибла…

— Особенно если учитывать то, что я видел ее после этого живой.

Последняя фраза обратила на меня внимание всех присутствующих.

— Т-то есть, к-как видел? — заикающимся голосом спросила Анг.

— Вот как — не знаю. Но видел. И при этом она скрывалась под личиной другого человека.

— А ты ничего не путаешь? — спросил Алекс. — Потому что дошли до меня слухи, что у тебя видения появились. Стремные слухи, кстати…

— Нет, не путаю. Но дайте я закончу. Остаток пути до базы я пытался понять, что произошло. Я даже заподозрил не ее по стилю вождения. Я помнил, как летала Сьюзен, и это была не она. Но вот что странно: пытаясь просмотреть проекцию поединка и проанализировать ситуацию, оказалось, что на записи был только мой истребитель. Но тогда я подумал, что это моя записывающая техника отказала. И подлетая к базе, я лелеял надежду, что это просто кто-то к нам пробрался и похитил ее истребитель. Но услышав от Ниолы о том, что она погибла, я решил, что это все-таки была она.

— И ты ничего не сказал?!! — прошипел Шон.

— И, видимо, правильно сделал, — заметил Алекс.

— После того, как я сообщил им, что прилетает "Такар", то отправился куда глаза глядят. Мне никого не хотелось видеть, и, честно говоря, я просто ждал своего ареста. Глаза завели меня в док, где я пронаблюдал интересную картину.

Я перевел дух и посмотрел на Джессику.

— Она шла по доку и навстречу ей вышла кошка.

— Не было этого! — резко отрезала Джессика.

— Ты уверен? — спросила капитан.

— Нет. Я видел, но кошку я и раньше видел. Только тогда она исчезла как-то странно, и я стал подозревать, что она тоже относится к галлюцинациям. И тогда в доке я о чем-то подобном подумал.

— Джессика приходит к тебе в виде галлюцинации, — задумчиво произнес Алекс. — Интересно… Слушай, а ты можешь поподробней рассказать, какого плана бредни посещают твою голову? Кто еще к тебе приходит?

— Анжелина. Криптойл которая.

— Но она покойная.

— Зато Джессика нет. Да и другие приходящие тоже обычно живые. Они приходят и начинают прекращать свое существование через самоубийство моими руками, попутно проклиная меня за это. Являлись мне уже и Каролина, и Кармен. И даже Сьюзен.

— Джес, ты знала об этом?

— Нет, — ответила Джессика. — Он мне этого не рассказывал. Алекс, это не похоже на психическое расстройство.

— Да не похоже. Только что же это?

— Чтобы это ни было, но как-то раз он от одного только вида своей девушки тут очень натурально перепугался… ну очень натурально…

— Давай дальше, — обратился ко мне Алекс.

— Э-э-э… а на чем я остановился?

— Ты остановился на том, что ей навстречу вышла кошка.

— Да… она взяла ее на руки и пошла дальше.

— То есть и кошка и Джессика были галлюцинацией? — переспросила капитан.

— Ну, выходит…

— Что интересно из этого следует и обратное, — сказал Алекс. — Если кошка не была галлюцинацией, то и Джессика — тоже.

— То есть ты не исключаешь такой возможности? — поинтересовалась у него Джессика.

— Нет, не исключаю.

— Но меня не было тогда в доке. И уж тем более я никакой кошки не видела ни разу за все время пребывания на базе.

— А вот я ее вижу, — мрачно сказал Алекс.

— Кого?

Он не ответил. Все обернулись, чтобы понять, куда он смотрит. И увидели ее. В дверь санчасти протискивалась серая, в черную полоску, самой простой "дворовой" породы небольшого размера кошка. Все! У меня мозги были готовы закипеть. Я уже ничего не понимал.

— Все ее видят? — спросил Алекс.

Молчание было ему ответом.

— Джес, поймай ее.

Джессика медленно встала и направилась к выходу. Кошка обратила на нее внимание и пошла к ней. Наверно, опять голодная. Джессика присела, протянула ей руку и позвала.

"А ты не думал, что это может быть ипоморф, и что он может сейчас на меня напасть?" Признаюсь, не думал. Даже после того, что я видел на этой базе, до сих пор не укладывалось в голове, как такое милое пушистое создание может оказаться монстром.

Кошка подошла и стала ластиться. Джессика взяла ее на руки, погладила и сказала:

— Капитан, возьмите у нее кровь на пробу. Только аккуратно.

Анг взяла шприц из шкафчика и подошла к Джессике. Та прижала кошку к себе так, чтобы она не рыпалась. Послышалось рычание. Через минуту капитан отошла в сторону. Джессика забрала у нее шприц и, не спуская кошку с рук, пошла к лабораторному оборудованию.

— Слушай, Билл, — обратился ко мне Алекс, — а ты вообще различаешь, когда к тебе видение приходит, а когда нет?

— Нет. Единственное, что я заметил — если видение меня прикасается, то я его не чувствую. И оно не имеет телесной массы.

— Капитан, — сказала Джессика, выходя из-за ширмы, — возьмите кошку и выясните, кто ее сюда привез и почему она не стоит на учете. Налицо нарушение санитарных норм и субординации.

Анг переменилась в лице. Кажется, она разозлилась. Капитан быстрым шагом направилась к выходу. Джессика отдала ей кошку.

— И покормите ее.

— Настоящая? — спросил Алекс.

— Ага. Мне это не нравится. Перед нами стоит дилемма: кого же все-таки видел Билл?

— Кстати, ты говорил, что видел Сьюзен живой… — опять обратился ко мне Алекс. — Когда это было? И почему ты уверен, что видел именно ее?

— Да, говорил. Когда Джессика оставила меня присматривать за капитаном и двумя охранниками "Такара", пришли двое, забрали пополнение и спровадили корабль.

— Ага, значит, ты знаешь, кого это закрыли у нас на камбузе? — спросила Джессика.

— Знаю. Хотя и ты тоже должна это знать.

— Ух-ты! — улыбнулся Алекс. — У вас такие страсти раскаляются, что я уже завидовать начинаю!

— Что там произошло? — пропустив последнюю реплику, спросила Джессика.

— Пришла ты, привела с собой рабочего доков, в руках у вас были два ящика, идентичные тем, что мы похитили у них на корабле. Отдала их и потребовала убраться восвояси, мотивируя тем, что на нас движется противник и в бою они могут пострадать. Они передали людей, которые мне показались далеко не пополнением, а какой-то липой. Ты велела спутнику своему отвести их на камбуз. А когда он повернулся ко мне лицом, я понял, что это Сьюзен.

— Ты вообще слышишь, что ты несешь?! — злобно спросил Шон.

— Слышу. Надо будет — повторю еще раз слово в слово. Она была под какой-то личиной, я это понял сразу, как увидел ее. А когда она повернулась, я ее узнал.

— Интересно, как ты ее узнал, если с твоих же слов, внешность у нее была совершенно другая?

— Мне это тоже интересно, — поддакнул Алекс.

— Я не знаю как. Наверно так же, как видел Джессику под камуфляжем.

— Джес, он что — видел тебя под хамелеоном?

— Да, — ответила она. — Я тогда этому обрадовалась, потому, что это серьезно облегчало нашу задачу. Но теперь я никак не могу понять, как же все-таки ему это удалось.

— И еще, — вставил я, — я настолько был ошеломлен увиденным, что уставившись на Сьюзен, не заметил, как на меня напали. Но если учитывать, что кроме Джессики в доках тогда никого не было, то я предполагаю, что это была именно она.

— Да, а если учитывать, что меня там тоже не было, то что тогда ты предполагаешь? — язвительно спросила Джессика.

Я не ответил. Мне нечего было ей сказать. Я видел ее.

— Джес, не надо так. Видимо, он действительно тебя видел, как и в доке с кошкой. Вопрос только в том, кого же он действительно видел…

— Не хотела бы перебивать ваш мозговой штурм, — вмешалась молчавшая все это время Ковалёва, — но давайте решать проблемы по мере их поступления. Сейчас не мешало бы разобраться с той дюжиной чертей на камбузе. Что с ними делать?

— Как что? За борт их.

Все притихли. Джессика удивленно посмотрела на Алекса.

— А где же твое рвение спасти всех, кем бы они ни были?

— Джес, во-первых, кому как не тебе лучше известно, что я терпеть не могу подсадных уток. Это самые непредсказуемые персонажи в любой операции. И, в конце концов, присутствие их приводит либо к тому, что они нас закладывают, либо к тому, что приходиться их припугивать, убив одного-двух их же представителей. Во-вторых, они работают на Телепатопию, что само по себе уже о чем-то говорит. В данном случае даже если мы проявим к ним гуманность, то они все равно будут преследовать свои цели. Что ставит под вопрос будущее благополучие наших людей. И мне кажется, что такая постановка вопроса не устраивает не только меня. Поэтому я настаиваю на своем. Но если ты, Джес, найдешь способ их уговорить сотрудничать с нами, то я буду тебе благодарен.

— Я подумаю.

Тут я заметил, что над экраном что-то проявляется. Но прежде чем оно приобрело четкие очертания, я понял, что это было. И судя по тому, что никто больше не обращал внимания, видел это опять только я. Красным цветом над лицом Алекса красовалась надпись: "Сементарис".

— Можно вопрос? — подал голос я.

— Ну, валяй, — ответил Алекс.

— У меня не так давно стало в голове крутиться одно странное слово. Поначалу я думал, что сам его выдумал, но сейчас начинаю в этом сомневаться. И мне кажется, что вам известно его значение…

— Не томи душу, — перебила меня Джессика. — Что за слово?

— Сементарис.

Они узнали его. Их лица стали медленно вытягиваться.

— Ни фига себе… — прошептал Алекс.

— Что ты сказал? — переспросила Джессика.

— Сементарис, — повторил я.

— Очень интересно! Какая же сволочь тебе его сболтнула? Подожди… ты хочешь сказать, что у тебя в голове сидит сементарис?

— Я не знаю, — честно признался я. Но то, как она сказала последнюю фразу уже не сулило ничего хорошего.

— Если у тебя сементарис, то это многое объясняет, хотя и порождает другие вопросы, — сказал Алекс. — Но вот откуда тебе известно это слово? Хотя не отвечай, я уже знаю, что ты скажешь.

— А можно все-таки уточнить, что это такое?

— Джес, объясни ему. А то мне уже пора.

Экран потух. Джессика смотрела на меня, не отрываясь. Все молчали. Наконец, я не выдержал:

— Что?

— Объясни мне пожалуйста, почему этот вопрос задал именно ты? Почему не подруга твоя, не Кармен, не Шон и не кто-нибудь другой? Почему именно ты…

— Да я откуда знаю. Что же такое этот ваш "сементарис"?

Джессика продолжала сверлить меня взглядом, не произнося ни слова. Но немного спустя начала рассказ:

— Сементарис — это такой ментальный робот. Его используют с целью повлиять каким-то определенным образом на человека, его решения и поступки, не прибегая к открытому внушению. До недавних пор считалось, что сементарис существует для того, чтобы свести человека с ума. Однако оказалось, что он способен не только на это. Просто, скорее всего, именно доведение до безумия ставили своей целью те, кто его использовал в большинстве случаев. По своей структуре сементарис напоминает компьютерный вирус, но только для разума. Его способен спроектировать и записать только очень сильный телепат. В отличие от других ментальных атак, эта не является прямой и практически не оставляет следа. Самое сложное — обнаружить факт присутствия сементариса. Но вот сделать с ним вряд ли что-то получится. По крайней мере, нам неизвестно, как от него можно избавиться, пока его программа не завершится. Сложно его обнаружить потому, что он прописывается не как обычно, внешними блоками памяти, а воспоминаниями. И ими же он оперирует. Наверно, не надо объяснять, что без толку перерывать все воспоминания человека в поисках сементариса, особенно если его от них отличить практически невозможно. Его ключевая особенность: он оперирует только памятью человека и его страхами. То есть, если у тебя сементарис, и в твоей жизни произошли какие-то страшные события, которые ты хочешь забыть, то, скорее всего, он будет давить на тебя именно этими воспоминаниями. А что тебе в большинстве случаев видится?

— Не что, а кто. Анжелина, — угрюмо ответил я. Мне уже было понятно, куда она клонит. — Причем я ее чаще всего вижу покойной, с порезами и кровью.

Джессика задумалась. Хотя мне показалось, что она уже все поняла, и просто оттягивает момент, чтобы что-то мне сказать. Что-то, что может мне не понравиться.

— Подождите, — сказала Кармен, — вы намекаете на то, что этот… сементарис… использует против него его же воспоминания связанные со смертью Анжелины.

— Как не прискорбно этого признавать, но напрашивается именно такой вывод, — мрачно сказала Джессика. Теперь она старалась не смотреть в мою сторону.

— А мне кто-нибудь объяснит более понятно, что это значит? — спросил Турсак.

— Это значит, что Билл либо присутствовал при смерти Анжелины… либо принимал в ней участие. Но только он этого не помнит…

— А-а-а, — медленно протянул Шон. И добавил: — Развяжите меня. Я не буду его трогать.

— Точно?

— Да. Я тут подумал и понял — мне его винить не в чем. У него с головой что-то не в порядке, но он единственный, кто за последнее время дал мне надежду вновь увидеть Сьюзен.

— То есть ты тоже веришь ему?

— Да. Я верю ему. Хочу верить…

Джессика подошла к Турсаку и положила ему руку на плечо. Зеленоватая масса, покрывавшая его, собралась со всего тела под ее ладонь. Шон встал, посмотрел мне прямо в глаза, кивнул и направился прочь из санчасти.

Я услышал шепот, но не понял, чей он, и подумал, что кто бы это ни был, обращался он не ко мне. Сказанное Джессикой мне абсолютно не понравилось. Чем бы ни был этот сементарис, но если он оперировал моими реальными воспоминаниями… Шепот настойчиво что-то повторял.

— Билл!!! — крикнула Джессика.

— Что?

— Я к тебе уже шестой раз обращаюсь, а ты — ноль внимания.

— Можно вопрос? А вы уверены, что сементарис использует только реальные воспоминания?

— Билл, постарайся не думать об этом сейчас. Я не знаю всех обстоятельств гибели Анжелины, но уверена, что даже если ты в чем-то виноват, то…

— Что "то"?

— Вот тебе, к примеру, то, что произошло со Сьюзен. У нас теперь нет убедительных доказательств ее смерти. А как раз наоборот. С Анжелиной могло быть тоже что-то неясное.

— Но вы забываете, что смерть нашего мастера по астро-математике была зафиксирована посторонними людьми и даже об этом событии напечатали газеты, которыми вы нас же и пинали, что мы их не читаем. А это значит, что ее смерть, в отличии от Сьюзен — факт. И это уже как-то выходит за пределы моих галлюцинаций…

— Билл, я не собираюсь тебя убеждать в том, что ты этого не делал, потому что не знаю, что тогда произошло. Я лишь пыталась сказать, чтобы ты не делал поспешных выводов, пока мы не узнали всей правды. Сьюзен ты не убил, Анжелину, вполне вероятно, тоже. Поэтому пока лучше забудь.

Шепот все настойчивее что-то повторял.

— Я не могу. К тому же весьма вероятно, что как мне привиделось нападение Сьюзен со всеми вытекающими, так же и привиделась она живой.

— С той лишь разницей, что ее гибель не подтверждена даже твоим рассказом, а вот ее появление… Ну, в доке мы тебя нашли без сознания. И без маскировки, кстати. Куда делся кусок моего ПРИ-информатора, ума не приложу. Но то, что напавший на тебя, знал о его существовании, уже настораживает. В первую очередь потому, что он осведомлен в тех вопросах, которые и вы-то не знаете. И это — серьезная проблема уже нашего уровня.

— А, кстати, — сказала Кармен, — зачем кому-то понадобилось снимать с него камуфляж? Если нападавшему нужно было убрать Билла до поры до времени, почему бы было его не оставить там, спрятанным под…

— Потому что ему или ей нужно, чтобы я не узнала его или ее. Потому что ПРИ-информатор работает еще и как записывающее устройство. И он бы мне показал, что действительно произошло в доке. А я бы, возможно, могла уже предпринимать какие-то активные действия. То есть атака на Билла его самого касалась лишь косвенно. Целью было непопадание в мои руки информации.

— Подождите, — села в кровати Ниола. — В доке же есть система наблюдения.

Шепот стал разборчивым. Я узнал голос. Она звала меня.

— Солнышко, — добродушно улыбнулась Джессика, — что ж ты думаешь, если нападавший обнаружил Билла под сверхсовершенной маскировкой, то он упустил такую ерунду, как камеры наблюдения? Какие же вы иногда милые бываете, когда такие наивные…

— А вдруг?

— Ну, если хочешь, развлекайся, но только вряд ли ты там найдешь что-то.

— Билл… Билл… Билл… Билл… — шептал голос.

Я посмотрел в сторону выхода. Оттуда ко мне медленно, покачивая бедрами, двигалось ее видение. В этот раз она была без порезов и крови, но все такая же мертвая.

— Джессика сама призналась, что сомневается в тебе, — медленно приближаясь, шептала Анжелина. — И в том, что ты меня не убивал. Она не скажет тебе в лицо того, о чем думает. Но она уже поняла, что тебе нужна помощь. Почему же ты сам этого не хочешь понять? Или ты хочешь в следующий раз погубить свою любимую? Или еще кого-то. И в следующий раз перед тобой может оказаться вовсе не призрак, а живой человек. Как ты сможешь отличить что взаправду, а что — нет? Билл, то, что с тобой сделали нехорошо. Возможно, одной из причин, по которой Джессика не сказала тебе о твоих способностях, есть то, что способности в тебя и не закладывали вовсе. Из тебя могли растить убийцу, безжалостного и беспощадного. Но как бы Джессика не хотела тебе помочь, она сама призналась, что не знает, как это сделать. Но есть люди, которые знают. И они помогут тебе. Если ты сам поможешь себе.

"Кого бы ты сейчас перед собой не видел, учти — ты видишь его не глазами и не разумом".

Я повернулся к Джессике. Она смотрела на меня каким-то странным взглядом. Но этот взгляд мне был знаком. Немного раньше с таким взглядом на ее глазах я видел свечение. Я внезапно понял, что уже некоторое время смотрю своим обычным зрением. "Особое" таинственным образом отключилось. Надолго ли?

— В смысле? — спросил я.

— У тебя было такое выражение лица… я подумала, что у тебя опять начались галлюцинации, и решила посмотреть, что ты видишь. В общем, все видения делятся на два вида: видимые глазами и подсознательные. Любая галлюцинация — это работа мозга. И, так или иначе, любое видение должно быть как-то… Черт, я даже не знаю как это объяснить. Ну, короче, если бы у тебя действительно были проблемы, то я, либо увидела бы что-то твоими глазами, если это наваждение внешнее, либо прочитала образ в мыслях, если внутреннее. А сементарис выплывает из воспоминаний и там же прячется. Он, вроде как, и работа твоего мозга, но в мыслях его нет. Вот и выходит, что ты не видишь его не глазами…

— И не разумом, — закончил фразу я. — Но что же мне делать? Как мне совладать с ним?

— Боюсь, что ответ на этот вопрос мне неизвестен. Но могу дать один совет. Если наваждение перерастет в нечто большее и ты не сможешь с ним справиться — поддайся.

— А если он потребует от меня убить кого-нибудь?

— Может и потребует. Но каким бы хитрым не был сементарис по своей сути, он все равно загнан в рамки "программного кода". Вряд ли твоей целью будет кто-то из вас. Если сементарис проявился у одного, то возможно он есть у вас всех. А это значит, что вы для кого-то еще более ценные, чем мы думали раньше. Нет, если его целью, в конце концов, будет убийство, то в любом случае сементарис будет склонять человека к этому. Но если так, то целью будет явно кто-то влиятельный. И не здесь, а на Земле. Вероятно, какой-нибудь ярый противник Телепатопии или тот, кто им просто постоянно мешает.

— Алекс… — прошептала Кармен.

— Я тоже об этом думала. Ну, если это он или я, то можете спокойно и без угрызений совести поддаваться сементарису.

— Почему это? — удивленно спросила Ниола.

Все присутствующие переглянулись. "Вот видишь, что бывает, если неаккуратно сболтнуть ненужное. Я и забыла, что она ничего не знает".

— Потому, что мы имеем опыт общения с людьми, подверженными сементарису и сможем их остановить. В принципе, если он будет охотиться на нас, то это даже облегчает задачу.

— А с чего вы взяли, что он уже на вас не охотится?

— Так он же не кидается сейчас на меня с ножом и не тычет в лицо волыной, верно?

— А-а-а…

— А почему это должен быть именно противник Телепатопии? — спросила Каролина.

— Да потому. Мы хоть еще и не имеем фактических доказательств замешанности в вашем тяжелом прошлом корпорации, но я уверенна, что в тот день, когда мы забрали вас с Земли, вы бы попали им в руки. Но даже если его целью будет мешающий планам Телепатопии человек, то это вовсе не значит, что это будет Алекс или я.

— А кто еще?

— Вот уж не знаю. У них много врагов. Но в чем я уверена — кем бы ни была эта цель, если это не я, то он или она находится не на этой станции. А значит Биллу, в случае чего, придется покинуть корабль. Что будет сразу замечено и у нас будет время что-то предпринять.

— А почему бы сейчас уже не предпринимать? — спросил я.

— Потому что без толку. В общем, короче — если уж ты все-таки с ним не справишься, то я советую "расслабиться и получать удовольствие".

Все, кроме меня, улыбнулись.

— Ладно, пока что это все пустые слова. У нас есть проблема. Эта проблема уже который час не дает нам нормально поесть, потому что закрыта на камбузе. Билл, собери-ка человек двадцать в полной боевой в главном доке, я приду и проинструктирую, что мы будем делать. Ангелина иди с ним, будешь оказывать ему моральную поддержку. Кармен и Каролина — вы идете со мной. Все ребятки, разошлись.

Уже на выходе меня догнал Нимуш, поймал за руку и сказал:

— Подожди, я хотел с тобой поговорить.

Когда дверь за последним человеком закрылась, я сказал:

— Давай только побыстрее. Мне еще людей собирать.

— Не волнуйся это всего на минуту. Билл, мне нужно, чтобы ты мне помог выяснить, куда сегодня собирается пойти Барбара.

— О! А куда она сегодня собирается пойти?

— Я заметил, что уже несколько дней подряд она уходит от меня, когда считает, что я сплю. И спустя час-полтора возвращается. Мало того, мне кажется, что она не одна куда-то ходит.

— Я не понял. Если ты подозреваешь ее в том, что она тебе изменяет, то, во-первых, при чем тут я, а во-вторых — вы с ней кольцами не обменивались.

— Нет, в ее верности я не сомневаюсь. Но, судя по тому, что творится с тобой, как бы ею тоже не завладел этот… сементарис, и она уже чего-то не чудила.

— Ага, актуальная тема: Билл — больной шизик! Ну, хорошо, почему ты это со мной обсуждаешь, а не с Джессикой?

— Знаешь, я ее немного боюсь. И я подозреваю, что она может с ней что-нибудь не того сделать.

— Что сделать? Убить?

— Нет. Слушай, ты что нарочно? Или ты думаешь, она просто так только что с собой твою Каролину забрала. Я уверен, что она ей ничего не сделает. Но еще я уверен, что сейчас в доках ты свою Карочку не увидишь. И в ближайшее время ты с ней вообще будешь редко контактировать. Потому что она явно пытается ограничить ее время общения с тобой. По причинам, которые известны только ей. А может и проверяет что-то, в очередной раз.

— Э-э-э… я даже не знаю, что тебе сказать.

— Пообещай, что подумаешь над моей просьбой.

— Хорошо. Я подумаю.

— Это все что мне было нужно.

Он быстро покинул санчасть, ясно давая понять, что больше он не собирается меня задерживать.

* * *

Из свободных от наряда людей несложно было найти двадцать человек с таким-то мотивом. Мало того, завидев, что выбранные мной вооружаются, еще несколько подошли и спросили, а куда мы собрались. Я не хотел им врать и сказал, что мы идем гонять оставленных на базе представителей Телепатопии. Услышав это, количество желающих взяться за стволы резко увеличилось. В результате в доке по стойке "смирно" сейчас стояло на пятнадцать человек больше. Да и то потому, что я вовремя сказал: "Хватит, я больше никого не возьму". Я теперь даже и не знал, что скажет Джессика на это. Хотя мне было приятно, что несмотря на то, что мы были довольно разные люди, но корпорацию мы недолюбливали одинаково. Нет, не так. Мне было очень приятно, и я с трудом сдерживал саркастическую улыбку. Вот же сейчас рожи у этих повытягиваются…

— Джессика, кажется, четко сказала, сколько человек нужно, — не оборачиваясь, сказала мне Ковалёва. — Ты знаешь, что она сейчас скажет?

— Нет, не знаю, — честно признался я. — Но не могу же я всем отказать.

— Билл, тебе знакомо выражение "военная дисциплина"?

— Знакомо. Но… я думаю, если солдаты так рьяно берутся за одно дело, это что-то да значит.

— Слушай, а если вы вместе соберетесь домой слинять?

— Это предложение?

Ковалёва окинула меня игривым взглядом, но ничего не сказала. Появилась Джессика. Кармен была с ней, а Каролина — нет. Куда она ее уже подевала?

— Я не поняла, — сказала Джессика. — А почему так много? Я, кажется, просила всего…

— А это у Билла спросить надо, — язвительно подметила Ангелина.

— Ладно, не важно. Так даже лучше. Более устрашающе будет. Значит так, слушайте сюда, — с этим ми словами (и я тоже) все непроизвольно вытянулись еще сильнее. — Не знаю, слышали вы или нет, но улетевший в неизвестном направлении "Такар" оставил нам неприятный сюрприз — дюжину своих людей. В том, что они знают вас в лица, я не сомневаюсь. Поэтому нам надо нейтрализовать эту угрозу…

Внезапно загудел сигнал тревоги, и загорелись красные мигалки. Джессика что-то щелкнула у себя на запястье и спросила вслух:

— Мостик, что там такое?

Некоторое время она слушала. Потом сказала:

— То есть, как это запрашивает посадку? А как он вообще отделился от своих?.. Да, ладно?.. Отмени общую тревогу и дай ему добро на причаливание… На каком основании? Это ты интересуешься?.. А, капитан… Передай ей, что у меня здесь отряд во всеоружии в тридцать с гаком носов готов встретить незваного гостя. Я думаю, с одним человеком мы справимся… ты сама сказала, что челнок одноместный. Куда удобней?.. Передай ему пусть паркуется в пятый сектор.

Я посмотрел под ноги чтобы узнать, где мы сейчас находимся. Доки не так давно разрисовали полосками с номерами зон посадок, дабы было проще патрульным при посадке. Ну, если, конечно, я не свихнулся, то сейчас как раз в пятом мы и стоим. Она что хочет, чтобы он нам на голову сел?

Джессика еще раз щелкнула на запястье и быстро, громко и четко заговорила:

— Сейчас у нас в доке совершит посадку спасательный челнок с "Такара". Причины присутствия здесь, а также личность пилота — не установлены. Это может быть кто угодно. Всем приготовиться и, когда он выйдет из челнока, вы должны держать его на мушке. В случае чего, сначала стрелять в конечности. А теперь кру-гом! Ша-гом марш!

После того, как мы прошли шагов десять, она нас остановила, а развернувшись, я увидел нос челнока, пересекающего атмосферный экран. На вид действительно одноместный. Но даже невооруженным взглядом было видно, что он разительно отличается от стандартных моделей. Это был не просто челнок, а почти целый миникорабль. Я даже мог побиться об заклад, что установленная на нем система жизнеобеспечения была не хуже, чем на все нашей базе, только намного миниатюрней. Когда-то давно я видел чертежи этого зверя. Я запомнил его по особенной черте — дизайну корпуса. И лучше этого челнока я еще никогда не видел. Ну, за исключением тех, которые были на "Килалене". Алекс мне так и не дал возможности ознакомиться с конструкцией своей техники. Однако обещал, что подумает над этим. Да-да, учитывая, что я неплохо на пару с Барбарой усовершенствовал технологию голопроектора.

Помимо всего прочего, челнок был еще и довольно приличных размеров по сравнению с аналогичными того же класса стандартными моделями. Сделав плавный маневр и повернувшись носом к атмосферному экрану, он сел на том месте, где минуту назад стояли мы.

— Внимание! — скомандовала Джессика.

Мы быстро перестроились в две линии. Передняя села на одно колено и направила стволы на люк челнока. Вторая целилась стоя, поверх голов передних.

Тревога утихла, мигалки погасли. Люк, как и во многих современных кораблях, по сути являвшийся автоматической дверью перед шлюзовой камерой, щелкнул и начал открываться. Но я уже видел, кто стоял внутри. Сквозь люк. "Особое" зрение опять заработало. У него было немного перепуганное лицо. Как они его называли? "Сержант", кажется.

— Какими судьбами вас занесло к нам, сержант? — с угрозой в голосе спросила Джессика.

— Вы… вы знаете, кто я?

— А вы не сильно-то и удивились этому.

— Я просто удивился тому, что такая красивая девушка, как вы, на самом деле, такая сволочь. Это ведь вы были на "Такаре", когда пропали эти их драгоценные контейнеры. Я это понял, потому что вы меня узнали. Вы видели меня через камеры наблюдения на посту того бедолаги.

— О-хо-хо-хо, грубиянить изволите… но я это все равно терпеть не намерена. Зачем явился?

— Я могу поговорить с вашим капитаном?

— Нет.

— Может, — послышался знакомый голос. Анг быстрым шагом приблизилась к нам и добавила: — Но я ни на какие сделки с вами не пойду.

— Какие еще сделки? — спросил сержант.

— Те, которые мне предлагали за якобы скрывающихся здесь людей.

— Я здесь не для того, чтобы предлагать вам какие-либо сделки, соглашения или ультиматумы.

— А для чего вы здесь? — спросила Джессика.

— Я… я хотел вас попросить… я хочу укрыться от гнева корпорации.

— Дезертир? — в голосе Анг послышалась откровенная нотка удивления.

— Если позволите, то я не хочу слышать в свой адрес это слово. Я у них работал по контракту, а не по службе. Поначалу мне даже нравилось, но потом я начал чувствовать себя там не в своей тарелке. Они слишком наглые, не знают и не хотят ничего знать о дисциплине. Может их капитан и пытался им это привить, но не тем же способом это делается… которым он воспользовался сегодня.

— А что произошло?

— Эти ублюдки… — заметно было, что сержант очень нервничает, он переводил взгляд с одного солдата на другого, и, судя по всему, узнавал нас, — в общем, когда она, — он кивнул на Джессику, — пробралась на корабль, то, судя по всему, что-то сделала с одним парнем на посту охраны. Мы его нашли спящим и еле-еле разбудили. Я хотел наложить на него дисциплинарное взыскание. Но капитан был в бешенстве. Он искал козла отпущения. И он его нашел. Закрывшись с ним в изоляторе, капитан избил пацана до полусмерти. Я не рискнул его остановить, но думал, что он все-таки не пойдет до конца. И когда парня отнесли в лазарет, я попытался поговорить с капитаном. Но он закрылся в своей каюте и никому не открывал. Я пошел наводить порядок среди подчиненных. В кают компании никого я не нашел, поэтому пошел искать дальше. Но застав почти всех возле основного шлюза я успел увидеть последние мгновения жизни…

Сержант замолчал. Пот выступил на его лице. Джессика сделала едва заметный жест опустить оружие. Я сделал знак выполнить приказ, но быть настороже.

— Так что произошло? — повторила вопрос капитан.

— Они… они выбросили его в космос. Еще живого. И тут появился капитан. Я понял, что это было с его одобрения сделано. Он мне тогда сказал, что я должен постараться сделать так, чтобы больше никого из его людей не постигла эта участь. Но… я просто не смог там больше оставаться. Я нанимался из них сделать дисциплинированных военных… или просто дисциплинированных, неважно.

— Сержант, порой командиры приходят к таким решениям обосновано. Ведь по его вине "Такар" лишился каких-то секретных документов…

— Каких секретных документов?!

— Тех, о которых говорил ваш капитан.

— Это он вам так говорил. Но за два часа до похищения я по счастливой случайности узнал, что же было в тех ящиках. Да и вы явно прекрасно знали, что там было, иначе не пошли бы на такой отчаянный шаг.

— Я вот, например, до сих пор не знаю, что у вас пропало.

Джессика подошла к капитану и шепнула ей на ухо. Анг удивленно обернулась к ней.

— Да ладно?!!

— Теперь и вы знаете.

Наступило долгое молчание. Анг переваривала свалившуюся на нее информацию. Наконец, она спросила:

— Хорошо, сержант, но что вы от нас хотите?

— Я хочу просто скрыться от них. Чтобы они меня не нашли.

— Да, а что вы можете предложить нам взамен?

— Я могу рассказать вам тайну. О тех прикомандированных, что они оставили…

— Но мы и так знаем, что они подставные, и еще — телепаты, — перебила его Джессика.

— Откуда… хотя, не важно. Но вам не все известно. Я знаю, что они обладают чем-то… я даже не знаю, что это такое на самом деле…

— А вы попробуйте своими словами.

— Они называли это паролями. С их разговоров я понял, что при помощи них они могут кого-то заставить себе подчинятся. Еще как-то странно называли… пароли… пароли… А вот! Пароли к селе… сеге… севендаризам.

Джессика резко переменилась в лице.

— К сементарисам? — переспросила она. — А они их называли? Вслух произносили?

— Нет, я не слышал. Но они были уверены, что если не выгорит дело с ящиками, то это более действенный и надежный вариант.

— Да только не вышло. Вы улетели раньше.

— Они собираются вернуться к вам.

— Как? — спросила Анг. — Зачем?

— Потому что они абсолютно уверены в том, что те, которых они ищут, находятся здесь.

— Вас это ставит в невыгодное положение, — заметила Джессика. — Теперь у нас есть все основания предполагать, что вы явились сюда с другой целью.

— Это еще не все, что я хотел сказать. С их разговора я понял, что пароли эти довольно сложные, и что на 80 человек их все равно не запомнить. Но один-два за раз вполне реально. Поэтому они хотели их использовать по месту и по ситуации. А сами пароли всегда можно подсмотреть в делах, хоть они и зашифрованы…

— Ну и что это нам дает? Дела-то улетели, вместе с "Такаром".

— Дела у меня в челноке.

— Это копии?

— Я не такой дурак и не первый день имею дело с военными секретами. Если бы я сделал копии, то наверняка зашифрованные пароли не перенеслись бы на них. А вот у них я оставил не настоящие. Правда, мне кажется, что уже сейчас они об этом уже знают.

— И они вас отпустили с этим "скарбом"?!

— Нет, я очень рисковал, когда покидал корабль, но я сделал ставку на то, что их нынешняя цель интересует их пока что больше, чем мое… дезертирство с ценным грузом на руках. И, похоже, что я не ошибся. Хотя, если бы они знали про личные дела сразу, то, вероятно, никуда бы меня не отпустили. К тому же они явно рассчитывают в очень скором времени вернуться.

— А что это за цель? — спросила капитан.

— С тех пор как мы прибыли, по кораблю ходил слух, что какая-то их лаборатория в этом секторе не отвечает на сигналы. Мы летели собственно сюда еще и чтобы удостовериться, что с ними все в порядке, потому что была потеряна связь. Но капитан до последнего надеялся, что это только технические неполадки. Однако за время присутствия здесь, они уже давно могли кого-то прислать к нам. Там, на планете, у них, вроде как есть и челноки, и небольшие корабли. И даже средний крейсер где-то должен был быть в этом секторе.

— Неужели? — подняла брови капитан.

— Ну… слухи такие ходили. Но когда "Такар" отлетал, напряжение дошло до предела, капитан всерьез опасался самого худшего. А так как эта лаборатория была очень для них важна, то они, прежде всего, отправились туда, временно плюнув на вас… и на меня.

— Говорите лаборатория? — медленно протянула Джессика. — На планете? А на какой именно?

— Сдается мне, что вы знаете на какой.

— Даже если знаем, то мы же должны в этом удостовериться.

— Я не помню ее номер. Но смогу указать на карте примерный район…

— А они случайно не на TX-15462 отправились?

— Да… кажется, именно такой номер у этой планеты. Ну, значит, я опять не ошибся. То есть вы все-таки знаете, что там произошло.

— Конечно, знаем. Нет больше этой планеты.

— То есть как — нет? — удивленно спросил сержант. Конечно, ведь даже в наш продвинутый век оружие, способное уничтожить целую планету, официально еще не придумали. Да и не официально я думаю тоже. Алекс ведь ясно дал Джессике понять, что его корабль никогда не отправится на службу государству. Не просто же так… — А что с ней произошло? Сверхновая ее зацепила?

— Нет. Но это и не важно. К тому же при чем тут сверхновая, вы видели где-то сводку, чтобы у нас в секторе рождались звезды? Вот и я о том же. Я не знаю, на что вы рассчитываете, сержант, и какие моральные устои заставили вас покинуть своих работодателей, но мы тоже не девочки-конфеточки и не пай-мальчики. Мы сейчас отправляемся разговаривать с людьми, которых оставил нам "Такар". И если они не примут наши условия, то мы вынуждены будем их расстрелять. Ради безопасности наших людей. Как вам такой расклад? Вы не против?

— Я понимаю, — медленно ответил сержант. — Этих людей мне не жалко. У них нет совести, даже по отношению к своим, а вы вынуждены будете это сделать. Если они сегодня умрут, то и поделом. Значит, заслужили.

— Хорошо, сержант, если у капитана нет к вам каких-то особых или личных претензий, то можете рассчитывать на нашу защиту и помощь. Капитан?

— Только учти, — сказала Анг, — я за тобой буду присматривать.

— Я… понимаю, — сержант слегка наклонил голову в знак согласия.

— Отряд, нале-во! — скомандовала Джессика. — Шагом марш!

* * *

За дверью камбуза было тихо. То ли они устали, то ли притихли, выжидая нас. Джессика подала сигнал, заходить сразу за ней. Сержант, пришедший с нами, поинтересовался:

— А зачем вы их именно здесь закрыли?

В ответ Джессика пожала плечами и открыла дверь.

— Наконец-то! — послышался знакомый мне голос. Это был тот болтливый парень, который донимал сержанта вопросами на их брифинге, когда мы их подслушивали, будучи на "Такаре".

Джессика вошла на камбуз. Кто-то тихо присвистнул. Она не обратила внимания.

— Вы капитан? — спросил кто-то.

— Нет, мальчики, я не капитан. Я его заместитель по воспитательной работе.

Я улыбнулся. Ага, по воспитательной, конечно. Хотя она нас постоянно поучает, попускает и просто на место ставит, так что доля правды в этом была.

— Прикинь, если у них такая воспиталка, то какие же здесь медсестры, — диким шепотом сказал кто-то. Я вот никогда не понимал таких людей. Типа вас не слышно, ну совсем!

— Ребятки, добро пожаловать на патрульную военную базу сектора TX. Я надеюсь, что мы найдем с вами общий язык, и служба наша от вашего присутствия станет только лучше, — она пропустила одобрительные возгласы мимо ушей и продолжила: — Сейчас я, исключительно в воспитательных целях, хочу вас кое с кем познакомить. Обещаю, вы будете удивленны. Народ, заходите!

Я подал знак к действию. Мы забежали на камбуз, окружили сидящих полукругом и наставили на них стволы. У прикомандированных стали вытягиваться лица.

— Что это значит?!! Кто это такие?!! И почему они тычут в нас пушками?!!

— Тихо, — Джессика подняла руку, призывая их к тишине. — Спокойно. Дайте мне сказать.

— Да это же они… — ошеломленно прошептал кто-то.

— А ты свой язык можешь держать за зубами?! — гневно обернулся болтливый к своим. Кажется, он еще и главный среди них был. — Я не слепой и сам все вижу!

— Мальчики… мальчики… — Джессика пыталась перекричать резко поднявшийся общий гомон. — МАЛЬЧИКИ!!! А НУ ПОЗАКРЫВАЙТЕ СВОИ ХЛЕБАЛЬНИКИ, НЕМЕДЛЕННО!!!

Через несколько секунд стало тихо.

— Если вы готовы слушать, я продолжу, — Джессика заложила руки за спину и стала прохаживаться взад-вперед. — У нас сложилась очень интересная ситуация…

— Сержант? — удивленно спросил все тот же болтливый парень. — А что вы здесь делаете?

— Не ожидал? — сказал сержант. — Я тоже много чего не ожидал. Например, того, что случилось с одним вашим старым знакомым. Брика помнишь?

— Ну, помню, а что с ним произошло?

— Его за борт выбросили.

— Как? Почему?! За что?!

— За то что он проворонил те два ящика будучи в наряде на посту охраны. Что — неприятно слышать? А мне неприятно было это видеть. Они знают, что вы были друзьями, поэтому по возвращении, я думаю, они придумают какую-нибудь сказочку, про его смерть. Потому я здесь, и поэтому они все знают.

— Заложил таки!!! — воскликнул нагловатого вида паренек, сидевший позади всех. — Скотина!!!

— Рот закрой. Они и без меня все о вас знали. Так что мое появление на их отношение к вам едва ли чуть-чуть повлияло.

— А можно я все-таки скажу? — вмешалась Джессика. — Можно? Спасибо. Ну, так вот. Ситуация интересная. Но мы не намерены передавать в руки корпорации наших людей, ни на каких условиях. А вы здесь явно для того, чтобы подготовить почву для их возвращения. Поэтому я вам официально заявляю — когда вернется "Такар", весьма вероятно, что они нарвутся на драку, в которой, скорее всего, победим мы. За это я не сильно беспокоюсь. А вот вы можете попробовать передать на Землю какую-нибудь информацию о нашем местонахождении. Что нас абсолютно не устраивает. Я не хочу применять силу против вас, но и отдавать Телепатопии на съедение этих славных ребят и девчонок я не собираюсь. Поэтому выбора вы мне не оставляете. Или все-таки оставляете?

— Что вы хотите от нас? — спросил болтливый парень.

— Я хочу любой ценой не допустить утечки информации о местонахождении этих людей. Я хочу обезопасить обычных людей от них, их — от вас, а вас — от смерти. Есть предложения, как это все может быть осуществимо?

— А что мы можем вам предложить? Волыны-то у вас в руках.

— Странно, а я думала, что вы можете предложить нам свое молчание. Но если вы и этого не можете, тогда…

— Подождите, мы можем пообещать вам наше молчание. Верно, парни, ведь можем?

— А я вам не верю. К тому же по их лицам я могу судить, что не все с тобой согласны.

— Вы чё, идиоты?! — он повернулся к своим. — Они же нас перестреляют сейчас!

— Да… дилемма.

— Ну и что теперь? — спросил сидевший сзади. — Ну, пообещаем мы им, а дальше что? Они нас отпустят, дадут улететь, но мы же все равно сообщим в Телепатопию. И они это прекрасно знают. Или ты думаешь, что у нас два ящика с корабля дурачки украли? При нашей-то охране? Даже если не сами расскажем, вернется "Такар" — они заставят. Вернемся на Землю — там заставят. Да как мы без "Такара" на Землю попадем, не подскажешь? Или у тебя в трусах космический корабль припасен?

— Э-э, ребятки, — сказала Джессика, — вы, видать, чего-то не понимаете. Во-первых, если "Такар" вернется, то его судьба практически уже предрешена. Во-вторых, если мы с вами не договоримся — то ваша тоже. И в третьих, если даже вы соглашаетесь никому не рассказывать, то мы вас однозначно никуда не отпустим. Вы останетесь и будете отрабатывать оставленную вам жизнь.

— Как?

— Для начала — не подставляя нас перед вашей корпорацией. И делая все для сохранения жизни и здоровья наших людей.

— Ты ведь вроде не глупышка? А раз так, то должна знать, что вечно нас вы все равно не сможете держать. Рано или поздно вам придется нас отпустить.

— Почему отпустить?

— Тогда о чем вообще речь, если вы все равно намерены нас убить?

— Речь о том, что я хочу дать вам второй шанс. Шанс понять тех людей, за которыми вы охотитесь, шанс посмотреть на свою корпорацию со стороны и переоценить ваше отношение к ним, шанс просто прожить чуть дольше и подумать над всем случившимся. Этого для вас мало? А еще это даст время нам поднять на ноги наших "студентов", научить их и тогда вы сможете все преспокойно рассказывать своим. Очень будет интересно посмотреть на то, как ваши агенты заявятся к уже натренированным бойцам бывшего проекта "Вехимир", но без промытых Телепатопией мозгов, и что после этого от них останется.

— Откуда ты знаешь…

— Ой, а вы типа не догадываетесь! — вставил сержант. — Они сидели на посту охраны и подслушивали наш брифинг. А вы свои языки прикусить не могли, так что сами виноваты…

— Короче, — перебила его Джессика. — Я предлагаю вам сохранить свои шкуры в обмен на их безопасность до тех пор, пока им это будет нужно. Все это время вы будете делать то, что вам скажут. Будите умничками и, возможно, появится шанс что-то порассказать внукам. Я предлагаю лишь один раз и никаких вариантов на рассмотрение не беру. И теперь все зависит от вас.

— А типа у нас есть выбор?! — возмущенно сказал болтливый.

— Отчего же. Выбор есть всегда. Вы можете взять направление на преданность своей корпорации и умереть достойно. Я буду уважать даже такой выбор. И со своей стороны гарантирую, что никакого вандализма над вашими телами после смерти производиться не будет. Мы похороним вас с честью и отправим все, что нужно, обратно в корпорацию, чтобы они уведомили ваших родных и близких о вашей геройской смерти во имя правого дела Телепатопии.

Вот интересно, серьезно она это все сейчас говорила, или подкалывала их? Кто ж ее разберет.

— Ну так что? — спросила Джессика после минутной паузы. — Вы решили что-нибудь?

— Мы согласны, — мрачно ответил болтливый парень. — На все ваши условия.

— Согласны с чем? С геройской смертью…

— Нет, разумеется. Согласны на условия, при которых вы оставляете нас в живых.

— А все согласны с этим? Или может у кого-то конкретно вдруг возникло желание нахвататься орденов? Посмертно. Я не заставляю всех под одну гребенку…

— Поднимите руки, кто согласен на их условия.

Поднялось двенадцать рук. Джессика подала знак, чтобы мы опустили оружие. Ох, как же я не хотел этого делать! Неужели она им действительно поверила?

"Нет, не поверила, но если есть шанс спасти хоть одну жизнь, мы это сделаем".

"Философия Алекса?"

"Да, в общем-то, но если ты помнишь, он все-таки настаивал на отправке их за борт".

"Тогда что же?"

"Простая человечность. Ведь мы для того и выбрали путь бессмертных, чтобы помочь этому миру стать лучше. Убить всегда легче, чем сохранить жизнь".

"А говорят, что убивать тяжело".

"Это говорят те, кто не жил более трехсот лет".

"Слушай, а если бы здесь все-таки был Алекс, то как бы он поступил с ними?"

"Несмотря ни на что, он бы меня не разочаровал".

Ну и что значила эта фраза?

— И, учтите, — сказала вслух Джессика, — если не дай бог я когда-нибудь узнаю, что вы нарушили наше соглашение, я не буду вдаваться в ваши мотивы и оправдания. Просто похороню на месте. В прямом смысле слова. А чуть не забыла — здесь сейчас достаточно телепатов, чтобы заметить любую вашу попытку тайно влиять на наших людей. Так что даже и не думайте. Ясно?

— Да, — ответил сидевший сзади.

— Не поняла.

— Да!

— Не поняла!

— Так точно! — в унисон гаркнуло двенадцать глоток.

— Вот теперь поняла.

— А чем мы будем тут заниматься? — спросил болтливый. — Не станете же вы нас постоянно на камбузе держать.

— Нет, конечно. Патрульными будете заступать.

— А кто это такие? — спросил кто-то и заржал. Ему видать это очень смешным показалось. А может и не выдержал, перенервничал. Или же они ставили себя настолько выше остальных, что считали удел простых смертных чем-то на уровне купания в дерьме. Но как бы там ни было, его никто не поддержал, а только одарили его все "друзья" тяжелыми взглядами, да так, что он и сник.

Джессика приблизилась к ним и медленно процедила сквозь зубы:

— Кто такой патрульный? Это тот солдат, который получает первую пулю. Его всегда первого пускают в расход и никогда не считаются с тем, что он тоже живой человек и, как все, хочет отслужить и вернуться домой. Даже в условиях мирного времени, те, кто чаще всего ходят в патруль, реже других доживают до демобилизации. Вот именно этим вы и будете заниматься. Еще вопросы?

Они молча смотрели на нее.

— Вот и хорошо. А сейчас придет капитан и проведет вас к вашим каютам. Добро пожаловать, мальчики. Долгой жизни вам искренне желаю.

С этими словами она хлопнула болтуна по плечу, развернулась и направилась к выходу, жестом показывая, чтобы мы тоже уходили отсюда.

* * *

— Блядь, да что вы там вообще изучали в своей корпорации?!!

Это был голос капитана. Меня заинтересовала эта реплика и я подошел к комнате, из которой я это услышал. Это был класс, в котором мы часто разбирали детали наших патрулей, разрабатывали различные тактики и слушали лекции капитана. Для подобных целей комнату для брифинга использовать было нецелесообразно и неудобно.

Сейчас внутри находился капитан, сержант, Джессика, Ковалёва и дюжина "уточек". Это словечко всего за недолгое время (буквально за пару часов) присутствия на корабле прикомандированных довольно прочно за ними закрепилось. По их лицам было видно, что им оно не нравилось, но возражать они не осмеливались.

— Господа, вы либо начинаете вникать в ту информацию, которую мы вам даем… — сказала Джессика и осеклась. Да, все-таки с ними нужно было находить общий язык без применения угроз.

— Либо что? — спросил болтливый парень.

— Либо вы не переживете и первого патруля. Если вы думаете, что ваша не информированность будет камнем преткновения, из-за которого вы не будете ходить в наряды, то это не так. Берите пример с наших "студентов". Они довольно быстро всему научились.

— А вы уже читали их дела? Тогда вы должны знать, что в них много чего было заложено. И то, что они быстро всему научились — далеко не их собственная заслуга.

— Что ты предлагаешь? — спросила капитан. — Мы ждали пополнение потому, что наши люди уже на износ работают. И вместо него мы получили вас. А вы даже не имеете представления о различии в тактиках сражений для среднего и тяжелого крейсера.

— А они вообще знают, чем отличаются друг от друга эти самые крейсера? — спросил я, стоя в дверях.

Все посмотрели на меня. Потом Анг повернулась к сидевшим и сказала:

— Ну, ответьте ему.

Они молчали. Джессика саркастически улыбнулась. Лицо капитана медленно вытянулось.

— Как?.. Вы даже этого не знаете?..

— Спокойно, капитан, — обратилась к ней Джессика. — Оставьте нас, у вас, наверно, и других дел много. А ты, Билл, иди сюда.

Капитан быстро покинула класс. По ее лицу было видно, что она готова удавить "утят". Я вошел и сел на ее место.

— Посмотрим, насколько просто ты сможешь им объяснить то, что тебе известно о кораблях.

— Но я…

— Билл, не спорь со мной. А вы, господа записывайте.

Они нехотя приготовились писать. Интересно, что они сейчас обо мне думали?

— Так, хорошо… — я прокашлялся. — Ввиду того, что она настаивает…

— Только давай не паясничать. Мне тоже интересно, что ты сможешь о них рассказать, если что я тебя дополню. А заодно выясню насколько хорошо ты можешь своими словами передать известную тебе информацию. Можешь считать, что это первый экзамен на сержанта.

Кто-то хихикнул. Сержант улыбнулся, но ничего не сказал.

— Для начала хотелось бы знать, как вас зовут, — обратился я к "классу".

— Тимур, — представился болтливый парень.

— Ханс, — сказал второй. В столовой он сидел позади и больше всех препирался с болтуном.

— Джереми.

— Ян.

И дальше они представлялись в таком же духе. Среди них были еще Ноа, Кирилл, Хироюки, Сиджей (как позже оказалось, это были его инициалы на английском, и это, наверно, единственное, что он знал из этого языка), Тэрри, чувак (по его виду иначе и не скажешь) со странным именем Флайн, Саймон, Вольдемар и Тэй. Но, если честно, я был немного в ступоре от того, как они представились. Да и не только я.

— А фамилии называть вас никто не учил?! — громко поинтересовался сержант. — Вы на военном корабле и здесь военные порядки!

— Я думаю, сержант, у вас еще будет время вбить им это в голову, — сказала Джессика.

— Так ну давайте начнем с того, какие корабли вы знаете? — обратился к ним я. — И, по возможности, известную вам классификацию.

— Только корабли? — уточнил Тимур.

— А что ты знаешь что-то еще?

— Ну, а станции, там, истребители…

— Запомните раз и навсегда: все виды летающей в космосе техники, кроме капсул, называются кораблями. Нет, запишите. И чтобы я от вас больше этих глупостей не слышал!

Они тяжко вздохнули и начали писать. Джессика сверкнула глазами в моем направлении, но ничего не сказала. А я не знал, как теперь ей в глаза смотреть.

В начале нашего знакомства на одном из первых занятий Алекс точно также отвечал одному из нас, слово в слово. Мне это тогда еще не очень понравилось, о чем я и сказал Джессике. На что она ответила, что такая реакция обычно проявляется у всех на почве неосведомленности оппонента в терминологии, используемой в профессии. Потому что докладчик считает: незнание такой мелочи — все равно, что плевок в его лицо. Я ей тогда еще сказал, что каждый имеет право не разбираться в чьих-то профессиональных терминах и что сам бы никогда так не поступил. И мне даже было теперь немного стыдно. Нет, не за сейчас, а за тогда. Ведь действительно, я это еще с пятого класса знаю!

— Ну, так все-таки какие вы знаете корабли? — спросил я спустя полминуты.

— Истребители, — ответил Ноа.

— Так, хорошо, еще?

— Крейсера.

— Так, а какие бывают крейсера, вы знаете? Нет. Ладно, начнем сначала. Записывайте: Легкие военные корабли.

— А почему именно военные? — спросил Тимур. — Что гражданские проходить не будем?

— Почему не будем? Просто классов военных кораблей больше. Но если хотите, напишите просто "легкие корабли". Итак, поехали… Пишите? Хорошо. Истребитель — легкий боевой корабль, обычно не способен перемещаться на большие расстояния самостоятельно, используется более крупными кораблями для защиты…

— А почему, собственно, неспособен? — спросил Сиджей. — Ведь есть же порталы, врата…

— А вы вообще часто на истребителях прыгали самостоятельно через порталы?

— Да, нет, вроде.

— Правильный ответ — никак нет, — вставил сержант.

— Никак нет. Но есть же стационарные врата.

— А вам известно что-нибудь об авриловых потоках?

— А что это вообще такое? — спросил Тимур. — О них много говорят, но что-то я ни разу не слышал внятного объяснения о том, что же это.

Как и я. Я посмотрел на Джессику. Та ехидно улыбнулась. "Что такое? Ты ведь вроде препод, так что давай — выкручивайся". Но прежде чем я попытался хоть что-то ответить, она сказала:

— Авриловые потоки появляются на стыке двух пространств — нашего и гипер. Предположительно происходят от взаимодействия высших материй. По аналогии можно привести циркуляцию воздуха в помещении через входную дверь, но только силы ими движут явно другие.

— А почему "предположительно"? — поинтересовался Тэрри.

— Потому фактически не было установлено, откуда они берутся. Были рассчитаны формулы их силы в зависимости от размеров портала, также направления движения по кругу, а еще максимальные углы захода в портал при минимальных воздействия потоков. Но выяснить причину их существования так и не удалось.

— А почему они собственно авриловые?

— Потому что их открыл наш ученый Джесси Аврил.

— Имя странное. То ли мужское, то ли женское…

— А там вообще с ним ничего понятного не было. Это был 16-ти летний гений-вундеркинд, которого по внешнему виду никак таковым нельзя было назвать. Водился с какими-то дружками, которые, то ли поддерживали остатки движения хиппи, то ли просто "нариками" были. Что примечательно — никогда ничего наркотического не употреблял. Даже не курил. Есть подозрения, что просто ему нравился такой стиль жизни. Плюс был скандал о его нетрадиционной сексуальной ориентации. Потом как-то внезапно у него объявился сын. Но только он перед этим скрывался где-то целый год. Есть мнение, что он (или она) поддерживал этот свой образ непонятного существа, чтобы просто прикалываться над другими. Погиб глупо в возрасте 27 лет. Завещал кремировать его "не снимая одежды и не переодевая". Для всего мира так и остался известным как "странное чувако, открывшее непонятную никому хрень". Ну, это образно, открыл же он действительно нечто толковое.

— А что у него документов не было, чтобы выяснить, кем же он был на самом деле?

— Были, конечно. Только он их никому не давал. А так как был под наблюдением у личного врача, которому неплохо платил, то и тот молчал, как партизан. Да, собственно, почти всем очень быстро стало по барабану, кто он, все в нем только академика наук видели. Бытует непопулярное мнение, что именно такого отношения к себе он и добивался. Короче, вернемся к теме — истребитель очень легкая машина для того портала, который открывают, например, врата сектора. И влияющие на него потоки довольно сильны. Далеко не каждый пилот истребителя способен спокойно пересечь врата сектора так, чтобы его не снесло в сторону и не рубануло портальным краем. И, кстати, одному из этих немногих вы не даете продолжать лекцию, задавая свои глупые вопросы.

Они с любопытством посмотрели на меня, но ничего не сказали.

— Исследователь, — продолжил я, — легкий разведывательный корабль, так же как и истребитель, используется крупными кораблями. Передвигается быстро и на довольно большие расстояния, но практически не способен вести бой.

— Вернее, неспособен вообще вести бой, — заметил сержант.

— Не совсем, — поправила Джессика. — Есть модели оборудованные легким оружием.

— Лайт, — продолжил я, — маленький самоуправляемый корабль, несущий на себе большой взрывной заряд, обычно используется против больших кораблей, которым обычные ракеты истребителей не наносят большого вреда.

— Что-то типа кавиладзе? — спросил Сиджей.

— Камикадзе, — поправила Джессика. — Скорее, управляемая ракета. Но основное отличие лайта от тех же ракет в том, что он может вернуться, если не был использован, произвести посадку и вновь быть заряженным и использован повторно. Плюс он не всегда носит на себе заряды. Вернее, его заряд не всегда активируют. Способен сбросить часть снаряда и улететь обратно. Еще он может быть оборудован довольно серьезным компьютером и производить диверсии, а также способен перевести на себе одну-две капсулы с людьми. Поэтому он все-таки отнесен к кораблям.

— А какого он тогда размера?

— Ну, поменьше истребителя, но не намного.

— А здесь есть хоть один?

— Нет, здесь нет, — ответил я. — И если мы будем останавливаться так на каждом типе кораблей, то до крейсеров так и не дойдем. Ни до каких.

Сиджей жестом показал, что он молчит.

— Челнок — транспортный корабль, как гражданского, так и военного тяжелого корабля, перевозящий людей и оборудование. Также используется для высадки десанта (модификация — десантный челнок) или для эвакуации экипажа (модификация — спасательный челнок).

— А капсулы тогда нафига? — спросил Тимур.

— Вот дурачье! — сказала Джессика. — Капсулы тоже для тех же целей, только рассчитаны они исключительно на высадку одного человека. И они не корабли. Двигателей не имеют, система жизнеобеспечения рассчитана на небольшой отрезок времени. А челноки способны и до врат сектора спокойно добраться, и, если пилот знает как, совершить прыжок. Там, правда, нюансов много…

— Еще челноки могут быть оборудованы анабиозными камерами, что позволяет им ложится в дрейф и ждать спасения, — сказал я. — При этом челнок сам будет корректировать курс, чтобы не столкнуться ни с чем.

— Анабиозной камерой может быть оборудована и капсула. Но такие модели используются редко, потому что они намного больше обычных.

— А на сколько хватает ресурса капсул? — спросил Тэрри.

— Современные варианты рассчитаны на месяц автономной работы. Если с анабиозом — то на девять месяцев максимум.

— Месяц — это много. За месяц можно кого угодно спасти. Нафига тогда вообще нужны челноки?

— Не скажи. Челноки в дрейфе могут проводить годы и даже десятилетия…

— Дальше, — перебил я ее. Иначе мы никогда не закончим. — Собственно, капсула — единственный вид техники космической авиации, не считающийся кораблем. Существует спасательная и десантная модификация. Используется для быстрой высадки одиночных целей или для спасения экипажа, на которого не хватает челноков или которым нет возможности добраться до них со своего поста.

— А это как? — вновь влез с вопросом Тимур.

— Во флоте ценные кадры на вес золота, — ответила Джессика. — Если человек профи, то ему нет цены. Но вот случилась беда — ему оторвало или парализовало ноги. А все же это не мешает ему быть первоклассным пилотом. Если человек желает продолжать служить, то он, прежде всего, рассчитывает на то, что он такой же член экипажа, как и все остальные, несмотря на свои увечья. И он также хочет, в случае чего, спастись с корабля. В этом случае наиболее рациональным, в зависимости от ситуации, способом устанавливается капсула, в которую ему самому или при помощи одного человека довольно легко попасть. И ослу понятно, что там никто челнок устанавливать не будет. Потому что он будет мешать. А свободно летящую капсулу в космосе уже можно подобрать и спасти человека. Понятное дело, что не все работает идеально, но все же.

— Что-то я не услышал никаких тактических выкладок по сражению с перечисленными кораблями, — отметил Ханс.

— Вы долго препираться вообще будете? И какие могут быть тактические выкладки против челноков и капсул?

— А против лайтов и истребителей?

— Истребителей существует довольно много модификаций. Да плюс разношерстная опытность пилотов дают такое поле для подбора тактики, что тебе и не снилось. И мы сейчас не совсем тактику рассматриваем, а существующие классы кораблей. Если вы переживете свой первый патруль, то возможно и услышите что-нибудь о тактике. Поэтому давайте пока что помолчим и послушаем Билла, ага? Спасибо.

— Ну, я думаю основные классы мелких кораблей мы прошли перейдем к тем, что побольше, — продолжил я. — Записывайте: Средние корабли. Фрегат — корабль, не носящий никаких других кораблей, но обладающий серьезной огневой мощью. Предназначен для массированной атаки объектов. Не может долго существовать без сырьевой базы.

— Без чего?

— Без сырьевой базы, — ответила за меня Джессика. — Если вы не знаете, то вообще большая часть кораблей нуждается в поставке ресурсов, таких как пища, боеприпасы, оборудование, люди. Изобретение генматов немного упростило задачу по пункту "пища", но остальное все равно нужно где-то доставать.

— А почему нельзя в генматах создавать боеприпасы?

— Почему нельзя? Можно. Только разницы сильно большой в этом нет. Ведь масса материи до переработки и после практически одинакова. А, предупреждая твой следующий вопрос, пища может быть питательной и в малых объемах. К тому же "немного упростило" — это еще не "решило". Картриджи для генматов все равно время от времени подвозить надо.

— Помимо всего прочего, — продолжил я, — фрегат способен носить с собой десант. Также может произвести планетарную бомбардировку. Так, поехали дальше. Легкий крейсер — уменьшенный вариант среднего, носит на себе до 7 истребителей или исследователей.

— Официально сейчас существует только во флоте людей, — вновь вклинилась Джессика. — Вообще раньше не было легких крейсеров. Их придумали мы, когда со своими познаниями в военном деле вышли в космос. И некоторые инопланетные расы даже начали смотреть на нас по-другому, после того как мы впервые использовали этот корабль в операции на Тероне 15 лет назад. Еще легкий крейсер — единственный вид корабля среди носящих на себе истребители и исследователи, способный без особого труда маневрировать в атмосфере и приземлиться на планету… Прости, Билл. Продолжай.

— Легкий крейсер удобен для быстрого целевого штурма небольшим звеном, когда другие виды крейсеров не подходят из-за своей неповоротливости. Может быть приписан к военной базе, Т-базе или эсминцу.

— Т-базе? — переспросил Сиджей.

— Дойдем и до нее. Лайнер — гражданский пассажирский корабль, предназначен для перевозки на относительно небольшие расстояния людей. Эквивалентен авиалайнеру, только экипаж у него немного больше.

— Что значит "эквивалентен"? — спросил Тимур.

— Это значит, что по количеству перевозимых людей сходство прослеживается с авиалайнером. Дальше. Средний крейсер — способен носить до 25 истребителей или исследователей и парочку челноков, используется для выполнения боевых задач средней и повышенной сложности, может быть приписан к военной базе или к Т-базе.

— А что легкий крейсер обходится без челноков?

— Да, — мне уже начало казаться, что Джессике самой не терпится все рассказать. Нафига было меня тогда просить… — Легкие крейсера, фрегаты, лайнеры и эсминцы челноков не носят. Они используют только капсулы. Как спасательные, так и десантные. А челноки используют только в случае контакта с другими, более большими кораблями, и только за счет этих самых других кораблей.

— Эсминец, — я определенно сейчас разбираюсь в кораблях намного лучше, чем это было на Земле несколько месяцев тому назад, — вопреки логике определен в средний класс. Единственный вид боевых кораблей, способный носить до трех легких крейсеров или фрегатов и перемещаться со скоростью намного большей, чем у того же фрегата, а в отдельных случаях — не меньшей, чем у истребителя.

— О, а это вообще визитная карточка людей. Когда мы вышли в космос со своими понятиями о военных операциях, сам собой стал вопрос, что не мешало бы иметь более мобильную сырьевую базу, чем такие, как наша нынешняя и Т-базы. И когда мы его таки решили, эту идею взяли на вооружение почти все другие расы. Поначалу эсминцы носили только фрегаты, но потом мы сделали еще и легкие крейсера.

— А почему вопреки логике? — спросил Сиджей.

— Потому что по размерам он чуть-чуть не дотягивает до тяжелых кораблей, а по боевой мощи — не тянет вообще. Зато он тягает с собой три других корабля, которые сами не способны настолько быстро перемещаться, но способны неплохо воевать. Но их суммарная боевая мощь все равно не сравнится с тем же тяжелым крейсером. Поэтому их все-таки определили в средний класс. Так, кажется, все типы средних кораблей мы рассмотрели.

— Записывайте: Тяжелые корабли, — продолжил я. — И снова крейсер. Теперь тяжелый. Носит на себе до 40 истребителей и исследователей и до 5 челноков, бывает, что не зависит от военной базы.

— А…

— Супер-крейсер — носит на себе до 100 истребителей и исследователей и до 10 челноков, приравнивается к гражданскому космическому городу, бывает, что не зависит от военной базы.

— П-подождите, вопрос можно? — Тимур таки остановил меня. — А что значит "бывает, что не зависит от военной базы".

— Это значит, — Джессика посмотрела на меня, и в глазах ее можно было прочитать извинение за очередное вклинивание в лекцию. А чего собственно, я не обиделся… — что в отдельных случаях на таких кораблях можно создать замкнутую экосистему. Не перебивай! На них можно выращивать пищу, там есть обширные сады для переработки углекислого газа обратно в кислород, есть система круговой циркуляции воды и так далее. Но, ввиду того, что размер корабля при этом довольно сильно увеличивается, считается, что создание этой системы — не всегда целесообразно. Тем более если есть возможность постоянных поставок продовольствия. Нормой создание замкнутой экосистемы является только для Т-базы и космического города. А крейсерам это обычно не нужно.

— А не обычно? В каких случаях им это может быть нужно?

— В тех, если их забрасывают в зону очень активных боевых действий, которые, как предполагается, будут вестись долго и без возможности поставки продовольствия. Или же если организовывается военизировано-разведывательная экспедиция в далекие уголки галактики. Но это бывает еще реже. За время пребывания человека в космосе такое происходило всего один раз.

— Да ладно? И куда же отправлялась экспедиция?

— Вообще-то, насколько мне известно, это секретная информация, поэтому я не знаю. Ах, да чуть не забыла. У всех кораблей, для которых использования замкнутой экосистемы является не типичным, в случае, если ее все-таки поставили, в названии появляется приставка васс. Например, обычное название — тяжелый крейсер, а с экосистемой — тяжелый васс-крейсер. Эта приставка пришла из… сейчас вспомню… а вот! из языка клоков. Правда со временем она все равно немного преобразовалась под наш свимер.

Так вот что означает буква "В" в аббревиатуре ТВК "Килален". У меня закрались подозрения, что эта самая упомянутая единственная на памяти человечества военизировано-разведывательная экспедиция происходила именно при участии этого корабля.

"Кто знает, кто знает…"

"Ты знаешь".

"Ты прав. Я знаю".

Джессика, конечно, сдержалась, но я уверен, что не будь здесь сейчас "утят" и сержанта, то она подарила бы мне свою любимую загадочную улыбку.

— Военная база, — продолжил я. — Носит на себе легкие корабли (до 60), используется как патрульная база сектора и как материальная база для среднего и легкого крейсера при проведении различных операций. Иногда используется, как мобильная военная лаборатория.

— Мне вот всегда было интересно нафига военным столько лабораторий? — как бы ни к кому не обращаясь спросил Сиджей. — Неужели они столько оружия разрабатывают?

— А мне всегда было интересно, — с сарказмом сказала Джессика, — почему у таких людей, как ты, появляются столь идиотские мысли в голове? И главное — откуда? С чего ты взял что их… столько? Далеко не каждая военная база является лабораторией. А еще не во всех из них изобретают новые виды оружия. Лаборатория — это довольно многофункциональный объект. И прекрати ты его перебивать, наконец. Там немного осталось.

— Т-база, — продолжил я, — материально-сырьевая основа для более легких кораблей, а в отдельных случаях и для кораблей своего класса. Используется при проведении особо крупных операций от планетарного до секторного масштабов. Может достигать размеров небольшого спутника. Строится по технологии модульной сборки.

— Модульная сборка, — не дожидаясь вопроса, сказала Джессика, — это когда строят отдельные модули, которые потом сгоняют в одно место и соединяют. Да, все большие корабли строят подобным образом, но то не модульная сборка. Т-база способна в критической ситуации разлететься на несколько более мелких частей и некоторое время они будут существовать как отдельные не полнофункциональные, но все-таки корабли. Это делается для того, чтобы в случае атаки на базу уменьшить риск уничтожения всего одновременно.

— Там много еще? — спросил сержант.

— Нет, — ответил я. — Почти закончили. Космический город — корабль, на котором постоянно проживает большое количество людей, размеры сильно варьируются, используется в разных целях, в том числе, как и придаток к Т-базе. Также может быть узловым транспортным портом, дипломатическим центром и прочим. Город он и есть город. На данный момент существуют построенные и по принципу модульной сборки тоже, но до сих пор вопрос об их более рациональном строительстве остается открытым. А, забыл сказать — все корабли среднего и тяжелого класса, кроме Т-базы и космического города имеют собственную точку входа в гиперпространство и способны перед переходом в него моментально развить необходимую для этого скорость, отчего сам процесс перехода называется прыжком. Ну, в принципе все, мы закончили. Из гражданских кораблей есть еще буксиры и транспортные суда, но я не вижу смысла их рассматривать.

— Почему? — удивился Сиджей. — За остальные послушали, давайте уже и за эти послушаем.

— Э-э-э… Ну, хорошо. Буксир — корабль, предназначенный для буксировки других кораблей, используется также при модульной сборке особо больших кораблей. Существует всех трех классов. Транспортные суда — существуют всех трех классов и множества типов, в зависимости от задачи на них возложенной. Из-за того, что в большинстве своем занимаются перевозкой товаров для рынков сбыта, многими ошибочно называются "торговыми". Буксиры и транспортники не имеют своей точки входа в гиперпространство, и как причина, так и следствие от этого, ходят только под постоянным присмотром патрулей. И используют в основном стационарные врата. Исключение — корабль типа "Караван". Из-за специфики перевозимых товаров не может пользоваться стационарными вратами, поэтому имеет свою точку входа в гиперпространство.

— А почему он не может пользоваться вратами? — спросил долго молчавший Ноа.

— Это долго объяснять, — ответила за меня Джессика. — Все, думаю, с вас на сегодня достаточно. Вопросы по теме есть?

— Есть, — поднял руку Тимур. — А что разведывательных кораблей, кроме исследователей, не существует совсем? То есть, они существуют только в модификациях размером с истребитель? А самостоятельных, которые проводят разведку где-нибудь в отдаленных концах галактики, не бывает?

Я задумался. В его словах был определенный смысл. Глупо не проводить разведку и в таком варианте. А потому глупо было не иметь такие корабли. Но я о них никогда раньше не слышал.

— Существуют такие суда, — ответила Джессика.

— Да? А этот "препод", судя по глазам, ничего о них не знает.

— Так и должно быть. Их деятельность строго засекречена. А если вы начнете языком где-нибудь трепать о том, что сейчас услышите, считайте, что наше соглашение расторгнуто. Со всеми вытекающими для вас… неприятными последствиями. Записывайте. Дескриммер — разведывательный корабль, используемый на дальних рубежах космоса. Может самостоятельно существовать без баз и поставок продовольствия около полутора лет. Не имеет опознавательных знаков и может глушить радары ближайших кораблей. Если не скрывается от сканеров, то опознается не иначе, как средний фрегат, адаптированный для дальних перелетов.

— П-подождите, — сказал, немного заикаясь, Тимур. — Откуда средний фрегат? Ведь только что…

— Только что, как и всегда, средний фрегат называют просто фрегатом, потому что про его модификацию тяжелого класса знают еще меньше людей, чем про дескриммеры. Их вообще единицы. А на службе у людей — вообще ни одного. По крайней мере, сейчас. Дескриммер внешне почти не отличим от среднего фрегата, но в отличие от брата-близнеца, носит на себе около пяти исследователей. В народе эти корабли называют странниками.

Странник… знакомое словечко… часто слышу его в последнее время… "Последний странник"… Эх, если бы я тогда знал…

"И чтобы бы было? А? Ничего. Знаешь, это довольно странный нюанс, но "Последний странник" был задолго до того, как дескриммерам дали народное название. И я уверена, что те, кто его придумал, никогда этого корсара в глаза не видели. Что навевает странные мысли. Хотя не исключено, что это просто совпадение. И не волнуйся ты так. Все равно не смог бы ему противостоять…"

"Да? А ничего, что я буквально за несколько секунд, до того как влетел за ним в портал, смог определить его как средний фрегат, адаптированный для дальних перелетов?"

"Ну и что? Это тебе хоть как-то помогло бы? Нет, и ты сам это прекрасно знаешь".

Она была права. Неважно, знал бы я тогда хоть что-то о дескриммерах или нет, так или иначе, "Последний странник" прилетал за мной. И он сделал все что хотел. Вот только что он сделал? Да и чего вдруг я начал так злиться? От того, что нам они с Алексом этого в свое время не рассказывали, а этим чуть ли не сразу…

"Мы бы вам рассказали, если бы в этом была необходимость. А почему я этим сказала… Ты знаешь, кто надежно хранит тайну?"

Я вопросительно посмотрел на нее, но она лишь подмигнула мне в ответ, а вслух сказала:

— Все, господа, урок окончен. Сейчас сержант проведет вас в док, где вы познакомитесь с нашими истребителями, на которых завтра полетите в свой первый патруль.

— А зачем нам ваши? — ехидно спросил Тимур. — У нас и свои есть, получше…

— Ну, во-первых, не у вас. Эта техника перешла в распоряжение базы и, конкретно, нашего капитана. А мне кажется, вы не настолько у нее в фаворе, чтобы претендовать в ближайшее время попробовать новые машины. И, во-вторых, вы должны уметь летать на всех истребителях на этой базе. Не беспокойтесь, это не только вас касается. К тому же, вы одинаково не умеете летать ни на "своих", ни на наших, так что какая вам разница?

Тимур опустил взгляд. Да, ты еще плохо с ней знаком, парнишка, она порой и покрепче может уронить тебя с небес на землю грешную.

Джессика встала, указала взглядом мне на выход и пошла следом. Видать, не хочет меня наедине с ними оставлять. Что же она такого прочитала в моем деле? Неужто боится, что они смогут на меня как-нибудь повлиять? Но, несмотря на то, что я ждал ее ответа, пусть сарказма, пусть шутливого или еще какого, но все-таки ждал и даже надеялся на него, в ответ не прилетело ни единой мысли.

ГЛАВА 7

Я лежал в своей койке и думал о Каролине. Сегодня она не пришла ко мне, видимо, по приказу Джессики. Последний раз я ее видел еще в лазарете, несколько часов назад. Спать не хотелось совершенно. У меня из головы все никак не шли слова Джессики. Все, так или иначе, сводилось к тому, что Анжелину убил я. И не важно помнил я это или нет. А единственный мудрый совет, который я получил от Джессики по поводу моих галлюцинаций, гласил: не можешь справиться — поддайся. Только мне совсем не хотелось поддаваться этому. Очень не хотелось.

Тут я вспомнил, что за всеми этими раздумьями совсем забыл о том, что мне пришла весточка из дому. Я встал, подошел к столу и взял в руки диск. Меня стали одолевать противоречивые чувства. С одной стороны, я очень хотел увидеть маму, папу, брата… но с другой, я уже довольно давно отсутствовал дома и совершенно не в курсе, что у них там происходило. А что если у них случилось горе? Узнав это, я не буду находить себе места. Но домой меня никто не отпустит… Билл, да что с тобой? Выкинь эти глупые мысли из головы и вставляй спокойно диск в привод. Ничего у них не случилось.

Я глубоко вздохнул и включил экран над столом.

— ПРИВЕТ!!! — динамики резко завопили шестью радостными голосами так, что я невольно вздрогнул и чуть-чуть прикрутил звук.

— Да поприветствуем великого воина Военно-космического флота Вооруженных сил Альянса человеческих миров. Ура!!!

Это была моя двоюродная сестра. Она была всегда веселая и всегда меня подкалывала по любому поводу. Я невольно улыбнулся.

— Учти, Билли, ты мне должен шеврон.

Отец стоял в форме. Мать в своей обычной домашней одежде.

— Ну, чё, народ? Я одна буду говорить или вы тоже хоть слово скажите? А, не обращай на них внимания. Они немного в шоке после того, как нам сказали, что тебе передадут эту запись. Тут такое было, такое было… представляешь, наш мэр… вернее, бывший мэр с катушек съехал. Хотя наверно до тебя доходили эти слухи. В новостях передавали… я, как увидела, моментально примчалась успокаивать твоих. Мы думали, что тебя тоже… А вечером того же дня пришел какой-то молчаливый тип и вручил нам бумаги, удостоверяющие, что ты поступил на службу согласно… э-э-э, как же там… ну в общем не важно, на основании какой статьи. Мама твоя плакала долго… А там в документах стояла подпись самого Президента. И не какого-нибудь, а всего альянса. И ни этой… заместительницы, а настоящего. Представляешь, никто не знает, где его носит, а он лично тебе подписал все документы. Ну, или нам так сказали. Мы даже потом засомневались, что нам сказали правду. Начали уже даже бояться, что все это липа для отвода глаз, и что ты с остальными, которых мэр… Слушай, ты чего нам еще ни разу не написал? Нам сказали, что поначалу ты просто не сможешь вообще ничего о себе сообщить. Но ведь прошло уже довольно много времени. Нам даже не сообщили, на какой срок тебя призвали.

— Сын-нок… — я впервые в жизни слышал, чтобы у отца дрожал голос. На вид вроде бы он держался, но голос выдавал его чувства. — Я пытался получить информацию по своим каналам, но мне везде отвечали, что с тобой все хорошо. Я обращался к своим знакомым, они меня успокаивали, говорили, что с тобой все нормально. Но на самом деле они не знают, как ты и где-ты, я видел это по их глазам. Я тебя прошу, если появится возможность, напиши нам, мы переживаем, особенно мама…

— Да ладно вам, — натянутая мамина улыбка, и деланный веселый тон все равно не помогли. Глаза у нее были заплаканные. — Не нападайте на него. Билли, мы так рады, что ты жив, здоров, и что мы, наконец, можем тебе послать весточку…

Дальше запись обрывалась. А вот теперь я всерьез начал беспокоиться. Я понажимал кнопки в надежде найти еще что-нибудь. Но больше на диске не было ничего. Выхватив диск из привода и потушив свет в каюте, я выскочил за дверь. Я не знал, что я скажу сейчас Джессике. Но поговорить с ней я должен был.

Я настолько был поглощен мыслями о том, что произошло с моими родными, что даже на сразу сообразил, когда меня схватили за руку и затащили в темную каюту.

— МАТЬ ТВОЮ, ДА КАКОГО ХРЕНА?!!

— Ты чего орешь как недорезанный? Это я. Нимуш.

— Сокольский? Ты чего меня так дергаешь резко? Что просто позвать не мог?

— Да я тебя позвал, только ты летел куда-то и ничего вокруг себя не замечал.

Мои глаза постепенно привыкали к темноте. Нимуш в каюте был один. Я вспомнил о его просьбе и понял, зачем он меня к себе затянул.

— Ты подумал о…

— Да, я подумал. Но у меня нет сейчас времени, мне нужно увидеть срочно Джессику.

— Как не странно, мне тоже. Но, Билл, мне кажется, она начала что-то подозревать.

— Кто? — изумился я. — Джессика?

— А при чем тут она? Я говорю: Барбара начала подозревать, что я знаю о ее прогулках втайне от меня. Она ничего мне не говорила, но стала как-то странно на меня смотреть.

— А-а-а… Слушай, давай в другой раз…

— Нет, давай сейчас. Кстати, тебе зачем нужна Джессика?

— Какая тебе разница?

— Большая, может мое дело важней и я пойду первым.

— Твое не может быть важней… — тут я сообразил, какую глупость сказал. Я же не знал, о чем он хотел поговорить с ней. Вдруг у него умер кто-то. А я же определенно не знаю, что произошло с моими. — Ладно. Я получил послание из дому. На нем мои родные чем-то встревожены. И запись не до конца, ее оборвали. Я хочу…

— Попросить выяснить через ее каналы, что с ними? Ты будешь удивлен, но я тоже хочу ее об этом попросить.

— Как? Почему?

— Да вот почему.

Он включил экран и воткнул диск. Его родных я плохо знал в лицо. Может потому, что нам затирали память, а может потому, что их редко видел. В его записи участвовало 12 человек. Они, как и мои, были чем-то встревожены, и запись, также как и моя, обрывалась на середине.

— И я еще знаю троих, у которых приблизительно тоже самое на записи.

— Черт, и что это значит?

— А я как раз к тебе хотел идти и об этом спросить, командир.

У меня теперь ничего в голове не укладывалось. Что все это значило? Почему у пятерых из нас послание из дому по стилю исполнения одинаковое? И у скольких еще оно такое? Ладно, так и быть. Помогу Нимушу, потом вместе пойдем к Джессике. Если он захочет. Кстати…

— А зачем тебе именно я нужен для слежки за твоей мадмуазелью?

— Не именно ты. Мне нужен свидетель того, что я увижу, который подтвердит мои слова в случае чего. Ну и плюс ко всему, ты наш командир. Должен знать, что происходит с твоими подчиненными и должен следить за состоянием их душевного самочувствия. У меня последнее отклонилось от нормы. Да и верю я тебе больше, чем другим.

— Вот только не надо говорить мне, что я должен, а что — нет, хорошо?

— Постараюсь запомнить.

— Будь по-твоему. Только где ты сейчас намерен искать свою Барбару?

— Я не буду ее исктать. Я знаю, где она. В лазарете. У них там должна быть встреча. Мы должны попасть туда раньше их.

— Как это? Если она уже там…

— Нет ее там еще. Они шифруются. Ходят по базе, отвлекают от себя внимание. Потом в назначенное время подтянутся к лазарету…

— Подожди, ты знаешь кто это? Кроме твоей Барбары? Ты говоришь они, но кто "они"?

— Я не могу утверждать точно. Но нескольких я подозреваю. Они в последнее время ходят по базе и обмениваются странными взглядами. И с моей пассией тоже. А ты что вообще совсем вокруг себя ничего не замечаешь?

— Мне было не до этого.

В общем, я даже не слукавил. На меня в последнее время столько всего свалилось, что я много чего не замечал вокруг. Но он меня уже второй раз этим попрекнул. И в чем-то он был прав.

— Слушай, мы и дальше будем стоять тут, или все-таки пойдем?

— Пошли, — и я послушно поплелся за ним.

* * *

В лазарете никого не было. Ниола, наверно, отлучилась проверять видеозаписи. А, может, ее просто уже выписали. Но почему-то не было и медсестры? Однако это было нам на руку.

Мы с Нимушем спрятались в той самой кладовой, в которой я недавно подсматривал за Джессикой и подслушивал ее разговор с Каролиной, а потом и с Алексом. Вдвоем тут было тесновато, на что Нимуш не преминул обратить внимание:

— Слушай, я смотрю тебе не впервой здесь сидеть. А ты не подумал, как мы тут вдвоем должны уместиться? А если они придут минут через сорок? Мы все это время стоять будем?

— Чего ты от меня хочешь? Ты сам захотел за ними последить здесь. А теперь тебе уже что-то не нравится? Ты видишь лучшее место для укрытия?

— Нет.

— Ну вот и помалкивай.

Однако меня тоже не устраивала перспектива простоять здесь час. Поэтому мы начали умащиваться. Минут через семь обоюдных препираний и толканий нам это все-таки удалось. И главное — вовремя. Мы только приготовились к долгому ожиданию, как появился первый участник будущего действа. Это был Пауль Ричардсон. Он был не из моего взвода. Пауль стал прохаживаться по санчасти, время от времени слегка притормаживая у каждой койки. Для кого-то это могло бы показаться обычным поведением, но я неплохо знал особенности поведения почти всех моих одногруппников, даже тех, которые сейчас не находились у меня в подчинении. На самом деле, он пытаясь не подавать виду заглядывал под койки. Я, правда, слабо себе представлял, как это возможно ни на сантиметр не наклонившись, но возможно он считал, что это не столь важно. То есть, даже если там кто-то прятался, его не сильно волновал этот факт. Или же он настолько сильно сомневался в вероятности этого, что не утруждал себя проверкой. Или у него было что-то вроде рентген-зрения. Последняя мысль мне показалась чепухой, но подумав еще раз, я решил этот вариант со счетов не сбрасывать. Мало ли что. Только если последнее предположение верно, то он нас по любому скоро заметит.

Появилась вторая участница будущего действа. Алиса Кромова. Опять не моя. Я решил посчитать сколько из них будет моих, а сколько — нет. Просто для того, чтобы понять у кого дисциплина во взводе лучше. И не дай бог моих будет больше, я же им такое устрою… Хотя, у меня начали закрадываться подозрения, что дело вовсе не в дисциплине.

Дальше участники стали появляться намного быстрее. Следом пришли Эса Фаск и Фредерик Эфаль. Эти двое, насколько мне было известно, встречались. И вновь оба не мои. У меня внутри стало разрастаться чувство легкой гордости. Которое улетучилось буквально за несколько мгновений. Ибо следующими пришли Уна Соммерс, Андрэ Туев, Роберт Дайсон, Владлен Кузнецов, Рональд Аврил (кажется, я эту фамилию уже где-то недавно слышал) и Демиен Сагалов. Когда порог санчасти пересекла Масакара Грейсон, я готов был вскочить, внезапно выйти из кладовой и спросить, что они здесь все делают. Меня вовремя остановили ноги Нимуша и возникшая в сознании сцена моего внезапного появления со стороны. Я выглядел бы, мягко говоря, смешно… выйдя из кладовой с таким вопросом. Но, слава богу, из моих, после Грейсон, не появилось больше никого. Еще пришли Диана Майлз, Сима Стоукс и Тимур Орлов. Последней появилась Барбара. А я уж было подумал, что она не придет.

Итого 15. Это… это… это почти 20 % всех моих одногруппников. Не кисло так… Моих было семеро. Почти половина из всех пришедших. Да, не получилось из нас с Каролиной хороших командиров… Ладно тебе, Билл, ты же еще не знаешь, зачем они все здесь собрались. Однако, странноватый набор людей все-таки…

— Все пришли? — спросил Туев.

— Кажется, да, — ответил Сагалов. Но видать служба их научила какому-то порядку, ибо он быстро окинул всех присутствующих взглядом, явно пересчитав и добавил: — Да, все пришли.

— А ей кто-нибудь сказал? — спросил Аврил. — А то толку от нашего собрания, если она ничего не сделала. Насколько я помню, кальтмугена уже ни у кого не осталось. Скоро у нас начнет крыша съезжать. У всех. Что тогда будем делать?

— Что такое кальтмуген? — шепотом спросил Нимуш.

— А я откуда знаю, — также ответил я. Нимуш не соображал так быстро, как я. А у меня начали закрадываться смутные сомнения. Крыша у них поедет! Они что — на игле все? ВСЕ?!! Я просто не верил своим ушам.

— Я ей сказала, — ответила Барбара.

— Слушай, а почему ты сама у нее не забрала его? — спросил Туев. — Зачем эти все сборы? Я уже начинаю замечать, что на меня другие как-то странно посматривают. Если так пойдет и дальше, они все узнают. И что тогда будет?

— Меня вот что волнует, — подал голос Тимур. — Сейчас не важно, что о нас подумают другие. Важно, чтобы Джессика принесла то, что ее попросили. Без кальтмугена нам всем светит… сами знаете что. Только зачем мы все-таки собрались?

— Затем, что она сказала, что хочет знать, сколько нас, — ответила Барбара.

— А зачем ты ей проболталась, что ты не одна?

— Да не проболталась я! А ты сам пробовал ее обманывать. Она сразу врубилась, что я не одна и поставила условие, что достанет нам кальтмуген только если мы все покажемся ей, чтобы она знала на будущее, кто из нас…

— …роуг, — закончила фразу стоявшая в дверях Джессика. В руках у нее была картонная коробка, судя по всему, не пустая. — Ни фига себе, это ж сколько вас… раз… два… четыре… шесть… десять… две… пятнадцать? И что — вы все роуг?!

— Было шестнадцать, — ответила Стоукс.

— Что значит — было?

— Это значит, — ответила Барбара, — что еще одной была Сьюзен Эдс.

— Ах, вот значит как… ну, если кто не знает, то смерть ее фактически не доказана, мало того недавно появились сведения, что ее после этого видели живой…

— Билл сказал? — спросил Туев.

— Какая разница?

— Да большая. Билл…

— Какая разница, что у него видения? Одно из этих видений спровадило отсюда "Такар", оглушило собственно самого Билла в доке и приняло на борт "утят". Все это реальные вещи, и никому не привиделись. Я не знаю, способен он их различать или нет, но в том, что он видел Сьюзен живой, я абсолютно уверена. И до тех пор, пока я не увижу собственными глазами свидетельства об обратном, я и думать не буду иначе. Кстати, по поводу "собственными глазами"… Я никогда не верю никому на слово. И вам тоже. Вы ничего не получите, пока я не удостоверюсь, что вы все роуг.

Поднялся гомон возмущения. Джессика подняла руку, подождала, пока они все замолчат, и продолжила:

— Не надо возмущаться. Мне известны случаи, когда обычные люди пытались принимать кальтмуген, потому что считали, что он поднимает потенцию. А исходя из того, что он бесплатный, они и выдавали себя за роуг, чтобы получить на халяву лекарство. Кальтмуген — сильное гормональное средство, обычные люди потом проблем не оберутся. А, так как для меня вообще стало сюрпризом, что среди вас есть роуг, то я хочу быть на 100 % процентов уверена, что не скормлю какому-нибудь малолетнему дебилу, которому хочется, чтобы его пассия увидела в нем настоящего мачо в постели, эту отраву. И я настаиваю на своем. Иначе, пеняйте на себя.

Странный был у Джессики говор, часть ее слов я не понимал. Например, что такое мачо? Хотя по контексту правильнее было бы сказать "кто такой мачо". Может это отголоски старых языков, на которых сейчас почти никто не говорит?

— А как мы тебе докажем, что мы все… — начала было Уна, но запнулась.

— …роуг? — опять закончила фразу Джессика этим словом.

— А можно не называть нас так? Мне не нравится это слово.

— Почему? В нем нет ничего постыдного.

— А мне не нравится…

— Нравится — не нравится, но оно характеризует вас. Слово с легким намеком на шаловливость, да и то только для тех, кто знает, откуда оно взялось. А вам, ребятки, не мешало бы быть почестнее с вашими друзьями по "несчастью".

— Они… могут не понять, — заикаясь сказала Стоукс.

— Это вам так кажется.

— Нет, не кажется, — с твердостью в голосе сказала Барбара.

— Нет, кажется. Если бы вы сейчас были в "унокосне", я быть может и не спорила с вами. Но вы сейчас не там. Судите сами: после того, как вы избежали мести мэра на Земле, будучи похищенными прямо из здания Университета обязательных космических наук и не по своей воле вступившими в сверхсекретный отряд, вы пережили: а) нападение "зеленой плесени" на LV-1220 и операцию по ее зачистке, б) зачистку ипоморфов здесь, причем первую удачную за все время пребывания людей в космосе, в) уничтожение лаборатории по разведению монстров вместе с планетой, на которой она была. Если к этому всему прибавить то, на каком корабле вы летали, у кого в подчинении вы находитесь, и еще парочку наших личных секретов, то ответь мне, Барбара, что есть ваша тайна, по сравнению со всем этим?

— Но… но… они не поймут. Они будут смотреть на нас… по-другому.

— Я прекрасно понимаю вас и ваши опасения. Да, они могут сначала не понять, но со временем им все равно никуда от этого не деться. Поймут все, как миленькие, да еще и гордиться когда-нибудь будут, что с вами служили, учились и вообще. Понимаете… доверие друг к другу — это высшая форма взаимоотношений между людьми. Не только солдат, а вообще всех. Веками люди боролись с такими вещами, как расизм, жено- или мужененавистничеством, со временем искоренив все эти "прелести" из общества. Быть может, вы помните, что еще в начальных классах на некоторых вам прививали любовь ко всем людям. Не знаю с каким успехом, но… И важно не то, почему мы все разные, а то, в чем мы одинаковые. К чему я это все… Так вот, если вы верите своим близким, в данном случае, бывшим одногруппникам, а ныне — сослуживцам, а они верят вам, то вместе вам и море по колено. Доверие спасает тогда, когда логика и здравый смысл против вас. Доверие спасает тогда, когда вы стоите на грани, и, кажется, что терять уже нечего. Доверие помогает держать в узде эмоции и понимать друг друга без слов…

— Как это все классно звучит, — перебил ее Туев. — Да только на практике будет иначе.

— Может. Поначалу. Но не все время. Но и это пройдет. Да, будут те, которые очень сильно на вас обидятся, только они даже сами не будут понимать из-за чего. Даже если они будут орать, сторониться вас, не разговаривать, толкать, пытаясь зацепить или что-то еще, называть вас какими-то… идиотскими кличками, то все это будет исходить только от обиды, что вы так долго им не говорили правду. А когда пройдет время, они поймут, что вы все те же, что и были раньше, что вы абсолютно такие же, как и были раньше, что ни капельки в вас не изменилось. И их попустит. Вы всю жизнь скрываете свое истинное лицо, откройтесь хотя бы своим друзьям. Вам самим будет легче.

— Мы привыкли прятаться, — сказал Пауль. — Всю жизнь скрываемся, так легче, чем терять друзей из-за такой глупости…

— Вот именно из-за глупости. Скажите мне, а если они сами узнают о вашей тайне, то как вы тогда будете перед ними объясняться?

— Как интересно они узнают? — спросила Барбара. — Сколько лет не знали, а теперь вдруг…

— Вы столько лет виделись только на учебе и после нее. Ночевали дома с родителями, на лето кто-то из вас уезжал… в село, к дяде, к тете, к дедушке, к бабушке. А теперь вы постоянно находитесь вместе, вместе служите, вместе спите, вместе воюете. Так или иначе, вы начали узнавать друг друга лучше. И я готова поспорить, что кто-то заметил эти ваши встречи. Даже я стала обращать внимание на ваше странное поведение. Значит что? Плохо шифруетесь. Вы на кой фиг вообще начали собираться?

— Нам нужно было решить проблему.

— Нужно решить проблему, — передразнила его Джессика. Что-то она в последнее время часто задирает нас. К чему бы это? — А что вы будете делать, если на одну из ваших встреч придет кто-то из них, спрячется и подслушает? И поймет все, а? Что вы тогда делать будете?

У меня засосало под ложечкой. Она знает, что мы здесь.

— Придумаем что-нибудь, — быстро ответила Барбара.

— Да? Ну, тогда можешь начинать придумывать. Эй, вы двое, выходите!

Нимуш повернулся ко мне, в глазах его читался страх вперемешку с паникой, будто бы нас нашли враги и звали на расстрел. Я похлопал его по плечу и шепнул:

— Ну что ж. Она такая. Она все знает.

— Мне вас за ноги из кладовой вытащить? — угрожающе спросила Джессика. В шутку, кончено. Хотя если бы мы заупрямились, шутка могла перейти в реальное действо.

Мы медленно встали, и, громыхая уборочным инвентарем, явились всем присутствующим.

— Б-билл… — больше всех удивленна была Барбара. — Н-ним-муш? А что вы здесь делаете?

— Это у Билла есть такая привычка, подслушивать чужие разговоры, — подмигнула мне Джессика. — А что ты на меня так смотришь? Я тебя тогда не увидела. Зато Алекс увидел. И не упустил возможности сообщить мне это при нашем следующем разговоре.

Но для Барбары и Нимуша более не существовало никого вокруг. Они смотрели друг на друга, не отрываясь. Я даже боялся представить, какие страсти сейчас между ними накаляются.

— Зачем ты следил за мной? — спросила Барбара.

— А что ты от меня утаиваешь? — ответил Нимуш вопросом на вопрос.

— Ничего.

— Не ври, Барби. Вы тут уже несколько минут разговариваете о вашей большой тайне…

— И заметь — ни разу еще не назвали ее вслух, — сказала Джессика.

— Почему? — спросил я у нее.

— Потому что я хотела, чтобы они сами вам это сказали.

— Тут нечего обсуждать вообще, — сказал Туев и направился к выходу.

Дверь у него перед носом резко захлопнулась. Прямо как в дешевом фильме ужасов.

— А я сказала — вы никуда не пойдете, пока я не удостоверюсь в том, что вы сказали мне правду, — с угрожающим оттенком в голосе сказала Джессика. — И пока не покажете им свою тайну.

Наступила долгая пауза. Все присутствующие с испугом переглядывались, Нимуш сверлил взглядом Барбару, я — Джессику. Пауза затягивалась. Никто не знал, на что в действительности способна Джессика, если упрется рогом, а сейчас она именно уперлась. Но видать секрет был серьезным, потому как сильно они за него держались. То, что произошло дальше, я понял не сразу.

Во всех присутствующих начало что-то меняться. Во всех, кроме меня, Нимуша и Джессики. Но только спустя несколько мгновений я понял, что это было. Цвет их кожи, волос и глаз стал меняться. Не черты лица, не внешность, не рост. Только цвет.

От внезапного осознания правды у меня в прямом смысле слова отвисла челюсть. Они все были зеленокожими. Нимуш схватился за голову и затараторил:

— Нет-нет-нет-нет-нет-нет, этого просто не может быть…

— А вы что думали? — мрачно сказала Джессика. — Что, потеряв более 50 % процентов всего женского населения и восполнив его за счет людей с планеты ST-124.0, насколько это вообще было возможно в той ситуации, вы просто так редко встречаете на улицах зеленокожих? Роуг — так называлась программа по глобальному спасению общества от упадка до уровня войн за самку. Но с тем, как мы все больше утаивали от людей истинное положение вещей, нам все больше становилось понятно, что большая часть зеленокожих должны жить скрытно. Благо они это умели. Тогда их и разделили на тех, что принимали на себя удар общества за свою природу и тех, кто всю свою жизнь скрывали, кто они такие на самом деле. От всех — от друзей, от близких им людей, от окружения. Часто даже от своих мужей. Именно на них, в конце концов, и переориентировался термин "роуг". Вы никогда не замечали, что СМИ часто подымают шумиху по поводу того, что сейчас рождается сильно много слабых детей. Так вот это из-за того, что в роддомах часто появляются зеленокожие женщины, которые так и не сумели объяснить своим мужьям, кто они такие на самом деле. И их детей некоторое время не показывают отцу, мотивируя тем, что родился слабым и лежит в специальной капсуле. СМИ часто выдвигают теорию большого правительственного заговора, не понимая, насколько близки к истине. Только мотивы они всегда называют неправильные. Помимо всего прочего, зеленокожие обладают возможностью влиять на подобных себе, управляя их способностью к маскировке. Обычно более сильная личность может повлиять на более слабую. В паре мама-ребенок это стало незаменимым качеством для программы роуг. Ребенка обычно не показывают отцу до тех пор, пока мать не оправится и не сможет управлять хамелеоном ребенка в полную силу…

— Но почему…

— Почему что? Нимуш, вот ты сейчас смотришь на свою девушку, которая так тебе дорога и не понимаешь, что она же совсем не изменилась. Она все та же, что была пятнадцать минут назад. И испытывает к тебе все те же чувства. Только правды между вами стало чуть больше. Осталось понять, как ты ей на это ответишь.

— Но почему ты мне раньше не сказала?

Барбара молчала. Джессика некоторое время смотрела на них, потом сказала:

— Ну, мне кажется, вам двоим будет, что обсудить. Вы мне лучше скажите, почему в ваших личных делах даже намека нет на то, что вы все роуг? Эта информация должна быть в любом случае, даже если вы сверхсекретные шпионы.

— Спроси что полегче… — сказал Туев. — Кстати, а почему это она должна присутствовать? Что-то нашего типа клейма или что?

— Знаешь, услышь я сейчас это от кого-нибудь другого, я бы ему морду в кровавое месиво превратила… Какое на хрен клеймо? Что вы несете? Клеймо в медицинских целях не ставят. А информация эта должна в первую очередь быть предоставлена именно медикам, в случае чего. Вот вы почти всю свою жизнь принимаете кальтмуген. А вы хоть знаете почему? Вам сказал кто-то?

— Да, — ответил Пауль. — Потому что нам по наследству передается какая-то форма бешенства. И если мы это лекарство принимать не будем, то оно возобладает над нами.

Джессика прыснула. Некоторое время она пыталась подавить попытки засмеяться. Все с интересом и удивлением смотрели на нее. Наконец, она выдавила из себя:

— Кто вам это сказал?

— Я не помню, — признался Пауль. — Но только помню, что говорили. Как и все в этой комнате.

— Подожди, — Барбара оторвала взгляд от Нимуша и повернулась к Джессике, — ты хочешь сказать, что это неправда? Но в нашей группе был прицидент нападения на человека после долгого неупотребления кальтмугена.

— Да, ладно? — спросила Джессика. — А ну-ка поподробнее.

— И даже не один. Первый раз это был Демиен, — Барбара кивнула в сторону Сагалова. Выражение его лица стало напряженным. — Было это чуть больше года назад. Кажется, мы тогда с пикника возвращались. Обратили мы тогда внимание на то, что он как-то странно себя ведет. Но списали на то, что выпил чего-то, хотя никто не видел, чтобы он тогда употреблял вообще. Ну и шли себе дальше, боковым зрением посматривая, чтобы к людям не приставал. И тут резко он стал каким-то бешеным взгляд переменился и он кинулся куда-то в сторону. Мы сначала думали, что отлить пошел. А первым сообразившим, что что-то неладно, был Билл.

— Да ладно? — спросил я сиплым голосом. Я не ожидал этого.

— Не помнишь, разумеется, — сказала Джессика. — Я уже перестала этому удивляться.

— Билл, короче, внезапно свернул в ту сторону, куда убежал Демиен, — продолжила Барбара. — И не прошло минуты, как он позвал нас на помощь. Там где мы их нашли, они боролись. Вернее, Билл скрутил Демиена по рукам и ногам, прижал к земле и старался удержать. Рядом с ними лежала девушка…

— Девушка, — загадочно улыбнулась Джессика. — Другого и быть не могло. Ну-ну, продолжай.

— На ней была порвана одежда…

— Не было этого! — воскликнул Демиен. — Не было! Ты придумываешь все! Зачем ты это придумываешь?! Я не помню такого!

— Было, — холодно сказал Тимур. — Я помню.

— Да?! Было?! Что еще там было?! Сейчас скажете, что я убить хотел или… убил…

— Ты напал на нее! — тоже повысила голос Барбара. — Ввел ей какой-то наркотик. И чтобы ты не хотел с ней сделать, тебе повезло, что мы тебя остановили, отвезли ее в больницу и не дали никаких показаний законникам.

Демиен как-то странно посмотрел на меня. Хотел бы я знать, о чем думает человек с таким взглядом. Дальше заговорила Джессика:

— В общем понятно. А второй раз кто это был?

— Сьюзен, — ответила Барбара.

— И напала она на парня, да?

— Откуда ты знаешь?

— Неважно. А кто-нибудь знает, почему они накануне перестали принимать кальтмуген? Нет?.. а-а-а, не помните? Ладно, тоже не важно. Значит так… Существовала раньше одна такая инопланетная раса, назывались они виакелами. Виакелы были настолько чужды нам… в общем, ладно, это уже не имеет никакого смысла. Но заразили их одним вирусом, который грозил им полным вымиранием. И нашли они лекарство от него… Вернее, рассчитали каким оно теоретически должно быть. А заодно вычислили, что наиболее вероятно оно появится в организме людей… через несколько десятков тысяч лет эволюции. Что, кстати, они доказать не сумели. Но на основании своих убеждений стали похищать людей и проводить над ними опыты. А потом просто развязали с нами войны с целью поработить нас и использовать как скот для своих нужд.

— Стоп. Если они рассчитали формулу для лекарства…

— Нет, ты не правильно поняла. Формулы они не знали. Они вроде как рассчитали вероятность появления антител у людей. Там, в общем-то, довольно мутная история была с этими расчетами. Есть мнение, что это был лишь предлог для развязывания войны ради последующего нашего порабощения. Сейчас об этом нигде за пределами своего вида лучше не распространятся.

— Я могу понять, почему они хотели нас поработить, — вклинился я. — Но неужели они не могли остановиться, когда стало понятно, что нас они не одолеют? Или мы им не предлагали?

— Вроде недавно поднималась эта тема… А, ну да… не все из вас там присутствовали. Ну, в общем-то, как ни странно, мы им предлагали. Но они отказались. Уперлись, сказали, что младшая раса не будет ими командовать, чего бы им в конце этого не стоило. Конец не заставил себя ждать. Это, кстати, тот самый случай развития событий, когда правительство ставит свои интересы выше интересов общества. И не уступает ни при каких условиях. До, так сказать, своего едино-возможного победного конца.

— Их правительства? — переспросила Барбара.

— Да. На последний бой они мобилизировали всех, кто хоть как-то смог еще двигаться. И больных, и стариков, и малолетних, и женщин, и даже беременных на ранних сроках. Всех, кого так и не смогли призвать, они отправили в специальные лагеря. Типа пережидать. Но на самом деле они их сами там же и уничтожили. Именно тогда мы узнали, что у них есть перекраиватель.

— Кто-кто?

— Ни кто-кто, а что-что… Неважно что. Важно, что они собственноручно уничтожили их, а солдатам своим сказали, что это сделали мы. Ну, чтобы разозлить их посильнее. Только мы все равно выиграли, а они лишили себя запасного варианта. На "последней битве" мы не думали, что это она для них действительно самая последняя. Ну и истребили фактически всех. Но один корабль, как потом оказалось, уцелел. Его преследовал… неважно кто. Догнал он его до самой атмосферы одной отдаленной планеты. А те напролом через атмосферу. Притормозили немного в плотных слоях, а потом резко на снижение пошли. Преследовавший подбил им два из четырех основных двигателя. Но его истребитель тоже был сильно поврежден. С горем пополам он грохнулся на планету. Но выжил. Когда его подобрали, битва официально считалась выигранной. А корабль, о котором доложил потом спасенный, искать не стали. Посчитали, что он не мог выжить после такой посадки. А он все-таки выжил. На той планете оказалось какое-то новоиспеченное поселение людей. Виакелы тогда сделали то, что им показалось единственно верным — поработили практически все население, при этом постоянно высылая отчеты на Землю об успехах в колонизации. Сами же стали экспериментировать над мутациями у людей. В результате они смогли добиться появления у людей нужного им для нейтрализации вируса элемента. А мы довольно долго даже не подозревали о том, что там происходило пока… одна особа нам не подсказала.

— И что же это была за особа?

— Какая тебе разница? Сволочь она редкая, но иногда очень даже вовремя помогает. Но это не важно. Мы обнаружили планету, населенную зеленокожими людьми, которыми управляла горстка виакелов. Они там создали общество, о котором вы может что-то и слышали…

— Порядок Доминклант? — спросил я.

— Да. Именно его. Но он был создан исключительно для управления… стадом. Да-да, именно стадом, потому что никак иначе они людей не видели. Покопавшись немного в наших генах, они смогли увеличить нам… вернее вам, срок жизни, изменили циклы взросления-старения, а также серьезно изменили гормональный фон. Цель была такая: сделать людей максимально плодовитыми.

— Что ты имеешь ввиду? — спросила Барбара.

— То, что вы только что назвали "какой-то формой бешенства"… в общем, это действительно можно назвать одержимостью. Только это одержимость противоположным полом. В самом прямом значении этого выражения. Если нормального человека гормоны подталкивают на какие-то действия по отношению к партнеру, то у вас просто… срывает крышу, скажем так. Вы абсолютно не можете себя контролировать пока не трахнетесь с кем-то. И если женщинам одного раза на девять месяцев может быть достаточно, то о мужиках и вообще говорить нечего… дослушайте и не перебивайте! Понятное дело, что для нормальной жизни в обществе эта ваша… особенность никуда не годилась. Поэтому стали искать какое-то решение, которое уравнивало бы более-менее ваш гормональный фон с нашим и чтобы вы могли отвечать за свои действия. Тогда весьма неожиданным решением был кальтмуген.

— А что иначе нельзя никак? Только колесами всю жизнь питаться?

— Пока что никак. Вы не знаете, но это наверно единственное название лекарства, не имеющего ничего общего с латынью. Его специально придумали таким, чтобы кто-то посторонний не узнал, из чего его делают.

— А из чего его делают? — спросил Андрэ.

— Ага, вот я вот так прямо сейчас вам и рассказала… Ничего противозаконного в его состав не входит, но поверьте — вам лучше не знать способ его производства. Может сходу стошнить и вы наотрез откажитесь его впредь даже в рот брать. Что вам делать категорически противопоказано.

— А что, — Барбара игриво толкнула меня в бок, — не убежишь от меня, Билл?

— Дело не в том, что сможет убежать или нет. Дело в том, что как бы он ни любил другую и как бы ни ненавидел тебя, если ты его захочешь под действием прилива гормонов, он отказаться не сможет. И я вам сейчас покажу почему, — Джессика взяла Барбару за руку и стала водить пальцами по ее ладони мягкими вращательными движениями.

— Что ты делаешь? — та попыталась выдернуть руку.

— Тихо, — прошептала Джессика. — Не волнуйся. Это просто научный эксперимент.

Некоторое время все присутствующие с интересом смотрели на этих двоих. Джессика все гладила и гладила ладонь. Тут Барбара резко выдернула у нее руку и с удивлением, уставившись на ладонь, спросила:

— Что это такое?

Нимуш взял ее за руку. Барбара аж вздрогнула от неожиданности. На кончиках ее пальцев было слегка заметно какое-то вещество. Оно проступало из кожных пор.

— Это то, что в народе прозвали "эликсиром любви". Фермент, который имеет определенный запах. Запах этот влияет на твоего партнера так, что его одолевает страстное недвусмысленное желание по отношению к тебе. Сейчас он не повлияет ни кого, потому что я тебя не интересую как сексуальный партнер в плане продолжения рода и потому что ты не была под воздействием гормонального всплеска.

— Откуда он взялся? — перепугано спросила Барбара.

— Да не волнуйся ты так. Это ты его вырабатываешь. Помимо всего прочего, было установлено, что его состав немного изменчив. Как потом выяснилось, зеленокожие его составляют на основе запаха другого человека. То есть для каждого конкретного индивидуума он имеет свой уникальный состав и запах. В общем-то, наверно не для каждого, а как-то по группам. Но важно то, что ваш организм его вырабатывает под того, с кем вы намерены лечь в постель. То есть, нету такого, что на кого-то он действует, а на кого-то нет. Вот поэтому, Барбара, Билл от тебя и не убежал бы… до соития.

— Гадость какая! — Барбара вытерла руку об штаны.

— Именно поэтому вопрос о регулировании ваших гормонов встал ребром почти сразу после того, как было решено зеленокожих внедрять в нашу жизнь. Но, в общем-то, ты сейчас говоришь "гадость какая". А когда моча в голову ударяет — тебя не удержишь. Этот "щедрый дар" виакелов позволял им не следить за тем, как их стадо самовоспроизводится, и всегда иметь мясо в избытке.

— Так что же это получается? — подала голос Алиса. — Мы просто-напросто генетические насильники, так что ли?

— Это, кстати, еще одна веская причина, по которой было решено давать вам кальтмуген. Одна из самых скользких статей уголовного кодекса с вашим появлением стала еще более скользкой. Предположим, идет девушка домой по темному переулку, за ней увязался парень. Он зеленокожий, она — нет. Наутро очухивается она после того, как у них был секс. Что делать? Обращаться к органам правопорядка? Можно. Но это только в том случае, если она не помнит что произошло. А если помнит, то она может и не пойти. А даже если и пойдет, то как доказать, что тебя изнасиловали, если следов побоев нет? И не один судмедэксперт не сможет подтвердить, что сексом она с тем парнем занималась не по своей воле. Ибо фактически по своей. Опоили? Но она с ним даже в баре не сидела и не выпивала. Одурманили? А как это доказать, если этот фермент не классифицируется как наркотическое или какое либо другое вредное вещество. Мало того, еще и довольно быстро выводится из организма. Собственно вещество лишь подстегивает либидо и заставляет видеть привлекательным того, кто дал тебе его понюхать. Жертва тогда становится чем-то сродни нимфоманки. На короткий срок времени. Кстати, не доказано, но есть версия, что жертва, пока не кончится действие "эликсира любви", готова лечь под первого встречного. И неоднократно. Только зеленокожие обычно обставляют все так, что рядом никого, кроме поймавшего жертву, не находится. И они их никогда не бросают на произвол судьбы. После всего доставляют домой, садят в транспорт или просто находятся рядом, пока их… партнер не начинает приходить в себя. То есть так или иначе, зацепок для следствия вообще практически нет, выглядит так, будто все было по согласию обоих. Но жертва ведь знает, что было иначе. Хотя и никак не может понять, почему она отдалась по своей воле, и не пыталась сопротивляться или убежать. И тогда начинаются проблемы. А теперь представьте еще ту же ситуацию, но наоборот. В цивилизованном мире право выбора сексуального партнера есть у каждого. Но что делать, если кто-то, хоть и очень… приятным способом, но все-таки заставляет лечь с ним в постель… и если это проблема глобального масштаба? Поэтому кальтмуген — пока что единственный способ решить много никому не нужных проблем. Так, ладно. Разговорились мы тут с вами что-то сильно. Советую вам хорошенько подумать над моими словами. Забирайте лекарство и идите… занимайтесь своими делами. И не забудьте мне завтра предоставить фамилии тех, кто сейчас здесь находится. Ну, кроме Билла и Нимуша, разумеется.

— Зачем? — удивился Туев.

— Затем, чтобы больше не было этой оплошности с личными делами. Вы — роуг, и соответствующая пометка должна быть в ваших документах. А еще я внесу вас в списки постоянно нуждающихся в кальтмугене. И тогда больше не надо будет его, как сегодня, впопыхах доставать.

— А разве тогда Телепатопия не сможет узнать, где мы находимся?

— Ой, я тебя умоляю! Даже среди людей, которые работают настолько засекречено, что их просто не существует для всего мира, есть зеленокожие. И есть соответствующие сверхсекретные списки на поставку им кальтмугена. И впредь я вас попрошу об одной вещи: не надо меня держать за полную дурочку, хорошо?

Все неуверенно закивали. Хотя вряд ли кто-то понял, насчет чего именно был вопрос про дурочку. То ли насчет того, чтобы утаивать от нее секреты, подобные тому, что сегодня открылся, то ли насчет того, что она может так просто засветить наши имена перед Телепатопией, то ли вообще насчет всего, но закивали потому, что Джессика последнюю фразу сказала таким тоном…

— Вот и ладненько. А теперь я попрошу вас разойтись по своим…делам. Билл, ты останься.

Присутствующие, кроме Джессики, Нимуша и меня, вновь стали менять свою внешность, приводя ее к… более привычной. Постепенно все вышли в коридор. Последними остались Нимуш с Барбарой. Они обнимались и целовались. Все, напряжение между ними развеялось окончательно. Ну что ж, я, честно говоря, был только рад. Джессика щелкнула пальцами у них перед лицами и сказала:

— Я вам обоим сейчас по три наряда вне очереди вкачу, если вы не продолжите свою содержательную беседу, хотя бы за дверью.

Они оба заулыбались и направились к выходу. Впрочем, далеко никто не ушел. За дверью поднялся гомон, кажется, они делили кальтмуген. Ничего не могут сделать организовано и тихо.

Джессика прикрыла дверь и облегченно вздохнула.

— Я думала, что будет сложнее. Все это… довольно неожиданно. Интересно, если они не состояли на учете, как роуг, то каким образом они все это время добывали лекарство? Надо будет попозже поинтересоваться. Видишь, Билл, вы просто бездонная яма сюрпризов, даже для самих себя.

— Ты что-то хотела? — спросил я. Хотя зачем, она все равно сказала бы.

— Да. Ты завтра никуда не собираешься?

Интересно, куда я мог собраться? Снаружи по корпусу базы погулять?

— В наряд не собираешься? — уточнила Джессика, явно увидев по глазам, что я сейчас скажу какую-нибудь глупость.

— Нет… вроде.

— Так нет или вроде?

— Сейчас, — я достал из кармана расписание нарядов. — Нет, не собираюсь.

— Хорошо. Значит завтра… э-э-э-э, через шесть часов, жду тебя в доке возле твоего истребителя.

— Зачем?

— Узнаешь.

— А сейчас сказать нельзя?

— А как ты будешь еще шесть часов лопаться от любопытсва?

Джессика развернулась и покинула лазарет. Я не понял, это была подколка, сарказм или изложение фактов? И тут я вспомнил и резко посмотрел на часы. Приближается к полседьмого утра. Несмотря на то, что я совсем забыл, но все-таки не опоздал туда, куда меня посылало таинственное послание. Неужели с тех пор прошло всего четырнадцать часов? Как же долго тянется время…

* * *

Ну и как это называется? Истребитель Самоделкина? Джессика либо смерти моей очень хочет… либо это у нее такое чувство юмора.

Я стоял в доке и смотрел на модернизированную версию моего летательного аппарата. И судя по всему выражение мое лица было довольно туповато, ибо работавшие недалеко две девушки хихикали и показывали на меня пальцами.

С виду модернизаций было произведено немного. Только удлинили кабину. Зачем-то. Но швы заново наложенной обшивки у меня вызывали смутные сомнения. По прислоненной рядом лестнице, которую, кажется, просто забыли рабочие, я вскарабкался наверх и открыл купол. И удивился еще больше. Кабина изнутри была полностью переделана. Приборная панель, хоть за основу была взята старая, отличалась довольно сильно, в основном расположением индикаторов. Появилось несколько новых кнопок. Но это было не самое страшное. Кабина теперь была рассчитана на двоих. И у каждого был свой штурвал. Хотя управление второго пилота было немного упрощено. Или мне просто так показалось.

— Нравится? — спросила Джессика, смотря на меня снизу.

Рядом с ней стояла Кармен. Как они подошли, я не заметил, видимо просто увлекся разглядыванием модернизаций. Кто полетит со мной, я уже понял. Но только почему именно она?

— Все бы ничего, но боюсь, что нас ожидает моментальная разгерметизация, едва мы пересечем атмосферный экран.

— А ты не бойся.

— Ну, спасибо! Зачем это все понадобилось?

— Подробности расскажу уже в пути. И не бойся, собрано настолько качественно, насколько это вообще возможно в таких условиях. Выглядит малость жутковато, но доработать напильником времени не было.

— Чем? Зачем?

— Неважно. Полезайте оба в кабину и готовьтесь к старту. Билл, ты спереди.

— Слушаюсь.

— Слушайся-слушайся…

С этими словами Джессика удалилась в сторону своего истребителя. Я пропустил даму вперед и полез следом.

— Кармен, а ты случайно не знаешь, что все это значит? — спросил я, закрывая купол.

— Это эксперимент, — коротко ответила Кармен.

— Знаешь, ты уже прямо как она разговариваешь. А что за эксперимент?

— Правительственный.

— М-да.

— Слушай, я и сама еще толком не в курсе. Сказала она лишь то, что уже давно муссируется вопрос об использовании телепатов вместе с пилотами истребителей. А вот для чего…

— Альфа-1, готовьтесь к вылету, — проскрипела рация.

— А кто пилотировать то будет? — спросил я.

— Ты, разумеется, — ответила Кармен. — Я здесь с другой целью. И, честно говоря, понятия не имею, зачем в мою половину вмонтировали дублирующую часть управления.

Хрустнув пальцами и выматерив чудо проектировщиков, которые поменяли мне часть управления я запустил реактор и поставил на прогрев сопел. Сзади мерно заурчало. Прогрев сопел — стандартная процедура при старте, если более суток машина не покидала базы. Техника безопасности или что-то еще, не знаю.

— А твой тише работает, — заметила сзади Кармен.

— Кто? — не понял я.

— Реактор. Под его гул и подремать можно.

Чем я как-то в патруле и занимался…

— А мой, — продолжила Кармен, — как трактор…

— Так то, наверно, у тебя с охлаждением непорядок. Ну там, вентиляторы погнутые, или забилось что-то. Работе не мешает…

— Да знаю я. Нет на базе других вентиляторов. Мне завидно просто. Хотя, по правде говоря, я в патрулях реже всех бываю.

— Альфа-1, проверка систем, — сказала рация знакомым голосом.

— Ниола, опять ты? Тебя таки выписали…

— А это опять ты, Билл? Смотри мне, если сегодня какие-нибудь эксцессы по твоей вине произойдут, я тебя лично придушу.

— Я постараюсь…

— Билл, ты системы свои проверил? — спросила Джессика по рации.

— Да… уже. Ай, сейчас… На хрена было все менять?!

— Не ври, там далеко не все поменяно.

— Альфа-1, все системы в норме.

— Старший — базе, запрашиваю разрешение на вылет.

— Разрешение на вылет дано. Долгой жизни вам ребята.

— Долгой жизни, база, — почти в унисон повторили все.

Я выдавил четверть тяги на основные двигатели и машина полетела в сторону атмосферного экрана. Уже пересекая голубую черту в бездну я заметил, что с нами отправляется еще кто-то.

— Альфа-1 — старшему, а что с нами еще кто-то летит?

— Да, — ответила Джессика. — Камолов. А что?

— Да нет, ничего.

— Билл, еще раз стартуешь с базы с такой скоростью, я тебе лично морду разобью. Это помимо выговора, разумеется.

Да, взлетел я в этот раз действительно быстро. Наверно, подсознательно пытаясь побыстрее совершить взлет, чтобы не произошло то, что было, когда я чуть было не размазался о станцию. И она сама в этом виновата, так что пусть не бухтит.

— Альфа-1 — старшему: куда летим? — спросил я.

— Для начала — подальше от базы, дабы не зацепить никого. За мной, господа… и дамы.

И, выстроившись клином, мы полетели вперед, выжав двигатели на полную мощность. База довольно быстро стала удаляться. Молча летели недолго. Первым не выдержал Камолов.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

— Объясню. И не только тебе, — ответила Джессика. — Значит так, вы, быть может, знаете, а может и нет, но на данный момент статистика самой большой смертности в вооруженных силах Альянса человеческих миров (да и не только у нас) приходится на пилотов истребителей и исследователей. Иногда она намного выше, чем у пехотинцев и десантников. Что является недопустимым, ибо пилоты — более ценные кадры в плане владения более высококвалифицированными навыками, затрат на обучение… Ну и плюс, их гибель обычно обходится в намного большую сумму, чем потеря тех же десантников. Потому что пилоты с собой на тот свет тащат и свои истребители. Обычно. Разными путями пытаясь решить эту проблему, в конце концов, было выдвинуто предложение об использовании телепатов ради сохранения бесценных жизней и дорогущей техники.

— Это как? — не понял Камолов.

— Сейчас объясню. Из всех видов поединков, космический — самый тяжелый. Во-первых, в космосе ни хрена не слышно, и хотя этот вопрос сейчас пытаются решить при помощи звуковых эмуляторов, проблему в корне это все равно не изменит. Во-вторых, если, к примеру, у пилота обычного истребителя в атмосфере планеты есть шанс выжить будучи подбитым, то у пилота космической боевой машины — практически нет. Ибо здесь вакуум, и это проблема. В-третьих, в космосе еще и хреново видно. На истребители противника в атмосфере, в случае если поединок проходит не ночью, как минимум падает свет звезды, рассеянный атмосферой. А здесь ночь вечная и вездесущая. Все это в купе… ну, сажем так, просто не фонтан. Но ввиду того, что в последнее время почти, что каждый третий обладает тем, что раньше считалось сверхъестественными способностями, пришла кое-кому в голову мысль, что может пилоту не помешает иметь в кабине того, кто смотрит… не глазами. А читает мысли, к примеру. Мысли противника.

— И кому же это, интересно, такая мысль в голову пришла? — с сарказмом спросил я.

— Какая разница… а я поняла… нет, не мне и не Алексу. В общем, короче, сейчас мы будем проводить первый пробный полет в немного боевой обстановке на экспериментальной основе с целью определить потенциал разработки программы по использованию телепатов в паре с пилотами. Понятное дело, что от вас сейчас никто не ждет высоких показателей. Только хотя бы потому, что еще никаких показателей нет и сверяться не с чем.

— А нафига мне оборудовали второе место пилота? — спросила Кармен.

— А это тоже эксперимент. Суть в том, что если первый пилот погибнет или будет неспособен управлять истребителем, то это сможет сделать и второй, а не просто умереть от безысходности ситуации. Вообще, ты у нас тут главная. Твоя задача оценить удобность всего, что тебя окружает и внести свою конструктивную критику. Возможно, будет удобней сделать тебе боковой штурвал. Подумай, попробуй по разному, может, тебе надо будет прикасаться к пилоту спереди, чтобы более эффективно передавать ему информацию. Также ты должна будешь придумать способ оптимальной передачи этой самой информации.

— Мне что-то не очень нравится эта формулировка…

— Да, телепат ты не по принуждению. Но нужно пользоваться всеми возможностями для сокращения потерь личного состава или просто молодых парней и девушек. Сейчас ты та, кто будет искать эти возможности в себе и своих способностях. Но, несмотря на то, что ты уже умеешь, мало мочь читать только мысли врагов, надо еще суметь правильно показать ситуацию пилоту.

— У меня вопрос.

— Валяй.

— А почему мне тогда самой не сесть за штурвал и обойтись без его помощи?

— Ну, наверно, потому, что телепаты не могут быть задействованы только в качестве пилотов истребителей.

— Еще вопрос: а почему вы сами не сели в кабину вторым пилотом?

— Потому что мне нужно, чтобы система работала и там, где меня нет, чтобы было удобно любому среднему телепату. А исходя из того, что у меня опыта не… короче, очень много, то я здесь не гожусь. И я намного выше среднего уровня. В конце концов, я смогу взять контроль над сознанием впереди сидящего и управлять сама. Или вырубить его и все равно управлять сама. А вам нужно искать компромисс, в котором каждый занимается тем, чем должен. Ведь максимальной эффективности ты сама не достигнешь. И читать мысли, и уворачиваться от пуль одновременно — не так то просто. В конце концов, тебе надо успевать перестраиваться с одного на другое, что чревато потерей драгоценных секунд. Ну вот теперь тебе представляется возможность не беспокоится об управлении, а сосредоточится только на телепатии.

— Ладно, понятно… вроде. Кстати, я тоже выше среднего уровня… или вы так говорите.

— А инструктора и должны быть выше среднего контингента. Но не сильно.

— Инструктора? — переспросил я. — Что вы хотите сказать?

— Не исключено, что твоя подруга в будущем станет первым инструктором по подготовке молодых телепатов для работы в паре с пилотами.

— Э-э-э… но… но… — интересно, Кармен так заикаться стала от внезапно открывшихся перспектив или просто была ошеломлена такой информацией? — Но у меня еще… еще опыта маловато.

— Только не загордись там. Тебя никто еще инструктором и не поставил. Есть время поднакопить опыта. И я сказала, что это "не исключено", а не что так и будет. И для начала не мешало бы эту программу подготовки разработать. Для этого мы сюда и прилетели.

— Что уже? — спросил Камолов.

— Да. Мы достаточно далеко отлетели. Так Билл, ты лети прямо, как на патруле. А мне надо поговорить с Владимиром.

Она отключилась. Я сбросил тягу и полетел прямо. Некоторое время молчали. Я услышал сзади ерзанье и спросил вслух:

— Что такое?

— А? Что? — отозвалась Кармен. — А, нет, ничего. Нервничаю.

— Чего?

— Билли, ты вообще понимаешь, какую она на меня только что взвалила ответственность?

— Да не очень, вообще-то.

— Оно и видно.

— Слушай, давно хотел у тебя спросить… тут как-то в патруле Каролина назвала Камолова Вовой. Почему?

— А почему ты у меня спрашиваешь, а не у нее?

— Насколько я помню, ты у нас полиглот и знаешь много древних и старых языков. А имя, мне кажется, пришло из…

— Кажется ему. Ладно. Это такое сокращение. Уменьшительно-ласкательное. Типа того, как ты свою Карочкой называешь.

— Это не я ее так назвал, а Нимуш.

— Неважно.

— А почему Вова, если он Владимир. Я что-то не понял, как это можно сократить, поменяв все буквы, кроме первой…

— Такие они были, языки наших предков. Непонятные и загадочные. И народы были такие же. По крайней мере, часть из них.

Мимо нас пронесся истребитель и я заметил, что уровень моих щитов резко упал. А уровень адреналина у меня в крови резко подскочил, и я взревел в рацию:

— КАКОГО ЧЕРТА?!!

Даже находясь в расслабленном состоянии я всегда краем глаза наблюдаю за сканером. Радиус действия у него достаточно большой, чтобы с момента появления кого-то в зоне его действия до того, как на меня смогут напасть, я успел что-то предпринять. Но сейчас сканер показывал, что истребители Джессики и Камолова находились позади на приличном расстоянии, не приближались и не удалялись, а сохраняли дистанцию. Поэтому нападение было для меня неожиданностью

— Таки пропустили, — сказал Камолов.

— Я же говорила, — поддакнула Джессика. — Ребят, считайте, что вы убиты.

— ЧТО ЭТО БЫЛО?!! — орал я. — ПОЧЕМУ У МЕНЯ СКАНЕР НЕ РАБОТАЕТ?!!

— Потому что я так сделала. Забыла сказать, что по статистике наибольшее количество смертей пилотов космического флота происходит из-за того, что на них нападают, так называемые невидимки. Не все корабли можно засечь сканером. Особенно если противник использует какие-нибудь глушилки. Для этого тебе нужен в кабине тот, кто способен видеть не глазами. Ты же не можешь постоянно крутиться и смотреть во все стороны одновременно.

— А кто пользуется глушилками? — уже более спокойно спросил я.

— Пираты, скажем. Протеиновые.

— Кто-кто? — переспросил Камолов.

— Народ, давайте лекцию на потом…

— Нет уж, начала говорить, так договаривай!

Джессика тяжело вздохнула и начала:

— Быть может, вы замечали, что для приема пищи из генматов существует строго определенный график. Знаете, почему так? Потому что мы не можем постоянно питаться едой, если ее основа была неорганической.

— Почему? Генматы они же…

— Да, они преобразовывают материю. Но не до конца. Понимаете, человек, к примеру, состоит не только из двух химических элементов. В нем есть еще… ну, скажем так, достаточно большая часть периодической таблицы Менделеева. Хотя почему именно человек? И собака, и слон, и курица, и свинья. Да и растения тоже. Все мы живые и все питаемся друг другом. Это естественный процесс. Изобретение генматов позволило создавать что-то полезное из отходов. Но суть в том, что они тоже не всемогущи. Да, они способны насытить созданный бутерброд всеми необходимыми витаминами, минералами и питательными веществами. Но они не смогут этого сделать, если за основу был взят материал, когда-то на 100 % процентов состоявший из ферума. В принципе в этом случае получится железная булочка. Фактически действительная переработка в другой химический элемент производится только 3 %-5% от общего объема всей массы вещества, заправленного в картриджи. Остальное сохраняется и просто перестраивается конечный химический состав, и еще кое-какие действия производятся. И список отнесенных к поддаваемым переработке элементам в другие довольно ограниченный. Поэтому картриджи для генераторов материи существуют двух основных видов и один — что-то среднее между ними. Два вида это те, которые сделаны на органической и неорганической основе. И если неорганику достать довольно просто, то вот с органикой проблемы. Ее производство почти в три раза дороже и выдача строго по нормам. График приема пищи из генматов основывается на том, что есть определенный предел потребления продуктов, созданных при максимальном уровне использования неорганических веществ. В остальном нужно обязательно принимать органику. Так вот есть… ну что-то сродни черных рынков, где продают в основном картриджи с красной маркировкой… ах, да… синяя маркировка — это значит, что содержание неорганической основы, красная — соответственно, органической и третьи — сиреневые… Любое скопление гуманоидов, которое создает свою организацию с преступными целями прежде всего не может рассчитывать на получение положенных им красных и сиреневых картриджей. Поначалу выкручивались, как могли. Но, в конце концов, стало понятно, что для полной независимости от системы нужно иметь собственную продовольственную базу. Проще всего — покупать органическую массу для генматов в обход регистраций и прочего. И тут появились рынки такого сбыта. Власти начали с ними бороться, но постепенно все больше стали задаваться вопросом, откуда же они берут органическую основу. Содержат собственную планетку, где выращивают стада скотины, леса и поля, засеянные пшеницей? Но почему тогда не появляются на рынке настоящие продукты, а только отходы от их переработки? Да и не заморачиваются создания подобного сорта сельским хозяйством. И тогда, вместе с вестью о первой пропавшей колонии, пришла и страшная догадка. Отправившись проверить, что произошло, солдаты вернулись опустошенные морально. Но рапорты они всегда писали четко, это, наверно, у них лучше всего получается. На планете не осталось ничего — ни разумных существ, ни их построек, ни полей, ни единой травинки, ни одного животного. Ничего. А на одном из рынков появилась крупная партия картриджей для генматов. Тогда мы поняли, что алчности и жадности некоторых просто нет предела. Тогда же был издан общегалактический закон об обязательном уничтожении всех проявлений такого рода… деятельности. Тогда же было придумано им название — протеиновые пираты.

— А что, неужели горстка людей способна так опустошить одну планету самостоятельно? — спросил я. Честно говоря, что-то слабо это представлялось.

— Ну, на крупные поселения они никогда не нападают. Ибо можно не иллюзорно отхватить от представителей власти и военных. Но как они это делают — это отдельная тема. И я сегодня вам этого рассказывать не буду, мы не за этим сюда прилетели. Итак, вы двое погибли, нанеся непоправимые убытки, как в материальном плане, так и в моральном. Что скажете в свое оправдание?

— Я не ожидал… — начал было я, но Джессика меня перебила:

— А и не должен был. Для этого у тебя есть сзади помощница. Хотя ты должен был быть готов.

— Я не знала, что уже нужно пытаться… — стала оправдываться Кармен, но Джессика и ее перебила:

— Вот поэтому вас и должно быть двое в кабине. На каждого из вас ложится часть нагрузки. Телепат должен постоянно "слушать", даже когда разговаривает с впереди сидящим, а пилот — принимать решения в бою. И, собственно, воевать. Хорошо, я знала, что с первого раза не выйдет. Давайте еще раз. Билл, ты по-прежнему лети прямо.

Они притормозили и немного отстали от нас. Черт, а ведь действительно это серьезный вопрос. Если они смогли меня так застать врасплох…

— Осторожно! — крикнула сзади Кармен.

Я дернул штурвал, резко уходя в сторону.

— Он за нами!

Я крутанул машиной, но сзади его уже не было. Я поменял плоскость полета, дал резко вверх и перевернулся. Он опять пронесся мимо.

— Все, Билл, — сказал Камолов. — Можешь не пытаться, считай — ты убит.

— Почему? — спросил я.

— А ты на щиты свои посмотри.

Я опустил глаза на панель. Значение их повышалось, но стартовало приблизительно от сотни. Из 1500. Я глазам своим не поверил.

— А откуда ты узнал, когда остановиться?

— Мне вмонтировали датчик, получающий от тебя информацию о твоих щитах. Было условленно, что как только его значение достигает последней сотни, значит — ты проиграл.

— А почему не последнего десятка?

— Чтоб искушения не было добить тебя, — съязвила Джессика. — Так, ребятки, что это было?

— Я попыталась, — сказала Кармен.

— Что ты попыталась?

— Я его предупредила, что на нас нападают, и что Камолов весит на хвосте.

— Голосом?

— Ну а чем же еще?

— Понимаешь, он должен видеть картину более ясно. Не забывай, он — основной пилот, а ты должна заменить ему сканер, который не работает. Давайте еще раз. Билл, скорость попусти немного, нам не хватает возможностей для маневра.

— Зачем это? — удивился я.

— Затем, что в настоящем бою противник может быть шустрее тебя или нападать с неожиданной стороны. А у нас одинаковые истребители с одинаковыми скоростями. Попусти скорость.

Они опять отстали. Я сбросил тягу на основных двигателях на треть. Кармен снова заерзала. Мне тоже было немного не по себе. Получалось, что раньше нам просто везло. Я стал себя не совсем уверенно чувствовать.

— Вверх и вправо! — резко скомандовала Кармен.

Я подчинился. Машина послушно выполнила маневр.

— ВНИЗ!

Я дернулся вниз, но было поздно.

— Билл, ты убит! — произнес в ухе Камолов.

Счетчик щитов вновь оторвался от опасной сотни и стал набирать "вес". Когда он успевает?

— Народ, вы чё — прикалываетесь? — спросила Джессика. — Что это было? Кармен?

— Я пыталась более подробно описать, что нужно делать. Но опять не вышло.

— А ты не должна говорить ему, что нужно сделать. Это его забота. Ты должна дать ему такую информацию, чтобы он смог выкрутится и успеть ответить до того, как вас собьют.

— Да как я могу описать все словами? Я просто не успею столько информации выдать до того, как нас собьют. И даже если я научусь говорить очень быстро, он же может не понять, что я натараторила.

— Значит, тебе не нужно описывать ему ситуацию словами. Вербальный способ в данном случае — самый ущербный. Ты должна успеть его предупредить.

— Вы предлагаете мысленно?

— Дошло наконец-то.

— Но вы, же сами говорили, что без особой потребности…

— А быть за пару мгновений от смерти — это не особая потребность? Да и к тому же, я так подозреваю, что если дело выгорит и начнется масштабная подготовка пилотов-двоек, то у них будут особые взаимоотношения, с полным доверием и без каких-либо обид по поводу лазанья в мыслях без предупреждения. Или же их придется этому учить. Но сейчас это неважно. Давайте еще раз.

— Кстати, насчет "успеть ответить до того, как нас собьют", — сказала я. — А как мне узнать, когда нужно будет остановиться?

— Ты сначала попади по нему хотя бы раз. Поехали еще раз.

В следующий раз Кармен попробовала передать мне мысленно. Это было нечто. Мысли свернулись в клубок, голова разболелась, и я не смог ни о чем даже подумать, не то чтобы что-то сделать.

— Вот это да! — прокомментировала Джессика. — Что это было?

— Блин, еще хуже вышло, — стала сокрушаться Кармен.

— Что это было?

— Я пыталась успеть дать ему понять…

Короче говоря, так продолжалось еще часа полтора. Я делал то, что говорили и тихонько надеялся, что впоследствии мне хоть что-то от головы дадут… Кармен пыталась мне передать мысленно его расположение, его попытку атаковать, наилучший вариант ухода от атаки и прочее-прочее-прочее. Но у нее никак не выходило. Я поначалу пытался посчитать количество моих проигрышей Камолову, но сбился где-то на третьем десятке. Один раз меня Кармен так огрела мысленным ударом, что я потерял сознание минут на десять. Тут можно было бы и закончить, но Джессика настаивала на продолжении.

И внезапно оно пришло. Четкое видение ситуации как бы со стороны и одно временно в центре событий. Я понял, где мы, понял, что намерен сделать Камолов и принял наконец-то решение, которое нас спасло от очередного фиаско. Резко вывернувшись вниз и влево, я припустил больше на поворотники, отчего нос стал поворачиваться намного быстрее. Заметив в поле видимости очертания истребителя Камолова, я резко скомпенсировал тягу другими поворотниками и дал залп из пулеметов. На некоторое время все замолчали. Я сначала обрадовался, но потом мне показалось, что я со злобы не отпустил вовремя курок. Неужели и его убил? Я посмотрел на свои руки. Нет, кнопку я не сжимал. Нет, не может быть, чтобы…

— Получилось, — не веря своим глазам, прошептала сзади Кармен. — Получилось!

— Билл, честно тебе скажу, — радостно сказал Камолов. — Твой маневр… это… это… это просто охрененный вые…

— КАМОЛОВ! — крикнула Джессика. — Постыдился бы, солдат, тут женщины присутствуют.

— ПОЛУЧИЛОСЬ!!! ПОЛУЧИЛОСЬ!!! ПОЛУЧИЛОСЬ!!! — вопила у меня за спиной Кармен.

— О, еще одна. Ты хоть запомнила, что ты сделала?

— ПОЛУЧИ… А? Что? А ну да, разумеется!

— Проверим?

— Давай!

Мы попробовали еще раз. Все также — четкое представление ситуации и при этом ее видение не застилало мне того, что я видел своими глазами. Очередь по истребителю Камолова сопровождалась радостным воплем из-за спины.

— ДА-А-А-А-А-А!!!

— Тихонечко там, — сказала Джессика.

— ДА-А-А-А-А-А-А!!! ДА-ДА-ДА-ДА-ДА-ДА-ДА-ДА-ДА-ДА!!! МЫ ЕГО СДЕЛАЛИ!!!

— Кармен, успокойся, пожалуйста.

— ДА-А-А-А-Х-А-А-А-Х-А-А-А!!!

— КАРМЕН, МАТЬ ТВОЮ, УСПОКОЙСЯ!!!

— И она мне еще что-то про стыд говорила, — сказал Камолов.

— Вы меня достать решили оба или что? Успокойтесь все. Кармен, соберись с мыслями, ты должна запомнить не только, как ты это сделала, но и то, что при этом чувствовала, какие эмоции тебя одолевали. Что ты видела, каким образом это все предстало перед Биллом… Все это тебе надо будет записать, когда вернемся. Это поможет начать разрабатывать методику обучения телепатов.

— Я… я постараюсь, — выдавила Кармен.

— Хорошо. А теперь я предлагаю тренировочный бой. Условие такое — первый кто собьет щиты оппонента до сотни, считается победителем. Но давайте-ка усложним немножко задачу. Все за мной и не отставать.

Мы двинулись по направлению к вратам. Всю дорогу до места поединка Кармен сзади радостно повторяла: "Получилось! Получилось! Получилось!". Я не стал ей ничего говорить, так и быть, пусть радуется. Хотя к тому моменту, как мы пересекали врата, я готов был удушить любого, кто попробует в моем присутствии произнести слово "получилось".

Целью нашего путешествия, как потом выяснилось, было облако астероидов. Нет, не то, которое осталось после разрушения лаборатории ужасов. А то, что было в совершенно другом конце сектора и явно не имело такой бурной истории. Хотя, кто знает…

— Вы, должно быть, шутите? — спросил Камолов.

— Нет, — ответила Джессика. — Воевать нужно уметь в разных условиях. Так, только заклинаю вас — осторожней. Не хватало, чтобы вы обо что-то разбились вдребезги. Лучше проиграйте.

— А может, просто не будем этого делать? — предложил я.

— Нет, надо. Я верю в вас. Ну и на крайний случай, я снабдила вас обоих помощником, который, в случае чего, сможет среагировать за вас.

— Что, опять?!

— Нет, в этот раз без сюрпризов в виде выключающихся двигателей. Ну, давайте поехали.

— А как я узнаю, когда остановиться?

— А, ну да. Видел, у тебя один прибор выключен? Новый который… Включи его. Это его щиты.

Я нажал на кнопку и маленький экранчик загорелся. На нем высветилось число 1500.

Мы влетели в облако. Разлетелись подальше друг от друга. Я выбрал наиболее, как мне казалось, выгодное место для старта притормозил и стал ждать.

— Ну что? Вы готовы? — осведомилась рация.

— Так точно, — ответил я.

— Так точно, — ответил Камолов.

— Так точно, — прохрипела Кармен. Она таки "дополучалась". Голос у нее сел совсем.

— По моей команде… Три… Два… Один… Начали.

Я аккуратно двинулся вперед. Из-за кусков скал видимость была чуть дальше кончика носа. В тот день мне еще пришлось немного понервничать. Но да неважно. Мы с Кармен все равно выиграли. И она теперь всю дорогу до базы охрипшим голосом повторяла уже три слова: "Да!", "Получилось!" и "Ура!".

ГЛАВА 8

Три дня прошло с тех пор, как улетел "Такар". Почти все это время я провел в лазарете. Сначала, как подопытная свинка, потому что Джессика утверждала, что Кармен могла мысленно мне такую встряску устроить… короче, она замеряла мои биоритмы, альфа-волны и еще какую-то хрень, судя по всему, для дальнейшего использования в программе обучения двойки пилотов. У меня сложилось впечатление, что в будущем они именно двойками и будут называться. Ну да мне-то что?

На замеры ушло чуть больше, чем две трети суток. А остальное время я отдыхал, опять же по настоянию Джессики. Она сказала, что мой мозг устал больше, чем я думаю. Да и с такой подругой как Кармен, с непривычки можно себе серьезные проблемы с психикой схлопотать. А привычки у меня явно не было. Но Джессика сказала, что такие результаты только пока программа в разработке. Со временем выработают и систему поведения телепатов с напарником и вообще. Короче, пока она мне пыталась все это втереть, я откровенно пытался уснуть и потому помню мало.

Насчет наших родственников и их посланий, Джессика уверила, что этим вопросом уже занимаются. И как только все разрешиться, она нам сообщит. Что конкретно это значит, она отказалась комментировать, сказав лишь, что будет сделано все, чтобы наши родные были в безопасности.

Все три ночи я провел вместе с Каролиной. Почему ей Джессика это разрешила, я понятия не имел, но был ей за это благодарен.

На четвертый день, критически изучив график, я решил, что давно не ходил в патруль, а кое-кто в нем просто загибался. Получив добро от Джессики и Анг, я начал готовиться заступать. И прислушавшись к так вдалбливаемым советам мудрых людей, первым делом пошел на камбуз.

Видений и привидений не было уже три дня. С одной стороны, я этому был несказанно рад, а с другой, мне казалось, что неспроста все это. Готовилась буря. Хотелось бы только знать, с какой стороны она нагрянет…

На камбузе в этот раз собралась куча народу. Когда я появился в дверях, первой меня заметила особа, от которой я этого никак не ожидал.

— Билли! — воскликнула Кармен. — Хватай жрачку и присоединяйся к нам!

Я был немного шокирован таким ее поведением, но она уже отвернулась к сидевшим с ней за одним столом подругам и продолжила им что-то рассказывать. Я взял поднос, подошел к генмату, нажал кнопку "Меню на сегодня" и, пока аппарат создавал мою порцию, стал наблюдать за тем столом, за который меня только что пригласили. Там сидели Барбара, Нимуш, Каролина, Джессика (это было что-то новое, за все время пребывания на базе, это я ее первый раз видел на камбузе одновременно с таким количеством солдат, да что там, я первый раз видел, чтобы она вообще ела на камбузе), Жанна, обе колонистки Сльюит и Рейчел, Ниола, Вова… кхм, ладно, Владимир, а также Туев, Ковалева и сержант с "Такара". Почти все они с большим интересом слушали рассказ Кармен, сопровождаемый активной жестикуляцией. Кстати, именно по жестам я понял, что описывала она не что иное, как наш с ней совместный поединок против Камолова.

Генмат сзади пропищал, сигнализируя, что заказ он выполнил. Я обернулся. Кажется, сегодня прием пищи будет не только полезным, но и приятным. Чашка темно-синего сока, судя по всему, виноградного, две отбивных, булка с маслом и оладьи. Интересно, это кто-то просто снял с него программу корректировки питания или что? И как долго это продлится? Ну очень хотелось, чтобы эта скотина не вмешивалась в то, что я готовлю в другие дни…

Я взял поднос и направился к столу. Уже на подходе я расслышал последнюю фразу Кармен:

— …и даже с больной головой, он крутанул истребитель по диагональной плоскости на 360 градусов и добил-таки его щиты до вожделенной сотни.

— А по чьей вине у меня голова болела? — спросил я, умащиваясь на свободное место.

— Да ладно тебе! — Кармен толкнула меня в бок. Сильно толкнула, к слову. — Все равно классно было, согласись?

— Я смотрю, что ваши отношения сильно потеплели, — заметила Джессика.

— Я сам в шоке, — сказал я.

— И я, — добавила Каролина.

— Ой, да не кипятись ты! — обратилась Кармен к подруге. — Для меня он все такой же бабник, и все равно ничего не получит, даже если захочет. Но сработались мы с ним классно, этого у нас отнять нельзя. С ним все-таки бывает легко, пока его взгляд не цепляется за твою грудь или задницу.

Да ладно? Неужели я такой?

— Я только не могу никак понять, — сказал Туев. — Кого ты больше хвалишь: себя или его?

— Хватит подкалывать, я же серьезно! Кстати, Билли, а ты в курсе, что одним поединком ты теперь не отделаешься? Вот она сказала, что никто не ожидал таких результатов этого полевого теста. И нам поручили дальше разрабатывать эту программу. Так что мы с тобой теперь официальные инструктора э-э-э… "по технике боя двойками пилотов на истребителях в условиях космического пространства". Я правильно запомнила?

— Ну, не совсем, — сказала Джессика.

— Да ладно? — с набитым ртом спросил я.

— Тебе официальную бумагу показать?

Я хотел было буркнуть "покажи", но вовремя остановился. Я думаю, такой человек, как Министр обороны подобными заявлениями просто так не бросается.

— К тому же мы первые с тобой в этом деле! Ты знаешь, что это значит, Билли?

— Смутно догадываюсь, — ответил я.

— Это значит, что у нас с тобой есть работа, возможно, до конца жизни.

Я, честно говоря, и раньше не считал, что мне светит безработица… но что-то она больно веселая. Может, Каролина не зря пока что мягко попыталась ее попустить…

— Подожди, — проглотив кусок отбивной, сказал я. — Ты хочешь сказать, что у меня теперь от тебя голова всю жизнь болеть будет? Боже, какой кошмар…

Лица людей за нашим столом озарила легкая улыбка.

— Нет, Билли, не будет.

— Да?

— Да. Я тебя раньше прибью за твои шуточки.

А кто шутил?

— А если серьезно, Билл, то она правду говорит, — более серьезно сказала Джессика. — Вы в тандеме показали просто восхитительный результат. А тем более, для первого раза. Возможно, это потому, что она тебя хорошо знает, и каким-то образом смогла выполнить возложенную на нее задачу, по причине некоей психологической… я даже не знаю, как сказать… зависимости… похожести. Дело в том, что если мы посадим ее вместе с другим пилотом, то он может не понять, что она пытается ему показать. Или она не найдет к нему подхода. Поэтому нам нужно детально изучить, как у вас это вместе получается. Потом будем пробовать комбинации, разрабатывать методику подготовки других. Возможно, даже составлять графики психологической совместимости. Все это займет довольно много времени, пока мы отточим всю систему. Так что ты с ней теперь просто обречен работать вместе. Очень много, очень долго и очень упорно. Радуйся, тебе ее физиономия еще не раз приснится.

— Кхе-кхе… Нельзя такие вещи людям говорить, когда они едят — можно получить несварение желудка, — сказал я и незамедлительно получил подзатыльник от Кармен.

— Да, кстати, Говард, — обратилась Джессика к сержанту. — Я все хотела у вас спросить. Что вы думаете о ваших… прикомандированных?

— А почему моих? — спросил сержант. — И я уже говорил — сволочи они. Скоты, каких мало.

— А кроме этого?

— Нормальные люди по своей воле в Телепатопию не записываются. А эти все туда попали именно по собственному желанию. Я досье их видел. У них внутри организации есть какая-то система классификации по тому, кто и как к ним попал. Может их лояльность как-то зависит, а может… не знаю. Короче, эти все туда по своей воле попали. Мало того, они довольно высоко ценились в Телепатопии. Но видимо ваши люди у них ценятся больше, раз этих направили сюда диверсионной группой с высоким шансом быть разоблаченными со всеми вытекающими. Я не хочу о них разговаривать. Да будь я на вашем месте, но зная то, что знаю сейчас, я бы им никакого выхода из ситуации не предлагал. Сразу бы за борт отправились.

— Ну, это было не ваше решение. К тому же я им обещала… но к чему я это все… Что у них с близкими и родными?

— А это вам зачем?

— Идейка есть одна. Но если у них есть родственники, о которых они переживают или те за них узнавать что-то начнут…

— Не начнут. Да, почти у всех из них есть родные. Но только на бумаге. Фактически, они порвали со своим прошлым, когда пришли в Телепатопию. Да так порвали, что я не удивлюсь, если их родные их встретят дулом пистолета в лицо.

— Ага, понятно. Ладно, это пока только мысли, я еще ничего с ними делать не собираюсь. За родственников уточним потом. А как вы намерены жить дальше? Всю жизнь бегать от Телепатопии? Они предателей не прощают.

— Знаю. Я, если честно, еще не думал.

— В армию вернуться не думали?

— Нет, не хочу. Там где я служил последний раз слишком много бумажной волокиты. Я действовать привык. Мне бы куда-нибудь… ну хотя бы в разведотряд…

— Жаль, а я хотела вам предложить у нас остаться.

— Здесь?

— Нет, не здесь. Мы-то ведь тоже здесь не навечно. Уже скоро собираться начнем. Нам бы не помешала ваша помощь. Своих гавриков приструнивать, да наших уму-разуму местами подучить.

— Ваших? А что они еще не умеют? Судя по слухам, они побывали в таких заварушках…

— Побывать-то побывали, но им бы попрактиковаться. Стрельбы мы им, к примеру, редко проводи, а надо бы, тренировок у них мало. Да и вообще, опытный сержант, наверно, достаточно много на своей жизни видел, глядишь — чему-то и подучили бы, где-то подтянули. А то, я вам честно признаюсь, как мы еще ни одного из наших до сих пор не потеряли, просто ума не приложу. А могли. И неоднократно.

— А как у вас с окладами, льготами и отпусками?

— Лучше, чем везде. Халатность и лень, разумеется, недопустимы, но мне кажется, от вас нам этого ждать и не нужно. В остальном у нас неплохо. Стреляют, правда иногда…

— Хорошо. Я подумаю над вашим предложением.

"На кой ляд он тебе сдался", — мысленно спросил я. Хотя абсолютно не был уверен, что она ответит. Но ответ не заставил себя ждать:

"Знаешь, есть такая поговорка: "Держи друзей близко, а врагов — еще ближе". Я не такая идиотка, чтобы сразу поверить в то, что он наплел, когда прибыл. У него может быть какая-то цель, далеко идущий сложно построенный план. А когда нам станет ясно, что он задумал… Смотри, ведь чего стоит протянуть руку и перерезать ему горло… Но не стоит и списывать со счетов вариант, что он действительно здесь по той причине, которую назвал. А исходя из его личного дела, он очень неплохой специалист в своей области. Так что мы либо выигрываем от этого хода, либо просто не ухудшаем ситуацию, имея возможность всегда быстро решить все и окончательно".

— А можно глупый вопрос? — подала голос Ковалева. — Зачем вообще вы все это затеяли с телепатами и пилотами?

Камолов стал ей объяснять, как это видит он. А мы не стали ему мешать и продолжили наш неслышимый диалог.

"А ты уже и досье его успела выудить?"

"Вообще-то, он свое досье сам принес. Я лишь перепроверила его подлинность".

"Ай, молодцы", — прилетела мысль кого-то третьего. Однако стоило сразу догадаться кого. "Вслух говорите одно, общаетесь между собой о другом. Я так думаю, скоро это вообще у вас в привычку войдет".

"Кармен, а как ты смогла услышать наш разговор? Я вроде бы его как всегда достаточно сильно скрываю…"

"Не, не на лету. Но у Билли стали такие сосредоточенные глаза… я у него в голове ваш разговор слушаю".

"Умная девочка… а я совсем забыла об этом… моя оплошность".

"А я ничего не понимаю", — заметил я.

"Видишь ли, каким бы сильным телепатом я не была, одно дело скрывать мысли на лету или блокировать доступ в свою голову, другое — блокировать доступ еще и в чужую. Я этим не пользовалась по отношению к тебе, потому что в твоей голове и так бардак полный. Каждое лишнее усиленное вмешательство увеличивает шансы на твое помешательство. А мне не очень хочется, чтобы у тебя из-за меня крыша поехала. В худшем значении этого слова".

"А то, что вы у меня сейчас в голове говорите — это не усиленное вмешательство?"

"Нет".

А мне почему-то так не кажется. Может потому что от их диалога начинает все больше и больше болеть голова. Раньше я такого не замечал.

"Так это выходит, что на "Такаре" наши разговоры тоже могли подслушать в моей голове?"

"Могли, если бы знали, что ты там был, и видели бы тебя. В остальном этот вариант был возможен, только если кто-то вдруг бы решил мысленно просканировать участок комнаты, в котором ты находился. Но это уже заметила бы я и приняла бы меры. Так что там все было схвачено".

"А ты коза", — бросил я Кармен.

"Это еще почему?"

"Потому. Мы еще с тобой даже не начали заниматься в этой новой программе по тренировке двоек, а ты уже без спросу лазишь в моей голове".

"Но Джессике ты это разрешаешь…"

"Она попросила у меня разрешения…"

"Которое, кстати, уже вернула", — вставила Джессика. "Кармен, есть тут один нюанс, и касается он тоже этики общения, как и запрет без спросу лазить в чужие головы. Если кто-то знающий о том, что ты телепат, в случае имевшего место между ними хотя бы одного ментального диалога, обращается к тебе мысленно, значит, он автоматически разрешает тебе на этот раз использовать свои способности по отношению к нему. Но только на этот раз, до конца этого диалога. И только телепатию".

Кармен резко сузила глаза. Я думал, она меня сейчас побьет за то, что я нашел поддержку в лице Джессики. Но внезапно ко мне прилетел образ, в котором Кармен целовала меня в щеку в качестве извинения за содеянное.

"Ладно, так и быть, отмазалась".

"А чего не вживую?" — ехидно спросила Джессика.

"Есть шанс реально выхватить от его подруги".

"Боишься?"

"Нет. Честно. Мое отношение к Биллу изменилось. Но это не значит, что я готова расстелиться перед ним. А Каролина может просто напросто ревновать. Я этого не хочу".

"Эх, детки, мне бы ваши проблемы…"

— Нимуш, — сказала вслух Джессика, как только Камолов закончил свой рассказ, — скажи мне, а как у нас обстоят дела с тайнами.

— С какими еще тайнами? — не понял Сокольский, но подумав, добавил: — Ах, с этими тайнами… а как с ними должны обстоять дела? И почему ты у меня спрашиваешь?

— Я так поняла, тайна пока что для всех, кроме тебя с Биллом, осталась тайной, да?

— Ты правильно поняла, — ответила Барбара.

— А можно узнать почему?

— Потому что, мы сами решим, кому и что рассказывать.

— Я не поняла, — сказала Кармен. — Что еще за тайна?

— Ты специально, да? — повысив голос, спросила Барбара. — Все равно по-своему сделаешь, да?

— Так что за тайна?

— Не ваше дело. У всех есть свои секреты.

"Билли, что за тайна?"

"Кармен, я не думаю, что имею право тебе рассказывать".

— Позвольте все-таки мы сами с этим разберемся, — сказал Туев.

— Вы, видать, меня тогда не поняли. Они должны знать правду.

— Почему? — спросила Барбара. — Почему именно сейчас?

— Потому что имеют право. Потому что ближе друзей у вас никогда не было. Потому что им нужно будет время переварить эту информацию. А меня абсолютно не радует перспектива, что кто-то из них узнает правду в неподходящий момент. В разгар боя, к примеру. И тогда, находясь в легком шоке, они очень не вовремя получат пулю. Правда все равно откроется. Но лучше чтобы она открылась пораньше.

— Но не прямо сейчас…

— Знаешь, а ведь минут через двадцать на нас могут напасть…

— То есть ты настаиваешь?

— Не просто настаиваю. Если вы сейчас не расскажите им, то это сделаю я.

— Э-э-э… вопрос можно? — спросила Ниола. — Что там за тайна такая? Чего из-за нее так убиваться стоит?

— Расскажите им!

— Но…

— Расскажите им!!!

Я заметил, что уже некоторое время большая часть находившихся на камбузе краем глаза наблюдали за тем, что происходило за нашим столом.

Туев встал, взял за руку Барбару и они вдвоем взобрались на стол. Стало тихо, все взоры обратились к ним. С какой-то надеждой они опустили взгляды и посмотрели на Джессику.

— Смелее, — тихо сказала та.

Андрэ обвел взглядом всех присутствующих. Глубоко вздохнув, он поднял руку, призывая к тишине (как будто они и без этого уже не внимательно слушали) и сказал:

— Попрошу минуточку внимания, — он выдержал небольшую паузу и продолжил: — С большей частью из вас мы уже давно вместе, а с остальными за короткий период времени достаточно сильно сблизились. Вместе мы учились, теперь же вместе служим. Вместе делим радости и невзгоды. Вместе мы были, когда на колонию LV-1220 пришла беда, вместе же мы ее преодолели. Вместе пришли на эту базу и вместе очистили ее от заразы, которая тут поселилась, — последняя фраза утонула в восторженных голосах, почти все присутствующие подняли свои стаканы, и хотя ничего алкогольного в них не было… как-то символично у них получилось. — Подождите, я еще не закончил! Тише! Спасибо. Так вот, несмотря на то, что мы очень разные, мы столько вместе пережили, что некоторые даже уже не представляют свою жизнь друг без друга и без вас всех…

— Короче! — настойчиво потребовала Джессика.

— Но есть одна вещь, которую мы никогда вместе не делили. И на это были веские причины. Но сейчас пришло время этому положить конец. Я хочу рассказать вам тайну, которую мы храним всю свою жизнь. И скрываем мы ее не только от вас, но и от всего мира. Я сказал "мы"? Да, это так. Я не один ее храню. Нас пятнадцать человек и мы просим у вас прощения за столько лет лжи…

— Короче! — еще более настойчивее потребовала Джессика.

— Мы… — он начал нервничать и немного заикаться. — Мы д-доказ-зательства с-страшной правд-ды, которая… мы… п-п-правды о том, что произошло с человечеством п-почти с-с-сорок лет назад. Мы… Мы те, к-кого н-н-называют "роуг". И мы такие.

В этот момент он и Барбара изменились. Гробовая тишина повисла в воздухе. Первым ее нарушил все тот же Туев:

— Это еще не все. Ребятки, покажитесь им! Теперь поздно прятаться. Давайте, покажитесь!

В толпе то тут, то там начали проступать лица с зеленоватым оттенком.

— Здесь еще нет двоих, — продолжал дрожащим голосом Андрэ. — Алисы Кромовой и Пауля Ричардсона.

— Вернее — троих, — сказала Барбара. — Третьей была Сьюзен Эдс. Она тоже была одной из нас.

— "Она тоже была одной из нас". Вы себе даже не представляете, сколько раз я слышала эту фразу в свой адрес, — мягким голосом сказала Джессика.

— Зато я представляю, Панди! Я ПРЕДСТАВЛЯЮ!!!

Все взоры обратились к выходу. У присутствующих на некоторое время пропал дар речи. В прямом смысле слова. В дверях стояла Джессика. Еще одна…

* * *

Глаза у одной пылали самым настоящим пламенем. В руках у стоящей Джессики собирался сгусток энергии. Кажется, сейчас здесь будет очень жарко. Все тело другой покрыла практически непроглядная черная дымка, за которой уже даже и силуэт сложно угадывался. А проступали одни только глаза. Яркие светящиеся красные глаза. Джессика стоявшая начала медленно приближаться к той, что сидела, покачивая в руке энергетический шар, попутно обращаясь к ней с неприкрытой злобой в голосе:

— А я все голову себе ломала, с чего это вдруг меня стали подозревать во всем, чего я не касалась, замечать в тех местах и в то время, где и когда меня не было… вот она, последняя часть мозаики… как же я сразу не догадалась…

— Я уже начала было думать, что ты не придешь, — спокойно ответила ей сидевшая.

— Как ты на этот раз убежала?

— Ты знаешь, было даже проще чем в прошлый мой побег. Разленились они…

— И ты их всех убила? Опять?

— Не-е-е, только двоих.

— ВРЕШЬ!!!

— Не-е-е. Остальных я хоть и сильно попугала, но оставила за заваренными дверями, а запасов провизии им и на полгода хватит. Так что у них есть все шансы выбраться наружу. А если ты еще и сообщишь об этом, так и подавно. Отделаются легким испугом и легкой клаустрофобией… может быть.

— А те двое…

— Не волнуйся за них. Знала бы ты, какие же они были скоты, сама бы их пришила.

— Я — не ты и никогда не убиваю ради удовольствия.

Сидевшая громко засмеялась. От этого смеха у меня все внутри сжалось. Смеялась она долго. Краем глаза я заметил, что другие расступаются и сам стал пятиться. Сейчас что-то такое начнется… В руках у подходящей Джессики энергетический шар становился все больше и все ярче. Перестав смеяться, сидевшая сказала:

— Ты еще очень плохо себя знаешь, милашка, и то, на что способна, тоже.

— Я только одного понять не могу — почему всегда я? Почему ты чаще всего используешь именно мою личину? Почему именно с моим лицом ты приносишь больше всего проблем? Неужели из всех существующих людей ты не можешь никого выбрать получше?

— А мне ты нравишься. К тому же, Алексу намного приятней со мной ложится, когда я так выгляжу. Что, удивленна? Ты же прекрасно знаешь, что никто из вас не может меня победить. Но видать тебе никогда не приходило в голову даже задуматься, чем он мне платит за то, что вновь и вновь я соглашаюсь вернуться в саркофаг.

— Нет… этого не может быть, — Джессика остановилась, ее шар в руке стал немного меньше и тускнее. — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

— Но Алекс же никогда не говорит о событиях последней охоты на меня… он ведь, верно, просто просит его не беспокоить. А ты и не настаиваешь.

— Нет… не может быть…

— Может, еще как может. В первый раз мы этим занимались с ним прямо там, в саркофаге. Мало того, он тогда еще был не запущен, и пока Алекс ублажал меня, его запускали. А это было довольно долго… Да ты какая-то странная. Легко и непринужденно смотришь на то, что он гуляет со смертными, а меня за это ненавидишь. А я же одна из вас…

— Ты давно уже не одна из нас, — с этими словами Джессика вновь стала приближаться, а шар — разгораться. — За все, что ты сделала… за всех кого ты убила…

— А ты типа мало народу в своей жизни завалила? И я же не всегда убиваю.

— Но зачем ты каждый раз возвращаешься? Почему не можешь обрести покой там, в саркофаге?

— Потому что я по-прежнему одна из вас. И навсегда ею останусь.

— ВРАНЬЕ! ЕСЛИ БЫ ЭТО БЫЛО ТАК, ТЫ БЫ САМА ПРИСМИРЕЛА! И НИКТО ИЗ НАС НЕ НОСИТ МАНТТЭРАК!

— Да что ты об этом знаешь? Я его получила, когда исполняла свой долг, — с этими словами сидевшая встала и они обе пошли по кругу сохраняя расстояние. Черная дымка стала гуще. Теперь это было непроглядное черное облако, из которого время от времени выдвигались ноги, дающие уверенность в том, что женщина все еще идет, а не летит. Ну и глаза тоже проступали. — Когда защищала людей от страшной участи. Я делала то, что должна была. И ты на моем месте поступила бы абсолютно точно так же. ТОЧНО ТАК ЖЕ!!!

— Я что-то не помню ни одного случая, когда мне приходилось использовать манттэру для достижения цели.

— Но ты же знаешь, что вечность длинная. Так что когда придет твое время, ты сама поймешь, как была неправа.

— Это мы еще посмотрим.

— Вот именно. Но что теперь? Ты атакуешь меня, заранее зная, что не победишь?

— Когда-то будет в первый раз. Почему бы не сейчас.

— Никогда первого раза не будет. Никто из вас впредь не справится со мной.

— У меня есть вечность, чтобы проверить, сама сказала.

— Нет у тебя на это вечности. Твой час близок, как и мой.

— Что?! ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?!!

— Скоро узнаешь.

Секунд пятнадцать они кружили молча.

— Где Сьюзен Эдс? — спросила Джессика.

— Спит. Она как в той сказке — ждет прекрасного принца, который ее разбудит.

— Издеваешься?

— Отнюдь. Чтобы ты обо мне не думала, я никогда и не при каких условиях не причиню вред твоему теперешнему окружению. Ну, разве что в исключительном случае и то только тем, кого здесь сейчас нет.

— Опять твои непонятные загадки!

— И опять все-то же нетерпение! Ты же знаешь, что в свое время получишь ответы на свои вопросы. Сейчас могу только сказать, что ты ни хрена не знаешь о тех людях, которые рядом с тобой. Годится? Например, а известно ли тебе, что в этой комнате находится единственный существующий на данный момент триоптик?

— Кто?

— Ах, ну да! Я забыла. Мало того, что вы до сих пор эту науку относите к теоретическим, так в добавок и не знаете о третьем начале.

— О чем ты вообще говоришь? О каком еще начале?

— О великом начале. Несмотря на то, что вплотную пользуетесь его… дарами. Ну да ладно, заболтались мы тут с тобой, а мне идти надо.

— Куда тебе еще надо? Мы же на тебя все равно будем охотиться!

— Будете, только в этот раз все равно у вас ничего не выйдет. Я больше никогда не вернусь в саркофаг. Запомни! НИКОГДА!!!

— А что Алекс тебя больше не интересует?

— Я имею право на его любовь не меньше, чем ты. Только его все равно от меня воротит, чтобы я не делала. Даже когда я кроткая и такая, как ты. Но не в этот раз… я больше туда не вернусь. К тому же, — кажется, она ехидно улыбнулась, — я его и так могу где-нибудь подловить.

— Какая же ты сука, Пандора!

— Такая же, как и ты… Кстати… Привет тебе от трижды живущих.

— ЧТО?!!

Последняя чересчур бурная эмоция была ошибкой Джессики. Темная дымка резко рванула на выход и сбила оппонентку с ног. Вылетая с камбуза та, которую назвали Пандорой, крикнула:

— И как же ты намеревалась меня остановить, дурочка?

И она засмеялась. В тот момент я подумал, что так смеется сам Сатана. Но я что-то не припомню, чтобы в святом писании говорилось, что он был женщиной. Джессика подорвалась и погналась за ней. Не знаю почему, но я тоже бросился за ними. Лишь успевая краем глаза увидеть, за какой поворот забежала Джессика, я не потерял ее из виду. И ни капельки не был удивлен тому, что прибежала она в грузовой док. Пока она залазила в кабину, пристегивалась, настраивала панель управления, закрывала купол и запускала реактор, я украдкой выглядывал из-за ящика возле самого входа. Конечно, не было уверенности в том, что она меня не заметила.

Тому, что произошло только что на камбузе, не было никаких логических объяснений. И не мешало бы для приличия постоять немного в ступоре, пытаясь все сообразить. Но или на меня так подействовали слова Джессики, о том, что меня просто удивить, или что-то еще, однако я чувствовал, что должен проследовать за ней.

Когда она повернулась носом к атмосферному экрану, я покинул укрытие и бегом кинулся к своему истребителю. Уже впрыгивая в кабину, я отметил, что она превысила норматив по быстрой подготовке машины к полету приблизительно в полтора раза. Мне такое не удастся. Значит, у нее уже есть фора. Но меня это все равно не остановило.

Запустив реактор и задвинув купол, я заставил компьютер пропустить калибровку и проверку систем и подал немного тяги на вертикальные двигатели.

— Эй! — раздалось в рации, голоса я не узнал. Может потому, что обычно это была Ниола. А может еще потому, что ее голос явно был простужен. Да что ж это в последнее время все болеют? — Это еще что за новости? Альфа-1, ответьте, кто в кабине?

— Я это.

— Билл? Подожди, а кто давал разрешение на взлет? У меня на тебя заявки на это время нет. Ты куда это намылился?

— Прошу разрешение на взлет по чрезвычайным обстоятельствам.

— Каким еще обстоятельствам? Вы что там все с ума посходили? Что вообще происходит?

— Это долго объяснять.

— Я должна доложить капитану.

— Нет времени!

— Билл, а ну вылезай немедленно, пока я не приняла меры.

— Не могу. Мне нужно лететь.

В доках загорелся сигнал тревоги, а атмосферный экран начал закрываться створками.

— Что ты делаешь?! — закричал я.

— Билл, ты куда собрался? Это на дезертирство похоже. Сейчас же вылезай из истребителя!

— Дезертирство?! Куда?! Мы одни в секторе!

— Вылезай немедленно!

— Прости, милая, кто бы ты ни была.

Она думала, что если закроет тот экран, что передо мной, то во второй я все равно не втиснусь — перед ним слишком много истребителей, развернуться негде было, не столкнувшись с ними. Но только зря она так думала.

Выдавив тягу на вертикальных двигателях еще на 6 %, я поднялся под самый потолок. Так, что корпусом терся об него.

— Ты что творишь, придурок?! — раздалось в рации.

Это был рисковый трюк. Я мог и не разойтись по высоте с другими машинами. Но мне в тот момент почему-то было на это наплевать. Медленно поплыв по диагонали в сторону и вперед, я на всякий случай осмотрелся. В доке никого, кроме меня не было. Значит, ничего, кроме обшивки не пострадает. И никого не задену. Я ожидал, что она закроет второй экран. И не напрасно. Когда створки на нем начали сдвигаться, я попустил вертикальные и дал полную мощность на основные. От перемены тягловых сил машину качнуло и я зацепился хвостом за потолок за несколько метров до атмосферного экрана. Истребитель повело, я дернул на себя штурвал. И выскочил. Внутри судя по всему сработал механизм защиты, и доки изолировались от остального корабля.

— Ты знаешь вообще, что ждет тебя по возвращении?

— Давай обсудим это, когда я вернусь. Долгой жизни база.

— Не могу ответить тем же. Какой же ты дурачок…

Я выключил рацию… и включил диагностику. Теперь главное, чтобы у меня сюрпризы после моих выкрутасов внезапно не нарисовались. А пока она проводилась, мне надо было кое-кого найти. Надеюсь, она не успела далеко улететь.

Я посмотрел вперед сквозь купол. Нет, ее уже и след простыл… Глянув на сканер, я не обнаружил ни одной точки. Проверка показала, что незначительные вмятины и пробоины в районе основных двигателей никак не скажутся на роботе какой либо системы. Значит пронесло. Но что дальше, Билл? Ты не успел, не знаешь, куда теперь за ней лететь, да еще и неприятности себе на базе заработал. Крупные неприятности. Все можно сдаваться, деваться некуда…

Тут меня одолело очень знакомое чувство. На меня кто-то смотрел. Я огляделся. Никого поблизости. Я на всякий случай посмотрел на ноги. Мне почему-то показалось, что там я могу увидеть… ну покойную Анжелину, к примеру. Тоже никого. Не знаю, как и в какой момент, но включилось мое "особое зрение". И я увидел его. Невидимый корабль, находящийся буквально перед носом, стал проявляться, переливаясь неестественными оттенками разных цветов.

"Последний странник". Корсар, тип — дескриммер, обладающей непонятной для меня способностью — невосприимчивостью к перекраивателю.

— И снова здравствуй! — раздалось в голове. Это была Пандора. — Я смотрю ты упорный мальчик. Даже Джессика не додумалась, как меня можно обнаружить. А ты уже второй раз это проделываешь.

"А когда был первый?"

— Да какая разница! — я заметил, что ее стиль общения мысленно сильно отличается от того, что использует Джессика. Создается эффект, что она рядом сидит. — Ну что, ты меня догнать хотел? Так погнали!

"Последний странник" развернулся на месте и полетел прочь. Я послушно полетел за ним. Намного позже, когда я давал показания о том, что тогда произошло, так точно и не было установлено, находился я под гипнозом или делал это по своей собственной глупости… простите, воле.

"А нам никто не помешает?"

— Нет, Джес улетела совсем в другую сторону. Она еще такая глупышка. Ее так просто обвести вокруг пальца.

Некоторое время летели молча. Но, когда вдалеке стали видны врата, я не выдержал и спросил:

"А чего мы не переходим в гиперпространство? У тебя же вроде есть своя точка входа".

— Я не хочу, чтобы ты заплутал. Поэтому воспользуемся стандартными вратами.

"Зачем вы это все делаете?"

— Что именно?

"Все. Она же правду о вас рассказала…"

— Она рассказала только ту правду, которая известна ей. Ты знаешь, что больше всего во мне терпеть не могут она и Алекс? Это то, что у них практически никогда не получается предугадать мои поступки. То есть просто то, что не могут меня контролировать, предсказать ход мыслей и повлиять на мои действия. Но они при этом забывают, что я не только необузданная негодница. Я такая же, как они, спасаю жизни, порой даже больше, чем все они вместе взятые. По-своему, иногда с первого взгляда совершенно непонятными способами.

"Но она была категорически настроенная против вас".

— Она просто никак меня понять не может. Но скоро это таки случится. И тогда ее можно будет только пожалеть.

"Почему?"

— Потому что окажется, что грань между такими, как они, и такой, как я, призрачна. Но давай оставим эту бесполезную дискуссию. Еще несколько лет придется подождать до всего этого. Ты лучше скажи мне, научился ли ты контролировать сементарис?

"Нет. Пока он не возвращается, но мне кажется, что это ненадолго".

— Тогда совет тебе: если покажется, что дальше оставаться со своими друзьями опасно именно из-за него, лучше прими его условия. Алекс с Джессикой хоть и довольно глупые и наивные еще, но вытащат тебя из любой передряги. Это у них неплохо получается.

Врата активировались и портал перед нами открылся.

— Только осторожно. Не забывай про авриловые потоки. Не хватало, чтобы тебя сейчас разорвало на части. Только не тебя и только не сейчас.

"Хорошо".

"Последний странник" резко ускорился и пересек портал. Я последовал за ним. Перелет в гиперпространстве занимает совсем немного времени, особенно, если мы перемещаемся через внутренние врата сектора. Оказавшись на той стороне, я в который раз узнал место, куда мы прилетели. Здесь была TX-15462.

"Чем я так вам важен?"

— Я не могу сейчас тебе сказать.

"А все-таки".

— Ты ключ к моей темнице.

"Опять загадки? Те, что Джессика так не любит…"

— А ты как думал?

"Не могу сказать, что я с ней не солидарен в этом".

— Да, я тоже, в принципе.

Бестолковый какой-то диалог получается. Я решил сменить тему.

"А разве не сюда отправился "Такар".

— Сюда.

"А куда он делся?"

— Да вон же он, на фоне туманности, среди обломков.

Я присмотрелся. Действительно, среди тучи камней, оставшихся от планеты, плавал корабль со знакомыми очертаниями. Только выглядел он совершенно безжизненным.

"Это ты его так?"

— Я? Не-е-е. Фрегат разбомбила я, признаюсь. А этих… Я только мышку за сыром пустила.

"А зачем мы сюда летим?"

— Ну так мышку же надо в норку доставить. Ей с другими мышами интересней будет. А если это сделаю я, то вся конспирация пойдет псу под хвост.

"А-а-а… я ничего не понял, правда…"

На что она ничего не ответила. Мы подлетели ближе. Отсюда уже можно было кое-что разглядеть. Местами на корпусе были видны вывернутые наружу куски металла. В одном из доков атмосферные экраны были выведены из строя. Второй еще дышал.

"А что там произошло?"

— Они получили то, что так хотели. Только видать, сами были не готовы увидеть всю мощь своего собственного проекта воочию.

"Какого проекта?"

— Гелеарр.

Где-то я это слово уже слышал…

"Что я должен сделать?"

— Ты должен найти того, кто ждет тебя. И забрать их с собой.

"А что там еще кто-то остался живой?"

— Остался.

"А как я должен забрать его… их с собой?"

— Но тебе же приделали второе место сзади. Вот и воспользуйся им.

"Но туда ведь всего один влезет".

— Не волнуйся, влезут оба.

"Значит, мне нужно найти двоих живых, которые в сумме по габаритам займут одно место заднего пилота? Я правильно понял?"

— Еще одно — у тебя на все про все сорок минут.

"Еще наводки есть?"

— Нет, но ты справишься.

"А если нет?"

— Я знаю, что справишься. Сегодня твоя роль незначительна. Только зайти, найти их и забрать с собой на вашу базу.

"Но ты же знаешь, что на базе меня ждут неприятности?"

— Тебе не суждено получить за этот проступок наказание.

Все, норма таинственных фраз была перевыполнена, наверно, на месяц вперед. Но я не такой заядлый игрок в покер, чтобы она мне сейчас выдала их на всю оставшуюся жизнь.

— Давай Билл, у тебя получится, я на всякий случай попробую не дать реактору бахнуть раньше времени. Может, еще несколько минут выиграю.

"Там что — реактор поврежден?!!"

— Вперед, не зацикливайся на этом. У тебя все получится.

"Последний вопрос можно?"

— Попробуй.

"Почему Джессика назвала тебя Пандорой?"

— Я сама себя так назвала. Не зная другого моего имени, им ничего не остается, кроме как смириться с тем, что было предложено мной. А теперь вперед. И не заставляй меня принуждать тебя.

И на кой хрен я полетел за ней? Ладно, все равно почему-то верю…

Я направил истребитель в сторону рабочего дока. Вот интересно, а если времени у меня вдруг станет меньше, а не больше, она мне сообщит об этом? И что я тогда буду делать? Да и где мне искать этих двоих? Черт, ну зачем я за ней полетел? Типа мне без того неприятностей в жизни не хватало…

Совершив посадку в доке, я перевел реактор истребителя в режим поддержания минимального уровня работы, но совсем не выключил. Так я, в случае чего, выигрывал несколько секунд, тратившиеся на его запуск. Открыв купол, я осмотрелся. Изнутри корабль выглядел еще хуже, чем снаружи. Атмосферный экран сильно искрил, того и гляди окончательно вырубится. А я без скафандра. Вот прикольно, блин… Я вылез из кабины. В полу, стенах, потолке заметны были глубокие вмятины, а кое где и серьезные повреждения в виде порезов… только какой же это надо обладать силой, чтобы перекрытия так в лохмотья превращать…

— Замечена органическая форма жизни, провожу оценку, — голос центрального компьютера прервал мои размышления. — Раса — человек, пол мужской, приблизительный возраст — 27–30 лет. Обнаружен опознавательный знак военных сил Альянса. Обнаружен исправный корабль класса истребитель, модель — HC-6548. Обнаружен рабочий бортовой компьютер, обнаружена возможность передачи данных на борт. Обнаружена закономерность появления человека и корабля. Пожалуйста, подтвердите вашу фактическую приписку к модели HC-6548, номер…

— Подтверждаю, — сказал я вслух. Если он мне сейчас начнет рассказывать все ТТХ моего истребителя, то я точно не уложусь в отведенное время.

— Подтверждение передачи данных на носитель получено. Предупреждение: на корабле объявлена тревога высочайшего уровня. Реактор по неопределенным причинам стал нестабилен 2 часа 15 минут назад. Ориентировочное время до уничтожения корабля — 38 минут. Желательное время вашего отбытия — сразу после передачи базы данных на ваш бортовой компьютер. Пожалуйста, ни при каких условиях не задерживайтесь на борту корабля. Ориентировочное время передачи базы данных — 3 минуты. Загружаю программу "Спасение", корректирующая команда "Во имя спасения других", согласно директивы общегалактического кодекса N 135.

Это была та самая притча во языцех, причина, по которой лишился волос на голове не один директор какой-нибудь частной конторы со строгой политикой неразглашения секретной информации. Хотя, по-моему, даже если бы это был завод по производству туалетной бумаги негосударственного финансирования, там все равно была бы подобная байда. Все хотят сохранить свои секреты от посторонних глаз даже ценой гибели своего персонала и оставленных без ответов их родственников. Только это не устраивает общество в целом.

Суть заключалась в том, что в те времена, когда человечество начало строить свою первую колонию, не было еще такой сплоченности во внутренней организации, как сейчас. Каждого власть имущего или же просто предпринимателя интересовал только свой карман, каждый считал, что все ему что-то должны, и он может за деньги купить все и всех. Да только оказалось это не совсем так. Нельзя было купить здоровье угнетенных социальными условиями людей. И если, пока человечество сидело на Земле, это еще куда ни шло, то стоя на пороге эры колонизации других миров внезапно оказалось, что Землю может покинуть менее 4 % процентов населения. Что не соответствовало необходимому количеству просто катастрофически. Тогда после долгих трений и пересудов было решено отложить программу колонизации. Фактически она задержалась на 60 лет. И весь этот срок насильно производилась реорганизация общества в целом и большинства его составляющих по отдельности. Цель была одна — поднять на необходимую величину средний уровень здоровья населения Земли. А первым камнем преткновения была банальная невозможность обеспечения людьми самих себя всем необходимым. Если проще говоря — не хватало у них денег. А так как до этого предприниматели почти всего мира наживались на людях, то на них в первую очередь и пал взор. Причем на всех без разбора. Были те, что по своей воле принимали новый порядок и добровольно расставались со своими многомиллионными и миллиардными счетами в банках (я, честно говоря, смутно себе представлял, чем были в то время банки, может потому, что я этого не застал на своем веку). Были же и те, кто не хотел этого делать, яростно отстаивая свои позиции. Когда-то я краем уха слышал вроде бы от Кармен, что тогда появилось понятия "раскулачивания". Правда она же утверждала, что оно вернулось, а не появилось. Как бы это было не прискорбно, те, кто держался за старые устои, пытались разжигать гражданские войны и междоусобные дрязги, хотя даже последнему идиоту было понятно — либо мы выходим в космос, либо загибаемся на своей планетке. И светила такая перспектива человечеству в не иллюзорном будущем.

Собственно всех подробностей я не знаю, но именно тогда зародилась вся современная экономика, включая условие максимальной наценки на товары и услуги, а также схема полного правительственного контроля за всеми ценами, зарплатами и налогами. А еще до выхода в космос был составлен "Кодекс корабельных правил и законов", который были обязаны выполнять все выходившие за пределы Земли, даже чудом уцелевшие частные организации. Потом появлялись и новые предприимчивые люди, пытавшиеся построить свой бизнес в уже новых условиях. А заодно каждый старался увильнуть от выполнения этого кодекса, который, кстати, нами очень быстро был заменен общегалактическим из-за своей практически 100 % идентичности. Однако 135 директива попала в последующую редакцию именно благодаря людям. Галактическое сообщество сочло ее достаточно весомой по своей значимости. И за этот вклад людям благодарны и по сей день.

Так вот вне зависимости от уровня секретности и направления производимых исследований, если корабль, лаборатория или любая другая база терпят бедствие с вероятным последующим уничтожением, срабатывает 135 директива, которая ищет любые способы передачи всех баз данных ради дальнейшего их изучения с целью выяснения причин катастрофы, а также возможного способа решения проблем, порожденных персоналом погибшего корабля. Одну копию компьютер, небось, уже катапультировал в свободный полет. Но всегда остается шанс, что до самоуничтожения кто-нибудь заглянет на огонек. Как я сейчас. Это в свою очередь увеличивает шанс как на более скорое попадание данных в аналитический отдел, так и собственно на само их попадание туда. В конце концов, летающую в свободном полете копию могут и не найти. Все сводится к тому, что если натворил дел, то имей совесть отвечать, даже посмертно, перед потомками. Если какие-то внутренние события привели к гибели твоего корабля, значит ты вероятно не смог уберечь то, что сам изобрел, от внешнего мира или не нашел способа справится с ним. Но нельзя же из-за твоей тупости, гордыни или еще чего жертвовать другими жизнями. Поэтому копия базы данных впоследствии идет в несколько аналитических отделов для дальнейшего изучения. Происходит это в обход всех представителей компании потерпевшей убытки. Также абсолютно все добытые данные могут и будут использоваться в суде против тех, кто в своей организации это допустил. При этом информация автоматически получает высочайший уровень "достоверности". То есть юристам вряд ли удастся вывернуть дело так, чтобы компания ограничилась легким испугом или небольшим взысканием. Если еще учесть, что на носитель переносится абсолютно вся база главного компьютера, то и про финансовые махинации или неуплату налогов тоже становится известно. Ну и прочие "мелочи"…

Когда 135 директива только начала действовать было очень много протестов в адрес властей, а также требований запретить ее использование, если объект (лаборатория, база, корабль) по каким-либо критериям не должен разглашать информацию о происходящих там событиях. Но, вопреки материальным интересам конкретно взятых людей, тогда все-таки 135 директива так и осталась без изменений. А отказ в ее переделке власти мотивировали так: "Не хочешь попадаться на горячем — не доводи до катастрофы на своем объекте. А еще лучше трижды подумай, прежде чем заниматься чем-то подобным". Разумеется, сказано было это не так фривольно, но суть была именно такой. А потом она просто вошла в новую редакцию общегалактического кодекса, так что дальше метать икру было бессмысленно.

Разумеется, были не согласные, которые пытались всячески юлить. Но помимо всего прочего в кодексе появилась еще и 136 директива, в которой говорилось, что любой, кто сознательно или несознательно нарушает 135-ю, автоматически становится опасным преступником для всех цивилизаций галактики и может быть задержан абсолютно любым патрулем или любой другой силовой структурой, вне зависимости от того, чью расу он представляет, для последующей передачи в соответствующие органы для дальнейших выяснений обстоятельств. Причем задерживать обязаны были даже частные охранные организации и наемники по контракту. И, кстати, за поимку причиталась кое-какая награда. Так что уж кого-кого, а наемников точно нельзя было остановить. Была еще и статья за то, что кто-то закрыл глаза на исполнение 136-й… В общем, короче, действительно было проще не допустить беды, чем потом за все это отвечать…

Когда "Такар" прибыл к нам на базу, капитан лично поднялась на борт и проверила наличие и работоспособность необходимого для выполнения требований 135 директивы оборудования. Так что для меня заявление компьютера не было сюрпризом. Лишь вызвало ироничную улыбку.

Со стороны могло бы показаться, что центральный компьютер много говорит, и между подтверждением моей личности и тем, как он начинает загружать данные на борт моего истребителя проходит слишком много драгоценного, особенно в этом случае, времени. Но на самом деле он их начал загружать сразу после того, как получил подтверждение того, что я прилетел на истребителе. Говорил он просто медленнее, чем делал.

Помимо всего прочего, согласно того же кодекса, в данной ситуации компьютер игнорировал часть протоколов безопасности и я получал часть прав для получения его помощи. Чем я и решил воспользоваться.

— Компьютер, ты можешь определить количество выживших на борту? — спросил я.

— Минуту, обрабатывается запрос.

Мне всегда было интересно, как было бы, если бы компьютер умел имитировать эмоции? Ведь с одной стороны голос его практически не отличим от человеческого, то есть мы его в динамиках отличаем в основном по холодным интонациям и определенным образом построенным фразам. Хотя от второго, в последнее время, гении-разработчики постепенно уходят, давая возможность ему отвечать и нестандартными фразами. С другой стороны, получи компьютер возможность еще и эмоционально говорить, не начнет ли он играть с людьми? Или наоборот неправильно применять интонации, тем самым еще больше раздражая тех, кто с ним работает? Ладно, что-то я не о том думаю…

— Несмотря на то, что на борту была объявлена общая эвакуация, фактически никто из приписанного личного состава корабль так и не покинул, — ответил компьютер. — Все средства эвакуации укомплектованы и готовы к работе, но не одно из них не было активировано. Внимание! Обнаружено несколько органических форм жизни. Не обнаружено ни одного опознавательного знака. Предполагаю, что у них может быть повреждена одежда, а вместе с ней и опознавательные датчики. Сделать более глубокий анализ обнаруженных форм жизни?

— Да.

— Обрабатывается запрос, ждите.

Нехорошее предчувствие стало одолевать меня. Мне почему-то казалось, что найденные "формы жизни" никак не относятся к экипажу "Такара". Не могла же у них одежда быть повреждена у всех одинаково. И мои подозрения очень быстро подтвердились.

— Внимание: обнаружено несколько неизвестных форм жизни. Рекомендуется немедленная эвакуация. Внимание: обнаружено несколько…

— Компьютер, откуда взялись эти формы жизни? Их занесли снаружи.

— Подождите, проверяю журнал биологического сканирования. Обнаружено отклонение от списочной численности 3 часа и 5 минут назад.

— А кто прилетал 3 часа и 5 минут назад?

— Записей о прибытии или отбытии других кораблей в указанное время не обнаружено.

— Билли, — позвал меня кто-то из глубины корабля.

Блин, нашла время. Мне вот сейчас самое время видеть уже состоявшуюся покойницу и море крови. Но на всякий случай я достал из специального отсека сбоку кабины винтовку.

— Так, компьютер, ты противоречишь сам себе. Если никто не прибывал, то откуда взялось отклонение от списочной численности биологической активности?

— Предполагаю, что несоответствие показаний появилось из-за того, что проверка биологической активности производится каждые полчаса.

Честно, я этого не знал. Да и не задумывался никогда над тем, в какие именно сроки проводится этот анализ.

— Хорошо. Тогда проверь, кто прибывал или отбывал в период времени между тремя и четырьмя часами назад.

— Обрабатывается запрос, ждите.

— Билли-и! — что интересно было — я до сих пор не видел ее. Она теперь со мной еще и в прятки играет?

— Запрос обработан. В указанный период времени прибытие или отбытие каких-либо кораблей зафиксировано не было.

— Откуда же тогда взялось отклонение… подожди, а в какую сторону было это отклонение?

— Первое отклонение от численности было зафиксировано с показателем плюс две формы жизни.

— А сколько вообще было отклонений?

— Извините, но выдача информации по всем отклонениям биологической активности займет слишком много времени. Закачка данных, согласно директивы N 135 общегалактического кодекса, на борт истребителя модели HC-6548 завершена. Рекомендуется немедленное отбытие.

— Би-и-илли-и-и-и!

Мне это только кажется, или в доке действительно стало темнее?

— Компьютер, а по какому принципу ты анализируешь биологическую активность?

— Каждые полчаса я провожу стандартную процедуру поиска организмов, анализирую их температуру и сопоставляю с идентифицирующими датчиками на их одежде. В случае если датчик не на организме, провожу поиск в радиусе до шести метров от него. Предполагается, что это оптимальный радиус поиска для исключения бытовых моментов. Каждые двенадцать часов я еще провожу и анализ ДНК с частиц кожи, осыпавшейся с организмов. Также анализ ДНК производится при каждом обнаружении отклонения биологического количества от нормы.

— А тепловые рисунки ты не анализируешь вообще?

— Только по требованию.

— Почему?

— Оборудование, проводящее анализ тепловых отличий на всем корабле, производит неблагоприятное излучение. При частом использовании возможны тяжелые заболевания у экипажа, включающие нервное расстройство, легкую форму лучевой болезни, рак кожи…

— Ничего себе!

— Вот поэтому этот анализ проводится только по требованию. Предполагается, что остальных анализов достаточно для постоянного слежения за изменением численности экипажа.

Интересно, а Джессика все это знала, когда взяла меня с собой на… дело? Наверняка знала. То есть выходит, нас могли запросто заметить, проведи мы тут намного больше времени. Или, быть может, ее костюм маскировал меня намного более глубоко, чем я думал?

На миг я себе представил, чтобы было, если бы их психованный капитан стал устраивать проверки соответствия тепловых рисунков каждые пять минут. Но по аналогии мне тут же вспомнилась лаборатория на TX-15462, голубой мир и антирадиационные пилюли. В таком случае, если бы капитан "Такара" действительно устроил такие проверки, этих ребят стоило бы пожалеть. Хотя чего их уже жалеть, что им теперь вся эта наша суета…

— БИ-И-ИЛЛИ-И-И-И!

На фоне всплывших воспоминаний о фабрике кошмаров, у меня вдруг засосало под ложечкой. Кажется, нечто подобное я уже когда-то видел… и слышал.

Я резко вскинул винтовку и осмотрелся. Нет, мне не показалось, в доке действительно стало темнее. Вот только освещение здесь было совершенно не причем. Наученный горьким опытом я, не отрывая взгляда от направления, откуда прилетел голос, нащупал кнопку включения интерфейса управления возможностями обмундирования. По некоторым соображениям я не так давно перевел его с голосового на голографический вариант. Передо мной спроецировалось небольшое меню. Темнота все сгущалась. Трижды нажав на голодисплей, я нашел нужную мне функцию и включил ее.

Медленно, немного покачиваясь из стороны в сторону, ко мне приближалась Каролина. Но то ли меня уже конкретно нервировали выходки сементариса, то ли все-таки Алекс с Джессикой не зря вдалбливали одну истину о подобных ситуациях, а в этот раз я не стал дожидаться даже когда эта тварь заговорит со мной и спустил курок. Еще до того как упасть, ее тело приобрело свое истинное обличье. Я помнил их. Обитатели большого зала из голубого мира лаборатории TX-15462. Но мы же уничтожили там всех и вся! Даже Алекс специально отлучался, чтобы уничтожить какой-то агрегат, чтобы параллельное измерение пропало, и все твари из него выползли в наш мир. Это была гарантия того, что они погибнут вместе с планетой. Сам я это смутно помнил, но мне рассказывали потом. Только теперь передо мной лежало существо, одним своим существованием опровергая эту самую гарантию. Джессика будет просто в восторге.

— Компьютер, — сказал вслух я. — А что у вас не принято предупреждать о возможном нападении на человека неизвестной тварью?

— В настоящий момент не производится оценка биологической активности. Нет предпосылок.

— А что — гибель всего экипажа и предразрушительное состояние ядра — это не подходящая предпосылка?

— Экипаж мертв только теоретически. Конкретных смертей в базу никто не заносил и не подтверждал. Всегда остается вероятность, что они спрятались в той части корабля, где по каким-то причинам выведены из строя мои датчики.

— А у тебя их много не отвечает на запросы?

— Больше половины.

Что-то мне уже начало это все не нравится.

— Компьютер, а ты можешь вычислить, когда появилось на борту существо, что только что на меня напало, и не является ли оно одним из двух, которые были зафиксированы в первом отклонении биологического количества?

— Ждите, обрабатывается запрос.

А мне казалось, что затемнением помещения пользовались только ипоморфы… черт, как же я хочу сейчас же слинять отсюда!

— Запрос обработан. Уничтоженная вами форма жизни, появилась через полчаса после записи о первом отклонении.

— То есть при следующей проверке?

— Верно. Анализ ДНК этой формы жизни не совпадает с теми, что записаны во время первого отклонения.

— То есть она прибыла позже?

— Позже никто не прибывал.

— Компьютер, ты опять себе противоречишь. Если она не прибывала, то откуда она появилась?

— Предполагаю…

— Что? — я был несколько удивлен тем, что компьютер запнулся. Обычно он отвечает прямо на вопрос или отвечает, что не может сказать согласно каких-то протоколов безопасности. А сейчас… неужели он думает, стоит мне отвечать или нет? — Компьютер, ты чего замолчал?

— Я анализирую протоколы.

— Зачем?

— Ищу причину вам ответить на вопрос или отказать в этом.

— Я — представитель Вооруженных сил Альянса человеческих миров, временно приписанный к патрульной военной базе сектора TX N4658789, находясь на борту корабля с высочайшим уровнем тревоги и при условии бедственного положения экипажа корабля пользуюсь правом общения с тобой с правами капитана.

— Согласно, внутреннего устава капитан не должен знать, что находится в закрытой зоне.

У меня в прямом смысле слова отвисла челюсть. Я впервые слышал, что капитан на своем корабле не имеет на что-то право, да еще и в таких критических условиях. Но, собрав мысли в кучу, я вспомнил кое о чем и спросил:

— Как представитель армии Альянса человеческих миров я требую сказать мне, кто имеет право спрашивать о закрытой зоне.

— Спасатель, — холодно ответил компьютер. Если бы я не знал, что он не живой, я бы сказал, что он ждал моего вопроса.

— Не понял? Объясни!

— Согласно директивы N 234 внутреннего устава корабля, в сложившейся ситуации подобные права получает тот, кто пришел с целью спасения оставшихся в живых членов экипажа.

Странно все это. Но мне подходило.

— Компьютер, я подтверждаю, что пришел с целью эвакуации оставшихся членов экипажа.

— Получены новые данные, ждите. Проводится поиск необходимости эвакуации членов экипажа корабля. Внимание: обнаружен один живой человек. Состояние здоровья — стабильное. Патологии — не обнаружено. Ранения — не обнаружено. Вирусное заражение — не обнаружено. Биоритмы — в норме. Паразитивное заражение — не обнаружено. Невозможно идентифицировать личность. Предполагаю, что виновата неисправность оборудования на его форме. Подтверждаю необходимость в процедуре проведения эвакуации. Вы все еще хотите получить ответ на свой вопрос?

— Подожди, а почему ты не можешь идентифицировать личность? В том месте, где он находится, нет сканеров ДНК?

— Не совсем. Человек находится в криокамере.

Ну, это уже вообще… я сдержался, чтобы мысленно не выругаться. Мне вспомнилась одна из лекций Алекса о том, что в такой ситуации самый страшный враг — это эмоции. И даже допуская ругань мысленно, ты теряешь концентрацию и можешь погибнуть. Он тогда еще сказал, что это очень сложно, ведь человек — эмоциональное существо. Но самодисциплинирование ума все же лучше, чем быть убитым или съеденным какой-нибудь тварью. "Так что делайте выводы", — сказал он тогда.

И как же я целую криокамеру должен уместить на место второго пилота? Это что тест такой? "Задача максимум" или что? Как же мне хочется слинять отсюда!

— Компьютер, ты можешь произвести подсчет всех живых на корабле и сказать об их приблизительном местоположении?

— Уже произведено. Всего на борту двенадцать живых существ вместе с вами. Всего один человек в криокамере, девять существ, кроме вас, разгуливают по кораблю. Двое из них приближается к криоблоку. Характер приближения свидетельствует, что они не знают о человеке в криокамере.

Я прикинул в уме несложную арифметику. Одного не хватает.

— Компьютер, у тебя что-то не сходится. Если по борту гуляет девять, я — десятый, спящий — одиннадцатый, то где еще один?

— Он вместе с человеком в криокамере.

— Не понял? Паразит? Ты же сказал, что его нет…

— Нет. Характер показателей соответствуют некоторым видам цивилизованных рас галактики. Биоритмы человека не свойственны пораженным паразитирующим организмом, за исключением бытовых случаев. Показатели второго существа предположительно соответствуют особи, недавно появившейся на свет. Более точную информацию я выдать не могу ввиду отсутствия анализатора ДНК в криокамере.

Ага, вот почему они должны поместиться оба на одно место пилота… Но это значило, что мне придется их пробудить ото сна, что обычно занимает время, которого я и так уже непростительно много потерял.

— Компьютер, веди меня к криоблоку.

— Выходите через правый выход из дока, если стоять спиной к атмосферному экрану.

Я двинулся в указанном направлении.

— Вы еще хотите услышать ответ на свой вопрос?

— На какой именно?

— Касающийся появления органической формы жизни, напавшей на вас.

— А ты помнишь еще…

— Согласно организации протоколов относительно запросов при проведении диалога компьютер-человек, я помню все поставленные вами вопросы и мои ответы на них. Если на какой-то из них я никак не ответил, он весит до тех пор, пока вы не решите, актуален еще ответ для вас или нет. Я же время от времени вам о нем напоминаю.

— Хорошо, хочу.

— Эта органическая форма жизни не была привезена на борт корабля. Произведенный анализ показаний предполагает только один ответ: она была на борту еще до первого отклонения от биологической численности.

— То есть ты всегда о ней знал?

— Нет, ранее ее появление в базах не значится.

— Компьютер ты опять… ты же не мог не знать о ее существовании так долго! Ее должны были засечь твои датчики!

— Есть на корабле зона, в которой не установлено ни одного датчика, подключенного по сети ко мне. Предполагаю, что все это время существо находилось там.

— Это именно об этой зоне ты не мог решить, говорить мне или нет?

— Верно.

— Дальше можешь не продолжать.

Да, спугнули нас тогда с Джессикой. Иначе мы могли бы заранее узнать о том, что здесь творилось. А теперь поздно уже, мне придется расхлебывать. Однако уже то, что мне рассказал компьютер, навивает плохие мысли. Но сейчас не время об этом думать. Да и не мое это дело. Расскажу Джессике, дам пищу для размышлений.

Мысленно помолившись и попросив у Бога, где бы он сейчас ни был, сделать так, чтобы я больше ни одной твари не встретил, я вышел из дока в коридор. Разрушения в остальной части корабля были еще более значительны, чем в доке. Выходит, кто бы это ни был, там он только в раж входил, а здесь уже разошелся на полную катушку. Часть кают были намертво заблокировано, я так подозреваю, по причине их разгерметизации.

Метрах в десяти от входа в док появились первые признаки не так давно еще живших здесь людей. Следы крови на стенах, размазанные в предсмертных конвульсиях, немногочисленные куски мяса и обглоданные кости… Меня передернуло, но я взял себя в руки и я включил биолокатор на верхней части своей винтовки. Над оружием сформировался голографический шарик в красно-зеленых тонах. По сути это был очень хитрый сканер, предоставлявший информацию в 3-х мерном виде. Помимо поиска ближайших живых организмов, на нем еще отображались перегородки, и даже некоторые устройства. Очень классная штука, если приловчиться ею пользоваться. Сколько тактических моментов она решает в бою…

Мерное постукивание сканера указывало на то, что никого рядом нет. Я аккуратно продвигался вперед. Пока вроде все шло неплохо. Интересно, кого же мне все-таки надо было забрать?

— Вам надо спуститься на этаж ниже, — сказал компьютер. — Внимание: все лифты в этой части корабля в нерабочем состоянии.

А кто бы сомневался в этом? Разве можно, чтобы у Билла все было просто? Нет, зачем? Нужно было прилететь на готовящийся к взрыву корабль, который населяют всякие твари с некогда уничтоженной планеты, за двумя выжившими, лежащими в криокамере, имея на все про все всего-то 40 минут времени в запасе, и ожидать, что здесь будут лифты работать? Наивный…

В данной ситуации я оценил-то, что не так давно побывал на этом корабле, и имел возможность посмотреть план этого этажа. Как говорится, "все, что не делается — к лучшему"…

Дойдя до лестницы, я посмотрел на свой локатор. Кажется, лестница еще целая. И там никого нет. Из всех возможных ситуаций, отыгранных мною в многочисленных военных играх и на симуляторах и вживую, больше всего я не любил все, что было связано с лестницами. События при подобном поединке развивались по непредсказуемому сценарию, и это меня выбивало из колеи. Поэтому сейчас я даже вздохнул с облегчением.

Спустившись на этаж ниже, и выглянув в коридор, я ужаснулся. Ураган, прошедший сверху, здесь показался бы легким бризом. Я стал побаиваться того, чтоб на этом этаже не было нигде повреждений в районе наружной обшивки. Черт, надо было наверно сначала все-таки поискать скафандры.

Пикающий сигнал локатора вывел меня из тяжких раздумий.

— Приближается неопознанная форма жизни, — сказал компьютер.

— Я заметил.

Что бы это ни было, оно двигалось в мою сторону. Жалко, что у меня с собой не было гранат. Я вспомнил, как Алекс уничтожал ипоморфов и мне стало не по себе. Он тогда пускал струю пламени, а потом силой мысли… я даже не знаю, как точно это можно было назвать. Но суть была в том, что он производил на свет такой жар, что тела ипоморфов в кратчайшие сроки сгорали полностью, оставляя после себя лишь маленькую горстку пепла. Я такого сделать не мог. А если это он, то что я тогда буду делать? Просто поверить в слова Пандоры, что мне не суждено сегодня погибнуть? Как-то мне абсолютно не улыбалась возможность проверить ее честность таким вот способом.

Я оглянулся, увидел приоткрытое помещение слева и зашел в него. Прикрыв за собой дверь и выключив звук локатора, я стал ждать, тайком выглядывая в коридор. Тварь, мать ее, не спешила. Медленно приближалась она к моему укрытию, но в коридоре не было слышно ни звука. Я уже готов был выглянуть и посмотреть есть ли она на самом деле, когда наконец ее силуэт появился в поле зрения. И эта тоже здесь? От знакомства с ее желудком нас когда-то спас ПРИ-информатор Алекса. Тогда я не понял, что он сказал, но сейчас значение его слов стали для меня более понятными.

Здоровая уродливая жабоподобная тварь остановилась. Да она что издевается?! Нет, я мог отрыть дверь и атаковать ее, но не слетятся ли тогда сюда все оставшиеся "неопознанные формы жизни"? Хотя еще чуть-чуть и у меня не будет выбора.

— Внимание: к криокамере приближается неопознанные формы жизни. Приблизительное количество — две. Ориентировочное время до уничтожения корабля — 21 минута.

Да ладно? А мне стало казаться, что прошла уже вечность с тех пор, как я поднялся на борт…

Я обратил внимание на то, что у жабоподобной твари на спине стал набухать некий… то ли волдырь, то ли… внезапно для себя, я понял что это. Резко выпрямившись, я проверил, чтобы оружие не стояло на предохранителе, набрал в легкие воздуха и открыл дверь.

Тварь как-то резко обернулась ко мне лицом… или на что это было еще похоже… от ее медлительности не осталось и следа. Но был я готов, и ее встретила длинная очередь…

Через несколько секунд я поймал себя на мысли, что уже давно решечу давно издохшее чудище. Отпустив, наконец, курок я поспешил покинуть это место, чтобы не нарваться на еще кого-нибудь. Да и дольше дыхание задерживать уже не мог. Вот почему-то из всего, что произошло тогда с нами на TX-15462, лучше всего я помнил, как болела голова после химической атаки, устроенной такой же… штукой, как эта покойная тварь. Больше по дороге к криокамере мне не встретился никто.

Осторожно входя в комнату и заглядывая в разные закоулки в поисках тех двоих, которые сюда "приближались", я обратил внимание, что абсолютно все криокамеры разрушены. Все, кроме одной. Причем было такое впечатление, что разрушены они были специально, ибо повреждения носили одинаковый характер, направленный на полное выведения их из строя. То есть нельзя было сказать, что здесь произошел несчастный случай или что они вышли из строя по случайности. В каждой камере было разбито особо толстое спецстекло, разгрохана панель управления и перебиты кабеля связи между панелью и камерой. Случайно так не бывает.

Единственная целая камера стояла боком ко входу, поэтому я сразу не разглядел того, кто в ней лежал. А подойдя, я чуть было не потерял дар речи. Нет, морально я уже был готов к этому. Но последние несколько дней мне не давала покоя мысль, что я убил ее, поэтому все-таки увидев вживую, был обескуражен. Однако, намного позже обсуждая эту ситуацию с Джессикой, мы пришли к неоднозначному мнению. Она тогда намекала на нашу глубокую психологической связь, о которой и они с Алексом поначалу не догадывались. Также Джессика сказала, что подсознательно я знал ответ, и меня просто поразило лицо правды, такое милое и совсем невинное. Потому что, возможно, уже тогда я начал понимать, кто на самом деле устроил катастрофу на "Такаре".

Сьюзен Эдс лежала в криокамере и на груди у нее покоилось маленькое существо, судя по всему принадлежавшее к разумной расе, но довольно сильно отличавшееся от известных мне тем, что у него помимо верхних и нижних конечностей были еще два небольших щупальца. Кожа его была очень похожа на нашу. Единственным отличием (по крайней мере, на вид) был цвет — темно-коричневый. Форма черепа была вытянутой, волос на голове не было и на теле тоже. Еще под тем, что можно было назвать подбородком, ближе к горлу были видны тоненькие щелочки. Как я потом узнал — это были жабры, которые у новорожденных были едва видны, а развивались к десяти годам жизни этих существ. Но времени разглядывать их обоих у меня не было.

— Компьютер, — сказал вслух я, — сколько времени понадобиться для полного пробуждения находящихся в криогене?

— Обычно на это уходит от полутора до двух часов.

— Ни хрена себе…

— Но учитывая то, что находящиеся в камере, еще не полностью прошли процесс впадения в спячку, то предполагаю, что это займет не более получаса.

— Но у меня нет этого времени!

— Подтверждаю, ориентировочное время до уничтожения корабля — 17 минут.

— Это если еще не учитывать, что нам время надо, чтобы добраться до моего истребителя!

— Рекомендую покинуть корабль не пробуждая…

— И как ты себе это представляешь?

— Нет данных для анализа.

Ему легко говорить. А я вот не могу ее оставить. Недавно я уже считал, что мои действия привели к гибели Сьюзен, второй раз я этого не позволю.

— Компьютер, насколько можно ускорить процесс пробуждения.

— Минимальный процесс пробуждения при данной стадии заторможенности биологических процессов — 8 минут 23 секунды. Но в этом случае возможны побочные эффекты.

— Какие? Хотя нет, отставить. Смертельные эти эффекты?

— Нет. Но длительное время…

— Открывай.

— Внимание: вы пытаетесь пробудить…

— Открывай!

— В этом случае всю ответственность за…

— ОТКРЫВАЙ!!!

— Внимание: начинается процедура экстренного пробуждения, отойдите пожалуйста от камеры.

Я отошел и повернулся к выходу, готовый сходу завалить любую тварь, которая попробует сюда сунуться. Биосканер мерно постукивал, показывая, что поблизости никого нет. Интересно, что даже на подходе к криоблоку, я никого не видел в голографическом шаре. Может, компьютер ошибся, сказав, что сюда кто-то приближается?

Минуты через три сзади послышался звук открываемой камеры, и по ногам потянуло холодом.

— До полного пробуждения осталось 5 минут 12 секунд. Внимание: в криогенном блоке обнаружена неизвестная форма жизни.

Да где блин? Я немного напрягся. У меня было такое чувство, что что-то было не так. Я осмотрелся. Никого вроде не было. Может метаболизм у неизвестного создания устроен иначе, чем у нас, и он раньше Сьюзен стал заметен для датчиков корабля. А у компьютера в базе нет о нем ничего. Но сканер по-прежнему не подавал сигналов присутствия органической жизни. Да и как-то же смог компьютер определить, что это не паразит. Значит все-таки что-то знал… Когда через минуту биосканер стал резко пикать, показывая, что у меня за спиной кто-то появился, я чуть в прямом смысле слова не обделался. Но вовремя сообразив, что это теперь отображаются Сьюзен с маленьким чем-то, глубоко вздохнул и откорректировал настройку прибора на винтовке.

Вообще классная штука, намного круче, чем те прототипы, что использовали даже спецгруппы. Теперь Сьюзен отображалась в голошаре, но не яркой, а тусклой точкой и на нее показания сканер больше не сигналил.

Тут неожиданно для себя я понял, что опять включилось мое "особое" зрение. Так, главное, чтобы оно так же внезапно и не пропало, пока мы не выберемся с базы. Сканер у меня конечно клевый, но с таким "взглядом" будет намного пр…

Резко оглянувшись и посмотрев на потолок, я понял, что мне не давало покоя. Компьютер сказал правду. На потолке висело два неизвестных мне существа и каким-то длинным отростком пытались дотянутся до лежавшей в камере Сьюзен. Мешала им только прозрачная крышка капсулы, открывавшаяся вверх.

Я дал очередь по отросткам. И попал. Плюнув жидкостью и нанесенных мною ран, существа втянули "висюльки", да с такой скоростью, что меня внезапно осенила догадка. Никакие это были не отростки. Это у них такие языки! Но на этом чудеса их метаморфоз не закончились. С помощью непонятно откуда взявшихся конечностей они резко двинулись в сторону дальней от меня стены и спрятались за одной из разрушенных криокамер. Видимо они считали, что я их не видел.

— Напавшие на вас неизвестные формы жизни в ближайшее время атаковать не будут. Рекомендую просто не приближаться к ним.

— Откуда ты знаешь, компьютер?

— Я имел возможность понаблюдать за всеми перемещениями и составить картину приблизительных повадок на охоте почти всех неопознанных форм жизни, находящихся сейчас на корабле. То, что на вас только что напало, очевидно, забилось в угол и лечит свою рану. В этом случае к нему очень опасно подходить из-за характера атаки, которой он воспользуется для своей обороны. Рану он будет залечивать недолго, но дольше, чем вам понадобится, чтобы уйти отсюда. Поэтому я рекомендую ограничить агрессию по отношению к нему и дождаться, когда оно будет уничтожено вместе с кораблем. Внимание: до полного пробуждения осталось 2 минуты 3 секунды. Ориентировочное время до уничтожения корабля — 11 минут.

Мой биосканер по-прежнему молчал. Да, видать перехвалил я его. Кажется, эта тварь способна поглощать или преломлять сигнал моего устройства. Тогда встает вопрос: как его компьютер обнаружил? Хотя пока время есть можно попробовать узнать.

— Компьютер, а каким образом ты обнаружил эти существа здесь?

— Через свои датчики.

— Не понял?

— Задайте вопрос корректно.

— У тебя есть какие-то особые датчики для определения этих существ?

— Я не понимаю различие между особыми и не особыми датчиками. Данные ко мне приходят в одинаковом виде. Если датчики ничего не видят, я данных не получаю. Уточните, что именно вы хотите спросить.

Я тихо зарычал, но подумав, спросил:

— Имеется ли в твоей базе данных информация, классифицирующая существо, которое на меня только что напало?

Опять запнулся. Еще недолго, и я начну думать, что это не компьютер со мной общается, а кто-то просто пытается себя выдать за него.

— Чего молчишь?

— Имеется.

— Да? А там нет какой-нибудь информации, касательно ее методов маскировки и способов обнаружения под ней?

— Есть.

— Ты можешь перебросить эту информацию на борт компьютера моего истребителя?

— Я уже это сделал. Вместе со всей базой данных…

— А отдельную копию этой информации ты не можешь сделать?

— Могу. Не вижу смысла.

— А ты сделай.

— Запрос принят, выполняю. Внимание: экстренное пробуждение завершено на 98 %. Внимание: ориентировочное время уничтожения корабля…

Я его больше не слушал. Подойдя к камере я протянул руку Сьюзен и стал ждать. Когда я ее увидел спящей, кожа у нее была с зеленоватым отливом. Но за несколько мгновений до того, как очнуться, она изменила ее цвет на тот, что я привык видеть. Наверно, у них эта привычка выработалась на уровне подсознания.

Не прошло и десяти секунд, как Сьюзен взяла меня за руку, еще даже не открыв глаза. Как потом оказалось, это была та самая психологическая связь, которая связывала всех нас. Я не знал, зачем я иногда что-то делал. Но когда наши действия дополняли друг друга, это было одновременно и удивительно и страшно. Почему удивительно? Потому что еще до того, как открыть глаза, Сьюзен уже знала, зачем я пришел, и что нам предстоит уходить впопыхах, попутно пытаясь не угодить на ужин к "неопознанным формам жизни". Почему страшно? Ну… как там сказал Алекс?"…если не твое семя проросло в нем, да не сама рожала, выходит и не ребенок вовсе он. И не человек…" Не знаю, специально он так сказал или нет, но этой фразой он подготовил меня к правде, которая позже открылась всем нам. Мы были никем в глазах общества, создавшего нас. Лишь орудие в чужих руках и чужих играх. С самого детства…

— Билл… значит, она сказала правду…

— У нас нет времени обсуждать, что она сказала. Нужно немедленно выбираться отсюда. Кто это? — я ткнул пальцем на существо, которое она прижимала к груди.

— Я не знаю. Но она сказала, что я должна его забрать с собой. Учти, я не смогу воевать…

— На этот счет можешь не беспокоиться. Пошли, времени в обрез.

Она утвердительно кивнула и крепче прижала существо к себе. Я знаком показал ей двигаться на выход не шумя. Криоблок я покинул после Сьюзен. На всякий случай. Не хватало, чтобы эти двое на нас сзади напали.

— А что у нас нового? — спросила быстро идущая впереди Сьюзен.

— Чего? — не понял я.

— Ну, меня не было довольно долго.

— А то, что я тебя здесь нашел — это разве не ново?

— Ну…

— А то, что еще полчаса назад я думал, что собственноручно укоротил тебе жизнь — не ново?

— Да… она что-то говорила об этом…

— А кто она вообще такая?

— Откуда я знаю?!

— Да, ладно. Последние несколько дней ты была с ней, может что-то и выяснила…

— Я не хочу говорить на эту тему!

— Хорошо… будь по-твоему. Что еще нового? Ах, да! Ты можешь уже не скрывать своего истинного лица. Джессика раскрыла вашу тайну перед нами.

— Ты хотел сказать она, а не Джессика.

— Э-э-э… А ты откуда знаешь? — я даже не сразу сообразил, что действительно это сделала та черная… Пандора.

— Она мне сама сказала, что так поступит.

— А ты вообще не знаешь, зачем она тебя похитила?

— Нет, толком не знаю. Но у нее какие-то счеты с Джессикой. Это их игры. Пусть сами разбираются. Она мне вообще много чего наговорила, но я всего все равно не запомнила. Тихо!

Мы резко остановились. Впереди за поворотом я видел какое-то неясное черное пятно.

— Билли, давай не будем туда соваться! — умоляюще прошептала Сьюзен.

— Но нам вообще-то именно туда и нужно!

— Билли, мы не справимся с ним. Давай найдем другой путь…

— Внимание: ориентировочное время до уничтожения корабля — 7 минут.

— Слышала у нас времени в обрез.

Но не успел я от нее отвернуться, как она поймала меня за локоть и резким движением повернула к себе лицом.

— Я сказала — не ходи туда! Ты не справишься.

Что-то мне не понравилось в ее интонации. Но я решил не акцентировать на этом внимание.

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Иди за мной.

Мы вернулись немного назад. Как раз до того места, где находился один из лифтов.

— Приложи руку к панели управления.

— На хрена? Он все равно не работает.

— Я сказала — приложи!

Даже не знаю почему, но я подчинился. И даже не насмешки ради. А дальше произошло что-то совершенно неожиданное. Быстро двигая свободной рукой, она притронулась тремя пальцами в четырех местах к моей руке, которую я приложил к пульту, потом зашла сзади и я ощутил ее пальцы на позвоночнике. Резкий какой-то импульс… я увидел принципиальную схему пульта… вернее даже не схему… не знаю, как это можно объяснить человеческим языком… я увидел саму суть работы лифта одновременно и в нескольких проекциях и как единое целое. Практически мгновенно и, наверно, не по своей воле, проанализировав все увиденное, я нашел причину, по которой лифт не работал и… исправил?.. или это она исправила?..

В глазах снова прояснилось и я услышал, как лифт загрохотал в шахте.

— Что это было?

— Неважно.

— КАК ЭТО НЕ ВАЖНО…

Сьюзен зажала мне ладонью лоб. Причем с такой силой, с которой и я не всегда бы смог.

— Ты чего кричишь? Неважно, как я это сделала. Если нечем заняться, можешь обдумать тот факт, что я это сделала с твоей помощью.

— Но как… этому тебя она научила?

— Ну, почти. Слушай, Билли, у нас сейчас времени нет на разговоры, сам говорил…

Дверь лифта открылась.

— Давай просто доверять друг другу, пока не выберемся отсюда, хорошо? — она посмотрела мне в глаза. Я никогда не замечал, что у нее такие красивые и глубокие глаза… так стоп!

— Ты меня околдовываешь или что?

— Все вопросы — потом.

— Где-то я уже это слышал…

Она ехидно улыбнулась и зашла в кабину лифта. Я последовал за ней. Мы поднялись этажом выше. Сьюзен пошла вперед. Как будто бы она этот корабль на зубок знала. Проведя меня каким-то странным путем, она вышла в диспетчерской будке как раз напротив дока, в котором стоял мой истребитель.

— Я даже не буду спрашивать, как ты узнала, куда идешь.

— Правильно, Билли, не спрашивай.

— Но что теперь?

— Теперь…

Ее глаза странным образом изменились. Я почувствовал какое-то движение в воздухе, а в следующий момент, рядом с ней в полу диспетчерской рубки вывалилась дыра.

— …вниз, — закончила фразу Сьюзен.

Я полез первым. Удивительным образом (или вовсе не удивительным), прямо под дырой стояло стопкой несколько железных ящиков. Я осмотрелся — вроде в доке никого. Сьюзен подала мне маленькое существо, затем спустилась сама. Существо спало и, кажется, сон его был немного неестественным. Забирая его у меня, Сьюзен сказала:

— А ты чего хотел? Он же маленький. Не хватало, чтобы он сейчас своим криком привлек к нам ненужное внимание.

— Ты и мысли уже читаешь?

— Да у тебя вопрос на роже написан был.

— Но ты не ответила.

Она не ответила, а лишь умоляюще посмотрела мне в глаза. Правильно, нечего сейчас на глупые вопросы отвлекаться.

— А откуда ты знаешь, что это — он?

— Она так сказала.

Я не стал даже спрашивать, почему она не удивленна тому, что мы с ней на одном истребителе полетим, справедливо рассудив, что это будет бессмысленно.

Быстро настолько, насколько это вообще было возможно, мы влезли в кабину. Когда я закрывал купол, компьютер сказал:

— Внимание: до уничтожения корабля осталось 1 минута 23 секунды.

— Слышал? Он уже не называет ориентировочного времени.

— Да слышал-слышал. Все теперь не мешай.

Как хорошо, что я все-таки не выключил реактор. Плавно, но довольно быстро переведя его в режим полной работоспособности, я запустил сразу несколько двигателей и повел машину к атмосферному экрану, попутно поворачиваясь туда носом. Да молодец, конечно, только еще при посадке мог бы подумать, что нужно истребитель поставить иначе, чтобы не тратить время на поворот. Не такой уж ты и хитро сделанный…

— Не отвлекайся! — гаркнула сзади Сьюзен.

Я спешил и очень нервничал и даже не понял в тот момент, что этот маневр вообще впервые в жизни произвожу. Почти боком и немного наклонившись, истребитель пересек атмосферный экран. И не отлетев даже на несколько метров от корабля, я дал полную мощность на основные двигатели и потянул штурвал на себя. Если учитывать то, что у "Такара" все еще функционировала искусственная гравитация, то пока мы не набрали нужную для преодоления притяжения скорость, летели прямо над его корпусом. Получилось что-то вроде старта с бреющего полета. Задним умом я позже понял, как это было опасно и чем могло закончиться. Намного безопаснее было развернуться и вылететь как обычно. Перпендикулярное влияние гравитации на истребитель не так чувствуется, как то "пологое", что я ощутил на бреющем полете.

Мы неслись прочь от корабля на максимально возможной скорости. И в тот момент мне очень бы хотелось, чтобы она была побольше. Этому была причина, о которой не рассказывают в фильмах о космосе, ни в документальных, ни в художественных. Всем известно, что в космосе нет атмосферы и нет никаких сил притяжения, если находишься далеко от звезд, планет, комет, астероидов и прочего. А даже если и есть (в том случае, когда ты все-таки находишься в звездной системе), то они очень незначительные. Ну, так вот, принято считать, что после взрыва корабля от него остаются крупные обломки, которые потом свободно себе дрейфуют и, если так случается, оседают в каком-нибудь облаке астероидов. Отчасти это верно. Но никто никогда не задумывался над тем, что происходит на самом деле, если корабль разрывается изнутри. Да и обломки в куче обычно остаются, если корабль уничтожил снаружи кто-то другой.

При взрыве реактора часть ударной силы приходится на разрывание корпуса. При этом чем целее был корабль на момент катастрофы, тем больше силы уходит на это. Бывали такие случаи, что силы взрыва не хватало на то, чтобы разорвать корабль на куски, и тогда большая часть кинетической энергии умирала в зачатке. В нашем случае "Такар" был достаточно сильно покромсан изнутри, поэтому на лучший исход рассчитывать не приходилось. В случае если энергии от взрыва удавалось разорвать корабль, то его обломки разлетались в разные стороны от эпицентра происшествия со скоростью, которая получалась от оставшейся энергии с поправкой на массу обломка. И отправляются эти куски в свободный полет, не обремененные ни трением, ни притяжением, и летят до тех пор, пока другое космическое тело не повлияет на них. Это собственно не так страшно, если учитывать, что корабли не бьются как стекло. Я не этого боялся.

Дело заключалось в другом. В мелочах. Вне зависимости от того, разлетится "Такар" на части или нет, и, несмотря на то, какое ускорение получат его куски, в случае если таки разлетится, существуют еще мелкие части, которые уж точно получат максимально возможное ускорение при старте. Мелкие куски обшивки, кусочки стекол, мелкие запчасти от компьютеров, приборов и оборудования, болты, гайки, искло-ручки, прочие мелкие бытовые вещи и даже кухонная утварь, такая как ложки, вилки и ножи — короче все, что не было усиленно закреплено и что может привестись в движение незначительными усилиями и способно вылететь в иллюминатор или другое отверстие в корабле — все это представляло угрозу. Ведь высвобождающаяся энергия — она как вода, пролазит в любые щели.

Когда человечество только вышло в космос во время первых серьезных конфликтов долго никак не могли понять, почему небольшое количество мелких кораблей, но с завидной регулярностью, погибает или получает значительные повреждения корпуса, находясь близко к взрывающемуся изнутри большому кораблю. И даже энергетические щиты не спасали. Старшие расы втихаря хихикали, но ничего не говорили нам. А собственно случаев взрыва корабля изнутри было довольно мало не только в нашей практике, но и вообще во всех вооруженных конфликтах галактики. Ведь обычно корабль уничтожался снаружи. А если это происходило еще и возле планеты, то он на нее падал, иногда сгорая в атмосфере (при условии наличия таковой). Если планета не была обитаемой, то мало кого беспокоила сиюминутная судьба обломков. В крайнем случае, их после находили и перерабатывали. И когда при исследовании очередного такого происшествия кто-то у погибшего из-за разбившегося купола пилота нашел в кабине небольшой кусок обшивки, долго не могли понять, каким образом он туда попал. Не взял же его пилот с собой! Один детектив как-то предположил, что сила взрыва на всё в корабле действует одинаково. Но если об корпус и перегородки высвобождающая энергия очень сильно гасится, то воздух внутри корабля передвигается свободно. Он предположил, что это именно воздух, выдавливаемый из корабля, толкнул уже отдельно летающий или оторвал еще болтающийся кусок обшивки с неимоверной силой и тот, в конце концов, пробил злополучный купол. Крупные ученые мира долго издевались над этой теорией, пока сами же не доказали ее. И вот тогда стало не до смеха. Как оказалось, что в подобной ситуации порой "выплевывается" столько мелких вещей, что они способны почти в момент истощить щиты мелких кораблей. А после этого достаточно одного неудачно попавшего чего-нибудь и все… Глупо было бы умереть от попавшей в купол и разбившей его вилки.

Вот и я сейчас пытался максимально увеличить расстояние между нами и "Такаром" до того, как он взорвется. Еще я выигрывал себе пару мгновений на маневр в том случае, если сканер успеет засечь, что за нами что-то летит с огромной скоростью. И чем дальше мы успеем улететь, тем больше времени у меня появлялось…

Но, как и сказал, Пандора, моя роль сегодня была незначительной. Лишь зайти, найти и забрать с собой. Большего мне на сегодня судьба не приготовила. В бесшумной тьме космоса яркая маленькая вспышка позади осветила рок и последние мгновения существования корабля под немного странным названием "Такар".

ГЛАВА 9

Мы приближались к военной патрульной базе сектора. Тихо и спокойно. Даже слишком спокойно. Честно говоря, я уже устал "незаметно" сбрасывать скорость. Теперь я понятия не имел, что мне делать и как объясняться перед своими. Особенно перед Джессикой и капитаншей. Поэтому я пытался оттянуть этот неприятный момент.

"Последний странник" больше не выходил со мной на связь, и я его нигде рядом не видел. Даже со своим "особым" зрением, которое с "Такара" так и не "выключилось". Интересно, она сделала то, что обещала или просто слиняла, оставив меня на произвол судьбы? Хотя с другой стороны, она сказала правду — я действительно не погиб.

Сзади мирно посапывало два носа. Сьюзен уснула почти сразу после нашего отлета. Разговора у нас так и не получилось. Ну да ладно, меня это сейчас не сильно беспокоило. Главное, что она была жива. А это значило, что я ее не убивал! От одной этой мысли хотелось побыстрее попасть к своим, и все им рассказать. И я, постоянно порываясь дать полный ход, уже в который раз останавливал себя. Собственно, если бы я не притормаживал, мы бы уже минут сорок назад были бы возле базы. И, несмотря на то, что Сьюзен спала, я сомневался, что она сразу же не проснется, как только я сильно снижу скорость или вообще остановлюсь.

Пока меня одолевали эти противоречивые чувства, я (в очередной раз) не заметил, что в глубине космоса появился какой-то объект. Он не отражался на сканерах, а из-под купола я не смотрел. Медленно приближался и проявлялся ее силуэт на фоне черноты космоса в белую крапинку. Пока наконец я не увидел ее прямо перед собой. От неожиданности я резко дернул штурвал в сторону. Мне показалось, что еще мгновение и я перееду ее. Сказывались навыки вождения аэромобиля еще на Земле. И у меня почему-то опять из головы вылетело, где мы находимся.

— Билл, в чем дело? — проснувшись от резкого поворота, спросила Сьюзен.

Кабина истребителя изнутри покрылась струйками крови, а мгновение спустя раскрылась как лепестки тюльпана на свете солнца. Медленно покачивая бедрами, Анжелина продефилировала по невидимому полу — ее силуэт на фоне космоса был одновременно и красив и устрашающ — подошла ко мне и уселась на колени. Веса ее я не чувствовал. Все тело Анжелины было испещрено глубокими порезами и рваными ранами, а ручьи крови…

— Билл, что происходит? — какой-то туманный голос осведомился сзади.

Анжелина смотрела мне в глаза не мигая.

— Бедняжка Билли, — прошептала она. — Ты действительно думал, что освободился от меня? Но ты не сможешь этого сделать. Потому что ты помешался. Ты помнишь, что тебе сказали обо мне? Я не просто кошмар, я производная от твоих воспоминаний. Или ты забыл, как прибавлять два плюс два? Если ты меня видишь только мертвой, то это что-то да значит…

— Билли, да что с тобой такое? — голос этот был подобен эхо.

— Все, что ты говоришь мне сейчас и раньше — сплошная ложь! — сказал я. — Сначала ты показала мне убийство Кармен, потом — Каролины, а затем и Сьюзен. Но ни одной из них я и пальцем не тронул. Так что все это осталось плодом твоей больной фантазии. Уйди, и больше не возвращайся, я все равно не поддамся тебе. Пошла вон!

— Так значит, ты хочешь, чтобы все было взаправду? Простых предупреждений тебе мало… пусть будет так…

И Анжелина растворилась. Кабина вновь была нормальной. Ни трещин, ни потеков крови. Я ощутил, что меня кто-то сзади сильно дергает за плечо.

— Билл! Билл, очнись, пожалуйста! БИЛЛ!

— Ну, чего тебе? Я в норме. Все уже в порядке.

— Нет, не в порядке…

Сьюзен сжала мое плечо, и я вновь ощутил, ту силу, которая заставила меня починить лифт на "Такаре". Сам того не желая, я резко дернул штурвал влево. Истребитель дернулся в сторону. Мгновение спустя голова прояснилась, и я вновь управлял своим телом.

— ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?!!

— А ТЫ НА СКАНЕР ПОСМОТРИ!!!

Я опустил глаза. Истребитель с опознавательными знаками моей девушки недалеко от нас разворачивался для нанесения еще одной атаки.

— А это я уже где-то видел… кажется, после чего-то подобного я стал считать тебя мертвой…

— Ты о чем вообще? Я тоже его вижу!

— В смысле…

Но ответа мне уже было не нужно. До меня дошло и так. Могли ли мы видеть одну и ту же галлюцинацию одновременно? Вряд ли. Хотя…

— Слушай, а мы на "Такаре" не могли ничего галлюциногенного надышаться?

— Нет, не могли. Осторожно!

Я резко повернул машину вправо. Мимо пронесся истребитель Каролины.

— Чей это опознавательный код? Ты не знаешь случайно?

— Знаю…

И не случайно. Да что же это происходит? Я второй раз себе не прощу, если опять произойдет то, что было со Сьюзен. И не важно, что с ней это было не взаправду.

— ТЫ ВООБЩЕ СОБИРАЕШЬСЯ ОТБИВАТЬСЯ ИЛИ НЕТ?!!

— В прошлый раз, когда со мной было нечто подобное, я считал, что тебя похоронил. Сейчас происходит тоже самое. Я не смогу это вынести во второй раз.

— ДА ЗАДОЛБАЛ ТЫ УЖЕ НЫТЬ!!! НАС ДЕЙСТВИТЕЛЬНО АТАКУЮТ, СДЕЛАЙ ЖЕ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ?!!

— Она не настоящая… — прошептал я про себя.

Наверно в глубине души я хотел, чтобы было так. Но это была лишь надежда. Реальность была иная. И Сьюзен мне это доказала. Почти одновременно с прикосновением ее руки я вновь ощутил ту странную силу. Но теперь я увидел все немного иначе. Какая-то пустота и ощущение того, что ты у нее в центре. Расходящаяся сферообразная волна… а потом возврат силуэта в виде истребителя с опознавательными знаками. Потом еще одна волна и тот же силуэт, только ближе к центру.

Сьюзен убрала руку и зрение вернулось ко мне.

— Что это было?

— Это ты видел все так, как видит сканер. Видит сканер, вижу я, видишь и ты. Да и счетчик щитов у нас колеблется. Враг настоящий, Билли, а не плод твоего воображения. Сделай же что-нибудь!

Хорошо. Пусть будет так. Я увернулся от очередной атаки и попытался сесть ей на хвост. Почему ей? Это не может быть Каролина… не должна…

— А как ты это делаешь?

— Не отвлекайся!

Я повернул в сторону, прибавил скорости и развернулся на месте, летя по инерции дальше. А потом резко притормозил, скомпенсировав инерционную скорость, и открыл огонь по цели. Нападавший, сев мне на хвост, явно не ожидал этого. Едва не протаранив меня на полной скорости, он резко повернул в сторону и пролетел почти впритык. Если бы в космосе был верх и низ, я бы сказал, что он пролетел вниз головой, по крайней мере, по отношению ко мне это было так. И того мгновения, что я видел кабину пилота через купол мне хватило. За штурвалом сидела… Анжелина Криптойл. Живая. Мне показалось, что она даже успела мне подмигнуть.

— Не может быть…

— Что? Что такое, Билли? Что ты там увидел?

— Она жива…

— Билл? БИЛЛ!!! НЕ ЗАСТАВЛЯЙ МЕНЯ ПОДЧИНЯТЬ ТВОЮ ВОЛЮ СЕБЕ!!! КОГО ТЫ ТАМ УВИДЕЛ?!!

— Нашу математичку из унокосны.

Теперь в шоке была Сьюзен.

— А-а-а… ты уверен? Может, показалось… я ничего не видела…

— Слушай, ты только что сама доказала мне, что это не видения!

— Билли, но она же умерла…

— Да ладно? Вчера я думал, что ты тоже!

— Железный аргумент.

— А-то!

Но теперь это в корне меняло дело. Не знаю, как и почему она оказалась здесь в истребителе Каролины, а также что это за темная история с ее смертью и причем тут тогда вообще сементарис, но сейчас я эту суку наверняка отправлю туда, откуда она вылезла. То есть на тот свет…

Активировав систему запуска ракет, я начал выполнять пируэты, пытаясь поймать хотя бы на три секунды Анжелину в прицел. А она все уворачивалась.

Современная система автоматического наведения была построена на принципе программного захвата цели. Сначала мы ловили объект при активированном боевом состоянии ракет. После занесения его опознавательных данных (которые довольно сильно отличные от тех, что получает сканер) в систему самонаведения держать в прицеле врага уже совершенно не обязательно. Достаточно в любой момент задать обозначенную цель и выпустить ракету. Она сама настигнет объект, если, конечно, у нее на это хватит запаса топлива или ее не собьют. На самой ракете установлено устройство, корректирующее ее полет по опознавательным знакам. С одной стороны, все это оборудование — довольно дорогое удовольствие, с другой — все вооружение дорогое. Поэтому у меня на борту было установлено 2 самонаводящиеся ракеты и 4 обычные. Таков был стандартный набор для истребителя вооруженных сил Альянса человеческих миров. Считалось, что это наиболее рационально, как со стороны военного дела, так и со стороны стоимости обеспечения. Кстати, в человеческом флоте обычные ракеты были окрашены в белый цвет, а самонаводящиеся — зеленый с черными полосами. Ну да ладно, отвлекся я…

Захватывать цель на несколько секунд нужно было для устройства-идентификатора. С одной стороны, чисто теоретически идентифицировать может и сканер, но пилот во время боя не может следить еще и за показаниями, пытаясь уловить нужную цель. Так нам, по крайней мере, объясняли в унокосне на занятиях по боевой подготовке. Хотя, ходили слухи, что есть и такие асы, что успевали в бою все. В принципе, я думаю, что это только дело практики. С другой стороны, вся соль заключалась в том, что данные со сканера для прибора самонаведения на ракете не подходили. Поэтому использовался другой способ идентификации, требовавший ловить врага в цель до получения о нем данных. Это являлось, в общем-то, не столько необходимостью, сколько данью коммерческой стороне вопроса: стоимость оборудования для такого способа автоматического наведения, установленного, как на борту истребителя, так и на ракетах была очень невысокой, особенно по сравнению с тем, если бы вся система строилась на базе сканера. И дураку понятно, что было бы намного удобней не гоняться за врагом, ловя его в прицел и не выпуская из виду, пока цель зафиксируется, а просто ткнуть в экран сканера, обозначая цель и спустить на нее "полосатых". Но пока что решить эту задачу с экономически оптимальной стороны не получалось.

Волей-неволей вспоминаешь "Килален" и технику, находившуюся на нем. Помимо других плюсов, истребители с этого уникального корабля, на которых мне посчастливилось немного полетать, были оборудованы абсолютно другой системой самонаведения ракет, не требовавшей тех трепыханий, которые я производил сейчас, пытаясь подбить эту сучку. Что было интересно — там тоже сканер для этих целей не использовался. То есть Алекс мог бы очень упростить службу солдатам, а заодно сильно продвинуть в техническом плане Военно-космический флот людей и, возможно, неплохо подзаработать, если бы поставил на вооружение армии те технологии, которыми располагал. Но видать была серьезная причина, по которой столь ревностно охранялись секреты, как самого "Килалена" так и членов его экипажа. Однажды, я был свидетелем их разговора на эту тему…

Некоторое время молчавшая Сьюзен, пронаблюдав за моими выкрутасами, наконец спросила:

— Билли, а что ты намереваешься сделать?

— Я хочу сбить эту сучку.

— Зачем?

— Ты себе представляешь, сколько крови моей она уже попила!

— Ты что — ее уже встречал? После смерти?

Я промолчал. А что я мог ей ответить?

— Чего молчишь?

— Я… не знаю. Я видел ее. Она ли это была… не знаю. Но то, что она была замешана в твоем якобы убийстве — это точно! Я чувствую, что это она во всем виновата…

— Билл, подожди. Если ты ее сейчас убьешь, то смерть мэра не будет оправдана.

— Какого мэра? Ах, да… но ведь он же сам хотел нас убить?! Ты забыла уже?!!

— Нет, не забыла. Но если она на самом деле жива, ты подумай какой стороной теперь оборачивается все дело…

— Ты это о чем?

— Быть может мэр вовсе не причем, быть может, он, как и мы, был лишь пешкой в чьей-то игре…

— А кто тебе вообще сказал, что мы — пешки?

— Она сказала, Билл. Она.

— ДА ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧЕГО МНЕ СТОИЛИ ЭТИ ПОСЛЕДНИЕ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ?!! У МЕНЯ ИЗ-ЗА НЕЕ ЧУТЬ КРЫША С КАТУШЕК НЕ СЪЕХАЛА!!! В САМОМ ПРЯМОМ СМЫСЛЕ…

— И что, Билл? Месть — это не выход. Алекс и Джессика тоже были уверены в том, что она мертва, и что они нас спасают от незаслуженной кары. Но ведь если никто ее вообще не убивал, то выходит это ее игра. И мы все попались в сети. А больше всех, что бы ты ни думал, пострадал мэр. Ты подумай о том, в каком восторге от этого будут Алекс, Джессика и их компания? Да они сами ее в порошок сотрут после такого. Но нам нужны доказательства. А там… я ее участи не позавидую.

Пока мы с ней болтали, я отвлекся. Эта гнида воспользовалась моментом и, выкрутившись, сумела провести еще одну атаку по нам. Я в очередной раз увернулся и опять попытался сесть ей на хвост.

— Хорошо, что ты предлагаешь? Она не собирается нам сдаваться.

— Нужно придумать что-то, как-то подобраться к базе поближе, чтобы кто-то пришел на помощь.

— Не получится.

— Почему?

Потому что она шла на нас в лобовую. И не обиралась сворачивать. Кажется, она собралась любой ценой разделаться с нами. Теперь вопрос стоял кто кого. А я не собирался умирать из-за нее. И во второй раз хоронить Сьюзен тоже. Система самонаведения подала сигнал о готовности.

— ДА ГОРИ ТЫ, СУКА, СИНИМ ПЛАМЕНЕМ!!! — взревел я и потянулся пальцем к спусковой кнопке. То, что кричала сзади Сьюзен, я уже не слышал. Либо я ее, либо она меня.

Мой истребитель тряхнуло. Анжелина пролетела мимо. Спустя несколько секунд я понял, что это нас кто-то толкнул снизу. Включив рацию, я заорал:

— КАКОГО ХРЕНА?!!

— Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ЛИЧНО ХЛЕБАЛО РАЗОБЬЮ, ПРИДУРОК!!! — ответил мне не менее учтивым тоном знакомый голос в рации. — ЧТО ТЫ, МАТЬ ТВОЮ, ТВОРИШЬ?!!

— Джессика? — удивилась Сьюзен.

— А?.. Погоди, ты что там не один? Кто там с тобой еще?

— Я это.

— Кто я?

— Рядовая Эдс.

— Сьюзен?..

Наступила долгая пауза. Наконец Джессика медленно сказала:

— Значит так, сейчас все отправляемся на базу и будем вместе очень долго беседовать. И не дай бог кто-нибудь попытается обстрелять другого по дороге… все у меня скупитесь по полной. А ты, Билл, вдвойне, если мой купол до базы не дотянет!

Мы перестроились клином и последовали за ней.

— Да что на вас нашло на обоих? — спросила Джессика. — Вы как с катушек слетели! Там хоть все целы? Билл?

— Да вроде бы да.

— Я тоже да, — сказала Сьюзен.

— Эдс, я сейчас не с тобой разговариваю вообще! — урезонила ее Джессика. — Ты — отдельная тема, не хватало, чтобы с тобой еще что-то случилось, пока не объяснишься, где была…

— А если не со мной, то с кем? — дивлено спросила Сьюзен.

— Каролина?

— Да, — ее тихий голос ножом по сердцу резанул меня. — Я… в порядке.

— Точно?

— Да.

От внезапно накатившей слабости я отпустил штурвал. Как я мог? После всего что пережил, после того, что, казалось, сделал со Сьюзен… почему я даже не попытался усомниться в том, что за штурвалом истребителя Каролины сидела не она? Я же ее только что чуть не… даже подумать тяжело об этом было…

— Э-э-э… Билл, что такое? — спросила Джессика. — Ты начинаешь отставать.

— Билли. Билли! БИЛЛИ!!! — дергала меня за руку Сьюзен.

— Эдс, возьми управление на себя. Кажется, он в шоке.

— А как мне управлять? Его кресло мне все закрывает.

— Ты по сканеру лети, а посадку уже… короче, посмотрим.

— Да я в порядке, — я попытался придать своему голосу бодрости и потянулся к штурвалу.

— Не трогай его. Это приказ!

Дальше в основном летели молча. Кто-то всхлипывал в эфире. Кажется, это была Каролина. Хотелось бы мне сейчас быть рядом с ней, обнять, поцеловать… Что же с нами происходит? Может, Анжелина права? Может я действительно помешался? В одном я теперь был точно уверен — больше в чем-либо быть уверенным я не мог. Даже в своих силах и в способности держать себя в руках. Я только что чуть по настоящему не убил мою Каролину… Каролину… Каролину…

— Вот видишь, Билл, — прошептал на ухо голос. — Я же тебе говорила.

— Кто ты? — шепотом спросил я.

— Не то, что ты думаешь. И не то, что думает Джессика. Я — твоя совесть. Я хочу тебе помочь. Я хочу, чтобы ты вновь стал нормальным. Одним из общества. Здоровым не только телом, но и душой. Здесь тебе никто не поможет. Они просто неспособны только хотя бы потому, что не поняли, кто я на самом деле. Но есть те, кто знает, что делать. Они помогут тебе. Надо только их найти…

— Интересно вы тут все устроили, — сказала Сьюзен. — С двумя креслами. И двумя пультами. Только для чего все это?

— Заткнись! — отрезала Джессика, но добавила тише и мягче: — Позже узнаешь.

Мы подлетали к базе. Сколько дров можно было наломать за несколько часов. Если бы на моем месте был бы кто-то другой, я бы очень удивился такой "продуктивности". Но на моем месте никого другого не было. Рация щелкнула и Ниолын голос сказал:

— База — подлетающим истребителям. Мы готовы принять вас в док. Ваши сектора для посадки: 13,14 и 15. С возвращением… всех вас.

* * *

Умолкающий гул реактора свидетельствовал о том, что все — мы прилетели. Я не спешил откидывать купол. За всей этой суматохой я даже не успел обдумать все последние события. А ведь то, что произошло на "Такаре" было серьезней, чем казалось сразу. Там были хвостатые. И жаба эта. И еще какая-то хрень. Помнится, в прошлый раз подобные твари были связаны с ипоморфными паразитами. Кто сказал, что я не привез одного из них с собой под видом Сьюзен? Или этого мелкого? Меня, помнится, не пустили за один угол под предлогом, что я не справлюсь с чем-то… или кем-то. А может быть, там было гнездо ипоморфов, и Сьюзен не пустила меня, чтобы я вдруг не понял, что это. Или она себя каким-то образом не выдала. Джессика должна об этом узнать первой.

В доке возле нас собралась целая толпа. Практически все, кроме тех, кто находился в патруле, пришли сюда. Зачем интересно? Посмотреть, как меня будут укатывать в палубу Джессика с капитаном? Или просто из любопытства?

Из одного истребителя выбралась Джессика. Из другого… да, именно она… Каролина. Вид у последней был пришибленный. Да у меня сейчас, наверно, тоже. Но, как говорил Алекс, в подобной ситуации эмоции должны уходить на после решение всех проблем. А проблемой у нас было — опознать та ли это Сьюзен и не притащил ли я с собой какую-нибудь гадость.

Джессика вышла вперед толпы и поманила меня пальцем. Я отрицательно покрутил головой, откинул купол и сказал громко:

— Сначала я должен тебе кое-что сказать.

— Ты чего, Билл? — спросила Сьюзен. — Давай вылезать отсюда.

— Сиди, — бросил я назад.

— Та мне уже надоело сидеть. Выпусти меня!

— Сиди, я сказал!

— Что у вас там такое? — подозрительно спросила Джессика. — Застряли?

— Да выпусти ты меня!

— Закрой рот! А ты сюда иди!

— Что такое там? — Джессика с места не двинулась. — Здесь попросторней будет, вылезайте.

— Билл, да выпусти…

— Я СКАЗАЛ — ЗАКРОЙ РОТ!!! ДЖЕССИКА, У ТЕБЯ ЧТО — НОГИ ПОЛОМАЮТСЯ ПОДОЙТИ СЮДА ИЛИ КАК?!!

Сьюзен притихла. Джессика нехотя стала приближаться, всем своим видом показывая, что делает мне одолжение, сама не зная зачем. Только не надо вот этого… вы сами нас втянули в такую историю, так что теперь считайтесь со всем этим…

— Ну, чего ты хотел? — спросила Джессика.

— Я Сьюзен нашел на "Такаре".

— Я даже не удивлена…

— Но там же я встретил наших старых знакомых.

— Да ладно? И кого же? Их капитана? Билл, к чему…

— Нет, не капитана. Я видел хвостатых тварей из большого зала.

Джессика резко переменилась в лице.

— Каких еще хвостатых?

— Тех, которые меня и тебя оттеснили от остальных в той лаборатории на планете. Помнишь, они еще приходят в разных обликах?

— Да я помню, — мрачно сказала Джессика.

— А еще я там жабку видел, которая нас газом травила. И еще что-то даже не знаю что.

— Аху… Кхм, ты, я вижу, нанялся недобрые вести приносить, да? Мы же вроде все предприняли, чтобы их уничтожить. Есть идеи, откуда они могли взяться?

— С этим вы уже сами разбираться будете. У меня на борту вся их база данных, загруженная по условию 135-й директивы.

— Так это же здорово, Билл. Но она что тебя к креслу притягивает? Ты чего не вылезаешь?

— Да, вот именно, — поддакнула Сьюзен.

— Вы помните, на каких условиях срабатывает 135 директива? — я не знал, стоит ли наводящие вопросы задавать или сразу напрямую ей сказать о моих подозрениях. Ведь в последнем случае Сьюзен может до меня дотянуться быстрее, чем я успею выскочить из кабины.

— Помню, — сказала Джессика. — Ты хочешь меня удивить тем, что "Такар" уничтожен?

— Нет. Но Сьюзен находилась на почти полностью разбитом корабле в единственной уцелевшей криокапсуле. Если учитывать то, что тех, кого вы называете ипоморфами, тоже имели какое-то отношение к этой планете…

Джессика все поняла. Она резко отошла от истребителя и обратилась к собравшимся:

— Так, дамы и господа, немедленно разойдитесь по своим рабочим местам или просто куда-нибудь испаритесь. И прошу никого не появляться по дороге отсюда до санчасти в течении минимум получаса или до дальнейших распоряжений. Капитан, вас и Каролину я попрошу остаться.

Послышался недовольный гул. Но Анг быстро поставила всех на место:

— Что не понятно? Это приказ! Выполняйте!

Не очень, но все же громко возмущаясь толпа стала расходиться. Джессика подошла к Анг, шепнула ей что-то на ухо и та тоже удалилась. Когда в доке не стало никого, Джессика обернулась к нам и вытянула в сторону руку. Непонятно откуда к ней прилетела винтовка.

— Так теперь вылезаем по очереди.

— Билл, что ты ей сказал? — спросила Сьюзен. Видать, она не поняла, в чем я ее подозреваю.

— Неважно, — ответил я и вылез из кабины.

Я знал, что Джессика заподозрит и меня. Ведь по ее же с Алексом рассказам, да потому, что я сам видел, было ясно, что такие твари, как ипоморфные паразиты, могут пытаться втереться в доверие любыми способами. И я прекрасно понимал, что так надо ради всеобщей безопасности. Только не думал я, что на меня опять будут из-за этого дуло направлять.

Опустившись на палубу, я отошел в сторону.

— А мне кто-нибудь поможет? — спросила Сьюзен.

— А ты что за время отсутствия совсем растолстела? — спросила Джессика. Только это была не шутка. Скорее угроза.

— Но у меня же… этот.

— Кто?

— Кто-то мелкий, — ответил я.

— Кто мелкий? — настойчиво переспросила Джессика.

— Я не знаю. Впервые таких вижу.

— И я не знаю, — сказала Сьюзен. — Знаю только, что маленький он еще. Почти новорожденный.

— Переложи его на переднее сиденье, сама вылезь из кабины, — подсказала Джессика. — Потом одной рукой его возьмешь, второй сама держаться будешь и слезешь так.

— Блин, а может Билли мне поможет?

— Если ты еще будешь переговариваться, тебе уже никто не поможет. Сама давай.

— А если я упаду?

— А ты не упади.

Чертыхаясь и ругаясь в мою и ее сторону, Сьюзен стала вылезать. Джессика внимательно следила за каждым его движением. Когда она стала на палубу, то обратилась ко мне:

— Какой же ты все-таки козел, Билли! Что ты ей сказал?

— Он все правильно сказал, — ответила за меня Джессика. — Я даже немного удивлена тому, что он, несмотря на все произошедшее, таки сообразил. Значит, быстро учится.

— Да, был горький опыт, — заметил я.

Джессика иронично улыбнулась, она поняла, на что я намекнул.

— А кто это у нее на руках? — спросила стоявшая сзади Каролина.

— Виакел, — ответила Джессика. — Вернее, еще виакельчик.

— Да ладно? — удивился я.

— И я чувствую, что это не последний сюрприз от вас. Так, ладно, Каролина ты идешь впереди и следишь за тем, чтобы никто на дороге не попадался. Вы двое — держите дистанцию друг между другом и мною. Любое лишнее движение не туда будет расцениваться как провокация. Ну что, мальчики и девочки? Пошли. Если вы еще люди — не провоцируйте меня.

* * *

Мы лежали в санчасти в разных углах помещения. Джессика настояла на этом, чтобы, в случае чего, "успеть что-нибудь сделать". Она же лично взяла у всех кровь на анализ. Даже у Каролины, мотивировав тем, что "мы оба себя странно вели, мало ли что". И приказала не вставать. Лежали уже больше двадцати минут. Сама же Джессика с капитаном о чем-то шептались. Интересно, а если бы меня поразил ипоморф, я бы это почувствовал?

— Почувствовал, — сказала внезапно вошедшая ко мне за ширму Джессика. — Слушай, тебя какие-то идиотские мысли в последнее время посещают. Ты давай, завязывай, не то я начну, что-нибудь не то о тебе думать.

— Ну что там? — спросил я у нее.

— Да все в порядке, можешь вставать и возвращаться в строй.

— А остальные? — донесся из другого угла голос Сьюзен.

— И остальные тоже. Только не разбегайтесь, разговор есть. Капитан, а кто там, на входе за дверью, мнется? Хотят чего-то может…

Анг удивленно посмотрела на нее, но пошла посмотреть.

— Это… как тебя… Турсак.

— Шон? — села на койке Сьюзен.

— Ага, соскучившийся. Можете пустить его, кэп.

Шон влетел в комнату, ринулся к Эдс, одним движением сгреб ее в объятия и крепко прижал к себе. Сьюзен прохрипела:

— А-а-а, Шон, отпусти, ты же мне хребет сломаешь.

— Турсак, отпусти ее, — сказала Джессика. — Паштет из нее выдавишь, когда она мне на все вопросы ответит.

— Какие еще вопросы? — не отпуская Сьюзен, спросил Шон. — Опять какие-то вопросы.

— Да я тебя не заставляю уходить. Просто отпусти.

Турсак немного попустил хватку лишь для того, чтобы повернуть голову и крепко поцеловать Сьюзен. На что последняя уже не возмущалась.

— Нет любви крепче той, что рождается на службе, — заметила подошедшая Анг.

— Это была великая военная мудрость? — спросила у нее Джессика.

— По опыту знаю. Потому что здесь, на этой жестянке, проходят проверку такие качества, как доверие между братьями и сестрами по оружию, обоюдная поддержка и взаимоуважение. А что еще нужно людям для создания хорошей, крепкой семьи? Только разная полярность между ног.

Все присутствующие засмеялись. Да хоть и тупо, но смешно! А разве в армии бывает иначе?

— Ладно, кабель, — похлопала Джессика Шона по спине. — Я думаю, у нее сегодня ночью еще будет возможность ощутить, как ты по ней соскучился. А сейчас нам все-таки надо поговорить.

Шон отпустил ее, никуда не ушел, а сел рядом с ней на койку.

— Итак, дамы и господа, — каким-то торжественным тоном сказала Джессика. — Как фактически обстоят у нас дела на данный момент? Заявилась к нам на корабль одна моя старая препротивная знакомая Панди и наворотила здесь каких-то козней. Потом она слиняла, а я ее не смогла догнать. Зато это сделал какого-то хрена погнавшийся за нами Билли, попутно учудивший похищение истребителя, да еще и совершивший откровенно наглый и рисковый ход ради того, чтобы покинуть базу. Отсутствует он несколько часов, потом заявляется обратно с какого-то хрена пропавшей Сюзи, да не просто так, а считавшейся покойной, причем, кажется, от руки Билла. Мало того, она прибыла с новорожденным силь'кля виакелов на руках. У последнего, в свою очередь, я не обнаружила в крови того самого вируса, из-за которого эта ныне уничтоженная раса когда-то начала войну против человечества. Если кто не в курсе, то пока виакелы еще существовали, лекарства они так и не нашли. А потом было уже некому. Дальше, сам Билли — тоже кадр редкостный. Он заявляет мне, что видел тварей с уничтоженной нами же планеты, на которой была расположена лаборатория, где, насколько я знаю, их и вывели. Мало того, фактически имеем гибель "Такара" по невыясненным обстоятельствам да поединок двух свихнувшихся от взаимного полового влечения придурков. Я ничего не забыла, ребятки? Кто-нибудь из вас может мне все это внятно объяснить? Сьюзен, давай начнем с тебя.

— А что я такого сделала? — с обидой в голосе спросила Эдс.

— Давай начнем с того момента, как ты отбыла из наряда потому, что у тебя барахлили двигатели. Как получилось, что до базы ты не долетела, а каким-то волшебным образом тебя подобрал "Последний странник"?

— Кто-кто?

— Это тот корабль, на котором летает Панди. Как оказалось…

— Пандора, в смысле? В общем-то, я летела назад, потом какая-то вспышка была, управление перестало слушаться. Потом… не помню. Только когда уже была у нее на борту…

— А что она с тобой делала? Пытала, может? Или память выворачивала?

— Да нет, что вы! Она даже мне милой показалась. Мы много говорили. Она мне пыталась кое-что объяснить о том, кто я такая, кто она такая и кто вы. Что у нас общая цель, хоть вы и будете это отрицать. Еще… может быть она и копалась у меня в воспоминаниях. Потому что я время от времени видела сцены из своей жизни, которых не помнила.

— Ну, так вот на будущее тебе — никаких общих целей у нас с ней нет и не было никогда.

— Она заранее знала, что вы так скажете. И предупреждала меня об этом.

— Ну, хорошо, она тебе назвала эти общие цели?

— Нет. Сказала, что время все равно не пришло, а раньше положенного мы не должны знать.

— А чего она ждет — не сказала?

— Сказала, что ждет, когда вы все поймете.

— Кто мы?

— Ты и Алекс.

Джессика про себя выругалась. А вслух сказала:

— Ну, суди сама, Сьюзен, это же — чистейшей воды отговорки. Ничего определенного она тебе не сказала, только воду мутила. Эта схема известна давно и часто использовалась против необразованных перепуганных людей более смышлеными, как средство управление их сознанием и верой. Ты озвучь кому-то загадку, решение которой он в жизни не найдет, приправь таинственностью и непонятными намеками. Остаток картины человек сам себе выдумает и сам же себя заставит во все поверить. Она в совершенстве владеет этим приемом для запудривания мозгов. А на уме у нее всегда что-то совсем другое. Поэтому я очень советую тебе забыть все, что бы она тебе не говорила. Просто забыть и больше ничего.

— А что забыть-то? Она-то мне, в основном про вас говорила, да про то, какими способностями мы обладаем.

— Кстати, про способности. Тут Билл намекал кое на что…

— Это она меня обучила. Сказала, что очень поможет нам поначалу, пока мы не разобрались.

— А что ты собственно с ним сделала?

— Раскрыла его потенциал.

— Знаешь что, родная? Ты у меня сейчас допрыгаешься в лучшем случае до выговора!

Сьюзен испугано посмотрела на нее.

— За что?

— За то, что говоришь, как Панди. Меня не интересуют те загадки, которыми она тебя забавляла все это время. Я хочу знать, что ты делала с Биллом?

— Но я правду сказала! Я ничего не делала. Я просто помогла ему воспользоваться той частью его способностей, о которой он еще ничего не знает.

— То есть как это?

— Она научила меня… видеть внутренние резервы людей. Она говорила, что фактически каждый человек обладает чем-то особенным, даже те, кто никогда не находит в себе сил раскрыть себя.

— Видишь ли, деточка, две трети населения не способны…

— Способны. Их просто не научили. Так было всегда. И ты это сама знаешь. По крайней мере, она мне так сказала. Желание подчинить себе общество, которым руководствовались многие правители прошлого, заставляло их заниматься тем, что в свое время было обозначено термином "обработка общественного мнения". Что было и остается поныне влиянием на народные умы. Общество всегда было связано настроением масс, определенным воспитанием и… языком. Она рассказывала, что перед тем, как открыть людям технологии, позволившие нам выйти в космос и начать колонизацию других миров, эсторинги в первую очередь потребовали, чтобы мы перестали… быть ущербными. Они, вроде как, утверждали, что мы сами себя держим в рамках ограниченности наших языков. Это якобы мешало появлению творческих мыслей и очень сильно влияло на менталитет. Они не были совершенны, но многие из них было возможно собрать во что-то действительно стоящее.

— О-о-о, знала бы ты, сколько тогда с этим мороки было! Одни пытались протолкнуть идею, что у нас уже есть общий язык — английский. Другие категорически отказывались на нем разговаривать. Были целые движения, доказывавшие, что их родной язык лучше. Но эсторинги все отметали, говоря просто: "Это все не то". Потом мы собрали лингвистов со всего мира и больше 12 лет пытались в прямом смысле слова, сочинить тот язык, который по мнению эсторингов "открывал полную свободу фантазии и творческой мысли". С другой стороны, мы не могли заставить население переучивать новый язык с нуля, нужно было сделать его максимально приближенным к большинству существующих и наиболее распространенных языков. И как ни странно у нас это получилось. С седьмого раза. То, что потом назвали "седьмой редакцией общечеловеческого языка" на удивление точно выражало требования эсторингов. Только объясни мне одну вещь — откуда об этом могла знать Панди, если весь период становления землян, как одной расы, сочинение свимера и начало дальних космических перелетов и колонизации других миров она находилась в саркофаге.

— Да, она что-то об этом рассказывала. Сказала, что когда выбралась в тот раз, была очень удивленна, как быстро мир изменился. Но есть тут одна загвоздка: у меня сложилось впечатление, что сам свимер для нее сюрпризом не оказался. Как будто бы она заранее о нем знала. Мало того, увлекшись рассказом, она проговорилась, что ей "не стоило больших трудов припомнить этот великолепный язык". То есть она не только о нем знала, но и его тоже.

— Во-первых, Панди никогда не увлекается рассказами настолько, чтобы о чем-то проговориться, а значит — она тебе это сказала с какой-то целью, во-вторых, она не могла о нем знать заранее. Даже нам с Алексом понадобилось время, чтобы его изучить. Так, подожди… не намекает ли она на то, что люди говорили на свимере до… потопа? Или до той мифической истории с вавилонской башней?

— Она не конкретизировала этого.

— Можно вопрос? — вставил я и, не дожидаясь ответа, продолжил: — А почему наш общий язык назвали свимером?

— Вообще-то его так не называли, — ответила Джессика. — Просто когда прошла в ход программа по глобальному обучению населения новому языку, а заодно и первым космическим наукам… да-да, не смотри на меня так, не было тогда второй вышки, она позже появилась… так о чем это я? Ах, да! Имя ему все никак не могли дать, в основном из-за затянувшейся дискуссии на эту тему. Каждый считал, что в названии должен присутствовать намек на один из старых языков. Бред тогда лился тоннами. Философствований на тему было еще больше. Но занятия надо было как-то именовать, для документов, для формальностей, да и просто для удобства. Один лингвист тогда предложил временное универсальное название: Система всеобщего изучения международной единой речи. И да, именно "система", потому что уроки, прежде всего, строились по принципу разъяснения отличий их старого языка от всеобщего. То есть система подобий, аналогов и отличий. Ибо, повторюсь, мы не ставили целью сочинить все с нуля. В начальной версии, правда, было не "единой речи", а "единого языка", но народ очень быстро применил к нему свой вездесущий юмор и появился целый ряд шуточек на тему… а ну да, я забыла… на одном из старых языков само слово "язык" имело несколько значений, причем в значении, как речи, так и органа, которым мы общаемся, — и для наглядности она показала нам язык. — Вот по поводу второго значения шуточки и появились. Помимо всего прочего на кону была возможность получить технологии для выхода в космос практически задарма, но эсторинги настаивали, чтобы никакой двусмысленности и повторяющихся слов во всеобщем человеческом языке не было. Потому и стала "единая речь"… ну, справедливости ради стоит заметить, что это был частный случай, примененный к населению, разговаривающему на одном конкретном языке. Но как бы там ни было, само название было очень длинным и не влезало ни в одну графу ни одного документа. Стали использовать аббревиатуру СВИМЕР. Ну, опять же, на разных языках она звучала по-разному. Но в одном из них вездесущий народный юмор вновь нашел намек теперь уже на слово "свинство", а именно так тогда почти все воспринимали это вдруг внезапно появившееся требование, насаждаемое правительством где только можно было… ну, насаждаемое — это, конечно, грубо сказано, просто со временем и телевидение, и информационные издания, и делопроизводство перешло на двойную — а в отдельных случаях и на тройную и даже более — языковую основу. А потом, спустя еще некоторое время стали сначала не сильно, но все более и более настойчивее требовать от людей знание свимера, убирая остальное из повседневной жизни за ненадобностью. Так, собственно, и заставили население говорить на том, языке, который был понятен всем, а народ "в отместку" стал называть его свимером. Сейчас, разумеется, уже почти никто и не помнит от чего все пошло. Ну да ладно, заговорили вы мне зубы совсем. Сьюзен, ты говорила что-то о способности видеть внутренние резервы людей… я ведь тоже кое-чем таким владею, но не понимаю, о чем речь…

— Нет, — перебила ее Сьюзен. — Панди сказала, что ты лишь анализируешь уровень мозговых волн, сопоставляешь с видимым или известным эффектом и просто "угадываешь" способность с учетом известных тебе случаев, или на основе опыта пытаешься классифицировать…

— Девочка, ты меня начинаешь пугать. Что-то тебе известно слишком много, о чем не должно бы было… Да, ты довольно точно описала…

— Ага, значит, она была права? А я все думала, почему же вы так долго не можете понять, что с нами сделали эти ублюдки…

— Знаешь что, родная? В этом мире есть целая куча вещей, которых тебе не понять. И, что самое главное, они, тем не менее, прекрасно существуют и работают и без твоего понимания. Я делаю так, как считаю нужным. Если это дает положительный результат, значит, я поступаю правильно, если отрицательный, то я начинаю думать, что не так и в чем я не права. Но с вашими способностями все сложно. Как, в принципе всегда с чем-то новым и неизвестным…

— Да я не спорю! Просто… Панди сказала, что ты еще не умеешь… а я умею… почти… только надо было меня немного подтолкнуть. И она меня научила, как видеть… и просила, чтобы я со временем и тебя научила…

— Даже так? Далеко пойдешь, девочка, ежели тебе есть чему меня поучить…

— Но я… не хотела вас обидеть…

— Да боже упаси! Я не обиделась. И учится чему-то новому никогда не зазорно. Просто я за тебя боюсь. Панди никогда просто так ничего не делает. Каждое ее телодвижение имеет подоплеку для далеко идущих планов. И тебя она выбрала неспроста. Как и Билла, кстати…

— Да… Билла… точно…

— Чего? Она тебе что-то про него говорила?

— Говорила… кажется… только я не помню что.

— Опять — двадцать пять… а ну-ка, сиди смирно.

— Зачем?

Джессика не ответила, она лишь скосила глаза и немного повернула голову набок. Спустя пару минут молчания Сьюзен не выдержала:

— Да что такое?!

— Ничего, — отрешенным голосом ответила Джессика. — Даже странно как-то… она вмешивалась немного в твою мозговую деятельность, частично открыла те блоки памяти, которые мы с Алексом на потом оставляли. Да, есть какие-то следы в той части мозга, которая, судя по всему, имеет косвенное отношение к твоим способностям… но так делают только когда… стимулируют мозг для улучшенного восприятия информации… обычно, при обучении немного отставших в развитии людей… в вашем случае — если все навыки использования этих способностей от вас же и прятали… Выходит, Панди действительно тебя учила… О, а это что? Так-с… я так и думала… черт, и как же теперь это исправить?..

— Что-то нашли? — забеспокоилась Сьюзен.

— Да, нашла, — в тоне Джессики появилась серьезность. — Она, судя по всему, повлияла на какой-то очень приличный кусок памяти так, что те воспоминания, что там находятся, очень сильно видоизменяются… вплоть до полного их уничтожения.

— И?

— Что "и"? А ты не знаешь, что у людей все воспоминания остаются на всю жизнь? Как бы глубоко ты что-то не забыла, всегда есть возможность его вернуть.

— Интересно, что ты не удивилась, когда увидела это, — заметил я. — А лишь обратила внимание на то, что у людей такого быть не может. То есть само явление тебе знакомо…

— Ты смотри, наблюдательный какой! Да, знакомо, иначе как бы я поняла что это такое… удивительно то, что я впервые это наблюдаю среди людей… то есть среди обычных… кхм… короче, среди смертных.

— Ну, вот и разгадка…

— Рот закрой и не паясничай. Да, нам известен секрет удаления воспоминаний. Иначе как бы мы могли жить вечно, если бы не могли время от времени очищать память от мусора?

— Жить вечно? — переспросила Анг. — Вы это серьезно?

— Не-а, шучу, — ответила Джессика самым серьезным тоном. — Проблема в том, что у нас это предопределено физиологически. Вот поэтому сам факт того, что Панди нашла способ полностью стирать память у обычных людей — уже почти что сенсация. Особенно если учитывать, что именно она владеет этим приемом, то попутно еще и катастрофа. Э-э-э… Капитан, вы в порядке?

— Не знаю… с одной стороны, все это звучит, как чушь собачья… но после всего, что я видела…

— Дабы отбить у вас сомнения раз и навсегда… — сказала Джессика, непонятно откуда доставая знакомый мне нож. — Вы же говорили, что как капитан должен знать все…

Она попыталась порезать себе руку несколько раз. И ничего у нее не вышло. Потом она протянула нож капитану. Тут, как всегда внезапно, включилось мое особое зрение. Помимо уже знакомого свечения всех присутствующих людей, я еще заметил, что нож в руке Джессики выглядит несколько иначе, чем я видел несколько мгновений назад. До этого мне казалось, что это был обычный армейский нож, но теперь… теперь он был похож на…

"…длинный обоюдоострый ритуальный нож", — влетел мне в голову ответ от Джессики.

"А почему такая разница между видимым обычно и тем, что я вижу сейчас?" — поинтересовался я.

"Это долгая история. И тебя, в общем-то, не касается. Но я опять забыла про твое зрение… знала бы — не воспользовалась им".

"Но он же какой-то уникальный, ведь так?"

"Помнишь, на LV-1220 мы ходили искать парня по имени Том… который пытался сотрудничать с нами через Кармен, но его кто-то быстренько утащил в неизвестном направлении…"

"Помню".

"Тогда, в амбаре, когда на вас вышли трехногие роботы… как мы их завалили?"

Я ничего не ответил. Тогда для меня все было в диковинку и для полноценного анализа происходившего просто не было времени. Теперь же… теперь же я понял, что, как бы они того не хотели, обычным армейским ножом с нескольких ударов тех роботов перерезать было невозможно.

— Смелее, капитан, — вслух сказала Джессика.

— Что смелее? — не поняла та.

— Обычно все считают, что это фокус. Я предлагаю вам проверить собственноручно.

— Даже если так, все равно всегда можно все списать на какую-нибудь сверхсекретную смазку для кожи или прозрачный сверхпрочный костюм.

— Конечно, можно, и в другой ситуации мне ваш скептицизм был бы на руку. Но, видите ли, большей части моих людей этот секрет известен. Так что с целью устранения будущих недоразумений, я предлагаю вам удостовериться в этом. И мне не важно, поверите вы в это или нет. Главное, чтобы глупых вопросов не возникало.

Капитан взяла у Джессики нож и тоже попыталась порезать ей руку. Ничего не вышло. Потом она попробовала на себе.

— Вы думали, что он тупой? — ехидно поинтересовалась Джессика.

— Да была такая мысль, — ответила Анг, отдала нож и пошла перевязывать себе руку.

— Пойди помоги ей, — сказала Сьюзен и спихнула Шона со своей койки.

— Но… — начал было тот, но под взглядами своей пассии и Джессики стушевался и пошел следом за капитаном. Хотя какая ему разница? Мы же не шептались, так что он все равно все услышит.

— Так, на чем мы остановились… а, ну да… Сьюзен, если уж вы стали с Панди такими подругами, может быть, скажешь, что она удалила из твоей памяти?

— Да… она называла это… селе… семе…

— Сементарис? — уточнила Джессика. — Да ладно? Ей известно, как от него избавиться? Выходит, даже время, проведенное в саркофаге, она умудряется потратить на самосовершенствование.

— А что это плохо?

— Честно говоря, не знаю. Это значит, прежде всего, что ей там поблажки устраивали, и даже возможно, давали выходить из самого саркофага. Еще это значит, что она встречалась с людьми, у которых был сементарис или сама его кому-то создавала, чтобы потом практиковаться в удалении. Не могла же она решение из воздуха достать…

— Мы не говорили с ней о том, как она проводила время в саркофаге.

— Оно и понятно. Так, ладно, объясни мне вот еще что… м-м-м… в доке, когда я оставила Билла присматривать за капитаном "Такара" и его ребятами…

— Это была ее идея, — перебила Джессику Сьюзен. — Я была против, но она сказала, что Биллу ничего не будет. Что он для нее важен, наверно, даже больше, чем я. И перед тем как уйти вместе с ней с корабля я проверила состояние Билла. Как Панди и обещала, он валялся в отключке, но не более того.

— Хорошо, если у нее в планах был пункт по уничтожению "Такара", то на кой ляд она таки заставила их передать нам этих?

— Сказала, что они тоже сыграют какую-то роль…

— А Панди знала о том, что на "Такаре" были твари с уничтоженной планеты?

— Она знает все.

Какое-то самоуверенное заявление получилось. Никто не может знать всего.

— И все равно тебя послала туда?

— Да. Но она сказала, что мне не суждено сегодня умереть, так что я могу ничего не бояться.

— И что у них на корабле свободно разгуливали эти твари, когда ты пришла?

— Нет… в общем-то… это я их выпустила.

— Да ладно? — пародируя интонации Джессики, спросила Анг, выходя из-за ширмы с перевязанной рукой. — А можно спросить зачем?

— Я… не знаю. Так получилось.

— Подожди-ка, давай для, скажем так, протокола, — Джессика набрала в грудь побольше воздуха и продолжила скороговоркой: — Твари уже были на корабле, когда ты прилетела?

— Да.

— Они их в космосе подобрали?

— Нет.

— То есть они с ними на борту прилетели?

— Да.

— Ты точно уверена, что они были привезены, а не подобраны и не воссозданы?!

— Да. К чему вообще это допрос?

— Блядь… — Джессика взялась двумя руками за голову, — Алекс будет просто в восторге.

— А что такое? — спросил Шон. — Что тут такого? В первый раз что ли амбициозная корпорация создает биологическое оружие?

— Понимаешь, вплоть до этого момента, мы считали, что… неважно, это долго объяснять. Но теперь стало ясно, что Телепатопия в очередной раз готовит что-то грандиозное, если они дошли до подобного рода биологического оружия. Если добавить к этому факт появления таких людей, как вы, и повышенного с их стороны внимания к вам, то… в общем, ничего хорошего нам в будущем это не светит. А я так надеялась, что Алекс опять со своей паранойей палку перегнул… Ну, для тех, кто туго соображает — по самым оптимистичным оценкам это значит то, что где-то есть как минимум еще одна лаборатория, подобную которой мы уничтожили вместе с TX-15462.

— Понятно, — мрачно сказал я. Я лучше многих других понимал, что это значит.

— Слушай, Сьюзен, а она не могла снять с Билла сементарис так же как с тебя. Ведь он был у нее в руках достаточно долго…

— Нет, не могла, — Эдс посмотрела на часы на стене, показывавшие внутрикорабельное время. — Она сказала, что с ним все должно быть иначе.

— Как иначе?! Эти два влюбленных дурачка не далее как час назад чуть было не разнесли друг друга в пух и прах и я даже догадываюсь почему. А ты могла бы быть третьей, если бы Каролине это удалось.

— Нет, не могла.

— Откуда такая самоуверенность?

Сьюзен опять посмотрела на часы.

— Спешишь куда-то? — даже не проследив ее взгляда, спросила Джессика.

— Нет. Просто думаю, успела я все рассказать, что должна была или забыла о чем-то.

— Успела до чего? У нас есть ограниченные сроки?

На запястье у капитана запищал сигнал вызова. Анг встревожено посмотрела сначала на запястье, потом на Сьюзен, подошла к стене и включила переговорное устройство.

— Да я слушаю.

— Капитан, тут с вами кое-кто хотел поговорить, — ответил переговорник голосом Ниолы.

— Кто?

— Это… э-э-э…

— Ну, давай, выкладывай, не томи!

— В общем… сообщение пришло из… космоса.

— Не поняла?

— Я пока связывалась с вами, он отключился.

— А кто это вообще был?

— Я не знаю, на сканерах никого нет.

Капитан снова посмотрела на Сьюзен и спросила:

— А о чем он хоть поговорить хотел?

— Я не знаю… Говорил только, что важно очень… А-а-а, вот! Он сообщение оставил. Вам переслать его?

— Да нет, можешь просто прочитать вслух.

— Но… это ваша почта…

— Ниола, вам знакомо выражение "слово капитана на корабле — закон"?

— Д-да…

— Читай давай, я сказала!

— Хорошо… то есть, слушаюсь. Так… так, открылось… Капитану военной базы… ля-ля-ля… от капитана "Последнего стран…"

— Чего замолчала? — Анг уже не отрывала взгляда от Сьюзен, а та переводила взгляд по очереди с капитана на Джессику и на часы.

— От капитана "Последнего странника". Прошу вас принять во внимание, что в вашу сторону движется неопознанный враг на более чем… четырехстах истребителях… и двух средних крейсерах. Ввиду предполагаемой тяжести боя, а также наиболее вероятного ее исхода рекомендую приготовиться к отражению атаки и к эвакуации корабля. Ориентировочное время прибытия противника с момента прочтения этого письма — 7 минут. С наилучшими пожеланиями, капитан "Последнего странника", Па… Пандора. Что это значит, капитан?

В комнате ненадолго повисла тишина. Все взгляды были направлены на Сьюзен. Тишину прервала Джессика:

— Почему ты сразу не сказала?

— Я сделала все, что должна была по ее просьбе.

— БОЕВАЯ ТРЕВОГА, ПОЛНАЯ ГОТОВНОСТЬ!!! — гаркнула Анг в переговорное устройство и рванула к выходу.

По кораблю включились сигналы тревоги и красные мигалки. На ходу переваривая полученную информацию, понимая серьезность ситуации и одновременно не понимая ничего, мы понеслись в сторону доков.

* * *

Я вылетел одним из первых. Следом за мной выпорхнули Джессика, Кармен, Каролина и дальше все, на кого хватило истребителей. Уже задним умом подумав, я понял, что сглупил. Надо было Кармен взять с собой. У нас так здорово вместе получалось летать на тренировке, как раз был шанс испробовать новую программу в настоящем бою. Но я его упустил. Ну да ладно.

— …капитан я не шучу по поводу эвакуации, — прислушался я к разговорам по рации и первым, разумеется, услышал Джессику. — В коем-то веке Панди сама предлагает нам свою помощь…

— Мы даже не знаем, будет ли атака… — попыталась возразить Анг.

— Будет. Судя по тому, что мы уже знаем, атака планировалась внезапной. А припомните, не так ли были уничтожены остальные базы сектора?

— Но мы на челноках будем беззащитны!

— Зато будете живы, если они грохнут базу. Орудия на базе могут и в автоматическом режиме атаковать. А нам челноки оборонять проще.

— Ну, хорошо, отобьетесь вы. Мы будем на челноках, вы — на истребителях. А дальше что?

— Вот доживем до этого "дальше", тогда и думать будем.

— Тут патруль спрашивает, что у вас с ситуацией, стоит ли им прилетать, — вставила Ниола.

— Конечно, стоит. Все — патрули закончились! Будем держать последний рубеж обороны.

Это была самая страшная по всем понятиям ситуация, которой боялись даже самые матерые солдаты. Называлась она "последний рубеж обороны". Иногда ее еще называли "последний приют" или "последний метр до Бога". Ситуация, когда компромиссов уже не ищут, а выживают, как могут. Если уже оказались в таком дерьме, значит, все предыдущие попытки что-то исправить провалились и нет больше ни ресурсов, ни времени пытаться перетянуть чашу весов на свою сторону. Психологами доказано, что на последнем рубеже обороны защищающихся уже, в общем-то, не волнуют тактические выкладки и приказы командиров. В один прекрасный момент большая часть понимает, что вряд ли они выживут и просто пытаются уложить как можно больше противников из отчаяния. Или же просто складывают ручки и смиренно ждут свою судьбу. Парадокс заключается в том, что в такой ситуации иногда именно опытное командование может в корне переломить всю ситуацию и даже дать возможность уйти хотя бы части уцелевшим. Но если командиры до этого показывали себя с худшей, с точки зрения человечности, стороны, то на последнем рубеже, когда нервы у всех на пределе, напоследок солдаты могут начать сводить счеты.

Еще большой проблемой в такой ситуации могла стать паника. Она могла застилать глаза и мешать видеть наиболее рациональный выход. Паника губила не только тех, кто ей поддавался, но и тех, кто попадался паникерам под руку или просто стоял на пути. Вопреки тому, что могли думать не знакомые с подобными вещами люди, в большинстве случаев контроль над собой могли сохранить только психически (не обязательно физически) сильные люди и те, кто всецело и до абсурда доверяли своим командирам. Жаль, что не все командиры могли этого добиться.

Еще одной проблемой могло стать то, что кто-то может начать геройствовать. То беж пытаться на свой лад "в корне переломить ситуацию", попутно жертвуя своей жизнью, несмотря на то, что у них вряд ли получится что-то изменить и на самом деле будет лишь актом бестолкового самопожертвования. Правда говорят, что в тех исключительных случаях, когда у "героев" выходит что-то толковое, их заносят в историю. Но надолго ли. Наверно, не дальше чем до следующего "большого восстания телепатов"…

Собственно я беспокоился как раз о том, чтобы кто-то внезапно не начал геройствовать. Хотя бы до поры до времени… А еще я знал, что судя по всему Панди в нас верит, как поверила в меня, когда я ходил по разваливающемуся на куски "Такару". Чего-то это все-таки да стоило.

— Внимание: замечена непонятная активность в гиперпространстве в 1500 километров от нас, — сообщила Ниола.

— Капитан, почему она еще что-то щебечет в рубке? — спросила Джессика. — Или вы там себе уже гробы заготовили?

— Уже уходим, — ответила Анг. — Мы просто хотели сообщить, когда они приблизятся, чтобы для вас сюрпризом не было.

— Бегом оттуда! И не дай бог вам не успеть…

— Долгой жизни вам всем.

— Долгой жизни нам всем.

И тут внезапно начался поединок. Из ниоткуда стали появляться вражеские истребители. Ни портала не было, ничего.

— ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ!!! ОГОНЬ!!! О-О-О-Г-О-О-ОНЬ!!!

Я так и не понял, чей это был голос.

— ОТКУДА ОНИ ВЗЯЛИСЬ?!! КТО-НИБУДЬ ВИДИТ ПОРТАЛ?!! КАРМЕН, У ТЕБЯ НА ХВОСТЕ ПРОТИВНИК!!!

Ну, это я раньше заметил, чем ты, Вова… Прежде чем Кармен успела перепугаться, ее преследователя я сбил. И чуть было не врезался во внезапно появившийся крейсер. Конструкция и дизайн кораблей были совершенно неузнаваемы. В том плане, что непонятно, какой расе принадлежали. Но мы их видели уже. Именно от таких кораблей мы отбивались несколько раз уже после отлета Алекса. А еще говорят, что сразу после возвращения с планеты TX-15462, тоже они нападали. Но я тогда был не в том состоянии.

— КТО-НИБУДЬ ЗНАЕТ, КОГО ВИДЕЛИ В ГИПЕРПРОСТРАНСТВЕ В 1500 КИЛОМЕТРОВ ОТ НАС?!! МЫ И НА 700 ОТ БАЗЫ НЕ ОТДАЛИЛИСЬ!!! И ВЫХОДЯТ ОНИ НЕ ИЗ ГИПЕРПРОСТРАНСТВА!!!

— КТО-НИБУДЬ ВИДИТ ПОРТАЛ?!!

— ДА НЕ ОТВЛЕКАЙТЕСЬ ВЫ, ИДИОТЫ!!! КАМОЛОВ, ПО ПРАВОМУ БОРТУ!!!

Э-э-э-э… я вижу портал… Своим особым зрением. Но он был какой-то… необычный… пульсирующий… как будто бы с той стороны что-то пыталось пробиться в наш мир. А еще он был похож на предметы, сделанные из искло-материи. Как мутное стекло…

— Кто-то выходит из гиперпространства по другую сторону базы от вас!

— НИОЛА?!! ПОЧЕМУ ТЫ ЕЩЕ В РУБКЕ?!!

— Ой, кажется, мы немного промахнулись. Патрульная база сектора TX, говорит тяжелый крейсер "Килален"… а… а что это у вас тут происходит?

— Элая?

Да, это были они! Увернувшись от очередной атаки слева, я на мгновение повернулся к базе носом. Я не верил своим глазам! Черт, какой же он все-таки огромный! Даже с такого расстояния…

— Ну, ни хрена себе! Лара, Инция, разворачивайте корабль! Джес, держитесь там…

Да, это был его голос! Я не верил своим ушам!

— А мы можем пальнуть туда в толпу из чего-нибудь мощного?

— Ага, и накрыть сразу всех медным тазиком? Шутишь…

— НИОЛА, ТЫ ЕЩЕ В РУБКЕ?!!

— Да…

— В БЛИЖАЙШУЮ КАПСУЛУ И ЧТО БЫ ЧЕРЕЗ МИНУТУ И ДУХУ ТВОЕГО НЕ БЫЛО НА БАЗЕ!!! И ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ ТОЖЕ!!!

— Но… "Килален"…

— Я СКАЗАЛА, ЧТОБЫ И ДУХУ ТВОЕГО ТАМ НЕ БЫЛО!!! ЭТО, БЛЯДЬ, ПРИКАЗ!!!

— Хорошо, иду.

— ОДИН КРЕЙСЕР ПРОРЫВАЕТСЯ!!! ОН УСКОРЯЕТСЯ!!! ВАШУ МАТЬ, ДА СДЕЛАЙТЕ ЖЕ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ!!!

— БИЛЛ, СЗАДИ!!!

— НЕТ У НЕГО СЗАДИ УЖЕ НИКОГО!!!

Я сосредоточился на поединке. Один слева. Поворот. Очередь. Двое справа. Слева еще цел. Поворот, две ракеты пошли. Рисково. Есть, одна попала! Второй атакует Кармен. Она не видит! Не успеваю левого добить. Вспышка… выстрел со стороны из пустоты… нет, не из пустоты… Знакомая сфера… Не время обдумывать. Очередь по атакующему Кармен… вспышка…

— СПАСИБО, АЛЬФА-1… ТО ЕСТЬ… БИЛЛ… ТО ЕСТЬ…

— ЗАКРОЙ РОТ И НЕ ОТВЛЕКАЙСЯ

— КТО ПАЛИТ ИЗ ПУСТОТЫ?!!

— Я ТАК ПОДОЗРЕВАЮ, ЧТО "ПОСЛЕДНИЙ СТРАННИК". БИЛЛ, У ТЕБЯ ЯВНО ПОЯВИЛОСЬ ПОКЛОННИЦА! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ НАС СЛЫШИШЬ, ПАНДОРА!!! МОЕ ОТНОШЕНИЕ К ТЕБЕ НИ НА КАПЛЮ НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ, СУЧКА. И ЧТОБЫ ТЫ В БУДУЩЕМ НЕ ЗАТЕЯЛА… СПАСИБО, ЗА ТО, ЧТО ТЫ С НАМИ, ПАНДИ… ХОТЯ БЫ СЕЙЧАС!!!

— Кушайте, не обляпайтесь.

— Пандора тоже здесь?! Ну ни хрена себе вы нас встречаете!!!

— КТО-НИБУДЬ ОСТАНОВИТ КРЕЙСЕР?!!

"Килален" выпустил дугообразный луч. Яркая вспышка и крейсер больше разлетелся на много маленьких кусочков.

— Готов… а-а-а… ОН ВЫПУСТИЛ ТРИ ЛАЙТА!!!

— Боже… Ниола, я надеюсь, ты успела…

— НЕ УСПЕЕМ СБИТЬ ВСЕ ТРИ!!! НЕ УСПЕЕМ!!!

Еще одна ярка вспышка. Станция выдержала попадание. Но не надолго.

— Сканер показывает серьезные повреждения в районе нигма-реактора. Сработала система защиты, но она не скомпенсирует утечку и разбалансировку из-за повреждений. Только по максимуму оттянет… ВСЕМ, КТО ОСТАЛСЯ НА БАЗЕ!!! У ВАС… ПОЛТОРЫ МИНУТЫ!!!

От "Килалена" отделились несколько истребителей и рванули вперед в гущу сражения.

— МИНУТА ДВАДЦАТЬ!!!

— БИЛЛ!!! Хотя… неважно уже…

— ПАНДИ, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПРЕДУПРЕДИЛА РАНЬШЕ?!!

— О чем, дорогуша? Вы видели, откуда они взялись? Правильно, ниоткуда! Ну, улетели бы вы вперед, они бы просто вас с тылу обошли и на этом бы все закончилось. Пока что только я знаю что-то об их перемещении. Я, да один из вас видел кое-что…

— ВИДЕЛ?!! КТО ЧТО ВИДЕЛ?!!

— Пандора, что с саркофагом? Я по дороге сюда только узнал, что ты сбежала…

— А ничего с ним. Нет его больше.

— Там же было 150 человек!

— И что? Не бойся, милый, только двое… я добрая была… о тебе думала…

— А остальные?

— А тебе не сказали? Их можно найти там, я им просто все выходы заварила и от мира отрезала…

— Нет, не сказали. Ну и что теперь?

— Ничего. История подходит к своему логическому завершению.

— Я что-то не вижу в этом никакого логического завершения!

— Тебе много чего еще не дано видеть, милый. Но скоро ты научишься… и все поймешь.

— Как скоро?

— Слушай, какой же ты нетерпеливый! Относительно скоро.

— КАРМЕН!!!

— АЙ!!!

Я успел его снять, но он ее немного зацепил. А заодно поймал себя на мысли, что стараюсь в основном следить за Кармен и за Каролиной. Последняя пока что неплохо справлялась и без меня.

— Поврежден один двигатель. Но он работает на 56 %. Корпус вообще незначительно зацепило… Я все еще с вами…

— НЕ ТУПИ ТАК БОЛЬШЕ, ПОЖАЛУЙСТА!!!

Патрульная военная база N4658789 сектора TX приказала долго жить. Постепенно мы перетянули преимущество на свою сторону. А через 15 минут уже добивали последних. Когда все закончилось, Джессика попросила всех "не расходиться", пока будут подбирать капсулы и челноки. А значило это, что необходимо было проводить патрулирование в полной боевой готовности весь ближайший от места сражения участок, пока людей не пособирают.

В какой момент ретировался "Последний странник" я не заметил. Странная она все-таки, эта Пандора… Непонятный портал тоже пропал.

— Алекс, вопрос можно? — спросила Джессика. — Ты должен был прибыть двое суток назад. Где, мать твою, все это время тебя носило?!!

— Попутно пришлось заглянуть в пару мест. Нужно было выяснить… там две проблемы было… обидно, но в обоих случаях мы опоздали. А еще я привез новобранцев…

— Опоздал ты с ними, тебе не кажется?

— С ними может быть. Но ты смотри, как мы вовремя прибыли!

— Это называется вовремя?!

— Представляешь, каким для них это было сюрпризом? Судя по тому, что они передвигаются неизвестным нам способом, видать, проводили разведку в секторе так, что вы и не видели. Ну прилетел бы я вовремя, оставил бы новобранцев, вас бы забрал. А через два дня их бы стерли с бескрайнего небосклона. К атаке они явно долго готовились.

— Но базу все равно уничтожили.

— Да, но разница в том, сколько бы людей тогда погибло.

На руке у меня запищал сигнал вызова. Я отключил передачу с рации и щелкнул кнопку на запястье. На удивление, это была не Джессика.

— Билл, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Сьюзен.

— Так, зацепило пару раз, а ты?

— Я… а, нормально. Билли, есть разговор. Я не хочу, чтобы Джессика или кто-то другой нас слышал. Я об этом умолчала в лазарете.

— Никто не слышит. Хотя ты меня пугаешь. Что с тобой стряслось?

— Не со мной. С тобой.

— О, а что уже со мной?

— Ты же сам знаешь, Билли…

Да, я знаю. Она уже сидела у меня на коленях. На этот раз появилась без эффектов. Но все равно мертвая. Такое впечатление, что она при каждом появлении специально намекает на свою безвременную кончину. Что было странным, ведь я ее намного больше знал живой.

— Тебе известно, как мне от нее избавиться?

— Нет, Билли, это тайна покрытая мраком.

— Тогда о чем разговор?

— Послушай меня внимательно. Панди сказала, что у тебя сементарис вышел на терминальную стадию. Что его удаление чревато тем, что твое сознание, возможно уже никогда не удастся собрать воедино. Я этого не хочу. Она, кстати, тоже.

— Ты хочешь сказать, что я с ума сойду? Но я уже с ума с ней схожу. Какая мне разница? Есть же все-таки шанс, что не свихнусь я в самом конце… а даже если все пойдет по худшему сценарию… я готов рискнуть. И мне плевать, что там и кто хочет…

— Есть другой способ… Ему ведь что-то нужно от тебя? Его конечной целью не является твое сумасшествие, ведь так?

Я промолчал. Да, мне известно, что он хочет. Но я и это не устраивает.

— Чего молчишь?

— Да, ты права.

— Билл, послушай, иногда в этой жизни все выходит не так, как хотелось бы нам. Я вот, когда меня Панди похитила, столько всего боялась и очень сильно переживала. Сколько я тогда нервных клеток спалила… Но сейчас, осознавая все, что произошло, если бы мне была дана возможность выбирать в той ситуации, я бы сама отправилась к ней в руки. Просто, если ты сейчас не поддашься, то я боюсь, что сементарис окончательно уничтожит твое понимание разницы между вымыслом и явью. А после ты станешь ему полностью подконтрольным, и будущего у тебя уже не будет.

— А почему ты считаешь, что не именно этого он хочет?

— Потому что он не умеет управлять твоими способностями. Это же ясно как божий день. Те, кто вложил в… нас… столько сил, дабы их плоды не достались другим и в случае, если что-то пойдет не так, а также иметь возможность вернуть столь драгоценные… средства для достижения каких-то целей, поставили нам очень подлую защиту, которая в узких кругах известна под названием "сементарис". Непонятно, что послужило сигналом для активизации его у тебя, но так уж случилось. Я знаю, что ты увлекался военным делом и всем, что связано с армией, очень давно. Значит, тебе лучше меня должно быть известно, что иногда, чтобы выиграть войну, нужно проиграть какой-то бой. И даже не один. Билл, давай смиримся с тем, что этот бой мы проиграли. Так уж вышло, ты не виноват в этом.

— Знаешь, это всегда была довольно опасная тактика. Сдаваясь, поединок за поединком, можно и войну проиграть и не заметить. А я не хочу оставаться с ними навсегда, и быть им послушной марионеткой. Не хочу, понимаешь! Пусть мне лучше сейчас мозги прожарят и высушат, чем я достанусь этим сволочам.

— Я тоже не хочу этого Билл. И я даю голову на отсечение, Алекс с Джессикой этого тоже не хотят. Просто им еще кое-что неизвестно о сементерисах и о том, как помочь нам. И если с остальными у них есть время, то с тобой уже нет. Они придут за тобой, Билл. Я обещаю. Придут, и за тебя с ней всем головы с плеч поснимают. Им только нужно немного времени, совсем чуть-чуть, чтобы во всем разобраться. А последние события, как ты, возможно, заметил, не позволяли даже одного часа выделить на то, чтобы подумать об этом.

— Сюзи, я не могу.

— Бывает так в этой жизни, что иногда приходится делать то, что нам не нравится, заставляя себя подчиниться обстоятельствам, изменить которые нам не под силу в данный момент. Так уж вышло, что у тебя этот период настал сейчас. Билли, сделай то, что он хочет. Я тебя очень прошу. Ради меня, ради себя и ради своей Каролины.

Невозможно передать те чувства, которые сейчас одолевали меня. Да наверно, и описать это невозможно, пока сам не окажешься в подобной ситуации.

— Скажи, а у меня вообще есть выбор?

— Есть. Ты можешь выбрать провести остатки своего мысленного существования в борьбе с сементарисом. В борьбе, которую ты, скорее всего, проиграешь. И помни, что твоя единственная отправится с тобой, чтобы ты сейчас не выбрал… Потому что любит тебя даже больше, чем сама думает. А потому, если не жалеешь себя, то пожалей хотя бы ее.

— А… как ты собираешься заставить Алекса с Джессикой прийти за нами?

— Я не собираюсь их принуждать что-либо делать. Или я, по-твоему, совсем рехнулась? Нет, они сами за вами придут.

— Это тебе Панди сказала?

— Да. И я ей верю, она их знает намного дольше и уж тем более лучше, чем мы с тобой. И чтобы они о ней не говорили, я пока что не вижу причин не верить ей в этом.

Я глубоко вздохнул. Ну, вот бегали-бегали, а теперь я лично пойду им сдаваться. К чему тогда было вообще начинать…

— Билл, они придут за вами. Будь уверен в этом. И не жалей ни о чем. Это тебе не к лицу. Но уходить нужно сейчас, когда есть такая возможность, в этом хаосе…

— Хорошо, — сказала я. А что мне оставалось? Покойница по-прежнему сидела у меня на руках. Я не смогу с ней справиться, пытался уже. — На всякий случай… прощай Сьюзен.

— Нет, Билл. До свидания. Только до свидания. И я надеюсь, что до скорого.

Не было нужды уточнять, как вторая узнает… Скорее всего, Сьюзен просто дала ей возможность подслушать наш разговор.

Я развернул истребитель и, выжав тягу на максимум, полетел прочь. В той стороне не было портала, но я был уверен, что он нам не понадобится. Следом за мной отправился еще один истребитель.

— Так, народ, не отдаляться. Вы там увидели что-то? Эй! Прием, меня слышит кто-нибудь?

Конечно, я слышу тебя, Элая. Только ответить не могу.

— А-а… Алекс подойди пожалуйста сюда… Смотри, эти двое… куда-то летят…

— Джес, ты видишь их? — спросил Алекс.

— Да. Сейчас, подожди, я вылечу из этих обломков… Э-э, народ! Вы куда? Билл?

— Поднажми, Джес!

— Как? У них такие же истребители, как и у меня. И летят они на полной мощности. Я могу пока только плестись за ними. Билл, куда вы собрались. БИЛЛ!!!

— Не заставляйте меня устраивать за вами погоню. Я же все равно вас догоню. А не догоню, так позже найду. Из под земли достану!

Найдешь. Достанешь. Мы надеемся на это. Но только не сегодня.

Прямо перед нами открылся портал. Нет, это были не врата. Это был "Последний странник".

— Что за… Билл, вернитесь, вы не знаете, с кем связываетесь!

Нет, я не могу. Больше не могу. Найдите меня, прошу вас.

"Найди нас, Джес. Это последнее о чем я прошу тебя. Найди, куда бы нас не занесло… А заодно — прости, но мы больше не можем так жить…"

На радаре было видно, как истребитель Джессики сбрасывает скорость.

— Джес, ты чего?! — повысив голос, спросил Алекс.

— Извини, я их не догоню. Сегодня нам не подвластно помочь им.

"Долгой жизни вам, ребята".

И перед тем, как мы вошли в портал и он закрылся за нами, мы услышали последнюю фразу Джессики:

— Какая же ты все-таки сука, Пандора!

— Такая же, как и ты, Джессика!

* * *

Почти сразу после отлета, Анжелина торжествующе улыбнулась, поцеловала меня в губы (на мгновение мне даже показалось, что я почувствовал ее тепло) и сказала:

— Ты сделал правильный выбор. Обещаю, что не пожалеешь о нем.

И она растворилась. Больше я ее такой никогда не видел.

Летели несколько часов. Молча. Я думаю, что Каролина и Пандора разделяли мое настроение, поэтому понимали, что разговаривать просто не хотелось. Выйдя из гиперпространства, компьютер опросил ближайший картографический буй и выдал, что мы находимся в секторе TL. Никогда тут не был и ничего о нем не слышал.

Пандора за нами через портал не прошла. Я так подозреваю, что она просто довела нас досюда. Выходит, она знала, где находится база корпорации.

Отправив запрос на поиск ближайшего поселения, почти сразу система связи вернула виртуального бота в виде милой улыбающейся девушки. Надо будет как-то у них спросить, они улыбки все одинаковые рисуют? И ботам и сементарисам? Лицо с экрана мягким тоном, но все-таки с неестественными нотками, присущими эмуляции голоса, сказало:

— Здравствуйте, вас приветствует корпорация Телепатопия. Если вы пришли к нам, знайте, вы уже сделали правильный выбор! Забудьте все тяготы и лишения прошлого! Телепатопия — это одна большая семья, где мы всегда готовы помочь нашим братьям. И помните, что мы создали утопию для телепатов, и у нас для всех найдется в ней место: для вас, для ваших друзей, близких, и даже просто незнакомых, но, как и вы, лучших от рождения людей. Желаем вам приятного пребывания у нас и всего наилучшего. Ожидайте, соединяю вас дежурным оператором…

ЭПИЛОГ

Алекс стоял в зале для торжеств и похорон, и смотрел на удаляющиеся пустые гробы. Несмотря на, что каким-то чудом и в этот раз удалось избежать жертв среди студентов, похищенных с Земли, совсем без потерь эта битва не прошла. Впрочем, как и всегда.

Одиннадцать человек… В прошлый раз был только Айзек…

Сзади стоял строй и отдавал последнюю честь погибшим. Среди них были и новобранцы. Как жаль, что их служба начнется со столь неприятного события.

— Вольно! — скомандовала Анг, посмотрела на Джессику и получив утвердительный кивок в ответ, добавила: — Разойдись!

— Анг, — сказал, не оборачиваясь Алекс, — прошу вас, соберите этих… "утят"… в парке.

— Зачем? — спросила бывшая капитан так и не восстановленной базы.

— Есть у меня к ним серьезный разговор. Там Элая за дверью стоит, попросите ее провести вас до парка. И еще у меня разговор к вам будет. По поводу дальнейшей службы. Все, вы свободны.

Анг пару мгновений смотрела ему в спину, а затем тяжело вздохнула и ушла. Джессика подошла к Алексу. Он смотрел на список погибших.

— Джес, надо будет написать их семьям. Поможешь мне?

— Почему ты не настаивал на том, чтобы я догнала их? Ты веришь Пандоре? После всего, что она сделала? Почему? Почему ты никогда мне так не доверяешь?

— Джес, сколько раз мне еще убеждать тебя, что я тебе доверяю больше, чем кому бы то ни было… но иногда ты бываешь… необъективной.

— У тебя все бывают необъективными. Но почему ты всегда слепо веришь Пандоре, а меня заставляешь доказывать свою правоту?

— Может быть потому, что я не единственный, кто никогда не ходил под паразитом?

— Но ты и не носишь манттэрак.

— Джес, чего ты от меня хочешь? Мы все равно им не смогли бы помочь, раз уж так все на самом деле вышло. Хочешь, я дам тебе истребитель, и ты попробуешь их догнать? Только что это изменит?

— Ничего… прости, я просто не могу себе простить… что раньше не разглядела у них…

— Сементарис и я не всегда могу разглядеть. А судя по твоим описаниям, эти были выполнены на невиданном нам раньше уровне. Только я не могу понять, откуда взялся мастер? Мы же их уничтожили всех… вроде.

— Выходит не всех.

— Да, выходит.

— И что теперь? Мы знаем, что они уже добрались до сектора TL…

— Кстати, никогда бы не подумал, что Телепатопия теперь там базируется.

— Так что же теперь? Будем начинать разрабатывать операцию по их спасению?

— Нет, для начала надо бы обезвредить сементарис у всех остальных, чтобы больше на эти грабли не наступать. Как бы у меня не чесались руки намылить Телепатопии шею, боюсь, это немного подождет. Но только до тех пор, пока мы не обезвредим у остальных…

— Тебе помощь нужна?

— Твоя? Пока нет. Ты здорово здесь поработала, пойди, отдохни немного. И пришли-ка ко мне Сьюзен. Нам есть о чем с ней поговорить.

Джессика зашла сзади, обняла его и поцеловала в шею. Он сложил список, потом достал маленький голопроектор и включил его.

— Что это, милый?

— Новая загадка. Без ответа, как всегда.

— А что это собственно такое?

— Судя по всему, система координат с какой-то кривой внутри.

— И что она значит?

— Я не знаю. Говорю же — загадка. Впервые я обнаружил ее несколько лет назад и совершенно не придал никакого значения. Выглядела, как рисунок на стене. Совершенно безобидный. Я такими в детстве родителям обои в доме портил.

— А ты был когда-то маленьким?

— Ой-ой-ой, не надо только!

— Ну, ладно. Так что там, с рисунком с этим?

— Появлялся он только в очень уж неожиданных местах. И везде так, чтобы я его нашел. Я даже начал подумывать, что это символ какой-то. Пока он не изменился. По началу он представлял из себя четыре невразумительного вида линии. А потом одна линия изменилась… А вот недавно, на одной из наших остановок по пути к вам, я познакомился с одним… кхм, типом… так он мне подарил эту штуку, сделанную из проволоки. И вот теперь я уже сомневаюсь, что это все просто так.

— Что она хоть значит? Пытался сравнить с каким-то другими графиками?

— Да ничего она не значит! Даже не определенно в ней, какая ось какая. Ее же повернешь этой гранью к низу — один график выходит, другой повернешь — и кривая эта внутри уже иначе рассматривается.

— А может она все-таки ничего не значит?

— Я даже не знаю.

— Не забивай голову ерундой, значит. Вот и все.

Джессика отпустила его и направилась к выходу. Но у входа она обернулась и спросила:

— Кстати, дошел до меня слух… про Землю. Это правда?

Алекс промолчал. Он смотрел на обломки станции и думал о том, что все это очень не вовремя.

— Это правда?

— Да, Джес. Это правда. Но сначала Билл и Каролина. Без них мы не отправимся на… никуда, короче, не отправимся.

— Как знаешь. Ты все еще Президент. Тебе решать…

— Да, именно. Мне решать. И я решил. Солнышко, только не подначивай меня этим, ладно?

Джессика загадочно улыбнулась и оставила его наедине.

В наступившей тишине, если прислушаться, то можно было услышать собственно дыхание. Алекс вновь достал список, осмотрел его и посмотрел сквозь иллюминатор. Удаляющиеся гробы на фоне небольшой звезды были уже настолько далеко, что выглядели лишь маленькими точками. Но, по сути, они ими не были. В них лежали тела замечательных людей, проигравших в неравной борьбе за покой своих близких.

Алекс вытянулся, как на параде, отдал честь и прошептал про себя:

— Благодарю за службу! Покойтесь с миром, дети матушки Земли. Вы заслужили его…

22.08.2011 г.

*Генматы — генераторы материй

**Внутрикорабельное время, в данном случае по отношению к базе, к которой приписан истребитель.

История третья. ПРОГРАММА ПРИРУЧЕНИЯ ИЛИ ПРОЕКТ «ГЕЛЕАРР»

«Сделать шаг по дороге, выложенной из концепции о нерациональном распределении ресурсов — все равно, что пройти полпути к хаосу».

— из пособия «Политически мотивированная психология»,

издательство «ИНКАМК», по заказу корпорации Телепатопия.

«А вторая половина пути — обуздать или стереть в порошок всех несогласных и тех, кто просто мешает достижению цели».

– приписка неизвестного, оставленная на полях.

* * *

«Я не вписываюсь в твой мир, а значит и мое отражение тут не нужно. Потому что, как только я начну отражаться, весь твой мир рухнет, ибо я ему противоречу. Построение картинки мира, не согласующейся с его реалиями, достигается, только если эти реалии не видеть. То, что не хотят видеть или же видеть не нужно — не отражается нигде. Это ведь так удобно, и так просто объясняется — если что-то не отражается, то и замечать это не нужно. Да и непросто как-то его заметить. Именно такая постановка вопроса у всех, даже тех, кто способен задуматься над тем, что предпочитают не замечать, производит впечатление отсутствия того, что нигде не отражается. Что, однако, не означает, что не отражаемое не существует».

— А.Кей.

ПРОЛОГ

Алекс стоял перед строем и смотрел поочередно каждому солдату в глаза. Непонятно было, что его интересовало в их взглядах, но, видимо, его удовлетворил результат. Капитан ТВК «Килален» немного выпрямился и сказал:

— Все из вас знают, зачем мы суемся в это, с позволения сказать, змеиное логово. Вернее за кем. За двумя вашими товарищами по оружию, бывшими однокурсниками, а кому-то может и друзьями. Несмотря на то, что в этом деле я требую от вас безупречного выполнения всех поставленных задач и безоговорочного подчинения приказам, все же советую осматриваться и запоминать все, с чем придется встретиться. Просто для того, чтобы быть осведомленными и немного проинформированными насчет этого заведения, на тот случай, если вас когда-то посетит желание попробовать с ними сотрудничать. Со своей стороны, я вам гарантирую, что многое вас поразит, в худшем значении этого слова. Для тех, кто вдруг забыл, напоминаю: наша первостепенная задача вернуть Биллу и Каролине их память и восприятие мира к тому состоянию, что было раньше. Они там уже около двух месяцев… это очень много, но раньше мы ничего не могли предпринять, потому что не были готовы. Но теперь мы готовы и мы идем за ними…

— А почему вы сами их, собственно, не заберете? — специально перебила Алекса Кармен. — Неужели вам это не под силу?

— Мы можем. Но что бы это нам дало? Сразу после того, как они пересекли ворота в этом секторе космоса и связались с диспетчером корпорации, Телепатопия выставила такие патрули, что мы бы вряд ли проскочили незамеченными. А если бы они нас заметили, то тут же бы эвакуировали этих двоих куда-нибудь подальше и тогда мы наверняка искали бы их не один год. А так мы их не спугнули, дали возможность успокоится, а сами тем временем провели разведку и разработали план действий. Но время здесь играет против нас. Ведь два месяца промывания мозгов… это нам не на руку. Теперь будет намного сложнее им все объяснить.

— И что такого-то в этой промывке?

— Да ничего, собственно, особенного. Но, я надеюсь, вы понимаете, что горькая правда всегда тяжелее сладкой лжи? По лицу Камолова вижу, что он не понял.

— Не, ну а чего я-то? — возмущенно пробубнил Владимир.

— Да нет, ничего. Понимаешь… вернее, понимаете, они им хоть и промывают мозги, но в головы на освободившееся место заливают ложь. А мы к ним придем с правдой. Если учитывать то, что они не отличат подлог от истины, разумеется, выберут то, что слаще…

— Ну, собственно, никто и не сомневался, что задача будет простой, — теперь его перебил Нимуш. — Но вы так и не ответили на вопрос о том, почему сами их не заберете? Сейчас, к примеру.

— Им нужно показать, что все то, что говорит Телепатопия — ложь. Доказать это, не меняя резко обстановки, не выводя из-под «опеки». Они должны сами усомниться в своих «добродетелях». Иначе мы лишь добавим убедительности всему, что рассказывает корпорация. Собственно, для вас это лишь значит выполнять указания и ни в коем случае не пороть отсебятину. Остальное — не ваша забота. Если больше вопросов нет, то предлагаю идти и готовиться, через тринадцать часов мы начнем операцию. Нет вопросов? Разойдись!

Строй разбрелся на маленькие группы, в которых стали обсуждать, кто шумно, а кто и не очень предстоящую операцию. Некоторые и вовсе покинули помещение. Лишь Кармен стояла одиноко и все никак не решалась подойти к Алексу, который в свою очередь повернулся ко всем спиной и смотрел сквозь иллюминатор в пустоту. Как-то незаметно появилась Джессика и подошла к Алексу. В руках у нее было две папки.

— Вот то, что ты просил, — сказала она, вручая капитану свою ношу.

— Спасибо, Джес. Ты связывалась с саркофагом?

— Да, их уже извлекли оттуда. Все, как она и сказала: два трупа, саркофаг более не функционален, остальные просто немного напуганные. Даже синяков ни у одного нет, переломов и подавно. Те двое, которых она убила, реально были нечистые на руку. Так что она даже одолжение нам сделала.

— Странно все это. Не похоже на ее обычный побег.

— А он и есть необычный. Ты помнишь все прошлые разы как заканчивались? Море трупов, огромные разрушения в городе, иногда и на других планетах, но саркофаг всегда оставался целым. Будто бы она каждый раз рассчитывала туда вернуться. Теперь все кардинально иначе. Тихо, почти без жертв, но главное — проект полностью уничтожен. То есть она почему-то больше не считает, что мы ее когда-либо поймаем. Кстати, по поводу… это правда?

Алекс промолчал.

— Я слушаю.

— Понимаешь, Джес…

— Все понимаю. Даже почему ты это сделал. Не понимаю только одного… мне почему не сказал?

— Именно потому, что мы сейчас это обсуждаем.

— Но…

— Что «но», Джес? Чтобы это изменило? Я так и не смог с ней справиться. И она это прекрасно знала. Потом все разложила мне по полочкам и назвала единственное условие, при котором она сама сдается и ложится в саркофаг. По каким-то непонятным причинам ее тянет ко мне и это единственное, что она готова была променять на свою свободу. Чтобы ты сделала на моем месте?

— Я хотя бы тебе сказала!

— И была бы дурой!

Джессика окинула его многозначительным взглядом.

— Джес, ревность еще никто и ничто не отменяло. Даже многовековая мудрость, приобретенная на собственном опыте. Плюс мы с тобой тогда встречались. Вот скажи мне, чтобы ты сделала тогда с ней, выложи я тебе в тот момент всю правду?

Девушка отвернулась и промолчала.

— То-то. А если с ней не справился и я, чего бы это стоило тебе? Тебе и миру…

— Но…

— Джес, я хотел тебе сказать. Я выбирал подходящий момент. Честно говоря, я хотел тебе сказать сразу после того, как забрал бы вас с этой злополучной базы. Собственно, так оно почти и получилось… Джес, давай не будем продолжать этот разговор. Тем более что ее явно прежние условия уже не устраивают. Так… что там с родными наших студентов?

— Ничего. То есть все в порядке. Их дурила Телепатопия, к некоторым даже применяли внушение. Они должны были начитывать типа рекламного текста какая «корпорация хорошая и соглашайтесь на их условия, милые наши дети». Там наши провели расследование. Оказывается, всех агентов перебила собственно сама Пандора, вправила мозги родственникам наших солдат… потом уговорила их записать именно такие сообщения и подменила их на те, что уже были у Корпорации. Есть мнение, что она это специально сделала, чтобы мы забеспокоились и взяли родственников под опеку.

— Ну, видимо у нее это получилось.

— Да. Меня беспокоит кое-что другое. То, что она мне сказала. Про трижды живущих.

— Джес, кто-кто, а мы бы знали…

— Я понимаю. Но все равно меня это беспокоит.

— Может это просто очередная ее уловка, рассчитанная на то, чтобы нас подстегнуть к каким-то действиям.

— Да я же не спорю!

— Джес, длина нашей второй жизни была вполне достаточной, чтобы встретится с… ними. Или хотя бы заподозрить об их существовании. К тому же мы этот термин придумали и только мы знаем его значение. Но это не значит, что он касается только нас.

— Ты хочешь сказать…

— Да. В конце концов, мы с тобой не единственные в мире. Кто-то тоже может пережить нечто подобное.

— Но это в любом случае будет один из нас.

— Почему? Даже в пределах смертной жизни такое возможно.

— Да ладно тебе! По сколько лет-то?

— Да по сколько угодно. По двадцать, по пятнадцать, та даже по пять. Суть в том, что в пределах этих пяти лет они будут соответствовать термину, а срок достаточно приличный, чтобы в мире произошли глобальные изменения, в которых они могут участвовать.

— М-да?.. Думаешь?

— Конечно, Джес! Не все же на нас с тобой должно сваливаться. Просто может она имеет ввиду, что мы должны обратить на кого-то внимание, кто будет или уже есть этими самыми трижды живущими, как думаешь?

— Да кто ее разберет, что она имеет ввиду!

— Разберем. Помнишь — она ведь ничего просто так не делает. Значит, мы должны разобраться. Мне другое интересно — откуда у нее совершенно здоровый виакел и на кой вообще хрен ей сподобился Билл?

— Видимо, ее ресурсы значительно превышают наши представления. А Билл… может она ему в голову вложила важную информацию?

— И это приводит нас к тому, что его просто обязательно необходимо вернуть.

— Да не оспариваю я твоего решения! Прицепился… ты на кой ляд их дела просил? Постоять с ними у окна? А со мной уже не катит? Уже не так романтично?

— Джес, ты меня уже и к папкам ревнуешь? — с этими словами он открыл верхнее дело и стал его перелистывать. — Просто меня немного беспокоят слова Пандоры насчет триоптика. Я понятия не имею, что конкретно она имела ввиду, но неизвестно ли что-то об этом Телепатопии? Ведь не просто так же они выбрали именно этих двоих…

— Я тебе уже говорила, что нигде — абсолютно нигде — не проскальзывало ни паролей, ни шифровок, ни кодированных сообщений, ни двуслойных изображений… да вообще ничего! Я понятия не имею, каким образом были активированы их сементарисы.

— Да я же не спорю. Это ведь могло случиться и ранее.

— Ранее?

— Да. Только ума не приложу где. И теперь это уже вовсе не важно. Учитывая, что к нам очень удачно попала база с паролями, мы теперь запросто можем их убрать, и больше не заморачиваться этим. Только этих двоих бы вернуть… Кстати, что там с сержантом?

— Пока что нареканий нет. Не замечала за ним никаких действий, которые могли бы нам навредить. С корпорацией связаться не пытается. Немного просканировала его… вроде не врет. Характер есть, своеобразный, но в пределах человеческих погрешностей. Старается быть полезным, хотя иногда реально задумывается о том, что будет, если он перестанет быть нам нужным. Подкинула ему кое-какое задание, попутно пищу для размышлений и пару «наших» контактов. При случае, спишем его на берег, повертится немного в наших кругах под видом другой работы в другом агентстве. Если все будет путем, можно попробовать предложить строить карьеру в одном военизированном отряде. Ну или кое-что еще на выбор. Если же где-то проколется, будем смотреть по ситуации. Ну, в общем, интриги — это наше. Даже если захочет куда-то обратиться, можно мозги так запудрить, что и не поймет в какой момент ситуация уйдет из-под контроля. А если не захочет — так мы только рады этому. И руки марать не придется, и совесть чиста, и человеку жизнь не испортим. И как всегда остается возможность просто убрать.

Алекс закрыл одно дело, переложил под низ и открыл второе.

— Слушай, тебя не задалбывает это, нет? Переворачивание листов, перекладывание папок… чем тебе не подошла электронная версия на голосекретаре?

— Эх, Джес… не знаю даже… романтика, наверное…

— В чем? — удивленно подняла брови Джессика.

— Не знаю. Постоять перед иллюминатором, медленно переворачивая листы, рядом любимая женщина… в ожидании, когда ее отпустят… а ты ее не отпускаешь, пока не пересмотришь дела… ведь кто-то же должен их забрать у капитана и отнести обратно…

— Я тебе сейчас по шее дам.

— Ну и… водяные знаки, тиресс-коды и скрытые символы.

— Так это же копии!

— А что вы уже на копии не переносите водяные знаки и тиресс-коды? Про скрытые символы вообще помолчу.

— Да нет, переносим.

— К чему тогда было твое замечание?

Джессика промолчала. Алекс внимательно посмотрел в открытое дело.

— Что? — спросила Джессика. — Неужели нашел то, что мы не увидели?

— Да нет… Слушай, Джес, посмотри внимательно на нее. Я давно заметил, что она мне кого-то напоминает. Может, ты подскажешь кого…

Джессика сделала шаг вперед и заглянула в дело через плечо Алекса.

— Я не знаю, — после минуты лицезрения содержимого папки ответила она. — Кого-то вроде бы напоминает, но мало ли мы на свете людей видели?

— Да нет. Мне кажется, что кого-то из ее родственников я знал лучше, чем просто мимоходом.

— С чего ты взял? Что тебе в ней приглянулось?

— Даже не знаю… глаза ее, кстати, на твои похожи… я бы даже сказал, что у нее твои глаза.

— И что с того? Даже если ты прав, она вполне может мне приходиться какой-нибудь пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-пра-…

— Бабушкой? — ехидно улыбнулся Алекс.

— Тетей, блин… Но вроде бы мы договаривались, что следим максимум за тремя последующими поколениями своих потомков…

— Да ладно, не заводись. Просто… не знаю, Джес, она мне таки кого-то напоминает.

— И к слову, если бы это была моя дочь, внучка или правнучка она была бы более… метисая.

— Насколько я помню, эти гены можно ведь и… придушить.

— Ты прекрасно знаешь, что я подобное делала всего один раз за всю свою жизнь. И тебе известно, что из этого вышло.

— Ну, может, я все-таки не все знаю…

Джессика глубоко вздохнула и неожиданно резко и грубо процедила сквозь зубы:

— Ты знаешь все!

С этими словами она развернулась и быстро пошла прочь.

— Нет… Джес… ты не поня… да я же не в укор сказал! ДЖЕС!

Но она его уже не слушала. Все присутствующие затихли, а затем стали негромко перешептываться. Алекс отвернулся к иллюминатору и сложил руки за спину. Кармен решилась подойти. Обойдя со стороны, она заметила, что, несмотря на то, что взгляд его был устремлен вдаль, глаза были пустые. Девушка подошла ближе.

— Ты что-то хотела, Кармен? — не поворачиваясь к ней, спросил Алекс.

— Да. У меня вопрос по операции…

— Какой вопрос? Тебе же сказали, что ты не участвуешь и даже никуда не летишь.

— Но почему?

Капитан кинул броский взгляд на девушку и снова отвернулся.

— Потому что ты самый сильный телепат среди вас. Потому что, если ты прилетишь туда, тебя будет трудно спрятать. А как только они узнают о твоем присутствии, то начнут активно пытаться тебя захватить. И если у них это выйдет, ты станешь серьезным противником, как нам, так и твоим друзьям. И, скорее всего, либо нам придется тебя устранить, либо ты их всех подчинишь своей воле.

— А почему вы считаете, что у… них это получится?

— Кармен, да пойми же ты, мы не всемогущие. И мы туда летим за нашими людьми. И все. Я не хочу, чтобы у них был даже шанс захватить тебя. Я не хочу, чтобы сложилась ситуация, при которой мне пришлось бы выбирать между тобой и Биллом с Каролиной. А будь уверенна, если они просекут, что ты на планете, они эту ситуацию устроят. Я не собираюсь идти им на уступки, играть по их правилам или соглашаться на их условия. Я хочу только забрать этих двоих и все.

— Но…

— Никаких «но». Разговор окончен! — резко отрезал капитан.

Кармен замолчала на несколько секунд, а потом сказала:

— Ты и вправду черств, как сухарь. А я думала раньше, что мне это только кажется.

— Чего-чего? — на этот раз он повернулся к ней полностью. — Я не расслышал…

— Все ты расслышал!

Кармен не заметила, как все находящиеся в комнате замолчали и стали наблюдать за их перебранкой. Собственно, ее бывшие одногруппники давно уже ожидали подобного и готовились к такому повороту, но никто не думал, что первой так отрыто и категорично против капитана выступит именно Кармен. Однако этого ожидал и сам Алекс. Капитан знал, что подготовка к деактивации сементарисов, которую они провели сразу после возвращения, расшатает нервы всем студентам. Он на горьком опыте прошлых лет усвоил, что само снятие сементарисов пройдет по лезвию, падение с которого в обе стороны будет стоить психики его подопечным. Поэтому он старался максимально упрощать им жизнь в последнее время и поменьше давать поводов для сжигания нервных клеток.

Алекс первым нарушил тишину:

— Значит так, девочка. Ты лучше соберись с мыслями и аргументировано выскажи свои претензии. Чтобы потом не было мучительно больно за случайно упущенные слова.

— Да ты способен всех довести до белого каления! Но только какого хрена? Кто тебе и чем здесь обязан? Может я?! Или Барбара?!! Или Каролина с Биллом? Скажи мне, коротышка недоделанный, кто тебе и чем обязан?!!

— Кармен, успокойся…

— Да какого… Я НЕ ХОЧУ УСПОКАИВАТЬСЯ!!! СЛЫШАЛ МЕНЯ?!! Я ХОЧУ СВОЮ ЖИЗНЬ ОБРАТНО!!! НОРМАЛЬНУЮ, СПОКОЙНУЮ СТУДЕНЧЕСКУЮ ЖИЗНЬ!!! И Я ХОЧУ, ЧТОБЫ МОИМ ДРУЗЬЯМ ВЕРНУЛИ ИХ ЖИЗНЬ ОБРАТНО!!! И ЕСЛИ ТЫ ПРОВОРОНИЛ ДВОИХ ИЗ НИХ, ТО ДАЙ МНЕ ВОЗМОЖНОСТЬ ИСПРАВИТЬ ЭТО!!! ДАЙ МНЕ ВОЗМОЖНОСТЬ!!!

— ДА С ЧЕГО ТЫ ВЗЯЛА, ЧТО ЭТО Я ИХ ПРОВОРОНИЛ?!!

— ЕСЛИ БЫ НЕ ТЫ, НИЧЕГО БЫ С НАМИ НЕ ПРОИЗОШЛО!!! И БЫЛИ БЫ МЫ СЕЙЧАС НЕ ЗДЕСЬ, А ДОМА!!! И БЕЗ ТЕБЯ БЫ ОБОШЛИСЬ!!! НО НЕТ, ТЫ ЖЕ У НАС НЕДОМЕРОК, А ПОТОМУ ТЕБЕ НАДО САМОУТВЕРЖДАТЬСЯ!!! КОРАБЛЬ — ВОН КАКОЙ ОГРОМНЫЙ, ЭКИПАЖ — МАЛО ТОГО, ЧТО БАБЫ, ТАК ЕЩЕ И ВСЕ НА ГОЛОВУ, А ТО И НА ДВЕ ВЫШЕ!!! НО ВСЕ ОНИ ВЫНУЖДЕННЫ ПЕРЕД ТОБОЙ ПРЕСМЫКАТЬСЯ ПОТОМУ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ КАПИТАН!!! ДАЖЕ ПОСТ ТЫ СЕБЕ САМЫЙ, МАТЬ ЕГО, МЕЛКИЙ ВЫБРАЛ!!! ДА КТО ТЕБЯ ВООБЩЕ ВЫБИРАЛ?!! КТО НАЗНАЧИЛ НА ЭТОТ КОРАБЛЬ ГЛАВНЫМ?!! ТЫ ПРОСТО САМОВЛЮБЛЕННЫЙ КОРОТЫШКА, НЕДОМЕРОК ГРЕБАННЫЙ…

Кармен не заметила, как сзади к ней подошла Инция. Та, не дав девушке договорить, быстрым движением заломила ей руку за спину с такой силой, что у студентки проступили слезы, и она закричала от боли. Инция ослабила хватку и крик перешел в стон.

— Отпусти ее, — спокойным голосом приказал Алекс.

Кармен упала на пол, схватилась за больную руку и свирепо посмотрела на капитана.

— Что, цепную сучку себе выдрессировал? Скотина…

— Да закрой же ты рот! — Алекс подошел к ней и присел на корточки. — И слушай меня внимательно: никого я здесь не выдрессировал, никому не пытаюсь ничего доказать, и никого насильно, кроме вас, здесь не удерживаю. Сами по себе вы, детки, можете много дров наломать, поэтому на данный момент для всех будет лучше, чтобы вы оставались под нашим крылом. Корабль этот мой, и я здесь капитан не потому, что меня назначили. В Президенты я не просился, но этот вопрос тебя не касается. И я никого не заставляю пресмыкаться передо мной.

— Да? А Джессику?

— Что «Джессику»? А так ты о том, что она только что психанула… послушай, девочка, нашим с ней отношениям лет больше, чем всем вам и вашим родителям вместе взятым.

Кармен фыркнула.

— И не фыркай. Тебе сложно будет понять нас, да мы и без тебя разберемся. А психанула она потому, что мы не нарочно зацепили неприятную тему.

— Ха, это какую же?!

— Имя этой теме — Кэтти. И эта тема — табу!

— Кэтти?.. А кто это?

— Я сказал — ТАБУ!

Алекс поднялся с корточек и продолжил так, чтобы все слышали:

— А по поводу того, где бы вы сейчас были… знали бы, как вам повезло, что мы вас так вовремя забрали с Земли, не говорили бы так. Но заранее предполагая, что вы все равно вряд ли поверите на слово, я хочу вам кое-что показать.

Он активировал устройство связи на руке и сказал:

— Диана, готовь зал для просмотра…

— Новостей что ли? — удивленно спросила рация.

— Да-да, новостей…

— Но мы же вроде договаривались, что покажем им позже.

— Диан, а куда они денутся с подводной лодки? Пусть уж лучше раньше узнают, быстрее переварят и поймут, что ситуация с того момента, как мы их забрали во избежание попадание в руки Телепатопии, немного изменилась. Вернее, сильно изменилась.

— Хорошо, а эти… «утята» и пленные? С ними что?

— Пускай тоже приходят и смотрят. И думают.

— Хорошо, я поняла.

Капитан отключил устройство связи подошел к сидевшей на полу Кармен и протянул ей руку.

— Пошли, — немного ироничная улыбка озарила его лицо, — если хочешь жить.

Девушка подала ему руку и он резким движением поднял ее на ноги.

— А по дороге расскажешь мне, что это у твоей подруги за медальон на шее весит.

В руках он держал папки с личными делами. Верхнее, дело командира взвода Кайлтон Каролины так и осталось открытым на первой странице. Кармен только сейчас заметила, что глаза подруги действительно имеют сходство с аналогичными органами Джессики. Значит, Алекс не на пустом месте начал этот разговор. Кармен попыталась скорчить виноватую рожу.

— Не бери в голову, — шепнул ей на ухо капитан. — Меня за мою жизнь во стольких грехах обвиняли, что приведенный тобою список — всего лишь перечень ангельских шалостей. Вот только выражения, как меня обзывать, в следующий раз все-таки выбирай. Я могу быть кем угодно — гавнюком, недоноском, кретином, дегенератом, ушлебком, уе…

— Да, ладно-ладно, поняла я.

— Но если Джессика узнает, что ты меня коротышкой и недомерком называла, она тебе житья не даст. И я не шучу. Так что учти это на будущее.

— Но почему? Я же ее… защищала!

— Она не нуждается в твоей защите и не просит ее. Сама глотки перегрызать умеет, дай боже! А отношения наши, как я говорил, долги и сложны. И, поверь, какая-то соплячка, начиная выступать против меня самым грубым образом намекая на мой рост, который для самой Джессики уже очень давно не имеет никакого значения, получит незабываемую прочуханку и компостирование мозгов. В назидание, так сказать.

— Да? Если ей так все равно, то почему же тогда я получу?

— Потому, что именно с этого когда-то начались наши эти самые долгие и сложные отношения. Возможно, где-то на подсознании она решит, что на горизонте замаячила реальная соперница.

Кармен хмыкнула.

— Зря ты так к этому относишься, — упрекнул ее Алекс. — Между прочим, достойных ей конкуренток я за свою жизнь встречал… раза два. Она это прекрасно знает и просто привыкла себя чувствовать… единственной. Как только появляется шанс — а реальные шансы от пустышек ей отличить, что пальцами щелкнуть — она начинает себя чувствовать некомфортно. Особенно ее задевает, когда соперница может составить ей реальную конкуренцию на любовном фронте именно со мной.

— Но я не…

— Если ты хотя бы попадешь в эту категорию, то автоматически будешь причислена в ее альтернативу по всем фронтам. Вне зависимости от того положишь ли ты глаз на меня или нет. А по секрету могу сообщить, что сама Джессика считает, что если хоть одна зазноба будет способна дотянуться до нее, то она обязательно попытается увести меня. Вроде, как мужчину, подходящего под стать такой женщине. Ибо все остальные, по ее мнению, будут мне не интересны.

— Да? А как же ваши нескрываемые полигамные связи?

— Для нее, то все — только временные увлечения, которые служат лишь разнообразием, и все равно вернут меня к ней. И, кстати, каюсь — в этом есть зерно истины. Собственно, вы, женщины, всегда такие, какие есть, даже став бессмертными…

По РВО корабля объявили общий сбор с обязательно явкой.

— О, уже готово! — улыбнулся капитан. — Быстро они… Ну что, пошли? Да, кстати, медальон. Что там за история с ним…

ГЛАВА 1

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Потом эксцентричные личности вкусили соблазнов хаоса и стали стремительно его распространять. Ранее не находилось тех, кто смог бы их остановить. Когда распространение хаоса достигало своего апогея, сама Вселенная противилась этому и уничтожала все. Последний раз это был большой взрыв, который ученые всего мира выдают за истинное начало существования Вселенной.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Но его вновь пожирает хаос. И только те, кто смог создать мир для свободного существования особых людей, за пределами которого они считались изгоями, смогут удержать порядок в своих руках, ибо, несмотря на враждебность окружающего мира, они строят общество порядка и справедливости. И только по воле Вселенной в их распоряжении есть те, кто способен упорядочить хаос не только в материальном мире, но и в сознании слабых людей.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. И только телепаты наделены силой строить этот порядок и вести за собой остальных, не способных упорядочить даже собственное существование. А потому все телепаты должны служить корпорации, не корысти ради, но во имя общего блага. Даже если они сегодня будут считать, что корпорация их угнетает, уже завтра они скажут ей «Спасибо!» за то, что, несмотря ни на что, ее единственной целью всегда был лишь Порядок. А после они извинятся перед нами. А мы их простим, ибо когда наступит Порядок, не будет ни обид ни ненависти и все будут служить одной цели, жить, дышать, рожать и рождаться с нею, если не на устах, то в мыслях своих.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Это великая цель, которой мы, увы, можем и не добиться на своем веку. Но всеми силами мы будем стремиться ее достичь с упорством, как будто наша цель вот-вот должна будет исполниться. И кто знает, может Вселенная поможет нам в нашем стремлении, и мы успеем увидеть плод своих трудов перед тем, как глаза наши закроются навсегда.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем…

…Вначале бы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ыл-л-л-л-л…

…Но ведь вначале был хаос…

* * *

Сознание осознало себя как личность. Оно поняло, что способно мыслить. Оно поняло, что существует. Сознание должно существовать в чем-то. Оно поняло, что есть существо, его носящее.

Существо открыло глаза. Оно еще слабо осознавало, что такое глаза. Но ими оно могло смотреть. Глаза видели перед собой что-то однотонное темно-серое. Существо осознало тело и поняло, что способно двигаться. Одновременно оно поняло, что тело лежит, но способно сесть. Сознание приказало телу сесть. Однотонное темно-серое стало изменяться…

…Существо не осознавало время, и не могло вести учет того, сколько его прошло, до тех пор, пока оно не поняло, что является человеком. Попутно сознание понимало, что сидит на кровати в комнате. Небольшое помещение с цветными стенами и серым потолком. Рядом с кроватью стояло зеркало и трюмо… зеркало и трюмо… что это?

Существо вспомнило, что в зеркале отражаются. Оно может посмотреть на себя. Сознание приказало телу встать и подойти к зеркалу. Увидев свое отражение, оно поняло, что наго. Существо вспомнило, что оно спало, а когда люди спят, они могут быть нагими. Люди… человек… это одно и тоже. Когда оно одно, то его называют человек, а когда много — то люди. Какие бывают люди? Мжечины и жумщины. Нет, не так… Женщины и мужчины. Или наоборот? А кто оно?

Существо присмотрелось. Тело состояло из основной массы… корпуса… четырех палок, двух сверху… руки… двух снизу… ноги… и шароподобного нароста сверху… это голова. Существо поняло, что два продолговатых белых пятна с темными кружочками по центру — это глаза. Глаза, которыми оно смотрит.

В отражении корпус от того места, откуда росли руки и немного ниже того места, где начинались ноги, напоминал… песочные часы. Существо не помнило, что такое песочные часы, но вспомнило… это подобие. Из головы росли длинные темные… водоросли? И не темные, а оранжевые? Нет, рыжие… волосы. И не очень-то и длинные. Чуть ниже того места, откуда росли руки на корпусе было два холма. Це… целю… целюлит?

Внезапно существо вспомнило, что оно такое. Оно было женщиной. Женщина… это она… и два холма — это не целюлит. Это грудь. Женская грудь.

Всплыли воспоминания о том, чем женщина отличается от мужчины. О месячных, о том откуда берутся дети… дети? Но она же тоже… была рождена. У нее должна быть мама… и папа. А еще должно быть имя. Но она не могла вспомнить, как ее зовут.

— Чарли, Линка, спускайтесь завтракать!

Звук донесся откуда-то из-за комнаты. Звук… уши слышат звук. Она вспомнила, что это за… органы… и как они выглядят. Но если она слышит звук, то где ее уши? «Ага, вот они», — подумала женщина, приподняв волосы. Также она вдруг осознала, что донесшиеся звуки внизу возможно касались ее. Возможно, даже содержали ее имя. Так кто же она? Чарли? Линка? Спускайтесь? Завтракать? «Нет, завтрак… это процесс… прием пищи. Люди едят пищу… нет, все едят… едят что-то. Спускайтесь… тоже не имя, это звук так зовет меня… идти завтракать. Значит Чарли или Линка. Тут женщина поняла, что если звук принадлежит другому человеку, то этих… человек… может быть много. И обращаться могли вовсе не к ней.

Стена сзади приоткрылась… нет, это дверь… в щель просунулась… голова… с намного более короткими волосами, чем у нее и произнесла:

— Линочка, солнышко, завтрак стынет. Давай, спускайся.

Голова исчезла. Но до этого она обращалась к женщине. Линочка… производное от Линки. Значит все-таки Лин… Каролина. Точно! Так ее звали! Каролина… А чья хоть голова-то была?..

Где-то недалеко, но за стеной, звук той головы еще раз прозвучал:

— Чарли, вставай… ну ты прям, как Линка. Что вы вчера ночью делали? Опять у Бена полночи просидели? Вставай, давай, зря что ли твоя мать на кухне корячилась столько? Завтрак стынет. Вставай, я тебе говорю!

После этих звуков прозвучали какие-то другие… грохот, так это называется.

— Что ты на меня так смотришь? А ты что думал? Что я с тобой как с Линкой цацкаться буду? Мужик ты или не мужик? Вон, лосина какой вымахал, служить скоро пойдешь, а соня такой же, как в два годика был. Бегом за стол и смотри мне… если Линка раньше тебя успеет…

Женщина поняла что голова, недавно появлявшаяся в двери — это их отец… тут на нее резко накатила головная боль и целая куча воспоминаний. Просто неимоверно огромное количество. Она присела и застонала, причем достаточно громко. Дверь открылась и вошел отец. Он подбежал к дочери, присел и заглянул ей в лицо.

— Линочка, что с тобой? Тебе плохо?

— Па… что-то у меня голова болит сильно.

— Очень сильно?

— Очень.

— На ноги встать сможешь?

Каролина утвердительно кивнула.

— Давай вставай, пошли за стол, пусть мать на тебя посмотрит.

Девушка встала и, пошатываясь, направилась к двери. Отец засуетился вокруг нее, пытаясь хоть как-то поучаствовать в облегчении ее плохого самочувствия: то поддержать хотел, то дверь перед ней открыл. Кое-как попав в проем двери своим телом, Каролина оказалась в коридоре на другом конце которого в дверях появился парень. По его выражению лица она поняла, что ему сейчас не лучше, чем ей. Это же заметил и отец:

— Чарли, что… да что с вами обоими такое?

— Пап, — сказала Каролина, — не пойми меня неправильно… но я что-то вообще ничего не помню. Вообще ничего.

— Ты это о чем сейчас? Не помнишь, как вчера домой попала?

— Нет, пап. Ничего значит НИЧЕГО. Я не помню тебя, не помню кто я, этого вот…

— Чарли?

— Да… и то с трудом припоминаю. Тебя вот называю «пап», а даже не вполне понимаю смысла этого слова. Пап… что со мной произошло? Кто я? Кто вы? Где я?..

— Так-так-так, не торопись, — перебил ее отец. — Я понял, кажется, у вас опять проявился этот… эффект. Идем вниз, посидим, поговорим.

— Какой еще эффект?

— Пошли-пошли, вот за столом и обсудим какой. И вы тоже, молодой человек, спускайтесь вниз, — обратился отец к парню на другом конце коридора.

Все втроем они спустились на первый, этаж и пошли на кухню. Женщина, накрывавшая на стол и, видимо, бывшая матерью Каролине и ее брату, не оборачиваясь к ним, спросила:

— А что вы там галдели наверху?

— У них опять приступ, — коротко ответил отец.

— Какой приступ?

— Ну этот… как его… синдром Саллера.

— В смы… КАК?! — женщина резко обернулась и посмотрела на уже усаживающихся детей. — ОПЯТЬ?! НО ПОЧЕМУ?!

— Ну, ты же помнишь, что доктор говорил, ремиссия, возможно, временная и у них еще несколько раз может повториться…

— Но ведь уже больше девяти месяцев было все нормально!

— Док говорил, что нужно не меньше двух лет без приступов, чтобы считать, что все позади.

— Черт! А я так надеялась…

— Я тоже. Ну, что же, мать, помогли им в прошлый раз, поможем и в этот. Не бросать же их самих в таком положении…

Женщина тяжело вздохнула, потом присела за стол. Отец тоже занял свое место и принялся есть. Каролина обратила внимание, что завтрак был… неплохим, что ли? Суть самого критерия «неплохо» она понимала еще слабо, но почему-то подумала, что яичница с жареной курицей и томатный сок, а также бутерброды с икрой — это таки неплохо.

— Дети, — начала разговор мать, — что вы помните?..

— Не-не-не, — с набитым ртом перебил ее отец, прожевал, и продолжил, — ты не с того конца начинаешь. Дети… нет, Каролина и Чарли. Прежде всего, знайте — мы гордимся вами… черт, это сложно, я опять не знаю с чего начать… хотя вроде бы уже должен.

— Дети, знайте, вам очень повезло, что вы родились здесь, а не во внешних мирах. Тут есть правительство и общество, которое заботится о вас. И что самое главное — вы уже успели отплатить ему за все добро, которое оно вам сделало… ну, может, это громко сказано, но все-таки…

— Мать, куда ты гонишь сразу в политику, давай как-то объяснять им…

— Нет, подожди…

— Мам, пап… — впервые с момента пробуждения Каролина услышала голос брата. — Расскажите, что с нами случилось? Почему я… мы ничего не помним?

— Дети, — сказал отец, — вы у нас… герои… самые настоящие… жалко, что вы не помните этого… Десять месяцев назад на нашу планету было совершено нападение из внешних миров. И никто не знает, чем бы все это закончилось, если бы не вы. Меня и вашу мать почти сразу захватили и держали в плену, поэтому мы не особо-то видели, что тут вообще происходило. По слухам, вы и трое ваших друзей довольно быстро организовали сопротивление нападавшим. Собственное, партизанское. Причем в основном из ребят из вашего потока.

— Потока? — спросила Каролина.

— Да… вы на второй вышке учитесь, вообще-то…

— Вышке?

— Дети, давайте как-то все-таки по порядку. Вы все вспомните и сами, мы вам только поможем. Так… значит, организовали вы сопротивление. Но нападавших было очень много и вы начали проигрывать. Потом вы вдвоем в отчаянии кое-что провернули. И смогли не только переломить ситуацию на нашу пользу, но и значительно ослабить врага, что позволило почти без труда силовым структурам выгнать с планеты нападавших. Но в результате той операции остальные ребята из вашего потока исчезли, а вы, после того, как были найдены в руинах одного здания, потеряли память. Доктор Саллер, очень известный на нескольких планетах специалист по психике человека, осмотрев вас, сделал вывод, что у вас, возможно, из-за травмы, развился один синдром, довольно редкий и который он на тот момент только пытался классифицировать. Суть в том, что кое-какое современное оружие… снаряд, если точнее… имеет зону лучевого поражения большую, чем у зоны разрушительного поражения. И хоть вы находились далеко от эпицентра взрыва, все-таки лучи вас немного достали. Достали бы сильно — мы бы вас уже почти год оплакивали. А так вы живы, хоть и проблем вам ваш акт отчаяния прибавил не меряно. Мать, объясни им дальше, я есть хочу.

— Суть в том, дети, что у вас появились избирательные провалы в памяти. Причем накатываются они волнами. Это как-то связано с оборванными нейросвязями в мозгу, который он сам теперь восстанавливает, но я не очень поняла, что доктор имел ввиду. Прежде всего, хочу вас успокоить — вся информация в вашем мозгу осталась на месте, к ней только затерялись пути-дорожки. Именно поэтому вы можете не помнить сейчас элементарных вещей, но язык же, на котором общаетесь, вы не забыли, и это уже неплохо. Но мы должны быть сильными, мы с этим справимся. Надо будет и три раза начнем, и двенадцать. Столько сколько нужно будет, чтобы вы вернулись в норму. Вы, кстати, помните элементарные математические действия? Ну там, сложение, вычитание…

— Э-э-э… — задумался Чарли.

— Сколько будет 18+6?

— 23…не-не, 24.

— Уже лучше. В прошлый раз вы и этого не помнили. Это хорошо, но нужно будет проверить, насколько хорошо вы помните то, к чему готовились две недели.

— А к чему мы готовились?

— К экзаменам. И будем надеяться, что это все-таки последний раз вы теряете память. Потому что непросто напоминать… о простых вещах… когда на носу экзамены по сложным.

— Да ладно тебе, мать, — сказал отец и залпом выпил стакан сока. — Будем помогать им восстанавливаться столько раз, сколько нужно будет.

— Да я же не спорю. Помимо всего прочего, мы все-таки надеемся, что вы вспомните, что случилось с вашими одногруппниками и поможете нам их найти и вернуть… если они еще живы.

— А почему мы волнами все забываем? Наш мозг… умирает?

— Нет, что ты! Не говори так! Наоборот, он восстанавливается. Просто сейчас ваша память похожа на запутанный клубок нитей. Извлекая их, иногда приходится уже вытянутый за пределы клубка кусок полностью протаскивать обратно ради того, чтобы распутать еще больше. Поэтому вы время от времени теряете свою память. И так будет до тех пор, пока ваш умница-мозг все не распутает и не разложит по полочкам. Так, по крайней мере, сказал доктор Саллер.

— Еще он дал несколько полезных советов по помощи в восстановлении памяти, — сказала мать. — В принципе все просто: нужно больше заниматься знакомыми вам до потери памяти делами, дабы воспоминания сами собой выстраивались в цепочки или выкапывались из дебрей «клубка» на почве, местами приобретенных рефлексов, а местами — развитых до автоматизма навыков. Там по цепочке могут всплывать обстоятельства, когда вы чему-то конкретному учились, лицо учителя, и те, воспоминания, что с ним связаны… место, где приобрели навыки, день, год, погоду, настроение и так далее. В общем, нужно вытаскивать цепочки на основе известных занятий и увлечений.

— Интересно, как мы будем заниматься знакомыми делами, если мы ничего не помним? — поинтересовалась Каролина.

— Так а мы для чего? Для мебели? Мы вам напомним! Ладно, доедайте и собирайтесь на учебу. Несмотря на то, что вам многие на этой планете обязаны жизнью и свободой и сочувствуют вашему положению, занятия никто не отменял. Нельзя же из-за одного геройского поступка становится неучами и отстающими. Да и там у вас намного больше шансов что-то вспомнить, особенно сегодня.

— А что такого особенного сегодня?

— Ничего. Просто в прошлый раз первый день после амнезии был самым богатым на воспоминания. А ввиду того, что вы уже три года на второй вышке, то учеба сейчас — приличный кусок вашей жизни и воспоминаний. Да и… это… не помню, есть ли у вас сегодня этот предмет, но возьмите с собой учебник «История корпорации» да полистайте его. Послезавтра у вас экзамен по нему, а Чарли, так и подавно очень любил этот предмет… пока память не потерял. Может у тебя гораздо больше с этой книгой воспоминаний связано, чем у Линки.

— Корпорации? Какой корпорации? — спросила Каролина.

— Как это какой… хотя, да… вот почитаете и узнаете. А когда с учебы вернетесь, мы вас доктору покажем. Может у него новые идеи появятся, как вам помочь.

* * *

Чарли и Каролина небыстрым шагом подходили к учебному заведению. Жили они в пригороде, запутаться здесь было сложно. Но они как-то умудрились. По дороге сюда брат с сестрой шесть раз спрашивали, как пройти. На них многие смотрели с неприкрытым удивлением, но все-таки объясняли дорогу. Шли медленно, потому что осматривались, останавливались и подолгу разглядывали вроде бы знакомые предметы, чаще всего, в первую очередь, пытаясь вспомнить, что же это перед глазами. А еще сразу за порогом дома они долго стояли и смотрели друг другу в глаза, пытаясь вспомнить что-то до боли знакомое, но все ускользающее от них.

Разумеется, такими темпами они опоздали и сильно, так что решили на первую ленту не ходить. Им было намного интересней посидеть во дворе и попытаться повспоминать.

Одним из самых примечательных элементов всех видимых сооружений в округе был начертанный на них один и тот же символ. Тут Чарли вспомнил, что этот же символ красовался чуть ли не на всю обложку книги, которую им с сестрой родители посоветовали взять с собой. Он ее достал и открыл на первой же странице. Каролина придвинулась к нему поближе и они стали читать вместе.

«…В этой книге авторы подробно рассмотрят всю историю корпорации «Телепатопия», с появления идеи об идеальном мире для других людей и вплоть до событий предшествовавших погребению всей человеческой цивилизации на пике своего величия. Прежде всего, обращаясь к читателю, хотелось бы заметить, что этот учебник содержит не только факты идеологических и практических побед корпоративного строя против обычного человеческого, не только исторические достижения Телепатопии, но и ее промахи. Возможно, другие историки нас осудят за это, но как бы им этого не хотелось, на пути становления любого общего дела возникают трудности и не всегда они преодолеваются наиболее адекватным способом. И нашу корпорацию не обошли тяжелые времена и тяжелые негуманные решения. Авторами этой книги, прежде всего, ставилась цель наиболее подробно объяснить события прошедших лет, дабы молодые люди впредь постарались не совершать чужие ошибки вновь. Также стоит упомянуть, что, несмотря на все преграды, корпорация единственная из всех человеческих структур выстояла и продолжает существовать только благодаря мудрому управлению нашими Зодчими. И собирается отбить порабощенное человечество и вернуть ему прежнее величие. Но без объективного понимания истории это невозможно…»

— Привет! — неожиданно для двоих сидевших на лавочке произнес над ухом незнакомый голос. Или знакомый?

Брат с сестрой подняли глаза. Над ними нависал невысокого роста молодой темноволосый парень приличных таких размеров в плечах.

— Простите, мы знакомы? — спросил Чарли.

— Чего-чего? — переспросил незнакомец. — Ты с дуба рухнул или с ясеня? Что значит «мы знакомы»? Конечно знакомы, дурень!

— Простите меня, но у нас с сестрой тут недавно приключилось кое-что, и мы, как оказалось ничего не помним.

— А ничего — это что именно?

— Вообще ничего. Вот вас я не помню, например. А утром не мог вспомнить и своего имени. Так что есть предложение — давайте знакомится заново. Я — Чарли, — и он протянул руку.

— Саша, — пожал парень руку. — А у сестренции твоей позывные есть?

— Каролина, — ответила за себя девушка.

— Каролина, — обворожительно улыбнулся Саша, — какое чудное имя! Только почему не Кэролайн, как модно сейчас…

Алекс! Это имя всплыло из глубин памяти обоих, как будто по волшебству. Но, к сожалению, ничего кроме него, не выплыло.

— Ребят, — сказал Саша, — вы выглядите так, будто узнали меня.

— Да нет, не узнали, — сказал Чарли. — Но что-то какое-то воспоминание пытается вылезти, значит, все-таки мы встречались.

— Да? Ну как вспомнишь что-нибудь поконкретнее — маякни.

— Зачем?

— Да так, как вспомнишь — поймешь.

— Э-э-э… вопрос.

— Валяй.

— Ты, кажется, меня здесь зачем-то не просто так нашел…

— Естес-но, я же тебе книгу принес!

— Какую книгу?

— Как это как… а, ну да… ты позавчера просил тебе пробить что-нибудь по истории помимо того, что в руках держишь.

— Да и что же, ты пробил?

— Естес-но. На вот, — и с этими словами Саша сунул Чарли какую-то потрепанную книженцию.

— Что это? — поинтересовалась Барбара.

— Самая дефицитная книга на планете!

— Да ладно! А чего так пафосно?

— Ребят, ну вы ж меня знаете! А, ну да… знаете, но не помните. Короче Би, ты хотел фурор на экзамене — будет тебе фурор, как тогда с корабликами ты загнул, что аж препод тебе аплодировал… хоть и ненавидел в душе.

— Что я сделал?

— Вот же, блин, склеротик! Когда сдавали «корабли, их классификацию и особенности» ты меня также попросил найти инфу вне учебной программы. А потом, когда сдавал, препод такой «вы ничего не хотите добавить к выше сказанному»… недолюбливал он тебя и все время пытался оценки занизить, а ты не давал ему поводов… совсем не помнишь? Короче, ты такой вдохнул и выпалил: «…существуют еще промежуточные малоизвестные классы, такие как Дескриммер». Препод такой: «нет таких классов», а ты знал, что он это скажет, и, выдержав паузу, медленно открывая плакат, говоришь такой: «представляю вам наиболее известный корабль класса Дескриммер, бороздивший просторы галактики еще до выхода человека в космос, и называется он…» и еще дольше растягивая эффектную паузу, произносишь…

— «Последний странник», — отрешенно произнес Чарли.

— Ну, видишь! Ты вспомнил?

— Э-э-э… что? Я так сказал тогда? «Последний странник»?

— Ну! А говоришь, память отшибло.

— Отшибло, отшибло… ни фига не помню, а вот название корабля помню.

— А характеристики его, хоть какие-то?

— Э-э-э…

— Ну давай, подсказываю. Опознается как…

— Средний фрегат.

— Правильно! Может глушить…

— Радары ближайших кораблей.

— Опять правильно! Может самостоятельно существовать без баз около…

— Э-э-э… Не помню.

— Полутора лет. Ладно, не напрягайся, вспомнил хоть что-то и на том спасибо. Это… Би, ты только не свети эту книгу нигде, ладно?

— Это еще почему?

— Ну, потому что мне никто не разрешал брать ее из библиотеки.

— Что? Ты украл ее?!

— Один мой друг говорит, что это называется «одолжил». Да ладно, тебе, Би, я же все возвращаю, просто эту книгу вообще ни под каким предлогом не хотели отдавать!

— Слушай, я не хочу, чтобы у тебя или меня из-за экзамена были проблемы, так что лучше забери ее обратно…

— Знаешь что… я же не просто так рисковал своей сракой, чтобы ты вот взял и отказался! Пусть у тебя полежит, пока зачет не сдашь. А воспользуешься ты ею или нет — дело твое. Только не свети ее, даже перед предками. Быть может ты не помнишь, но они хорошие знакомые библиотекарши…

— Прикалываешься, да?

— Нет. Поэтому не свети книженцию. И это… нам пора на ленту.

— А ты что… учишься с нами?

— Вот склеротик! Ладно, увидимся.

С этими словами он встал и направился к входу в здание. Только глядя ему в спину, Чарли понял глупость последнего своего вопроса. С чего бы вдруг обычный прохожий или просто знакомый, но не учащийся с ним вместе человек, притаскивал ему материал для подготовки к сдаче экзамена, да еще и встретил бы его возле учебного заведения?

* * *

— Садитесь, пожалуйста! — сказала симпатичная молодая преподавательница.

Аудитория в количестве около 60 человек села. Преподша обвела взглядом аудиторию и сказала:

— Телепатопия. Наша любимая всеми корпорация. Наша кормилица, созидающая будущее, утерянное человечеством в пучине событий…

— Что? — перебил ее один из студентов из первого ряда. — Вы собираетесь нам весь курс читать заново?

— А вы, мистер Шиллер, имеете что-то против?

— Да какого черта?! У нас экзамен послезавтра! Вы же обещали, что поможете нам по вопросам экзамена пройтись!

— Мистер Шиллер, в этой аудитории сидят два героя нашей планеты…

— Мисс Шеннон, простите, но причем тут это? Я что пытаюсь унизить их или как иначе преуменьшаю их заслуги? Да, они славные ребята и мы им всем благодарны за то, что они сделали, но каким боком это касается нашего экзамена послезавтра и того, что вы решили весь курс истории перечитать заново?

— А вы в курсе, мистер Шиллер, что вчера вечером у наших героев случился приступ амнезии и они все забыли…

— Как? Опять?!

— Не опять, а снова. И запомните, мистер Шиллер, человеческий разум — это такие потемки, в которых и современная наука не очень разбирается. И с тем, какие выбрыки она выкидывает, мы можем только мириться. Но мы не можем оставить у распутья наших героев. Если они теряют память, мы должны просто им сочувствовать и всеми силами ее пытаться вернуть. С другой стороны, вы правильно заметили, что я не могу перечитать вам весь курс истории с начала за пару дней до экзамена. А потому мы просто повторим кое-что базовое, дабы нашим героям было что сказать на экзамене и они бы сдали зачет. Заодно и вы кое-что повторите и тоже меньше тупить будите. Теперь понятно?

— Да, понятно…

— Вот и отлично. И пожалуйста, больше не перебивайте меня, мне и так достаточно много им надо успеть напомнить за столь короткое время. Итак, Телепатопия. Что это такое? Была ли она всегда? Почему выжила? Кто из вас знает ответы на эти вопросы.

Поднялось несколько рук.

— Да, прошу, мисс Тсун.

Встала девушка… азиатка, вроде бы… да, так их называли… и сказала:

— Телепатопия — это корпорация, созданная изначально с единственной целью. И цель эта была исключительна и благословлена самим создателем. Ибо если не им, то почему же он не уничтожил корпорацию в ее зачатке…

— Короче, мисс Тсун, у нас нет времени на все эти высокохудожественные объяснения.

— Да-да… Первая цель корпорации выражалась в идею сбора и объединения людей с на тот момент еще не так сильно развитыми, называемыми в те времена «сверхъестественными» способностями. А конкретно — людей-телепатов. Ибо тогда люди с любыми другими способностями появлялись еще реже, и их было исключительно мало для какой-либо толковой классификации. Собственно, именно так появилось и название корпорации: Телепатопия — это утопия для телепатов.

— Мисс Тсун, ну хорошо, основную идею мы поняли, но было ли все так замечательно? Была ли это действительно «утопия для телепатов» и добились ли ее основатели своего первоначального замысла?

Тсун опустила голову и ответила немного тише:

— Нет. Как это часто бывает в человеческом обществе на исключительно великолепной идее стали паразитировать слетевшиеся стервятники. Различного рода госслужбы, спецслужбы и даже некоторые богатые личности использовали людей с даром от бога в своих алчных целях. Было там много чего: и насилие, и принуждение, и запугивание. Истории известен один урод, который насиловал молодых девушек-телепаток и заставлял все свои чувства передавать мысленно ему в голову, получая приумноженное удовольствие от временной власти над ними и наслаждаясь не только их физическими страданиями, но и мысленными…

Сзади кто-то хмыкнул. Чарли и Каролина обернулись. На дальнем ряду в самом углу сидел их новоиспеченный «старый знакомый» Саша, его лицо озаряла легкая ироничная улыбка. Он смотрел куда-то себе на колени, стучал пальцем по столу, но, судя по всему, слушал, о чем говорили студенты и преподаватель.

— Чарли, Каролина, в чем дело? — спросила молодая преподша.

— А? Что? А… да нет, ничего, продолжайте, пожалуйста.

— Уверена?

— Да-да.

— Хорошо. Тсун, будешь что-то добавлять?

— Нет, наверно… нет.

— Ну, тогда я добавлю. Вероятно, глупо было бы скрывать, что история единственной оставшейся в целости человеческой структуры такая же неровная, как и любой другой, которые ныне поголовно почили вместе с их представителями. Ведь по сути именно сокрытие информации от людей, в конце концов, создавало и концентрировало недоверие к власти на протяжении многих веков, особенно во время выхода человечества в космос. И привело к тому, что когда действительно понадобилось это самое простое доверие среди серых масс, вспыхнули бунты и междоусобицы, а не сплоченная защита против стремительно захватывающего планету за планетой врага. Потому мы должны знать и помнить ошибки прошлого, дабы не допускать подобного в будущем. Итак… что же было? Кратко по важнейшим событиям… На заре масштабного выхода человека в космос... то есть второго, когда начали организовываться полноценные внеземные колонии…

— Э-э-э… вопрос можно? — спросил Чарли.

— Молодой человек у нас, в общем-то, не принято перебивать преподавателя во время лекции. Вопросы задают тогда, когда это разрешает учитель.

— А как же… мистер Шиллер?

— Сам ты мистер, придурок! — моментально отозвался тот.

— А мистер Шиллер у нас невоспитанный хам, — урезонила его преподша. — Вы же, мистер Смит, таковым никогда не являлись… по крайней мере, до последней потери памяти точно.

— Извините… я не знал.

— Но только ради вас и в качестве единственного исключения… что вы хотели спросить?

— Вы сказали, что выход человека в космос был второй… а когда был первый?

— Ребят, но это, в общем-то, не наша тема. У нас предмет называется «История Корпорации», а не «История древнего мира и старого общества».

— Извините, не знал.

— Короче, человечество с первого раза в космос толком не вышло. Был там первый полет по орбите вокруг Земли, первый полет на Луну, космическая гонка, ее непонятное свертывание, очень долгий застой в этом вопросе. Но это все туфта и результатов от всего этого для целого человечества набиралось с горсть. Почему историки назвали колонизацию первой планеты второй попыткой выхода в космос? Наверно потому, что фактически она была второй. Но на тот период приходится очень много значимых событий для человечества, поэтому вторая попытка была более… эффективной. Во-первых, мы познакомились с инопланетянами, во-вторых, они на очень льготных условиях нам здорово помогли с продвижением технологий именно для космических перелетов.

— Это на каких еще «льготных» условиях? — спросил Шиллер.

— Все, что они потребовали взамен, это сведения нашей разрозненности на нет. Проще говоря, они хотели, чтобы люди выработали один общий язык речи для всех, ибо это, по их мнению, приводило к всеобщему взаимопониманию, а соответственно — к представлению общества, как единого вида, а не союза народов. Только им не подошла первоначальная наша позиция — выбрать из существующих языков один для общения. Они утверждали, что все наши языки ущербны, и именно их изъяны сковывают мышление у всех, включая людей творческих и изобретательных. И откровенно говоря, сейчас, столетия спустя, можно утверждать, что они были абсолютно правы.

— Это почему?

— Потому, что статистика неумолимая вещь. До их прихода человечество практически застопорилось в своем развитии и действительно серьезных открытий не производило… не могу даже сказать насколько долго по времени. А вот после того, как подросло первое поколение с детства изучающее всеобщий язык, появились не только новые открытия, значительно продвинувшие общую науку вперед, но и серьезно пересмотрены старые.

— Пересмотрены старые?

— Вы хотите на истории все другие предметы пройти?

— Ну, вы так увлеклись…

— Дабы ты от меня отцепился наконец, приведу пример. Кто знает, когда таблицу Менделеева перестроили в геометрическую фигуру?

— В каком смысле «перестроили»? — спросила Каролина.

— В каком смысле «таблицу»? — поддакнул Шиллер. — И почему только Менделеева? Насколько я помню, там несколько фамилий упоминалось.

— Еще спросите, в какую фигуру перестроили, — язвительно заметила преподша.

— К слову, а в какую? — закончил серию вопросов Чарли.

— Ребят, но мы же с вами историю изучаем… Ладно, слушайте… только это последний вопрос не по теме, на который я отвечаю!.. Когда-то давно люди стали изучать химию. Если уточнять, то химия была побочным продуктом алхимии… но это не так важно. Со временем им стало ясно, что все существующее в этом мире состоит из химических элементов. И люди стали собирать информацию о них. Собирали-собирали, пока ближе к концу аж XIX века от рождества Христова некто Дмитрий Иванович Менделеев не открыл периодический закон, рационализировав существовавшие на тот момент данные. И составил свою таблицу. Благодаря этому открытию многие из неизвестных на тот момент элементов были рассчитаны и добавлены в таблицу, а только потом найдены. Сама таблица несколько раз меняла свой вид из-за постоянно увеличивавшегося количества информации по этому вопросу. Но как бы она не изменялась, все равно оставалась таблицей. Один человек решил, что чего-то люди явно недопонимают, и вывел интересную закономерность в поэтапных изменениях таблицы. А потом предположил, что по этой закономерности старая добрая измученная перемученная таблица складывается в пирамиду. К слову, этот человек стоял у истоков появления нашей корпорации.

Саша опять хмыкнул, Чарли обернулся, посмотрел на него с непониманием, но сидевший в углу сделал вид, что не заметил этого.

— Обычно тут ученики спрашивают «а почему он только предположил, что она складывается в пирамиду?», но тут есть интересная закавыка — он не был химиком. И саму химию знал в пределах школьной программы, а то и того меньше. Он почему-то пришел к этому выводу… не помню, кажется, математическим способом… но окончательно сформировать новую закономерность размещения химических элементов не смог. Это уже сделали другие, те, кто к химии были намного более близки. К слову, ходит байка, что именно они громче всех смеялись, когда впервые им предложили принципиально новый взгляд на таблицу периодических элементов, устоявшуюся многими десятилетиями вплоть до столетий. Именно поэтому, мистер Шиллер, фамилий там несколько: собственно сам Менделеев, придумавший таблицу, тот, кто предложил основной принцип сложения таблицы в пирамиду, и тех, кто это впоследствии довел до ума и вывел четкие закономерности расположения элементов. Теперь о значимости. Само открытие периодического закона Менделеевым позволило людям довольно сильно продвинуть науку во многих областях за относительно короткий срок, особенно учитывая то, как «быстро» она двигалась до его открытия. Если кто вдруг не знает — это один из фундаментальных законов природы. А сложение таблицы в пирамиду позволило в корне пересмотреть закономерности и взаимозависимости между элементами, не отменяя старые, но значительно расширяя понятия о них. А еще спровоцировало открытие или расчет многих новых, неизвестных ранее элементов. Также впоследствии привело к появлению принципиально новых разделов в других науках. Например, «Физика С» — его самое прямое наследие. А также ксиринги, принцип обратной суперпозиции, который долгое время был очень скользким вопросом науки и многое другое. Ну так вот, если вы не заметили ход мыслей из моего повествования, то объясняю — человеческое общество развивается только тогда, когда не грызет себя изнутри. Много научных трудов принесло средневековье по сравнению с XX веком? Практически ничего. Многого люди достигли в плане освоения космоса, пока не начали говорить на одном языке? Да практически ничего! Но некоторые из истории уроков не выносят. Потому, в конце концов, именно распри положили конец старому обществу, из которого единственной, хоть и на карачках, но выползла Телепатопия, где на тот момент, благодаря Зодчим установилась система единства морального, материального и духовного. И существуем мы до сих пор только потому, что объединились, научились понимать друг друга и поддерживать, несмотря на любые распри, и следуем мы единой цели, общей для всех.

— А вы все равно все свели к своему любимому предмету! — заметил Шиллер.

— Конечно, а вы как думали, мистер Шиллер? Мы же с вами историю корпорации изучаем, вот к ней и возвращаемся…

Саша хмыкнул в третий раз. Каролина бросила в его сторону непонимающий взгляд.

— Ребят, — обратилась к Чарли с сестрой преподша, — а куда это вы все время смотрите?

Каролина и ее брат озадаченно посмотрели на нее. Но тут обоим сразу в голову прилетела мысль:

«Не говорите ей ничего, она меня принципиально не замечает».

Они почему-то не были удивленны слышать чей-то голос в голове, хотя в первое мгновение чуть было оба не шарахнулись в сторону, не понимая, откуда идет звук.

«А почему?» — мысленно обратилась в пустоту Линка. «Что ты ей сделал такого?»

«Вы не помните?! Как… а, ну да… встречались мы с ней, романчик был жгучий, но надоело мне, послал ее за поисками принца в другое место… она, вероятно, обиделась очень… вот и игнорирует меня теперь. Если не хотите, чтобы ее злость на вас на экзамене вылилась, просто отбрешитесь, так будто нет меня тут».

«Ну теперь, по крайней мере, понятно, чего ты там сидишь».

Пришедший в ответ образ был похож на нарисованную карандашом мордочку с улыбкой.

«Вы и это забыли?! М-да… смайлик это называется».

— Да так, — сказал Чарли. — Шуршит там сзади что-то.

— «Что-то»? — прищурилась преподша.

«Ай, неосторожно…»

— Не знаю… может мышь?

— У нас нет мышей!

— Ну фиг его знает! Что-то шуршит…

— А почему другие не слышат?

«Глухие потому что».

— Да откуда я знаю? Может, слышат плохо…

— Ой, к нему возвращается чувство юмора! — съязвил Шиллер.

— Достал ты меня уже! Пошел вон!!! — и преподша указала ему пальцем на дверь.

— Но почему я?

— Потому что не я!

— Ладно. Но если я завалю экзамен — это будет на вашей совести.

Преподша ничего ему не ответила. Шиллер поднялся и молча вышел, остановившись в дверях на пару секунд и покорчив рожи в спину преподши.

— Ну, а теперь, — сказала мисс Шеннон, — назло отсутствующим, которые не хотят себя нормально вести, мы рассмотрим вопросы, которые будут на экзамене.

«Вы заметили, что она по-свински обращается со всеми своими парнями?»

«А что, этот тоже ее…»

«Нынешний, Би, нынешний. Потому я и бросил ее. Сучка она».

«Слушай, а чего ты меня все время Би называешь?»

«Вот склеротик. Ладно, увидимся».

Саша встал, медленно спустился вниз и вышел из аудитории. Пока он покидал аудиторию, преподша так ни разу на него и не взглянула.

* * *

— Чарли, Линка!

Родители махали им со стоянки аэромобилей, призывая подойти. По дороге у Чарли сложилось впечатление, что у него тоже когда-то была машина, и он решил спросить об этом у родителей.

— Ну как, отучились? — спросил отец.

— Ну да… — неуверенно сказала Каролина.

— Тогда залезайте в машину.

— Пап… а можно я останусь… я бы с девчонками поболтала, может, вспомнила бы чего…

— Нет, нельзя. Мы к доктору едем, забыла?

— Не произноси всуе это слово, иначе накаркаешь, — урезонила отца мать.

— …М-да, как иногда меняется отношение человека к словам… Ладно, дети, не обижайтесь, но мы сегодня к доктору, а завтра будете делать все, что захотите.

Семья погрузилась в машину: родители спереди, дети сзади. Взлетая отец, не оборачиваясь, сказал дочери:

— Линка, не обижайся на меня. Тебе нечего сейчас делать с твоими подружками.

— Это еще почему?

— Они малость вольготно мыслят. В прошлый раз, воспользовавшись тем, что ты ничего не помнишь, они свели тебя с одним парнем, который под тебя пытался клинья подбивать, а ты не поддавалась. Не знаю, о чем они думали, возможно, в их глупых головах витает мнение, что такое поведение является нормой. Но, говорят, ты неожиданно вспомнила, за что ты этого парня недолюбливала… буквально за пару минут до того, как вы вместе оказались бы в постели. Меня там не было, но по слухам скупились от тебя тогда все. О чем думают твои подружки, я не знаю, но вполне возможно, что они уже успели смекнуть, что за ту выходку тебе можно и отомстить… поскольку ты опять ничего не помнишь. Поэтому, лучше пока обходи их стороной. Когда будешь вновь владеть своей жизнью, сама уже решишь, подруги они тебе или нет. А пока, на правах отца, я тебе запрещаю с ними оставаться на ночь, на тусовки или еще для чего бы то ни было. Все, разговор на эту тему окончен!

— Пап? — подал голос Чарли.

— Чего тебе?

— А у меня была машина?

— Была.

— А почему «была»?

— Потому, что никто не знает, куда она делась. Потерялась она во время нападения. Мы в плену были, потому и не знаем. А ты сам не помнишь.

— А в прошлый раз…

— Нет, и в прошлый раз ты так и не вспомнил.

Чарли заметил, что отец немного напрягся от этого вопроса, но не придал этому значения. Дальше летели молча. И достаточно долго. Каролина была погружена в размышления, Чарли же смотрел в окно. Насколько он мог судить, колония была достаточно большая и, судя по всему, они летели в другой населенный пункт. Неожиданно даже для себя Чарли спросил у отца:

— Пап, а у нас на планете бывает запрещенная литература?

— Что это еще за вопросы? Нет, конечно… с чего ты это взял?

— Да так, знакомый один… — тут Чарли подумал, что лучше он сам с Сашей на эту тему поговорит. — В общем… не важно.

— Кто этот знакомый?

— Пап… не важно… я сам разберусь. Мне сейчас слабо понятна связь этого человека с моим прошлым… но мне кажется, что он врет.

— Тебе кажется?

— Пап, пока я не вспомню о нем что-то, я ведь все равно доказать ничего не смогу, так?

— Ну…

— Что «ну»?

— Ну да… не сможешь.

— Вот поэтому я сам разберусь. Попозже. Когда вспомню что-то. А вообще странные у нас люди живут. Я вроде бы ему… сказал, что забыл все… а он тут же этим и воспользовался.

— Ну… а может ты, все-таки, скажешь, кто это?

— Пап, ты сам говорил, что я лось здоровый. Да и не маленький уже. Разберусь, не беспокойся.

— Ну, как знаешь.

— Пап, а долго нам еще лететь?

— Да минут пять.

И точно, меньше чем через пять минут они уже приземлились на взлетную площадку на высотном здании. Каролина немного удивилась, но потом вспомнила, что говорили родители про доктора Саллера, и решила, что наверно такому известному специалисту не грешно иметь персональную площадку для аэромобилей. Она, правда, не учла, что высадились они на небоскребе, и что это могла быть вовсе не персональная площадка, а принадлежащая какой-то организации, в этом самом здании находившейся. Однако, учитывая, что еще утром она едва разобралась в том, кто она — мужчина или женщина, окружавшие ее люди, помогавшие ей восстанавливать память, могли бы гордиться достижениями в ее сформировавшемся еще до конца дня логическом умозаключении. Если бы, конечно, они знали, о чем она только что подумала. И если бы действительно восстанавливали ей память…

Спустившись на три этажа ниже, семья проследовала в самый дальний от лифта кабинет. Чарли догадывался (и одновременно сам был этому удивлен), что перед кабинетом их остановит секретарша. Как, собственно и произошло. Но отец, быстро обсудив с ней, что ему назначено, проскользнул в кабинет, и меньше чем через минуту их попросили зайти всех. К еще большему своему удивлению, Чарли, увидев лицо доктора, почти сразу что-то про него вспомнил. Этот неожиданно всплывший образ обращал на себя внимание выражением глаз доктора, ибо в воспоминаниях они были другими. Он вспомнил взгляд доктора горящим…

— Здравствуйте, мои милые, — широко улыбнулся доктор Саллер. — Вы опять ко мне? Что ж это вы так… неосторожно… говорил я вам в прошлый раз «не напрягайте вы так свои головы»… а, ну да, вы ведь вероятно этого уже и не помните…

— Ничего они не помнят, доктор, — сказал отец. — Да и как им головы не напрягать, они же на второй вышке…

— М-да, это проблема… Ну что, же мои дорогие, значит начнем все заново. Итак, во-первых, меня зовут Себастьян Саллер. Я доктор медицинских наук, кандидат парапсихологических наук и автор нескольких произведений о строении человеческой психики. Это вам на будущее. Во-вторых, единственная стратегия вашего теперешнего поведения должна строиться вокруг девизов «слушаю с широко открытыми ушами», «вниманию с широко открытыми глазами» и «принимаю все на веру». Я понимаю, что это сложно, но давайте я вам кое-что объясню. Понимаете, причинно-следственные связи в мозгу и цепочки воспоминаний тесно взаимосвязаны и строятся на протяжении всей жизни человека. Если вдруг их оборвать, как это произошло с вами, то при восстановлении важно, чтобы они максимально соответствовали тем, что были раньше. Иначе вы можете стать парадоксальными личностями: бросаться на своих друзей, считая их заклятыми врагами; требовать от кого-то вернуть вам долг, будучи сами ему должны, и не помня, что он ни копейки у вас не занимал; относится к родственникам, как к незнакомым, или же как к знакомым, но по любовным делам или по дружеским, а не по семейным. Учитывая то, что многие вокруг могут не понимать того, в каком вы положении, то они будут вести себя так, как привыкли. А не вовремя отпущенная шутка, к которым вы когда-то могли относиться с подобающей иронией, может в корне изменить ваше отношение, как к этому человеку, так и к чему угодно вокруг. Ведь не зря существует термин «чувство юмора», шутки надо еще уметь правильно понимать. Короче говоря, я это все веду к тому, что единственные ваши друзья сейчас, которые могут вам реально помочь — это родители и, как ни странно, учебный материал. Но последний надо просто принимать на веру. Почему? Потому что, например, ту же историю вам сейчас обдумывать, с точки зрения личности, разбитой на мелкие кусочки и самой себя склеивающей обратно, крайне невыгодно. Вы не можете правильно осознать информацию и придете к неверным выводам, которые рано или поздно приведут вас в критически конфликтную ситуацию. Да, я понимаю, что сложно не думать, когда человек так устроен, что он все обдумывает. Но все это намного проще. Если у вас возник вопрос — прежде всего и перво-наперво обратитесь к учителю или к родителям. Они вам все объяснят, а вы просто поверьте им на слово. Когда ваша память сформируется обратно, вы сами все сможете обдумать и поймете, что родители и учителя вам не врали. И к слову — им это совершенно не нужно. На самом деле, все еще даже проще чем я объясняю. Просто заведите себе правило спрашивать «ой, а что это?». А также обязательно обращайтесь к родителям, если вы что-то — вообще чтобы то ни было — увидели, у вас в голове всплыла какая-то ассоциация, но вы не можете понять, откуда она. И не стесняйтесь — вам обязательно все объяснят! А если и не объяснят, то уж точно подскажут, в каком направлении думать, чтобы вспомнить то, что вам нужно. Давайте, чтобы вам было понятней, проведем… ну, скажем так — тренировку на опознание.

Доктор достал из под стола учебник по истории Телепатопии и сказал:

— Не удивляйтесь, мисс Шеннон — моя старая знакомая, и, узнав, что вы придете, я связался с ней и выяснил, что за тему вы сегодня проходили. Итак, насколько я знаю, вы проходили раздел «История создания Корпорации». Помните, какая была основная идея при создании Телепатопии?

— Э-э-э… собрать вместе телепатов, — неуверенно ответил Чарли.

— Правильно. Коротко и лаконично. Так, а может у вас есть вопрос на эту тему?

— А почему только телепатов?

— Вот, это хорошо. Мама, Папа, вы что-нибудь ответите?

— Ну, потому что остальные сверхъестественные способности людей были слабо изучены, — ответила мать.

— Ну что? — спросил доктор. — Сходится ее ответ с тем, что вам преподавательница сказала?

— А какие еще они бывают у людей? — спросила Линка.

— Телекинез… например, — ответил отец.

— Вот, замечательно, вы ловите на лету…

— Вообще-то я спрашивал о другом, — перебил доктора Чарли.

— Чарли, подожди, как это «о другом»?

— Может быть, я неправильно выразился, но… я спросил «почему только телепатов». Я имел ввиду почему в корпорацию не брали обычных людей? Тех, что без способностей вообще.

— Э-э-э… ну как тебе сказать… в общем, ты молодец, что переспросил… мы должны всячески обходить непонимание из-за некорректно сформулированных вопросов. Родители, вам слово.

— Знаешь, сынок, — сказал отец. — Обычные люди… они на тот момент жили неплохо. Сплоченно, были единым целым, а вот к телепатам они относились с презрением… порой с нескрываемой злобой и агрессией. Это был естественный процесс самозащиты. Телепаты, были такими же как и все, и тоже хотели сплоченности и ощущения целостности с обществом. Но в тот момент, они могли себе позволить это только в виде независимой организации.

— Ага, тогда у меня другой вопрос. Насколько я понял, мир обычных людей пал. От человечества осталась только наша Телепатопия, так?

— Ну да, — вставил доктор, — ты это очень правильно понял, все так и есть…

— Хорошо, тогда мой вопрос таков: «Зачем?»

— В каком смысле? — спросил отец.

— Насколько я понял, сейчас корпорация поставила перед собой цель вернуть человечеству… даже не знаю что.

— Разум, ресурсы, величие и собственно само по себе человечество.

— Иначе говоря — вернуть общество.

— Да ты смотри какой молодец! — воскликнул доктор. — Ты все прекрасно понимаешь!

— А зачем нам старое общество? Зачем его возвращать, если оно нас ненавидело?

— Э-э-э… вот еще раз повторюсь — ты умница! Это просто великолепно, что ты именно так ставишь вопрос. То есть ты уже задумываешься в правильном направлении. Прочитав твое дело, я понял, что до амнезии ты был очень смышленым… Но вот что я тебе хочу сказать… ладно, сейчас твои родители попробуют ответить на вопрос, а потом я скажу…

— Видишь ли, сынок, — сказала мать, – с какой-то точки зрения, ты высказал верную мысль. Но ты еще не совсем понимаешь ситуацию.

— Так объясните…

— Вот я и пытаюсь! Не перебивай меня, ладно? Человеку по своей природе свойственно недоверчиво относиться к чему бы то ни было, ранее ему неизвестному. Но это его самозащита. Без этого свойства мы бы никогда не вырвались со своей колыбели. И мы должны быть благодарны природе за него. Потому что человеку нужно разобраться, максимально обезопасить себя, а только потом использовать что-то новое. Тоже было и с телепатами — общество их не принимало, потому что присматривалось. Да, некоторым от этого не поздоровилось, причем с обеих сторон конфликта. Есть такое понятие в эволюции — допустимые жертвы… Но время непонимания и подозрений прошло и общество, в конце концов, приняло телепатов и прочих «экстрасенсориков» и стало использовать… по назначению, не ущемляя никого в правах. Не потому человечество пало.

— Хорошо, — сказал Чарли, — а почему тогда, когда телепатов приняли, Телепатопия осталась существовать? Разве не должна она была влиться в общество? Вернуться, так сказать, домой…

— Тут надо понимать один нюанс, — сказал отец. — Общество не сожрало само себя. Да, мы должны были влиться в общую жизнь и занять то место, из которого выбыли, пока все утрясалось. Но была у человечества одна порочная черта — это жадность. Особенно она выливалась в виде охочих до власти чиновников, которые и создавали основу для построения картины общества целиком. А они вместо того, чтобы принимать его изменения и подстраиваться под них, как это происходит при любых эволюционных процессах, пытались управлять обществом в угоду себе. Мы бы вероятно влились, ассимилировались и стали бы такими же, как все остальные, если бы почти сразу после признания обществом телепатов не началась усиленная деградация общества… со стороны будущих захватчиков. Не будем сейчас обсуждать, кто это был, но человечество, вместо того, чтобы увидеть извне угрозу и сплотиться против нее, раздиралось изнутри никому фактически ненужными распрями. Собственно, Телепатопии просто повезло, что она не успела распасться и влиться обратно в общество, а устояла она потому, что внутренняя организация в корне отличалась от общественной человеческой. Социум у нас был построен иначе, не как у обычных людей. И когда корпорация пыталась обратить внимание человечества на угрозу, над ней снисходительно посмеялись, а потом… а потом было уже поздно.

— Ладно, понятно. Но это не отвечает на предыдущий мой вопрос. Зачем?

— Понимаешь, Чарли, несмотря на то, что обычные люди, с какой-то стороны и предали сами себя, и сами пришли к своему забвению, они все равно являются нашими родными. Они «наши» и даже у них в восстановленном обществе будет своя важная роль. Когда на Земле не было телепатов, именно обычные люди выживали в пещерах, одевались в шкуры, размножались и обеспечивали будущее, в котором появились мы. Они — наше прошлое, мы — их будущее. Это несомненно. Но они «наши» родные и близкие, друзья и даже враги, на примере которых мы способны учится не допускать ошибок, и мы без них — не человечество. Мы многим им обязаны, и они способны нас будут еще неоднократно удивить. Так уж вышло, что мы их потеряли, но мы можем их вернуть. И это наша основная цель. Чарли, не тебе судить, кто они нам, и, наверно, это к лучшему. Потому что твои вопросы из-за незнания делают тебя жестоким по отношению к твоим соплеменникам. Постарайся впредь думать, прежде чем спрашивать о таком. Ты не был раньше таким жестоким. Не будь же и теперь.

— Так-так-так, все это хорошо, но позвольте мне немного вклиниться в ваш разговор, — сказал доктор. — Ты, Чарли, задаешь правильные вопросы, но вы оба должны учитывать, что зацикливаться вам на одной теме категорически нельзя. Потому что воспоминания будут восстанавливаться только в одном направлении. А потому постарайтесь завести себе правило: 3, 4, максимум — 5, вопросов на одну тему, а после переходите на другую и до завтра ни одного слова о ней.

— Но…

— Никаких «но», Чарли. Перетерпите, не маленькие. К тому же вам не помешает обдумать уже полученную информацию. Возможно, ответы на свои незаданные вопросы вы до этого самого «завтра» и сами вспомните. Мы стимулируем восстановление вашей памяти, а не забиваем ее новой информацией. Поняли? Вот и славно. Так, ну тренировку считаю успешной, потому что основной принцип вы поняли: есть вопрос — спросите у родителей.

— А-а… можно я еще спрошу? — вкрадчиво поинтересовалась Линка.

— Опять про историю корпорации? Мы же вроде договорились, что пять вопросов — максимум.

— Нет-нет-нет, не про историю корпорации.

— Да?.. Ну, попробуй.

— Мам, пап, сегодня на ленте мы обсудили еще одну интересную тему. Это — создание пирамиды химических элементов. Так вот у меня вопрос: почему именно пирамида? Что нельзя было вложить эту таблицу в другую геометрическую фигуру?

— У-у-у… ну, тут и я уже не знаю, что сказать, — признался доктор.

— Так… я попробую ответить, — сказала мать. — Как бы… а вот! Я думаю, что так было нужно… нет, подожди, я не закончила. Переделка таблицы в пирамиду, по сути, явление, приравниваемое к самому созданию этой самой таблицы. Можно считать, что это открытие. Даже целая технология. А технологии, по сути, есть не что иное, как структурированное понимание природы человеком. Это не зависит от официального строя общества или внутренней организации отдельно взятой корпорации. Это всего лишь новая ступень в понимании законов вселенной, по которым она существует. Вот скажи, если бы человек не понял колеса, от этого само его свойство пропало бы во вселенной?

— Э-э-э-э… думаю, нет.

— Именно. А, не познав его, много бы он знал об округлостях вообще и обо всех его частных вариантах? Ничего. Вот так и с таблицей, ставшей пирамидой. Просто открыватели подобных вещей обычно мыслят несколько шире и глубже всех остальных, иначе бы не существовало никаких открытий. Из этого всего следует вывод, что раз таблицу собрали в пирамиду — значит так должно быть. Ну как, понятно?

— Ну… да.

— Доктор, как у меня вышло?

— Мама, вы молодец! — восхитился доктор. – И вы все сегодня молодцы. Чувствуется, что вам в этот раз не так досталось, как в прошлый. Итак, давайте закончим сегодня на этом положительном результате. Принцип общения и родители, и дети усвоили, а это — основа. Дальше — все в ваших руках. Я думаю, вам всем есть над чем подумать сегодня вечером…

…Покидая кабинет доктора Чарли тщательно старался отогнать какие-то глупые мысли, посещавшие его. Ему почему-то все время во время разговора так и подмывало спросить великого знатока психологии людей, знает ли он человека по имени Альберт Хастингс. Чарли почему-то был уверен, что доктор его знал, и что это важно, но для себя решил, что пока не вспомнит, почему это так значимо для него, не спрашивать. Амнезия амнезией, а вот других в неудобное положение ставить по этому поводу не надо. А Чарли был уверен, что этот вопрос поставит Саллера именно в неудобное положение. Только не мог вспомнить причины.

* * *

Пока семья летела обратно, они успели обговорить больше пятидесяти тем. И на этом не остановились. Уже, придя домой и сев ужинать, беседа продолжилась с еще большим запалом. Родители подбрасывали детям основные темы, те задавали вопросы. Этой четверке было весело и интересно. И никто из них не подозревал, что все это время они находились под пристальной слежкой. Дети не знали, что за ними ежесекундно наблюдает толпа психологов и аналитиков. Они вели учет, каждого слова и движения, производимого этими двумя, попутно составляя будущие программы развития личности. Впрочем, и родители не подозревали, что находятся под пристальными взглядами, принадлежавшими всего нескольким людям. Но каким! Под такими взорами даже камень мог оплавиться. В самом прямом смысле этого слова…

ГЛАВА 2

Второй с момента «новой жизни» учебный день прошел довольно быстро. Чарли и Каролина, казалось, вспоминали все быстрее, чем некоторые заучивают, и по обнадеживающим предположениям доктора Саллера, звонившего, чтобы уточнить состояние детей, уже через три недели они восполнят до 85% забытой информации. С неприкрытой гордостью за себя и своих детей, мать сообщила последним об этом, когда они вернулись из университета.

— Малютки мои, я так за вас рада, — закончила мать свой рассказ. — Ваши светлые головки такие умнички… доктор еще сказал, что нынешний прогресс дает серьезный повод предполагать, что третьего рецидива не будет.

— Очень было бы неплохо. А то быть склеротиком, в нашем возрасте, как-то… — Чарли не закончил свою фразу.

— Что с тобой? Ты какой-то невеселый.

— Да не, мам, я просто… — он просто сегодня Сашу не видел и не смог спросить о том, что его мучило со вчера. Но матери об этом знать не обязательно. — Кстати, где папа?

— Как это где? На работе. Вы есть будите?

— Я попозже. Мам, я пошел к себе, буду вспоминать историю, у нас экзамен завтра.

— Я тоже, — сказала Линка и упорхнула в свою комнату.

Чарли поднялся к себе, сел, открыл учебник и стал читать…

И довольно быстро ему это надоело. Потому что все, что было написано в книге, за последние два дня он слышал уже раз шесть. Рассказано оно хоть и было разными словами, но суть сводилась к одному и тому же. И он уже собирался забросить это гнусное дело, как ему на глаза попалась книга, которую он отложил в сторону и думал не открывать, пока не поговорит с тем, кто ему ее позавчера сунул в руки. Но любопытство таки взяло верх, он открыл и стал читать. И уже через пару минут удивлению его не было предела.

Книга предлагала совсем иной взгляд на историю становления корпорации и приводила совершенно иные факты. Так, например, она не рассматривала Телепатопию, как единственно оставшуюся человеческую структуру и не раскрывала практически никаких ее положительных сторон. Первое что бросалось в глаза — это некое явление, называвшееся Большим восстанием телепатов. В книге говорилось, что именно с него началась ее история, как огромной эгоистичной корпорации. До этого времени она считалась лишь новомодным культом с небольшим числом последователей. Также вспоминался какой-то амбициозный лидер телепатов, который с помощью какой-то хитрости смог за очень короткий период времени тайно собрать довольно большое количество последователей. Потом в тексте шла какая-та нудная аналитическая хрень по поводу «бездействия правоохранительных органов», сводившаяся к общей мысли типа «как можно было такое проворонить?» А дальше описание переходило в хронологический стиль.

Сначала Телепатопия вбросила в общество информацию о том, что какая-то нечеловеческая структура готовит заговор против существовавшего тогда правительства. Параллельно они эту самую структуру «нашли» и убеждали ее представителей в том, что человеческое правительство захватили тираны, начитавшиеся историй о героических победах своих предков и возжелавшие их повторить уже на галактической арене. Расчет был на то, что в схватке друг с другом правительственные силы людей и агрессивно настроенная структура другого разумного вида ослабят друг друга. Телепатопия захватит власть над человеческим обществом при помощи телепатов и при их же поддержке подотрет память всем оставшимся представителям конфликта с другой стороны. Авторы книги утверждали, что из неподтвержденных источников стало известно о проводившейся тогда кампании в самой корпорации, убеждавшей своих людей в необходимости этой операции. Вроде как были люди, которые предвидели скорое падение человеческого общества от этой самой инопланетной расы и что, таким образом, более мудрые правители, сумевшие построить «утопию для Телепатов», прежде всего более дальновидные, они смогут стать у власти, скорректировать курс человечества в нужном направлении и немного взбаламутить тех инопланетян. Пока последние разбирались бы что произошло, корпорация быстро и решительно поменяла бы некоторые приоритеты политики, что позволило бы уладить конфликт с другой расой дипломатически (вероятно, с помощью телепатического внушения) либо суметь защититься от них. Аргументировалось все это тем, что само по себе старое правительство могло бы и само что-то решить, но для этого ему нужно было понимать, откуда надвигается угроза. А тогдашнее правительство не только не видело ее, но еще и всячески отвергало ту информацию, которой владела корпорация. Корпорация не могла себе позволить погибнуть целой расе, тем более своей, из-за нескольких полудурков у власти. Потому после долгих обсуждений пришла к мнению о необходимости провести именно такую операцию. Такова была история, ходившая внутри само Телепатопии, так сказать — для внутреннего использования.

Но неожиданно для корпорации, в конфликт вмешались неизвестные, довольно быстро утихомирили другую расу и непонятно как, но убедили тех позволить людям самим уладить эту проблему. И что самое главное — они всячески охраняли старое правительство. Корпорацию вроде как такой исход совершенно не устроил. У них был запасной план, согласно которому, в случае если, что-то пойдет не так, их люди, заранее размещенные в нужных местах, уже телепатическим способом повлияли бы на людей из правительства, дабы достигнуть желанной цели. Однако дело не выгорело, ибо неизвестные, несмотря на то, что не знали, откуда растут ноги заговора, и действовали наобум, но были они готовы ко многому и умудрялись теснить и не допускать телепатов к представителям власти.

Тогда в отчаянии было предпринято действие, не согласованное изначально с руководством корпорации. Телепаты, отрезанные от возможности воздействовать на человеческое правительство, подчинили через внушение несколько отрядов специального назначения и несколько сотен обычных людей. И стали играть в кошки мышки. Пока толпа гражданских отвлекала на себя внимание (а неизвестные противники почему-то всячески старались избегать столкновений с ними), отряды специального назначения похищали нужные им цели при помощи уже специально обученных людей. Неизвестные защитники старой власти все-таки разобрались в чем дело, но к тому моменту похищенных было уже достаточно, чтобы при помощи их голосов серьезно влиять на принятие решений в человеческом обществе. И возможно на этом история и закончилась бы.

Но неизвестные видимо тоже блюли какие-то свои интересы, связанные с предыдущим положением вещей. И они смогли убедить тогдашнего президента человечества объявить о подозрении в том, что в существующем парламенте завелось слишком много нечистых на руку личностей (события того времени сильно благоприятствовали этому) и отстранить всех до проведения разбирательств. А тем временем предполагалось на три месяца назначить других представителей активных тогда партий («Интересно», — подумал Чарли, — «надо будет спросить у мамы с папой, что такое «партия») так, чтобы в процентом соотношении позиции ни одной из них не менялись в парламенте. Таким образом, неизвестные производили не «ход конем», а целую «рокировку»: дабы не стал вопрос, почему отстранили только определенных личностей, временно убрали всю руководящую часть (кроме Президента, до которого телепаты просто не дошли бы) — и тех, кого похитила Телепатопия, и тех, кого не смогла, а на их место назначили новых, до которых корпорация уже вряд ли дотянулась бы. А еще, дабы у народа не возникло вопроса об узурпировании власти, политическая обстановка «вроде бы» не склонялась в какую-то другую сторону. Поняв, что тягаться с такими противниками у Телепатопии кишка тонка, корпорация уже собиралась было отступить. Но тут кое-кто предложил использовать «третий запасной план». Этот кто-то описывался авторами будущим главой телепатов и одновременно их мессией. Он положил начало формированию в управленческом аппарате корпорации нового совета, которые после стали называться Зодчими. Но это было намного позже. А в рассматриваемое время, он, каким-то образом умудрившись повлиять на руководство, которое поддержало все его дальнейшие идеи, предложил: «если мы не можем заставить правительство увидеть нашу правду, мы можем заставить это сделать народ». На очевидную проблему невозможности этого из-за количества людей, он предложил использовать специальную машину, изобретенную неизвестным тогда ученым. Она позволяла усиливать телепатические волны, распространяя их на очень большие расстояния и подвергая воздействию большое количество людей. Хватило по одному такому агрегату на каждую человеческую колонию и шести на всю Землю. Большой плюс этого «мессии» был в том, что он был превосходным оратором и нашел предлоги убедить телепатов сделать это. Однако авторы допускают еще какую-то неизвестную возможность воздействия, ибо они не присутствовали при общении с этим человеком, но предполагают, что телепаты и сами были зомбированы.

Так началось то, что в книге называли Большим восстанием телепатов. Населению затирали память и ожидали инструкций, что вкладывать вместо стертых воспоминаний. Ввиду того, что воспоминания лишь скрывались в голове у людей, но никуда не девались, информация, замещавшая старую, должна была быть максимально правдоподобной, чтобы население не задумывалось, потому что это могло привести к ненарочным повреждениям ментальных блоков, и имело бы в конце просто непредсказуемые результаты (расчет был на то, что уже через поколение некому будет рассказывать правду). Потому и вышла небольшая заминка в разработке новой «реальности» — фактически корпорация сама не была готова к такому шагу. Пока ожидали, населению вложили программу по минимальному поддержанию уровня жизни — проснулись, поели, тридцать минут разминки и глубокий сон на оставшуюся часть суток. И тут, неожиданно для корпорации, удар нанесли неизвестные, которые почему-то не попали под воздействие лучей. И практически сразу уничтожили все существовавшие машины телепатического воздействия. В большинстве случаев — вместе с теми, кто ими управлял. Но дальше перед обеими сторонами конфликта стал вопрос: что делать с «отформатированными» людьми? И тогда неизвестные, у которых, как ни странно, таки появился план по исправлению ситуации, обратились за помощью к Телепатопии. Никто не знает, были ли они осведомлены на тот момент об участии корпорации во всем этом или нет, но в этот раз уже Телепатопия сделала «ход конем». Позволяя использовать своих телепатов (коих мало того что больше всех было у корпорации, так еще они оставались трезвомыслящими, в отличие от большинства), руководство выторговало у правительства Земли финансовые, социальные и территориальные льготы. Спекулируя ими на протяжении многих лет, корпорация сумела продержаться на плаву уже после того, как последствия Большого восстания телепатов сгладились. По слухам, существовали целые кладбища, где в каждой могиле лежал телепат, умерший от перенапряжения при восстановлении тысяч, а может и десятков тысяч человеческих разумов. А за время восстановления, корпорация умудрилась наладить очень много связей и каналов поставок и так они обеспечили себе тылы на долгие годы, позволявшие им существовать даже после того, как узнавшие правду собрались наказать Телепатопию за ее проделки. Также в книге упоминалось, что, возможно, технология уничтоженных машин была похищена третьей стороной и была использована позже — при геноциде против женского населения человечества.

В конце приводилось несколько туманных исторических фактов, объяснявших, что корпорация так и не отказалась от своих идей, но теперь она действовала осторожно, просчитывая свою игру на десятилетия вперед. Авторы предполагали, что вероятно, когда Телепатопия будет уверена в своих силах, она вновь провернет нечто подобное. Но найдутся ли в следующий раз последователи дела неизвестных и смогут ли они остановить их? На этот счет были лишь смутные сомнения.

Чарли стало интересно, что же на этот счет написано в официальном учебнике, он положил его рядом и стал сравнивать, соотнося даты из одного источника к другому. Как выяснилось, о Большом восстании телепатов упоминалось и в «Истории Телепатопии». Но только там оно имело другое название и описывалось, как экстремистское восстание взбунтовавшихся против корпорации ее же «сотрудников» после того, как они вкусили всех благ внутри «утопии». Непонятно, что их побудило к таким действиям и почему руководство не среагировало, но Телепатопии вроде как пришлось все быстро брать в свои руки, и исправлять ситуацию. Ни о каких неизвестных, которые по книге, принесенной Сашей, заставили неоднократно корпорацию потесниться, не упоминалось ни слова.

«Кстати», — вспомнил о «старом друге» Чарли, — «надо будет поговорить с ним. А то этот черт что-то недоговаривает. К тому же, не зря он проверял, насколько много я помню, явно не зря…»

Еще одна нестыковка: мессия из «неофициального» источника в официальном упоминается уже после решения вопроса с восставшими телепатами. Он появился в ответ на естественную корректировку кадров, проведенную корпорацией после осознания, какого маху они дали со старым руководством. Тут он не описывается как мессия, а говорится, что он был молодым, подающим надежды, руководящим сотрудником, кои он в полной мере и оправдал. Многие, правда, поначалу считали его странноватым, потому что, изредка напиваясь, он пытался изображать из себя самого настоящего пророка. Но как потом выяснилось, что пророком он и был, только скрытым и неразвитым. После того, как он занял один из руководящих постов корпорации и, поначалу втайне от многих, стал развивать свой дар, все его пророчества сбывались. Так, например, он предсказал падение человеческого общества еще задолго до того, как это произошло. А еще, есть документально подтвержденное пророчество, составленное когда-то как протокол задержанного пьяного, в котором будущий Пророк утверждал, что в руководстве корпорации встанет невиданная тогда идея и структура, позже названная Зодчими. Еще в том протоколе говорилось, что если этого не произойдет, то «последний оплот человеческой расы падет». Также авторы учебника, в небольшом отступлении говорили, что можно, конечно, считать пророком любого, кто говорит что-то, а потом это делает, и что с какой-то стороны это могло бы выглядеть глупым… но тут было все не совсем так. В то время будущий Пророк, во-первых, был простым посыльным в корпорации и вряд ли мог рассчитывать на такое крупное место, как генеральный директор, во-вторых, уже тогда он предсказывал падение человечества, и, в-третьих, с его же слов следовало, что он предсказал, как все будет, но не предполагал, что сам будет принимать в этом такое активное участие. А став занимать то место, которое занимает, было глупо уже идти против судьбы, особенно, если сам ее же и предсказал. Цитата Пророка: «В конце концов, все произошло именно так, как я и предсказывал, но даже если бы не я был ключевой фигурой в этой истории, всё в любом случае было бы именно так и никак иначе».

Геноцид против женского населения тоже вспоминался в «Истории Телепатопии», мало того, тут он представал, как отправная точка начала падения человеческого общества. А также выражалось совершенное непонимание того, как это произошло, даже предположений, что это было сделано при помощи машин, использованных ранее при восстании взбунтовавшихся, не выдвигалось. Дальше шла какая-то трудно перевариваемая муть о том, как собственно общество пало, а корпорация сохранилась. Честно говоря, Чарли решил, что историки писавшие учебник и сами не совсем понимали, как это у Телепатопии получилось при таких раскладах. Но тут что-то не сходилось. Чарли еще раз пробежал взглядом последние несколько страниц, касающихся конкретно этого периода истории, в обеих книгах. Да вот же оно!

Если предположить, что в обеих книгах ничего не напутано и не переврано то, выходит, что тогда, когда по версии Телепатопии человечество уже отправилось в забвение, по другой книге оно еще существует и у них даже начался период подъема после того, как появились какие-то «зеленокожие».

Тут Чарли осенила мысль, и он открыл первую страницу обоих учебников и посмотрел на голокалендарь на стене. «Так, выходит «История Телепатопии» издана… в этом году… а вторая… в позапрошлом. То есть это события еще совсем недавнего времени!» Несложно было прикинуть в голове, что Чарли с Линкой так или иначе застали еще существующее человеческое общество. Только они не помнят об этом. Чарли собирался было бежать вниз к родителям за расспросами. Он вскочил из-за стола и встал как вкопанный. В дверях стоял Саша и с интересом смотрел на него.

После полуминутной паузы незваный гость спросил:

— Спешишь куда-то?

— А что ты делаешь в моей комнате? — ошарашено спросил Чарли.

— Стою.

— И давно стоишь?

— Пару минут. Ты так увлеченно читал, что я решил пока тебя не тревожить.

— А как ты мимо моих родителей прошел?

— Молча.

— А почему они мне ничего не сказали?

— Потому что принципиально меня не замечают.

— Что? И они тоже? Да у тебя талант находить общий язык с людьми!

— О… ты даже не представляешь какой. Вероятно, среди обитателей этой планеты ты один со мной и разговариваешь. Нет, еще Линка. И всё.

— А почему тогда родители тебя вообще в дом пустили?

— Ну, ввиду вашего нынешнего положения, они не могут ограничить ваш круг общения, частью которого являюсь и я. Как бы им не хотелось меня отсюда вышвырнуть, я часть вашей забытой жизни, и могу только одним своим присутствием помочь вам вспомнить. Возможно, твои родители надеются, что ты вспомнишь, какая я сволочь на самом деле, и сам меня со временем выставишь.

— И первая монетка в копилку твоего сволочизма уже отправилась.

— Это ты о чем?

— Ты мне сказал, что книга, которую ты мне дал, запрещена на этой планете.

— Ну да, так и есть.

— А вот отец сказал, что на планете нет запрещенных книг!

— Ой, а ему-то откуда знать?

— Что значит «ему откуда знать»?.. а тебе откуда?

— Би, я тебя прошу, то, что твой отец не знает о присутствии этой книги на планете, еще не значит, что ее нет. Он тебе мог даже не соврать, это всего лишь правда с его точки зрения.

— А может книга и не запрещенная вовсе?

— А ты читал ее вообще?

— Да, только закончил.

— И что? Похоже на то, что она не запрещенная?

— Слушай… а как это определить?

— Да запросто! Сравниваешь с официальным источником информации, и если с ним расхождение лишь в мелких деталях, то значит книга нормальная, и авторы рассказывают тоже самое, но немного другим языком. А вот если неточности глобальных масштабов, вплоть до полного изменения сути рассказа и изменения ролей главных действующих лиц или сторон конфликта, если таковой имеется… — Саша многозначительно оборвал мысль.

— Что тогда?

— Тогда это значит, что ты держишь в руках как минимум неугодную для правительства точку зрения или же совершенно неугодную книгу. Ну вот, ты прочитал, теперь сам можешь судить. Сильно они отличаются или же нет?

— Ну… даже не знаю, вроде бы достаточно сильно…

— «Вроде бы»? Тут не бывает неуверенностей, они могут отличаться сильно или не сильно.

— Значит сильно… так, подожди… а на кой фиг ты тогда мне вообще ее дал?

— Так ты ж сам просил нечто подобное!

— До амнезии, да?

— Ну да!

— Зачем ты мне ее сейчас дал? Ты же совершенно точно сперва уточнил, что я ничего не помню, а только потом ее сунул.

— Ты к чему клонишь вообще?

— К тому, что это очень удобный повод сделать то, о чем я не помню. Я мог до амнезии и не просить тебя ни о чем подобном.

— Ух-ты, вот это ты придумал! И почему же, с твоей точки зрения я мог так сделать?

— Для того чтобы я начал сомневаться в лояльности корпорации.

— В лояльности по отношению к кому? Ко мне или к тебе?

— Э-э-э…

— Вот-вот. Ты свои претензии сначала обоснуй нормально. Это во-первых. А во-вторых, сядь и слушай, что я тебе скажу.

— Да не хочу я…

— Сядь, я сказал!

Чарли даже не понял, почему он сел. Возможно потому, что властный тон его «друга» не позволял не подчиниться. Саша прошел вглубь комнаты, сел на кровать и продолжил:

— Би, я, конечно, понимаю, что у тебя сейчас мозги набекрень, но не делай больше таких глупостей. Так, сказав подобную чушь кому-нибудь неосведомленному о том, что у тебя провалы в памяти, можно нажить себе реальных неприятностей.

— А что я такого сказал?

— Ты фактически только что обвинил меня в том, что я занимаюсь подрывом моральных устоев и настраиваю людей, в данном случае — тебя, против корпорации и ее деятельности.

— Я просто подумал…

— Нет, ты не подумал, ты сказал. А надо было сначала подумать. Например, о том, что я мог дать тебе книгу в надежде, что ты вспомнишь, зачем конкретно она тебе была нужна. Ты же ведь не помнишь, просил ты меня о ней или нет? Ну так вот, может я сейчас тебя удивлю, но у тебя повода верить мне столько же, сколько и не верить. То есть 50 на 50. Не больше, не меньше.

— Но…

— Я не закончил. Пока у тебя нет убедительных причин верить мне или не верить хоть чуточку больше, как, к слову, и любому другому, постарайся впредь таких вот обвинений не выдвигать.

— Ну, ладно-ладно. Но я тогда чего-то не понимаю.

— Чего ты не понимаешь?

— Зачем тогда вообще писать такие книги? Что хотели сказать этим авторы?

— Би, это уже сование носа в большую политику. Возможно, авторы просто хотели напомнить, что вам в новых учебниках не всю правду рассказывают.

— Зачем?

— Слушай, это так сложно, объяснять тебе такие простые вещи…

— Почему?

— Потому что мы с тобой много вечеров провели, дискутируя о подобном, а теперь оказывается, что ты даже в основах не разбираешься. Просто потому, что не помнишь. Так, ладно, я попробую тебе попроще объяснить азы… Понимаешь, Би, уже очень давно правительство скрывает от населения… много чего скрывает, короче.

— Почему?

— Потому, что считают, что существуют вещи, в которых рядовые обыватели не разбираются, но узнав о которых могут поднять никому ненужные бунты и восстания. И не важно, к какому руководству это относится — будь то человеческое правительство или руководящий состав Телепатопии, у всех наберется секретов на… большой зал, забитый сверхсекретными документами.

— Э-э-э… я не понимаю… зачем это делать?

— Говорю же, чтобы не поднимались ненужные восстания.

— Кому ненужные?

— В общем-то, никому. Но бывает так, что ненужные именно руководящему составу.

— Я начинаю терять мысль…

— Понимаешь, Би, ни для кого не секрет, что в руководстве сидят такие же обычные люди, как и везде. И они тоже могут ошибаться. Но обычно за ошибки с них народ может потребовать очень много… на сук там, или на кол… или на вилы… или к стенке… Иными словами, мало кто из рядовых обывателей сможет внятно ответить, как бы он поступил в данной конкретной ситуации, но любой готов яро требовать ответить за чужие ошибки. Ошибки могут быть серьезными, за которые дейст0вительно стоит расстреливать на месте. А могут быть и пустячные, последствия от которых, может, кому-то конкретно и принесут неприятности, но в глобальном смысле могут ничего не значить, или даже быть полезными. И если за каждую такую ошибку рубить головы руководящим лицам, то… короче говоря, это ведет к анархии. А еще есть ошибки сборного характера, за которые могут быть даже не ответственны руководящие лица, а основываться на многолетней деятельности общества в ошибочном направлении. Тут уже сложно найти виноватых, но если выход нашелся сам собой, то это можно считать… «эволюцией ситуации»… которую не грех не принять. А вот причины, по которым произошла эта эволюция порой подымать из архивов не стоит. Потому что в глобальном смысле все равно ничего не изменится, виноватыми, по сути, могут быть и несколько поколений деятелей, а к ответу народ может призвать только последнее, что в корне неверно, ибо они такую ситуацию получили уже «по наследству» и вряд ли хотя бы косвенно на нее повлияли. Вот в этих вот случаях разбор полетов и восстания не нужны никому, хотя многие об этом могут и не задумываться.

— Э-э-э… а пример привести можешь?

— Давай подумаем… так… пум-пум-пум… а вот! Например, нынешняя средняя продолжительность жизни человека или же положение каждого в сетке OXY-позитивизма.

— Я… как-то не очень в курсе того…

— Да никто не в курсе! В этом вся соль!

— А как же проверить…

— Ну, инфу о длине жизни ты вряд ли проверишь, а вот насчет OXY-позитивизма — это запросто.

— А что оно вообще такое?

— О-о-о… брат, тебе и биологию еще объяснять нужно, да? Ладно, если кратко, то это общая характеристика, свойственная всем живым организмам внутри замкнутой экологической системы. Более общее название — атмосферный позитивизм, но ввиду того, что на нашей родной планете основа для дыхания — кислород, он же «оксиджен» на одном из старых языков, то и для нас частный случай называется OXY-позитивизм. Внутри любой замкнутой экологической системы, каждый живой организм как-то влияет на атмосферу. Например, люди и звери вдыхают кислород, выдыхают углекислый газ, растения в большинстве своем — наоборот. И так было очень долго, и, в общем-то, термином «OXY-позитивность» никто не пользовался, потому что его просто не существовало. До определенного момента. С течением времени человек занимал все больше и больше территорий на Земле, вырубая все больше и больше деревьев. Также увеличивалось количество потребителей воздуха. Еще воздух обильно загрязнялся последствиями человеческой деятельности. «Знающие» люди не здорово беспокоились насчет этого: во-первых, никто не брал в расчет мировой океан, который играл роль основного переработчика углекислого газа в кислород на планете, а во-вторых, они рассчитывали, что до того, как эта проблема может обернуться глобальной катастрофой, человечество выйдет в космос. Другим же «знающим» было просто наплевать, на их век хватило бы чем дышать, а дальше — то не их были проблемы. Но никто не брал в расчет то, что мировой океан тоже засорялся и со временем вырабатывал все меньше и меньше кислорода. А так же никто не учитывал силу эволюции. Короче говоря, человечество просто не успело бы начать глобальную колонизацию других миров до того, как на планете не стала бы остро проблема глобальной выработки кислорода. Но это учла матушка-природа. Тут еще стоит заметить один интересный нюанс: наиболее вероятный способ изменения какого-то глобального экологического элемента в замкнутой системе достигается обычно при помощи либо какого-то вида, заселяющего планету в большом количестве, либо какого-то вида, поддающегося максимально вариативной мутации. Человек подходил под оба критерия, потому он и подвергся «эволюционному процессу». В течение нескольких поколений на свет появлялись дети с немного измененными функциями легких. Поначалу за что это явление только не принимали: за новый тип туберкулеза, за естественную приспособляемость к ежедневному вдыханию смога и автомобильных газов, за простые хронические легочные болезни. А ввиду того, что и туберкулез, и другие легочные болезни, и даже их хронические формы тогда существовали повсеместно, люди как-то не сразу обратили свое внимание на то, что новые поколения детей дышат уже не воздухом. Или же им, но не всегда. А когда поняли это, менять что-то было уже поздно, приняли этот дар природы, и даже стали его со временем использовать. А теперь о сути — на самом деле сейчас не все люди вдыхают кислород, а выдыхают углекислый газ. Есть те, которые делают наоборот. Есть и те, кто может делать и то и другое, в зависимости от времени суток. Именно значения этих явлений собраны в таблицы общего отношения к OXY-позитивности каждого конкретного индивида…

— Подожди, я совсем запутался. Мы вроде говорили о том, почему скрывают информацию…

— Верно, я вот как раз добрался до сути. Эту информацию тоже скрывают, а если точнее — тщательно не афишируют. Все потому, что у сложившегося положения вещей тоже была причина, и она прямо касалась руководящих людей или тех, кто имел влияние на них.

— Что-то я не понимаю…

— Хорошо, давай проще. Ты знаешь, почему сейчас не существует проблемы с туберкулезом?

— Знать бы еще, что это такое…

— Болезнь такая, в основном проблем доставляла в легочной форме, но бывает и у костей и у некоторых других органов. Ее возбудитель — вирус, так называемая «палочка». Ну, так вот в свое время ею были поражены очень многие. Но развивалась болезнь только у тех, у кого ослаблялся иммунитет. Сам по себе иммунитет помимо природных факторов, связанных с ежегодными климатическими циклами, изменялся пропорционально качеству жизни. Логично будет предположить, что если бы все пораженные палочкой люди каждый сезон от прослабленного иммунитета заболевали, то очень быстро население бы выкосила эта болячка. И мы бы с тобой сейчас не разговаривали, потому что просто бы не родились на свет. Отсюда следует, что матушка-природа не могла себе позволить настолько ослаблять каждый сезон организмы людей, что позволяло бы развиваться болезни. Таким образом, мы можем списать на развитие болезни из-за ежегодного… ну скажем, авитаминоза… лишь малые количества заболеваний. Так мы приходим к тому, что в масштабах глобальной эпидемии туберкулеза виноваты не природные факторы, а социальные — глобальное ухудшение качества жизни.

— Ты в курсе, что в твоем рассказе абсолютно нет смысла, потому что в нем одно не вытекает из другого?

— Не бойся, сейчас все сойдется. Понимаешь… появлению у нашего вида понятия OXY-позитивизма мы напрямую обязаны… этой самой туберкулезной палочке.

Чарли удивленно посмотрел на него. Но, кажется, Саша не шутил.

— Ты серьезно?

— Да.

— Мы обязаны… вирусу?!

— Сейчас я тебе попробую это объяснить. Природа вообще очень хитрая штука. Наш мир настолько сложен, что мы лишь можем предполагать, что много о нем знаем. На самом же деле это далеко не так. Если сесть играть в шахматы с госпожой Эволюцией, то наиболее вероятно, что она тебе мат поставит с первого хода… а то и задолго до него. Наверно, только так можно объяснить то, насколько далеко у нее все просчитано наперед. Теперь попроще. Туберкулез рядом с человеком находится уже очень давно. Кто-то от него регулярно умирал, но жизнь продолжалась. Умирали в основном те, кто не проходил «естественного отбора». Но сам по себе характер появления болезни являлся именно ответом на ухудшение внутреннего сопротивления каждого отдельно взятого индивида. Причем капитального такого ухудшения, потому что человек за свою жизнь мог много чем переболеть, как в легкой форме, так и в тяжелой и его иммунитет мог неоднократно подкашиваться, но он мог так ни разу и не заболеть туберкулезом, даже имея где-то внутри себя эту палочку. Так уж исторически сложилось, что человечество, вплоть до начала XX-века худо-бедно, но питалось натуральными продуктами, пило чистую воду и дышало чистым воздухом. А вот с приходом промышленного века все изменилось. И общее состояние здоровья населения стало падать. Поначалу это происходило медленно, но со временем все ускорялось и ускорялось. И когда ситуация достигла апогея, состояние здоровья масс не то, что желало лучшего, а было просто ужасно. Вот в этой самой иммунной бреши общества на грани зарождавшейся кислородной катастрофы и развернулась «эволюция» туберкулезной палочки. Я не имею ни малейшего представления, почему произошло именно так, а не иначе, но напрашивается вывод, что природа видела возможным такой исход и нашла выход таким вот образом, подготовив почву этой возможности через предварительное создание вируса в виде палочки. Но важно не то, что произошло и привело нас к тому, что мы получили на выходе. В акценте темы нашего разговора напрашивается вопрос: «А почему мы докатились до такого?». И вот тут-то как раз и нужно понимать, что виноватые — это те, кто стоял у истоков проблемы при управленческом аппарате, и они уже давно почивают в могиле. А те, что пришли на их смену поколения спустя, могут нести эту ответственность лишь косвенно, очень косвенно. И то только при условии, что они повлияли на ее усугубление. Вот и скажи мне, какой смысл теперь подымать этот вопрос, если все само собой утряслось?

— Э-э-э… не знаю.

— Не знаешь? Ну так знай — никакого.

— Хорошо, ты сказал, что эту инфу можно проверить…

— Конечно, можно. Вы вроде бы завтра с родителями должны идти на медосмотр… не надо, я знаю. Ну так вот, попроси под каким-нибудь предолгом посмотреть свою медицинскую карту. Найди графу OXY-позитивности и посмотри, что у тебя там написано. Не акцентируй внимания, просто посмотри и запомни. А потом мы обсудим, что конкретно значит запись в твоей карте.

— Ладно, я попробую. Но вот какое отношение все, что ты мне рассказал, имеет к твоей книге?

— А ты вроде собирался идти расспрашивать о ней своих родителей?

— Да, пока тебя не увидел.

— Ну тогда мой тебе совет — не делай этого. По крайней мере — сейчас. Я тебе дал книгу, чтобы она пробудила в твоей голове какие-нибудь воспоминания, а не чтобы ты поперся с ней к первому встречному.

— Мои родители…

— …не «первые встречные». Я знаю. Послушай, Би, у Телепатопии история не столь чистая, как они хотят это объяснить подрастающему поколению последователей. Они это и не скрывают. Но вот всю правду им резона говорить нет. Все по той же причине, почему сейчас нет смысла подымать вопроса о причине появления OXY-позитивизма у людей. Это прошлое, и нынешнее руководство корпорации за него неответственно. Также учти — абсолютно любая власть защищает свои секреты. И делает это, иногда искренне веря, что для всеобщего блага. И это не всегда неправда. Поэтому, ты, конечно, можешь выйти и обсудить книгу со своими родителями, но это не значит, что они не нарочно кому-то не проболтаются и за тобой завтра не приедут спецслужбы.

— А что, мои родители не понимают…

— Может и понимают. А может и нет. Несмотря на то, что они — твои родные, они тоже люди и тоже могут ошибаться.

— Тогда вернемся к моему первоначальному вопросу…

— Зачем я тебе ее дал? Вот блин, тормоз… ты меня сам попросил ее достать. Зачем — одному тебе известно. Только ты забыл это. Возможно, она тебе напомнит зачем. Причинно-следственные связи это, припоминаешь?

— Э-э-э…

— Вот именно, что «э-э-э»! Поэтому прежде, чем сказать что-то — хорошо подумай, в какой ты ситуации, что ты можешь не так ляпнуть, и чего тебе это может стоить. В твоем положении есть только одно правило: сначала думай, потом — говори. Фух! Достал ты меня! Ладно, засиделся я у тебя что-то, пойду наверно, пока ты меня своим дебильным вопросом не доконал.

— Э-э-э… Подожди, но ты же так и не сказал…

— Что я тебе не сказал?

— Зачем… печатать такие книги? Если они так неугодны.

— Затем, чтобы не забывать свою историю и свои настоящие промахи. «Любой, кто не помнит своей истории, обречен повторить ее». Помнишь, чье изречение?

— Э-э-э… нет.

— Ну так вспоминай! — и Саша покинул его комнату.

* * *

Спустя полчаса после разговора с незваным гостем Чарли спустился вниз, повинуясь зову желудка. На кухне за столом уже сидела Линка и аппетитно что-то уминала. Подходя сзади парень невольно отметил, что фигурка у его сестренки была… просто закачаешься.

— Ой, пропажа! — сказала сестра. — Ты чего так долго? Историей увлекся?

— Да нет, Саша приходил, заболтались мы с ним.

— Так он и к тебе заходил? Слушай, я его чуть не покусала!

— Чего вдруг?

— Остряк он… а о чем он с тобой говорил?

— А с тобой? — Чарли стало интересно, о чем эти двое могли разговаривать, учитывая их собственную недавно завершившуюся беседу.

— Да так, ни о чем.

— Ну вот и со мной также.

— Да? — сестра окинула его презрительно-игривым взглядом. — Вредина. Ну не хочешь говорить, как хочешь.

— Так и ты же не хочешь.

— Справедливо.

— А что это ты ешь?

— Убери руки! Блины со сметаной. Твоя порция… блин, а куда ее мама засунула? А, вон они, под крышкой железной. Ладненько, ты кушай, а я убежала.

— Куда?

— Меня папа в магазин повезет. Говорит, что там одно из любимейших мест моего времяпрепровождения. Понятия не имею о чем он, но возможно на месте я что-то вспомню.

Сестра выскочила из дома. Чарли взял свои блины, сел за стол и приступил к трапезе. Они были вкусные, и стало понятно, почему Линка их с таким удовольствием лопала. На кухню вошла мать.

— Привет! Как ты? — поинтересовалась она.

— Не знаю. Нормально пока что. Мам слушай, а кому принадлежит фраза: «любой, кто не помнит своей истории, обречен повторить ее»?

— Философия? Странная вещь все-таки память… с чего вдруг ты вспомнил философию? Ты же завалил экзамен по ней три раза и, в конце концов, отец договорился с преподом…

— Да?

— Да. Ну, я точно не помню, но это что-то из времен XIX-XX веков. Кажется, Сантаяна. И, по-моему, ты немного перефразировал. Чарли, а к тебе приходил кто-то?

— А чего только ко мне? Он и к Линке заходил.

— А кто это был?

И тут случилось что-то странное. Стало темно, а ощущение мира как будто бы отодвинулось куда-то вперед. Но буквально через несколько секунд все прошло. Чарли все еще сидел перед своей тарелкой с блинами. Матери рядом не было.

— Э-э-э… мам?

Никто не отозвался.

«Что это было?» — подумал Чарли. Но рядом даже не было никого, чтобы спросить. Чарли встал из-за стола и пошел в прихожую. Матери не было и там.

— Мам!

Чарли вышел во двор.

— МАМ!!!

— Что такое? — спросила мать, выворачивая из-за угла дома. — Ты чего такой обеспокоенный?

— А… нет, уже ничего.

— Точно?

— Да.

Он вернулся на кухню и принялся доедать свои блины. «Что это было?» — второй раз спросил сам у себя Чарли. Но помимо того, что он не находил внятного объяснения, он еще и не мог понять, почему ничего не рассказал матери. Ведь именно об этом говорил доктор Саллер. Лучше было спросить. Но Чарли почему-то решил, что мать лишний раз беспокоить не надо. Ведь память сейчас осталась при нем. Может, стоило прислушиваться к себе, изучать свое теперешнее состояние и, если могло бы произойти что-то серьезное, только тогда обращаться за помощью? Чарли не знал однозначного ответа на этот вопрос. Но главное, чего он не понимал — мать ничего не заподозрила, а это значит, что он ей все-таки что-то ответил на вопрос «кто это был?», даже не контролируя себя и не помня этого. То есть… он, конечно, уже понял, что в корпорации очень много телепатов и людей с другими способностями, но если это было подчинение, то с бухты-барахты так подстроится под поведение подчиняемого человека, так чтобы мать ничего не заподозрила… кем же это надо быть?

Так и не найдя вменяемых ответов, Чарли доел блины и отправился на вечеринку, устроенною одним из его одногруппников. И хотя он и ожидал, что до конца дня с ним повторится что-то подобное, этого так и не произошло.

* * *

Чарли и Линка зашли в бар. Несмотря на то, что родителям не очень понравилась идея детей пойти самостоятельно погулять по городу без них после медосмотра, они, скрипнув зубами, согласились. О том, что эти двое остановятся здесь, знала, вероятно, только судьба. Справедливости ради стоит заметить, что они искали, где бы можно было попить сока, а вовсе не заведение подобного плана, и о том, куда зашли, догадались не сразу. В защиту же хозяев заведения можно было сказать, что бар выглядел очень прилично, и здесь все-таки подавали желающим соки.

Осмотревшись Чарли и Линка, к своему удивлению, увидели знакомое лицо. В самом дальнем от входа углу за столиком сидел Саша с какой-то темноволосой мулаткой и о чем-то беседовал. Заметив вошедших, парень помахал им рукой. Брат с сестрой подошли к столику.

— Привет, народ! — сказал Саша. — Присоединяйтесь к нам. Это… вы наверно не помните ее, да?

— Я ее знаю, — неожиданно осенило Чарли.

— О… так может вспомнишь, как ее зовут, а то мне как-то неудобно вас опять представлять…

— Э-э-э… Дж…Джи… Джес, во!

— Э, браток, так ее только я называю… но, в общем-то, главное, что ты вспомнил. Ребят, это Джессика — моя девушка.

— Приветик! — мило улыбнувшись сказала новая «старая знакомая». — Как жизнь?

— Да чего вы стоите, присаживайтесь… э-э-э, стоп! Давайте наоборот.

— В смысле? — остановившись уже в положении полусидя, спросил Чарли.

— Ты со мной рядом садись, а Линка — напротив тебя.

— А зачем? — спросила Каролина.

— Давай-давай, меняйтесь. Сейчас объясню.

Посмотрев сестре в глаза и пожав плечами, Чарли поменялся с ней местами.

— Вот вы дурачье, оба, — сказал Саша, когда они расселись. — Пришли в бар и сели рядом с нами, в этом, конечно, ничего такого нет. Только так, как вы сначала хотели сесть, народ может подумать, что я встречаюсь с Линкой, а Джес — с тобой.

— Это еще почему? — спросил Чарли.

— Ты с человеческой психологией знаком… а, ну да, ты забыл. Короче, чтобы не вдаваться в подробности, так как вы брат и сестра, а мы ни с кем с вами не встречаемся, лучше сидеть так.

— Но почему? — не унимался Чарли.

— Потому что слухи по городу поползут. Ненужные слухи. А ты чего вообще возмущаешься? Боишься, что я укушу тебя?

— Да не боюсь я ничего!

— Ну так и сиди молча. К слову, а что вы тут делаете?

— А вы? — спросила Каролина.

— Мы тут сидим.

— Ну вот и мы теперь сидим.

— Вы разве не должны быть сейчас дома с родителями?

— Нет, мы у них выпросились погулять по городу.

— И зашли в бар? А что других достопримечательностей тут нет?

— Да мы зашли сока попить, — ответил Чарли. — Мы даже не сразу поняли, что это.

— Сока? Так чего ты его не заказываешь?

— Э-э-э… а вам?

— Не-не-не, у нас еще свое есть, — сказал Саша и сделал глоток из своего бокала. На вид в нем был явно не сок.

Чарли сходил за напитком себе и сестре, а когда вернулся, Джессика спросила:

— Народ, я вот чего-то не пойму. Откуда вы так шли, что пришли именно в этот бар?

— Из клиники, — ответила Линка. — Нас на медосмотр водили.

— К слову, — сказал Чарли, делая глоток, — я же взял свою карту и посмотрел…

— Ну и как? — загадочно улыбнулся Саша.

— Я был необычайно удивлен, но ты таки был прав и там есть графа «OXY-позитивность».

— Вы о чем? — спросила Каролина.

— И что у тебя там стоит? — поинтересовался Саша.

— У меня, — ответил Чарли, — написано «Н 0,4», а у нее…

— Ты и ее карту смотрел?

— Просто проверял одну гипотезу. У нее там написано «АН».

— Народ, вы о чем сейчас говорите? — спросила Каролина.

— Тебе брат на досуге объяснит, — ответил Саша.

— Так, а что вообще значат эти записи? — спросил Чарли.

— Они означают, что ты OXY-нейтрален на 40%, а сестра твоя — активно негативная.

— Объяснил, блин!

— Если вдаваться в подробности, то в той графе может быть три вида записей: «АН», «АП» и «Н» с каким-нибудь числом. АН — это активно негативные люди в таблице позицизма OXY. Это значит, что они, как и их далекие предки, вдыхают кислород, а выдыхают углекислый газ. АП — это активно позитивные. То есть с точностью до наоборот. Запись типа «Н 0,4», означает, что ты, Чарли, делаешь и то, и другое, но в соотношении 40% выработки кислорода к 60% выработки углекислого газа.

— Народ, а давайте поговорим о том, что мне хоть чуточку понятно, — попросила Линка.

— Понимаешь, Каролина, мы с твоим братом вчера поговорили о тайнах государственного уровня, и, судя по тому, что он опять об этом заговорил, то твой брат не успокоится, пока все не выяснит.

— Тогда и мне объясните!

— Если кратко, — вставила Джессика, — то руководство человеческого общества давно врет об истинном положении дел своим согражданам. Причем по вопросам практически всех направлений деятельности. В данном конкретном случае — человек по ряду причин уже давно эволюционировал своими легкими и дышит он не только кислородом, а еще и всякой дрянью.

— А какой смысл это скрывать, если нужно принять как данное?

— Смысл в том, что причины, приведшие к этому, и скорость, с которой произошли изменения, в очень невыгодном свете выставляют суть управленческой системы, которая как феникс, постоянно восстает из пепла, и как Волан-де-Морт — не хочет меняться к лучшему.

— Как кто?

— Не важно, — сказал Саша. — Собственно, удивляться тут нечему, там, где деньги и власть, там уже очень давно интриги и вранье в глобальных масштабах. А если врать постоянно, то не ровен час можно и завраться, и очень сильно. Врали обществу и шаманы в древности, которые знали немногим больше других, но им, ради собственной выгоды, необходимо было держать людей в страхе. Так они пугали затмениями или какой-то хифической муитой…

— Чем-чем?

— В средние века была инквизиция и ее секреты, были еще масонские ложа и их тайны. В XX веке очень модно было пугать людей всякими падающими метеоритами, глобальными потеплениями и еще много чем, дабы население не думало о том, что было кому-то не выгодно. И так, из поколения в поколение, власть врет народу, потому что им так надо. Но если оценивать историю, то такой обман не всегда является ненужным. Иногда он все-таки полезен. Но только с точки зрения глобального влияния на людей. Потому что причины, приведшие к необходимости соврать всегда появляются по вине тех, кто врет, или же по вине их предшественников. Это можно было бы вывести в основной закон мироздания, если бы все расы во вселенной подчинялись ему.

— Э-э-э… а с какой точки зрения вранье может быть полезным? — спросил Чарли.

— С какой? Да тебя сейчас могут окружать вещи, история появления которых окутана тайнами, а ты об этом и не догадываешься. И не должен, в общем-то, а то может возникнуть чувство необходимости взыскания справедливости с тех, кто, так же как и ты, не имеет к этим темным историям никакого отношения.

— А слабо пример привести?

— Не слабо. Что это у тебя?

— Где? — не понял Чарли и стал осматривать себя.

— Да вот, ты с собой притащил, на столе.

— Читалка?

— Да.

На столе перед Чарли лежала электронная читалка для книг. Отец подарил ему ее по дороге в клинику. Сказал, что, так как вчера Линка ходила с ним по магазинам, и накупила много из того, что ей хотелось, сегодня пришла очередь брата. Но так как мужики по магазинам целыми днями не шастают, отец решил подарить то, что ему так хотелось до его амнезии. Читалка поддерживала прямую связь с электронной базой всех библиотек города и по ней в любой момент можно было бы получить любую желаемую книгу. Все книги о корпорации находились в свободном доступе, на остальные же абонемент был проплачен на целый год вперед.

— Читалка для книг? — переспросил Чарли.

— Да-да, она самая, — кивнул Саша.

— А что в ней такого таинственного?

— Не в ней самой, а в истории с ней связанной. Это на вид ничем не приметное устройство, в прошлом одним из нескольких побывало на перекрестке сразу двух социальных проблем: выбора приоритетов и необходимости перевоспитания общества. А не, даже в трех, я забыл о проблеме качества, но это уже не так существенно.

— Ни фига себе! Это как?

— Мальчики, а может еще по стаканчику, а? — и Джессика заискивающе посмотрела в глаза парня, сидевшего напротив нее.

— А? А ну да. Чарли, дамы хотят пить, пошли.

Парням пришлось прогуляться к бару. Когда они вернулись, Чарли не выдержал, и, не успев сесть, спросил:

— Так, что там с читалкой не то вышло?

— Что ты знаешь об эпохе выбора приоритетов?

— Целой эпохе?

— Ну, времени это действо заняло далеко не так много, да и в истории называется оно иначе. Но по значимости тянет на целую эпоху.

— Да, в общем-то…

— Ничего не знаешь, да? Значит, давай разбирать подробно. До того, как человечество второй раз вышло в космос, оно стояло на пороге сразу нескольких катастроф. Одна из них — непризнанная «катастрофа развития общества». Со временем очень многие стали понимать, что без колонизации других миров человечество на Земле просто загнется. Но тогда мы не были еще знакомы с эсторингами, и не могли рассчитывать на их появление. Разрабатывать космические программы становилось все более и более актуальной необходимостью. А для них, как ни странно, требовались какие-то ресурсы. Нормального способа перемещения по галактике человечество не знало. Не будем обсуждать сейчас все проблемы, поговорим об одной частной — редкоземельные элементы. И слону было понятно, что вне зависимости от того, сколько их уйдет на разработку и отработку всей системы космических перелетов, они прежде всего и перво-наперво понадобятся для постройки космических кораблей. Это понятно?

— Ну в общем, да.

— А почему они требовались для стройки кораблей, ясно?

— Не вполне, но я поверю тебе на слово.

— Ладно, поехали дальше. Но редкоземельные элементы тогда обильно уже использовались в других сферах деятельности, включая, собственно электронику и компьютерную технику класса, подобного твоей читалке и выше.

— И что с того?

— Ты в курсе, что их не просто так назвали редкоземельными?

— Э-э-э-э-э… не знаю.

— Их так назвали, потому что их было достаточно мало на Земле.

— Ну и что? Раз на такие читалки хватало…

— Вот именно, что на них-то как раз и хватало.

— Не понял, — честно признался Чарли.

— Это сложно сейчас объяснить, а тем более — здесь, в корпорации, но представь себе ситуацию, когда люди тратили сумасшедшие деньги на всякие электронные безделушки, просто для того, чтобы у них такое было. Электронная читалка — это еще цветочки. Ну так вот, чем круче было устройство, тем больше редкоземельных материалов обычно уходило на производство одного экземпляра. Просто потому, что там компьютерная база была мощнее. Конечно, в единичном случае — это было ничтожно мало, но на партию в 100 000 экземпляров, к этому самому «ничтожно мало» прибавлялось пять нулей. И это только применительно к одной модели одного устройства и если не учитывать брак, который всегда имел место.

— Я все еще не понимаю.

— Учитывая, что общество потребления тогда было очень избаловано, то оно могло и желало тратить свои деньги на такие игрушки в большом количестве. А количество их доходило до того, что когда-то даже всерьез задумывались над тем, чтобы больше не печатать книг на бумаге, так как уже по умолчанию подразумевалось, что худо-бедно, но у каждого в кармане лежала электронная читалка, наподобие твоей.

— А разве это плохо?

— Как показатель развития цивилизации и социальной стороны общества — нет. Раз их мог позволить каждый, и позволял, что главное, то это значило, что они достаточно дешевы и практичны. Неплохо, в общем-то: кому-то бизнес, кому-то радость. Да только на тот момент на Земле было уже около 8,5 миллиардов населения, а может и больше… я просто не помню точно. То есть, даже если учесть все факторы… например, что грудным детям они были не нужны… ноликов все равно было уже не пять и даже не семь. Я надеюсь, ты осознаешь всю серьезность каждого следующего увеличения на порядок, хотя бы математически?

— Ну… да.

— А теперь представь, что все эти нолики хотят не только читалки для книг, но и много чего еще в подобном «удобном и практичном», а главное — «современном» формате.

— Я все еще далек от того, что ты пытаешься мне объяснить.

— Чарли, — влезла в разговор Джессика, — ты понимаешь, что, несмотря на то, что электронная читалка была такой «афигенной» просто штуковиной, книги все-таки можно читать и на бумаге. И что самое главное — бумага делалась из древесины, которую можно было вырастить. А вот редкоземельные материалы не посадишь в почву и не получишь с них лантановых груш, самариевых яблок и даже столб растения из лютеция ты не получишь.

— Ну, возможно, это и проблема, но только я все еще не понимаю в чем.

— Идя дальше по пути такой логики, мы приходим к тому, что человеку, может и одного компьютера хватит для всех потребностей, которые на это устройство можно возложить, а не обязательно ему он в сотне разных вариациях просто забавы ради. И все это за счет использования очень редких элементов. В конце концов, тут даже вопрос не стоял в том, что навсегда лишиться таких благ цивилизации, а только до тех пор, пока не будут найдены другие источники редкоземельных элементов.

— Где же их собирались искать?

— Где? — переспросил Саша. — Да известно где — в космосе. Вселенная огромна. Только в нашей галактике звезд не счесть, а сколько в ней планет, астероидов, комет… но до всего этого счастья так или иначе надо было добраться. А чтобы до него добраться, нужно было выходить в космос. А чтобы выходить в космос, нужно было, прежде всего, строить космические корабли, на которые нужны редкоземельные элементы, которые активно расходовались на безделушки.

— И тут круг замыкается, — улыбнулась Джессика.

— А теперь я не поняла, — вмешалась Линка. — Почему?

— Ну, так, чтобы было понятно двум подзабывшим всю свою жизнь ребятам в каком-то занюханном баре, выпытывающих тайны у своих знакомых вместо того, чтобы пить соки, попробуем утрировать. Представь себе, что на постройку одного корабля уйдет столько же редкоземельных элементов, сколько на производство 10 000 — а то и все сорок — вот таких вот читалок.

— А их уйдет столько, поверьте на слово, — поддакнул Саша.

— Ха, ну так на один бы корабль всегда хватило бы, — усмехнулся Чарли.

— Ну на один, наверно, и наскребли бы, но что бы это давало? — весело усмехаясь спросила Джессика.

— Ну так, когда бы запасы на Земле подходили бы к концу, построили бы корабль и отправили бы за другой партией.

Саша и Джессика расхохотались. И тут Чарли понял, какую глупость он только что сказал. Посмеявшись пару минут, Саша, наконец, взял себя в руки и сказал:

— Ой, блин, давно я так не смеялся. Честно говоря, я теперь понимаю, что вероятно именно так соображали те, кто в то время заправлял политикой.

— А чего он такого сказал?! — Линка тоже поняла, что Чарли был не прав, но ей стало обидно за брата. — Разве так нельзя было сделать, хотя бы в теории?

— Линка, не смеши хотя бы ты меня. Ты ж учти, что мы все обсудили утрировано и опустили тот момент, что вменяемый способ перемещения по галактике надо было еще разработать. А еще опустили разработку правильно функционирующего корабля, а не тех болванок, типа консервных банок, что плавали в то время на орбите планеты. А про эсторингов мы тогда и знать не знали. Да и они тоже, когда пришли, как-то не очень согласны были нам тягать материалы для постройки кораблей. Им спасибо хотя бы за то, что научили как. Ребят, даже если предположить, что каким-то чудом корабль бы построили и отправили, то, во-первых, куда бы мы его отправили? У нас же тогда всего одна точка обзора была — с Земли, и о космосе мы знали такой мизер, что современникам было бы стыдно за своих предков, если бы они встретились. А во-вторых, вы вообще знаете, что первый блин всегда комом? Какая-нибудь хрень обязательно случилась бы. Долго бы искали нужные материалы, врезались бы в метеорит… да что угодно! А учитывая то, что вся техника безопасности испокон веков писалась кровью… И что тогда бы мы делали? Строили бы второй корабль? А из чего? Остатки редкоземельных материалов, по вашей же логике, улетели с первопроходцем.

— Самое главное, — сказала Джессика, — что когда вся соль ситуации стала понятна тем, кто стоял у руля, все еще было поправимо. И даже нашлись те, кто начал двигать эту идею. Но, видите ли, разбалованное общество не так просто отучить от смартфонов, КПК, читалок, крутых сотовых, ноутбуков, консолей и всякой подобной херни. И тогда перед человечеством стал выбор — либо радикально что-то менять и стремиться к выходу в космос, либо загибаться на своей планетке с модными ежегодно меняемыми игрушками в руках. Это и есть та самая эпоха выбора приоритетов. А приоритеты были наподобие сталкивания понятий «что лучше» и «что нужнее». Так, например, в противостоянии читалка против книги, первая была многим лучше и практичней, но нужно было, чтобы вторая ее вытеснила и тогда уже на электронные книги не уходили бы редкоземельные в таких огромных количествах.

— И был там еще один нюанс — качество продукции. Это один из главных вопросов выбора приоритетов. Так как производители на тот момент уже собаку съели на заработке денег, то, не стесняясь, могли делать так, чтобы устройство выходило из строя через пару лет, дабы человек, привыкший к нему, шел покупать новое. То есть, устройство, которое могло спокойно служить лет 15, выбрасывалось через 2 года, и покупалось новое. А на производство новых, даже самых дешевых вариантов, уходили все те же редкоземельные материалы. Тогда заставили поднять производителей качество, что, соответственно, привело к повышению цены на него. А так как при поднятии цены человек уже мог и не купить что-то, ибо ему было не по карману, то и производителям ради сбыта продукции приходилось сбивать цену за счет накрутки. Иными словами, им со всех сторон обрезали аппетиты. Ведь, конечно, «они молодцы» и «каждый имеет право зарабатывать свои деньги на своих товарах и услугах так, как ему хочется», но исключительно из денег, честно говоря, фиговатые корабли получались бы. Ну, дальше я рассуждать не буду, так как, там вообще мы придем к полному кошмару. И все это, если не учитывать, что тогда же вспомнили о качестве и других товаров и о том, как это влияет на общее состояние здоровья человечества и что выйти в космос оно не сможет, потому что средний уровень здоровья был очень низким. А далее одно за другим — чистота воды, качество питания, качество воздуха, которое впоследствии выкинуло интересный финт с нашими легкими, с которых мы, собственно и начали этот разговор. И везде, все и всегда упиралось в деньги и власть. Собственно, поэтому это — «катастрофа развития общества», и именно из-за этого ее не признали — многие могли лишиться всего, до чего так рьяно тянулись их жадные ручки. Короче, было весело.

— Более просто, наверно, вам никто и не объяснит, — сказала Джессика. — Во-первых, потому что мало кто об этом знает, а во-вторых, потому, что проще некуда. В жизни все было намного сложнее.

— Слушай, а ты видимо был прав, — неожиданно сказал Чарли.

— Это ты о чем сейчас? — спросил Саша.

— О том, что мы много вечеров с тобой провели, обсуждая такие вопросы.

— Ну еще бы! — улыбнулся Саша.

— Только мне вот что интересно… откуда тебе-то столько всего известно?

— А ты не думал, что я не зря со столькими людьми на этой планете не общаюсь? С библиотекаршей, с родителями твоими, с преподшей нашей по истории…

— Э-э-э… нет, не подумал.

— Вот и подумай.

— Ты же вроде говорил, что с преподшей мутил… пока не бросил? Причем тут твоя осведомленность в правительственных тайнах?

— Одно другому, в общем-то, не мешает. А мы до вашего прихода собирались в парк. Составите нам компанию?

Брат с сестрой закивали головами. Вчетвером они встали, Саша забрал свою и своей подруги тару, и направился с ней к выходу. Проходя мимо бара, он поставил ее на стойку.

— А зачем… уберут же!

— А я не привык утруждать других даже такими мелочами.

Чарли последовал его примеру, и они вместе ушли в парк. В пылу разговора Чарли и Каролина даже не замечали, что несколько человек в баре постоянно оглядывались на них.

Один из наблюдавших за столиком этой парочки встал и подошел к бармену.

— Звони! — коротко сказал он.

— Но… может, стоит подождать пока, составим отчет, да вечером предоставим психологам на рассмотрение.

— Подождать чего? Пока у них крыша окончательно не съедет? Звони, я тебе говорю!

— Мы даже не знаем, что это с ними было…

— А что было? Я привык верить своим глазам. И что же я видел? Что двое наших ребят, проходящих программу реабилитации после чистки от сементариса и применения программы по воспитанию нужных нам личностей, сидят и болтают со стеной? Ты вообще соображаешь, что они могут быть сейчас на грани шизофрении?

— Да но…

— ЗВОНИ, БЛЯДЬ, Я ТЕБЕ ГОВОРЮ!!!

— Сам звони!

— А вот и позвоню!!!

С этими словами сидевший встал, обошел барную стойку и набрал на коммутаторе номер. Ему незамедлительно ответили:

— Отдел психологического воспитания, оператор номер 1361…

— ОПЕРАТОР, СЛУШАЙ МЕНЯ ВНИМАТЕЛЬНО!!! СЕЙЧАС ИДЕШЬ К СВОЕМУ НАЧАЛЬНИКУ И ГОВОРИШЬ ЕМУ ТАК И ТАК, ОБЪЕКТЫ ПЕРВОСТЕПЕННОЙ ЗНАЧИМОСТИ НЕ ОСВОБОДИЛИСЬ ОТ СЕМЕНТАРИСОВ!!! У НИХ ПОЯВИЛИСЬ ВИРТУАЛЬНЫЕ ДРУЗЬЯ!!! ТАК И СКАЖЕШЬ, СЛЫШИШЬ?!!

— Но ведь… этого… подождите, вы сейчас сами с шефом поговорите.

— ДА НЕ НАДО МНЕ…

Картинка на коммутаторе изменилась и новый голос сказал:

— Здорово, Шейн, ты опять на моих работников орешь? И ты же вроде в отпуске?

— Да, Барри, был я в отпуске. Вернее, я все еще в нем. Ты мне, блядь, скажи, где надсмотрщики за нашими дорогими гостями?!!

— Так… это… за спиной у тебя.

— Кто… ах, это вы ребятки?!! Да, молодцы, ручкой мне машите, да. Просто прекрасно. Ты мне вот что скажи Барри, ты на фига этих остолопов поставил наблюдать за ними?

— Слушай, Шейн, нормальным тоже отдых нужен. Да и не намечалось ничего по плану сегодня.

— ЗАСУНЬТЕ СВОИ ПЛАНЫ СЕБЕ В ЖОПЫ, ИДИОТЫ!!!

— Ого, а ты чего злой такой сегодня?

— Ты в курсе, что наши детки подхватили вирус помешательства?

— В каком это смысле?

— В смысле, вы сементарис на них ставили? Вы его убирали? Да только не убрали вы его ни хера! Да еще и сделали с ним что-то. Он изменился, они теперь с ним разговаривают, причем вместе.

С той стороны замолчали на некоторое время.

— А ты уверен? — осторожно спросил тот, кого назвали Барри.

— ДА, БЛЯДЬ, УВЕРЕН!!!

— Ты не шуми главное. С чего ты вообще это взял?

— Что они там, отпросились погулять у своих, так? Не знаю, сколько они там гуляли, да вот в бар зашли, сели за столик. Шептались сидели, хихикали. Ничего вроде бы странного. Я уже даже уходить собирался. А потом — зырк! – а они с кем-то невидимым общаются. Я ж, блядь, и остался понаблюдать…

— А ты уверен, что…

— Конечно, уверен! Что я, по-твоему, как эти два лоха у меня за спиной? Я, блядь, даже умудрился посмотреть через энергоулавливатель. Знаешь, что я увидел там?

— Нет. Но думаю, ты мне скажешь.

— Думает он… Раньше думать надо было, шутник. Они сидели прямо в центре какой-то светящейся хуиты. Я там, блядь, чуть в штаны не наложил! Попробовал мысленно подсмотреть. Ни хера — блок непробиваемый. Я даже думал светануть, но потом как-то передумал. Если они такую хрень на пару не соображая создали, то светани я их здесь, не ровен час, отдачу бы получил от их энергетического шарика. И черт его знает, к чему бы это привело. Барри, я такой хрени никогда еще не видел, а ты ведь знаешь я, блядь, ну столько всего видел…

— И ты думаешь, что это сементарис вернулся?

— А что еще? Им кто их ставил, помнишь?

— Я, честно говоря, и не в курсе-то был, меня на эту программу недавно назначили…

— «Не в курсе он был», — перекривлял его Шейн. — А про Криптойл ты слышал что-нибудь?

— Что?! Ты хочешь сказать она лично…

— Ага, лично! И не один год!.. Ты знаешь какого, блядь, уровня она сементарисы ставила?!

— А почему она? Рядовые же…

— Кто тебе сказал, что эти ребята рядовые? Вот ты реально не в курсе совсем, да?

— О чем?

— Они из «Вехимира». Сука, вы так облажались с самими вехимировцами…

— Шутишь?!

— Мне, блядь, сегодня совсем не до шуток! То, что ставила сама Криптойл, ей и снимать было положено. А где она сейчас вашими стараниями?

— Как будто я в этом виноват!

— Да мне похер, кто виноват! Я сегодня тут чуть было реально не просрался, когда понял, что эти двое ускользают из-под нашего контроля. А когда увидел эту светящуюся хрень…

— Ты хоть показания записать додумался?

— Ты за кого меня вообще держишь?

— Жду тебя через двадцать минут…

— Э-э-э, не, бля… я в отпуске, забыл?

— Да в каком, на хер, отпуске?!!

— Знаешь что? Вон у тебя есть два клоуна-дармоеда, пусть они тебе и расскажут, что видели. А ты их послушай.

— Смеешься, да? Да нам сейчас эта инфа позарез…

— ТАК ЭТО ВАШИ ПРОБЛЕМЫ, БЛЯДЬ!!! КАКОГО, СУКА, ХЕРА Я ДОЛЖЕН ИЗ ОТПУСКА ВЫХОДИТЬ, ЕСЛИ ВЫ ОПЯТЬ ОБЛАЖАЛИСЬ?!!

— Передай тогда всё нам, через этих двоих…

— Э, нет. Ты же знаешь, что так мы каши не сварим.

— КАКОГО… ТЫ ВЫДЕЛЫВАЕШЬСЯ ТОГДА?!! ДА МЫ ОБЛАЖАЛИСЬ, ДА МЫ ДЕБИЛЫ, НО НАМ НУЖНА ЭТА ИНФА, ЧТОБЫ ХОТЬ ЧТО-ТО ИСПРАВИТЬ!!!

— А я говорил вам, что ваша программа хрень, говорил, что вы сементарисы не удалили, говорил, что их с детства воспитывать в загонах специальных надо было?! Я вам столько всего говорил, и не один год это повторял, а вы плевать на меня хотели! А теперь, когда я прав оказался, возвращайся, значит, блядь, из отпуска раньше срока. Очень справедливо!

— Да не могли мы вводить эту программу с детства, не могли! Внимание общественности, не нужное нам, подозрительные программы, которые рано или поздно проверили бы…

— Я говорил — давайте похитим, подстроим несчастный случай!

— Они же дети… и тоже имеют право на детство. Они не виноваты в том, что родились такими!

— Эти дети только что заставили меня так просраться, что я вовек не забуду. И это только двое! ИЗ, БЛЯДЬ, ВОСЬМИДЕСЯТИ, ПОТЕРЯНЫХ ВАМИ, НОСОВ!!! ЭТИ, СУКА, ДЕТИ, ВАМ ЕЩЕ ПОКАЖУТ ЧТО-НИБУДЬ ТАКОЕ НЕЗАБЫВАЕМОЕ!!!

— Мы сделали их такими, не забыл?

— И что? У них был потенциал. Не было бы его — не вышло бы ни хера. Такие дары природа редко преподносит. А потому глупо было бы ими не воспользоваться. Они просто были созданы для этой операции.

— Ты о живых людях сейчас говоришь!

— Да, о людях, а я и не спорю. А людей надо использовать, если они предназначены для этого. И вообще, а как же «солдаты будущего», «те, кто приведет нас к победе»… твои «любимые» слова?

— Закрой рот! И неси инфу!

— Не-е-е, я в отпуске, забыл?

— Та-а-а-ак… тут с тобой хочет генеральный поговорить…

— Он что — все слышал?

— Да.

— Какой же ты гавнюк! — процедил сквозь зубы Шейн, но Барри этого уже не слышал, ибо на экране было новое лицо.

— Шейн!

— Здорово, шеф.

— Ты заставляешь меня нервничать, Шейн!

— Да мне по фиг, я в отпуске.

— Ты сейчас не в отпуске, а на грани увольнения!

— Да? И запросто могу через нее перейти. Вы же знаете меня, шеф! Только учтите, если мы расходимся, я с вами инфой не делюсь.

— А кому она нужна кроме нас, Шейн?

— Кто знает… дошел слух до меня, что этими детками интересовался кто-то из верхушки власти на Земле. Да и эсторинги, что-то намекали…

— Сколько?

— А вы торгаш, шеф! А я вот отдыхать больше люблю, чем торговаться. И отпуск для меня — святое. Ну, вы и сами знаете…

— Еще месяц отпуска за наш счет, оплачиваемая поездка на любой курорт и десять тысяч на сувениры.

— С вами исключительно приятно иметь дело, шеф.

— Через пятнадцать минут с Барри в моем кабинете.

Коммутатор потух.

— Есть, шеф! — прошептал Шейн, отсалютовав темному экрану, повернулся и громко сказал, обращаясь в зал: — Вот так вот, дурачье! А вы тут сидите, лясы точите, да просыраете святое дело нашей компании…

— Не свисти, Шейн, — кинул ему через стойку бармен. — В том, что у ребятишек шарики за ролики заезжать начали, эти двое не виноваты.

— Это никого не оправдывает. Ладно, подрастут, подучатся, и быстрее соображать начнут. Все мы с чего-то начинаем. Я тоже когда-то многого не понимал.

— Плохо вы с ребятами поступаете, — со злостью процедил сквозь зубы бармен. — Не нужно было сементарисы использовать. Не правильно это. Ведь если они все вспомнят, они вам не простят! Они нам всем не простят!

Шейн повернул голову в его сторону, окинул бармена уничижающим взглядом и сказал:

— Ой-ой, без сопливых разберемся! Ладно, всем счастливо оставаться.

Шейн демонстративно откланялся и вышел из бара. Уже за дверью он натолкнулся на кого-то и буркнул на ходу:

— Прошу прощения.

— Ничего-ничего, — незнакомец оказался женщиной с довольно приятным голосом, — а я как раз вас разыскивала.

— Меня? — Шейн от удивления даже остановился. — А зачем?

— Дело есть к вам.

— Дамочка, а давайте через часик, — он окинул ее взглядом. Женщина оказалась еще и довольно симпатичной. — Если вам очень нужно, я вернусь… к такой как вы, сложно не вернуться. Просто у меня сейчас дело одно есть…

— Дела подождут.

Шейн вздохнул. По ее голосу стало понятно, что она не расположена к разговору с ним в вальяжном тоне и уж тем более у нее планах не было завтра с утра проснуться с ним в одной постели. Но что-то ей было от него нужно.

— Ну, ладно, говорите.

— Не беспокойтесь, это не займет много времени.

Мир вокруг стал тускнеть. Шейн заметил это и расхохотался, а когда успокоился, сказал:

— Да что ж это такое! Откуда вы все беретесь, такие ушлые? Вы хоть знаете, с кем связались?

— Знаю, — коротко ответила незнакомка.

— И что же вы обо мне знаете?

— Достаточно было бы и того, что вижу, но знаю все-таки немногим более.

— А ведь внешность может быть обманчива…

— Золотые слова. Еще парочку таких и я даже немного пожалею, что мне приходится это делать.

— Ну почему сразу «приходится»? — Шейн воздел руки к небу. — Да откуда вы все такие свихнувшиеся беретесь? Кто вас заставляет это делать?

— Никто. Но меня попросили помочь.

— Да? Кто же это попросил и в чем помочь?

Вокруг становилось все темнее. Но Шейн не боялся. Улыбка на его лице становилась тем шире, чем темнее становилось вокруг. Не один десяток подобных храбрецов переходил ему дорогу. Не один с ним не справился. Еще бы — он был одним из сильнейших телепатов корпорации.

— Алекс просил, — ответила незнакомка.

— А кто такой Алекс? — с презрением спросил Шейн.

— Тот, кто не стал бы церемонится с тобой. Он бы размазал тебя через секунду после того, как ты покинул бар.

— Ой, как грозно… боюсь-боюсь. Ну и где он этот твой Алекс?

— А он тут.

— Тут — это где?

— В городе.

— Прекрасно. Знаете что, дамочка, я, честно говоря, хотел бы с вами провести сегодня вечер, а может быть и ночь, но вы, видимо серьезно затаили на меня какую-то обиду и нам с вами придется трахать друг другу мозги, а не тела. Обидно, но удовольствия от этого вдвоем не получишь. Но я вам обещаю, что если мне понравится, я даже оставлю частицу вашего разума на предстоящую ночь. Чтобы вы поняли, от чего вы добровольно отказались.

— Заманчивое предложение, но я, пожалуй, откажусь.

Вокруг них не осталось ничего. Теперь были только они и пустота. Но Шейн не спешил, он любил побольше узнать о тех, кого через несколько мгновений отправлял в небытие их собственного разума. Ведь они же тоже до встречи с ним, были кем-то. Он всегда себя убеждал, что вселенная ему не простила бы, если бы он их просто хладнокровно стирал, а не выведывал какую-то изюминку личности и таким образом не сохранял бы память о тех, кого уничтожал.

— А я надеялся, что на этой планете не осталось идиотов, которые будут так безропотно губить свои жизни, пытаясь меня одолеть.

— Ну, на этой планете их, может, и не осталось вовсе, — сказала незнакомка и очаровательно улыбнулась.

— Дамочка, вы хоть понимаете, что связались с одним из сильнейших телепатов на планете?

— Понимаю.

— И вы не боитесь?

— Нет.

— И почему же, позвольте узнать?

— Может потому, что я дура, — она улыбнулась, но улыбка уже была не мягкой, а холодной. — А может и потому, что я один из сильнейших телепатов в галактике.

— Врете.

— Не больше, чем ты.

Что-то кольнуло Шейна в затылок. Была ли это догадка о том, что она могла и не обманывать. Или может задним умом он уже запаниковал. Нет, Шейн бы не приобрел славы человека, готового для достижения цели на то, о чем другие и не задумывались, и не был бы столь сильным, если бы каждый раз поддавался подобным мыслям. Вот только если она действительно была не с этой планеты…

— А ты дерзкий! — и вновь незнакомка подарила ему очаровательную улыбку. — Это самоуверенность или гордость?

— Это понимание закономерности вещей. Я силен, я знаю уровень своей силы, я уверен в себе. Я победитель от природы. А победители побеждают. В этом и заключается закономерность.

— Тоже самое я могу сказать и про себя. Так что в этом мы равны.

— Зачем нам это? — спросил Шейн для разрядки обстановки. Он уже попробовал ее атаковать. Чувство было такое будто на большой скорости головой влетел в железобетонную плиту. Но он все еще был уверен в победе. «И не таких орешков кололи». — У нас столько общего. Мы оба сильны, так давайте добиваться всего вместе, весь мир прогнется под нас.

— Опять заманчиво. И опять нет. Мы с тобой разнимся тем, что у нас отличающиеся взгляды, как на человеческие ресурсы, так и на способ сосуществования с миром.

— А с ним и не надо сосуществовать. Им надо управлять! Это закон эволюции. Люди были созданы, чтобы управлять животными, элита среди людей появилась, чтобы управлять людьми. Лучшие из людей — это телепаты. И они здесь чтобы управлять миром.

— Да, это все замечательно. Только вот вы никогда даже не замечаете, как мир сопротивляется вашему управлению.

— Это всего лишь люди, им свойственно бунтовать.

— Я не о людях сейчас. Да и к тому же уж если и прогибать мир под себя, то с более достойным.

— Это с кем?

— Да с тем же Алексом. Он и телепат помощнее тебя и мозгов у него поболее будет. И еще одно отличие у нас есть: я тоже знаю твой уровень силы, а вот ты мой — нет. Прости, малыш, я бы тебя сама с удовольствием заарканила и перевоспитала. Но сейчас ты тут лишний и ты стоишь на нашем пути. Я тебе тоже кое-что пообещаю.

— И что же?

— Что если у меня будет время в будущем, я пороюсь в тебе и попробую таки найти ту изюминку, на которую сейчас у меня просто нет времени. А, может, даже частично верну тебе разум.

Подсознание во все колокола било тревогу. Но было уже слишком поздно.

— Как тебя хоть звать-то? — спросил Шейн.

— У друзей для меня существует множество шутливых и милых имен. Для тебя же я — Вивер.

— Вивер? Постараюсь запомнить, — его лицо озарила саркастическая ухмылка.

— Постарайся не забыть, — совершенно серьезно сказала Вивер.

И мир для Шейна потух. И разум по своей воле больше не возвращался в это тело. Никогда.

ГЛАВА 3

В одном из многочисленных коридоров клиники на лавочке сидела Каролина и плакала. Никто не подходил ее утешить, да и она утешения, в общем-то, не искала. Сидела она так уже минут десять.

Совершенно неожиданно из-за угла вывернула Джессика, увидела плачущую девушку, притормозила и спросила:

— Линка, ты что ли? А чего ты плачешь?

— Ой… привет, — подняла мокрые глаза Каролина. — Да так… ничего.

— Так улыбнись, раз ничего.

Каролина уставилась в какую-то точку, стараясь не встречаться взглядами с Джессикой. Последняя села рядом и сказала:

— Не хочешь улыбаться, тогда рассказывай.

Заплаканная промолчала.

— Линка, — сказала Джессика, — у меня времени много…

— Ты же шла куда-то!

— Может и шла… а теперь не иду. А так как не иду, то и времени у меня много.

Каролина опять промолчала.

— Ли-и-инка-а-а!

— Что «Линка»? Я Линка уже… черт, а сколько, кстати…

— Ну давай, колись уже, не томи!

Каролина помолчала еще с полминуты, потом коротко сказала:

— Я беременна.

— Э-э-э… — кажется, Джессика была в замешательстве. — Так это ж хорошо… наверное.

— Так «наверное» или «хорошо»? — повернулась Каролина к Джессике.

— Черт, да это прекрасно же! Линка, это здорово!

— М-да? — девушка опять отвернулась. — А вот мои родители так не считают!

— Это чего вдруг?

— Они говорят, что этот ребенок мне навредит.

— Навредит? Почему? У тебя проблемы какие-то?

— Да… у меня провал в памяти.

— Э-э… не поняла?

Каролина повернулась к Джессике и сказала:

— Вот скажи, какая разница, помню я, от кого у меня будет ребенок, или нет, если я решила, что хочу его в любом случае?

— Никакой. Хочешь — рожай.

— Вот и я так думаю. А мои родители говорят: «Мало ли с кем ты гуляла, сейчас родишь, потом проблем не оберешься…».

— Каких проблем?

— Не знаю. С кем я могла бы его сделать, они понятия не имеют… почему-то…

— Подожди, а на каком ты хоть сроке?

— Девятая… может десятая неделя… мне так сегодня сказали.

— А-а… — лицо Джессики переменилось, приобретя выражение загадочной задумчивости. — Вот оно в чем дело…

— Что… подожди, ты что-то знаешь об этом?

— Нет… я могу только догадываться. Просто я сначала подумала, что тебя кто-то из местных успел оприходовать, воспользовавшись тем, что ты память потеряла…

— Что?! Нет, я ни с кем не спала! Э-э-э… ну уж точно с момента последней потери памяти. Я только одного понять не могу.

— Чего именно?

— Почему мы с… ним не предохранялись?

— Мне это тоже не очень понятно, — с иронией в голосе сказала Джессика. — Будто было нечем…

— В смысле?

— Ну, в нашем мире… достаточно контрацептивов. Просто предостаточно. Да и ты до своей последней амнезии не очень-то о детях задумывалась…

— Точно? Ты уверена?

— Ну, в отличие от тебя, я память не теряла. Слушай, а чего врачи раньше этого не обнаружили?

— Говорят, обнаружили. Но почему-то именно сегодня они вдруг забеспокоились и взяли у меня какую-то… пробу…

— Какую еще пробу? — удивилась Джессика.

— А вот! — с этими словами Каролина приподняла футболку, открывая живот.

На животе девушки была маленькая красная точка. Джессика наклонилась, чтобы рассмотреть поближе и спросила:

— Это что — мол-игла?

— А… не знаю… но они что-то такое говорили… А что это такое?

— Мол-игла?

— Да.

— Это специальная игла для взятия анализов и некоторых уколов. Она настолько мелкая, что ею можно колоть человека даже не цепляя нервов. Организм при этом практически не замечает ее присутствия и очень быстро замещает ткань, проколотую ею. Ее диаметр, насколько мне известно, меньше, чем одна клетка твоего организма. А если и не меньше, то очень к ней приближен.

— Если она такая маленькая, то чего следы после себя оставляет?

— В том то и дело, что именно оставляет. Точка на животе — это вообще-то органическая краска, оставленная у тебя под кожей, буквально на выходе иглы.

— Зачем?

— Чтобы знать, что тебя ею кололи.

— Зачем?

— Ну… она, хоть и уже достаточно давно изобретена, достоверно не было изучено, действительно ли она не приносит никакого вреда или все-таки ей нужно пользоваться осторожно и не тыкать часто в одно и то же место. Точку оставляют, на всякий случай. Это заодно информирует врачей, что тебя недавно кололи. Недели через три краска растворится.

— Подожди, — Каролина опять задрала футболку, — а куда они меня ею кольнули?

— А ты угадай… — и Джессика невесело улыбнулась.

Лицо Каролины переменилось. Она резко встала. Джессика схватила ее за руку.

— Ты куда?

— Пойду им веселую жизнь устрою!

— Не надо.

— Почему это?

— Присядь, я расскажу.

— А я стоя послушаю!

Джессика силой притянула ее ближе и прошептала:

— Сядь, дура, пока они не заподозрили, что ты не с тем, с кем можно, разговариваешь. Тебе же хуже будет, если они не дадут мне тебе рассказать то, что я хочу. Тебе хуже будет и твоему ребенку.

Каролина, сама не зная почему, повиновалась. Джессика отпустила ее руку, воровато осмотрелась и тихо спросила:

— Скажи, твои родители сильно настаивали на том, чтобы ты сделала аборт?

— Э-э-э… — задумалась Каролина, — сильно. Даже очень. А что?

— Черт. Это херово.

— Почему?

— Потому что тут есть мол-иглы… как оказалось.

— Не понимаю.

— Сейчас поймешь. Мол-иглы на данный момент — это дорогая и редкая штука. Помимо всего прочего, этот тонкий инструмент требует еще и специальной подготовки перед использованием. Раз тебе уже делали укол, значит, специалист в этой клинике имеется. Любого специалиста этого класса учат делать свою работу исключительно хорошо, ибо одно неосторожное движение могло бы запросто сломать иглу прямо в тебе. Это же в первую очередь зависит от того, что ты не дергаешься во время укола. А, логично предположить, что не дергаться ты можешь только, если тебе не больно. Значит, специалистов нужно обучать так, чтобы они умели колоть, не попадая иглой в нервные окончания. Ну вот они и умеют «засаживать» иглу так, что ты и ухом не поведешь. И ничто не мешает им отсоединить иглу от механического шприца. Так как на осмотр ты все равно обязана ходить из-за своей амнезии, то и доступ к твоему телу врачи также будут иметь. И тогда вколоть тебе какую-нибудь хрень мол-иглой так, что ты и не заметишь, можно в любое время. А после этого у тебя произойдет выкидыш «типа естественным образом». Насколько я знаю, ваша семья на хорошем счету в этой клинике и родители могут запросто пригласить многих докторов и к вам домой… например, когда ты спишь.

— Что… а моего мнения уже никто спрашивать вообще не собирается?

— Солнышко, да они все так могут провернуть, что тебе их и обвинить будет не в чем. Да и не заподозришь ты ничего. И если бы я тебе сейчас не рассказала про мол-иглы, то недельки через две у тебя бы произошел выкидыш, тебе бы поставили диагноз «какая-то гормональная муита», провели бы курс восстановления, который на самом деле был бы курсом избавления от последствий введенного тебе препарата. И уже через три месяца ты была бы вновь здоровой женщиной, способной рожать… ну, с тем лишь нюансом, что первенца твоего бы слили в канализацию… но это не страшно, ведь о тебе позаботились и восстановили здоровье! И поверь мне — эти позаботятся еще не раз.

— Но почему? Я хочу этого ребенка!

— Тише, не ори…

— Почему мои родители настроены против меня? Какая разница от кого я залетела, если меня все устраивает? Это мое тело и мой ребенок и я сама хочу решать судьбу и того и другого.

— Солнышко, на этой планете такие, как ты, не имеют на самом деле прав ни на свое тело, ни на свою жизнь.

— Что? Ты это к чему?

— Это сложно объяснить… Но я могу показать, на чужом примере.

— Покажи, — глаза Каролины загорелись нездоровым любопытством.

— Ладно, пошли.

Они обе встали и пошли. Джессика вела Каролину по помещениям клиники достаточно долго. Лечебный комплекс был большим. Когда Каролина была тут в прошлый раз, она поинтересовалась у родителей почему он так велик. Те ответили, что это издержки колониального принципа строения городов за пределами колыбели человечества — Земли. Вроде бы удобней концентрировать в одном месте больницы, склады, помещения администрации и так далее. А на вопрос: «Получается, наша планета была когда-то колонизирована?», родители ей ответили: «Конечно. Трудно спорить с тем, что практически любая развитая цивилизация галактики начинала когда-то с одной единственной планеты. У людей это была Земля». Правда, сейчас Каролине не хотелось думать о родителях. Ее намного больше интересовала, куда же ее собственно ведут. Что она и озвучила:

— А куда мы идем?

— В морг, — коротко ответила Джессика.

Каролина опешила и остановилась.

— Куда?

— В морг, — повторила, останавливаясь и оборачиваясь, Джессика.

— А зачем?

— Мне нужно тебе показать кое-что.

— В морге?

— Да. Слушай, ты хочешь знать, почему твоя жизнь не принадлежит тебе?

— Да… наверное.

— Так «да» или «наверное»?

— Хочу.

— Ну, тогда пошли. По-моему лучшего места для поиска ответа на этот вопрос, чем морг не найти. И не бойся, я тебя там не оставлю ни в живом ни в каком-либо другом виде.

— Да я и не боюсь…

— Вот и не бойся!

Неохотно Каролина двинулась дальше. Преодолев еще метров пятьдесят, они повернули за угол и вошли в морг. Проходя мимо кабинета патологоанатома, дверь в который была открыта настежь, Каролина сделала спутнице знак не шуметь и они прокрались мимо. Благо врач был увлечен просмотром какого-то видео. Войдя, женщины сразу почувствовали легкую прохладу. Джессика сразу направила Каролину в нужном направлении, и они подошли к каталке с телом, накрытым простыней. Тело было небольшое. То ли карлика, то ли ребенка.

— А почему это тело накрыто? — спросила Каролина.

— Наверно потому, что они еще надеются, что ее мать за ним вернется, дабы забрать.

— Кого ее?

— А ты посмотри.

Что должен чувствовать человек, забывший большую часть своих родственников родных и близких, которого привели в морг с точной уверенностью, что он знает того, кто тут лежит? Внутри у Каролины, пока она тянулась, чтобы приподнять простыню, в одно мгновение перевернулось чувств, общим весом дотянувших бы до целого горного хребта. Но все же она была немного не готова увидеть лицо покойницы. Каролина почувствовала, что внутри у нее все начинает закипать. Ведь она знала скончавшуюся и, что более важно, знала, что…

— Она же сюда с аппендицитом попала! — возмущенно закончила Каролина свою мысль вслух.

— Да, ладно?! Вот и я подумала, что это очень даже подозрительно. И решила проверить. К слову, а ты откуда это знаешь?

— Я… разговаривала с ней… когда мы в прошлый раз с родителями на медосмотре были… А что ты решила проверить?

— Хотела узнать, почему она умерла.

— Узнала?

— Да. Я заметила, что врачи как-то странно обсуждают произошедшее, а потом того, кто проводил операцию, вызвал к себе заведующий клиникой. Ну, я пошла за ним и подслушала их разговор. Хочешь послушать?

— А ты его еще и записала?

— Ну разумеется!

— А зачем?

— Чтобы мне потом поверили.

— Кто?

— Кто надо.

— Ну, кто это?

— Тебе не все ли равно? Начальство мое. Так мы слушаем?

— Давай.

Джессика подошла к стене и приложила к ней руку, в которой Каролина заметила маленький прямоугольный предмет. От него в разные стороны стала расползаться энергетическая дымка, за короткий срок обволокшая собой все помещение.

— Это что?

— Антипрослушка.

— Слушай, ты где вообще работаешь? Я такую штуку впервые вижу!

— Если бы не обстоятельства, то ты бы ее и не увидела бы никогда.

— Опасная… ты… личность.

Джессика посмотрела ей прямо в глаза и очень серьезно сказала:

— Даже больше, чем ты можешь себе представить.

Под ее тяжелым взглядом Каролина почувствовала себя неуютно. Однако Джессика быстро опустила глаза, достала из кармана еще один предмет и включила его. Оказалось, это что-то типа диктофона. Запись началась с каких-то шуршащих звуков, перемежающихся чем-то не очень понятным.

— Не обращай внимания, это я пробираюсь туда, где можно прослушивать… а это я «устраиваюсь поудобнее»… так, поехали…

Послышался стук в дверь.

«Заходи», — сказал первый голос.

Дверь открылась и закрылась.

«Объясни мне, пожалуйста, что это там сегодня произошло?», — спросил первый голос.

«Девочка с аппендицитом…», — начал было второй, но первый его перебил.

«Да я знаю, что она с аппендицитом! Ты мне объясни, почему она умерла?!»

«Понимаете…»

«Нет!!! Я не понимаю!!! Как можно было столь «сложную» операцию привести к такому феерическому финалу?! Ты вообще знаешь, что она не местная?»

«Ну да! Она с этого… с караваном пришла…»

«ТЫ ВООБЩЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ СЕБЕ, ЧТО ТЕПЕРЬ БУДЕТ?!!»

«А что будет? Ничего! Ее мать будет скорбеть, но улетит восвояси. Такова жизнь, так сказать».

«Ты мне вот что скажи умник, ты зачем вообще это сделал?»

«Я не хотел. Но была же инструкция вытягивать из залетных побольше денег. Тем более, о ней не так давно напоминали. А тут такая возможность — караванщица останавливает караван и просит помочь ее дочери. Грех было не воспользоваться».

«Хорошо, это понятно. Почему все так вышло?»

«Да хер его знает! Сделали мы ей операцию, попутно добавив парочку осложнений, дабы еще выкачать денег с матери. Ничего страшного, через пару дней все бы решилось, счастливая мать полетела бы дальше, а наши «копилочки» не иллюзорно распухли бы. Это же все-таки караванщица, денег у нее… ну, вы сами знаете… Я только не понял, почему она со своей дочерью летала?»

«Давай ближе к делу».

«Короче, лежала эта девочка в ожидании, пока ее мать раскошелится, но тут к нам поступает… этот, как его… Стик… тот, что с внешки вернулся. Притащил он с собой заразу одну — вирус Баедана. Наши регистраторы, как всегда, натупили и он вместо того, чтобы моментально идти в камеру диагностики, попутно проходя полную дезинфекцию, «ожидал своей очереди» в коридоре. Этому клоуну стало скучно, он пошел по палатам, болтать с пациентами».

«Подожди, но ведь вирус Баедана не опасен тем, кто после операции с аппендицитом лежит, так?»

«Так-то оно так. Но он опасен тем, у кого проявляются те… осложнения…»

«Стоп! Не понял… Ты хочешь сказать… ТЫ ЧТО — ПО-ДРУГОМУ ЕЙ ОСЛОЖНЕНИЯ ПРИДУМАТЬ НЕ МОГ?!!»

«Так это ж… дешево и сердито было… кто ж знал?»

«А почему ты не спас ее?!! Ничего ведь сложного!!!»

«Так про вирус стало известно только через четыре часа. Я видел, что девочке становится хуже, но я же не знал от чего. А так… мне казалось, что прибыль сама плывет к нам в руки… Девочка чахла, мать готова была заплатить больше… А девочка-то молодец была, держалась бодренько. Если бы она не пыталась выглядеть лучше, чем себя чувствовала, возможно, я бы спохватился раньше… А когда я понял, в чем дело, ей оставалось жить еще с полчаса. Там уже врачебное вмешательство ничего не решало. Ну раз уж так легли карты, то я сделал все что смог — мать ее все равно будет убита от горя, а сумма, которую она отправилась перечислять, нам очень была в тему. Мы все равно этим деньгам лучшее применение найдем. Я дождался, пока деньги не перейдут на наш счет, потом сообщил матери о том, что будет, и что у нее есть всего несколько минут, чтобы попрощаться с дочерью. В таких ситуациях человек обычно забывает обо всем. А когда она улетела, мне даже стало немного ее жаль и я перевел часть денег обратно, выражая соболезнования, и сообщив, что больше не могу, ибо все остальное ушло за услуги и препараты».

«Так, понятно. Ты вообще понимаешь, что она теперь может обратиться с жалобой в гильдию караванов? А те в свою очередь могут явиться сюда, выяснить, что за хрень тут творится?»

«А оно им вообще надо? Это ж рядовая караванщица!»

«Кто тебе вообще сказал, что она рядовая?»

«Э-э-э…»

«Сам придумал, значит. Понятно…»

«Подождите, шеф, а что в ней такого особенного?»

«Дурак ты… рядовая караванщица свою дочь никогда в караван не берет, потому что не имеет права. А часто и просто детей не имеет, пока караванит. Раз эта с ней прилетела, значит, она в гильдии на хорошем счету. Очень хорошем. Такие персоны обычно уже давно на заслуженный отдых уходят, а остаются только особо преданные общему делу гильдии. Их отправляют на особо ответственные и сложные рейсы, и если ты не заметил, позволяют комплектовать экипажи так, как угодно караванщикам, а не обычным парным методом. И поверь мне, если такая персона заикнется в представительстве гильдии о том, что здесь произошло, гильдия подымет свои ресурсы и прилетит разбираться. А ресурсов у них очень много — это же гильдия караванщиков! Так что молись, чтобы мамаша восприняла все так, как будто это все-таки несчастный случай, и ты совершенно не причем».

«Простите, шеф, но я ей четко обрисовал ситуацию, и объяснил, что такое случается в пяти процентах случаев. Ее дочери просто не повезло, и она попала в эти самые пять процентов».

«А ты вообще знаешь, что только благодаря таким идиотам, как ты, статистика смертности при аппендиците до сих пор не свелась к полному нулю? При нашем-то уровне медицины…»

«Благодаря таким, как я, до сих пор аппендицит смертелен в пяти процентах случаев, а любой врач имеет право на небольшие редкие оплошности без угрозы уголовных разбирательств. Люди не понимают, что мы тоже живые и тоже имеем право ошибаться. Просто наши ошибки иногда стоят кое-кому жизни, но однозначно чаще, чем в других профессиях. Но взамен мы же спасаем множество других жизней…»

«Из-за таких, как ты, не только один аппендицит все еще имеет статистику смертности. И я считаю, что тот, кто позволит себе раз в жизни так феерически облажаться в таком простом вопросе, как ты с этой девочкой, не достоин вообще своего врачебного халата».

«Но мы же имеем право на ошибку…»

«На ошибку ты имеешь право только в особо сложных ситуациях, а не на таком пустяке. Люди должны доверять нам, а такие дебилы, как ты, только отталкивают их от помощи врачей, что ни к чему хорошему, в конце концов, не приводит. Ни для нас, ни для них».

«Я с вами не согласен…»

«Наверное, именно поэтому здесь я — главный, а не ты. Подумай над этим. И моли любого доступного твоему пониманию бога, чтобы караванщица поверила в тот бред, что ты ей налепетал».

«Да все будет, нормально, переварит и смирится…»

«Кстати, а почему тело ее дочери в морге?»

«А где оно должно быть? Я его оставил на случай, если мать все же захочет его забрать и погрести где-нибудь не здесь».

«Так, ладно… ты основной объект пронаблюдал?»

«Так точно!»

«Что там у нее? Из-за чего шум-то подняли? Она здорова?»

«Со здоровьем там все в порядке и ничего сверхъестественного с ней не происходит».

«А откуда тогда датчики показали изменения гормонального фона?»

«А откуда у женщины могут быть существенные изменения гормонального фона при том, что она остается здорова и все происходит естественно?»

«Ты давай мне тут загадки не загадывай… подожди… ты хочешь сказать… что она…»

«Ага».

«Ай вы молодцы… ребятки… ее сознанию неделя от роду, а ее уже кто-то в постель затянул… нет, стоп…»

«Я вижу, вы сообразили, что сказали».

«Э-э-э… я чего-то не понимаю».

«Все просто — она поступила к нам уже с сюрпризом».

«А из-за чего шумиха-то?»

«На папика проверили».

«И?»

«И… это он».

«Кто он?»

«Ну… он».

«Шутишь?»

«Я бы мог, только ДНК-тест не шутит. У него нет чувства юмора».

«Черт, это херово. Чистить ее придется».

«А может не надо? Пусть девчонка рожает. Мы и так с девочкой этой… дочкой караванщицы… напортачили».

«Не мы, а ты. А чистить придется. Потому, что она выносит, родит… а потом, заинтересуется, кто же папаша… Тупо ограничивать ее от теста ДНК — только себя скомпрометируем в ее глазах. А позволить сделать тест… ну сам понимаешь».

«Блин… ну нельзя так… потом проблемы у нее будут с детьми».

«Да чего мы ее не восстановим, что ли? Будут у нее дети, не беспокойся. Если, конечно, такие, как ты, ее лечить не будут. Кстати, чего тебя так волнует этот вопрос? Не решил ли ты тут к ней клинья поподбивать?»

«Нет, еще не решил. Только может этот ребенок… нам бы пригодился? Все-таки от нее и от него. Законы селекции никто не отменял».

«Овчинка не стоит выделки. Велики риски похерить ее психблоки под постоянной самоатакой на почве подозрений, что не все так, как мы ей рассказываем. На базу доложили?»

«Да, сказали, что уже приступили к сочинению поправок на психологические профили родителей. Ну, чтобы те со своей стороны начинали давить на нее… Только… я считаю… что неправильно это».

«Считай себе на здоровье! Это все равно не тебе решать. И не строй из себя праведника, сам только-только угробил девочку за деньги».

«Но я же не хотел!!! Хотел, как лучше… для корпорации…»

«Только получилось, как всегда. Всё, свободен!»

На этом запись разговора завершалась.

— А почему они меня объектом назвали? — почти сразу спросила Каролина.

— Вероятно потому, что для них ты не больше, чем объект, — ответила Джессика.

— А «объект» чего?

— Хороший вопрос.

— И что они имели ввиду под… ним?

— Не «что», а «кого». Судя по всему, они провели тест ДНК и выяснили кто отец твоего не рожденного ребенка. И их это явно очень сильно не устраивает.

— Почему? Мы же с ним… сами все решили… взрослые люди вроде…

— Так может вы не рассчитывали на залет?

— Но в постель-то мы оба по согласию залезли… или нет?..

— Да нет, на этот счет не сомневайся, тебя никто не насиловал и не принуждал.

— Да? Откуда тебе это известно?

— Ну, я памяти-то не теряла…

— А может тебе тогда известно, кто же… он?

— Может и известно, — загадочно улыбнулась Джессика.

Повисло неловкое молчание. Каролина разрывалась между врожденным чувством доверия родителям и только свалившейся, как снег на голову, информации. С одной стороны… хотя какая тут может быть сторона… Мать с отцом четко выдвинули дочери почти ультиматум… или даже не почти. Эта таинственная особа с ее не менее таинственным другом Сашей что-то слишком много знают о ее прошлой жизни и какие-то они слишком мутные. Ни одна встреча с ними еще не обошлась без хотя бы косвенного касания каких-то секретов… общественных, государственных, политических… любых. За последние несколько дней практически любой разговор с этими двумя хотя бы вскользь касался тайн, о которых ей и ее брату было ничего неизвестно… да и наверно всем в округе тоже. Слишком уж атмосфера рядом с этими двумя была пропитана загадочностью и конспирацией. С другой стороны, Джессика только что… доказала, что не просто так тайны в воздухе витают… если запись конечно не поддельная.

— Не поддельная, — сказала Джессика.

— Что?

— Запись, говорю, не поддельная.

— Ты что…

— Слушай меня внимательно. Не важно, веришь ли ты мне на слово или нет, веришь ты своим родителям или нет, веришь ли ты в правдивость записи или нет, а также веришь ли ты сама себе. Важно только одно — ты готова рискнуть своим ребенком, дабы проверить свое доверие родителям и их отношение к тебе?

— Я хочу этого ребенка! Что мне сделать, чтобы оставить его? Ты знаешь? Я вот не знаю.

Джессика снова улыбнулась и сказала:

— Могу предложить пойти со мной.

— Куда?

— Не важно. Важно, что я тебе обещаю, что там, куда я тебя отведу, никто не позарится на твое созревающее потомство. А когда ты его родишь, будешь решать сама — возвращаться к родителям с ребенком на руках или нет. Я тебе предлагаю только убежище на время твоей беременности и родов, как пойдет дело дальше, будешь думать позже.

— Интересно, а что помешает им избавиться от моего ребенка потом?

— Во-первых, то, что родилось, уничтожить сложнее того, что только зарождается. Во-вторых, сейчас они могут провернуть все так, что выкидыш произойдет естественным путем, и им не нужно будет даже извиняться перед тобой. «Так уж вышло, не родила, но потом родишь» и так далее… все будет естественно и не особо напряженно. Просто потому, что, вплоть до родов, плод матери зависит от ее организма и его прихотей. Ну, отторг твой организм ребенка… А вот когда ты уже родила, то ребенок переходит в автономное существование. Пусть поначалу и зависимое от взрослого, но не обязательно от той же матери. После рождения ребенка можно кормить молоком и другой матери и вообще всякими молочными смесями. Худо-бедно, но питательно и организм будет жить. В семь лет ребенок уже и сам себе еду сможет добывать в социуме. Воровать, к примеру. И после рождения ребенка у него начинает формироваться собственный иммунитет и система реакций на внешние раздражители. Он может умереть, по разным причинам, но может и выжить. И убрать его незаметно не очень-то получится. Это уже будет похоже на убийство. А я не думаю, что твои родители пойдут на такой конфликт с тобой. Тем более что им более важно, чтобы ребенок просто не появился на свет потому, что тогда ты сама сможешь взять у него пробу ДНК и попробовать найти его отца. И еще, поверь, при любом раскладе, и том, что ты можешь в будущем узнать о своих родителях, твое исчезновение даже на тот срок, чтобы выносить и родить, заставит их хорошо понервничать. Может, когда ты заявишься к ним попозже, они будут иначе к тебе относиться. Лучше, например. И примут твоего ребенка, лишь бы ты больше не выкидывала таких финтов. Но учти решать нужно…

На запястье у Джессики что-то пискнуло. Она подняла руку и появилась голографическая картинка с головой ее такого же мутного друга Саши.

— Джес, Каролина с тобой?

— Ну да, мы же договорились…

— А где вы вообще?

— Тут в клинике… в морге… а что?

Лицо Саши напряглось и он медленно и четко заговорил:

— Код — астероид. Приблизительная зона продольного поражения — не меньше полутора километров. Предельный срок контакта — шесть минут. Чтобы через четыре вы были вне зоны поражения!

— П-подожди… а г-где Билл? — заикаясь спросила Джессика.

— Не твоя проблема! БЕГОМ!!! — гаркнул Саша и голограмма потухла.

— Кто такой Билл? И что… — заикнулась было Каролина, но Джессика схватила ее за руку и силком потащила за собой. — Куда ты…

— Рот свой закрой и не отставай, если жить хочешь! Нам надо уходить! Что-то падает сверху и может нас похоронить тут!

— Что падает…

— Да какая разница?!!

Они выскочили из морга и Джессика почти бегом направилась к выходу, не выпуская руки. Быстро лавируя в коридорах и расталкивая людей, они привлекли к себе внимание, и на выходе им попытался преградить дорогу охранник, но Джессика его оттолкнула с такой легкостью, что Каролина даже приостановилась от негодования. Снаружи стали долетать звуки приглушенных хлопков.

— Мы оставим этих людей тут? — спросила Каролина.

— А что ты предлагаешь?

— Помочь им выбраться!

— Куда?! И кому?! Мы в клинике, все кто не медперсонал — посетители, большинство из которых в данный момент в чем-то ущербны! У кого нога поломана, у кого еще что. Мы их месяц уводить будем! Все кто способен нормально передвигаться — сами о себе позаботятся. Остальные… тут как бог решит. А тебя мне надо вывести!

— Но люди…

— Каролина, слушай меня внимательно! У всех, кто не выберется из зоны поражения, шансы на выживание будут зависеть от многих факторов, но для каждого — 30%, не более. Слишком велика вероятность, что ты отсюда не выберешься. А если повезет и тебе, то ты можешь лишиться ребенка, так как он тоже участвует в лотерее. Ты хочешь этого?

— Нет…

— Тогда пошли!!!

Джессика силком вытащила Каролину на улицу и усадила в первый попавшийся аэромобиль. Сама же села за руль, запустила руку под приборную панель и через пару секунд машина завелась.

— Ни хрена себе, ты быстрая! — восхищенно заметила Каролина.

— Нет времени обсуждать, — коротко ответила Джессика. — Все, уходим!

Машина рванула с места и стала набирать скорость. В зеркало заднего вида Каролина увидела, как из дверей клиники стали выбегать люди и разбегаться кто куда. Также она увидела в нем еще кое-что. На них падал вовсе не астероид.

— Это что — корабль?

Джессика обернулась, чтобы посмотреть, что так удивило сидевшую рядом девушку. Над крышами пролетающих мимо зданий высилась одна здоровая махина, будто бы и недвижимая, но неуклонно растущая в размерах. Это был космический корабль. И он обрушивался на город. Орудийные системы, которые Каролина никогда не замечала раньше, атаковали приближающуюся катастрофу, но это было все равно что, хлестать море плетью. Джессика повернулась обратно и сказала, как будто размышляя вслух:

— Вот значит как… караван… выходит, не выдержало сердце матери… ну что ж, они сами виноваты. Пусть теперь хавают! Пусть познают, что такое месть потерявшей ребенка матери…

— Ты это о чем? — спросила Каролина.

— Что? А, да… времени сейчас нет. Расскажу, когда все закончится.

— Мы почему не взлетаем?

— Потому что до полетного режима двигатель разогревается дольше, а на это…

— Нет времени, я уже поняла.

Но как бы быстро они не ехали, корабль падал быстрее. Когда Каролина вновь обернулась, громадина за спиной была уже пугающе огромных размеров. Через несколько мгновений корпус коснулся земли. Сзади стал доноситься шум обрушивающейся на небольшой город катастрофы: скрежет, грохот, треск, разбивающиеся стекла, взрывы и еще множество не предвещающих ничего хорошего звуков, причудливо переплетенных в непередаваемый аудиофон лишь дополняющий общую ужасающую картину.

— МЫ ВЗЛЕТИМ СЕГОДНЯ ИЛИ НЕТ?!! — в панике закричала Каролина

— КАКОЙ СМЫСЛ?!! ВСЕ РАВНО СКОРОСТЬ-ТО НЕ СИЛЬНО ВОЗВРАСТЕТ!!! — перекрикивая шум, ответила Джессика.

— А ЕСЛИ УЙТИ ВВЕРХ?!!

— ТИПА В ШТОРОП, ЧТО ЛИ?!! НЕ-Е, АЭРОМОБИЛИ НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНЫ ДЛЯ ЭТОГО!!! ДВИГАТЕЛЬ ЗАХЛЕБНЕТСЯ И МЫ ПРОСТО РУХНЕМ!!!

— НАС НАКРОЕТ СЕЙЧАС!!!

— НЕ НАКРОЕТ!!! ПОДЕРЖИ РУЛЬ!!!

— ЗАЧЕМ?!!

— МНЕ СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ НАДО!!!

— ДЛЯ ЧЕГО?!! ПРОСРАТЬСЯ?!!

— КОГДА ВЫБЕРЕМСЯ, Я ТЕБЕ В МОРДУ ДАМ ЗА ЭТО!!! РУЛЬ ДЕРЖИ И НЕ ПРЕРЕКАЙСЯ!!! — с этими словами Джессика опустила руки и как-то очень сосредоточенно посмотрела вперед.

Каролина поймала руль. Шум сзади практически уже давил сверху. Говорить о том, насколько близко была катастрофа, было бессмысленно — это ощущалось физически. Каролина зажмурилась мысленно успев попрощаться со всеми, кого успела вспомнить. Но неожиданно шум вокруг как-то резко стал тише, как будто место происходившей катастрофы отодвинулось от их машины на пару километров. Каролина почувствовала, как ее руку убрали с руля, и осторожно приоткрыла один глаз. Первое, что она увидела, была улыбка Джессики:

— Видишь, ничего страшного не случилось.

Каролина обернулась. И точно: как по мановению волшебной палочки они были на пару километров дальше в том направлении, куда они стремились, и куда девушка еще минуту назад не надеялась добраться. На город же падали остатки корабля и там тоже постепенно становилось тихо.

— Как… это?

— Ловкость рук, — шире улыбнулась Джессика, — и никакого мошенничества.

— В каком смысле?

— Не важно. Важно, что теперь тебе предстоит решить, едешь ты со мной или же я тебя отвезу обратно.

— Странно, но у меня сложилось впечатление, что ты выберешь за меня.

— Почему это?

— Потому что слишком удобно получается: ты говоришь, что моему не рожденному ребенку угрожает опасность, потом предлагаешь выбирать. Но тут неожиданно на город падает космический корабль, и ты, спасая меня, увозишь далеко, чтобы выбора у меня уже не осталось…

Джессика резко вдарила по тормозам. Машина остановилась прямо посреди дороги.

— Если ты так ставишь вопрос, то мы немедленно возвращаемся. Но просто для справки: у меня был заготовлен целый особый план, как вывести тебя из города, дабы твои родители и все те, кого не устраивает твое интересное положение, не смогли бы мне помешать. Это бы заняло минимум три дня, за которые ты вполне бы могла поменять свое решение и просто уйти от меня. Корабль упал по их вине, и если уж говорить откровенно, то, как тут не вспомнить о божьем промысле и о том, что «всем воздастся за деяния их». Да, это мне на руку, и я могу просто поехать с тобой дальше, не заморачиваясь трехдневной конспирацией. Но это не будет твоим решением. А скажи мне честно, кто должен решать за тебя: ты или я?

— Я.

— А кто должен решать, нужен ли тебе ребенок или нет?

— Я… может еще и отец немного…

— Но отец тебе не известен, значит, тебе и спрашивать не у кого!

— Ты знаешь, кто он?

— Знаю.

— Кто?

— Сейчас это сложно объяснить.

— А моим родителям это может быть очень даже легко!

— Может. Но только разница в том, что я могу тебе это объяснить, хоть мне и сложно будет, а они не будут тебя просвещать, хоть им это и проще с твоих слов. Именно это они и хотят срыть от тебя, устроив самоочистку организма. Мне казалось, что это было вполне понятно с разговора тех двоих. Или мне повторить тебе запись?

— Понятно? Мне вот, например, теперь вообще ничего не понятно! Ты кто вообще такая? Откуда ты умеешь проделывать такие фокусы…

— Телепорт.

— Что?

— Это был телепорт.

— В смысле?

— То, что перенесло нас от катастрофы намного дальше, называется телепорт.

— А откуда он там взялся?

— Я его сотворила.

— Как?

— Мысленно.

— Но… этого не может быть.

— Да? А вот факты говорят об обратном.

— Какие факты?

— А у тебя есть более рациональное объяснение того, как нас так быстро перенесло на такое расстояние? Если есть, я готова слушать.

— Но телепортации не существует!

— Кто сказал?

— Э-э-э…

— Но тут ты частично права, фактически телепортация научно еще не доказана. Но это вовсе не значит, что ее не существует. Зато существует гиперпространство, где перемещение предметов из нашего мира происходит во много раз быстрее. Фактически я открыла два портала, и мы меньше чем за мгновение пересекли эти пару километров. И, по-моему, получившийся результат максимально подобен телепорту, так почему бы его так и не называть?

— Но как можно мысленно создавать порталы? Технически — это возможно, но…

Она не договорила. Потому что смотрела на энергетическую сферу, сформировавшуюся над ладонью Джессики.

— Ты уверена?

— Я… я видела такое раньше!

— С чего ты взяла?

— Потому что я не удивленна. Зрелище завораживающие… но мне знакомое!

— Ну, наконец-то хоть что-то. Значит так, девочка, слушай внимательно. У тебя есть выбор: либо ты едешь со мной, и я тебе объясняю все, что тебе нужно знать, либо ты возвращаешься к своим родителям. Что произойдет во втором случае, я судить не возьмусь, а ты можешь уповать на что хочешь. Я считаю, что ребенка ты лишишься, но ты можешь мне и не поверить. Твое право, только потом не плачься, что тебя не предупреждали. Если ты едешь со мной, то ты узнаешь многое о своей забытой жизни, о том, кто отец твоего ребенка и что главное — ты родишь этого ребенка в любом случае. Но если ты остаешься со мной, то есть несколько условий.

— А я все думала, где же подвох…

— Условие первое — ты ничего не выпытываешь. Все узнаешь, когда положено будет, но не надо давить на жалость или пытаться уговорить кого либо. Условие второе — ты не пытаешься сбежать. К тебе не будут относиться плохо. Но по некоторым причинам ты можешь попытаться свалить. Причем иногда даже не по своему желанию.

— Как это?

— Сложно объяснить тебе сейчас, пока кое-что из своей биографии ты забыла. Условие третье — ты автоматически разрешаешь делать с собой все, что будет нужно для достижения цели, даже поймать тебя, если вдруг ты нарушишь второе условие. Вреда тебе или твоему ребенку не будет никакого — это железное обещание, но для того, чтобы кое-что вспомнить, тебе придется пройти кое-какие испытания, возможно физические тоже. Условие четвертое — все время, которое ты пробудешь у нас, не будет никакой связи с родителями. И последнее — никаких оговорок к предыдущим условиям.

— Фактически ты предлагаешь мне сдаться в плен на милость победителя.

— Я тебя еще не побеждала. А кормят у нас хорошо, и бить тебя никто не будет…

— Очень смешно!

— А я вроде бы не смеюсь. И еще — ты пробудешь у нас ровно столько, сколько будет нужно, а потом будешь вольна идти на все четыре стороны.

— А если после всего я все-таки уйду к родителям?

— Да пожалуйста! Однако я уверена, что к моменту, как мы закончим, твое личное мнение об окружающем тебя мире очень сильно изменится, и ты к ним просто не вернешься.

— Знаешь… я, наверно, все-таки пойду…

— Уверена?

— Да… нет… не знаю… но то, что предлагаешь ты — авантюра, а я еще от прошлой амнезию не вылечила… явно.

— Сама до города дойдешь?

— Думаю, да.

— Ну, иди.

Каролина вышла из машины, немного не веря в то, что ее так просто отпускают, повернулась и пошла обратно, в сторону города. Но пройдя около полусотни шагов, она обернулась. Джессика не уезжала. Но и не смотрела ей вслед. Она просто ждала. Ждала явно ее возвращения. Каролина посмотрела на развалины города вдалеке и погладила свой живот. Вновь обернувшись, девушка увидела, что Джессика все еще не двинулась с места. Каролина неуверенно прошла еще десять шагов вперед, но машина так и не тронулась.

«Что же делать?» — думала Каролина. «Что если запись все-таки поддельная, что если корабль упал не случайно? Что если у этой странной особы свои планы на нее, а ее беременностью она только манипулирует?» Но подсознание, не объясняясь с сознанием, толкало ее обратно, к машине. Не приводя никаких доводов, почему оно верит этой… Джессике. Каролина медленно двинулась обратно. Подходя к машине, она заметила, что Джессика даже в зеркало заднего вида не смотрит, а просто уставилась в какую-то точку впереди.

— А что, если я узнаю, что запись все-таки была фальшивая? — спросила Каролина, встав напротив Джессики рядом со своим сиденьем.

— Я докажу тебе, что она не фальшивая.

— Так докажи сейчас!

— Нет, все мои доказательства будут в конце пути. Помнишь — никаких оговорок.

— Я не знаю… сознательно, я хочу уйти… но подсознательно что-то меня останавливает.

— А в этом ничего удивительного нет. Сознанию твоему недели две отроду. А подсознание было с тобой всю твою жизнь. Потому что подсознание — это система выработанных привычек и навыков, благодаря которым ты дожила до теперешнего времени. Они не забываются даже при амнезии. Ибо потеряв подсознание, ты наверняка разучилась бы даже говорить и стала бы просто животным. Если не растением. Оно всегда вытаскивало тебя из сложных ситуаций, когда разум сдавался или не знал, что делать. Доказательством этому есть опять же то, что ты их все пережила и для тебя есть сегодняшний день. Поверь своему подсознанию и у тебя будет и завтрашний.

— Не знаю… скажи мне что-нибудь еще, чего я не знаю из своей прошлой жизни…

— Это нарушение первого и пятого условий.

— А я их еще и не принимала!

— Ну, хорошо… твои родители… они тебе вовсе не родители.

— Э-э-э… не смешно.

— А я вроде бы и не смеюсь.

— С чего ты взяла?

— Нет-нет-нет, доказательства в конце пути.

— Так если это… правда… то и Чарли выходит мне вовсе и не брат?

— В общем-то, да. Однако это может означать и нечто другое.

— Что?

— Что ему они тоже не родители. А если уж начистоту, то смотреть надо еще шире. По отношению к Чарли возможно справедливы оба вывода.

— Как… это?

— Все ответы там, впереди.

Каролина помялась немного и спросила:

— Сколько это все займет времени?

— Ну, вынашивать тебе еще месяцев семь, так что на раньше можешь не рассчитывать.

— А если я захочу уйти на сносях? Тогда технически уже выкидыш будет подозрителен…

— Да? А кто в здравом уме тебя отпустит на сносях?

— А на машине?

— А неудачные роды тоже можно подстроить за не хрен делать! И хорош торговаться. Ты либо принимаешь все условия, либо не принимаешь ни одного. Других вариантов выбора я не предоставляю, и предоставлять не собираюсь.

Каролина села обратно на свое сиденье и пристегнулась.

— Ты принимаешь все условия? — спросила Джессика.

— Ну я же села…

— Ты принимаешь все условия?

— Слушай, ты откуда такая дотошная взялась?

— Сашу помнишь?

— Ну да.

— Вот пообщаешься с ним пару лет и не такой будешь. И не съезжай с темы. Ты принимаешь или не принимаешь все условия?

— Хорошо, хорошо, принимаю я их!

— Точно? Все пять?

— Точно.

— Все пять?

— Да, все пять. Отстань уже.

Машина тронулась с места.

— Скажи, ты ведь знала, что я вернусь? — спросила Каролина. — Ты же поэтому не уезжала?

— Это не важно.

— А что в твоем понимании вообще важно?

— Важно, что ты сделала свой выбор. А не уезжала я, чтобы не лишить тебя его.

— А если бы я не вернулась?

— Ты вернулась.

— Но! а если бы нет?

— Ты вернулась!

— Но что было бы, если бы я не вернулась?!

— Но ты вернулась!!! Каролина, пойми, твой вопрос чисто философского характера. Такие можно задавать по любому поводу. Чтобы было, если бы Нерон не стал императором? Чтобы было, если бы волхвы убили Иисуса? Что было бы, если бы его же не предал Иуда? Что было бы, если бы люди так и не вышли в космос? Что было бы, если бы господь простил Адама и Еву? Что было бы, если бы вся история человечества сложилась иначе? Но всего этого не было, а было то, что было и мы имеем то, что имеем. Пусть это будет дурость и бесчисленные загубленные жизни. Или же отречение от своей веры во имя нового мессии. Или предательство друга и наставника. Или глобальная катастрофа развития общества. Или мы бы сейчас были лабораторными крысами у какой-то высокоразвитой цивилизации, уничтожил бы нас в зародыше упавший метеорит или бы всех поголовно выкосила чума… все это уже не важно. Человечество дожило до нынешних времен, значит, все, что было до этого, сыграло какую-то роль во всей истории. А текущее состояние общества говорит, что все случившиеся события, так или иначе, привели к тому, во что, в конце концов, все и вылилось. Ты сделала свой выбор. До того были вероятности, теперь их нет.

— Интересно… а почему ты в пример взяла именно библейские темы? Ведь они почти бездоказательны… историей.

— Кто сказал? И откуда ты уже помнишь, что это именно библейские сюжеты? А не того же Корана, например?

— Не знаю… память, говорят, странная штука… к тому же все-таки не все случаи, приведенные тобой, оттуда.

— Да верно. А в примеры я их взяла… ты про Большое восстание телепатов слышала?

— Неужели вся история прошлого крутится вокруг одного этого события? Конечно, слышала! За последнюю неделю раз пятьдесят…

— История прошлого вокруг него не крутится. Просто это было настолько значимое событие, что мы еще долго об него будем спотыкаться. Ну, так вот, после этого самого восстания, те, кто занимался возвращением в обиход Библии, серьезно задумались, а нужна ли она вообще. И в принципе, пришли к выводу, что не нужна. Как и множество других священных писаний прошлого.

— Так почему же вернули?

— Тебе какую — официальную версию или народную?

— Правдивую.

— Ходит молва, что те, кто тесно крутился в архивах потерянного культурного наследия, и те, кто отвечал за возврат того или иного творчества… ну, они просто задолбались, скажем так… задолбались отвечать на глупые вопросы, когда сами приводили в общении пример из святых писаний, а окружающие их не понимали. Оказалось, что при помощи историй из той же Библии намного проще объяснить некоторые вещи и явления. От того ее и вернули. Как и легенды и мифы народов мира, как и Коран, и прочую мифологию. Хотя фактически признали, что место всем религиям — на свалке. Кто бы там и что себе сейчас не думал, но вернулись эти образцы творчества в обиход только из-за того, что они были немного поучительны и по-старому удобны. А то сейчас некоторые начали воображать себе невесть что, типа «промысла божьего», «настоящих священных книг, охраняемых самим господом» и тому подобное.

Каролина оглянулась. Они уже уехали достаточно далеко, и за деревьями не было видно разрушенного города.

— А куда мы собственно едем? — спросила она.

— К нам в штаб.

— К тебе и Саше.

— К нам. Нас там… немного больше. И, кстати, запоминай сразу, его все не Сашей называют.

— А как?

— Алекс.

Каролине припомнилось, что именно это имя она вспомнила в тот, первый день, когда Саш… Алекс интересовался, почему ее именно Каролиной зовут, а не… Кэролайн. Значит, подсознание ее не подвело и тогда. Она действительно знала этого человека.

Они свернули с дороги и поехали по едва проглядывающемуся пути, между деревьев.

— А зачем вы устроили свою базу в столь глухом месте? — спросила Каролина. — Вы ведь прячетесь от кого-то?

— Нет, на самом деле мы… не совсем прячемся. А просто не афишируем своего присутствия.

— Почему?

— Потому, что мы сюда прилетели за своими людьми, которых у нас украли.

— А кто они?

— Двое молодых людей. Парень с девушкой.

— А как вы вообще их потеряли?

— Не мы их потеряли. У нас их украли.

— А я их знаю?

— Конечно! Именно поэтому ты тут, ты знаешь их обоих. И тебе просто надо будет это вспомнить. Мы тебе в этом поможем. Взамен же… ну, что ты получишь взамен, мы уже обсуждали.

— Стоп! А вы что сами не знаете, кто они?

— Знаем, но, видишь ли, мы к ним не можем подобраться. Даже определить их место положения. А ты нам в этом поможешь. Найдешь их, расскажешь, что мы тут, а нам сообщишь, где они.

— Я так и думала, что во всем этом есть подвох. Ты не говорила, что мне придется нарушать закон. А теперь оказывается, что я буду… шпионкой!

— Почему сразу шпионкой? И никаких законов ты нарушать не будешь.

— Это еще почему?!

— Суди сама — если кто-то удерживает людей против их воли, при условии, что его пленники ни с какой точки зрения не являются преступниками, он поступает законно?

— Нет.

— Тогда с чего ты взяла, что незаконно возвращать этим двоим их право на свою жизнь, свободу выбора и просто свободу как таковую?

— Я… я не знаю… наверно, ты права… но мне это не нравится! Ты не говорила о том, что мне придется что-то делать!

— А ты что собиралась закинуть ноги на стол и плевать в потолок? Да не волнуйся ты так, там все не так сложно, как тебе может сейчас казаться. И я обещала, что ты о многом поменяешь свое мнение. К слову, твой интерес в этом деле тоже есть.

— Какой же?

— Тот, что парень… он отец твоего будущего ребенка.

— Что, правда?!!

— О, я слышу перемену в голосе? Тебя уже не так волнует то, что я тебя не просто так сюда привезла? И даже перспектива стать шпионкой не столь удручающа теперь?

— Нет, ну если это отец… моего ребенка… я думаю, что согласна со всеми условиями, дабы его хоть раз увидеть… и вспомнить. Подожди, если он тот, о ком ты говоришь по отношению ко мне, то кем же она была… в моей жизни? Я ведь ее тоже наверняка знаю…

Джессика загадочно улыбнулась и, немного затянув с ответом, сказала:

— Сейчас мне будет сложно тебе это объяснить. Но уже очень скоро тебе все станет ясно.

— А она была близким мне человеком?

— Очень. Ты даже не представляешь насколько.

Машина остановилась. Каролина только после остановки заметила, что у них прямо перед капотом стояла замаскированная калитка в невидимом заборе.

— Все, приехали, — резюмировала Джессика.

* * *

В разрушенном городе, посреди груды обломков, что еще пару часов назад были зданием клиники, сидел мужчина средних лет, в белом, покрывшемся пылью и грязью халате. К нему подошел немного более молодой парень и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но был грубо прерван первым:

— Что вот ты сейчас мне хочешь сказать? Что тебе жаль? Чего жаль? Того, что так вышло? ТЫ ВООБЩЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ?!! ЭТО, ПО-ТВОЕМУ, «ВСЕ БУДЕТ НОРМАЛЬНО»?!! ЭТО, ПО-ТВОЕМУ, «ПЕРЕВАРИТ И СМИРИТСЯ»?!! НУ ЧТО, ПЕРЕВАРИЛА ОНА?!! ИЛИ, МОЖЕТ, СМИРИЛАСЬ?!!

— Я не знал…

— Чего не знал?

— Не знал, что так выйдет. Я все делал согласно инструкции компании.

— ДАЖЕ ВЫПОЛНЯЯ ИНСТРУКЦИИ, НАДО ОСТАВАТЬСЯ ЧЕЛОВЕКОМ!!! ИЛИ ДУМАТЬ ГОЛОВОЙ!!! ЕЩЕ ЛУЧШЕ ЭТО СОЧЕТАТЬ!!! ТЕБЕ НИЧТО НЕ МЕШАЛО ВЫЛЕЧИТЬ ЕЕ ДОЧЬ!!! НИЧТО, КРОМЕ ТВОЕЙ ЖАДНОСТИ!!! А ЕСЛИ БЫ ТЫ ПОМНИЛ, ЧТО НЕТ НИЧЕГО ЦЕННЕЕ В ЭТОМ МИРЕ, ЧЕМ ЖИЗНЬ, ТО НАВЕРНО МОГ ЛОГИЧНО ЗАКЛЮЧИТЬ, ЧТО ДЛЯ НАСТОЯЩЕЙ МАТЕРИ НЕТ НИЧЕГО ЦЕННЕЕ ЖИЗНИ ЕЕ ДЕТЕЙ!!! И ЧТО ПО ЕЕ ЛОГИКЕ, ТЕ КТО, ОТБИРАЕТ ИХ, ЗАСЛУЖИВАЮТ САМОЙ ХУДШЕЙ РАССПЛАТЫ!!!

— Шеф… простите… я не думал…

— Вот именно — ты не думал! У нас за окном не XX или XXI век, чтобы всякие психующие максимум, что могли сделать — это покончить жизнь с собой! Сегодня, вероятность, что у каждого недовольного может быть целый корабль крайне велика! Что и показала практика!

— Но… я не понимаю… зачем она это сделала? Ведь ее дочь уже было не вернуть. А так, она погубила множество жизней и построек, кому от этого лучше?

— В мести не обязательно ищут удовлетворение! Я может сейчас тебе глупость скажу, но в ней ищут месть обидчику во имя справедливости, порой и ценной своей жизни. От хорошей жизни к мести не прибегают. Или ты думаешь, что ее больно волновало, что тут не только один ты живешь, когда она разворачивала корабль на планету? Да хрена с два! Ей было уже все по барабану!

— Шеф…

— Ты выяснил, что она везла?

— Но шеф…

— Я СПРАШИВАЮ, ТЫ ВЫЯСНИЛ, ЧТО ОНА ВЕЗЛА?!!

— Натрат.

— Что? Натрат… сука… что же ты натворил…

— Я не знал…

— Как ты намерен объяснять это Зодчим?

— Меня уже вызывают к Пророку.

— К самому Пророку? Ай, молодец, я так облажаться за всю свою жизнь ни разу не умудрился!

— Шеф… я хотел…

— Да уже не важно, что ты хотел. Где главные наблюдаемые?

— Он уже дома. Говорят, его туда кто-то незнакомый довез.

— А кто известно?

— Нет.

— Значит нужно выяснить.

— Зачем?

— Наградить, вместо вас, балбесов. Раз уж он смог в такой суматохе вспомнить, найти и вытащить из этого бедлама основного наблюдаемого, значит, он молодец, а вы все — идиоты!

— А это мог быть Шейн?

— М-м-м… в общем-то похоже на него… но чего он тогда сам не пошел наверх за премией? Кстати, если это таки он, заодно узнаем, куда это он так удачно запропастился.

— А он так и не донес информацию?

— Нет, конечно. Нужен бы он был кому-то, если бы донес. Так, ладно, это все хорошо, но что со вторым объектом?

— Ее… еще не нашли.

— Что?! Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозит, если ее найдут погибшей в этих развалинах?

— Да понимаю. Только говорят, что ее тоже увозил кто-то прочь из города.

— А они покинули город?

— Вроде как последний раз ее пеленговали за пару километров от крайней черты.

— А, ну тогда все нормально, пеленгуем, ищем, а заодно у нас явно еще один кандидат на награду. Видишь, как работать надо!

— Но есть одно «но». Ее жучки больше не отвечают.

— Разбила она их, что ли? Ну, тогда ждем, думаю не далее, как завтра к вечеру, они дадут уже о себе знать.

— А вы уверены?

— А в чем ты сомневаешься?

— А тот, кто ее увез, он вообще знает… кто она…

— Из нескольких десятков тысяч человек увез подальше именно ее, и ты думаешь, что он не знает, кого спасал? Не смеши меня. Разумеется, знает!

— А… ну если так смотреть…

К разговаривающим подошел третий и, не церемонясь, сразу обратился к заведующему еще недавно стоявшей здесь клиники:

— Тут кое-кто хочет с вами поговорить.

— «Кое-кто» — это кто же? — удивленно спросил заведующий бывшей клиникой.

— У него есть кое-какая информация.

— Какая информация?

— О пропавшей… Каролине.

— И что же это за информация?

— Просили не передавать на словах. К тому же все расскажут только вам.

— Интересно, с чего этот незнакомец решил, что я встречусь с ним, если толком не знаю, нужна ли мне вообще его информация?

— Он сказал, что нужна. Он сказал, что знает, у кого Каролина и почему она не вернется.

— Что… значит… «не вернется»? Где он?!

— Там, в палатке первой помощи.

Не дожидаясь дальнейших разъяснений, тот, кому предназначалась информация, быстрым шагом направился на встречу с незнакомцем. Оставшийся врач постоял некоторое время, потом собирался было уходить, как заметил, что принесший весть немного странно себя ведет. Он тупо стоял, уставившись в одну точку и казалось, что на ногах его удерживает… да ничего вообще не удерживает. Стоит как кусок мяса с костями, как робот, у которого закончилась программа.

— Эй! — окликнул его врач.

«Кусок мяса» повернул в его сторону голову и уставился на него пустым взглядом.

— С тобой нормально все? Ты еще чего-то хотел? Нет? Так иди туда, откуда пришел. Там наверняка нужна твоя помощь.

«Кусок мяса» повернулся и, шаркая ногами, поплелся «туда, откуда пришел». Врач посмотрел ему вслед и подумал, как порой людей может ошеломить произошедшее сегодня. Этот человек, пока бегал и выполнял чьи-то поручения, еще как-то держался, а как только он сделал все, что от него требовалось, то на него обрушились настолько тяжкие думы, что казалось будто он «завис».

«Ладно», — подумал врач, — «может его там опять чем-то озадачат и это вернет ему подвижность, и отодвинет раздумья…»

Тем временем убежавший заведующий уже добрался до палатки и резко с ходу в нее влетел.

— Кто меня здесь хотел видеть? — громко спросил он.

— Я, — отозвался из угла приятный женский голос.

— Кто… а где информатор?

— Я — информатор.

— Но… вы женщина!

— Я знала, что вы это воспримите в штыки. Но какая разница, от кого получать информацию. Ведь я знаю, то, что нужно вам, а вы мне можете кое-что за это дать.

— Ладно, пусть будет так. Сколько вы хотите?

— О, нет-нет-нет… так не пойдет…

— Слушайте, дамочка, вы очень не вовремя затеяли торги…

— Что ж, по-твоему, я не знаю, с кем торгуюсь? О, нет! Я отлично осведомлена кто вы, и что вы можете со мной сделать, когда получите свое.

— Дамочка, что бы вы там ни слышали о нас, информация за эту девочку вознаграждается с торицей и без обмана. Спросите кого угодно!

— Да ладно, кого это?

— Я бы назвал имя одного наемника, но он куда-то запропастился.

— Очень удобно, вам не кажется, спросить мнение того, кто пропал.

— Он у нас просто особый кадр — циничный, расчетливый, наглый, за последний слив информации о девочке и ее друзьях заработал такую сумму, что уже месяцев девять гуляет без остановки. Недавно тоже кое-что интересное нарыл, так ему опять приличный гонорар пообещали. Только видимо он его раньше времени обмывать пошел. Вот и запропастился.

— А как его зовут хоть? Может, я по своим каналам пробью…

— Слушайте, дамочка, сейчас не время и не место, чтобы торговаться со мной, и уж тем более, чтобы искать эту пропажу. К тому же вы не предоставили мне еще никаких доказательств ценности вашей информации, чтобы я обещал вам хоть какие-то гарантии. И как вас зовут, кстати говоря?

— Зовите меня Вивер.

— Это имя или фамилия?

— Это все что вам нужно обо мне знать. А Каролина к вам может уже не вернуться.

— Как? Почему это?

— Потому что скоро она вспомнит, кто она на самом деле.

— Что?!! Откуда ты… хотя не важно… у нее что — падают блоки?

— Нет.

— Тогда с чего ты взяла, что она что-то вспомнит?

— Я сказала, что блоки не падают. Но их снимают.

— КТО?!! ЗАЧЕМ?!!

— Чтобы она вспомнила все.

— ТЫ ЗНАЕШЬ, КТО ЭТО ДЕЛАЕТ?!!

— Да.

— ГОВОРИ!!!

— А как же цена…

— ДА ТЫ ПОЛУЧИШЬ ВСЕ ЧТО ЗАХОЧЕШЬ!!! ВСЕ, БЕЗ ОБМАНА!!! ТОЛЬКО СКАЖИ КТО?!! КТО ЭТО ДЕЛАЕТ?!!

— Те, кто забрал Каролину и ее друзей из «унокосны».

— Что… но… ведь они должны были погибнуть на той военной базе!

— Чего? Это что еще за новости?

— О… я думал, ты более информированная… к слову, откуда у тебя эта информация?

— Я видела их недавно.

— Где?

— Тут.

— На планете?!

— Ну да! Или ты видел, чтобы хоть один левый корабль крутился поблизости? Каролину они же увезли куда-то, не используя корабль, значит, они на планете.

— Ты знаешь, где они?

— Знаю.

— Что ты хочешь за всю информацию?

— Тебя, — загадочно улыбнулась незнакомка.

— Чего? — немного опешив, спросил врач. — Это не цена. Если ты хотела меня… такую как ты я с удовольствием удовлетворю бесплатно. Скажи, чего ты хочешь еще?

Женщина расхохоталась. Смеялась она пару минут. В конце концов, врач не выдержал и спросил:

— Чего смешного?

— Ты, верно, решил, что интересуешь меня в сексуальном плане? Нет, я хочу тебя, а не переспать с тобой. Тебя всего, целиком…

— Дамочка, вы говорите непонятно о чем. Каким еще образом вы хотите меня?

— А ты вот у того в углу спроси.

Врач обернулся и увидел стоявшего в углу человека с пустым взглядом.

— Шейн? Это ты? Ты что тут делаешь?

В палатку вошел тот, кто передал информацию о встрече.

— А ты чего приперся?! Ты в курсе, что тут личная беседа, тебя не касающаяся! Пошел вон!

Зашедший развернулся, но был остановлен окликом Вивер:

— Стой! Блин, я совсем забыла дать тебе инструкции для возврата. Слава богу, кто-то додумался отправить тебя обратно… стань в угол ко второму.

Зашедший послушно, шаркая ногами, пошел в угол, где подобно ему, куском послушного мяса, стояло тело Шейна. В голову к врачу стали закрадываться сомнения и он часть из них озвучил:

— Ты ведь рассказала мне все это не для того, чтобы отпустить.

— Ты прав. И да, забыла сказать — я одна из тех, кто заинтересован в восстановлении памяти Каролине и ее парню.

— Что произошло в секторе TX? Как вы оттуда выбрались?

— Понятия не имею о чем ты, меня там не было.

— Ты не понимаешь, во что лезешь.

— А ты не волнуйся за меня, я как-нибудь разберусь. За себя лучше волнуйся! Хотя, — на этих словах взгляд у врача потух, и он стал похож на двоих стоящих в углу, — не успел.

Вивер подошла к телу Шейна и сказала, будто отдавая команды роботу:

— Активация первичной программы поведения. Основное задание: найти Джессику, сказать ей, что я ее жду и привести ко мне. Место поисков: пятая улица прямо по дороге, за чертой города два с половиной километра и направо, дальше медленно по малозаметной дороге, как спросят кто, называешь пароль: «Тайну в памяти не сдержишь». Дальше идешь с проводником, просишь его провести тебя к Джессике. Джессику сопровождаешь в город и приводишь в шестое укрытие. Разрешаю достаточный доступ к воспоминаниям, дабы не вызывать подозрений. Уровень доступа — «2». По окончанию задания уровень доступа — «пустой». Задание считается закрытым, как только ты увидишь меня, при условии, что рядом будет Джессика. Начать выполнение задания.

— Есть начать выполнение, — сухо ответил Шейн и взгляд его прояснился. — Эй, крошка, а ты ничего! Мне тут отлучиться надо по делам, но после я тебя найду.

— Хорошо, — улыбнулась Вивер, — жду с нетерпением.

— Давай, малышка, я скоро, — с этими словами Шейн покинул палатку даже не обратив внимания на стоявших рядом.

— Давай, лети, птенчик. Оставшиеся — за мной.

Вивер покинула палатку, а за ней послушно поплелись двое пустоголовых.

ГЛАВА 4

Джессика пробиралась по остаткам здания, следом за ней шел навязанный проводник Шейн.

— Ты точно уверен, что это тут? — спросила девушка у проводника.

— Да ладно тебе, кроха, чё я тебя обманывать стал бы? Тут все будет!

— Ты в курсе, что в таких местах такие парни как ты любят насиловать таких девушек, как я?

— Да чё ты, кроха, боишься что ли? Я же не какой-то там ублю…

— Шейн, в чем дело? — Джессика обернулась к нему.

Он стоял с потухшим взглядом куда-то уставившись. Джессика проследила его взгляд и увидела появившуюся откуда-то Вивер.

— Заходите! — позвала та, спустилась на несколько ступеней ниже и вошла в дверь.

Джессика проследовала за ней, следом шаркающим шагом плелось тело Шейна. Джессика отметила про себя, что «укрытием номер шесть» Вивер в этот раз служил какой-то подвал в теперь уже разрушенном здании. А вообще она обычно всегда организовывала именно шестое. При этом что такое и где находятся остальные пять знал разве что Алекс… да и то вряд ли.

— Черт тебя дери, Вивер, — сказала Джессика, следуя за первой по узкому коридору вдоль каких-то труб, — предупреждать же надо, что он не завербован! Мы пока от стоянки сюда шли, он успел два раза меня шлепнуть по любимому месту и один даже раз попытался мне в трусы залезть. А сколько пошлых анекдотов он рассказал, пока мы сюда ехали…

— Зато это было естественное для этого человека поведение.

— Хрена се… естественное… даже я до последнего думала, что он тобой был завербован.

— Юридически, так и есть. А вообще, раз даже ты не догадалась, то и любой встретивший его в городе уж подавно ничего странного в нем не заметил.

— Ты же его зомбировала!

— А ты хотела бы, чтобы он по городу передвигался со стонами? И, даже если бы он добрался до вас, я представляю себе этот диалог: «Стой, кто идет?», «Ве-е-е-е-е», «Пароль!», «Ве-е-е-е-е», «Бля, да это ж настоящий зомби!». Бах-бах! «Ви-е-е-е-е». Бах, бабах! «Ви-и-и-и-в-е-е-е-е…». Тра-та-та-та-та-та-та! «Ви-и-и-и-в-е-е-е-е-р-р-р… экх… экх… эх-х-х-х-х», «Бля, да у него было послание от Вивер! Что теперь делать, мы же его пристрелили?!». «Ничего, подождем другого зомби! Они же у нас вместо почтовых голубей!»

— Очень смешно! Ты этого сарказма у Алекса нахваталась?

— Это спорный вопрос кто у кого нахватался. Кстати, в вашей развеселой компашке, только ты да он не удивляетесь моей внешности. К чему бы это?

— Я видела тебя раньше, Вивер!

— Только почему ваша молодежь меня с ними сравнивает, а не их со мной? Я ведь на несколько веков старше! Что вы там обо мне рассказываете? Какую-нибудь хренотень?

— Ну, мы просто обычно не уточняем некоторую особенность твоей внешности по отношению к Рип. К тому же, до их появления, это было и не важно.

— Ха!

— Слушай, ты меня позвала, чтобы пререкаться?

— Нет.

— Так для чего же?

— Сейчас объясню. Всё, пришли. Сюда давай.

Они повернули в один из ближайших проемов и оказались в помещении, которое раньше было котельной. Котлов не было, среди мебели остался только один железный шкаф у дальней стены. Все остальное помещение занимали стоящие люди. Их было человек шестьдесят и у всех были пустые взгляды.

— Хрена се… ты зверюга, Вивер! — восторженно и немного с ужасом произнесла Джессика. — Откуда столько?! Ты же только позавчера прилетела!

— Ну, эти ж клоуны довели кое-кого до того, что она корабль грохнула… ну, а потерпевших никто особо доставать не торопился. Видимо у них просто никогда спасатели не практиковались. Вот я и сколотила небольшой отрядец копачей.

— Из зомби?

— Ну а что?

— И всех, кого находила — определяла туда же?

— Понимаешь… Шейн, этот… у них довольно известная и яркая личность. А он был одним из копачей. Пришлось…

— А чем их теперешняя участь лучше предыдущей?

— Тем, что они живы и невредимы… почти. Если все будет нормально, то когда мы улетим, к ним вернется память, и они будут жить себе дальше.

— А что ты с ними сейчас-то делать будешь?

— Пока не знаю. Думаю посоветоваться с Алексом.

— А сколько их тут вообще? Сорок? Пятьдесят?

— Если точно, то пятьдесят восемь, вместе с Шейном.

— А содержать ты их как будешь?

— Не учи меня пасти зомби! Вот когда покинешь нас, будем кушать и ложится спать. А завтра что-нибудь придумаем по поводу купания.

— Ладно, хрен с тобой. Зачем звала?

— Номер ноль-ноль-ноль-четыре, шаг вперед!

Вперед вышло тело, которое еще недавно считалось заведующим клиникой, в которой загубили девочку с аппендицитом.

— Этот тут проболтался немного, — сказала Вивер.

— О чем?

— О том, что вы должны были кануть в Лету на какой-то там военной базе.

— Да-а-а… а откуда он…

— Вот и я задумалась над этим. Судя по тому, что я слышала, у вас там была та еще история. Но вот в свете того, что кто-то из корпорации знал, что вас должны были уничтожить, всей истории это прибавляет пикантных оттенков, не находишь?

— А ты выяснила, что ему известно об этом?

— Мы можем, конечно, его допросить, но вот ему конкретно было известно не так много. К слову, я заметила интересную закономерность. У них тут есть что-то типа сарафанного радио. Все пользуются слухами, которые никто не проверяет. Что интересно — очень часто они близки к истине. То есть, на всякий случай, своих они обманывают редко. Зато метко.

— Ты хочешь сказать, что они и своим мозги промывают, как и Биллу с Каролиной?

— Не знаю. Но, судя по всему, мы знаем намного меньше о Телепатопии, чем думали. А еще у них тут есть некий рекламный авторитет. Звать его Пророком. В него все верят, его слушают, все выполняют его «заповеди», им угрожают, на него надеются. И, как ты, наверно, уже поняла, его практически никто не видел. Зато видели его группу поддержки… этих, как их… то ли Бдящих, то ли Смотрящих… ну, да, в общем-то, не важно, как их называют… Они у них как буферная прослойка между народом и Пророком.

— Секта?

— Да как тебе сказать… много признаков есть. Но создается впечатление, что даже те, кто не выбирал свой путь попадания в корпорацию, а присоединился к ним по обстоятельствам, остаются здесь по своей воле, а не по принуждению.

— Так ведь для секты…

— Да, характерно. Но понимаешь… достигнув некоего статуса в их обществе, они получают некую… привилегию. Им доверяют какую-то тайну… причем все знают, что эта тайна есть, но не всех в нее посвящают… несколько раз в году избранных забирают на посвящение…

— Дай угадаю — они не возвращаются?

— Да нет, возвращаются.

— С промытыми мозгами?

— Нет.

— Фанатики?

— Да нет же!

— А… что тогда?

— Они возвращаются обычными. Как и были. Только уверенными в правоте своего руководства.

— Ну, значит им там мозги полоскают…

— Джес, ты меня вообще за дуру держишь? Я тебе говорю — нет.

— Значит, объясни мне, что ты видишь в этом особенного.

— Понимаешь… они возвращаются искренне верующими. Не принужденные, не подчиненные, не сломленные, не фанатичные… короче, с ними ничего не делают, а только объясняют какую-то истину, в которую верят все, хотят они этого или нет.

— Так нашелся бы тот, кого сильно бы заинтересовало, что это такая за тайна, в которую его до сих пор не посвятили…

— Так находятся, Джес! С особо рьяными, вроде как, встречается сам Пророк.

— И что?

— И ничего. Возвращаются. Только убежденные в том, что на самом деле все всё правильно делают. Говорят, что «тайна — не зря», «некоторым лучше и не знать». Особо рьяных копачей глобальных заговоров бесит то, что всё оказалось не так, как им хотелось, что государство скрывает не свои темные дела, а что-то стоящее, что рано или поздно всё равно все узнают и поймут, что да как. Их это бесит, но они верят и мирятся с таким положением вещей.

— А непосвященные?

— А что непосвященные? Они тоже верят. Потому, что абсолютно все без исключения, кого знакомят с тайной, верят в нее искренне и не притворствуя. А те, что со временем становятся посвященными, лишь подтверждают то, что «тайна — не зря» и так далее по кругу.

— Ты к чему вообще клонишь?

— Представь себе, что ты малышка.

— Очень смешно!

— Ты не знаешь, чему равно два плюс два. Тебе все говорят, что четыре. Твои близкие братья и сестра, родители, знакомые и незнакомые посторонние. И ты видишь, как кто-то, кто на год старше тебя, идет в школу. И он подтверждает, что таки четыре. Но ты не понимаешь, почему именно так, а не иначе. Спустя год идешь в школу и ты. И тебе объясняют, что четыре, а заодно доказывают почему. И ты принимаешь это, потому что иначе и быть не может. И для этого не нужна промывка мозгов, телепатическое вмешательство и еще какие-то кощунственные изнасилования твоего разума. Тут та же ситуация. С той лишь разницей, что тайны взрослые.

— То есть ты хочешь сказать…

— Закрались у меня смутные сомнения, что верхушка Телепатопии… таки что-то знает. И это не помешало бы знать и нам. Хотя бы просто, чтоб ориентироваться в самой ситуации, если вдруг когда с нею придется столкнуться.

— А если все-таки выясниться, что это лишь промывка мозгов?

— В корпорации, полной телепатов, закономерно бывали случаи, когда некоторые особо интересующиеся пытались влезть в голову посвященным и выяснить, что же это за тайна такая. Без обряда посвящения. Потому как считали, что обряд отупляет, превращает в преданного фанатика… короче, трезво рассуждали, по твоей… да и моей логике тоже. Тогда они узнавали, что на тайну накладывают ментальный спецблок. Стали выяснять, как можно «верить в то, чего не помнишь». Выясняли. Блок ставят такого типа, что человек интуитивно понимает, когда, например, какие-то новости извне косвенно касаются этой тайны, но слов объяснить не находят. И время от времени тайна всплывает в виде сна. Дабы, так сказать, напоминать. Ну, я надеюсь, понятно, что в корпорации полной телепатов, таки нашлись умники, которые додумались подсмотреть во сне?

— И что?

— А ничего. Видят, понимают, принимают и сами идут ставить себе блок, дабы другим в открытом доступе мысленно тайну не отдавать. А еще вроде как, чтобы проще жить было. Типа, чтобы не вспоминать об этом каждые три секунды…

— А ты уверена в своих выводах?

— Ага.

— Почему?

— Потому что проверила. Я заслала этого… проболтавшегося… к одному из его подчиненных, который, как я поняла, был посвящен в тайну. Но он не был в курсе некоторых секретов, связанных с той самой злополучной военной базой и с лабораторией на недалекой планете. Они поговорили. В особо ключевые моменты многозначительный взгляд его подчиненного говорил о… сама понимаешь, о чем.

— Да, здорово ты дел наворотила за три дня.

— А-то! Вы же меня по пустякам никогда не вызываете.

— И все-таки, если выясниться, что это лишь промывка мозгов?

— После первого класса продолжается учеба…

— Да я не о том…

— После первого класса продолжается учеба. Со временем ты узнаешь такие новые вещи, что дважды два — тоже четыре, два в квадрате — также четыре. Еще позже тебе, возможно, попытаются объяснить, что на самом деле оно не всегда равно четырем. Но имеет ли это значение против того что ты знаешь? Отнюдь, просто расширяет твои познания.

— Считать сейчас учат до школы. Твой пример неактуален.

— Зато тебе очень понятен. Тебя же учили именно так. Джес, не важно ведь, что, в конце концов, их секрет может оказаться не тем, что они считают. Важно, что они почему-то в него верят без принуждений. И не просто так главного его хранителя называют Пророком. А если не лукавить, ведь и у вас с Алексом есть подобная тайна. И не одна.

— И очень удобно, что ты одна из немногих, кто о них знает, да?

— Это не важно. Важно, что я ведь не могу никак повлиять на суть ваших тайн. Как бы я к ним не относилась. Кстати, чуть не забыла. К вашим-то ребятишкам тут довольно своеобразное отношение.

— Да ладно!

— Не ехидничай. Я серьезно. Просто как видишь… у меня выборка есть, я могу судить.

— И какое же это отношение?

— С какой-то стороны, все прекрасно понимают, что они делают неправильно по отношению к детям. С другой — они все держат кулаки за то, чтобы у них «всё удачно сложилось».

— Что «удачно сложилось»?

— Этого я не знаю, но они почему-то всерьез считают, что после того, как… детки эти… пройдут подготовку и их посвятят в тайну, ваши ребятишки останутся тут сами. И им даже откроют со временем все тайны, связанные с изначальным навязыванием их точки зрения. И они все надеются, что ребятки ваши их простят. И искренне верят в это. Мало того, они оценили наше участие в этой истории, и даже кое-кто высказывал надежды, что когда-то и мы присоединимся к ним. То есть они думают, что правда настолько на их стороне, что даже такие как мы, рано или поздно, преклоним головы перед их стараниями. При том, что практически вообще не понимают, кто мы на самом деле.

— Да ладно?

— Вот такая вот фигня…

— А ничего, что мы, например, никогда не говорили детям, что мы от них что-то скрываем? Мы лишь пытаемся понять, что эти с ними сделали, и помочь им.

— Ой, кто-то мне сегодня нечто подобное уже говорил…

— А ничего, что именно из-за них произошло большое восстание телепатов? А ничего, что в пропаже 3,5 миллиардов женского населения косвенно виноваты тоже они?

— Джес, я что спорю? Я тебе лишь пытаюсь объяснить, что они в ваших студентах видят какую-то непонятную мне надежду. Они лелеют их и благоговеют, но все-таки считают необходимым перевоспитывать. Иными словами — «примите нашу истину и помогите нам». Последнее пока реализуется только в их фантазиях.

— Чем им помочь?

— Не знаю, это как-то связано с их тайной.

— Хорошо. А кто-то из здесь присутствующих посвящен?

— Да. Шейн и этот… проболтавшийся.

— Так давай узнаем…

— Э-э, нет. Джес, ты все-таки меня за дуру держишь. Ты думаешь, я не проверила? Блок на этих знаниях вообще необычный, я таких раньше не видела. Он рассчитан на то, что может произвести кровоизлияние в мозг, если его будут пытаться взломать. Вернее не может, а произведет. То есть, ты пока будешь пытаться его сломать, пациент просто умрет. Ну а с мертвых сильно много проку, если у них мозг начинает разрушаться очень быстро.

— И эти люди считают себя честными?

— И не говори. Однако у меня есть одна интересная идейка. Ноль-ноль-ноль-шесть и ноль-ноль-один-два, достаньте девчонку из шкафа.

Двое ближайших к единственному предмету мебели в комнате, открыли и вытащили оттуда перепуганную девушку. Они вынесли ее вперед, поставили на ноги и остались рядом, держа за руки.

— Пустите! — воскликнула девушка. — Ай, больно…

— Солнышко, вот не выделывалась бы ты так, можно было бы и получше условия организовать, — обратилась к ней Вивер.

— Пустите! Ай, Шейн… больно же!

— Он не Шейн больше. И подчиняется он моей воле.

— А кто она вообще такая? — спросила Джессика.

— Да так, ошивалась тут. Кажется, заметила кого-то из моих зомби. Любопытная очень. Как оказалось, не просто так. Знает кое-что о каких-то пищевых добавках, что в детстве вашим студентам подмешивали. Это то, что я сумела понять из ее бесконечных стонов и мозговыносящего писка, коим она пыталась забить эфир в этом подвале. Что еще знает, думаю, вы уже будете выяснять сами.

— Телепатка?

— А-то! Еще какая! Это сейчас она перепуганная, а так — та еще стерва. В принципе, я ее оставила потому, что она не вовремя проболталась, что знает кое-чего. Да и… понравилась она мне. Наглая, но очень годная для воспитания. Можно сделать неплохую помощницу. С несгибаемым характером.

— Я на тебя работать не буду, сука! — воскликнула девушка.

— А я тебе работу и не предлагала, — спокойно сказала Вивер. — Да и не мне тебя воспитывать. Я тебя… ей отдам, у нее там есть бригада специалистов такого уровня, что тебе и не снились. Расколешься и не заметишь.

— А мне-то она на кой хрен? — спросила Джессика, подыгрывая Вивер. — Допросим и в канаву, червей кормить. Червям тоже что-то есть надо.

— О, а ты почерствела. Ну что ж, девочка, в твоих же интересах заинтересовать ее в своей полезности до того, как с тобой закончат.

— Ну и убивайте, я все равно ничего не скажу!

— Да? Ну и хрен с тобой, все равно ведь ничего интересного ты явно не знаешь, пищишь только без умолку и пререкаешься. Внимание всем! Программа «зомби», — громче сказала Джессика и показала пальцем на девушку. — Еда!

— Что… нет-нет-нет… НЕТ!!!

И девушка закричала от боли и ужаса. Державшие ее повалили на пол и вцепились зубами в спину, остальные стали подходить поближе. Не прошло и десяти секунд, как девушка жалобно взвыла:

— НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО!!! А-А-А-А-А-А!!!

— ВСЕ ПРОГРАММЫ — СТОП!!! — громко скомандовала Вивер. — Разойтись по местам! Ноль-ноль-ноль-шесть и ноль-ноль-один-два, девочку поднять и поддерживать!

Все зомбированные разошлись по своим местам, а плачущую и местами покусанную девушку подняли с пола и опять поставили на ноги. В двух местах на теле пострадавшей уже не хватало кожи, и небольших кусочков мышц. В остальных, так, неглубокие раны. Джессика сразу поняла, что ничего страшного с девушкой не будет, только кровь остановить, перемотать и продезинфицировать. А у себя на базе так и вообще за пару дней они приведут ее в прежний вид.

Вивер из потайной ячейки в стене достала полевую аптечку. Полевой она только называлась, потому как такие, как Вивер свои медпакеты собирали сами. Там могло быть что угодно, даже то, что запрещено в любом виде изготовлять, и то, чего днем с огнем ни в одной аптеке не найдешь. Но, как ни странно, бинты и жидкость для дезинфекции там были почти у всех, хотя тот же нимлангит занимал меньше места и был намного эффективнее. Вместе с Джессикой они быстро перемотали девушку и Вивер приказала поставить ее на ноги. Раненая чуть не рухнула, но ее успела подхватить Джессика.

— Вот видишь, — сказала Вивер, — испускаемые тобой звуки говорят, что тебе таки не наплевать на свою жизнь, и ты с ней расставаться не хочешь. А, значит, ты будешь работать с нами. Не бойся, если останешься паинькой, то когда-нибудь сможешь читать сказки внукам.

— Что вы… с ними сделали? — выдавила из себя девушка.

— Ничего особенного. И запомни — там, куда тебя заберут, есть парочка намного более неприятных типов. Одного из них зовут Алекс. Он может и выглядит как лапочка, зато повидал в жизни такого, что тебе и в кошмарах не снилось. Пока. Ибо он тебе все, что видел, сможет воспроизвести во снах. А еще он порой такой мастак на выдумки с пытками, что мои зомбики по сравнению с ним — бабочки, какающие радугой. Он не любит, когда его что-то заставляют и ненавидит мучить людей. А когда ему приходится что-то делать, чего он не любит, он может быть очень изощрен в выдумках и настолько качественно их исполнять, дабы ни у кого более не появлялось желания заставлять его повторять всё это. Так что лучше хорошо обдумай свое положение до приезда и сделай правильные выводы. Иначе — пеняй на себя.

— Ты мне дашь кого-нибудь из зомбей? — спросила Джессика. — Желательно Шейна.

— А почему именно его?

— Попробуем мы его покрутить, может, все-таки догадаемся, как сломать блок.

— Нет, Шейна не дам. Бери этого… проболтавшегося.

— А чего так?

— Понимаешь… э-э-э… м-м-м…

— Ого, Вивер мнется! В последний раз ты так отвечала мне на вопрос «почему не меня первой от паразита освободили», а до этого «когда ты успела залететь от моего нынешнего парня». Давай, колись, зачем тебе он?

— Понравился мне этот малый.

— Так ты же его зомбировала!

— Так я же могу память вернуть обратно. И личность тоже.

— И что это будет? «Милый, я тут себе платьечко новое купила, тебе нравится?», «Да какого хрена ты опять столько денег…», «Милый, так тебе нравится?», «Ве-е-е-е-е», «Спасибо, ты такой милашка, когда со мной соглашаешься», «Ве-е-е-е».

— Очень смешно.

— В таких отношениях ты же сама будешь ему личность отключать, когда тебе неугодно будет собственное мнение твоего же зомби.

— Но я же могу и не отключать и жить с ним, как с нормальным человеком.

— Ой, я тебя прошу! Ведь всегда будет соблазн решать вопросы… в свою пользу.

— Но ведь можно же и на компромиссы идти!

— Хорошо идти на компромиссы с человеком, который «щелкнул пальцами — и нет мозга».

— А он не будет помнить, что я с ним сделала!

— Тогда он будет таким, каким я его видела до прихода сюда: хамоватым, лапающим тебя за все части тела и наглым.

— Ой, как будто бы кому-то из женщин не нравится, когда их лапают симпатичные парни!

— Кому-то и не нравится…

— Вот эти сразу мужиков на место ставят и их больше не трогают, а так обычно… «Ай!», «Ух какая!», «Руки!», а через полчаса уже может и у него на коленях сидеть и смеяться над его самыми глупыми шутками.

— Ты прекрасно знаешь, что не все такие. Зато все мы хотели бы иметь возможность влиять на мужиков… лучше, чем влияем.

— Я думаю, мы найдем общий язык.

— Вивер, а ты не знаешь, что мужики не зря такие, какие есть? Их природа сделала такими, дабы компенсировать некоторые наши качества ради общего процветания социума. Потому, как они могут вовремя нас остановить от удовлетворения сиюминутных хотелок. А ведь мы очень часто нерационально используем ресурсы… те же деньги… особенно, если это их деньги. И не считаемся с перспективами, просто считая, что «он нам намного больше должен». И еще можем сколько угодно обижаться на них, но, в конце концов, очень часто их видение перспектив рациональней нашего. Или хотя бы заслуживает существования не меньше, чем наше. Тем более что они обычно думают обо всей своей семье, а мы — только о себе, ну или о себе и детях, если конечно нам не удобнее заботу о детях спихнуть на мужиков. И вообще мы счастливы вместе только, когда картина обратной отдачи от взаимоотношений полна. Сильная женщина может казаться слабой и может принимать решения сама и мужчина с ней будет согласен в любом случае, потому что он знает, что за ней — будущее его и детей и благополучие в его семье. Умная женщина провернет все так, что мужчина будет искренне верить, что до всего дошел своим умом, или, в крайнем случае, что с ним в семье считаются. Умный мужчина обставит все так, что женщина будет считать, что это она повлияла на него, и он принял ее решение. Ну а если он еще и сильный, то можно просто сложить лапки и наслаждаться. Ведь так приятно побыть слабой в руках сильных, да? Только все это идет прахом, когда у тебя есть неестественная выключалка для его мозга.

— Джес, но я же могу заречься надолго при любых раскладах не использовать…

— Да? Это ты можешь к Алексу применить. Или к любому другому, на которого у тебя есть влияние чисто женского характера. А этот вариант под такую классификацию не подпадает, потому что его разум уже всецело твой и виной тому вовсе не твой шарм. И только от тебя зависит, соображает он сам в данную минуту или беспрекословно подчиняется приказам.

— Джес, чего ты на меня напираешь? Что я по твоему не смогу…

— Да твое дело! Только учти, что между людьми бывают не только романтика и поцелуйчики, но еще и ругань, притирки, придирки и прочие радости, за которые мы готовы порой и удавить друг друга. Но только потому, что не можем этого сделать, потому что внутренние программы интеграции и общения с социумом и с представителями своего вида, заложенные матушкой-природой, нам это не позволяют, мы идем на уступки.

— Надо будет — пойду на уступки!

— А если он не примет твою любовь и захочет уйти, ты уступишь? Ты отпустишь его?

Вивер промолчала.

— Вот видишь. Ты сама себе ответила на вопрос.

— Джес, я хочу попробовать.

— Да поступай как знаешь! Или тебе мое благословение надо?

— Нет… просто ты так рьяно напала на меня…

— Я просто хочу, чтобы ты понимала, что у тебя с ним может хоть что-то получиться только если ты согласишься терпеть, не смотря ни на что, его выходки в тех пределах, которые заставят тебе считаться с тем, что он все-таки личность, а не зомби. Иначе ты просто его поэксплуатируешь, а если еще и привяжешься к нему, то момент, когда тебе придется подчинить его себе, будет тебе же стоить огромных нервов и, весьма вероятно, разбитого сердца и дополнительного озлобливания на мужиков вообще. Очень это будет нужно твоим будущим любовникам…

— Я учту это.

— Учти-учти. Но все-таки подумай еще раз.

— А я уже и забыла, какого это… ведь такие взгляды на жизнь… такую точку зрения тебе вдолбить мог только…

— Да, Алекс… только ему этого не говори… а то еще загордиться. А мы же этого не хотим, так?

— Так. Не скажу, не бойся.

— Ладно, мне пора уже. Солнышко, — обратилась Джессика к раненой девушке, — к тебе просьба — веди себя тихо. Не будешь доставлять неприятностей, тебя и пальцем никто больше не тронет. А уж коли нарвешься — пеняй на себя.

— Вы меня отпустите… когда-нибудь? — тихо спросила пленница.

— Когда-нибудь, да. Еще палкой выгонять будем, ибо не захочешь уходить.

— На этот счет… не беспокойтесь. Ни на секунду не задержусь.

— Не зарекайся, — добродушно улыбнулась Джессика. — У нас там такие мальчики-душечки, девичьи сердца покоряют на раз.

— Не буду я посягать на вашего… Алекса. Сдался он мне…

— А при чем тут он? Этого кадра вообще-то не так просто расколоть. Не даром он когда-то один с нами со всеми воевал. К тому же он занят сейчас одновременно тремя дамами, одна из которых — я. А такой фильтр сложно обойти… любой красавице. Но у нас там куча других замечательных мальчиков. Поверь — выбрать будет из кого…

— Особенно учитывая, как сильно вы ими очарованы, — добавила Вивер. — Ноль-ноль-ноль-четыре, перенастройка протокола подчинения. Новый хозяин, — Вивер показала пальцем на Джессику, — она. Новый уровень подчинения — «полный». Срок действия протокола — неограниченный.

— Как его хоть звали-то? — спросила Джессика.

— Джес, а как их всех звали? Кем бы он ни был, сейчас это не имеет значения. Называй как хочешь, он на любое имя отзовется.

— А если нас повстречают в городе, а я к нему буду обращаться как-то странно…

— Ну, во-первых, если вас встретят в городе, то тебе все равно придется активировать какую-то часть его памяти, чтобы он мог адекватно отвечать. А если ты еще помнишь теорию ментальных прошивок, то имя — одно из корневых, и его все равно придется активировать. Во-вторых, ты совсем забыла, как я делаю зомбей? У него прошито достаточно программ адекватных реакций на любую простую команду. Им не так сложно управлять…

— А, ну да…

— И, в-третьих… если вас встретят в городе, то я выторгую у Алекса инструктаж на все твои тренировки по конспирации и шпионажу на ближайшие десять лет… нет, на ближайшие сто лет! И помимо того, что загоняю тебя на них, так еще и на каждом занятии буду напоминать, что «вас встретили в городе».

— Он тебе их не даст!

— Даст. Между прочим, в прошлый раз я сама отказалась идти к тебе инструктором, хотя он меня долго уговаривал.

— Вот… козел!

— Джес, неужели ты не знаешь, что таким как я, ты и он сложно подбирать инструкторов?

— Да знаю уж! Сама ненавижу… ему подбирать кого-то. Он всех как орешки щелкает, и под конец обычно непонятно, кто у кого инструктор.

— А учитывая-то, как ты, Джес, можешь им вертеть, что он и сам прекрасно понимает, то полноценного инструктора из него для тебя не получится, даже если вы разругаетесь в хлам. Особенно учитывая то, что вы сейчас опять вместе. Поэтому я — одна из наиболее подходящих кандидатур.

— Но он учит меня!

— Да он всех учит! Потому что, как бы мы к нему не относились, в критической ситуации только он остался, а нас всех захватили. А принцип, что «лучшая тактика у того, кто выжил» никто не отменял. И ведь никто не хочет вновь попасть под паразита, поэтому волей-неволей начинаешь прислушиваться к тому, у кого тактика лучше. То есть к нему. Но ведь и Алекс живой. А ты его любимая… и это все знают. И он это понимает не хуже окружающих. Тренировки наши и их сложность ты сама можешь оценить. И то, что он будет стараться тебе их облегчить — естественное явление для ваших отношений. Это закономерно для полноценной пары. Но умом он понимает, что это неправильно, поэтому ему тебе полноценным инструктором быть не получится. Он и не стремится.

— А ты, значит, можешь…

— Конечно! Ведь погонять я тебя могу достаточно хорошо, даже для твоего уровня подготовки, и меня не будут мучить угрызения совести на почве психофизических межполовых отношений.

— Злюка ты!

— О-хо-хо, кто бы говорил! Короче, давай закругляться, — Вивер сузила глаза и сказала. — Кажется, сейчас достаточно выгодное время, чтобы незаметно уйти. Людей на улице почти не стало. Спасатели ушли и у военных смена караула в разгаре.

— А откуда ты… подожди… ты что — глазами зомби это увидела?

— Хм…

— Да ладно тебе, колись! Дозорный-зомби?

— Да.

— Так ты таки разработала эту программу?

— Почти. Она сейчас на уровне тестирования.

— Ты зверюга, Вивер… а насчет Шейна… я просто хотела, чтобы ты понимала, что творишь…

— Да я понимаю. Умом.

— А сердцу как всегда?

— Как всегда.

— Что же ты в нем нашла?

— Да кто ж знает!

И они обе замолчали. Тема была исчерпана, даже если каждый все равно остался при своем мнении. Джессика забрала зомби, который повел, поддерживая под руку, раненую девушку.

Вивер сходила с двумя «пустоголовыми» за ванной, потом снова сходила за двумя мешками. В мешках было… что-то похожее на еду. У самой Вивер комок к горлу подкатил, когда она высыпала это в ванную. Но как бы там ни было, этим можно было прокормить толпу «пустоголовых».

— Внимание всем! — скомандовала Вивер. — Программа «зомби». Еда!

Хозяйка чужих умов, заправлявшая всем, покинула бывшую котельную, ибо смотреть, на то, что происходило бы там ближайшие десять минут, было просто невозможно.

* * *

Чарли направлялся домой. Вид у него был серьезный, «нагруженный». Грузиться было из-за чего. За последние два дня произошло столько всего, что кого угодно могло бы выбить из колеи…

Для начала на планету рухнул корабль. Да, там где жил сам Чарли, ничего не произошло. Но он был недалеко от того места, где этот корабль упал. И если бы не случайно оказавшийся рядом Саша, то, вполне вероятно, что его бы сейчас искали среди обломков. А вот сестре его повезло меньше. Насколько он знал, ее до сих пор еще не нашли. Значит, что она могла прямо сейчас находиться под грудой чего-нибудь… и даже неизвестно было, жива она еще или нет. Чарли не позволили участвовать в раскопках, толком не объяснив причин. А родители его и того лучше — случайно обмолвились, что как бы их недавний разговор с его сестрой не заставил ее пойти на крайние меры. Что это был за разговор и к каким крайним мерам могла прибегнуть Каролина, они не сказали, и лишь замяли тему. И был еще парень, спросивший у него вчера кое-что интересное о его забытом прошлом, который сегодня на занятия не явился… почему-то…

Чарли весь день не мог сосредоточиться на учебе и ему один препод посоветовал решить одну простую задачку, которая «точно отвлечет его от тяжких мыслей». «И откуда берутся такие люди?» — подумал в тот момент Чарли. «Мне и так не думается, а он мне еще какие-то задачки подсовывает, чтоб отвлечься». Тем не менее, задачка, показавшаяся на первый взгляд простой, полностью не далась ни с первой, ни со второй, ни с третьей попытки. Вернее, большую часть приведенных вариантов он решил, но последним условием было вывести закономерность и, хотя бы своими словами, обосновать ее. Чем он и занимался три перемены подряд и половину последней лекции. И половину дороги домой, пока два раза чуть не попал в ДТП. Решение пришлось отложить до прихода домой. Думать над задачей он перестал и тягостные мысли не замедлили вернуться. Выходило, что прав был препод. Задачка действительно отвлекает.

Решив сегодня больше не ходить искать Каролину в списках погибших (и так два раза уже ходил — перед учебой и на большой перемене) Чарли кое-как добрался до дома, с порога буркнул маме, что не хочет ничего есть, сразу поднялся в свою комнату и сел решать задачу.

Пару раз приходила мама, интересовалась, как у него дела. Он отмахивался в ответ и говорил, что нормально. В третий раз она молча поставила перед ним тарелку с парой бутербродов и чашку чая и ушла. Прошел час… потом еще половина… а решение так и не давалось. Оно витало вокруг, готовое вот-вот сформироваться, но какой-то следующий взятый наугад пример рушил все в пух и прах. В конце концов, поток мыслей и догадок, перемешанных с переменными переживаниями о сестре, достиг массы непереворачиваемости и Чарли решил немного отдохнуть. Ему сейчас очень хотелось бы с кем-то поговорить… но только не с родителями. Саша! Вот кто ему нужен! Наверняка он знает эту задачу и даст хотя бы намек на ее решение. Да, Саша… обернувшийся к двери Чарли был изумлен тем, что тот, кого он собирался искать, стоял на пороге его комнаты:

— Нормально вообще?! А тебя стучаться не учили?

— Ой, забыл…

— И давно стоишь?

— Да только вошел!

— Слушай, ты прямо как джинн из лампы. Только я захотел с тобой поговорить и раз! — ты у меня на пороге. И не дома, а сразу комнаты.

— Так стараюсь, Би, — улыбнулся Саша. — Все ради твоего блага.

— Ой-ой-ой… слушай… тебе что-то известно… о Каролине?..

— Известно, что труп, похожий на нее обнаружен не был.

— При том, что произошло, ее труп могло и размазать на квадратные километры.

— Так мы вроде и не в шестнадцатом веке живем! Проверка следов крови на ДНК тоже ничего не показала. В раскопанных местах ее не раздавило.

— А они уверены, что знают, чью кровь ищут?

— Чарли, вы с сестренкой тут вроде как герои. Я думаю, ваши ДНК есть во всех базах данных.

— А это такой подарок от правительства что ли? «За проявленную храбрость, мы вас заносим во все списки, дабы за любую провинность могли быстро и решительно найти»?

— Вот уж не знаю, Би, — засмеялся Саша. — Может быть…

— А не может быть такого, чтобы от меня скрывали…

— Что скрывали?

— То, что случилось с моей сестрой.

— Сомневаюсь. Им и самим интересно, куда она делась. Героиня, все-таки, символ.

— Слушай, я тут начал замечать странные вещи…

— Например?

— Вчера один парень, наверно, не с моего курса, подошел и спросил: «А ты действительно был на внешке?» Я хотел было уточнить, что это значит, но нас прервали. Я пообещал себе, что постараюсь вспомнить, и даже поспрашивал что такое «внешка». Из того что мне успели сообщить, я понял, что «внешкой» тут называют мир, за пределами территории Телепатопии. Что я там делал, это вопрос десятый. Интересно другое — практически всегда, когда я спрашивал о подобном, меня либо посылали с моим вопросом, либо, если кто-то начинал говорить, нас прерывали. С одним я даже попытался поговорить второй раз, и с удивлением понял, что он меня теперь тоже посылает. И вот у меня сложилось впечатление, что от меня скрывают тот факт, что я был на «внешке». И все, кто проинструктирован на этот счет, меня посылают, а с теми, кто не знал о том, что от меня надо скрывать, мне поговорить не дали, а потом и их… тоже инструктируют. Сегодня уже все, как заговоренные, мне не сказали и слова лишнего. А того парня я сегодня не видел. Вообще. Говорят, что он заболел. А я вот уже не верю. И тут мне пришло в голову, что от меня могут это также скрывать… почему-то.

— А хочешь лично проверить это?

— Что именно?

— Скрывают они что-то насчет Каролины или нет?

— А можно?

— Можно.

— Давай.

— Только не сейчас, вечером я за тобой зайду. Да, и родителям не вздумай проболтаться… ну сам понимаешь… сболтнут кому… или сами остановят типа «чтобы и второго ребенка не потерять»…

— Не бойся, я — могила.

— Давай только без радикальных решений, ладно? А ты что сам уже подумывал в разведку идти?

— А? Что? В каком смысле?

— Когда я вошел, ты что-то очень усердно пересматривал на своем столе. У тебя там план побега или чертеж бомбоубежища? Или карта раскопок развалин города?

— Не-е-е… просто мне препод задачку одну задал, дабы немного отвлечь от мыслей о сестре… к слову, может, поможешь… а то у меня уже мозги кипят!

— А отложить не вариант?

— Так почти решил ведь! Не люблю бросать почти незаконченное дело.

— Ну давай, показывай свою задачу.

Чарли уступил место за столом, а сам стал за плечом у присевшего на его место Саши.

— Вот условие задачи, — ткнул пальцем Чарли. — Я уже все варианты доказал, но не могу понять общую закономерность… даже для неуказанных чисел. Чуть-чуть не сходится…

— М-да, — вздохнул Алекс. — Чуть-чуть него не сходится… Этим действительно можно здорово отвлечь от чего угодно, наверно даже от собственной смерти… Препод — молодец, как бы… Ты вообще знаешь, что это математическая философия?

— Чего?

— Математическая философия — это раздел математики, оперирующий теориями, проблемами и нерешенными задачами, к которым стандартные доказательства не применимы. Неприменимы они, предположительно, из-за неполноты знаний по математике, то есть из-за не открытия каких-то теорем, аксиом… ну и чего-нибудь еще в том же духе. Некоторые из задач решаются средствами других частей матфилки…

— Матфилки?

— Ну да… придумали когда-то умники сокращение. Итак, некоторые задачи решаются другими задачами и проблемами матфилки, которые в свою очередь тоже окончательно не доказаны. Считается, что когда все будет доказано, все эти задачи займут свое место в обычной математике и покинут философскую ее часть. Отличительными чертами математической философии является то, что решения трудно проверяемы, недоказуемы или же доказательство слабовато… это по состоянию современных знаний по математике. Решения этих задач порождают спорные ситуации, призывающие пересмотреть некоторые понятия обычной математики. Также многие из аспектов, даже если найдут свое решение и доказательство в пределах матфилки, вероятно, никак не повлияют на развитие науки в целом. Короче, философия цифрами и ничего более…

— А что тут такого непонятного? В этой-то задаче… мне только и осталось, что вывести закономерность и доказать ее…

Саша посмеялся себе под нос и сказал:

— А чего у тебя тогда это не выходит, коли так все просто с твоих же слов?

— Да решение где-то рядом, дотянуться бы до него… только не понимаю я чего-то… самую малость не понимаю.

— Решение, как и истина… всегда рядом. Послушай Би, несмотря на то, что уже очень давно твой пример был просчитан на намного большие числа, чем дошел ты самостоятельно, ученые почему-то считали эту проблему недоказанной. Давай будем верить ученым и считать, что они были правы. И к слову, да будет тебе известно, матфилка, как отдельная часть математики, зародилась как раз тогда, когда кто-то попытался решить задачу, подобную твоей.

— Да?

— Да. Итак, у тебя здесь подразумевается проблема Гольдбаха, а если конкретно, то тернарная.

— Правда что ли? — сомнительно спросил Чарли. — А я и не думал…

— Да, правда. Она так называется. Когда-то давно некий Гольдбах в каких-то обстоятельствах, ясных только ему, придумал формулировку утверждающую, что «каждое нечетное число больше 5 можно представить в виде суммы трех простых чисел» — это твоя тернарная проблема. И написал об этом Эйлеру… другу-математику, наверное. Того очень заинтересовал сей «важный», для развития математики в частности и общей науки о вселенной вообще, вопрос, но он выдвинул немного другую теорию. Она гласит, что «любое четное число больше 2 можно представить в виде суммы двух простых чисел» — это уже бинарная проблема Гольдбаха или же проблема Эйлера, если хочешь знать. И пошло поехало. Несмотря на то, что были просчитаны числа аж до хрен его знает какого знака и не было найдено ни одного опровержения, что уже, по сути, является лабораторными исследованиями чистейшей воды… с такой-то выборкой… ученые все равно сомневались в том, что доказательство существует. Что важно — тогда уже существовала уйма подобных задач, что меня всегда поражало, особенно учитывая, что теми же учеными некоторые доказательства на известные и решенные вопросы могли считаться вполне логичными, несмотря на то, что сами доказательства были еще той ересью… ну да не важно! Каким-то магическим образом проблема осталась нерешенной вплоть до того момента, как до нее не добрался один умник. Имя тебе я его не скажу, ибо оно тебе все равно ничего не скажет, но он предложил решение откровенно философичного характера, породив тем самым зачатки той матфилки, которая существует сейчас.

— А в чем заключалась эта философичность?

— В чем заключалась? Во-первых, он со странной стороны подошел к решению проблемы. Со стороны так называемой «равноудаленности чисел», если конкретно.

— Чего-чего?

— Сейчас объясню, подожди. Во-вторых, его решение включало еще одну подобную проблему, в доказательстве которой могли бы усомниться ученые мира, несмотря опять же на огромную выборку подтверждений. В-третьих, само решение породило столько «если бы, да кабы», что свойственно отнюдь не научному подходу к проблеме.

— А философичному?

— В общем-то, да. Итак, что собственно сей умник предложил? Существует такое интересное и главное — очень важное для дальнейшего развития математики понятие, как равноудаленность чисел. Это значит, что к любому числу можно прибавить и отнять, например, один и получить два числа, которые равноудалены от заданного. Для девяти, например — это восемь и десять. Прибавлять и отнимать можно любое неотрицательное целое число, главное — что отнимать и прибавлять нужно одинаковое число, это условие равноудаленности. Для проблем же Гольдбаха — это могло быть любое число, которое меньше рассматриваемого, дабы в результате не получались отрицательные числа.

— То есть годятся только натуральные равноудаленные числа? Ну… для проблем этого… как его… Гольдбаха…

— Ну да. Количество пар равноудаленных натуральных чисел для заданного числа всегда на единицу меньше его самого. Это одно из следствий такого подхода. Одно общее свойство для всех пар этих чисел гласит, что сумма каждой пары равна двойному заданному числу. Наш умник предположил, что тернарную проблему Гольдбаха можно доказать через бинарную, которую в свою очередь можно доказать через равноудаленность чисел. Его гипотеза гласит, что «для любого четного числа, начиная с 4, существует минимум одна пара равноудаленных чисел, оба из которых являются простыми». Мало того, он утверждал, что найдя эту пару, во-первых, мы видим доказательство бинарной проблемы Гольдбаха для числа в два раза большего от заданного, если естественным образом суммируем найденную пару равноудаленных простых чисел, а во-вторых, если от большего найденного числа отнять заданное, то есть избавиться от сдвоенности в сумме равноудаленных чисел, то очень часто мы получаем новую пару простых чисел, искомых для данного, сума которых его же и дает, что доказывает бинарную проблему Гольдбаха уже для данного числа. Но «очень часто» — это все-таки не «всегда». И вот тут-то начался… кхм, спор.

— Опа, а почему? Я вот прекрасно все понял, надо только проверить…

— Во-первых, потому что единица не считалась простым числом, даже несмотря на то, что имела его свойства, то есть делилась на себя и на единицу.

— То есть опять же на себя?

— А не важно, без остатка она больше не делилась ни на одно другое натуральное число, значит, по определению была простым. А если определение переформулировать иначе и сказать, что натуральное — это то число, которое делится только на себя без остатка, а на единицу толку делить, то и вообще не противоречит.

— Но ведь все равно на единицу, на которую толку…

— Нет, все-таки на себя, и опять же не важно, что сама является единицей. Короче, это все не существенно. Важно, что эта самая единица всплывала в доказательстве для нескольких начальных четных чисел. Из-за нее же и возник первый конфуз. Какой-то идиот примчался с идеей: «а давайте считать ее мнимой единицей»… это вместо того, чтобы признать ее простым числом, мы вводим какие-то метапонятия взятые из астрофизики… ага, конечно! Разогнались! Не просто так ученные свои степени защищали…

— Какой еще астрофизики?

— Это был сарказм.

— А…

— Другой шибко умный прилетел с еще одной гениальной мыслью: «а что у нас в натуральных числах делает двойка? Она же четная!» А, как известно, все простые числа нечетные. Все, кроме двойки. Что интересно, признание единицы простым числом сдвинуло бы формулировку бинарной проблемы до того, что «все четные натуральные числа…» что произвело дополнительный непонятно откуда взявшийся казус, коротко описываемый фразой: «Не перевирайте мэтра!» Во-вторых, в процессе подсчета выяснилось, что для некоторых четных чисел, если отнять от большего равноудаленного простого числа рассматриваемое, то не получается пары простых чисел. Это характерно в основном для чисел равных двойке в какой-то степени и больших 16, а также простых чисел начиная, кажется, с 13 умноженных на два, четыре, восемь и т.д. Что, к слову, абсолютно не мешало находить эту самую пару равноудаленных чисел, одним из которых было не простое и по принципу той же равноудаленности просто дальше искать другую пару, где оба были бы простыми. И подтверждение этому наблюдалось во всех наспех рассматриваемых примерах. Еще позже было замечено, что для двоек в степени кратной трем, поправка несущественна, ибо на них распространялся базовый принцип «отнял от большего рассматриваемое и получил нужную пару чисел». Да и с поправками или без, всегда можно было от найденной пары поискать другую, пользуясь все тем же принципом равноудаленности, ибо все-таки не обязательно, чтобы каждому числу соответствовала только одна пара простых чисел, сумма которых давала искомое число. И да, просто на всякий случай, это доказательство считают спорным. Причем, до сих пор.

— Так это и есть философия?

— Ну почти. Последней каплей наблюдателей стала идея, что для всех нечетных чисел, как и для четных, тоже есть минимум одна пара простых равноудаленных чисел. Вот тогда им и сказали: «Идите как вы, господа, философствовать в свой отдельный раздел».

— Наблюдатели? А это кто?

— Ну, скажем так — мировое сообщество.

— Не понял…

— Дело в том, что тогда очень модно было требовать гранты и всякие спонсирования на изучение таких «очень важных» проблем. В основном это делали так называемые «дорвавшиеся» ученые. Причем сама задача и ее предполагаемое стопроцентное доказательство запросто могла не давать никаких научных достижений, новых технологий или еще чего-либо полезного обществу в целом, которое было… не научного склада ума. Но ученые мужи на тот момент так приловчились крутиться и паразитировать на мире науки, что умудрялись выпрашивать деньги на исследования, даже выдвинув предположение, что в каком-то спорном примере «вместо плюсика должен быть минус». Или с еще более туманной формулировкой, типа «там не всегда должен быть плюс». Причем деньги они выпрашивали на исследования еще ничего толком не доказав. Не знаю, как сам Гольдбах и люди, подобные ему, которые ставили такие задачи, относились бы к подобным паразитам от науки, так как очень часто они не доживали до тех времен, когда их задача получала такую популярность и повод всех математиков мира выпрашивать спонсирование на решение «столь важной задачи». Но вот понимающих людей, живших в одно время с этими паразитами, такая постановка вопроса просто бесила. Причем небезосновательно. А так как каждый прибегал с какой-то глупостью и тут же заявлял, что он готов решить эту проблему, но на это ему нужно мешок (и довольно часто в прямом смысле) денег и полгода работы в лаборатории… вижу, что ты уже начинаешь не понимать…

— Да нет, мне все понятно. А что такого в том, что им нужны были деньги на исследования? Ведь не всякий способен додуматься до того, что этот академик…

— Правильно, Би! Не каждый способен. И они этим пользовались! Никто не оспаривал их право требовать или просить деньги на исследование действительно важных вопросов. Но тут был вообще фееричный случай. Проблема Гольдбаха была, кажется, под номером 8 в каком-то там списке особо важных нерешенных проблем. То есть, перед ней их было всего семь, вроде как более значимых… Но требовать спонсирования «Великого ученого вставь имя» и его приспешников за то, что они в лаборатории целый год будут курить кальян на общественные деньги и философствовать, чтобы в конце решить, считать единицу простым числом или нет... или считать ее мнимой в пределах доказательства проблемы Гольдбаха… короче, тут они спалились сами и спалили уровень паразитирования на обществе ученых мужей всего мира, который на поверку оказался колоссальным. Но чтобы замять этот вопрос… погуманнее… все-таки доктора, профессора, академики… решили придумать в математике раздел, куда отнести все вопросы и проблемы, с которыми могло статься то, что произошло с проблемой Гольдбаха. Что собственно и сделали. Так появилась матфилка. Сами проблемы Гольдбаха туда отнесли в первую очередь. И тут же решили, что, ввиду последних исследований, можно считать, что «минимум одна равноудаленная пара простых чисел есть для всех натуральных чисел, кроме единицы». Отсюда для доказательства бинарной проблемы достаточно найти равноудаленную пару простых чисел для числа, вдвое меньшего, чем рассматриваемое. Собственно, хотели немного упростить формулировку, но так как решение почему-то осталось спорным, то и находится оно и по сей день в матфилке вместе с самой проблемой, а деньги за его доказательство можно получить только в качестве награды, когда «стопроцентно подтвердишь или опровергнешь» всю эту лабуду вместе. Всё это время, до собственно самого решения, философствовать никто не мешает, но платить вплоть до стопроцентного доказательства никто не будет. Потом даже, ввиду существования фундаментальных не сходящихся теорий устройства вселенной, было предложено еще и в физику ввести раздел философии… и в некоторые другие науки тоже… по той же причине. Ну что, не закипели мозги?

— Та вроде еще нет. Но ты же озвучил доказательство только бинарной проблемы. А как же… эта… как ее?

— Тернарная?

— Да… она самая.

— Наш умник, заваривший эту кашу, предположил, что «любое нечетное число больше 5 может равняться сумме простого и четного числа, где четное, соответственно — сумма простых из предыдущего доказательства», что в купе является доказательством тернарной проблемы Гольдбаха.

— Э-э-э… и он доказал?

— Хочешь, попробуй опровергни, — улыбнулся Саша. — Может, попадешь в историю. А может твои выкладки отнесут к матфилке. Но заодно ты убьешь время до вечера. Ладно, давай, я пошел, мне надо подготовится к нашей вечерней прогулке. Не провожай, я знаю, где выход.

Саша вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь, спустился, не издавая шума, и вышел на улицу. Удаляясь, он помахал рукой Чарли, который смотрел ему вслед через окно.

Самому же Чарли в тот момент показалось, что раньше этот человек был к нему… более строг. Раньше… до провала в памяти…

* * *

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Потом эксцентричные личности вкусили соблазнов хаоса и стали стремительно его распространять. Ранее не находилось тех, кто смог бы их остановить. Когда распространение хаоса достигало своего апогея, сама Вселенная противилась этому и уничтожала все. Последний раз это был большой взрыв, который ученые всего мира выдают за истинное начало существования Вселенной.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Но его вновь пожирает хаос. И только те, кто смог создать мир для свободного существования особых людей, за пределами которого они считались изгоями, смогут удержать порядок в своих руках, ибо, несмотря на враждебность окружающего мира, они строят общество порядка и справедливости. И только по воле Вселенной в их распоряжении есть те, кто способен упорядочить хаос не только в материальном мире, но и в сознании слабых людей.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. И только телепаты наделены силой строить этот порядок и вести за собой остальных, не способных упорядочить даже собственное существование. А потому все телепаты должны служить корпорации, не корысти ради, но во имя общего блага. Даже если они сегодня будут считать, что корпорация их угнетает, уже завтра они скажут ей «Спасибо!» за то, что, несмотря ни на что, ее единственной целью всегда был лишь Порядок. А после они извинятся перед нами. А мы их простим, ибо когда наступит Порядок, не будет ни обид ни ненависти и все будут служить одной цели, жить, дышать, рожать и рождаться с нею, если не на устах, то в мыслях своих.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Это великая цель, которой мы, увы, можем и не добиться на своем веку. Но всеми силами мы будем стремиться ее достичь с упорством, как будто наша цель вот-вот должна будет исполниться. И кто знает, может Вселенная поможет нам в нашем стремлении, и мы успеем увидеть плод своих трудов перед тем, как глаза наши закроются навсегда.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем…

* * *

Чарли пытался заснуть, чтобы немного отдохнуть перед вылазкой, но так и не смог. Эти фразы, крутившиеся в голове… Что это вообще было? Откуда они? Как запись крутятся по кругу, напевая на уровне подсознания. Так что ему ничего больше не оставалось, как не ложиться спать… по крайней мере до похода…

Сейчас Чарли просто сидел в комнате и ждал. Самое худшее, что он ждал уже более получаса и ничего при этом не делал. И даже задачка препода уже его не занимала. Всё равно ведь оказалось, что она недоказуема… почти. Кто-то когда-то ему говорил, что время дольше всего тянется, когда ты чего-то ждешь. Только Чарли не помнил, кто сообщил ему эту мудрость.

Время тянулось, а Саша все не приходил. Но он, в общем-то, и не называл точного времени своего появления. И все-таки чего он так долго…

То, что Саша вошел в дом бесшумно и также бесшумно поднялся к его комнате, ни капельки не удивило Чарли. Но последние полчаса томного ожидания сделали свое дело, и когда его будущий сопровождающий открыл дверь в комнату, Чарли неожиданно, даже для себя самого, выпалил:

— Ты чего так долго?!

— Ну ни хрена себе! — улыбнулся в ответ Саша. — Я тут, понимаешь, лечу на всех парах, а оказывается, что уже опоздал. Ты торопишься куда-то?

— Нет, блин! Уже давно стемнело, а тебя все нет.

— Так правильно! Или нам нужно было по-тихому валить из дома, но среди бела дня громко хлопнув дверью?

— Знаешь… ночь не бесконечная…

— Великий фиф* Гаррет мог за два часа ограбить полгорода, сбагрить барахлишко, вернуться домой и похлебать борща**.

— Кто?

— Не важно. Ты вообще готов?

— Да давно уже!

— Ну, так идем… только подожди, надо кое-что сделать…

С этими словами Саша достал из-за спины какую-то электронную плату, подошел к одному из углов комнаты и приложил пальцы к стене.

— Кажется, здесь, — сказал он и пальцами продавил в стене щель, в которую и воткнул плату.

— А что ты делаешь? — спросил Чарли.

— Потом расскажу. Ну что, пошли?

Чарли кивнул. Они тихо вышли из комнаты, спустились вниз и покинули дом. Во дворе у соседей стоял аэромобиль, в который они и сели.

— А ничего, что мы сейчас угоняем машину? — спросил Чарли, усаживаясь рядом с Сашей.

— А ничего, что это моя машина?

— Твоя? Зачем же ты ее тут оставил?

— Би, не говори глупостей! Очень было бы незаметно, если бы я поставил ее прямо на пороге твоего дома?

— А… ну да…

Машина тронулась с места и они поехали…

— Кстати, а куда мы? — спросил Чарли.

— Смотреть списки погибших.

— А это где? Я ведь сегодня уже пару раз смотрел…

— Не все ли тебе равно?

— Нет.

— Да? Тогда скажи мне, в каком именно месте ты отказываешься просматривать списки, и мы туда не поедем.

Чарли промолчал.

— Вот видишь, — сказал Саша. — Значит, тебе все равно. Но могу сказать, что мы будем смотреть наиболее полные списки.

— Странный ты тип…

— Я?.. — Саша загадочно улыбнулся. — Более чем ты способен сегодня понять.

Ехали они не очень долго, всего минут двадцать. Прибыли, как и следовало ожидать, в один из центров помощи пострадавшим от катастрофы, располагавшимся недалеко от бывшего города, на который свалился корабль. Саша поставил машину среди других аэромобилей и они стали тихо пробираться вовнутрь. Людей было немного, только раненые и дежурный медперсонал. Спасатели разошлись на ночевку по близлежащим баракам, собранным по технологии скоростной постройки. Чарли заметил, что у одного входа дежурило слишком много охранников. Вероятно, они охраняли помещения командующих операцией по спасению.

— Дай угадаю, — сказал шепотом Чарли, показывая пальцем на охранников, — нам туда?

— Угадал! — так же шепотом ответил Саша.

— А как мы туда попадем?

— А как-нибудь!

Они направились к другому входу. К тому, возле которого стоял всего один охранник. На эту контрастирующую разницу обратил внимание Чарли:

— А где тут логика? Один вход охраняет взвод, другой — всего один человек…

— Эх, Би… ты явно подзабыл кое-что… хотя, да… подзабыл. Логика в том, что там они охраняют что-то очень важное, а здесь просто для порядка один стоит. Сюда должны входить все, кому это нужно, а не только по спецпропускам. А если охранять всё одинаково, то значит и силы распределять одинаково и в критической ситуации людей в нужном месте может не хватить, ибо они в это время будут прохлаждаться в ненужном месте.

— Но разве зайдя внутрь с другого конца, мы не попадем туда, куда они теоретически не должны нас пустить?

— Нет, потому что с этой стороны в охраняемую зону ведет, вероятно, всего один проход, который также усиленно охраняется. Но он где-то внутри, среди помещений, в которые есть доступ всем.

— И мы в него пройдем?

— Нет, конечно! Или ты хочешь лишнего внимания?

— Тогда я не понимаю, на что ты вообще рассчитываешь?

— Я рассчитываю на то, что они охраняют двери, но не перегородки и перекрытия.

— Не понял…

— Скоро поймешь.

Они обошли плохо охраняемый вход по полукругу, на расстоянии, где их было почти невидно и дошли до неосвещенного участка стены недалеко от двери.

— А почему бы им со своими секретами не прятаться где-нибудь там, где их было бы невидно вообще?

— Видишь ли, Би… большинство секретов и так спрятаны там, где их невидно. И то, что прячут тут, когда-нибудь, вполне возможно, попадет в эти тайные закрома. Но сейчас оно тут, потому что либо в этом здании что-то испытывают, либо собирают данные по эксперименту с простых обывателей, которые имели несчастье попасть в зону интересов тех, кто эксперимент ставит.

— Что ты имеешь ввиду?

— Слушай, давай потом поговорим, а?

— Но все-таки…

— Чарли, ты просто не забудь, о чем ты спрашивал, и мы на обратном пути обсудим с тобой всё, что захочешь. А теперь, замолчи, и делай то, что я тебе говорю. Для начала — не удивляйся тому, что тут сейчас произойдет.

С этими словами, Саша приложил руку ладонью к стене, не касаясь поверхности ничем, кроме пальцев. Под ладонью что-то засветилось и парень повел руку в сторону. На месте, где проходило свечение, оставалась вырезанная бороздка…

— Сварка, что ли? — удивленно спросил Чарли.

— Почти. Луч создает локальную зону повышенной хаотичности частиц и немного их… ну, скажем, намагничивает. Сам луч устроен так, что намагниченные частицы, разлетаются от него в разные стороны. Так как хаотичность и намагниченность достигается определенной энергией, которая быстро переходит в другую, частицы возвращаются в свое исходное состояние, но за счет того, что они разлетелись, остается щель. Плюсы этого способа — резать можно любой материал, от бумаги до сверхпрочных сплавов и даже гранитные плиты, нет специфических для сварки вещей, типа яркого света и нагревания поверхности близ шва и материал не течет.

— А минусы? — спросил Чарли.

Саша как-то странно улыбнулся, и в его голосе прозвучали нотки злой иронии:

— Минусы… эта игрушка в ненужных руках — страшная вещь. Очень страшная.

Чарли посмотрел в сторону охранника. Тот никак не реагировал на происходящее. Значит, не видел. А может просто спал. Саша закончил, вынул кусок стены и поставил рядом с отверстием. Они вошли в здание и очутились в служебном коридоре. Саша уверенно повернул налево и пошел по коридору. Чарли показалось всё это подозрительно. Что-то очень легко они шли. Тут он вспомнил свои подозрения насчет того, что от него окружающие что-то скрывают и подумал, что «парень, который знает больше других, да еще и лучший друг в школе» — это довольно банальный сюжетный ход. Сюжетный ход… Чарли настолько поразила эта мысль, а также догадка, которая последовала следом, что он даже немного остановился. Но почему-то на всякий случай он решил уточнить у своего спутника, и, догоняя Сашу, спросил:

— Только не говори, что план здания ты уже знаешь?

— Да ладно тебе… не скажу, раз ты так хочешь…

— Если ты все знаешь, то зачем мы сюда пришли? Может тебе известно, какую именно информацию мы найдем?

— Может и известно. Но существует разница в восприятии того, что я тебе на словах передам, и что ты сам увидишь. Во второе ты явно поверишь больше.

— Да? С чего вдруг?

— Не понял? — остановился Саша.

— Как-то мы очень легко зашли, ты не находишь? Вообще не напрягаясь. Разве подобные объекты должны так слабо охраняться, что два школьника…

— И резак, — подсказал Саша.

— Хорошо. Два школьника и резак могут обойти обученных охранников… и прокрасться в сильно охраняемую зону? К слову о резаке, я там у них и оружие видел… Это смешно звучит, я уж не говорю, как выглядит со стороны.

— Для начала, не два школьника, а два студента. И потом — это пока было легко. Если все пройдет нормально, то так же легко мы и выйдем отсюда. Но все может измениться в любую минуту.

— Только что-то очень это похоже на театральную постановку.

— Да?.. Ну, допустим, и что с того?

— А может, я не хочу играть в ней?

— С чего вдруг? Ты подумай, — Саша широко улыбнулся, — у тебя же главная роль!

— Очень смешно…

— Да ты только представь: вокруг тебя тайны и камеры, секреты и декорации, все что-то знают, но не говорят, и в центре — ты, такой весь…

— С амнезией, которой все пользуются. Слушай, может, ты мне просто скажешь, что там с Каролиной, и мы пойдем домой?

— Струсил? Не бойся, в сценарии этого нет. Мы должны прокрасться в секретную комнату и нарыть секретную документацию, секретно ее прочесть и так же секретно свалить отсюда. И все это должно быть в строжайшей секретности!

— Ты чего паясничаешь?! — возмутился Чарли.

— Да потому что ты чушь какую-то несешь! — прошипел в ответ Саша. — И вообще — думай, что хочешь, но играй свою роль как положено. А тебе положено сейчас молчать и следовать за мной!

— А я отказываюсь играть, даже не прочитав сценарий!

— А я слышал, что самые лучшие актеры всю жизнь импровизируют!

— Я только не помню, когда это я соглашался свою жизнь превратить в чью-то шпионско-детективную постановку.

— Вся жизнь — театр… слышал?

— Слышал. Но я забыл, кто это сказал.

— Робер Сунь-аль-Халиб Татарстанович.

— Кто? — переспросил Чарли, в его голосе были слышны нотки накатывающего истерического смеха. Он не знал кто это, но был уверен, что Саша только что выдумал это имя, и такого человека никогда не существовало на свете.

— Не важно, ты его все равно не знаешь. Успокойся и пошли дальше.

Они прошли несколько поворотов, по дороге им не встретился ни один человек.

— А что массовку уволили? — тихо спросил Чарли.

— Какую массовку?

— Ну тех, от кого мы должны были старательно прятаться?

— А… нет, по сценарию мы пробираемся так профессионально и круто, что нам вообще никто не попадается на встречу. Но они ходят по коридорам, чтобы совсем безлюдно не было. Слышишь?

Чарли прислушался. Действительно по коридорам разносился звук шагов нескольких человек.

— А разве это реалистично? Что мы вот такие крутые пришли…

— Послушай, Би, не знаю, какая муха тебя укусила, но я очень прошу — перестань. Иначе мне придется тебе доказать, что это всё не игра, что мы — настоящие, и что все вокруг нас — не декорации.

— Да ну? Ты хоть одно из моих замечаний нормально объяснил? По поводу тихого входа, всего одного охранника, супершпионов-студентов… или хотя бы того, что мы никого не встречаем на своем пути? А? Объяснил?!

Саша резко остановился. В его взгляде что-то поменялось и он спокойно сказал:

— Хорошо, будь по-твоему. Идем.

— Куда?

— Реквизит театральный смотреть.

— Зачем?

— Хочу показать тебе, какая должна была быть следующая сцена с твоим участием.

— Э-э-э… мне что-то это не нравится… ты как-то резко переменился.

— Чарли, идем! — в голосе Саши отчетливо различалось требование вперемешку с нетерпением. — Хочешь театра — будет тебе театр!

Это был чуть ли не единственный раз, когда Саша назвал Чарли по имени. Последний решил послушаться, возможно из-за того, что где-то в глубине души побаивался разозлить этого человека, хотя и не помнил почему. Они резко поменяли направление движения и направились…

— В морг? — спросил Чарли, пройдя третий указатель, где на каждом из них только два значка повторялись с завидной регулярностью. Но то, что они шли не в туалет, парень понял и сам.

— Там у нас реквизит к сцене, где ты увидишь последствия после падения корабля.

— А почему реквизит в морге?

— Потому что в морге хранятся трупы, пусть они и муляжи. Или это нелогично, по-твоему?

— Ну, в принципе…

Спустившись в морг и ощутив холод, Чарли зазнобило. Холод был настоящим. Это уже настораживало. Он окончательно запутался в том, как относится ко всему происходящему. Интересно, что собирался показать ему Саша? Его спутник шел уверенно, как будто тут всю жизнь и работал. Хотя, если это все декорация, а он — актёр…

Они прошли небольшой коридор, разделявший кабинет патологоанатома и его основное рабочее место и зашли в собственно сам морг. Внутри была целая куча тележек с… чем-то накрытым белыми простынями. Саша направился к холодильникам, выбрал один и что-то нажал. Внутри устройства тихонько зажужжало.

— Ты что делаешь? — спросил Чарли.

— Готовлю реквизит к осмотру.

— Это как?

— А вот так!

Спустя минуту он открыл холодильную камеру и вытащил из нее тело.

— Ну, чего ты там стоишь? — спросил Саша. — Подходи.

— Зачем тебе я? — неуверенно спросил Чарли.

— Хочу показать, тебе какие классные муляжи для трупов мы делаем! Ты же этого хотел?

Чарли думал было послать Сашу к черту, но его привлекло внимание то, что лежало на выдвинутой «другом» из холодильника полке. Парня постепенно заполняло чувство, что ему не понравится то, что он сейчас увидит. Подойдя к холодильной камере, Чарли посмотрел на лицо лежащего и сразу узнал его. Это был тот самый парень, который вчера спросил его, был ли он на «внешке».

— Это…

— Муляж для сцены, в которой ты узнал, что парня, задающего ненужные вопросы, убрали.

— Убрали?

— Ну да. А на хрен он нужен? Только вопросы неугодные задает…

— А сам парень где?

— Где-где… сыграл свою роль и ушел.

— Точно?

— Не веришь? — прищурившись спросил Саша.

— Хочу… верить… только муляж ваш… очень на настоящий труп похож.

— Так не в двадцатом веке живем. Технологии создания театральных эффектов сейчас о-го-го! какие. Да он очень похож. Снаружи. Но чтобы у тебя пропали все сомнения, давай его выпотрошим, и ты увидишь, что это лишь муляж. Просто, чтобы ты со спокойной совестью мог вернуться домой, зная, что никто не умер.

— Ну, если ты считаешь, что это поможет…

— Поможет. Поверь, ничто не вселяет уверенность в том, что перед тобой вовсе не труп, как лицезрение его внутренностей.

Саша взял со стола скальпель и приложил его к шее лежавшего.

— Подожди, а зачем тебе скальпель? Ты что его обычным ножом или ножницами порезать не можешь.

— Во-первых, муляжи не зря так похожи на настоящие трупы, они обтянуты тканью, по составу очень близкой к человеческой коже. И не только по составу, но и по своим физическим качествам, а значит — её удобней резать скальпелем. Не находишь, что это достаточно логично для театра? И, во-вторых, я тут недавно играл роль патологоанатома в другой постановке, так что мне так просто привычней. Да и не порти сцену, пусть все будет похоже на настоящее вскрытие. А теперь тихо.

Саша сделал надрез и повел скальпелем вниз аж до уровня предполагаемого желудка.

— Ну вот, готово. А теперь смотри, чем мы напихиваем наши куклы. Чтобы спать спокойно…

Саша раздвинул кожу и их взгляду предстали внутренности «муляжа». Но ни опилок, ни поролона, ни ваты внутри не было. Не было и пуха. И вообще ничего, чем обычно напихивают куклы или муляжи. Зато были органы. Настоящие. И кости тоже настоящие. И кровь, хоть и свернувшаяся, но настоящая. И кожа была никакой не тканью…

— Какого хрена?! — еще не до конца осознавая, что происходит, спросил Чарли. — Это никакой не муляж! Это самый настоящий труп!

— Да ладно? Серьезно?

Ехидный голос Саши вместе с постепенным осознанием всего, что вокруг происходило, тяжким грузом давили на Чарли. Ноги его подкосились и он рухнул на пол и обхватил голову руками. Здесь все было настоящим: морг, трупы, проникновение… и даже парень, который имел неосторожность задать ему не тот вопрос, который кто-то задавать не разрешал. Кто-то неизвестный, но заинтересованный в неосведомленности Чарли. Кто-то, кому выгодно, что Чарли многое забыл.

ГЛАВА 5

Чарли сидел на полу и не мог собраться с мыслями. Он больше не знал, во что ему теперь стоит верить. Поток мыслей забил голову окончательно и было похоже, что парень потихоньку теряет ориентацию с окружающим миром. Саша молчал уже три минуты и просто смотрел в сторону выхода. Но он же и первым заговорил:

— Знаешь, Би, людям может казаться что угодно. Есть у человека в психике множество механизмов защиты, которые позволяют уйти от каких-то проблем и позволить другим разбираться в них. Это отличает слабых в определенных вопросах людей. И это нормально, ведь каждый не должен на себе тянуть все проблемы мира, ему хватит и своих, локальных, в которых никто, кроме него, так хорошо не разбирается. Эти механизмы защиты существуют для того, чтобы мы верили, что мир вокруг нас лучше, чем он есть. Просто для того, чтобы не убивали сами себя от безысходности, так как нам, в отличие от животных, дан разум, а не только инстинкты. И этот разум может заставить причинить вред телу, особенно, если он не видит смысла дальнейшего существования ни для себя, ни для тела, которое его носит. Так что появление психической самозащиты было естественным условием выживания разума в мире, который не так добр к своим обитателям, как хотелось бы. Поэтому мы наделены особым чувством видения прекрасного. Так мы сами себе скрашиваем существование, умиляясь простым вещам, и осознавая, что мир вокруг нас имеет свои плюсы. То, что ты хотел, чтобы все это было неправдой — не удивительно. Но порой принятие правды такой, какая она есть, выделяет из общей массы тех, кто должен что-то предпринять, дабы остальной человеческий социум, частью которого являешься и ты, процветал. До своей амнезии ты повидал намного больше, чем труп одного глупого парнишки. Этим ты и отличаешься от других, что, когда надо, ты веришь в правду, какой бы она не была. Так что сейчас просто поверь, и пошли заканчивать то, зачем мы сюда пришли.

— Зачем? — просипел Чарли.

— Что «зачем»?

— Зачем… — повторил Чарли, прокашлялся и продолжил более уверенным голосом: — …они его убили… зачем?

— Затем, что им было не угодно, чтобы ты задумывался над тем, что у тебя спросил этот… бедолага. Мне кажется, это очевидно.

— Но неужели не было другого пути?

— Знаешь, некоторые по-прежнему считают, что это самое простое решение многих проблем. Они не учитывают, что почти всегда проще человека спрятать, переубедить или просто пригрозить, но оставить в живых. А труп оставляет след, даже если его кремировать. Я таким людям порой удивляюсь. Мы вышли из пещер, пережили племена, строили города, государства, было у нас и средневековье, и мировые войны, и тоталитаризм, и очень губительное общество потребления, мы вышли в космос, хоть и не с первого раза, мы расселились по галактике, мы пережили и большое восстание телепатов и несколько геноцидов, и тех, что сами сотворили, и тех, что нам навязывали. Мы даже победили очень могучую расу виакелов. И все это прошло, а не осталось, только потому, что так или иначе, но человечность в нас все равно брала верх, и рано или поздно, но мы меняли все «простые» решения, которые давали моментальную выгоду, на долгосрочные и, в конечном счете, гуманные. Но до сих пор появляются такие индивиды, которым место с их пещерными решениями… да, в тех самых пещерах. Наверно, это наш бич, как расы, на пути к идеальному обществу, в котором такие люди и их решения будут не нужны… Чарли!

— А? Что?

— Ты еще хочешь узнать, нашли они труп твоей сестры или нет?

— Наверно…

— А поточнее можно? Мы все-таки не на прогулке…

— Да… хочу.

— Тогда возьми себя в руки и пошли.

— Я… да, — Чарли поднялся с пола и отряхнулся, потом посмотрел на труп парня и сказал: — Но неужели это все из-за одного глупого вопроса?

— Некоторым порой одного глупого вопроса хватает, чтобы развязать войну. Что говорить об одной единственной жизни…

Саша задвинул тело обратно, закрыл холодильник и направился на выход. Чарли поспешил за ним. Теперь, к намеченной изначально цели они двигались не так быстро, как вначале, ибо им чуть ли не на каждом шагу кто-то мешал. «Какая ирония!», — подумал про себя Чарли. Спустя почти пятнадцать минут, Саша довел Чарли до какой-то двери и впустил его внутрь. За дверью скрывался… склад. Компьютеров видно не было, картотек тоже. И вообще никаких признаков хранения и использования информации на этом складе замечено не было.

— Саша, — обеспокоенно сказал Чарли, — а что мы тут делаем? Ты говорил, что мы идем за информацией… но где она?

— Она там, — ответил Саша, ткнув указательным пальцем в потолок.

— У бога что ли?

— Ну ты загнул, блин! Этажом выше.

— А-а… а как мы туда попадем?

— Помнишь, я тебе говорил, что надеюсь, что они не будут стеречь перегородки и перекрытия?

— Ну?

Саша загадочно улыбнулся и сказал:

— Дверь постереги.

Чарли подошел к единственному выходу, немного приоткрыл дверь и посмотрел в щель. На горизонте никого не было видно. Саша тем временем как муха зацепился руками за потолок, подтянулся и так же зацепился руками. У Чарли отвисла челюсть. Саша, видимо почувствовав это, посмотрел на него и сказал:

— Би, у тебя такая морда, будто ты самого Господа бога увидел. Не стоит удивляться, миниатюризацию люди придумали для того, чтобы я сейчас не пользовался присосками размером с колесо от машины. Подбери челюсть и следи за коридором.

Чарли так и поступил. Саша взялся вырезать кусок потолка. Это заняло у него не больше трех минут. Когда он закончил, то забросил вырезанный кусок на верхний этаж и залез в появившийся в потолке проем.

— Би, давай сюда.

Чарли закрыл дверь и подошел к отверстию. Саша подал ему руку и с удивительной для его роста легкостью затянул Чарли наверх. Они осмотрелись.

— Серверная? — спросил Чарли.

— А-то! Лучшие в мире места для поиска информации. Знал бы ты, сколько я времени провел среди серверов…

Саша подошел к одному из серверов, достал переносную консоль и подключил ее.

— Слушай, а ты с собой ядерную бомбу не взял? — ехидно спросил Чарли. — Так на всякий случай.

— Взял, — парировал Саша. — Только хотелось бы обойтись без ситуаций, в которых пришлось бы ее применять.

Чарли улыбнулся. Консоль засветилась и дело пошло. Спустя семь минут Саша сказал:

— Видишь, имени нет, ДНК ее не нашли, и ничего, чтобы указывало на то, что она погибла.

— Черт… час от часу…

— А ты хотел некролог найти?

— А насколько много завалов они уже разобрали?

— Давай посмотрим. Так… вот карта планового продвижения спасателей… а вот фактического… что можно сказать… отстают от плана… смотри, тут… тут… тут… да и тут… и тут… еще конь не валялся! Херово работаете, ребята!

— Да чего они так тормозят?

— Да… мне вот тоже это интересно… хотя, тут я был, там никого нет, и завала тоже нет… И тут я был… завал есть, но небольшой, вряд ли там кого-то привалило…

— Мне от этого ни капли не легче!

— Я понимаю, но пока не было подтверждено, что Каролина погибла, тебе остается только надеяться на лучший исход и, ни в коем случае, не унывать. Кстати, есть идея…

— Какая?

— Сейчас… хм… ага, вот!

— Это что? — заинтересовался Чарли.

— Это их рапорты по проделанной работе.

— А-а…

— Не-не-не, тут не все так просто. Смотри… тут… тут… и тут тоже, говорится что они ищут кого-то конкретного.

— Да? Кого же?

— Давай читать… «осмотрены зоны от А6 до А9, объект №2 не найден»… так, дальше… «осмотрены зоны… рум-пум-пум… объект №2 не найден»… так… дальше…

— Так это же объект! Наверно какую-то дорогущую технику потеряли…

— Я вот в этом не уверен. Смотри, рапорт по поиску объекта №2… давай посмотрим?

— Та делай что хочешь…

— Итак… открываем… хм… «…обобщив информацию можно сделать вывод, что объекта среди обломков нет и не было… характер поиска позволяет предположить, что во время катастрофы ее не было на территории города…» А я думал, чего у них карта проведенных работ настолько судорожно-рванная?.. А вот оно что выходит…

— Что выходит? Я вот ничего не понял!

— Оно и понятно. Би, основная цель спасателей была вовсе не спасение людей под завалами…

— А что?

— Они искали этот самый объект №2. И судя по рапорту, этот объект женского рода. А техника и аппаратура — вообще-то мужского и среднего***.

— И что с того? Не хочешь ли ты сказать, что объект №2 — это моя сестра.

— Кто знает… так, ладно, что тут еще есть? «…проведенное расследование показало, что есть веские причины считать, что объект №2 был вывезен за город неизвестными». Ну что, Би, хочешь узнать все-таки, кто такой этот объект №2? Ибо если это Каролина, то весьма вероятно, что она жива, потому что…

Он не закончил. Этажом ниже открылась дверь. На склад вошел человек, судя по форме — кто-то из охранников. Саша и Чарли притаились.

«Что теперь делать будем?» — мысленно спросил Чарли.

«Подождем. Может, он не догадается посмотреть наверх…»

«А чего он сюда приперся вообще?»

«Работа у него такая. Видать, очень ответственно к ней относится».

— Да, прием! — приложил руку к уху охранник. — Да… да… да… нет, я… а что мне искать?

«А что он ищет?» — мысленно спросил Чарли.

Но Саша не ответил. Прищурившись, он смотрел куда-то в пол. Потом он тихо начал складывать оборудование.

«Что такое?» — спросил Чарли.

«Кажется, они нашли нашу дыру в наружной стене», — ответил Саша.

«Черт…»

«Не волнуйся раньше времени. Сомневаюсь, что они когда-нибудь видели подобный сварочный шов, так что, судя по всему, они еще не знают, что и где искать. А это нам на руку. Есть время придумать план. Приготовься делать то, что я скажу».

Саша сложился и достал из-за пояса… гранату.

«Ты что делать собрался?!»

«Би, не дури, это дымовая!»

«Не похожа она на дымовую!»

«А и не должна, это кроме диверсионного еще и психологическое оружие».

«Саша, полчаса назад ты и про трупы говорил, что они ненастоящие!»

«Чарли», — Саша с укором посмотрел ему в глаза, — «я не убиваю детей за глупые вопросы. И не взрываю охранников за то, что они просто делают свою работу. Никогда! Запомни это!», — и он бросил гранату вниз.

Спустя три секунды яркая вспышка, гулкое «бум» и снизу из отверстия повалил дым.

— Ты сказал, что она только дымовая! — громко сказал Чарли.

— Я не говорил, что она только дымовая! — так же громко ответил Саша. — Я сказал, что она не боевая!

— И как тебе после этого верить?!

— А ты мне не верь! Верь своим ушам!

— Тревога, — послышался голос охранника, — проникновение в здание, подозреваемые двое… — голос закашлялся, склад снизу уже был полностью наполнен дымом.

— Какие двое? — немного изменив голос, сказал Саша. — Ребят вы слышали? Он вас уже не считает? Ну что, покажем ему сколько нас тут?

— ДА!!! — взревело одновременно глоток двадцать. Чарли было интересно, как Саша это сделал, но сейчас спрашивать он не рискнул.

— …нападение на охранника… помогите…

Кашляя и зовя на помощь, охранник ринулся к выходу. И, кажется, что-то уронил.

— На, надень, — Саша сунул Чарли какие-то очки. Сам он уже одел такие же.

Чарли узнал эти очки. Стильные, с голубой подсветкой, отражающейся в глазах, делая их неповторимо интересными на вид…

— Я знаю что это!

— Да ладно, блин! Это очки, наверно, да?

— Нет, я видел их раньше. Я даже носил их раньше! Только не помню где и когда…

— Би, а ты просто одень их для начала! Иначе будешь кашлять, как тот охранник внизу.

Чарли поспешил надеть очки.

— Так, идем! — скомандовал Саша и спрыгнул вниз.

Чарли последовал за ним. Однако, только спустившись обратно на склад, он понял, что не мешало бы сначала сообразить, как и куда двигаться, а только потом спрыгивать. Секунд через десять его поймал за руку Саша, которого Чарли в упор не видел, и потащил куда-то. Довольно быстро они оказались в коридоре, но не с той стороны, с которой зашли.

— Где мы? — спросил Чарли.

— С другой стороны от склада.

Склад, судя по всему, был окружен коридорами со всех сторон.

— А мы тут выберемся?

— Нет, — ответил Саша, — нам надо на ту сторону, откуда мы заходили.

— Что теперь?

— Будем страдать херней.

— Чего?

— Лучший способ уйти по-тихому — это запутать врага. Для этого можно делать любую хрень, лишь бы они верили в нее. Идем.

Они обошли склад и приблизились к повороту, за которым находилась дверь. Саша выглянул из-за угла. Охранник прятался в комнате напротив и держал на мушке выход со склада.

— Что теперь? — спросил Чарли.

Саша приложил палец к губам, призывая свое спутника помолчать, и осмотрелся.

— Ложись на каталку.

— Чего вдруг?

— Ложись, говорю!

Чарли лег. Саша укрыл его простыней, взял лежавший недалеко халат и надел его на себя.

— Лежи и не рыпайся! — приказал он и выскочил из-за поворота. Изображая тяжело дышащего, он подскочил к охраннику и замахал руками. — Там, там…

— Тихо, успокойтесь… — сказал ему охранник. — Что «там»?

— Дым… из стены…

— Вот зараза! Ладно, покажи где?

Саша провел его к проходу, откуда только что вышел сам, и показал в конец коридора.

— Там… за… поворотом…

— Ладно, жди тут, — охранник пробежал мимо каталки, на которой лежал укрытый простыней Чарли, добежал до конца коридора и посмотрел за угол. — Вот черт! — сказал он и быстро скрылся за поворотом.

Чарли вскочил с каталки и они с Сашей двинулись дальше.

— А ловко ты это придумал!

— Да ладно… пара пустяков. Говорю же, можно что угодно делать. Лишь бы они верили.

— А дальше что?

— Дальше… дальше будет продолжение банкета. Зацени!

— Коммуникатор… это охранника что ли?

— Ага. Он его выронил там, на складе.

— А как ты его нашел в том дыме?

— Да я чуть не раздавил его!

— А зачем он тебе?

— Будем дальше вносить смуту в их стройные ряды, — Саша включил коммуникатор, выполнявший, судя по всему, роль рации, и сказал: — Внимание всем! Неизвестные атаковали серверную! Повторяю — серверная была атакована неизвестными!

— Подожди, но мы же реально были там!

— И что? — спросил Саша, отключив коммуникатор. — Сейчас-то нас там нет. А они пусть ищут нас там. Я же даже сказал, что «серверная была атакована» — это прошедшее время. Я, собственно говоря, ни капельки не соврал.

— Страшный ты человек…

— Не то слово! Сам боюсь к зеркалу подходить!

Они двигались довольно быстро. Чарли понял, что они идут обратно к дыре во внешней стене. Но неожиданно заговорил коммуникатор:

— Серверная вскрыта, тут никого нет. Они должны быть где-то в здании. Перекрыть все выходы! И кто-нибудь — охраняйте место проникновения!

— Зараза! Не успели…

— Что теперь? — встревожено спросил Чарли…

— М-м-м… Ладно, идем, может они не успеют так быстро добраться до дыры…

— А если успеют?

Саша не ответил. Меньше, чем за минуту, они дошли до собственноручно сделанного дополнительного входа.

— Кажется, никого…

Саша полез первым. Но не успел он встать, как кто-то из-за стены прокричал:

— А ну-ка стоять на месте!

Чарли выглянул краем глаза. Саша медленно поднимал руки, а к нему приближался совсем молодой охранник. Где-то в глубине души у Чарли что-то ойкнуло. Откуда-то всплыли воспоминания о Саше, из которых Чарли понял, что молодой охранник — выиграл в лотерею поездку на тот свет. Парню вдруг стало ясно, что Саша — не из тех, кто церемонится, и охранник в ближайшее время будет номинирован званием «покойник».

— Ты один? Где остальные? ОСТАЛЬНЫЕ ГДЕ?!!

Чарли увидел, что Саша повернулся к охраннику лицом, и он зажмурился, дабы не видеть, что сейчас произойдет.

— Татарстаныч? — удивленно спросил Саша. — Это ты что ли?

— Какой еще Татарстаныч?! Я сказал стоять на месте!

— Татарстаныч, сколько лет, сколько зим…

Чарли открыл глаза. Саша вальяжных шагом, приближался к охраннику.

— Стоять, я сказал! СТОЯТЬ!!!

— Как давно мы не виделись! Дай я тебя обниму, мой родной…

Охранник выстрелил. Но, кажется, промазал. Чарли не сразу заметил, что настолько в упор промазать — это надо еще суметь. Саша выбил оружие из его рук.

— Да выкинь ты свою игрушку… Сколько же я тебя не видел, Татарстаныч! — с этими словами Саша конкретно приложил охранника кулаком. — Как давно я не ровнял рельеф на твоей морде, Татарстаныч, как давно…

«Би, давай, проходи, пока я его отвлекаю».

«Я думал, ты убьешь его…»

«Не тяни резину! Скоро тут еще кто-то появится, и тогда без жертв уже не обойдемся. Давай живо, в мою машину!»

Чарли вылез из дыры и тихо пошел в сторону аэромобиля, на котором они приехали.

— Ты себе не представляешь, как же я рад тебя видеть, — говорил Саша, оббивая ослабленным телом охранника всё, до чего мог дотянуться: и стеной больницы, и капотом машины, и просто об землю. В конце концов, дотолкав молодого блюстителя порядка до обычного входа, он закинул его вовнутрь и закрыл дверь.

Когда Саша сел в машину, Чарли спросил:

— Что это вообще было только что?

— Знаешь, Би… — Саша завел аэромобиль и тронулся с места. — Нет ничего более непредсказуемого, чем внезапно проявляющееся стереотипное поведение.

— Ты в курсе, что я тебя, чем дальше, тем меньше понимаю?

— Ну и не понимай! На здоровье! Давай пробежимся по фактам. Мы вошли и вышли. Никто не умер. По нашей вине уж точно! Операцию считаю завершенной максимально успешно.

На это Чарли возразить было нечего.

* * *

— Кстати, а чего ты его Татарстанычем называл? — спросил Чарли.

Саша припарковался далеко от дома Чарли и они, медленно прогуливаясь, двигались к нему. Достаточно медленно, чтобы успеть обсудить все, что с ними произошло за время вылазки за информацией о Каролине. Плюс, Саша сказал, что это лучшее поведение беззаботного человека, который ни в каких переделках не участвовал. Поэтому нужно просто изображать не спеша возвращающегося домой, дабы поменьше подозрений было.

— Понимаешь… мы вышли, никого не было, мне почему-то вспомнилось классическое «быть или не быть», а тут этот… Ну я и вспомнил, что сказал тебе, незадолго до того, как мы в морг пошли.

— Но ты же мне неверное имя автора тогда сказал!

— Сам догадался, иль подсказал кто?

— Да не может человек такого имени носить!

— В наше время — все может быть… но согласись, смешно ведь вышло! Он такой «стоять!», а я такой «Татарстаныч!» Видел бы ты его рожу! Судя по всему, он очень долго пытался понять, что именно я имел ввиду.

— Ну да, я бы тоже не понял…

— Вот поэтому не ходи работать охранником, а то мало ли, где и когда на меня нарвешься, вылезающим из дырки стены в стене.

Они посмеялись вместе.

— Слушай, а как так вышло, что он не попал в тебя? — спросил Чарли. — Ведь всё так быстро произошло, я даже испугаться не успел…

— Да фиг его знает… не попал он почему-то… я вот тоже сейчас думаю, почему…

— Жалко только, что всё это было зря…

— Почему зря?

— Ну мы же точно не узнали, что Каролина жива.

— Опять двадцать пять… Чарли для начала, мы точно узнали, что она не мертва.

— Это по какой такой логике?

— Просто потому, что ее останков никто не нашел. А они, судя по всему, тщательно их ищут. В этом случае человек считается пропавшим без вести. Это дополнительный шанс того, что когда-то выяснится, что человек-то скорее живой, чем мертвый.

— Когда-то?

— Да когда угодно! Хоть через сорок лет.

— Я столько не выдержу! Я хочу как-то пораньше узнать о ее судьбе.

— Выдержишь. Да и не придется тебе столько ждать?

— Думаешь?

— Уверен. А вот чего не стоит делать, так это кого-то преждевременно в покойники записывать. Никогда… поверь моему опыту.

— Не знаю, не знаю, но вот чую, что покоя мне эта неизвестность не принесет.

— Я очень надеюсь, что впредь ты не будешь ставить под сомнение, что все происходящее вокруг — это правда?

— Нет, конечно, нет! Хватит мне одного твоего… доказательства… Слушай, а это вообще нормально, что после сегодняшнего я не очень что-то хочу слушать, что мне родители скажут… вообще по любому вопросу?

— Почему?

— Потому что… не верю им.

— Частично или совсем?

— Совсем.

— А раньше ты им до конца верил? Во все, что они говорили?

— Раньше… наверное… хотя этого «раньше» не набралось еще и на месяц. А что было до амнезии, я не помню, поэтому не могу сказать, верил ли им всю жизнь, или только после того, как у меня пропала память, — Чарли остановился. — Вот скажи мне теперь, и как же мне быть?

— Для начала, не стоит так категорично ставить вопрос. Проблемы в общении между разными поколениями существовали всегда, не ты первый в них участвуешь. И встречаются почти везде, где не практикуют, в той или иной мере, адждабл.

— Что?

— Сейчас это не важно. Я хочу сказать, что в независимости от того, какие существуют взаимоотношения в семье между родителями и детьми, если они не деструктивны, то являются просто конфликтом мнений и ничем более. Настоящие родители, а не, те которые пытаются казаться ими, зависят от своих детей в той мере, в которой все живое зависит от продолжения рода, и потому готовы дать им все, что поможет потомству существовать, даже когда предков не станет. Настоящие дети, а не те которые пользуются своим положением, зависят от своих родителей тем, что пока они не опытные и не обученные они не могут без предков нормально существовать. Если ты — настоящий ребенок своих настоящих родителей, то твое недоверие им, не важно, на чем основанное, является просто… возрастным оттенком поведения. Если они тебе фактически не собираются навредить… я имею ввиду вред лично тебе, а не твоему организму ради выздоровления от какой-то болячки, что часто приходится делать, когда лечат тебя от чего-нибудь… то ты поймешь, что всё, что они делали, так или иначе было тебе во благо. Просто, может, для того, чтобы увидеть результаты и понять истинные мотивы твоих родителей по отношению к тебе нужно время…

По внешнему виду Чарли Саша понял, что ему ничуть не стало легче от всего сказанного и хлопнув своего спутника по плечу, он сказал:

— А вообще не бери в голову ты этой мути! Хочешь еще одну задачку для убивания времени и отвлечения от грустных мыслей?

— Типа той, что препод задал? — неуверенно уточнил Чарли.

— Ну да! Так как математика и философия редко друг с другом уживаются, то дабы из головы вытеснить вторую ее надо забить первой. Пока что людям редко удавалось их гармонично совмещать вместе. А тебе как раз философия сейчас больше не к месту.

— Ну я не знаю…

— Давай я тебе ее задам, а ты уж сам решай, нужно оно тебе или нет.

— Ну… давай…

— Запоминай условие… э-э-э… м-м-м… «любое простое число, начиная с 5… не с 3, так как некоторым религия не позволяет единицу считать простым числом… итак, любое простое число, начиная с 5 можно представить как сумму простого числа и двойки в какой-то степени, если значение степени — натуральное число». Если вдруг тебе будет этого мало, то обобщи начало условия на «все нечетные числа». А если и этого будет мало, то попробуй вывести закономерность.

— Слушай, ты откуда их берешь? На ходу придумываешь?

— Ага, на ходу. К слову, проблемы Гольдбаха тебе не я подкинул, забыл?

— Нет… а это чья проблема?

— В смысле?

— Ну, если то были проблемы Гольдбаха, то это выходит проблема…

— Твоя проблема, — улыбнулся Саша.

— В смысле.

— Если ты возьмешься ее решать, то это будет твоя проблема на весь оставшийся вечер… или ночь. Или следующий день.

— Так и говори — неделю.

— На неделю у тебя терпения не хватит. Ладно, мы почти пришли, дальше я тебя не провожаю. Иди, тебя наверно уже заждались родители. Только ни слова где мы были. Ты выходил покурить…

— А я курю?

— Нет. Но отмазка какая-то нужна. Лучше получить прочуханку за курево, чем за шпионаж.

— Договорились, — сказал Чарли и побежал домой.

Саша некоторое время глядел ему вслед, и развернулся было уходить, но обратил внимание на то, что из ближайших кустов на него кто-то смотрит. Подойдя немного, он уже разглядел знакомые черты лица. Зайдя за куст, он увидел прислонившуюся к стене женщину.

— Браво, — сказала она. — Тебе удалось доказать ему, что его жизнь — это не реалити-шоу. Как же ты теперь намерен объяснить ему обратное?

— Ему я не нашел повода сказать, может потому что он так вопрос не ставил. Так что скажу тебе, Вивер. Какое бы не было реалити-шоу, оно не стоит ни одной жизни глупых мальчишек или девчонок. Это шоу уже превысило все допустимые лимиты по смертям даже для нормальной жизни.

* * *

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Потом эксцентричные личности вкусили соблазнов хаоса и стали стремительно его распространять. Ранее не находилось тех, кто смог бы их остановить. Когда распространение хаоса достигало своего апогея, сама Вселенная противилась этому и уничтожала все. Последний раз это был большой взрыв, который ученые всего мира выдают за истинное начало существования Вселенной.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Но его вновь пожирает хаос. И только те, кто смог создать мир для свободного существования особых людей, за пределами которого они считались изгоями, смогут удержать порядок в своих руках, ибо, несмотря на враждебность окружающего мира, они строят общество порядка и справедливости. И только по воле Вселенной в их распоряжении есть те, кто способен упорядочить хаос не только в материальном мире, но и в сознании слабых людей.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. И только телепаты наделены силой строить этот порядок и вести за собой остальных, не способных упорядочить даже собственное существование. А потому все телепаты должны служить корпорации, не корысти ради, но во имя общего блага. Даже если они сегодня будут считать, что корпорация их угнетает, уже завтра они скажут ей «Спасибо!» за то, что, несмотря ни на что, ее единственной целью всегда был лишь Порядок. А после они извинятся перед нами. А мы их простим, ибо когда наступит Порядок, не будет ни обид ни ненависти и все будут служить одной цели, жить, дышать, рожать и рождаться с нею, если не на устах, то в мыслях своих.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Это великая цель, которой мы, увы, можем и не добиться на своем веку. Но всеми силами мы будем стремиться ее достичь с упорством, как будто наша цель вот-вот должна будет исполниться. И кто знает, может Вселенная поможет нам в нашем стремлении, и мы успеем увидеть плод своих трудов перед тем, как глаза наши закроются навсегда.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем…

* * *

Чарли не мог уснуть. Ему не давали покоя чувства… и повторяющаяся запись. То, что он за сегодня успел пережить… просто не укладывалось в голове! Кто такой этот Саша? Почему о нем никто ничего не знал? И откуда он столько всего знает? Может, он врет, на самом деле? Но обо всем ли он врет? И что из его россказней можно проверить? Хотя… кое-что можно.

Чарли вскочил с кровати и сел за терминал. «Так, о чем он мне там сегодня днем заливал? Матфилка, кажется…», — подумал Чарли и ввел в поиск запрос «Что такое матфилка?».

Поисковик быстро отреагировал на запрос и выдал несколько ссылок.

«Так-так-так… матфилка — разговорная производная от термина «математическая философия». Ладно… так, история вопроса… так, дальше… Математическая философия — раздел математики, созданный с целью рассудить ученых в вопросах нерешенных или сложно доказуемых задач, единственным решением которых потенциально является постановка других, не менее сложных задач, но которые потенциально способны доказать друг друга. Математическую философию, или как ее еще называют — матфилку, можно считать матерью такого, на первый взгляд, простого понятия, как потенциальные числа. Первым адептом математической философии принято считать автора спорного решения для проблем Гольдбаха, имя которого до нас в точности не дошло, так как существуют разные сведения о том, кем был этот человек. Однако именно он сформировал первые постулаты, термины и принципы задач и их решения, отнесенных к матфилке как на момент создания этого раздела математики, так и тех, что были поставлены намного позже… Хм… ну хоть здесь он меня не обманул… так, а что такое эти…

Потенциальные числа — это числа, которые косвенно являются решением какой-то определенной задачи или примера. Этот термин используется, если само решение не является конечной целью дискуссии, либо в процессе решения нужно доказать или опровергнуть что это число является одним из результатов правильного решения задачи. Так, как наиболее понятный пример, в проблемах Гольдбаха, для бинарной задачи потенциальные числа — это все пары четных или нечетных чисел, а для тернарной — любое четное и нечетное. Другой пример — для квадратного корня из 49, потенциальным ответом является 7. Но так же любым потенциальным ответом является любое другое число, вплоть до тех пор, пока мы не решим пример, и не перепроверим свой ответ.

Казалось бы, что это абсурдный пример, но при решении проблем Гольдбаха именно потенциальные числа стали ключевым отличием, определившим основы математической философии. Автор спорного решения предложил искать доказательство проблем Гольдбаха через другую, не менее спорную задачу, чем сами оригинальные бинарная и тернарная проблемы. Он предложил для каждого четного числа искать пару равноудаленных чисел, являющихся простыми, которые в сумме давали бы удвоенное от изначального число, тем самым доказывая как минимум верность решения для чисел, вдвое больших от искомых. Логично было бы предположить, что этот принцип действовал и в обратную сторону, но в изначальной постановке решения не предполагалось, что для нечетных чисел, которые потенциально могли возникнуть при делении любого четного на 2, также существует пара равноудаленных простых чисел.

Обобщив принцип равноудаленности двух простых чисел для всех чисел кроме единицы, получаем, что все равноудаленные пары чисел, сколько бы их не было (а их всегда на единицу меньше от значения рассматриваемого числа), для числа, вдвое меньшего от заданного, потенциально являются решением бинарной проблемы Гольбаха. Причиной этому является следствие подхода к решению, так как все пары равноудаленных чисел всегда дают в сумме удвоенное число от того, к которому подбираются пары. Это следствие не имеет исключений. Но фактическим решением являются не все пары, а только некоторые, а конкретно те, в которых оба числа простые. Именно то, что среди потенциальных решений, дающих одинаковый ответ, нужно было выбирать только некоторые, удовлетворяющие проблеме Гольдбаха, и привело, в конце концов, к необходимости формулировки первого принципа философичного характера — потенциальным числам.

Очень скоро возник второй вопрос философичного характера, сформулированный автором спорного решения, коротко озвученный им же в виде простого на первый взгляд вопроса: «А зачем мы это все решаем?» или иначе говоря, вопрос заключался в практической пользе от нахождения доказательства проблемам Гольдбаха, независимо от того, какой подход предполагалось для этого использовать. Действительно, на тот момент могло вполне показаться, что применения на практике эта задача не имеет, и иметь не будет. Однако тут стоит отметить, что именно благодаря такой постановке вопроса был сформулирован «принцип философичности бытия» в том виде, в котором мы его знаем сейчас… так, понятно… а что такое…

Принцип философичности бытия — это принцип рассмотрения всего окружающего нас мира как единого целого, неделимого на различные научные течения явления, в котором всё взаимосвязано. Первая, но не последняя формулировка принципа философичности бытия была сформулирована при попытке понять практическую пользу от решения «недоказанных проблем Гольдбаха» через спорный «принцип равноудаленности чисел». Ошибочно считается, что вся суть принципа заключена в одном из его постулатов: «Любое явление, происходящее в мире, имеет причину, материализацию и следствие, а также способ изучения, описания и применения», но это далеко не полное определение. Сам принцип намного более широк и подразумевает, что даже формулировка самого этого постулата не полна. Намного правильнее будет сказать: «Любое явление, свойство и мнение, являющееся во вселенной, имеет минимум по одной и потенциально по несколько причин, материализаций и следствий, а также минимум по одному и потенциально по несколько способов изучения, описания и применения». Причем, следует учитывать, что исходя из самого же принципа, даже такая формулировка может быть не последней.

Принцип философичности бытия подразумевает, что любая, даже уже решенная задача, потенциально решена неверно, неточно или не до конца. Основано такое странное утверждение на принятии на веру постулата о том, что «в не зависимости от того, на каком уровне познания мира находится наука, до тех пор, пока это познание не полно, науке всегда что-то неизвестно». Тем не менее, «вне зависимости от того, насколько полны наши познания о мире, основополагающие законы мироздания неизменны и постоянны». Отсюда вытекает, в виде следствия, еще один постулат принципа философичности бытия: «даже неверные решения являются способом познания мира». Иначе говоря, выразиться можно так: «Неверное решение является поводом и одним из способов поиска верного». Собственно, первое применение этого постулата косвенно и породило зачатки самого понятия принципа философичности — на момент формулировки решения «проблем Гольдбаха» через «принцип равноудаленности чисел» практического применения этим знаниям найдено не было, что не исключало того, что оно будет найдено в будущем.

Помимо всего прочего, принцип философичности бытия определяет любое познание мира через правильную постановку вопроса, но сам же расширяет связку целостности познания до сцепки «вопрос-решение-применение». Иначе говоря, «если один человек не способен объять какое-то знание самостоятельно целиком по причинам того, что окружающие его знания недостаточно полны для того, чтобы он смог сам объять всю связку целиком, то его вклад вполне может ограничиться лишь внесением знаний только в одну из трех компонентов связки». Если проще, то «достаточно одному сформулировать, другому решить, а третьему найти применение любому знанию». И в обратном случае, если первый не поставит задачу, то второму нечего будет решать, ибо сам он может не догадаться, как правильно поставить вопрос. Третьему же в этом случае делать вообще нечего, ибо его роль была в нахождении применения знаниям других, а если эти знания не были сформулированы и доказаны первыми двумя, то третий, скорее всего, займется чем-то другим. Такая формулировка ставит доказательство проблем Гольдбаха через принцип равноудаленности чисел на второе место связки «вопрос-решение-применение» и это знание ожидает потенциального применения на практике, возможно, в совокупности с какими-то другими знаниями.

Считается, что потенциал принципа философичности бытия в том, чтобы, в конце концов, доказать возможность сосуществования технических, гуманитарных и духовных наук на уровне естественного не противоречия друг другу в виде единого знания о вселенной. Также, весьма вероятно, что именно принцип философичности бытия является одним из кирпичей в постройке высшего разума, взращенного в человеческом обществе. Возможно даже, что фундаментальным кирпичом.

Также, принято считать, что познать принцип философичности бытия пытались такие известные ученые, как Леонардо да Винчи, Альберт Эйнштейн, Никола Тесла и другие, но по разным причинам (недостаточно знаний в случае с да Винчи или узко сфокусированное мышление определенное профессией, как у двух других) они этого сделать до конца не могли.

Одним из примеров практической реализации принципа философичности бытия небезосновательно считается создание свимера, как «языка, не сковывающего мышление людей». Несмотря на то, что это было требованием инопланетной расы, которая взамен предоставляла человечеству технологию межзвездных полетов, адепты принципа философичности утверждают, что так и должно было быть, иначе человечество зашло бы в тупик собственного разума, скованного языковыми барьерами. Адепты в данном контексте не подразумевают даже вероятно подобного, утверждая, что именно так всё и было бы на самом дел. И сегодня, смотря на достижения технического, культурного и духовного прогресса до и после изобретения свимера, с этим заявлением нельзя отчасти не согласиться, каким бы спорным оно не казалось даже в наше время.

Другим примером практической реализации части постулатов принципа философичности бытия является изменение познания о химических элементах, а именно — эволюция таблицы Менделеева от той формы, которую предложил ее создатель, до её современного вида трехмерной пирамиды. Также принцип философичности утверждает, что возможно нынешний (пирамидальный) вид таблицы элементов является не последним, ибо его структура не подразумевает предела, как и предыдущие варианты, причем даже более потенциально, чем в изначальном виде…»

Чарли поднял глаза на часы и сразу осознал, что зря полез в такие глубины энциклопедических знаний. Ему, в принципе, было достаточно и простого подтверждения того, что по данному вопросу Саша ему не соврал. Также парень отметил про себя, что его «друг» объяснял лучше. «Надо будет спросить у него упрощенную версию той мути, что они тут понаписали. Хотя… он почему-то и словом не обмолвился о принципе философичности бытия». И тут Чарли понял, что на самом ему эта информация ничем не помогла и ни капли не развеяла какие либо сомнения. И он по-прежнему не знает ответа на три вопроса о своем «друге» Саше, а именно «откуда он столько всего знает?», «может, он врет, на самом деле?» и «обо всем ли он врет?». Последний вопрос правда перерос из категории «обо всём на свете» в категорию «обо всем, касательно Чарли». Также он не мог решить, справедливы ли эти вопросы только по отношению к Саше или, все-таки, нет…

* * *

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем…

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем…

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем…

* * *

Каролина. Какое это было милое создание. Чарли предстала сестра в неожиданном для него образе. Она была нагая. Она была сексуальная. Она была желанная. И казалось, что она была вовсе ему не сестра. Он тоже был нагим. Она приближалась к нему, медленно покачивая бедрами, соблазняя каждым своим движением, каждым изгибом… Но вот что-то в ней начало изменяться. С каждым шагом навстречу к нему у Каролины рос живот, а кожа становилась серее и синее одновременно. И можно было бы списать все на освещение, если бы он не понимал — она становилась мертвее. Местами из-под кожи стали вытекать ручейки крови. Чарли стал пятиться, а его сестра все приближалась, и крови становилось все больше. Ее уста шевелились, она обращалась к нему, но он ее не слышал. По ее животу пошла трещина и оттуда вылезла маленькая голова. Его миниатюрная копия.

— Папа… — голова еле слышно обратилась к Чарли. — Папа, не убегай!

Раздвинув руками живот его сестры, маленькое существо вылезло и, покачиваясь из стороны в сторону, стало приближаться к нему.

— Папа… папа, не уходи…

Чарли не видел это существо целиком, взгляд парня приковала манера передвижения… его маленькой копии. Но он откуда-то знал, что ниже пояса у этой твари были не ноги, а черный, как у угря, хвост. Ужас стал овладевать парнем, и он проснулся в холодном поту.

«Вот откуда у тебя такие кошмары?» — спросил сам себя Чарли.

За окном диск ближайшей звезды уже часа два как выплыл из-за горизонта. Кажется, пора было вставать. Чарли поднялся, дополз до клайзера, вымылся, почистил зубы и спустился вниз. Отец был не на работе. Оно и понятно — его место работы было в соседнем городе, а его снесло упавшим кораблем-караваном. Отец не сильно распространялся о том, куда и когда он теперь пойдет на работу, однако по брошенным вчера вскользь фразам Чарли понял, что работы он не лишился и просто ждет, пока начальство «разгребается». А сам он, по возможности, помогает разбирать завалы. Но так как отец спасателем не был, то и его помощь была не очень-то нужна. В том плане, что не обязательно было заявляться ни свет, ни заря в разрушенный город и ожидать инструкций, в то время когда сами спасатели могли еще на место раскопок и не прийти. Поэтому отец спокойно завтракал.

— О, да здравствуют сонные короли!

— Доброе утро, — вяло ответил Чарли.

— Чего такой кислый? — спросила мать, ставя на стол его порцию завтрака.

— Да… спал плохо.

— А что такое? Приснилось что-то?

— Да, кошмар.

— А что конкретно?

— Да ладно, мам, приснилось оно… ерунда, короче.

— Ну если ерунда, то и стеснятся нечего. Давай рассказывай.

— Мам…

— Чарли, помнишь, что доктор говорил про доверие… и, кстати, сны могут быть частью воспоминаний, о которых ты не помнишь, но помним мы. Если это так, то мы можем объяснить, с каким событием в твоей прошлой жизни это связано.

— Мам… я просто за Линку переживаю… вот, и снится всякое…

— Так тебе про Каролину что-то приснилось. Уже интересно!

— Ну мама!

— Чарли, давай рассказывай. Не надо создавать преграды в попытках вспомнить что-то только из-за своего упрямства. Тем более, раз тебе это приснилось, значит, мозг сам хочет это вспомнить.

— А может я не хочу вспоминать такую хрень?

— То, что тебе снится хрень, еще не значит, что именно ее ты видел в жизни. Кошмарный сон в твоем случае — результат искаженного восприятия воспоминания, исковерканного до неузнаваемости из-за собственной неполноты. Это, к слову, может привести к тому, что пока ты целиком что-то не вспомнишь, то и от кошмаров не отделаешься. А я помочь тебе хочу…

— Ладно-ладно… — Чарли кинул в рот кусочек… даже не обратил внимания чего… прожевал и продолжил, — приснилась мне Линка. То ли беременная какой-то… ерундой… то ли… не понял я, короче. Но у нее из живота вылезло… существо… с моей головой и с таким черным хвостом… как у угря. Оно еще покачивалось из стороны в сторону. А сама Линка была какой-то… синей… кажется, даже мертвой… и еще кровь, из нее вытекало много крови…

На некоторое время повисла тишина. Родители переглянулись.

— Видите, я же говорил, что это ерунда, — отмахнулся от родителей Чарли.

— Э-э-э… — сказал отец, — да нет, не ерунда. Просто воспоминание твое очень сильно искаженно. Поэтому мы его и понять не можем… если ты, конечно, все нам рассказал…

— Да как есть!

— Верю. Просто… кхм, Чарли, нам просто надо посоветоваться с доктором Саллером. Ему виднее, что именно настолько искаженные символы из сна могут означать.

— Да ладно вам, переживу как-нибудь. Главное, чтобы Линка нашлась…

— Да, это главное. Но ты не переживай, мы все равно поймем, что ты пытаешься вспомнить, и поможем тебе. Жаль, что сейчас мы тебе мало чем можем помочь. Ладно, доедай и собирайся.

— Куда? — не понял Чарли.

— На учебу, куда…

— Пап, да какая на хрен учеба…

— Обычная, Чарли.

— Пап, корабль рядом рухнул!

— И Линка потерялась. И что с того? Сейчас учеба для тебя — решение всех проблем.

— Я вот тут где-то логику уронил… она где-то под столом…

— Чарли, у тебя шок, пусть и легкий. Плюс, за сестру переживаешь. Вот и кошмары стали сниться. Сумма критических впечатлений скоро превысит норму, а там можно и с ума сойти. Ты знаешь, почему люди часто берутся что-то делать, когда у них морально критическая ситуация?

— Чтобы не думать?

— Именно! Но в твоем случае еще есть и забытые воспоминания, в которых мозг пытается разобраться. Так что, если ты сейчас начнешь что-то вспоминать, это будет очень кстати, так, по крайней мере, отвлечешься от всяких ненужных мыслей. А лучшего места для воспоминаний у студента, чем место, где он учится, не придумать. Так что я серьезно. Доедай и чапай на занятия.

— Хорошо. Я пошел.

— А может доешь? — спросила мать.

— Да нет, не хочу. Всё, всем пока.

— Иди, иди. Я еще позвоню преподам, чтобы они тебе какую-нибудь задачу посложнее нашли.

— Да, — обернулся Чарли на пороге дома и улыбнулся, — они умеют.

«Сын» ушел. «Родители» некоторое время сидели за столом молча. Потом «мать» сказала «отцу»:

— Выгляни, он точно ушел?

«Отец» выглянул во двор. Чарли нигде не было видно.

— Ну, кажется, ушел.

Женщина спустила с потолка большой круговой коммуникатор и включила его. На экране появилось лицо мужчины средних лет и спросило:

— Да?

— Кажется, у нас новая проблема, — сказала женщина.

— Какая?

— Он начал вспоминать не то, что надо.

— Это как?

— Ему приснилась мертвая Каролина и чернохвостая покачивающаяся тварь.

— Каролина мертвая как…

— Да, как Криптойл.

— Эх… хреново это. Кажется, прав был Шейн.

— Вы мне вот что объясните: как может сементарис «вспоминаться»? Он же и есть причуда из воспоминаний. Пусть и специально внесенных, но…

— Быть может, ты не знаешь, но человеческая память устроена так, что мы запоминаем даже те моменты, когда что-то вспоминаем. А так как, никогда и не было такого воспоминания, то и запомнил он его заново. А мы когда сементарис снимали, то воспоминания о его деятельности не удалили до конца.

— А почему?

— Потому, что сементарис — искусственное воспоминание. А вот то, что о нем помнит человек — уже естественное. Мы воспоминания с участием сементариса только блокировали. Но если у него расшатались блоки, то это может быть чревато неприятными последствиями.

— Почему? — спросил мужчина по эту сторону экрана.

— Потому что сементарис — вирусное явление. А копия вируса, как известно, может быть достаточно опасной, даже будучи лишенной приличной части «вредоносного кода».

— Но мы же о разуме говорим, — сказала женщина. — А вы сравнение с компьютером приводите. Разум — это все-таки не компьютер.

— Да? — ухмыльнулась физиономия на экране. — Кто сказал?

— Но…

— Вот что, милочка, ваша роль не разбираться в сути строения разума, так что не лезьте не в свою стезю.

— Хорошо. Зачем тогда нужно было делать вредоносным сементарис?

— А это вообще-то его суть. Как и обычного компьютерного вируса. Если бы мы категорически не хотели им вредить, то и не ставили бы сементарисы.

— Так что теперь делать? — спросил мужчина по эту сторону экрана.

— Придется его на что-то перестраивать.

— Перестраивать?

— Да. Внимание его надо на что-то другое обратить. Причем резко, чтобы хотя бы немного шокировать. Иначе он может и не забыть на время то, о чем сейчас думает.

— А почему бы просто не стереть все и не начать заново?

— Потому что на город рухнул корабль, если вы уже забыли.

— И что?

— А то, что оборудования у нас больше нет. Его завозить надо. Это несколько дней займет. За это время, если дальше так пойдут дела, он не только может вспомнить не то что положено, но и еще и кардинально убедиться в том, что мы ему… не совсем «друзья».

— С чего вдруг? — спросила женщина. — Если мы все равно все сотрем…

— Милочка, а вы знаете, что концентрированная злость — это хуже генетической памяти?

— Э-э-э… чего?

— Короче, если он успеет вспомнить все то, что ему наплели про нас, пока он к нам не попал, а также учитывая то, в каком свете мы после этого предстанем в его глазах, может произойти эффект резонанса отрицательных эмоций. Выразится это в дополнительной озлобленности по отношению к корпорации, и тогда уже с 90% вероятностью мы не сможем ему заблокировать бывшие воспоминания, так как он сам будет разрушать все блоки чуть ли не быстрее, чем мы будем их ставить.

— А почему так?

— Потому что разум, как ни странно, не враг самому себе. Он может навредить себе по незнанию или по убеждению. Но также по убеждению он способен сам себе помогать такими силами, которые в обычной жизни дремлют, ожидая, пока человек разумный дойдет до того уровня развития, дабы ими пользоваться. Учитывая возможности вехимировцев, которые мы сами в них взрастили, в результате мы можем получить серьезного врага из того, кто меньше всего нам во врагах нужен.

— Если они такие страшные, как вышло, что мы их в унокосне проморгали?

— Не проморгали, милочка. У нас их увели из-под носа. Видимо, считать себя самой секретной конторой с самыми далеко идущими и сверхпродуманными планами было чудовищной ошибкой. Нашелся кто-то более секретный и более дальновидный.

— Только чего эти самые хитрожопые умудрились затащить наших вехимировцев в самое нежелательное место в галактике? — заметил третий собеседник.

— Судя по тому, какая сейчас складывается картинка, это было просто нелепым стечением обстоятельств, — сказало лицо на экране.

— Обстоятельств? Если они узнали, что прилетело на том корабле, то какого черта они полетели к проблеме, а не от нее?

— А ты бы у них спросил это, умник!

— Да нет, просто это нелогично. Если они знали, кого утащили у нас из-под носа, то зачем же подвергать их такой опасности?

— Вот этот вопрос нас и ставит в ступор.

— Ладно, фиг с ними, с этими неизвестными. Откуда Билл знает про чернохвостых?

— Он сражался с ними.

— Вот так просто? Он сражался… а вам не кажется, что это уже перебор?

— Вы видео с «Такара» видели?

— Да.

— Вот это был перебор. Самое главное, что после такого видео мы ждали именно зачинщицу того беспорядка к нам в гости. Ан нет, эти двое прилетели. Выходит она такое уже вытворяет без активированного сементариса. И она не у нас.

— И что?

— А то, что напрашивается вывод, что в этой галактике есть те, кто прекрасно знает, кто эти ребята и на что они способны. Мало того, они еще прекрасно знакомы со всеми нюансами, и умеют их обходить. Я не удивлюсь, если они умеют и сементарисы снимать.

— Но ведь запаролены же сементарисы-то!

— Да, а сержант Гейл стащил с «Такара» пароли-то! И чего-то мы его найти не можем. Подозрительное совпадение! То есть весьма вероятно, что он их отвез тем, кому нужно было, тем, кто как раз разбирается… или способен разобраться…

— Кстати, по поводу… что там с нападением вчерашним. Выяснили, кто это был?

— Нет.

— Ну ребята…

— Мы выяснили только то, что проникавший или проникавшие, контактировал всего с двумя охранниками, скудные описания у которых сходятся. И больше никто ничего не видел.

— А что они хоть искали? — спросила женщина.

— Информацию о Каролине.

— То есть они тоже не знают, куда она делась?

— Видимо да. И это плохо.

— Да нет, это хорошо, — сказала «мать» Чарли.

— Для кого хорошо? То, что проникавшие не знали, где она, на руку тому, у кого она. Но ведь Каролина сейчас не у нас. А для нас это значит, что появилась, вероятно, третья заинтересованная сторона. И хрен бы с ним, если бы это были просто какие-то барыги, прослышавшие о ценном товаре и теперь собирающими информацию на него. От таких отделаться — раз плюнуть. А вот если это еще кто-то, кто понимает, что происходит, то я начну сомневаться в том, действительно ли эта операция секретна, и не смеется ли над нами сейчас вся галактика в прямом эфире.

— Так, скажите, правильно ли я все понимаю? — сказал мужчина по эту сторону экрана. — Мы выращивали вехимировцев как экспериментальный проект, о котором не должен был никто знать, но по факту, почему-то знают все, кому это вообще может быть нужно, так? Мы считали, что только мы умеем управляться с сементарисами, а по факту выясняется, что все, кто заинтересован в наших детках, умеют это не хуже нас, так? И теперь, фактически — из огромнейшего проекта, у нас осталось всего двое, одну из которых мы уже потеряли, а второй вот-вот поснимает сам себе блоки и станет косо смотреть в нашу сторону, так?

— Ну, в общем-то, все так.

— Чисто риторический вопрос: а на что мы еще надеемся и за что боремся?

— Встречный вопрос: а что ты предлагаешь взамен?

— Оставить их и начать все заново.

— Все заново? Да, и почему же мы об этом сразу-то не подумали! Блин, надо же с этой идеей идти к самому… Он поймет, что так и надо сделать!

— Вот сарказм тут неуместен…

— Уместен! Может потому не подумали, что проекту в обед сто лет будет?

— В каком смысле?

— В прямом, как ни странно! И даже больше, чем сто лет.

— Я не понимаю.

— Ладно… но только вам и только потому, что вы напрямик контактируете с объектами, играя одну из сложнейших ролей в их жизни… ну, и в нашем спектакле тоже. Просто чтобы знали, откуда ноги растут. История длинная, но я постараюсь ее изложить как можно более коротко. Вы же знаете, что «Гелеарр» — это проект по селекции высших людей, людей с особыми способностями? Дело в том, что «Вехимир» — это лишь одна из ступеней проекта «Гелеарр». Нынешняя. Началось все еще до того, как появилась наша корпорация. При помощи специальных пищевых добавок, которые входили в рацион абсолютно всех людей, был произведен первичный отбор кандидатов с нужными выделившимися характеристиками. Собственно, люди с определенным типом реакции на добавки формировали базовый будущий генофонд таких, как нынешние вехимировцы. По особым программам их выучивали и собирали в специальные городки, типа как некую элиту, которая будет двигать прогресс. Учили хорошо, дабы они выполняли ту роль, которая ставилась основной целью в глазах общества. И они действительно делали технологические открытия, занимались научной и художественной деятельностью, тем самым обогащая попутно сильно запущенную эволюцию практически всех направлений человеческой деятельности. И жили вдалеке от больших городов, но постоянно на виду. Вроде как. И были «типа элитой». Ну и нравы там воспитывались соответствующие. Элита заводит себе партнеров по жизни только среди своих… и они даже не задумывались, что из-за их, на самом деле, самоограничения они же и культивировали внутри своей социальной прослойки те качества, ради которых их и отобрали изначально. Результаты же «элитарной» деятельности на самом деле были побочным, пусть и довольно полезным, продуктом. И так поступали с несколькими поколениями людей, с тремя или четырьмя, если точнее. Собственно, селекция чистой воды, только довольно ускоренная. Потом, когда некоторая часть общества стала подозревать неладное в этом «королевстве эльфов», затеяли очередную заваруху по смене общественного строя. Помимо всего прочего, на тот момент выяснилось, что селекция человека не настолько же проста, как селекция картофеля. У «элиты» местами стали пропадать те качества, ради которых их отбирали. Поэтому у заварушки была еще одна цель — сбить спесь с «элитарной» прослойки и пустить их в общее «стадо» для укрепления генофонда. Попутно пустили вновь в массовую пищу пищевые добавки для корректировки общего генофонда в нужную сторону. Ну, чтобы совсем не потерять то, ради чего все затевалось. Но каким-то образом изменения пошли не только в ожидаемом направлении, но еще и в направлении среднего возраста населения. Появился серьезный риск, что рано или поздно все выплывет наружу. Дабы как-то отвлечь общественное внимание в другую сторону даже придумали специальный вирус, лечение от воздействия которого якобы было настолько сильным, что у рождавшихся детей был уже измененный генофонд и увеличен средний срок жизни. Разумеется, мелкие нестыковки в этом вопросе было игнорировать или объяснять намного проще, чем саму глобальную проблему. В конце концов, «эпидемия» была таких масштабов, что худо-бедно, но общество удалось убедить в том, что «побочный эффект» не настолько ужасен, а «жизнь все-таки продолжается». К слову, этот «побочный эффект» пришелся очень кстати самому обществу, так как в то время очень серьезно стоял вопрос о том, что «человек живет сильно мало, чтобы покорять космос». На одно только обучение уже требовалось много больше, чем позволяла тогдашняя расширенная ускоренная программа. За счет значительного увеличения средней продолжительности жизни можно было запросто прикручивать «обязательную космическую вышку», чем общество и воспользовалось, в конце концов, решив, что вероятно «вирус был божьим промыслом, бессмысленным и беспощадным для простых смертных, но, как и все божественное, с далеко идущими последствиями». С другой стороны, второй раз такой удачный трюк вряд ли бы получился, и программу селекции людей пришлось строить по намного более запутанной схеме. Создали Телепатопию с целой армией поклонников и не меньшим количеством противников, при этом основной целью было управление мнением обоих лагерей, чего, в конце концов, и добились. На мировой арене появилась амбициозная корпорация с мутными целями, но делающая ставку на подрастающее поколение так расплодившихся на тот момент людей с необычными способностями, утверждающая, что «за такими людьми — будущее и им надо давать развиваться уже сейчас». Собственно, идеология не нова, просто обертка у нее была современная. На самомнении обиженной в чем-то молодежи всегда умели играть. А тут собственно и придумывать то и ничего не надо было — к телепатам и прочим «сумасшедшим» тогда и так относились неоправданно паскудно. И, разумеется, никому даже в голову не приходило, что сверхлюдей так много не просто так расплодилось — это был второй побочный результат селекции населения. С другой стороны, пригретым людям со сверхспособностями всегда нашлось бы применение, особенно, если ими руководить по принципу «мы тебя приютили — помоги и ты нам в нашем благородном деле». Да и они, как бы, при хорошем к ним отношении и воспитании в них чувства величия над остальными, не очень-то и противились такому ходу вещей… Вижу, вам уже скучно?

— Нет, — ответила женщина. — Но очень что-то запутанно… А попроще и покороче…

— Никак, да и преамбулу я практически всю вам описал. Итак, есть корпорация с амбициями, есть ее поклонники, они же воспитанники-сверхлюди, поначалу сильно отвергаемые обществом. Аферы, частные трагедии, поиски справедливости с обеих сторон, месть некоторых или поиски совместного сосуществования, скандалы, интриги, расследования… Все это крутилось вокруг Телепатопии, отвлекая на себя внимание. Важно было, чтобы общество не рылось там, где ему было не положено. И что самое главное — это удавалось. Тем временем, было установлено, что первые претенденты на финальную стадию проекта «Гелеарр» уже появились на свет. Попутно у руководителей корпорации родилась идея покончить, наконец, со всеми распрями в обществе, особенно с искусственными, создав первую реальную утопию. И самое главное — многим действительно казалось, что впервые за всю историю существования человечества это стало реально возможно. Вскружившие голову успехи несколько векового многократного и разнообразного обмана общества толкнули корпорацию на рисковую идею практической реализации утопии. И это было нашей самой большой ошибкой, последствия от которой мы расхлебываем до сих пор.

— Почему? — спросил «отец» Чарли.

— Во-первых, практика показала, что мы сами были не готовы к этому. На эмоциях удалось поднять волну идеологически направленных фанатиков, которые как-то очень быстро взялись реализовывать саму идею. Но, видимо, никто такой быстрой реакции не ожидал, и тем более столь резкого перехода от слов к действиям, которые столь скоро приобретут масштабы глобальной проблемы. И когда стали приходить рапорты «сектор такой-то очищен от неверных мыслей, готовы к дальнейшим инструкциям», оказалось, что в руководстве никто не понимает, что происходит. Начали разбираться — оказалось, что фанатики собрали в прямом смысле слова в стада почти все население, постирали ему память и стали ждать, что же загружать, так как справедливо рассудили, что не им решать, какие идеи пихать в голову людям. К чести этих людей стоит сказать, что ничего плохого они не хотели и все свои действия хорошо обдумали, не прибегая к полному фанатичному мышлению, как могло бы быть в любом другом случае. Гробить нетелепатов никто не собирался, поэтому они всем позагружали в мозги так называемую «программу минимального существования». И тупо ждали дальнейших инструкций. А пока руководство приходило в себя от произошедшего и пыталось сообразить, что дальше делать, выяснилось кое-что еще. Оказывается, существует организация еще более секретная, чем мы. То, что мы о ней на тот момент и слыхом не слыхивали, говорит само за себя. И это мы — считавшие, что интриги на уровне целой расы — исключительно наше средство, оружие и призвание. Мало того, представители этой организации были настолько крутыми телепатами, что все просто обалдели. И не только, кстати, телепатами. Единственное, в чем они прокололись, так это в том, что, похоже, все-таки не знали, кто стоит у истоков сложившейся ситуации. Вломив нашим чересчур активным фанатикам по первое число, они, в конце концов, нашли выход из ситуации, позвав нас на помощь. Отчасти от того, что сами были виноваты, а отчасти от желания скрыть свою реальную причастность к инциденту, названному впоследствии в учебниках истории Большим восстанием телепатов, мы активно принялись им помогать. Первых же уже существовавших тогда вехимировцев, которых смогли извлечь из социума, мы предусмотрительно законсервировали до лучших времен. Некоторых даже с их родителями, просто на всякий случай. Конечно, новые таинственные знакомые пытались понять, что же все-таки произошло, и то, как порой, просто тыкая пальцем в небо, они попадали точно в цель, говорило только о том, что эти-то, в конце концов, догадаются обо всем. А играть с ними в интриги не хотел никто — их все уже тогда побаивались. Но судя по всему, они не были и в курсе нашей величайшей тайны, значит, и объективно понять, зачем мы все это делали, явно не смогли бы. Мы уже хотели было попытаться их посвятить и уповать на их рассудительность, которая все-таки имела место, но постепенно они начали что-то про нас подозревать. А незадолго до того, как мы готовы были идти к ним с серьезным разговором, случилось то, чего не предвидел никто.

— Исчезновение женщин… — догадалась «мама» Чарли.

— Именно! Непонятно с чего вдруг решив, что это тоже наших рук дело, моментально превратившись во врагов, таинственные незнакомцы начали с нами настоящую войну нашими же методами. Уйдя с общественной арены, они продвинули своих людей на все ключевые управленческие посты. И с тех пор они выбивают нас отовсюду, откуда могут. А могут они, судя по всему, всё. И в перспективе они до нас и тут доберутся, и везде, где бы мы не пытались от них спрятаться.

— Ну, а если с ними все-таки поговорить и объяснить, зачем мы все это делаем?

— Самая умная, что ли? Чтобы с ними поговорить надо начать этот разговор. Только вот не получается у нас. Как только они слышат о Телепатопии, сразу мы получаем под дых. Без разговоров и разбирательств. И обычно от их удара не оправляемся.

— Хорошо, а что все-таки с нашими… объектами?

— Единственный положительный момент в массовом исчезновении женщин — эти неизвестные откуда-то притащили зеленокожих и стали внедрять их вместо потерянного населения. Хотя, ходят слухи, что и поиски пропавших они до сих пор не забросили, даже учитывая, что с тех пор уже около сорока лет прошло, что само по себе намекает на малую вероятность успеха в этих поисках. Зеленокожие дали возможность вывести дополнительную партию кандидатов в проект «Вехимир», так как у них оказался правильно расшатанный для наших целей генофонд. Когда новое поколение кандидатов подросло, страсти вокруг нас немного поутихли и мы решили рискнуть и попробовать воспитать сразу всех вехимировцев. Времени на вторую попытку у нас все равно уже не осталось. Разморозив имеющиеся запасы, мы объединили всех кандидатов в одну группу и поставили над ними самых опытных воспитателей. И все шло довольно хорошо. Но у некоторых начались сказываться последствия долгой заморозки. Их способности начали проявляться хаотично, иногда по силе превосходя самые смелые наши ожидания. Но наши детки не могли их контролировать. А бесконтрольная буря хуже контролируемого дуновения ветра, насколько бы больше потенциала в ней не было.

— Подождите, так они что — все-таки разновозрастные?

— Да.

— А как вы их отличаете? По цвету кожи?

— Нет. Из «новых» — не только зеленокожие, но есть и обычные. А вот среди «старых» нет именно зеленокожих.

— А эта… Эдс, кажется? Ну, та, что на «Такаре» ад устроила… Она из старых?

— Нет, она как раз из новых. Что и удивительно. Видать, кто-то ее очень сильно продвинул в навыках владения способностями. Так вот, увидев такие устрашающие результаты, нам понадобилось в срочном порядке извлечь всех вехимировцев из социума, чтобы разобраться, что с ними происходит. И мы знали, что привлечем внимание наших таинственных противников. Поэтому и затеяли ту операцию с телепатами на LV-1220, дабы привлечь, хотя бы ненадолго туда их внимание, что дало бы нам время забрать вехимировцев. Но кто ж знал, что они не ринутся сломя голову спасать «бедных телепатов-колонистов от наших загребущих рук». Получив точные сведения, что им известно, что происходит на LV-1220, мы начали ту операцию с привлечением спецназа, считая, что незнакомцы уже отправились в колонию. И тут нате вам — они умудрились увести вехимировцев у нас из-под самого носа, а только потом отправились в колонию спасать «бедных колонистов». В результате — они поспели везде. А мы лишились вехимировцев.

— Подождите, а как же те, которых таки взяли на Земле? Они нам совсем не подходят?

— Из двадцати двух — семеро подставных, десять самых слабых по способностям, которые должны были стать расходниками в процессе обучения основных, трое окончательно свихнувшихся и один пошедший на принципиальный конфликт, настолько накрутив себя ненавистью к нам, что его способности стали угрожать всему эскорту и его пришлось уничтожить. Прямо на глазах у всех. Что повлияло на последнего, который хоть и не сошел с ума и старался не сильно буянить, но очень быстро понял, что у него тоже есть способности. Теперь он заставил его изолировать и не подпускает к себе ни под каким предлогом. Сказал, что пока не узнает, что стало с его одногруппниками, то и не подпустит никого.

— А вы, значит, никак не можете повлиять на него? Газом усыпить, там, или еще чем…

— Так пытались же! Это стоило нам половины исследовательского комплекса, в котором он находился, а сам он, прежде чем уснуть, поставил непреодолимый барьер, приближение к которому каралось немедленной аннигиляцией. С тех пор он, когда ложится спать, всегда его ставит.

— Забавно, — сказал «отец» Чарли.

— Проблема в том, что мы их специально сделали такими, чтобы они могли некоторыми своими способностями пользоваться, даже когда спят. Теперь от этого же и страдаем.

— А чего он не уйдет тогда?

— Говорит, что мы все равно его пасти будем, а так он хотя бы видит нас постоянно. Да и кормим мы его за свой счет.

— Но ведь это не сможет продолжаться вечно, — сказала «мать» Чарли.

— Верно. Только мы не можем предугадать, что ему взбредет в голову, когда он решит что пришел конец. А поэтому пока оставляем все как есть и поддерживаем статус-кво до появления новой переменной. Надеялись, что эти двое после перевоспитания смогут его как-то утихомирить. К тому же он позволяет изучать себя, если мы не переступаем границ, определенных им же. Если же мы хотим измерять силу какой-то его способности, то на это он вообще всегда готов.

— Хвастается? — спросил мужчина по эту сторону экрана.

— Ну, что-то вроде того.

— А женщин он там себе не требует, не?

— Нет, не требует, — ответило лицо на экране. Тон его немного поменялся, кажется, зацепили не очень приятную ему тему.

— Странно. Молодой вроде, почему бы не воспользоваться…

— А я не сказал, что он не пользуется. Я сказал, что он не требует женщин. Он только трахает мою дочь, когда и где ему захочется.

— Простите, я не знал.

— И из-за этого, она практически поселилась на базе, хотя будь ее воля, то давно бы уже сбежала. Но нет же! Папа настоял, руководство приказало, все на нее молятся и готовы выполнять любые ее просьбы лишь бы она оставалась постоянно под рукой, чтобы удовлетворять… этого… Поэтому я лично заинтересован в том, чтобы эти двое прошли программу перевоспитания и повлияли как-то на того… ублюдка.

— Так, а может наоборот, хорошо, что оно так повернулось? — осторожно спросила «мама» Чарли. — Так как мы почти всех потеряли, то может от него родила бы эта девочка…

— Милочка, мы сейчас про мою дочь говорим!

— Да ладно? А то, что все участники программы тоже чьи-то сыновья и дочери, нам насрать? Но когда пошел разговор за вашего ребенка — вы готовы за нее заступаться! Вопреки тому, какая стоит конечная цель и что поставлено на кон…

— Нет, я не собираюсь подвергать риску все, даже если на другой чаше весов станет моя дочь. Цена слишком велика, да и в случае проигрыша, моей дочери, как и всем остальным не светит светлого будущего.

— Вот-вот. Да и не предлагаю я, в конце концов, ее на мясо пускать. Пусть родит, живет и воспитывает следующее поколение претендентов, хотя бы в одном экземпляре. Во-первых, это сейчас между ними происходит более-менее естественным образом, в смысле, взаимоотношения, во-вторых, с этим ребенком мы не будем зависеть от форс-мажоров, как со всем проектом Гелеарр сейчас.

— Да знаю я! И предлагали мне это. И обсуждали уже не один раз. Только… есть здесь одна проблема — у нас нет времени выращивать еще одно поколение претендентов. Мы и так уже сильно рисковали опоздать с последними.

— А ну, если с этой точки зрения…

— Кстати, а почему мы раньше так не делали? — спросил «отец» Чарли.

— Потому что селекция охватывала большое поголовье людей, — ответил мужчина с экрана. — Чтобы выборка была больше, а соответственно — выше шансы, что хоть некоторые дотянут до последней стадии. Такую кучу людей мы бы не спрятали. Сейчас, да, мы вполне могли бы заняться выращиванием нужных нам особей внутри корпорации, но повторюсь — у нас все равно сейчас нет времени растить новое поколение. Вот было бы еще лет восемьдесят-сто… А так всё должны решить вехимировцы, поэтому в программу были включены и те, что были в запасе. Причем минимум их должно быть у нас человек пятнадцать, и это по окончанию подготовки. А у нас всего трое годных к обучению, да и те с оговорками. И цацкаемся мы с ними сильно, потому что для начала им нужно втравить в сознание нашу идеологию, а только потом начинать подготовку.

— И что мы никак-никак на можем поговорить о надвигающейся на всех катастрофе ни с правительством, ни с теми неизвестными, что вмешиваются в наши планы?

— Нет. Хоть и пытаемся регулярно. Только они вбили себе в голову, что мы — зло, и все наши попытки обречены на провал заранее.

— Так, а почему они все-таки не сгинули вместе с той базой? Говорят, там-то их толком и не было, только наши ребята.

— Значит, тут возможны варианты. Либо они успели… хотя, какого черта? Мы не знаем и даже не догадываемся, почему так вышло, ясно? К слову нам вообще неизвестно, чем закончилась история с базой, не знаем, кто вообще выжил. К нам только эти двое прилетели. А память, связанная со всем, что было на базе, у них уже была блокирована, причем так, что наши специалисты нервно курят в сторонке. На таком уровне не работала даже Криптойл. И если бы на «Такаре» 135 директива не делала несколько дополнительных копий и не отправляла их в свободное плавание в разных направлениях, то мы бы вообще ничего не узнали о том, что там происходило.

— Ну, хорошо. А что все-таки вы решили делать с его воспоминаниями и снами?

— В общем, его надо встряхнуть, дабы он отвлекся от ненужных мыслей. Что-то очень яркое… есть тут одна мысль… Говорят, что он был на LV-1220 на складе, когда там наши накосячили. И произошло там кое-что… интересное.

— О чем сейчас речь? — спросила «мать» Чарли.

— Не важно. Вы двое ни при каких условиях не должны сегодня покидать своего дома. Это приоритетный приказ!

— Что вы задумали?

— Увидите. Потом, по ящику. И услышите, но пораньше. И, это… берегите себя. Это приказ!

ГЛАВА 6

Далеко за ныне уже разрушенным городом в лесу стоял небольшой дом, замаскированный от посторонних глаз. Так как построившие его не могли использовать технологию скоростной колонизаторской сборки, то заранее на эту планету были высланы несколько человек. Дом они делали из подручных материалов, а также из того, что купили в недавно еще стоявшем городе. Само по себе здание было почти по всем канонам загородной усадьбой, но только с небольшими поправками, касающимися деятельности тех, для кого оно строилось. Внутри дома в большой комнате за круглым столом сидело несколько человек. Они только что закончили слушать разговор, состоявшийся в доме Чарли. У всех были задумчивые лица. Первой начала говорить после долгого молчания Джессика:

— Не, ну не мудаки ли они?

— Очень содержательное замечание, — сказал Алекс.

— Ну а как их еще можно назвать? Алекс, это же полный звиздец! Они себя еще и правыми считают в том, что делают с Биллом!

— Джес, а ты не знаешь, что все, кто добирается до той или иной власти, почти всегда считают себя правыми во всем? Ну, или всех вокруг в этом убеждают.

— Да знаю уж!

— К слову, Джес, а я даже немножко рад, что все произошло так, как произошло.

— Рад?

— Ну да. Если бы нам не пришлось лететь сюда за двумя заблудшими…

— Да, то мы бы не узнали много полезного. Я и сама думала об этом.

— А можно вопрос? — спросил Нимуш, также присутствующий тут.

— Валяй.

— Нас вы зачем позвали?

Алекс обвел взглядом всех присутствующих бывших студентов и сказал:

— Я же обещал, что секретов между нами не будет и по мере того, как мы будем что-то узнавать про вас, то будем ставить вас самих в известность. А тут такой судьбоносный разговор…

— Чего тогда Каролину не позвали?

— А ей мало новостей за последнее время?

— Ну, не знаю…

— Правильно, не знаешь. А я знаю. Для нее сейчас абсолютно всё как снег на голову, не надо же ее засыпать настолько, чтобы она не смогла выбраться. Не волнуйся, от нее этот разговор никто в тайне держать не будет.

— К слову, — сказала Барбара, — я вот не поняла, о чем они вообще говорили. Да и не сходятся некоторые их истории с теми, что вы нам рассказывали.

— Может это потому, что и мы не все знали до этого знали, — сказала Элая.

— Может, — согласился Алекс. — Но еще этот принцип работает и в обратную сторону.

— В смысле?

— В смысле, может эти трое и сами не знают правды, а обсуждают только ту версию, которую им спускает руководство.

— То есть ты отказываешься верить в то, что они могут быть человечнее, чем мы думали, и что в наших историях они выставлены в плохом свете просто потому, что мы не пытались добираться до самой истины?

— Нет, почему же! Но, малыш, ты слишком недолго среди нас, и не знаешь о том, что тогда мы пытались докопаться до истины. Тогда, когда у нас еще не было устойчивого мнения о корпорации, я лично искал настоящие причины многих событий. Только вот Телепатопия себя тогда вела очень по-свински, и им таки удалось убедить меня в том, что во многом были замешаны именно они. И что мы теперь слышим? Оказывается, они хотят обсудить с нами какие-то проблемы и рассчитывают на наше понимание? А не до хера ли, простите за выражение, они на себя берут?! Кем они вообще себя возомнили?!

— Алекс, — нарочито добродушным и успокаивающим тоном сказала Джессика, — но ты же сам сейчас подтверждаешь то, что они о нас говорят. Мы их не слушаем…

— Да не слушаем! А почему они ничего не говорили тогда, когда слушали? Почему никто никак не пытался объясниться? Тогда им это, значит, было не выгодно, да?

— Но… Алекс… может быть дело не в том, что выгодно, а что нет?

— Да? Расскажи это тем, над кем они ставили свои эксперименты, глядишь — возьмут и проникнутся пониманием… к тому что их сделали «жертвами прогресса». Или трем с половиной миллиардам женщин, которые пропали в один «прекрасный» день, это тоже объясни.

— Но… а если они действительно не виноваты?

— Прямо — может и нет. Но ведь эти трое могут и не знать степень замешанности своей корпорации в этом деле. Отсюда возникает обратный вопрос — а стоит ли тогда проникаться их проблемами и мнением? Да и то, что их удивляет, что мы не бросили поиски женщин, говорит не в пользу их внезапно появившегося человеческого отношения или, боже упаси, гуманизма.

— Знаешь, я вот тоже иногда удивляюсь, почему мы до сих пор их ищем?

— Джес… ты чего? Разумом тронулась?

— Нет… я все понимаю… но не будет ли лучше, если мы их все-таки не найдем?

— Джес… я тебя сейчас правильно понял?

— Видимо, нет. Алекс, я не хочу сказать, что я не хочу их найти. Но столь долгий срок… повод подозревать, что, в конце концов, можно найти лишь большую могилу. Многие ли выдержат такое… осознание? Это все-таки три с половинной миллиарда жизней… женских жизней…

— Верно. Это очень много женщин. Наших женщин!

— Вот именно! Алекс, даже ты себя начинаешь вести не очень адекватно каждый раз, когда поднимается эта тема. Что уж говорить об остальных…

— Джес, скажи честно, а если бы ты была на месте одной из них, ты бы хотела бы, чтобы тебя нашли? Чтобы я тебя нашел?

— Ну, разумеется, хотела бы! Но не надо так ставить вопрос, ведь…

— Ведь ты у нас умная, верно? И вот с каждым годом ты начинала бы все больше понимать, что раз тебя и остальных похищенных не нашли, то либо мужики ваши перегрызлись из-за остатков женщин, либо из-за них же совершили какую-то глупость, которая погубила их всех… либо нашли другое решение.

— Алекс, не надо…

— Надо, Джес. Как женщине тебе был бы очень приятен хоть один из этих вариантов? Сомневаюсь. Но ведь отсутствие спасательного флота за столь долгий период так или иначе подтверждает, что что-то все-таки произошло…

— Хорошо, найдем мы их, допустим, что некоторые будут еще даже помнить своих парней, мужей, отцов и т.д. Но что же они увидят, когда мы их привезем обратно? Что мужики нашли это твое другое решение?

— Джес, понимаешь…

— Нет, не понимаю! Я вот вообще не понимаю, чего ты пытаешься добиться?

— Джес, все женщины по своей натуре — приспособленки, они, в конце концов, примут реальность такой, какая она есть. Собственно, такое явление, как гаремы существовали и раньше.

— Да причем…

— Притом. Причиной их создания, было тоже неравномерное соотношение мужчин и женщин, которое у нас может возникнуть когда мы найдем пропавших и вернем их в общество. Но раньше гаремы не доводили до исчезновения нашего вида, не доведут и сейчас. Переживем это еще раз, в конце концов, может быть, на некоторое время у населения выработается особая форма поведения. Какой-то выход все равно будет найден, главное — отыскать их и спасти.

— Слушай, ты так говоришь, будто все женщины просто мечтают попасть в гарем!

— Мечтают или нет — значения не имеет. Главное, что это наши женщины. А если ты не помнишь, то я вообще отношусь к тем, кто принимает реальность такой, какая она есть, не переосмысляя ее так, как выгодно мне. Ну так вот, вне зависимости от того, что тебе может показаться… да и что может показаться кому бы то ни было вообще, проблемы возврата спасенных женщин как таковой не будет. Будет только культурное наследие какого-то нового плана. В конце концов, они приспособятся… нет, мы приспособимся, ведь они всегда принадлежали к виду homo sapiens. К нашему виду. И ничего страшного не произойдет по их возвращению. Мелкие драмы отдельно взятых личностей — не в счет. Они не окажут глобального влияния.

— Ты так говоришь, как будто для тебя — это лишь вопрос чести.

— Да, чести, но не только. Далеко не только. Это и вопрос самоутверждения, как расы. Ведь рано или поздно поползут слухи о том, что какое бы решение мы не нашли, но своих женщин уберечь не смогли. То есть позволили фундаментально повлиять на свой вид и почти не пискнули в ответ. А ты ведь знаешь, что проще что-то не допустить однажды, чем не позволить этому повториться? То есть кто-то может запросто решить, что раз мы позволили это провернуть единожды, позволим и впредь. Мы должны их найти еще и потому, чтобы наши собственные люди были уверены в том, что мы способны сделать это.

— Что «это»?

— То, что мы способны спасти своих, даже после того, как допустили роковую ошибку. То, что мы способны оправится от роковой ошибки…

— Алекс… но ты же понимаешь, что все это хорошо звучит, если мы их найдем живыми. А если не найдем или найдем, но мертвыми… что тогда?

— Во-первых, такое количество смертей спрятать… даже одна жертва всегда тащит за собой тележку улик, а несколько миллиардов, так и подавно. Во-вторых, мы все-таки найдем ответ на вопрос куда они делись. Такая масса людей… должна была оставить по себе след… хоть где-нибудь. Ну и если мы узнаем, что к этому причастна какая-то раса конкретно… то они за это поплатятся.

— И будут еще убийства. А ты уверен, что нам нужна будет эта война?

— А кто сказал, что будет именно война? — загадочно улыбнулся Алекс.

— Хорошо, допустим… а если это сделали те, кто подарил тебе «Килален»… тогда что сделаешь? Ведь у них наверняка есть целый флот таких…

— Нет, у них нет целого флота.

— Почему? Они тебе сказали?

— В общем, да, но это не важно.

— Важно. Ведь не только люди умеют врать.

— Да, но и не только люди могут быть фанатично преданы своей идее.

— А кто тебе сказал, что они были фанатично преданны?

— Это я тебе говорю. Это было видно в их глазах.

— Э-э-э… а можно вопрос? — спросила Барбара.

— Ты хочешь спросить, о чем речь? — спросила Элая.

— Ну, в общем, да.

— Мне тоже интересно. Алекс, о чем это вы вообще? «Килален» — это не человеческий корабль?

— Нет, — ответил Алекс. — Его мне подарили.

— За какие заслуги?

— За то, что он такой, какой есть, — ответила Джессика.

— В смысле, за красивые глаза?

— Ну, в каком-то смысле…

— Нет, — отрезал Алекс.

— А объясниться не хочешь? — спросила Элая.

— Не очень.

— А придется, — сказала Джессика.

— Ну теперь, разумеется, придется… Интересно, а почему нельзя некоторым языки до бессмертия отрезать?

— Наверно потому, что все равно отрастут. Все тебя слушают очень внимательно.

— Кхм… Есть в нашей галактике некоторые… структуры… или организации, называйте, как хотите… созданные с разными целями, которые нам, возможно, будут непонятны еще достаточно долго. Те, о ком пойдет речь, имеют туманное название Лаборатория исследования Вселенной или ЛИВ, в которых работают так называемые ливовцы, ливерцы и ливеры. Также эту организацию иногда называют Лабораториями познания и становления богов… в узком кругу людей они также приобрели название… хотя, не важно.

— Важно, договаривай! — возмутилась Элая.

— Не важно, я говорю. Важно другое — в ЛИВ попадают лучшие умы рас, в независимости от того, кем она была основана изначально. И под словом лучшие тут подразумеваются исключительно выдающиеся личности, а не просто хорошие и даже гениальные умы. И цели они себе ставят такие, что, по сути, не имеют привязки к любой расе, независимо от того, какой этнический состав их организации и в какое время они живут. Иными словами, они не отягощают себя чьими-либо интересами, кроме своих, и не встают на чью-либо сторону.

— А что ими тогда движет?

— Идея и вера. Эти две силы во все времена были оправданием для любых глупостей, творимых с любой целью. Другой вопрос, какая именно идея и вера во что ими движет. Они верят в то, что не бывает великих явлений в общем понимании этого слова. По их понятиям нет великих представителей, есть просто те, кто хорошо вписался в ту стезю, которую им приготовила природа, когда создала. Нет великих рас, есть только расы на разном уровне развития. Нет великих и недостижимых знаний, а есть только то, что еще неизвестно. Вот они и изучают все возможные проявление любых, даже еретических и абсурдных наук, классифицируют и определяют их ценность, также попутно связывая их и с другими науками.

— Это ты довольно… издалека начал объяснять, — сказал Джессика.

— Согласен. Но все же, думаю, так будет лучше. Итак… есть такая концепция… называется она «теория энергетических связей Сайориса-Гарпа»…

— Ну вот, началось…

— Джес, ты тоже послушай, тебе тоже будет интересно. Был такой писатель-философ рода людского Людвиг Эммануил Сайорис-Гарп. То, что он написал — это отдельный разговор. Но из его труда можно вывести одну любопытную гипотезу. Он считает, что во вселенной существуют некоторые энергетические потоки, влияющие на сущности вещей и явлений, которые могут сгущаться и распадаться. Каждое сгущение энергии в какой-то точке пространства-времени предзнаменует какие-то события. Чем больше сгущение, тем глобальнее событие. Но энергия в его понимании имеет лишь косвенное влияние на материальный мир, прямое же воздействие без физического объекта по его теории невозможно. То есть обязательно должно быть что-то или кто-то, размером от мельчайшей частицы до бесконечно огромных масс материи, на которую эта энергия влияет. Но то, что он назвал «порядком хаоса», утверждая, что это один из основных законов существования вселенной, подразумевает, что такой сгусток рано или поздно должен рассосаться. Только самостоятельно это произойти не может, ибо всё во вселенной имеет общее свойство накопления. Поэтому вселенная устроена так, что в точку сгущения энергии прибывают физические объекты, которые воспользовавшись влиянием этой энергии, делают что-то, чтобы этот сгусток наконец разрядился…

— Для тех, кто не понял, — перебила его Джессика, — это пространное описание появления великих людей в нужном месте в нужное время.

— Да, но не только. Это еще и пространное описание взаимного влияния материи и энергии на всё, что происходит в нашем мире. Его очень частный вариант — саморазрушение любого деструктивно направленного политического или социального строя. А заодно еще и некоторое обобщение конфликтологии. Согласно концепции, описанной писателем, есть несколько правил появления и распада этих сгущений энергии. Во-первых, они не зарождаются в вакууме, так как там нечему и не на что влиять для их появления. Во-вторых, там, где нарастает сгусток, должен появиться объект способный его разрядить. Иначе сгусток будет расти дальше. Сайорис-Гарп выдвинул предположение, что, возможно, у сгущения есть что-то типа критической массы, достигнув которой он распадется сам с максимальными катастрофическими последствиями, но сам же был неуверен в том, так ли это на самом деле. В-третьих, не любой объект способен разрядить любое сгущение, а только приблизительно равный по чему-то, что автор назвал «массой значимости». Собственно из всего этого писатель делает любопытный вывод — так или иначе во вселенной должен появиться объект, способный разрядить сгущение, а также он должен прибыть в место, где будет его разряжать, повинуясь «зову сердца» или притягательным силам, на который настроен его внутренний «уловитель». Чем более сложная ситуация создана сгущением энергии, тем появится больше объектов, способных все разрядить. Когда они прибывают в нужное место, то происходит отбор нужных кандидатов. Тут стоит отметить, что автор не исключает того, что прибывать они могут в разное время. Там вселенная проверяет их способность к разрядке сгустка, после чего объекты начинают играть свою роль. Если же в каком-то уравнении объект в связке с другими, также влияющими на разрядку сгущения объектами, является контрпродуктивным и может привести к обратному от необходимого результату, то он убирается. Если же объекты резонируют друг с другом к необходимому результату, то они обязательно встретятся, при условии, что один объект сам не способен справится с задачей, либо существует вероятность, что он без помощи не справится. Здесь есть интересное следствие — если объект способен разрядить сгущение сам, то остальные кандидаты могут быть убраны, дабы не мешать ему. При этом убираются они любым доступным вселенной путем, начиная от непопадания нужной для начала понимания книги в руки, заканчивая просто любой доступной аннигиляцией объекта. Это уж, как говорится, кому как повезет.

— А это пространное объяснение говорит о том, что революции на пустом месте не происходят. Также оно охватывает принцип распределения по баррикадам, кто с какой стороны попадет в…

— Джес, не надо! К тому же, это опять только частный случай.

— Ну да, забыла! Также ты объяснил, как поэт встречает композитора и они пишут мюзикл.

— И опять ты описала лишь частный случай.

— Слушай, ну чего ты тогда начал объяснять отсюда? Объяснил бы им уже теорию фундаментальных взаимосвязей энергии с материей. Ту, которая грозится стать законом, когда ее докажут.

— Это будет долго. Мы пытаемся выйти к тому, почему мне подарили корабль и почему те, кто это сделал, не причастны к похищению наших женщин. Короче говоря, труды Сайориса-Гарпа очень долго всеми, даже лично мною, считались графоманской ересью. Собственно, я до сих пор не понимаю, как и почему я пошел на то, на что пошел, но о том, что Людвиг Эммануил Сайорис-Гарп писал не полную чушь впервые мне сообщили именно ливеры. Они утверждают, что с подобных произведений начиналось познание мира с точки зрения разума, переходящего на новый уровень развития, не у одной расы, ставшей высшей.

— Блин ты так объясняешь… так бы и сказал — что многие разумные расы, переходя на следующий уровень, начинали с подобных книг.

— А я как сказал?

— Откуда только они это знают, если среди них нет высших? — ехидно заметила Джессика.

— А я, кстати, никогда и не говорил, что среди них нет высших.

— Алекс… даже не знаю… а почему…

— Потому, Джес.

— То есть ты все-таки мне не доверяешь? Да и не только мне…

Алекс глубоко вздохнул и сказал:

— Джес… а ты никогда не думала, почему корабль они подарили мне, а не тебе? Ты ведь не дура, не сволочь, да и если проводить параллели, то практически ничем не хуже, чем любой из бессмертных, а во многом и лучше их. Если ты не помнишь, то ты входишь в тройку лучших среди нас, вместе со мной и Вивер.

— Спасибо, что напомнил…

— Так почему все-таки мне, а не тебе? И, кстати, почему мне, а не той же Вивер? Она же раньше меня стала бессмертной. Да и она меня отстаивала тогда, когда ты считала недостойным присоединится к вам. И еще вы обе были поначалу мне наставниками. Ты — первым и доверенным, она — основным. Но ливерцы выбрали меня, а не вас. Почему?

Джессика медленно выдавила из себя:

— Потому, что ты единственный мужчина из нас троих.

— Знаешь, Джес, а я ведь предполагал, что когда-нибудь кто-нибудь именно так поставит вопрос. Предполагал настолько, что даже имел наглость спросить о том же самих ливерцов. И знаешь, что они мне ответили?

Джессика промолчала.

— Они добродушно рассмеялись мне в лицо, — сказал Алекс. — А потом спросили: «А это-то тут причем?» А еще позже объяснили, что если бы считали тебя более достойной, то корабль бы подарили тебе. Без разговоров, не обращая внимание на упреки, гендерное различие или подобную чушь. Если бы Вивер была достойно, то ей бы подарили…

— Да что ты говоришь! И они не посчитали тебя глупым за то, что задаешь им такие вопросы?

— Нет, Джес. В их глазах я увидел, что они поняли, почему я это спросил. И они меня не осуждали за это. Ну так вот, имея в распоряжении знания, о которых мы еще и не слышали, они вычислили, что этот корабль должен был достаться мне. Причем по их словам, когда они начинали его строить, то сами еще не понимали зачем, а когда закончили, все прекрасно знали, кому он предназначен. И я, не веря своим глазам и ушам, спросил у них и о том, а что будет, если они когда-нибудь перейдут мне дорогу. Ведь с таким кораблем, я способен на многое. Также я спросил, что они наверняка знают, как меня уничтожить, и что, если я пойду против них, то какой был вообще смысл дарить мне такой корабль, если все равно я, в конце концов, мог не выполнить свое предназначение. И они ответили мне: «Ты еще слишком мало знаешь о предназначении, чтобы так просто судить о нем. Но неужели ты веришь, что мы настолько глупы, чтобы идти против интересов того, кому мы делам такие подарки? Даже видя, что он не понимает еще и десятой части того, что ему предначертано понять, чтобы противостоять тому, с чем способен справиться только он, но предрекая ему быть намного более значимым, чем сейчас, а значит — и более рассудительным и умным… Но если все-таки мы когда-нибудь перейдем тебе дорогу, то знай — мы сами будем в этом виноваты. И вероятно, это будет нашей величайшей глупостью». Таков был их ответ, это почти дословно.

— То есть ты хочешь сказать, что они сложат лапки, когда ты явишься к ним, пылая праведным гневом, и подождут, пока ты их испепелишь?

— Нет, я хочу сказать, что это точно были не они.

— Алекс…

— Джес, я не хочу сказать, что я никогда не ошибаюсь. Но эти… ливовцы… они мне сразу показались умалчивающими многое… собственно, они и никогда не давали мне повода сомневаться в том, что это не так. Почти всегда они даже близко не равняли меня с собой, постоянно напоминая о моей несостоятельности, но при этом они сделали такой подарок. Джес, я много тогда о чем подумал, я даже готов был отдать корабль на изучение и поиск каких-то скрытых средств управления, жучков или еще чего-то.

— И что же тебя остановило? — спросила Элая.

— Надзиратель, — ответила Джессика.

— Кто?

— Да, и мне интересно… — ехидно ухмыльнулся Алекс. — Это кого ты имеешь ввиду?

— Ну, формально… — начало было Джессика, но замолчала.

— Вообще-то, это был учитель-инструктор, — ответил Элае Алекс. — Приблизительно два с половиной года на корабле находились несколько ливовцев, учивших меня обращаться с кораблем и рассказывая о его секретах, правильном обращении с некоторыми устройствами, поняв принцип которых человечество могло бы всерьез продвинуть свои технологии. Но, явно они были там еще с одной целью — оценить вероятность моего, не сходящегося с их идеями, поведения и предупредить, когда и почему я буду не прав. Вот один из них, собственно, и сказал, что корабль подарили мне и меня научат с ним обращаться максимально полно, дабы я мог выполнить ту роль, в которой мне корабль должен был помочь. Так как иначе — в их подарке не было бы смысла и они бы его не делали. Но их целью не было продвижение моей нации в технологическом плане и они категорически были против того, чтобы я отдавал его на изучение. В принципе, они мне смогли доказать, что у них нет средств для удаленного управления кораблем, мало того — «Килален» от удаленного управления дополнительно и очень сильно защищен. А то, что им не было смысла за мной следить… ну, они сформулировали это приблизительно так: «Если ты боишься, что мы хотим повлиять на твои решения, или хотя бы о них знать раньше всех, то зачем нам тогда вообще бы понадобилось тебе дарить этот корабль? Мы могли его отдать тому, кому мы больше доверяем, а за тобой бы просто следили и в нужное время поправляли бы твое поведение и твою деятельность. А если ты боишься, что будем подглядывать за твоей личной жизнью, то чего мы там не видели? Мы тебе сейчас все возможные позы на экране с эмулируем так, что не отличишь себя от изображения. И любую пару тебе на твой же выбор дорисуем».

— В каком это смысле? — спросила Элая.

— В прямом. Я думаю, мудрейшие умы галактики прекрасно знают, что такое секс у разнополых млекопитающих, зачем его практикуют, и как сам по себе процесс происходит.

— Тьфу на тебя! Я думала, ты что-то серьезное имел ввиду…

— А мне вот интересно, — впервые влез в разговор Камолов, — если бы вы все-таки собрались отправить корабль на разборку и исследование… они бы подарили его вам?

— Вот, — сказал Алекс, многозначительно посмотрел на спросившего, — хоть кто-то понимает, на чем строится их доверие ко мне, а мое — к ним.

— Да ничего он не понимает… — начала было Барбара, но Алекс ее перебил:

— И, тем не менее, он из вас всех задал наиболее глубокомысленный вопрос. Ведь по сути, если их подарок строился на каком-то доверии мне, которое я, кстати, с их же слов, к тому времени, еще явно не заслуживал, то встает вопрос, а не проще ли было мне ничего не дарить, дабы не боятся, что я подарком неправильно распоряжусь. Или не дарить хотя бы до тех, пока я не докажу, что не подведу их и не нарушу их… пожелания. А если они таки его сделали, то выходит, что они предполагали, что лишь проследив и легко подкорректировав мое поведение, я впишусь в их требования, по соответствию с которыми они мне предоставили корабль…

— Алекс, — перебила его Джессика, — ну так в том-то ведь и дело, что ты сам сказал «легко подкорректировав мое поведение». А вот скажи мне — что им мешает и в данную минуту его тебе «легко корректировать»?

— Джес… я понимаю твое беспокойство… ты имеешь на это право. Но в этом вопросе… Короче, обвинения без доказательств — пустая болтовня, так что давай для начала найдем наших женщин, а уже потом будем решать, кто был виноват в их исчезновении и что мы за это с ними сделаем. Согласна?

— Согласна. Я просто хотела, чтобы ты был готов к возможной неприятной для тебя правде…

— Джес.

— Хорошо, молчу…

— Я перефразирую ответ на вопрос Камолова. Корабль мне достался потому, что те, кто его сделали, были уверенны, что я не отдам его научному отделу человечества вне зависимости от того нужно было мне на это намекать или нет. Подарили его мне, потому что вне зависимости от того, кто из бессмертных считается лучшим в какой отрезок времени, только я, по их мнению, способен сделать то великое дело «в котором мне этот корабль поможет». И это даже несмотря на то, что меня почти сразу попустили на этот счет, утверждая, что на момент дарения мне корабля, я еще был не готов к своему предназначению и на 10%, если не меньше. То есть они мне его подарили впрок, за будущие заслуги, дабы я эти заслуги в свое время произвел.

— А они отберут у тебя «Килален», когда ты «выполнишь предназначение»? — спросила Элая.

— А этот вопрос мне им даже озвучивать не пришлось. Но они сказали, что я сам не представляю, насколько глуп, раз допускаю в мыслях такие вопросы. И добавили, еле сдерживая смех: «Разумеется, мы у тебя не будем ничего отбирать. Когда подрастешь, поймешь почему». А если по-простому объяснить все сказанное, да приплетая теорию Сайориса-Гарпа, то выходит, что ливовцы смогли заранее просчитать нарастающее сгущение энергии, его масштаб и время, когда его разрядят, кто разрядит и что ему для этого понадобится, и сделали соответствующие приготовления, которые бы способствовали решению этого вопроса к… короче, чтобы я был готов сделать что-то в нужное время в нужном месте.

— Интересно получается, — сказал Камолов. — А если бы они ничего не сделали…

— Тогда бы произошло то, чего они опасаются, но о чем молчат.

— Но согласно теории вероятности, — вставила Джессика, — маловероятно, что ты будешь именно в нужном месте в нужное время и с теми знаниями, особенно учитывая, что сам не знаешь что, где и когда должно произойти и чем ты сможешь помочь. Очень маловероятно.

— Джес, а ты помнишь, что такое обратный подсчет вероятностей?

— Да как ты меня им уже достал…

— Опа, а почему я не знаю? — поинтересовалась Элая. — О чем это вы?

— А никто не знает, что это. Только я и он… и Вивер… ну и эти… ливерцы.

— А что это такое?

— Это обратная сторона статистической вероятности, — ответил Алекс. — Происходит из интересного явления, называемого динамически развивающейся вероятностью. Если коротко, то суть вот в чем: обычная вероятность подразумевает что если взять все рассматриваемые варианты развития событий, то вероятность какого-то конкретного явления тем меньше, чем больше возможных вариантов ей противопоставлено. Иначе говоря, вероятность одного события из двух равна 50%, одного из трех — 33,3%, одного из пяти — 20% и так далее. Это фундаментальный принцип всей теории вероятностей, работает он всегда, с какой бы стороны мы не подходили к самой теории. Пересказывать я вам его не буду, вы уже давно все это проходили на первой вышке, а кто-то может еще и в школе. Особо стоит заметить, что некоторые брали теорию вероятностей на вооружение, дабы доказать, что бог есть, например. То есть, если вероятность зарождения жизни на Земле была очень мала, вероятность ее развития еще меньше, причем на каждом этапе развития эта вероятность настолько уменьшается, что появление человека разумного вообще чуть ли не уникальное явление. И еще более уникальное — появление конкретного индивидуума: Моцарта, Наполеона, Эйнштейна, тебя, меня и т.д. Отсюда делается вывод, что нас таки создал господь. Ну и хрен с ним, с этим выводом. Интересно другое: если вероятность рассматривать на каждом возможном этапе, то если случается что-то, то далее возможны только те варианты, которые будут следствием случившегося, и невозможны все те, которые могли бы стать результатом не случившегося явления. А, исходя из того, что обычно вероятность считают от точки до точки, учитывая все возможные варианты событий за отрезок времени, игнорируя тот факт, что после каждого произошедшего события вероятность для всего последующего цикла возрастает кардинально, то и выходят столь бесконечно малые вероятности. Иначе говоря, если из двух возможных вариантов произойдет один, то все будущее будет строиться вокруг него. И если перед тем, как произойти, вероятность каждого исхода составляла 50%, то после происшествия вероятность случившегося становится 100%, а вероятность не случившегося — 0% и только так. Отсюда выплывает следствие — вероятность всех событий, которые могут произойти для первого случая, умножается на 2, а вероятность всех событий, которые могли произойти со вторым случаем становятся равны нулю. Если добраться до самой сути проблемы, то практически всегда вероятности можно разбить на минимальные, где выбор будет происходить только между двумя вариантами.

— Давай попроще, они начинают засыпать, — сухо сказала Джессика.

— Хорошо. Рассмотрим такой пример: мы стоим перед выбором сделать что-то, что называется А, или что-то, что называется Б. Любой демагог может тут же заявить, что «всегда есть третий вариант — не сделать ничего». Так давайте же учтем это. Итак, мы можем сделать либо А, либо Б, либо ничего не сделать В. Но так как любой выбор имеет последствия, то давайте их определим. Если мы сделаем А, то результат будет с хорошими последствиями, если Б, то с плохими. Если мы ничего не сделаем, то последствия будут тоже плохими, но без нашего участия.

— Интересно, — сказала Элая, — а почему нет нейтрального варианта?

— Потому что это нужно для объяснения сути. Теперь собственно выбор. А он разбивается так: если мы выбираем по критерию «хорошо-плохо», при интересующем нас варианте «хорошо», то сначала мы выбираем сделать что-то или нет, но так как для «нет» хороших вариантов не предусмотрено, то нам нужен «да», в котором мы уже будем выбирать между А и Б, отметая на предыдущем шаге В. На каждом этапе выбора вероятность любого развития событий равна 50%, а после совершения одного из них для одного — 100%, для второго — 0%. Если же мы выбираем стоит или не стоит вмешиваться, то нас явно не сильно интересуют последствия, ибо тогда по той же теории вероятностей наш интерес к хорошему исходу равен всего 33,3%, то есть даже не половина. Тогда вероятность считается еще проще: если мы решаем не вмешиваться, то вероятность событий опять пятьдесят на пятьдесят, а в случае, если мы выбираем не вмешиваться, то вероятности для А и Б обнуляются. Их просто не может быть, а остается только В. Если же нас интересует именно «плохие» последствия, то вариант А отпадает еще до выбора между тем делать что-либо или нет. И опять выбор между двумя вариантами Б и В, где вероятность каждого до выбора по 50%.

— Ну а если все-таки для В нейтральный вариант? — не унималась Элая.

— Тогда лишь меняется формулировка первого выбора. Мы решаем, что, с нашей точки зрения, лучше, а что хуже и опять выбираем, не будет ли лучше оставить все в покое или стоит рискнуть. Если вернуться к изначальной проблеме, то, как может человек утверждать, что вероятность его появления на свет ничтожно мала, как и всех событий, что предшествовали этому, если он существует с вероятностью 100%. Тут, кстати, очень к месту знаменитое «я думаю — значит, существую». Несуществующий, он же — существующий с бесконечно малой вероятностью разум не задавался бы никакими вопросами вообще, ибо его бы просто не было и не чему было мучить свою дурную голову.

— Ты хочешь сказать, что теория вероятностей опровергает существование бога?

— Нет. Я хочу сказать, что теория вероятностей не может служить средством доказательства его существования никаким образом. Суть вот в чем: вероятность появления жизни мала, а развития в разумную — еще меньше, но с другой стороны — даже в нашей галактике не 3 звезды, а значит — вероятность компенсируется величиной выборки. То же касается вопроса о том, сколь велика вероятность появления этой личности, а не другой, при рождении, если изначально в погоне за яйцеклеткой участвует огромное количество сперматозоидов, но только один достигает вожделенной цели, то можно ли считать появление каждой личности ничтожно малым? С одной стороны — да, но с другой — беременность заканчивается успешным рождением ребенка со слишком большой вероятностью. То есть кого-нибудь женщина да рожает. Иное дело вопрос личности, но тут опять же вопрос в том, где начинается личность. Ведь сперматозоиды и яйцеклетки личностями явно не являются. И, вполне возможно, что личность зарождается вместе с новой жизнью. А, значит, тогда вопрос существования конкретной личности выходит на другой план. То есть вне зависимости от того, какой именно сперматозоид с какой яйцеклеткой встретятся в чреве, если в этот отрезок времени должен зародиться Моцарт, то это будет именно он, вне зависимости от того, какой цвет глаз дадут ему гены, и будут ли у него из-за них же виться волосы. Вероятность появления Моцарта возрастает до максимума, а «шкурку» ему подбирают случайным образом.

— А как это все вообще касается подарка от ливовцев?

— Да очень просто — сделав мне подарок, они отсекли все вероятности того, что я останусь без этого корабля, приблизив желаемую вероятность к максимально большой, угодной им.

— Но ведь чисто теоретически они могут и забрать его обратно, так ведь?

— А тебе, я смотрю, очень этого хочется, да?

— Нет, но…

— Понимаешь, мне больше интересно не то, что они могут сделать и какова вероятность того, что они могут. Мне намного интереснее, как они просчитали, что именно я должен получить этот корабль, чтобы достичь какой-то цели… ведь это…

— Гадание на кофейной гуще, — буркнула Джессика.

— Кстати, мне тоже самое в голову пришло, — сказал Нимуш. — А они там, случайно гороскопы не составляют?

— Вот вы зря смеетесь, особенно ты, Джес. Кто-кто, а ты прекрасно знаешь, что астрология — это серьезная наука, которая помогает нам в работе.

— В каком смысле? — удивился Камолов. — Вы что — верите в гороскопы?

— Дабы не начать новую волну возмущения в свою сторону, давайте попробуем выяснить, что такое на самом деле астрология. Ну, кто знает ее определение?

— Чушь собачья!

— Это такое тебе известно определение, Вова?

— Нет… но ведь астрология — это чушь?

— Я не спрашивал твоего мнения, я спрашивал, что есть астрология по определению.

Камолов надолго задумался. Повисла пауза. Алекс медленно обвел взглядом присутствующих смертных и спросил:

— Ну что — никто не знает?

— Это наука о влиянии звезд на людей, — ответила Барбара.

— О каком влиянии идет речь?

— Об астрологическом.

— Суть его, определение действия, с формулами желательно.

— Да бля!..

— А вот ругаться необязательно. Это, между прочим, очень большая проблема.

— Проблема чего?

— Проблема правильного определения термина или явления по названию. А ведь правильное определение — есть залог понятия сути, если вообще не половина ее стоимости.

— Слушай, да чего ты придолбался с этой астрологией?

— Кстати, все правильно он придолбался, — сказала Джессика.

— Это еще почему же?

— Потому, что именно из-за непонимания сути многих явлений человечество в свое время докатилось до таких прелестей, как «катастрофа развития общества» и «выбора приоритетов», о которых мы не так давно говорили с теми, за кем сюда прилетели.

— Да, мы слушали…

— Ну и? Выводов вообще никаких не сделали?

— Как бы… не знаю…

— Вот-вот, — сказал Алекс. — Ну, хорошо, дабы больше не смущать вас, давайте поговорим о сути моего вопроса. Астрологию можно считать некоей нецелесообразной наукой, сталкиваясь с тысячами гадалок-шарлатанок и прочих звездочетов, пытающихся нажиться на вполне закономерном желании человека разобраться в себе, окружающих, в своей жизни и понять, чего ему ждать в будущем. Но ведь в любой отрасли науки можно встретить шарлатанов, пытающихся продать тебе «очень нужную» вещь или услугу, так что в этом астрология не отличается принципиально ничем от других наук. Да, можно сказать, что астрология — чушь, но вы же знаете, что родившиеся под знаком скорпиона люди довольно сильно отличаются от тех же овнов, близнецов, рыб, тельцов и так далее. Ведь так? А почему, собственно, все так? Потому что астрология — это, прежде всего, статистическая наука, которая отслеживает особенности характера и поведения людей, родившихся в разное время. И определяет закономерности. И вот тут-то как раз ее сложно уличить — статистически верно, что люди, родившиеся под какими-то общими признаками, например, в один и тот же месяц года, таки имеют общие черты.

— Но есть одна проблема, — сказал Нимуш. — Она описывает слишком общие черты, под них очень удобно подходят множество людей, если в чем-то они таки немного не совпадают.

— Да, но ты согласен с тем, что у всех родившихся под одним знаком зодиака есть что-то общее? Даже если в множестве из ста тысяч человек вариативность признаков достигнет того, что в принципе любой признак характера по зодиаку есть не обязательный, но так как каждый из этих ста тысяч соответствует большинству признаков, то он фактически принадлежит этому знаку зодиака.

— Вот это сформулировал! — восхитилась Джессика.

— Ладно, давайте попроще. Предположим, мы рассматриваем людей по одному знаку зодиака. У нас есть девять его черт. И чтобы никого не обижать, давайте вы сами их и придумаете. Ну, кто первый? Давайте, смелее!

— Честность, — сказала Элая.

— Открытость, — поддержал Нимуш.

— Доброта, — сказала Барбара.

— Сучность, — вставила Джессика.

— Джес! — урезонил ее Алекс.

— Хорошо, хорошо… своенравность. Или стервозность.

— Четыре есть, еще?

— Педантичность.

— Джес, ты на кого намекаешь?

— Ни на кого, милый.

— Хорошо, пусть будет педант.

— Строптивость.

— Джес, строптивый добрый педант? Ты издеваешься?

— Слушай, нам же просто для эксперимента количество надо. А эти… тупят что-то, ничего, кроме доброты, честности и открытости их не интересует в людях… На себя бы посмотрели лучше…

— Собственник, — сказал Нимуш.

— Вот, видишь Алекс? Еще лучше — честный открытый собственник…

— Упрямый, — сказала Элая.

— Ветреный, — закончил Алекс. — Хорошо, пусть будет так. Теперь допустим, что кто-то из представителей знака не ветреный, но по остальным признакам подходит, то он разве не будет подходить под общее описание знака? То есть он строптивый добрый педант, своенравен, открыт, честен, упрям… собственник, да… не без грешков… но не ветреный, а достаточно серьезен. Разве не будет он подходить по характеристикам под описанный нами знак?

— Будет, — ответила Джессика.

— Джес, я знаю, что ты знаешь. Меня интересует их мнение.

— Будет, — ответил Нимуш.

— А если кто-то другой будет всё вышеперечисленное, но не добрый, а злой, то он не будет подходить под общее описание знака?

— Будет, — ответила Барбара.

— И так можно пройтись по всем девяти характеристикам из чего и получится в конце, что ни одна из них не будет четким определением характера человека по признакам зодиакального знака, а вот их сумма как раз будет. Дальше больше — если человек не соответствует по двум признакам, а по семи соответствует, то он тоже относится к этому знаку зодиака, только немного меньше. И что интересно — астрологи увидели и эту закономерность и даже вывели закономерность этих отклонений. Так, разбитый по периодам знак имеет разные, но тоже статистически закономерные склонности к этим вариативностям общих черт, присущих какому-то знаку. А теперь представьте, что помимо двенадцати знаков зодиака и их вариантов есть еще признаки по годам рождения — год тигра, быка, крысы, дракона и т.д. Два дракона тоже могут быть разными — это уже зависит от стихии конкретного цикла. Всего в цикл входит пять стихий по двенадцать знаков — это уже шестьдесят разновидностей. Умножаем на количество зодиаков и их вариативность, даже если предположить что для каждого знака есть всего три вариативности — это уже более двух тысяч вариантов. И это мы по годам еще не брали более одной вариации. Теперь учитываем окружающую обстановку, формирующую личность — эпоха, когда живет наш подопытный, его социальное положение, родители и воспитание, место проживания и зависящий от этого менталитет. Добавим ко всему этому еще и влияющее на характер человека его собственное имя, а также имена ближайшего, максимально влияющего на этого персонажа окружение и их собственные такие же характеристики, выливающиеся в конкретные характеры — и вуаля! Сколько мы имеем вариантов личностей в конце? Вот вам и ответ, почему астрология настолько ошибочна. Только она не ошибочна, а вы не рассматриваете максимально возможную сумму характеристик человека по категориям — знак зодиака, год рождения, менталитет, раса, пол, имя и так далее. Между прочим, тем же оперирует и психология, только она не считается со знаками зодиака, зато за не фиг делать оперирует прошлым человека и влияющим на его формирование окружением. То, что психологи не очень хотят пользоваться наработками астрологов, только минус им, потому как нет большей базы статистических закономерностей поведения человека, чем астрология. И вот люди, владеющие такой информацией в совершенстве, могут подстраиваться под любого, если они правильно определят его характер. Или наоборот, вести себя так, чтобы довести оппонента до нужной кондиции. А если они еще и учтут свои собственные недостатки и достоинства… Вот почему астрология — очень ценная наука в нашем деле. Нам особо важно предугадывать действия важных в каких-то вопросах людей, и также необходимо заранее знать, как их склонять явно или неявно на нашу или угодную нам сторону, или же каких ждать сюрпризов. Ну и разумеется, не стоит списывать со счетов явления само программирования человека. Это уже более практическое использование астрологии в нашем деле. Любой читает гороскопы. Хотя бы раз в жизни. И волей-неволей, ему нравится все положительное, что о нем там написано. Он, конечно, не понимает, что то что он может считать хорошим — есть лишь признание своих качеств, которые ему же и нравятся, вне зависимости от того, как к этим качествам относятся окружающие, и хорошие ли они на самом деле вообще. Например, многие Скорпионы, когда услышат в свой адрес обвинения о коварстве, бунтарстве или непокорстве, лишь заулыбаются, явно или тайно, погладят себя по любой части тела и скажут или подумают: «…и еще какой!», «Это я еще добрый!», «Ах, как приятно!» и так далее. При этом мало кто из других знаков зодиака знаком с тем, что Скорпионы могут быть лучшими и наиболее преданными друзьями для любого знака, если в ответ с ними не портили отношения конкретные представители этих знаков. И тогда Скорпионьи коварство, бунтарство и непокорство, могут послужить хорошую службу тем, не против кого, а ради кого их хвостатые используют.

— Интересно, — заигрывающее сказала Барбара, — а капитан наш… кто?

— А ты угадай! — так же заигрывающее сказала Джессика.

— Но если посмотреть на ситуацию со стороны, то выходит, что наши Скорпионы просто обладают тремя чертами, которые могут использовать против врагов и ради друзей. А дальше идет просто субъективная оценка с точки зрения того, по какую сторону от баррикады окажется оппонент, который к слову, тоже обладает какими-то чертами в пределах определений гороскопа, а не за ними, как некоторые почему-то о себе думают. А сами по себе черты не плохи и не хороши, а просто характерны этому знаку. К чему я это все? Человек, читая свой гороскоп, может классифицировать свое поведение и вести себя соответственно своей классификации. Если оно ему импонирует, то он, весьма вероятно, будет ему стараться соответствовать, по крайней мере, определенным чертам уж наверняка. Если поведение фактически латентно ему соответствует, и человек его всячески отрицает, то часто все равно соответствует, просто не замечая фактического проявления подтверждений. Если человек признает и нормально реагирует на свои недостатки, то он может стараться их проявлять пореже. Тут стоит учесть, что если человек признает свои недостатки, но они ему импонируют, то это первый вариант, а не третий, ибо как я сказал ранее недостатки и положительные черты — это просто разные оттенки одних и тех же черт в разных системах ценностей. И поведение человека в любом случае строится, используя часть схем, описанных гороскопом, даже если он этого не замечает.

— А если поведение не соответствует описанию какой-то определенной черты, и это не латентное проявление, а именно не соответствие?

— То, значит, человек себя и не будет вести соответственно это черте. Вот и все. А отличие ее от описания и есть те вариации, с которых мы начали и являются лишь частным случае выражения из-за игнорирования многих факторов, складывающихся в это отличие. То есть причиной не соответствия есть просто не полный разбор характерных черт по характерным признакам для всех характеристик. Что и понятно, ведь читаем мы только, к примеру, зодиакальный гороскоп, а остальное опускаем. Те же имена, года рождения, расу, пол… Поэтому человек может соответствовать своему гороскопу, понимая или не понимая этого, используя само программирование после прочтения, а нам знание гороскопов дает фору при общении с ним и способность предугадывать варианты его дальнейших действий с большей вероятностью, чем позволяет обычная интуиция. Это уже практическая часть использования, даже если допустить что теоретическая — это таки чушь.

— Хорошо, — сказал Нимуш, — допустим, я поверил. Но как быть с теми людьми, которые могут родиться на далекой от Земли планете? Ведь по их небосклону ходят другие созвездия. Тут астрологи и садятся в лужу…

— В лужу садятся только идиоты и неуклюжие… ну еще всякие зверушки могут не брезговать… А вот тут как раз именно астрология может стать одной из основных наук познания нашей вселенной на новом уровне и доказать, что на все материальное в этом мире имеет влияние энергия, будь то энергия звезд или еще чего… и тем самым положить начало или наоборот закончить доказательство теории фундаментальной взаимосвязи энергии с материей и воочию продемонстрировать верность принципа философичности бытия, о котором недавно заикался Билл.

— Кстати, — сказал Камолов, — не первый раз мы от вас это слышим. В чем там суть?

— Слушайте, со времени нашего знакомства я уже прочел вам огромное количество лекций. А вас вообще еще не задалбывает их выслушивать?

— Нет, — хором ответили все присутствующие и заулыбались, как кто смог. Даже Джессика.

— Гр-р-р-р… ну ладно… хотя кто-кто, а ты Джес уже это слышала…

— Ты не отвлекайся, милый, — загадочно улыбаясь, сказала Джессика. — Да и мудрые говорят, что «повторение — это мать учения».

— От кого же ты в последний раз такую глупость слышала?

— От тебя, милый.

— Хм… я не припомню…

— Не волнуйся, я помню за двоих.

— Хватит уже любезностями обмениваться, — влезла Элая. — Давай, рассказывай.

— Итак… люди, дойдя в развитии до ядерной физики, полимеров, полетов в космос и прочих коллайдеров, не знали, откуда берется вся энергия и материя во вселенной. В принципе, мы не знаем этого и до сих пор. Даже при том, что совершенно точно знаем, что энергия никуда не девается, а только переходит в другое состояние, но вот откуда она берется никто понять не может. Она просто существует. Аналогичными свойствами и загадками наделена и материя. Их, кстати, не просто так их называют первичными материями… ну сейчас, по крайней мере, их так называют. Один человек, выявив закономерность поставленных вопросов для обоих фундаментально необъясненных элементов вселенной, предположил, что на самом деле энергия во вселенной — это та же материя, но только в другой плоскости по отношению к нашей. Из этого он сделал вывод, что на самом деле, то, что мы называем энергией, есть не что иное, как результат воздействия той плоскости пространства на нашу. Дальше больше — он выдвинул гипотезу, что какая-то мельчайшая частица вселенной, которая возможно в триллионы раз меньше фотонов с электронами, ионами и прочим, но является фундаментальной частицей всей вселенной, наделена… гранями, каждая из которых существует в своей плоскости пространства. Из этого всего следует, что энергия в материи появляется потому, что частица эта в обеих плоскостях… существует и что она в них… активна… и что в энергетической плоскости пространства, наша материя тоже производит невидимую фундаментально-двигательную силу. Все это не очень интересно, кроме одного — по теории этого умника выходило, что энергия и материя в традиционном нашем понимании — суть равнозначные составляющие вселенной, каждая из которых главнее по каким-то признакам другой в своей плоскости пространства, а обратная, соответственно, всегда имеет влияние на главенствующую. Как бы сама теория, мягко говоря, не ахти, и плевать все на нее хотели… до тех пор, пока мы не вышли в космос… вернее, пока не увидели впервые гиперпространство. Вот тогда-то и вспомнили о блеяниях никому не нужного «умника» и начали активно искать, что ж он там успел при жизни понавыдумывать. Слава богу, что по объективным причинам мысли этого человека не канули в небытие — на тот момент, когда он творил свою теорию, интернет уже существовал. А гордым он не был, потому и загнал ее на пару сайтов… откуда ее растащили… неординарные личности.

— Кто? — спросил Камолов.

— В то время было очень модно не принимать какие-то общепринятые истинны и основывать на этом неприятии свой собственный культ. Когда формирование новонаправленных набирало определенную тысячу… то есть движение доходило до более или менее масштабных размеров… то его обзывали субкультурой. Обычно субкультурам имена придумывали ее участники. Дальше больше, от субкультуры могла отпочковываться новая, затем еще и еще… да, именно тогда человечество породило то немеряное количество музыкальных направлений, в котором сейчас уже хрен кто разберется. Я, например, еще помню те времена, когда был просто рэп, просто клубняк и просто рок… сейчас же… ну да не важно. Короче говоря, были и те, кто наотрез не принимал традиционные и доказанные объяснения окружающего мира… просто так, потому что им этого хотелось… вот они и подхватывали любые, полные абсурда по отношению к официальным, теории и… короче, важно, что они их хранили. Как оказалось — все-таки не зря. И как они тогда ликовали, когда, столь кропотливо сбереженная, абсурдная идея была, наконец, воспринята учеными мужами с учеными же степенями и достижениями всерьез… Правда, потом эти уникальные личности решили, что, так как эта теория стала поддерживаемой официальной наукой, хотя бы ради ее же опровержения, то она больше «не комильфо»… ну да и хрен с ними. Сохранили — и на том спасибо. Помимо всего прочего, оказалось, что автор теории был неравнодушен к тому самому принципу философичности бытия, на поле которого сразились на тот момент уже тысячи физиков, химиков и математиков против не меньшего количества философов, психологов, литераторов и богословов. Правда, что это были за войны — вообще отдельная тема. Так как сам по себе принцип философичности бытия апеллировал к равнозначности и равносильности для познания вселенной точных наук в одном ряду с гуманитарными и духовными, но не доказывал этого, то и сражение выглядело соответствующе: представители точных наук выводили формулы, доказывали гипотезы, подбивали статистики, в которых гуманитарии и богословы выставлялись каменным веком, ничего за последние тысяч пять лет не сделавшие для прогресса, а в ответ им обычно кидалось что-то типа «вот вы в нас не верите, а придет время, сами на порог попроситесь, дабы мы вам объяснили то, что не вкладывается в ваши формулы, и вообще — самые умные люди знают, что без нас не было бы прогресса раньше и не будет спустя…» и ля-ля-ля в том же духе. А вот то, что сочинивший новую мозголомную теорию, не укладывающуюся в общепринятые каноны, но как ни странно, не противоречащую им же, смотрел положительно на идею сосуществования всех наук, как бы символизировало. Собственно, суть — теорию не удалось опровергнуть или доказать, но все дальнейшие открытия подталкивают постепенно к мысли, что таки давным-давно тот чудик что-то знал и даже пытался объяснить это миру. Да, не по годам был развитым мальчиком… а, может, и не по векам. И, так как он, вполне вероятно, не все записал, что знал, то, учитывая, что он хорошо относился к идее сосуществования всех наук, то почему бы той же астрологии со временем не стать одной из тех, что подскажет тем же физикам-энергетикам, где во вселенной собаку зарыли. Вот сегодня кто-то из вас может сказать, что это «всё равно чушь», и даже написать эту мысль в эпиграфе своей книги, а всего через триста лет, тебя будут читать и смеяться над твоей наивностью или иронично говорить: «Эх, как же наивны раньше были люди…» и не заканчивать свою мысль… глубокомысленно смотря на твой портрет. Иными словами и коротко обо всем вышесказанном — пока не дорос до бога, не надо его творения высмеивать, вот когда дорастешь, то сам сделаешь что получше. Тогда можешь и подвергнуть астрологию анафеме.

— А если окажется, что астрология — это все-таки туфта? — спросил Камолов.

— Такое может быть. Но прежде чем задаваться такими вопросами, подумай вот над чем: даже если предположить, что абсолютно все твои мысли правильны и неопровержимы, то почему бессмертие вселенная подарила не тебе?

— В каком смысле? — не понял Камолов.

— Это… есть у нас такой безапелляционный аргумент, — сказала Джессика. — Так как мы существуем, то в этой вселенной прописаны законы, по которым могут существовать бессмертные. То есть мы не менее обоснованы законами мироздания, чем вы… И вот представь — прилетаешь ты на планету, а там один, или несколько людей правят миллиардами. Устраивают войны и голод в нужных им местах, насаждают удобный им строй, выкачивают ресурсы, не заботясь о будущем, присылают демократию по воздуху… наверно, закономерно, что возмущению пришедшего со стороны…

— Коммуниста, — вставил Алекс.

— Тьфу на тебя… не из той оперы… не важно кого, но пришедшего из другого общества, где ценность одной жизни неизмеримо выше, чем на этой планетке, а сами ценности намного… более другие, более лучше… разумеется, как тут не возмутиться… тем более, если в твоих силах что-то изменить к лучшему. И вот ты, так или иначе, встречаешься с гласными или негласными правителями, которые начинают лечить тебя фразами типа: «все они стадо», «ими только железной рукой править», «да оставь их на одну минуту — перережут сами друг друга, а так хоть мы это контролируем», «да кто ты такой, чтобы судить?», «да я — сам сын божий, а ты? кто ты такой, чтобы оспаривать мои решения? Давай, до свидания!» и прочей ерундой… и тут он узнает, кто ты на самом деле. Дальше ставится философский вопрос: «Да, может все и так, но почему тогда мне вселенная дала бессмертие, а тебе — нет?». Подразумевается, что мы способны развалить всё, любой строй, каким бы идеальным и нерушимым он не казался тем, кто его продвигает, и построить то, что посчитаем нужным, и мы будем правы, потому что вселенная дала нам на это достаточно сил. И убрала недостатки, мешающие достижению наших высоких идеалов. А такие дары она никому просто так не отдает…

— А если предположить, что вы — высшие существа, и дошли до этого технологически? — спросил Камолов.

— Да, так можно предположить. Но соль-то ведь в том, что правда-то как раз иная.

— А если вы все-таки будете неправы?

— А такую претензию обосновано нам могут предъявить только высшие, которых мы еще толком не встречали, и Пандора, которая этого никогда не делает.

— И почему же она этого не делает?

— Кто ее знает. С ней подобные диалоги проходят обычно так: «Ну да, ты права, иначе нельзя…» а потом — бах! — тебя какой-нибудь энергетической ху…

— Джес! — воскликнул Алекс, заглушив ее нецензурные слова.

— …бало и в нокаут. А когда очнешься — ее уже и нет. Но и претензий насчет того, что ты неправ, нету, что не мешает тебе дальше делать в обществе то, что ты хочешь с ним сделать. Пандора, как правило, не вмешивается…. Я что-то не туда углубилась… Короче, Камолов, ты можешь считать, что угодно, но бессмертием тебя вселенная не наградила, значит, что и мнение твое вполне закономерно может оказаться несущественным и даже неверным. С другой стороны, если оно таки окажется верным, то мы со временем примем его, как единственно верное, за что тебе можно будет сказать «спасибо». Но обычно, смертным лучше не рассуждать о том, о чем они имеют еще меньшее представление, чем мы, так как мы теории, не имеющие обоснованного смысла, не примем за чистую монету, сколько золота нам бы ты не пообещал. Иными словами, нужно трезво смотреть на свои идеи о структуре этой вселенной и ее законах, прежде чем пытаться доказать их состоятельность. Ибо наиболее вероятно, что ты просто чего-то не учел. Так что если хочешь доказать, что астрология чушь — можешь приступать прямо сейчас. Глядишь — сам и докажешь, что таки не чушь, и будешь потом потешаться над своей старой точкой зрения.

— Что не отменяет того, что смогу доказать, что все же чушь.

— Настоящая истина познается не в ее поиске, а в ее опровержении. Собственно на игнорировании этого принципа погорели создатели системы безопасности в парке Юрского периода.

— Где?

— Не важно. И ты что-то сильно пытаешься то ли нас, то ли себя убедить в том, что астрология — это чушь. Если так рассуждать, то можно сказать, что и магии никакой не существует.

Камолов ничего не ответил. То, что магия существует, ему было известно не понаслышке. Правда, «волшебники» показывавшие ему и другим свою силу, сами намекали, что это просто удобное слово… но вот то, что именно это явление могло всегда называться магией, никто никогда не отрицал.

— Дабы не водить Камолова в еще большее заблуждение, — сказал Алекс, — я попробую кое-что объяснить. Во вселенной прописано все, что с нами творится. Это не только физические явления, как притяжение, свечение, импульсы и прочее. Не только химические, как выполнение определенных реакций, поведение веществ в средах. Не только математические, не только биологические, не только, не только и не только. Вселенная — это все это вместе. Сюда же можно отнести развитие разума, развитие общества, и даже его частности — общественные строи. Все это существует по законам вселенной, ибо если бы оно им противоречило, его бы просто не было. Рассмотрим такой пример: я говорил, что основа создания разума — это контроль над инстинктами. Кто-то может возразить, типа мышка в норке тоже контролирует свои инстинкты, ибо выход наружу грозит ее безопасности, а невыход — голоду. И она выбирает, что ей приоритетней — голод или жизнь. И выбрав что-то одно, она попирает другой инстинкт. Да это так, но та же муха не стоит перед таким выбором. Мало того, она даже не способна понять, что ей грозит опасность, когда в ее сторону начинают махать руками и может продолжать крутиться вокруг и пытаться долететь до желаемого… сладкого. Иначе бы любой взмах руки… или полотенца… или газеты… короче, чего угодно, заставил бы ее затаиться и ждать. Мышка же воруя у людей, предпочитает не путаться у них под ногами и не попадаться на глаза. И это потому, что у нее контроль над инстинктами выше, чем у мухи. Но он еще выше у человека. Кто бы что ни говорил, но именно правильный анализ на эту ситуацию дает правильный ответ: основа создания разума — это контроль над инстинктами. И вне зависимости от мнений, если это является законом вселенной, по которому появляется разум, то он им является, и противоречить ему глупо, ибо вселенной пофиг на двои доводы. Вселенной вообще пофиг на любые глупости, придуманные человеком и противоречащим ее законам. Например, хочешь нацию с чистой кровью без примесей извне? Да сколько угодно! Все равно это путь в деградацию генов и постепенное вымирание. Как ни крути — а будущее за метисами, они по законам природы живучей и приспособленней. И красивей, да, что опять же фора к продолжению рода против генновыхолощенных индивидов. Это вообще-то принцип сохранения вида. Другой пример — девочки считают, что мальчики им должны намного больше, чем дают? Ой, да тут вообще все просто. Мальчики менее живучее девочек, мало того девочки еще и приспособленки, то есть намного меньше нервничают и лучше знают, как заставить понервничать мальков, манипулируя ими. И если девочка своего избранника будет изводить, то он может просто не выдержать нагрузки и подохнуть пораньше. Только природа человека устроена так, что потомство человека лучше заводить смолоду, то есть сразу после созревания для таких вещей к ним надо и приступать. Чем больше откладывать тем больше шанс не заиметь его. И тут природа тоже плевать хотела, на то, кто чего и когда захочет. Не успеешь — твои проблемы. Но вот потомство появилось, вид не вымрет, а дальше — это ваши проблемы детки. И если девочка загонит раньше времени в могилу мальчика, то она останется одна, и скорее всего, в тот момент, когда перестанет интересовать других мальчиков — ведь подросли молодые, которым природа и отдает предпочтение. А ты, дурочка, не захотевшая свои же психи ущемлять ради сохранения нервов и продления жизни твоему избраннику, живи теперь одна. Мало того, она еще будет получать регулярную гормональную взбучку от своего же организма из-за отсутствия этого самого мальчика. Тут, к слову, смерть мальчика не обязательна, он может просто сбежать от тебя.

— Но ведь она может найти себе другого, — смущенно заметила Барбара.

— Может, если будет достаточно животно-притягательна. К слову, тут тоже работает принцип сохранения вида — чем красивее, то есть чем более разнообразен вложенный в тебя предками ген, тем большую ценность ты представляешь для возможной еще одной единицы потомства. Тем, соответственно, больше шансов найти еще одного парня. К слову не зря дамы уже бывшие в браке часто умнеют и начинают вести себя более адекватно. Начинают ценить мужчин, даже таких, какие есть. Взамен организм, получив обратно в обиход мальчика, вновь готов одарять свою хозяйку приятными гормонами.

— К чему ты это вообще все?

— К тому, что женщина, вступая в связь с мужчиной, должна понимать, что стервой быть постоянно нельзя, своего избранника надо беречь, иначе есть риск раньше времени остаться без него и прожить остаток жизни самой. Причем высокий риск. Есть разница, прожить без мужчины остаток жизни 5 лет или 25. Или 45. Твой организм тебе 45 просто так не простит. Природа и тут поступила хитро — пока ты молода и привлекательна, то мужчина может от тебя много терпеть. Чем старше становишься, тем меньше он от тебя стерпит, но и чаша терпения при этом вообще не опустевает. То есть если ты попервам ее очень быстро наполнила, например, на две трети, то оставшуюся треть надо как-то растягивать. То есть очень резко попустить свой гонор и претензии и выдвигать их значительно реже, что, разумеется, не так просто, ибо «ты привыкла к тому, что мужчина…» и дальше список. Пикантности добавляет тот факт, что ты не можешь вряд ли оценить объем этой самой чаши терпения вплоть до тех пор, пока с содержимое не начнет выливаться наружу. Иначе говоря, глупостями надо поменьше заниматься еще смолоду. Но кто же у нас на это пойдет? Особенно учитывая еще не так давно воспитываемую установку «бери от жизни все» и применяемую по поводу и без… К слову, мужчин всё это тоже касается, но у них несколько другая психология. А вот большая физиологическая устойчивость и живучесть женского организма — это аксиома. Тут с природой спорить без толку. Так что дураки помирают раньше, а дуры — живут в одиночестве дольше. Вот тебе и природный принцип: хотите счастья — стройте его себе сами. А природа все построила так, чтобы основную роль вы выполнили вовремя. А если не успели, то и на фиг вы не нужны этому миру, ни вы, ни ваши гены. Ах да, и не надо тут про ловеласов заикаться! Все ловеласы существуют потому, что женщины им позволяют существовать.

— А что их давить надо?!

— Нет, достаточно им не давать, не проявлять лишнего внимания и соображать головой. Ловелас — это, прежде всего, тот, кто имеет большое количество женщин, особо при этом не напрягаясь. То есть его взращивают сами женщины. Как быка-производителя. Но хватит об этом. Помимо всего прочего в законах вселенной прописаны и типы социальных строев разумных существ, причины их зарождения, принципы появления и реализации, а также деструктивные явления, которые могут привести к их развалу. И приводят, если их не останавливать вовремя. Частный вариант чего-то подобного был и у нас, когда пришла «катастрофа развития»…

— Кстати, у меня созрел вопрос, — сказал Сокольский. — Вот вы говорили о «катастрофе развития общества» и о «эпохе выбора приоритетов». Я так понял, эти понятия связанные между собой, но в чем там была причина, если конкретно и коротко?

— Если коротко — в жадности, — ответил Алекс.

— А если поподробнее?

— В обществе, построенном на чужой жадности. Собственно, пример, который я Биллу с Каролиной приводил, помните?

— Ну, да.

— Так вот, представьте, что все общество настроено на то, чтобы обогащались отдельно взятые личности. Читалка для книг — это жалкий пример, ведь с ней связан не столько вопрос «катастрофы», сколько, собственно, «приоритета». Из-за дополнительного расхода очень редких элементов на Земле, которые могли понадобиться, и что важно — понадобились для выхода человека в космос. А с катастрофой были связаны вопросы качества и стоимости питания и… медобслуживания, к примеру. Фармацевтические гиганты вполне могли заражать население каким-то созданным ими же вирусом, дабы потом продавать вакцину от него же. Целые страны могли негласно находиться в состоянии испытательной лаборатории для новых вирусов и болезней. Существовали институты управления сознанием масс, людей пугали всякими катастрофами, типа падающих метеоритов, приходящихся на конец мифических календарей, дабы они не обращали внимания на то, что творится вокруг. Качество пищи, все ухудшавшееся по обратному принципу «нет предела совершенству», здоровья тоже не добавляло, что было на руку фармацевтическим гигантам и иже с ними. Когда система начинала захлебываться в долгах самой же себе, людям увеличивали трудовые часы и дни и уменьшали зарплаты. И так всех, кто был «в теме», все это устраивало, что они уже и не представляли себе, что может быть как-то иначе. Вопрос об «иначе» стал сразу после того, как стал вопрос о приоритетах, необходимых для дальнейшего развития, а не стагнации и затухания, тенденция к чему тогда уже однозначно наметилась. Во-первых, даже решив кое-как вопрос с редкоземельными материалами, человечество стояло перед вопросом: «А кто полетит строить колонии и осваивать новые планеты?» Так называемые селебрити никуда бы не полетели, им и на Земле было очень неплохо. Да и руки у них в плане строительства и обживания колоний почти у всех росли не с того места. А тем, кому было плохо из-за того, что кому-то было неплохо, тоже лететь было противопоказано — здоровье не позволяло, его ведь продали системе обогащения отдельных личностей еще в детстве. А концепция «золотого миллиарда» злобно хихикала над всеми, загоняя всех же их же руками все глубже и глубже в тот звиздец, который человечество само себе создало… Короче говоря, чтобы иметь будущее, нам, как виду, нужно было кардинально менять что-то в настоящем. А так как вся эта хрень была завязана сама на себе, то и менять нужно было все и сразу. Пробовали, конечно, поэтапно и по частям, но те, кто все это крышевал, обычно приходили с разговором типа: «Вы чё тут выделываетесь? Тут Михей всем руководит и до вас было все тихо и спокойно. Так что свалили отсюда по-хорошему. Не вашего ума дела, тут крутятся серьезные люди». А те, кому удавалось донести основную мысль того, что хотели получить в результате, говорили: «А чё мы первые должны меняться? Пусть вот сначала они…» Так как даже разумные и понимающие переводили стрелки на других, как, собственно, кто-то переводил и на них, то, в конце концов, стало ясно, что кардинально нужно менять только своими силами, причем все и сразу. И не слушать блеяния «серьезных людей» и примазавшихся. Обычно этим занимаются революции, но вот проблема — на дворе были не средние века, и технология управления массами была настолько отточена, что раскачать народ на что-то стоящее было сложно. Очень сложно. Собственно, тогда мы впервые и влезли всерьез в политику. И там разразилась настоящая война. Так как даже актуальный вопрос «кто из нас бессмертный?» порой не помогал, то вырезали мы тогда приличное количество представителей системы. Можно, конечно, поставить вопрос о том, что мы были неправы, но ведь мы все-таки смогли справиться и с «катастрофой развития общества» и с проблемой «выбора приоритетов». И в космос человечество вышло и начало колонизировать другие миры. Хотя, мне лично до сих пор жаль, что общего языка мы с теми… руководителями толком не нашли. Систему, которую мы имеем сейчас, можно было построить без единой жертвы.

— А что вы такого построили? — спросила Барбара. — Деньги-то до сих пор существуют. Коммунизм не наступил…

— Да, но мы и не ставили целью построить коммунизм. В принципе и капитализм имеет право на жизнь, если он не работает против общества, его породившего. Как, кстати, и любой другой строй, на том же условии. А деньги… они теперь выполняют положенную им роль.

— Это еще какую такую роль они выполняют?

— Ту, которая была заложена в основу при их первоначальном создании. Ту, которая описана в их правильном определении.

— Не понял, — честно признался Камолов.

— Кто-нибудь из вас может дать правильное определение слову «деньги». Что это такое по своей сути? Чем является?

— Э-э-э…

— Аккуратно, — сказала Джессика. — Когда-то любому олигарху с любыми суммами этих самых денег в кармане и на счетах безропотно выпускалась пуля в голову, если он, хоть где-то запинался, давая правильное определение термину «деньги», вне зависимости от того, кем он был.

— Ни хрена се… Я надеюсь, в нас вы хоть стрелять не будете?

— Не будем, — ответил Алекс. — Так как в свое время переломили этот вопрос в нужную сторону, и сейчас последствия от неправильного понимая этого явления незначительны. Но вы все равно затрудняетесь ответить, так?

— А почему вы так жестко с ними…

— Да сказано ж тебе — не хотели мы сначала… но упрямые они сильно были… да и в нас постреливать не забывали. Обидно было… Короче, суть в том, что нам удалось построить систему, где никто необоснованно цены на свои услуги и товары не повышает, и урегулировать цены, чтобы работники любых отраслей получали нормальные зарплаты, такие, чтобы хватало на все то, что производит общество внутри себя. Как видите, коммунизм не понадобился, деньги остались, а качество жизни всех без исключения улучшилось. Разве нельзя было так сделать до нас? Я считаю, что вполне можно было… А то, что вы не знаете правильного определения слова «деньги»… это пока что не страшно. Ведь сейчас мы можем вам объяснить, не сталкиваясь лбом с непробиваемой системой.

— А когда станет страшно?

— Когда мы куда-то денемся, — ответила Джессика.

— В смысле? — не поняла Барбара.

— Ну, так как мы все-таки блюдем интересы нашего вида, то пока мы рядом с вами, то не позволим вам впредь скатиться обратно в каменный век с сопутствующими ему плюшками. Да и сами подумайте, как это будет смотреться — пещерные люди в космосе! Другой вопрос, если мы таки куда-то денемся…

— А вы уже собрались куда-то?

— Нет, — ответил Алекс. — Но так как мы, как и вы, существуем по законам этой вселенной, а не против них, то вопрос о нашем абсолютном бессмертии по-прежнему остается открытым. Ведь для этого явления вполне может существовать некий компенсационный механизм, который вносит равновесие. И если мы зарвемся, то вселенная нас может уничтожить.

— А Пандора? — спросила Элая. — Разве ее нельзя считать тем самым компенсационным механизмом? Ведь ее поведение…

— И опять все упирается в Пандору. Но я сомневаюсь, ведь убить нас все-таки она не может.

— Кто сказал? А вдруг ей известно-то…

— Тогда чума придет на голову всему человечеству, если мы не найдем способа убить ее раньше, чем она нас.

— А если, выполнив цель, она перестанет существовать? Как агент Смит?

— Кто? — спросил Сокольский.

— Не важно, — ответил Алекс.

— А не слишком ли часто вы произносите это свое «не важно»?

— Может… а что ты вообще предлагаешь?

— Объяснить!

— «Матрица» выйдет, тогда и узнаете.

— Матрица чего?

— Это фильм такой.

— Новый? — спросил Камолов.

— Старый. Плоский еще…

— А… значит, вы можете показать его до премьеры?

— С какой стати? Народ, Фонд восстановленных произведений на то и существует… короче, вы вообще представляете, что может произойти, если выпустить одновременно все содержимое Фонда в свободный доступ, причем, без редакции?

— Нет. А что произойдет?

Их прервал писк входящего сигнала коммутатора. Алекс включил его и на голоэкране появилось лицо… Элеон…

— Да нет, это Вивер! — сказал Алекс. — Запомните это!

— Как? — спросила Барбара. — Если они одинаковые!..

— Алекс, ты вообще следишь за тем, что происходит в городе? — осведомилась Вивер.

— Немного… — ответил Алекс

— Понятно. Ладно, не парься. Я, кажется, знаю, чем они собираются встряхнуть «от тяжких дум» твоего Билла.

— Да? И чем же?

На экране рядом с лицом вивер появился чертеж какого-то устройства. Вернее, робота. Часть присутствующих прекрасно знала, что это был за робот.

— Смеешься? — резко посерьезневшим голосом спросил Алекс.

— Три штуки уже почти на орбите, — столь же серьезно ответила Вивер.

— А как ты узнала?

— Алекс, я работаю в этой организации намного дольше тебя… да и искать каждый раз твой «Килален» по приглашению из трех слов — задача не из тривиальных. Нужно быть готовой ко всему.

— А почему я еще не знаю…

— Потому, что корабль твой из-за его гребанных размеров с другой стороны звезды висит. А те, кто на планете, узнают о них через пару минут.

— Вивер… ты как всегда…

— Лучшая, я знаю. А ты, солнышко, — это было обращено к Джессике, — опять села в лужу.

— На хрен пошла, — это прозвучало непривычно дружелюбно для содержания сказанного, тем более — из уст Джессики. — Красавица, блин…

— Я бы пошла, но тот, что мне нравится — занят. Тобой, кстати.

Экран потух. В комнате повисла тишина. Нарушил ее Алекс:

— Всех жду через три минуты на инструктаж.

Алекс встал и вышел. Оставшиеся сидеть за столом молча переглядывались.

— Сегодня что-то будет… — высказал общую мысль Камолов.

— Не просто сегодня, а в течении часа, — заметила Элая.

— Кстати, — сказал Нимуш. — Давно хотел спросить… А как Алекс и остальные вас не путают с Вивер и друг с другом?

— Никак, — ответила Элая. — Не путают только Джессика, Алекс, ну и мы сами. Все остальные — так же, как и вы.

Элая тоже покинула комнату.

— А все-таки? — не унимался Нимуш. — И кем они друг другу приходятся? Сестрами близнецами?

— Нет, — ответила Джессика. — Элеонора и Элая — это два клона одного человека. О цифрах с внутренней стороны руки слышали?

— О цифре, — уточнил Нимуш.

— Нет, о цифрах. Они были у обеих. У Элеоноры — девятка. А Элая свою затерла.

— А какая была у нее?

— Не важно. Но следы от цифры остались. А вот у Вивер там, на руке, ничего нет. Но отличается она не тем. Она… старше, умнее… собственно именно Вивер была одной из тех, кто принимал Алекса в ряды бессмертных. Она же чуть ли не единственная его отстаивала перед нами, когда мы ставили вопрос о том, нужен ли нам вообще такой человек, как Алекс. С Вивер у меня, как и с ним, тоже сложные отношения, в основном потому, что она завидует мне, как более привлекательной для него женщине, а я завидую тому, что он видит в ней более надежного спутника в сложных вопросах.

— Ахр… и ты так спокойно об этом говоришь?

— Мы слишком часто анализируем до мельчайших подробностей недостатки и достоинства других, чтобы не замечать своих. Так и живем. Да вы и по глазам ее легко отличите от тех двоих. Ладно, заканчиваем болтовню, идем на брифинг.

Все встали и пошли на выход. Последний шел Камолов, который спросил:

— А какое все-таки определение у слова деньги?

Но на этот вопрос ему сегодня не дано было получить ответ.

ГЛАВА 7

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Потом эксцентричные личности вкусили соблазнов хаоса и стали стремительно его распространять. Ранее не находилось тех, кто смог бы их остановить. Когда распространение хаоса достигало своего апогея, сама Вселенная противилась этому и уничтожала все. Последний раз это был большой взрыв, который ученые всего мира выдают за истинное начало существования Вселенной.

«Чарли…»

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Но его вновь пожирает хаос. И только те, кто смог создать мир для свободного существования особых людей, за пределами которого они считались изгоями, смогут удержать порядок в своих руках, ибо, несмотря на враждебность окружающего мира, они строят общество порядка и справедливости. И только по воле Вселенной в их распоряжении есть те, кто способен упорядочить хаос не только в материальном мире, но и в сознании слабых людей.

«Ча-а-арли-и-и…»

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. И только телепаты наделены силой строить этот порядок и вести за собой остальных, не способных упорядочить даже собственное существование. А потому все телепаты должны служить корпорации, не корысти ради, но во имя общего блага. Даже если они сегодня будут считать…

— Чарли!

Чарли резко проснулся. Он находился в аудитории и разбудил его преподаватель. Он же и обратился к сонному парню:

— Чарли, в чем дело?

— А? — Чарли явно еще не до конца проснулся. — Вы о чем?

— Ты почему спишь на моей лекции?

— Я… я не знаю…

— Ты не знаешь. Очень хорошо…

— Не-не-не… я не знаю, потому что даже не помню, почему вырубился!

— А как хоть зовут тебя, ты помнишь?

— Помню.

— А что-нибудь еще?

— Да всё я помню!

— Ну знаешь! С твоими провалами памяти сейчас…

— И это я тоже помню! Помню, что амнезия, помню те несколько дней… недель… или все-таки дней… что прошли после последней потери памяти. Не помню только, почему уснул.

— Ну, наверно, потому что спать хочешь? Не, я не прав? В конце концов, многие ли из нас запоминают тот момент засыпания…

Так, то оно так. Но только Чарли не был уверен в том, что он уснул просто так. Текст… который читался во сне… именно с него началась его сознательная жизнь… после амнезии. А теперь он опять пришел к Чарли во сне. И вновь и вновь он повторялся…

— Чарли, — обратился к нему преподаватель, — я понимаю, что ты переживаешь из-за исчезновения сестры. И даже предполагаю, что ты из-за этого не очень хорошо спишь, а потому и не высыпаешься. Но, я тебя очень прошу, если опять уснешь, то хотя бы не храпи. Итак, вернемся к теме…

— А можно вопрос? — поднял руку Чарли.

— Да, пожалуйста…

— Я, может быть, залезаю вперед по учебной программе… но расскажите, пожалуйста, о Большом восстании телепатов.

— Да, Чарли, ты действительно залезаешь вперед по учебной программе… Откуда ты вообще об этом узнал?

— Из книжки одной.

— Из какой еще книжки?

— Да из учебника же, который по истории корпорации.

— Но там нет такого термина!

— Но вы же сразу поняли о чем речь по тому термину, что я вам назвал! Значит, то о чем идет речь, носит такое название. Пусть и неофициально.

Преподаватель подозрительно прищурился. Да, тут Чарли его поймал.

— Да, все верно, — сказал препод, стараясь не акцентировать внимание студентов на том, что ему не нравится тема разговора, — были те люди, которые данный инцидент назвали именно так. «Большое восстание телепатов», которое получило официальное название «Бунт предателей»…

— Интересное название, а кого они предали? Корпорацию?

— И корпорацию тоже. Но если вы читали, то должны знать, что они предали еще и человечество.

«Ладно, не поймал», — подумал Чарли.

— Ну так вот, — продолжил препод. — «Бунт предателей» оказался, прежде всего, символом. Символом того, что в погоне за мечтой о создании общества, в котором телепаты не были бы изгоями, они забыли о том, что, по сути, имели дело уже с теми, кого можно убедить в их собственной возвышенности над другими. Создание образа сверхчеловека — есть частый ход для убеждения нужных людей в том, что они лучше других и имеют полное право о себе заявлять именно так. На желании быть лучше вплоть до формирования мнения о лучшей расе среди людей паразитировали такие личности, как Гитлер и ему подобные. Разумеется, обычно те, кого убеждают в подобном, и не подозревают об истинных намерениях тех, кто эту кашу заваривает.

— А что разве кто-то не может быть все-таки лучше остальных? Ну, хотя бы теоретически?

— Конечно, может. Но лучшим во всём быть просто невозможно. В чем-то лучший ты, в чем-то кто-то другой. Это закон распределения ролей внутри общества. И если кто-то не находит своего места в мире, то откровенно говоря, не он сам в этом виноват, а общество, которое не нашло ему более достойного применения. Да, телепаты много лучше обычных людей, но они должны и соответствовать такому статусу, а не лишь утверждать это, на деле будучи простыми бандитами со встроенной функцией чтения мыслей. Быть может, мы должны были пройти через что-то наподобие «Бунта предателей», чтобы нащупать границы своего сосуществования с обществом обычных людей, а может это было и не обязательно, но сделанного не воротишь. А руководство корпорации вынесло уроки из этой истории, уж поверьте мне на слово.

— Скажите, а когда корпорация найдет способ вернуть человечеству его… величие… или хотя бы дотянуть его до того состояния… которое было раньше, то в нем же будут не только телепаты?

— Ну, разумеется, нет… то есть — да…

— А какое положение в обществе будут занимать нетелепаты?

— Положенное.

— Это какое?

— Чарли, вот ты что-нибудь понимаешь в ремесле хлебопекаря?

— Нет.

— И я нет. А есть те, кто понимает. И они способны печь такие вкуснейшие булочки, которые тебе и не снились. А во врачебном деле или в терраформинге ты здорово разбираешься?

— Нет.

— А ведь те, кому от бога дано заниматься этим, вовсе не обязательно должны быть телепатами. Так зачем мешать…

— Да, но я не о том спросил. Я не спрашивал о несравненной полезности обычных людей. Я спросил, как будут строиться отношения между телепатами и обычными людьми?

— Во-первых, давай доживем до тех пор…

— Когда мы до этого доживем, задумываться над подобным будет уже поздно. Ведь если мы намерены спасать людей, то мы же, вероятно, и предложим им какую-то… стратегию, чтобы впредь не докатиться до подобного… после спасения, разумеется.

— Так никто и не спорит с этим. Но, Чарли, я учитель, а не Зодчий, чтобы отвечать на подобные вопросы. Ты, как бы, не по адресу…

— Да… но впоследствии, когда все уляжется… я так подозреваю, что будут выделены люди… чтобы следить… а одним из них вполне могу быть и я, и любой другой сидящий в аудитории…

— Чарли, все это будет еще не очень скоро… и я вообще, что-то слабо могу понять, о чем конкретно ты меня спрашиваешь. Вот когда мы хотя бы приблизимся к тому, что придется подумывать о нашем дальнейшем сосуществовании с обычными людьми, тогда и задавай свои вопросы. Сейчас сама перспектива слишком туманна, да и ты, видимо, сам еще не можешь понять, что именно тебя интересует в этой теме. Потому и вопросы твои почти бестолковые.

— Скажите мне еще одну вещь, и я от вас отстану.

— Но, Чарли, у нас не беседа с тобой, а занятие с группой вроде…

— Это важно. Я чувствую, что это связано с моим прошлым. От вашего ответа может зависеть восстановление моей памяти уже завтра.

— Хорошо. Только формулируй попроще.

— Постараюсь. Скажите… профессор… а мы с моей сестрой жили в то время, когда человечество за пределами корпорации еще существовало?

— Нет, конечно… Как тебе вообще могло такое в голову прийти?

— Не знаю. Я не помню, что было до последней потери памяти, понимаете? Потому не знаю, что меня могло натолкнуть на эту мысль… ранее.

— Ну, понятно. Нет, Чарли, человеческое общество развалилось до вашего рождения.

Теперь Чарли все стало ясно. Так как имевшаяся у него информация из двух разных источников была абсолютно противоположной, то один из этих источников ему наверняка врал. Но зачем? «Хотя, важнее будет узнать не зачем, а кто», — подумал про себя Чарли. «А зачем можно будет попробовать и догадаться».

А кандидатов то и было не очень много. Ему либо врал Саша… либо он как раз не врал, а тогда выходило, что врали все остальные… включая родителей… причем целенаправленно… будто бы весь мир вокруг был настроен на то, чтобы от него что-то скрыть. Но в это верилось с трудом. Значит, на правду надо раскручивать Сашу… да и его проще заставить говорить, чем весь окружающий мир… или, по крайней мере, так казалось самому Чарли.

* * *

Поговорив с библиотекаршей, Чарли вошел в читальный зал, прошел вдоль рядов полок и, найдя нужную ему букву, завернул в искомый ряд. Он решил, ради интереса посмотреть, есть ли та книга, которую ему недавно давал Саша. Но к своему большому удивлению, в том ряду, где он, предположительно, мог ее найти, он нашел своего… «друга». Чарли показалось странным, что он так часто его встречает в «нужных» местах.

Саша сидел между рядами, подогнув под себя ноги, и рассматривал какую-то книгу. «Опять какая-то книга! Ну уж нет! Сегодня… он скажет мне правду…»

— Правду, Би? А ты готов… услышать правду?

— Да я готов! Я на многое готов!

— Вот те на… а здороваться тебя не учили?

— Ты мне вот что скажи: на кой ляд ты вообще устроил весь этот цирк?

— А ты уверен, что это я устроил тебе цирк?

— А кто же тогда? Все остальные? Ну нет, я вспомнил, что такое «бритва Оккама», и вот она гласит, что ты врешь… приятель.

— Би… но «бритва Оккама» не это гласит…

— Я совершенно точно знаю, что мне где-то в чем-то врут. Сегодня я совершенно точно выяснил, что мне врешь либо ты, либо все остальные, кроме тебя. Так как вероятность второго крайне мала…

— То есть, ты не хочешь верить в то, что тебя могут обманывать все вокруг?

— Извини, но я в это не верю. И ты, будь на моем месте, понял бы меня и поступил бы также.

Саша загадочно улыбнулся и ответил:

— Так я тебя и сейчас понимаю. Но вот поступил бы я иначе… и не потому, что «бритва Оккама» может и ошибаться.

— А почему еще?

— Потому, что весь мир может тебе врать… как ни странно… бывали в истории прецеденты… Ладно, все это пустое… присядь, поговорим…

— Да не хочу я садиться! И вообще не хочу иметь с тобой ничего общего! Держись от меня подальше, понял?

Чарли развернулся было уходить, но неожиданно для него Саша как-то переместился ему за спину и он встретился с ним лицом.

— Би, присядь…

— Черт! Как ты это сделал?!

— Би, ну сделал и фиг с ним…

Чарли обернулся было в другую сторону, но Саша уже стоял с той стороны в конце ряда полок с книгами. «Друг» начал медленно приближаться и говорить… не открывая рта:

— Чарли, а если я тебе скажу, что на самом деле в твоей жизни есть просто огромное количество лжи, которую ты не сможешь увидеть, потому что не знаешь где ее искать?

— Кто ты такой?

— Кто я…

Чарли развернулся, но Саша вновь был с другой стороны.

— …это не важно. Важно то, кто ты такой. Кто ты, на самом деле? Ведь для человека всегда наиболее важно то, кем является именно он. Но вот ведь дилемма — ты же не помнишь, кто ты. Ты знаешь только то, что представили твоему взору после вроде как амнезии. А кто сказал, что то, что тебе показали, и есть твоя настоящая жизнь?

— Кто ты такой?

— Я? Ну почему опять я? Воспоминание из прошлого, насланная иллюзия, твоя собственная выдумка… а важно ли это?

— Важно!

— Тогда выбирай. Только знай, я лишь что-то одно. Всем сразу я быть просто не могу.

— Так кто ты? Воспоминание, иллюзия или выдумка?

— Это решать тебе.

— Я не понимаю!

Саша исчез из поля зрения, просто растворился в воздухе. Но голос его доносился откуда-то:

— Чарли, у них тут такие классные книжечки стоят, ты только послушай: «…сделать шаг по дороге, выложенной из концепции о нерациональном распределении ресурсов — все равно, что пройти полпути к хаосу…» Знаешь, откуда?

— Нет. Из моего прошлого?

— Нет, что ты… это «Политически мотивированная психология», издательство ИНКАМК, год выпуска… да хер с ним, с годом-то!

— Что это должно значить? — Чарли чувствовал, что им начинает овладевать паника. Он, кажется, понял, кто был Саша.

— Да ладно? Раздвоение личности? Ну ты даешь!

— Ну а кем ты еще можешь быть?!

Неожиданно Саша появился у него перед носом и рявкнул прямо в лицо:

— Командиром твоим, которого ты бросил!

И Саша тут же исчез. Чарли стал пятиться, потихоньку пробираясь в сторону начала ряда. Ему нужно было сваливать отсюда.

— Где я тебя бросил?

— Не помнишь? А, ну да! Ведь не помнишь же! Чарли, до тебя начинает доходить комичность этой ситуации?! Ты не помнишь, что было раньше, а потому тебе можно любую лапшу на уши навешать и сказать, что так и было раньше! А ты поверишь! И знаешь почему?

— Нет. Почему?

— Потому, что ты не помнишь! А-ха-ха-ха-ха…

— Очень смешно!

— Нет, Би, это вовсе не смешно. Забавно с точки зрения абсурда, но не смешно. Ты не помнишь, то, что должен помнить и не помнишь, то чего никогда не знал. Как ты поймешь, что есть часть твоего прошлого, а что — чья-то выдумка, если не можешь вспомнить, что же было у тебя в прошлом, а чего и не было никогда?

— Не знаю. Ты подскажешь?

Чарли задом уперся во что-то и развернулся. Оказалось, что сзади уже нет прохода. Книжная полка перегораживала путь. Чарли обернулся обратно. В другом конце прохода уже стоял Саша.

— Я не могу, понять чего ты от меня хочешь? Ты можешь просто оставить меня в покое?!

— Научись видеть ложь, Би. Вот чего я хочу.

— Где?! Где ложь, Саша?!! В чем она заключается?!!

— Да везде ложь! Все лгут!! Тебе все вокруг лгут!!!

— И ты лжешь?!

— И я лгу! Я лгал, что меня зовут Сашей. Даже если меня так и зовут, ты никогда меня так не называл, значит, это имя не часть твоего прошлого. Я лгал, что я твой друг. Даже если это так, то нас связывали несколько иные отношения. Я тоже лгал тебе, как и все вокруг! И ты сам себе лжешь!!

— В чем я себе лгу?! Как это вообще возможно?!!

— Ты лгал вчера себе, когда мы ходили искать твою сестру!

— Как я себе лгал?! Что ты несешь?!

— Ты лгал, что хочешь ее найти, потому что беспокоишься за нее.

— Но ведь это действительно было так!

— Да, но только ты беспокоился не потому, что она твоя сестра. У тебя была другая причина!

— Какая причина?! Что ты несешь?! Она моя сестра и я потому…

— ТЫ ПЛОХО СЛЫШИШЬ?!! Я СКАЗАЛ, ЧТО ОНИ ВСЕ ТЕБЕ ЛГУТ!!! ВСЕ, ПОНИМАЕШЬ?!! ПОГОЛОВНО!!! И ВСЕ ВРЕМЯ, ЧТО ТЫ СЕБЯ ПОМНИШЬ!!! НЕТ У ТЕБЯ НИКАКОЙ СЕСТРЫ!!! И НИКОГДА НЕ БЫЛО!!!

— Что?.. — от этой новости Чарли опешил. — Как это? А кто же она тогда мне?

— Вот кто она тебе лично, ты уж будь добр как-нибудь сам вспоминай. Поверь, лучше вспомни, пока она тебе сама не сообщит.

— Сообщит? То есть… ты знаешь, где она?

— Разумеется.

— То есть…

— Да, Би, я врал тебе. Я прекрасно знаю, где она. И всегда знал. Мало того, это я ее и забрал. С ней, кстати, все в порядке. Она передает тебе привет.

— Зачем ты ее украл?

— Я ее не воровал. Она сама пошла к нам.

— К «нам»?

— Да. Джессику помнишь? Она ее лично увезла из города перед падением корабля. Как и я тебя, кстати.

— Так почему ты меня тоже не забрал вместе с ней?

— Потому что. Би, есть веские причины, почему ты должен во всем разобраться сам.

— А Каролина, значит, не должна? Ее тебе можно просто увезти?

— Нет, просто по некоторым причинам объективность ее суждения внезапно стала зависеть от… кое-кого другого.

— Кого?

— Узнаешь, когда во всем разберешься.

— А если, я не приму, в конце концов, твою точку зрения и не пойду за тобой?

— Чарли, а я тебе и не предлагаю свою точку зрения. Все врут, помнишь? Так вот — все врут по разным причинам. Я — потому что не могу иначе, ибо иначе ты просто не поймешь.

— Что это значит?

— Когда-нибудь ты поймешь.

— Хорошо, а почему врут другие?

— А это ты попробуй сам выяснить.

— Как?!

— Все вруны прокалываются, если им очень нужно, чтобы правда не выплыла наружу. А если такие ситуации спровоцировать, то шанс прокола будет больше.

— Так это же касается и тебя!

— Да, но только мне от правды хуже не будет. А вот могут ли так сказать другие…

— Хорошо, как мне заставить их проколоться?

— Ну, книжечку мою, ты видимо, профукал. Возьми это, — Саша сбросил с полки какой-то толстый талмуд. — Попробуй выпросить ее почитать. Удивишься результату.

— И? Что будет?

— Увидишь. Только полистай ее предварительно, перед тем как дойдешь до библиотекарши. И не забудь посмотреть, с какой книгой ты покинешь библиотеку.

— Это все?

— Нет. Дойдешь до дома, спроси у родителей про то, что такое сементарис, а также расскажи про мертвую женщину с ручьями крови. Только обязательно скажи, что это была не сестра. Скажи, что приснилось такое.

— Но ведь это прямое вранье с моей стороны!

— Только в пределах того периода времени, который ты сейчас помнишь. Но если врут они, то почему и тебе нельзя, а? Да и к тому же, тебе надо просто понаблюдать за их реакцией на сказанное тобой. Если ты ничего не заметишь, то тогда… я уже и не знаю чем тебе помочь… да, и спроси их, куда делась книжка, которую я тебе дал. Тоже можешь быть удивлен ответом.

— Еще что?

— А ничего! Не забудь только про сементарис.

— Семен… тарис…

— Верно. Думаю, что этого тебе хватит. Ну… все…

— Подожди.

— Что еще?

— Кто ты такой? На самом деле…

— На самом деле? Ну сейчас вероятно будет уместна формулировка «плод твоего воображения». Просыпайся, соня!

Саша щелкнул пальцами… и Чарли проснулся. Он сидел, обняв колени, в библиотеке. Как и почему он уснул, он не помнил.

* * *

«Что это было?» — подумал Чарли.

Саша исчез, а все полки стояли так, как стояли когда он вошел.

«Это что была наведенная галлюцинация? Или я просто схожу с ума?» — Чарли даже предположить не мог, что такое возможно. Хотя, он ведь не помнил, кем он был до амнезии. Никто ведь не говорил, что он не был шизиком… Но тут он обратил внимание, что одна книга таки лежит не на полке, а на полу. Та самая книга которую… Чарли решил не гадать, а просто подошел и поднял книгу. Это была явно очень странная по содержанию книга, о чем красноречиво говорил ее заголовок: «Политически мотивированная психология». «Интересно, сколько докторских диссертаций защитил ее автор? И сколько про него можно написать психологических трактатов…» Книга лежала открытыми страницами вниз. Чарли поднимая ее на всякий случай заложил палец, дабы не потерять ту страницу, которая была открыта. «Начало главы №7. Хм…» В эпиграф главы была выписана то ли цитата, то ли чья-то шибко заумная мысль, которую перед этим цитировал Саша: «Сделать шаг по дороге, выложенной из концепции о нерациональном распределении ресурсов — все равно, что пройти полпути к хаосу». Сбоку карандашом была сделана приписка неизвестного автора: «А вторая половина пути — обуздать или стереть в порошок всех несогласных и тех, кто просто мешает достижению цели». В принципе, Чарли догадался, чьей рукой была оставлена приписка…

В проход между полками заглянула библиотекарша и спросила:

— С вами все в порядке?

— Да, а что? — обратился к ней Чарли, не совсем понимая, почему она спрашивает.

— Вы тут уже более двадцати минут. Неужели не можете найти то, что искали?

— Да нет, я нашел уже.

— Будете брать с собой или пойдете в читальный зал?

— С собой возьму.

— Тогда пройдите пожалуйста к стойке, чтобы я смогла эту книгу оформить.

— Сейчас, можно я еще пару книг поищу?

— Да сколько угодно! Только одна просьба — подавайте хоть какие-то признаки жизни…

— Зачем? — честно не понял Чарли.

— Чтобы я знала, что вы тут не бьетесь в эпилептическом припадке или с вами еще чего не происходит.

— А-а-а… хорошо… я постараюсь.

— И помните, что через полтора часа мы закрываемся.

— Д-да… я успею.

Библиотекарша ушла. «Странно… что Алекс имел ввиду… нормальная она, чего вдруг она должна не отдать эту книгу?» А действительно, с чего вдруг? Всему должна быть причина. Чарли взялся бегло просматривать содержание, быстро перелистывая страницы десятками и, выбирая случайным образом места, вычитывал по несколько предложений с каждой раскрытой страницы.

Книга была о каких-то внушениях, о том, как составлять хорошо действующую идеологию, о том, как «вводить в созданную психосоциальную структуру новых и перевоспитанных ее членов»… короче, книга и так была о какой-то малопонятной ерунде. Вдобавок, стиль повествования был каким-то научно-философским, что приводило и без того безнадежное чтиво к крайней степени унылости… «Кхм… да пусть сначала библиотекарша сама поймет хоть слово из нее, чтобы решить, почему вдруг я должен ее не получить!» Чарли закрыл книгу и направился к стойке библиотекаря для регистрации выноса сего «вразумительного» чтива.

— Вы решили, что будете брать?

— Да, вот эту оформите мне.

Библиотекарша хотела что-то сказать, но запнулась, взяв в руки книгу. Спустя секунд пятнадцать, когда Чарли стал подозревать что что-то ее таки встревожило, женщина сказала:

— Вы у нас ведь в первый раз?

— Честно — я не помню.

— Ладно. Подождите, пока я посмотрю вас в базе старых клиентов. Можете присесть и полистать журналы.

Библиотекарша ушла, забрав с собой книгу. Чарли уселся на диван, что стоял напротив стойки и стал ждать. Прошло приблизительно минут семь, когда женщина, наконец, вернулась. Чарли немного заждался, поэтому не сдержался и спросил:

— Да чё так долго-то?

— Нужно было кое-что уточнить. Скажите, а у вас ведь есть проплаченный абонемент на электронную библиотеку, почему вы ей не пользуетесь?

— А что? Что-то не так?

— Да нет. Просто мне кажется, что вам так было бы удобней.

— У меня глаза немного болят от экрана читалки. Да и дошел до меня слух, что не все книги можно найти в электронном варианте.

— Это неправда. Наша библиотека содержит всю имеющуюся базу книг в электронном варианте.

— Тогда у меня встречный вопрос — почему же вы не закроете библиотеку, и не оставите только виртуальную?

— Потому, что читалки есть не у всех, некоторые принципиально не хотят пользоваться ими.

— Ну а я вот не принципиально. Просто захотел настоящую книгу в руках подержать. Нельзя?

— Нет, что вы! Разумеется, можно.

— Вот и хорошо. Что там с моей книгой?

— Все в порядке, — библиотекарша протянула ему книгу. — Помните, что по правилам библиотеки, все, у кого есть абонемент, могут брать до шести книг в неделю сроком на неделю. В случае невозврата книги в положенные сроки с вашего абонемента начнет высчитываться плата за превышение срока, что сократит срок самого абонемента.

— Да… спасибо.

Чарли покрутил в руке книгу. Вроде бы тоже самое… Обложка та же. Название то же самое. «Нет, Саша определенно ненормальный», — подумал про себя Чарли и покинул библиотеку. Домой он решил пойти пешком, надеясь походу обдумать, как он на самом деле относится к своему «другу». Но не успел он отойти от библиотеки и на двести метров, как Саша появился рядом, просто материализовавшись в воздухе.

— О! — сказал Чарли не останавливаясь и продолжая идти дальше по направлению своего дома. — Не прошло и полгода… Ты ошибся.

— С чего вдруг?

— Книгу-то мне преспокойно отдали. И никто ничего не сказал. Так что мимо, один ноль в пользу твоей ненормальности. И мне теперь кажется, что я не удивлен тебя видеть, материализовавшимся из воздуха, потому, что ты и раньше такое проделывал. До моей потери памяти.

— Да ладно? — добродушно улыбнулся идущий рядом «друг».

Чарли обратил внимание, что немногие люди, идущие недалеко от него, с удивлением смотрят на него самого и ни один не останавливает взгляд на идущем рядом Саше. Внезапная догадка как молния ударила в голову и Чарли остановился.

— Что такое? — также остановившись спросил «друг».

— Тебя ведь никто вокруг не видит.

— Ой, — загадочно улыбнулся Саша. — Промашка вышла… Ладно, сознаюсь, меня здесь сейчас видишь только ты. Доволен?

— Так кто ты все-таки такое?

— А ты так и собираешься стоять тут?

— Я хочу услышать ответ!

— Ну, а ты сам-то подумай, кем я могу быть?

— Ты мое второе «я», да?

— Не понял…

— Все ты понял. Раздвоение личности… у меня было… до амнезии.

Саша грустно улыбнулся, в глазах у него отразилось какое-то странное чувство. Он повернулся и пошел прочь. Сам не понимая почему, но Чарли пошел за ним, догнал его и спросил:

— Так все-таки ты — это еще один я?

— В твоей вселенной… теперь все возможно.

— Но… но… но почему ты не ушел вместе с амнезией?

— А ты ведь когда-то изучал этот вопрос. Только сам не помнишь.

— Так расскажи мне то, что я не помню. Ведь если ты — это я, то ты вполне можешь быть совокупностью тех воспоминаний, которые я… не могу вспомнить.

Неожиданно Саша остановился.

— Ну, что такое? — остановившись спросил Чарли.

— Ты действительно считаешь, что я олицетворяю совокупность твоих воспоминаний?

— Ну, а почему бы и нет? Учитывая, что ты — мое второе «я», и знаешь явно больше меня про меня же… только скажи, чего ты добиваешься?

Горькая улыбка сменилась загадочной, в глазах у Саши загорелся какой-то огонек и он ответил:

— Того, чего может добиваться только лучший друг. Так как ты себе этого друга когда-то выдумал, то я хочу лишь того, чтобы у нас с тобой было все как раньше. Я хочу, чтобы ты все вспомнил, этого я собственно и добиваюсь.

— А методов «попроще» у тебя нет? А то двигаешь шкафы в библиотеке, говоришь клевету об окружающих…

— Чарли, давай так… э-э-э… ты мне веришь?

— В смысле?

— Ну, если мы разобрались с тем, что я — твоя вторая личность, и я пытаюсь помочь тебе так, как никто другой не сможет, то теперь между нами все может строится только на доверии. Вот я, например, тебе верю. А ты?

— Ну… да…

— Чарли!.. Тут нельзя быть неуверенным.

— К чему ты клонишь?

— Ты мне веришь?

— Да.

— Тогда послушай меня. Забудь, что я говорил тебе раньше, будем считать, что я тебе наврал из благих соображений…

— Кстати, про Каролину, ты, выходит тоже наврал. Не мог ты ее похитить…

— Чарли, послушай… Я тебя попросил взять эту книгу не просто так…

— О, опять ты про нее! Да сколько можно?!

— Чарли! Я сказал — забудь, что было раньше! Просто забудь!

— Ну ладно… книга… что с ней?

— С ней что-то не так. Я не могу тебе объяснить, но ты сам поймешь, когда начнешь разбираться. Просто выясни, что с ней не так. Лады?

— А если с ней все в порядке?

— Если ты не поймешь, что с ней не так, то разговаривать нам с тобой будет не о чем. Если будет так, я обещаю больше не подымать эту тему. Никогда. И еще… дабы не смущать тебя и окружающих людей, я исчезну до тех пор, пока ты сам не разберешься с книгой. Ты только узнай, что с ней не так. Договорились?

Саша протянул Чарли руку и тот пожал ее, добавив:

— Договорились.

— Вот и ладненько. Всего доброго, не смею задерживать, — с этими словами Саша вновь растворился в воздухе.

Чарли остался один. Он посмотрел на книгу. Потом обдумал ситуацию в которую попал. «А какого черта? Если мне это поможет, наконец, разобраться со своим забытым прошлым, то почему бы и нет!» С этой мыслью он направился в сторону дома.

* * *

Так как Чарли домой шел пешком, то и время подумать у него было. Что-то не стыковалось во всех событиях, окружавших его. Только он никак не мог понять что. Во-первых, Саша. Только пройдя полдороги домой, Чарли понял, что кем бы он ни был, но объяснение типа «раздвоение личности», было явно с подвохом. Первая встреча, разговор в баре… везде, где его «друг» пересекался с ним и с его сестрой, он разговаривал с обоими… да собственно, если бы Каролина его не видела, это стало бы ясно еще с первой встречи, учитывая сколько времени порой они проводили за беседами. Если он действительно был его вторым «я», то разговаривать с ним вместе он и Каролина могли только если сестра подключалась к нему мысленно, причем не осознавая этого. Тогда кто же тогда была Джессика? Второе «я» Каролины? В этом случае идиотичность ситуации достигает своего предела. Но Чарли сам привел в прошлой перебранке с Сашей бритву Оккама, как аргумент, а, значит, теперь ему самому совершенно не стоило городить явную чушь на такую же явную чушь.

«Итак, что же мы тогда имеем. Если предположить, что Саша — мое второе «я», то тогда резонный вопрос, как с ним разговаривала Каролина? Если предположить, что она как-то могла войти мне в голову, то кто такая Джессика, если Саша с ней тоже разговаривал? Если предположить, что Джессика — второе «я» Каролины, то тогда какое-то вообще странное стечение обстоятельств получается. Если же предположить, что Джессика — моя третья личность… мда». Но намного проще было предположить, что никакие они не выдуманные и Чарли прекрасно понимал это. В этом случае картинка сходилась нормально. В этом вопросе. «Но зачем он мне тогда опять соврал?» И тут до Чарли дошли некоторые слова Саши. «Ты сам себе врешь… ведь так он сказал… а я же сам решил, что он — моя выдумка, ему просто не оставалось ничего другого, кроме как подыграть… но фактически он был прав… значит, я просто не хочу видеть истины, которая находится прямо у меня перед носом». Это было тем самым «во-вторых», которое не давало Чарли покоя. «Мне кто-то врет капитально. Я сам пришел к такому ультимативному выводу. И сам его озвучил: либо мне врет Саша, либо все окружение — родители, преподы, психолог этот». В этом случае бритва Оккама работала в обратном порядке — наиболее вероятно, что врал только один человек, то есть его «друг», иначе это уже было похоже на глобальный заговор против лично Чарли…

Дикая мысль пришла в голову парня. «А что, если именно это он мне пытается доказать?» И чем больше Чарли думал об этом, тем больше его ужасало… то, что таким образом очень многое обретало новый смысл… и, главное — находило прямое подтверждение! За последнее время парню много чего наговорили. Но только рассказы Алекса были содержательного характера, практически без сокрытия и не содержали переиначивая. «Алекс… его ведь так зовут… на самом деле…» А вот рассказы и объяснения всех остальных строились вокруг принципа «все, что, возможно, было — это дела давно минувших дней, а остальное…» А остальное так или иначе всегда сводилось к обсуждению корпорации. Чарли только сейчас это осознал. Телепатопия, телепатопия, телепатопия, телепатопия… только она, она одна, она везде, она — все что есть, она спасение, она будущее, она — единственное, что осталось от человечества, ею правят Зодчие и Пророк…

— Пророк чего!!! — Чарли даже не заметил, как он уже не рассуждал про себя, а стоял и вопил во всю глотку. — Что он предсказал?!! Падение человечества?!! Торжество корпорации?!!! Что он, блядь, предсказал?!! ЗАЧЕМ ВЫ МНЕ ВСЕ ЭТО ВДАЛБЛИВАЕТЕ?!! ЧТО Я ВАМ СДЕЛАЛ?!! ЗАЧЕМ ВООБЩЕ ВЕСЬ ЭТОТ ЦИРК?!! Я ЧТО — КЛОУНОМ У ВАС, БЛЯДЬ, РАБОТАЮ?!! ЧТО ВАМ ОТ МЕНЯ НАДО?!!!

Каждую ночь Чарли снилось одно и то же. Одна и та же мысль. Закольцованная, как запись…

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Потом эксцентричные личности вкусили соблазнов хаоса и стали стремительно его распространять. Ранее не находилось тех, кто смог бы их остановить. Когда распространение хаоса достигало своего апогея, сама Вселенная противилась этому и уничтожала все…

— Но ведь вначале был хаос, — прошептал про себя Чарли.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Но его вновь пожирает хаос. И только те, кто смог создать мир для свободного существования особых людей, за пределами которого они считались изгоями, смогут удержать порядок в своих руках, ибо, несмотря на враждебность окружающего мира, они строят общество порядка и справедливости. И только по воле Вселенной в их распоряжении есть те, кто способен упорядочить хаос не только в материальном мире, но и в сознании слабых людей…

— Вначале ведь был хаос, — громко обратился к небу Чарли.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. И только телепаты наделены силой строить этот порядок и вести за собой остальных, не способных упорядочить даже собственное существование. А потому все телепаты должны служить корпорации, не корысти ради, но во имя общего блага…

— Вначале был хаос!!! — закричал парень.

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем. Это великая цель, которой мы, увы, можем и не добиться на своем веку. Но всеми силами мы будем стремиться ее достичь с упорством, как будто наша цель вот-вот должна будет исполниться. И кто знает, может Вселенная поможет нам в нашем стремлении, и мы успеем увидеть плод своих трудов перед тем, как глаза наши закроются навсегда…

— Хаос был первым!!!

…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем…

— ХАОС БЫЛ РАНЬШЕ!!! — уже не понимая, что он творит, взревел Чарли, упал на землю и стал биться головой. — ЗАТКНИТЕСЬ, ЗАКРОЙТЕ СВОИ РТЫ!!! НЕ БЫЛО НИКАКОГО ПОРЯДКА, ВСЕ НАЧАЛОСЬ С ХАОСА!!! ЗАЧЕМ ВЫ МНЕ ЭТО ТОЛКАЕТЕ В ГОЛОВУ?!!! А-А-А-А-А-А!!!!

Хорошо, что рядом не было людей…

— Книга, — неожиданно вспомнил Чарли. — Он что-то говорил про книгу…

Парень схватил книгу и стал ее лихорадочно листать. Он стал искать в ней спасительную истину. Ту, которая поможет понять, что происходит… Он листал… листал… листал… и тут он понял…

— Это же не та книга… как…

«Суперобложка. Эта подлая суперобложка…» Чарли схватил книгу и вознес руки к небу.

— ЭТО НЕ ТА КНИГА!!! ЧТО ВЫ ОТ МЕНЯ СКРЫВАЕТЕ?!!! ДА ЧТО ВАМ НАДО?!!!

Чарли со злости запустил книгу подальше, уселся и обхватил себя за голову и взревел от досады еще сильнее:

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!

Неожиданный громкий звук упавшего не очень далеко предмета вывел Чарли из того состояния, в котором он прибывал в последние минуты. По звуку было похоже, что с неба грохнулся то ли железный ящик, то ли что-то подобное. Чарли поднял голову и осмотрелся. По клубу пыли было видно, что упало это нечто на краю пригорода, в котором он жил и до которого не дошел метров семьсот.

Чарли встал. Из пригорода стали доносится какие-то звуки. Парень двинулся в том направлении, на ходу понимая, что происходит что-то страшное. Пройдя метров триста, он стал различать вопли людей. Пройдя еще сто метров, он расслышал первые выстрелы. Чарли ускорился.

Дойдя до первого дома и спрятавшись за ним, парень уже знал, что в пригороде происходит настоящая бойня. Выглянув из-за угла, Чарли увидел то, что «упало с неба». Это был робот на трех ногах с пулеметом. Неожиданно для себя самого Чарли понял, что знает этого противника. И даже знает, чем его можно завалить. Осталось только найти… нож.

«Нож? Я либо до потери памяти был полным психом… либо реально был героем». Был героем… выходит, не про все ему соврали «родители»…

Чарли вошел в ближайший дом нашел нож на кухне… «Да не… это что-то не то»… Ему казалось, что нож должен быть каким-то другим…

Чарли вышел из дома. Робот ходил по улице через три дома от него. Казалось, что он искал что-то. Чарли почему-то был уверен, что робот искал именно его. Но проверять это хотя бы без какого-то оружия было бессмысленно. Так же как бегать от предстоящей драки. Если тебя ищет робот, то с ним надо встретиться в выгодной для тебя ситуации, иначе, рано или поздно, он тебя найдет тогда, когда тебе это может быть крайне не выгодно.

Чарли вошел в следующий дом. Там тихонько пряталась какая-то семья. Хоть парень их никогда не видел, но сразу понял, что они прекрасно знали, кто он. Хотя… это вообще-то вязалось с легендой о том, как они с Каролиной тут всех спасли…

— Чарли… Чарли, иди сюда! — шепотом позвала явно мать семейства.

Парень молча подошел. Женщина спросила:

— Чарли, малыш, ты знаешь что это?

— Кажется, да, — ответил парень.

— А ты знаешь, как это остановить?

— К сожалению, догадываюсь.

— Почему к сожалению?

— Потому что у меня нет того, что может его остановить.

— Может, я смогу подсказать. А что тебе нужно?

«Да нож, бля!»

— Не знаю… точно… поэтому хожу и ищу, что больше подойдет. А ваш муж… где?

— На работе… В это время он обычно приходит домой… Боже, лучше бы его задержали!

Чарли бросил сомневающийся взгляд в сторону кухни.

— А вы не знаете… когда я в прошлый раз геройствовал… каким оружием я пользовался?

— А? — не поняла женщина. — А… не, не знаю. Да и откуда?

— Мало ли… ладно, я пошел.

— Чарли, а что этой штуке вообще нужно?

— Не знаю. Он вроде бы ищет что-то. Или кого-то.

— А кого?

«Меня».

— Ума не приложу. Ладно. Не высовывайтесь пока все не закончится.

— Хорошо. Удачи, Чарли.

Парень вышел за порог, и, только было собирался искать другой дом, подальше от робота, как увидел кое-кого. Сперва он не поверил своим глазам, решил, что ему уже мерещится, но потерев глаза и вновь посмотрев в ту сторону, он понял что нет. Это была она. Его сестра! Через два дома, также, как и он, пряталась от робота. А с ней рядом было несколько человек с оружием. Но они не угрожали ей. Нет, напротив, кажется, они вместе разрабатывали план атаки на робота.

Чарли стремглав, насколько это вообще было возможно сделать, пригнувшись, чтобы не заметила автоматизированная железяка, добежал до людей с оружием, вбежал в толпу и с маху обнял сестру.

— А… Билл… отпусти, — прошептала Каролина. — Ты меня задушишь.

— Какой Билл? Линка, это же я, Чарли!

— А, ну да… я забыла…

— Забыла?! — хотел было возмутиться Чарли, но тут до него начало доходить, что ему знакомы лица окружающих. — Я… я же вас знаю!

— Он походу, еще ни хера не помнит, — сказала девушка с фиолетовыми волосами.

— Точно, Барбс, — поддакнул ей крупный парень.

— Ты… — Чарли ткнул пальцем в последнего говорившего, — твое имя… Нимуш, так?

— Не, смотри, все-таки что-то помнит, — заметил другой парень грубым голосом.

— А ты… ты… Камолов, так?

— Не, ну что это такое?! Почему он — Нимуш, а как я, так сразу — Камолов?!

— Да ладно тебе, Вова, — сказала девушка с фиолетовыми глазами.

— А ты — Барбара! — радостно воскликнул Чарли.

— Всегда к твоим услугам, кроме постели, малыш. И не кричи так, а то нас эта сука железная услышит.

— Вы… вы же те, кого ищут! Пропавшие студенты…

— Ага… вот как? — сказал тот, кого Чарли назвал Камоловым. — Да я им это словечко… «пропавшие»… в глотку обратно запихаю… и пулей втопчу…

— Успокойся, Вова, — сказала девушка с фиолетовыми волосами.

— А что такое? — спросил Чарли. — Я что-то не так сказал?

— Не-е… не ты, — успокоила его сестра.

— Ребят, а где вы вообще были-то все это время?

— Нет, Чарли… ты не понимаешь… это не они были где-то…

— Что? В каком смысле?

— Аккуратно, — произнес знакомый голос за спиной Чарли. — Тут правильно заметили, что он еще не все помнит.

Чарли обернулся. Это был его «друг» Саша… а точнее…

— Алекс, — сказал Чарли. — Так ведь тебя зовут на самом деле?

— Да. Так ты меня называл чаще всего.

— Ты можешь мне, наконец, объяснить, что здесь происходит?

— Ну… не совсем…

— ТО ЕСТЬ?!!

Камолов одним ловким движением закрыл рот Чарли, другой же поймал его руку, которой тот пытался убрать здоровенную лапищу со своего лица.

— Ты чего орешь? — зашипел на него Нимуш.

— Не надо, — сказал Алекс и жестом велел отпустить парня. Камолов послушался.

— Нет, ты мне объясни…

— Ну, так слушай, — перебил Чарли Алекс. — Ты находишься на перевоспитании у корпорации. Они не хотят, чтобы ты кое-что вспомнил, а вот нам это как раз и нужно. Это противостояние, цена победы в котором — ты. Победитель позволяет себе сделать с твоим сознанием то, что сочтет нужным. Такова правда о твоем настоящем положении. Мы сделали много для того, чтобы ты вспомнил то, что мы хотим. Говоря языком военных — мы выиграли несколько битв на этой войне. Теперь настал их черед показать зубы. Робот в пригороде, видимо, призван напомнить тебе о кое-каких событиях прошлого, когда такой же робот на твоих глазах был уничтожен. Цель — выбить тебя из колеи твоего нынешнего эмоционального состояния на несколько дней, что позволит им провернуть кое-что еще. В принципе они могли бы обойтись и без этого, но недавно упавший на город по соседству корабль, судя по всему, раскатал в лепешку какое-то важное оборудование, без которого они не могут сделать то, что хотят, поэтому они пытаются тянуть время. Так как они не знают, что робота на самом деле завалил не ты, то и надеются, что в лихорадочной попытке спастись, ты вспомнишь, как его уничтожить, и это воспоминание своей эмоциональностью на некоторое время забьет размышления о другом, а они успеют завести новое оборудование.

— А почему робота завалил не я? Что же тогда я ищу?

— А что ты ищешь?

— Нож.

— А… так вот что ты искал в тех домах… Он? — спросил Алекс и откуда-то достал нож.

— Он! Э-э-э… или нет… Мне казалось, что он должен быть похожим… на ритуальный… и быть… длиннее…

— Он, значит. То… отдельная история.

— Значит, я все-таки завалил робота!

— Нет. Но это тоже отдельная история. Сейчас важно другое — робот реально убивает людей. Игры играми, но это полный звиздец. Его надо остановить. Раз эти дегенераты решили, что его должен остановить ты, то ты его и остановишь. А для пущей эффективности тебе помогут в этом твои боевые товарищи.

— Но в этом же нет смысла! Если робот меня убьет, то они меня не получат!

— А робот не убьет тебя. В него, вероятно, что-то встроено, что остановит его в самый критичный момент. Однако это не мешает ему не останавливаться по отношению к остальным. Возьми, — Алекс отдал Чарли нож. — Может, они правы, и тебе действительно такие вещи помогут вспомнить то, что было в подобной ситуации в прошлый раз… бери своих людей и разнесите эту хреновину к чертям собачьим.

— Своих… людей?

— Да, твоих людей. Раньше ты неплохо ими управлял. Кстати, то же самое тебе говорили и твои… «родители». Что изменилось с тех пор? Только твоя память. Талант… он никуда не девается. Давайте, ребятки, вы и не с такими проблемами справлялись.

С этими словами Алекс растворился в воздухе.

— А что — мы раньше с вами воевали где-то? — неуверенно спросил Чарли.

— Ха! — Нимуш протянул ему винтовку. — Командир, знал бы ты сейчас, где мы с тобой побывали и что с нами было, это был бы глупейший вопрос за всю историю человечества.

— Командир? Я?

— Да, — сказала девушка с фиолетовыми волосами. — В общем-то, не для всех, но так как второй командир… кхм, в неудобном положении… я согласна с тем, что командир сегодня ты.

— А второй командир…

— Это я, Б… Чарли, — сказала Каролина.

— А ты не пойдешь… с нами?

— Не сегодня.

— С тобой что-то не в порядке.

— Да все с ней нормально, — улыбнулся Нимуш. — Даже слишком нормально.

— Это женская тема, — сказала «фиолетовая» девушка. — Не лезьте сюда, мальчики. Командир, тебе просто нужно знать, что она не пойдет.

— Не понял… ты больна? — не понял Чарли.

— Ага, — пытаясь не расхохотаться, сказал Камолов. — Ее заразили хвостатым вирусом.

— Камолов!

— Ладно, вам ребят, — сказала Каролина. — Б… Чарли… я… плохо себя чувствую… это связано с месячными… вот и все.

— Вернее, с их отсутствием.

— Камолов! — снова возмутилась Барбара. — Дать бы тебе по шее, ушлепище… Командир… кхм… мы теряем время. Она с нами не пойдет, вне зависимости от того, поймешь ты, что с ней или нет… а в это время люди могут погибать. Так что оставь ее тут. Тут безопаснее всего.

— Верно, оставь ее. Ты сделал уже все что смог…

— Камолов!!

— Не кричите! — тихо рявкнул Чарли. — Робот придет.

— О-хо-хо… узнаю нашего командира, — прошипел Нимуш. — Ну, командуй… командир.

— Нимуш идет с Камоловым, я — с Барбарой. Заходим тихо с двух сторон. Дальше… посмотрим.

— А чего я-то с Нимушом?

— Чтоб не ржал над происходящим, — урезонила его Барбара. — И вообще, ты слышал приказ командира? Все! Пошли…

И они пошли. Разделившись на две группы, они стали обходить робота с двух сторон, прячась за домами. Чарли в своей новой жизни впервые держал в руках оружие, но руки его помнили, что это такое. Значит, он все-таки держал в руках эту винтовку! Что в общем-то сходилось с легендой, рассказанной «родителями». Но ведь теперь можно кое-что и уточнить…

— Барб… как я тебя вообще раньше называл?

— Барбарой, и только так.

— Хорошо, я запомню.

— Постарайся не забыть, — добродушно улыбнулась «фиолетовая» девушка.

— Слушай… а как давно мы вообще знакомы?

— В общем-то, с детства.

— В общем-то?

— Да… есть одна вещь, которую ты про меня и некоторых наших общих знакомых не знал до недавнего времени. Это… важная вещь. В принципе, если бы все не пошло, так как пошло, ты и другие… вполне вероятно… обозлились бы на меня… очень сильно… Но знакомы мы с детства. Просто мне кое-что удавалось скрывать… много лет… в том числе — и от тебя.

— Слушай… а ты случаем… не террористка?

— Нет. То, что я скрывала, к терроризму… отношения не имеет.

— А ну тогда не так страшно, что скрывала.

— Знаешь, мне твоя… точка зрения… даже после твоей потери памяти, очень нравится.

— А «другие» это кто?

— Ну… другие… из нашей группы.

— Да?.. А среди них есть кто-то по имени Эдс?

— Когда вспомнил?

— Да вот только что.

— Есть. Это она и это ее фамилия.

— Да? А какие у нас с ней были… отношения.

— Сложные… знаешь, это длинная история… неподходящая для обстоятельств.

— Ну, а если пройтись по ключевым событиям… может, вспомню чего…

Барбара остановилась и посмотрела ему в глаза.

— Тебе с какого места рассказывать: с того, где ты ее убил, или с того, где она воскресла?

— Ого!.. Вот это у вас… у нас… все настолько серьезно… Наверно, ты права, сейчас не подходящее время для этого.

Они двинулись дальше. Но Чарли просто распирали вопросы, поэтому он продолжил:

— А Кармен… это кто?

— Тебе с какого места…

— Не-не-не… не надо… я понял, что ее не выдумал… этого пока хватит.

Барбара улыбнулась и сказала ему:

— Не переживай ты так. Скоро все вспомнишь, и у тебя сойдется твой паззл, состоящий из разбитого прошлого. Тем более, Алекс с нами, он тебе здорово поможет в этом.

— Кстати, про него… Кто он вообще такой?

Барбара вновь остановилась, посмотрела Чарли в глаза и совершенно серьезно сказала:

— Поверь, сейчас твой мозг этой информации не выдержит и взорвется.

— Даже так…

— Даже так.

Они засели за кустом. Робот обходил вокруг одного дома, громко переставляя ноги и чем-то щелкая. Чарли посмотрел на дом и ему пришла в голову одна мысль. Он сказал:

— Барбара, у тебя есть связь с теми двумя?

— Разумеется.

— Когда я уйду, свяжешься с ними и скажешь, чтобы…

— Подожди, уйдешь? Куда уйдешь? С ума сошел?

— Дай мне закончить. Вы окружите его с трех сторон и будете отвлекать по очереди. Это поможет вам сохранить максимальную маневренность, а робота — заставить ходить вокруг этого дома, толком вас не цепляя. Я тем временем займу наиболее удобную для атаки позицию. Главное помни — он должен продолжать двигаться вокруг этого дома.

— Но…

— Барбара, доверься мне, я знаю, что делаю.

Не дав ей больше сказать ни слова, Чарли, вышел из-за куста, перебежал за дом, вокруг которого шел робот, и вошел внутрь.

— Да, черт! — возмутилась Барбара. — Алекс, ты слышал?

— Слышал, — ответил Алекс, подходя к ней.

— Что делать будем?

— Он ваш командир, сейчас у него восстановление памяти идет интенсивней всего. Давай подыграем ему.

— А ты мысли его прочесть не хочешь, чтобы он не совершил какую-нибудь глупость?

— Представь себе — нет. Если к нему возвращается мышление того принципа, которым он пользовался командуя вами, то значит — его блоки почти рухнули. В принципе еще чуть-чуть и он вспомнит то, кем был раньше, и поймет, что именно заменяет ему настоящее прошлое.

— А ты же говорил про «шепчущий блок»? Тот, который нашептывает по ночам. Разве он не должен будет возвращать все на свои места?

— Нет, я его уже обезвредил. Теперь блоки будут только рушиться.

— Так что мне делать?

— Подыграй ему. К тому же, кто знает — может он реально толковый план придумал…

— А мог бы и точно знать!

— Барби, мы ведь не просто так с вами договорились, что не будем без разрешения в ваши головы лезть. Это фундамент доверия. Давай его не рушить по любому поводу. И не волнуйся так. Я тут. Все будет нормально.

— Черт! Сокольский, Камолов, прием!

— Да, солнышко, — ответила рация.

— Слушайте, нам… был отдан приказ окружить робота с трех сторон и, по очереди отвлекая, гонять вокруг дома.

— Это кто там такой умный? Алекс?

— Ага, — поддакнул Алекс.

— Да нет, — ответила Барбара. — Билл.

— А трубочку клоуну этому дай, — попросила рация тоном Камолова.

— Не могу. Он ушел занимать позицию.

— А Алекс в курсе?

— Нет, — ответил Алекс.

— А ты как думаешь? — спросила Барбара.

— Ладно, — сказал Нимуш. — Давайте попробуем. Будем отвлекать в такой последовательности: я, Барбара, Вова.

— В этой организации когда-нибудь перестанут отмачивать коней? — возмутился Камолов.

— Размечтался! — ответил Алекс. — Не могу же я допустить, чтобы вы заскучали!

— А когда это мы скучали? — поинтересовался Нимуш.

— Занимайте новые позиции. Все, отбой, — Барбара отключила связь. — Алекс?

— Да?

— Скажи честно… если когда-нибудь ты нас отправишь на задание, из которого мы со сто процентной вероятностью не вернемся… ты нас хотя бы предупредишь об этом?

— Барби, если бы моей целью было ваше убийство, я бы не делал это так изощренно, не в моих правилах такое. Но мы ведь здесь потому, что я своих не бросаю ни в какой ситуации, верно?

— Я не о том.

— Если… если когда-нибудь сложится ситуация, что я вынужден буду отправить тебя или кого-то из вас туда, откуда вы не вернетесь, и я буду знать это заранее, то это будет при обстоятельствах, когда у меня будут конкретно связаны руки и вообще не будет другого выхода. И, да — я вам обязательно это скажу. Мало того — вы сами пойдете на это, не требуя от меня извинений или оправданий. Потому что сами будете понимать, что если вы этого не сделаете, то рухнет всё, за что вы до этого сражались и страдали.

Барбара посмотрела ему в глаза. Странное зрелище — молодой невысокий парень, а глаза… Барбара явно зацепила тему, которая скрывала за собой не одну трагедию в душе этого человека. Но глаза говорили лучше слов — он не лгал, все будет так, как он сказал. И этому человеку нельзя было не поверить на слово. От этого становилось немного грустно.

Алекс переменил взгляд, максимально закрыв свои эмоции от девушки и сказал:

— Но ты сейчас не о том думаешь. Откровенно говоря, даже из меркантильных планов, которые я строю на тебя и твоих одногруппников, меньше всего мне нужны ваши смерти. В свете новой информации, мне необходимо изучить вас максимально подробно, выработать с вами целую уйму различных программ по общению и обучению таких, как вы. Заодно необходимо оценить уровень вмешательства корпорации в генофонд. Ведь насколько я могу понять, именно это они делали поколениями, выводя с помощью селекции вас. Так как вы лучшие результаты со слов самих затейников этого эксперимента, то по законам выведения и закрепления новых видов, мне необходимо будет ваше потомство, и потомство потомства, и так далее, — Алекс злорадно улыбнулся, — а, как известно — мертвые детей не рожают. Так что в мои планы на вас входит только жизнь, бурная, активная, продуктивная, и с продолжением. А в расход я вас… буду готов пустить только если произойдет что-то сверх неординарное. Гибель всей галактики, например. На меньшее я вас не променяю. Если ты считаешь, что вот сейчас, заставляя выполнять не очень-то толковый приказ Билла, мне нужно, чтобы вы легли костьми, но отвлекали робота, то советую подумать еще раз. Отвлекать не более того, пусть Билл делает то, что задумал. К тому же я вас страхую, а меня убить, как тебе известно, не так просто.

— Как-то не логично выходит. Если тебе нужно нас максимально оградить от опасностей…

— Но я вообще-то так не говорил. Если бы мне действительно нужно было вас отгородить от опасностей, вы бы сейчас сидели на «Килалене», возможно даже запертыми в своих каютах.

— Так что же тогда…

— Барби, помимо того, что мне нужны ваши жизни, изучение вас и так далее, мне еще нужно понять, кто вы, и что с вами сделала корпорация. А, быть может, ты не заметила, но вы себя ведете поразительно хорошо в любых условиях, в которых вам довелось побывать. Что тут, что на LV-1220, что в лаборатории той, злополучной, что на базе военной в мое отсутствие.

— Э-э-э… что-то я не совсем поняла. А разве не вы нас всему этому учили?

— Учили… м-да… теоретически — учили, да. Но есть одна загвоздка — вы на самом деле и понятия не имеете о том, как на самом деле натаскивают специалистов того уровня, до которого вы дошли всего за несколько месяцев с момента отбытия с Земли. И это при условии ничтожно малого количества тренировок. Вы все поголовно хватаете всё на таком лету, что создается впечатление, что вы всё это прекрасно умеете, а иногда — что даже лучше разбираетесь, чем мы.

— Лучше разбираемся, чем вы? В чем же это?

— Да в том… Ладно, давай не так. Барб, а если я скажу тебе, что в какую бы ситуацию вы не попадали, но еще ни разу не проводили рекогносцировку, что не влияло отрицательно на конечный результат, тебе это о чем-то скажет?

Барбара задумалась, но ее отвлекла рация.

— Мы готовы, — сообщил Нимуш.

— К слову, как и сейчас, — прошептал напоследок Алекс и исчез.

— Где робот? — спросила Барбара.

— Отходит от намеченного дома.

— Где Билл?

— Не видно, но из дома он не выходил. Барби, так как робот дальше всех от тебя, наверно, тебе лучше и начать будет.

Барбара включила прицел и посмотрела в него. Робот действительно уже ушел от нужного им дома. Она выстрелила. Робот остановился.

— Кажется, он не успел засечь, откуда ты стреляешь, малыш.

Ну, это она и сама поняла. Она выстрелила повторно. Робот ответил очередью в ответ и быстро направился в ее сторону. Девушка прижалась к земле.

— Камолов!

— Спокойно, брат, пусть еще чуть-чуть пройдет… Барби… ты только не вставай…

Послышались новые выстрелы. Робот отреагировал немедленно. Это давало возможность переместиться Барбаре. Она вскочила и побежала за домом к следующему домику. Там кустов не было, и она спряталась за углом.

— Нимуш… брат… учти, ты ближе всех к нему.

— Знаю, — ответил Сокольский. — Главное, чтобы Барби дошла до новой позиции.

— Я на месте, — рапортовала девушка.

— Давай, брат.

Послышались новые выстрелы. Робот направился в сторону Нимуша. Это позволило Камолову сменить позицию. Когда робот вышел из-за дома и появился в поле видимости Барбары, она выстрелила. Суть тактики заключалась в том, чтобы постоянно менять место положения, дабы роботу, отслеживая их, было труднее высчитать, откуда в следующий раз его будут атаковать. Если бы они, не перемещаясь атаковали с трех сторон, робот бы запомнил их места расположения, и быстро перехватил бы инициативу на себя. А так, выходило следующее: Нимуш был ближе всех к роботу, но на него внимание концентрировалось меньше всего, так как он играл роль так называемого «лишнего отвлекающего» — это тот, который запутывает объект атаки больше всего, так как атакует с максимально непредсказуемого угла, иногда даже не изменяя своего места положения. Камолов, будучи «основным отвлекающим», а также просто крепким и здоровым парнем, переходя за то время, пока робот отвлекался на Нимуша, меньше других перемещался и дольше всех отвлекал на себя. Барбара, получавшая больше всего времени на переход, с учетом того, что она — женщина, и ей нужно было несколько больше времени для перехода, тем не менее, переходила на наибольшее, чем остальные, расстояние и играла роль «внезапного отвлекающего», который снимал внимание с «лишнего отвлекающего» и давал время для его же перехода на новую позицию. На тот случай, если робот почему-то уделял «основному отвлекающему» больше внимания, чем другим, Барбара и Нимуш могли атаковать одновременно из разных позиций, чтобы еще больше запутать его программу, после атаковал только Нимуш, вновь позволяя поменять дислокацию Камолову и возвращая цикл перемены отвлекающих маневров обратно на круги своя.

И в тот момент, когда в очередной раз робот атаковал позицию девушки, а она прижималась к земле, до нее начал доходить смысл сказанного Алексом. Фактически в их тактике были учтены все их плюсы и минусы. Камолов — самый крепкий, но не самый выносливый, играл роль «мяса». Ему не нужно было далеко бегать и выдыхаться, зато он стоически переносил большую часть атаки. Барбара — женщина, не сильная и не быстробегающая, но по физиологическим причинам — более выносливая, чем остальные, получала наибольшее время и расстояние для перехода и наименьшую опасность быть обнаруженной, так как в тот момент робот атаковал как раз Камолова. Нимуш рисковал больше других, так как оставлял за собой право решать, перемещаться или нет, и выбирать, насколько непредсказуемо он будет атаковать в свой черед. Но он снимал внимание с принимавшего на себя большую часть атаки и не просто так был единственным фактическим командиром отделения среди них. Прежде всего это значило, что его видение ситуации более ответственное и осмысленное, чем у двух других отвлекающих. Мало того, порядок атаки тоже он предложил, после того, как ничего толком не объяснивший Билл приказал, отвлекая, гонять робота вокруг дома. Разумеется, что до прихода Билла, ни у кого подобных планов не было. И весь план формулировался фразой: «Будем отвлекать в такой последовательности: я, Барбара, Вова». Вот до тех пор, пока Алекс не обратил внимания Барбары на это, она голову могла дать на отсечение, что когда-то им эту тактику сам же Алекс с его подругами и объяснял, а они просто машинально сошлись на такой тактике, так как она лучше всего подходила под ситуацию. А сейчас девушка не могла толком вспомнить, когда их этому учили и учили ли вообще. Можно было бы списать на их пресловутую «избирательную забывчивость», но с чего бы тогда сам Алекс на это обратил внимание? Он-то как раз не страдал склерозом…

Атака по позиции Барбары прекратилась и она вновь выдвинулась на новую позицию.

— А долго мы так будем его развлекать? — спросила рация голосом Камолова.

— Нет, — ответила рация голосом Алекса. — Долго не получится. Когда у него закончатся патроны на пулемете, он перейдет на лучевое оружие и тут же сменит тактику. Если до этого времени Билл ничего не сделает, придется его валить, иначе он вас порешит по очереди, уже не отвлекаясь на провокации.

— Умный, зараза…

— А ты думаешь почему эта неуклюжая железяка — один из лучших штурмовых роботов человеческого сумрачного гения?

— Барбара, ты уже на точке? — спросил Нимуш.

— Да.

Нимуш отвлек робота на себя.

— А как много у него осталось пуль? — спросил Камолов.

— Судя по тому, как он их на вас расходует, то уже вот-вот закончатся, — ответил Алекс.

— Блядь, это ж охуенно! — высказалась Барбара.

— Солнышко, ты чего ругаешься?

— А с чего вдруг тебя стали интересовать мои способности оратора и литературное содержание фраз на поле боя?

— Да… как бы был тут один разговор… по поводу культуры вашего общения…

— А давай мы это обсудим в следующий раз в более спокойной обстановке?

— Хорошо… но… ты же знаешь — я ведь вернусь к этой теме.

— Да кто бы сомневался, что за тобой станется…

Барбара прицелилась и выстрелила. Робот пошел в ее направлении. Но атака была не очень длинной. Барбара заподозрила неладное, а потому обратилась к тому, кто обещал страховать:

— Алекс?

— Лежи, не высовывайся… кажется у него таки закончились патроны.

— На мне?

— Да.

— На ней? — уточнил Нимуш. — И что теперь?

Алекс не ответил.

— АЛЕКС!!!

— Значит так, Барби… чтобы не случилось, не высовывайся пока все не закончится… Вы, оба… готовьтесь атаковать его по моей команде…

— Алекс, если с ней что-то…

— ДА, БЛЯДЬ, ДОСТАЛИ ВЫ МЕНЯ УЖЕ!!! НИЧЕГО С ВАМИ НЕ СЛУЧИТСЯ!!! НИ С КЕМ!!! ОСОБЕННО ЕСЛИ БУДЕТЕ ВЫПОЛНЯТЬ МОИ ИНСТРУКЦИИ В ТОЧНОСТИ!!! И ЕСЛИ ЕЩЕ РАЗ Я ИЗ-ЗА ВАС ПЕРЕЙДУ НА МАТ, Я БУДУ ВАС НАКАЗЫВАТЬ ЗА КАЖДУЮ БУКВУ КАЖДОГО НЕЦЕНЗУРНОГО СЛОВА, ПРОИЗНЕСЕННОГО ПО ЛЮБОЙ ПРИЧИНЕ, СВЯЗАННОЙ С ВАМИ!!! И КАЖДОГО БУДУ НАКАЗЫВАТЬ ОТДЕЛЬНО!!! И ЭТО НЕ БУДЕТ СЧИТАТЬСЯ НАКАЗАНИЕМ ПО УСТАВУ, А ПО УСТАВУ ВЫ БУДЕТЕ ПОЛУЧАТЬ ЕЩЕ ОДНО!!! ЭТО, БЛЯДЬ, ПОНЯТНО?!!

— А последнее ругательство можно считать авансом или правило входит в силу со следующего раза? — ехидно поинтересовался Камолов. — О! А это там не Билл случайно?

— Где? А… да. Но… что он делает?

— Кажется, он собрался спрыгивать на него сверху…

— Не-не-не, только не это!..

Но Билл спрыгнул. В руках у него что-то сверкнуло, видимо, это был нож Алекса. Робот, получив повреждения, крутанулся верхней частью цилиндрического корпуса, двинув Билла пулеметом по голове. Но судя по дальнейшему поведению робота, Билл ему что-то сделал.

— А что с этой хреновиной? — спросил Камолов.

— Билл вывел из строя его визуальные датчики, — ответил Алекс.

— И… что это значит?

— Это значит, что он теперь не определит Билла и не отличит от остальных потенциальных врагов, а значит — не остановится в случае атаки на него.

— АЛЕКС!

— Спокойно… Барби, вылезай оттуда. Камолов… э-э-э, шарахни его из подствольника.

— Но ведь не поможет!

— Камолов, я что сказал?!

Послышался звук взрыва. Барбара стала выбираться из своего укрытия.

— Ребята, учтите… визуальных определителей у него нет, но на звук он может еще ориентироваться неплохо.

— Что ты задумал? — спросил Нимуш.

— Билл, сделал в нем отверстие так?

— Ну да. Но мы вряд ли в него попадем из подствольников.

— А вам и не нужно, вы его отвлекайте только и раскачивайте, а я подберусь поближе и вложу в новое отверстие маленький сюрприз.

— Я понял.

— Тогда поехали!

Послышался следующий взрыв. Робота шатнуло в сторону. «Только бы Билла не зацепить», — подумала про себя Барбара.

— Малыш, приготовься, — сказала рация.

Барбара взяла на мушку робота. Но тут она заметила еще кое-что.

— Подожди! — гавкнула рация.

— Да вижу я! — ответила девушка.

— Что он делает? — спросил Камолов.

— Алекс, Билл сейчас попадет под…

Она не успела договорить. Все произошло быстро. Билл сделал три движения одной рукой, и робот рассыпался на него, завалив обломками.

— Нет! Билл!!

— Стоять всем! — рявкнула рация голосом Алекса. — Всё… уходим.

— Но…

— Никаких «но». Теперь с ним ничего уже не случится. Он все за нас решил. Но не следует забывать, кто это устроил. Они наверняка наблюдают за происходящим. Через пару минут они уже будут тут. А мы должны быть уже далеко. Всё, отходим, как условились.

— А как же Каролина? — Барбара неожиданно вспомнила, что они же ее где-то тут оставили.

— Да нет ее уже давно. Народ… через шесть минут чтобы были на точке. Вас заберет Джессика.

— А ты куда? — спросил Нимуш.

— Забрать свой нож.

— Да что такого в этом ноже?

— А ты часто вообще видел когда-нибудь, чтобы ножами нарезали роботов?

— А он правда его порезал? — спросил Камолов.

— Ну ты же видел! — ответил Нимуш.

— Я вообще-то и слышал об этом. Только раньше мне казалось, что Билл с Каролинкой приукрашивали… ну, ту историю… ну, помнишь, Барб?

Девушка ничего не ответила. Она, как и Нимуш с Камоловым при прошлой нарезке подобного робота таким же способом не присутствовала. Ее задачей тогда было не выпускать никого из общежития до приказа, поэтому в той операции она не участвовала. И так же, как и все, знала о ней только из рассказов. Но, в отличие от Камолова, она не имела привычки не верить на слово Биллу. Только не ему. И не потому, что ее связывали с ним какие-то романтические чувства. Нет, этого не было. Просто Билл… располагал какой-то убедительностью в своей речи, в своих рассказах и объяснениях. Хотя, быть может, она ему верила потому, что они были партнерами во многих работах научного характера еще со школы. И как бы оба придумали усовершенствования для голопроекторов разных направлений, никогда при этом не конкурируя между собой. Никогда.

ГЛАВА 8

«Мама» Чарли спустилась с верхнего этажа и зашла в гостиную. Там сидело уже несколько человек, в том числе и «отец» Чарли. Он же, в наступившей с приходом женщины паузе, первым подал голос:

— Ну, как он там?

— Вырубился, — ответила «мать» Чарли. — Все пытался у меня за какую-то книгу выяснить, но только я не совсем поняла за какую: за ту, что мы изъяли тут или за ту, что ему подменили в библиотеке. А теперь мне кто-нибудь может объяснить, зачем это было нужно делать?

— Так надо, — коротко ответил мужчина, который общался с «родителями» накануне.

— Кому надо? Вам что — мало было погибших после падения каравана?

— Нет, не мало. Но и эти жертвы были необходимы.

— Кому они были необходимы? — с неприязнью спросил «отец» Чарли.

— Нашему общему делу.

— И когда же вы, скоты остановитесь? Что толку будет от вашей корпорации, если в живых останетесь только вы да он!

— От нашей корпорации, и попрошу впредь не ставить себя выше нас. Дабы далее не заниматься взаимным оплевыванием, давайте кое-что проясним. Во-первых, что бы вы о нас не думали, мы пошли на это с небольшой неохотой.

— С небольшой неохотой?! — переспросила «мать» Чарли, повышая голос. — Значит, вот кто мы выходит для вас? Неохотно растрачиваемые ресурсы, да?

— Нет, погибшие люди для нас — это всегда невосполнимая утрата. Ведь материальные ресурсы можно сделать или добыть заново, а жизни не возвращаются…

— Так какого тогда черта вы так не рассуждали до того, как спустить на нас эту хреновину?!!

— Мы так рассуждаем всегда, — холодно ответил тот, что накануне общался с этой женщиной более резко. — Но позвольте все-таки договорить. Если бы не упавший на город корабль, нам не пришлось бы принимать такие решения просто потому, что все находившиеся в городе лаборатории не были бы уничтожены. И если бы у него не начали слетать блоки…

— Кстати, об этом, — перебил его высокий мужчина в костюме, который был заметно более старше. — Есть мнение, что нужно искать причину, почему у него слетают блоки. Ибо столько жертв на перевоспитание всего одного вехимировца… и если окажется, что всё было зря…

— Да не окажется этого! Сколько можно повторять, что вы не видите истины у себя перед носом!

— Так проясни нам, будь добр.

— Тем, кто тут только и делает, что плачется по погибшим, хочу напомнить, что на планете LV-1220 два робота, подобных тому, что ходил сегодня по этой улице, были выведены из строя способом, подобным тому, который использовал наш объект. Что важно — было достоверно установлено, что в прошлый раз при этом также присутствовал наш объект. Сегодня в общую картину добавился еще и этот странный нож. И все это дает нам ясно понять…

— Что вам это дает понять? — спросил «отец» Чарли. — Вы что вкладывали в них хоть что-то отдаленно схожее?

— Нет. Но это не значит, что его кто-то со стороны не обучил…

— И вновь, — перебил его пожилой в костюме, — мы возвращаемся к этим таинственным учителям. А не было бы проще, наконец, разузнать, кто они такие, и чего им самим-то надо от наших вехимировцев?

— Проще? Ну, выйди за дверь и позови их, глядишь — еще и откликнуться.

— Сарказм тут неуместен.

— Да неужели? — казалось, что этот человек, который накануне так легко и непринужденно наставлял «родителей» Чарли, теперь мог позволить себе лишь огрызаться в ответ, оправдывая произошедшие события и тех, кто за ними стоял. — А вы-то сами почему не подкидываете идей, где бы мы могли поискать этих неизвестных? Может дело бы с места сдвинулось. А? Что? Не слышу? Ах, ну да, вы же сами ничего о них не знаете… Откуда изволите нам брать информацию?

— Не паясничай. Ваше последнее решение попахивает паранойей, так что поаккуратнее с выражениями — не то чего доброго, еще Зодчие узнают.

— Не надо меня ими пугать! Я прекрасно знаю, что делаю, и уж, тем более, лучше вас представляю всю сложившуюся картину целиком. Сейчас объект, пережив шок и перенапрягши память, спит как убитый. Ему некогда будет задумываться о том, что рушит его память. Завтра уже планируется завозка оборудования. Он опомниться не успеет, как вновь будет говорить «папа, а я тебя не помню». Все будет в шоколаде.

— А нас вы после создания ему новой легенды пустите в расход, — сказала «мать» Чарли.

— Ты дура или как?

— Дура, раз связалась с вами, мудаками!

— Повторяю еще раз — ничьих больше смертей не будет! Нам это не нужно, мало того еще и очень не желательно. У нас и так теперь нехилый недостаток людей. Больше мы не пойдем на такое, а также впредь учтем проколы и не допустим больше подобного. Это действительно неслыханно — на воспитание одного вехимировца тратить столько других жизней. Если продолжать в том же духе, то уже на обучение шестого у нас тупо не хватит персонала, по причине его полного уничтожения. Вам же, «мама с папой», я советую собраться с мыслями, ибо кто-то должен будет объяснять Зодчим, каким образом уже дважды в руки объекта попадали крайне нежелательные для него книги.

— А мы-то тут причем? — спросил «отец» Чарли. — Одну он из школы принес, одну — из библиотеки. Вот там и спрашивайте.

— А мы спросим, не волнуйтесь! Но ваши показания тоже будут учтены. Также нам всем очень будет интересно, каким это образом объект умудрялся покидать этот дом без вашего ведома.

— Да кто ж знал, что у него эта хреновина окажется, которая дублирует сигналы на приборах учета?! И вообще, разве никто в камеры не смотрел…

— Вот видите! Вы возмущаетесь. Мы тоже не знали, к чему все это приведет, и уж никак изначально… ни у кого даже в мыслях не было присылать каких-то роботов для сбивания эмоциональным всплеском при помощи бойни объекта с пути разрушения блоков, до которого он тоже каким-то непонятным нам образом дошел. Так что не надо нас винить… мы крутимся, как можем, дабы сохранить хотя бы его одного. За решения свои мы обязательно будем отвечать после того, как программа его перевоспитания окончится.

— Кстати, — сказал пожилой в костюме, — есть информация, что тут недалеко видели кого-то из пропавших вехимировцев. Это правда?

— Мало ли чего людям может привидится в таких обстоятельствах. Точки слежения вроде бы ничего не засекли.

— Это потому что их осталось в районе критически мало. Но даже по тем данным, что они передавали, с роботом объект как-то странно воевал. Особенно учитывая, что он умудрялся атаковать его почти с трех сторон одновременно. Все это лишний раз наводит на мысль, что он владеет какими-то тактиками, которые мы в него не закладывали. Или ему кто-то помогал. Что приводит к закономерному вопросу о том, что это ведь могли быть и остальные вехимировцы. И тогда у меня созрел еще один вопрос: откуда они взялись и куда делись? Не могли же они просто так бесследно исчезнуть…

— Что вы от меня хотите услышать? — нетерпение в голосе мужчины уже не скрывалось, ему явно надоело, что все присутствующие нападали на него. — Я не знаю, кто там был, был ли и были ли это наши вехимировцы. Я не знаю у кого все остальные, не знаю, что они могут с ними сделать и что уже сделали. Фактически у нас есть только…

— Фактически у вас есть только он один, — перебил говорившего «отец» Чарли. — Это не считая вспоминавшегося давеча вторсырья. Из двух прибывших, между прочим. Где находится вторая, вы уже не знаете. Как, собственно, и толком не знаете, почему их прибыло всего двое, а не шестеро, и уж тем более не все.

— Нет, это ерунда. Все и не должны были прибыть. Сементарисы у них активируются по-разному. На той колонии… LV-1220… когда отряд, занимавшийся вербовкой новобранцев на планете, среди которых было пятеро кандидатов в основную программу, понял, что прибыли наши вехимировцы, они на стенах домов нарисовали символы, которые должны были активировать первую защитную реакцию. И насколько я знаю, что-то подобное все-таки произошло. У объектов постепенно начала блокироваться память, связанная с их прошлым, дабы запутать следы возможных отсылок к нам. Человека не так просто заставить вспомнить то, что он забыл и уж тем более то, что скрыто за блоками. Но так как была предусмотрена вероятность того, что что-то пойдет не так, то было сделано несколько дополнительных уровней защиты. Следующим их шагом был организованный что-то около полутора десятком человек рейд на ближайший пункт связи, для связи с нами и получения кодов разблокировки отдельных программ для дальнейших действий. Такое количество было оптимальным для решения этой задачи по многим причинам. Во-первых, не все, потому что можно было привлечь слишком большое внимание к операции, во-вторых, достаточно, чтобы выполнить свою задачу в боевом развертывании, если бы до этого дошло. В-третьих, если бы их ловили, то такое количество людей давало большую гарантию тому, что кто-то таки добрался бы до пункта связи.

— Но все равно никто не добрался, — заметил пожилой мужчина в костюме.

— Верно. Кто бы с нашими вехимировцами не работал, не могу не признать, что у них очень много познаний в телепатии, теории общественного разума и управления и прочих науках, полным набором специалистов по которым до недавнего считалось, что обладаем только мы. Но даже на этот случай было кое-что предусмотрено. У четверых из них запускался сементарис на полную катушку, методом постепенной раскрутки после активации, что постепенно привело бы их к нам. Почему не прибыли объект №14 и объект №32, мы без понятия.

— Кто-кто? — переспросил отец Чарли.

— Ну… та, что Сьюзен Эдс и Кармен, разумеется.

— Но это четверо, а вы когда-то давно, помнится, про шестерых заикались.

— Еще две — это колонистки, которых должен был переправить к нам местный отряд. Рейчел — дочь тамошнего председателя, и ее лучшая подруга — Сльюит.

— Это из пятерки, что ли?

— Да-да, из пятерки новых претендентов, которых мы растили на той планете. Только двое из них на тот момент уже были каким-то чудом отправлены в земную школу при СОВАОПТе. А туда нам дорога заказана.

— Так, а что все-таки сорвалось?

— А вы вообще знаете, что у них там вообще стряслось на планете?

— Немного, — ответил пожилой в костюме. — Какой-то упавший корабль, который, как, оказалось, был с нашей лаборатории с планеты…

— Которой уже нет, — перебил его самый информированный человек в комнате. — Нашей, к слову, лаборатории. А по описанию, которое удалось выдавить из колонистов, мы узнали проект, который считали давно заброшенным и тщательно уничтоженным. Председателю руку оторвало, он был в невменяемом состоянии и выгнал нас к чертям, а по крупицам собранной информации стало известно, что Рейчел и Сльюит пропали вместе с теми неизвестными военными, а по сути — нашими вехимировцами. И кстати, если чисто по человечески, то мы обязаны им, что они тогда локализовали эту проблему. Иначе на нашем счету могла быть еще одна загубленная человеческая колония. И вероятность того, что наша группа была уничтожена именно этим похороненным проектом, приблизительно равна 100%. Другого объяснения, учитывая ТТХ проекта, быть не может. Однако есть сведения, что кто-то из персонала лаборатории спасся. Только они для нас все равно недоступны. И для тех, кто все еще не хочет верить в то, что мы не планируем вообще больше никого из своих людей пускать в расход… вы эту информацию вообще никогда не должны были узнать. Но так как у нас острый дефицит персонала… что ж поздравляю, вам повысили уровень доступа и вы все теперь занимаете более важные посты, чем занимали вчера.

— Ой-ой-ой! — съязвил пожилой мужчина. — Не очень-то нужно было нам такое счастье…

— Нужно-ненужно, но в таких ситуациях генералами назначают выживших. Так что поздравляю и прошу впредь соответствовать предоставленному уровню, пусть и получили вы его только потому, что фактически никого другого назначить не представляется возможным. Если потяните до того, как мы восполним потери и найдем, кем вас заменить — то считайте, что судьба подарила вам возможность хорошего карьерного роста.

— Подождите, — сказала «мать» Чарли. — Если должно было из вехимировцев прибыть четверо, а из колонистов пятеро… допустим, с вехимировцами все понятно. Но колонисты…

— Одного не хватает?

— Да. Если двое улетели на Землю, а двое — ушли вместе с вехимировцами, то где еще один?

— А вы не знаете? Он у нас.

— Да ладно! И кто же это?

Ответа не последовало потому что все обернулись на резко ворвавшегося в двери человека, который сходу выдохнул:

— Он пропал.

— Кто? — спросил самый информированный в комнате. — Если ты про объект, то он спит…

— Да не объект! Нож его… которым он робота разрезал…

Дальнейших объяснений не потребовалось. Тот, кому адресовалась эта информация, вылетел из дома и помчался к служебной машине вместе с приехавшим вестником. Оставшиеся же посидели немного молча в недоумении и разошлись по своим делам.

* * *

Парень неожиданно проснулся. Он не помнил, что ему снилось, кроме постоянно повторявшегося текста «вначале был порядок…», который ему уже порядком поднадоел. Однако характер повторений изменился. Весь текст уже не запоминался, а только первая фраза…

Приподнявшись в постели, парень увидел, что перед окном спиной к нему стоит его «друг» Алекс.

— Ты что тут делаешь? — спросил парень.

Алекс медленно повернул голову и ответил: «Стою». И так же медленно отвернулся. Лежавший посмотрел в зеркало на стене. Его зеркало располагалось так, что с кровати он мог видеть отражение окна. Ну так вот, окно-то было, а вот друга в зеркале не было.

— Вот, значит, как… — рассуждал вслух Алекс. — Я до последнего думал… пытался найти в них что-то хорошее… а они… как были подонками… так ими и остались… надеюсь, теперь ни у кого не будет сомнений в том, что они — подонки…

— Ты хоть настоящий? — спросил парень.

— А ты? — быстро отреагировал «друг», перестав бормотать что-то себе под нос.

— Я отражаюсь в зеркале, — урезонил его парень.

— И что с того? — «друг» не был удивлен, а значит, он знал, что его в зеркале нет. И, как ни странно, самого парня это тоже не удивило.

— Раз я отражаюсь, значит, я — настоящий!

Алекс вздохнул и повернулся к нему.

— А вот и нет, — сказал он. — Ты отражаешься, потому что это твой мир, твое представление реальности. Или же представление тебе, это уж как угодно будет. Но скажи мне, если весь твой мир — ненастоящий, имеет ли смысл твое в нем отражение и доказывает ли оно хоть что-нибудь?

Лежавший промолчал.

— Отвечая на твой вопрос, — продолжил Алекс, — я не вписываюсь в твой мир, а значит и мое отражение тут не нужно. Потому что, как только я начну отражаться, весь твой мир рухнет, ибо я ему противоречу. Построение картинки мира, не согласующейся с его реалиями, достигается, только если эти реалии не видеть. То, что не хотят видеть или же видеть не нужно — не отражается нигде. Это ведь так удобно, и так просто объясняется — если что-то не отражается, то и замечать это не нужно. Да и непросто как-то его заметить. Именно такая постановка вопроса у всех, даже тех, кто способен задуматься над тем, что предпочитают не замечать, производит впечатление отсутствия того, что нигде не отражается. Что, однако, не означает, что не отражаемое не существует.

— Ты всегда говоришь так сложно?

— Обычно? Не-е-е, обычно я говорю еще сложнее.

— Ты мне так и не ответил, настоящий ты или нет.

— Ты тоже.

Помолчали еще. Лежавший вновь заговорил:

— Чего ты хочешь?

— Ты должен решить, какой мир в будущем будет твоим.

— А какой у меня выбор?

— Ну, вот хотя бы тот, что ты видишь в зеркале или же тот, что в нем не отражается.

— А в чем разница?

— В том, какое зеркало ты предпочтешь… какое из них удовлетворит твоему восприятию мира… большего отражения от которого ты и не воспримешь… формулируй как хочешь. Если проще, то зеркало, что стоит перед тобой, или же то, которое ты еще не видел. Или же не помнишь, что в нем отражалось. Раньше…

— А как решить, какое из них покажет правду?

— Ни одно зеркало не покажет тебе всей правды, Би. Потому что оно плоское. А на плоскости весь объем не увидеть.

— Ты в который раз называешь меня Би, почему?

— Я тебе говорил. Но видимо твое воззрение реальности не нашло отражения этому в твоем сознании.

— Это мое настоящее имя?

— Почти.

— Почти? А… Билл, да? Меня так Линка назвала… я думал, ошибочно…

— Вот видишь, значит, все-таки тебя не удовлетворяет твое отражение в этом зеркале, да? С чего же тогда, ты спрашиваешь, почему я в нем не отражаюсь, коли тебе оно тоже не нравится?

— Потому что это ненормально.

— Это ты со своей точки обзора решил?

— А с чьей я должен решать?

— Ну не знаю. Может, с правильной?

— А правильная — это какая?

— Вероятно та, с которой я отражаюсь в зеркале.

— Ты меня совсем запутал!

— Би, отражение в зеркале — это всегда частный случай проекции чего-то на что-то. Если с той стороны стены тоже весит зеркало, то в данный момент в нем не отражаюсь не только я, но и ты. Что не помешает ему отражать нас, когда мы попадем в его проекцию. Я не отражаюсь в твоем зеркале, потому что не хочу существовать в твоем мире. Не хочу, потому что в нем чего-то не хватает.

— Чего же?

— Того, из-за чего я не отражаюсь.

— То есть ты хочешь сказать, что есть такое зеркало, в котором отражаешься и ты?

— Да, разумеется. А есть такое, в котором отражается всё и все.

— И что же это за зеркало?

— Оно зовется истиной, — Алекс вздохнул и опустил взгляд. — Понимаешь, Би… был раньше такой фильм — «Вспомнить все». Я только недавно понял, что общего между тобой и Хаузером. С его помощью я мог бы тебе очень быстро объяснить, что с тобой происходит. Но, к сожалению, из-за Большого восстания телепатов, этот фильм вышел из обихода и его еще не вернули из архива. Также туда попала и «Матрица», с помощью которой я мог бы объяснить, чего порой стоит эта самая истина, и как она способна разрушить представление о том, к чему ты привык. Но предложить тебе ничего кроме истины я не могу, мне не позволит совесть. Даже если это разрушит твой мир, в котором ты отражаешься в этом вот зеркале, но которое также не показывает тебе истину, как и всё вокруг. И подобно Морфею, я могу тебе предложить только выбор между тем, что я расскажу всё, как есть, и тем, что оставить всё так, как ты это видишь в своем зеркале. А ты, подобно Нео, должен просто выбрать чего ты больше хочешь. При любом выборе жизнь твоя не остановится, но потечет в выбранном тобой русле.

— Я мало что понял, но в последнее время я часто слышу об этом… восстании. Неужели оно действительно имело настолько ужасные последствия, насколько это мне уже стало казаться?

— Все зависит от того, что же тебе стало казаться. Но вообще-то у него есть и несколько положительных последствий.

— Это каких же?

Алекс посмотрел ему в глаза и, загадочно улыбнувшись, сказал:

— Ты не запустил в меня связкой чеснока и не выбежал с воплями «спасите-помогите».

— Э-э-э…

— Забудь. Я даю тебе время решить, в каком зеркале ты предпочтешь отражаться.

— Подожди, ты уходишь?

— Да, а что?

— Куда? Я бы хотел с тобой…

— Со мной сейчас не надо.

— Почему?

— Мне надо кое-что сделать. Да и отдых тебе реально не помешает.

— Что тебе сделать надо?

— Проучить кое-кого.

— Кого… и за что?

— Да этих… повелителей судеб… за то, что позволяют себе то, что не позволяю даже я.

— И что же ты сделаешь?

Алекс опять загадочно улыбнулся и ответил тихо:

— Избавлю Вивер от хлопот. Или добавлю, это как посмотреть.

— Кого-кого…

Но последний вопрос был задан в пустоту, ибо Алекса уже не было в комнате, а Билл сидел на кровати весь вспотевший… и вновь проснувшийся.

* * *

— Как?!! Как вы вообще могли упустить его из виду?!!

— Но… сэр… простите…

— Что вам простить?!! Это был уникальнейший предмет!!! Второй такой нам вообще может больше никогда не попасться!!!

Выяснение отношений — это всегда неприятно. Особенно неприятно, если отношения выясняет с вами начальник. Это понимали все присутствующие, коих присутствовало семеро, кроме самого начальника. А так как начальником для всех в данный момент был примчавшийся из другого конца пригорода на служебной машине мужчина, то и чувствовали неудобство в этой ситуации все, кто находился в помещении. Это был холл здания, служившего чем-то вроде штаба службе особого реагирования. Очень важной в корпорации службе, занимавшейся специфическими задачами, такими как ликвидация улик, быстрая разработка «официальных версий» каких-то неординарных событий, разработка программ по внедрению этих самых странных событий, если в этом была необходимость, ну все в таком же роде. Но как было очевидно из происходившего диалога на повышенных тоннах, в этот раз служба не справилась со своей работой, а именно…

— А что такого важного было в этом ноже? — поинтересовался один из отчитываемых.

— Что такого важного?!! — повернулся к нему мужчина, совсем недавно совсем другим голосом оправдывавшийся перед другими в иной обстановке в доме «родителей» Чарли. Но то было там и тогда, а здесь он считал себя правомочным делать выволочку за произошедшее, тем более, что было за что. — Вы что шутите?!! Да то, что этим ножом можно перерезать пополам специального бронированного робота уже достаточная причина считать его важным, вы так не считаете?!!

— Ну и что с того? Робота можно и более действенными средствами уложить. Ракетницей, к примеру, или взрывчаткой какой.

— Да ладно? А орудийной планетарной платформой еще эффективнее будет, не знал?

— Ну…

— Не «нукай» мне тут, умник! Лучше объясните мне, что конкретно произошло? Не могли же вы его действительно посеять где-то.

— Замыкание.

— Чего замыкание? Мозгов ваших? По плану замыкание мозгов должно было происходить всего у двух человек на планете, вы в их число не входите.

— Электричества… замыкание.

— Не понял?

— Ну, свет пропал…

— Так, подожди… а рапорт где? Причины, последствия, кто устранил…

— Рапортую: причины пока неизвестны, последствия в данный момент определяет специалист.

— И как долго вы были без света?

— Да не больше минуты.

— Оперативно же вы электрика послали… или, подожди, он там поблизости был?

— Нет, свет сам появился…

— Не смеши меня, сам свет после замыкания не появляется, это либо падение напряжения было, либо еще чего. Скоро он там придет, специалист ваш?

— Не знаю.

— Да черт вас дери! А связываться не пробовали?!

Тут неожиданно потух свет.

— Видите? Он копается…

— А почему ничего не докладывает?! Или вас не известили, что мы перешли в режим повышенной готовности…

— Готовности к чему?

— Не известили значит… М-да, я что — один тут вообще работаю? Ну, для тех, кто в танке… один объект так и не был найден, у второго явные проблемы с блоками, которые слетают по непонятным причинам, еще он повадился делать ненужные вещи — находить стремные книги, которых вообще на планете быть не должно, использовать тактики в бою, которым мы его не обучали, разговаривать с пустотой… ну и по мелочам… Да чего так долго света нет?!!

— Джон, — один из отчитываемых попытался связаться с тем, «кто копался» в электрощите. — Джон, что там у тебя? Свет-то где? Джон? Джон!!!

— Фонарики-то где? Вы их даже достать не успели?

Зажглось несколько ручных фонарей.

— Вы, вчетвером, — «начальник» показал пальцем, — сходите и выясните, что там у него происходит. Оружие не забываем, а то мало ли… Ах, так вы еще не получили… Бегом в оружейную, и проверить что со светом!!!

Четверо удалились в сторону оружейной.

— И этим тоже стволы принесите!!! — крикнул вслед «начальник». — Итак, господа хорошие, неплохо же вы на посту стоите…

— Да какого черта?!! — огрызнулся один из оставшихся, видимо старший «на посту». — Не прошло еще и десяти минут с тех пор, как свет в первый раз пропал! А вы со своей секретностью реально задолбали уже! Какого хрена мы не знаем, что была объявлена повышенная готовность?!

— А я не знаю, почему вы не знаете! Я лично отправлял сюда человека с посланием, и по почте должно было прийти извещение. И из центра… что никто не связывался, хочешь сказать?!

— Никто не приходил, никто не связывался, ничего не передавали!

— Да этого просто не может быть!!! Да где свет мать его?!! И где эти клоуны с оружием?!!

— Мэтью, что там у вас?! — гаркнул «старший на посту» в коммуникатор. — Мэтью? Джон, отвечай! Мэтью, где вы там пропали?! Джон, где свет?! ЭЙ!!! ДА ЧТО ПРОИСХОДИТ?!! ДОКЛАДЫВАЙТЕ НЕМЕДЛЕННО?!!

— Ты, — «начальник» показал на еще одного оставшегося, — бегом к щитку! Выясни, почему нет света, все время докладывай, понял? Ты, — он показал на второго, фактически не определяя задачу только старшему, — пулей к оружейной, мы сразу за тобой.

— Да что тут происходит?! — кажется, «старший» начинал теряться во всем происходящем.

— Ты мне за эту смену ответишь! — прошипел «начальник». — Да что мне-то… Самим Зодчим ответишь! Но сначала давай выясним, что происходит. У тебя хоть какое-то оружие есть с собой?

— Пистолет только…

— Один?

— Да.

— Черт! Тогда готовься стрелять на поражение.

— В кого?

— Еще не знаю. Но боюсь, мы скоро узнаем.

— Узнаем?.. Да, — «старший» обратился к коммутатору, — докладывай!

— Вышел наружу, — ответила рация, — никого нет, в щитовой свет горит…

— Видишь электрика?

— Нет, не вижу… стойте, тень какая-то. Наверно, он внутри. Сейчас проверю.

— Только осторожно.

— Эй, народ! — послышалось со стороны оружейной. — В чем дело? Почему вы стои…

— Что там? — окликнул начальник ушедшего к оружейной.

Ответа не последовало.

— Что там такое? ЭЙ!!!

— Нашел электрика? — спросил «старший» в коммутатор.

Ответа не последовало.

— Парень, докладывай!!!

— Ш-ш-ш, — зашипел на него «начальник».

— Что «ш-ш-ш»?! — недовольно осведомился «старший». — Сам же говорил, чтобы докладывали!

— Мне кажется… никто тебе уже ничего не ответит.

— Почему это?

— А ты посмотри!

«Начальник» посветил в том направлении, где находился поворот в сторону оружейной комнаты. В повороте, не до конца скрывшись за стеной, стоял тот, кого послали туда последним. При виде света он двинулся к ним… но только как-то странно… как будто ногу подвернул.

— Я не знаю, что с ним, но давай лучше уходить отсю…

Он не договорил. «Старший» смотрел на него как-то странно. Во взгляде его не было ни единой мысли. Выпавший из рук и упавший на пол пистолет грохотом отозвался в пугающей тишине. «Начальник» понял — всё, нет больше рядом с ним людей. Одни только… зомби.

Моментальное осознание того, что происходило с людьми, резко отрезвило «начальника». Он толкнул стоявшее перед ним пошатывающееся тело, наклонился, схватил пистолет и повернулся в сторону выхода, собираясь бежать.

Лишь на мгновение его взгляд упал в проход в стороне от намеченного направления побега. Но увиденное в нем навсегда врезалось в память. В том проходе стоял, облокотившись то ли о стену, то ли о лутку в проеме двери, человек. Силуэт благодаря нескольким лучам света из-за спины выдавал в нем женщину. Непонятно падавший свет позволил еще разглядеть часть шеи и нижнюю часть лица. Женщина улыбалась. Но не только потому этот образ врезался в память. Женщина вероятно и сама не видела, что у нее за спиной в нескольких метрах, причем явно за окном, стоял еще кто-то. Кто-то чей силуэт даже не угадывался. Зато глаза… глаза горели ярко красным цветом. Этот образ еще долго приходил кошмаром во сне человеку, пулей вылетевшему из помещения на улицу и помчавшемуся к машине, на которой он меньше часа назад приехал сюда.

* * *

Билл проснулся. В отличие от прошлого раза, когда он говорил с Алексом, в этот раз он хорошо помнил, как уснул. Усталость после поединка с роботом давала о себе знать, и как бы он не пытался не засыпать, у него все равно ничего не вышло. Хотя отчего-то вдруг появилось желание больше не засыпать никогда в этой постели. Билл даже не сразу понял, что проснулся от какого-то стука. За дверью его комнаты было подозрительно тихо. Билл выглянул. Даже у него в комнате было светлее, вероятно, за счет света из окна.

— Мам, — позвал Билл женщину, которая, насколько он уже понял, ему матерью не приходилась. Тем не менее, она пока что считала, что он считал ее мамой. Билл решил, что для конспирации будет более целесообразным не рушить ее веру в это. Тем более что в доме реально было почему-то темно. И немного страшно. И этот полный мрак в доме явно не зависел от того, является ли эта женщина ему матерью или же нет. Так что, почему бы в данный момент и не обращаться к ней так. — Ма-а-ам, ты где?

В ответ он услышал лишь тихий шорох.

— Пап? А почему так темно в доме?

Но вновь только шорох в ответ услышал Билл. Интересно, был ли в его комнате фонарик? Парень закрыл дверь и принялся искать хоть какой-нибудь источник света. В тумбе возле кровати не было ничего подходящего, в столе перед окном тоже. Лишь на окне он нашел чью-то зажигалку. «Странно», — подумал Билл. «Я ведь вроде не курю… да и никто в этом доме не курит».

Из-за двери донеслись звуки шагов поднимающегося по лестнице человека. Медленно, причем, поднимающегося. Между шагами проходило не меньше, чем по три секунды. Потом вновь какой-то шорох. Билл подошел к двери. Шорох стих. Парень зажег огонь и открыл дверь.

На пороге двери стоял человек. Билл его сразу узнал — это был их сосед. Но парень его не видел с тех пор, как на город по соседству рухнул корабль.

— Мистер Шин? — неуверенно спросил Билл. — А что вы делаете у нас в доме…

Холодок, как-то самопроизвольно пробежавший по коже, намекнул парню на то, что что-то было не так. Человек, стоявший в дверях был с каким-то пустым… слишком пустым взглядом, и на губах и щеках у него была размазана чья-то кровь.

— Ми… мистер Шин? С вами все нормально? Вы меня вообще слышите?

«Мистер Шин» двинулся в направлении Билла, заставив его отойти от двери, но в этот момент сзади «мать Чарли» огрела чем-то тяжелым по голове «пропавшего» соседа. Последний рухнул без сознания на пол.

— Мама, ты что делаешь?! — возмутился Билл.

— Тише ты! — зашипела на него «мать», схватила за руку и потащила на первый этаж.

— Мам… а в чем дело…

— Да тише ты!

Билл, проходя мимо кухни, заметил что-то похожее на ноги лежащего человека. Судя по их виду, это был не муляж, а по положению — они не были оторванными, а значит дальше лежало и тело хозяина ног или хотя бы та часть тела к которой они крепились. Но по ногам в такой темноте он не мог понять кто там лежит. А судя по тому, кто недавно стоял перед ним на пороге его комнаты, то там тоже мог быть кто угодно.

«Мать» протащила Билла через весь дом к входу в подвал. Стараясь издавать как можно меньше звуков, женщина открыла довольно скрипучую дверь, загнала «сына» вниз, зашла сама и закрыла дверь. К сожалению женщины, дверь изнутри ничем не закрывалась. «Мать» потащила «сына» в самый дальний от входа в подвал угол

— Мам, что происходит? Почему ты…

— Чарли… — зашипела на него «мать». — Я тебя очень прошу… как можно тише.

— Мам, — заметно понизив громкость голоса обратился к женщине Билл, — в чем вообще дело?

— Я не знаю, Чарли.

— Мама, а почему ты ударила мистера Шина.

— Послушай… Чарли… может это и глупо… и странно прозвучит… но это был уже не мистер Шин… не наш сосед.

— То есть как? А кто это был?

— Это был… это был…

— Ну «это был», кто был-то?

— Монстр.

— Какой еще монстр? — Билл посмотрел на нее как на полоумную.

— Да тише ты!

— Да не буду я ти…

Женщина силой зажала ему рот и прошептала:

— Чарли, я тебя прошу — тише. Я расскажу, все, что знаю, а ты решай сам, кто это. Договорились?

Билл молча кивнул. Женщина отпустила его и начала рассказывать:

— Позвонила мне подруга, чтобы я пришла к ней и помогла перевязать рану. Я не сразу поняла зачем, но она была ужасно напугана и я пошла, только лишь бы успокоить ее. Прихожу, смотрю, рана не серьезная, кровь течет, но не смертельно. Спрашиваю: «кто это сделал?» Говорит: «парень какой-то на улице за ней увязался, шел, прихрамывая, но почему-то очень настойчиво». Дальше она остановилась, дабы выяснить, чего ему от нее надобно. Но он, вроде как, ни слова не сказал, а только пер прямо на нее с пустым взглядом. Подруга мастер спорта по чему-то там, связанному с движениями, и имеет какой-то пояс по каким-то там единоборствам, так что не побоялась подпустить его поближе, дабы треснуть как следует. Только он почему-то ловчее оказался, и он ее укусил. Причем укусил так… серьезно. Так звери свою добычу кусают. Она его все-таки вырубила и пришла домой. Тут вдруг она чего-то встрепенулась и говорит: «Да вот же он!» Парень тот по улице шел, действительно прихрамывал и направлялся прямо к дому ее. И у него реально был какой-то пустой взгляд. Я собираюсь у нее спрашивать, сообщила ли она об этом куда следует, оборачиваюсь к ней… и вдруг понимаю, что с ней что-то не так. У нее взгляд становится такой же, как и у того парня. Я пытаюсь с ней заговорить, а она смотрит на меня, смотрит… и когда она сдвинулась с места… я уже все поняла… Чарли… это уже была не она…

В этом месте женщина расплакалась. Билл прижал ее к себе, пытаясь успокоить. Женщина же, сквозь слезы продолжила свой рассказ:

— Когда я выбежала из дома, парень резко повернул в мою сторону. А из дома следом за мной шла моя подруга… и тоже хромала! Но передвигались они недостаточно быстро. Я убежала от них. Прибегаю домой, хочу рассказать твоему отцу, но смотрю — он лежит… не знаю, может без сознания… но только кровь на полу… и на шее… и слышу — шатается кто-то по дому… хорошо, что у нас общий рубильник недалеко от входа находится… я потушила его. Но на улицу не ушла… побоялась этих двоих… да и черт его знает, сколько их там теперь таких ходит. Ведь парень мог не только мою подругу покусать… и его, вероятно, тоже кто-то укусил… хорошо, что они… в темноте… видят не лучше, чем мы… и не догадываются заглядывать за мебель и под столы…

Дальше был только плач. Билл попытался успокоить ее:

— Тише-тише… всё… всё как-то… мам, подожди… так это папа там наверху лежал?

— Да, он.

— Так он что — кровью истекает? Блин, надо бы ему помочь!

— Нет, Чарли.

— Мам… я не понял…

— Чарли, ты что — плохо слушал? Папу твоего… покусал… один из этих… тварей.

— Мам, да ты чего?! Папа кровью истекает! Ему помочь надо, — Чарли тут уже немного начинал не понимать ее. Даже если она была ему не матерью, а его мнимому отцу — не женой, то играя свою роль, она должна была хотя бы притвориться, что ей не параллелен этот человек. Тем более, если «отец» по-настоящему истекал кровью, то о каких вообще ролях могла быть речь.

— Чарли, пожалуйста, тише… слушай… слушай! Если бы со спасением твоего отца не был связан риск встретиться не только с тем… кто его покусал…

— Мам, ты вообще о чем? — хотя тут он уже немного лукавил. Билл понял, о чем она говорила.

— Чарли, цепочка событий… парня, кто-то укусил, он стал кусаться сам, укусил мою подругу, теперь и она кусается. Папу твоего покусали… значит…

— Значит, и он будет кусаться… мам, что ты тогда предлагаешь? Подождать, пока папа не превратиться в одного из них?

— Чарли, тут вопрос не в ожидании, он все равно превра…

Она оборвала речь на полуслове и прислушалась. Билл тоже прислушался. Чьи-то шаги наверху гулом отдавались в потолок подвала. Немедленные и неразмеренные.

— Кто это? — почти неслышно спросил Билл.

— Не знаю, — одними губами ответила мать.

Билл уловил еле заметное движение женщины. Кажется, она была чем-то вооружена.

— Эй! — послышался голос сверху. — Есть кто дома? Живые есть?

— Этот явно нормальный, — прошептал Билл.

— Мы не можем быть уверенны, — также шепотом ответила «мать».

Незнакомец тем временем уже явно понял, где могут скрываться люди, открыл дверь в подвал и стал спускаться. Женщина направила на него то, что держала в руках. Это был то ли пистолет, то ли какой-то мини излучатель. В темноте было плохо видно.

— Эге-гей, есть тут кто? — вопрошал незнакомец медленно спускаясь по лестнице. Он, судя по всему, тоже держал в руках оружие.

Уловив движение, незнакомец молниеносно повернулся в их сторону, направив одновременно и ствол, и фонарик, который держал во второй руке.

— Ага, вот вы где!

— Не подходи к нам! — воскликнула «мать».

— Что с тобой женщина? Ты не узнала меня?

— Узнала, — злобно ответила «мать». — В этом-то и проблема.

— Проблема? А разве у нас есть…

— Ты говорил, что больше никаких смертей не будет!

— О! О! О! Тише ты! А я и не нарушал слова…

— ДА?! А ЧТО ТОГДА ТВОРИТСЯ У НАС В…

— Тихо-тихо… мать… замечательного ребенка… не надо так бушевать… Все скоро закончится… Я сейчас схожу и вызову команду эвакуации и…

— Вызовешь команду эвакуации?!! А ОБЪЯСНЯТЬ ТО, ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ, ТЫ КАК БУДЕШЬ?!!

— Никак не буду. Я понятия не имею, что происходит.

— То есть, не было в городе лабораторий по производству химического оружия?

— А это тут причем?

— А притом! У меня в доме ходит… тварь… которая раньше была соседом… пропавшим, когда на город корабль упал!

— А вот ты о чем… нет, ничего подобного в тех лабораториях не делали.

— Выходит, что делали!

— Тише, не размахивай ты так оружием... вдруг выстре…

Он недоговорил. Потому что на него напал «мистер Шин». Незнакомец взревел от боли, перебросил через себя напавшего и выстрелил в него.

— Вот же ж… падаль… тихая… подкрался… собака… Какого… хера… вы такие… тихие… не стонете… даже… падлы… вонючие…

— Он тебя укусил? — спросила женщина.

— Да… похоже… сука…

— Уходи.

— Чего?..

— Уходи, говорю!

— Это с чего… вдруг?

— Он тебя укусил. Скоро ты станешь таким же.

— Не… нет…

— Да, я сама видела.

— Что ты видела, дура?!

— Подругу мою… укусили… она стала… такой же… и ты станешь.

— Нет, ты не права… я только что… из центра… там вся смена… они стали такими, но их никто не кусал. Вообще. Я не знаю как… но укусы тут не причем… они наверно просто есть хотят…

— Ты врешь, как всегда. Выгораживаешься. Уходи.

— Да ты чего, сдурела?

— Уходи говорю!

Женщина собиралась было поднять на него оружие, но незнакомец выстрелил первым. Короткий луч прошел сквозь грудь женщины и она рухнула.

— Дура… истеричная, — сказал он. — У нас и так людей нет, а ты… заставляешь… тебя пускать в расход… Эй, мальчик! Ты чего это…

Билл уже поднимал оружие, когда почувствовал укол чуть ниже спины. Обернуться он не успел. Сознание стало быстро затуманиваться.

— Спи, малыш… — сказал незнакомец. — Скоро все закончится… и ты ничего не будешь помнить… опять… но ведь это и к лучшему… твоя мать… снова будет жива… твоя новая мать… и отец тоже… сестренку твою… найдем… может быть… так, что… все к лучшему… как всегда… бля, больно… же…

Проваливаясь в глубокий сон, Билл слышал, как незнакомец, кряхтя и чертыхаясь, поднимается по лестнице. Но как-то совершенно неожиданно, перед глазами вспыхнул свет и Билл очнулся. Его мутило, но спать он больше не хотел. Перед ним стоял Саша… тот, который Алекс… и смотрел на него, немного иронично улыбаясь.

— Ну вы, ребята, даете! Один по глупости даже не прикрыл за собой дверь, другая по глупости, не дала спокойно уйти укушенному. Он ведь собирался уходить… сам же сказал что «сходит и вызовет команду эвакуации…» Ну и отпустили бы его, чё! Третий поворачивается спиной к только что стрелявшему в его… «мать» человеку… даже, пусть ты и не считаешь уже ее таковой… Я чуть не оборжался в укрытии своем. И это, когда на дворе зомби-апокалипсис!

— Так вот, кто они такие!

— Ну, технически, да, а ты не догадался? А… ну да… ты таких вещей еще просто не помнишь.

— Так это ты их заразил?

— Заразил? — Алекс широко улыбнулся. — Ну, во-первых, не я, вернее, далеко не всех я. Во-вторых, они не заразные.

— А как же…

— Чарли… тьфу ты! Билл… я тебе говорю — они не заразные…

— А как тогда…

— Да просто! У них есть программа — кусать всех… кроме тебя и еще некоторых… в плечо и в несколько других мест… где не очень опасно для здоровья. Причем, смотри, от настоящих зомби их отличает то, что они кусают одного человека не более пяти раз… да, они еще и считают… и не «разрывают его на части, пожирая внутренности и мозги». Вот если бы у них была активна программа «вампир-обольститель»… К слову, очень забавно наблюдать, как местные, не разбираясь, валят их из огнестрела, и никто даже не задумывается попробовать покопаться у них в мозгах или, хотя бы понять, что происходит. А ведь телепатов тут просто завались, да и «типа умников» хватает. Но они даже не замечают, что эти люди дышат, что у них бьется сердце, что они так же умирают…

— А почему они хромают… все?

— Забавно, правда?

— По-моему, не очень.

— Потому что так их проще отличать на расстоянии. Да и… это, в общем-то, оружие больше психологического характера… ну вот представь себе. Идешь ты по улице, с друзьями, вам весело. И вдруг один из них начинает кусать другого. Потом эти двое кусают еще двоих. Вы все даже не сразу врубаетесь. Вам кажется, что это какая-то странная игра сговорившихся друзей. Тем более, что очередной укушенный подходит к тебе, приговаривая: «Ты чего? Это ж я — твой дружбан! Это шутка такая, мы разводим всех. Так веселее…» И кусает тебя. По-настоящему. Брр… это все равно, что в лучшие друзья заиметь Ганнибала Лектора… быстро плодящегося Ганнибала Лектора.

— Кого?

— А? А, не важно. Вот… я, например, сторонник оставлять человеку хотя бы призрачный шанс на возможность осознать происходящее. Да и моральных увечий именно нынешнее поведение зомби наносит меньше, чем описанная только что мною вариация. Я как бы не ставил целью вырастить тут невразумительных психопатов, мне нужно просто, чтобы они попугали людишек местных…

— А чего тогда… подруга… матери моей после укуса…

— Потому, что кровь человека — высокоэнергетическая субстанция. Когда человек теряет кровь, в пространстве появляется еще и течь исклы, которую легко отыскать.

— Чего течь?

— Энергии такой. Потом объясню. Ну так вот, для знающего — это как клеймо Каина.

— Кого?

— Да блин же! Короче, мы находим людей с кровотечением по энергетическому всплеску и превращаем в зомбей. Просто для поддержания легенды о заразных укусах. А так они ни капли не заразны… их даже зубы заставили почистить перед тем как выпустили на улицу.

— Что сделать их заставили?.. А зачем?

— Уменьшает шанс занести гангрену тому, кого безмозглыш покусает.

— Слушай, ты так легко об этом говоришь…

— А чего волноваться-то? Все сегодняшние жертвы, как и вчерашние и несколько дней назад — все и сделаны будут руками местных, и ответственность на них же ляжет.

— А зачем это все?

— Чтобы проучить зажравшихся «избранных», что позволяют себе «просто так» пускать в расход других людей. Будем считать, что у тех, кто много круче «избранных», тоже есть чаша терпения, которую последние умудрились переполнить… с особым цинизмом… что, учитывая количество конечных жертв, не такая уж и неправда. Ладно, хорош болтать. Билл, ты идешь с нами или нет?

— Иду.

— А не жалко…

— Нет. Я хочу знать, что было раньше… Я хочу, чтобы у меня в голове прекратили повторять о том, что «вначале был порядок». Я хочу знать, что случилось с человечеством… Хочу знать, кем был раньше…

— Ну да… я забыл.

— Что забыл?

— Что ты еще не все знаешь.

— О чем, например?

— Ну, например, о том же человечестве. Жалко, что с твоей… мамой так вышло. Соображалка у нее неплохо работает, чувствуется повышенное желание выжить… а вот человеческую подлость она, конечно, не учла. Ладно, давай выбираться отсюда.

— Подожди, могу я тебя попросить о чем-то?

— Можешь. Чего ты хочешь, юный падаван?

— Кто?

— Гррр… хочешь-то чего?

— Помоги ей, — Билл указал на истекавшую кровью мнимую «мать».

Алекс посмотрел на женщину. Она постепенно захлебывалась кровью. Сбежавший за командой эвакуации незнакомец, вероятно, пробил ей легкое.

— Уверен?

— Уверен. Мне кажется, что ты способен на это.

— Да, вообще-то, способен. Ладно, давай так… Э-э-э, возьми это, — Алекс сунул парню какой-то ящик. — идешь на… на, на, на… короче, тарелку увидишь, огромную, чеши туда. Там прицепишь эту штуковину к передатчику. Включишь передачу на нулевом канале и поставишь отсрочку этому устройству на три часа. Запомнил? На три часа. Выйдешь в эфир сам, передашь сообщение такого содержания: «Лекарство от болезни найдено, начинается распространение, пожалуйста, если вы не были заражены, забаррикадируйтесь где-нибудь и ждите, на рассвете можете спокойно выходить, болезнь будет ликвидирована». Дальше ломаешь управление передатчиком, дабы никто ненароком его не починил раньше времени, затем уходишь, берешь любой аэромобиль и летишь в разрушенный город. Там найдешь подвальчик на южной окраине. Тебя там уже ждут, и я туда, собственно, и прибуду.

— А зачем все это?

— Ну нельзя же беспредел этот оставлять в его «ванильном» виде. Пожурили местных и хватит. Поверь, у них психологических проблем останется еще вагон и маленькая тележка. Долго отходить будут. В принципе, я думаю — урок они усвоят надолго.

— Хорошо… скажи, а что на самом деле это такое?

— То, что я и сказал — лекарство для зомбей. Вернее, от зомбирования. А теперь, давай, пулей все сделал, и будем собираться отсюда.

— А…

— А там интуитивно понятное управление. Все, давай, лети.

Билл посмотрел напоследок на женщину, которую ему пытались выдать за мать и ушел. Алекс достал какой-то шприц и вколол его женщине. Ее немедленно стошнило. Ее организм извергал наружу только кровь и какую-то слизь. Минут через семь она смогла вздохнуть легче.

— Спа… сибо.

— Да не за что.

— Это ведь только временная мера, да?

— Разумеется. Это так… чтобы поговорить.

— Как долго… оно будет действовать?

— Максимум — минут десять, может — пятнадцать.

— Так мало… Жаль… — у женщины на глазах появились слезы. — Хотя… чего можно было еще от них ждать… Не думала, что увижу вас когда-нибудь… тем более, перед самой… смертью…

— Ну-ну-ну… не думай о плохом. Вы и так много плохого сотворили. Подумай о чем-то хорошем… о цветах…

— Это ведь вы наслали… этих… но зачем?

— А что? Неприятно, когда списанные против своей воли «во имя великой цели» люди неожиданно возвращаются, да еще и кусаются в ответ?

— Мы их не списывали.

— Вот только не говори, что мы их раньше из под завалов отрыли не потому, что вас не сильно заботила их участь!

— Мы… они хотели найти Каролину… А вы…

— А мы ее раньше забрали. И правильно сделали. Не люблю строить из себя святого, но и не позволяю другим. Корабль рухнул по вашей вине. Нельзя играться с чувствами матери, просто потому, что кто-то тут решил на ее чувствах подзаработать и не рассчитал немного сил. Нельзя считать, что горе даже одного человека — это лишь его проблема, а вы тут типа не причем. Нельзя забыть о целой куче народа, погребенных в развалинах по вашей вине, просто потому, что вам же сейчас не выгодно или не с руки их спасать и заботит только «приоритетная» цель. Напортачили?! Будьте добры расхлебывать с максимальным рвением! Нельзя после трех таких непростительных ошибок в ближайшие сто лет допускать еще одну.

— Я сама не знала про робота!

— Да… все не знали. И шестнадцать детских трупов при жизни тоже не знали, что их такой обычный беззаботный денек закончится на том свете.

— Сколько? — женщина немного обалдела от этой цифры. Количество жертв той операции еще никто не считал… ну, ей, по крайней мере, так казалось.

— А вы что еще и скрываете друг от друга результаты своей, несомненно, «праведной» деятельности? Ну что тут скажешь. Браво!

— И чем мы хуже вас… с вашими методами?

— Ну, во-первых, если ты не проследила мою мысль, то мы собрали результаты ваших промахов и выпустили их против вас. То есть, не было бы прецедента с кораблем — некого было бы спасать из-под завалов, не было бы у вас приоритетной задачей спасение девчонки в ущерб исправлениям последствий своих же ошибок — не было бы тех, кого мы спасли вместо вас…

— Спасли?! Это называется — спасли?!

— А что тебе не нравится? Я считаю, что люди должны иметь чувство собственного достоинства и огрызаться в ответ, когда им создают проблемы, а потом героически их же в этих проблемах и забывают.

— А если бы они простили нас, зная, ради чего ими пожертвовали? Вы лишили их права это выбрать, выбрав за них.

— Не-не-не-не, человек, даже воспитанный, такого обращения к себе прощать не должен. А то, что имеешь ввиду ты — это тоже не свободный выбор.

— Почему это?

— А потому, что любое влияние на психику — религиозное, политическое или еще какое — это такое же лишение человека права выбора через воспитание в нем догм и установок, удобных тем, кто эти догмы и установки в него вкладывает… Потому что, если мужчина в вере переспал с женщиной, которая потом обвинила его в изнасиловании — то он «сволочь и вообще давайте его зарежем». А если поп изнасиловал несовершеннолетнюю — так и что? «Вам же он ежедневно грехи прощает, простите и вы его разочек». А теперь припомни хоть одну организацию с уставом и политикой воспитания кадров или паствы, где за всю историю ни один из тех, кто должен «вести и направлять», ни разу не нарушил правила, сам которые и проповедует?

— Так не бывает…

— Я тебе больше скажу: самые злостные нарушители правил — это всегда те, кто в теории должен этими правилами жить и подавать пример другим своим исключительным и не оставляющим сомнений их (правил) соблюдением. Такой расклад наводит на мысль, что все эти правила всегда воспитываются в других для того, чтобы самим их было проще нарушать. Такое обвинение можно выдвинуть практически любым духовным пастырям, идейным вдохновителям и директорам больших организаций. Короче всем, у кого есть устав внутреннего поведения. Так что выбить из голов обиженных идеи, вдохновленные другими ради того, чтобы последним прощали их скотства, по-моему, достаточно справедливо. Беда только в том, что человек считает, что ему нужны наставления, поэтому он может простить много чего духовным наставникам… разумеется, пока его персональная чаша терпения переполнится и не отрезвит его. К слову, все исторические схемы воспитания всегда называют тех, кто справедливо обвиняет своих видных деятелей… это тех что, кто должен «вести и направлять»… в том, что они сами свои же правила видали с высокой колокольни, еретиками и предателями «идеалов». Проще говоря — «не иди против хозяина твоей души, ибо снизойдет на тебя кара небесная»… ну или что-то в этом роде. Именно эта закономерность дает четко понять конечную цель всех «вдохновителей» — пудрить мозги другим, дабы «последователи», следя за собой, чтобы не дай бог не нарушить правила тех, кто их «принял в семью», не замечали этих же нарушений за теми, кто их принял. За отцами-вдохновителями.

— Ты как-то сложно закрутил…

— Проще? Ну, если проще, то мы считаем, что все должны расплачиваться за свои действия. И мы считаем, что это один из законов вселенной, кто бы ни пытался убедить нас в обратном. И у нас есть серьезная причина считать, что такое положение вещей и должно быть.

— Мы и так за них расплачивались бы…

— Ха-ха-ха! Это мне напоминает политику одной страны прошлого — сами долгов себе наделали, сами себе их же простили…

— И что же стало с той странной?

— А ты не слышала? Нет больше стран у человечества. Пережили мы это, вопреки стараниям некоторых, отдельно взятых предков.

— А вы именно такие… какими она вас описывала. Такие же жестокие… и такие же… прибаханно-справедливые.

— Кто? Одна из Зодчих? А что мы с кем-то из них уже встречались? Почему я не знаю?

— Нет. Она не из Зодчих. И не пророк. Она… другая… совсем другая… она говорила, что все что произойдет, будет необходимым. Даже наши разногласия, несмотря на одну цель. Правда, она говорила, что вы еще и сами не знаете об этой цели. И нам вы все равно не поверите, как бы убедительно мы вам не пытались объяснить. Ибо такое не поддается объяснению. Только пониманию. И тут мы должны просто ждать, когда вы сами все поймете.

— Я тебя прошу… видели мы всяких «глаголющих истины»… все они на поверку просто такие же духовные лидеры, прикрывающиеся демагогией, как и все прочие. Какая бы ни была эта ваша цель, средства ваши… слишком жестоки, слишком циничны, слишком эгоистичны.

— Настоящие борцы не вырастают в шелках и заботе, вскормленные сладостями и не знающие в жизни ничего, кроме тепла и радости. Раньше каждый народ сам растил себе нужных борцов. Но нет больше у людей народов, как ты заметил, и мы считаем себя способными справиться с любой проблемой, которую встретим в будущем. Потому и не растим больше действительно сильных борцов. Самоуверенность — наш вечный бич, и ты знаешь это лучше других. Но ведь законы вселенной, к которым ты сам аргументировал, никто не отменял. Только сила равная или приближенная к той, которой она противостоит, способна переломить что-то ради чего такая сила и появляется. А у силы нет оттенков, есть лишь стороны. Ведь само существование любой силы обусловлено законами вселенной. Поэтому когда появляется сила, пусть и жестокая с какой-то точки зрения, она существует и развивается, потому что это прописано в основах мироздания, и потому что были созданы условия и причины для ее существования.

— Все это классно, конечно, но ни капли не оправдывает то, что вы сделали с этими… детьми.

— Да, это так. Но и ты пойми, мы растили борцов, нам не нужны были неженки. К большому сожалению, кто-то в этой вселенной должен был стать борцом, просто сама вселенная выбрала их. Они, разумеется, в этом ни капли не виноваты. Но, не соответствуя своей собственной сути, все мы обречены стать лишь тенями своего времени. Они тоже. Разница только в том, что их роль очень важна для всех нас, а не только для них. И потому мы не можем просто упустить шанс правильно воспитать тех, кого нам дарит вселенная в качестве будущих борцов за наше совместное будущее.

— Только идеологию свою вы им навязываете, что ставит вас в один ряд со всеми религиозными сектами и не более того.

— Может, и так. Может, мы и заслужили такую критику. Но ведь любой борец должен быть верен своим идеалам. И, к сожалению, эти идеалы диктуют законы трагедии, а не комедии.

— А вы не боитесь, что эти самые борцы, имея силу, которую им просто подарили, и которую они не заслужили усердием, восстанут против вас, когда ваш кнут начнет их слишком сильно жарить?

— А для того ведь и существует вера, которую ты только что раскритиковал, дабы человек, воспитанный в ней, сам себя держал в узде, регулируя свое поведение, согласно общепринятым ограничениям. Мы и пытались в них воспитать лишь веру в наше дело, в нашу организацию.

— Как показывает практика, завышенная вера без доказательств — залог огромного… звиздеца.

— Да мы и не оспаривали этого. Но готовясь к сражению с силой, мощь которой не укладывается в воображение даже нашего Пророка и Зодчих вместе взятых, мы не имеем права воспитывать слабых, ибо когда грянет беда, просто не будет той силы, которая сможет с этим справиться.

— Почему они? Почему не добровольцы…

— Ты дурак или прикидываешься? Какие добровольцы? Мы этих так долго выводили направленной селекцией!.. — женщина закашлялась. — Черт… правду говорят, что мы не ценим отведенное нам время, пока оно не подходит к концу…

— Но ведь можно было тогда селекционировать достаточное количество людей, чтобы из них можно было выбрать нужное количество добровольцев. Вы же, как оказалось, добавки почти всем людям мешали.

— Да, можно было, только время, как всегда, поджимает. Нет времени выводить такую массу соответствующих по качеству людей, дабы среди них набралось достаточное количество добровольцев. Нам не хватает всего-то пяти тысяч лет! Да и, в конце концов, принцип видового разнообразия все равно не позволил бы всех перековать под нужные характеристики.

— Но ведь при большей выборке и шанс найти добровольцев возрастает.

— Да, согласна. И может даже так было бы правильней. Только пяти тысяч лет все равно у нас нет. Беда уже на пороге, пусть вы ее и не видите.

— Э-э-э… А кто вообще объявил предельные сроки?

— Вселенная.

Алекс засмеялся. А когда успокоился, спросил:

— А не слишком ли вы много на себя берете?

— Нет. К сожалению. Жаль, что ты еще не понимаешь, как устроен этот мир. И жаль… — женщине опять стало грустно и вновь слезы появились на ее глазах, — что я умру, так и не дождавшись того славного момента, когда вы, наконец, поймете нас. Она ведь говорила… ставила срок… я рассчитывала… я должна была дожить до этого… чертов подонок… со своей пушкой…

— Тихо-тихо. Мечтать никогда не поздно. Порой как раз отчаянные мечты выводят нас из безвыходных ситуаций.

— Жаль, что это не одно из основополагающих правил вселенной. Мне бы сейчас оно очень помогло… Даже… «Даже отчаянно мечтая, порой мы просто умираем, жизни мгновенья заменяя надежд разбитых полный тир»… Ай… черт… — женщина вновь закашлялась.

— «Чужие цели выбивая, порой мы просто забываем, что грезы красок добавляют в этот унылый скучный мир», — закончил за нее Алекс.

— Видите… в нас намного больше общего, чем может показаться с первого взгляда. Мы даже одинаковые… бестолковые псевдоинтеллектуальные стихи читаем… спасибо… что не оставили меня… и что не сказали ему, что я умру… чтобы ты обо мне не думал… я не смогла остаться равнодушна к нему… и мне не хотелось бы… чтобы он знал… что я умираю… он бы тоже остался… и взял бы ненужную ему грусть на душу…

— И все-таки есть в нас минимум одна большая разница.

— Это… какая же?

— Я не вру им без крайней необходимости. А я… пообещал ему…

Алекс приложил руку к ее груди. Под ладонью загорелся небольшой, но яркий огонек. Женщину стало трясти, потом ее вновь стошнило. Тошнило долго. Когда она, наконец, смогла вздохнуть спокойнее, Алекса уже не было рядом. В руке у нее лежала записка: «Он оказался к тебе более великодушным, чем был бы я. Это он подарил тебе второй шанс. Если бы вы закончили его обучение, ему бы такое великодушие было бы чуждо. Подумайте над этим. И, на всякий случай — забаррикадируйтесь и не выходите из дома до утра». Однако наиболее удивительным для женщины был не текст записки и не факт ее наличия, а то, что она была написана не от руки.

* * *

Билл вошел в здание с огромной антенной на крыше. Он не знал, что это было за здание, но был уверен, что именно сюда его направил Алекс. Пока он шел сюда, то успел обдумать сложившееся положение вещей и свое место во всем этом спектакле. Да, он уже был уверен в том, что вокруг него разворачивается самый настоящий спектакль, в котором он играл, сам того не подозревая, ключевую роль. Он даже понимал, что, скорее всего, спектакль-то и разыгрывался ради него, дабы скрыть от него что-то, что было в его прошлом и что его заставили забыть.

Насколько Билл понимал, в его окружении было две противоборствующие стороны. Одна была представлена его родителями, учителями, обычными прохожими, сокурсниками, иными словами — всем миром, который представал перед его глазами. Другая сторона состояла из Алекса, Джессики, и, насколько он понимал, его «других» сокурсников. Может быть, еще кем-то, но их всех объединяло одно — они были скрыты от того мира, который представляла Биллу первая сторона. С точки зрения логики, ему бы верить первым и посылать к черту вторых, ибо изначальная позиция последних предполагает скорее экстремистскую, чем какую бы то ни было другую, деятельность. Но, тем не менее вторые доказали, что первые показывают Биллу мир с неправильной точки зрения, да еще и скрывают от него что-то. При этом вторые же доказали, что сам Билл до потери памяти был с ними, а первых… он еще не помнил, как относился раньше к первым и, тем более, как оказался с ними. Но только раздумья на эту тему давали точно понять, что там была мутная и, возможно, несправедливая по отношению к нему самому, история. Мало того, мир, каким он казался Биллу еще несколько дней назад, был просто выстроен перед его глазами, при этом самого парня не спрашивали, а нужна ли ему вообще такая картинка мира, может, ему правда была бы милее. И вот тут и была закавыка — выходит, что все учителя, прохожие, его сокурсники, и даже родители, были всего лишь нанятыми актерами, дабы играть «в реальную жизнь» для него лично. Одного единственного человека, который осмелился спросить у Билла то, что было не выгодно первой стороне, очень быстро убрали, что и показала ему вторая сторона. Основной целью этого представления — было сокрытие реального мира, реального положения вещей, его настоящей жизни. И в этом месте отношение к сторонам становилось диаметрально противоположным — те, кто вроде как скрывался от глаз, были настоящие, а те, кто представал взгляду, стали скрывающими. И отсюда выплывало новое решение изначальной дилеммы — нужно было посылать к черту не скрываемый от глаз мир, а наоборот — представляемый взору. И Биллу даже было страшно подумать, как далеко могли пойти те, кто позволял себе так обращаться с ним, так нагло врать ему, если бы они внезапно сами не стали жертвами тайных игр противоположной стороны. Да и вообще, Билл больше не хотел думать о них…

В здании было темно. Хотя, насколько парень мог оценить ситуацию по дороге — во всем районе было темно, что давало повод думать, что тьма царила тут не случайно, особенно учитывая обстоятельства. Он подошел к стене и попытался прочесть, что там написано, но в такой кромешной тьме это не представлялось возможным. Билл подумал, почему же Алекс не догадался дать ему фонарик… Тут парень обратил внимание на то, что к стене было прислонено… оружие. Винтовка, кажется, какого-то военного. Но подойдя ближе он сразу узнал ее — это была такая же винтовка, которую держали в руках его «другие» сокурсники. Ту, которую он сам держал в недавней схватке с роботом. Ему стало интересно, почему она тут просто стоит, прислоненная к стене. Но более важно было другое — она имела фонарик и, кажется, была заряжена.

Он посветил на стену. Там располагался немалый список отделов, явно находившихся в этом здании, причем с телефонами и что главное — он не был голографическим, как модно было сейчас делать везде. А значит — не зависел от отсутствия электропитания. Что удивительно неплохо отразилось в подобной ситуации. Найдя отдел, отвечающий за обеспечение связи, располагавшийся на третьем этаже, Билл двинулся в поисках лестницы. Но, не отойдя и десяти шагов, он услышал какой-то шорох. Он обернулся. Судя по силуэту в темноте, к нему кто-то приближался. Двигался силуэт подозрительно медленно, однако он не хромал на одну ногу, из-за чего Биллу стало интересно кто же это. Он посветил в направлении идущего. Человек, приближавшийся к нему, не так давно стрелял в его мнимую мать и, судя по всему, пытался усыпить самого парня.

— Это ты! — вспыхнул было Билл, но вовремя остановился. Что-то было не так, и он чувствовал это. Человек двигался очень медленно. Будто бы его что-то сдерживало…

— Би-и-илл… — прохрипел незнакомец.

— Ого! То есть, вы уже и не скрываете, что меня на самом деле зовут не Чарли?

— Какой смы-ы-ысл… — вновь прохрипел незнакомец. Создавалось впечатление, что он выдавливает слова из себя через силу. — Ведь уже и так понятно… что твои блоки рухнули.

— На кой черт вам это все нужно было? Меня зовут не Чарли, сестру мою — не Линкой…

— Не-е-ет… ее зовут Линкой. Только тебе пришлось… сознание менять… чуть больше.

— Почему? У вас какая-то особая неприязнь к моему прошлому? Или это какая-то… гендерная обида ко мне?

— При че-е-ем… тут это? Тебя просто привел в более убогое состояние… чем ее…

— Сементарис?

— Да-а-а-а…

— А что это вообще такое?

— А тебе разве не сказали… Ты… встречался уже… с ними?

— С кем?

— С теми, кто помог тебе вспомнить свое прошлое.

— С Алексом, что ли?

— Так вот как… его зовут… нашу... самую большую кость в горле… как же поздно мы… обо всем узнаем… э-эх-хэ-э-э…

— Так что же такое сементарис?

— Э-э-это… наверно, это была наша оши-и-и-ибка… прости нас… мальчик…

— Да бог вас простит. А я не смогу…

— Жа-а-аль…

— Почему это вам вдруг стало чего-то жаль?

— Потому что бога… не-е-е-ет…

— Вот вы заставляли меня верить в то, что было неправдой, сами при этом ни во что не веря! Почему? Зачем так делать?!

— Не-е-еправда… я не говорил… что мы ни во что не верим… просто бога… не-е-е-ет…

— С чего такие глубокомысленные выводы?

— С того… что я знаю… пра-а-а-авду…

— Мне ваша «правда» уже поперек горла стоит!

— Ло-о-о-ож-ж-ж-ж-жь…

— Вот как? Я еще и лгу, по-вашему?

— Не-е-ет… Ло-о-ожь… тебе стоит поперек горла… не правда-а-а-а… а ло-о-ожь… правды ты не знаешь… тебе ее не говорили… и не показывали… лишь скрывали от тебя…

— О… интересно, а что должно было произойти, чтобы вы так разоткровенничались?

— Потеря веры…

— Веры? Во что, в вашу правду, что ли?

— Не-е-е-ет… веры в человека… в ту, которая… принесла нам часть… правды…

— Выходит, что она соврала вам? Так, значит, ее правда тоже может быть ложью?

— Не-е-е-ет… это не может быть ложью… о-о-она обдурила нас… сказала, что все сделает для бла-а-а-ага… и конечного результата… и что мы-ы-ы-ы… занимаем в нем… значительное место… да-а-а-аже одобрила поначалу нашу де-е-е-еятельность… на кое-что даже… подтолкнула… а что-то… и подсказа-а-а-ала…

— Да ладно? Разве вас нужно на что-то подталкивать?

— Стро-о-о-ого судишь… не все из нас… были согласны… с тем… что мы делаем… и это… правильно… если бы-ы-ы… среди нас… не было… несогласных… мы бы были… обычными… экстремистами…

— А мне кажется, что она просто воспользовалась вашими… наклонностями… а потом просто выкинула, как отработанный вариант… и ушла.

— Не-е-е-е-ет… она все еще здесь… и самое главное… ей все еще верят… а я вряд ли смогу… кому-то рассказать… тем более… что она даже… в моих глазах… не изменила… суть правды…

— Так что же тогда?

— Она… не сказала нам… что наша роль… в ее сце-е-енарии… лишь второстепенна… она способна принести… нас в жертву… а мы думали, что она… беспокоится о нас… и она это… неоднократно доказывала… Только теперь… я это знаю… когда для меня… все стало… слишком поздно…

— Мне кажется, что вы это заслужили.

— Может быть… если бы я знал… я бы сам многие… на-а-а-аши методы… поставил бы… под сомнение… мы не все подонки… прости нас… когда-нибудь… если сможешь… ведь нас просто… во многом… ввели в заблуждение… я сказал… что хотел… думаю… поэтому… мой разум… еще при мне… она хотела… моей исповеди… я же хочу предупредить… те-е-е-ебя… не-е-е-е-е ве-е-е-е-ерь… ей…

Последнее слово незнакомец выдавил из себя через силу. И тут же резко его лицо исказила гримаса страдания. То ли у него голова настолько раскалывалась, то ли еще чего… Из носа у незнакомца потекла кровь.

— Билл… уходи… я не могу… больше сдерживать…

Он не договорил. Ибо уже несся к Биллу с каким-то бешенным, неестественно пустым взглядом. Парень ожидал чего-то подобного, а потому успел увернуться. Посветив в направлении пронесшегося мимо безмозглого тела, Билл не увидел никого. Он покрутился на месте освещая фонариком помещение вокруг себя. Никого не было. Но он отчетливо слышал шаги бегающего где-то рядом человека. Билл понял, что делал обезумевший. Только ему ничего хорошего от этого не светило. На лестницу ему сейчас было идти очень опасно. Посветив в дальнюю часть комнаты, парень увидел какую-то дверь, на вид достаточно крепкую. Он резко рванул в ее направлении. Бегавший вокруг тоже резко изменил траекторию. Его выдало только то, что он при приближении зарычал. Билл резко махнув прикладом ружья сбил нападавшего и выстрели ему в ногу. Не дожидаясь, пока безумный его догонит, Билл побежал дальше. Но судя по звукам сзади даже рана не сильно убавила прыти безмозглого. Билл побежал со всего духу, на ходу молясь богу, чтобы дверь оказалась открыта. Уже перед самой дверью, когда парень почувствовал, что не успеет, прямо перед ним появился силуэт и яркая вспышка света ненадолго ослепила его. Судя по недовольному рычанию рядом, преследовавшего его тоже ослепило этой же вспышкой. Билл почувствовал, как его куда-то тянут. Затем был звук закрывающейся двери, кто-то ее чем-то подпер, затем раздался грохот — это в дверь ломился преследовавший. Когда Билл наконец-то смог видеть он резко вскочил на ноги и спросил:

— Кто здесь?

— Тише-тише, Билл. Все нормально.

— Знакомый голос, хотя я не помню кто ты. Покажись!

— Ладно. Только не кричи сильно.

Зажегся фонарик и осветил лицо стоявшей рядом с ним девушки. Билл узнал ее.

— Эдс?.. Это же ты?

— Для тебя — просто Сюзи! Я же обещала тебе, что это все продлится недолго.

ГЛАВА 9

— Тебе «привет», кстати, — сказала девушка Биллу. — От нашей общей знакомой. Она дико извиняется за происшедшее. Говорит, что в отличие от Вивер, привыкла в зомбей вкладывать программу игнорирования только ее самой и больше никого. Говорит, что привычка подвела.

— Сьюзен… — Билл был немного в смятении, — а что… а это не ты та Сьюзен, которую я вроде бы убил, и которая потом вроде бы воскресла?

— О, началось… Тебе кто сказал это? Барби?

— Да вроде…

— Блин, я же просила ее…

— Не, ты не подумай ничего такого про нее… я просто выпытывать начал…

— И что выпытал?

— Ничего. Мы на этом моменте и остановились.

— Билл, нам с тобой светит серьезный разговор из-за произошедшего ранее и моего в этом действе участия. Но давай пока отложим его.

— Да я просто уточнить хотел…

— Ну всё, уточнил. Закончим пока на этой ноте.

— А кто это — «наша общая знакомая»?

— Это из той же истории.

— Понял. Ладно, что делать будем, мне на третий этаж нужно.

— Так я за этим и пришла, вместе дела пойдут быстрее и проще. Мы с тобой и не из такого выбирались.

— Мы… с тобой?

— Да, мы с тобой. Вместе. Лично вдвоем, на пару, только ты и я… как тебе еще объяснить…

— Я понял тебя, понял. Просто… много новостей за последнее время.

— Ой, ты это еще основного не знаешь!

— Даже боюсь спрашивать.

— А ты не бойся! Но и не спрашивай. Скоро все поймешь, а что не поймешь — то тебе расскажут. Сейчас нам нужно на третий этаж. Значит, идем туда.

Она протянула ему его оружие и они двинулись. Девушка удивительно легко ориентировалась в здании. Очень быстро они добрались до одной из служебных лестниц и поднялись на третий этаж.

— Ты как-то очень уверенно идешь, — заметил Билл. — Не боишься встретить кого-то… типа такого, что напал на меня снизу?

— Нет, — коротко ответила Сьюзен.

— М-да… а почему?

— Потому что знаю, что все такие сейчас на первом этаже дежурят у входа, готовясь встретить команду эвакуации.

— Эвакуации кого?

— Тебя, разумеется. Тот… мудак, с которым ты мило пообщался, успел вызвать команду эвакуации. А те приедут с пушками за тобой, ибо наверняка уже немного в курсе всей ситуации. Только внизу их ждет сюрприз. Эти все-таки не такие, как те, что Вивер сделала. Сам видел — прыткие очень. И не настолько гуманные…

— И не жалко вам всех этих людей?

— Да и тебе, судя по тону, не очень их жалко. И вообще, тут сейчас все очень сложно. Просто делай как я — думай о том, что всё равно это делают люди сильнее и умнее тебя, пусть всё происходящее остается на их совести. Да и последние события дома ясности во всю ситуацию отнюдь не добавляют.

— Кстати о доме… по некоторым причинам я теперь точно не знаю, где он. Вернее, совсем не знаю. Может, напомнишь…

— Ну, вот откуда у тебя в голове берутся столь сложные вопросы? Что нельзя спросить о том, как поживает Каролина…

— Говорят, очень даже неплохо. Да и не беспокоюсь я за нее… в такой-то компании.

— Ну спасибо…

— И в своем вопросе я не вижу ничего сложного.

Девушка резко остановилась и направила луч света ему в лицо.

— Билл, значит так, ты в прошлом жил на Земле…

— На Земле?!

— Да, на Земле. Местные тебе очень много наврали про истинное положение дел у человечества. В частности — никуда оно не делось, живет себе спокойно… вернее, жило. Сейчас и там ситуация стала много сложнее. В частности, когда я тебя направила в руки корпорации…

— Ты… что сделала?

— Билл, я очень прошу тебя! Не сейчас, с тобой там вообще все крайне сложно. Меня ты убил и не убил одновременно, чуть не грохнул свою девушку, почти сошел с ума на почве встроенных тебе в голову глюков… Билл, с тобой мы будем проводить много бесед, ибо все это просто так за раз не объяснишь. Тем более в кромешной тьме по дороге к важной цели посреди города полного зомби… которые и не зомби вовсе. Поэтому прошу тебя, сейчас просто… слушай и запоминай… все вопросы будут после. На чем я остановилась… ах, да… когда я направила тебя в руки корпорации, к нам как раз вернулся Алекс… с очень неоднозначными новостями… тогда же он нас попросил, несмотря на то, как мы впутались во все это, задержаться на службе на его корабле.

— Задержаться… на службе? А вы что тут не по своей воле?

— Билл, это тоже очень сложно сейчас объяснить.

— Хорошо… а вы согласились… задержаться?

— Да… ведь… понимаешь… от нас сейчас намного больше прока тут… а если мы уйдем… то где-то у них может не хватить чуть-чуть наших сил… и мир покатиться в тартарары. Да и он все равно бы нас совсем не отпустил… учитывая, кем мы оказались… на самом деле.

— Где-то я уже это слышал…

— Что… Откуда? Тебя же не было, когда он нам сказал обо всем.

— Не было. Или я не помню этого…

— Зато я помню. Не было.

— Хорошо-хорошо… но сама постановка вопроса… очень похожа на местных… с их «тайной».

— Знаешь, а ты так прямо Алексу и скажи, может он тебе объяснит, в чем разница… а может и задумается. Мало ли к чему приведут его раздумья… Ладно, мы болтаем много.

— Да, пошли.

Они двинулись дальше.

— Сюз… а ты что-то говорила про мою девушку…

— Это не я.

— Да… ну в принципе, это и не страшно.

— ЧТО?! — девушка резко остановилась и повернулась к нему.

— Э-э-э… солнце… давай ты не будешь ставить меня в положение, когда любой мой ответ будет для тебя обидным… хотя бы сейчас… я не хотел тебя обидеть… ты и сама ничего… я бы сказал, что очень даже ничего… просто мне хотелось знать, кто моя девушка… И, если это не ты, то может это и не очень хорошо, а может и просто нормально, ибо нельзя быть одному или одной сразу со всеми… мозоль можно натереть от таких усердий…

— На чем? — ехидно улыбнулась Сьюзен.

— На губах, солнце, на губах. И это… сделай одолжение — не передавай моей этот разговор. А то я знаю, как вы, девочки, умеете между собой обсуждать нас и наши поступки… обмениваетесь компроматами, а потом пилите за всякие мелочи, о которых не должны были бы и знать вовсе… вас же хлебом не корми, а дай только возможность вывернуть ситуацию в полный конфуз.

— Ладно, босс, уел. Но только потому, что сейчас нам не до этого всего.

— Кто бы сомневался…

— Но я не забыла, что ты мне сказал. И при случае могу вспомнить. Учти это.

— А ты учти, что я теперь могу напомнить, кто сдал меня корпорации.

— Ой-ой-ой… не сдала, а направила… для твоего же… — она осеклась.

— Да ладно?

— А ты вообще меня убил, помнишь?!

— Нет, солнце, — расплылся в улыбке Билл. — Не помню!

Они двинулись дальше.

— Прохвост ты все-таки, Билл. Был им и остался, даже несмотря на потерю памяти… чуть большую, чем раньше были. А может и не большую…

— Чуть большую, чем раньше?

— Р-р-р-р… это тоже — не сейчас… ой, смотри! Кажется, мы пришли.

Они находились в очередной темной комнате, ничем не отличавшейся от других.

— Ну и с чего ты это взяла? — спросил Билл.

— Смотри! — девушка направила свет фонарика на располагавшийся недалеко какой-то пульт.

— И что это?

— То, что нам нужно. Отсюда можно передавать сигналы и устроить трансляцию.

— Как бы… есть одна загвоздка.

— Света нет?

— Да, в общем-то.

— Да, я тоже об этом подумала. Это, разумеется, хреново, но, думаю, поправимо.

— Откуда в тебе столько оптимизма?

— Да ладно тебе… все же стало лучше, чем пару месяцев назад. Вот и пришел день, когда мы, наконец, заберем тебя с этой планеты. Разве какое-то отсутствие света нам может помешать? Да не смеши, сейчас разберемся! Итак, нам нужен свет. Так как света нет, то нам нужен запасной генератор или что-то наподобие. А где держат подобные вещи?

— В подвале?

— Верно. Или близко к нему. И, так как нужный нам пульт, скорее всего, достаточно важная вещь, чтобы быть подключенным к системе резервного питания, то нам ничего больше мудрить и не надо. Задача решена. Значит, идем искать подвал.

За семь минут они сходили в подвал, нашли источник резервного питания, запустили его и вернулись обратно. Билл уже не сомневался в том, что его спутница прекрасно знала, что тут и где находилось. Откуда… ему было не важно. Билл уже устал всему удивляться.

Когда они вернулись в комнату с нужным им пультом, темно там было по-прежнему. Но на пульты подавалась энергия и они освещали небольшое пространство вокруг себя.

— Что нам надо? — спросила Сьюзен. — Что тебе сказал сделать Алекс?

— Подключить это устройство и поставить отсрочку его… ну тогда было на три часа, а сейчас…

— И сейчас на три часа.

— Почему? Я же почти сорок минут назад… да не, уже наверно больше…

— Билл, ты действительно думаешь, что он не знал, за сколько ты доберешься досюда и приступишь к выполнению поручения?

— Э-э-э… не знаю. Но…

— Билл, поверь, лучше сделать, как он сказал, дословно. Да и к тому же, суди сам: мы должны добраться до места, откуда нас заберут, возможно, еще предстоит беседа с тобой, дабы окончательно развеять твои сомнения. Вне зависимости от того, в какие сроки бы ты выполнил его поручение, он рассчитывает, что на остальное у нас уйдет около трех часов. Так что давай пытаться его расчет, в котором он, несомненно, учел многое, не путать со своим. Так, дай это сюда…

— Он еще вроде говорил, что у него… интуитивно понятное управление.

— Ага… вот значит, кто я для него…

— Подожди… а я что должен был тебя встретить?

— Ага. Мы с тобой являемся сейчас лучшей парой для решения этой задачи… потому-то он меня и прислал… так, готово. Билл, сними крышку сбоку пульта… с этого боку… не-не-не, не прикладом! На тебе отвертку.

Билл открутил крышку корпуса пульта. Сьюзен установила устройство куда-то вглубь, поковырялась немного, затем прикрутила обратно крышку и сказала:

— Готово. Еще инструкции были?

— Он сказал как-то вывести пульт из строя, дабы его не успели починить за эти три часа. А также выйти в эфир и сообщить, местным, чтобы до рассвета забаррикадировались и ждали.

— А… это… чтоб наверняка… ладно, давай сначала ты новости передашь, а потом мы его ломать будем, годится?

— Солнце, я все понимаю, но в районе нет света! Или ты предлагаешь по всем домам пробежаться и повключать аварийные источники питания?

— Зачем? — она чем-то щелкнула на запястье и сказала вслух. — Шон, нам нужен свет. Слышал?

— Да, малышка. Сейчас все будет.

И через несколько мгновений зажегся свет.

— Круто у вас все спланировано! — восхитился Билл.

— Шон, — сказала вслух Сьюзен, — у тебя там нормально все?

— Да, все тихо.

— Учти — теперь к тебе могут в любой момент неожиданно заявиться незваные гости.

— Незваные — да, в любой момент — да, а вот неожиданно — это вряд ли.

— Почему? Что ты там уже нашаманил?

— Я — ничего. Но буквально за несколько минут до твоего звонка я заметил, что наши безмозглые друзья немного изменили свое поведение. Может мне и показалось, но они, вроде бы, теперь ходят толпой вокруг моей дислокации. Так что неожиданностью чье-либо прибытие для меня не будет. Да и сваливаю я отсюда сразу после вашей передачи. Только вы это… не затягивайте там.

— Ага, постараемся. Слышал?

— Слышал, — ответил Билл.

— Твой выход. Порви им уши. В отместку, так сказать…

Билл настроил передачу на всех доступных громкоговорителях, а также, на всякий случай, на всех частотах, явно используемых на планете, включил микрофон и сказал:

— Кхм… раз, раз… ага, слышу… Внимание! Важное сообщение! Доброй ночи, дорогие соседи. С вами говорит тот, кого не так давно вы называли Чарли. Он же объект №1. Знайте — я все вспомнил и скажу вам — мне есть, за что вас всех ненавидеть. Однако я обращаюсь к вам, дабы подарить вам надежду в это темное время. Так вот… лекарство от болезни, заставляющей ваших знакомых кусать вас, найдено. Его уже распространяют среди заболевших. Дабы уберечь вас от ужасной участи за те оставшиеся несколько часов, сколько потребуется для лечения специалистами зараженных, я прошу вас — забаррикадируйтесь в домах, закройтесь в подвалах, не подходите к окнам и не высовывайте нос до самого утра. А еще лучше — до завтрашнего вечера. Именно столько времени потребуется специалистам для проведения полного лечения всех зараженных. Если вы слышите меня — поберегите свои жизни. А если нет, то катитесь к черту и пусть вас сожрут ваши лучшие друзья. Так вам и надо. Не раскаиваясь за сказанное и ни капли не сожалея, всегда ваш… Билл…

— Терк, — подсказала Сьюзен.

— Терк. Конец сообщения, — Билл выключил микрофон.

— Аминь! — тихо сказала девушка.

— Малыш? — сказал коммутатор.

— Да, Шон.

— Он вправду сделал это? Забросил им бомбу?

— Ну ты же слышал!

— Я-то слышал, а ты чего его не остановила?

— Да ладно тебе, Шон, сейчас мы уже уходим.

— Вам помощь нужна?

— Нет. Меньше народу — больше мобильность. Да и где-то тут нас страхуют.

— Хорошо, увидимся. Брат, ты там мою куколку не посей по дороге. Второй раз я тебе этого точно не прощу.

— Второй раз? — переспросил Билл.

— Все, отбой, — рация щелкнула, давая понять, что связь прекратилась

— Второй раз?

— Очередная история на потом, — сказал Сьюзен.

Свет снова погас. Но пульты по-прежнему создавали вокруг себя немного света.

— А разве аварийка не должна была потухнуть? — спросил Билл.

— Нет, я замкнула там кое-что. Ты бы и сам мог, только с дырявой памятью… чревато копаться в электроприборах.

— А что он имел ввиду под словами «забросил им бомбу»?

— То, что ты сделал, подобно взрыву. Так как есть еще на планете не зомби, то они наверняка выяснили, откуда исходил сигнал твоего эфира. А если учесть, что они очень хотят заполучить тебя обратно, то сейчас примчатся. Ну, а внизу, как я уже говорила, их ждет сюрприз. Ладно, ты там что-то еще говорил про выведение пульта из строя?

— Вот тут извини, я уже не знаю что делать. Ты знаешь, как заблокировать пульт, дабы никто не мог ничего с ним сделать хотя бы те самые три часа?

— Знаю. Положи руки сюда.

— Зачем?

— Давай, давай, не бойся… дыши глубже… расслабься… — девушка зашла к нему сзади и коснулась пальцами его спины в районе хребта.

— Мы тут валить собирались, а не отрабатывать здоровое дыхание!

— Рот закрой… сейчас уйдем… но на пару секунд забудь об этом…

Неожиданно Билл почувствовал какое-то психическое проникновение. Перед его глазами пульт, на котором лежали его руки, преобразился, он увидел саму суть и логику внутренностей этой машины. Все платы, все контакты… все было другое. «Прямо перед тобой есть контакты, я пометила их светом, возьми эту ярко синюю полосу и соедини их». Билл не знал, что это было, но он послушался. После зрение вернулось в прежнее состояние.

— Ай! — воскликнула Сьюзен.

— Что такое? — обернулся к ней Билл.

— Ничего… — девушка терла мочки пальцев на руках. — Билл, нам надо будет поговорить с тобой о доверии. Еще раз ты мне так… сделаешь, и я не смогу удержаться и разобью тебе нос. Ну, или попробую это сделать…

— А что это было?

— Незадокументированная возможность твоего тела. В прошлый раз ты проще поддался.

— Так а что же это было такое?

— Билл, ты за такой короткий период увидел лишь малую толику всего того, что тебе еще предстоит. И тебе придется еще очень много объяснять. Поэтому вновь я тебе говорю все тоже — позже, Билл.

— Слушай, а оно вообще все стоит того… ну, понимаешь… столько секретов… столько неясного… и с каждой минутой его становится все больше… стоит ли вообще в это впутываться?

— Стоит, — улыбнулась девушка. — И поверь мне, если бы мне когда-то сказали, что я буду в этом участвовать, то я бы с нетерпением ждала наступления… всего этого.

— Почему?

— Билл, в этом мире живут и умирают миллиарды людей. Хорошие, плохие, мастера на все руки и роняющие при первой возможности все на свете… крутые специалисты в своей области и просто работающие по отработанной до них схеме… Столько людей, столько жизней, все разные, но многие из них не могут похвастаться к старости захватывающими историями перед внуками о своих похождениях в молодости. А нам с тобой это не грозит — мы уже ввязаны в такую историю, о которой наши внуки будут просить рассказать еще и еще раз… И поверь, в свете последних событий, лучше быть… по эту сторону баррикад. Я не знаю, куда нас занесет нелегкая в будущем, но уже по тому, что было, можно прямо сейчас садиться и писать книгу.

— Ну прям сейчас неудобно будет…

— Согласна, темновато… О! Кавалерия прибыла…

С улицы донеслись звуки быстро подъезжающего и резко тормозящего транспорта.

— Мне кажется, нам пора сваливать, Билл.

— Согласен.

Они забрали свои винтовки и направились вниз. Спустившись этажом ниже, они услышали приглушенные вопли и выстрелы.

— Сюрприз, значится, удался, — заметила Сьюзен. — Только рассчитывать, что они там долго будут возиться, не стоит. Их все-таки немало прибыло.

Они ускорили шаг. Снизу через минуту перестали раздаваться выстрелы.

— Черт!.. Кажется… не успели, — прошептала Сьюзен, останавливаясь сама и останавливая Билла. — Нам надо было пройти через этот зал…

— И что теперь? — также прошептал Билл.

— Не знаю.

«Спускайтесь дальше», — прилетела чья-то мысль.

— Уверена? — обратилась к пустоте Сьюзен.

«Поверь, я знаю что делаю. Бегом вниз и тихо».

— Ладно, пошли, — сказала девушка.

— А кто это нам помогает? — спросил Билл.

— Не все ли тебе равно? В твоей-то ситуации…

Тут Билл не мог не согласиться.

«Да и очки потушите, а то они вас в полной темноте выдают. Да и эти… внизу… вдруг пальнут с испугу промеж глаз…»

Они пошли дальше, выключив фонарики и очки. Однако в кромешной тьме им было ничего не видно. Сьюзен споткнулась, издав несколько больше необходимого минимума шума.

— Черт!

«Да тихо вы!»

— Тебе хорошо говорить! Мы ни хрена не видим!

«Почему? Билл же может, у него есть особое зрение».

— Да ладно! — возглас Билла был полон сарказма и недоверия.

— А точно… — прошептала девушка… — а я смогу ему его…

«Нет. Это не относится к способностям, вложенным в вас корпорацией. Это его персональная, генетическая особенность».

— А толку нам тогда от нее, если мы даже не знаем, как ее запустить?

«Это ты не знаешь, Сюз».

— А… ну да… я забыла… что он для тебя важнее…

«Он для всех важнее. Только хотя бы из-за этой его особенности. И не надо на меня обижаться, от тебя я это не скрывала с самого начала».

— А кто вы вообще такая? — спросил вслух Билл.

«Твоя старая и новая знакомая, Билл».

— Не понял.

«И не поймешь. Не время еще. А сейчас закрой пожалуйста глаза».

— Зачем?

— Сделай, как она просит, — попросила Сьюзен.

Билл закрыл глаза и буквально через мгновение его в затылок что-то очень больно кольнуло. Он собирался было возмутиться, но открыв глаза, сразу увидел перемены. Да он действительно стал лучше видеть. Теперь он видел окружающие предметы иначе. Сложно было описать как. И еще он видел девушку рядом и какое-то сияние, исходящее от нее… вернее, изнутри нее. Но также он понял, что рядом с ним стоит еще кто-то. Кто-то очень темный. Медленно поворачивая голову Биллу все больше казалось, что он это делает зря. Стоящий рядом, кто бы это ни был, вызывал ужас одним своим видом, несмотря на то, что практически никаких черт сквозь тьму невозможно было разглядеть. Кроме глаз…

Билл почувствовал как у него медленно сжимается горло, но при этом он не ощущал никакого удушения.

«Но есть причина, по которой я бы хотела к этому его зрению в своем присутствии не прибегать, ибо им он способен просмотреть меня изнутри, как бы я ни старалась себя скрыть. А увидев меня такой, он может… для начала — испугаться… Вот как сейчас».

— А почему он хрипит? — спросила Сьюзен.

«Потому что я немного придавила ему голосовые связки, чтобы он своими воплями внимания к нам не привлекал».

— Билл… Билл, что бы ты сейчас не видел, не бойся, она не причинит нам зла. К ней надо только привыкнуть… А как он ответит, что он уже тебя не боится, если он ничего не может сказать?

«А я это и так увижу».

— Билл… пожалуйста… успокойся… она на нашей стороне… Билл, прошу тебя.

«Не надо, Сюз, кажется, он свыкся. Сейчас я отпущу тебя, Билл. Готов?»

— Фу ты, черт… — вздохнул тяжело парень, хотя дыхание ему никто не перекрывал. — Предупреждать же надо…

«Извини, времени как всегда на объяснения нет. Бери за руку Сьюзен и давай за мной».

Темное облако, в котором едва проступали черты человеческого тела, поплыло вниз по лестнице. Билл схватил за руку девушку рядом и пошел следом. Они спустились на первый этаж и пошли прочь от двери в холл, где сейчас находился отряд, прибывший забрать Билла.

Облако задавало на удивление приличный темп передвижения. Пройдя несколько поворотов в коридоре они зашли в какую-то комнату и подошли к стене.

— Что ты хочешь делать? — спросил Билл.

«Все существующие выходы, скорее всего, перекрыты. Значит, нужно проделать новый. Отсюда ближе всего до стоянки, где есть несколько машин».

— Подожди, а если они услышат или заметят? — спросила Сьюзен. — Тихо разнести стену ведь вряд ли получится. Да и на улице они явно не смотрят в одну точку.

Тут снаружи раздался какой-то жуткий вопль, будто взревели сразу тысяча глоток.

— Что это было? — ужаснулась девушка.

«Отвлекающий маневр. Алекс понял, что вам нужна помощь, он где-то рядом. Поверьте, сейчас этим засранцам будет не до вас. Отойдите немного».

Билл оттянул Сьюзен от стены, которая через пару мгновений разлетелась на куски, открыв широкий проход. Приятный холодок быстро заполнил всю комнату… вернее, ее остатки. Снаружи и внутри здания послышались выстрелы и истерические вопли.

«Сюз, идите на стоянку, берите любую машину и… ты знаешь, где у вас точка сбора».

— А как же ты? — спросил Билл.

«А я другой дорогой».

— Почему?

— Потому, Билл, что у нее есть серьезная причина просто так на глаза Алексу не попадаться, — ответила Сьюзен. — Даже тогда, когда они делают общее дело. Всё, пошли.

Девушка потащила за собой парня в новообразованное отверстие в стене. По дороге к стоянке они заметили, что в ту сторону, откуда были слышны выстрелы, сбегаются толпы, огромные толпы людей. Билл и не знал, что в ближайшей округе живет столько… Правда, потом он заметил, что с ними что-то не так.

— А что это с ними? — спросил он, садясь в машину.

— Понятия не имею, — ответила Сьюзен. — Я вообще впервые вижу такой отвлекающий маневр.

— Они должны были уже давно тех вояк количеством затоптать.

— Да говорю же тебе, я не знаю, что это. Давай, залезай уже.

Машина тронулась с места и Билл почувствовал какое-то облегчение. Несмотря на то, что вся его прошлая жизнь оставалась здесь, его охватило чувство вдохновения от предстоящих перемен. Да и прошлой жизни-то было от силы три недели…

* * *

Билл осматривался по сторонам. Как же много можно было совершить ошибок за столь короткий период времени? Ведь события, последствия которых окружали его сейчас в виде разрушенного города, произошли меньше, чем за месяц. И насколько много их могло произойти за три месяца, за год, за десяток лет? Сколько непоправимых ошибок можно совершить за всю жизнь? А ведь последствия таких событий имеют высокую цену. Очень высокую…

Они остановились перед развалинами какого-то очередного здания, которые, тем не менее выглядели немного лучше других. Может за счет того, что это здание не настолько сильно пострадало, хотя критическая оценка, утверждала, что это здание пострадало не меньше десятка ближайших. А может за счет того, что тут были следы, как будто кто-то достаточно регулярно входил и выходил из развалин, а значит и дорогу себе расчистил. Да, определенно второе оставляло отпечаток… относительной ухоженности этих развалин против других.

— А команда спасателей разве ни разу не заглядывала сюда? — спросил Билл у Сьюзен. — Ведь заметно, что тут кто-то неплохо обжился, а ведь их первостепенная задача — найти выживших.

— Их первостепенная задача была несколько иной, что и позволило кое-кому устроить тут кое-что. Но ты прав, если бы мы тебя немного дольше обрабатывали, то пришлось бы, в конце концов, следить за конспирацией этого места.

— Обрабатывали? — переспросил Билл. — А что это значит?

— Ну… я не знаю, каким лучше словом можно объяснить вмешательство в программу твоего ментального перевоспитания…

— Перевоспитания? Кем?

— Телепатопией, разумеется.

— Подожди, — Билл резко остановился, — если они проводили перевоспитание, то, что делали вы?

— Разрушали его.

— Или строили свое.

— М-да… не так просто понять, да? Билл, пусть с тобой начистоту поговорят те, кто все это устроил. Я-то тут только на побегушках. Моя роль была незначительной: забрать, помочь с передачей антизомбиума, привезти сюда. Плюс посветить перед тобой знакомой мордашкой.

— То есть, на самом деле нет правды и в ваших рядах? А только ваша точка зрения.

— Билл, пошли… я не компетентна тебе это объяснять, — Сьюзен попыталась натянут улыбку, но она уже понимала, что немного не вовремя Билл начал этот разговор. Она действительно не знала, как правильно ему все объяснить.

Парень нехотя поплелся за ней, хотя по его виду было понятно, что еще десять минут назад он был готов поверить в большее.

Они спустились в подвал. Прямо за ближайшим поворотом кто-то стоял. Билл узнал этого человека. Это был мужчина, которого он видел в баре, когда они с Линкой, Алексом и Джессикой разговаривали… «Как же давно это было… столько всего с тех пор прошло», — подумал про себя Билл, а вслух спросил:

— А чего он пошатывается? Он тоже зомбирован?

— Да, тоже, — ответил кто-то из глубины подвала.

Билл посмотрел в направлении, откуда пришел голос. В дальнем конце узкого прохода стояла…

— Вивер, малыш. И нет, меня ты никогда раньше не видел, хотя я тебе и напоминаю кое-кого. Вы… это… проходите.

Женщина скрылась за углом. Билл и Сьюзен прошли дальше. За следующим поворотом оказалось еще одно помещение. Там стоял стол и несколько стульев. Та, что назвала себя Вивер, уже сидела опершись о спинку стула и жестом предложила парочке присесть, что они и сделали.

— А почему… этот… не с остальными зомби в городе? — спросил Билл.

— Потому что у меня на него есть свои виды, — ответила Вивер.

— На зомби?

— А что? Зомби — тоже люди, если в них осталось хоть что-то человеческое, тем более, если осталось вообще все. Главное — знать, как вернуть обратно.

— Просто странно как-то… лишать мозгов, а потом возвращать… вы же будете помнить…

— Да вы нанялись все?! Не твое это дело! Это во-первых… во-вторых — нужно нести ответственность и полное понимание того, что и для чего ты делаешь. И тогда вообще никаких проблем не будет. Я ему мозги вышибла, но оценила его же до того. И мое дело — возвращать ему мозги или нет. И если я ему их верну, то явно не ради того, чтобы вспоминать, как он был мною зомбирован!

— А вы не думали, как он отнесется к тому, что вы поступили с ним как с вещью? И что он скажет вам когда вы вернете его разум?

— А ты не думал, что сейчас по городу ходят зомбированными те, кого по совести можно было бы пощадить больше, чем этого наемника, да еще и циника-карьериста в придачу? Ну там, состоявшихся матерей… с маленькими детьми…

— Если смотреть под таким углом то выходит, что вы сделали вообще нечто нечеловеческое.

— Нет, Билл, человеческое… хоть и безмозглое. Суть ведь не в том, кто и сколько заслужил, а в том, кто виноват в сложившейся ситуации.

— Кое-кто мог бы сказать, что вообще невиновных не существует, ибо все всегда хоть в чем-то виновны.

— Значит ты, Билл, общался с конченными людьми, единственное достойное действие при встрече с которыми — пуля в голову.

— Почему это?

Вивер наклонилась к нему поближе и сказала, достаточно жестко, четко выговаривая слова:

— Потому что всегда, в любой ситуации есть невиновные, совершенно не замешанные в происходящем. Поверь многовековому опыту других, — женщина вновь отклонилась и оперлась о спинку стула. — Таких невиновных в одной из современных социологических наук принято называть «жертвами достижения цели» или «жертвами прогресса».

— Да? А в нашей ситуации это кто? — спросил Билл.

— Ну, ты, например, — улыбнулась Вивер ему.

— Я?

— Да. Ты же не виновен в том, что ты родился с тем набором генов, который у тебя есть. Ты не виновен в том, что у тебя проявились все твои способности. Ты не виновен в том, что еще до рождения был чьим-то проектом по селекции и экспериментом по совместительству. А вот те, кто гуляет по городу и кусает прохожих, очень даже виновны. Даже если косвенно.

— А в чем тогда прикол? Оставлять одного…

— Билл, он мне просто понравился. Это мой выбор. Вот и вся его заслуга.

— Заслуга?

— Да. Ведь люди взаимодействуют с другими исключительно основываясь на собственных наблюдениях и выводах. Даже если это чьи-то чужые наблюдения и выводы, то опять же исключительно на своих ты делаешь вывод стоит ли доверять чужим и принимаешь или не принимаешь их. Когда женщина и мужчина заводят семью, то тут не только физиологическая потребность в продолжении рода играет роль, но еще и согласие двух индивидуальностей на совместное сосуществование, без которого никакой семьи не будет. Если мужчина с мужчиной или женщина с женщиной заводят дружбу чуть ли не до гроба, то психологические причины те же, но тут отсутствуют физиологические. Если происходит какой-то сбой, то получаются всякие сексуальные меньшинства, но это отнюдь не меняет изначальных причин. Так как человек существо социальное, то мы определяем свое окружение исключительно по своей же системе ценностей. Поэтому я выбрала его. Он прошел проверку на необходимый минимум приемлемости моей личной системы ценностей.

— И все-таки, — вставила Сьюзен, — если он не оправдает ваших надежд… вы отпустите его?

— Ребятки, да будет вам известно, я не настолько глупа, чтобы позволить чувствам победить над здравым смыслом…

— То есть, не отпустите.

— Разумеется, нет.

— То есть он все равно заранее обречен на жизнь только в случае одного единственного, приемлемого вам выбора?

— А вот тут ты ошибаешься. Во-первых, вербовали и более… оригинальных кадров, и поверь мне, они даже и не успевали замечать как сердцем и душой переходили на нашу сторону. Во-вторых, даже если этого не произойдет, его все равно можно будет использовать с пользой. И в-третьих… я и не таких соблазняла… и в отличие от других я со временем делаю это только лучше и лучше. Я не знаю, кем надо быть, чтобы суметь устоять… против таких, как мы.

— Наверно, дураком, — сказал знакомый голос сзади.

Билл и Сьюзен обернулись. Это был Алекс. Джессика стояла немного позади него.

— Что?.. Но почему? — спросила Сьюзен. — Чем вы так хороши?

— Тем, что мы являемся теми, кто не только ради своего будущего старается. Солнце, а скажи-ка мне, пожалуйста, а кто это был с вами, когда вы пытались уйти из центра связи?

— Э-э-э… со мной был он, — девушка ткнула пальцем в Билла.

— Не смешно. Что он был с тобой, я знаю. Кто еще был?

— Не был, а была, — вставил Билл. — И что с того… она вообще-то и сейчас тут.

— Она… тут? — переспросила Вивер.

— Какой же ты языкатый, малыш, — злорадно улыбнулась Джессика. И только один Билл в тот момент видел в ней вовсе не Джессику.

— Что?.. — переспросил Алекс.

Он начал было поворачиваться в ее сторону, но та, что выдавала себя за Джессику подошла к Алексу, обняла его так, что обездвижила обе его руки, и сказала:

— Даже не вздумай, милый.

— Какого черта ты тут делаешь?!

— Хотела только поговорить. Жаль не догадалась, что меня так быстро вычислят.

— Отчего же вдруг? Ты у нас обычно такая расчетливая.

— Да просто потому, что меня тут не было тогда… Слушай, я действительно не собираюсь с тобой сейчас драться…

— Где Джессика?!

— Стоит недалеко от входа, ждет, когда я выйду. Переживает, кстати.

— Я что-то не понял, в какой момент вы поменялись…

— А и не должен был, милый. Я ей пообещала, что никто вообще не получит и царапинки, если она подождет меня там. То же могу пообещать и тебе, если мы просто поговорим.

— Хорошо, отпусти меня.

— Ага, размечтался!

— И как же мы с тобой поговорим, если ты мне не доверяешь? Я же могу все, что ты скажешь, мимо ушей пропустить.

— А ты не пропусти, милый. К тому же, я тебе доверяю больше, чем кому бы то ни было. Просто сейчас твои действия сопряжены с незнанием и непониманием всей ситуации, а потому ошибочны.

— Незнанием чего?

— Всего, что происходит.

— А ты в курсе, что с каждым твоим появлением, я начинаю сомневаться в том, что я поступаю правильно? Ты же и тут, на их планете, блюла какой-то свой интерес, правда?

— Не надо сомневаться в себе, мой сладкий. Это никому не поможет. Понимаешь, хочешь ты того или нет, но мы движемся к завершению этой затянувшейся истории. Однако без окончательного понимания тобой всей сложившейся ситуации все равно ничего не выйдет. Ты — ключевая фигура окончательного решения…

— Так, может, подкинешь мне немного подсказок, а?

— Я не могу.

— Почему? Ты же такая всезнающая!

— Тут есть один нюанс. Я лучше тебя знаю, что произойдет в будущем… но я все равно не могу понять, что ты сделаешь… просто потому, что не смогу понять всю глубину… того знания, что еще предстоит понять тебе. Иначе, мне не нужна была бы твоя помощь.

— Вот интересно, откуда ты вообще можешь знать, что и когда мне предстоит выяснить, если сама не понимаешь, что это такое? Откуда ты берешь критерии определения?

— Ну, во-первых, я кое-что все-таки и сама понимаю, иначе, как ты правильно заметил, я не могла бы правильно определить твои знания, ибо у меня просто не было бы критериев. Во-вторых, я точно знаю, когда ты обретешь те знания, о которых я тебе говорю. Есть в этой вселенной кое-кто еще. Еще один такой же, как и я.

— Что? — влезла в разговор Вивер. — Еще один как ты? Да, нам и с тобой проблем хватает!

— Да, я знаю. Короче говоря, милый, критерий оценки, понятный тебе даже сейчас, такой: когда ты его найдешь, ты все поймешь. Тогда же и закончиться наша совместная история.

— То есть? — не понял Алекс. — Кого-то после этого не станет?

— Да. Дальше пойдут только одни, другие отправятся туда, где им место.

— Это звучит как угроза.

— Это звучит как предупреждение. О том, что будет. И о том, что ты все равно ничего не изменишь. Хотя ты, в принципе, к тому моменту и так все поймешь.

— Тогда, что ты тут делаешь? Если я всё равно всё пойму и всё равно будет всё так, как ты думаешь, то, может, лучше было бы не вмешиваться вообще, а просто ждать?

— Ну, да, в общем-то, так и есть, но есть одно «но». Я должна быть здесь, вот я и здесь. И еще я должна сказать кое-что, ибо чувствую, что ты движешься немного не в том направлении.

— Да? И что же это?

— Ты должен верить в то, что ты делаешь, независимо от того, какие результаты это принесет по твоим собственным оценкам, по оценкам окружающих или по конечным оценкам по факту. Так уж вышло, что только ты способен разобраться во всем, по крайней мере, к обозначенному мною сроку уж точно только ты один сможешь это сделать.

— К чему ты это все…

— Очень скоро тебе придется принимать одно серьезное решение. Это решение тебе дастся с трудом, но ты должен будешь сделать то, что считаешь единственно верным. Ставки будут высоки, и помощи ждать будет неоткуда. Иными словами, ты поставишь на всё, что у тебя будет на тот момент ради победы только в одном бою. Как ты прекрасно понимаешь, победа в бою — это не победа в войне. Но ты должен будешь сделать то, что посчитаешь нужным. В любом случае.

— Ты так говоришь…

— Не важно, как я говорю. Важно только то, как ты поступишь. А ты просто не должен будешь поступить иначе. И еще одно — твое решение тебя самого отправит в забвение что-то около на четыре года и ты не сможешь все это время понимать, что же произойдет там помимо того, что ты сам сделаешь. А значит, лично для тебя это будет ставка на все. И не на «все или ничего», а как раз только на все.

— Я тебя не понимаю, Пандора.

— Это вопрос веры в себя. Ты должен будешь, вне зависимости от ситуации, поверить в то, что ты делаешь все правильно и просто довериться судьбе. Ибо четыре года после этого ты все равно не сможешь оценить, что произойдет на самом деле.

— Хорошо… конкретно сейчас-то ты чего от меня хочешь?

— Сейчас? Да уже ничего, — Пандора отпустила Алекса. — Заканчивайте уже тут и отправляйтесь дальше. Объясните все Биллу и забирайте его с собой. А судьба вас сама приведет в нужное место.

— Так-так, — подал голос Билл, — подождите… а может я еще ничего не решил…

— Все ты уже решил, малыш. Выделывайся сколько хочешь, но сегодня ты улетишь с этой планеты с ними. Причем по собственной воле, заставлять тебя никто не будет. Ведь они и затеяли весь этот цирк с одной лишь целью… а на досуге можешь подумать о том, действительно ли есть приемлемая для тебя дорога, отличная от той, которую они могут тебе предложить. И еще, Алекс… не злись на Сюз. Это не она меня нашла, а я ее. Злись лучше на меня, — Пандора заигрывающее улыбнулась. — Сделай мне приятно.

— Я? — удивился Алекс. — Да я не злился на нее!

— Да-а-а… мне только больше этой глупости не говори, ладненько? Ну, я пошла, а то там твоя крошка все волосы на голове вырвет от нервов.

— А ты что за ней следишь прямо в этот момент?

— Я? Не-е-е… а то я типа не знаю, как она себя ведет.

Пандора ушла. Вивер посмотрела Алексу в глаза и сказала:

— О чем она вообще говорила? Что ты можешь сделать такого, что тебе нужно было такое напутствие? Ее напутствие? И с какой целью ты будешь это делать?

— Я, думаешь, знаю? — сказал Алекс. — Я вообще ни хрена не понял из того, что она сказала.

— А ты все еще не можешь с ней справиться в открытом бою?

— Нет. А зачем тебе это?

— Так… на всякий случай…

— А ты уже можешь?

— Ха-ха, очень смешно…

В комнату влетела Джессика, в ее взгляде читался ужас, но быстро окинув комнату взглядом, она взяла себя в руки и успокоилась.

— Алекс… — начал было она, но тот ее перебил.

— Спокойно, Джес, — Алекс обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Она… она так неожиданно появилась… я думала, что готова к подобному… я… я ничего не успела…

— Джес… Джес, все в порядке. Ее никто не ждал… ну, кроме разве что нашей любимой Сьюзен.

— Эй! — возмутилась в ответ Эдс.

— А что? Только ты из всех присутствующих, знающих, кто такая Пандора, почему-то никогда не боишься ее прихода.

— Может, потому она мне и доверяет больше.

— Она тебе не доверяет, Сюз. Она тебя использует. И чем раньше ты это поймешь, тем будет лучше. И для тебя и для нас.

— Но ведь она сдержала обещание! Никого не тронула! Или вы думаете, что я бы спокойно смотрела на то…

— Ничего мы не думаем, Сюз. Да ты, права, она сдержала обещание. Но только ты не понимаешь, что она такое и на что способна. И что ей какие-то там обещания.

— Странно, тоже она говорит и про вас. Что вы тоже не понимаете, что же она такое.

— Демагогией занялась? А ты…

— Алекс! — рявкнула на него Вивер. — А ты сам заметил, что Пандора говорила, чтобы ты не злился на Сьюзен?

— Да, но…

— Но она опять оказалась права, причем опять наперед. Может все-таки стоит, наконец, начинать считаться с тем, что она очень много понимает в этой жизни и не просто так советы раздает? Может, мы действительно сами не понимаем, что она такое? А раз не понимаем, то стоит для начала выяснить, а только потом судить.

— О, критика пошла! Вивер, так может, ты тогда будешь мне объяснять, о чем она говорит, каждый раз, когда Пандора изволит выложить на мою голову очередную порцию несвязной ерунды?

— Для тех, кто в танке — она сама только что сказала, что только ты способен понять, что она говорит, — съязвила Вивер. — Так что — давай! Пора тебе начинать самому разбираться в этой ее несвязной ереси. Или мне начать от тебя требовать сроки по расшифровке ее подсказок?

— Охренеть, блин! А не пошли бы вы обе куда подальше!

— Во, узнаю нашего Алекса… значит, ты становишься на путь истинный… что еще раз доказывает правоту Пандоры.

— Иди к черту, Вивер!

— Пойду, ты мне только дорогу покажи. Ладно, оставим это до ближайшего уединения.

— Ближайшего? Вивер…

— Я лечу с вами, дорогой.

— Вивер, я тебя вроде просил только помочь с… Биллом и все… Я думал, у тебя там дела какие-то были…

— Были да уплыли. Я чувствую, что давно на твоей лоханке порядков никто не наводил. Да и мои уроки ты что-то подзабывать стал. И еще, дело в которое ты ввязался, явно покруче той истории с паразитами…

— Вивер… я тебя не заставляю…

— Но и не выпроваживай меня! Я остаюсь, потому что хочу, потому, что нужна, и потому, что не помешаю тебе. И закрыли эту тему! Давай закругляться уже тут, меня достала эта планета. И наши, к слову, уже на подходе.

— Закругляться… ах, да! Билл… — Алекс повернулся к парню, — у тебя должно быть куча вопросов к нам…

— Разумеется! — сказал Билл. — Народ, кто вы вообще такие? И что тут вообще происходит?

— Про программу перевоспитания я уже вроде бы говорил…

— Да, говорил.

— Билл, ты много чего не помнил не просто так. В этом виноваты люди, которые видят в тебе и подобных тебе средство для достижения своих целей. Таких как ты на моем корабле около восьмидесяти носов. Почти все они — твои бывшие одногруппники. Когда мы с тобой познакомились, ты получал вторую вышку, ту, которая космическая, в том, что вы сами называете унокосной. И было это на Земле. Да, Билл, с Землей ничего не случилось, она существует, и люди на ней живут. Ты сам там жил почти всю свою жизнь. И не только Земля — есть целая куча планет, которые здесь с презрением вспоминались как «внешние миры», на которых живут и здравствуют люди. И человечество никто не порабощал и не захватывал. Я даже не знаю, на что корпорация рассчитывала, пытаясь вдолбить тебе обратное. С момента знакомства с нами ты стал командиром одного из двух отделений, состоящих из твоих же одногруппников… и вообще много чего успел… даже самостоятельно провел спасательную операцию этой самой Сьюзен, что сидит сейчас рядом с тобой… некислую, к слову, операцию…

— Хорошо, но это все равно не объясняет кто вы…

— Мы, Билл, представляем собой одновременно правительство человечества, секретную организацию по решению непопулярных проблем и одновременно надежду человечества на выживание в любых условиях. Если короче, то я, Джессика, Вивер и покинувшая нас Пандора — мы бессмертные, Билл.

— Да ладно?!

— Билл… но ты же и сам знаешь это, верно?

— Да… я чувствую, что вы не врете… но только не понимаю.

— А и не надо, Билл. Просто верь себе, все остальное мы тебе объясним со временем.

— Риторический вопрос можно?

— Валяй.

— А весь мир не может просто оставить меня в покое?

— В смысле? — не понял Алекс.

— Просто оставить меня в покое, без претензий ко мне, без ожиданий, которых я могу не оправдать, без чужих планов на мою жизнь… мне могут просто дать спокойно пожить.

— Спокойно пожить? А что ты понимаешь под этими словами?

— Э-э-э…

— Вот ты говоришь «оставить в покое»… а какой покой-то тебя устроит? Наша вселенная — хитрая штука, в ней лишних явлений не бывает. И кто же ты в общей картине мира? Прежде всего и перво-наперво, ты кусок мяса. То есть всегда может найтись хищник или просто плотоядное существо, для которого ты — не более чем пища. И ничто не заставит его смотреть на тебя иначе. Во-вторых, ты представитель одного из полов двуполого типа существования своего вида. То есть, всегда может найтись представитель противоположного пола, в твоем случае — женщина, которая к тебе будет иметь природно-инстинктивную претензию, основанную на твоем отличии от нее. Женщину в этом случае будет интересовать то, что ей ваше различие в пределах одного с ней вида может дать. В-третьих, как представитель общества, ты — рабочая единица. То есть всегда может найтись существо, которое посчитает, что оно отведенное тебе жизненное время сможет использовать с большей пользой, чем ты сам. В-четвертых, как представитель вида, додумавшегося до войны, ты — боевая единица. То есть всегда может найтись существо, которое посчитает, что оно лучше тебя и с большей пользой сможет загубить твою жизнь. В-пятых, как отдельный представитель своего вида и биохимическая машина, ты — испытательная платформа. То есть всегда может найтись ученый, который посчитает, что во благо других и будущих поколений, он лучше тебя использует твое тело в этом мире, и ты неплохо сойдешь для испытаний какого-нибудь нового препарата или изобретения. В-шестых, всегда может найтись вообще уникальное существо с уникальными же претензиями к тебе. Что мы и имеем здесь, в Телепатопии. Наконец, тебе, как отдельному представителю общества, нужны какие-то ресурсы для существования. Но всегда может найтись предприимчивый тип, который посчитает, что тебе для жизни слишком много, и что он твои ресурсы использует с большей пользой. А может и вообще не будет заморачиваться тем, нужно тебе что-то или нет, и просто посчитает, что все твои ресурсы ему нужнее, чем тебе. Вот когда избавишься от этих всех качеств, тогда и проси у вселенной оставить тебя в покое. Но нужен ли ты ей будешь без всех этих качеств?

— Я немного не то…

— Не-не-не, именно то. И вот сейчас ты начинаешь понимать, что я тебе наиболее полно обрисовал ответ на твой риторический вопрос.

Билл промолчал. Здесь, в Телепатопии ему никто еще с такой точки зрения мир не обрисовывал.

— Но, Билл, — продолжил Алекс, — ты пойми — мы не эксплуататоры, не ставили над тобой опыты… хорошо, пусть ставили, но ставили тебя в известность и даже иногда спрашивали разрешения… и мы не встраивали тебя в свою картинку мира. Да, нельзя отрицать то, что мы получим выгоду от того, что ты будешь с нами. Может даже такую, о которой еще сами не догадываемся. И да мы уже что-то получили от того тебя, что был раньше. Нельзя отрицать и того, что и ты сам получишь какую-то выгоду от сотрудничества с нами. Но есть то, что мы всегда предлагали тебе взамен на то, что требовали. Правду. О нас, о тебе, о том, что нас может ждать, а что мы сознательно обойдем. Нам многое в тебе и в твоих братьях и сестрах по несчастью непонятно, но как только мы выясним все, вы будете первыми, кто узнает о себе правду. Без преувеличений и приукрашиваний. И я даже тебе прямо сейчас приведу пример, — он обернулся и показал на появившуюся за спиной Каролину. — Она тебе вовсе не сестра.

— Да? — Билл удивленно поднял брови. — Но ведь мне уже это говорили.

— Да, говорили, — Алекс обратно повернулся к нему. — Но не говорили, кто она тебе, если не сестра.

— А кто же она тогда?

— Для тебя она была — девушкой. И она носит твоего ребенка.

— Что?..

— И когда Телепатопия выяснила это, она решила избавиться от ребенка. Иначе рано или поздно, правда всплыла бы и заставила бы тебя думать не о том, что им хотелось, и пытаться вспомнить то, чего не было в заложенной ими тебе программе. Например, благодаря естественному причинно-следственному анализу, у тебя родился бы вопрос: как и когда тебе удалось замутить со своей сестрой? А главное — почему именно с ней? Что вас толкнуло в объятия друг друга? Ну и так далее. А обдумывание ненужных тем, в конце концов, приводит к тому, что ты внезапно вспоминаешь то, что от тебя так старательно прятали.

Взгляды Билла и Каролины встретились. Больше слов ему было не нужно. Пандора была права — он улетит с ними, сегодня же… сейчас же!

— Всё, хватит, — сказал Билл. — Довольно разговоров! Мы тут вроде валить собирались с этой планеты? Я больше не смею вас задерживать. Вы и так много времени на меня потратили.

— Да? — немного удивился Алекс. — Мы вроде бы не ставили тебе каких-то сроков…

— Алекс… капитан, вы сделали все что нужно. Я благодарен вам за это. Теперь нам всем надо уходить отсюда. Пандора была права, и вы прекрасно это понимаете. Я иду с вами. Это мой выбор.

— Но…

— Есть вещи, которые не требуют больших доказательств и дополнительных объяснений. Одной из них является вера. Вы привели достаточно доводов, чтобы я поверил вам. Я верю вам, пусть и еще не до конца помню наше общее прошлое. И я верю, что вы поможете мне вспомнить… всё. Вы ведь поможете?

— Разумеется!

— Значит, больше не надо слов. Я готов… ко всему.

— Хорошо-хорошо… — Алекс щелкнул чем-то на запястье. — Народ, объявляю завершение операции, общий сбор и отбытие через десять минут.

— Э-э-э… точно? — переспросил голос. — А почему так быстро?

— Он созрел.

— Э-э-э… так это же… хорошо?

— А-то!

— Ясно. Десять минут на все. Отбой.

Рация отключилась. Каролина подошла к Биллу, обняла его и сказала:

— Я знала, что ты все поймешь, когда они тебе объяснят.

— А разве могло быть иначе? — спросил Билл. — Тебя они уломали еще быстрее.

— Не уломали, — сказала Джессика. — Она сама решила. Как и ты. Ваш выбор — это самое главное. Всегда и везде. Запомните это.

— За то я теперь точно знаю, почему мне снились эротические сны с твоим участием, Линка.

— Вот паразит! — прошептала ему на ухо Каролина. — А меня таким удовольствием обделили…

— Ладно, народ, — сказал Алекс. — Десять минут — это вообще копейки, давайте собираться и на выход.

Они вышли из развалин и направились в направлении ближайшего места, удобного для посадки челнока. Билл шел в обнимку с Каролиной, Вивер шла следом за зомби Шейном, следя чтобы он не сильно спотыкался, замыкали шествие Алекс, Джессика и Сьюзен. Дойдя до места посадки, они встретили еще Шона, Барбару, Камолова и Сокольского.

— Командир, а ты, я смотрю, вообще быстро веришь во все новое, — заметил Нимуш.

— С такими-то доводами… — начал было Билл, но его перебил Камолов:

— Не скажи, пусть и доводы у них почти всегда достаточно веские…

— Ребят, а, может, хватит на сегодня? — перебила их Барбара.

— Хорошая мысль, это уже пройденный этап, — сказал Алекс. — Но пройден он недавно и для серьезной дискуссии на эту тему, нам всем нужен отдых и обдумывание всего, что произошло.

Послышался шум двигателей челнока, а через несколько секунд появился и он сам и стал заходить на посадку. Билл почувствовал приближение кого-то знакомого, но чувство шло не от челнока. Он обернулся и посмотрел в направлении, откуда пришло… это чувство. Алекс заметил это и тоже посмотрел туда. Через несколько мгновений он сказал:

— И хватило же наглости… и решимости…

— Что? Что такое? — спросила Джессика и обратила внимание туда, куда смотрели Билл и Алекс. — А… вот оно что…

К месту посадки приближалась женщина, еще недавно выдававшая себя за мать Билла. Заметив, что ее заметили, она приостановилась, но, видимо, все же решила приблизиться. Когда она подошла на расстояние, с которого они бы друг друга слышали, Алекс сказал:

— Надо отдать вам должное — вы храбрая женщина.

— Надо отдать должное и вам — вы те еще сволочи, — парировала женщина.

— Да, но наше отношение к миру обычно определяется отношением этого мира к нам. Иными словами — вы же сами это заслужили…

— Да, ты это уже говорил…

— Зачем вы пришли?

— Я хотела сказать кое-что… им.

Билл передернул затвор, Каролина немного испугано посмотрела на него. Алекс, обернувшись на этих двоих, язвительно заметил:

— А мне, кажется, что они не очень хотят вас слушать.

— Понимаю. И даже не осуждаю. Но я собиралась сказать не только им, а всем… присутствующим «Вехимировцам».

— Ну что, народ, послушаем? — спросил громко Алекс.

— Пусть говорит, — сказал Барбара.

— Ребят, — начала женщина, — лично я всегда была против большинства… проводимых над вами операций… даже с ребенком Линки… я не поняла этого решения. И лично я неоднократно поднимала вопрос… и даже пыталась защитить вас… за что недавно и поплатилась…

— Я видел, — сказал Билл. — И я попросил вас вылечить. Но это было лишь из жалости… зря вы пришли, теперь я не питаю такой жалости к вам.

— Не надо, Ча… то есть Билл, прости… не надо ожесточаться… ты сделал правильно, попросив помочь мне. Правильно с человеческой точки зрения. Потому я и пришла. Несмотря ни на что, ты остался собой. Я верю, что еще не все потеряно…

Билл начал подымать ствол, но Каролина его остановила:

— Дай ей договорить.

— Я… я ухожу из корпорации… — сказала женщина.

— А мы сейчас не принимаем новеньких, — сказал Алекс.

— К вам я и не прошусь… ибо раздражаю вас… очень. Я хотела сказать, что несмотря ни на что, они переполнили мою чашу терпения… но так же не смотря ни на что, я по-прежнему считаю, что в вас, ребята, наша надежда на будущее. Иначе я бы не позволила бы себе когда-то вообще пойти на все это. Я хочу, чтобы вы знали, что… мы просто хотели, чтобы вы сами свободно выбрали правильную точку зрения.

— Правильную? — спросил Билл. — Это какую?

Она ничего не ответила. Ведь и без слов было понятно, что именно она имела ввиду. За нее ответил сам Билл:

— Вашу, значит, да? Ну так вот, для тех, кто не знает — выбор мнения, которое тебе предлагают под видом единственного — не выбор вообще и уж не свободный тем более.

— Я не могу позволить себе просить прощения от всех… — сказала женщина, — но я хочу, чтобы вы подумали немного, когда серьезно столкнетесь… со своим будущим… с нашим общим будущим… и нашли в себе достаточно прощения хотя бы по отношению ко мне, чтобы прийти за некоторыми… ответами.

— А вы не думали, что за ответами можем прийти и мы? — спросил Алекс.

— Мы не знали, кто вы и даже не знали, есть ли вы вообще. Иначе, возможно, сначала бы пришли к вам, а не создавали… их.

— Так вот, значит, в чем дело? В нашей скрытности…

— Вы не виноваты в том, что скрываете свою суть. Я бы на вашем месте, скорее всего, поступала бы так же. Но и вы должны понимать, что когда заранее появляется информация о грядущей катастрофе, то естественной реакцией любого здравомыслящего будет попытка предотвратить ее.

— Что же это за катастрофа, для которой понадобилось решение о создании таких детей?

— Это очень правильный вопрос. Только, к сожалению, вы вряд ли поверите мне на слово или моим мыслям ибо просто считаете меня фанатичкой своей веры. А фанатики, как известно, трезво не размышляют.

— Но если вы заранее знаете, что мы вам не поверим, на что вы рассчитываете?

— На вашу разумность. На их разумность. Ведь когда вы столкнетесь… с тем, с чем столкнетесь… вам нужны будут ответы… какими бы дикими и непонятными они вам не казались. Пусть же мы… нет, я… короче, я буду вас ждать и готова буду ответить на все ваши вопросы.

— Это все?

— Еще одно… если для вас это хоть что-то значит… та, что зовет себя Пандорой… она работала с нами с самого начала… и только сейчас бросила нас.

— И вы думаете, что вам такое знакомство делает честь?

— Нет. Просто вы должны знать…

— Точно, а я думаю, в чем дело… — Алекс сделал пару шагов вперед и крикнул в пустоту: — Панди, я тебя и с первого раза ни хрена не понял! Не надо мне еще больше баки забивать!

— Не думаю, что она вас слышит. Она, вероятно, уже покинула планету.

— А мне по фигу! Вы все сказали?

— Хотела бы больше… только толку всё равно…

— Хорошо, все на борт. Вы… раз уж вы сумели добраться сюда, то лучше назад не ходите. Идите в лес, до завтра, чем глубже, тем лучше. И очень советую, впредь не попадаться мне на глаза.

— Прошу, не озлобляйтесь на меня, я не хотела ничего этого…

— Не могу ничего обещать. Всё, народ, уходим!

Они погрузились в челнок, который незамедлительно взлетел. Женщина внизу провожала их взглядом, полным тоски. Пилот сообщила, что бригада в лесу была эвакуирована вторым челноком. Билл посмотрел в иллюминатор и подумал о том, как же много всего произошло за последнее время. Но очень быстро он прогнал все эти мысли. Всё это уже закончилось. Наконец-то…

ЭПИЛОГ

Билл и Каролина смотрели видеозапись. Изображение смутно напоминало Биллу то, что он видел своим «особым зрением». Каролине оно вообще ничего не напоминало. И они оба одинаково не понимали, то им пытались показать. Наблюдавший за ними Алекс, понял это и сказал:

— Эту запись сделали совершенно случайно. На ней какие-то неизвестные нам челноки что-то распыляют по поверхности.

— Откуда? — спросил Билл. — Из подпространства?

— Да в том и дело, что мы не знаем. Вообще-то это даже не запись, а подобие того, что мы видим… при помощи магии. Эмуляция, так сказать. А если точнее — видео постановка. Потому, что приборов, способных видеть так, еще не существует. К слову, сама ситуация схожа с внезапным появлением кораблей, уничтоживших TX-15462…

— А мы…

— Вы там тоже были, да. Собственно, именно после этого сражения, вы и улетели в Телепатопию… вам в этом очень Пандора подсобила, кстати.

— А что они распылили? — спросила Каролина.

— А кто его знает? Оно находится в той же плоскости пространства, где и эта энергия…

— А что мешает вам ее изучить? Видеть-то видите.

— Линка, это вообще-то след энергии жизни…

— Цвета индиго.

— Спасибо за уточнение. Но цвет тут играет роль обозначения составляющих. К тому же вполне возможно, что он искажен. Тот же Билл видит все иначе. В другом спектре.

— Он один.

— Да, но он один, у кого это зрение на аппаратном уровне реализовано. А мы используем только средства программного типа, если тебе, конечно, такая аналогия хоть о чем-то говорит.

— Не понимаю.

— Никто не понимает. Мало того, мы-то раньше считали, что это просто энергия, присущая всему живому. А то, что из нее можно строить какие-то челноки, да еще и что-то распылять — такая же новость для нас, как и для вас… даже больше — мы-то думали, что знали про эту энергию все, чтобы исключить вообще… нет, не так… чтобы даже не иметь возможности представить чего-то подобного, а вы просто ничего не знали. Поэтому для нас это… сюрприз другого характера.

— Так выходит, что вы просто не знаете, что произошло? — спросил Билл.

— Нет, Билл, мы не «просто не знаем», мы — вообще не понимаем и понять в принципе не можем.

— А разница?

— Твой вариант подразумевает нахождение ответа. Где искать ответ в моей постановке вопроса — никто ума не приложит.

— А вам не кажется странным…

— Что?

— Что Пандора говорила о чем-то подобном?

— И Телепатопия тоже, — поддакнула Каролина.

— Телепатопия в этом вообще вряд ли что либо рубит, а та же Пандора не дала никаких подсказок. Так что имеем все тоже — полное непонимание ситуации. Одно только ясно — это было нападение на людей.

— Откуда такие выводы, при таком количестве понимания ситуации? — спросил Билл.

— Это лишь интуиция. Но это моя интуиция.

— Сам себя не похвалишь, да?

Алекс иронично улыбнулся и сказал:

— Забавно звучит… но про мою интуицию можешь спросить моих спутниц, они в ней особенно хорошо разбираются. Особенно Инция, Джессика, ну теперь еще и Вивер.

— Кстати, а почему они такие одинаковые на вид? С Элаей и Элеонорой?

— Да кто его знает! Вивер была раньше их. А эти две, хоть и являются клоном одного человека, но нее клоном и даже не ближайшего ее родственника. Вероятно, вселенная любит забавляться.

— Для ясности, — вставила Каролина, — ты просишь нас остаться и продолжить службу, потому что твоя интуиция подсказывает, что на нас напали, и что скоро на Земле могут начаться проблемы, из-за того, что там распылили… я правильно поняла?

— Ну почти. Вы сейчас находитесь в большей безопасности, чем были бы на Земле. И в случае чего, ваша помощь здесь может значительно снизить… риски в будущем.

— Риски чего?

— Много чего.

— А наши… все «наши» согласились? — спросил Билл.

— Да.

— И их никто не принуждал?

— И вас не принуждают. В конце концов, вы участвуете в достаточно интересном приключении. По окончании у вас будет столько историй для рассказов своим детям, что ваши современники будут завидовать зеленой завистью.

— А контакты с семьей…

— Никто ни в чем вас ограничивать не будет.

— Да? А до нас дошел слух, что вы наоборот собираетесь нас очень долго при себе держать. Хотя бы пока мы не научимся владеть своими способностями.

— Ну, это ведь можно было бы устроить и у вас дома. Учебный центр с обязательным посещением… мы вас о другом просим.

— Ладно, понятно. Линка, что ты думаешь?

— Я остаюсь, — сказал Каролина. — В конце концов… когда нам еще предложат поучаствовать в спасении родной планеты?

— Тогда я тоже, — сказал Билл.

— Необходимость в спасении планеты еще не доказана, — сказал Алекс.

— А мы поверим в твою интуицию. По крайней мере, сегодня. Да и в случае чего…

— Так, не надо использовать против меня мои аргументы, согласны и всё. Мне тут доложили, что вас толпа ваших подчиненных готова растерзать. Вы готовы с ними общаться?

Каролина и Билл заулыбались.

— Понятно… народ, можно входить!

Комната за несколько мгновений наполнилась молодежью. Моментально поднялся гомон, был слышен смех, все приветствовали вернувшихся заблудших друзей.

Алекс стоял в стороне, тихо наблюдал за этим всем и улыбался. К нему подошла Джессика и легонько обняла его.

— Скучаешь? — спросила она.

— Да нет…

— А помнишь, мы когда-то были такими же?

— Да мы вроде бы и сейчас ничего.

— Только нас часто выдают наши глаза…

— Джес, что за пессимизм, сегодня все хорошо. Давай хоть сегодня ничем не грузиться.

— Атмосфера не очень подходит. Да и сам смотри — они там, а мы тут. Пусть мы и «ничего», но все-таки в стороне.

Алекс заигрывающее посмотрел на нее, а вслух сказал:

— Эй, народ… Народ! Минуту внимания! Так как мы все этого очень давно ждали, по причине удачного завершения операции по возвращению наших пропаж, я решил, что немного отдыха нам не помешает.

— Это ты нас так изысканно на летные учения зазываешь? — съязвил кто-то в толпе. — Или на стрельбы?

— Идите лесом, солдафоны. Вам еще знакомо такое слово, как вечеринка?

— О-о-о-о-о-о!!!

— Но если тут кому-то стрельбы интересней…

— Не-не-не-не… — запротестовал кто-то. — А куда идти-то?

— Ну я же сказал, идти лесом. А что-то похожее на лес на корабле есть только… где?

— В ПАРКЕ!!! — радостно воскликнула толпа и с веселым гомоном вывалилась из комнаты.

— Там же нет никакой вечеринки, да? — спросила Джессика, когда они остались вдвоем.

В ответ Алекс лишь засмеялся.

— Подожди, а когда ты успел? И почему я не знаю?

— Почему ты не знаешь я и сам не знаю, тем более, что ты там будешь массовиком-затейником, конкурсы-шмонкурсы, все дела…

— Да? С тебя тогда музыка!

— А с меня всегда музыка! Ну что, пошли, старушка дряхлая моя, молодежь развлекать?

— Ты… жучара… — еле выдохнула из себя Джессика, притянула Алекса к себе и впилась губами в его губы.

03.05.2013 г.

* Тут имеется ввиду слово «thief», которое персонаж произносит на оригинальном (английском) языке. Учитывая то, что говорят они на свимере, а у персонажа, произносящего это слово, было «особое отношение» к английскому языку (он его всячески коверкал и неправильно произносил слова), то Чарли услышал именно «фиф», без смягчения звуков.

** Шутка, связанная с национальностью героя. Упоминаемый Гаррет никак не мог употреблять в пищу борщ.

*** Подразумевается, что говорят они не по-русски, а на свимере и рода слов могут не соответствовать.

Content

Саргарус Александр Первый рейд Гелеарр

Александр Саргарус Первый рейд Гелеарр

История первая. ЖИЗНЬ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЗЕМЛИ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ЭПИЛОГ

История вторая. НА СТРАЖЕ ПОКОЯ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ЭПИЛОГ

История третья. ПРОГРАММА ПРИРУЧЕНИЯ ИЛИ ПРОЕКТ «ГЕЛЕАРР»

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ЭПИЛОГ