Кристина Золендз

Грехопадение

Оригинальное название: Christine Zolendz«Fall from Grace», «Mad World #1» 2012

Перевод: Anastasia "_darkness" Frolova, gameofthrones, Spirit_Of_Fire, Kaali, AlaskaYoung

Редактирование:Мария Кирдяшева, Виолетта Потякина

Бета-ридер: Карина Иванушкова

Гамма-ридер: Алина Ямщикова

Оформитель:Raichel_Striker

Переведено для групп: http://vk.com/dream_real_team и  http://vk.com/e_books

Глава 1

Меня разбудило настойчивое «бип-бип-бип» маленького аппарата, следящего за его умирающим сердцем. Я медленно открыла глаза, а он всё так же лежал, глядя на меня.

Я поднялась со своего места и наклонилась ближе, положив руку ему на щеку.

— Освободись. Я понимаю.

Он стал задыхаться и пробормотал нечто на грани слышимости. Я выдавила улыбку.

— Уходи, Джейк. Я буду в порядке, не держись за меня.

Одинокая слеза скользнула из уголка глаза, и дыхание успокоилось. Мониторы пронзительно запищали.

Я отступила назад, пока медсёстры и доктора наводняли комнату, но, я знала, было уже слишком поздно. Он ушёл, и у меня никого не осталось.

Голоса размылись, и время, кажется, замедлило свой ход, пока я выходила в коридор. Господи, я больше не связана с этим местом. Персональный для меня ад.

Кто-то выключил кардиомониторы, и вопли аппарата прекратились. Осознание смерти Джейка как гром среди ясного неба пронеслось во мне волнами ужаса. Жизнь когда-нибудь станет легче?

Столь долго я беспомощно наблюдала, как ужасная болезнь высасывала жизнь из него, некогда сильного духом. Дрожащие руки Джейкоба и его пожелтевшая кожа – признаки проигранной борьбы с невидимым врагом-убийцей. Неужели человек может чувствовать себя таким бессильным и незначительным, наблюдая за смертью любимого человека? Каждую ночь я хотела занять его место, но до сих пор была здесь, а Джейкоба уже не было. Как бы там ни было, я никогда не верила в исполнение желаний.

Я положила руку на дверной косяк и лишь единожды обернулась. «Не реанимируйте. Не тоскуйте по мне, когда рак победит. Не устраивайте похороны, чтобы не помнить причины моей смерти». Они назвали время: 3:16. Цифры заставили меня нахмуриться, или, может быть, Габриэль, стоящий прямо за дверью, в чём я была уверена.

— Здравствуй, Габриэль, — прошептала я, перешагивая порог. Мои внутренности сжались, когда я предстала перед ним.

— Грейс.

Я подняла голову и изо всех сил постаралась улыбнуться, сдерживая слёзы, которые вскоре всемирным потоком хлынут из моих глаз. На Габриэля всегда было приятно смотреть. Независимо от места и времени, он был прекрасен. Он стоял, прислонившись к белой стене в коридоре больницы, и она казалась грязной по сравнению с его безупречной бронзовой кожей.

— Каковы твои планы теперь, Грейс?

— О, Габриэль, такие же, как и всегда. Просто продолжать дышать и переставлять ноги. Я потеряла брата и теперь, если позволишь, хотела бы побыть в одиночестве. — Я прошла мимо него и, случайно коснувшись его руки, вздрогнула.

Габриэль протянул руку и осторожно дотронулся до моего плеча.

— Я сожалею о твоём брате, Грейс. Я сожалею обо всём этом.

Я остановилась и повернулась к нему. Даже несмотря на то, что его голос был полон нежности, ледяные голубые глаза не выражали никаких эмоций.

— Спасибо, Габриэль. Уверена, однажды мы с ним снова встретимся. В конце концов, все мы когда-то умираем, ведь так?

Сарказм сочился из каждого моего слова. Я не смогла сказать то, что хотела. Сколько можно говорить о сожалении? Сколько ещё раз я буду смотреть на то, как смерть забирает всех, оставляя только меня? Сколько еще я смогу вытерпеть, если уже пережила больше, чем другие? Сколько раз я хотела, чтобы смерть пришла за мной? Но я чувствовала, что даже после смерти мне не будет дан отдых, не так ли? Скорбь текла по моим венам.

Его длинные изящные пальцы коснулись моей щеки.

— Я действительно сожалею о Джейкобе, Грейс. Хотел бы я сделать что-нибудь. Знаю, что ты любила его. — Всего на наносекунду — или даже меньше — его глаза оттаяли, как если бы он пытался показать мне ещё что-то, кроме пустого выражения лица.

Он повернулся, чтобы уйти, но я почувствовала, как его вялые попытки сделать что-нибудь повисли и отяжелели в воздухе между нами.

— Это не имеет ничего общего с Джейкобом, Габриэль. Да, мой брат умер, я буду скучать по нему, но я не поэтому здесь, всё ещё одна. Я рада, что Джейкоба больше нет. Он умирал годами из-за рака. Ни один человек не должен страдать так, как страдал он. Это мучительно, но я всё это время была здесь. Так что, пожалуйста, не нужно опекать меня. Не навещай меня так часто, не смотри на меня своими холодными мертвыми глазами и не говори, как бы ты хотел сделать что-нибудь, когда я знаю, что ты мог бы это сделать. И если у тебя нет никакой рекомендации или совета для меня, я буду делать то, что делала всегда: передвигать ноги и шагать дальше.

На глаза навернулись слезы, когда я отвернулась от него. Конечно, я буду скучать по Джейкобу. Такому, как Габриэль, никогда не понять это ужасное человеческое чувство и эту боль. Я просто хотела, чтобы это прекратилось, я не хотела больше существовать в этом мире или в любом из миров. Я просто хотела... ладно, это ведь не важно.

Одним быстрым движением Габриэль схватил меня и развернул лицом к себе. Его строгое отческое выражение растворилось в ласковой улыбке. Его поведение настолько поразило меня, что коленки подкосились и больше не держали меня. Я никогда не видела, чтобы Габриэль так себя вел. Он обнял меня своими огромными загорелыми руками и зашептал на ухо:

— Ты — самый сильный человек, которого я когда-либо знал. Ты была сломана намного больше, чем другие, и ты всё же держишься... Я так хочу спасти тебя...

Его объятия успокаивали  меня, но я начала медленно сопротивляться его рукам, пытаясь освободиться.

Нежность исчезла, и передо мной стоял неумолимый названный отец, как будто мы совершили скачок к похвале и ласке, которого больше никогда не будет.

— Спасибо, Габриэль.

И тогда я ушла, оставив его, стоящего в коридоре больницы, Бог знает почему думающего, что я — самый сильный человек из всех, кого он знал. У меня уже не было выбора быть другой.

Глава 2

Я всё ещё шла, пока не обнаружила, что стояла посредине парковки, но не могла вспомнить, где оставила свой джип. Я не могла вспомнить, когда в последний раз была вне стен хосписа. Лучи солнца будто напали на меня, скрывающуюся слишком долго. Порывшись в карманах в поисках ключей, я подумала, должна ли я вернуться в комнату Джейкоба, чтобы забрать свои вещи.

Звук сигнализации помог мне отыскать джип, я залезла в него и тяжело опустилась на водительское сиденье. Я посмотрела на заднее сиденье, где чехол для гитары был прислонён к заднему окну. Кого я обманывала? Всё, что принадлежало мне, было в этом автомобиле. Мне просто нужно было уехать, и я завела двигатель.

Я покинула стоянку так быстро, как будто выхлопные трубы горели. Мне нужно было проехать более четырёхсот миль, и я хотела сделать это так быстро, как только могла. Направляясь прямо к Нью-Йоркскому шоссе I-90, я с силой нажала на педаль газа.

Я поместила телефон в держатель на приборной панели и позвонила Леа по громкой связи.

— Грейс? Что-то случилось? — ответил бестелесный голос моей лучшей подруги.

— Джейка больше нет, так что я возвращаюсь домой. Моя комната всё ещё свободна?

— О, Грей. — Прозвище, придуманное ею, тронуло моё сердце. — Конечно свободна. Я даже не знаю что сказать. Джейк был...

— Пожалуйста, не надо. Все кончено, и для него больше не будет боли. Я вернусь сегодня вечером.

— Мы с Коннером собираемся пойти послушать группу его друга позже. Напиши мне, когда доберешься, и я скину тебе адрес, если ты будешь в состоянии пойти.

Леа уже привыкла к моим стоическим приступам. Может, ночь в компании музыки и выпивки будет ответом на мои молитвы или, по крайней мере, заглушит мой разум в этой суровой жизни.

— Коннер, ха? Звучит как план. Сейчас я почти на I-390. Скоро увидимся.

— О Боже, ты едешь со скоростью 90 миль, да? Не будь самоубийцей, я знаю, ты хочешь этого, но я бы с удовольствием увидела тебя ещё раз, целой и невредимой. Кроме того, я действительно хочу познакомить тебя с Коннером. — Голос не мог скрыть её чувств к нему, и это заставило меня улыбнуться. У Леа такая прекрасная душа. Она заслуживает найти кого-то, кто бы заставил её улыбаться.

— Я вообще не езжу под 90, — ответила я. По крайней мере, я не думала, что 120 было похоже на  90. — Не могу дождаться встречи с Коннером. — Я положила трубку и заставила джип ехать ещё быстрее. Движение было на удивление редким, и я петляла между автомобилями, как будто была невидимой. Если бы только я была невидимой или хотя бы не чувствовала этот ужасный мир. Если бы только я не была настолько... человечной.

В утешениях и одиночестве переднего сиденья, проносясь по миру как в тумане, я дала волю слезам. Я отделила разум от тела, как обычно делала, и позволила горю нахлынуть на меня. По мере того, как приближался вечер, небо становилось темнее. Тёмные тучи продолжали собираться на небе, толпясь на небесах, пока не разверзлись. Град застучал по лобовому стеклу, дождь лил, вторя моему настроению. Всё это заставляло меня чувствовать себя так, будто небеса издеваются надо мной.

Путь, на который обычно требуется часов семь, я преодолела за пять, проплакав всю дорогу. Ровно в 21:15 я занесла свои вещи в маленькую квартиру на Манхэттене, которую мы давно сняли с Леа. Я села на большой коричневый диван, купленный в магазине подержанных вещей в деловом центре города, и огляделась. Все было на своих местах. Как будто и не было этих шести месяцев, и Джейк все ещё мог надрать задницу панкреатическому раку. Переставляй ноги, просто продолжай двигаться дальше.

Леа написала мне, как добраться до бара: «Выйди за дверь. Поверни направо. Зайди за угол. Найди большой знак «Бузер». В доску напейся за Джейка».

Я вернулась в свою комнату и вылезла из одежды. Рубашка пропиталась слезами. Я переоделась в старые удобные джинсы и тесную белую футболку, думая о том, как Леа будет возмущаться насчёт того, как я выгляжу. Тогда я надела пару черных туфель на шпильке, которые были в моем шкафу. Я надеялась, что бар не находился слишком далеко, потому что у меня было ощущение, что обратно мне придётся тащиться домой босиком.

Чтоб хоть как-то освежиться, я брызнула на лицо холодной воды. Я даже не смотрела в зеркало. Просто схватила куртку и прошлась пальцами по волосам, чтобы распутать их, когда выходила из дома. Меня никогда не волнует, как я выгляжу, когда иду куда-то. Не то чтобы я не ценила свою внешность, просто не чувствовала, что это имеет значение, потому что то, как ты выглядишь, не меняет того, что у тебя в душе.

Проходя вниз по улице, я находила утешение в оживлённых звуках Нью-Йорка: такси летали по улицам, люди разговаривали, смеялись и кричали. Все в этом городе было таким чувствительным и живым. Чувствительным и всё ещё таким живым.

«Бузер» мог похвастаться чрезвычайно яркой неоновой вывеской над открытыми дверями и музыкой, слышимой уже снаружи. Передние окна были сделаны из небольших стёкол, запотевших в холодной февральской ночи. Старомодные фонари свисали с древнего кирпичного фасада, из-за чего казалось, что здание принадлежит маленькой романтичной деревушке Тосканы, а не улице Нью-Йорка.

Очень хорошо сложенный на вид мужчина стоял у входа в бар и подмигнул мне, когда я вошла. Яркая рубашка STAFF плотно прилегала к его телу, как нарисованная. Он смотрел на меня так, словно хотел съесть на ужин. Слишком высокомерно. Тем не менее, это не помешало мне подумать о том, буду я основным блюдом или же просто закуской.

Я искала Леа, обводя переполненное помещение взглядом, и почти сразу увидела её. Конечно, она была той, кто танцевал на столе у стены напротив сцены. Все болтали и смотрели на выступление группы, представляющее из себя смесь из рока, блюза и альтернативы. Ничего особенно, средняя музыка, и я отключилась от неё.

Я смело проталкивалась сквозь толпы людей, музыка звучала вдали от моих ушей. Я едва заметила, когда они прекратили играть. Когда Леа увидела меня, она схватила меня за руки и затащила к себе на стол.

— Ты дома! Боже, Грей, мне так жаль. Давай, поговори со мной!

Я стояла на расстоянии вытянутой руки и слегка улыбнулась ей.

— Нет ничего, что бы я тебе не говорила до этого. Давай не будем об этом, ладно?

Она спрыгнула со стола и потащила меня за собой. Я едва позорно не упала, но она упрямо тащила меня к небольшой группе парней, смотрящих на меня в замешательстве.

Леа поставила меня перед высоким белокурым парнем.

— Коннер! Это моя лучшая подруга во всей вселенной. Грейс. — Она повернулась ко мне и закричала, перекрикивая толпу. — Грей, это Коннер. Единственный!

За этим последовало пьяное хихиканье, точно показывающее, как сильно она была пьяна.

Коннер, так же известный как Единственный, слегка приподнял брови в адрес Леа, а потом широко улыбнулся мне. Я не могла удержаться, и ухмыльнулась ей, мысленно вздыхая. Да. То, как он смотрел на Леа... Что ж, большинство девушек пошли бы на убийство ради того, чтобы парень так смотрел на них. Моё сердце колотилось в груди за мою подругу, потому что она заслужила найти, как она выразилась, своего Единственного. Я протянула руку для рукопожатия, но вместо этого он заключил меня в свои медвежьи объятия и оторвал от пола.

— Добро пожаловать домой! Леа говорила о тебе без остановки последние шесть месяцев. Я начал думать, что она выдумала тебя!

Я засмеялась.

— Что ж, спасибо. Я тоже рада встрече с тобой.

Он осторожно вернул меня на место и обнял Леа, которая смотрела на него с любовью и немного покачивалась.

— Мне действительно жаль насчёт твоего брата. Леа плакала с тех пор, как ты позвонила.

Что я могла ответить? На самом деле, ничего. Леа знала Джейкоба всю свою жизнь. И если подумать, то она знала его даже дольше, чем я. Хотя даже и не думала об этом. В ту самую секунду, когда мысль пришла мне в голову, я прогнала её. Я не могла думать об этом. Мне действительно нужно выпить прямо сейчас.

Леа наклонилась ближе к столу и взяла два пива.

— Где моя Маргарита? — закричала она, ни к кому не обращаясь.

Коннер покачал головой и рассмеялся.

— Ты выпила всю. Теперь пей пиво или упадёшь на меня, если продолжишь в том же духе.

Толпа вокруг нас наполнилась волнением. Я оглядела помещение в поисках причины. Человек стоял на маленькой сцене с микрофоном в одной руке и пивом в другой.

— Неужели мы всё ещё веселимся? — прокричал он публике. Не дожидаясь, пока шум стихнет, он продолжил. — Добро пожаловать в «Бузер»! Пейте, пока не отключитесь, и мы позволим вам поспать на полу! Давайте послушаем нашу группу «Безумный Мир»! Леди, держитесь подальше от сцены, но вы можете сколько угодно кидать в них свою одежду!

Я громко рассмеялся над нелепостью ведущего, но потом заметила все эти бюстгальтеры и другое нижнее белье, то там, то тут свисающее со стропил на потолке. Ух-ты.

Аплодисменты разразились, как только трое парней выбежали на сцену. Звук достиг разрывающих уши децибел, и небольшой кружевной чёрный бюстгальтер был выброшен из толпы и приземлился прямо в руки четвёртого участника группы, который расслабленно прогуливался, никак не влияя на происходящее на сцене.

Леа схватила меня за талию и потянула сквозь толпу.

— Это та группа. Шевелись. Давай заберёмся повыше. Через минуту мы ничего не сможем увидеть за морем полуголых девушек!

Шатаясь, она снова забралась на стол, оккупированный нами ранее, и протянула мне руку. Я последовала её примеру, и, все ещё сжимая мою руку, она продолжила восхождение по кожаным подушкам кабины, прямо по деревянным полкам на стене, и мы плюхнулись на глубоко посаженные подоконники.

Я сидела рядом с ней и задавалась вопросом, сколько раз за последние шесть месяцев она сидела здесь и слушала игру группы друга своего парня. Как долго она улыбалась своей удовлетворённой жизнью улыбкой? Я подумала о том, каково это — чувствовать удовлетворение. Я снова отбросила мысли. Я была измучена, но определённо рада, что у Леа всё хорошо.

Я проследила за её взглядом к Коннеру, стоящему в толпе людей, и снова посмотрела на неё с соответствующей улыбкой. Было такое чувство, будто я была с ними в пустой комнате и вторгалась в их личное пространство.

Толпа безумствовала, когда грубый сексуальный голос стал петь западающую в память песню в микрофон. Я не удержалась и подняла глаза в поисках его обладателя. То, как я могла раньше не заметить его, было вне моего понимания. Он был идеальным. Я даже не смогла бы придумать прилагательного, если бы попыталась, но «идеальный» было наиболее подходящим, но всё ещё недостаточно правильным, чтобы описать его.

Он смотрел сквозь толпу напряжённо, будто искал что-то. Затем его выражение лица расслабилось в сексуальной улыбке. Его короткие тёмные волосы свисали неровными прядями, густыми и непослушными. Они выглядели растрёпанными, как будто какая-то счастливица только что запустила в них руки за кулисами. А может, это была та, кого он искал только что.

Худые накачанные мышцы вздувались под его татуированной кожей рук. Одна превосходно сложенная рука ласкала микрофонную стойку, а другая была в его идеальных волосах. Его хриплый голос шептал свою песню. Это заставило толпу умолкнуть, как если бы он был богом.

Зачем ждать завтрашний день?

Ведь это длилось так долго.

Надежды жалкая тень.

Утоп в несчастье и только.

Его голос замедлился и остановился, на фортепиано зазвучала грустная мелодия. Он отошёл от микрофона, не отрывая глаз от толпы, откинулся на спинку стула и потянулся за угольно чёрной гитарой.

Быстрый бой барабанов прорвался сквозь тишину в сопровождении басов, и от выворачивающего душу ритма его гитары у меня перехватило дыхание. Его голос переплетался с мучительным хором фортепиано и ревущей толпы. Они вместе с ним пели слова, как будто это была самая популярная песня на радио.

Леа подтолкнула меня локтём.

— Они умопомрачительны, правда?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы вернуть способность говорить.

— Да, умопомрачительны.

Звучание этого голоса заставляло моё тело дрожать, и то, как его руки перебирали струны гитары... святое дерьмо!

Она понимающе улыбнулась.

— Да, когда Коннер впервые привёл меня сюда, и я услышала, как играет Шейн, я думала о тебе. Вдохновляет, правда?

Она понимала, насколько сильно музыка может тронуть меня. Сколько ночей я играла для неё перед сном, когда мы были моложе, для каждого разбитого сердца и каждой слезы?

Раскинувшаяся перед нами толпа казалась двухэтажной. Девушки сидели на плечах своих парней. Люди танцевали на столах, и длинная линия полуголых девиц толкалась на барной стойке, соревнуясь за внимание группы.

Мы с Леа переглянулись и попадали друг на друга от смеха.

— Давай, Грейс, снимем рубашки и бюстгальтеры, и покажем девочкам, как это делается!

Я покачала головой и рассмеялась с новой силой.

— Девочка, если ты снимешь здесь свой лифчик, то твоя грудь сразят наповал твоих друзей со сцены!

Она улыбнулась с гордостью.

— Эй, ты такая же грудастая, как и я! Пошли со мной в туалет. Вокруг всё вращается, и я не хочу просить Коннера проводить меня.

Грудастая? Я кивнула и помогла ей спуститься. Мы прошли мимо Коннера и его друзей, сидящих за столом подальше от толпы. Он махнул и передал мне две ледяные маргариты. Леа пробиралась сквозь толпу передо мной, покачиваясь, шла по коридору туда, где, как я догадалась, был туалет.

Я пыталась следовать за ней, проталкиваясь через толпу и осторожно держа два стакана. И конечно, я потеряла её и осталась стоять посреди толпы разгорячённых, потных танцующих незнакомцев. Замечательно.

Не успев сориентироваться, я услышала громкой шум в толпе позади себя. Борьба разразилась между группой очень пьяных парней. Я продолжала двигаться в том направлении, куда, я думала, Леа отправилась своей пьяной походкой. Должно быть, она была ещё пьянее, чем я думала, если потеряла меня и даже не обратила внимание.

Пока драка становилась все более неконтролируемой, я оказалась прямо перед сценой. Миниатюрная белокурая девушка и я оказались в ловушке между ней и дракой, и локоть одного из парней врезался в неё, отбрасывая девушку в сторону, в результате чего оба напитка разлились на мою чисто-белую футболку.

Толпа пела и кричала на дебоширов, но всё, что я могла видеть, — это ледяная ткань, прилипшая к моей коже. Конечно, на мой красный кружевной лифчик теперь можно было пялиться через очень влажную футболку. Я бросила пустые стаканчики на пол.

— Дерьмо! Черт побе...

Черные байкерские ботинки спрыгнули откуда-то сверху и приземлились передо мной. Поражённая, я отступила назад. Вокалист Шейн спрыгнул со сцены и теперь смотрел на меня с игривой улыбкой.

— Ничего себе, — ухмыльнулся он.

Я закатила глаза и отступила на шаг, но кто-то из дерущихся сзади толкнул меня прямо в его руки. Я отшатнулась от него, как от огня. Его глаза были голубыми и ледяными.

Он оттащил меня от группы ребят, которые теперь боролись с вышибалой. Я закрыла мокрую футболку руками, чувствуя себя совершенно голой.

Ещё один парень из группы, барабанщик, спрыгнул со сцены к нам.

— Давай, Шейн! — Он схватил Шейна за плечо и потащил в направлении драки.

— Ага, один момент, братан, — ответил он своему другу, не сводя с меня глаз. Он стащил свою майку через голову. Его гладкие мускулы были словно вырезаны из мрамора. Господи, надеюсь, что не пускаю слюни.

Он сунул майку мне в руки и озорно улыбнулся.

— Мне жаль, что ты разлила свои напитки... хотя, не совсем. — Тогда он подмигнул мне и нырнул в драку позади меня, чтобы помочь вышибале, и исчез в море мелькающих рук и ног.

Пока все вокруг продолжали болеть за дерущихся, я направилась туда, где, как я надеялась, находится туалет и нашла Леа, обнимающую унитаз. Услышав хлопок двери, она подняла голову и одарила меня смущённой полуулыбкой.

— Грейси. У меня кое-какие неудобства, и я не думаю, что смогу когда-нибудь уйти из этого туалета. Сфотографируй меня, и я буду помнить, что это повторять нельзя.

— Леа, у меня огромная папка с такими фотографиями на компьютере. Это не остановит тебя. — Я опустилась на колени рядом с лучшей подругой и отбросила её светлые волосы с лица. Я взяла резинку из переднего кармана джинсов и скрутила её волосы на затылке.

Её большие карие глаза смотрели на меня, и я увидела, как слезы наполняли их.

— Джейка правда нет?

Я кивнула. Если скажу что-нибудь, то снова заплачу.

Она застонала, её снова вырвало в унитаз, а я просто погладила её по спине.

— Как ты это делаешь, Грей? Как ты можешь наблюдать, что люди умирают снова и снова? Я даже не могу представить, что его больше нет в этом мире.

Я села и прислонилась к двери кабинки. Мой взгляд скользил по небольшому пространству, отмечая, насколько чистым оно было для бара. Я не хотела говорить об этом, вообще о чём-нибудь. Я не хотела больше чувствовать. Это был ад.

— Леа. Он страдал. Он был слишком хорош для этого мира, никто не должен чувствовать такой боли. Я хотела бы быть на его месте, Леа. Я не знаю, как справиться с этим. Прости, я не знаю что сказать.

— Я не хочу слышать, что ты хотела бы быть на его месте. Я почти потеряла тебя однажды, ты была для меня чудом.

Я крепко обняла её.

— Давай поднимемся с этого пола, ладно?

Я помогла ей встать, подвела к раковине, помогла умыться. Я надеялась, что она оставит эту тему, но знала, что ей нужно как-то скорбеть по Джейку. В конце концов, мы были больше, чем семьёй.

Мы росли по соседству друг с другом, родились в один день, она за пять минут раньше. Наши семьи говорили, что нам судьбой назначено быть лучшими подругами, как сёстрами. Наши матери и отцы были лучшими друзьями. Когда мне было четырнадцать, я потеряла родителей в ужасной автокатастрофе и почти умерла от горя. Вообще-то, умерла. Когда я открыла глаза месяц спустя, то была другим человеком. Я помнила детство Грейс, я знала всех её друзей, её разочарования, её страдания. Однако настоящая Грейс ушла, её прекрасная душа просто исчезла. Осталась только я, застряла здесь, будто приклееная к земле суперклеем. Наказание для моей души за то, что произошло много лет назад.

После моего пребывания в больнице и периода реабилитации родители Леа взяли нас с Джейкобом к себе. Не то чтобы мы нуждались в этом. У родителей был полис страхования жизни, так что мы никогда ни в чем бы не нуждались. Никогда.

Но Джейк не жил с нами долго. Ему было восемнадцать, и он воспользовался некоторой частью нашего наследства, чтобы поступить в Корнельский университет в Итаке и жить в кампусе. Мы с Леа навещали его так часто, как только могли, и он приезжал домой на праздники. Мы были семьёй.

Я знала, что ей нужно скорбеть.

— Эй, что случилось с твоей футболкой? Ты насквозь мокрая! Хороший лифчик.

Я посмотрела вниз, вспомнив о пролитых напитках, и засмеялась.

— Была драка в центре бара, и я вроде как попала в неё. Я пролила наши напитки на себя.

— О, приятель, наши напитки пролили? Маргариту? Ты надрала им задницы?

Оставив Леа в раздумьях, стоило ли мне надрать кому-то задницу за пролитые напитки, я сняла мокрую футболку и надела сухую майку Шейна.

— Где ты взяла эту майку? Ты пришла с запасной одеждой? Ходила по магазинам без меня? Какого...

— Вокалист, Шейн, правильно? Он снял майку и отдал её мне, — я прервала её, прежде чем она задаст один из своих бессовестных пьяных вопросов.

— Шейн снял майку и отдал её тебе? — Её лицо выражало явное замешательство. — Будь осторожна с ним. Он скользкий, как рыба.

Я обняла её рукой за талию и помогла выйти из туалета пьяной походкой.

— Думаю, что с уверенностью могу сказать, что тебе не о чем волноваться, потому что он определённо не мой типаж.

Она повернула голову ко мне, когда мы вышли из туалета, и хихикнула.

— Грей. Нет никакого «твоего типажа», это всё сказки. Ты просто должна позависать некоторое время с кучей неправильных парней и насладиться этим.

Я скучала по её пьяным монологам. Слушать её на расстоянии в телефонную трубку было совершенно не тем.

Коннер послушно стоял снаружи в коридоре и посмотрел на нас с облегчением. Он схватил её и помог подойти к столу, к остальным людям, с которыми он сидел. Кажется, толпа в баре поредела, и сцена была пуста. Я гадала, как долго мы пробыли на том полу в туалете.

Мы сели за стол, и Коннер передал Леа бутылку воды, которую она выпила залпом. Леа вежливо познакомила меня с другом Коннера, Такером.

Коннер работает в крупной бухгалтерской фирме. Такер недавно окончил юридический университет и стал работать в фирме своего отца. Они были знакомы друг с другом и со всеми членами группы ещё со школы.

Чтоб запутать меня ещё больше, Коннер и Такер объяснили мне, что большинство из них были соседями по комнате, и все они жили в одном и том же здании. Для меня все это звучало как сюжет плохого эпизода в сериале «Друзья».

— Эй, как тебе драка? — раздался голос позади нас.

Мы все обернулись и увидели Шейна, который поставил стул к столу между мной и Леа в компании смущённой блондинки, стоящей рядом с ним. Она осмотрелась, гадая, стоит ли ей сесть, а потом решила устроиться на коленях у Шейна и стала покусывать его ухо. Он до сих пор был без футболки, а у блондинки была самая большая силиконовая грудь из всех, что мне доводилось видеть вживую. Она была настолько огромной, что мне захотелось посмотреть, лопнет ли она, если я ткну в неё вилкой.

— Фу, Шейн, купи конуру для своей болонки. То, как она облизывает твоё ухо, заставляет меня хотеть швырнуть чем-нибудь, — пробормотала Леа.

Блондинка прекратила и уставилась на Леа.

— Завидуешь?

Я наблюдала, как костяшки пальцев Леа белеют, когда он сжимает край стола.

— О да, я всегда завидую завоевательницам Шейна. Они являются напыщенными куклами с соответствующими мозгами.

— Что, чёрт возьми, это значит? — огрызнулась Блонди.

— Видишь, ты только что подтвердила мою точку зрения. — Леа посмотрела на меня и улыбнулась. — Может, если мы будем говорить очень громко, оно уйдёт?

Я пожала плечами и рассмеялась.

— Знаешь, Леа, тебе не следует соревноваться в умственном поединке с безоружным противником.

— Заткнитесь, шалавы! Вы обе просто завидуете, — вскрикнула Блонди, выпячивая на нас свою гигантскую силиконовую грудь..

— Шлюха, — улыбнулась Леа.

Специально для блондинки я состроила серьёзное лицо.

— Послушай, тебе сейчас действительно нужно остановиться, ведь я готова поспорить, что самая умная вещь, которая когда-нибудь покидала твой рот, — это пенис.

Леа не удержалась, и кола, которую она пила, расплескалась из её рта и с ног до головы покрыла грудастую блонди-амазонку. Она спрыгнула с колен Шейна и вскочила на ноги.

— Шейн! Заступись за меня! Она только что облила меня! — заскулила она, а потом топнула ногой, как ребёнок в истерике.

Мы с Леа столкнулись лбами от смеха. Я не удержалась и взглянула на Шейна, а он смотрел прямо на меня. Я выдержала его взгляд. Его глаза были кристально чистые, голубые и поразительные. Я не привыкла видеть людей с настолько пронизывающим взглядом. Обычно они замечали это в моих, светло-серых, почти серебряных глазах.

Он улыбнулся мне той улыбкой, которая, как я догадалась, была предназначена для того, чтобы понизить уровень IQ девушки баллов на пятьдесят. Я не чувствовала ничего. Честно говоря, я чувствовала себя виноватой по отношению к Блонди.

Мышцы на его груди изогнулись, но я сделала вид, что не заметила этого. Он гордился своей сексуальностью как медалью, раздевая меня взглядом. Я закатила глаза и покачала головой.

— Эй, спасибо за майку. Было бы холодно идти домой без нее.

Блонди ещё раз топнула ногой, чтобы привлечь внимание, но он, казалось, не замечал.

— Это та, кому ты дал свою майку? Я тоже хочу!

Я посмотрела на Леа и подала ей сигнал «давай-выбираться-отсюда-это-плохая-мыльная-опера» и встала. Обернулась к Блонди и улыбнулась.

— Подумать только, я уже наполовину раздела его для тебя. Постарайся получить удовольствие. Он похож на тех парней с миной в штанах.

— Что? — Она посмотрела на меня с удивлением.

— Ну, знаешь, наземная мина. Маленькая, скрытая, взрывающаяся при контакте.

Глаза Шейна расширились на долю секунды, а затем он встал и опёрся о стол, блокируя мне путь к отступлению.

— Итак, ты должно быть, лучшая подруга Леа, с которой она выросла и о которой болтает все время, да?

— Возможно, — отрезала я.

Его улыбка стала шире.

— У тебя есть имя?

— Ага, есть, — ответила я, но не назвала его.

Леа начала смеяться над нашим противостоянием. Она сложила руки на груди и смотрела.

— Коннер, посмотри, как она перехитрит его. — Невнятные слова заставили её звучать как мультипликационный персонаж.

Шейн посмотрел на Леа и снова обернулся ко мне, дьявольски улыбаясь. Ледяные холодные глаза.

— Тогда, я просто буду называть тебя Красная; до сих пор никак не могу выкинуть из головы тот сексуальный маленький лифчик, что был на тебе. — Уголок его губ приподнялся, бросая мне вызов.

Я очень близко наклонилась к нему и подняла глаза, чтобы встретиться с его взглядом.

— Почему бы не Кружевная? Или ты выпустил из виду, из какого мягкого, шёлкового, кружевного материала он был сделан? Жаль, что ты способен увидеть лишь цвет. Знаешь, если ты собираешься быть умной задницей, то для начала стань умным, в противном случае ты так и останешься просто задницей. Наслаждайся оставшейся частью ночи.

Я подняла ладонь к его лицу, когда он попытался заговорить.

— Пожалуйста, береги дыхание, оно может понадобиться тебе для свидания чуть позже. — Я прошла мимо него и вышла через переднюю дверь.

Леа хихикала позади меня.

— Грей, я думаю, здесь ты войдёшь в историю как первая девушка, не прыгнувшая в постель к Шейну Макстону после его улыбки, получившей премию.

Глава 3

Коннер и Такер проводили Леа и меня назад в нашу квартиру, как джентльмены. Разговоры только и были, что о ночной выходке Шейна и о его заинтересованности мной. Предупреждения держаться от него подальше — вот всё, что я слышала. Благодаря этим двум парням я чувствовала себя шестнадцатилетним подростком. Когда мы добрались до нашей квартиры, я не была удивлена, что Такер и Коннер зашли внутрь вместе с нами. Коннер распластался на диване, будто это было его место, а Леа свернулась клубочком рядом с ним и жаловалась, что комната вращается. Так что нам с Такером оставались только два кресла по разные стороны от дивана. Такер наклонился вперед, наблюдая за мной, его локти лежали на коленях, а руки болтались между ними. У Такера было молодое мальчишеское лицо, и он был привлекательным, очень привлекательным. Темно-медного цвета волосы соответствовали оттенку его глаз, которые по-прежнему смотрели на меня.

— Не могу сказать, что виню Шейна. — Он улыбнулся. — Грейс была самой красивой девушкой во всем баре.

— Грейс и Леа, — добавил Коннер. Леа застонала в ответ и подняла голову.

— Спасибо, малыш, — пробормотала она. Коннер повернулся, чтобы посмотреть на меня с серьёзным выражением.

— Тем не менее, ты должна держаться подальше от Шейна. Я имею в виду, не пойми меня неправильно, он один из моих лучших друзей, и я люблю этого парня. Знаешь, как брата, но он коллекционирует женщин, и я не думаю, что он когда-либо будет способен на отношения с девушкой серьёзнее, чем просто секс на одну ночь.

Леа фыркнула и засмеялась.

— Хм, ага. Ну, господа, благодарю вас за все эти предупреждающие знаки, которые вы только что поместили на Шейна, но вам определённо не о чем беспокоиться. Без сомнений, он не является мыслью в её голове. — Она неудержимо хихикала. — Хотя я думаю, что оставаться на одну ночь то тут, то там — это хорошая идея для неё, но, поверьте мне, мальчики, Грейс — крепкий орешек! — Она подмигнула мне и, спотыкаясь, направилась в ванную. Я улыбнулась и откинулась на кресле. Это так приятно — чувствовать, что Леа в моей жизни. Она знала меня, знала, кем я на самом деле являюсь. Для остальных я была обычной двадцатилетней с хвостиком, неотличимой от остальных, и я хотела этого. Никто, кроме Леа и Джейкоба, не знали о моем прошлом и моих тайнах. Теперь Джейка больше нет, и Леа осталась единственным человеком во вселенной, который знал, кто я на самом деле. Я вздохнула с облегчением.

— Я ценю предупреждения по отношению к Шейну, но я действительно не заинтересована в том, чтобы быть просто ещё одной зарубкой на спинке кровати, так что не заинтересована и в нём.

Как будто жутко самолюбивый мальчик мог вскружить мне голову. Хотя, честно сказать, Шейн был безумно привлекательным, но внешность обманчива, просто обёртка. Даже если снаружи здание выглядит красивым и прочным, это не значит, что, как только вы войдёте, оно не окажется прогнившим и не рухнет на вас, не уничтожит вас. Я была далеко за пределами этого. Мне было больно так много раз, что никому не нужно напоминать мне об опасении. Я просто улыбнулась и разуверила их в существовании такой возможности.

Леа, пошатываясь, вошла обратно в комнату.

— Правда, ну почему я не могу получить просто обычное похмелье, как все остальные? Почему я должна страдать от рвоты пока полностью не протрезвею? — Она поставила мусорную корзину из ванной на пол и рухнула обратно на диван.

Коннер сел прямо, как только увидел корзину.

— Милая, если тебя вырвет передо мной, то меня тоже. Я не могу видеть, как кого-то рвёт! — Он нервно посмотрел на нее. Она закатила глаза.

— Думаю, я в порядке. Это на всякий случай, и в действительности ты должен держать мои волосы. Это признак хорошего парня!

Мои глаза наткнулись на часы, и я увидела, что было уже четыре утра. Я громко зевнула и объявила:

— Ну, я побеждена. Я иду спать. Коннер, уверена, что увижу тебя утром, а, зная Леа, ещё многие утра. — Я улыбнулась. Хихиканье сорвалось с губ Леа. — Такер, было приятно познакомиться.

Такер встал вместе со мной, что, по моему мнению, было мило.

— Спокойной ночи, Грейс.

Думаю, я уснула по дороге в свою комнату, потому что следующим, что я помнила, было два часа дня и я, все ещё одетая в майку Шейна. Его слабый запах всё ещё присутствовал на ней, что заставило меня выпрыгнуть из постели, потому что я думала, что он был там со мной.

Глава 4

Я услышала смех Леа на кухне и почувствовала запах свежего ароматного заварного кофе. Рот наполнился слюной. Я скучала по её мутному крепкому кофе.

Я была всё ещё обута. Так что я выскользнула из туфель, сменила джинсы на мужские  шорты и оставила только майку Шейна. Потом прошла по коридору в ванную. Я гадала, был ли Коннер всё ещё здесь. Ну, это был не первый раз, когда я выходила из комнаты и налетала на одного из дружков Леа. Я засмеялась, вспоминая, как один из них пытался заскочить в душ одновременно со мной. Бедный парень не знал, что ударило его, но то, как он по-девчачьи кричал, заставило нас с Леа смеяться ещё несколько дней. Хотя могу сказать, что Коннер был другим для Леа, она серьезно относилась к нему. И, пока он не попытается искупаться со мной, я буду думать, что он — золото.

Я зашла на кухню, схватила кружку, наполнила её кофе и повернулась, чтобы найти Шейна, прислонившегося к раковине и наблюдающего за мной. Он пробежался рукой по копне своих потных волос и вытер лоб футболкой, висящей у него на шее. Он был лишь в спортивных штанах и кроссовках.

Коннер вошёл в кухню, одетый точно так же. Очевидно, Коннер пытался объяснить мне, что они устраивали совместные пробежки каждый день, но я была слишком отвлечена видом Шейна, чтобы слушать. Было нелепо смотреть на него: каждый мускул был четко очерчен. Единственным словом, приходящим на ум, было «восхитительный».

Шейн поднял голову и одарил меня кривоватой улыбкой. Его глаза были самого светлого оттенка синего, который я когда-либо видела. Они были напряжены и встревожены. Они напоминали мне о чём-то из далёкого прошлого.

— Красная, на тебе до сих пор моя майка. — Его голос, низкий и скрипучий, окутывал меня. Я прекрасно понимала, почему любая девушка могла влюбиться в него — он был опасно красивым.

Смущение пронзило меня. Я стояла перед ним в его майке и крошечных мальчишеских шортах. Я видела, как он улыбается, оценивая меня. Но я не могла позволить этому мужчине узнать, как он на меня влияет. Я не могла позволить вообще кому-то из мужчин влиять на меня, и точка.

Его глаза продолжали исследовать мои ноги, и я могла поклясться, что везде, где задерживается его взгляд, я чувствовала легкое прикосновение. Я удерживала свой взгляд на его глазах, пока он снова не посмотрел в мои с тревожно-великолепной улыбкой.

— Хочешь вернуть её прямо сейчас? — спросила я смело.

Коннер замолчал в какой-то момент нашей беседы, но ни я, ни Шейн не заметили этого. Я заметила лишь то, как Шейн немного подался вперёд при мысли, что я верну ему майку прямо сейчас. Как будто я попалась бы в его ловушку и разделась перед ним.

— Конечно, — сказал он. Я отправилась в свою комнату, переоделась в безразмерную рубашку и спортивные штаны, вернулась на кухню и бросила майку в него.

— Еще раз спасибо, — ответила я ему, покидая кухню.

Леа лежала на диване в гостиной, на том же месте, где я оставила её вчера вечером. В руках у неё была читалка Киндл, и она наверняка пожирала очередной модный любовный роман. Я присела рядом с ней и вздохнула.

— Что сейчас читаешь?

— Вампирский любовный роман. Довольно горячий, и тебе стоит прочесть его после меня и на время оторваться от реальности.

У меня вырвался смешок.

— Ничто не может заставить меня забыть реальность, — ответила я категорически.

Поднимая взгляд, Леа спросила:

— С чего это вдруг такое отвращение к чтению?

— К чему беспокойство? Нет такой книги — фантастики, ужастика, сказки — хоть чего-нибудь близкого к извращенной, бесправной реальности моего отвратительного существования, — отрезала я.

— Грей, — она наклонилась и обняла меня, — почему бы тебе не попробовать немного отвлечься? Займись тем, что заставляет тебя улыбаться. Хватит искать то, чего уже нет. Наслаждайся тем, что есть.

Если бы это было так просто. Я отстранилась и улыбнулась подруге. В мгновение ока момент разрушился.

Коннер и Шейн входят и резко останавливаются, чувствуя серьезность нашего разговора. Я встала и молча пошла по коридору обратно в кухню, чтобы взять кофе и вернуться. Мне нужно было убежать, прежде чем кто-нибудь увидит мои слезы.

— Всё хорошо? — Я услышала вопрос Коннера.

Шейн усмехнулся.

— Я разозлил её? Черт, она же не рыдает или чего-нибудь в этом духе? Она просто спросила, хочу ли я обратно свою майку. Я думал, что снова увижу её полуголой.

Я слышала, как Леа отошла от дивана.

— Шейн, ты самый эгоистичный и эгоцентричный человек из всех, кого я встречала. И если ты думаешь, что кто-то вроде Грейс будет думать о тебе больше, чем минуту, ты не более чем тупой. — Её голос стал громче. — Вчера у неё умер брат. Мудак!

Она пронеслась по коридору, звук закрывающейся двери в ванную отскочил от стен.

Через две секунды голос Коннера уже бормотал ей сквозь закрытую дверь. Я положила руки на кухонную столешницу, позволяя прохладному граниту успокоить меня.

Пол мягко заскрипел позади меня. Шейн прислонился к столешнице рядом со мной. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание на своем виске. Весь мой самоконтроль ушел на то, чтобы не закричать, чтобы он оставил меня в покое.

— Прости... Грейс, я не хотел быть выскочкой. Я не знал о твоём брате. Я не хотел...

Я покачала головой и вздохнула, даже не обернувшись, чтобы посмотреть на него.

— Я серьёзно, Грейс. Я знаю, насколько хреново потерять кого-то дорогого. — Я чувствовала, как он наклонился ближе, и это заставило меня дрожать. — Посмотри на меня.

Я встретилась с ним глазами, а потом его взгляд переместился на мои губы. Из всех наиболее эгоистичных и ужасных мужских занятий, он пытался воспользоваться моим горем, чтобы поцеловать! Клянусь, если он придвинется ближе и попытается сделать это, я сразу укушу его за губу.

Его глаза снова встретились с моими. Он, должно быть, увидел отвращение на моем лице.

— Имеем то, что имеем. Ты не сказал ничего, что бы подействовало на меня, Шейн. Спасибо за соболезнование. И, сделай одолжение, не пытайся вскружить мне голову, это будет пустой тратой времени. Я не буду спать с тобой. Просто относись ко мне, как к одному из приятелей, и мы поладим, а тебе не придется больше стоять со мной на кухне и притворяться, что тебя волнует ещё кто-то, кроме себя.

Он моргнул и задумался, кажется, на целую вечность. Тогда дьявольская улыбка расплылась на его лице.

— Кто сказал, что я хочу переспать с тобой? Ты просто одна из приятелей. Я не сплю с приятелями.

Я рассмеялась и скопировала его улыбку. Позволим самовлюбленному пошутить на эту тему.

Он убрал руки со столешницы и позволил им упасть по бокам. Его улыбка задержалась на мгновение, а потом он попятился.

— Хотя, должен признаться: ты самый сексуальный приятель из всех, которых я встречал.

Совершенно идиотская улыбка, прилепленная к его лицу, когда он выходил, исключила возможность злиться на него. Почти.

Через несколько минут мы вчетвером снова сошлись в гостиной. По какой-то странной причине мы с Шейном оказались сидящими рядом на диване. Леа обнимала Коннера, сидя у него на коленях на одном из кресел, и судорожно листала телевизионные каналы. Шейн непрерывно писал кому-то — или нескольким «кому-то» — и улыбался как придурок.

Время от времени он читал сообщение, слегка задевая меня рукой, и смеялся. Я заставляла себя игнорировать его, но он всё ещё не надел рубашку, и близость его тела заставляла меня хотеть протянуть руку и дотронуться до него. Он действительно был до смешного красив. Жаль, что он не был больше, чем просто приятным на вид.

Я смогла выдержать только следующие двадцать минут. Я вскочила и надела кроссовки.

Леа села прямо.

— Куда ты? Мы собирались снова пойти в бар сегодня, около десяти. — Она кивком указала на Шейна. — У его группы еще один концерт там. Хочешь позависать ещё? В этот раз я напою тебя и буду держать твои волосы над унитазом.

Я завязала шнурки и встала.

— Я становлюсь дёрганой. Думаю, что пойду на пробежку.

Шейн положил телефон на столик и стал наблюдать за мной.

— Ладно, а что насчет позависать со мной сегодня вечером? Я не видела тебя целых шесть месяцев, я соскучилась! — скулила Леа.

— Не знаю. Посмотрим, как я буду чувствовать себя после пробежки. Если вас не будет здесь, когда я вернусь, я напишу. — Я выбежала из комнаты к передней двери. Мне просто нужно было побыть на свежем воздухе.

В минуту, когда я разминала ноги на крыльце, я обернулась и обнаружила Шейна, стоящего рядом со мной. Я закатила глаза и проигнорировала его. Это продолжалось до тех пор, пока он не начал разминаться рядом со мной.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Думаю, побегу с тобой, — сказал он, посмеиваясь. — Полагаю, ты не будешь против. Ну, знаешь, ты одна из моих приятелей, и этим я обычно занимаюсь с приятелями. Если ты не думаешь, что не могла бы справиться.

Мысленно показывая ему средний палец, я мило улыбнулась.

— Буду стараться изо всех сил.

Я побежала по улице и направилась в сторону Пятой авеню, свернула направо и помчалась мимо Метрополитен-музея. Хотя прошло чуть больше шести месяцев, я все равно могла бы пробежать по этому маршруту во сне. Даже в хосписе я пробегала по десять миль в день в спортзале, просто чтобы отвлечься от происходящего. Я начала бегать после аварии, когда они заново научили меня ходить в реабилитационном центре, и никогда не останавливалась. Бежать для меня так же естественно, как и дышать.

В Центральном парке я стартовала с дорожки вокруг водохранилища Жаклин Кеннеди Онассис. Шейн молча бежал рядом. Единственным звуком, на котором я сосредоточилась, были удары подошв о мягкую гаревую дорожку. Глаза оставались сфокусированными на пути впереди, ни разу не признавая, что Шейн был рядом.

Дорожка вокруг водохранилища длиной около полутора миль и, как только пробежала её, я начала один из полных кругов вокруг Центрального парка вдоль восточной стороны. Я смутно помнила, что каждый круг в длину примерно пять миль. Я пробежала два. Думаю, что побила свой рекорд дважды, это было чистое блаженство. Начало второго круга мой мозг взял на себя, душа толкала меня вперед, как это всегда и бывало. Тело — просто машина.

Шейн всё ещё бежал со мной в ногу. Он, что, не человек?

Я пробежала через 86-ю Поперечную улицу к Пятой авеню и замедлила темп. Я продолжала замедляться, пока не остыла и перешла на ходьбу. Я шла к ступенькам в свою квартиру и только тогда заметила, что опустилась ночь, и температура упала до 35 градусов. Я разминала ноги на ступеньках, всё ещё сохраняя молчание.

Я догадалась, что Шейн был где-то позади меня и делал то же самое. Я не хотела смотреть на него, пока он не прочистил горло, очевидно, чтобы привлечь моё внимание.

Я повернулась к нему лицом. Он стоял на середине тротуара и смотрел на меня с чем-то, похожим на недоверие.

— Ты занимаешься бегом?

Я посмотрела на него с глупым выражением лица.

— Я сказала, что собираюсь на пробежку. Ты думал, что я немощная? — отрезала я.

Шейн покачал головой и весело сказал:

— Немногие люди могут удивить меня, но ты просто поразила, черт возьми!

Игнорируя его заявление, я достала ключ и открыла входную дверь.

Я услышала его вздох рядом со мной.

— Любил ли я когда до этих пор?

О, отрекись от этого, мой взор!

Ведь истинных красавиц эти очи

Не видели до настоящей ночи[1]— пробормотал он.

Моя рука соскользнула с дверной ручки, и я обернулась к нему. Одна его рука покоилась на перилах лестницы, другая — на сердце.

— Шекспир, — прошептал он.

Я кивнула с грустной улыбкой и повернулась, чтобы пойти дальше. Я открыла входную дверь наполовину зашла внутрь.

— Эй, ты придёшь в бар сегодня вечером? — крикнул он мне вслед.

Я остановилась и оглянулась.

— Может быть, не знаю. Посмотрим, как я буду чувствовать себя после душа.

Улыбка озарила его лицо, делая его более ошеломляющим, чем было в человеческих силах.

— Нужна помощь? Я хотел бы посмотреть, как ты будешь чувствовать себя после душа...

Я захлопнула дверь перед ним, но не смогла сдержать улыбку. Дерьмо.

Менее чем через час я была одета в джинсы и свитер с открытыми плечами, который Леа заставила меня одеть, и кожаные сапоги выше колен, которые я купила прошлой зимой и забыла о них.

Потом Леа заперла меня в ванной для того чтобы я сделала себе прическу и макияж. Она решила, что «привести меня в надлежащий вид», — это её миссия.

Мои чёрные, как смоль, волосы выглядели упругими и дикими, и она накрасила мне глаза так, чтобы они выглядели выразительными и сексуальными. О Боже, даже я сама хотела увезти меня домой! Она не собиралась останавливаться, пока я не пойду с кем-нибудь на свидание.

Леа уже не раз пыталась сделать это. Наверное, это был уже пятидесятый. И всё всегда заканчивалось прогулкой с милым парнем, который просто был не для меня. Я ненавидела эту игру.

— Леа, я не хочу пытаться впечатлить кого-нибудь, это не я, — сказала я.

Она закатила глаза так выразительно, что я подумала, что они собирались выскочить из ее головы.

— Грей, я могла бы обвалять твое лицо в дерьме и заставить носить тампоны вместо сережек, но ты всё равно останешься самой горячей девчонкой в баре. После меня, конечно.

— Ну, тогда зачем мне наряжаться? Где дерьмо и тампоны?

Она игриво ударила меня по плечу.

— Послушай, я просто хочу, чтобы ты почувствовала себя хоть немного сексуальной и, наконец, начала жить, вот и всё. — Она села на край ванны с серьезным выражением лица. — Грей, всё, что у тебя есть сейчас, — это я. Я просто хочу, чтобы ты повеселилась. Сделать эту жизнь лучшей из всех, что у тебя когда-либо были. И, знаешь, кто задавал тонну вопросов о тебе?

Я сделала вид, что интересуюсь.

— Хм... Кто?

— Такер. Он великолепен, не так ли?

— Конечно. Пойдем. Давай повеселимся, — сказала я, вытаскивая её из ванной.

Когда мы вошли в бар, ребята уже были там. Такер и Коннер сидели спиной к пустой сцене и помахали нам. Шейн сидел справа от них между длинноволосым барабанщиком и бас-гитаристом из группы. Развалившись на стуле с пивом в одной руке и гитарой в другой, он выглядел расслабленным. Я надеялась, что он будет истощён сегодняшним бегом.

Когда мы подошли к столу, Такер встал и одарил меня широкой улыбкой. Это заставило меня хотеть уйти, и я даже не поняла почему. Коннер взял наши пальто и повесил на спинки стульев.

— Грейс, тебе не посчастливилось познакомиться с остальными ребятами вчера. Конечно, ты знаешь Такера и Коннера, — сказала Леа, и это прозвучало ох-как-глупо. — Это Итан, барабанщик, — она указала на блондинистого парня, который занимал столько же места, сколько два игрока национальной футбольной лиги. Он отсалютовал мне барабанной палочкой. — А это Брейден, бас-гитарист, и ты уже знакома с Шейном.

Брейден кивнул Шейну и мне. Шейн просто смотрел на меня, ничего не говоря. Я мысленно усмехнулась: думаю, пробежка повлияла на него!

Последний участник группы, которого представили как Алекса, появился с огромным ведром ледяного пива для всех.

Леа схватила меня за руку и толкнула на стул рядом с Такером, который уже протягивал мне пиво. Я попыталась выдавить улыбку. Это будет долгая ночь.

Такер наклонился ко мне ближе и прошептал на ухо:

— Ты выглядишь невероятно.

Я откинулась на спинку и улыбнулась.

— Спасибо.

Он был милым. К тому же, очень привлекательным. Ладно, думаю, что дам ему шанс. Маленький. Я подняла глаза и увидела, что Шейн наблюдал за мной. Он не сводил с меня взгляда, пока Итан, барабанщик, не ударил его палочкой по голове, чтобы напомнить, что им нужно на сцену. Шейн определенно не привык к тому, что девушки отказывали ему. Он был зол на меня. Ну ладно.

— Что, черт возьми, это был за взгляд? — спросила Леа, когда он встал, чтобы уйти. Он, должно быть, слышал ее, но не признал этого.

Такер наклонился, улыбаясь.

— Ну, посмотри на нее, она красивая! Конечно, Шейн будет пялиться на неё.

Я покачала головой.

— Нет, я думаю, он зол на меня. Я вроде как послала его сегодня днём, а потом он позвал меня на пробежку.

Глаза Леа расширились.

— Он бегал с тобой?

Я кивнула и рассмеялась.

Такер и Коннер выглядели удивленными.

— Почему это так смешно?

— Я заставила его бежать около двадцати миль без остановки. И не трусцой. Я бежала быстро. Думаю, он злится, потому что его эго сейчас немного задето.

Ребята рассмеялись.

— Это потрясающе!

Мгновение спустя ведущий снова объявил «Безумный Мир», и толпа перед моими глазами утроилась и одичала. Невероятно сексуальный голос Шейна прорезал шум кричащих зрителей и заставил их замолчать. Власть его голоса взяла верх над всеми фанатами.

Музыка была невероятно волнующей. Независимо от того, какую песню они играли, быструю или медленную, они были талантливы. Я обнаружила, что игнорировала разговор, в котором участвовала за столом в ожидании услышать слова песни или сладкие оглушающие аккорды гитары Шейна.

Я была благодарна, когда Такер ушёл в уборную. Я встала и стала наблюдать за игрой «Безумного Мира». Медленная мелодия фортепиано мягко коснулась моих ушей, я закрыла глаза и слушала. Леа подошла и взяла меня за руку.

— Давай, Грей, подойдём поближе и посмотрим их. Это одна из моих любимых песен.

Мы подобрались к сцене, не ввязываясь ни в какие драки, как прошлой ночью. Я рассмеялась этой мысли. Леа остановилась перед Шейном, и он подмигнул ей. Пока Алекс играл на клавишах, Шейн подошел к задней части маленькой сцены, взял гитару и начал играть сложную мелодию.

У меня перехватило дыхание. Шейн играл на двенадцатиструнной гитаре с двойным грифом.

Леа заметила моё потрясение. Я смотрела на неё расширенными глазами.

— Да, знаю, Шейн — долбаный талант. — Она засмеялась. — Грей, закрой рот, ты пускаешь слюни. Я бы посоветовала тебе дать шанс этому малышу, он такой же помешанный, как и ты. Я просто думала, что ты получишь кайф, когда увидишь, как он играет на этом. Думаю, ты единственный в мире человек кроме него, кто знает, что это за инструмент.

Шейн вылил свою душу в ритм, идеально добавляя ноты к классической мелодии фортепиано Алекса. Вы не смогли бы услышать ничего из толпы, с благоговением наблюдающей за группой. Итан медленно начал отбивать такт, бас-гитара Брейдена соединилась с эмоциональными звуками голоса Шейна.

Я прямо здесь,

Никто меня не знает,

Тянусь я к ней —

Она не замечает.

Обыщу весь мир —

Она видит вскользь.

Утону в слезах —

Она смотрит сквозь.

Кто-то, стоящий за моей спиной, схватил меня за плечо, и лицо Такера оказалось рядом с моим.

— Я-то думал, куда ты пошла. Не хочешь потанцевать?

Не дожидаясь ответа, он развернул меня и обнял за плечи. Коннер уже подхватил Леа, и она подмигнула мне. Я начала танцевать, покачиваясь в такт музыке.

Песня закончилась, Шейн попрощался с толпой, и бюстгальтеры с трусиками полетели на сцену. Шейн схватил черный кружевной лифчик и поднес его к носу, толпа заревела. Группа спрыгнула со сцены и сразу же была окружена группкой полуодетых девчонок.

Музыка полилась из колонок, и люди снова начали танцевать, блокируя мне обзор на группу.

Такер и Коннер потащили нас обратно к столу, где мы с Леа решили сыграть в игру с выпивкой под названием «Пушистый утёнок». Было самое время, чтобы расслабиться.

Мы с Леа заполучили внимание бармена, и он принес две бутылки текилы и горсть рюмок. Мы вернулись к столу, где уже сидели все члены группы. У каждого из них на коленях находилась блондинка. Исключая Шейна. У него их было две. Я покачала головой, улыбнулась и подняла текилу над головой.

— Ладно, леди и джентльмены, первая игра на выпивку называется «Пушистый утёнок», — провозгласила я.

Все уставились на меня.

— «Пушистый утёнок»? — спросил Такер.

— Да, Такер. Я сказала «Пушистый утёнок», — ответила я. — Правила такие: все начинают с одной рюмки. Затем наливаем другую. Мы идем по кругу и каждый должен сказать «Пушистый утёнок». Первый человек, у которого будет заплетаться язык, должен выпить рюмку, и так далее по кругу.

— «Пушистый утёнок»? — снова спросил Такер.

— Да, Такер. Я сказала «ПУШИСТЫЙ УТЁНОК».

Я заполнила рюмки, и мы все выпили по одной. Первый раунд был сложным. Не все поклонницы могли вспомнить, что им нужно сказать. Через час и еще две игры на выпивку, все довольно много галдели. Особенно блондинки-поклонницы.

Они падали друг на друга, заливаясь смехом. Одну из девушек, занимавшую колени Шейна, очень кстати звали Барби. Она резко прекратила наши игры, когда услышала любимую песню и стала танцевать Шейну приватный танец прямо перед всеми.

Леа закатила глаза и притворилась, что её рвет. Она бросила в них мокрые салфетки, которые попали Барби в голову.

— Святой стриптиз! Ты настолько отчаялась, что решила таким образом убедиться, что он пойдёт с тобой домой?

Это не остановило Барби, и она сделала вид, что не слышала вопрос Леа. Она приземлилась на колени Шейна, хватая его руки и помещая их на краях своей задравшейся юбки. Он сжал её ногу, и она прогнулась назад и застонала. О, дерьмо.

— Может, ей просто нужно несколько долларов? — сказала я. Все засмеялись. Но и это её не остановило. Она передвинула его руки на свою грудь, и потом всё стало ещё хуже, когда другая блондинка, сидевшая у него на коленях, присоединилась к ней. Нет. Это не должно повлиять на меня.

— Ах! Переключите порно-канал! У меня будет венерическое заболевание из-за этого! — кричала Леа.

Это заставило Барби остановиться и встать на ноги. Она положила руки на бедра, что заставило нас всех засмеяться, потому что её юбка была всё ещё задрана, и все могли видеть её неоново-розовые стринги.

— Почему бы тебе не посмотреть на себя, шлюха?

— Шлюха? Я? Не я танцую приватные танцы первым встречным парням в открытую. — Леа вскочила на ноги.

Барби отступила на шаг и начала говорить что-то, но Леа прервала ее.

— Даже не пытайся, иначе я могу выбить из тебя всю дурь за минуту!

Песня сменилась на другую, которую я знала, и я вытащила Леа на танцпол.

— Давай танцевать. Кому какое дело до того, что она делает.

Она была с одной стороны от меня, а другой схватила Коннера.

— Ну, мне не всё равно. Мой парень смотрит на это!

Коннер казался вовсе не впечатленным, хотя это заставило меня задуматься, что, возможно, и раньше было нечто подобное с Шейном и множеством других его друзей.

Такер последовал за нами на танцпол, и мы стали вместе двигаться под музыку. Ну, все, за исключением Такера, отскочившего подальше от музыки. Мы с Леа захихикали, наблюдая за ним, Мистером Стереотипом Белых Танцев, забывая о Шейне и пустоголовой блондинке.

Мы ушли после нескольких песен. Коннер и Такер пошли проводить нас до дома. Когда мы обогнули угол, я занервничала. Возможно, Такер собирался попробовать поцеловать меня, но поцелуй волновал меня не так, как другие чувства. Я бы почувствовала что-нибудь? Или, может быть, было бы так же, как и всякий раз, когда я ничего не чувствовала. Всего лишь пустота?

Леа нащупала ключи и вставила в дверь, как вдруг Коннер стал покрывать ее шею крошечными поцелуями. Она засмеялась и, открыв дверь, втянула его за воротник. Они скрылись в темноте коридора и, вероятно, направились прямо в её комнату.

Я медлила с первым шагом. В конце концов, я разрывалась между желанием почувствовать что-то вновь и знанием, что этого никогда не произойдет. Я поднялась на ступеньку выше, Такер всё еще стоял за моей спиной. Клянусь, время замедлилось, как только я повернулась к нему лицом. Его рука была напротив моего подбородка и тянула меня вперед. Его глаза цвета горячего шоколада нашли мой взгляд. Я хотела почувствовать хоть что-нибудь. Я хотела продлить этот момент. Закрыв глаза, он накрыл своими губами мои. Сухие и потрескавшиеся. Его тело прильнуло к моему, его язык раскрывал мои губы. Его поцелуй стал настойчивым и грубым, краешки его зубов острые и сильные.

Он потянулся назад, и мы уставились друг на друга. Среднестатистическая жизнь промелькнула перед моими глазами. Отчаяние и печаль растеклись по венам. Юридические фирмы, партии душных офисов, гражданские церемонии, выкидыши, страдания. Не то, чтобы он не мог любить меня достаточно сильно, просто я не дала бы ему достаточно любви, да и он никогда не будет верным. Зачем соглашаться на что-то подобное, если уже побывал на небесах и всегда будешь знать, что чего-то не хватает? Я всё ещё была одинокой в этой жизни.

Такер улыбнулся мне, как будто он чувствовал что-то другое.

— Я уверен, ты слышишь это каждый день, но у тебя самые прекрасные глаза из всех, которые я когда-либо видел. Они почти серебряные.

Я смогла предложить ему только полуулыбку. Я схватилась за его куртку в страхе, что могу убежать и больше никогда не вернуться. Я могла думать лишь о Леа и о том, как могу ранить ее таким образом. Тем не менее, я хотела, чтобы эта жизнь закончилась. Я никогда не перестала бы стремиться к чему-то, что никогда не станет реальностью. Пустота в душе причиняла физическую боль.

Почему Такер не мог быть тем, кого я ждала?

— Могу ли я пригласить тебя на обед на следующих выходных? Только ты и я? — прошептал он, слегка целуя мой нос и щеку. Любая девушка была бы счастлива!

— Вроде свидания? — Я отступила, пытаясь незаметно избежать следующего поцелуя. — Эм... конечно. Звучит... мило.

Он широко улыбнулся и стал ждать, что я скажу что-то еще. Он думал, что я собираюсь пригласить его войти? Бог мой, я чуть не подавилась от одной мысли о том, чтобы переспать с ним. Не поймите меня неправильно, мое тело было полностью за, но разум громко матерился. Запоминающиеся слова песни Шейна играли в моей голове.

Я прямо здесь,

Никто меня не знает,

Тянусь я к ней —

Она не замечает.

Обыщу весь мир —

Она видит вскользь.

Утону в слезах —

Она смотрит сквозь.

Вот как я себя чувствовала. Будто Такер смотрел прямо сквозь меня, и я была невидимкой. Он не мог видеть настоящую меня перед ним, а только тело красивой девушки со светло-серыми глазами.

Я словно оказалась в ловушке.

Я попятилась и постаралась подарить ему свою лучшую, достойную Оскара, улыбку.

— Не могу дождаться.

Я подошла к двери и повернула ручку.

На долю секунды Такер стал выглядеть расстроенным, а потом удовлетворенно закрыл лицо руками.

— Отлично. Как насчёт вечера пятницы? Скажем, часов в семь? Я заеду за тобой.

Я потянула дверь на себя.

— Звучит как свидание. Тогда и увидимся. Спокойной ночи, Такер.

Я закрыла дверь, но перед этим увидела еще одну вспышку разочарования на его лице.

Я прислонилась спиной к двери и спрятала лицо в ладонях. Я даже не знаю, как долго я так стояла. Единственная причина, по которой я вспомнила, что мне нужно идти, — это смех Леа и Коннера, доносящийся из её спальни.

От этого звука всё внутри меня заныло. Я взглянула на часы: было почти два часа ночи. Если бы не было так рано, я бы отправилась на пробежку. Вероятно, сейчас я не смогу пробежать даже мили. Лучше всего лечь спать, а решать, что же делать с Такером, я буду утром.

Я зашла в спальню и замерла. Ледяной ветер мягко раздувал занавески, отбрасывающие тени по всей комнате. Я никогда не оставляла окно открытым. Я щелкнула выключателем. На моей кровати, заложив руки за голову, лежал Габриэль.

Волна облегчения накрыла меня с головой. Я испугалась, что это мог быть Такер, ожидающий меня.

— Габриэль, — поприветствовала я его. — Ты, что, забрался сюда по пожарной лестнице? Не мог воспользоваться парадной дверью?

Габриэль нахмурился.

— Ты была занята около парадной двери. Ты даже не заметила меня, стоящего на тротуаре. Каким был ваш поцелуй? Я подумал, что тебя может стошнить на бедного парня.

— Хм. Да, кажется, я почти это сделала. Ты думаешь, он заметил?

— Мистер Поцелуйчик? Нет, Грейс. Он был слишком поражен... как же он назвал это... твоим телом горячей штучки, к сведению. — Единственной эмоцией, которую он показал, был лёгкий намёк на веселье.

— Да, я заметила. Ты на самом деле слышал, как он говорил обо мне?

Он проигнорировал мой вопрос. Он потянулся к моему чехлу для гитары, осторожно открыл его и вытащил гитару. Закрыв глаза, он прошелся по струнам, создавая грустную мелодию, которую даже слушать было больно. Ноты тихо пели о тоске и необходимости. Слезы застилали мне глаза.

— Зачем ты здесь, Габриэль?

Его глаза открылись, и их цвет заставил меня захотеть свернуться в клубочек и умереть тысячами смертями. Они напомнили мне о том, чего я так долго ждала и жаждала.

— Я просто хотел увидеть, как ты тут. Тебе вроде было хорошо снаружи. Я вижу, твоя жизнь продолжается.

— Убирайся, — прошептала я. Я подошла туда, где он лежал, и забрала гитару из его рук.     — Убирайся отсюда и больше не возвращайся. Никогда.

Я поместила гитару обратно в чехол, и миллион мыслей по поводу того, как я могла убежать от всего этого, пронёсся в моей голове.

Он в одно мгновение оказался рядом со мной и схватил меня за плечи. Моя кожа неприятно горела под его прикосновениями. Он заставил меня смотреть ему в глаза.

— Габриэль, пожалуйста. Уходи. Ты можешь замышлять всё, что хочешь по поводу того, что я делаю, но я устала. Я хочу, чтобы всё закончилось. Я не могу больше делать этого. Я ищу кого-то несуществующего. Он не существует. Если мне нужно продолжать это, просто позволь мне тихо и спокойно жить, не приходи сюда и не спрашивай про будущее.

— Грейс, ты никогда не будешь спокойно существовать. Ты сияешь на земле, как будто родилось солнце. Ты была маяком для всех человеческих страданий и радости. — Его голос понизился до шепота. — И ты, моя дорогая, была стойкой в своей вере найти кого-нибудь, кто, я знаю точно, существует.

Его слова заставили меня опуститься на колени, и я упала на пол.

— Пожалуйста, Габриэль. Прошу тебя, скажи мне, где он, — взмолилась я.

Он крепко обнял меня, и прошептал мне в щеку, задевая кожу губами:

— Я уже сказал тебе слишком много, Грейс. Просто живи своей жизнью.

У меня безумно закружилась голова.

— Пожалуйста, Габриэль! Пожалуйста, — умоляла я. Но он ушел в мгновение ока. Выпрыгнул в окно, вышел через дверь, растворился в воздухе — я не имела ни малейшего понятия. Сердце стучало у меня в груди, когда я вспоминала слова Габриэля. Я думала, что его наказание было для того, чтобы я сохранила свою веру.

Пришёл быстрый и мучительный сон. Поцелуи Такера и руки Шейна на теле Барби преследовали меня во снах, пока я не выдержала и не проснулась в шесть. Трех часов сна даже близко не было достаточно, но тело не позволило бы мне дольше оставаться в постели.

Я скользнула в спортивный костюм и направилась к входной двери. Сбежала по лестнице и почти налетела на Шейна, который сидел на последней ступеньке.

— Ай! — Он вскочил на ноги, как только я натолкнулась на него.

— Что, чёрт возьми, ты тут делаешь? — осведомилась я.

— Я собирался на пробежку и подумал, что ты или Коннер присоединитесь ко мне.

Я засмеялась.

— Коннер ещё долго не проснётся. Шейн, ты вообще спал? Мне удалось только часа три.

Он покраснел.

— Неа, я посплю позже. У меня слишком много энергии.

Я улыбнулась.

— Вау, это, должно быть, был действительно замечательный приватный танец.

— Заткнись! — пробормотал он, пихая меня локтём. Он начал бежать по направлению к Центральному Парку, и я последовала за ним, смеясь. Габриэль дал мне надежду прошлой ночью, и Шейн ничего не мог сделать, чтобы заставить меня чувствовать себя плохо.

Мы побежали тем же путём, что и днем раньше, наши ноги одновременно касались земли, задавая успокаивающую ритмичную каденцию[2].

Меньше, чем через три часа, мы, вспотевшие и обессиленные, рухнули на мой диван. Шейн начал щелкать пультом от телевизора, переключая каналы. Мы остановились на какой-то незнакомой нам комедии и неудержимо хохотали над услышанными шутками. Именно такими Коннер и Леа нашли нас, когда, одурманенные сном, зашли в комнату, спотыкаясь. Шейн и я, валяющиеся на диване. Оба потные, тяжело дышим и смеёмся.

— О боже! Вы, двое, что, занимались здесь сексом? Э-э. Грейс! В самом деле, Шейн? — закричала Леа.

Мы засмеялись ещё сильнее.

— Что? Ты серьезно думаешь, что мы занимались сексом? На этом диване? — спросила я.

Шейн взглянул на Коннера и показал ему большой палец, поднятый вверх.

— Чувак. Если вы двое выглядите так после секса, это замечательно. Но нет, мы только что вернулись с пробежки. Я ни за что не тронул бы Грейс, она настоящий мужик.

Шейн поднялся, все ещё хихикая.

— Я умираю с голоду. Грейс, братан, ты голодна? Я приготовлю тебе завтрак.

Я прищурила глаза, глядя на него с подозрением. Что этот человек вообще мог приготовить мне на завтрак?

— Ты вообще в состоянии насыпать хлопья в миску?

Он поднял бровь в ответ на мою шутку, глаза засверкали.

— Ты меня оскорбляешь?

Я пожала плечами.

— Эм. Нет, не совсем. Это был честный вопрос.

Он пересёк комнату и театрально взмахнул руками в сторону двери, ведущей на кухню.

— Да ладно. Ты, должно быть, голодна так же, как и я, после секса... в смысле, пробежки.

Я бросила в него подушку. Он увернулся.

— О, теперь ты говоришь, что занимаешься сексом с парнями? — смеялась я, следуя за ним на кухню.

Большая часть туловища Шейна находилась в холодильнике и выуживала оттуда продукты. Когда он был удовлетворен тем, что нашёл, то бросил всё на кухонную тумбу и потянулся за сковородой.

— Ну, если честно, то почему ты думаешь, что я не могу ничего приготовить?

Он стоял перед плитой, выливая полную крышку растительного масла в сковороду, так что я не могла видеть выражения его лица. Он разбил три яйца сразу прямо в сковороду. Я задумалась о том, сколько скорлупок упало туда?

Он откинул крышку мусорного ведра, выкинул скорлупу и повторил процесс. Потом измельчил, перемешал и добавил остальные ингредиенты и зажег горелку. Он поднял рубашку и вытер ею пот со лба.

О боже, он прекрасен! Большая черная татуировка в виде дракона начиналась на его локте, извивалась вокруг правого плеча и скрывалась на лопатке. Толстые черные языки пламени изящно превращались в голубя со сложенными крыльями. Его светло-бронзовая кожа натянута под тугими рельефными мышцами. То, что девушки бросались на него, было вполне объяснимо. Я жалела его, гадая, чувствовал ли он когда-то большее, чем ощущение собственной кожи.

Он вытащил две тарелки из шкафчика с таким видом, как будто это была его собственная кухня. Блин, сколько раз за последние шесть месяцев он готовил здесь?

Поставив одну тарелку передо мной, а вторую забрав себе, он сел и сунул вилку с едой в рот.

— Омлет со шпинатом, грибами, зеленым перцем и сыром а-ля Шейн, — сказал он, пережёвывая. — Ты не ответила мне. Что во мне заставляет тебя думать, что я не умею готовить?

Я наколола омлет на вилку и откусила кусочек. Черт, это было вкусно.

— Ты просто создал впечатление ограниченного, который берет все от других людей. Я скорее поверила бы, что разные блондинки делают тебе завтрак каждый день.

Он одарил меня удивлённым взглядом.

— Ладно, ты права. Наполовину. Может я и ограниченный, но я умею готовить и, признаться, мне больше нравятся девушки с чёрными волосами, нежели блондинки. — Он засмеялся. Его ледяные голубые глаза смотрели на меня. — Ну, так что? Нравится?

Это был лучший чёртов омлет, который я когда-либо пробовала. Я молчала, подбирая слова.

— Ага. Спасибо. Я даже не представляла, насколько сильно я была голодна, — проворчала я.

Он сунул вилку с едой в рот и принялся жевать. Он наклонился вперёд с серьёзным выражением лица:

— Так что за дела? Что за интенсивное отвращение ко мне? У меня никогда не было девчонки, которая не пыталась бы ухватиться за меня. А нет, подожди, ты точно девушка?

Я засмеялась в ответ на его наглость.

— А, может быть, ты ещё думаешь, что я лесбиянка, только из-за того, что я не бегаю за тобой?

— Би? Возможно, ты просто играешь в труднодоступную?

— Ты действительно зациклен только не себе. Приготовься, Шейн, должно быть тебе сложно это услышать, — поддразнила я, — но ты просто не для меня. Прости.

На мои слова его глаза заблестели.

— Тогда кто для тебя? — он целенаправленно обратил внимание на то, как я затрясла головой.

Я встала и положила свою тарелку в посудомоечную машину. Я откинулась назад, оперлась локтями на стол и задумалась.

— Кто-то, кто не будет думать обо мне, как о ходячем влагалище.

Он застонал от смеха.

— Ходячее влагалище! Вот дерьмо, если бы только такая штука существовала! — Он смеялся так сильно, что ему пришлось вытирать слезы с глаз.

Я улыбнулась.

— Ну, так и в чём твоя проблема? Что заставляет тебя думать, что женщины должны расстилаться перед тобой? Может, случилось что-то такое, что сделало тебя таким ненадежным для отношений или обычной дружбы с девушкой?

Его улыбка увяла. Он посмотрел на меня.

— Здесь нет каких-либо глубоких причин, где можно было бы покопаться. Я просто ни от кого ничего не хочу. Никогда. Но у меня нет необходимости. Любая девчонка, с которой я сплю, знает мои намерения. Они просто хотят трахаться с солистом «Безумного мира», поэтому я даю им то, чего они желают, и получаю то, что я хочу от них. Большего не нужно. Никто из них и не стоит большего.

Это было так грустно.

Он встал, вытянул руки над головой и громко зевнул.

— Ну, а что насчет тебя, чем занимаешься? Где ты жила всё это время? — спросил он, сразу же закончив свой грустный монолог.

Я невольно вздрогнула.

— На данный момент я безработная. В течение последних нескольких месяцев я жила с моим братом в хосписе, моя работа заключалась в том, чтобы обустроить его удобствами.

Сочувственное выражение пробежало по его лицу. Оно совершенно не соответствовало его свободным идеалам, заставляющим меня думать, что он намного больше, чем хорошенький вокалист Шейн Макстон. Но, какое это имеет значение? У меня были собственные проблемы и собственное прошлое, которое, я уверена, было намного невероятнее, чем его.

— Это тяжело. А твои родители? Почему ваша семья просто не переехала туда, чтобы быть с ним?

— Нет. Мои родители мертвы. Только я и Джейк. — Я бы хотела, чтобы эта испанская инквизиция прекратилась. — А ты? На что похожа твоя семья? Откуда ты? Чем занимаешься?

— Семья как семья. Все они живут во Флориде. Ничего не меняется. Мои родители все еще женаты, ни у кого нет проблем с зависимостью, и никто никогда не бил меня, — сказал он уныло. — И работа солиста в «Безумном мире» покрывает все мои счета. — Казалось, что ему неловко.

Я кивнула.

— Хм, звучит мило. Несмотря на то, что ты стоишь здесь в такое неподобающее время и невинно общаешься с представителем противоположного пола, зная, что ни при каких обстоятельствах я не буду с тобой спать. Нет, Шейн, ты не неблагополучный в любой форме.

— Я оттолкнулась от стола и вышла из кухни, покончив с нашей глупой дискуссией.

Шейн поставил стулья напротив друг друга, пытаясь убедиться, что последнее слово за ним.

— Продолжай в том же духе, — сказал он.

— Прибереги это для кого-нибудь, кому действительно будут важны твои слова, Шейн, — сказала я из соседней комнаты.

Я заперлась в своей комнате, вставила свой айпод в док-станцию и растворилась в небытие, когда первые звуки музыки коснулись моих ушей. Я решила провести это воскресенье в постели, вспоминая слова Габриэля, неоднократно всплывающие в моей голове.

Глава 5

С силой врезавшаяся в стену входная дверь заставила всю квартиру трястись и вырвала меня из моего сна. Я выглянула в окно. Начинало смеркаться. Красные неоновые цифры на часах показали, что было четыре часа дня. Тьфу ты! Мне жутко хотелось проспать до следующей недели.

Я подошла к двери, желая убедиться, что не вмешаюсь в перепалку Леа и Коннера. Услышав голос Шейна, я закатила глаза и засмеялась про себя. Значит ничего серьёзного.

Я вышла в гостиную, всё ещё одетая в свою удобную фланелевую пижаму. Вся группа была там, переругиваясь друг с другом, пока Леа и Коннер пытались понять, что происходит. Алекс, второй гитарист и клавишник, сидел среди всей этой кутерьмы с загипсованными руками.

Когда я вошла, все перестали ругаться и посмотрели на меня.

— Ты, что, серьёзно носишь пижаму с мишками Тедди? — спросил меня Алекс. Он поднял бровь. — Это безумно мило и сексуально.

Я не могла не улыбнуться и подняла мои тапочки, указав на них, чтобы ещё больше его развеселить.

— В комплекте с тапочками-мишками. Что здесь происходит? Почему у тебя обе руки в гипсе?

Брейден вскинул руки в воздух.

— Этот неудачник провёл утро в больнице после того, как ночью получил по заднице.

Я внимательно посмотрела на лицо бедного Алекса. Его нижняя губа была красная и опухшая, над левым глазом порез, а на носу и щеках красовались красно-фиолетовые синяки. Ой.

— Вот дерьмо! — вскрикнула я. — Что, чёрт возьми, произошло?

— Кажется, у одной из вчерашних цыпочек был парень. И он представил себя Алексу с помощью кулаков и бейсбольной биты, — сказала Леа, раздавая всем бутылки с водой и чипсы. И когда она стала образцовой хозяйкой?

— Бейсбольной биты? — переспросила я.

Щёки Алекса покраснели.

— Ага. Чувак набросился на меня из туалета с битой. Я поднял руки, чтобы защититься, и он сломал обе.

— Пожалуйста, скажите мне, что тот парень выглядит хуже, — взмолилась я.

Глубокий смех Итана пронёсся по всей комнате. Он определенно был самым крупным парнем из всех, кого я когда-либо видела, ростом примерно шесть футов и семь дюймов, и его голос был соответствующим. Его заколотые прямые волосы были настолько светлого оттенка, что казались почти белыми. Итан напоминал мне о тех волосатых парнях из групп девяностых.

— Думаю, Алекс ударил его несколькими струями крови, но это всё.

Засмеялись все, включая Алекса. Хотя, нет, не все. Не Шейн. Он стоял, прислонившись к двери, его руки и ноги были скрещены. Выражение его лица было сердитым.

— Ага, это очень весело, но кто будет играть на ритм-гитаре в эти выходные? Или, что насчет следующих выходных? Кого, чёрт возьми, мы сможем найти? Кто сыграет так же хорошо, как Алекс на клавишных, споёт и выучит все грёбаные песни до пятницы?

Все снова смолкли, как только зазвучал голос Шейна. Но в этот раз это было не из-за пения, а из-за злости на друга. Придурок.

Леа покосилась на меня.

Я состроила ей гримасу, предупреждая её, чтобы она не втягивала меня в эту ситуацию.

Коннер жестом показал Шейну, чтобы тот успокоился. Удивительно, он взял под контроль всю ситуацию.

— Слушай, сегодня только воскресенье. У нас есть время до пятницы. Ты же знаешь, что в Нью-Йорке дерьмова куча гитаристов с собственными CD-дисками, которые знают твои песни наизусть. Давайте поспрашиваем, сделаем несколько листовок и устроим небольшое прослушивание, допустим, в четверг. Ребята, вы можете выбрать лучшего. Вы точно не найдёте того, кто играет на гитаре и клавишных как Алекс. Можно просто не играть песни, в которых есть и то и то. Алекс, как долго тебе нужно будет носить гипс?

— Около шести недель, — ответил он.

— Хорошо, это всего на несколько недель. Только подумай о раскрутке, которую вы получите за счёт прослушиваний. Если это не подходит вам, то не выступайте эти шесть недель. Сделайте перерыв, —  невозмутимо предложил Коннер.

Шейн заворчал в уголке как ребенок. Остальные участники группы обдумывали сказанное Коннером.

— Мы всегда можем взять Такера. Пошло немало времени, но я уверен — он помнит, как играть, — сказал Итан.

Я последовала за Леа на кухню, когда она пошла за водой.

— Итак, во-первых, почему, чёрт возьми, ты прислуживаешь им? Ты сейчас практикуешься в карьере официантки? И во-вторых, разве это не личное дело группы? Почему они говорят об этом здесь? Разве у них нет целого здания, где они живут? И в-третьих, Такер играет на гитаре?

Она одарила меня тупой ухмылкой.

— Они всегда приходят к Коннеру за советом. Он самый умный в этой грозди.

— Изюм будет самым умным в грозди, Леа, — прервала я её со смехом. — Прости, я не хотела перебивать тебя. Не могла упустить момент, продолжай, пожалуйста.

— Они знают друг друга со средней школы. Они все были в одной школьной группе в девятом классе. Коннер тоже играл с ними. И всегда в конечном итоге они приходили сюда. Коннер здесь большая шишка. Если они устраивают здесь свои странные оргии, и я знаю, что Коннер с ними, это сводит меня с ума.

— Леа, странные оргии когда-нибудь были у них дома? — спросила я.

— Нет, но они могли бы быть. Грейс, мне очень нравится Коннер, и я не хочу, чтобы он потерял интерес ко мне и остался в конечном итоге с какой-то...

— Я понимаю и не жалуюсь, что Коннер здесь. Он удивительный, Леа, правда. И не смей выдвигать мою кандидатуру на должность волонтёра-гитариста в их группу! Я видела твое лицо.

Она скорчила обиженную гримасу.

— Они иногда могут быть идиотами, но они все действительно хорошие ребята, даже Шейн.

— Что даже Шейн? — перебил её голос Шейна.

Мы с Леа подскочили при звуке его голоса. Леа успокоилась быстрее, чем я.

— Мы просто думали о том, как можем помочь, и всё. Эм, как долго ты здесь стоишь?

Выражение его лица не изменилось.

— Достаточно долго, чтобы услышать, что мы все идиоты, но действительно хорошие ребята, даже я. — Он взглянул на меня.

Леа усмехнулась.

— Да, ребята, так я отношусь к вам в двух словах. Ну, так чем мы можем помочь?

Он наклонил голову.

— Если у вас есть бумага и маркеры, вы могли бы сделать несколько плакатов и расклеить их на местных барах.

Леа набросилась на эту работу. Она летала по квартире в поисках материалов для своего маленького арт-проекта.

Мы заказали пиццу, и все уселись вокруг цветных листовок для прослушивания. Выглядели мы как куча пятилетних детишек на уроке труда. Когда я озвучила это, всё полетело к чертям.

Лицо Алекса скривилось, и он закричал:

— Брейден ковыряется в носу и ест козявки!

Почти подавившись куском пиццы, Брейден ответил:

— У Алекса вши!

— Так значит, мы выглядим как пятилетние, а? — спросил Итан, походя ко мне сзади. Он осторожно сжал меня в бойцовском захвате и стал тереть мою макушку.

Я закричала, потянулась за свой бутылкой с водой и опрокинула её на голову Итану.

— О нет, — поддразнила я. — Итан только что обмочился!

Коннер тоже открыл бутылку с водой и вылил всё содержимое чуть ниже рубашки Леа. Она закричала и вскрикнула, перехватила его и вылила свою воду ему на штаны.

Брейден забрался на журнальный столик и поливал всех.

Шейн просто сидел, наблюдая за этими выходками с озорной улыбкой. Он сжимал полную бутылку в руке, сверкая глазами в мою сторону. Вот дерьмо!

Наши глаза встретились, и он набросился на меня, как пума на свою жертву. Я попыталась увернуться, но наткнулась на недееспособного теперь Алекса, который нараспев подсказал Шейну, как поймать меня. Слава богу, открытая бутылка воды вылетела из его руки в другую сторону от меня. Я отскочила от Алекса и, растянувшись, приземлилась на Шейна. Я держала руки по обеим сторонам от него, стараясь не прикасаться к нему. Не раздумывая, он перевернул меня на спину и, смеясь, удерживал на месте. Алекс шарил по полу в поисках закрытой бутылки воды и нащупал её. Схватив бутылку правой рукой, он поднёс её ко рту и попытался открыть зубами.

Я жёстко брыкалась под Шейном, но он был таким сильным, что я не смогла сдвинуть его. Он наклонился, его лицо зависло напротив моего, и прошептал:

— Она? Она? Сама весна.

Её очей глубоких ясность

Несёт смертельную опасность.

Сама не ведая того,

Она — натуры торжество,

Ловушка дивная природы,

Мой ум лишившая свободы, —

Мускатной розы пышный цвет,

Амура хитрого засада.

В её улыбке — солнца свет.

Малейшим жестом, негой взгляда

Блаженство рая, муки ада

Сулит она душе моей.

Походкой легкою своей

Она проходит, молодая,

Очарованьем красоты

Богини образ воскрешая,

В Париже, полном суеты.

Ей не хватает лишь колчана,

Чтоб все сказали: «Вот Диана!…»[3]. — Он немного поднял голову, его глаза заглядывали вглубь моих.

— Сирано де Бержерак, Шейн? Для корыстного бабника ты знаешь слишком много романтичных цитат, — прошептала я в ответ. Как кто-то такой, как Шейн, мог знать эти слова?

Я снова попыталась двигаться, и электричество прошло вверх по моему телу. О боже! Я схватила единственное, что могла, — свой кусочек пиццы, и размазала его по его лицу, смеясь.

Он скатился с меня, смеясь так же сильно.

— Вот дерьмо, она хорошо достала меня!

На всякий случай, я бросила кусок и в Алекса, попав прямо в лоб, куда кусочек и приклеился. Все завывали от смеха.

Так было до тех пор, пока Леа не заорала:

— И кто, чёрт возьми, будет отскребать сыр с потолка?

Целый час ушло на то, чтобы убрать беспорядок, который мы устроили за пять минут. Мы действительно вели себя, как пятилетние. Тем не менее, мы все посмеялись и придумали план, как разобраться с ситуацией, в которой оказались. И, когда на мебели больше не было сыра, мы разделились на пары, чтобы развесить измазанные в пицце листовки.

Шейн держал в руках стопку листовок и отдавал приказы, как будто был избран в президенты.

— Коннер и Леа, вы берёте на себя Бауэри Болрум и все бары вокруг. Брейден и Итан, вам достается Хай-Лайн и всё, о чём можете вспомнить в Вест-Сайд. Алекс, ты идешь домой. Обе твои руки сломаны, и ты выглядишь как идиот. Мы с Грейс пройдемся по Ист-Сайд.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Готова?

Я постаралось скрыть свой ужас оттого, что мне придется застрять с ним. Не думаю, что сильно продвинулась в этом деле.

— Эм... Да... Конечно.

Он засмеялся, взял мою куртку и протянул её мне.

— Не волнуйся, я не буду пытаться ничего сделать, если только ты не передумала.

Я бросила на него сердитый взгляд.

Он поднял руки вверх, как бы сдаваясь.

— Да, Грейс, я понял. У нас никогда не будет секса. Ага. Я знаю. Наверное, я сделаю пару футболок, чтобы у тех, кто думает, что я не могу просто невинно флиртовать, не возникало никаких вопросов.

Я надела куртку, показала ему язык и вышла на улицу вместе со всеми. Неужели он вообще способен на невинный флирт?

Шейн последовал за мной вниз по лестнице, и мы шли до конца квартала в тишине, пока не добрались до угла.

— Спасибо за помощь.

Я посмотрела на него, чтобы увидеть выражение лица, но его не было. Никакого скрытого смысла. Просто благодарность.

— Нет проблем. Коннер и его друзья много значат для Леа, и я сделаю что угодно для неё. — Я снова смотрела вперед. — Кроме того, это просто несколько листовок. Я не играю на гитаре за него, просто помогаю вам, ребята, найти кого-нибудь, кто сможет это сделать.

— Ага, это был бы хит. Твои тоненькие ручки играют тяжёлые риффы[4]Алекса. Без истерики невозможно было бы смотреть на это.

Я взглянула на него, но не предприняла никаких попыток сказать ему, что умею играть. Прошлась по собственной гордости и держала рот на замке.

Если я займу место Алекса, это заставит людей задавать вопросы о моём прошлом, а я просто должна продолжать двигаться вперед и искать то, что мне нужно. Друзья Леа были достаточно милыми, но не настолько, чтобы изливать им душу на глазах у всех.

Мы шли по Ист-Сайд, вешая листовки на всех барах, которые держали группы. Он потчевал меня рассказами о парнях, когда они все еще ходили в среднюю школу, но никогда не рассказывал о себе. Перед тем, как я поняла это, мы сели в укромном уголке в «Бузере», потягивали пиво и закусывали жареным сыром вместе с Алексом, который пошел не домой, а прямо в бар. Официантка принесла ему соломинку для пива, так что он не мог еще больше навредить себе. Вскоре после того, как мы прибыли, показались Леа с Коннером. Брейден и Итан пришли последними, в сопровождении Такера, лихорадочно пытающегося объяснить обоим, что не мог играть с ними в пятницу, потому что у него свидание с самой горячей девчонкой его мечты. Когда он увидел меня, его щеки густо покраснели. Очевидно, он не знал, что я была там и всё слышала.

— Привет, Такер, — кивнула я.

Глаза Такера засияли, когда я поздоровалась. Он широко улыбнулся.

— Привет, Грейс. — Он обошел всех и отодвинул стул Шейна, вместе с самим Шейном, сидящим на нём, и подвинул стул ко мне. — Эй, Шейн, ты же не против, да?

Шейн пожал плечами, но на миг я увидела напряжение, образовавшееся вокруг его ледяных голубых глаз.

Выражение лица Такера было полно обожания, когда он смотрел на меня. Мимолётная мысль появилась у меня в голове. Мог ли Такер быть тем, кого я искала? Может, мне стоит дать ему шанс? Может, я упустила что-то?

— Вау, Такер. Тебе что, двенадцать? — дразнил его Алекс.

Такер смущенно улыбнулся мне.

— Чувак, я просто хотел сидеть с самой красивой девушкой в баре, вот и всё.

Я улыбнулась ему. Он мог быть тем, кого я искала, не так ли? Дай ему шанс. Просто дай ему шанс.

Алекс засмеялся над ним.

— Думаешь, она красивая сейчас? Боже, ты должен был увидеть её в маленькой розовой пижамке с мишками Тедди. Это заставило меня думать об очень неприличных вещах. — Алекс присвистнул и подмигнул мне.

Такер посмотрел на меня и поднял одну бровь.

— Хм. Чёрт, я скучаю по этим вещам.

— О да, — продолжал Алекс. — Она выглядит такой милой и невинной. Я просто хочу развратить её.

Леа тихо усмехнулась, наблюдая за Алексом.

— Развратить? Каким образом? Покажешь ей самый маленький пенис в мире? Заставишь навсегда возненавидеть мужчин?

Шейн засмеялся, поперхнувшись пивом.

— Ага, чувак. Одна ночь с тобой, и она с криками убежит в монастырь.

Алекс засмеялся вместе с Шейном.

— Ах. Ты, наверное, прав. Но, прости, Грейс, твой вид в этой маленькой розовой пижамке заставляет меня придумывать извращенный способ, с помощью которого я заполучу тебя.

Все засмеялись.

Как всегда, Леа была на шаг впереди.

— Итак, Алекс, какие извращения происходят у тебя в постели? Хм? Что было самым извращенным из всего, что ты когда-либо делал?

Думаю, она задала вопрос, чтобы смутить его, но это не сработало. Его лицо покраснело, глаза расширились, и огромная улыбка расцвела на лице. Это будет ужасный разговор!

— Я люблю пленниц. Я бы отшлепал тебя, Леа, — сказал он, чтобы смутить её в ответ. — Но мне бы хотелось узнать, что самое извращённое было с тобой, Леа, — сказал Алекс вежливо.

— И с тобой тоже, Грейс.

Так или иначе, я знала, что эта линия вопросов должна была обратиться к нам.

Я засмеялась и подмигнула ему.

Коннер швырнул горсть жареного сыра в Алекса.

— Выкинь извращенские мысли о моей девушке из своей головы!

Шейн наклонился через стол и скрестил руки на груди.

— Окей, Леа под запретом, потому что она девушка Коннера. Но я всё-таки хочу услышать про тебя, Грейс.

Такер толкнул Шейна так сильно, что тот едва не упал со стула.

— Это так мило, тупица!

Я посмотрела на Шейна, который ответил мне невинным взглядом.

С самым серьёзным выражением лица я пошутила:

— Некоторые мои друзья прозвали меня Чёрной Вдовой, потому что после того, как я спала с кем-то, я убивала его.

Шейн смотрел на меня беспристрастно, в соответствии с моим выражением лица.

— У меня нет сомнений, что ты именно так действуешь на мужчин, с тех пор как я умираю каждый раз, когда ты улыбаешься мне.

Я отвернулась и попыталась вернуть самообладание. То, как Шейн сказал это, заставило меня чувствовать себя неуютно. Такое ощущение, будто какой-то парень пытался залезть в мои трусы. Взяв несколько пустых бутылок, я подошла к мусорному контейнеру и выкинула их. Пошла к бару, чтобы заказать что-нибудь покрепче пива. Мне хотелось сжечь себя изнутри.

— Рюмку Джека, пожалуйста. — Я бросила несколько двадцаток на стойку. Решила остаться там ещё на несколько минут. Выпить несколько рюмок было безопаснее, чем пытаться выяснить, почему Шейн пытался заставить меня чувствовать себя неуютно. Или почему это заставило меня почувствовать себя так. Как часто я улыбалась ему?

— Эй, ты в порядке? — Такер материализовался рядом со мной. Он положил руку мне на поясницу и сказал бармену налить ещё две порции. — Шейн говорит такое, чтобы увидеть, как люди реагируют на него.

Я взяла свою вторую рюмку, и он чокнулся со мной.

— Шейн меня не волнует.

Он кивнул и улыбнулся мне.

— Что ж, это хорошо. Ему просто сложно встретить девушку, которая не думала бы, что он рок-звезда. Он хороший парень, просто знает, что многие женщины хотят быть с ним просто из-за того, чем он занимается, а не из-за того, какой он. Он не привык, что красивые девушки не обращают на него внимание.

Мне отчаянно хотелось сменить тему. Почему все вокруг обязаны оправдывать его передо мной?

— Кстати, говоря о рок-звездах. Я слышала, ты играешь на гитаре. — Я улыбнулась.

Его брови вопросительно поднялись.

— Сейчас я не часто играю. Где ты об этом слышала?

— Сегодня. Когда парни сходили с ума по поводу того, что Алекс не сможет играть. Они сказали, что ты мог бы помочь им, потому что играл с ними. — Я подала бармену сигнал, чтобы он налил ещё.

Он вздохнул.

— Ага, но я сказал им, что в пятницу не смогу, потому что у меня свидание. Я не хочу отступаться от тебя, Грейс.

— О. Ну, мы можем перенести его на другой день, если ты хочешь помочь им.

Такер рассматривал моё лицо, и я не знала, что он выискивал, но его глаза задержались на моих губах дольше, чем на остальном.

— Я всё же должен пойти на прослушивание для этих придурков в четверг.

Еще одна рюмка. Бесчувствие. Я просто хочу стать бесчувственной. Дать Такеру шанс. Я бы хотела, чтобы Джейкоб был здесь, и я могла бы рассказать кому-то о словах Габриэля.

— Я не против того, чтобы пойти в другой день, правда, Такер.

— Хочешь пойти в другой вечер на этой неделе? Как насчёт среды? Могу забрать тебя около шести?

— Отличная идея, Такер, — солгала я.

Он поднёс руку к моему лицу и погладил щёку.

— Ты такая красивая.

Я выпила ещё и поприветствовала бесчувствие. Я обернулась и пошла назад, чтобы присоединиться к остальным за столом. Шейн наблюдал за мной, выглядя печальным и грустным. Моё сердце сжалось. Мне наплевать, наплевать, я не буду переживать об этом.

— Эй, Такер, — позвала я, потянув его назад. — Думаю, что поеду домой.

Я не хотела находиться рядом с Шейном. Я не хотела видеть такую печаль на прекрасном лице. И мне не нравилось чувствовать, будто это имело отношение ко мне, что я могла сделать что-то, чтобы утешить его.

— Конечно, Грейс. Я принесу тебе куртку и отвезу тебя домой. Ты в порядке?

Мой взгляд всё ещё удерживал глаза Шейна.

— Ага, Такер. Знаешь, я просто подумала, что мы могли бы побыть где-то вдвоем, где нет публики. — Я оторвала взгляд от Шейна и улыбнулась Такеру. Нужно было дать ему шанс.

Его глаза немного расширились, и, я клянусь, он облизнул губы.

— Это... это лучшая идея, которую я когда-либо слышал. Я скоро вернусь. — Он убежал, чтобы принести наши куртки, а я направилась к двери. Я должна была дать ему шанс.

Такер привёл меня к своему дому, но вместо того, чтобы впустить внутрь, он проводил меня к маленькому красному Ягуару XKR. Он открыл пассажирскую дверь и жестом пригласил меня сесть.

— Твоя машина? Ты в состоянии вести? — спросила я, вздохнув с облегчением. Я хотела дать Такеру шанс, но идея возвратиться к нему в квартиру пугала меня до чёртиков. Так что я запрыгнула в машину, ожидая идеальной поездки.

— Определённо. Работая в фирме отца, я буду его партнёром в течение года. Так что моё будущее достаточно определено. — Он дополнил свою фразу смешком. — Я только что начал искать жилье в Лонг-Айленде. Думаю, мне нужен отдых от жизни с ребятами. Некоторые из нас повзрослели немного больше, чем остальные.

Я улыбнулась его гордости, но внутренне поморщилась. О, жизнь Такера может измениться в одно мгновение.

— Ого, звучит, как будто у тебя все распланировано.

— Ага, единственное, что я упустил, — это красивая девушка, но, думаю, это изменится в скором времени.

Он замедлил машину до полной остановки, всё ещё глядя на меня. Я понятия не имела, как он ни во что не врезался, но более ужасающей мыслью, чем авария, было то, что его слова — не просто вежливость. Я посмотрела в лобовое стекло на удивительный горизонт Манхэттена, светящегося на фоне тёмного неба. Я не заметила, куда он привёз меня, но мы были на какой-то живописной парковке, как подростки.

Такер включил аудиосистему, и голос Джо Кокера раздался из динамиков. О Боже, я ненавидела эту песню.

Ты так прекрасна для меня,

Ты так прекрасна для меня,

Неужели не видишь?

Ты всё, на что я надеялся,

Ты всё, что мне нужно.

Ты так прекрасна для меня.

До того, как я смогла попросить его переключить песню, — хоть у меня и было твёрдое чувство, что у него целый плейлист таких сопливых песенок, — он перегнулся через сиденье и поцеловал меня. Я совершенно не ожидала этого и ахнула. Он притянул меня ближе и испустил тихий стон. Дай ему шанс.

— Ты так прекрасна для меня, — пропел он слова в мои губы. Его язык скользнул в мой рот, пока руки расстёгивали куртку.

Он сильнее навалился на меня, и я упёрлась спиной в окно. Его горячие потрескавшиеся губы путешествовали по моей щеке, вниз, к шее, задержавшись на ключице. Я попыталась оттолкнуть его, но поцелуи не прекратились. Его руки бродили по моему телу, поднимая рубашку, грубо хватая меня одной рукой, а второй теребя пуговицу на моих штанах. Пуговица пролетела по машине и звякнула о лобовое стекло. Он пытался засунуть руку мне в штаны. Худший ход в истории.

Картинки быстро проносились в моей голове — кто-то с усилием открыл дверь машины, закричал Такеру отвалить от меня. Тот, кого я ждала. Если бы.

— Э, Такер. Стоп, — прошептала я.

Он сел обратно.

— Грейс, мне... мне жаль, — пробормотал он. — Не знаю, что на меня нашло. — Он протянул руку и поднял мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Просто ты сводишь меня с ума. Ты такая красивая, я хочу быть с тобой. — Он потер шею. — Ты целовала меня так, что я подумал, что тебе тоже этого хочется.

Я села прямо и натянула рубашку. Наблюдала, как раздражение поселилось вокруг его глаз.

— Прости, Такер. Просто всё слишком быстро. Я действительно не одна из тех девушек, которые любят обжиматься на парковках, — сказала я.

— Прости. Я просто действительно хотел быть с тобой. Я хотел быть с тобой до того, как кто-то другой доберётся до тебя. Я видел, как Шейн смотрел на тебя, — сказал он уныло.

— Шейн не хочет меня. Он хочет ещё одну девушку, которую ещё не трахнул. Такер, ты действительно думал, что это нормально — заняться со мной сексом в машине? Зная меня... всего... сколько... три дня? Так ты обо мне думаешь?

— Черт, Грейс, нет! Ни в коем случае. Мне так жаль. — Он пробежался рукой по волосам и отвернулся. — Просто ты мне очень нравишься. Прошу, дай мне ещё один шанс. Позволь сводить на ужин в среду, и я клянусь, что не прикоснусь к тебе.

— Ничего страшного. Ну, только не для моих джинсов, разве что, но, конечно, я поужинаю с тобой. — Я постаралась улыбнуться.

— Я только что потерял все шансы быть с тобой, не так ли? — прошептал он.

Я перевела взгляд на прекрасный мерцающий город перед собой. Как я могла объяснить ему все?

— Послушай, Такер. Я просто не была ни с кем на протяжении долгого времени, вот и всё. Я немного старомодна на этот счёт, и, если честно, я вроде как планировала провести жизнь без мужчин в ней, — поморщилась я.

— Что? Почему?

— Скажем, когда-то моё сердце отделили от души. Это непросто для меня, — пояснила я.

Такер тряхнул головой в непонимании.

— Прости, Грейс. Я буду вести себя лучше в следующий раз. — Он улыбнулся. — Я отвезу тебя домой, ладно?

Без малейшего труда он вывел свой маленький красный ягуар на улицу и помчался в сторону города. К моему удивлению, он не спрашивал о моём прошлом или о том, кто разбил мне сердце. Я была благодарна за отсрочку, но не смогла удержаться от мысли, что было эгоистично не спросить. Такер слишком занят собой. Он будет вести себя наилучшим образом до тех пор, пока не получит желаемого. А хотел ли он просто переспать со мной или заполучить в качестве жены-трофея в дом, который он собирался купить в Лонг-Айленде, я не знала. Тем не менее, он был скользким и намного более опасным, чем кто-то такой, как Шейн, который прямо скажет тебе, что не хочет ничего, кроме секса.

Я пойду с ним на ужин, и на этом его шанс закончится. Я должна была догадаться сразу после первого тошнотворного поцелуя — он не был тем, кого я искала.

Такер специально ехал медленно. Поддерживал светскую беседу. Погода, прослушивание в группу, его юридическая фирма. Когда мы подъехали к моей квартире, он быстро запечатлел прощальный поцелуй на моей щеке и снова извинился.

Когда я вошла, Коннер и Леа лежали на диване, свернувшись калачиком. Шейн с Итаном сидели друг напротив друга и бросали мяч.

Шейн выпрямился, когда я зашла, хлопнув дверью.

— Привет. — Я кивнула.

Леа одарила меня улыбкой, опасной на последствия.

— И тебе привет. Куда ты ездила с Такером?

Я задержалась в дверях, снимая куртку.

— Он прокатил меня на своей машине. — Я взглянула на Леа. — Поговоришь со мной минутку?

Она подскочила и с беспокойством в глазах последовала за мной в комнату. Я закрыла дверь за подругой и прислонилась к ней.

— Ну, что происходит?

— Я собираюсь на ужин с Такером вечером в среду, — начала я. Лицо Леа преобразилось, и она захлопала в ладоши.

— Да! Я знала, что один из этих красавчиков...

— Леа, мне нужно чтобы ты помогла мне придумать, что сказать ему, чтобы он отстал от меня, — перебила я ее.

Её улыбка погасла. На смену ей пришел гнев.

— Что он натворил?

Я расхохоталась.

— Для меня ничего. Ну, он буквально собирался сорвать с меня штаны. — Я показала ей лопнувшие джинсы, и она рассмеялась вместе со мной.

— Леа, прости. Я знаю, ты хотела, чтобы он мне понравился, так что я постаралась дать ему шанс. Но он был ужасен. Он был похож на осьминога, его руки блуждали по моему телу, когда он рассказывал о том, что ему кажется, что он нашел идеальную девушку для своего дома в Лонг-Айленде. Я старалась, но он не для меня.

Леа скрестила руки на груди.

— Никто тебе не подходит, Грейс. Я просто хочу, чтобы ты перепихнулась с кем-нибудь. Я не прошу тебя выходить замуж.

Я поёжилась.

— Ну, мысль о том, чтобы Такер снова меня поцеловал, заставляет меня хотеть прополоскать рот спиртом. Спасибо тебе огромное.

— Тьфу. Настолько плохо, а?

Я кивнула.

— Не все похожи на Коннера! Ты помнишь Гарри МакАллена в девятом классе? Как мы все умоляли тебя поцеловать его на вечеринке у Трейси. И, когда ты это сделала, его вырвало от количества выпитого вина из холодильника, куда мы пробрались, прямо в твой...

— ЛАДНО! Ладно, — оборвала она меня, размахивая перед собой руками. — Не напоминай мне об этом! Ладно, я поняла. Но, Грейс, я подумала, что ты просто растрачиваешь свою жизнь на поиски кого-то, кто не...

— Не существует? — я подняла взгляд на нее. — Он реален, Леа. Он более реален для меня, чем ты, стоящая прямо передо мной.

Она вздохнула.

— Хорошо, Грейс. Я поняла. — Она открыла дверь и оглянулась, чтобы снова посмотреть на меня. — Но, ты можешь хотя бы подумать об этом как о практике для мистера Чудесного? Серьёзно, Грейс, что если окажется, что он не разделяет твоих взглядов?

Моё выражение лица, должно быть, стало плохим, потому что она немедленно извинилась и подбежала, чтобы обнять меня.

— Прости, Грейс. Я просто не хочу, чтобы ты попусту растрачивала свою жизнь.

Она вышла из моей комнаты и закрыла за собой дверь.

Я потянулась за ручкой, чтобы последовать за ней, но остановилась, когда услышала голоса в коридоре.

— Она в порядке? — пробормотал голос.

— Она лучше, чем все, кого я знаю. Она просто хочет побыть в одиночестве, в буквальном смысле, — ответила Леа голосу. Я не могла сказать, с кем она говорила, но, на самом деле, почему мне интересно?

Леа не могла понять. С чего бы ей? Как ей понять? Это всё, что она знает. Она никогда не сможет понять, что я видела, чувствовала, и как это заклеймено в моей душе.

Мне нужна была пробежка, чтобы очистить голову. Мысли о том, чтобы уйти отсюда, просачивались под мою кожу. Это было бы так легко.

Я переоделась в спортивные штаны и зашнуровала кроссовки. Прошла по дому, стараясь остаться незамеченной. Последнее, что мне было нужно сейчас, — это сопровождающий, но вокруг никого не было, а шёпот доносился из комнаты Леа. Облегчение затопило меня. Пробежка в одиночестве.

Я ринулась бежать по улицам, прокладывая путь к Центральному парку. Я начала первый круг, но остановилась, когда заметила знакомую фигуру, сидящую на одной из парковых скамеек. Его белая куртка отражала лунный свет, делая его еще более похожим на ангела, чем было необходимо.

— Габриэль, — поприветствовала я его. — Я как раз думала о тебе.

Он похлопал по скамейке и жестом пригласил меня сесть. Когда я сделала это, он взял мои руки. Тепло, которое он излучал, было почти высокомерным.

— Хмм. Я тоже ловлю себя на мысли о тебе. Почему ты обо мне думала?

— Я так устала, Габриэль.

— Я знаю. Однако, ты на правильном пути.

Имели ли он в виду Такера? Он улыбнулся, проводя указательным пальцем по моим костяшкам. Это был странный жест для него, он никогда не отступался от своего принципа не касаться меня, но теперь при каждой встрече он устанавливал какой-то тонкий физический контакт, прежде чем уйти.

— Габриэль, мне, правда, нужно...

— Хотел бы я сделать больше, — он перебил меня, целуя в лоб. — Хотел бы я сделать намного больше для тебя.

И снова он ушёл, оставляя меня в одиночестве на холодной скамейке в парке. Я сложила руки вместе, пытаясь удержать тепло, всё ещё сохранявшееся на моей коже после прикосновений Габриэля.

Глава 6

Утром на следующий день я проснулась от дуэта Леа и Коннера в душе. Смеясь, я бесшумно прошла на кухню в своих пушистых тапочках-мишках. Они казались такими счастливыми и, по-моему, Коннер уже определенно жил здесь.

Сидевший за кухонным столом Шейн посмотрел на меня с невинным выражением лица.

— Доброе утро, Солнышко!

Короткий топ на бретельках, мужские шорты, мягкие тапочки-мишки, спутанные после сна волосы — определённо не этом виде я хотела, чтобы кто-нибудь вроде Шейна увидел меня. Я сделала ставку, по меньшей мере, на две недели последующей обиды, но он даже не взглянул на мой наряд и не проронил ни одного язвительного комментария.

Я налила себе кофе и добавила немного подсластителя, ожидая, что Шейн начнет меня дразнить.

— Доброе утро. Хм, ты каждое утро приходишь сюда на кофе?

Шейн встал из-за стола и пробежался рукой по волосам.

— Мы собирались на пробежку, но он проспал. Я уйду сию же минуту, если ты хочешь составить мне компанию.

Я посмотрела на него с любопытством.

— Почему, черт возьми, ты так смотришь на меня? Никакого подвоха. Я на самом деле просто спрашиваю, не хочешь ли ты пробежаться со мной. Ничего больше.

— И ты не собираешься шутить насчет меня, стоящей перед тобой, когда я вот так одета? — Я указала на свой наряд.

Его глаза не отрывались от моих; он так и не взглянул туда, куда я указала.

— Ну, я уверен, что ты переоденешься, если захочешь пойти на пробежку.

Я улыбнулась ему. Думаю, он изо всех сил старается быть вежливым.

— Кто ты и что ты сделал с этим свиньёй-шовинистом Шейном?

— Ха-ха-ха. Так ты идёшь или нет?

— Конечно. Я только переоденусь.

Я повернулась, чтобы вернуться назад к себе в комнату, и тут же пожалела, что даю ему возможность рассмотреть меня в коротких мужских шортах. Различимый вздох прозвучал в комнате, как только я повернулась. Когда я добралась до своей комнаты, я поймала себя на том что, улыбалась. Оу, это не хорошо.

Мы бегали добрых два часа, так ни разу и не заговорив друг с другом. Это было самое удобное молчание, которое я когда-либо испытывала.

Мы вернулись назад в мою квартиру. Я принимала душ, оставив Шейна сидящим в гостиной перед телевизором. Мысль о том, что Шейн находился в соседней комнате, а я в душе, сводила меня с ума. Я попыталась сосредоточиться на Такере и на том, как бы отделаться от нашего свидания в среду, но красиво выточенные плечи Шейна продолжали занимать центральное место в моих мыслях. Что за чёрт?

Я попыталась расслабиться, стоя под горячей водой, но ничего не помогало смыть изображение Шейна в моей голове. Я включила холодную воду на полную и стояла, дрожа под струями. Почему люди говорят, что это помогает? Вовсе нет.

Я прислонилась лбом к прохладной плитке и закрыла глаза. Всегда существовала одна вещь, на которой я могла сосредоточиться.

Я позволила моему сознанию открыть доступ и вернуться назад к прошлому, вспоминая. Бледно-голубые глаза. Воспоминание оглушило меня, словно замедленный грохот грома, моя кожа до сих пор ощущала его прикосновения, и моё тело задрожало. Мои колени подогнулись; я сидела под ледяным потоком. Я всё ещё могла чувствовать его дыхание на моей шее, помнила, как эти глаза смотрели на меня, я была для него всем.

Я не знаю, как долго я просидела там. Я поднялась только тогда, когда моя кожа приобрела странный оттенок синего. Я завернулась в полотенце и вслух выругалась, потому что забыла взять с собой в ванную одежду. Сомневаясь, что Шейн всё ещё был здесь, я просто обернулась полотенцем и вышла в коридор.

Я была сосредоточена на тех бледно-голубых глазах, когда заметила стоящего в дверном проходе Шейна с широко распахнутыми сверкающими глазами.

— Я сделал завтрак, если ты голодна. — Его голос был не громче шепота.

Стоя там, как олень, пойманный в свете фар, я чувствовала жар, приливающий к щекам.

— Ага, конечно. Я сейчас вернусь.

Он ничего не сказал и вернулся на кухню.

Я надела чёрные штаны для йоги и простую фиолетовую футболку. Пробежала расческой по волосам и позволила им сохнуть так. Я надела тапочки и отправилась на кухню.

Шейн доставал бутылки с водой из холодильника, когда я вошла. Две тарелки с индейкой, завернутой в латук, и аппетитным салатом стояли на столе. Вау.

— Прости, я была в душе так долго. Не думала, что ты хотел остаться, — сказала я.

Шейн покачал головой, усмехнулся и поднял глаза к потолку, будто ожидал какого-то божественного вмешательства.

— Это поэтому ты была в душе так долго, чтобы я ушел? Ты могла просто попросить меня уйти, Грейс. Я просто думал, что после двухчасовой пробежки на голодный желудок ты будешь рада какой-то еде.

Я улыбнулась ему.

— Нет, придурок. Я застряла там не из-за тебя. Знаешь, не всё в этом мире вращается вокруг тебя. И спасибо, я умираю с голоду, — сказала я, садясь.

Он пристально наблюдал за мной, пока я пробовала еду. Вкусно.

— Ты присоединишься, или пришел только для того, чтобы понаблюдать, как я ем? Кстати, это очень неплохо, — поддразнила я, указывая на его нетронутую тарелку.

Шейн не пошевелился, чтобы приступить к еде. Он просто сидел и пристально смотрел мне в глаза. Я перестала жевать и проглотила еду. Мне следовало пережевать тщательнее, потому что я тут же начала кашлять, глаза заслезились.

Он вскочил и оказался передо мной.

— Ты в порядке? Всё плохо?

Я расхохоталась и вытерла слезы.

— Боже, Шейн. Это восхитительно. Я подавилась, потому что ты сидишь здесь и наблюдаешь за мной, как будто от вкуса этих рулетов с индейкой зависит твоя жизнь.

Шейн тоже засмеялся и снова сел.

— Приятель, ты заставил меня прослезиться, — пожаловалась я.

Положив локти на стол, он наклонился ко мне ближе.

— У тебя такие прекрасные глаза, в них никогда не должно быть слёз, — сказал он. — Твоя фиолетовая футболка отражается в них. Это делает твои глаза бледно-лиловыми.

Я улыбнулась.

— Не удивительно, что ты так смотришь на мои глаза. Да, я могу изменять их цвет, надевая разноцветную одежду, но большую часть времени они унылого серого цвета.

Теперь настала его очередь засмеяться, поперхнувшись.

— Грейс, в твоих глазах нет ничего унылого, и ты права, это дерьмо великолепно.

После того, как мы закончили, я помогла ему прибраться, и мы пошли в гостиную.

Он схватил свое пальто и сумку и обернулся ко мне.

— Нет никаких планов на сегодня?

— Совсем нет.

— Я как раз собирался поиграть в студии, хочешь прийти?

— В студии?

— Ага, у нас есть звукоизоляционная студия, там мы репетируем каждый день.

Да. Да. Я хочу взять свою гитару и сыграть те ноты, что заставляют тебя так петь.

— Сколько у вас квартир? — задумалась я вслух.

— Отец Такера владеет целым зданием, так что они все недорогие. Ну, так что, хочешь позависать?

Я взяла куртку, наела ботинки и кивнула.

— Кажется, Такер и его семья получают все сразу, а?

Разочарование промелькнуло на его лице.

— Ага, Такер получает все сразу.

Мы вышли на улицу и пошли вниз по улице к его дому. Он посмотрел на меня искоса.

— Хорошо провела время с Такером прошлой ночью? Я видел, как ты покинула бар с ним.

Я взглянула на него и пожала плечами.

— Ага, он брал меня погонять на машине.

Мы стояли на углу, ожидая сигнала светофора, спрятав руки в карманах.

— Так, значит, он тебе нравится?

— Что? Почему ты спрашиваешь? — поинтересовалась я. Нет. Он отвратителен мне и порвал мои любимые джинсы.

Мы перешли улицу.

— Просто любопытно. Вот и всё. Ты не выглядела счастливой, сидя с ним в баре вчера вечером. Я был удивлен, когда ты ушла с ним.

Я остановилась и посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Это так ты отплатила ему, — ответил он.

— Черт возьми, Шейн, о чём ты говоришь? Как я отплатила ему?

Он посмотрел вверх на пасмурное небо и покосился на меня.

— Тебе было неприятно каждый раз, когда он клал руку тебе на спину. Выглядело так, как будто ты собиралась выпить всю бутылку Джека. Худшим было, когда он дотронулся до твоего лица, и ты поежилась. — Он вздохнул и посмотрел вниз. — Я просто этого не понимаю.

— Это кажется странным, что ты замечаешь всё то, что я, как ты сказал, сделала. Но, серьезно, тебя не касается то, с кем я иду домой. Я же не спрашиваю тебя о девчонках, которых ты везешь к себе домой.

— Можешь спросить. Я ничего не скрываю.

— Шейн, я, наверное, забеременею от тебя, если ты просто расскажешь обо всем, что делаешь, — засмеялась я.

Его улыбка была натянутой.

Мы дошли конца квартала, вошли в узкий трехэтажный жилой дом. Он провел меня вдоль первого этажа и вниз по задней лестнице в огромный подвал, превращенный в полноценную музыкальную студию. Ух ты!

Итан сидел за барабанной установкой. Он одарил меня широкой улыбкой и вскочил, чтобы поцеловать в знак приветствия.

— Привет, Грейс. Пришла послушать нас?

Я кивнула, улыбаясь.

Улыбка Итана стала еще шире.

— Это здорово. Шейн никогда не пускал сюда цыпочек.

Я взглянула на Шейна, который держал акустическую гитару, опускаясь на пол.

— Девушек не следует пускать сюда. Я не могу найти свою музу, если какая-нибудь цыпочка пытается присосаться к моей шее. — Он засмеялся. — Кроме того, это Грейс. Она — одна из моих приятелей.

Он не смотрел на меня, когда говорил. Тем не менее, я почувствовала, что пригласить меня сюда значило для него нечто большее. Одинокая бабочка порхала где-то внутри меня, там, где, как я думала, всё давно умерло.

Его гитара зашептала мягкую, грустную мелодию, медленную и запоминающуюся.

За его спиной неподвижно сидел Итан, прислушиваясь.

Шейн закрыл глаза, и его голос переплетался с нотами гитары, поднимаясь и достигая кончиков пальцев на ногах. Мелодия повествовала о тоске и потребности. Слова были болью и желанием.

Я наблюдала, как его тело изменилось. Лицо исказилось в агонии и отчаянии, пока тело едва покачивалось в такт музыке. Я едва удержалась, чтобы не протянуть руку и не коснуться его прекрасного лица, стереть всю печаль.

Я опустилась на колени там, где стояла. Я не доверяла ногам, они больше не могли удержать меня в горизонтальном положении.

Он посмотрел на меня сквозь невозможно длинные ресницы; пылающие ледяной синевой глаза встретились с моими. Я не могла оторвать от него взгляд.

Потом вся музыка прекратилась, его голос удерживал ноту на мгновение дольше, а затем тишина. Его разбитое выражение лица разжигало пожары во мне. Я чувствовала, как тепло растекается по моим венам под его напряженным взглядом.

Он оторвал от меня взгляд, только когда голос Итана нарушил тишину.

— Это была самая сильная песня из всех, которые я слышал, чувак! Она была безумной! Сыграй снова, чтобы я нашел хороший ритм.

Шейн обернулся с пустым выражением лица.

— Ага, Конечно, Итан.

Они писали песню прямо передо мной. Шейн больше не смотрел на меня на протяжении оставшегося времени. Тот странный интимный момент, внезапно возникший между нами, закончился.

Немногим позже пришли Брейден и Алекс. Брейден подошел ко мне сзади и обнял.

— Привет, Грейс. Приятно видеть милое личико здесь.

— Чувак, я возмущен. У меня милое личико, — вмешался Итан.

Репетиция группы превратилась в расслабляющую и веселую. Незнакомое чувство умиротворения поселилось во мне. Я осталась до тех пор, пока голод не нагнал меня, я не ела ничего с утра. Я попрощалась и тихо вышла. Шейн не оторвался от своей гитары, просто сказал низким голосом:

— Спокойной ночи, Грейс.

Когда я дошла до лестницы, я услышала, как Шейн зовет меня. Он обогнал меня, пробегаясь руками по спутанным волосам.

— Прости, я действительно увлёкся там.

— Почему ты извиняешься? Слушать вас, ребята, было грандиозно. Музыка звучит даже лучше без толпы орущих полуголых девушек, — поддразнила я.

Его улыбка была сногсшибательной. Мы спустились вниз по лестнице к входной двери.

— Я провожу тебя домой.

— В этом нет необходимости, возвращайся к репетиции, — настаивала я. Но я хотела, чтобы он отвел меня домой. Заткнись, заткнись. Не думай так о Шейне!

— Я провожу её вместо тебя, — прозвучал голос. Холодный ветер ворвался сквозь входную дверь, в которую только что вошел Такер. Его волосы были зачесаны назад, он был одет в расстегнутое длинное зимнее пальто, под ним красовался костюм от Гуччи. Его портфель был соответствующим. Я даже не потрудилась взглянуть на его туфли, без сомнения, золотые.

— Всё нормально, здесь всего пара кварталов, — сказала я.

— Там темно, и такая красивая девушка, как ты, должна иметь охранника, — ответил Такер. Его улыбка была искренней. Охранника? И это сказал парень, оторвавший пуговицу от моих штанов. — Я отведу её домой, Шейн. Ты можешь возвращаться к репетиции.

Шейн натянуто улыбнулся.

— Замечательно. Спасибо. Спокойной ночи, Грейс, — сказал он и спустился вниз по лестнице.

Такер придержал дверь для меня, и на меня хлынул ледяной воздух. Он вывел меня на улицу.

— Так забавно встретить тебя здесь. — Он улыбнулся мне. — Замёрзла? Иди сюда. — Он поднял руку и приобнял меня.

— О, всё нормально. Я в порядке, — сказала я, выскальзывая из его рук.

Такер и бровью не повел, переместив свои руки на мою талию.

— Мне не сложно. Не каждый день удается прогуляться с красивой девушкой.

Я смотрела прямо перед собой.

— Спасибо.

— Ну, так что ты здесь делала, да еще и с Шейном?

— Я смотрела, как парни репетируют. А что?

— Вот дерьмо! Я должен был заниматься с ними после работы, а именно сейчас! Почему, черт возьми, каждый раз, когда у меня есть кое-какие планы, эти засранцы должны рассчитывать на то, что я их поменяю!

Его гнев казался крайне беспричинным. Он даже бросил на землю свою сумку от Гуччи. Вот черт, у него истерика!

Я попыталась улыбнуться.

— Такер, я живу всего лишь в двух кварталах отсюда. Иди и помоги им, я в порядке.

Это заставило его перестать дуться. Он поцеловал меня в щеку.

— Жду не дождусь нашего свидания в среду, и более того, мне не терпится, чтобы ты увидела мою игру на сцене в пятницу!

— Так иди и репетируй!

Я сделала вид, что я взволнована. Ты безумный псих! Нужно как можно скорее подхватить очень заразную кишечную инфекцию перед свиданием с ним.

Глава 7

К сожалению, в среду я проснулась здоровой и вполне способной пойти на свидание с Такером. Я настолько противилась этому, что даже Леа не пошла на работу, а осталась дома, чтобы побыть болельщиком Такера. Чем больше я пыталась объяснить ей, что не хочу идти на это свидание, тем разочарованней становилась она. Она убивала меня.

Леа всегда была помешана на этом сказочном бреде про то, как мы выйдем замуж за лучших друзей или братьев. Мы будем ходить на двойные свидания, будем подружками невесты друг у друга и жить по соседству. У неё была обширная карта построения своей жизни, где всё было распланировано несмывающимися чернилами. Вряд ли она знала, что, когда люди планируют свою жизнь, Бог просто смеётся над ними и делает всё по-своему.

Леа непрерывно скулила, что Такеру нужно дать шанс, пока наряжала и делала из меня красотку.

Она одела меня в блузку с опасно глубоким вырезом, которая обтягивала меня, как перчатка. Чёрные лосины, чтобы, как объяснила Леа, никаких пуговиц не было оторвано, и мои чёрные кожаные сапоги выше колена. Длинные чёрные волосы ниспадали густыми блестящими мягкими волнами, глаза были затенёнными и сексуальными. Опасно выглядеть так для кого-то, кто вообще не хочет идти на свидание.

В 5:45 я была представлена Коннеру, который сидел в гостиной на протяжении последнего часа и в сговоре с Леа рассказывал мне обо всех прекрасных качествах Такера Бевли.

— Очень горячо, — оценил Коннер меня.

Я стояла перед нашим зеркалом во весь рост. Я застонала и прислонилась к его плечу, отворачиваясь.

— Вы совершенно мне не помогаете. — В шутку я ударила его в живот. — Я не хочу встречаться с Такером.

Леа обняла меня за талию и снова повернула лицом к зеркалу.

— Ты собираешься пойти на это свидание, нравится тебе это или нет. И ты должна позволить этому безумному богатому водителю ягуара, греческому богу, увезти тебя домой, и тогда ты вытащишь затычку из своей задницы и переспишь с ним. — Тут она шлёпнула меня по заднице. Сильно.

В зеркале я видела, как подскочила от шлепка, и засмеялась.

Через пять минут Такер написал мне, что ждёт снаружи. Он даже не вошёл, чтобы забрать меня. Даже не позвонил — просто написал. Долбаный принц Само-не-очарование. 1:0. Очистив мысли, поплелась на улицу, где меня ожидал автомобиль.

Я сразу же подверглась нападению одеколона, когда открыла пассажирскую дверь. 2:0. Он прислонился ко мне вплотную и мокро поцеловал в уголок губ. Я сложила руки вместе, чтобы удержаться и не вытереться. 3:0.

— Готова к лучшему свиданию в жизни? — спросил он с искрящимися глазами волосами, зачёсанными вверх.

— Ну, разве мы не собираемся удовлетворить мои ожидания? — Я засмеялась. — Самое лучшее свидание? Должна ли я его оценить по шкале от 1 до 10?

Он задумчиво взглянул на меня и улыбнулся:

— Нет, просто к утру напечатай отчёт и оставь его на моем столе.

Он засмеялся над собственной шуткой.

— Это будет означать, что тебе придётся сделать его заслуживающим написания.

Я была немного заинтригована тем, как он представлял себе самое лучшее свидание в моей жизни.

— Интересно, ты пытаешься произвести на меня впечатление, сделать меня счастливой, или просто сделать себя бессмертным?

— Бессмертным? Как? Если бы ты была вампиром, я позволил бы тебе укусить меня и смог бы целую вечность прожить с красивой девушкой, как ты. Я бы согласился. В одно мгновение.

Я ещё не встречала такого осла, как он. 4:0

— Нет, бессмертным потому, что я бы написала о тебе. Теоретически, писание о ком-либо делает их бессмертными, потому что слова живут дольше их самих, не давая забыть о них.

— Это бессмысленно, проехали. Это с целью впечатлить тебя и сделать тебя счастливой. Не то чтобы я не хотел  быть бессмертным. Я могу представить несколько ситуаций, которые могут быть действительно полезными.

Он только что сказал «проехали». Какой у нас там счёт?

Я засмеялась.

— О, неужели?

Он мчался по улице. Через пару минут он остановился перед Коламбус-сёркл, прямо напротив Тайм Уорнер Центр. Мы бы могли дойти пешком.

Заметив мой удивлённый взгляд, он промурлыкал:

— Я забронировал столик в «Маса».

Я просто смотрела на него. Недоумённо.

Такер выскочил из ягуара, обошёл машину и стал ждать, пока я открою дверь.

20-с-чем-то:0. Может быть, он бы сломал ноготь, если бы открыл дверь для меня? Он обнял меня за талию и сжал.

— «Маса», Грейс! Это самое дорогое место на всем Манхэттене, где можно поужинать. Двухчасовой приём пищи, который тебе обязательно понравится!

Внутри было просто и элегантно. Нас проводили к изысканному бару, а наши пальто забрали, как будто мы навещали семью. Глаза Такера наполнились гордостью, как только он увидел меня без пальто. Его грудь явно выпятилась, и он оглядел комнату. Я была не в восторге, и это заставило меня почувствовать себя не в своей тарелке. Почему он должен чувствовать гордость за меня?

Бутылку шампанского принесли на его утверждение; сотрудники называли его по имени. Шампанское разлито. Такер сделал глоток и жестом показал, чтобы я сделала то же самое. Оно оказалось вкусным и мягким. Такер улыбнулся.

— Тебе нравится? — спросил он.

— Восхитительный вкус, спасибо.

— Это Гастон Чике, сухое, урожай 2002 года. 150 долларов за бутылку. Пей, сколько хочешь. — Он подмигнул. Ох, чёрт возьми, я же выпью.

Без заказа, нам подали еду. Суши. Ну, по крайней мере, у меня было 150-долларовое шампанское, чтобы запивать. Я думаю, вас должны предупредить, прежде чем привести в суши-бар, чтобы дать человеку возможность сообщить о том, что он НЕНАВИДИТ СУШИ!

Toрo, уни, аояги, сяори ... Я продолжала пить, чтобы заставить себя не думать о том, что я ем.

— Красивое место, не правда ли?— спросил он, прислонившись к стойке, пожирая меня глазами.

— Да.

Интересно, а он знает ДРУГИЕ прилагательные?

— Итак, расскажи мне о себе, — попросил он.

— Например? — спросила я, быстро глотнув шампанского.

— Где ты выросла, куда ходила в школу? И всё в таком духе, — объяснил он.

Я сглотнула комок в горле, шампанское уже ударило в голову. Я могла бы рассказать ему всё, что заставило бы его собирать вещи. Это почти заставило Джейкоба оставить меня, а он был моим братом. Хотя Такер вряд ли поверит, он бы даже не услышал меня.

— Я выросла в Бель-Харбор, в одном квартале от пляжа. Мы с Леа жили по соседству друг с другом. — Мои колени начало покалывать от шампанского. — Я посещала пару школ и изучала всё.

— Я тут подумал, — сказал он, доказывая, что он и не намеревался узнать побольше обо мне. Конечно, ты подумал. — Почему бы мне не посмотреть, есть ли у нас в офисе место для помощницы? Я думал, что мог бы помочь тебе в силу того, что сейчас у тебя нет работы.

Он улыбнулся так широко, что я заметила все кусочки суши, застрявшие у него в зубах. Мерзость.

— Вроде секретаря? Не думаю, что это мне подойдёт. Но спасибо за заботу обо мне.

Ещё одна бутылка шампанского была подана к столу.

— Ерунда. Грейс, тебе нужна работа. Моя фирма является лучшим местом, и, когда я стану партнёром, ты сможешь быть моим личным секретарём.

Его брови взлетели вверх и снова вниз.

Я не сдержала смеха, который прозвучал слишком громко.

— Нет. Меня устраивает текущее положение дел, спасибо.

Ещё шампанского. Оно поступает внутривенно?

— Так какие у тебя планы тогда? — допытывался он. Снисходительный жлоб.

— Пока планирую продолжать дышать, вот и весь план. Ну, пока не перестану, вот и всё, — сказала я, смеясь.

— Перестанешь дышать? Не глупи. Господи, эта штука — просто объедение!

Я захихикала. Он был непоследовательным, а я хмелела.

— Так я заслужил себе бессмертие?

Вопрос застал меня врасплох, и я не сдержала громкого вздоха.

— Я рассматриваю это как ДА!

Он вскинул кулак в победном жесте. ДА! Я только что сказала, что он вскинул кулак! Мне нужно убраться к чертям подальше от этого осла с взъерошенными волосами, поедающего суши и вскидывающего кулаки так быстро, насколько это вообще в человеческих силах.  Я запнулась, засмеявшись.

— Такер, быть бессмертным будет невыносимо, даже для тебя.

— Бред собачий!

Он опьянел.

— Только подумай: всё, что ты любишь, и всё, чем владеешь сейчас, ускользает от тебя.

Люди, которых ты любишь, заболевают, стареют, умирают. Снова и снова. Ты бы не смог выдержать такого горя.

— Пф. Я бы поимел много девчонок. Ха! Я был бы как Шейн и Алекс.

Я пожала плечами, а потом согласилась.

— Ладно, значит, хорошо быть бессмертным потому, что у тебя будет много секса. И всё. Это глупый разговор.

Он бесконечно говорил о суши, и притворяться, что я ем их, становилось невозможно. Тем не менее, я переварила их, потому что он достаточно хорошо поддерживал односторонний разговор, и я не хотела больше говорить с ним. Он заказал ещё одну бутылку шампанского.

После часовой пытки телефон Такера начал непрерывно звонить в течение пятнадцати минут, пока он не выключил его, смущаясь.

— Долбаные придурки. Наверное, Шейн или Алекс пытаются перегадить наше с тобой свидание. Они оба хотят поиметь тебя.

— Ты много ругаешься, когда пьян. — Я улыбнулась. — Поиметь кого?

— Тебя, Грейс. Я хочу поиметь тебя в этом грёбаном баре.

— Ну уж нет, здесь слишком много суши, это было бы странно.

У меня зазвонил телефон. Я нажала на экран, чтобы увидеть кто это. Леа. Должно быть, что-то случилось.

— Алло-о, — пропела я.

— Грейс? — раздался в моих ушах голос Шейна. Опять эта бабочка в животе. Что, чёрт возьми, не так с этой бабочкой? Разве она не знает, что я не могу позволить себе... человеческие чувства.

— Шейн?

— Где Такер? Он не отвечает на звонки. Где вы? — требовал ответы Шейн.

Я слышала, как телефон пытаются выхватить из его рук, и вздрогнула, случайно нажав на экран. Голос Леа закричал на весь ресторан. Упс, громкая связь.

Видимо, чтобы прекратить мою громкую беседу, Такер попытался вырвать телефон из моих рук. Его лицо было малиновым, и он выглядел так, словно вот-вот взорвётся.

— Что с тобой, Такер! Отдай мне телефон! — закричала я, не волнуясь о том, кто из посетителей ресторана слышит меня. Голоса Леа и Шейна всё ещё звучали из динамика, громко крича ругательства на весь ресторан.

Такер пьяно ткнул в экран моего телефона пять раз, чтобы выключить громкую связь. Все в ресторане ждали продолжения. Он выглядел дико, костяшки его пальцев побелели, так сильно он сжимал мой телефон.

— Ты позоришь меня! — отрезал он.

Я бесстрашно посмотрела ему в глаза.

— Отдай телефон, или я сделаю кое-что, что действительно тебя опозорит.

Телефон незамедлительно скользнул по столу в моём направлении. Я приложила его к уху.

— Алло?

— Грейс, ты в порядке? — спросил голос Шейна.

— Что происходит, Шейн?

— Нам нужен Такер. Алексу нужен адвокат. Он в Центральном Манхэттенском Изоляторе.

— О нет, что случилось? А, забудь, расскажешь мне потом. Но, я не думаю, что Такер за рулём — это хорошая идея. Тебе, наверное, придётся позвонить его отцу, если хочешь трезвого адвоката.

— Ты, должно быть, шутишь? — пробормотал Шейн. — Где вы? Я приеду и заберу вас, — прошептал он.

— Мы едим суши, — объяснила я, как будто это говорило ему, где подобрать меня.

— Фу.

— Кому ты об этом говоришь? — засмеялась я.

— Ну, так где конкретно вы едите суши? — спросил он.

— Просто встреть нас у Тайм Уорнер Центр, в Коламбус-серкл. Погоди, как ты собираешься нас довезти? — Связь прервалась.

Я посмотрела на Такера. Раздражение вспыхивало в его глазах.

— Это был Шейн. Нам нужно заплатить и уйти. Он будет здесь через минуту, чтобы забрать нас.

— Ни в каком грёбаном случае. Какого чёрта он нас забирает? Свидание ещё не закончилось. Я ещё не закончил с тобой! — Раздражение теперь сменилось гневом в его глазах.

Закончил со мной? Я собиралась надрать этому мальчику задницу, чтобы научить, как обращаться с женщиной!

— Алекс в Центральном Манхэттенском Изоляторе. Ему нужен адвокат.

Его гнев испарился, и плечи опустились.

— Не нужно было пить так много. — Он посмотрел на меня грустными глазами. — Прости. Это было замечательное свидание.

Я пошла за курткой, смеясь всю дорогу. Я пыталась заплатить за половину блюд, но он не позволил мне, сказав, что уже предварительно оплатил половину, а я была безработной, так что у меня не должно быть денег, и я скоро приду устраиваться к нему на работу.

Холодный ветер снаружи отрезвил его достаточно, чтобы он позвонил своему отцу, который согласился встретиться с ним и Алексом. Я стояла на улице, дрожа, и гадала, в какую передрягу Алекс мог попасть с переломами обеих рук.

Шейн завернул за угол, и визг колос джипа вырвал  меня из мыслей. Он остановился на тротуаре, как сумасшедший, и выпрыгнул из машины. Не говоря ни слова, он открыл дверь со стороны пассажира, толкнул переднее сиденье вперёд и запихнул Такера в машину. Затем он взял меня за руку, помог мне сесть на переднее сидение и закрыл за мной дверь.

Шейн забрался обратно на водительское место и помчался в сторону Центр-стрит, к деловой части города. Это смешно, насколько кто-то может быть совершенным, чтобы ему позволили водить мой джип.

— Что случилось? — спросила я, чтобы отвлечься от наблюдения за ним.

— Алекс был с той тёлкой, парень которой напал на него. Тот избил её после инцидента с Алексом, и я думаю, что Алекс пошёл к дому того парня и проиграл ему.

Такер включился в действие на заднем сиденье, задавая вопросы и делая телефонные звонки. Я прислонилась головой к холодному стеклу и вздохнула. По десятибалльной шкале моё свидание было достойно нуля.

Движение было минимальным, и мы добрались за пятнадцать минут. Отец Такера стоял на ступеньках, ожидая.

Шейн остановился и открыл дверь со своей стороны, чтобы Такер вышел. Когда Шейн влез обратно в машину, Такер заставил его открыть окно, чтобы поговорить со мной.

— Грейс, мне жаль. Я знаю, что это была одна из лучших ночей в твоей жизни, так что я снова повезу тебя в «Маса» в любое время, когда ты захочешь.

Он сумасшедший? Одна из лучших ночей в моей жизни? Я удержала свой голос в спокойствии.

— О, мы ещё поговорим об этом, Такер.

Такер одарил меня одной из своих самых сексуальных улыбок.

— Я знаю, она была удивительной. Ты удивительна, Грейс. — Он наклонил голову и кивнул Шейну. — Спасибо, что отвезёшь её домой за меня, ты хороший друг. — Он похлопал ладонью по двери, что заставило меня хотеть выцарапать ему глаза. — Доставь её домой в целости и сохранности, этот большой парень должен изображать супермена! — крикнул он, указывая на себя.

Шейн тронулся с места и поехал, не говоря ни слова. Моя голова всё ещё покоилась на холодном стекле. Ощущение показухи, которое было у меня до этого, уходило из моего тела, и я снова поймала себя на мысли, что хочу продолжить умопомрачительное бесчувствие. Молчание Шейна делало всё ещё хуже.

После пяти кругов вокруг квартала, где находится моя квартира, Шейн, наконец, нашёл место и припарковался. Мы вышли, и он проводил меня до квартиры, но вместо того, чтобы зайти внутрь, я продолжала идти.

— Куда ты? — спросил он.

— Мне нужно выпить.

— Что? Сейчас? Зачем?

Я взглянула на мобильный телефон и увидела, что было 8:30. Я серьёзно посмотрела на него.

— Только что прошли два с половиной часа моей жизни, которые я никогда не захотела бы повторить. И за эти два с половиной часа я провела больше времени в компании козла, чем за все свои годы на земле. — Я наблюдала, как лёгкая улыбка заиграла на его лице. — Я вроде как надеюсь, что оставшаяся часть ночи будет полна поступков и решений, о которых я потом буду жалеть.

Я зашагала прочь от него, но он схватил меня за руку, разворачивая к себе лицом.

— Что? Так это не была лучшая ночь в твоей жизни? — спросил он с удивлением в голосе.

— Заткнись, Шейн! Иди домой. — Я пошла прочь.

Он закинул руку мне на шею и зашагал со мной.

— Я думаю, что мне нужна ночь, в которую ты будешь развлекать меня своими поступками и решениями, о которых потом будешь жалеть.

— Тогда нам определённо надо позвонить Леа и Коннеру, чтобы они встретили нас в «Бузере», — сказала я.

Шейн посмотрел мне в глаза. Он был так близко ко мне, что было сложно ясно мыслить. Все его тело вибрировало сексуальной привлекательностью или, может, это была я. В любом случае, я не хотела никаких мыслей о сексе с самым популярным бабником во всем Нью-Йорке и хотела, чтобы моя лучшая подруга была со мной.

Должно быть, он прочитал что-то на моём лице.

— Грейс, ты боишься остаться наедине со мной? — Его глаза расширились, и он убрал руки с моих плеч. — Грейс, я понял. Ты не заинтересована ни в чём со мной. Я не буду приставать к тебе, обещаю.

Он огляделся и вернулся к моим глазам, пробегая рукой по волосам. Он достал телефон из кармана.

— Я скажу им встретить нас здесь.

«Бузер» был слишком переполненным для вечера рабочего дня, когда мы с Шейном прокладывали себе пусть к бару.

Шейн представил меня Райану, бармену, и сказал, что я могу заказывать всё что угодно — он платит. Я подозрительно посмотрела на него и сняла куртку. Когда он увидел меня без неё, его рот открылся, а сам он застыл на месте. Его глаза затуманились, оглядывая меня с головы до пят и обратно. Он втянул в себя воздух, но ничего не сказал. Он смотрел на меня благоговейно, и я не имела ни малейшего сомнения, что любая другая девушка за один такой взгляд позволила бы ему забрать себя домой.

— Что ты хочешь, Грейс? — спросил меня Шейн. Я хотела сказать: «Быть кем-то другим, по крайней мере, на сегодняшнюю ночь», но не могла. Я всё ещё должна была найти кого-то, без кого я была лишь половинкой.

— Текилу, пожалуйста, — прошептала я.

Шейн оторвал от меня взгляд.

— Райан, девушка хочет текилы. Выстроить рюмки, соль и лайм, сэр.— И он повернулся ко мне со злой улыбкой. — Начнём же ночь сожалений!

Всё было поставлено на барную стойку передо мной.

Я не отрывала взгляда от Шейна, когда медленно проводила языком по тыльной стороне ладони, сыпала туда соль и слизывала её. Поднимая рюмку, я запрокинула голову назад и осушила её, а потом пососала лайм.

— Боже мой, — прошептал он.

Я прищурила глаза.

— Почему я пью в одиночестве? — Я могла чувствовать, как сердце пылает внутри меня.

Сексуальная игривая улыбка расплылась на его лице.

— О, не беспокойся, Грейс, ты не одна, — сказал он, медленно слизывая соль с тыльной стороны ладони и глотая свой напиток.

Я хотела попросить его сделать это со мной в следующий раз. «Леа, пожалуйста, приди прежде, чем я натворю что-нибудь, о чём потом буду раскаиваться».

— Святые рюмочки! — закричала Леа, как только они с Коннером подошли к нам, глядя на выстроенные в ряд рюмки с текилой. О, слава Богу, она здесь!

— Леа, — закричала я и крепко её обняла. Отстранившись, я сказала:

— Это, друг мой, был последний раз, когда ты уговаривала меня пойти на свидание.

Леа подняла палец, собираясь возразить, но я сжала его губами и укусила.

— Ауч!

— Последний раз, Леа. Это моя запутанная жизнь, и если я хочу попусту растрачивать её, то буду! — Я закончила предложение, выпивая следующую рюмку, которую мне подал Шейн. Его пальцы задели мои. У меня перехватило дыхание, а он заметил это, и мои щёки вспыхнули. Дерьмо!

Леа схватила рюмку со стойки.

— Давай, Коннер! Худшая вещь в мире — это позволить другу пить в одиночестве. Похоже, завтра я снова буду в улёте. — Она опустошила свой стакан.

После четырёх рюмок Шейн взял меня за руку и кивнул в направлении танцпола. Я улыбнулась в ответ, чёртовы бабочки порхали в животе. Жестом я пригласила Леа и Коннера следовать за нами.

Шейн развернул меня спиной к себе и обнял меня за талию. Его пальцы впивались в ткань моей блузки, притягивая меня ближе. Его прикосновения заставляли меня терять логичность хода мыслей. Вся моя координация — к чертям. Я прислонилась спиной к его телу, он покачивал мои бедра под музыку. Огонь извергался глубоко внутри меня.

Я попыталась отстраниться от него. Я хотела убежать от жара, слишком напуганная, что могу сгореть от огня, пульсирующего в моих венах. Тело игнорировало мысли, оно просто растворялось в нём.

Я взглянула на Леа и Коннера в ожидании помощи, но не получила ничего, кроме озорной улыбки от них обоих.

Шейн развернул меня к себе лицом. Порыв возбуждённого ожидания пронзил моё тело. Я чувствовала тепло его рук сквозь тонкую ткань блузки. Я думала о том, каково будет ощутить его руки на моей голой коже. О, заткнись, Грейс, не думай так о Шейне!

— Шейн, — выдохнула я, качая головой.

Его глаза были такими выразительными. Господи, он сексуален. Восхитительно заманчивый, но слишком тёмный и опасный, едва открытый для взора.

Он крепче сжал мою талию, притягивая меня ближе. Зарывшись лицом в мои волосы, он прошептал:

— Ты убиваешь меня, Грейс.

Я отклонилась от него и нахмурилась.

— Я знаю. Знаю, Грейс.— Его руки взлетели в воздух. — У меня нет совершенно никаких шансов на ночь с тобой. Я не пытаюсь переспать с тобой. Я просто веселюсь, ты удивительно пахнешь, ты нечеловечно красива и заставляешь моё сердце колотиться. Выпьем?

Я откинула голову назад, смеясь.

— Выпьем! — согласилась я.

Прихватив с собой Леа и Коннера, мы проталкивались через толпу танцующих к ожидающим нас напиткам. Ещё четыре рюмки. Бесчувствие. Мир был идеальным, чистым, и моя жизнь имела смысл. Я не умирала тысячу раз, и моё сердце не было вырвано из груди.

— Эй, ты в порядке? Мне нужно пойти пописать, пошли со мной, — нечленораздельно потребовала Леа.

Я даже не могла вспомнить, как мы дошли до туалета.

Стоя перед раковиной, я держала руки под струями ледяной воды, пока они не онемели. Леа молча пошла в кабинку, что было ей не свойственно.

Она вышла из кабинки, случайно хлопнув дверью, и захихикала. Она подошла к раковине рядом со мной и помыла руки.

Заметив, что мои руки всё ещё были под струёй воды, она закрыла кран и протянула мне комок бумажных полотенец. Пристально посмотрела на меня в зеркало.

— Что происходит? И что в действительности произошло с Такером кроме того, что Алекс по-идиотски оборвал твоё свидание?

Я посмотрела на неё так, как будто уже рассказала всё, но просто, чтобы уточнить, добавила. — Просто скажем, что это было худшее свидание в моей жизни. Конец истории.

— И что здесь происходит с Шейном? Вы так танцевали только что... ну, это выглядело напряжённо, — сказала она.

Я насторожилась. Я чувствовала себя напряжённо. Это хорошее ощущение, но я никак не могла выразить это в словах.

— Леа, с тех пор, как я приехала, было так много напряжённых моментов, что я чувствую себя резинкой, готовой в любой момент лопнуть.

Леа захватила мои ледяные руки и во все глаза уставилась на них.

— Почему ты это делаешь? — Она потёрла мои руки между своими, чтобы согреть их. — Знаешь, Грейс, я не слишком долго знаю Шейна, но могу сказать, что он будет прекрасным вариантом на одну ночь, вот и всё. Он несерьёзен, когда дело доходит до девушек. Но, чёрт, он сексуален. Иногда мне жаль, что я не встретила его первым, не позволила ему проделать это со мной, а потом встретила бы Коннера.

Мы захихикали.

— Леа, я не могу.

Хорошо, я действительно пыталась верить в это.

— Так чего ты хочешь?

— В эту секунду, я просто хочу, чтобы Джейкоб был рядом, обнял меня и сказал: «Мне жаль, что весь мужской пол нашего вида — отстойный». Но более этого мне нужно больше выпивки, чтобы забыть обо всём ненадолго.

Когда мы вернулись, Шейн сидел в баре с потрясающей блондинкой. Я ощутила укол зависти, но он испарился с новой рюмкой. Я наблюдала, как он наклонился, убрал золотистые волосы с её плеча и шепнул на ухо. Она провела пальцами по его волосам и захихикала, ближе прижимаясь к нему.

Я могла бы быть настойчивой по отношению к вещам, которые я хотела для себя, но я бы солгала, сказав, что страсть и похоть, которые читались в глазах Шейна, когда он прежде смотрел на меня, не были такими манящими. Однако видеть его с этой девушкой только подтверждало тот факт, что я не была особенной. В глубине души я знала, что я была особенным человеком для того, кого искала. Леа скользнула на табурет рядом со мной и засмеялась:

— Ты это видела? Девочка, это могла бы быть ты! Просто подумай, ты упустила ночь ковбойских скачек с Красавчиком МакШейном, ради... — Она посмотрела на пустой табурет с другой стороны от меня. — Ах, да. Никого.

Блондинка встала, взяв Шейна за руку, и повела его на танцпол. У неё были ноги от ушей и глубокое декольте.

Они танцевали так, как будто бы они были в зале одни, и мне пришлось отвернуться, задаваясь вопросом о том, выглядела ли я так же всего лишь несколько минут назад.

Леа и я опрокинули ещё по одной рюмке. Мы развернули наши стулья и изучали танцпол. Шейн всё ещё имитировал секс с порнозвездой в процессе танца, но его глаза следили за мной.

Ещё одна рюмка. Я не хочу чувствовать это. Я не имела права чувствовать себя таким образом. Я не хочу думать о себе как об ущемлённой, я не хочу желать быть кем-то другим каждую секунду каждого дня. Прямо сейчас прежде всего я хотела избавиться от желания быть той блондинкой, что танцует с Шейном. Не просто ради того, чтобы провести с ним ночь, а ради того, чтобы убежать от своего прошлого. Просто чтобы провести даже небольшое количество времени, притворяясь нормальной.

Я прошла мимо них, улыбаясь и качая головой. Мне нужно было освежить затылок ледяной водой — бар вращался — и найти точку опоры. Затем я выйду подышать свежим воздухом. В одиночестве я вышла в коридор.

— Ни одного грёбаного движения или долбаного крика, — прошипел мне в ухо мужской голос, — или, клянусь Богом, я перережу твоё чёртово горло.

Я застыла, наблюдая краем глаза, как Шейн и его новая подружка затерялись в толпе танцующих. Видел ли он то, что произошло со мной?

— Хорошо, — ответила я, чувствуя остроту ножа затылком. Пальцы другой руки впились в мою руку. Останется синяк.

— Отойди назад, давай иди, просто развернись.

Он помахал ножом в воздухе и указал на дверь рядом с ванной комнатой.

Он c силой толкнул меня к двери, коридор вращался вокруг меня. Я, определённо, не должна была пить так много. И, действительно, почему такие вещи должны происходить с милыми девушками, когда они очень редко выпивают? Несправедливо.

Он подошёл ко мне сзади, открыл дверь и втолкнул меня внутрь.

Едва закрыв за собой дверь, он щёлкнул выключателем и повернул замок на ручке. Я смотрела ему прямо в глаза. Парень был высоким и крупным, с коротко остриженными волосами. Его глаза были такими голубыми и налитыми кровью, что казались почти фиолетовыми. Я смутно вспомнила, что видела его в баре где-то на заднем плане. На пальце его левой руки было золотое кольцо, на внутренней стороне запястья татуировка «Сара». Я могла бы громко перечислить деталь за деталью и проиллюстрировать каждый дюйм человека, который собирался причинить мне боль. Мысль промелькнула в моей голове: «Должна ли я подвести черту? Разве не этого я хотела с того дня, как проснулась в больничной постели после аварии? Лёгкий выход из этой жизни?»

Нет. Я хотела видеть его снова. Габриэль сказал, чтоб я жила своей жизнью. Если здесь она заканчивалась, значит, я уже нашла его и не узнала об этом. Нет. Я решила прожить эту жизнь.

— Мне понравилось, как ты танцевала. Сейчас я собираюсь танцевать с тобой. Хочу посмотреть, что же в тебе такого горячего, — сказал он. Он оскалился и попытался навалиться на меня всем телом.

— Я так тебя поимею, что ты не сможешь ходить, сука.

Я растопырила пальцы и ударила его раскрытой ладонью прямо в нос, пока он двигался мне навстречу. Я услышала тошнотворный хруст и улыбнулась себе. После сотен и сотен лет я, определённо, знала, как защитить себя.

Кровь брызнула из его носа.

— О да, сучка. Мне нравится грубость.

Его окровавленные руки попытались схватить меня, но оказались слишком скользкими. Вместо этого он набросился на меня, пытаясь повалить на землю. Я засмеялась над ним.

Я ударила его коленом в пах и снова зарядила в нос локтём.

— Грейс! — Я слышала приглушенные крики в коридоре, пока Леа колотила в дверь. Я слышала хор других криков, и как кто-то попытался выбить дверь плечом. Однако оставалась сконцентрированной на нападающем. Я не хотела, чтобы он усыпил мою бдительность. Он был большим, намного больше меня. Если бы у меня не было столетий опыта самообороны на этой земле, меня определённо постигла бы участь многих девушек в наше время. Уходя от его атак, я благодарила Бога, что этот бесчеловечный мужчина напал именно на меня. Любая другая девушка в этом баре, наверное, была бы убита, но сегодня он сделал бы для себя открытие — существуют девушки, которые могут постоять за себя. Особенно живущие на земле с начала времён.

— Отвали от неё к чёрту! — закричал Шейн, ударяя дверь ногой. Деревянные щепки полетели из дверной рамы.

Прежде чем я смогла вдохнуть, Шейн оторвал от меня парня, он колотил его по лицу снова и снова. Его глаза были дикими.

В момент, когда Шейн взглянул на меня с беспокойством, парень прыгнул на него, вонзая нож Шейну в плечо и снова вынимая его. Шейн ошеломлённо встряхнул головой, успокоился и увернулся, когда парень снова пытался ударить его ножом. Шейн ловко блокировал удар ножом правой рукой и ударил парня в грудь другим кулаком. Окровавленный нож зазвенел по полу. Человек рухнул на пол, как тряпичная кукла.

Шейн взял моё лицо в свои руки, отрывая мой взгляд от его кровоточащего плеча, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Грейс ты в порядке? Он сделал тебе больно? Он был покрыт кровью, когда я вошёл. Где у тебя болит?

Я зажала плечо Шейна руками и улыбнулась ему.

— Это была его кровь, Шейн. Он не причинил мне боли, — Шейн посмотрел на безжизненное тело, лежащее на полу спиной ко мне, выражение его лица было смесью страха и облегчения.

Его лицо стало мрачным.

— Он прикасался к тебе? Клянусь Богом, Грейс, я убью его прямо сейчас.

Я нежно положила руку ему на щеку. Даже сквозь бесчувственное опьянение я всё ещё чувствовала, как его тлеющее тепло окутывает меня, как грохочущие волны.

— У него не было возможности, пришёл ты.

Он посмотрел через плечо, улыбаясь.

— Грейс, меня только что ударили ножом, пока я спасал тебя. Могу я, по крайней мере, получить поцелуй в награду? — Он пошевелили бровями вверх-вниз.

Я наклонилась и поцеловала его в лоб.

Он встретился со мной глазами, смеясь.

— Вау. Чмокнуть в лоб — это для тебя равнозначно получить ножом за тебя? Ни за что! В этот раз я отыграюсь! Ты в неоплатном долгу передо мной.

Я ударила его по руке, заставив вздрогнуть.

— Шейн, ты можешь взять с собой домой меня или свою блондинистую шлюшку, и не заметить разницы. Но я в долгу перед тобой, — сказала я, улыбаясь. — Я придумаю, как расплатиться, не раздеваясь.

Все в баре, кажется, сейчас завалились в служебное помещение. Вошли вышибалы, вызвали полицию, а Шейн был доставлен в больницу Ленокс Хилл в нескольких кварталах отсюда.

Я сидела в зале ожидания в пункте скорой помощи, и меня допрашивали двое полицейских. Они были добры и сочувствовали мне, что кардинально отличается от стереотипного клише Нью-Йоркского полицейского. Они снова и снова утверждали, что мне очень повезло, что Шейн успел вовремя. У них было очень много таких случаев, когда оказывалось, что уже слишком поздно.

Блондинка, с которой танцевал Шейн, Брианна, сидела около меня и грызла свои накладные ногти. Она ехала в машине скорой помощи с ним. Две полицейских в патрульной машине сопровождали меня, словно я была преступницей.

Я не могла оставаться в одной комнате с ней. Бьюсь об заклад, Шейн даже не знал её имени. Я не могла остановить мысли, что проникали в мою голову при виде неё. Зачем кому-то позволять использовать себя на одну ночь, полностью осознавая, что второй уже не будет? Как низко могла девушка думать о себе, если всё ещё надеялась, что Шейн возьмёт её с собой домой? Было ли это просто для того, чтобы поднять статус перед друзьями?

Коннер с Леа прибыли через десять минут после нас, оба бормотали о слишком большом количестве стычек с копами для одной ночи. Мы все уговаривали Брианну поехать на такси домой, потому что не думали, что Шейн будет в состоянии для веселья сегодня.

Через час Шейн вошёл в зал ожидания после того, как ему наложили двадцать один стежок. Он облокотился о моё плечо и улыбнулся.

— Ты уже извелась, волнуясь обо мне?

Я закатила глаза.

— Нет, Шейн. Я знала, что твоё большое жирное эго как-то спасётся от ножа.

Мы вчетвером вышли из больницы около полуночи. Поймав такси, мы поехали домой в тишине, тени города падали на нас, пока наша компания ехала вдоль тихих улиц. Нас с Леа высадят первыми, а парни доедут до своей квартиры. Водитель остановился перед нашим домом, и я полезла в карман пиджака за деньгами, но парни не приняли их.

— О, Шейн. Я забыла сказать, что Брианна просила меня передать тебе, чтобы ты позвонил. Мы заставили её вызвать такси, прости. — Я взглянула на Леа и Коннера. — Мы думали, что это будет дольше, и, если честно, меня раздражало смотреть на неё.

Шейн нахмурился в замешательстве.

— Кто такая Брианна?

Что и требовалось доказать. Я пошла в квартиру, смеясь над собой за то, что ревновала Шейна к кому-то, у кого он даже не потрудился спросить имя.

Леа бросила своё пальто на пол в гостиной и упала на диван.

— Ты в порядке, Грейс? Тот мужик тебя почти... В смысле, он ударил Шейна ножом! Это могла бы быть ты, — прошептала она, потирая затылок в изумлении. Её глаза наполнились слезами.

Я села рядом с ней и обняла за плечи.

— Теперь всё хорошо, я в порядке, и с Шейном всё нормально. — Я слабо улыбнулась ей.

Она поднесла руку ко рту.

— Я не знаю, что более невероятно, — что Алекса арестовали, что на тебя напали или что Шейн был героем! — Она вздохнула и недоумённо взглянула на меня. — И почему, во имя всего святого, ты пошла в туалет одна? Это вроде как полностью противоречит девчачьему кодексу.

Я только пожала плечами.

— Мне нужно было подышать воздухом.

Леа посмотрела на меня сквозь прищуренные глаза.

— Почему мне кажется, что ты что-то не договариваешь? — Она села на диване прямо и наклонилась вперёд, ближе ко мне.

Мой телефон завибрировал и начал подавать сигналы тревоги, на которые я запрограммировала его, заставляя нас подпрыгнуть. Время не могло быть более подходящим. Я не хотела, чтобы она думала, что Шейн завладел мной, пока я была пьяна.

— Грейс, тебе нужно сменить рингтон. Он пугает меня до чёртиков каждый раз, когда я слышу его. В любом случае, кто это?

Я сняла свою куртку с вешалки и пошарила по карманам. После нажатия на экран я увидела номер, который не узнала. Я не ответила.

— Кто это был?

— Я не узнала номер, — сказала я. — Ну, не важно, кто это был, наверное, ошиблись номером. Единственный человек, который может звонить мне так поздно, — это ты.

Прозвучал сигнал голосовой почты. Леа выжидающе посмотрела на меня. Я тяжело вздохнула. Если бы она не стояла там и не ждала, то я, наверное, не прослушала бы сообщение, а пошла прямиком в постель.

Я нажала на маленькую иконку голосовой почты на экране и поставила на громкую связь, так, чтобы она могла услышать. В любом случае, она — единственная, кто хочет услышать это.

Низкий хриплый голос Шейна раздался в комнате эхом.

— Грейс, это Шейн. Перезвони мне, сегодня. Неважно, сколько сейчас времени. — Последовали несколько секунд тишины, а потом он продолжил: — Перезвони мне, или, клянусь, я буду названивать всю ночь. — Он усмехнулся и отключился.

Леа покачала головой и хихикнула.

— Грейс, он не собирается оставить это так. Он хочет, чтобы ты отплатила за спасение. Большим, чем быстрый поцелуй в лоб.

— Он собирается быть настойчивым, а? — спросила я, смеясь. Почему я чувствовала себя немного счастливой из-за этого?

Он кивнула.

— Грейс, вся женская половина населения в пределах трёх штатов готова убить, чтобы Шейн Макстон позвонил им и уделил внимание, которое уделяет тебе сейчас. Он привык  производить впечатление на девушек своими очаровательными способами, — засмеялась она.

— Я не понимаю, как они все находят его очаровательным. Он хорошо выглядит, но я не вижу слишком много личностных качеств.

Леа склонила голову.

— Шейн действительно классный. Когда ты узнаешь его, ты поймёшь это. У меня с ним были тонны разговоров по душам. Я думаю, что однажды кто-то уже разбил его сердце, и теперь он просто защищается. — Она громко зевнула. — В Шейне сокрыто намного большее, чем кажется на первый взгляд, но он определённо не тот, с кем бы ты могла иметь большее, чем просто короткий роман, это не его. Разве что, может...

— Даже не думай о другом. Я согласна, Шейн... эм... очень соблазнительный, но я так долго хранила себя для кого-то, кто в сто раз лучше Шейна. Я не позволю себе сойти с этого пути. Так что остановись. Пожалуйста.

Мой телефон снова разрывался от звонка. Я коснулась экрана, чтобы снова увидеть номер Шейна. Я коснулась значка «ответить».

— Что тебе нужно, Шейн? — спросила я.

— Кто такая Брианна? — спросил он.

Леа скорчила смешную рожицу, совершила несколько непристойных жестов рукой и, закончив, ушла спать. Я слушала его дыхание по телефону. Он ждал моего ответа.

— Эм, потрясная блондинка, которую ты подобрал в баре и с которой потом танцевал, — ответила я, заходя в свою комнату. — Она поехала в машине скорой помощи с тобой, Шейн. Как ты можешь не знать, о ком я говорю? В любом случае, почему ты звонишь мне и спрашиваешь об этом? И, что более важно, кто дал тебе мой номер, чтобы я могла подстроить его медленную смерть.

— О, Боже. Я думал, её зовут Лори. — Он рассмеялся. Он, казалось, колебался несколько мгновений, будто тщательно пытался сформулировать следующее предложение. — Ты расстроилась, когда я танцевал с ней?

Я зажала телефон плечом и начала раздеваться. Порывшись в ящиках, я нашла только одну чистую пижаму — крошечную майку и трусики в тон. Слава Богу, Коннер не остался на ночь, ведь я отчаянно нуждалась в том, чтобы устроить стирку.

— Шейн, почему, ради Бога, меня должно заботить то, с кем ты танцуешь? Это поэтому ты позвонил мне?

Он усмехнулся, окончательно выводя меня этим из себя.

— Нет, — выдохнул он. — Я просто хотел поинтересоваться, как у тебя дела. Не каждую ночь кто-то нападает на тебя, правда? — Не в этой жизни, по крайней мере. Держись. Неужели это попытка быть искренним?

— Я в абсолютном порядке, измученная, но в порядке.

В его голосе вдруг прозвучало раскаяние.

— Я записал себе твой номер, когда звонил с телефона Леа, разыскивая Такера. Я не думал, что ты против. — Его тон резко изменился. — Я собирался захватить что-то поесть и пойти спать, а что ты делаешь?

Я медленно выдохнула. Я не хотела, чтобы он подумал, что я собиралась вскочить и поесть что-нибудь с ним, если скажу, что была голодна и сама собиралась перекусить.

— Я только что легла в постель. — Я зевнула и завернулась в хлопковое постельное бельё.

— О. — Я могла слышать через телефонную трубку, как он улыбается мне. Он никогда не отступиться, не так ли? — Эта мысль будет преследовать меня всю ночь.

— Господи, Шейн! Заткнись! Почему с тобой всё должно иметь сексуальный подтекст? У тебя вообще была чисто платоническая дружба с девушкой когда-нибудь?

Он рассмеялся своим низким хриплым смехом.

— Нет, на самом деле. Разве что с Леа, но она не считается. Она принадлежит Коннеру, а он мой приятель. До этого прошло много времени.

— Шейн, я ходила на свидание с Такером, а ты всё ещё флиртуешь со мной как сумасшедший! — сказала я раздражённо.

— Грейс. Ты не поняла? Я на самом деле пытаюсь завязать эту платоническую штуку. — Он вздохнул. — Я просто позвонил, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке после произошедшего.

Ага, конечно, и ты теперь пытаешься втереть мне эту чушь.

— Я в порядке, Шейн. Спасибо большое, что помог надрать тому парню задницу. Ах да, и за то, что получил удар ножом.

— Да, когда я вспоминаю об этом сейчас, все выглядело, будто ты справлялась самостоятельно. Я просто увидел всю ту кровь на парне и подумал, что он навредил тебе. Я слетел с катушек. Как ты смогла отбиться от него? Он был впятеро больше тебя.

Я хихикнула. Да, я хихикала, как школьница. Идиотка.

— У меня был старший брат, и он научил меня защищаться.

— У тебя был замечательный старший брат.

Я улыбнулась.

— Один из лучших.

Снова возникла неловкость. Затем он набрал воздуха и спросил:

— Зачем ты проводила время с Такером? Я понял, что он не нравится тебе, но не понимаю, почему ты пошла с ним на свидание.

Я снова зевнула.

— Леа заставила меня пойти. У неё навязчивая идея, что мы выйдем замуж за братьев или лучших друзей. — Я тяжело вздохнула. — Такер достаточно милый, просто не мой тип.

Я не хотела вдаваться в подробности с Шейном.

— А твой тип — это..?

— Не Такер.

Мы висели на телефоне до шести утра, говорили обо всём и ни о чём одновременно. Мы не дошли ни до чего личного или даже отдалённо провокационного. Он говорил со мной о его музыке, песнях, словах. Я могла бы слушать его в течение следующей жизни, или даже дольше. Мы говорили до тех пор, пока батарея моего телефона не начала пикать и не собралась сдохнуть. Я оценила усилия, которые он прикладывает, чтобы быть другом, и согласилась с тем, что это был прорыв для него, но надеялась, что он понимал, что я не поддамся в ближайшее время. Он не упоминал, что я должна ему за спасение, но я думала, что для него было необычным поднять задницу ради кого-то ещё, кроме своих друзей. Он был более удивлён, что сделал это, чем кто-либо другой. В глубине души я знала, что, в конце концов, должна отплатить ему чем-то.

Следующим днём в три часа пополудни я с неохотой проснулась от самого прелестного сна, и я точно знала, что мне нужно сделать. Мое подсознание воскресило в памяти сон, в котором я играла одна в нескончаемом экстазе. Я собиралась на прослушивание для группы Шейна. Всего лишь шесть недель, и Алексу снимут гипс, а я смогу заняться своими делами. Я, конечно, не была уверена, что Алекса не ждут ещё большие неприятности после его ареста, но я рассчитывала, что городская судебная система не растянет слушания на долгие годы. Алекс, скорее всего, провёл ночь в тюрьме и был отпущен на следующий день после выдачи повестки в суд. Я предположила, что через шесть недель, когда его гипс снимут, он не будет по-прежнему в тюрьме или тому подобное, и мог бы снова вернуться в группу.

Правда заключалась в том, что после слушания музыки Шейна и его разговоров о ней, мне захотелось играть с ним. Кроме того, так я отблагодарю его, оставаясь при этом полностью одетой!

Глава 8

В квартире царила мёртвая тишина. Я на цыпочках прошла в ванную, стараясь не разбудить Леа. Приняла душ, побрила ноги и нанесла лосьон. Провела все девичьи процедуры, о которых смогла вспомнить. Даже накрасила ногти.

Леа стояла в коридоре, скрестив руки на груди и ожидая, когда я закончу. Сквозь туман из ванной проглядывал тусклый свет.

— Ну, мальчики заняты прослушиванием сегодня вечером, так что в какую передрягу нам бы сегодня угодить? — спросила она, улыбаясь.

— Мне кажется, что я собираюсь совершить глупость, — ответила я.

Леа взяла меня под руку и повела по коридору к двери моей спальни и уселась на кровать.

— Хорошо, от души надеюсь, что это как-то связанно с горячим парнем и некоторыми забавами?

Я озорно улыбнулась.

— Думаю, что связанно. Я собираюсь на прослушивание.

Она принялась действовать.

— Вот. — Она переворошила мой шкаф и кинула мне вещи. — Надень это. Ты должна выглядеть очень горячей. Они будут в полном изумлении!

Я надела майку с тонкими бретельками и глубоким вырезом и плотные узкие джинсы с заниженной талией. Сапоги. Высушила волосы, пока они не стали идеально прямыми. Схватила свою чёрную кожаную куртку и закинула на спину чехол с гитарой.

Было семь часов, когда мы с Леа вышли из квартиры. Прослушивание, должно быть, уже началось, но я не знала точного времени. Шёл лёгкий снег и придавал городу красивый мягкий оттенок. Снег слегка хрустел под нашими ногами. Когда мы добрались до квартала парней, Леа побежала. Кажется, она была взволнована.

Мы пересекли первый этаж в гробовой тишине, и я гадала, пришёл ли вообще кто-то.

Глубоко вдохнув, я постучала в дверь студии. Адреналин бушевал в моей крови. Господи, это было замечательно. Мало того, что я собиралась играть перед всеми, я ещё и буду играть с Шейном. Если я не буду с ним,  то смогу быть рядом иначе, что для меня было так же неожиданно. Таким образом, я продолжала искать свою вторую половинку.

Коннер открыл дверь. Огромная улыбка расцвела на его лице, когда он увидел нас.

— Вы как раз вовремя. Надеюсь, две красивые девушки помогут нам снять напряжение. — Леа прыгнула в его объятия.

Группа сидела на полу. Ребята выглядели совершенно несчастными. Шейн посмотрел на меня со смущённым выражением лица. Он встал, отряхнул штаны и начал расхаживать вокруг.

Такер добрался до меня прежде, чем это смог сделать Шейн.

— Привет. Ты пришла, чтобы послушать мою игру? Это классно — первый фанат. — Я проигнорировала его и прошла мимо. Сняла куртку и передала её Леа.

Рот Шейна приоткрылся, когда он увидел мой наряд, но далеко не так широко, как когда я расстегнула чехол для гитары.

— Прости, Такер, но я здесь не для того, чтобы послушать твою игру. Думаю, что могла бы поучаствовать в прослушивании. Посмотрим, могу ли я играть так же хорошо, как и Алекс.

Такер засмеялся.

— Даже моя грёбаная мамочка может играть лучше Алекса, когда обе его руки сломаны, но она же не здесь. Но, чертовка, ты выглядишь горячо. Я бы хотел купить акции к твоей заднице чуть позже. Кто сверху?

Я скривилась в направлении Такера. Я заметила пару открытых бутылок и мило улыбнулась Такеру.

— Я думаю, что ты недочеловек, когда пьёшь, так что я была бы признательна, если ты не будешь говорить со мной, когда пьёшь. — Я обернулась к Шейну. Его глаза оторвались от моей гитары ко мне в ожидании. — Шейн, ничего, если я попробую?

Шейн склонил голову.

— Она выглядит жутко похожей на Гибсон ES 0335 TDC 1964 года, — пробормотал он.

— Ага, просто ужасно похожа. Итак, можно мне сыграть?

— Скажи мне, Грейс. Ты умеешь играть?

Леа хихикнула.

— Давай, Коннер, доставай телефон и врубай камеру. Ты захочешь записать это. — Коннер копался в карманах, пока я подключала гитару к усилителю Алекса.

— Мне нужен чёртов перерыв. Не дайте ей так опозориться. Шейн, откажи ей! — закричал Такер. Его крик был прерван ботинком Леа, летящим через комнату в его голову.

Я закинула старый кожаный ремешок за голову, позволив прекрасной тяжести инструмента висеть на моём плече. Ощущение дерева и струн заставляло моё тело дрожать. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Бабочки зашевелились внутри меня, хлопая крошечными крыльями после долгого сна.

Я начала медленно играть сладкую низкую мелодию, которую Шейн играл впервые для меня в студии, в точности повторяя её. Начальные аккорды печальной мелодии были мягкими и отчаянными, и потом я ускорила их на один уровень, толкая и заводя тоскливое соло. Я начала перебирать печальные аккорды для создания чувственного сплетения, которые проникали прямо в спинной мозг и испарялись через каждую пору моего тела. Тёплый поток крови заструился по моим щекам и вниз к туловищу, отчего волосы на затылке встали дыбом.

Глубокий, тёмный звук растворился в моей мелодии. Шейн присоединился ко мне, наши звуки извивались в страстной гармонии. Звуки были похожи на кровь, текущую в венах и подающуюся к бьющимся сердцам.

Ритм непрерывно становился быстрее, в самом деле, как сердцебиение в муках страстной кульминации внутри песни. Музыка становилась всё громче, пока инструменты не встретились на вершине того, что показалось взрывом звука. Мы вытолкали друг друга к музыкальным высотам — музыка Шейна будет завершена или дополнена мной, и наоборот. Тогда динамика мелодии снова изменилась к декрещендо, уровень стал мягче, возвращаясь из страсти и кульминации к печали и тоске, пока песня медленно не закончилась густым тяжёлым молчанием.

Когда мы закончили песню, он затаил дыхание.

— Что ещё ты можешь играть? — спросил он, почти задыхаясь.

— Всё, что хочешь, — ответила я.

Непреклонное выражение затуманило его лицо.

— Хендрикс, — ответил он.

Я широко улыбнулась и сыграла «Пурпурный туман» от начала до конца, приукрашивая пресловутое гитарное соло и умышленные искажения Хэндрикса. Мои пальцы гудели.

Недоверие примыкало к темнеющему выражению лица Шейна. Оно было направлено на меня. Мои пальцы снова порхали над струнами.

Импровизируя, желая заставить челюсть Шейна упасть ещё ниже, я начала мягкую балладу, разворачивая звуки в медленный размеренный темп. Мои пальцы прошлись по всем жанрам музыки, каждая нота задавала ритм и рождала кусочек панковой музыки, разлетающийся по всей студии. Мрачный блюз начал сочиться из каждой ноты, превращаясь в джазовую композицию и сплетаясь в полотно классического красноречия. Мои пальцы двигались быстрее, превращая мелодию в соло-рок, а затем в тяжёлые аккорды трэша. Медленно я возвращалась к низкому ропоту одинокой приглушенной мелодии, будто сердцебиение улетало в своей прекрасной эфирной сущности в небо, пока не осталась лишь тишина.

— Эта девочка может играть, — нарушил тишину голос Итана.

Алекс усмехнулся.

— Да, и думаю, я влюбился.

— Заткнись, — сказал Шейн. Он взглянул на меня. — Сыграй ещё.

Сидя спиной к одному из огромных диванов, которые были в случайном порядке раскиданы по комнате, он жестом предложил мне продолжить. Его лицо выглядело мученически, и я сразу же пожалела, что показала ему эту свою сторону. Это должна была быть моя благодарность: что-то хорошее, а не то, что должно было заставить его сердиться на меня.

— Нет, — сказала я, качая головой. — Ты, кажется, очень сердит на меня по какой-то причине, и я не хотела, чтобы это случилось, Шейн.

Я сняла ремень гитары и осторожно отключила её от усилителя. Неохотно достала чехол и начала складываться.

— Не уходи, Грейс, — сказал он почти шёпотом.

Наши глаза встретились. Он выглядел напряжённым и напуганным.

— Что ты ожидала?

— Если честно, то я думала, что ты позволишь мне играть вместо Алекса и не будешь злиться. Я не понимаю, что сделала не так, но прямо сейчас ты выглядишь так, будто хочешь убить меня, — объяснила я.

Он пробежался рукой по волосам и схватил гитару. Он помедлил и смотрел на меня мгновение.

— Сейчас я просто ошеломлён, я не сержусь. Это вроде как уже третий раз меньше чем за неделю, когда тебе удаётся потрясти меня. Что ещё ты можешь делать? Летать? Или... — он начинал смеяться надо мной. — Или ты можешь одновременно играть на клавишах и петь? Потому что тогда я пойму Алекса — тогда я и сам влюблюсь в тебя.

Я замерла.

— Ну, мы точно не хотим этого, не так ли? Так что давайте просто скажем, что я хорошо могу играть на гитаре и ничего кроме этого. — Я почувствовала, что моё лицо заливает краска.

— Ха! Не дай ей одурачить себя. Она может делать всё, — засмеялась Леа. Поражённая, я немного отскочила. Я забыла, что все находились здесь с нами. О, это не хорошо.

Шейн перестал бренчать на гитаре и посмотрел на меня с любопытством.

Итан вскочил и потянул меня к синтезатору. Он включил его и стоял достаточно близко, чтобы я почувствовала себя неуютно. Я робко посмотрела на него, но он улыбнулся мне и отбросил волосы с моего плеча.

— Вперёд, Грейс, заставь нас влюбиться в тебя. — Он насмешливо усмехнулся мне в ухо.

Я моргнула. К чёрту все, я хочу играть. Габриэль сказал жить своей жизнью. Надеюсь, что в промежутках между тем, как буду жить, я найду его.

Не раздумывая дальше ни минуты, я закусила нижнюю губу и закрыла глаза, вспоминая песню, которую Шейн сыграл для меня на гитаре. Этот кусок требовал партию фортепиано. Я думала о словах, которые он пел, о муке и тоске. Я потянулась к микрофону, в который пел Алекс, когда играл на синтезаторе.

Медленно и с придыханием я позволила словам соскользнуть с моих губ. Мои пальцы, как капли дождя, танцевали на клавишах. Я прорвалась сквозь навязчивую мелодию, будто это был яркий свет, чтобы помочь им в темноте. Я обнажала душу в каждом слове, звуке и вдохе. Моя душа была немой в течение тысяч лет до этого самого момента. Слезы грозили вырваться из моих глаз, так что я плотно закрыла глаза.

Я позволила голосу затихнуть до шёпота и остановиться. Мои пальцы продолжали свою лихорадочную игру, открывая всем новые глубины меня. Я видела его за закрытыми веками, его бледно-голубые ангельские глаза. Мой ангел, моя родственная душа. Мелодия кружилась вокруг меня, омывая меня в древних видениях. Мир был скучными и злым без него. Я играла для него, для того, как мы пели вместе в садах нежные эфирные баллады.

Прохладная рука Итана упала мне на плечо, заставляя остановиться. Мои пальцы схватились за клавиши. Мои глаза распахнулись, и я увидела, что каждый стоял и смотрел на меня. Но не Шейн. Шейн не встал, он сидел на коленях, обеими руками опираясь на гитару, кончики пальцев побелели от напряжения.

— Я могу сказать от лица всех присутствующих — ты приняла на место Алекса, — объявил Итан. — Где, чёрт возьми, ты научилась так играть?

Я едва смогла оторвать взгляд от Шейна. Он выглядел так, будто ему было очень больно, и я не хотела быть причиной этому. Он выглядел таким сломленным. Я пожала плечами в ответ на вопрос Итана.

— Брала несколько уроков.

Такер наткнулся на Итана и оглянулся на других ребят.

— Подождите секунду. Это означает, что я не буду играть? Отстойно, Грейс.

Прошёл час, а мы все ещё тусовались в студии, играя музыку и смеясь над пьяными приступами раздражения Такера. Я отчаянно хотела поговорить с Шейном, но слишком беспокоилась, что он уже забил на наши хрупкие дружеские отношения. Как только все начали собирать свои вещи, Шейн направился к выходу из студии, захватив по пути куртку.

— Эй, чувак? Ты смываешься? — спросил Итан. — Куда идёшь? Может, нам отпраздновать?

— У меня есть планы, — сказал он и взглянул на меня. Он рывком открыл дверь так сильно, что она ударилась о стену. Затем он вышел и захлопнул дверь за собой.

Я не имела понятия, как за двадцать четыре часа я превратилась из человека, из-за которого он бросился под нож, в человека, с которым он не мог находиться в одной комнате.

Итан взял меня своей огромной рукой под руку.

— Я сказал, что мы возьмём эту прелестную крошку и отпразднуем!

Мы оказались в «Бузере», где было тихо до тех пор, пока не пришёл Такер. Мы заказали еду и газировку (да, на самом деле мы заказали тонны газировки), и Такер развлекал нас своими пьяными выходками.

В последней стадии тупого опьянения он пригласил всех среди недели на лыжные мини-каникулы в «дом отдыха» своих родителей. Он позвонил им и разбудил, чтобы спланировать все. Не отступаясь от своего дикого поведения, он позвонил в «дом отдыха», чтобы убедиться, что они закажут того самого шампанского, которое понравилось мне в «Маса». Он объяснил все тем, что хотел попытаться «сбить меня с ног». Все завыли от смеха, когда я сказала, что поеду только без него или если он просто закажет шампанского мне в квартиру, чтобы я смогла выпить его в одиночку.

Я наслаждалась до тех пор, пока Шейн в полночь не вошёл в бар с красивой темноволосой девушкой. Он посадил её у бара и заказал выпивку, не замечая нас за столом.

Я смотрела, как его пальцы поглаживают её руку. Хихикая, она наклонилась к нему и поцеловала. У меня пересохло во рту, а единственное, что стояло на нашем столе, была газировка. Наблюдая, как Шейн целовал ту девушку, я захотела чего-то покрепче и ненавидела себя за это.

Его сильные руки пробежали по её бёдрам, и она заёрзала от удовольствия. Мне нужно было отвернуться от них. Отрывая взгляд от этой сцены, я оказалась лицом к лицу с Итаном, который с любопытством смотрел на меня.

Итан обернулся к Шейну и снова ко мне.

— Эй, всё хорошо?

— Да, всё замечательно, — сказала я. Я знала, что Шейн был таким, какой он есть, так почему же я чувствую, что тону? С чего бы мне переживать, если Шейн целует другую? Я, определённо, не хотела, чтобы он поцеловал меня.

Итан вежливо улыбнулся мне.

— Это тебя беспокоит? — Он указал на Шейна, который теперь лапал грудь бедной девушки через её рубашку. — Шейн с той девушкой?

Я слабо улыбнулась.

— Я просто думаю, что Шейн выше этого, но просто не хочет показать этого людям, не так ли?

Итан засмеялся.

— Грейс, ты очаровательна. Это же Шейн. Не будь как все девушки, которых он приватизировал, и не влюбись в него, думая, что сможешь стать той единственной, кто изменит его. Этого не случится.

Я посмотрела на него с отвращением.

— И не делай того, что делает эта девушка. — Он указал на пассию Шейна, которая ощупывала все его интимные места через джинсы. — Потому что ночь с Шейном для этих девушек всегда проходит одинаково: недолгое время в «Комнате-на-одну-ночь» и затем, возможно, поездка на такси домой. Не превращайся в одну из них, ты выше этого.

Я расхохоталась. Так громко, что Шейн поднял глаза и поймал мой взгляд, что заставило меня смеяться ещё больше. Его лицо опечалилось на мгновение, а затем он снова повернулся к своей подруге.

— О, Боже, Итан, ты серьёзно? Не могу поверить, что ты действительно думаешь, что должен сидеть здесь и проповедовать меня в этом. Я ни за что не позволю использовать себя так. Хотя, — поддразнила я, — я должна послушать про «Комнату-на-одну-ночь».

Пока мы с Итаном смеялись над развратом, который случался в этой самой комнате, наша небольшая группа, казалось, выдохлась и отправилась по домам, жалуясь о том, что всего через несколько часов им вставать на работу. В два часа ночи за столиком остались только мы с Итаном. Шейн со своей пассией всё ещё приставали друг к другу за баром.

— И всё же ты определённо должна поехать в зимний дом Такера. Он невероятный. Тебе понравится, — сказал Итан, смущаясь.

— О, правда? — засмеялась я.

— Хочешь, чтобы я проводил тебя домой? Уже два.

— Спасибо, Итан, это мило, но ты не должен. Нам не по пути.

Он снова смутился.

— Да, но я действительно хочу проводить тебя.

Я изучала лицо Итана. Был ли он тем, кого я искала? Я искала в его чертах что-то… хоть что-нибудь. Его глаза были светло-карими с маленькими вкраплениями жёлтого, длинные светлые волосы связаны в длинный хвост, красивая милая улыбка. Я подумала о том, как он попытается поцеловать меня, и как я почувствую себя после.

Я схватила куртку и улыбнулась ему.

— Конечно, Итан, с удовольствием.

Мы вышли из бара, даже не глядя в направлении Шейна.

Мы шли домой по снегу. Он задавал мне вопросы о семье, о Леа, о том, как я росла. Чем ближе мы подходили к моей двери, тем отчётливее я понимала, что он не может быть тем, кого я искала.

Итан проводил меня по лестнице и наклонился для быстрого поцелуя в щеку. Он помедлил лишь на мгновение и отступил, улыбаясь.

Я выдохнула, даже не заметив, что задержала дыхание, и благодарно улыбнулась ему.

— Итан, я...

Он заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо и положил руку мне на плечо.

— Как бы я не хотел поцеловать тебя сейчас, я не поцелую. Я вижу, что тебе неуютно. В любом случае, я не думаю, что смогу встречаться со своим новым гитаристом, не испортив ничего через пару дней, — он ухмыльнулся.

Я вздохнула.

— Итан, я тоже не могу встречаться с тобой, я даже не могу решиться на одну ночь. Я вроде как влюблена в кое-кого, кого не видела уже очень давно. Хотя, спасибо, что проводил домой и заставил почувствовать себя особенной.

— Ну, ты и так особенная. Кроме того, мы все в неоплатном долгу перед тобой за то, что ты заняла место Алекса. Ты поразила нас всех сегодня. Даже Шейна, которого вообще никто не может взволновать, особенно цыпочки.

— Да, он, казалось, поставил на мне крест за то, что я пришла и играла. Я не хотела устроить шоу или что-то ещё. Я просто очень скучала по такой игре. Это было... что-то. — Я засмеялась. Я отперла дверь и снова попрощалась с Итаном, зная, что он будет хорошим другом.

На цыпочках я прошла в свою комнату. Я вслух выругалась, что снова забыла постирать вещи, так что осталась одетой. Похоже, у нас со стиральной машиной будет горячее свидание завтра утром.

Запутанный в простынях, мой телефон начал реветь своей суровой сиреной. Я подскочила к телефону, спотыкаясь об одеяло и с жёстким стуком падая на пол. Я не стала смотреть на номер, потому что падение принесло слишком много боли.

— Алло? — сказала я сквозь стиснутые зубы.

— Где ты? — потребовал этот низкий, хриплый, сексуальный голос. Он был зол.

— В постели, Шейн. Если честно, сейчас я на чёртовом полу. Почему ты звонишь?

— Итан с тобой? — Это был шёпот. Низкий, болезненный и душераздирающий шёпот. И я не хотела слышать его. Я не хотела, чтобы его волновало, с кем я. Это смутило меня и напугало до чёртиков. Не хочу, чтобы эти сильные гормональные чувства затмевали здравый смысл каждый раз, когда он был в пределах досягаемости и так смотрел на меня. Я не хотела быть одной из многих. Я была влюблена в другого.

— Нет.

Длинный вздох донёсся до моих ушей, ошеломляя меня.

— Прости, я не должен был...

— Не корми меня своими байками, Шейн. Я понятия не имею, почему ты позволяешь себе звонить мне в любое время суток и притворяться, что тебе не до лампочки, с кем я покидаю бар.

— Остановись, Грейс. Пожалуйста! — закричал Шейн в трубку. — У меня целая речь, которую я должен произнести, и...

— Ага, ага, Шейн. Четыре шлюхи и четыре пива назад... прибереги это, Шейн. Меня не волнует, что ты должен произнести. Даже если я приведу домой целую футбольную команду — это не твоё дело. Ты просто зол, потому что первый не побывал на этом месте? Ты даже не можешь понять, что кому-то наплевать на твой статус рок-бога. Заруби себе на носу — я не думаю о тебе. Так что продолжай жить дальше. И не злись на меня за то, что я оказала тебе и твоим парням услугу и показала, что умею играть на паре инструментов. Ты не хочешь, чтобы я играла с твоими парнями. Хорошо. МНЕ НАПЛЕВАТЬ! — Я с силой нажала на кнопку на телефоне, вешая трубку. Ни за что я не оставлю последнее слово за ним!

Всё тело покалывало от адреналина, струящегося по моим венам. Капли пота выступили на коже. Я сняла одежду. Придётся спать в нижнем белье. Я погрузилась в простыни и свернулась клубочком. Закрыв глаза, я отчаянно пыталась вспомнить причины, по которым продолжала двигаться дальше. Но так же, как и обычно, в последнее время мой разум запутался, и я даже не смогла сосредоточиться на тех древних голубых глазах. Ничто, казалось, не могло успокоить меня.

Лёгкий стук в окно привёл меня в чувство. Если честно, я хотела закричать и звонить 911, но по законам ужастика, которым являлась моя жизнь, я подошла к окну, завёрнутая в простыню, и отодвинула занавеску в сторону. Шейн стоял там, весь в снегу. Я позволила занавеске упасть на место. Мне следует позволить ему замёрзнуть там.

— Грейс, пожалуйста! Здесь жутко холодно, — прозвучал его приглушенный из-за стекла голос. — Грейс, клянусь, я буду звонить в твою дверь, пока не перебужу всех. Открой чёртово окно!

Я отдёрнула занавеску, отодвинула защёлку и открыла окно. Кажется, около фута снега ввалилось вместе с Шейном, хотя я не могла сказать, что было холодно. Он осмотрел мою комнату, без сомнения, в поисках Итана. Облегчение отразилось на его лице.

Затем его глаза действительно сосредоточились на мне.

— Ты не одета, да? Это твоя простыня?

Я сильнее сжала простыню и отвернулась.

— Что тебе нужно?

Без предупреждения он зашагал ко мне. Дыхание перехватило в горле. В ярком лунном свете, проникающем через открытое окно, его глаза выглядели очень выразительно.

Я отступала, пока он не прижал меня к стене, хлопнув по ней раскрытыми ладонями. От него пахло виски и дешёвыми духами.

Он медленно наклонился ко мне, вплотную прижимая к стене. Инстинктивно я толкнула его в грудь руками. Его рубашка была мокрой от снега, а тело дрожало под ней. Моя предательская простыня упала на пол.

— Шейн, остановись, — выдохнула я.

Он прижался своим лбом к моему, руки скользили вниз от плеч к талии, медленно и осторожно. О, Боже, его прикосновения были такими приятными.

Проводя губами по моей щеке, он зарылся лицом в мои волосы.

— Грейс, всё, чего я хочу, — это поцеловать тебя прямо сейчас, — прошептал он. Он мягко убрал мои волосы назад и задел губами шею. Его губы были тёплыми и мягкими. Я хотела, чтобы они были повсюду. Это было слишком.

— Пожалуйста, Шейн, — прошептала я. Зачем я сказала «пожалуйста»? Пожалуйста, поцелуй меня? Пожалуйста, дай мне забыться? Пожалуйста, остановись?

Он медленно отстранился, его глаза встретились с моими. Моё сердце бешено танцевало в груди. Выражение его лица было полно печали и голода.

— Просто скажи мне, почему я чуть не сошёл с ума от мысли, что ты поехала домой с Итаном? Скажи мне, почему я хочу убить каждого мужчину, который посмотрит на тебя? Грейс, я не хочу чувствовать это.

Его руки слегка соскользнули с моей талии, палец подцепил кружево моих трусиков. Я испустила громкий вздох. Это было слишком близко, слишком маняще.

— Шейн, остановись. Ты пьян, ты промок до нитки и дрожишь от холода.

Споткнувшись, он отошёл от меня.

— Я не от холода дрожу, Грейс.

Он сел на мою кровать и опустил голову на руки. В тусклом свете он выглядел как отвергнутый маленький мальчик.

Снова закутавшись в простыню, я открыла дверь, пошла к комнате Леа и постучалась. Она сонно вышла в коридор, и я потянула её к своей двери, чтобы показать Шейна. Она растерянно взглянула на меня и вытолкала обратно в коридор.

— Что, черт возьми, он делает? В твоей комнате воняет винным магазином! — прошептала она.

— Должно быть, он поднялся по пожарной лестнице. Он постучал в моё окно после того, как я бросила трубку. — Я пожала плечами. — Он порядком распускал руки. Я чувствую себя помятой.

— Он что-нибудь сделал с тобой, да?

Я покачала головой.

— Нет, но, Боже, Леа, то, как он прикасался ко мне... я так дико хотела его. Это было чертовски эротично, и я не могу поверить, что говорю это вслух.

Она снова растерянно посмотрела на меня.

— Так почему же ты в коридоре со мной?

— Леа, это Шейн. Он наверняка был с женщинами больше, чем я смогу перечесть. Единственное отличие, когда он будет со мной, — он знает моё имя. Посмотри, он насквозь промок от снега. Можно я возьму одну из рубашек Коннера, брюки и прочее. О, и можно я возьму твои штаны и футболку? Я не устроила стирку.

Снова скрываясь в своей комнате, она вышла менее чем через две минуты с кучей одежды для меня. Я сразу же оделась в коридоре, не имея желания делать это перед ним. Если он снова посмотрит на меня этими голодными глазами, моё тело не сможет отказать ему. Грёбаные гормоны.

Шейн все ещё был на моей кровати, но хотя бы посмотрел на меня, когда я вернулась.

— Ты разбудила Коннера? О, Боже. Грейс, ты вызвала копов?

Я хихикнула над его нелепостью.

— Шейн, иногда ты бываешь таким придурком. — Я села на колени перед ним и стащила его мокрую рубашку через голову. Она прилипла к нему, и помощь ему стала до смешного проблематичной. — У меня есть сухие носки, боксёры и штаны для тебя, но ты должен одеться сам.

Оставив его одеваться, я пошла на кухню и взяла пару бутылок воды, затем к шкафу за ещё одной подушкой и одеялом для дивана.

Он вошёл в гостиную, когда я стелила ему постель на диване. Его лицо осунулось и выглядело сокрушённым.

— Что? — спросила я раздражённо. — Ты ни за что не пойдёшь домой пьяный и без куртки.

Он провёл рукой по великолепно взъерошенным волосам.

— Я, правда, испортил всю эту чушь с нашей дружбой, да? Ты стоишь и смотришь на меня, как на Такера.

Я остановилась и посмотрела на него. Как ни странно, я не чувствовала того же после того, как Шейн прикасался ко мне. С Шейном мне хотелось большего, я должна была отговаривать саму себя, чтобы не сказать «да». С Такером я знала, что больше никогда не захочу повторных прикосновений. С Шейном я держалась только за эти древние голубые глаза, которые искала. Они и ещё тот факт, что Шейн был бабником. Я засмеялась своим мыслям.

— Ты смеёшься надо мной? — спросил он.

— Шейн, ты не можешь разрушить дружбу, если притворялся моим другом только для того, чтобы залезть мне в трусы.

Его лицо потемнело. Он рванулся ко мне и взял за запястье. Его прикосновение не соответствовало выражению лица. Оно было мягким и умоляющим. Он отвёл меня назад к спальне. Когда мы дошли до двери, он остановился, поднёс моё запястье к губам и легко поцеловал его. Озноб побежал по спине, его дыхание было горячим на моей коже. Он оторвал губы от моей кожи, и, клянусь, я почувствовала боль разлуки. Он все ещё держал меня за руку, ласкал чувствительную кожу моего запястья, глядя на него. У меня перехватило дыхание.

— У тебя есть татуировка?

Я ничего не сказала. Но наблюдала, как выражение его лица снова изменилось, в этот раз к пьяному замешательству. Он был слишком пьяным, чтобы заметить что-то, кроме тату. Надеюсь.

Его большой палец слегка охватил моё запястье и замер. Его глаза заглядывали в мои, то фокусируясь, то снова блуждая.

— Она скрывает шрам?

Он взял моё другое запястье, и я не противилась. Может, если он увидит то, что я сделала, то подумает, что я сумасшедшая и оставит в покое?

— Зачем ты сделала это? — Его голос был не громче шёпота.

Отнимая запястья, я прижала их к своей груди.

— Ты знаешь людей, которые крутятся около тебя каждый день? Каждый из них имеет отдельную жизнь, не такую как у тебя. Прошлое, боль, любовь, потери. Ты не знаешь меня. Я чертовки намного большее, чем просто пятнадцатиминутный перепих и, к сожалению, большинство твоих друзей тоже. Ты просто не видишь ничего у них между ног.

Он мягко очертил указательным пальцем контур моей щеки.

— Спокойной ночи, Грейс, — сказал он, и, пошатываясь, вернулся в гостиную.

Я тихо закрыла дверь и убедилась, что заперла её.

Глава 9

Когда на следующее утро я проснулась в десять, Шейн всё ещё, растянувшись, лежал на диване. Ещё было слишком рано, чтобы выгнать его и не быть виноватой, и слишком поздно, чтобы находиться с ним наедине в силу того, что Леа с Коннером уже на работе.

Я выглянула за дверь, чтобы посмотреть, сколько выпало снега. Тротуар был уже вытоптан, улицы вычищены, и мягко падал лёгкий пушистый снежок. Я схватила почту и решила вместо пробежки просто сделать себе кофе, свернуться калачиком и поиграть на гитаре. Потом возьмусь за стирку.

Я бросила почту на кухонном столе, едва заметив письмо на мой адрес. Может, я заметила его из-за размеров конверта. Он был нестандартного размера, и, к тому же, немного толще и больше остальных. Может, это был светло-персиковый цвет, задевавший струны моей души. В любом случае, я взяла его и пошла в свою комнату. Высунула голову, чтобы проверить Шейна. Он всё ещё был в отключке.

Сидя на кровати, я быстро взглянула на адрес отправителя письма. Оно было из хосписа. Я разорвала конверт и развернула написанное от руки письмо. Ещё один конверт поменьше выскользнул и упал на пол. Наклонившись, я подняла конверт и прочитала имя на нем — Грейси. Это был почерк Джейкоба.

Мои колени подкосились, и я тяжело опустилась на пол, прислонившись к постели. Первым я прочитала развёрнутое письмо. Думаю, что должна была сделать именно это, ведь другое письмо было ещё запечатано. Оно было от доктора Джейка, доктора Слейтермена, которого Джейкоб очень любил, пока был в хосписе.

«Дорогая Грейс,

Я не выразил свои соболезнования, прежде чем ты уехала. Прежде всего, я хотел бы написать, что мы устроили скромное поминовение для твоего брата, вспоминая, сколько любви было в нём, и каким удивительным он был с остальными пациентами. То, что началось, как небольшое собрание в общей комнате, превратилось в значимое событие. Я знаю, что Джейкоб не хотел похорон или поминок после смерти, но чувствовал, что мы должны были проводить Джейкоба, пациента, который находился у нас дольше всех, борясь против тяжёлого заболевания.

Перед тем как Джейкоб скончался, он лично говорил со мной и попросил передать письмо, которое я приложил.

Надеюсь, что всё хорошо с тобой, Грейс. Пациенты и персонал скучают по твоим ночным музыкальным подаркам для брата. Наши коридоры никогда ещё не были такими молчаливыми.

С наилучшими пожеланиями,

Доктор Мартин Слейтермен».

Сжимая письмо Джейкоба в руках, я поклялась самой себе, что запишу несколько музыкальных произведений на компакт-диск для пациентов. Глядя вниз на почерк Джейкоба, обвела буквы пальцами.

Пока я открывала конверт, слёзы хлынули из глаз. Как может смерть забирать всех вокруг, оставляя меня со знанием, куда все уходят, и знанием, что меня никогда не поприветствовали бы там, — это ад.

«Грейси,

Итак, думаю, что я уже мёртв. Хотел бы я остаться с тобой дольше, но не могу больше бороться и прошу за это прощения.

Хочу, чтобы ты знала, что благодаря тебе мне не было страшно. Я знал, что рай существует, и что моей миссией будет забрать тебя туда однажды.

После аварии, когда мы потеряли маму и папу, и я почти потерял тебя, я и вправду думал, что ты сошла с ума. Я думал, что у тебя серьёзные повреждения мозга после аварии, но доктора уверили меня, что только голова как раз и не пострадала. Месяцы, а может и годы ушли на то, чтобы я, наконец, увидел, что моя маленькая сестрёнка действительно умерла с родителями в той аварии, а осталась твоя душа. Но, Грейси, я счастлив, что ты была там, и я горжусь тем, что мне представился шанс быть в твоей жизни, потому что без тебя я бы умер со своим диагнозом. Ты показала мне, что такое вера и любовь, и если я смогу сделать что-то оттуда, где я сейчас, чтобы прекратить твоё наказание, я сделаю.

Я люблю тебя, Грейси. Обещаю, что увижу тебя однажды снова.

Джейк».

Я сложила записку обратно, так, чтобы никто не смог увидеть. Я не знаю, понял ли кто-нибудь, что имел в виду Джейк, если бы прочитал послание, но я не могла рисковать. Сейчас Леа была единственным человеком, который знал мой секрет. Только им двоим я рассказала о своём прошлом. Причина была проста: это была самая тяжёлая жизнь, в которую я попадала.

Обычно я попадала в кого-то постарше, кто задерживался на короткий промежуток времени. Когда они уходили, в конечном итоге я оказывалась потерянной душой в другом теле. Я потеряла так много людей, страдала от стольких болезней и болячек, что и не сосчитать. Однажды я проснулась в теле женщины, которая подверглась нападению насильника. Ей повезло умереть в начале его пыток. А мне? Моя душа явилась на всё представление. Я умоляла его убить меня, когда он закончил с телом, и он убил. Медленно.

Каждый раз, когда я больше не могла выносить человеческую жизнь, я принимала слишком много таблеток или забывала принимать определённое лекарство, или, как в этой жизни, вскрывала вены в семнадцать. Я не оправдываю самоубийства, но разве их можно так назвать? Эти прекрасные души ушли, а меня лишь засунули в их гниющие тела. Мой личный ад, навечно потерянная душа на земле.

Джейкоб однажды спросил меня, была ли я призраком. Я ответила, что не знаю. Я нечто большее, чем просто потерянных дух, рыскающий вокруг в поисках своей половины.

Это была единственная жизнь, которую я пережила без самоубийства. Габриэль однажды сказал, что, может, это потому, что он был где-то рядом. Габриэль. Думаю, что я его личная игрушка, думаю, что это безумный эксперимент, чтобы проверить, как много может вынести ангельское сердце, прежде чем обратит свои крылья в любовь к человеку.

Двумя часами позже мягкое прикосновение Шейна к моему плечу разбудило меня. Я уснула, сжимая слова Джейкоба. Моё лицо было всё ещё влажным от слёз, и мне было больно моргать.

— Грейс? Что случилось, ты заболела?

Я села, бумага шумно смялась вокруг меня.

— Я в порядке. Как ты? — спросила я отрывисто.

Его мускулистая рука поднялась, проводя рукой по волосам, потерянное запутанное выражение отразилось на его лице.

— Какого чёрта я делал прошлой ночью?

Смешок вырвался из моего горла.

— Замечательно, Шейн. Нет, правда. Просто отлично. Почему бы тебе не пойти домой сейчас, а? Прощай, — отрезала я. Козёл. Я всё ещё чувствовала тепло его прикосновений на своей коже.

Он стоял в раздумьях, видимо, пытаясь вспомнить любую информацию о прошлой ночи.

— Грейс, мы же не... нет?

Я схватила все бумаги вокруг себя, поднялась, сунула их в ящик и выбежала из комнаты. Захлопнула дверь перед его носом, но он просто снова открыл её.

Я влетела в кухню, и он оказался прямо за моей спиной. Честно говоря, я хотела достать один из ножей из ящика, чтобы напугать его. Он схватил меня за руку и развернул. Моё сердце сильно колотилось, я могла чувствовать пульс в запястьях.

— Что я натворил? Почему ты плакала? — спросил он с мягким печальным выражением. Его лицо было так близко к моему, что я могла чувствовать его дыхание на своей коже.

— Ты ничего не натворил, Шейн. Ты позвонил мне прошлой ночью. Ты думал, что я была с Итаном. Я бросила трубку, и ты забрался по пожарной лестнице в снег без куртки и стал колотить в моё окно, пока я не впустила тебя. Теперь, пожалуйста, просто уйди.

— Нет. — Он яростно покачал головой. — Нет. Я не уйду, пока не узнаю, почему ты плакала. — Он замолчал и напряжённо посмотрел мне в глаза. — На тебе была простыня? Ты... ты дала мне сухую одежду, — сказал он, вспоминая.

— Ничего страшного, видишь?

— Ничего страшного? Я прижал тебя к стене. Я всё ещё могу чувствовать вкус твоей кожи на губах. Я всё ещё чувствую твоё тело напротив своего.

Хоть убейте, я не могла придумать, что сказать. То, что он только что сказал, было таким опьяняющим, что я не хотела говорить ничего, чтобы заставить его сделать это снова, или заставить его не хотеть этого.

Он осторожно взял мои запястья в обе руки и снова очертил мои шрамы пальцами. Моё сердце ускорилось от его прикосновений. Я отвернулась от него, ожидая вопросов, которые люди всегда задавали, замечая мои шрамы. «Ты сделала это просто чтобы привлечь внимание? У тебя был план? Или запасной план? Попробуешь ли ты снова, потому что в первый раз не сработало?» Вместо этого, его мягкий нежный голос спросил:

— Почему ты плакала этим утром?

Отнимая руки подальше от его прикосновений, я позволила им безвольно упасть по бокам.

— Сегодня я получила письмо по почте из хосписа, где умер Джейкоб. Внутри было письмо, которое он написал мне перед тем, как умер. Просто было тяжело читать его.

Когда он нежно взял мою руку, у него перехватило дыхание.

— Грейс...

То, как он произнёс моё имя, причинило боль. Оно разрушило моё разбитое сердце до состояния пыли. Пришли слёзы, струясь как дождь по моим щекам. Шейн притянул меня в объятия, и я упала в них. Он нежно гладил мои волосы, пока я позволяла своей печали догнать меня.

Он держал меня, пока слёзы не прекратились. Я подняла на него взгляд и слабо улыбнулась.

— Прости, Шейн.

Я попыталась отодвинуться, но он мягко удерживал меня. Он закрыл глаза и прислонился своим лбом к моему. Чувство как и прошлой ночью. Только в этот раз он не был пьян.

Он поднял голову. Ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, и тихо вдохнул. Его голубые глаза были очаровательными. Он замер так, почти касаясь моих губ, между ними лишь лёгкое дыхание. Я наблюдала за внутренней борьбой в его глазах, пока он с тоской смотрел на мои губы. Затем, снова встретившись со мной взглядом, он закрыл глаза и вздрогнул. Он глубоко вздохнул и шагнул назад, моё непослушное тело последовало за ним. Я должна была стиснуть кулаки и заставить себя стоять на месте. Ни за что никто не мог так влиять на моё тело. Это было безумно. Это было оскорбительно.

Пронзительный звонок в дверь заставил нас обоих подскочить. Я немного натянуто улыбнулась ему, думая об ужасной ошибке, которую только что могла совершить. Я попятилась.

— Прошу, не извиняйся, Грейс. — Его слова были мягкими и нежными. — Я твой друг, и я всегда здесь, если тебе нужно поговорить о чём-то или поплакать на плече.

На заднем плане в дверь продолжали звонить, как будто кричащий ребёнок требовал внимания.

— Спасибо, — прошептала я.

Я повернулась, чтобы пойти к входной двери.

— Особенно, если это единственный способ для меня когда-либо обнять тебя, — прошептал он. Я не думала, что это предназначалось для моих ушей, но, в любом случае, обернулась, чтобы признать, что услышала. Он смотрел в потолок, обеими руками взъерошивая волосы. Нет, это не предназначалось для моих ушей, что делало всё ещё более опасным.

Я открыла дверь двум мужчинам в костюмах с двумя золотистыми полицейскими удостоверениями, которые они держали перед собой.

— Добрый день. Мы детективы 19-го участка. Мы ищем Грейс Тейлор. — Шейн незамедлительно оказался позади меня.

— Я Грейс Тейлор. Чем могу помочь?

— Мисс Тейлор, можно нам войти? Нам нужно поговорить насчёт инцидента с Карлом Самптоном.

Я махнула обоим детективам и показала им на гостиную, спихнув временную постель Шейна с дивана, так что мы все могли усесться в комнате.

— Простите, детективы, но я не уверена, кто такой Карл Самптон, если только вы не имеете в виду человека, напавшего на меня поздним вечером в среду в «Бузере»?

Ни один из них не присел.

Шейн тихо вышел из комнаты.

Старший детектив, который, без сомнения, был самым худым человеком, которого я когда-либо видела, представился детективом Алленсом и вытащил папку из своего мягкого кожаного портфеля. Положив её на кофейный столик, он открыл содержимое, и с фотографии на меня уставилось лицо Карла Самптона. Человек, напавший на меня, угрожающе улыбался в камеру.

Присев на край дивана, я коснулась изображения на бумаге.

— Карл Самптон? Я не говорила его имени.

Второй детектив, которому, по моим меркам, было около тридцати, сел в одно из кресел. Он сложил руки на коленях и наклонился вперёд, его золотисто-карие глаза были серьёзными, но осторожными.

— Мисс Тейлор, я детектив Рамос. Вы когда-нибудь контактировали с Карлом Самптоном прежде?

— Нет. Тогда я впервые увидела его. Хотя, теперь, когда я смотрю на него, когда он не пытается на меня наброситься, его лицо кажется знакомым, — вздохнула я.

Шейн вернулся с несколькими бутылками воды и предложил их детективам.

— Я могу сделать кофе, если хотите, — сказал он.

Детектив Рамос принял воду от Шейна.

— Спасибо. Простите. Я не расслышал вашего имени, — он открутил крышку бутылки и  стал пить, ожидая, пока Шейн ответит.

Шейн одарил его одной из своих улыбок, от которых останавливается сердце, и протянул руку для рукопожатия.

— Это потому, что я не представился. Я Шейн Макстон. — Он сел рядом со мной, поставив бутылку воды на столе передо мной одной рукой. Другую руку он положил мне на поясницу, давая знать, что он здесь со мной. Я хотела бы раствориться в его прикосновении.  Детектив Рамос заёрзал на стуле и продолжил.

— Это вы помогли остановить нападение. — Это не было вопросом.

Шейн улыбнулся мне, нежно потирая мою спину рукой. Я держала рот на замке, боясь, что сеющие хаос в моем животе бабочки вылетят из моего рта и нападут на Шейна.

— Грейс хорошо справлялась, защищая себя. Думаю, она позаботилась бы о нём сама, если бы я не успел вовремя, но я в замешательстве. Мы уже говорили с производящими арест полицейскими в больнице той ночью. Что-то изменилось?

Детективы Рамос и Алленс переглянулись. Затем старший кивнул, и детектив Рамос мрачно посмотрел на нас с Шейном.

— После того, как мистеру Самптону были предъявлены обвинения, он был заключён под стражу и размещён в Райкере. Я не знаю, как это произошло, но он был помещён в камеру на 1400 часов и во время пересчёта после обеда не был учтён. — Он замолчал на мгновение, позволяя нам переварить новости. — Камера всё ещё была закрыта, когда они пришли накормить его. Никто не понимает, как он сбежал, так как камеру не открывали с тех пор, как он прибыл. Кроме того, когда мы провели опрос, никто из заключённых даже не видел его в своей камере.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, а руки Шейна на моей спине сжались сильнее, постоянно удерживая меня.

— Будто он просто исчез?

Детектив Рамос натянуто мне улыбнулся.

— Нет. Скорее всего, он нашёл выход с помощью кого-то вне камеры. Он, наверное, напугал других заключённых так сильно, что они притворились, что ничего не видели. Он был монстром, когда они притащили его. Им потребовалось несколько тюремных охранников, чтобы успокоить его, когда он был оставлен в камере, но есть более тревожная часть, — объяснил он.

Я кивнула, чтобы детектив продолжал. Что может быть более тревожным, чем рассказ о том, как парень, атаковавший меня, может ошиваться на улицах Нью-Йорка, готовясь к нападению на другую девушку?

— Когда мы пробили его имя по системе, ничего не выяснили. Продолжая расследование, мы обнаружили, что он был выдающимся гражданином, но около пяти месяцев назад всё изменилось.

Шейн серьёзно посмотрел на детектива, задавая вопрос, который уже сформулировался у меня в голове.

— Что случилось пять месяцев назад?

Глубоко вдохнув, детектив Алленс вышел вперёд, чтобы ответить.

— Он был принят в хоспис Санс де Баррон — он умирал. Его доктора давали ему не больше нескольких недель жизни. Он был в коме и не воспринимал ничего в течение недель, и затем, в прошлое воскресенье, он просто покинул хоспис. Я прав, говоря, что вы жили в хосписе с вашим братом Джейкобом в течение примерно шести месяцев?

Я сглотнула и утвердительно кивнула.

— Всё-таки, это, должно быть, ошибка. Человек, который нападал на меня, ни за что не мог бы быть таким сильным и одновременно умирать от какой-то болезни. Может, парень украл личность настоящего Карла Самптона или что-то в этом роде.

Оба детектива покачали головами в знак согласия, но выражения их лиц не коснулись глаз. У них были свои теории насчёт этого, и они не собирались делиться ими с нами.

Детектив Рамос откашлялся и продолжил:

— Когда лицу, совершившему преступление такого масштаба, предъявляют обвинение, окружной прокурор обычно выдаёт временный указ о защите, выданный на жертву. Вот ваша копия приказа. — Он положил ещё одну бумажку из своего портфеля на стол. — Я хотел сказать, что уверен, что этот вопрос будет решён в скором времени.

Рука Шейна всё ещё была на мне. Это быстро разжигало пожар под кончиками его пальцев.

— И вы думаете, этот кусок бумажки остановит того сумасшедшего от попытки навредить Грейс снова? Что ей делать, если он подойдёт к ней, когда она идёт по улице? Может, ей сказать: «Подожди, дай мне порыться в сумочке. Вот эта бумажка остановит тебя?».

Я положила руку на колено Шейна, и его глаза моментально переместились на неё в ответ на прикосновение.

— Остановись, Шейн. Я уверена, они сделают всё от них зависящее, чтобы снова задержать его. — Я посмотрела на обоих детективов. — Спасибо вам обоим за то, что пришли и рассказали, вместо того, чтобы позвонить. Я ценю документы и остальное. Могу ли я сделать что-нибудь, пока вы... хм... работаете над этим вопросом?

— Мы понимаем ваше беспокойство, мистер Макстон. В течение следующих двадцати четырёх часов возле квартиры будет патрульная машина с офицером в форме. Просто знайте и смотрите в оба, мисс Тейлор.

После ещё нескольких слов я проводила детективов к входной двери и закрыла её на засов.

Шейн подошёл ко мне сзади и нежно положил руки мне на плечи. Они казались сильными и безопасными, я быстро отступила. Последнее, что мне нужно было, — это запутанные из-за его прикосновений мысли.

— Я в порядке, Шейн, — отрезала я.

Он в бешенстве умчался из коридора.

— Да, ты определённо будешь в порядке, потому что мы с Коннером останемся здесь с тобой и Леа до тех пор, пока этого мудака не упекут за решётку снова.

Каким-то образом, думала я, это могло оказаться ещё более опасным, чем пытающийся убить меня Карл Самптон.

Глава 10

Шейн побежал в ванную комнату, захлопнув за собой дверь.

— Я в душ! Никуда не выходи без меня!

— Вымойся хорошенько, Шейн! Этот аромат, с которым ты пришёл прошлой ночью, отвратителен! — прокричала я в ответ, хлопая дверью своей спальни. И что, сейчас он вообразил себя мистером Чивалри и притворяется, что заботится обо мне? Или же он пытается что-то доказать? Кем он себя считает? И кто же в этом мире защитит меня от него? И, наконец, с чего он взял, что может принимать душ в моей квартире? Хм, пожалуй, самое время заняться стиркой в чертовски горячей воде!

Захватив корзину с бельём, я побежала в подвал и включила нашу доисторическую стиральную машину. Из ванной комнаты над подвалом послышались крики Шейна. Если он действительно собирается задержаться тут на время, ему придётся привыкнуть к освежающему ледяному душу!

Над головой раздавался топот его ног: он искал меня. Заслышав скрип ступенек, я повернулась к двери, когда он впечатал её в стену. Он пересёк маленькую комнату и остановился в паре сантиметров от меня. Волосы мокрые, капли воды стекают по его коже.

— Обязательно стирать прямо сейчас? А? Или ты злишься, что я хочу тут остаться? Бесишься, потому что меня на самом деле волнует, все ли с тобой в порядке? Ну? Или это разрушит твои ожидания насчёт меня? — Он заключил моё лицо в свои ладони, его дыхание участилось, глаза пристально рассматривали меня. — Или, быть может, Грейс, ты до чёртиков хочешь, чтобы я остался, так же сильно, как я этого хочу, и это отпугивает тебя, м?

Я опустила глаза. Полотенце еле держалось на его бёдрах. Господи, пожалуйста, не дай этой тряпочке упасть с него! Я посмотрела его прекрасный накачанный пресс и грудь, на его яркие татуировки и остановился на его голубых глазах.

Я высвободила своё лицо из его ладоней.

— Ничто в тебе не отпугивает меня, Шейн. Я просто не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное представление о нас.

— Знаю, знаю. Нет никаких «нас». Я остаюсь здесь не для того, чтобы... — Понимание тут же отразилось на его лице. — Грейс, ты действительно так плохо обо мне думаешь, что считаешь, что я хочу остаться здесь, чтобы попытаться... — Он отступил, качая головой. Резко развернувшись, он поднялся по лестнице, чтобы продолжить принятие ледяного душа.

Я разложила складной стул и присела, наблюдая за крутящимся барабаном машинки. Он прав. Я хочу, чтобы он остался здесь. Чувство вины захлестнуло меня. За всю свою жизнь я встречала столько людей и ни к одному не чувствовала то, что сейчас чувствую к нему. И вот я тут с Шейном, человеком, который больше всего на свете боится обязательств, и именно он наиболее мне интересен. Я не могу нарушить обеты, данные себе ради такого ненадёжного и поверхностного человека, как Шейн Макстон. И меня совершенно не волнует, как аппетитно он выглядел после холодного душа.

В три часа дня Шейн принёс мне в прачечную тарелку с едой и чашку горячего кофе.

— Я подумал, что ты захочешь поесть.

Я улыбнулась.

— Я больше страдаю от скуки, чем от голода, но спасибо.

Он принёс сэндвич с расплавленным сыром и помидором и банан. Я принялась уплетать еду за обе щеки.

Он усмехнулся, покачивая головой.

— Знаешь, Грейс, тебе не обязательно оставаться здесь внизу. Я обещаю, что не буду кусаться, — произнёс он с ухмылкой. — Ну, если только ты сама не попросишь.

— Заткнись, — усмехнулась я в ответ. — Я сожалею о том, что случилось. — Говорила я с набитым ртом, осознавая, что это некультурно, но я была жутко голодна и просто хотела как можно быстрее извиниться, чтобы мы могли забыть об этом. — Наверное, я немного вне себя из-за Карла Самптона, — добавила я.

Пожав плечами, как будто ничего страшного не произошло, он спросил серьёзным тоном:

— Ты познакомилась с ним в хосписе?

— Не совсем, — ответила я, проглатывая последний кусок. — Он казался знакомым, но я не могла припомнить, откуда я его знаю.

Покачивая головой, я вскинула руки.

— Там было слишком много людей. Каждый вечер я играла на гитаре для Джейка, ну, вплоть до последних нескольких дней. И слушатели за дверью всегда были разные. Но, если он был в коме, то не должен ничего знать обо мне. Я едва выходила из палаты Джейка, чтобы пройтись в одиночестве до палаты другого пациента.

— Может, он посчитал, что ты не очень хорошо играешь,— сказал Шейн, забирая пустую тарелку из моих рук.

— Ну, может. В смысле, что я ужасна почти так же, как и ты!

Моё заявление было прервано сигналом сушилки. Усмехнувшись, я подошла к ней и стала вытаскивать белье, чтобы загрузить последнюю партию вещей.

Положив последнюю охапку одежды на небольшой деревянный стол, я тут же побледнела, заметив, что Шейн поднял мои трусы и лифчик. Я кинулась за ними, стараясь вырвать белье из его рук. Он лишь поднял их ещё выше, заставляя меня тем самым встать на цыпочки и прыгать в попытке отобрать их.

— Эй, Грейс. Быть может, возможность полюбоваться твоим бельём вывела нашего друга Карла из комы? Вот этот комплект, например, очень впечатляет, я теперь весь вечер буду о нём думать! — дразнил он.

Я ударила его в живот, не сильно, но достаточно, чтобы заставить его согнуться и вернуть мне мои вещи.

— Ты идиот, Шейн Макстон.

— О спасибо, это самый милый титул из всех, которыми ты меня наградила за последнее время!

Когда я закончила, Шейн помог мне занести мою одежду наверх. Мы проходили мимо окна и оба выглянули, чтобы посмотреть, не припаркована ли где на улице полицейская машина. Машина была, припаркованная прямо перед моим крыльцом. Да, так она соседей не испугает.

Растянувшись на моей кровати, он наблюдал, как я складываю одежду. Ноги его были скрещены, а голова опиралась на руки. Сложив руки на груди, я засмеялась.

Он склонил голову в сторону гитары.

— Сыграешь что-нибудь для меня?

Я застыла, глядя на него. О боже, только не смотри на меня снова этим фирменным настойчивым взглядом. Нечего было и думать. Но мне придётся играть перед ним чуть позже, когда я буду рядом с ним на сцене, так что лучше начать привыкать сейчас.

Я расстегнула чехол, достала гитару и заставила его подвинуться. Это же моя кровать. Он перекатился на другую сторону и подпёр голову рукой, приготовившись слушать меня. Перебирая струны, я развернулась к нему лицом.

— Чего требует твоё настроение?

— Удиви меня.

В этот раз я не закрыла глаза, а просто смотрела на свои пальцы, ловко управлявшиеся со струнами. Начала я с главной темы к «Улице Сезам», за исполнение которой в меня запустили подушкой. Хихикая, я перешла на композицию «Ты такой самовлюблённый» Карли Саймон, затем последовала «Гиблое дело» группы Бек. Завершилось моё выступление песней «Я ненавижу всё в тебе» группы Агли Кид Джоу.

— Мило, Грейс. Это что, была подборка под названием «Как я отношусь к Шейну»?

Я довольно заулыбалась и, с наигранным огорчением, поинтересовалась:

— Это так очевидно, да?

— Сыграй то, что значит что-то для тебя, — шепнул он.

Так я и сделала. Дала волю своим пальцам и отпустила свой голос. Он стал резким и высоким, когда я играла «Частичку моего сердца» Дженис Джоплин. Интересно, что подумал бы Шейн, узнав, что я практиковалась на ней, до того, как она стала известной.

Я пела её голосом с её интонацией, стала её естеством на время, и на протяжении всей песни ни разу не отвела от него взгляда. Это было впечатляюще до мурашек по коже. Я никогда ещё не ощущала себя такой чувственной и эротичной, как тогда.

— Знаешь, ты просто самый удивительно талантливый человек из всех, которых я когда-либо встречал, — шепнул он.

— Эх, бьюсь об заклад, не так уж много людей ты встречал.

Леа и Коннер вернулись домой с разницей в пять минут. И оба завалились в дом, желая знать, почему у крыльца припаркована полицейская машина.

Шейн рассказал им о визите детективов, отчего Леа очень расстроилась и, плача, обняла меня. Затем она добрых двадцать минут потратила, закрывая все окна, поднимая лестницы к пожарным выходам и заглядывая под всю мебель, которая попадалась ей на глаза.

Коннер согласился с тем, что Шейну следует остаться с нами. Он также хотел, чтобы остался и Итан, так как он владел какими-то боевыми искусствами. Однако Шейн был категорически против этого. Он уже не был пьян, но все же был против того, чтобы Итан находился рядом.

— Что ж, мне трудно это признать, но Такер подал прошлой ночью стоящую идею, — сказал Коннер, смахивая пальцами слезы Леа.

— Этот пьяный дурак подал кучу идей прошлой ночью. Большинство из них относилось к Грейс и их совместному времяпрепровождению на бильярдном столе. Так о какой конкретно идее ты говоришь, Кон?

Шейн взглянул на меня, его губы украшала натянутая улыбка.

— Я об его предложении поехать в его зимний домик на несколько дней. Убраться подальше отсюда, — объяснил Коннер.

Леа замотала головой и разрыдалась ещё сильнее.

— Я не могу бросить работу. Моя начальница собирается в отпуск, и я нужна там, чтобы держать все под контролем в её отсутствие.

Шейн уставился на меня.

— Такер пригласил тебя в свой зимний домик?

Моё лицо скривилось в хмурой гримасе:

— Ага, Такер думает, что я влюблюсь в него благодаря его дому, деньгам, ягуару и дорогим бутылкам шампанского.

— А ты что думаешь? — поинтересовался Шейн.

— О Такере я не думаю вообще.

Мне понравилась та улыбка, которой он одарил меня в ответ.

Парни весь следующий час строили планы по обеспечению нашей безопасности. А Леа то плакала, то рыдала, то снова плакала. Она была напугана. Я взглянула на Коннера. Он понял намёк и подбежал к Леа, которая к тому времени уже билась в истерике, успокаивал ее поцелуями и что-то ей шептал.

Я взяла Шейна за руку и потянула его на кухню.

— Пусть побудут одни. Ей надо успокоиться, а он справится с этим гораздо лучше, чем я.

— А ты сама как? Я просто не знал, что сказать тебе. Я просто пытался отвлечь тебя от всего, но боишься ли ты?

— Нет. Я не боюсь, что Карл Самптон может навредить мне. Я боюсь, что он сделает что-нибудь с Леа, Коннером или даже тобой.

Его губы изогнулись в заинтересованной улыбке. Он поднял мои руки и держал их между нами запястьями вверх. Я подняла бровь.

— Ты боишься не так уж и многого, да? — Он снова потёр шрамы на моих запястьях. — Надеюсь, однажды мы станем достаточно близкими друзьями, и ты расскажешь мне об этом.

— Тогда мы должны будем быть действительно близкими. Думаю, для этого тебе не хватает женской хромосомы в ДНК. — Я засмеялась. — Мне нужно принять душ и подготовиться к сегодняшнему шоу. Почему бы тебе не позвонить своим друзьям-вышибалам, которые тоже знают про Карла и не дать им его фотографию? — сказала я, уходя.

Я запрыгнула в ванную, готовая к превращению в рок-богиню «Безумного Мира». Я была безумно взволнована, и, чем больше я думала о выходе на сцену, тем быстрее все мысли о Карле Самптоне и его тайном местонахождении покидали меня. Я приняла душ с самой горячей водой, которую только смогла вынести, расслабляя каждый мускул в теле. Я завернулась в полотенце и пролетела по коридору в свою комнату, надеясь остаться незамеченной. Я высушила волосы и на одну из прядей нанесла временную фиолетовую краску, для создания некого фанк-образа. Я накрасила ногти темно-фиолетовым лаком, чтобы они соответствовали пряди моих волос. Когда я надевала джинсовую мини-юбку, Леа постучала в дверь и вошла с черным пакетом в руках.

Немного времени наедине с Единственным, и она забыла обо всех страшных монстрах, выглядела довольной и расслабленной. Я немного завидовала ей.

— Вау! Твои волосы отлично выглядят! И я рада, что ты ещё не полностью одета, потому что сегодня в обед я принесла тебе маленький подарок. — Она просияла.

— О, мне стоит бояться? — хихикнула я.

Вместе с пакетом Леа села на кровать и одарила меня озорной улыбкой.

— Прежде чем ты откроешь этот пакет, ты должна пообещать, что оденешь то, что будет внутри! Ты не можешь отказаться, потому что сейчас я так дико волнуюсь об этом твоём преследователе и хочу, чтобы ты отменила шоу. Таким образом, любая мелочь, сказанная тобой, может заставить меня плакать.

— Заткнись! — засмеялась я, вырывая пакет. — Ты знаешь, что я не позволю ничему случиться с тобой или мной. — Я замолчала на минуту и вытащила крошечную одежду из пакета. Это был чёрный кружевной бюстгальтер с соответствующими трусиками. Они больше походили на кусок зубной нити, чем на трусы. Я показала ей их.

— И что они должны скрывать?

Она удостоила меня ещё одной злой усмешкой.

Последним, что я развернула, был темно-фиолетовый и самый совершенный топ за всю мою жизнь. Декольте смело открывало больше, чем я когда-либо видела на одной из дамочек Шейна. Спина была почти оголённой, за исключением тонкого кусочка кружевного материала, который мог прикрыть только ремешок бюстгальтера. Он был сделан из шёлкового мягкого материала, и я обняла свою лучшую подругу так сильно, как только могла.

— Это самая безумная майка из всех, что я когда-либо видела. Сняв одежду, которая была на мне, я надела новое сексуальное нижнее белье и роскошный топ. Они идеально сочетались.

Когда я посмотрела на себя в зеркало, громко ахнула.

— Это провал. Этот наряд вызовет бунт. Леа, не думаешь, что это слишком? — Я нахмурилась, глядя на своё отражение. Часть меня очень, очень хотела носить такой наряд, но другая часть была в ужасе.

— Ты выглядишь как рок-королева! Это прекрасно. Кроме того, думаю, что мой наряд даже хуже твоего. — Она выскочила из моей комнаты, вернулась с другим пакетом и начала раздеваться, повсюду разбрасывая одежду.

Я стояла перед зеркалом, крутясь во все стороны, чтобы рассмотреть. Мои плечи были обнажены; то, как мои волосы спадали вниз каскадом блестящих черных локонов, заставило меня почувствовать себя почти голой. Но, думаю, что худшей из моих мыслей было возбуждение при мысли о том, что Шейн подумает обо мне, когда увидит. Мне нужно было остановить эти чужеродные мысли, когда я была рядом с Шейном. Мне нужно было сосредоточиться на поисках и не беспокоиться о бессмысленном влечении к Шейну. Кроме того, это просто шалили гормоны в этом теле, ничего более.

Все мысли вылетели из моей головы, когда я обернулась и увидела наряд Леа. Я выглядела монашкой по сравнению с ней. Темно-красное туго обтягивающее тело платье короче короткого. Похоже, что он было сделано из спандекса и имело огромные дырки, чтобы показать её талию. Цвет был блестящим, и красный акцентировал её светлые волосы, делая похожей на лисицу. Коннер будет в шоке.

Мы наносили макияж, хихикая, как тринадцатилетние девчонки собирающиеся попасть в неприятности, и странно, что именно так я себя и чувствовала. Леа накрасила мне глаза, потому что всегда делала это лучше меня. Она заставила их выглядеть дымчатыми и чувственными. Мои светло-серые радужки выглядели так, словно могли светиться в темноте.

Держась за руки, мы с Леа вышли в гостиную. Все, что я услышала, — это проклятия Коннера и требования, чтобы Леа сняла это платье. Когда я посмотрела на Шейна, все волнение, казалось, уменьшилось и исчезло.

Он стоял, прислонившись к дальней стене, и, когда я вошла, отодвинулся от неё, подтянувшись. Его глаза жадно исследовали каждый дюйм моей голой кожи. Намного больше он задержался на моих губах и глазах, чего я не ожидала. Он медленно подошёл ко мне и нежно потянулся к руке. Он переплёл свои пальцы с моими, поднимая наши руки над головой и медленно закружил меня.

— Я не встречал никого более совершенного за всю свою жизнь, Грейс. Похоже, у тебя талант — оставлять меня совершенно... беззащитным. — Казалось, он потрясён тем, что произнёс эти слова. Он снова развернул меня, отбрасывая волосы с моих плеч; его дыхание на моей шее посылало дрожь. Его дыхание замерло, застряв где-то в лёгких. Легко касаясь кожи на моем плече, он глубоко вздохнул. — У тебя ещё одна татуировка, — выдохнул он шёпотом. Я почувствовала, как он проследил линию рисунка пальцами. Моё самое особенное произведение искусства — крылья моего сломленного ангела. Точная причина, по которой я должна держаться подальше от тёплых прикосновений Шейна.

Уголки моего рта поднялись вверх.

— Бьюсь об заклад, это твоя визитная карточка, чтобы подцепить женщину, а? — Я отошла, сохранив улыбку на лице, но внутри я умирала. Каким образом, каждый раз, когда он касался этого тела, а я отстранялась, оно ныло с новой силой? Я покачала головой, чтобы освободиться от мыслей и положила руку на заднюю часть своего плеча.

— Это — мои ангельские крылья. Чтобы напомнить и почитать то, что я потеряла.

Шейн вздрогнул и убрал свои руки, когда я сказала это. Он отвернулся и посмотрел в сторону.

— Твою семью, — пробормотал он.

Я не исправила его предположение. Я поместила губы между зубами и плотно сжала их. В любом случае, что я должна сказать ему? Ну и дела, Шейн, я родилась тысячу лет назад, когда мир был только создан, люди теперь называют это библейскими временами. Когда небольшая группа ангелов, названные Стражами, были помещены на Землю, чтобы наблюдать за людьми и защищать их. Да, конечно, это бы вышло замечательно.

Стоило ли мне рассказать ему, что эти ангелы, даже не смотря на то, что это было против их законов, брали в жены человеческих женщин? Каждая жена рождала дитя ангела — нефилима. Эти создания, полулюди-полуангелы, росли, чтобы быть титанами в нашем мире. Титанами чистого зла. Они сеяли хаос на Земле, разрывая людей на куски и поедая их плоть.

Стоило ли мне рассказать ему, что я была одной из девушек, что влюбились в ангелов, и была единственной, у кого не было детей? Что у нас никогда не было большего, чем поцелуй? Стражи были изгнаны с Земли, брошены в Бездну до Судного дня. Наказание, которое постигло меня, — такое существование. Потерянная душа в поисках своего ангела на земле, навсегда изгнанная с небес.

Да, конечно, и следующее, что я увижу, будет вид из заднего стекла глупого автобуса, пока он будет доставлять меня в дурдом. Я никогда не смогу рассказать свои секреты такому, как Шейн.

Следующее несколько часов пролетели, как будто кто-то нажал на кнопку быстрой перемотки на консоли управления моей жизнью. Мы встретились с остальными ребятами из группы в баре, который был ещё более забитым, чем когда я впервые пришла туда. Коннер был прав, когда сказал, что прослушивание нового члена группы даст им широкую огласку. Везде, куда бы мы ни повернулись, в баре говорили о том, кто займет место Алекса. Алекс сидел в кабинке, как член королевской семьи. Фанаты подходили к нему, выражая свою преданность.

Такер ходил с высоко поднятой головой. Его костюм от Гуччи всё ещё был с развязанным галстуком и расстёгнутыми верхними двумя пуговицами. Он привёл с собой людей с работы, проводил их прямо ко мне и представил меня каждому. Среди них был рыжеволосый Джимми, который говорил с ирландским акцентом. Был и Камерон, который при встрече со мной сказал:

— У твоей девчонки классная задница, Такер.

Наконец, был Брэдли, который ткнул Такера локтём и назвал его самым счастливым парнем в мире.

Уголком глаза, я могла видеть, как гримасничает Шейн. Его нога стала дико постукивать по стулу, на котором он сидел, а его брови были сдвинуты к переносице. Когда Такер положил свою руку на мою поясницу и быстро начал перемещать её вниз, Шейн вскочил со стула. Вклиниваясь между мной и Такером, он схватил меня за талию и потянул вперёд.

— Ладно. Скоро наш выход, так что давайте посовещаемся, прежде чем сделать это!

Итан с Брейденом взглянули на него, поднимая брови. Итан усмехнулся и покачал головой.

Брейден застыл в удивлении.

— А зачем?

— Просто заткнись и иди! — отрезал Шейн.

— Идите вперёд, ребята. Я приду через пару минут. Думаю, что мне нужно поговорить с Такером наедине, — сказала я. Глаза Шейна расширились, а губы поджались, и всё, что я хотела сделать, — это засмеяться над ним. Каким красивым он выглядит, даже когда злится. — Иди, Шейн. Я скоро.

Такер шагнул вперёд и оттащил меня от Шейна.

— Да, Шейн. Дай нам минутку. Она всё ещё будет в состоянии играть, когда я закончу с ней, обещаю. Она просто может быть не в состоянии ходить прямо, — засмеялся он.

Моё лицо вспыхнуло. Леа подошла ко мне, зная, как сильно я хочу ударить Такера по лицу. Я остановила себя, прежде чем успела занести кулак. Он не испортит эту ночь. Я сильно схватила его за предплечье, вонзая в него ногти. Я не остановилась, даже когда услышала стон боли.

Я потащила его за собой.

— Эй, она определённо хочет меня! — мерзко прокричал Такер своим друзьям.

Шейн зашагал на сцену в сопровождении Итана и Брейдена.

Я остановилась лишь в нескольких футах, убедившись, что мы всё ещё были у всех на виду. Я сильно сжала кулаки и схватила его за пиджак. Я притянула его лицо так, чтобы оно находилось лишь в нескольких дюймах от моего. От него сильно воняло виски.

— Ты — самый тщеславный, эгоцентричный идиот из всех, кого я встречала! Никогда не прикасайся ко мне снова и не говори мне о том, что хочешь переспать со мной, потому что этого не случится. Сейчас, Такер, я достаточно себя контролирую, чтобы не содрать кожу с твоего лица перед твоими друзьями, но, если ты проявишь неуважение ещё хоть раз, я не буду останавливать себя и ударю тебя. Понятно?

Его плечи опустились.

— Ты действительно мне нравишься. Ты такая красивая.

Чувствуя вину, я отпустила его.

— Такер, когда ты пьёшь, у тебя отвратительная привычка заставлять людей чувствовать, что они не стоят многого. Я — большее, чем просто красивая, и ты даже не попытался узнать меня поближе. Такер, ты милый парень, когда не пьёшь, но я уже дала тебе шанс, и мне не нравится, как ты относишься ко мне. — Я ушла прочь.

Я поднялась на сцену и обернулась. Такер уже разговаривал с группкой других девчонок. Да, я была просто хорошенькой безделушкой, радующей глаз.

Шейн подключал наши гитары, когда я поднялась. Его глаза быстро просканировали меня.

— Думаю, Такер достаточно быстр, а? — усмехнулся он.

Если бы Шейн был другим человеком, я бы подумала, что он ревнует, но это был Шейн, и у него никогда не было чувств к кому-то. Я наблюдала за выражением его лица. Его лоб был сморщен, а губы плотно сжаты. Четыре полные рюмки стояли на усилителе рядом с ним. Он опустошил одну из них, хлопнул пустой рюмкой рядом с остальными, глядя на меня.

Я легко толкнула его к стене сцены, за высокие динамики, где никто не мог увидеть. Моя рука лежала на его груди там, куда я толкала его. Его сердце колотилось под моими пальцами.

Он посмотрел на мою руку и медленно поднял глаза к моим, нежно протягивая руки, чтобы держать меня на расстоянии.

— Ты злишься на меня или на Такера, Шейн?

Он покачал головой и ничего не сказал, но руки, которые удерживали нас на расстоянии, ослабили давление.

— Ты спала с ним? — Его сердцебиение ускорилось. Он боялся моего ответа?

Я закусила нижнюю губу и улыбнулась.

— Ага, прямо в коридоре на пути в туалет. Я просто позволила ему поиметь меня у стены.

Его сердце замерло, а затем начало дико стучать под моими руками. Капли пота выступили на его лбу. Это не правильно. Он не может волноваться обо мне.

Он оттолкнул мои руки, глаза отчаянно пытались уйти от меня. Я почти дала ему уйти, но стукнула руками по его и прижалась губами к его уху.

— Это так ты обо мне думаешь? Это тебе нужно услышать? Что я такая же, как остальные девушки? Скажи мне, Шейн, — прошептала я, отклоняясь назад.

Мы стояли в дюйме друг от друга, дышали одним воздухом. Всё моё тело было в огне.

Взглянув вниз на мои губы, он одарил меня небольшой улыбкой. Его рука очертила контур моей щеки, спускаясь вниз к шее. Я задрожала под его прикосновениями.

— Нет. Я хочу, чтобы ты рассказала мне, почему у тебя сломанные ангельские крылья на плече. Я хочу, чтобы ты рассказала мне, почему вскрывала вены, и я хочу знать, почему ты играешь и поешь так, как ты это делаешь. Но больше всего я хочу, чтобы ты сказала мне, что мне нужно сделать, чтобы стать достаточно хорошим для тебя.

Я немедленно отступила назад, не ожидая ничего из того, что он сказал. Я взяла одну из оставшихся рюмок и выпила, чувствуя огонь в своём теле.

— Шейн... — Мой рот открылся, чтобы сказать что-нибудь, но я не могла сформулировать законченную мысль. — Я просто не хочу быть ещё одной из твоих девчонок. У меня есть другие... вещи, слишком много вещей в моей жизни. — Почему я просто не могла сказать ему, что была с кем-то другим? Потому что это было бы ложью. Я была одинока, искала кого-то другого. — Просто мне действительно нужен друг сейчас.

— Эй! — Голос Итана раздался позади нас. — Ребята, вы почти готовы? — спросил он, подходя, чтобы встать рядом с нами. Брейден последовал за ним. Они взяли две последние рюмки и выпили. — В следующий раз мы выпьем их вместе, — сказал Итан, подняв стакан.   Так мы будем начинать каждое шоу с Грейс.

Я засмеялась.

Для меня звучит хорошо. Неужели мы удивим их? — сказала я, глядя на толпу.

Шейн улыбнулся мне.

— Грейс, поверь мне, они будут удивлены, как только ты выйдешь.

Я покачала головой, хихикая, и пошла за своей гитарой, но, прежде чем я оказалась вне зоны слышимости, Итан сказал:

— Шейн, если ты разобьёшь сердце этой девчонке, я клянусь, что вырву твоё. Она под запретом.

— Чувак, не знаю, что за черт случился со мной, но поверь, сейчас мы просто друзья, — было его ответом.

Хозяин бара, Кельвин, стоял перед нами у микрофона, когда мы вышли. Раздался его голос:

— ...новый гитарист, которого мы все до смерти хотели увидеть, и джентльмены, если вы начнёте здесь раздеваться, я лично выкину ваши жалкие задницы отсюда! А вот и «Безумный Мир»!

Толпа взревела, когда все мы показались. Я пригнула голову и засмеялась, когда ярко-розовый кружевной лифчик полетел на сцену. Я подняла его с пола и швырнула в Шейна.

— Думаю, это для тебя? — поддразнила я в микрофон. Взревел вой, и Шейн одел свою сексуальную женщино-поедающую улыбку. Он сунул бюстгальтер в карман джинсов, позволяя ему свисать с ноги.

— Эй, все! — обратился Шейн к толпе. — Я хотел бы познакомить вас с великолепной Грейс Тейлор, новой гитаристкой! — Я никогда не слышала так много свиста в своей жизни.

Идеальные губы Шейна вытянулись, и, когда он кивнул мне, что-то затанцевало в его глазах. Я встретилась с ним взглядом. Наклонив голову, я поняла намёк, и мои руки начали порхать над гитарой. Толпа взорвалась криками и воплями. Шейн присоединился, и от нашего созвучия у нас обоих перехватило дыхание. Мы играли как единое целое, глядя друг на друга, ни один не отвёл взгляд. Толпа была где-то в отдалении, а мы в этом месте. Если мы не будем осторожны, огонь наших глаз может вызвать ад, так что я засмеялась и отвернулась. Мы в напряжении друг с другом. Это поразило моё тело и заставило меня заныть. Эта дружба убьёт меня. Прямо в эту минуту я хотела умереть тысячу раз за это. Честно говоря, я давно не чувствовала себя такой живой. Мои пальцы пульсировали вдоль струн, и затем голос ворвался в песню, наряду с Шейном. Это пьянило сильнее любого напитка или наркотика. Это пылало в моих жилах и достигало сердца, давая ему повод биться. Восторг охватывал мои тело и душу.

Мы исполняли все песни «Безумного Мира», которые репетировали, пока Шейн не положил руку мне на поясницу и не прошептал в микрофон.

— Давай познакомим их с Дженис.

Что-то в тоне его шёпота заставило мои колени ослабеть. Я почти могла представить её рядом. Давай, она зовёт меня.

Я прислонилась к нему, наши спины касались, его тело дрожало в унисон с моим. Когда я опустила голову ему на плечо, мои волосы разметались по нему, наши глаза встретились. Изменяя её слова, я запела ему.

Неужели не дала понять,

Что ты для меня — один?

Не дарила тебе, Шейн, всё,

Что я могла дарить?

Ты ведь знаешь: это так

Но и я устала вовсе,

Вот и твой черёд понять,

Что женщина тоже жёстка.

Хочу, чтобы взял его сейчас —

Ещё один осколок моего сердца;

Бей его, ну, Шейн, давай,

Открой в моё сердце разбитую дверцу.

Давай, Шейн, разбей,

Снова у меня его укради.

Ты рад, оно было твоим, я ведь

Вырвала тебе его из груди.

Я наблюдала, как мои слова лились по его телу, он пел мне в ответ. Его глаза сверкали.

Концерт закончился беспорядочным шумом и аплодисментами. Шейн спрыгнул со сцены, но вместо того, чтобы возникнуть в толпе девушек, он обернулся и протянул обе руки, чтобы я прыгнула вниз. Без секундного колебания или мысли в голове, я нырнула в его объятия. Его сильные руки поймали меня, прижали, как ребёнка, и он поцеловал меня в щеку. Линии дружбы полностью размылись, когда я посмотрела на его безупречное лицо. Что я делаю? Разве одна ночь стоит того? Ни за что.

— Это было... напряжённо. Думаю, мне нужно выпить, — выдохнула я.

— Ага, ну, мне нужно принять ещё один ледяной душ. Текилы? — спросил он.

Я выскользнула из его объятий и энергично кивнула. Я по-дружески ударила его по руке.

— Уверена, что через несколько минут одна из этих девушек лишит тебя потребности в холодном душе, — поддразнила я. Мне нужно было, чтобы он пошел и нашел себе какую-нибудь бессмысленную девушку на одну ночь, чтобы я смогла вспомнить, каким на самом деле был Шейн.

Он не ответил на моё заявление, только его улыбка сжалась, и проводил меня сквозь кричащую толпу к бару. Леа первая встретила нас и крепко обняла меня, отрывая от земли.

— О. Мой. Бог. Ребята, вы зажгли! — Она притянула меня ближе и прошептала мне на ухо. — Это было так же горячо, как и выглядело?

Я откинула голову назад, закусила губу и согласно кивнула. Мы захихикали.

Коннер следующим схватил меня в медвежьи объятия. Он так сильно напоминал мне о Джейкобе.

— Спасибо, что помогаешь моим друзьям.

После этого все просто начали обнимать меня. Брейден неловко обнял за шею, будто у меня было заразное заболевание. Итан обнял и закружил, как пятилетнюю, а Алекс отчаянно пытался обнять меня за талию своим гипсом. Я шутливо толкнула его в грудь, говоря, что боюсь, как бы он не навредил себе, обнимая меня, и он запечатлел поцелуй на моей щеке.

— Спасибо, что заняла моё место, Грейс. Я не могу дождаться, когда сниму эти штуки и буду играть рядом с тобой, — сказал он, поднимая свои загипсованные руки.

— Ну, просто не попади снова под арест. Как там дела с этим, кстати?

Его лицо покраснело.

— Да, я знаю, что я идиот. Я не должен был вмешиваться, но он набросился на неё, Грейс. Девушек нельзя так бить, знаешь.

Я кивнула ему.

— Суд назначили через три месяца. Они выпустили меня под подписку о невыезде. Я уверен, что все будет хорошо. Такер с отцом очень скользкие юристы. Его отец развернул громкую историю о том, что я пришёл спасти её. Что вроде как правда: это было через день или два после того, как этот подонок избил Кару.

За стойкой Райан выстроил рюмки и выложил соль, лимоны и лаймы. Натиск красивых девушек окружал нас, и наш разговор прекратился, когда Алекс заметил их. Такер и его приятели по работе тоже подошли, чтобы воспользоваться формировавшейся толпой дам.

С приливом грудастых пустышек я начала чувствовать клаустрофобию. Леа, похоже, тоже чувствовала её, и выдернула меня и Коннера из середины скопления тел. Она сильно толкнула меня локтём и указала на дальний конец бара. Шейн.

Он стоял в одиночку, облокотившись на барную стойку. Бутылка текилы и одинокий стакан стояли рядом с ним. Его волосы были растрёпаны, неряшливы и невероятно сексуальны. Его тёмная футболка была тесной и немного приподнялась от того, как он опирался. Выглядывал прекрасно накачанный пресс. Он выглядел, как греческий Бог. Греческий Бог, глаза которого были прикованы ко мне.

Темноволосая девушка скользнула к нему и убрала локон волос с его лба, блокируя ему вид на меня. Они поговорили пару секунд, затем я увидела, как он покачал головой, и девушка ушла. Я думала, что она была некрасивой, но, когда она обернулась, я поняла обратное. Другая девушка прошла по её следу, на этот раз платиновая блондинка. Она так же ушла с недовольным выражением на лице.

Леа схватила меня за руку и кивнула в сторону Шейна.

— Как ты думаешь, что это с ним?

Я пожала плечами и посмотрела на Коннера в ожидании ответа.

Коннер сощурился.

— Может, он понял, что ему нельзя приводить  девушек в твою квартиру с тех пор, как он сказал, что мы останемся там, пока того сумасшедшего не поймают.

Теперь это имело смысл.

Леа посмотрела на меня.

— Нет, не думаю, что все из-за этого. Думаю, он просто втюрился в нового гитариста. Ты видел их там наверху, Коннер?

— Ни в коем случае, — сказала я. — Мне больше нравится предположение Коннера, чем твоё. Оно более безопасное для всех сторон.

Мы втроём подошли к нему. Он протянул руку и вытащил из бара ещё три рюмки. Он пустил их скользить по барной стойке к нам, и снова потянулся за солонкой и пригоршней лаймов на салфетке.

Каждый из нас четверых посолил тыльную сторону ладони, выпил и сунул лайм в рот. Леа ущипнула меня за талию и похлопала по плечу. Она утащила Коннера от нас и начала с ним личный разговор шёпотом. Хихикая друг с другом, они отошли ещё немного, чтобы оказаться наедине.

Я точно знала, для чего она сделала это - она хотела, чтобы я оказалась наедине с Шейном. Милая лучшая подруга бросила меня прямо в бассейн с акулами.

Шейн налил мне ещё рюмку и нежно взял за руку. Он сунул мизинец в мою рюмку, провёл им по тыльной стороне моей ладони и посолил ее. Я смотрела на его руки на моих. Все собиралось превратиться из плохого к чертовски дерьмовому в мгновение ока. Мои глаза поднялись, чтобы встретиться с его. Я лизнула тыльную сторону руки и опрокинула рюмку.

— Бьюсь об заклад, что ты заставляешь её быть на вкус как небеса, — сказал он.

Я поставила стакан обратно на барную стойку и посмотрела на неё. Я снова повернулась к нему, поднимая голову вверх, наши лица оказались так близко.

— Шейн, я наблюдала за тобой. Тебе не нужно было отказывать тем девушкам, потому что думаешь, что должен остаться со мной сегодня. Тебе не нужно быть моей нянькой вместо того, чтобы заниматься привычными вещами.

Его лицо побледнело.

— Так ты думаешь? — Он повернулся ко мне лицом, придвигаясь ближе. Угрюмый вид вернулся к нему.

Мои щеки вспыхнули.

— Так сказал Коннер, когда увидел, как ты стоишь здесь и позволяешь этим девушкам уходить.

— Ты не ответила на мой вопрос. Так ты думаешь?

— Я вообще не думаю об этом. Я просто не хочу, чтобы ты делал что-то, в чем не нуждаешься или чего не хочешь.

Шейн придвинулся ближе, наши щеки коснулись друг друга. Его дыхание щекотало мне ухо.

— Забавно, Грейс, но прямо сейчас я как раз нуждаюсь и хочу. И, просто, к сведению, не в этих девушках я нуждаюсь, и хочу не их.

Не говоря больше ни слова, он осторожно взял меня за руку и насыпал небольшую щепотку соли на мягкую кожу внутренней части моего запястья. Он поднёс мою руку ко рту, и я смотрела, как он слегка прижимает язык к моей коже, едва касаясь её. У меня перехватило дыхание. Он отправил текилу в рот и выдавил лайм в рот, улыбаясь. О. Мой. Бог.

— Боже, Грейс. Ты и правда на вкус как небеса, — прошептал он, затаив дыхание.

Я чувствовала, как восхитительное тепло поднималось в моем теле.

— Я думаю, что должна идти домой... Я... действительно... устала. — Я повернулась и практически побежала к туалету. Я понятия не имела, куда исчезли Коннер и Леа. Они, вероятно, уже отправились домой. Мне просто нужно было плеснуть холодной воды на лицо.

— Тогда я тоже поеду, — крикнул он мне вслед.

Я протиснулась через толпу людей и побежала к боковому коридору. Я направилась в дамскую комнату, но заколебалась, когда коснулась ручки двери. Страх пополз по моему телу. Волосы на затылке встали дыбом, искореняя весь вспыхнувший голод, вызванный прикосновениями Шейна. Кончено, в любом случае, я открыла её и вошла. Я в плохом фильме ужасов.

Единственное окно в туалете было открыто, и тонкий слой снега покрыл кафельный пол. Я оглядела комнату. Я слышала слабые движения в единственной закрытой кабинке.

— Ты действительно настолько глуп, чтобы верить, Габриэль? Ты действительно веришь, что после тысяч лет, всех жизней, он получит свою маленькую человеческую награду? — зарычал голос.

Дверь медленно открылась. Моё сердце пропустило удар.

Карл Самптон напряжённо глядел на меня, или, по крайней мере, тело Карла Самптона глядело на меня древними голубыми глазами. Его руки цеплялись за стороны кабинки, будто ему нужна была помощь, чтобы устоять.

— Никто их людей не имеет ангельских глаз. Кто ты? — прошептала я.

— Шамсиил всегда говорил, что ты умная, — прошипел он. Его тело попыталось шагнуть ко мне, но ему удалось лишь завалиться назад и упасть на унитаз. Его плоть была прозрачной и голубоватой. Кожа вокруг глаз была окровавленной и распухшей, щеки впалыми.

— Похоже, тело пытается отослать твою душу куда-нибудь в другое место. Кто ты? Я никогда не слышала об ангеле, который разделяет моё наказание.

Тело задрожало, слишком больших усилий стоило продолжать вдыхать жизнь.

— Азазель, дитя. Моё наказание было намного хуже твоего, и я слишком устал от горячих огней ада. — Он закашлялся. Струйка темно-красной крови вытекла из уголка его рта.

Я ринулась вперёд, схватила его лицо в свои ладони, вглядываясь в глаза. Кровь попала на мои руки.

— Григори? Один из Стражей? Тот самый Азазель? Где Шамсиил? Я побывала в аду, разыскивая его!

— Ты никогда не найдёшь его. Я не позволю ему получить то, что остальные из нас не могу иметь. Ты действительно думаешь, дитя, что может быть прощена? Мы пали, и нет никаких вторых шансов. И я уверен, что ад не позволит ему заполучить то, что я не могу иметь, в то время как его грехи не лучше моих.

— Мы не сделали ничего неправильного. Наше единственное преступление - это любовь друг к другу. Ты, все вы, вы создали Нефилимов! Вы, те, кто разорвал землю на части и принесли хаос. Вы научили людей воевать! Мы с Шамсиилом были детьми, все, что мы сделали - это влюбились друг в друга. Он никогда не прикасался ко мне, лишь однажды, чтобы поцеловать!

— Дитя, — проворковал он. — Он был брошен в бездну с остальными. Ты действительно веришь, что с высоты этого наказания он все ещё будет хотеть любви человека? — Он усмехнулся. — Кроме того, думаешь, он знает, что ты все ещё существуешь?

Я отступила, вытирая кровь с рук его рубашкой.

— Почему ты пытаешься убить меня?

Тело содрогнулось.

— Ты единственная. — Оно закипело. Тело рухнуло и замерло. Я единственная кто?

Кто-то в коридоре постучался, чтобы войти. Я стояла рядом с мёртвым телом, обескураженная и нуждающаяся в большем количестве ответов, чем только что получила.

Я не хотела быть обнаруженной в туалете с телом Карла Самптона, так что подтянулась к открытому окну и выпрыгнула в переулок. Слава Богу, бар был на первом этаже, иначе я сломала бы себе пару костей. Я побежала сквозь темноту, стараясь осторожно ступать туда, где я не оставлю следов на снегу. Кажется, там разбросано достаточно мусора и дерьма, чтобы сделать это возможным.

Мои мысли бежали по кругу. Почему, во имя всего святого, Азазель был тут? Я была единственной кем? И действительно, почему долбаное место на моей руке, которое лизнул Шейн, все ещё заставляло меня дрожать, а голову кружиться, будто я была ребёнком в магазине игрушек? Мне нужно было поговорить с Габриэлем.

Я побежала в квартиру, мысленно взмолившись, чтобы Габриэль ждал меня там.

Я могла слышать, как Коннер с Леа бормочут и хихикают в гостиной, когда открыла дверь. Я заперла за собой засов, и громкий щелчок пронёсся эхом по всей квартире, заглушая их звуки. Я быстро прошла по коридору, не останавливаясь, чтобы поговорить с ними.

— Грей? — позвала Леа.

— Ага, всего лишь я. Я устала как собака. Я пойду спать. Спокойной ночи, ребята! — прокричала я в ответ, закрывая дверь в комнату. Она была пуста.

Я прислонилась лбом к твёрдому дереву двери. Слезы навернулись на глаза, но я сморгнула их. Я прижала руки к двери и провела пальцами поперёк волокон древесины. Я чувствовала угловатые борозды, исследовала пальцами сучковатую неровную поверхность. Голова закружилась. Шамсиил. Я действительно никогда не увижу его снова? Азазель? Что бы он получил от моего убийства, если я всего лишь перемещусь в другое тело? Габриэль? Могла ли я доверять ему? Он был одним из ангелов, которые помогли уничтожить Нефилимов и заключить падших в темницы. Последняя? Я последняя из человеческих душ? Я думала, что была единственной. Я не знала никого другого, наказанного вместе со мной. Я думала, их уничтожили вместе с Нефилимами. Шейн? Почему я продолжала думать о нем, если он не имел ничего общего с этим?

Кто-то начал стучать в дверь. Шейн. Голоса повысились, шаги загремели в коридоре.

Я услышала скрип половицы по другую сторону двери. Я могла слышать его дыхание.

— Грейс... — Затем что-то глухо ударилось в дверь прямо над моей головой. Я представила Шейна в таком же положении, наши лица почти касались, но между ними был дюйм дерева.

— Грейс. Прошу, впусти меня. Мне... жаль.

Я подняла голову и пошла прочь. Было слишком много... напряжения, слишком много притяжения между нами, это тело не могло обойти Шейна. Он, наверное, съест меня заживо. К сожалению, это звучало для меня очень аппетитно.

Я услышала удар ноги в дверь, и его тело сползло на пол.

— Тогда я буду спать прямо на полу. Прямо здесь. — Его голова снова ударилась о мою дверь. — О, Боже. Это так удобно, Грейс. Действительно. Очень. — Его саркастический тон заставил бабочек в моем животе снова сделать сальто. Не было никакого подвоха в его голосе. Он был хриплым и бархатным, и каким-то образом заставлял все мои сумасшедшие мысли отойти на второй план и сосредоточиться только на нем.

Я подошла к окну и отодвинула занавеску. Тротуар внизу был девственно белым и блестящим. Я выключила верхний свет и щёлкнула выключателем прикроватной лампы. Я порылась в ящиках и нашла свои безразмерные мальчишеские пижамные шорты. После того, как я сняла наряд рок-богини и переоделась в пижаму, я захотела смыть макияж в ванной.

В коридоре я услышала шорох. Может, он уходил? Несколько ударов и проклятий. Смеясь над шумом, я устроилась под простынями и закрыла глаза.

Шейн прочистил горло, снова постучался в мою дверь, и звуки моей гитары наполнили комнату. Я села прямо в постели. Эти прекрасные заточенные бабочки сбивали свои крылья о моё тёмное нутро. Каждая мысль об Азазеле вылетела из моей головы, каждая нота охватывала мысль и прятала её в темноте.

Шейн играл медленную мелодию, которую я никогда не слышала прежде. Она начиналась низко и задумчиво, превращаясь в страстную тоскливую мелодию. Его внушающий благоговение голос напевал вместе с мотивом, слова, произнесённые шёпотом, щекотали мне уши.

Я открыла дверь.

Шейн стоял в коридоре, широко распахнув глаза, пожирая меня взглядом. Я понятия не имела, затихла музыка или остановилась. Я сосредоточилась на своей гитаре, своём божественном инструменте, находящемся в его руках.

Он закинул ремень на шею и занёс гитару в мою комнату, закрыв за собой дверь.

— Прошу, посмотри на меня, Грейс.

Выпуская гитару из рук, он прислонил её к стене. Мои глаза все ещё были сфокусированы на инструменте.

— Грейс, пожалуйста, посмотри на меня. — Он шагнул ко мне поближе, закрывая вид на гитару. Так что я тупо уставилась на его промежность, или, вернее, туда, где за его промежностью была расположена гитара.

Я даже не могла сказать, как он подобрался ко мне так близко. Я не заметила его движения. Я пыталась вообще не замечать его, но он был так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Он коснулся моего подбородка рукой, и я, наконец, подняла взгляд к его глазам.

— Грейс, прости... Я не хотел...

Я вдруг почувствовала прохладную стену за своей спиной. Я не знала, что пятилась от него, но прислонилась к ней для моральной поддержки. И, как уже происходило дважды, он прислонился своим лбом к моему.

— Скажи мне. Скажи мне, Грейс, что ты не чувствуешь этого. Прошу. Скажи мне, и я уйду отсюда. — Он коснулся губами моей щеки, его слова обжигали мою кожу. Сердце притормозило у меня в груди. Ни одна разумная мысль не пришла мне в голову, было лишь тёплое ощущение его губ, нежно движущихся вниз по моей шее.

Он прижался ко мне всем телом, одной рукой скользя по моей талии, очерчивая пальцами контуры моей кожи.

— Поговори со мной, Грейс, пожалуйста, — умолял он, отстраняясь.

Моё тело двигалось к нему. Я положила руки ему на грудь и сжала футболку в кулаках.

Его рука сжалась на моей талии, а другая перебирала мои волосы.

— Грейс... Один поцелуй, пожалуйста. Позволь мне попробовать тебя, — умолял он, сильнее прижимаясь ко мне.

Легкий стон сорвался с моих губ.

— Шейн... — Я стояла на цыпочках, проводя своими губами по его. Мы оба колебались, дыша друг на друга.

— Ещё раз, — попросил он, скользя рукой по моим бёдрам и оборачивая мою ногу вокруг него. Моё тело ныло, пульсировало, дрожало, я почти бредила.

— Шейн, — прошептала я, двигая губы ему навстречу. Он задрожал.

Он низко зарычал, обрушивая губы на мои. Каждый сантиметр моего тела пульсировал под ним. Кончики его пальцев проникли под кружево моих трусиков. Я схватила его, скользя руками по волосам. Я вонзала ногти в его плечи, что только заставило его целовать меня глубже и сильнее. Я потеряла контроль.

Я оторвалась от него, тяжело дыша, пока он смотрел в мои глаза. Его пальцы скользили ниже под белье. Я остановила его руку, прежде чем он мог проникнуть внутрь.

— Шейн. Остановись. Я не могу... — Я чувствовала, что мои глаза полны слез. Меня убивало отказывать ему.

Я позволила своей ноге медленно сползти с его бедра, куда он поместил её. Его мягкие пальцы путешествовали к моей шее, пока он не заключил моё лицо в свои руки, ища мой взгляд.

— Грейс... я думаю...

Я протянула пальцы к его груди.

— Пожалуйста. Шейн... не надо. Это было огромной ошибкой. — Даже несмотря на то, что я убрала руки с его груди, мое тело все еще выгибалось к нему.

Его глаза лихорадочно искали мои. Одна глупая слезинка выкатилась из моего глаза. Я быстро отвернулась, не желая, чтобы он увидел. Обе его руки поднялись к волосам, вцепились в них.

— Грейс... прошу. Ты никогда не будешь для меня ошибкой.

Поворачиваясь к нему спиной, я пошла к окну и задвинула занавеску обратно.

— Шейн, брось это. Я не одна из твоих поклонниц, которую ты просто встретил в баре. Я не визжала и не бросалась в тебя одеждой, и мне наплевать, как хорошо ты играешь или как сексуально смотришься на сцене. Ничто из этого не заставит меня переспать с тобой. Так что оставь байки, которыми ты кормишь своих шлюх, при себе, - огрызнулась я.

Схватив меня за талию, Шейн легко оторвал меня от пола и бросил на кровать. Он нависал надо мной, раздвинув мои ноги и заведя руки за голову. Господи, я хотела закричать, но это было так дико эротично, что каждый дюйм моего тела кричал ему.

Его лицо зависло над моим.

— Заткнись. Не. Надо. Не говори больше ничего. — Он поместил своё тело рядом с моим и стиснул меня в объятиях. — Просто спи, Грейс, — прошептал он, сильнее прижимаясь ко мне, легко оставляя одинокий поцелуй на моих ангельских крыльях.

Глава 11

Кто-то медленно провёл кончиками пальцев по моей спине, оставляя горящие следы. Я проснулась в панике, моё сердце бешено колотилась, пока я натягивала на себя простыни, лёжа рядом с Шейном.

Он одарил меня озорной улыбкой и чашкой горячего кофе.

— Привет, я принес тебе кофе.

Без раздумий я взяла кофе. Я задержала чашку у своих губ, горький аромат насытил воздух, и сделала глоток. Шейн знал, какой кофе я люблю?

— Спасибо. Ты сделал его или Леа?

Его брови сошлись на переносице, и лицо помрачнело. Он встал и сорвал рубашку, в которую был одет прошлой ночью, и бросил её в мою корзину.

— Не волнуйся, Грейс, они всё ещё спят. Никто не подумает, что мы занимались сексом, и, если кто-то спросит, я прослежу, чтобы все узнали, что ты не хочешь меня, — отрезал он, роясь в сумке рядом с дверью. Неужели у него действительно была сумка с одеждой в моей долбаной комнате, будто он переехал в неё? Он вытащил другую футболку и держал её в руках, пока ожидал моего ответа. Его мышцы были напряженными и натянутыми. Он действительно слишком сексуален для своего собственного блага.

Я допила свой кофе и поставила чашку на тумбочку. Я начала оборачивать простыли вокруг себя, но обнаружила, что не имеет особого значения, если он увидит меня в пижаме, ведь он видит меня в ней каждый день.

— Я не спрашивала это, чтобы узнать, думали ли Леа или Коннер, что мы переспали. Я просто гадала, кто сделал мне кофе — ты или Леа — в точности такой, как я люблю. — Я встала с кровати и потянулась, поднимая руки над головой.

Его губы разомкнулись. Глаза расширились, наблюдая за каждым мои движением. Выражение его лица ожесточилось, а тело еще больше напряглось. Он потянулся ко мне. Его глаза сверкали гневом? Страхом? Тоской? Ненавистью?

— Да, конечно. Ну, почему нет, давай поговорим о ничего не значащем дерьме. Леа спит, поэтому я сделал долбаный кофе! Что, он слишком крепкий для тебя? И позволь мне признаться, что я не играю в игры или что ещё там твой извращённый мозг думает, что я делаю. Я так жутко рад, что не переспал с тобой, Грейс, потому что мы с тобой были бы ужасны. Секс был бы хреновым, и я не смотрел бы на тебя, делая вид, что ты большее, чем просто дырка для моего члена на следующие шесть недель! — Не соответствуя его словам, его лицо выражало боль, и он отвернулся от меня, схватил мой халат с двери шкафа и бросил его в меня.

Поймав халат, я прошла мимо него и бросила его к ногам Шейна. Когда я оказалась к нему лицом, невозмутимо посмотрела в глаза.

— Спасибо за предупреждение о том, какой был бы секс с тобой. Но, если честно, Шейн, я просто хотела узнать, действительно ли тебе пришлось похлопотать, чтобы узнать какой именно кофе я пью, потому что это просто было бы... мило.

Я развернулась на пятках, схватив кучу одежды из ящика комода, и взялась за ручку двери.

— Грейс, остановись.

— Оставь меня в покое, Шейн.— Я повернула ручку двери и остановилась на пороге. — Считай свою работу няни законченной с тех пор, как ты остался прошлой ночью, чтобы защищать меня, но всё равно это закончилось тем, что мне больно.

Я вышла из комнаты, тихо закрывая за собой дверь, более растерянная, чем когда-либо. Я не понимала, почему Шейн сказал то, что сказал, но, независимо от причины, всё было кончено, и мне нужно было выяснить, что делать с остатком этого существования.

Я переоделась в одежду для пробежки в ванной и, наконец, получила возможность смыть вчерашний макияж с лица. Закрыв кран, я услышала приглушенные голоса с кухни. Я ничего не могла с собой поделать, когда прислонила ухо к стене и стала слушать. Что ж, я всего лишь человек.

— ...сводит меня с ума, я не могу забрать обратно дерьмо, которое сказал. Чёрт, она убивает меня.

Я открыла дверь, не желая больше слушать. Не имело значения, если он хотел взять свои слова обратно, это не важно.

Я ворвалась на кухню и взяла бутылку воды из холодильника.

— Куда ты собралась? — спросила Леа.

— На пробежку, — ответила я.

— Одна? — спросила она, переводя взгляд от меня к Шейну.

— Леа. Это Нью-Йорк. Восемь миллионов человек живут в нём, я не буду бежать одна, — сказала я, выходя на улицу.

Я бежала. Я бежала и бежала. Не останавливалась. Я потеряла счёт, сколько кругов намотала вокруг парка. Я потеряла счёт времени, пока бежала в поисках Габриэля.

Когда небо потемнело на мгновение, и моё тело больше не могло вынести, села на пустую скамейку. Я знала, что у нас было шоу с группой в десять. Мысль отдалённо плавала на задворках сознания. Я опустила голову на руки, и слёзы, наконец, вырвались на свободу.

Тёплая рука коснулась моего плеча, и возвышенное чувство ворвалось в моё тело. Габриэль.

Даже не глядя на него, даже без колебаний, со всей детской невинностью я бросилась в его объятия. Я чувствовала, что он улыбается. Спокойствие захлёстывало меня.

— Я не понимаю, что происходит, Габриэль, — шмыгнула я носом.

— Падшие не хотят, чтобы вы с Шамсиилом воссоединились. — Всегда стоическое лицо Габриэля выражало лёгкую печаль. — Прости, Грейс. Я не имею ни малейшего понятия о том, как он сбежал. Я не дам никому навредить тебе. — Его красивые руки обхватили мои щёки так по-человечески, что мне захотелось вскочить и убежать. Однако это был Габриэль. Он был одним из архангелов. У него не было ни человеческих чувств, ни страсти, ни потребностей.

Я позволила ему обнимать меня, пока не поняла, что снова могу справиться с этим существованием. Я больше не задавала ему вопросы, потому что знала — он не ответит. Я не хотела рассказывать ему о Шейне и чувствах, которые он будоражил во мне. Я не хотела умолять его сказать мне, где Шамсиил, потому что знала, что он никогда не скажет. Он поцеловал меня в лоб и попрощался.

Я пошла домой, и, не говоря никому ни слова, запрыгнула в душ, чтобы подготовиться к концерту в «Бузере». Я ожидала, что будут новости о нахождении тела Карла Самптона в женском туалете прошлой ночью, но Леа с Коннером не упоминали об этом при мне.

Леа постучалась ко мне, когда я одевалась. Одежда свисала отовсюду: я разбросала её от злости. Я надела старые джинсы и огромный чёрный свитер.

— Я ни за что не позволю тебе выйти из этой комнаты Королевой Насмешек. Что происходит с тобой?

Я покачала головой и рухнула на кровать. Я не была готова к серьезному разговору с ней о визите падшего ангела, который пытался убить меня, или об архангеле, который, как я надеялась, пытался помочь мне, или о том, как я хотела, чтобы Шейн был моногамным парнем, который заставил бы меня забыть обо всем.

— Мне нечего надеть.

Она порылась в грудах моей одежды и, конечно же, протянула мне идеальный наряд.

— Я говорю о вас с Шейном, Грейс. Что происходит?

Я одарила её взглядом, полным всего отвращения, которое я только могла собрать.

— Ничего. Совер-чертовски-шенно ничего.

Она повернулась ко мне, её лицо оказалось напротив моего.

— В самом деле? Потому что, Грейс, с тех пор, как ты попала в аварию, ты отреклась от всех парней, не считая тех, в чей комплект входили крылья. Я никогда не видела никого, кто смог изменить твое решение, кроме Шейна. Ты позволила ему остаться в постели прошлой ночью после того, как поцеловалась с ним. Ты не выставила его вон.

— Я пыталась, но он не собирался уходить. — Я стиснула зубы. Он рассказал ей, что мы целовались?

— Ладно, ну, тогда объясни мне, как так выходит, что, когда вы на сцене перед толпой людей, чувствуется, как будто мы все вторгаемся в вашу личную жизнь. То, как вы смотрите друг на друга, просто нереально, Грейс. — Она села рядом со мной и положила свои руки поверх моих. — Ты что-нибудь почувствовала, когда поцеловала его?

— Леа, его тело размывает все грани реальности для меня. Конечно, я хотела его. Но только для чего? Одна единственная ночь? А на следующий день он бы клеил других цыпочек в баре, а я бы смотрела на это? Кроме того, прошлой ночью он сказал мне, что мы вместе — это просто что-то ужасное, секс был бы хреновым, и я просто буду еще одной дыркой для его члена на следующие шесть недель.

— Это он тебе так сказал?

— Его точные слова.

Её рот приоткрылся.

— Он сказал, что был действительно грубым с тобой, и что он...

— Хватит, Леа. Это ничего не значит. Он ничего не значит, — сказала я, поднимаясь. — Идём, сделай из меня настоящую рок-звезду.

Мы нанесли макияж в полной тишине. Мне больше нечего сказать о Шейне. Эта тема закрыта. Мне нужно было выбраться из этого. Мне нужно было найти то, что я искала, не будучи Грейс. Грейс должна была умереть в автокатастрофе десять лет назад, она не должна была быть сейчас здесь. И моей душе не следует быть в теле, которое поглощает голод к какому-то идиоту, способному целовать меня так страстно, что я могла бы забыть о том, кто я на самом деле.

Когда мы пошли в бар, на улице снова начал падать снег. Гигантские пушистые белые хлопья. Коннер посмотрел вверх на небо.

— Выглядит так, словно ангелы устроили бой подушками. — Старое выражение согрело моё сердце.

Бар снова был переполнен, я бы сказала, что было в пять раз больше людей, чем накануне вечером. В первый раз за весь день я почувствовала, как по моему лицу расползается улыбка.

Опять же я ждала, что кто-нибудь упомянет о нахождении трупа в ванной комнате прошлой ночью, но никто этого не сделал. Может быть, он не был по-настоящему мертв.

Итан помахал нам из-за столика, за которым все собрались. Он сидел рядом с красивой рыжеволосой девушкой по имени Вики. На коленях у Брейдена была девушка с короткой стрижкой, а Алекс был с Карой. Такер тоже был там и коротко улыбнулся мне в знак приветствия. Шейна нигде не было видно. Я подумала, что он был в одном из служебных помещений, наверстывал упущенное в своих сексуальных похождениях. Ревность жгла моё тело. Это хреново.

Такер выдвинул стул для меня.

Я, должно быть, посмотрела на него с любопытством, потому что он почувствовал, что должен объясниться.

— Да, я мудак. Мне нужно за многое извиниться. — Он похлопал по сиденью стула и протянул мне пиво.

Я села, положив гитару между Такером и мной, просто чтобы убедиться, что он не сможет дотронуться до меня.

Такер завёл светскую беседу после извинений, но я не слишком часто отвечала ему.

Все остальные болтали, но я ничего не слышала. По всему бару я искала Шейна, а затем захотела вышвырнуть себя из здания. Чем больше я думала о нем, тем больше бунтовало моё тело. Еще через минуту стало хуже. Я вскочила и затащила себя вместе с гитарой в туалет. Леа была слишком занята в какой-то жаркой дискуссии с одной из девушек, чтобы заметить моё исчезновение.

Я почти ожидала увидеть Карла, сидящего на одном из унитазов, но комната была пуста.

— Азазель? — прошептала я. Никто не ответил. Если бы он знал, как вытащить меня из этого адского наказания, то, возможно, мне нужно ещё раз поговорить с ним, только для информационных целей.

Я вымыла руки и подкрасила губы, а затем стала пробираться обратно через толпу. Взглянув на сцену, я увидела Шейна, сидящего спиной ко мне, ничего не видя. Я не знаю, был ли он один, но в любом случае я вскочила на сцену.

Он сидел на складном металлическом стуле, закинув ноги на другой такой стул, и играл на гитаре. Заметив меня, он только слегка приподнял голову, но не перестал играть.

— Привет, — сказала я. — Что делаешь?

Я нагло скинула его ноги со второго стула и села.

Выражение его лица было настороженным.

— О, ты со мной разговариваешь? Я думал, мы друг друга ненавидим.

Кончики его губ поползли вниз, его печаль выглянула наружу.

Мне отчаянно захотелось поцеловать эти губы. Чёрт! Всё становится ещё хуже! Я улыбнулась ему. Я даже не хотела этого, улыбка сама появилась на моих губах. Мои щёки пылали.

— Перестань улыбаться, Грейс. — Он наклонился, на его лице заиграла улыбка. — Такая улыбка даёт человеку надежду.

Но я не могла перестать улыбаться, и он тоже не мог. Мы сидели, улыбались и смотрели друг другу в глаза, пока Итан не подошёл к нам и не откашлялся.

— Что это с вами?

Мои глаза оторвались от него, и я никак не могла отдышаться. Это слишком опасно. Мне нужно было найти Азазеля прежде, чем я отдам себя, своё тело и душу Шейну. Я задрожала, мне нужно покончить с этим. Хотеть кого-то или нуждаться в ком-то — это не похоже на меня, особенно если это всего на пару часов.

Толпа закричала, чтобы мы играли, и, когда мы вышли из-за сцены, звук был оглушительным. Шейн взял аккорд, и публика замолчала. Остальные подхватили его начало, и толпа снова заревела, вернувшись к жизни.

Музыка была напряжённой и наэлектризованной. Она пульсировала в стенах и сцене, достигая самого сердца. Я играла так, будто это был последний раз, когда я держала в руках свою гитару.

После концерта мы все спрыгнули со сцены. Потные и пылающие, мы побежали к бару, чтобы попытаться погасить огонь.

Смеясь и распевая наши песни, Райан выстроил для нас стопки фруктового сладкого Камикадзе[5]. Я выпила одну и хлопнула пустой стопкой по барной стойке.

Кто-то прислонился к бару рядом со мной.

— Могу я угостить тебя выпивкой?

Я повернула голову к голосу.

— Привет, я Стив, — сказал он и указал на мой пустой стакан. — Могу я угостить тебя выпивкой?

Я вежливо улыбнулась ему.

— Спасибо, но у группы счёт в баре, так что в этом нет необходимости.

Райан пустил скользить ко мне ещё одну рюмку Камикадзе, и ироническое название коктейля и сама моя жизнь заставили меня хихикать.

Стив улыбнулся мне, его глаза были сексуально-зелёными.

— Ты была потрясающей там, — сказал он, кивая в сторону сцены. — Уверен, ты слышала это много раз, но ты невероятно сексуальна и твои глаза... я никогда не видел более красивого цвета.

Прежде, чем я могла поблагодарить его, Шейн встал между нами.

— Эй, простите меня, эм, Стив, верно? Да, ну что ж, у нас с Грейс есть кое-какие дела для группы, так что прощай. — Шейн стоял, глядя на него, пока тот не отступил назад. — Вали от неё к чёрту прямо сейчас, она недоступна для лапанья, Стив.

Стив удерживал мой взгляд.

— Недоступна для лапанья? Успокойся, осёл. Я просто хотел купить напиток красивой женщине.

Шейн шагнул ближе к Стиву, закрывая его от меня.

— Просто катись отсюда, чувак.

Стив покачал головой, смеясь, и поднял руки в воздух. Он наклонился через Шейна и сказал мне:

— Слушай, мы с друзьями будем здесь ещё немного, так что, если захочешь потанцевать или ещё чего-то, найди меня.

Я наблюдала, как костяшки Шейна побелели, когда он сжал кулаки. Я соскользнула с табурета, улыбаясь Стиву и кладя руку Шейну на грудь, мягко отталкивая его.

— Спасибо, Стив, но шоу выжало из меня все соки, так что я собираюсь пойти спать. Я, кстати, Грейс. Было приятно познакомиться с тобой, и я рада, что тебе понравилась музыка. — Я повернулась лицом к Шейну, давая Стиву понять, что разговор окончен.

Я держала руку на нем.

— Теперь я ухожу. Никогда больше не делай так со мной. Никогда больше не останавливай никого от разговора со мной. Я не твоя собственность. Я даже едва твой друг.

Он сверлил меня взглядом.

— Ты хотела поехать с ним домой?

— Что, чёрт возьми, с тобой не так, Шейн? Ты серьёзно? Ты — парень, который переспал почти с каждой девушкой в этом баре, а мне никто не может купить выпивку?

— Ты не поблагодарила его, и он не слушал. И Грейс, я ни с кем не спал с тех пор, как ты вошла в этот бар в ту первую пятницу.

Я подняла брови.

— Лжец. Ты был здесь с девушками, лизался с ними прямо передо мной.

— Я не спал ни с одной из них, Грейс.

— Прошу, ничего больше не говори. Не надо, пожалуйста. Мне нужно выбраться отсюда. Я устала, и у меня нет сил бороться с тобой.

— Тогда, я провожу тебя домой и останусь.

Я сложила руки на груди.

— Прошу прощения? — вот что я сказала, но мой мозг давал мне «пять», пытаясь придумать самый сексуальный наряд, чтобы раздразнить его к чёрту.

Мы взяли нашу верхнюю одежду и направились к двери, не попрощавшись. Я написала Леа, когда вышла на улицу, потому что не хотела, чтобы она волновалась, и знала, что они с Коннером пойдут домой, как только она прочтёт сообщение.

Мы шли по снегу в тишине. Единственным звуком на улице был хруст снега под нашими ногами.

Когда мы добрались до квартиры, Шейн вошел первым и обыскал все комнаты, заставив меня остаться в коридоре. Когда он обнаружил, что Карл Самптон не прятался где-то, мы совершили налёт на холодильник.

Шейн остановился на приготовлении блинчиков, когда я запрыгнула в душ, чтобы смыть с себя результаты ночного шоу. Когда горячая вода стала холодной, я выпрыгнула, завернулась в полотенце и пошла на кухню.

Лопатка упала на пол, разбрызгивая масло для блинчиков повсюду. Глаза Шейна расширились.

— Блинчики почти готовы, — прошептал он.

— Горячая вода будет через пять минут, если ты хочешь принять душ, — сказала я.

Он выключил горелки на плите и снял рубашку через голову. Моё тело загудело. Каждый нерв дрожал желанием.

Он одарил меня кривой улыбкой.

— Зачем, Грейс? Думаешь, я грязный? — Он медленно подходил ко мне.

— О, нет, Шейн, я бьюсь об заклад, что ты грязный, — поддразнила я.

Он подходил ближе, пока я не почувствовала его теплое сладкое дыхание на своем лице. Моё тело хотело податься вперед, упасть в его объятия и покончить с этим. Всего одна ночь с Шейном, выбросить это из головы и уехать. Я уеду, найду Азазеля и попрошу его оборвать мою вечность.

Входная дверь открылась, послышались голоса. Выражение лица Шейна стало отчаянным и тоскливым. Я отвернулась, пошла в свою комнату, закрыла дверь, прислонившись к ней, и выпустила дыхание, которое удерживала всё это время. Я даже не могла понять власть, которую Шейн имел надо мной. Она пугала меня и заставляла ненавидеть саму себя. Я не хотела быть такой же, как все те девушки, но я была. Я переоделась в простые джинсы и безразмерную футболку и пошла туда, где все, кажется, находились.

Леа пригласила несколько людей из бара, и они все проводили время, поедая блины Шейна, когда я решилась войти. Шейн сидел на подлокотнике кресла, смеясь с Итаном, когда я вошла. Его выражение лица смягчилось, когда он увидел меня, а моё сердце заныло. Как бы я хотела действительно быть Грейс и не знать, что такое небеса.

Через несколько минут Шейн пробрался ко мне и положил руку мне на поясницу. Я не дрогнула, не ушла, я прижалась к нему. Я хотела, чтобы он думал, что Грейс любила его, потому что она любила бы. И я решила, что уеду утром, и ничто не остановит меня.

— Ты в порядке? — спросил он, заглядывая мне в глаза.

— Я просто устала. Я собираюсь спать. — Я улыбнулась ему. — Спокойной ночи, Шейн.

Я чувствовала, как он провожал меня взглядом по коридору, но его тело не двигалось.

Глава 12

Этой ночью мне снилась темница из огня, связавшая падших ангелов глубоко под небесами. Я чувствовала запах горячего ядовитого дыма, будто он был настоящим. Он опускался на мою кожу, сжимал легкие, выдавливая из них жизнь.

Далеко на расстоянии я могла слышать безумный голос, который звал, кричал, тянул меня на поверхность.

Тело скользнуло в мою кровать, прижимая меня.

— Грейс, — прошептал голос. — Грейс, прошу, проснись! — Он сильно потряс меня.

Я пыталась ответить прекрасному голосу, но воздух был слишком плотным, и мое горло горело сладким ядовитым огнем, разрушая изнутри.

Мои веки были тяжелыми и наполнились горячими слезами. Я собрала все свои силы, чтобы открыть их.

— Грейс, — прошептал голос. Кто-то поднял меня и стал укачивать в своих объятиях. Темно-красные вспышки огня мерцали на потолке, огонь тянулся ко мне, звали меня домой.

— Грейс, детка, прошу, прошу, проснись. Грейс, пожалуйста, не оставляй меня, пожалуйста. Я люблю тебя. — Сильные руки прижали меня к груди и несли к забвению.

Я слышала, как бьется стекло, и чувствовала ледяной дождь, стекающий по телу. Ледяной воздух взорвался в моих легких, и пришла темнота.

Проснулась, привязанная к каталке посредине улицы, кислородная маска закрывала мое лицо. Я жадно вдохнула и прокашлялась мерзким черным пеплом.

Персонал скорой помощи отстегнул меня от каталки и помог сесть. Мир вращался вокруг меня горячим калейдоскопом ярких цветов. Леа была рядом со мной, на ее закопченном черном лице были дорожки от слез. Коннер разговаривал с пожарными позади нас, пока черный дым валил из окон нашей квартиры.

Такер, Итан и Брейден бежали вниз по улице с остальными, но я не знала, кто это был. Голоса накладывались друг на друга, и я не могла понять, что случилось. Я по-прежнему не была уверена, что все было реальным.

Леа села со мной на каталку и обняла. Шейн стоял на расстоянии, сосредоточив взгляд на мне.

— Они говорят, что это, безусловно, поджог, — прошептала Леа. — Пожар начался в твоей комнате.

— Что? — прохрипела я.

Она обхватила меня сильнее.

— О Боже, Грейс, это самая страшная вещь на свете. Кто-то хочет тебя убить. Убить тебя!

Итан подбежал к каталке, схватил своими огромными руками и близко прижал к себе.

— Что бы мы без тебя делали? Ты в порядке?

Я покачала головой. Шейн по-прежнему смотрел на меня.

Такер следующим стиснул меня в объятиях, но сел на каталку и потянул меня к себе на колени. От усталости у меня даже не было сил остановить его. Шейн отвернулся.

Они уговорили меня поехать в машине скорой помощи, чтобы провериться на отравление дымом в больнице. Я просто хотела запрыгнуть в свой джип и уехать, как и планировала, но Леа с Такером практически закинули меня в машину скорой помощи, по пути привязывая меня к каталке.

Леа поехала со мной. Она просто сидела рядом со мной, держала меня за руку и плакала.

— Как я выбралась оттуда? — Мой голос сорвался.

Она посмотрела на меня и склонила голову, как бы взвешивая, должна ли говорить мне.

— Шейн вынес тебя. Но я не думаю, что он хочет, чтобы ты знала.

— Почему ты так говоришь? — Я закашлялась.

— Потому что он сказал мне не рассказывать тебе.

Меня привезли в реанимацию, где я ждала в общей сложности пятнадцать минут, пока доктор осмотрит меня. Мы с Леа решили, что это было своего рода рекордом. Мы даже не закончили со всеми документами, которые они просили.

Медсестра, которая регистрировала мои данные, была ужасна. Однако, когда доктор вошел на вызов, Леа выпрямилась и попыталась оттереть грязь с лица.

Он представился доктором Таннером и начал монотонную речь об отравлении дымом.

— Отравление дымом входит в общее число смертей, связанных с пожаром ежегодно по нескольким причинам... ущерб может быть серьезным... опасным для жизни... диагноз всегда непростой, так как нет никаких тестов, показывающих его... вы можете не чувствовать никаких симптомов в течение 24-28 часов после происшествия, — бубнил он.

Я знала, что была в порядке, потому что представляла его полностью голым со стетоскопом на шее.

Ожидая, пока моя справка будет подписана, мы с Леа сидели в комнате отделения неотложной помощи и грязно шутили о двух пожилых мужчинах, которые тоже ждали справку вместе со мной.

Через десять минут все отделение скорой помощи слушало наши шутки. Шторы были отодвинуты, так что смех слышался по всему коридору.

Вошел Такер, и прежде чем я успела опомниться, снова обнял меня, сжимая чуть дольше, чем требовалось.

— Пришел твой супермен, чтобы забрать тебя отсюда, — прошептал он мне на ухо.

— Где Коннер с Шейном? — огрызнулась Леа.

Такер усмехнулся.

— Коннер по-прежнему говорит с пожарными и полицией. Шейн, наверное, встретил горячую цыпочку в униформе и отвлекся, ну, ты знаешь, как это с ним бывает. — Он помог мне подняться с кушетки, на которой я сидела, и взял меня под руку.

— В каком состоянии квартира? Мы можем остаться там сегодня? Нам нужна комната в гостинице? — спросила я.

— Эй, дорогая, успокойся. Не волнуйся ни о чем. Девчонки, вы останетесь с нами, и мы, определенно, на время увезем вас из города, Грейс. Похоже, это было сделано нарочно.

Такер отвез нас в квартиру, которую делил с Брейденом и Алексом.

— Грейс, ты можешь занять мое место. Это не проблема, потому что у нас есть дополнительная спальня. Мой кузен Блейк живет сейчас там, но он не будет против поспать на диване. Или ты просто можешь спать в моей комнате, как тебе будет удобно.

Я посмотрела на Леа, которая сидела на заднем сиденье, и съежилась.

— Я правда хочу остаться с Леа. Так мне будет удобно.

Он снисходительно улыбнулся.

— Не кажется ли тебе, что Леа хотела бы побыть с Коннером? «Комната-на-одну-ночь» — единственная свободная у них там комната, и, поверь мне, простыни в этой комнате будут липнуть к тебе.

Я снова съежилась.

Леа застонала.

— Фу, это отвратительно. Мы лучше останемся в гостинице. Как насчет «Уолдорфа» на несколько ночей? — Тон Леа стал взволнованным.

— Это нелепо, — отрезал Такер. — У Грейс нет работы. У тебя минимальная оплата в твоем издательстве. А ваша квартира только что сгорела. Вы не можете позволить себе «Уолдорф», не говоря уже о мотелях с почасовой оплатой и тараканами во всех углах. Она останется со мной сегодня, а потом мы отправимся в мой зимний домик. Мы уедем завтра, прежде чем снег начнет таять.

— Такер, спасибо тебе, но я не останусь с тобой сегодня. И точка, — сказал я.

Когда мы добрались до квартиры Такера, он припарковал Ягуар позади огромного блестящего Кадиллака Эскалейд. Он указал пальцем на уродливый внедорожник и принял самодовольный вид.

— Это машина моего кузена Блейка. Он только начал работать со мной и моим отцом, а уже купил себе новую блестящую игрушку. Она горяча, правда?

— Конечно, если тебе нравятся гигантские штуки из метала, загрязняющие окружающую среду и высасывающие бензин, — съязвила Леа.

Мы зашли за Такером в его квартиру, где он бросил куртку на кресло и поспешил в другую комнату. Он оставил нас с Леа, все еще покрытых сажей и пеплом, стоять там и чувствовать себя ох какими желанными гостями.

Такер делил квартиру с Брейденом и Итаном, и это была классическая холостяцкая обитель, если бы холостякам было по четырнадцать, и они только достигли полового созревания. Стены были обклеены плакатами с изображением полуголых школьниц; пустые банки из-под пива выстроились на журнальном столике, где уже лежали пятнадцать коробок от пиццы. Запах одеколона и несвежего пива, казалось, был их освежителем воздуха.

Я ткнула Леа локтем.

— И ты хочешь поехать в «Уолдорфе», когда мы можем остаться здесь. — Я хихикнула, раскидывая руки в стороны.

— Я лучше останусь в сожженной квартире. Это смешно. Я не чувствую, что ты здесь в безопасности, и действительно хочу, чтобы Шейн с Коннером оставались с нами все время.

— Шейн? — прошептала я.

— Грейс, если бы не он, ты уже, наверное, была бы тостом в буквальном смысле! — прошипела она. — Я звоню Коннеру и скажу, чтобы он тащил свою задницу сюда. Рядом с тобой Такер становится жутким!

Она вытащила телефон из сумки и заговорила с кем-то.

Такер вышел из комнаты с бутылкой дорогого шампанского.

— Хочешь своего любимого? — спросил он, показывая мне бутылку.

Не дожидаясь нашего ответа, он занялся поиском чистых стаканов, чтобы налить туда шампанское.

Нас прервал стук в дверь. Такер выругался и открыл ее, а затем снова выругался.

— Да, Итан. Что тебе нужно? — рявкнул он.

— Мне нужны Грейс и Леа, — сказал он. Он посмотрел на бутылку шампанского, которую держал Такер, и вскинул руки вверх. — Эй, приятель. Они только что пережили пожар, почему же ты пытаешься напоить их шампанским? Взгляни на них: они нуждаются в душе и крепком сне, — крикнул он, когда провел нас по коридору.

Итан проводил нас к другой квартире.

— Не обращайте внимания на Такера. Он обычно не такой козел, когда дело доходит до женщин, но, Грейс, ты, похоже, превращаешь его в идиота. Вы в порядке, ребята? Это, должно быть, страшно.

— Что? Быть в огне или думать о том, чтобы спать у Такера? Потому что оба варианта для меня кажутся ночным кошмаром, — прошептала я

Итан остановился, когда пихал ключ в замок чтобы открыть дверь. Он обернулся, крепко обнял меня и похлопал Леа по плечу.

— Коннер с Шейном возвращаются, и вы будете в безопасности здесь. Вам обеим нужен хороший горячий душ и сон.

Его квартира была полной противоположностью той, в которую мы только что были. Она была безупречно чистой, с прекрасной мягкой кожаной мебелью и оригиналами картинами на стенах, все на музыкальную тематику. Не было видно ни одного плаката с голой школьницей.

Я вошла, и у меня вырвался смешок.

— Не может быть. Вы с Коннером и Шейном живете здесь? Это место...

— Неожиданное? — предложил Итан.

— Взрослое? — хихикнула Леа.

— Эм, да, оба варианта, — ответила я.

Итан кивнул.

— Поэтому мы живем вместе. Мы трое помешаны на аккуратности и думаю, что Шейн — тайный дизайнер интерьеров, потому что он собрал это место в кучу. Пойдем на глобальную экскурсию, Грейс.

Леа пошла в комнату Коннера и закрыла за собой дверь, пока Итан водил меня вокруг. Хотя, он оставлял двери спален закрытыми, просто говоря мне имя владельца. Мой желудок перевернулся, когда он назвал «Комнату-на-одну-ночь», и волна ревности поднялась во мне при мысли о том, как много девушек побывали здесь с Шейном. Ревности? Теперь я признаюсь себе в этом?

Итан заметил, что я помедлила у «Комнаты-на-одну-ночь», и положил руки мне на плечи.

— Не волнуйся, ты можешь спать, где хочешь, если чувствуешь себя странно около этой двери. — Он вытащил для меня полотенце из шкафа в прихожей. — Но тебе нужно принять душ прямо сейчас, потому что от тебя жутко воняет. — С этими словами он толкнул меня в ванную. — Используй любое мыло, которое тебе понравится, — сказал он, закрывая дверь.

Я осмотрела небольшую ванную. Она была чистой, в смысле, действительно чистой. Даже туалетная бумага была на маленьком валике на стене, а не просто лежала на бачке, потому что никто не мог повесить ее.

Я отодвинула занавеску, включила воду и сунула руку под струю, чтобы подрегулировать температуру. Ах, обжигает! Идеальная температура.

Я скинула свою обожженную одежду и шагнула под струи, позволяя воде смыть все доказательства того, что я чуть не умерла в пожаре. Каким-то пахнущим цветами мылом я стирала черный пепел со своей кожи.

Вдыхание теплого пара заставило мое горло гореть с новой силой, но из-за этого я сосредоточилась на том, о чем действительно нужно было подумать. Зачем кому-то пытаться убить меня? Кому-то, вроде Азазеля? Была ли это просто ревность? Он не хотел, чтобы Шамсиил был со мной, потому что сам не мог быть с кем-то, с кем хотел быть? Или это было нечто большее? Как он нашел меня после всех этих лет? Он бродил по земле? Я думала, его просто отослали куда-то... Он был как я, или мог занимать только мертвые тела?

Дверь в ванную открылась, положив конец моему внутреннему диалогу.

— Лучше, если это будет Леа, — отрезала я.

Я услышала хриплый низкий смешок Шейна.

— Нет, прости. Это всего лишь я. Но, если ты хочешь, чтобы я привел Леа, и она пошла в душ, это очень интересная мысль.

— Шейн, убирайся отсюда!

— Расслабься, Грейс, я не собираюсь прыгать к тебе. Я просто пришел, чтобы дать тебе кое-что из моих вещей. Если только ты не хочешь носиться по квартире в одном полотенце в поисках одежды, потому что это просто... А знаешь, ты совершенно права, эта идея намного лучше, чем та, в которой я даю тебе что-то поносить... Я же прекрасно помню его на тебе в первый раз. Эта картина впечаталась мне в память. Думаю, что она произведет тот же эффект на остальных присутствующих.

— Ладно! — выкрикнула я, высовывая голову из-за занавески. — Спасибо! Пожалуйста, оставь одежду и уходи!

Шейн стоял, прислонившись к раковине со скрещенными руками. Выражение его лица не соответствовало его издевкам, он выглядел обеспокоенным и уставшим.

— Ты в порядке, Грей? — То, что он использовал прозвище, которым меня называла Леа, заставило мой желудок сделать кувырок. Мне что, снова двенадцать?

Я сунула лицо обратно в душ и нехотя выключила воду. Было еще так много слез, которые я хотела смыть. Я протянула ему руку.

— Можно мне полотенце?

Он поместил полотенце в мою руку, и я вытерлась за занавеской. Я завернулась во влажное полотенце и ступила на холодный кафельный пол.

— Ты все еще здесь.

— Ага. У меня проблемы с передвижением, — прошептал он.

— Ты получил травму?

— Нет, — пробормотал он. Он взял рубашку, которую принес для меня, и плавно натянул на мои мокрые волосы. Я продела одну руку в рукав, предусмотрительно поддерживая полотенце другой. Когда рубашка прикрыла мои колени, полностью скрывая меня, я позволила полотенцу упасть.

— Ну, я никогда не делал этого прежде, — вздохнул он.

Я попыталась улыбнуться, но была слишком уставшей.

— Думаю, ты в основном раздеваешь женщин, а?

Шейн протянул руку к моему лицу. Мне действительно следовало остановить его, ему действительно не следовало касаться меня. Но блин, я тоже хотела его!

Он положил руки мне на щеки и нежно вытер влажную кожу под моими глазами.

— Ты плакала, — пробормотал он, а его пальцы мягко водили по моей коже.

— Ну, я только что была в пожаре, который, как сказал Такер, был подстроен, так что да, я плакала.

Его руки замерли на моем лице.

— Такер так сказал, а? Этот осел не мог дать тебе одну ночь отдыха? — Он взглянул на меня. — Клянусь, Грейс, я не позволю ничему случиться с тобой здесь, и завтра мы все поедем в зимний дом Такера и уберемся подальше от Карла Самптона и его сумасшедших игр. Никто не узнает, где мы.

Итак, все по-прежнему думали, что этот Карл Самптон, пытающийся убить меня, — просто какой-то больной парень, преследовавший меня последние шесть месяцев. Хотела бы я, чтобы все было так просто. Я почувствовала, что дрожу, и выражение лица Шейна смягчилось.

Он привлек меня к себе, обвивая меня руками. Каждая клеточка его тела, касавшаяся меня, вызывали дрожь по моему телу. Дрожь усилилась, когда мои руки, все еще по собственному желанию, скользнули по его предплечьям и обняли за плечи. Гораздо хуже было то, что между нами только тонкий слой ткани, который пополз вверх, когда я подняла руки, и на мне даже не было нижнего белья!

Будто прочитав мои мысли, Шейн откинулся назад, потянулся за чем-то и сунул это мне в руки.

— Вот, я не могу стоять рядом с тобой пока ты таком виде, так что надень мои боксеры, пожалуйста.

Не отрывая от него взгляда, я скользнула ногами в боксеры. Волны тепла захлестнули меня, когда его челюсти сжались сильнее, а глаза расширились до необъятных черных омутов. Боже, я хотела утонуть в них.

Мы просто стояли там, лицом к лицу, глаза в глаза, пока я не почувствовала, что комната начинает вращаться.

— Я правда устала, Шейн. И, если честно, прямо сейчас я, похоже, собираюсь упасть в обморок. — Я оперлась рукой о раковину, чтобы оставаться в вертикальном положении. Прежде чем я поняла, что происходит, Шейн взял меня на руки и сжал в своих объятиях. Мои веки были такими тяжелыми, что я автоматически закинула руки ему на шею, голова упала ему на плечо, а глаза закрылись.

Я чувствовала, как он открыл дверь ванной, и холодный воздух из коридора заставил кожу на моих руках покрыться пупырышками. Я могла бы поклясться, что он прижал меня крепче. Я слышала, как Итан бормочет что-то рядом с нами.

— Она просто отключилась и упала в мои объятия, — сказал Шейн.

— Да, Леа только что вырубилась на Коннере в гостиной. Он должен отнести ее в постель. Куда ты собираешься положить ее спать?

Шейн шел по коридору со мной, его движения осторожно качали меня.

— Открой дверь в мою комнату, — сказал Шейн.

— Шейн, это не лучшая идея. Проснувшись, она будет злиться на тебя.

— Я буду спать в другой комнате. Я не собираюсь класть ее в «Комнате-на-одну-ночь», Итан.

Я открыла глаза, когда Итан включал свет в комнате Шейна, и подняла голову с его плеча.

Итан мило улыбнулся мне.

— Эй, Грейс, тебе что-нибудь нужно?

— Нет, Итан, спасибо. Я просто опустошена. Мне без разницы, где я буду спать, мне просто нужно выспаться. — Я  быстро оглядела комнату. Мой взгляд поймал красивую кровать из темно-вишневого дерева и мою гитару, прислоненную к ней. Я повернулась к Шейну. — Ты спас мою гитару?

Скинув покрывало с постели, Шейн осторожно опустил меня на кровать и сам сел рядом. Его кровать была мягкой и пахла свежевыстиранным постельным бельем. Я закрыла глаза.

— Поспи, Грейс. Мы будем снаружи, если тебе что-нибудь понадобится, — прошептал Шейн.

Я вытянула руку и притянула его руку к себе. Я даже не могу сказать зачем. Я устала, была напуганной и злой, и это единственное, что казалось правильным.

— Не уходи, Шейн, — прошептала я в ответ.

Шейн легко сжал мою руку и встал с кровати. Я открыла глаза, чтобы увидеть, как Итан закрывает дверь, а Шейн идет через всю комнату к комоду. Он снял рубашку и джинсы и кинул их в большую плетеную корзину в углу. Я смотрела на татуировки, обвивающие его мышцы, пока он просматривал ящики, одетый лишь в боксеры. Он вытащил пижамные штаны и ничего больше.

Он выключил свет и забрался под одеяло рядом со мной. Он провел одним пальцем от моего плеча до локтя.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, я просто не хотела оставаться в одиночестве. Прости, — прошептала я.

Он прижал меня ближе к себе, мое тело идеально подходило к его.

— Не извиняйся. У меня есть шанс держать красивую женщину в своих объятиях всю ночь, так что я определенно останусь с тобой.

— Спасибо тебе, — сказала я.

Я почувствовала его хриплый смешок на своем затылке.

— За что, за то, что назвал тебя красивой? Будто ты не слышишь этого от каждого долбаного парня, который на тебя смотрит.

— Нет, не за это. За то, что спас меня сегодня. Ты мог погибнуть, Шейн. Больше не делай для меня ничего подобного.

Он мягко прикоснулся губами к моей шее, чуть ниже уха, и поцеловал меня.

— Заткнись и спи, Грейс.

Глава 13

Первое, что я почувствовала, проснувшись, — это то, что тело Шейна лежало напротив моего. Его руки обвивали мою талию, а лицо было зарыто в мои волосы. Дыхание касалось моего плеча.

Я толкнула его и попыталась вырваться из его объятий, но он только крепче прижал меня к себе. Попыталась перевернуться и спустить ноги на пол, но это только заставило его перекатиться на меня и начать полноценный поединок. Наконец, я скинула его и освободилась от него и кровати, но только для того, чтобы он повалил меня на пол. Мы оба смеялись.

В дверь постучали, и мы оба вскочили с пола, будто нас только что застукали родители, что заставило нас смеяться еще громче.

Итан пришел с чашкой горячего кофе.

— Эй, там есть кофе и пончики! — Его глаза метались туда и обратно от меня к Шейну, его лицо покраснело, и он посмотрел вниз, на пол. — Ой, простите, я не хотел ничего прерывать.

Теперь была моя очередь краснеть.

— Итан, ты ничего не прерываешь. Мы просто спорили, кто первый откроет дверь. Между Шейном и мной ничего нет.

Итан пожал плечами и кивнул головой.

— Ну, в любом случае, там завтрак. Все собираются, так что мы выдвигаемся в ближайшее время.

Не дожидаясь ответа, он повернулся к нам спиной и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я чувствовала взгляд Шейна, подобный горячему лазеру, на своём затылке. Я повернулась к нему лицом.

— В чем дело? — спросила я, заранее зная ответ. Я только что задела его эго.

— Почему ты вытворяешь такое дерьмо? — Он указал на дверь.

— Какое?

— Представим, что это не ты сейчас говорила это дерьмо обо мне. Это ты попросила меня спать здесь прошлой ночью. Я получаю много смешанных сигналов от тебя, Грейс.

Меня убивало, что он был прав. Шейн не ходил вокруг да около, он говорил прямо. Мне нужно было сказать ему что-то, чтобы его внимание переместилось к следующей девушке и меня так не тянуло к нему. Я обхватила себя руками, потому что собиралась рассказать ему хоть часть своей правды, и это заставляло меня чувствовать, будто внутри меня вот-вот всё лопнет, и я не буду большим, чем просто кучкой пепла.

— Послушай, я просто была кое с кем на протяжении очень долгого времени. Мы пошли разными путями, но я всё ещё люблю его. Я... не хочу никого другого. Так что... это странно для меня. Прости, если подаю тебе сигналы. Я действительно не хочу быть ни с кем, кроме него.

Выражение лица Шейна не изменилось.

— Никогда. Особенно с тем, кто будет думать, что я стою всего одну ночь его существования, — прошептала я, униженно опустив глаза. Я могла чувствовать румянец на лице и как тепло распространяется от моих щёк к шее. Я не была особенной, ведь так? Может, Азазель был прав, может, он больше не хотел меня. Я снова посмотрела на Шейна. Его губы были плотно сжаты, а брови сведены к переносице, будто я сделала ему больно. Будто я могла сделать больно кому-то вроде Шейна. Я должна выбираться из этой жизни. Это смущало и беспокоило меня, и всё, чего я хотела — это поползти с этим человеком обратно в кровать и притворяться, что была Грейс. Грейс, наверное, ненавидела бы себя, покидая утром «Комнату-на-одну-ночь», но я уверена, что это заставило бы её на пару часов почувствовать себя любимой.

Я вышла из комнаты Шейна и выдохнула. Я пошла в ванную и держала руки под холодной водой, пока они не онемели. Меня не должно волновать, что думает или чувствует Шейн, но здесь была проблема — меня это волновало. Эта жизнь была слишком запутанной, я забывала, что должна сделать, и Азазель пытался убить меня.

Голос Леа приглушенно звал меня через дверь, и это оторвало меня от мыслей. Она постучалась один раз и вошла.

— И как я догадалась, что ты это делаешь? — Выхватывая мои руки из-под ледяного потока, она обернула вокруг них полотенце и прижала к груди. — Неужели это единственный способ выпустить пар? Или чего ты там пытаешься этим добиться? — Она не ждала ответа. — Я позвонила своей начальнице, рассказала, что случилось прошлой ночью, и она дала мне две недели отпуска, можешь в это поверить? Надеюсь, поиски того сумасшедшего не займут две недели? Я дико напугана.

— Я думаю, может, мне не следует ехать с вами сегодня, ребята. Может, мне уехать в другое место и...

— Заткнись! Заткнись! Я не хочу слышать о том, что ты хочешь, — отрезала она. — Кто-то пытался убить тебя. Дважды! Я знаю, что ты думаешь, что у тебя есть какие-то... какими бы ни были эти твои высшие существа, но это реальный мир, и я не хочу слышать ничего из твоей фигни! Ты не можешь кануть в омут, пока я здесь. Не делай идиотских вещей потому, что Джейкоба и твоих родителей больше нет, и ты думаешь, что одна. Я всё ещё здесь, Грейс! Ты пообещала, что не сделаешь больше ничего, чтобы навредить себе, ты пообещала мне!

Я пообещала. Я пообещала, когда мне было семнадцать, и она нашла меня после попытки самоубийства. Она не только нашла меня, но и спасла. Она сказала, что ей снился прекрасный ангел с огромными золотыми крыльями, и он сказал ей, где найти меня. Я не могла сомневаться в её сне, как и не могла сомневаться в том, что это был ангел, потому что только так кто-то мог узнать, как или где найти меня.

Я рано уехала в школу тем снежным утром, даже прежде, чем Леа проснулась. Я была вовлечена в ранний утренний музыкальный кружок, поэтому у неё не должно было возникнуть сомнений, что я была там. Вместо того, чтобы поехать в школу на автобусе, я прыгнула в поезд и вышла в отдалённом районе, окруженном заповедником «Залив Ямайка». Я прошла, по меньшей мере, две мили в густой лес. Три или четыре дюйма снега покрывали землю. Я маскировала следы большой сосновой веткой, которую сорвала с дерева. Прислонившись к холодному дереву, я поднесла бритву к своим запястьям. Никаких слёз, никаких сожалений. Я не хотела жизни Грейс Тейлор — жизни девочки-подростка, только что потерявшей своих родителей, и которой нужно было научиться ходить заново после того, как её тело было искалечено в автомобильной катастрофе. Снаружи больше не было видно никаких повреждений, но внутри её тела был хаос, и я больше не хотела находиться в ней. Я не хотела быть в теле подростка: все страдания, все нужды и жажды были непрерывными. Худшими были её воспоминания, такие яркие и такие реальные. Я ненавидела то, что Грейс ушла, а я была здесь. Она бы стала просто удивительной. Но вместо неё там была я, в поисках кого-то.

Я знала, что душа Грейс ушла, я знала, как и всегда, что в тот день, когда я появилась в её теле, спасения для неё не осталось, но я пыталась. В первое время я пыталась втолкнуть свой дух. Я хотела, чтобы она жила. Господи, ей было всего четырнадцать. Родители везли её покупать платье для первых танцев. У неё даже было свидание с самым симпатичным парнем в школе, Лукасом Фрайзером.

Я боролась против её тела, но оно поглотило меня. Я боролась, пока её тело лежало в коме на больничной койке чуть больше шести месяцев. Именно тогда Габриэль пришел ко мне, впервые за все жизни. Я думала, что была забыта, но он держал мою душу в своих руках, пока я не проснулась как Грейс, успокоив мой дух.

Габриэль сказал Леа, где найти меня в тот день. Он разбудил её через пять минут после моего ухода,  чтобы у меня не осталось слишком много времени. Она в точности следовала его указаниям, принеся с собой аптечку первой помощи в комплекте с пластырем и бинтами.

Леа смотрела на меня своими испуганными карими глазами, повторяя свою мантру.

— Ты обещала мне.

— Я знаю, что обещала, и не собираюсь делать ничего, чтобы оказаться на пути у Карла Самптона. Я даже не знаю, кто он, но думаю, что это на самом деле не Карл Самптон. Может, он что-то... другое.

Её глаза расширились, и она сразу же начала учащенно дышать.

— Что? — Она задыхалась, хватая меня за плечи.

— Подумай, Леа. Карл Самптон умирал в больнице на прошлой неделе, а теперь он бегает вокруг и пытается убить меня? — Я не хотела напугать её историей о светской беседе с умирающим телом Карла Самптона. Леа была слишком хорошей, слишком невинной, чтобы втягивать её в это. — Я просто думаю, что происходит что-то другое, и не хочу впутывать вас с Коннером. Я просто хочу, чтобы вы все держались подальше от меня, кто или что бы ни охотилось за мной.

— Нет. Нет, нет, нет. — Она так сильно трясла головой, что она могла бы отвалиться. — Ты едешь с нами и Коннером, Шейном, Итаном и даже Такером. Они защитят нас, — умоляла она, крепче сжимая мои плечи. — Пообещай мне.

Поколебавшись лишь на секунду, я тяжело вздохнула.

— Конечно, я обещаю.

Её плечи расслабились, и она медленно выдохнула. Схватив меня в объятия, она притянула меня к себе.

— Габриэль никогда не позволил бы чему-нибудь случиться с тобой. Он всегда посылал кого-то, чтобы спасти твою задницу.

Я гадала, откуда у нее такая уверенность в этом.

— Почему ты так думаешь?

Она отступила и заинтересованно посмотрела на меня.

— Каждый раз, когда ты близка к смерти, кто-то приходит на помощь. Я, Шейн. Я думала, что у Шейна был сон о пожаре. Мы все спали — он был на диване, так как же он узнал?

Я отступила от нее и открыла дверь ванной. Обернувшись, я посмотрела на неё с дверного проема.

— Ты, кажется, не понимаешь, что я пойду дальше, и не хочу, чтобы вам всем навредили. Это твоя жизнь, Леа. Моя закончилась столетия назад, но у тебя есть будущее, есть, на что надеяться и чего ждать. Я здесь только для одного. Я не хочу, чтобы что-то случилось с тобой или Коннером, или даже Шейном или Такером, потому что все вы пытаетесь спасти меня. — Я вышла в коридор.

— Но ты пообещала, что поедешь с нами, — крикнула она из ванной.

Посреди гостиной, на полу, были сложены куча сумок с вещами. Приглушённые голоса доносились из кухни, наряду со звоном тарелок — все ели.

Я немного помедлила в коридоре перед тем, как войти в кухню. Я ненавидела то, что все думали, что должны спасти меня, когда это не было их проблемой или их битвой. Правда была в том, что мне нужно было найти Азазеля, выяснить, почему он хотел моей смерти. Мне нужно было найти Габриэля и выяснить, сможет ли он рассказать мне что-то, и ничего из этого я не могла сделать, если все вокруг пытались высмотреть сумасшедшего.

— Эй, а вот и она! Добрый день, Красавица! Ты проснулась как раз вовремя! — пропел Такер. Он сидел на нашем маленьком кухонным столе, пихая в рот рогалик. Итан с Коннером сидели за столом, занимаясь тем же. Шейн тихо сидел на столешнице и даже не повернул головы, когда я вошла. Ещё один парень прислонился к столешнице недалеко от меня, держа рогалик и кофе в руках. Я даже не взглянула на него, догадавшись, что это был кузен Такера, Блейк. Леа шла позади меня.

Я кивнула в направлении Такера и пошла прямо к коробке Джо, которую купил Итан, и налила себе кофе.

Такер откашлялся и начал выкрикивать приказы.

— Итак, Грейс, мы собираемся взять твой джип и грузовик Блейка. Как только ты будешь готова, мы выезжаем. Я поведу твой джип, а ты сможешь просто сидеть и наслаждаться поездкой.

Я оторвалась от перемешивания сахара в кофе.

— Я поведу свой джип, Такер. И у меня нет одежды с тех пор, как моя спальня каким-то образом загорелась прошлой ночью, так что, прежде чем отправиться в небольшую поездку, я хотела бы остановиться в магазине и купить одежду, чтобы не оставаться в рубашке и боксерах Шейна всё время. Когда будете готовы, ребята, можете выезжать, а я отстану примерно на час. У меня есть навигатор, так что я буду в порядке.

Леа начала спорить, но голос, который я прежде не слышала, прервал её.

— Ну, это хорошая идея. Если хочешь, я могу остаться для компании и убедиться, что ничего не произойдет.

Я повернула голову в направлении нового голоса. Он был мягким, бархатным и сладким, напоминал расплавленную карамель.

Блейк стоял, небрежно опершись спиной о шкаф. Его кожа была такой бледной, почти белой, пока наши глаза не встретились, и малиновый цвет не окрасил его щёки. Он был очень симпатичным, с худощавым телосложением. Светлые каштановые волосы были растрёпанными и сексуальными, но я почти не видела ничего из этого. Я сосредоточилась на его глазах, древних, бледно-голубых глазах, которые глубоко заглядывали в мои.

— Привет, — сказал он, и его щёки сильнее заалели. — Я Блейк, кузен Такера.

Я замерла, не в силах говорить. Я удерживала его взгляд. Это всё, что я могла сделать, чтобы не броситься на него. Я надеялась, что никто не заметил того, как сильно забилось мое сердце в груди, или как руки вспотели, и я сжала их в кулаки, пытаясь удержаться и не коснуться его.

Такер подскочил с места и подался вперед, стараясь заполнить пространство между Блейком и мной, скрестив руки на груди. Его лицо было напряжённым и выражало ревность.

— Спасибо, братец, но я не хочу нести ответственность за твою новую машину, —  сказал он, присматриваясь к Блейку. — Кроме того, Грейс даже не знает тебя, так что, я не думаю, что ей было бы удобно ехать с тобой после того, как её мнение по поводу её безопасности с недавних пор оказалось под сомнением.

Дерьмо, я ненавидела юристов. Это бы выглядело совершенно ужасным, если бы я поехала с человеком, с которым я только что познакомилась. Но я как-то должна была остаться с ним наедине. Мне нужно было, чтобы он узнал, кто я на самом деле. Наконец. Он должен был быть Шамcиилом!

Блейк оттолкнулся от стола и посмотрел на Такера свысока, словно пытался напугать его. Я чувствовала в воздухе тестостерон. Все в кухне замолчали и наблюдали за их разговором.

Шейн спрыгнул со стола и прошел мимо нас, как будто бы ничего не происходило. Когда он достиг места, где стояла я, он обратился к Такеру и Блейку, которые стояли лицом к лицу с кулаками наготове.

— Ничего себе, это похоже на брачный период в зоопарке. Почему бы мне не поехать с Грейс, после того как она соберёт все, что ей нужно? В конце концов, все знают, что между Грейс и мной никогда ничего не будет. Никогда.

Он сделал ударение на слове «никогда» и посмотрел на меня своими ледяными голубыми глазами.

Слова Шейна, казалось, что-то сделали с Блейком, потому что он казался ещё злее, но всё-таки он оставил Такера в покое

Блейк шагнул к Шейну, но тот обошёл его и проигнорировал наступление. Шейн просто подошёл ближе ко мне и спокойно вывел меня из кухни и повел обратно по коридору в свою комнату.

— Ты оказываешь сильное влияние на людей, не так ли?

Я всё ещё едва могла говорить. Я просто стояла в центре его комнаты и смотрела на дверь. Мой мозг пытался выработать логически связные мысли, но я просто хваталась за соломинку. Я не могла думать логически, потому что всё, что я видела перед собой, — это те древние голубые глаза.

Леа вошла в комнату Шейна, вернув меня обратно в реальность. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, которые выражали её обеспокоенность тем, что только что произошло.

— Что это было?

Забыв о том, что Шейн всё ещё находился в комнате, я схватила её за руки. Моё сердце бешено стучало.

— Ты обратила внимание на цвет его глаз?

Она с недоумением посмотрела на меня. Я слышала, как Шейн позади нас оставил свои дела и повернулся к нам, чтобы послушать. Я посмотрела на него и только пожала плечами, как будто ничего не имело значения. Я наклонилась поближе к Леа и тихо прошептала, надеясь, что Шейн не мог услышать:

— Они точно такого же цвета, как и те, которые я ищу.

В глазах Леа засияло понимание.

— Блин, ты серьёзно? Ты уверена?

Она начала мерить комнату шагами.

— О чём вы двое шепчетесь? Что ты ищешь? — спросил Коннер, заходя в комнату. После он кивнул Шейну.

— Кто-то должен поговорить с Такером. Он одержим. Ты видел его и Блейка? Чувак, я думал, что все закончится дракой.

Шейн ничего не сказал, он просто смотрел на меня, ожидая, когда я заговорю. Я отпустила Леа и попыталась вести себя спокойно и сдержанно.

— Я думаю, что все немного перенервничали и не в духе из-за того, что происходит, вот и всё. Все находятся на грани, так что мы определенно должны уехать из города к Такеру, как можно скорее. Все смогут расслабиться, и нам какое-то время не нужно будет оглядываться в ожидании нападения.

Я наблюдала за Шейном, ожидая его реакции.

— Хочешь, я останусь здесь и поеду с тобой? Выбор за тобой, никто не должен решать за тебя, — сказал Шейн.

— Так будет лучше, — ответила я. Повернувшись к Леа, я продолжила. — Я просто быстро забегу в магазин, обещаю, что буду ехать прямо за вами, ребята.

Мой выбор, кажется, успокоил всех, даже Такера и Блейка. Я не могла оторвать от него взгляда, когда они загружали грузовик сумками с вещами под падающим снегом. Он тоже не мог оторвать от меня взгляда, и, прежде чем уехать, он подошёл ко мне и посмотрел прямо в глаза.

— Возвращайся так быстро... как только может человек, — усмехнулся он. Я чуть не потеряла сознание. В голове крутилась мысль присвоить кое-какую одежду Шейна, или попросить у Леа, но всё это не имело смысла. Всего через несколько часов всё будет так, словно не было всех этих жизней. Моё сердце вырывалось из груди.

Я потратила ровно тридцать минут в магазине, хватая всё, что можно, даже ничего не меряя. Шейн просто шёл рядом со мной, куда бы я ни направлялась, держал пакеты и шутил, буквально заставляя меня смеяться в голос.

Мы помчались домой, и я скинула все покупки в огромный рюкзак, который купила вместе с одеждой. Мой телефон зазвонил своими сиренами, оповещая о текстовом сообщении, единственном, что замедлило меня.

Новое текстовое сообщение.

Леа: 14:45.

«Ты уверена, что это он? Он мудак».

Я: 14:45.

«Не знаю! Вроде никто не дал мне шанса поговорить с ним!»

Леа: 14:47.

«Плохое предчувствие. Пересматриваем варианты».

Я: 14:49.

«Чёрт, о чем ты говоришь?»

Леа: 14:51.

«Тебе решать...»

Следующее текстовое сообщение было мультимедийным файлом, отправленным с телефона Леа. Я оставила Шейна в гостиной смотреть новости о надвигающихся метелях, пока он упаковывал свои вещи так медленно, как только мог. Я закрылась в ванной и нажала на сообщение.

Она записала кое-что из их разговора в грузовике Блейка. Разговор происходил между Такером и Блейком, ставя ставки на то, кто поимеет меня первым, и дошли до тысячи долларов. Подпись Леа гласила: «Не слишком похоже на ангела».

Следующее мультимедийное сообщение было с телефона Коннера. Я нажала на иконку и услышала себя, играющую на гитаре. Камера телефона Коннера изучала студию и остановилась на выражении лица Шейна. Оно было благоговейным. Я поставила его на колени. Коннер приблизил лицо Шейна, слезы застилали его глаза, лицо изучало любовь и желание. Это заставило меня затаить дыхание, его прекрасные черты наблюдали за мной с такой глубиной и тоской.

Шейн постучал в дверь ванной, приведя меня в чувство. Мне нужно было добраться до Блейка, чтобы проверить, был ли он тем, кого я искала. Да, Боже, да, мне очень нравилось, как Шейн смотрел на меня, но мы все знали, что это продлиться лишь одну ночь. Даже если Блейк не был моим ангелом, я не могла согласиться на кого-то вроде Шейна. Грейс стоила большего, я стоила большего.

Глава 14

Я наклонила голову, чтобы посмотреть на приглушенное падение пушистых белых хлопьев, покрывающих землю. Мне казалось, что хрупкие снежинки танцуют вокруг меня, двигаясь под слышную им одним музыку.

В окружении заснеженных ветвей город выглядел живописно и обнадеживающе.

Шейн отряхнул снег с переднего и заднего стекол. Я была поражена тем, сколько его уже нападало, а ведь метель даже не дошла до нас. На земле лежало уже около фута снега. Прежде чем покинуть квартиру, мы наблюдали за бегущей строкой на экране телевизора, призывающей оставаться дома и выезжать только в экстренных случаях.

Это не было экстренным случаем, но я бы отрастила крылья и полетела к тем древним голубым глазам, если бы не могла водить.

Шейн открыл дверь со стороны пассажира и отряхнул ботинки, раскидывая повсюду снег.

— Поторопись, просто залезай. Я бы хотел убраться с дороги, прежде чем начнется метель.

Шейн сердито посмотрел на меня.

— Мы можем остаться здесь, Грейс. Мы не обязаны ехать к Такеру. Я обещаю, что защищу тебя.

— Шейн. Я еду. Ты можешь оставаться здесь.

Внутри джипа все еще было холодно, и пар вырывался изо рта каждый раз, когда мы говорили. Я задрожала, включила обогрев и разморозку и пыталась вернуть тепло в пальцы. Когда воздух казался достаточно теплым и мои пальцы не дрожали, я включила свой навигатор и ввела данные пункта назначения. Снаружи снег пошел сильнее.

Я выкарабкалась из сугробов на полном приводе, ветер завывал снаружи.

— Похоже, ангелы устроили тот ещё бой подушками! — засмеялась я.

— Бой подушками? — прошептал Шейн.

— Ага, это старое выражение. Коннер сказал его, когда снег начался той ночью. — Я взглянула на его лицо: голова низко опушена, руки крепко сжаты на груди. — Что не так? Ты не веришь в эти штуки и в старые бабушкины сказки?

Я остановилась на красный свет и стала ждать его ответа.

Шейн пожал плечами и выглянул в заснеженное окно.

— Я просто не задумывался об ангелах, — сказал он и вздрогнул.

Я въехала в Тоннель Линкольна и выехала в еще худшую зимнюю сказку, чем та, из которой выехала: по эту сторону тоннеля снег не был расчищен. Шейн пристегнулся, но все еще сидел на краю сиденья, сжимая приборную панель так, что костяшки побелели.

Телефон Шейна зазвонил. Когда он ответил, я услышала голос Коннера. Вой ветра доносился снаружи, и я не расслышала остальную часть разговора.

После краткой беседы Шейн выключил телефон.

— Они уже добрались. Коннер сказал, что дороги становятся хуже и на I-80 просто белая мгла.

Большие куски снега врезались в машину, и дворники едва могли очистить лобовое стекло.

— Мы не можем повернуть назад. Все хорошо. Смотри. — Я указала на почти матовое лобовое стекло. — Дороги не так уж плохи.

Кого я обманывала? Я обезумела, если хотела вести в такую погоду! Я сжала руль так сильно, как только могла.

Шейн смотрел на меня с отрытым ртом.

Я сильнее нажала на педаль газа, чтобы он перестал смотреть на меня, и это сработало. Он резко повернул голову вперед и скрестил руки на груди, пялясь в окно.

— Леа права, ты действительно в какой-то степени желаешь смерти, — прошептал он.

Я пропустила замечание мимо ушей. Ссора с ним помешает мне сконцентрироваться на вождении и увидеть дорогу. Все, что мне сейчас нужно, — это идти к древним голубым глазам. Важно было узнать, был ли Блейк тем, кого я искала.

— Не хочешь объяснить, почему ты едешь в эту безумную метель к кому-то, с кем даже не хочешь быть? Или я неправ насчет вас с Такером?

Он никогда не поймет.

— Я не хочу быть с Такером. Дай мне сосредоточиться на дороге.

Он топнул ногой.

— Как хочешь.

Мы продолжили поездку в часах мрачной тишины, лишь приглушенные звуки падающего и удушающего землю снега нарушали тишину. Такую смерть я получу, когда вечность закончится? Без рая, тихую, холодную и пустую.

Мы оба подскочили, когда голос из навигатора предупредил меня о следующем повороте направо.

Джип занесло, он съехал с автомагистрали и почти попал в снежную насыпь, но каким-то образом мне удалось выровнять его. Шейн выругался себе под нос.

— Мы почти на месте, — сказала я. — Навигатор говорит, что мы будем там через три минуты.

Я вела медленно, кровь бурлила в жилах. Навигатор громко объявил, что мы доехали до цели. За стеклом все было белым-бело.

— Проезд к дому Такера прямо за этой главной дорогой, так что мы, вероятно, на въезде. Я обернулась, чтобы увидеть что-то похожее на четырехметровую стену снега.

— Выглядит так, будто дорогу расчищают, — сказал он. — Попытайся взять чуть вправо. Так ты съедешь с главной дороги на случай, если другой проезд уже расчистили, и его просто не видно.

Я съехала дальше, руки немного дрожали.

— Может, нам выйти и пойти дальше пешком?

Шейн скривился.

— Проезд к дому Такера, по меньшей мере, в трех милях отсюда. У нее собственное название, так что мы не сможем пройти. Я позвоню им и выясню, доберутся ли они к нам на снегоходах.

Он попытался позвонить, так же как и я, но вообще не получил ответа, а я переключилась на голосовую почту и оставила сообщение.

— Что нам делать? — спросила я с тревогой.

— Останемся здесь, пока не дозвонимся до них. Таким образом, Грейс, мы не погибнем в снегу, — издевался он. — Выключи зажигание, не трать бензин.

Ужасающий порыв ветра накренил джип, так что я отчаянно попыталась позвонить снова. Нет связи. Зашибись!

Шейн начал ерзать на сидении.

— Моя задница онемела от такого долгого сиденья. Как это вообще возможно? Хочешь растереть ее мне? — засмеялся он.

— Заткнись, — засмеялась я в ответ.

Пытаясь поудобнее усесться, он слегка задел мое колено рукой, посылая дрожь по моему телу. Конечно, он заметил.

Наклоняясь вперед, он зажал ручку сиденья и отодвинул его на всю длину.

— Ты уже замерзла, лезь сюда.

Я смотрела на него так, будто у него только что выросла вторая голова.

— В этом нет необходимости.

В смысле, серьезно, когда он только задевает меня своей долбаной рукой, это уже посылает мурашки по моему телу. Что будет, когда все его тело будет на мне...  Чтобы удержаться и не прыгнуть на него, я подумала о том, как может помять джип медведь, ищущий пищу в метель.

Снаружи ветер завыл громче, а внутри машины температура стала падать быстрее.

— Что у тебя в вещевом ящике?

— В каком ящике?

Он указал на приборную панель перед собой.

— А, ты имеешь в виду бардачок? Поверь, там нет ничего, что бы ты хотел увидеть, — объяснила я.

— Бардачок? И это должно заставить меня не хотеть узнать, что внутри? — засмеялся Шейн. — Потому что, поверь МНЕ, это не заставит.

Мы оба дотянулись до бардачка одновременно, но он оказался быстрее. Около полдюжины тампонов вывалилось из него.

Я неудержимо засмеялась.

— Я же говорила, там нет ничего, что тебе захочется увидеть. Почему ты обязательно сделаешь всё по-своему?

Он протянул рукой и пошарил, бросая последний тампон в меня.

— Потому что надеялся, что у тебя есть вот это. — Он улыбнулся, показывая мне фонарик. Его глаза изучали меня, пока он клал фонарик обратно в бардачок. Он заправил выбившиеся волосы мне за ухо. Дрожь снова потрясла мое тело. Слабая грусть замерцала в его глазах.

Он расстегнул куртку и снял ее.

— Иди сюда, Грейс, ты замерзаешь. — Он взял меня на руки и легко перетащил к себе на колени. Конечно, это было простой задачей: мое предательское тело помогало ему в этом. Он обнял меня и накинул на нас куртку.

Не контролируя свое тело, я уткнулась носом в его грудь под курткой. Это было будто плавание в теплых тропических водах. Где-то в глубине души я думала о тех древних голубых глазах, находящихся всего в трех милях отсюда. Картинка размылась, исчезла и ушла. Я прильнула к Шейну, не шевелясь в страхе, что трение и тепло между нами разожжет огонь. Я засмеялась этой мысли.

Шейн застонал и сжал меня крепче.

— Над чем ты там хихикаешь?

Я достала голову из-под его куртки, наши лица были так близко, что я едва могла дышать. Наши губы были в миллиметре друг от друга.

— Просто, — пробормотала я. — Я отчаянно нуждаюсь в чашке горячего какао, ну, ты знаешь, с теми густыми сливками и маленькими, сладкими зефиринками. Я хочу сесть возле камина, греть руки о теплую чашку и почувствовать бархатное тепло, проникающее в рот и горло, — напыщенно разглагольствовала я.

У него перехватило дыхание.

— Боже, Грейс, это была самая сексуальная фраза, которую я когда-либо слышал. — Он опустил взор на мои губы и расстегнул мою куртку. Мы смотрели друг другу в глаза, когда я выскальзывала из рукавов. Оборачивая обе куртки вокруг нас, он притянул меня ближе и зарылся лицом в мои волосы, его дыхание разжигало огонь на моей коже.

Я стиснула громко стучащие зубы. Предательское тело! Уже даже не было холодно!

Он забрался теплыми руками под мою рубашку, медленно проводя кончиками пальцев по моей пояснице и позвоночнику. Его прикосновения убивали меня, мою душу, оставляя только тело Грейс, желающее и нуждающееся.

Я скользнула руками под кромку его рубашки, говоря себе, что это плохая идея, но я никогда не умела врать. Его тело было мягким и чрезвычайно теплым, и сдерживаться было пыткой.

Низкий стон сорвался с его губ. Он приподнялся и мягко потянул меня в положение сидя, мои ноги были широко расставлены. Это слишком опасно, слишком ядовито, слишком красиво.

Я взглянула на него и немедленно пожалела об этом. Он пристально наблюдал за мной. Он колебался и смотрел на меня взглядом своих сильных ледяных голубых глаз. Он поднес свою прекрасную руку к моему лицу и мягко провел большим пальцем по нижней губе.

— Один поцелуй, Грейс, простой поцелуй. Детка, пожалуйста, — умолял он. — Всего один.

Он протянул руки, взял за волосы и притянул к себе. Его запах опьянял. Я глубоко вздохнула.

Легкими пальцами он пробежал по моим волосам и шее. Я дрожала под его прикосновениями. Чувствовала, как тело и душа распадалась на кусочки, желая, чтобы он собрал меня и вернул к жизни.

— Знаешь ли ты, что делаешь со мной, Грейс? — Его голос был низким и хриплым, и он смотрел на меня. У меня перехватило дыхание от этого.

Его нарочито неторопливые руки скользили по моей коже, пальцы дрожали. Он выпустил ад, бегущий в моем теле. Каждое его движение было дико эротичным.

— Всего один, — прошептала я. Его губы дотронулись до меня. Это был почти поцелуй, Мы наслаждались кратким моментом напряжения.

Я сказала себе: «Всего один, один маленький, и все». Я остановлюсь, не заходя слишком далеко.

— Грейс, — выдохнул он и прильнул ко мне губами. Я чувствовала, что разваливаюсь на кусочки в его объятиях. Его прикосновения разрушали меня, а поцелуй собрал меня воедино. Я хотела всего его, хотела попробовать на вкус каждый дюйм его тела. Я отчаянно застонала в его губы, и он притянул меня ближе.

Он сжал мои руки над головой и стянул футболку через голову. Он запрокинул голову, осматривая меня, и испустил долгий прерывистый вздох. Он осыпал поцелуями мои шею, плечи, оставляя ощущение жжения после себя. Он осторожно задевал мою кожу зубами, мягко покусывая. Каждое место, где он прикасался ко мне, отдавалось внизу живота, и у меня перехватывало дыхание.

Опуская чашку моего бюстгальтера вниз, целовал и ласкал языком мою грудь. Под его ласками мои соски затвердели.  Он прикасался ко мне так, будто не мог насытиться, будто я была первой женщиной, к которой он прикоснулся. Я вздрагивала в ответ на его прикосновения.

Мои пальцы пробежались вниз по сухим мышцам его груди и остановились на пуговице джинсов, расстегивая ее одним движением. Его руки скользнули по моим ногам, проделывая то же самое с моими штанами. Он откинулся назад и похотливо улыбнулся, что заставило мои внутренности хотеть его еще больше. Густое горячее желание горело в моем животе.

Наблюдая за мной, он положил ладонь на мой живот, медленно помещая пальцы между тканью моих трусиков и моей кожей. Мое тело со страстным желанием потянулось к нему. Его пальцы продвинулись еще немного, совсем немного, и мое тело затрепетало в предвкушении. Я задрожала, и его дыхание снова дрогнуло, когда он увидел мою реакцию. Наше дыхание ускорялось в ограниченном пространстве джипа. Он впился зубами в мою нижнюю губу, и я застонала.

Я скользнула руками под его пояс и нежно потянула, пока мои руки не дотронулись до его гладкой твердой кожи. Он закрыл глаза, его дыхание перехватило. Когда он снова открыл их, взгляд был палящим, жаждущим. Я чувствовала, как его ноги напряглись подо мной, он пульсировал в моих руках.

Он снова коснулся своими губами моих, вдыхая меня, будто я была воздухом, а затем оторвался от меня, тяжело дыша.

— Прошу, Грейс, что бы ты ни искала, прошу, попытайся найти его во мне. Я буду стараться изо всех сил стать мужчиной, в котором ты нуждаешься. — Его слова вернули меня с небес на землю, и у меня закружилась голова, когда я поняла, где находятся наши руки. Я оттолкнула его и откинулась назад.

Я потрогала пальцами свои опухшие губы и постаралась как можно быстрее слезть с него. Я была поражена тем, что только что чуть не произошло, но чего я все еще хотела.

— Шейн, прости. — Я почувствовала, что мои глаза расширились и сами по себе наполнились слезами. Я выглянула в окно, посмотрела по сторонам — я была вне себя. Я завела двигатель и включила обогрев. Ледяной воздух заполнил небольшое пространство. Мое тело содрогалось и протестовало против решения не целовать его. Я сжала руки на руле только для того, чтобы держать их подальше от него.

Шейн легко положил руку на мой подбородок и притянул мое лицо к своему. Я переключила обогрев на высшую точку. Шум от вентиляционных отверстий отлично отвлекал от голода во взгляде Шейна.

— Я потерял себя в тебе той ночью, потерял где-то в том поцелуе,— сказал Шейн.

— Я говорила, что не могу сделать этого. Я говорила, что влюблена в кое-кого.

— Бывший парень, правильно? Не Такер, или Итан, или Блейк?

Я кивнула и вытерла унизительные слезы со щек. Я не плакала из-за поцелуя, потому что, Боже, он был безумно удивительным. Я плакала из-за того, что он мог заставить меня забыть то, что я искала уже тысячу лет, всего лишь кончиками своих пальцев. Боже мой, что же сделает со мной остальная часть его тела? Меня убивало то, что я хотела выяснить это.

— Позволь мне помочь стереть память о нем, — прошептал он.

Меня почти вырвало на него. Вообще-то, меня бы вырвало, если бы у меня в животе была хоть какая-то еда. Я буквально чувствовала рвотные позывы. Затем я влепила ему пощечину. Я хотела ударить его. Я хотела ударить его кулаком.

Он даже не вздрогнул от пощечины. Он просто поднял свои дурацкие идеальные брови на меня, будто я была шуткой для него.

— Ты — гребаная бессердечная сволочь! Как ты сотрешь память? Своим членом? Ты действительно думаешь, что спать с тобой  так офигенно? Я люблю кое-кого, Шейн, всем своим сердцем. Ты хоть понимаешь, что это значит? У  тебя вообще есть сердце? — кричала я. Горячие слезы заливали мое лицо. Они пришли, чтобы защитить моего ангела, которого я могла никогда не найти.

Он убрал руки и прислонился к двери, бесстрастно глядя в мои слезящиеся глаза.

— Нет, Грейс. У меня нет сердца. Было раньше, но я отдал его одной девушке, и она забрала его с собой в могилу. Вот поэтому я такой, какой есть, поэтому каждая девушка всего лишь еще одна «дырка» для меня. Никто и никогда не приближался к тому, чтобы заставить меня чувствовать себя так, как с ней. Но, черт возьми, Грейс, я сделаю всё что угодно, чтобы не чувствовать эту гребаную пропасть в своей жизни.

Я больше не могла смотреть на него. Готова поклясться жизнью, он лгал мне, чтобы заставить заняться с ним сексом из жалости. Будто я была той, кто покорил его. Сколько сердец он разбил своими словами? Я бы лучше сгорела в аду, чем стала чьей-нибудь «дыркой»!

— Давай просто продолжим звонить и, наконец, выберемся из этой клетки, забудем обо всем, что случилось и продолжим жить. Ты сможешь вернуться к своим обожаемым «дыркам», а я к одиночеству. Каждый получит свою долгую и счастливую жизнь.

— Черт тебя побери, Грейс! Ты вообще меня слушаешь? Грейс, этот поцелуй я не забуду никогда. Глядя, как отвратительно я заставил тебя плакать, я чертовски хочу забыть его, но нихрена не могу! Я хочу тебя! — Он схватил мои руки и сложил их вместе.

— Не делай этого, Шейн.

— Почему? Солги мне и скажи, что не чувствуешь этого долбанного притяжения между нами, — закричал он.

— В самом деле, Шейн? Хочешь поговорить об этом? Чего ты действительно у меня просишь? Ты просто хочешь, чтобы я распласталась под тобой прямо здесь, позволила тебе покончить со мной, выбросить меня из головы? И затем мы просто забьем, и ты будешь относиться ко мне как к еще одной «ДЫРКЕ»? У тебя будет отличная история для своих корешей о том, как ты трахнулся, застряв в метели.

Ему нечего было сказать, потому что я оказалась права.

— Это кошмар, Шейн. Мы с тобой. На следующую ночь я проснулась в слезах, думая о том, как ты целовал меня!

— В самом деле, Грейс? Почему бы тебе не спросить, что заставляет меня просыпаться в поту и дрожи каждую чертову ночь! Давай, Грейс, спроси меня! — требовал он, притягивая меня ближе.

— Отвали от меня, Шейн! — застонала я, отодвигаясь. Я выхватила свои руки и дернула ручку двери джипа. Она не сдвинулась с места, пока я толкала ее всем телом, чтобы выбраться. Все это время Шейн кричал, сыпал проклятиями и умолял меня выслушать его. Я нажала кнопку отключения звука и натянула воротник рубашки на голову.

— Я чертова новинка для тебя просто потому, что ни у одной девушки до меня еще не было чувства собственного достоинства, чтобы отказать тебе!

Я вылезла из машины. Сугроб, в котором мы застряли, был так высок, что я могла забраться на крышу. Под жесткой крышей я чувствовала, как Шейн выбивает дверь ногой, чтобы пойти за мной.

Крыша накренилась под ногами, и Шейн схватил меня за руки, которыми я молотила его, и стащил с джипа в снег.

— Отвали, Шейн!

Он поднял меня и перекинул через плечо, выбив весь воздух из легких. Он прошел по сугробам, неся меня, а я молотила его кулаками по спине. Когда он нашел площадку, защищенную деревом, он сбросил меня с плеча, и я проскользила по его телу. О, самое ужасное то, что это было жутко горячо!

Я попыталась вырваться, но он крепко держал меня за поясницу одной рукой, а другой за шею через пучок волос.

Он осторожно убрал мои волосы назад и приблизился ко мне лицом, целуя в губы лишь раз. Он провел губами по моим щекам к уху и прошептал с теплом своего дыхания:

— Давай, Грейс, спроси меня, какие сны будили меня ночью. — Он отстранился, и его глаза атаковали меня своей глубиной. — Я просыпался, и в моих снах была только ты. Мне снились твои губы, запах твоей кожи и волос, и чертов огонь сжигал меня изнутри, желая быть с тобой. Я хочу похоронить себя внутри тебя и никогда не выбираться, моя сладкая смерть. Грейс, я чертовски люблю тебя.

Я перестала сопротивляться и позволила ему обнимать себя. Во-первых, я замерзала, потому что оставила свою куртку в джипе, и, во-вторых, ну, всего на минутку, я так сильно хотела, чтобы это было моей реальной жизнью.

Я сморгнула слезы.

— В другой жизни, Шейн, если бы я была кем-то другим, я бы хотела быть с тобою.

Шейн стоял, удерживая меня. Его глаза умоляли, когда мы услышали рев снегоходов. Наконец-то они получили одно из наших сообщений!

Он отошел от меня и провел рукой по заснеженным волосам. Два снегохода появились из ослепительной белизны и затормозили перед нами.

Такер поднял забрало и, подмигивая мне, выкрикнул, что мой Супермен, наконец, явился.

Блейк закатил глаза. Он спрыгнул и протянул мне руку. Я приняла ее, и он помог мне оседлать снегоход, затем забрался на него у меня за спиной.

Ярость затуманила черты Шейна, и его руки сжались в кулаки.

Такер выглядел брошенным. Я не заботилась ни о чем в тот момент. Я заботилась лишь о Блейке.

Вздохнув с отвращением, Шейн пробрался по глубокому снегу обратно с джип и дернул пассажирскую дверь. Я наблюдала, как он легко вытащил наши сумки и куртки и закинул обе гитары на плечи, затем обратно взобрался по сугробам к ожидающим нас снегоходам.

Сердито глядя мне в глаза, он передал мне куртку, проходя мимо.

— Вот, не хочу, чтобы ты стала еще холоднее, чем сейчас.

Его слова ужалили, потому что я знала, что он не говорил о температуре. Он имел в виду то, каким холодным человеком я была. Он был прав, но у меня не было другого выхода.

После того, как я надела куртку и застегнула ее против ветра, Блейк обернул одну сильную руку вокруг моей талии, а вторую положил на край руля. Он сорвался с места, не дожидаясь, пока Шейн устроится на снегоход Такера.

Глава 15

Блейк затормозил и остановился, проскользив некоторое расстояние, около огромного пледа возле крыльца, где Леа, Коннер, Итан и Брейден сидели и ждали. Когда я соскочила со снегохода Блейка, Леа бросилась в мои объятия.

— О, слава Богу, ты в порядке!

Я оглянулась на Блейка.

— Спасибо, — сказала я.

Он улыбнулся мне в ответ.

— Иди внутрь и грейся, мы поговорим позже. Тогда мы сможем придумать, как тебе правильнее меня отблагодарить.

Что?

— Давай, пошли внутрь. Мы отогреем тебя и переоденем, а потом мы собираемся в бар на курорте. Мне нужно выпить, — сказала Леа, уводя меня от Блейка.

Меня отбуксировали от Блейка, когда он уехал, разбрызгивая снег из-под колёс. Леа потащила меня за руку через парадный вход огромного одноэтажного дома в стиле деревянной хижины. Когда в меня ударило теплом, я поняла, насколько промокла и замёрзла. Куртка насквозь промокла, как и рубашка с джинсами под ней. Будто слой льда покрывал мою кожу. Я начала неконтролируемо дрожать.

Шейн вошёл вслед за нами и выглядел ещё хуже, чем я. Он бросил все наши вещи перед собой, откинулся назад и, закрыв глаза, прислонился к стене.

— Леа, стащи с неё эту мокрую одежду.

— Я в порядке. – Я, дрожа, лгала сквозь зубы, потому что едва могла двигаться, и ледяной озноб пробирал тело.

Его глаза распахнулись и посмотрели на меня с неясным выражением.

— Ты невозможна! — Он зашагал ко мне, подобрал одной рукой и перебросил через плечо, как мешок картошки. Снова. — Возьми сумки вместо меня, ладно? Мои руки вроде как заняты, — сказал он Леа.

Он пронёс меня по дому, по длинному коридору, в темную комнату. Леа включила свет за него, и он бросил меня на красивую кровать королевских размеров с балдахином.

— Снимай свою одежду! — Он вышел через другую дверь и вернулся с охапкой белых мягких полотенец. Он изогнул бровь, глядя на меня. — Ты знаешь, что такое гипотермия? Снимай свою одежду!

Я стиснула стучащие зубы и начала стягивать кроссовки и носки. Мои глаза не открывались от его сурового взгляда, но я заметила, когда Леа тихо выскользнула из комнаты. О, я убью её за это!

Шейн стащил рубашку и брюки и стоял в боксёрах, склонившись над своей сумкой в поисках сухой одежды.

Надев сумку на плечо, я медленно вышла через дверь, из которой он вынес полотенца. Меня не волновало, был это туалет или ванная, там я собиралась переодеться так, чтобы Шейн не пялился.

Когда я переоделась в сухую одежду и высушила волосы феном, я вышла из ванной в пустую комнату. Моя гитара была в чехле, прислонённая к кровати, но все вещи Шейна исчезли. Бросив сумку на кровать, я вышла из комнаты и пошла осматривать оставшуюся часть дома.

Весь дом был наполнен маленькими декоративными огоньками, свисающими с высоких сводчатых потолков. Стены из дерева были тёмно-вишневого цвета. Запах хвои и древесных щепок наполнял воздух. Это была настоящая деревянная хижина. Войдя в гостиную, я обнаружила Леа, Коннера и Итана, сидящих на мягких коричневых кожаных диванах; антикварная деревянная мебель в случайном порядке была расставлена по комнате.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Леа.

— Нормально. Кстати, спасибо, что оставила меня наедине с Шейном. Напомни отблагодарить за услугу когда-нибудь, — усмехнулась я саркастически.

— Думаю, я неправильно поняла ситуацию, извини, — надулась она. — Если ты в порядке, то все едут на снегоходах в курортный бар, чтобы выпить. Блейк, Такер, Брейден и Шейн уже там.

— Да, мне определённо нужно выпить, хотя у меня нет сухой куртки, чтобы выйти.

Итан укутал меня в своё гигантское пальто и отступил, смеясь надо мной.

— Идём, напьемся? — Он взял меня под руку и с любопытством мне улыбнулся. — И ты должна рассказать мне, как ты заставила Шейна так вспылить, чтобы я смог подкалывать его этим.

Я покачала головой.

— О, я уверена, что он забудет обо всём, что бы я сделала, или не сделала, как только найдёт кого-то, кто займёт его время. Думаю, я просто достала его после долгой поездки на машине сюда. — Мне не нравилось то, как легко я могла лгать.

Он наклонил голову ко мне и сжал губы.

— Я ненавижу, что ты думаешь, что тебе нужно лгать мне.

Я вскочила на заднюю часть снегохода и вздохнула.

— Ладно, поторопись. Теперь мне действительно нужно выпить.

Кажется, в курортном баре была внушительных размеров толпа, несмотря на бушующую снаружи метель. Люди танцевали под чьё-то жуткое пение в караоке. К бару была выстроена очередь людей, ожидающих напитки, каждый столик был заполнен смеющимися шумными посетителями.

Внутри бара была та же атмосфера, что и в доме Такера, и в любое другое время я бы, наверное, остановилась, чтобы оценить обстановку, но Блейк ждал меня за переполненным столиком. Его прекрасные голубые глаза сосредоточились на мне, и он не отводил взгляд. Милая улыбка сияла на его лице.

Шейн сидел напротив него и наблюдал за нашим обменом взглядами. Мы подошли к столу, и улыбка Блейка засияла ярче. Шейн откинул голову, допивая остатки своего пива, а затем хлопнул бутылкой по столу. Все сидевшие за столом прекратили разговор из-за того, что стол пошатнулся, когда он сделал это. Он встал и взял за руку какую-то девушку, сидевшую с ними. Его глаза наблюдали за мной, пока он вёл её на танцпол. Девушка оглянулась на друзей с таким видом, будто только что выиграла в лотерею.

Я наблюдала, как они ушли, и практически занялись сексом друг с другом на танцполе. Я зажмурилась и отвернулась. Это чертовски ранило, но мне нужно было помнить, что это было причиной того, почему Шейн не подходил Грейс, если Блейк не был тем, кем я хотела, чтобы он был.

Блейк встал и плавно сел рядом со мной. Он протянул мне рюмку, и я взяла её, глотая золотистую жидкость. Он кивнул головой на Шейна и его подругу на танцполе.

— Бьюсь об заклад, мы могли бы пристыдить их. — Он похотливо улыбнулся мне. Проведя меня на танцпол, мы схватились друг за друга, будто не было никого вокруг, будто прошло тысячелетие с момента нашей последней встречи.

Весь наш столик полез на танцпол за нами. Сразу же поднялась температура, и пот заблестел на наших телах. Блейк близко притягивал меня, и я танцевала, обхватив его за шею. Я закрыла глаза и растворилась в его теле, мы танцевали близко и горячо, пока музыка не замедлилась. Кто-то начал петь в караоке песню Адель «Такого, как ты», и Блейк грубо схватил меня за подбородок и притянул мои губы к своим. Его язык набросился на мой рот, как голодное животное, и тогда он развернул меня лицом к толпе.

Я оказалась в ловушке его рук, стоя лицом к Шейну. Он выглядел, как каменная статуя, застывшая посреди толпы медленно танцующих тел, широко раскрывшая глаза, глядя сквозь меня. Его губы раскрылись, будто он хотел что-то сказать, но потом передумал. Девушка, которая была с ним, прекратила танцевать вместе с ним и просто стояла рядом, ожидая его следующего шага, пока он ждал моего.

Блейк притянул меня ближе к себе и поцеловал мою шею, откинул волосы назад, оставляя влажный след от своего языка на моей коже.

Шейн сглотнул, пристально сосредоточившись на каждом участке моей кожи, к которому прикасался Блейк.

Блейк скользнул руками вперед, под мою рубашку. Он поднял ткань, положил руки на голую кожу моего живота, грубо впиваясь в кожу.

Глаза Шейна опустились на руки Блейка и снова поднялись к моим глазам. Его губы плотно сжались, и, качая головой, он поднял руки, чтобы отмахнуться от меня. Он обернулся и растворился в танцующих тенях толпы.

Когда музыка закончилась, Леа, Коннер и Итан потащили меня к микрофону. Мой разум пошатнулся. Блейк стоял перед сценой, аплодируя мне вместе с ними. Прекрасная спина Шейна выходила через дверь, таща с собой девушку, которая с ним танцевала.

Леа поговорила с диджеем караоке, и из колонок с шумом полилась песня Кэти Перри «Тот, который ушел». Как подходяще.

Первое слово, которое я пропела, заставило всю толпу замереть и пялиться, а остальных — смотреть на меня в онемении. Когда я дошла до припева, Шейн остановился у входа в бар и собрал волосы в кулаки. Я пела песню прямо ему. Толпа кричала поверх моего голоса, и, когда песня закончилась, они скандировали, чтобы я спела ещё, но Блейк забрался на сцену и унёс меня.

Он тащил меня сквозь толпу, кричащую, желающую больше, освистывающую Блейка за то, что он унёс меня со сцены.

— Поставь меня на пол! — отрезала я.

— Я не видел тебя целые жизни, и ты будешь петь толпе потных незнакомцев? — Моё сердце остановилось с глухим стуком. Черты его лица были напряжены и решительны, и после нескольких секунд, он кивнул, и улыбка расцвела на его губах.

Он проводил меня к столу, взял куртку и оставил куртку Итана, в которой я сюда пришла, на спинке стула. Он кивнул Такеру, который сидел и разговаривал с какой-то рыжеволосой.

— Я отвезу её домой. Увидимся завтра!

Челюсть Такера ударилась об стол, когда Блейк надел на меня свою куртку.

Блейк взял стакан Такера, стоящий перед ним, и залпом выпил его, затем он выпил стакан рыжеволосой, которая с отвращением на лице смотрела на него. Я только засмеялась. Он смотрел на меня, чистое озорство затанцевало в его глазах, когда он услышал мой смех. Он взял меня за руку, и мы побежали сквозь бар прямо к выходу.

Гигантские снежинки до сих пор падали на тяжелые белые простыни, и нас окружала жуткая тишина. Он оторвал меня от земли и посадил на снегоход, затем наклонился и накрыл мои губы своими, почти болезненно скользнув языком в мой рот.

Блейк оторвался от меня и улыбнулся мне медленной, сексуальной улыбкой.

— Сэла, — назвал он меня, заставляя сердце сильно биться о грудь. Моё имя.

Он оседлал снегоход, одарил меня лукавой улыбкой, и разогнался так, что мы почти летели по воздуху. Мы перелетели через большое белое пространство и проскользили в переднюю часть крыльца Такера, почти столкнувшись со ступеньками.

Блейк спрыгнул с сиденья и помог мне выбраться в холодный снег, достающий мне до колен. Он снова поцеловал меня и потянул вверх по лестнице, открывая входную дверь, всё ещё удерживая свои губы на моих.

Задумчивое мрачное выражение лица Шейна было первым, что я увидела, когда споткнулась, войдя. Он сидел рядом со своей подругой из бара на диване, локти лежали на коленях, руки болтались между ними. Он сердито посмотрел на Блейка и вскочил на ноги.

Блейк засмеялся, переводя взгляд от меня к Шейну.

— Дерьмо, я думал, что дом в нашем распоряжении, — усмехнулся он.

Шейн стремительно встал между нами.

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной, Грейс.

Я заупрямилась.

— Ты серьёзно, прямо сейчас? Мне что, нужно присоединиться к тебе и твоей подружке?

Шейн наклонился ближе.

— Не делай этого.

Блейк потянул меня за руку и кивнул Шейну.

— Отойди, Шейн, это не имеет ничего общего с тобой. У тебя есть милая девчонка, — сказал он, указывая на девушку, тихо сидящую на диване.

Шейн коснулся рукой моего локтя, и я застыла на месте, почти в шоке оттого, что он делает. Кроме того, я была в шоке от того, как простое прикосновение его руки к моему локтю пронеслось по всему моему телу, будто Блейк, которого я искала все эти жизни, не стоял рядом.

Он сверкнул своими голубыми глазами, вероятно, ожидая, что я просто так встану и пойду с ним. Ха! Будто это могло случиться.

Блейк шагнул к Шейну, пряча меня себе за спину.

— Отвали, мать твою, Шейн, она со мной, — прорычал он. У меня пересохло во рту, и сердце застучало о грудную клетку. Я ненавидела Шейна в тот момент. Он — единственное, что удерживало меня от того, чего я ждала.

Шейн ещё ближе шагнул к Блейку, глядя ему прямо в глаза.

— Дай ей решать, — огрызнулся он. Он наклонился через Блейка и взял меня за запястья. Его прекрасные глаза такие яркие, такие настоящие. — Пойдём со мной. — Я знала, что в тот момент мне следовало бежать. Пулей влететь в руки Блейка и уйти, никогда не возвращаться, но я не могла.

— Ладно, хватит. Отвали к чёрту от неё, — сказал Блейк ровно. Он сильно дёрнул меня назад, и я упала на него с громким звуком, но мои глаза не отрывались от Шейна.

Я отпрянула от Блейка.

— Я не грёбаная маленькая блестящая игрушечка, отвалите от меня оба! — Я развернулась лицом к Шейну. — Я пойду с Блейком в мою комнату. У тебя, кажется, посетитель, о котором ты забыл.

Шейн прищурил глаза и выпалил мне в лицо:

— Если ты это сделаешь, то ты такая же, как и все, такая, какой так сильно не хочешь быть.

— Знаешь что, ты — чёртов придурок!

Потом он засмеялся надо мной!

— За последние недели, что я знаю тебя, ты называла меня и похуже. — Он поднял руку и нежно коснулся моей щеки. — Называй меня как хочешь, но не делай этого.

Я отшатнулась от него.

— Что? Ты здесь чтобы спасти меня? Я уверена, что решением всех твоих проблем является занижение моих стандартов, чтобы я пошла с тобой и твоей подружкой.

Блейк сильно дернул меня от Шейна, и я почувствовала, будто раскололась напополам, будто нахождение вдали от Шейна разрывало тело Грейс. Господи, Грейс бы выбрала его. Он бы был единственным, кого она полюбила бы.

Я взяла Блейка за руку и пошла по коридору в комнату, где прежде оставила свои вещи.

Блейк закрыл за нами дверь, и я услышала громкий звук бьющегося стекла в коридоре. Я отчаянно пыталась игнорировать факт, что Шейн сейчас, скорее всего, рушит дом, и боролась с желанием убежать к нему.

Прежде чем я успела сформулировать хоть одну мысль в голове, Блейк больно прижал меня к стене. Одна рука тисками сжала моё горло, а другая потянула за волосы, притягивая моё лицо к своему. Он так сильно укусил мою верхнюю губу, что я почувствовала соленый металлический привкус крови во рту. Скользнув языком в мой рот, он прижался бёдрами ко мне, чтобы сильнее удерживать.

— Ты нужна мне прямо сейчас. Прошло так много времени, с тех пор как я имел тебя. — Простонал он в мой рот. Он прижался ко мне пахом, будто пытался пройти сквозь меня.

Страх потряс моё тело. Ужас просочился сквозь каждую из пор. Имел меня? Шамсиил никогда не имел меня. Мы никогда... У нас был лишь один поцелуй.

Я укусила его так сильно, что почувствовала, как стискиваются зубы. Оттолкнула от себя так сильно, как могла, но он лишь крепче сжал мою шею.

— Да, детка. Я знаю, ты любишь жестко. — Его улыбка была похотливой, с подбородка капала кровь с губ.

— Ты не Шамсиил. — Я едва смогла выдохнуть слова. Просто дайте мне умереть.

— Да, я Шамсиил, — прошипел он. — Ты не... помнишь меня?

— О, я помню его. Не проходит и дня, чтобы я не думала о нём. Я провожу каждый удар сердца этого тела в ожидании увидеть его снова. Но ты — не он.

Он опустился губами к моему горлу, и его зубы неустанно сжимали мою кожу.

— Позволь мне напомнить о твоих преступлениях, — прошептал он, проводя языком до моего уха. Свободной рукой он расстегнул пряжку ремня, звук расстёгивающейся молнии разрезал воздух подобно острому ножу.

Мы мысли отчаянно роились. Я не могла позволить ему сделать этого с нетронутым телом Грейс. Я знала, что это не имело значения для Грейс, где бы она не была, но не могла позволить ему.

— Габриэль! — закричала я.

У Блейка перехватило дыхание, и он сильнее сжал моё горло, блокируя мне поступление воздуха. Я почувствовала, как его тело затряслось от смеха.

— Все вы, люди, настолько невежественны, — сказал он, поравнявшись со мной глазами. — Ты действительно думаешь, что он спасёт тебя? — Он поднёс губы к моему уху и глубоко выдохнул. — Он был бы счастлив наблюдать, как ты сгоришь, и жарил бы зефиринки над твоими обугленными останками. Давай, зови его, слушай тишину в ответ на твои молитвы.

Я закрыла глаза, позволив телу полностью обмякнуть в его руках. Позволила рукам скользнуть по бокам и болтаться параллельно телу.

— Я и забыл, насколько слабы человеческие тела, — усмехнулся он. — Я всегда завидовал ему из-за тебя. Это тело так похоже на неё. Расчленить тебя будет наслаждением. В сознании ты будешь или нет, хотя, я бы отдал душу, чтобы наблюдать за твоим лицом, пока я буду это делать.

В ту секунду, когда его руки ослабли на моей шее, чтобы спустить штаны, я схватила первое, что смогла — снежный шар с комода, находящегося рядом с нами. Изо всех сил я ударила его в висок. Треск был почти тошнотворным, но, если честно, заставил меня почувствовать себя сильной.

Тело Блейка привалилось к стене, и я снова обрушила на него шар. Он выглядел лишь ошеломлённым, но тяжело опёрся о стену с растерянным видом на лице.

— Ты забыл, мне нечего терять. Как и тебя, меня приговорили к аду! — Я побежала к двери и стала возиться с замком.

Блейк протянул ко мне руки, приближался к двери, спотыкаясь.

Я с силой открыла её и толкнула на него. Я выскочила в коридор и закричала имя Габриэля. Дом был пуст, даже Шейн ушел. Шейн.

Я никогда не забуду выражение его прекрасного лица, когда я ушла с Блейком. То, что я сделала, было непростительным. Он никогда не простит Грейс, и он не должен. Если бы я пережила эту ночь, я бы рассказала ему. Рассказала бы всё, потому что какие ещё мне хранить секреты? Зачем мне их хранить? Чтобы люди не решили, что я сумасшедшая? Или чтобы никто не узнал настоящую жестокость мира? Я снова позвала Габриэля, но Блейк был прав. Никто не ответил.

Я толкнула входную дверь в холодное безмолвие снега. Ангелы продолжали свои бои подушками.

— Габриэль! Не поступай так со мной! Габриэль!

Мне ответила лишь тишина, тяжелая и душащая. Я искала укрытие. Здесь не было ничего, кроме снега, который был везде, куда бы я не посмотрела. Я задержала дыхание и нырнула в холодный мокрый снег. Я пробиралась под высокими сугробами так, и была примерно в двадцати метрах от дома, когда услышала ругательства Блейка с крыльца.

Моя одежда стала ледяной и жалила кожу, прожигая плоть при каждом движении. Но я не могла остановиться. Никогда.

Я слышала, как Блейк хлюпал по снегу позади меня. Я продвинулась вперёд вопреки холоду, почти истощённая. Чем больше я двигалась, тем более мой разум затуманивался, тело не слушалось. Оно всё онемело.

Я толкала тело вперед, но оно провело слишком много времени в холодном снегу, край моего виденья размывался, мир вращался вокруг. Я не могла сдаться. Я не могла позволить Блейку заполучить её.

Я не знала, в каком состоянии было тело Блейка, но моё пыталось остановиться. Оно кричало от холода и умоляло душу сдаться.

Я снова споткнулась, когда сокрушительная боль прошла по моему телу и достигла головы. Что-то сильно дернуло моё тело, вызывая агонию, струящуюся по венам. Слабый гул снегохода дал мне ничтожную каплю надежды.

Я моргала от снежинок, падающих хлопьями. Они залепляли мне глаза и лицо. Я пыталась двигаться, но казалось, что его придавили чрезмерным грузом. Вот когда мои глаза сфокусировались на нём. Блейк.

Он заложил мне руки на спину, оседлал меня и нагнулся ко мне. Его рот был буквально в дюйме от моего. Я смотрела в его холодные, древние и безжалостные глаза.

Он медленно поднял левую руку к моему лицу, обнажая длинное острое лезвие ножа. Я услышала, как застонала от паники. Звук заставил его губы сложиться в улыбку.

— Давай, убей меня, — прошептала я.

Он убрал нож от моих глаз и медленно провел им от торса до талии. Я так онемела от льда и снега, что не могла даже почувствовать, порезал ли он меня.

— Я правда не хотел убивать тебя, Сэла, я хотел любить тебя. Хотел, чтобы ты была моей, и вознести тебя над небесами. Подумай об этом, потому что я не остановлюсь, пока ты не станешь моей. Пока всё не будет моим.

Он обрушил губы на мои, вонзая нож в мою кожу.

Я пыталась говорить, я пыталась кричать, но его рот подавлял любой звук, который я могла бы выдавить.

Он вдавил нож в мой бок, будто я была куском теплого масла, и отстранился, чтобы оценить свою работу.

Спокойствие накрыло мое тело, я плыла от боли, глядя в его глаза.

— Никогда. Никогда я не буду ничьей, кроме как его, — прошептала я.

Мир расплылся, и все потемнело. Тяжесть тела Блейка ушла, и тогда я слышала лишь голоса ангелов и тепло чьих-то рук.

Я слышала, как кто-то кричал, вызывая 911. Фоновый шум криков и проклятий растворился в дующих ветрах. Но громче всего остального, я слышала голос у своего уха, теплый и чистый.

— Не бойся... небеса захватывают дух.

Я попыталась сложить губы в улыбку, но больше не чувствовала тело. Я никогда не увижу небес, но, по крайней мере, почувствовала их однажды с поцелуем.

Глава 16

После того, как все почернело, я вдруг стояла в старом кафе, оформленном в викторианском стиле. Бледно-зеленые стены были украшены антикварными гравюрами в рамках. Густой запах кофе и корицы витал в воздухе.

Габриэль сидел за столом в центре пустой комнаты. Он обхватил большую чашку изящными руками. Голова была наклонена. Его глаза были закрыты, когда он легко подул на темную поверхность жидкости цвета карамели.

Я осторожно подошла к темному деревянному столу и села на пустой стул рядом с ним.

Его широкие плечи едва поднялись, когда он вдохнул запах и медленно глотнул через сжатые губы.

Из ниоткуда передо мной появилась большая чашка, покрытая белыми пенистыми взбитыми сливками. Я обхватила ее руками и вздрогнула от тепла. Даже если я больше не в снегу, я до сих пор помню лед, сковывающий тело.

Я поднесла тяжелую кружку к губам и попробовала сладкую сливочную массу. Напротив меня Габриэль открыл глаза. Мы смотрели друг на друга через пар, поднимающийся от наших чашек, не говоря ни слова.

Из темной тишины низко гудели слишком хорошо знакомые аппараты жизнеобеспечения. Слабые звуки окружили нас и создали болезненную атмосферу в контрасте с прекрасной, мягкой обстановкой в викторианском стиле.

Я посмотрела вниз и обнаружила, что мои кулаки были плотно сжаты на чашке с кофе. В этот раз все отличалось. Все отличалось от предыдущих моих смертей.

— Ты собираешься сказать мне, что происходит, или до сих пор играешь в жестокие игры с моей душой?

Лицо Габриэля, как и всегда, ничего не выражало. Его черты были самыми ангельскими, которые я когда-либо видела, кожа цвета чистой слоновой кости, а глаза — отражением самих небес. Его образ распространял невидимое напряжение, заставляющее меня тосковать по прикосновениям к нему. Я сжала чашку крепче и сосредоточилась на темном дереве стола. Темные узоры древесины извивались и корчились в экзотическом узоре.

Его веки опустились, и он кивнул головой в сторону.

Я проследила взглядом, куда он указывал. Там, сквозь теперь прозрачный пол, было изображение застывшей больничной палаты. Грейс лежала на койке, подсоединенная к машинам и трубкам. Прямо как раньше.

Я почувствовала, как мои плечи опустились, когда я увидела Шейна и Леа, сидящих в палате Грейс. Они жарко о чем-то спорили. Как всегда, Шейн проводил руками по волосам. Даже находясь вне тела Грейс, я чувствовала, как тепло с покалываниями приливает к мои щекам, когда я увидела его. Он был прекрасным, идеальным. Я пыталась сглотнуть, но чувства встали комком в горле, и слезы потекли из моих глаз.

— Я ненавижу тебя, Габриэль. Я ненавижу всех вас, — прошептала я сквозь слезы. Я не могла больше сдерживаться. — Люди намного добрее, чем ангелы. У вас лишь пустота внутри. — Я отбросила стул и подошла к прозрачному полу, садясь и свешивая ноги с края. Я больше не могла следовать чужим правилам.

Я могла слышать его прекрасный хриплый голос. Он разносился эхом сквозь туманное отверстие и растворял в том, что осталось от меня.

— Я оттолкнул ее, я оттолкнул ее слишком далеко. Я практически толкнул ее прямо к Блейку, — пробормотал он.

— Нет. Шейн, поверь. Она не спала с ним. Ты не понимаешь. — Слезы мешали Леа говорить.

Шейн прислонил кулак к своему лбу.

— Я сказал ей, что люблю ее.

Леа шокировано взглянула на него.

Он провел руками по своим темным волосам и посмотрел в потолок прямо туда, где сидела я. Я не могла отдышаться, когда его глаза скользнули по моим, желая, чтобы он увидел меня.

— Что? — ахнула Леа.

— Я все испортил. Я думал, она чувствует то же самое, но на самом деле она была влюблена в своего бывшего. Я все испортил, и мы разругались. Я оттолкнул ее, и теперь она здесь. Меня не было рядом, чтобы защитить ее.

— Бывшего?

Шейн протер глаза.

— Да, так она сказала в джипе, когда мы застряли в снегу. Она не хочет никого, кроме него. — Он грубо засмеялся. — Моя чертова удача. В первый раз, когда я позволил себе почувствовать что-то к кому-то, у меня не было никаких шансов, и теперь она здесь и прикреплена к этим чертовым машинам.

— Думаешь, она сделала бы это, Шейн? Думаешь...

Он резко поднялся.

— Нет. Жизнь не сделана из чудес, розочек и гребаной сахарной ваты, Леа. Она в коме. Этот больной ублюдок точно знал, где ударить ножом, чтобы она истекала кровью до смерти, ослабить ее тело прежде, чем мы бы довезли ее в больницу. Подумай о том, что она чувствовала! Подумай о том, как страдала все это время. Сколько раз они должны воскрешать ее? Даже доктор сказал молиться о чуде в одном предложении с тем, как долго нам нужно ждать, прежде чем остановить поддерживающие жизнь аппараты! Нет никаких чудес. Жизнь не такая, в ней нет красоты, в ней нет надежды.

Он подошел к кровати, на которой лежала Грейс, и сел рядом с ней. Он наклонился ближе и убрал темную прядь волос с ее лица.

Леа подошла с другой стороны, взяла руку Грейс и подняла запястье.

— Надежда. Вот что написано на ее запястье.

— Любовь — на другом, — вздохнул Шейн.

— Вера — на задней части шеи, — прошептала Леа. — Ты веришь в небеса, Шейн?

Его черты изменились из злости в агонию. Это вывернуло мою душу наизнанку.

— Она отправится прямо на небеса, Леа, и бьюсь об заклад, это самое прекрасное место. Она будет петь, и ангелы будут оборачиваться, чтобы послушать.

Слезы Леа закапали быстрее, тело затряслось от рыданий.

— Нет, не отправится. Она никогда не доберется до небес!

Моя сущность завибрировала, мерцающее тепло прокатилось по мне. О, Господи, она собиралась рассказать Шейну!

Шейн провел пальцем по щеке Грейс, и я могла поклясться, что почувствовала тепло на своей.

— Она была хорошим человеком, Леа. Она отправится на небеса.

— Нет, Шейн. Ты не понял! — Сквозь слезы она пустилась в почти бессвязные объяснения. — Она жила еще до Ноя, ковчега и потопа. Ее душа была здесь, когда ангелы полюбили людей. Они называли их Стражами, Григори. Они заключили сделку, чтобы жениться на человеческих женщинах, научить их ясно видеть, их было порядка двух сотен. Они стали падшими ангелами, и, когда женились на женщинах, рождались Нефилимы, и все они были наказаны. Она была единственной, у кого не было ребенка. Это ее так называемый бывший, Шейн. Она искала ангела, чтобы...

— Постой, — прошептал Шейн. Он не смотрел на Леа, но ее рот плотно сжался, удивленный словами. Она прижала руки ко рту и зарыдала еще сильнее.

Шейн скользнул к лицу Грейс и обхватил ее подбородок.

— Это чертовски невозможно! Грейс! Проснись! — Он потряс ее тело.

Леа оттолкнула его.

— Что, черт возьми, ты делаешь? Отвали от нее. Ты убиваешь ее быстрее!

Он вскочил, подозрительно глядя в потолок, руками прикрыл рот. Он упал на колени.

— Габриэль, — прошептал он.

Мой разум пошатнулся. Он звал Габриэля? Он знал Габриэля? Я попыталась прыгнуть в отверстие к нему, но потолок больничной палаты был хоть и прозрачным, но твердым. Я ступила на невидимый пол, зависнув где-то между адом и раем.

Я видела, как Шейн бежит по коридорам больницы, крича Габриэлю.

Сквозь слезы я сфокусировалась на Габриэле. Он остался в том же положении, пил все еще дымящийся кофе. Я подбежала к столу и опрокинула его с такой силой, на которую только была способна, он перевернулся в воздухе. Кофе и сливки взлетели в воздух, но на Габриэля это не произвело впечатления.

Я стояла перед ним, наши глаза находили на одном уровне.

— Шейн? Габриэль, это был Шейн?

Края его идиотских губ едва-едва дрогнули, будто он внутренне насмехался надо мной.

— Не самый неожиданный поворот сюжета, Грейс, ты могла бы это предвидеть.

Я толкнула его. Конечно, он не сдвинулся с места, но я все равно снова толкнула его.

— Иди к нему, Габриэль! — Я схватила его рубашку и сжала ткань в кулаках. — Ты пойдешь к нему. И потом ты вернешься и расскажешь, что я должна сделать, чтобы снова быть вместе с ним. Отправь меня обратно в то тело!

Его глаза остановились на моих.

— Не говори, что это был мой единственный шанс. Скажи мне праву. Впервые за все время своего существования, сделай что-то правильное, скажи мне что происходит! — Я упала на колени перед ним.

Габриэль выдохнул мне в лицо и притянул к себе, прижался сжатыми губами к моим. Он поцеловал меня и удерживал. Спокойствие волнами прокатилось по моему телу, веки закрылись.

— Сэла, посмотри правде в глаза, — шептал его голос. — Прости меня, я всегда любил тебя.

Мои глаза резко распахнулись, его губы все еще были на моих. Передо мной распростерся мой сад. Мой отец сидел под цветущим миндалем, махая мне в солнечном свете. Откуда-то из-за деревьев, где я не могла видеть, моя мать позвала его.

— Енох, — пропела она его имя.

Мои внутренности перевернулись. Как я скучала по своей невинности. Прежде, чем я узнала, что такое зло. Я почувствовала, как сердце разорвалось напополам, когда я увидела Шамсиила, зовущего меня, идущего по грязи у кромки воды, касающегося руками камышей. Габриэль шел рядом с ним. Лучшие друзья, всегда вместе.

Мое сердце подпрыгнуло, когда я увидела себя, бегущую в его объятия. Я вскочила на него и засмеялась, он поймал и закружил меня. Мои ноги щекотали высокие камыши. Габриэль стоял в стороне и тихо наблюдал, улыбаясь плотно сжатыми губами. Он обнял меня следующим и отбросил волосы с лица.

— Блажен тот, кто нашел тебя первым, — прошептал он. Он ласкал мои губы большим пальцем, а затем оставил нас и пошел к моему дому, поприветствовать моего отца. Его прикосновения заставили волоски на моем затылке встать дыбом.

Мы с Шамсиилом пошли, держась за руки, пока не нашли местечко рядом с водой, чтобы сесть и спеть. Часами мы бы пели, иногда играя на лирах и смеясь, другие жители деревни пришли бы слушать, мы никогда не возражали; мы никогда не замечали.

Я наблюдала, затаив дыхание, как солнце начало садиться, и он сжал меня в объятиях, чтобы попрощаться. Он посмотрел в мои глаза с такой невинной любовью, что горячие слезы начали жечь мне глаза. Наши губы встретились, и я вспомнила то чувство — будто падаешь с края земли прямо в небеса. Я видела Габриэля, притаившегося в стороне и наблюдающего за нами, его глаза наполнились слезами.

Габриэль оттолкнул меня, жестоко вырывая меня из душераздирающего видения. Я рухнула назад, врезаясь спиной в перевернутый стол. Тепло растекалось по моим щекам, вниз по шее и к кончикам пальцев. Оно стало жарче и вскипело, превращаясь в ярость.

— Зачем ты показал мне это! За что я была наказана все эти годы! Невинный поцелуй, мы не сделали ничего большего!

Он подошел ближе к месту, где я лежала на полу, и завис надо мной.

— Ты когда-нибудь задумывалась о том, почему видела небеса в момент того поцелуя? Задумывалась о том, почему уничтожили всех, кроме тебя?

Я села и скрестила руки в ожидании.

— Пожалуйста, просвети меня. Прошло всего две тысячи лет, или около того.

Кожа вокруг его светло-голубых глаз натянулась, будто ему было больно.

— Нам нужно было остановить страдания на земле, падшие испортили ВСЕ! Все было плохо, пока они были здесь! — Он глубоко вдохнул. Будто ему действительно нужно было дышать! — Он дал им клятву. Он был одним из падших и должен был быть наказан с остальными! А мне нужно было, чтобы он убрался подальше от тебя!

— Его преступлением был поцелуй!

— Его преступлением был поцелуй с тобой! Дочерью Еноха! Деда Моисея! У тебя была чистая кровь и клеймо невинности на душе! Ты была не просто человеческим дитем! И теперь Азазель и остальные знают, что ты существуешь, и хотят завладеть тобой!

— Почему? — закричала я.

— Потому что ты сильнее всех ангелов вместе взятых. Когда ты молилась, будучи ребенком, Господь отвечал. У тебя есть собственная воля, в то время как мы можем делать лишь приказанное Богом.

— Что это значит? — снова закричала я.

— Падший, вроде Азазеля, может вознестись до небес, если ты будешь на его стороне. Любой из падших, даже Шамсиил, — выдохнул он. — Вы с отцом были любимчиками Господа.

— И ты думаешь, что Шамсиил искал меня все эти годы, чтобы вознестись на небеса?

Габриэль упал на колени и опустил голову.

— Он не знал, что ты существуешь. Он думал, что тебя отправили прямиком на небеса. Я даже не знаю, поверит ли он мне, он стал жестче, пока не встретил Грейс.

— Он как я? Прыгает в мертвое тело на грани жизни и смерти? Или что? — отрезала я.

— Большую часть своего существования он был заточен в аду. Он не достоин тебя, Сэла. Посмотри, что он сделал со своей человеческой формой! Он пытается стереть мысли о тебе, — прошептал он.

Мое тело похолодело. Он был прав. Шейн был совсем не похож на ангела, которого я поцеловала тогда. Я думала, что мое сердце уже было разбито, но прямо в тот момент я познала настоящее, истинное отчаяние. Как я вообще смогу пройти через это?

Я упала на пол прямо там, где стояла. Габриэль сел рядом со мной и обнял своими теплыми руками. Он притянул меня ближе, осторожно покачивая.

— Оставайся со мной, и я всегда буду заботиться о тебе. Я никогда не сделаю тебе больно.

Я хотела полного небытия. Я хотела, чтобы все закончилось. С меня было достаточно.

— Хватит, Габриэль. Я больше не могу это делать.

— Ты не можешь простить его за то, что он сделал. Он — ангел, он должен был быть тем, кто никогда не дрогнет, а человек должен был потерпеть неудачу. Я никогда не брошу тебя, если ты выберешь меня.

— Ты ничего не знаешь о любви. Ты не можешь выбирать, в кого влюбиться. Шамсиил никогда бы не сделал того, что сделал, если бы верил, что я жду его. Ты не герой, Габриэль. Ты — один из них. И я ненавижу всех вас.

Габриэль заключил мое лицо в свои руки, и я не сопротивлялась. Зачем?

— Тогда позволь мне показать тебе правду, и ты будешь знать, насколько и как долго я любил тебя, — прошептал он и снова поцеловал меня.

Видение губ Шейна на безымянной женщине, мертвое тело Шейна, лежащее в душевой кабинке рядом с хихикающей женщиной, и всегда находящегося в тени Габриэля — наблюдая за мной, нуждаясь во мне, любя меня. Его любовь превратилась в навязчивую идею. Все остальные избегали его. Он освободил всех падших, чтобы завоевать меня, но не освободил Шамсиила, и не знал, как он выбрался. Он хотел править на небесах больше остальных. Это было резко и болезненно. Я оторвала губы от него и оттолкнула так сильно, как только могла.

— Ты — гребаный придурок! Как ты можешь говорить, что любишь меня, и показывать такую боль? Габриэль, я устала. Это конец. Брось меня куда хочешь. Если ты хоть каплю любишь меня, прекрати мои страдания.

— Скажи, что больше никогда не полюбишь его. Пообещай, что...

— Заткнись! Просто иди к черту! Я никогда ничего тебе не пообещаю. Я всегда буду любить Шамсиила. Я никогда не прощу Шейна за то, что он сделал, но это не твое дело. Ты ранил меня куда больше, чем он когда-либо ранит. Ты разлучил нас и врал мне все это время. Ты придумал наше наказание.

Он яростно уставился на меня. Все его тело светилось от власти.

Я ухмыльнулась его наглости.

— Габриэль, думаешь, после всего, через что я прошла, я буду бояться тебя? Я потеряла все. Я прожила десятки жизней. Я потеряла так много детей, сестер, родителей... ты не сделаешь мне ничего, через что бы я не проходила раньше. Я жила в аду все эти годы. Идиот с крыльями не испугает меня!

Он стоял надо мной. Гигантские крылья стального цвета тихо показались из-за его спины и достигли потолка и стен кафе. Края каждого пера выглядели острыми, как лезвия. Они блестели и отражали огни кафе, будто были сделаны из металла. Может, так оно и было.

Я сложила руки на груди и продолжала стоять на своем.

— Ага, гм. И что, это должно напугать меня?

Черты его лица стали жесткими, а кожа обратилась в мрамор с серыми венами, паутинкой тянущимися по ней. Каждая прядь его волос стала тверже, толще и превратилась в острый, как бритва, шип. Руки превратились в когти, обнаженные зубчатые когти, ломающие толстую древесину стола, когда он провел по ней.

Он медленно подошел ко мне, пока не завис так близко, что я могла чувствовать холод металла и камня, в который он превратился. Я все еще не боялась.

Когда его древние синие радужки превратились в пылающий красным и желтым огонь, я подняла голову и мягко коснулась его щеки. Пламя превратилось в угольки, а затем вернулось в голубые океаны. Когда я поместила другую руку на его туловище, где должно быть человеческое сердце, его кожа размягчилась и снова стала подобной человеческой. У меня была власть над ним.

— Ты не можешь себе представить, как долго я ждал, что ты прикоснешься ко мне, — прошептал он.

— Ради чего, Габриэль? Я была наказана в течение столетий за один лишь поцелуй ангела. Каким было бы мое наказание, если бы я отдалась тебе? Шамсиил был брошен в ад, какой будет твоя расплата?

Я придвинулась еще ближе к нему, прикасаясь телом к телу. Господи, я хотела сделать ему больно и заставить страдать за все то, что он сделал.

— Скажи мне, Габриэль, как архангел, что бы случилось с тобой, если бы мы... — Я прижалась губами к его шее. Если я могла забрать его в ад, я собиралась сделать это.

Он сглотнул, его горло сдвинулось и сжалось под моими губами.

— Он не говорил со мной. Я был с тобой на земле. Я бы страдал в адском огне за тебя, но вместе мы могли бы править небесами.

Я скользнула губами по его челюсти прямо к губам и поцеловала его. Я до сих пор могла слышать крики Шейна в поисках Габриэля под нами. Я медленно отстранилась и посмотрела прямо в его глаза. Его черты были мягкими, он хотел меня, дыхание было тяжелым и затрудненным.

— Иди к Шейну, Габриэль, расскажи ему все. Потом возвращайся ко мне. Сделай для меня одну вещь, Габриэль, и я твоя.

Он стоял, глядя на меня.

Я закрыла глаза и опустила голову на руки. Казалось, что все вращается в моей голове: воспоминания, жизни. Единственное, что никогда не изменится в моей жизни, — тот единственный поцелуй.

Когда я снова открыла глаза, стол и стулья были на своих местах, и я была одна. Мой кофе ожидал меня на столе.

Я пила теплый, ароматный карамельный кофе, наблюдая, как Шейн заполз на кровать Грейс и нежно держал ее в своих объятиях.

Ради меня же, лучше, чтобы это было долгим перерывом на кофе, потому что нужно было выбираться отсюда прежде, чем за мной вернется сумасшедший ангел-изгой. Я выбежала из кафе на пыльную пустынную дорогу, прихватив кофе с собой.

Примечания

1

Так Ромео описал Джульетту своему слуге. "Ромео и Джульетта" У. Шекспир.

2

Каденция - виртуозное исполнительское соло.

3

Ростан Эдмон «Сирано де Бержерак». Перевод с французского Т. Л. Щепкиной-Куперник

4

Рифф — совокупность нот, разделённых на фигуры, которые составляют музыкальную композицию.

5

Камикадзе — коктейль, состоящий из водки, ликера и лимонного (или лаймового) сока, смешанных в равных пропорциях.

Content

Кристина Золендз
Грехопадение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Примечания