Борискин Александр Алексеевич

Хроника выживания

Пролог

23 июня 1892 года (по старому стилю). Поздний вечер.

Елизавета Афанасьевна Бецкая, еще не старая сорокатрехлетняя помещица Новгородского уезда Новгородской губернии, тяжко задумавшись, сидела у постели своего единственного сына, родной кровиночки, Петеньки.

"И зачем я так настаивала на его приезде! Вот приехал к матери, а теперь уже третьи сутки лежит в беспамятстве, весь горит, бредит. Вчера специально врача привезла из Новгорода. Посмотрел, послушал. Простуда, говорит, сильнейшая! Будто я сама не видела, что простуда. И малиновым вареньем с чаем поила, и горячим молоком, и песок речной горячий в мешочках к пяткам привязывала! Велел поить морсом клюквенным, обтирать уксусом и ждать кризиса. Петенька-то, искупался во Мсте во время поездки на Пегом до разработок глины и песка в деревеньке Луки, что поставляем на нашу фаянсовую фабрику. Ведь июнь, вода-то в реке холодная. Горный инженер! Все ему интересно. Лучше бы со мной посидел".

Тяжко вздохнув, Елизавета Афанасьевна в который раз протерла сына уксусом, укутала в ватное одеяло и всплакнула.

"В прошлом году Ивана Григорьевича, мужа любимого, похоронила. Неужели и Петеньку за ним следом? Что тогда делать, зачем жить. Пошлю-ка я Прохора в часовенку старинную в Луки, пусть еще свечек поставит за здравие Петеньки. Да побыстрее надо, вроде гроза собирается".

— Варька, позови Прошку!

Стуча сапогами в светелку зашел конюх Прохор – правая рука помещицы после смерти мужа.

— Чего, барыня, надоть-то?

— Прохор, седлай Пегого да поезжай в Луки. Поставь свечки за здравие Петеньки в часовенке. Да поторопись, слышь, гром гремит, гроза собирается. Опять дорога раскиснет, не проедешь. Свечки под иконами в горенке возьми. Семь штук.

— Как велишь, Елизавета Афанасьевна. Все сделаю!

После полуночи гроза разыгралась не на шутку. Дождя не было, но молнии так и сверкали в стороне Лук. Гром почти не смолкал.

Елизавета Афанасьевна, стоя на коленях перед иконой Божьей Матери, молилась за здравие сыночка своего Петеньки, постоянно испуганно вздрагивая от раскатов грома.

Наконец в два часа ночи пошел дождь. Ей почему-то вспомнилось, что в ночь накануне Ивана Купалы совершаются разные чудеса, и Елизавета Афанасьевна с новой силой вознесла свои молитвы Богу.

Под утро, усталая и разбитая, она вернулась в горенку к Петеньке, положила руку ему на лоб и почувствовала, что жар спал. Сын лежал, откинув одеяло. Рубашка, пододеяльник и простыни были мокрыми. Несколько раз перекрестившись, мать, с помощью Варьки, перестелила постель, сменила рубашку, переложила сына, укутала чистым одеялом, села напротив него в кресло. Еще немного – и ее сморил тревожный утренний сон.

7 июля 2012 года (по новому стилю). 2 часа ночи.

Геннадий Алексеевич Соколов вышел на крыльцо своей дачи и, посмотрев на небо, раздираемое молниями, с радостью подумал: "Хорошо, что гроза ночью началась. Иначе весь праздник бы испортила!"

Вчера, 6 июля 2012 года, он отпраздновал свое 66-летие. В гости приехало все его большое семейство: старший сын Александр 43 лет со своей женой Леной и двумя детьми – Катей 11 лет и старшим внуком Сашей, которому 15 лет должно исполниться 7-го августа, и младший сын Алексей 38 лет с женой Настей, младшей дочерью Антониной 3-х лет, старшей дочерью Машей 7 лет, младшим сыном Федором 11-ти лет и старшим сыном Игнатом, которому 10 августа будет 15.

Старший сын, кончив Ленинградский лесотехнический институт, в просторечье "калабаху", работал главным инженером на большом многопрофильном деревообрабатывающем комбинате в Ленинградской области, принадлежащем финнам, и выпускающем многослойную влагостойкую фанеру, большой сортамент изделий из дерева: доски, брус, плинтус и т. п., а также оконные рамы, двери, внутриквартирные лестницы и много чего другого. Он прошел путь от технолога до главного инженера, хорошо разбирался в производстве и был на хорошем счету у хозяев комбината.

Его жена Лена работала на соседнем заводе, выпускающем спички, начальником химической лаборатории. Подчиненных у нее было всего два лаборанта, так что "практическую химию" освоила в совершенстве.

Младший сын Алексей закончил Первый медицинский институт в Санкт-Петербурге и работал хирургом в областной больнице города N-ска, недалеко от Санкт-Петербурга. Даже защитил кандидатскую диссертацию в НИИ уха, горла, носа. Еще будучи студентом, он крестился. Работая в больнице, часто ходил в церковь Покрова Богородицы, был замечен, сначала возведен в сан дьякона, а потом рукоположен в иереи. Заочно закончил Санкт-Петербургскую духовную академию и, одновременно с работой в больнице, служил вторым священником в той же церкви.

Его жена Настя закончила филологический факультет N-ского университета, владела английским и французским языками и работала в местной туристической фирме. Еще учась в университете, закончила норвежскую экономическую школу "Норманн скул", филиал которой был открыт в их университете по обмену, и получила диплом экономиста.

Сам Геннадий Алексеевич окончил Ленинградский политехнический институт по специальности "механик" и проработал сорок лет на одном из оборонных заводов, уйдя на пенсию три года назад с должности главного механика, в которой он находился более двадцати пяти последних лет.

Его супруга Надежда Михайловна, училась вместе с ним, только на экономическом факультете, и проработала на том же заводе заместителем главного бухгалтера почти тридцать пять лет. Сразу, как ей исполнилось 55 лет, ушла на пенсию, и, в основном, занималась домом, внучками и внуками.

Дача Геннадия Алексеевича располагалась на реке Мсте в тридцати километрах от N-ска.

Начал он ею заниматься еще в 1989 году, когда через своих знакомых, договорился в местном лесхозе, уже "дышащем на ладан", о выделении ему 16 соток лесхозовской земли. Потом купил в том же лесхозе сруб полностью "раскулаченной" кузницы, перевез его на участок и там установил, заменив нижние сгнившие бревна сруба. В этой "времянке" прожил почти десять лет, пока занимался строительством своей дачи.

В те годы, когда стало возможно частное строительство, очень многие начали строить дачи за городом, да не все смогли их закончить: у кого-то кончились деньги, кого-то застрелили в "лихие девяностые", кто-то потерял к строительству интерес. Геннадий Алексеевич преодолел все препятствия и теперь имел кирпичную дачу с железобетонными перекрытиями, 11 на 11 метров снаружи, с цокольным этажом высотой 2,5 метра, в котором были расположены его мастерская 3 на 6 метров с отдельным выходом наружу, прикрываемым утепленной железной дверью, и "спортзал" 10 на 6 метров с установленным там столом для настольного тенниса. Этот "спортзал" легко трансформировался в тир, оснащенный двумя пневматическими винтовками и воздушным пистолетом. Он был тем магнитом, которым дед заманивал к себе старших внуков.

На первом этаже дачи располагалась неотапливаемая "светелка" с входом из прихожей. Из прихожей шла дверь в "зимнюю" отапливаемую часть дачи с 8-метровой кухней, 25-метровой гостиной и 12-метровой спальней, между которыми располагалась большая дровяная печь. Со стороны гостиной к печи был пристроен камин. В части, выходящей на кухню, где у печи располагалась варочная поверхность, последняя была закрыта железными дверками и кирпичным сводом, что позволяло намного ускорить приготовление пищи и долго сохранять ее горячей. Сверху свода было удобно сушить грибы, ягоды и фрукты. Внизу печи располагалась большая духовка. В стенах печи, выходящих в спальную и гостиную, проходили многоярусные дымоходы, позволяющие хорошо прогревать эти помещения.

Из прихожей шли две лестницы: одна на цокольный этаж, вторая – наверх в мансарду.

Мансарда представляла собой зал 6 на 10 метров, не разгороженный перегородками. Ближе к одной из боковых стенок проходила дымовая труба от печи. К трубе была пристроена еще одна небольшая печка с лежанкой. В помещении мансарды со стороны лестницы располагался бильярдный стол и стеллаж с художественной литературой, скопленной не одним поколением Соколовых. В дальней стороне мансарды располагались диван, кресла, стол и журнальный столик, предназначенные для отдыха. По бокам мансарды под срезами крыши, разместились четыре кровати, отделяемые от зала раздвигающимися занавесками.

Около лестницы под срезом крыши располагалась небольшая кладовая, где был установлен сварной алюминиевый бак для воды, которая самотеком подавалась на кухню и туалет, расположенный под лестницей на первом этаже.

Из мансарды через дверь можно было пройти на балкон, расположенный на заднем торце дома со стороны участка.

С балкона хорошо просматривался весь участок с постройками: баней 5 на 7 метров, сараем (бывшей кузней) 5 на 6 метров, беседкой, качелями для детей, кострищем с бревнами вокруг него и двумя тепличками. Под балконом располагался цветник, такой же цветник находился и с торца дома, выходящего на дорогу.

В 2011 году Геннадий Алексеевич докупил еще земли, на которой располагалась баня. В свое время он "подсуетился" и оформил разрешение на строительство бани на арендуемой им земле, что позволило выкупить ее в собственность.

Так что теперь его участок составлял около тридцати соток: 32 метра шириной и 93 метра длиной от дороги в сторону реки, до которой было не более 50 метров в разлив весной.

В задней левой части участка располагался пустырь 20 на 40 метров, где стояли двое небольших футбольных ворот. На этом импровизированном "футбольном поле" всегда проводился "матч сезона" между командами старшего и младшего сыновей, состоящих из членов их семей.

Весь участок был огорожен сеткой-рабицей, прикрепленной к металлическим уголкам, приваренным к трубам, забитым в землю.

На участке соседа с левой стороны, если смотреть от дороги, около забора располагался сварной металлический гараж, потом будка сторожевого пса-трехлетки породы кавказская овчарка по имени Лорд, далее курятник с тридцатью наседками и двумя петухами. В конце участка располагалась баня. Небольшой деревянный дом прижимался к забору с другой стороны участка. Там же находился загон для двух поросят и огород.

Сосед с правой стороны только начинал строиться. Размер его участка был такой же, как у Геннадия Алексеевича. В конце участка был поставлен алюминиевый эллинг 6 на 12 метров, который уже два года набивался стройматериалами. Участок был заставлен огромным количеством поддонов с кирпичом, фундаментными блоками и железобетонными подушками, плитами перекрытия и дорожными плитами. Было навалено не менее десяти куч песка и столько же гравия. Также там стояли двадцать поддонов с тротуарной плиткой и поребриком.

На прошлой неделе сосед привез на тракторном прицепе бытовку 3 на 6 метров на полозьях из стальных труб. Не снимая с прицепа, электрики подвели к ней кабель от понижающего трансформатора, подключенного к 12-киловольтной линии электропередачи, опора которой располагалась на границе между их участками, как раз посередине. На расстоянии 3-х метров от нее на участке Геннадия Алексеевича, располагалась деревянная беседка с металлическим флюгером на крыше.

Сосед пообещал Геннадию Алексеевичу тоже подключение к этому трансформатору взамен на подключение к артезианской скважине, которую тот наконец сподобился пробурить на своем участке, Скважина была глубиной 43 метра, имела хороший дебет воды. Сама вода была чистейшей. Анализы ее, сделанные санэпидемстанцией, не выявили никаких отклонений от санитарных норм. Вода из колодца, вырытого на его участке, для питья была непригодна, да и ее было мало.

Геннадий Алексеевич считал такой обмен выгодным для себя, так как местная трехфазная линия электропередачи, к которой в свое время подключили его дачу, была совершенно перегружена. Постоянные аварии и отключения его уже "достали". Пришлось покупать два переносных дизель-электрогенератора для бесперебойного обеспечения дачи электроэнергией, и постоянно иметь большой запас солярки.

Похоже, что накопление стройматериалов сосед закончил и вскоре собирался приступить к строительству. В четверг и пятницу, накануне празднования дня рождения Геннадия Алексеевича, на участке соседа с утра до темна работал экскаватор, роя яму под фундамент дома, глубиной, не менее трех метров. В пятницу пригнали автокран, который разгрузил последнюю "шаланду" с кирпичом. Его и экскаватор оставили на участке до понедельника, чтобы не гонять технику попусту и не жечь бензин. Приехавший вечером в пятницу за рабочими сосед, попросил "присмотреть" Александра Геннадьевича за этой техникой, пока он не привезет рабочих с утра в понедельник.

Большой удачей месторасположения дачи было и то, что мимо нее проходила асфальтированная дорога, с одной стороны обрамленная лесом, с другой – дачными участками.

Геннадий Алексеевич направился по дорожке, уложенной небольшими бетонными плитами и ведущей от дома к бане мимо беседки. Когда приезжало много гостей, Геннадий Алексеевич, как правило, ночевал в бане, поскольку спальных мест в доме не хватало. Проходя мимо беседки, заметил, что в ней не погашена лампочка. Начинал накрапывать дождь, но гроза еще не кончалась, раскаты грома усилились, а молнии стали сверкать почти над самой головой.

Войдя в беседку, он протянул руку к выключателю, нажал на кнопку и в этот миг что-то ослепительно-яркое взорвалось в его голове.

Глава первая. Начало

"Сейчас должен уже Алексей встать. Ему с утра на службу в церковь ехать. В пятницу вечернюю службу пропустил из-за отцова дня рождения, так отрабатывать надо, — размышляла Надежда Михайловна, выйдя рано поутру из дома, — отец-то, наверное, в бане опять спать лег. Пусть подольше поспит, старый уже совсем стал, больной. Два инфаркта – не шутка".

Хлопнула дверь дома и появился Алексей, уже в рясе, с большим крестом поверх нее.

— Здорово, мам! Чего не спишь? Рано еще.

— Да вот не спится. Ночью гроза сильная была. Молнии так и сверкали! А уж гром гремел…

— А что это у соседей Лорд скулит? Не случилось чего с ними?

— Давай посмотрим.

Они обошли вокруг дома и застыли в удивлении: на месте соседского дома стоял вековой лес. Огромные ели и сосны. А в половину соседского гаража, оставшуюся целой, упиралось две большие ели.

Лорд сидел в своей будке, откуда торчал только его нос, и тихо скулил, но из будки, даже увидев Надежду Михайловну с Алексеем, выбираться не спешил. Соседский птичник сохранился полностью и оттуда доносилось кудахтанье кур, пения петухов слышно не было.

Не сговариваясь, мать и сын прошли к воротам своего участка, открыли калитку, вышли на дорогу и их взору представилась еще более впечатляющая картина: дорога со стороны соседей обрывалась и на ее месте также был лес. С другой стороны, за участком соседа-строителя так же шумели ели и сосны. Асфальтированная дорога сохранилась только напротив их дачи и участка соседа-строителя. Метров десять за дорогой сохранился старый лес: ели и березы.

— Поднимемся на балкон и осмотрим другую сторону дачи сверху, — предложил Алексей.

— Только тихо, чтобы никого не разбудить! Нам самим надо хоть что-нибудь понять в случившемся, а не успокаивать детей и невесток. Потом за отцом в баню сходим. Александра надо разбудить. Возьми из холодильника банку пива – ему надо "подлечиться" после вчерашнего застолья!

— Я и себе возьму! Боюсь, тут одной банки пива мало, без бутылки не разберемся. На службу все равно ехать не придется.

Они вошли в дом.

Из-за двери светелки, где ночевала Лена с Катей, и куда была на ночь водворена Веста – 5-летняя сука-лабрадор, собака семьи старшего сына, доносился тихий скулеж.

Алексей пошел на кухню к холодильнику, а Надежда Михайловна поднялась по лестнице в мансарду и осторожно открыла дверь на балкон, которую закрыл вчера в грозу муж, чтобы дождь не попал в помещение. Алексей поднялся за ней, неся две банки холодного пива, и передал их матери, а сам подошел к брату и стал его "потихоньку" будить.

С балкона открывался прекрасный вид на заднюю часть всех трех участков – они по радиусу были обрамлены вековыми елями и соснами. Причем от соседской бани также сохранилась только половина – на отсутствующей ее части росли деревья.

На балконе появились недовольно хмурящийся заспанный Александр и улыбающийся Алексей.

Надежда Михайловна протянул им по банке пива и тихо сказала:

— Пейте пиво и не разговаривайте громко – все еще спят.

— Что случилось? Я и пяти часов не проспал! — возмущался шепотом Александр, открывая пиво и делая большой глоток.

— Посмотри лучше вокруг! Как ты это можешь объяснить?

Он медленно огляделся и тихо прошептал:

— Попали!

Александр единственный из троих увлекался фантастикой, особенно книгами про "попаданцев", и поэтому сразу связал увиденное вокруг с переносом (во времени? В пространстве – да!) их и соседних участков.

— Кстати, вы заметили, что деревья окружают наши участки почти по границе вытянутого с севера на юг эллипса, с центром в виде опоры линии передач с понижающим трансформатором! Не знаю, "с какого бока эта припека", но это факт! И вместо нашей беседки – только куча угольков. Молния, что-ли, ночью ударила! И, смотрите, провода высоковольтки оборваны с двух сторон по границам участков. На земле лежат.

— Куда же мы попали? — поинтересовался вслух Алексей, — и что будем делать для того, чтобы возвратиться домой?

— Первым делом, распределим обязанности. Ты уж извини, мама, с этого момента командиром буду я. Ты будешь главным советником командира. Алексей будет отвечать за поддержание морального духа нашей семьи, но без перегибов, без того, что "все делается по воле Божьей", поэтому надо смириться и не бороться!

— Учи свою жену щи варить, как говорил наш президент. Соображу без тебя как себя вести с женщинами и детьми.

— Ты, Александр, кажется немного погорячился. Я, конечно, от должности главного советника командира не откажусь, но ты про отца и свою жену забыл. Даже, если ты ей не дашь никакой должности, советы тебе она будет ночью давать, и спрашивать за них по полной – тоже она. А отец кем будет?

— Вот проснется и спросим. Пока все спят, давайте посмотрим, что нам досталось от соседей. Главное – "контроль и учет", как говорил великий Ленин.

Они вышли на улицу, по пути прихватив еще по банке холодного пива.

— Посмотрим сначала птичник, да и Лорда успокоим, — предложила мать. — Похоже, продукты питания здесь купить негде, а птичник – это и яйца и мясо!

Все молча с ней согласились и направились в соседский двор по асфальтированной дороге, мимо ополовиненного гаража.

По пути заглянули в гараж: его стенки на месте среза блестели металлом. Внутри стояла, только на передних колесах, "Нива" также разрезанная напополам. От нее остались двигатель и передние сидения. По бокам и в торце сохранившейся части гаража на металлических стеллажах лежали какие-то инструменты, запчасти. Также стояла бочка и несколько канистр с бензином и маслом.

Около будки Лорда приостановились. Мать, на правах "старого приятеля", присела перед ее входом и протянула руку к псу. Лорд благодарно ее лизнул и вылез из будки, предварительно тихонько тявкнув.

— Не боись, прорвемся, — сказал Александр.

Троица направилась к птичнику в сопровождении Лорда, цепью привязанного к металлической проволоке, натянутой от гаража до бани, вдоль которой он мог бегать.

Птичник был совершенно целым. Открыв дверь, вошли вовнутрь. Пеструшки разбежались по сторонам, увидев незнакомых людей.

— Алексей, возьми ведро, принеси воды. Птицы пить хотят. Александр, в коридоре мешки с комбикормом стоят. Принеси ведерко корма. А я пока дверку в загородку открою, пусть куры на свежем воздухе погуляют, — командовала главный советник командира.

Потом подошли к бане. Здесь в целости сохранилась только парилка с каменкой, да несколько деревянных лавок.

— Тут все ясно, — проговорил Александр, — пошли к соседу-строителю.

Вернувшись к себе во двор, через калитку в заборе из рабицы, перешли на соседний участок. Стройматериалы никого не заинтересовали, а вот времянка – очень.

Дверь ее была не заперта. По лестнице поднялись на прицеп и зашли вовнутрь времянки. Небольшой тамбур-раздевалка 1 на 3 метра, двухконфорочная газовая плита и два пятилитровых газовых баллона, умывальник на стене, стеллаж, дверь в основное помещение. Помещение 3 на 5 метров, по бокам – двухэтажные нары на шесть человек, небольшой шкаф, посередине стол, четыре табурета, в углу – металлическая печка-буржуйка, одно окно с двойными стеклами. Стены, похоже, утепленные. Предназначена времянка для проживания в зимнее время. Больше ничего интересного.

Эллинг оказался закрыт на навесной замок. Александр сходил в мастерскую и принес связку ключей, которые, по одному, стал примерять к замку. Наконец один подошел, замок щелкнул и открылся. Дверь открыли пошире, так как электричества не было.

По одной стороне стояли трехкамерные пластиковые рамы самого ходового размера: 140 на 140 сантиметров – шестнадцать штук и дверные коробки с полотном из монолита дерева в сборе – 20 штук, из них четыре – двойные тамбурные. В конце – стеллаж с различными светильниками не менее 40-50 штук, несколько мотков двух- и трехжильного медного провода, два ящика с установочными приборами: розетками, выключателями, монтажными коробками и т. п., также несколько ящиков с электродами для сварки.

По другой стороне на специальных стеллажах лежали металлические и пластиковые трубы различных диаметров, металлические уголки разных размеров, железные прутки, арматура, полосы металла разной толщины, а также сайдинг в комплекте с разными профилями. У задней стенки в торце стояли ящики с 4-миллиметровым прозрачным и 6-миллиметровым цветным стеклом, листы многослойной водоупорной фанеры разной толщины.

Посередине – широкий и высокий, до крыши, стеллаж, забитый мешками с цементом, сухими смесями, ящиками с гвоздями, винтами и гайками, шурупами, скорорезами и прочим крепежом. Тут же стояли 40-литровые бочки с масляными красками, эмалями, растворителями и антисептиками. Лежали несколько больших кусков гудрона. Коробки с кистями. Весь верх стеллажа был забит утеплителями различных видов.

По бокам от входной двери стояли два сварочных аппарата разной мощности, мощный трехфазный дизель-генератор, компрессор, пара пневмомолотков и различный электроинструмент. Тут же стояли четыре бочки с соляркой.

Самое интересное, что на внутренней стороне входной двери на гвозде висела амбарная книга, содержащая полный перечень всего содержимого эллинга, с указанием номера стеллажа или места, где находится искомое.

После эллинга прошлись по стройплощадке, посмотрели экскаватор и автокран: завели мотор, проверили работу подъемного механизма.

Алексей заметил, что уровень поверхности их участков возвышается над окружающей его поверхностью с лесом, на метр-полтора.

— Интересно, на какой глубине расположен естественный слой земли, на который произошел перенос? — спросил он.

— Это легко проверить: посмотрим, если целы провода глубинного насоса в артезианской скважине, то это расстояние больше 43 метров, если оборваны, то их оставшаяся длина и определит расстояние, — ответил Александр.

Они подошли к будке, поставленной на месте артезианской скважины. Алексей попытался вытянуть электрический провод из скважины. Не получилось – на конце был глубинный насос. Все стало ясно. Нажав кнопку пускателя, запустил небольшой резервный дизель-генератор, предназначенный для работы во время аварийного отключения сети, и все услышали шум насоса. Из патрубка полилась чистая вода.

— Значит, мы, с большой вероятностью, попали в то же самое место, где и раньше находился участок, только в другое время, водоносные слои совпали, — проговорил Александр.

Время подходило к девяти часам утра. Пора было будить отца, женщин и детей.

Выйдя с участка соседа, направились к бане мимо беседки – будить отца.

От беседки остались только угли и пепел – она сгорела дотла. Резкий порыв ветра – и пепел развеялся по участку. Алексей перекрестился.

У Надежды Михайловны заныло сердце: на дорожке лежали оплавленные часы – подарок сослуживцев Геннадию Алексеевичу при выходе на пенсию. Глядя на них, она стала медленно опускаться на землю. Алексей вовремя успел ее подхватить.

— Мама, тела папы мы не нашли. Не бывает так, чтобы вообще ничего от человека не осталось. Раз нас перенесло куда-то, то и его могло куда-нибудь забросить. Будем надеяться на лучшее, — старался успокоить мать Алексей.

Александр сбегал к бане – она была пустой.

Предстоял нелегкий разговор.

Глава вторая. Новая жизнь

Геннадий Алексеевич очнулся лежа на пуховой перине. В голове была неописуемая пустота, слабость сковала все тело. Не было сил даже приоткрыть глаза пошире, не то, что повернуть голову. Сквозь чуть распахнутые ресницы проступали очертания какой-то неизвестной комнаты. Поодаль, около окна, стояло кресло, в котором сидела незнакомая, еще не старая женщина, и как будто спала. Пить хотелось неимоверно. Геннадий Алексеевич прошептал пересохшими губами:

— Пи-и-ить…

Женщина на кресле встрепенулась, подошла к постели и сказала ласково:

— Петенька, сыночка, наконец-таки очнулся. Пить хочешь. Сейчас клюквенного морсу налью.

Она поднесла к губам Геннадия Алексеевича большую кружку, немного приподняв второй рукой его голову, и живительная влага наполнила его рот.

Судорожно сделав несколько глотков, чтобы не захлебнуться, Геннадий Алексеевич попытался взять кружку руками, но они ему не подчинились, и он снова потерял сознание.

Следующее пробуждение произошло днем. Открыв глаза, Геннадий Алексеевич разглядел стоящего около постели пожилого мужчину, держащего его за кисть и считающего пульс по большим карманным часам. Такие часы, он вспомнил, были у его деда. Тот часто вынимал их из кармана жилетки, громко щелкал крышкой, и, посмотрев время, тут же убирал обратно. Никому, кроме деда, брать в руки эти часы не разрешалось.

— Так, прекрасно, пульс – 55 ударов в минуту. Немного редок, но это ничего – слабость. Думаю, завтра все будет нормально. А сейчас, Елизавета Афанасьевна, больному надо пить куриный бульон, не помногу, но часто – каждые два часа, и побольше спать. Кризис прошел. Организм молодой, быстро пойдет на поправку, — сказал мужчина, обращаясь к той незнакомой женщине, которая пыталась напоить Геннадия Алексеевича некоторое время назад.

Геннадий Алексеевич закрыл глаза.

"Все страннее и страннее. Молодой организм? — это у меня, что ли? Пульс – 55 ударов, да я не помню, когда такой был в последнее время, 80-90 – вот моя норма. А сил вроде бы прибавилось. Уже могу двигать рукой".

— Кажется, Петенька опять уснул. Не будем ему мешать.

Геннадий Алексеевич услышал, как закрылась дверь. В комнате никого не было.

Он приоткрыл глаза. Приподнял руку и поднес ее к лицу. Это была рука молодого человека, сильная, покрытая небольшими рыжеватыми волосами. Пальцы длинные, ногти ухоженные, овальной формы.

"Это не моя рука, — как-то равнодушно подумал Геннадий Алексеевич, — и почему меня эти люди называют Петенькой?"

"Это не тебя называют, а меня. Ты кто такой? Почему сидишь в моей голове и путаешь мои мысли? И это не незнакомые люди, а маменька моя, Елизавета Афанасьевна, и доктор Казимир Войцехович из Новгорода".

"Я Геннадий Алексеевич Соколов, мне 66 лет вчера исполнилось. Ночью была гроза и, похоже, молния ударила в беседку, где я был. Больше ничего не помню. Только яркую вспышку. А теперь я оказался здесь".

"Где "здесь"? В моей голове? А как это случилось?"

"Ну, Петр, если бы я знал как. Вот мой старший сын Александр увлекается фантастикой. Он мне рассказывал, что уже много книг написано про попаданцев или засланцев с подселенцами, не помню, как правильно, которые каким-то образом или оказываются заброшены в своем теле в другую эпоху, или попадают в тело другого человека, где и живут вместе с прежним владельцем, стараясь не мешать друг другу. Ты лучше расскажи мне о себе, а потом я тебе расскажу".

"Так может ты Диавол, проникший в мое тело и желающий унести мою душу в Ад"?

"Ну какой я Диавол. Слушай молитву: "Отче наш, иже еси на небеси…" Убедился, что это не так? Да еще сын у меня, младший, Алексей, священник церкви Покрова Богородицы. И крестик я носил, в церковь, хоть и не часто, но ходил. Давай, о себе рассказывай".

"Я – Петр Иванович Бецкий, дворянин, родился в 1870 году. В этом, 1892 году, окончил Санкт-Петербургский Горный институт, получил специальность "горный инженер" и среди 26 студентов, окончивших полный курс, выпустился 3-м номером по успеваемости. Считаю себя учеником Карпинского, имею стремление заниматься геологией. Меня приглашали на работу на казенные заводы, но пока я отказался. У нас семейное дело: фаянсовая фабрика, которая совсем захирела после смерти папеньки. Маменька, переписала мне ее в собственность со всеми карьерами и шахтами. Хочу вплотную заняться ее развитием. Холост. Невесты пока нет. На попечении маменьки остались три лесопилки, но думаю, скоро и их маменька мне отдаст. У нас вдоль Мсты собственные земли с лесом, так что есть, где развернуться. Верст 20 вдоль реки тянутся, да до 10 верст вглубь от реки. А сейчас я нахожусь в нашем имении в селе Крутая Гора. Поправляюсь после сильной простуды – в холодной воде искупался. В Санкт-Петербурге, пока учился, жил в собственном доме на Аптекарском острове по улице Церковной около Преображенской церкви в Колтовской слободе. Дом в приданое маменьке достался. Отец, Бецкий Иван Григорьевич, потомственный дворянин, майор в отставке, коренной новгородец, умер в прошлом году. Больше рассказывать нечего. Теперь ваша очередь".

"Как звать и сколько мне лет – я уже говорил. Родился в 1946 году, т. е. позже тебя на 76 лет. Значит попал к тебе из будущего, из 2012 года. 120 лет вперед от сегодняшнего дня. Окончил Политехнический институт в Лен… в Санкт-Петербурге по специальности "механик" и много лет проработал на военном заводе, выпускающем пушки, стрелковое и холодное оружие, военное снаряжение… У меня два сына: Александр и Алексей. Старший окончил лесотехническую академию и работает главным инженером на большом деревообрабатывающем комбинате. Младший – окончил Медицинскую академию, работает врачом, одновременно является клириком и служит в церкви Покрова Богородицы. У меня три внучки и три внука. Вот была дача, похоже, на твоих землях на берегу Мсты. Поправимся – обязательно съездим. Хочу посмотреть, как местность изменилась".

"А в каком месте дача была"?

"Около деревни Луки".

"Да, это наши земли".

Они еще долго разговаривали, рассказывая друг другу про свою жизнь. Особенно интересовался жизнью в будущем Петр. А когда узнал, что была революция, царя в 1917 году свергли и убили всю его семью, собственность у помещиков, промышленников и дворян отобрали и сделали ее общей, а потом и держава развалилась на части, загрустил и перестал отвечать на вопросы Геннадия Алексеевича.

"Петр, давай договоримся, как будем теперь вести себя с твоими родственниками и знакомыми. Предлагаю: тебе брать инициативу в свои руки. Но когда будет надо решать какие-либо сложные вопросы – никогда не давай ответ сразу – сначала со мной посоветуйся. У меня жизненного опыта побольше, знаний тоже. И плохого тебе я не посоветую. Ведь теперь я – это ты и наоборот. И никогда никому не говори, что теперь в нашем общем теле живут два сознания: твое и мое. Даже на исповеди! Иначе попадем мы с тобой в психлечебницу. Знаешь, что это такое"?

"Знаю. Согласен. Но как же мне плохо! Теперь ты будешь все про меня знать. Даже интимные вещи! Как жить дальше – не знаю!".

"Ничего, стерпится – слюбится. Думаю, что и ты при смерти был, когда я к тебе в тело попал. Не попал – ты бы помер. Так что давай жить-поживать и добра наживать!"

Глава третья. Мозговой штурм

Никого будить не пришлось. Когда наша троица подходила к дому, на крыльцо вышли Лена с Настей и, увидев их, Лена сказала:

— Что это вы такую рань встали? Да еще все вместе ходите. Не иначе, какую-нибудь каверзу задумали?

— Не только задумали, но и сделали! Оглядись по сторонам! — сказал Александр.

Лена огляделась:

— Ничего не вижу. Делать вам больше нечего, как нас дурить! Лучше бы делом занялся! Уже начало июля, а лодка еще на воду не спущена. А ты все загадки загадываешь. Обещал детей и племянников по реке на лодке покатать, так выполняй!

Александр подошел к жене, приобнял ее, и негромко сказал:

— Пошли-ка, золотце, в гостиную. Поговорить серьезно надо.

Та, удивленная необычным поведением мужа, без возражений последовала за ним, дети пошли следом.

В гостиной все расселись вокруг стола. Саша, глядя на жену, начал разговор:

— Лена, посмотри на соседний двор. Ничего необычного не замечаешь?

Она внимательно вгляделась и охнула:

— Откуда там такие деревья? И где их дом?

— Вот то-то и оно. Думаю, что во время вчерашней грозы произошел катаклизм. Если за центр взять опору электропередачи с трансформатором, то все, что входит в эллипс, длинным диаметром 120 метров по забору с соседом-строителем, а коротким – 90 метров, включая слой земли, более, чем сорок три метра, перенесло неизвестно куда. И окружает теперь нас вековой лес. От соседа слева остался целым только птичник да еще Лорд, а все, что находится на участке соседа справа – сохранилось полностью.

— И когда перенесет обратно?

— Лена, если бы знать, когда! Скорее всего – никогда, — сказал Александр, а Алексей горько вздохнул и перекрестился. А самое главное – отца молнией во время катаклизма убило. И не просто убило – оставшийся от тела пепел по воздуху ветром разнесло. И хоронить нечего.

То, что Алексей перекрестился, уверило всех в правдивости слов Александра.

— Что же теперь будем делать? — спросила она немного погодя.

— Я у нас теперь за командира, моя мама – мой главный советник, Алексей – врач и главная опора для слабых духом, ты – главная хозяйка. На тебе теперь организация нашей жизни здесь. В первую очередь вам надо провести ревизию запасов продуктов, воды, одежды, топлива. Разобраться с соседским птичником: мы с утра птице воду и корм задали, но что еще делать – не знаем. Бери себе в помощь всех, кроме старших внуков, и действуй.

— Мы же первым делом должны птичник как-то отгородить от леса. Кто из него к нам в гости пожалует – неизвестно. Оружие все пересмотреть, приготовить. На разведку по окрестностям сходить. Может ручей или речка рядом – за деревьями не видно, — начал перечислять Александр.

— Сейчас младшие дети проснутся, начнут везде носиться, кричать. Надо их предупредить, чтобы поспокойнее вели себя. Саша, Игнат – это ваша забота. Сейчас схожу на птичник погляжу. Да и Лорда надо покормить. Ох, дел то сколько навалилось! — проговорила Надежда Михайловна.

Она направилась к птичнику, братья – в сарай за рабицей для строительства забора вокруг птичника. Они приготовил два десятиметровых куска сетки, пять металлических труб для опор и уголок для окантовки сетки. Из мастерской вынесли дизель-генератор и сварочный аппарат, а также электробур для сверления отверстий в земле под опоры и канистру с соляркой.

В доме невестки с детьми обсуждали происшедшее. До слез дело не дошло, но женщины находились в подавленном состоянии. Подошла Надежда Михайловна и с невестками занялась ревизией наличного продовольствия, воды и одежды.

Сыновья со старшими детьми занялись строительством забора вокруг птичника. Стены птичника были сложены из бревен, поэтому городить вокруг него забор не стали, ограничившись установкой ограды только перед его входом и калитки со своего участка, чтобы сократить к нему дорогу. Также сделали навес из сетки над загоном для кур, чтобы сверху никто не мог к ним подобраться. И перенесли проволоку, вдоль которой бегал Лорд, на свой участок, протянув ее вдоль забора. Теперь Лорд мог контролировать весь забор от дороги до бани, и подать голос в случае появления опасности. Вся работа была закончена к обеду.

На обед все семейство собралось в полном составе. Даже младшие дети вели себя хорошо, не капризничали, чувствуя взвинченное состояние родителей. Александр объявил, что после обеда будет "общее собрание" попаданцев, где он доложит, что случилось, какие меры приняты и что еще надо немедленно сделать. Это сообщение все выслушали молча, только ложки заработали вдвое быстрее, чем раньше.

Обед закончился вдвое быстрее, чем обычно. Когда убрали грязную посуду и все разместились вокруг самого большого стола в мансарде, Александр доложил, что случилось, свои догадки о причинах, и что сделано. Потом выступила Надежда Михайловна, По ее словам, питания, если экономить, хватит только на 7 дней, воды – полно, скважина работает. Картошки – одно ведро. Ее решили немедленно посадить, может хоть что-то на посадку на следующий год вырастет. Пока лето, одежда еще послужит та, что одета на попаданцах. А наступят холода – в наличие имеются из верхней одежды: два старых кожаных плаща, четыре брезентовых куртки, четыре больших ватника, три женских старых демисезонных пальто, мужская и женская старые шубы из искусственного меха, и одна пара валенок с галошами, три кепки, две старые меховые шапки, трое зимних рукавиц. Резиновых сапог много, но некоторые уже "текут" и требуют ремонта. Старой демисезонной обуви много, но она только для взрослых. Младшим детям с наступлением холодов, если они наступят, одеть будет нечего. Старшим детям придется хуже всего: для них ни обуви, ни одежды старой нет. Акселерация, блин! Имеющаяся в наличие старая ножная швейная машинка "Подольск" может быть использована для пошива и починки одежды, но ниток очень мало, так что надеяться на нее особенно не стоит.

Выступивший следом Алексей, проинформировал, что все лекарства, имеющиеся в доме и в автоаптечках машин собраны и рассортированы по срокам годности. Включая его "медицинский чемоданчик" – их очень мало. Поэтому он просит всех попаданцев постараться не допускать хотя бы элементарных простуд и травм.

Надежда Михайловна сообщила, что она чувствует себя намного здоровее, чем раньше: не колет сердце, давление в норме. Это же подтвердили и младшая невестка Настя и Игнат – у них резко полностью восстановилось зрение. Сразу возникли предположения – не связано ли это с переносом? Ответа никто не мог дать.

Александр добавил, что сразу после обеда мужчины со старшими детьми проведут ревизию имеющегося в наличие оружия и того, что им можно считать. А пока рекомендовал никому без повода из дома не выходить и по двору не болтаться.

Когда четверо самых взрослых мужчин остались одни, Александр заявил, что он организует "группу разведчиков", в которую войдет он и два старших мальчика. Их задача, не отходя далеко от дачи, исследовать местность, флору и фауну. Алексей возразил, что для первого раза хватит и двух взрослых: зачем подвергать опасности еще и детей в первом походе. Александр с ним не согласился:

— Хоть один взрослый мужчина в доме должен теперь оставаться обязательно. Мало ли что может случиться. Тут женщины и дети малые.

Ревизия оружия выявила следующее:

– охотничье ружье самозарядное ТОЗ-87 со снаряженными ста пятьюдесятью гильзами с дробью, совершенно новое, ни разу не стрелянное – 1 штука;

– два пневматических ружья из "домашнего тира" с 1000 пульками;

– один пневматический пистолет, стреляющий от газового баллончика, — 1 штука, в запасе 20 неиспользованных газовых баллончиков;

– ружье рычажное для подводной охоты с двумя выстрелами: один с трезубцем на конце, другой в виде "пики" – 1 штука;

– газовые баллончики, применяемых велосипедистами против собак, — три штуки, применяемые человеком для защиты с нервно-паралитическим газом – две штуки;

– пистолет для самозащиты "Удар" со ста зарядами – 1 штука.

Еще Александр вспомнил, что на чердаке бани лежат уже больше двадцати лет 7 спортивных алюминиевых копий для взрослых и два – детских. Их сподобился купить Геннадий Алексеевич в 1991 году в спортивном магазине, куда зашел, чтобы хоть что-нибудь купить на оставшиеся деньги – цены росли ежедневно, деньги обесценивались мгновенно. Ну вот сейчас, может быть, пригодятся. Их тоже посчитали "оружием" и приобщили к арсеналу.

Далее пошли: две косы-литовки, железные ломы – 5 штук, пики из арматуры с заточенными концами – хоть 100 штук можно сделать, топоры – 4 штуки и ножи 7 штук, три из которых охотничьи. Нашлись также две светошумовые гранаты и ракетница с тремя зарядами: красным, белым и зеленым – подарок старого друга-пограничника, пролежавшие в сарае более 10 лет. Никто, конечно, их годность не мог гарантировать, а испытать – было жалко.

Разложили весь арсенал на полиэтиленовой пленке во дворе, рассмотрели и прослезились.

— С таким "оружием" только и сражаться! Надо думать об укреплении забора, заметил Александр.

Старших детей отправили в дом заниматься ревизией того, что есть полезного в памяти их ноутбуков, которые они взяли с собой, заодно присовокупив туда и электронную читалку "PocketBook 301", принадлежащую деду. Как всегда – дача была местом, куда свозились разные устаревшие девайсы, выбросить которые жалко, а эксплуатировать – уже стыдно. Так и здесь, несколько старых телевизоров, парочка мониторов, три радиоприемника, один из них – ламповый, проигрыватель с комплектом пластинок, пара сломанных кассетных магнитофонов, списанные сканер, цветной принтер и ксерокс с остатками картриджа. И еще много всякого барахла, требующего специального внимания.

Через час Александр и старшие дети надели штормовки, резиновые сапоги, на голову бейсболки. Александр взял себе заряженное ружье и дополнительно 10 патронов, охотничий нож, бинокль, компас и спички. Дети – заточенную арматурину, пистолет "Удар" и газовый баллончик. Еще 20-метровый моток веревки, небольшой топорик, компас и спички. Разведгруппа была готова к выходу в "поле". До темноты оставалось еще 4-5 часов, но разведчики собирались отсутствовать не более двух. Алексею дали задание: если через три часа они не возвратятся, выстрелить красной ракетой, чтобы указать местоположение дачи, но ни в коем случае не идти их искать. Сверили часы.

Провожаемые тревожными взглядами остающихся, разведчики отправились по направлению на север, где ранее протекала Мста.

Глава четвертая. Согласие достигнуто

— Петенька, сыночка, проснулся? Сейчас бульончику куриного похлебаешь, потом морсу клюквенного выпьешь и опять поспишь. Доктор Казимир Войцехович велел тебя каждые два часа кормить, чтобы ты поправлялся побыстрее. А я рядом посижу, — проговорила Елизавета Афанасьевна, усаживаясь напротив кровати в кресло.

Она с любовью вглядывалась в лицо сына, отмечая темные круги вокруг глаз, впалые щеки и лихорадочный блеск его глаз.

— Ничего, раз на поправку пошел, скоро опять ладным да красивым станешь. А я уж тебе и невесту приглядела: у нашего уездного головы Артемия Васильевича дочка Пелагея – ой красавица, только семнадцать исполнилось. Девка – кровь с молоком. Ты поправляйся быстрее, а я уж устрою вам и встречу-смотрины, и с Артемием Васильевичем переговорю.

"Что Петр, вот нас уже и женить собираются! Ты с Пелагеей-то встречался? Правда, хороша девка?"

"Геннадий Алексеевич, давайте я вас Геной называть буду, раз уж так получилось нам теперь вместе жить, а то долго получается, пока имя-отчество выговоришь. Да и не видел я раньше вас, а раз не видел, то и не знаю, что стариком выглядите. А Пелагею в прошлом году видел, в гости к нам их семейство приезжало. Она с меня ростом, шире раза в три, но лицо симпатичное, коса почти до пола и смеется часто. Но глупая – что ни скажешь – сразу в смех".

"Ну и что, Петя, делать будем? Жениться-то, небось, охота? А по имени меня называй, я согласен".

"Гена, мне только двадцать два года исполнилось, еще не нагулялся. Мир посмотреть хочется, за границу съездить. А женишься – детки пойдут, куда тут съездишь? Нет, отказываться от маменькиного предложения буду. Вот только бы ее не обидеть".

"А ты по-хитрому поступи: скажи, что зарок себе дал, когда очень плох был. Мол, если поправлюсь, то до двадцати пяти лет не женюсь, буду фабрикой да лесопилками семейными заниматься, пока их в порядок не приведу. От зарока-то – не отказываются".

"Это ты, Гена, хорошо придумал, да только маменьку обманывать не хочется. Она ведь как лучше для меня сделать хочет".

"Может быть и лучше, но только для себя. Женишься, жить рядом будешь, она тебя видеть чаще будет, советы давать. Дети пойдут – опять ей радость – с внуками заниматься. Да и ты под присмотром будешь. Что еще матери надо! А нравится тебе жена или не нравится, любишь ее или не любишь – остается за скобками. Проходил я все это. Насмотрелся!"

"Какой-то ты странный, Гена. От тебя только и слышу: обмани священника на исповеди, маменьку обмани, правду скажешь – в дурдом определят… Какие вы в будущем беспринципные люди! Я бы не хотел у вас жить. Никому не верить, всех бояться…"

"Петя, Петя… Знаешь, главная заповедь в наше время: думаю – одно, говорю – другое, делаю – третье. Да, не искренние мы люди. Будешь искренним – блаженным назовут, дурачком. Прямой путь в психушку.

Слишком большие выверты делала российская история в XX веке. Все хотели радетели за народное счастье всех людей насильно привести к тому, что сами счастьем понимали. Силой и репрессиями! "Кто не с нами – тот против нас!" – вот их лозунг. Кто не научился мимикрии – тот уже давно с Богом или Диаволом беседы ведет.

Только Гражданская война в России миллионы жизней русских людей унесла, а сколько репрессировано! Цвет русской нации: интеллигенция, писатели, артисты, историки, ученые, инженеры, военные, священники – расстреляны, принудительно высланы за границу, отлучены от профессии. Погибли в тюрьмах и лагерях – миллионы. Не зря на Руси говорят: от тюрьмы да сумы не зарекайся. Приучен народ язык за зубами держать. "Слово – серебро, молчание золото". Слышал такую поговорку?"

"Да как же вы допустили такое с Россией сотворить? А простой народ, тоже против царя-батюшки поднялся? Против священников, врачей, учителей?"

"Ты слышал, наверное, о народовольцах, революционерах, что покушения на царя и его министров устраивают? Народ на бунт агитируют, обещают землю у помещиков отнять и между бедными поделить? Подняли они народ, свергли царя, сами встали во главе государства, и что в итоге? Интеллигенцию, которая их поддерживала, объявили "прослойкой", рабочих – передовым классом, гегемоном, крестьян – попутчиками. А на самом деле всех рабами своих представлений о счастье сделали. Частную собственность ликвидировали. Крестьян-частников – тоже. Обобществили заводы, фабрики, землю, крестьянские хозяйства. Практически, весь народ за бесплатно работать заставили, за призрачное "народное счастье". А сами стали такими же, если не хуже, притеснителями и гонителями народа. Я, конечно, все упрощаю, чтобы тебе понятней было, но существо дела передаю правильно".

"Нельзя такого допустить. А что делать надо, чтобы пошла наша история по другому пути? Ты знаешь?".

"Ну откуда я знаю. Знаю только одно: и сам царь, и его министры, помещики и другие власть предержащие виноваты в таком развитии событий. Зажимали крестьян, закручивали гайки рабочим, мордовали солдат, запрещали свободы, держали народ в невежестве и неграмотности. Не боролись, как следует, с народовольцами и революционерами, не считали их силой, способной свергнуть свою власть, даже ценой миллионов русских жизней. Не зря у нас говорят: "Каждый заслуживает того, что имеет".

До революции 1917-го года осталось 25 лет. До Первой мировой войны – 22 года. До русско-японской войны – 13 лет. Теперь и ты знаешь ключевые даты начала XX века.

Будем жить, работать, думать. Может, чего и придумаем".

Петя молчал. Его потряс разговор с Геной.

"Давай-ка лучше проверим, как мы можем вдвоем управлять нашим общим телом. Сейчас просто расслабься, а я попробую им управлять: поднять руки-ноги, сесть, встать, что-нибудь сказать вслух. Потом наоборот, я расслаблюсь, а ты – управляй. Если по отдельности все хорошо получится, тогда попробуем вместе что-то делать: надо заранее знать наши возможности, чтобы перед людьми не облажаться. Маменька твоя вышла из комнаты. Сейчас – самое время".

Они по очереди провели все запланированные эксперименты и определили, что нормально управлять телом возможно только поочередно. Когда вместе – тело впадает в ступор и принимает нелепые позы. То же самое с речью.

"Петя, давай договоримся. Ты свое тело хорошо знаешь, привык к нему. Будем действовать так: я все время буду в расслабленном состоянии, управлять телом, в основном, будешь ты. Но в случае необходимости, когда я увижу, что смогу лучше что-то сделать, я буду тебя предупреждать и ты будешь расслабляться, а управление перехвачу я".

"Что это за случаи такие? Ты только советы мне давай, как поступить, а уж я буду телом управлять, тем более, что оно мое!"

"Ты драться хорошо умеешь? Приходилось защищаться от нападения бандитов? Стрелять из ружья и пистолета, управлять автомобилем, ехать на велосипеде, говорить на иностранных языках?"

"Драться без оружия – не приходилось. Стрелять – умею. Ездить на авто и велосипеде – нет. Говорить могу на немецком и французском языках!"

"Вот видишь, не все ты умеешь хорошо делать. Нам надо постепенно учиться друг у друга всему, что каждый умеет хорошо делать. Тогда наши возможности вдвое возрастут. Это не такое простое дело. Плохо, что наши сознания не слились в одно целое. Тогда бы не было у нас "раздвоения личности". Будем надеяться, что процесс слияния постепенно будет идти и рано или поздно все образуется, а пока надо как-то выкручиваться.

Похоже самое трудное для нас – подавлять внезапные инстинкты на разные случайные события. Например, идет наше тело по дороге, зацепило ногой за камень и полетело головой вниз. И ты и я на это среагируем одновременно, но, вероятно, действия у нас будут разные. В итоге, сгруппироваться при падении тело не сможет и голова наша будет, в лучшем случае, с шишкой, а в худшем …

Я попробую поискать внутри тела какие-либо блокировки, которые позволят мне безусловно перехватывать у тебя управление им в экстремальных случаях. Но сразу это не получится".

"Хорошо, давай поступим, как ты предлагаешь: я постоянно управляю телом и передаю управление им тебе в случае, когда ты об этом попросишь. Одновременно оба пытаемся найти какие-либо блокировки, позволяющие полностью исключить управление им.

Ты чувствуешь, все чаще и чаще возникают головные боли. Теперь уже каждые полчаса по десять-пятнадцать минут. Такого раньше со мной не было".

"У меня тоже. Я думал – это твои болячки".

"Может быть это предвестник объединения наших сознаний в одно целое?"

"Это было бы замечательно. Но как долго продлится эта процедура и насколько она болезненна? А пока действуем, как решили раньше".

"Договорились".

Глава пятая. Разведка

Выйдя через заднюю калитку участка, разведчики не торопясь направились по направлению к Мсте. Впереди шагал Александр, затем его сын Саша, замыкающим – Игнат.

Первые двадцать метров прошли свободно: ели и сосны стояли на некотором расстоянии друг от друга и пройти между ними не составляло труда. Дальше дело пошло хуже. Ивняк, какой-то кустарник, настолько плотной стеной встали перед разведчиками, что протиснуться вперед стало практически невозможно.

Александр забрал у ребят топорик и попытался им хоть как-то расчистить проход в кустах. Каждый шаг давался с огромным трудом. Постоянно сменяя друг друга, разведчики врубались в стену кустарника, проходя не более 10-15 метров за полчаса. После часа непрерывной рубки, обессилевшие, оказались на берегу реки. Совершенно весь видимый берег Мсты зарос кустарником. После весеннего разлива река еще не вошла в свои берега, поэтому в воде находились затопленные кусты на протяжении не менее десяти метров в сторону середины реки.

Легкий ветерок гнал рябь по воде между затопленными кустами. Было тихо. Только кое-где раздавались всплески вышедшей на охоту за молодью хищной рыбы. Тучи комаров вились над "взмыленными" разведчиками.

Немного отдохнув, они повернули обратно по проделанному ими проходу в кустах.

Дойдя до леса, решили на расстоянии 50-100 метров от ограды, обойти перенесенные участки вокруг в поисках хоть каких-нибудь тропинок. Игнат пошел на расстоянии 10-ти метров от ограды в пределах ее видимости, Саша – немного дальше в глубину леса в 20-25 метрах от Игната. Александр – еще глубже в лес – 30-40 метров от Саши. Чтобы не потеряться, негромко переговаривались.

Первым на тропинку наткнулся Александр. Она наискосок пересекала направление его движения. Он попросил ребят оставаться на месте, а сам по тропинке пошел в сторону реки. Тропинка была широкой, натоптанной и вилась среди деревьев. Пройди около ста метров, он опять вышел на берег Мсты в место, где в нее впадал ручей. Осмотревшись вокруг, Александр заметил, что устье ручья перегораживают вбитые в дно колья, на которые натянута рыбацкая сеть. Около нее бурлила вода от застрявшей в сети рыбы. Тут же на берегу находилось кострище с двумя вбитыми в землю рогульками. Не заметив больше ничего интересного, он повернул обратно. Дойдя до места захода на тропинку, он сообщил ребятам, что продолжит идти по ней, а им предложил двигаться как они шли раньше. Еще метров через 80, на тропинку вышел Саша, а Игнат сообщил, что ограда участка круто заворачивает. Разведчики поняли, что дошли до южной оконечности участка. От тропинки до участка было около 50 метров.

Александр велел Игнату идти к ним, делая через каждые пять метров зарубки на деревьях. Сам тоже отметил это место на тропинке.

Дальше разведчики пошли друг за другом в уже установленном порядке.

Пройдя по тропинке еще 150-200 метров, вышли на дорогу, расположенную по направлению восток – запад, похоже, вдоль реки.

Дорога была не широкая, с колеей от телеги, заросшая травой. Трава местами была содрана до земли. Похоже, по дороге таскали волоком бревна. Стояла тишина. Кроме пения птиц и шума ветра в кронах деревьев, других звуков не было слышно.

— Вот и люди здесь живут! Хорошо, что наш участок оказался на некотором расстоянии от дороги и тропинки. По крайней мере, нас не сразу аборигены обнаружат.

— Куда теперь пойдем? На восток или запад? — спросил Саша.

— В наше время на востоке от этого места располагалась деревня Луки, на западе – деревня Кошкино, потом Новая деревня, а за ней – Крутая гора. До Лук – с полкилометра, до Кошкино – километра полтора. Пойдем сначала в Луки. Только осторожно. Если услышим какой-нибудь шум на дороге – сразу в лес и прятаться. Только не как лоси, а потихоньку, потише. Нам пока свидетели нашего появления здесь не нужны. Еще посмотреть надо, что это за люди. А самое главное – определить, какой сейчас год!

— Хорошо бы газету старую или ее обрывок с датой найти. Хоть как-то с годом бы определились, — подал голос Игнат.

— Если бы это случилось, было бы слишком хорошо. Как в книгах про попаданцев. Называется "рояль в кустах".

Ребята рассмеялись.

— Тише, охламоны! Вас за версту слышно.

Разведчики направились на восток, стараясь идти по обочине дороги.

Пройдя около километра, впереди услышали лай собак. Сразу же метнулись влево вглубь леса и там притаились. Через некоторое время по дороге из Лук прошла старуха, одна, без собаки, опираясь на суковатую клюку. В руке несла корзину, закрытую сверху травой. Одета она была в длинную черную юбку до щиколоток, темно-зеленую кацавейку, на голове темный платок. На ногах – какие-то опорки.

Пройдя вперед еще метров 200, вышли на окраину деревни. Скорее, даже, деревеньки с тридцатью избами. Ветер дул в сторону разведчиков, поэтому собак не боялись. Игнат забрался на дуб, росший на краю леса, и рассматривал деревню через бинокль с высоты. Потом, спустившись, рассказал, что видел четверых мужиков, стоящих посередине улицы и что-то обсуждавших, махая руками. Бабы виднелись по огородам, наверное, пропалывали грядки. Несколько мелких пацанов бегали друг за другом по деревне.

Некоторые избы имели очень неприглядный вид: старые, покосившиеся, огороженные плетнем. Деревенька расположилась около Мсты. На берегу лежало несколько челнов и стояли закопченные баньки. Подход к воде был освобожден от леса и кустарника. Также на берегу лежали две больших груды стволов сосен, уже очищенных от веток. Похоже их готовили для сплава по реке.

Больше ничего интересного Игнат не увидел.

Разведчики решили возвращаться домой. Хорошо было уже то, что рядом жили люди и, в случае нужды, хоть было к кому обратиться.

Возвращение домой по знакомой дороге было быстрым. Сойдя на тропинку и пройдя по ней до места, где подошел Игнат, они пошли не вокруг участка, а прямиком к оставшемуся участку асфальтированной дороги. Уже отсюда, через калитку, прошли к дому. Тут их уже с нетерпением ожидали все попаданцы.

Александр рассказал об увиденном разведчиками и просил в ближайшие дни соблюдать тишину и не выходить за пределы ограждения, чтобы раньше времени себя не обнаружить. Веста была молчаливой воспитанной собакой, чего нельзя было сказать о Лорде. Тот бегал вдоль натянутой проволоки и изредка начинал лаять на ворон, целой стаей окруживших загон для кур. Да еще петухи могли своим пением обнаружить попаданцев. На общем собрании решили готовиться к встрече с аборигенами, тем более все чувствовали, что она не за горами.

Александр предупредил, что все переговоры будет вести только он. У него уже был готов предварительный план того, как будет объяснять появление попаданцев в этом месте.

Глава шестая. Развязка

Под вечер 24 июня Петеньке опять стало совсем плохо. Елизавета Афанасьевна, уже решившая, что все плохое позади, не выдержала, глядя на мучения Петеньки, и сама слегла с сильнейшим сердечным приступом. Петенька, обхватив голову руками, катался по постели, скрипел зубами от раздирающей голову боли, и громко стонал, говоря вслух какие-то непонятные слова.

Верный Прохор, уже после полуночи, привез земского врача, Аристарха Мефодьевича, пользующего Елизавету Афанасьевну уже более 30 лет. Не имеющий глубокого медицинского образования, но имеющий огромный практический опыт, Аристарх Мефодьевич прописал пациентке сердечные капли, напоил успокаивающим сбором трав и рекомендовал строго постельный режим. Все попытки Елизаветы Афанасьевны посидеть в кресле около постели сына, пресек "железной" рукой, пообещав немедленно заняться Петенькой и каждый час сообщать матери о его самочувствии.

Осмотр Петеньки привел врача в некоторое замешательство. Поведение пациента, сильнейшая головная боль, временами потеря сознания говорило о воспалении головного мозга, но отсутствие высокой температуры, озноба и рвоты, а также необычная бледность лица не позволяли с полной уверенностью поставить этот страшный диагноз. Он также попытался дать больному успокоительное средство, но не смог этого сделать. Петенька двумя руками отбивался от всех попыток Аристарха Мефодьевича ему помочь.

Аристарх Мефодьевич рассказал Елизавете Афанасьевне, что сделал все возможное для лечения Петеньки и теперь все в руках Божьих. Причиной болезни он объявил сильнейшую простуду, вызвавшую "осложнение на голову".

Прибывший следом священник отец Варфоломей, причастил Елизавету Афанасьевну и попытался причастить и Петеньку, но тот не обратил никакого внимания на попытки святого отца провести таинство. Пришлось ограничиться чтением молитвы и осенением крестом на расстоянии.

Почувствовав себя еще хуже, Елизавета Афанасьевна призвала к себе Аристарха Мефодьевича и отца Варфоломея и попросила достать из-за икон в горнице свое завещание, в котором все принадлежащее ей имущество завещала сыночку Петеньке.

Она почему-то была уверена, что ее муж, Иван Григорьевич, потому так неожиданно умер, попав под понесших лошадей, что за три месяца до кончины написал завещание и заверил его у нотариуса. "Если бы этого он не сделал, так пожил бы еще не знамо сколько", — часто говорила она своим родственникам. Еще при жизни мужа она неоднократно просила отменить завещание, на что тот только смеялся, называя ее страхи "бабскими причудами".

Поэтому, хоть завещание и было написано ею собственноручно, но подписать его она решила тогда, когда почувствует себя очень плохо, и при свидетелях. Посылать сейчас за нотариусом не было никакой возможности, поэтому она в присутствии врача, священника, а также Прохора, собственноручно подписала завещание, которое все заверили, и попросила в случае выздоровления Петеньки, передать ему его. Также указала на ларец, в котором находились все официальные бумаги, подтверждающие ее состояние, и передала отцу Варфоломею ключ от ларца. Впала в беспамятство и через час отошла в мир иной.

К утру Геннадий Алексеевич немного оправился. Голова болела, но терпеть боль стало можно. Он попробовал "поговорить" с Петром, но ему это не удалось. Тот не отзывался. Геннадий Алексеевич попытался сесть на кровати и с удивлением заметил, что тело стало подчиняться ему несравнимо лучше, чем раньше. Он встал на ноги и, держась за спинку кровати, сделал первый шаг в своей новой жизни. Голова закружилась, и Геннадий Алексеевич медленно опустился на пол, смахнув рукой со стола кружку с морсом. Она упала на пол и разбилась.

На шум открылась дверь и в комнату заглянула Варька. Охнув, она подбежала к Геннадию Алексеевичу и попыталась его поднять. Не справилась и позвала на помощь Прохора, прокричав, что барин упал с кровати.

Тут же появились кучер, священник и врач, сидевшие рядом в горенке и уже заканчивающие вторую бутылку наливки. Общими усилиями они подняли Геннадия Алексеевича и уложили его на кровать.

Неожиданно для себя, Геннадий Алексеевич осознал, что хорошо знает всех присутствующих, хотя до этого никого из них не видел: и отца Варфоломея, и Аристарха Мефодьевича, и Прохора. Он понял, что сознания их с Петром соединились, и, похоже, именно он стал главным в их общем теле.

— Где маменька? — тихо спросил он присутствующих.

Аристарх Мефодьевич потрогал лоб больного, попросил показать язык, сосчитал пульс и поинтересовался о болях в голове.

— Голова болит, но значительно меньше, чем раньше. Уже можно терпеть и, похоже, боль уходит. Так где маменька?

Мужчины переглянулись и вперед вышел отец Варфоломей:

— Петр Иванович, Елизавета Афанасьевна преставилась от сердечного приступа три часа назад. Лекарства Аристарха Мефодьевича не помогли. Я ее причастил. Перед смертью она в нашем присутствии подписала завещание, в котором отписала все принадлежащее ей имущество вам. Мы все были этому свидетелями.

Геннадий Алексеевич закрыл глаза. Он почувствовал неподдельное горе от этого известия. Петенька очень любил мать, а после соединения их сознаний, все эмоции, знания, умения, привычки Петра стали присущи и Геннадию Алексеевичу.

"С этого момента я – Петр Иванович! И только так буду себя позиционировать!" – решил он.

— Пока я нездоров, прошу вас, отец Варфоломей, и тебя, Прохор, заняться подготовкой похорон маменьки. А сейчас оставьте меня, надо прийти в себя от этого известия.

— Петр Иванович, все сделаем как положено. Вы только поправляйтесь поскорее, чтобы присутствовать на похоронах. Похороны – послезавтра.

Оставшись в одиночестве, Петр Иванович стал размышлять над своими первоочередными делами:

– надо вступить в права наследства;

– разобраться со своим финансовым положением. Ранее он пользовался теми денежными средствами, которые давали ему родители на учебу и жизнь в Санкт-Петербурге. Финансового положения семьи он не знал;

– разобраться с производственными делами на семейных предприятиях: фаянсовой фабрике, лесопилках и, возможно, других неизвестных ему производствах;

– познакомиться с уездным и губернским начальством;

 и обязательно съездить на место, где располагалась его дача, около деревни Луки. Туда тянуло его, словно магнитом, и чем больше он думал о причинах этого, тем побыстрее ему хотелось оказаться там.

Постепенно, он опять заснул.

Петр Иванович проснулся к обеду голодным и с совершенно здоровой головой. Позвав Варьку, попросил ее принести ему одежду, умыться и дать команду на кухню в отношении обеда. Все было моментально исполнено.

Надев домашний халат, Петр Иванович умылся и, наконец, рассмотрел в зеркале свое новое лицо. Из зеркала на него смотрел молодой человек с голубыми глазами, каштановыми волосами, довольно длинным узким носом, почему-то называемым греческим, впалыми щеками и темными кругами вокруг глаз – последствиями болезни. Лицо, скорее овальной формы с высоким лбом, венчал выдвинутый вперед подбородок с ямочкой посередине. Ростом он оказался повыше себя прежнего, где-то чуть больше 180 сантиметров. Широкие плечи, торс с развитой мускулатурой, поджарое тело. Не понравилось ему только выражение лица: какое-то неуверенное и просяще-виноватое.

"Разберусь в делах, так сразу уверенности прибавится. До сих пор все маменька обо мне заботилась. Теперь самому придется", — подумал он.

Пройдя в гостиную, обнаружил там отца Варфоломея, тихо посапывающего в кресле. Не став его будить, прошел на кухню, где увидел Прохора, наворачивающего щи.

— Где маменьку положили?

— В спальне, на кровати. Уже бабы обмыли да обрядили. К вечеру гроб сколотят, так туда и положим. В часовенку снесем.

— А где Аристарх Мефодьевич?

— К больному в Бронницу вызвали. На пролетке приказчик купца Прохорова приезжал. Обещали к обеду вернуться.

— Сообщили родственникам да знакомым?

— С утра еще отправил конных в уезд да по знакомым.

— Хорошо. Скоро ли обед?

— Обед давно готов. Ждали, когда вы встанете.

— Через полчаса и подавайте. А пока отца Варфоломея разбуди. Я на улицу – на солнышке похожу.

Июньское солнышко ласково светило из-за пушистого облачка, непонятно как появившегося в небе. Было жарко. Комары зудели на все лады, мухи кружились вокруг Петра Ивановича, невольно вспомнившего Пушкина:

Ох, лето красное! любил бы я тебя,

Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.

"Но как хорошо быть молодым! Когда ничего не болит, когда полон сил и желаний, когда впереди – вся жизнь! Я еще до конца не осознал, какой шанс получил на старости лет – прожить еще одну жизнь!" – размышлял Петр Иванович, прогуливаясь по зеленой травке, покрывавшей двор усадьбы.

Глава седьмая. Встреча

26 июня 1892 года (по старому стилю).

Два следующих после катаклизма дня пролетели для попаданцев мгновенно. Дел было – непочатый край.

Алексей и все мальчики занимались приведением в порядок снастей, оставшихся после деда: удочек, спиннингов, донок. Была найдена даже "люлька" – это такая квадратная сетка, прикрепленная к концам крест-накрест расположенных упругих металлических арматурин, соединенных в центре, и за это место на небольшой веревке, соединенных с длинным шестом. "Люлька" с берега на длину шеста опускалась на дно, и через некоторое время вынималась из воды с застрявшей в сетке рыбой. Небольшой "бредень" также был найден и починен.

На их попечении была также пластиковая лодка, старая "Ладога". Прежде, чем спускать ее на воду, надо было привести ее в порядок: пластиковые борта кое-где потрескались – их надо было залепить стеклотканью, пропитанной эпоксидкой, покрасить деревянные сидения и отремонтировать мостки. Провести ревизию лодочного мотора. У деда был трехсильный подвесной мотор "Меркурий", подаренный ему сослуживцами при выходе на пенсию. Ставился он на лодку очень редко – дед предпочитал весла.

Надежда Михайловна с невестками работали на огороде, осваивали птичник, собирали клубнику, варили варенье, приводили старую одежду в порядок.

Александр проводил ревизию велосипедов: два он привез с собой на крыше машины – для катания с сыном по окрестностям дачи, и один – старый дедов. Он считал, что их удастся выгодно продать. Денег этого времени (какого – они не знали) у них не было, а надо купить одежду, продукты да и много чего другого.

На завтра была намечена расчистка тропинки от дачи до реки, по которой планировалось протащить лодку и спустить ее на воду. Для облегчения труда решено было использовать бензопилу. Хотя бензина и было еще около трехсот литров, его решили по возможности экономить. Поэтому наряду с бензопилой были приготовлены четыре топора. Порубленные ветки деревьев и срубленный кустарник решено было стаскивать на участок, мелко рубить и складировать на зиму как топливо.

Гостей к ним еще не приходило, хотя Саша и Игнат дважды пробирались к дороге и наблюдали по ней перемещение аборигенов: в основном, пеших, но были и на телегах.

* * *

В этот день в поместье прошли похороны Елизаветы Афанасьевны. Собралось много народа, как помещиков из соседних усадеб, старых знакомых, так и крестьян из окрестных деревень и рабочих с фаянсовой фабрики и лесопилок Бецких. После похорон все собрались на поминки в поместье. Петру Ивановичу пришлось выслушать долгие соболезнования гостей и много рассказов о том, какой замечательной женщиной была его маменька, сколько хорошего она делала людям. Несмотря на усталость, ему было приятно выслушивать хорошие слова в адрес Елизаветы Афанасьевны.

К вечеру все гости разъехались. Петр Иванович предупредил Прохора, что завтра с утра они поедут в Луки, якобы, чтобы посмотреть карьеры, где брали песок и глину для фаянсового производства.

Прохор разбудил Петра Ивановича в 7 часов утра 27 июня, как тот и велел.

Быстро умывшись, позавтракав, он с конюхом сели на уже оседланных лошадей и направились в Луки. Не имея ранее навыков конной езды, Петр Иванович, используя умения Петеньки, уверенно держался в седле. До Лук было 10 верст. Перед Луками, когда они проезжали по хлипкому мостику через ручей, пересекающий дорогу, Петр Иванович поинтересовался у Прохора, далеко ли до Лук?

— Да меньше версты осталось, барин.

"Значит где-то здесь недалеко слева в сторону Мсты находилась моя дача", — подумал Петр Иванович.

Без происшествий доехав до Лук, путники прямиком направились к карьеру, где открытым способом добывалась глина, песок и немного щебня для фаянсовой фабрики Бецких и ремонта дороги между деревнями.

Петр Иванович занялся расчетом залежей этих ископаемых, а тем временем попаданцы готовились к расчистке просеки от дачи до реки.

* * *

Накануне было решено расчистить просеку шириной два метра, чтобы удобно было протащить лодку и ходить к реке с грузами.

Впереди шел Александр с бензопилой и спиливал все более-менее толстые ветки деревьев и стволы кустарника под корень. По бокам шли Саша и Игнат, срубая тонкие ветки. Сзади женщины и Федор оттаскивали древесину на "футбольное поле" дачи для дальнейшей обработки.

Дома остались только Алексей и две его младшие дочери: Маша и Антонина. Девочки собирали цветочки во дворе, а Алексей, приглядывая за ними, сооружал тенты над тремя автомобилями попаданцев. Пока было неясно, как их можно будет использовать в дальнейшем, но сохранить, защитить от солнца и дождей, было необходимо.

Работа на просеке уже была почти закончена, когда к лесорубам прибежала Маша с криком:

— Гости! К нам пришли гости! Папа сказал, чтобы вы быстрей приходили!

Когда Александр подошел к воротам дачи, со стороны асфальтированного участка дороги уже стояли два человека: один в крестьянской одежде, держал под уздцы двух лошадей, другой – барин, стоял рядом, похлопывая себя по голенищу сапога стеком. Рядом с калиткой стоял Алексей.

Поздоровавшись, Александр открыл калитку, и пригласил гостей зайти во двор.

Мужик в крестьянской одежде привязал лошадей к столбу перед калиткой, и, следом за барином, вошел во двор. Барин шел следом за Александром и удивленно оглядывался по сторонам. Когда Александр пригласил гостей войти в дом, барин приказал мужику оставаться во дворе, а сам поднялся на крыльцо. Мужик сел на скамейку перед домом и снял шапку. Было жарко.

Александр попросил Федора, пришедшего следом, сказать бабушке, чтобы собрала закусь.

Он и барин расположились на веранде дома за небольшим столом. Молча, с большим любопытством, разглядывали друг друга. Барин выглядел очень молодо.

Надежда Михайловна принесла несколько тарелок: с хлебом, порезанной колбасой, яйцами, помидорами, огурчиками, зеленым луком и разной зеленью, две чистые тарелки, два ножа с вилками, две рюмки и положила несколько бумажных салфеток. Поставила на стол бутылку коньяка и ушла в дом.

Александр скрутил пробку с бутылки, разлил коньяк и сказал:

— За знакомство! Меня звать Александр Геннадьевич Соколов!

— Петр Иванович Бецкий! — представился гость.

Выпили, степенно закусили. Петр Иванович молчал, с любопытством поглядывая на Александра, давая тому возможность продолжить разговор.

"Умный мужик! Инициативу оставляет мне, сам ничего не говорит, вопросы не задает. Вот только как-то хитро на меня поглядывает!"

— После первой и второй промежуток небольшой! На здоровье! — снова наполнил рюмки Александр.

Выпили еще по одной. Закусили. Гость молчал. Александр предложил:

— Бог троицу любит! Чтоб не последняя! — и разлил коньяк по рюмкам.

Выпили третью.

"Вот молчун! Хоть бы вопрос какой задал. С чего и начать – не знаю!"

Петр Иванович перевернул рюмку кверху дном и стал закусывать, поглядывая на Александра.

"Все, молчать больше нельзя, да и пить он отказывается. Надо что-то говорить".

— Петр Иванович, а вы здесь как оказались, проездом?

— Гм. Проездом из своего имения в Крутой Горе в свою деревню Луки по своей земле.

Опять помолчали.

— Так что, это ваша земля? — Александр обвел все вокруг рукой.

— Моя.

"Даже не спрашивает, как мы здесь оказались! С ним не "покатит" придуманная мною сказка с Божественным Провидением и переселением нас в одно мгновение из Австралии на его землю в Россию".

— И как же вы оказались на моей земле, да со всем этим хозяйством. Неделю назад здесь никого не было! — наконец проговорил Перт Иванович.

"Вроде бы умный мужик, хоть и молодой. Расскажу все, как есть. А дальше видно будет".

— А сейчас какой год?

— 1892. От Рождества Христова. 28 июня.

— М-да. Петр Иванович, что случилось – сами не знаем. Собрались мы на даче у моего отца отметить его день рождения – 6 июля 2012 года. Ночью гроза, молнии. Утром проснулись – непонятно где. Да еще и отца моего молнией убило. Да так, что и следов никаких не осталось. Может быть тоже куда-нибудь перенесло. Вот, хоть год узнали, в какой перенеслись. Все, как на духу рассказал.

Александр даже хотел перекреститься, но вовремя вспомнил, что не крещеный и крест не носит. Только махнул от отчаяния рукой.

Опять помолчали.

"Стоит ли мне признаваться, кто я такой? Ведь если узнают, так сразу стимул бороться за жизнь в разы уменьшится. Будут на меня оглядываться, во всем ждать помощи. Даже не ждать, а требовать. Пожалуй, пока погожу открываться. Но помощь – конечно окажу", — размышлял Перт Иванович.

— Значит на 120 лет назад попали. И как там, в будущем, жизнь?

Александр перевел дух.

"Вроде, контакт налаживается. Сходу не отверг мое объяснение. Теперь надо рассказать, сколько разных необычных для этого времени вещей мы имеем и как можем вместе ими распорядиться, если нам хоть немного сейчас помочь".

И Александр начал, не вдаваясь в подробности, рассказывать о жизни в будущем, напирая на различные технические новинки и знания, которыми обладают попаданцы.

Проговорили часа два. Петр Иванович рассказал, какие, по его мнению, ожидают попаданцев самые главные сложности:

– отсутствие документов;

– отсутствие правдоподобной легенды появления их в России;

– отсутствие объяснения наличия у них множества артефактов, не принадлежащих к этому времени;

– незнание реальностей жизни в этом времени;

– разговорный язык попаданцев изобилует множеством незнакомых слов, что обязательно насторожит собеседников-аборигенов.

Александр со всем согласился и попросил помочь им как-нибудь легализоваться. Также он предложил продать велосипеды, что позволит получить некоторые денежные средства.

Петр Иванович обещал подумать и на днях снова приехать к ним в гости.

Предварительно договорились для любопытствующих называть попаданцев репатриантами из Австралии, приглашенными Петром Ивановичем для работы на его предприятиях, а постройки на участке и наличие складированных стройматериалов – подготовкой к строительству новых производств. Такая легенда позволит хоть немного на первое время прикрыть попаданцев.

На обратном пути Прохор, мучимый любопытством, все же решился спросить Петра Ивановича о людях, к которым они заезжали в гости.

— Прохор, ты разве не знаешь, что "большие знания – большие печали"? Но тебе, как помощнику, скажу: эти люди – из далекой Австралии. Я пригласил их для работы на моих предприятиях, которые я задумал сильно расширить. Это опытные специалисты в деревообработке и химии. С их помощью за несколько лет у меня будет не три лесопилки и фаянсовая фабрика, а огромное производство, продукцию с которого я буду поставлять в Санкт-Петербург и за границу. Они – русские люди, долгое время прожившие за границей и решившие вернуться в Россию. Но это большой секрет. Нельзя, чтобы об этом узнало много народу, иначе мне не дадут здесь развернуться, переманят этих людей себе. И все мои затраты на их перевозку сюда с материалами и новыми механизмами пойдут прахом. Конечно, скрыть их пребывание у меня на землях не удастся, но если об этом говорить как о чем-то незначительном, обыкновенном, то поговорят люди – и забудут.

Мне надо выиграть несколько лет, не менее трех, а после этого уже изменить кому-нибудь что-то будет невозможно. Понял?

— Понял, барин. Я пригляжу за этим.

— Вот и отлично.

Глава восьмая. Первые шаги

Вернувшись в усадьбу, Петр Иванович первым делом познакомился с содержимым маменькиного ларца с деловыми бумагами. Кроме уже известных ему трех лесопилок и фаянсовой фабрики, земли с лесом вдоль Мсты, он стал обладателем долей в "Санкт-Петербургском коммерческом банке" и "Русском для внешней торговли банке", владельцем собственного дома на Церковной улице в Санкт-Петербурге, собственного дома на улице Бояна в Новгороде и половиной доли в торговом товариществе купца второй гильдии Долинникова, занимающегося реализацией продукции, производимой предприятиями Бецких.

Петру Ивановичу стало ясно, что надо первым делом ехать в Санкт-Петербург к стряпчему Круглову Акиму Ниловичу, адрес которого оказался в ларце, вот уже двадцать лет ведущему дела семьи Бецких, и выяснить все подробности входа во владение наследством и взаимоотношениям с купцом Ефремом Федоровичем Долинниковым, о котором впервые узнал.

Наличных денег в доме оказалось около 500 рублей.

"На поездку хватит, — решил Петр Иванович. — Пока не буду брать на продажу велосипед, предложенный Александром. Надо узнать, где такие вещи продаются и сколько стоят. Но перед отъездом надо заехать к попаданцам и дать им хотя бы 100 рублей. Пошлю я лучше к ним Прохора с деньгами, а сам поеду в Санкт-Петербург на поезде. До Чудово из Новгорода доберусь по узкоколейке, а там пересадка на поезд "Москва – Санкт-Петербург". А из памяти Петеньки знаю, что расписание поезда "Новгород – Чудово" и "Москва – Санкт-Петербург" и обратно, состыкованы между собой, так что потери времени незначительны".

Выехав с утра на следующий день в Новгород, уже через три часа он вошел в свой дом, где немного отдохнув и пообедав, поехал на вокзал наводить справки. Выяснилось, что можно сесть на поезд до Чудова в час дня. Он придет туда полпятого пополудни, а в пять часов сесть на поезд до Санкт-Петербурга с приездом в Санкт-Петербург в десять часов вечера. До поезда оставалось еще два часа, поэтому Петр Иванович, купив билет в первый класс, вернулся домой, где приказал подготовить ему с собой в дорогу еды, велев подавать экипаж в начале первого.

Поезд из Новгорода отправился точно по расписанию, также вовремя пришел в Чудово. Загрузившись в вагон поезда "Москва – Санкт-Петербург", Петр Иванович оказался в купе с семейством коллежского советника Тита Власьевича Прохорова, состоявшем из жены Натальи Ивановны и дочери Ксении, шестнадцати лет, возвращающимися из Москвы, где они были в гостях, в Санкт-Петербург.

Познакомившись, разговорились. Петр Иванович рассказал о себе, упомянул смерть маменьки и посетовал, что бумаги на наследство надо выправлять после встречи со стряпчим Кругловым Акимом Ниловичем и это займет продолжительное время, что не очень хорошо в связи с его планами расширения производства. Оказалось, что Тит Власьевич наслышан об Акиме Ниловиче. Он предложил Петру Ивановичу помощь в ускорении оформления необходимых бумаг, поскольку служил помощником начальника одного из департаментов в Министерстве внутренних дел.

Петр Иванович с благодарностью согласился.

Ксения была довольно умненькой и симпатичной девицей, так и стрелявшей глазами на Петра Ивановича. Наталья Ивановна не преминула пригласить его в гости, надеясь на продолжение знакомства. Уже пора было думать о дальнейшей судьбе дочери, а Петр Иванович, молодой горный инженер, дворянин и владелец земельных наделов и предприятий, показался ей достойной парой для дочери.

Договорившись о встрече в случае необходимости с Титом Власьевичем, Петр Иванович поблагодарил Наталью Ивановну за приглашение, тепло распрощался с Ксенией и на извозчике отправился в свой дом на Церковной улице по прибытии на Николаевский вокзал в Санкт-Петербурге.

На следующий день с утра Петр Иванович встретился с Акимом Ниловичем, обсудил текущее состояние дел и попросил помощи в скорейшем оформлении наследства.

Текущие финансовые дела обстояли более-менее благополучно: кредиторская задолженность была, но минимальная. Ожидалась выплата процентов по ценным бумагам, принадлежащим Бецким, за первое полугодие, что позволит ее полностью ликвидировать и дополнительно получить на счет несколько тысяч рублей. Финансовые взаимоотношения с купцом Долинниковым складывались сложно: он до сих пор не рассчитался за фаянсовые изделия, полученные для реализации с начала текущего года. Его долг достиг почти пятидесяти тысяч рублей. Аким Нилович полагал, что нужна личная встреча Петра Ивановича с Долинниковым.

Забрав все документы для оформления наследства, Аким Нилович обещал немедленно заняться этим вопросом, а узнав о знакомстве Петра Ивановича с Титом Власьевичем, сказал, что это значительно ускорит дело.

Петр Иванович поинтересовался у него о возможности оформления привилегий на несколько изобретений, связанных со значительным усовершенствованием велосипеда, и получения патентов на них в Германии, Франции и Англии. Аким Нилович подтвердил свою заинтересованность в этой работе.

Договорились на следующий день с утра встретиться в конторе купца Долинникова на Васильевском острове на Среднем проспекте в десять часов утра и попытаться разрешить возникшие финансовые вопросы.

Купец Долинников встретил посетителей без радости. Он прекрасно понимал, по какому поводу явился к нему Петр Иванович в сопровождении Акима Ниловича.

— Ефрем Фёдорович, позвольте представить вам Петра Ивановича Бецкого, наследника семьи Бецких, с которым у вас образовано торговое товарищество. Петр Иванович готовится вступить в права наследования после смерти матери, и вместе со мной пришел к вам, чтобы разобраться в состоянии дел в товариществе, — начал разговор Аким Нилович.

— Очень рад знакомству! Наслышан о вас от Ивана Григорьевича и Елизаветы Афанасьевны, пусть земля будет им пухом. А дела нашего товарищества обстоят плохо. Пожар на складах в Нижнем Новгороде уничтожил не только фаянсовую посуду, но и другие изделия, принятые мною на реализацию. Все свободные средства пришлось заплатить кредиторам, на вашу долю ничего не осталось.

— По договору торговое товарищество принадлежит мне с вами на паях, причем в равных долях. Кроме того, имеется договор между товариществом и моей фаянсовой фабрикой о реализации продукции. Стоимость паев у нас равная – по пятьдесят тысяч рублей. Кроме меня, у товарищества кредиторов больше нет? Со всеми сумели рассчитаться после пожара?

— Со всеми. Долг товарищества перед вашей фаянсовой фабрикой составляет 54 тысячи рублей.

— Когда товарищество сможет вернуть долг? У меня кончаются оборотные средства, а без них я не могу продолжать производство посуды.

— Не раньше, чем через год. Сейчас выбиваю кредиторскую задолженность и веду тяжбу со страховой компанией по выплате страхового случая от пожара, но дело движется плохо.

— Перекроют ли ожидаемые поступления от дебиторов и страховой компании ваш долг мне?

— Долг, может быть и перекроет, а вот проценты за задержки платежей – нет.

— И какой разрыв?

— Почти десять тысяч рублей.

— Покажите нам договор со страховой компанией и заключение пожарных о причине пожара, а также ваш иск к страховой компании. Также документы о дебиторской задолженности и баланс торгового товарищества.

Петр Иванович вместе с Акимом Ниловичем внимательно изучили все представленные документы и поняли, что купец мухлюет. Страховая компания уже произвела выплату 50 процентов страховой премии по его иску, что составило более ста тысяч рублей, неполученная дебиторская задолженность составляет более сорока тысяч рублей, а баланс за первое полугодие сведен с дефицитом всего в три тысячи рублей при полном погашении кредиторской задолженности, исключая задолженность перед Бецкими.

— Ефрем Фёдорович, я вынужден просить Акима Ниловича открыть судебное делопроизводство об отстранении вас от управления торговым товариществом вследствие недоверия, и временно взять его руководство в свои руки, как указано в Уставе товарищества! По нашему мнению, имея возможность выплаты по счетам за поставленную фаянсовую посуду, вы этого не делаете, чем нарушаете условия договора и способствуете этим моему разорению. Мы считаем, что суд примет решение в нашу пользу, а вам, как купцу второй гильдии, гильдия запретит заниматься торговыми операциями и ваше имя будет опозорено!

Долинников молчал, только его лицо приобрело свекольный оттенок, а дрожание рук выдавало сильнейшее волнение.

— Давайте закончим дело миром. Я в течение недели гашу задолженность перед фаянсовой фабрикой, включая выплату процентов за пользование кредитом, и мы остаемся партнерами.

— Миром дело мы закончим только в случае выкупа вами моей доли в товариществе не менее, чем за сто тысяч рублей и погашения задолженности перед фаянсовой фабрикой вместе с процентами в течение трех дней. Причем договор о выкупе вами доли составляем немедленно. Стряпчий Аким Нилович сейчас подготовит необходимые документы и мы их заверим у нотариуса. Также заверим у нотариуса ваше обещание погасить долги. Никаких совместных дел я с вами вести не хочу и не буду. Если этого вы не сделаете – сразу сообщаем в гильдию о случившемся, и передаем дело в суд.

— Но у меня нет средств на выкуп доли!

— Я вам дам рассрочку на три месяца, а деньги можете занять в банке. Вы лучше меня знаете, как это делается. Больше с моей стороны уступок не будет. Лучше соглашайтесь по-хорошему!

В течение двух часов все необходимые бумаги были оформлены и заверены у нотариуса. В этот же день первая часть денежных средств гашения долга ушла на счета фаянсовой фабрики.

Такая деловая хватка Петра Ивановича вызвала непритворное уважение Акима Ниловича, который с большим рвением занялся оформлением наследства.

На следующий день Петр Иванович направился в Санкт-Петербургское велосипедное общество, с некоторыми членами которого был лично знаком еще в бытность своего студенчества. Его интересовали вопросы производства велосипедов в России. Он знал, что в Санкт-Петербурге в начале 90-х годов была организована велосипедная фабрика "Дукс", но точно не помнил, в каком году.

Пообщавшись с членами общества, он узнал, что такой фабрики еще нет, но имеется веломагазин на углу Симеоновской улицы и Фонтанки, где продаются велосипеды марки "Peugeot". Ее владелец, некто Аверст, поставляет эти велосипеды из Франции, причем открыл магазины по их продаже еще в нескольких городах России, включая Москву. Петр Иванович решил посетить этот магазин и познакомиться с господином Аверстом.

Магазин совмещал с собой склад, на котором находились велосипеды нескольких марок указанной фирмы. Стоимость их составляла от 170 до 240 рублей. В неделю летом продавалось до десяти штук. Господин Аверст был довольно молодым человеком, фанатом велоспорта. Он участвовал десять лет назад в велопробеге Санкт-Петербург – Иматра (Финляндия). Тогда группа велосипедистов преодолела 270 верст за четыре дня по ужасным российским дорогам. Что удивительно, велосипеды выдержали это путешествие и почти не нуждались в ремонте по его окончании.

Петр Иванович внимательно осмотрел велосипеды и обратил внимание, что все они не имели педального тормоза и механизма свободного хода, при котором велосипедисту не надо вращать педали при езде, например, под горку. Отсутствовали также ручные тормоза. Многие модели даже не были покрашены краской.

"Есть, где заняться изобретательством и оформлением патентов", — решил Петр Иванович.

Он переговорил с Аверстом на предмет интереса к усовершенствованию велосипедов и сказал, что подготовил ряд привилегий на изобретения, на которые после регистрации собирается получить патенты и продавать лицензии на их использование. На конкретные вопросы о том, что же изобрел Петр Иванович, ответил, что не только изобрел, но и воспроизвел в "железе", лично опробовал и убедился, что эксплуатация велосипеда при их применении значительно упрощается, а удобство езды улучшается в разы, чем чрезвычайно заинтересовал Аверста.

Пообещав, что сразу после получения патентов передаст их тому для опробования, покинул магазин и направился к Акиму Ниловичу. С ним он еще раз оговорил, что надо сделать по делам наследования, как проконтролировать выполнение обещаний купца Долинникова, и пообещал в скором времени приехать в Санкт-Петербург и привезти материалы для оформления привилегий на изобретения.

Особо Петра Ивановича интересовал вопрос оформления документов для "иностранцев-инженеров", русских по национальности, которые с семьями приехали по его приглашению из далекой Австралии для работы на его предприятиях, но в результате несчастья в пути утеряли все свои документы. Он написал имена и фамилии этих людей, обещав в случае оформления документов большую премию самому Акиму Ниловичу и значительное вознаграждение непосредственным исполнителям. Получив обещание немедленно заняться этим делом, Петр Иванович со спокойной душой уехал обратно в Новгород.

Глава девятая. Подготовка

Расставишься с Петром Ивановичем, Александр собрал все семейство и рассказал о достигнутых договоренностях. Выслушав его, все приободрились: наконец неопределенность начала рассеиваться и впереди забрезжил луч света.

Петр Иванович предупредил, что уезжает в Санкт-Петербург на несколько дней – около недели, и пообещал принять меры для прикрытия попаданцев. Это время необходимо было использовать с толком: слишком много пришлось Александру наобещать Петру Ивановичу, и, чтобы не "ударить в грязь лицом" по его возвращении, необходимо хотя бы частично подготовить для демонстрации артефакты из будущего, которые можно применить в настоящем времени.

На семейном совете все принялись горячо обсуждать, что стоит предъявить для показа, а о чем стоит умолчать и использовать в будущем уже для себя любимых. Поднялся такой гвалт, что расслышать что-либо было уже невозможно.

Александр попытался навести хотя бы элементарный порядок:

— Тихо! Даю конкретные задания по "возрастным" группам.

Дети до 12 лет думают и предлагают игрушки, которые можно легко сделать и предложить для продажи. Особые условия: они должны быть не сложными в исполнении, не иметь металлических и пластмассовых частей, и быть небольшого размера.

Молодые люди от 12 до 16 лет предлагают все, что, по их мнению, может заинтересовать молодежь теперешнего времени. Особые условия – такие же, как и у первой группы.

Женщины, исходя из своей специальности и роду занятий в последнее время, предлагают: предметы обихода и домашнего хозяйства, способные значительно упростить быт людей, технологии получения и хранения продуктов питания, химические вещества и технологии их получения, рецептурные справочники, книги для издания: любовные романы и т. п., способы выращивания растений, пошива одежды и т. д.

Алексей – подумай над применением своих знаний как врача, над новыми операциями, медицинскими инструментами, лекарствами и способами их получения, особое внимание – антибиотикам.

Я думаю над всем остальным. Всем рекомендую взять карандаши и бумагу и все пришедшие в голову мысли немедленно записывать. Хорошо бы пока не советоваться друг с другом, а то забудете, что сами придумали. Даю час для обдумывания, потом проведем совместный мозговой штурм всех предложений.

Через час опять собрались в мансарде и начали обсуждение с предложений детей, потом юношей, женщин и напоследок – мужчин.

В итоге бурных дебатов решили оставить для показа и рассказа Петру Ивановичу следующие артефакты и предложения:

– игры: кубик Рубика (из дерева), головоломки, игра "Дартс", игра "пятнашка" (из дерева);

– тир на 8 метров с применением имеющихся двух воздушных ружей и пистолета;

– ласты для плавания;

– карманный нож с набором инструментов и лезвий;

– паяльная лампа, примус;

– электрическая и газовая сварка, резка металла, в т. ч. под водой;

– дизельный двигатель, дизель-генератор;

– электрический холодильник;

– компрессоры, пневмоинструмент;

– двигатель внутреннего сгорания;

– радиосвязь;

– художественная литература: для женщин, для детей, детективы, фантастика, исторические романы и повести; учебная литература; медицинская литература; справочная литература.

"Многое из представленного в списке уже изобретено, но техническое воплощение на практике еще не нашло, а если и нашло, то в очень примитивном виде. Поэтому имеется простор для "изобретательства" и получения патентов. По крайней мере, для представления Петру Ивановичу должно вполне подойти", — думал Александр, еще и еще раз просматривая подготовленный список.

Но были и другие важные задачи, которые требовали своего решения безотлагательно:

— пробить дорогу в лесу от дачи до лесной дороги между деревнями такой ширины, чтобы по ней смогла проехать имеющаяся на участке строительная техника: экскаватор, автокран и легковые автомобили;

— расширить тропу, пробитую от дачи до реки, чтобы можно было доставить технику и материалы на берег реки для перемещения их на баржах водой;

— определить запасы дизельного топлива и бензина для работы строительных механизмов, дизель-электрогенераторов и автомобилей.

Александр уже стал продумывать вопросы модернизации лесопилок, принадлежащих Петру Ивановичу, и организации небольших цехов деревообработки при них, чтобы расширить ассортимент продукции. Это могло при небольших вложениях значительно увеличить доходность производства.

Саша и Игнат просматривали информацию на своих ноутбуках, надеясь найти что-нибудь полезное для попаданцев, но пока ничего, кроме полного комплекта учебников за 9-11 классы, скачанных Сашей из Интернета по указанию школьных преподавателей, и полных словарей английского, немецкого и французского языков, найти не удалось. Было много записей современной музыки и рэпа. Удачей оказались обнаруженные Игнатом программы создания таблиц Microsoft Excel и программа для научных расчетов Scylab, не считая калькулятора.

Лена перерыла все книги, хранящиеся на даче, надеясь отыскать что-нибудь, связанное с химией, но кроме учебника по неорганической химии для ВУЗов, да брошюрок по применению лакокрасочных покрытий в домашнем хозяйстве, принадлежащих пропавшему Геннадию Алексеевичу, ничего не нашла.

Алексей также занялся поиском книг по медицине. Ему повезло больше всех: он нашел несколько книг по лекарственным растениям, сбором которых хотела заняться Надежда Михайловна, да так и не занялась, рецептурный справочник врача, а также "Справочник практического врача" издания 1982 года и "Справочник семейного врача" (к сожалению, только первый том) издания 1992 года, принадлежащие матери. Он немедленно приступил к их чтению, стараясь восстановить в памяти многое, с чем не приходилось сталкиваться на практике, работая в больнице.

Настя очень обрадовалась словарям, поскольку, кроме грамматики английского языка для школы, ничего не было. Нашлась, правда, брошюра по биржевой деятельности, но не для профессионалов, а дилетантов, скорее, носящая ознакомительный характер. Но чтение ее позволило восстановить в памяти кое-что из того, что изучала в "Норманн скул".

Также были обнаружены комплекты журнала "Радио" за 60-е годы, когда Геннадий Алексеевич, будучи подростком, пытался собирать детекторные приемники и различные ламповые усилители в радиокружке в школе. Также нашлись несколько принадлежащих ему книг по машинам и механизмам, оставшиеся от обучения в вузе, книга по материаловедению издания 1968 года и учебник по сопромату.

Надежда Михайловна никаких книг по своей специальности не нашла, да они ей и не были нужны, поскольку много лет поработала экономистом и бухгалтером и все инструкции и проводки знала наизусть.

До позднего вечера все семейство занималось этими интересными делами, сильно устало и проспало до девяти часов утра, даже не отреагировав на пение петухов на рассвете.

С утра в гости к попаданцам приехал Прохор, который привез им от Петра Ивановича сто рублей. Деньги пришлись очень кстати: кончались продукты. Саша передал Прохору двадцать рублей и просил привезти картошки, гречи, муки, соли и сахару на всю сумму. В конце дня все заказанное было доставлено. Жить стало веселее.

Александр и Алексей с юношами с утра занялись прокладкой пути от дачи до лесной дороги. По прямой, расстояние составляло около двухсот метров. По прикидкам, надо было спилить не менее пятидесяти крупных деревьев, столько же мелких и кустарник. Вооружившись бензопилой, они начали под корень пилить деревья, а дети обрубали сучья и оттаскивали их на "футбольное поле". Длинные хлысты распиливались на шестиметровые отрезки, верхушки – также шли на дрова. Как правило, из одного дерева выходило три бревна. До обеда свалили около двадцати деревьев, которые полностью завалили просеку. Пришлось заняться ее расчисткой.

Саша завел автокран, и с помощью Алексея и старших ребят, стропящих бревна к крюку сзади автомобиля, перетаскал все бревна на асфальтированный участок дороги, где с помощью крана аккуратно уложил в кучи. До вечера удалось спилить еще не менее двадцати больших деревьев, разделать их на бревна и складировать. Завтра к обеду просека до дороги должна быть расчищена и можно будет приниматься за расчистку просеки к реке.

Эта работа настолько всех вымотала, что, поужинав, лесорубы сразу завалились спать.

На следующий день до обеда просека до лесной дороги был закончена. После обеда приступили к расчистке просеки до реки. Здесь работы было намного меньше и до конца дня все успели сделать.

Их труды не были оставлены без внимания: жители Лук с большим почтением наблюдали за работой лесорубов, но близко не подходили, предупрежденные Прохором, что это приезжие иностранцы демонстрируют привезенную с собой технику для лесозаготовок. Вот-вот должен приехать барин и решить, покупать ли эти механизмы для своих производств.

Все их вопросы к Прохору относительно того, как тут появились иностранцы, да еще с готовым каменным домом, кучей строительных материалов и механизмов на корню прекращались единственной фразой: "Не вашего ума дело! Барин знает и сам все разрешил". Это только разжигало любопытство селян, но спросить у иностранцев они боялись. Пришлось ограничиться тем, что услышали от Прохора.

На третий день после отъезда Петра Ивановича попаданцы спустили на воду лодку, поставили на нее подвесной мотор и сплавали на ней до Лук. На берег сбежалась вся деревня посмотреть на чудо. Пока Александр разговаривал с сельчанами за жизнь, узнавал, можно ли у них прикупить картошки, ягод, зелени и рыбы, Алексей посетил старинную часовню, поставленную около восьмидесяти лет назад на окраине Лук еще прадедом Петра Ивановича в честь его благополучного возвращения с войны с французами. Часовня считалась в округе святым местом, помогающим болящим и защищающим от различных невзгод. Помолившись на старинные иконы, Алексей почувствовал благодать, изливающуюся на него в часовне, и решил обязательно прийти сюда завтра с домочадцами, "припасть к святыне" и провести здесь молебен.

Селяне после разговора с Александром осмелели и начали задавать ему "неприятные" вопросы, касающиеся появления попаданцев около Лук.

Он отвечал, как было заранее оговорено, что все сделано по позволению барина Петра Ивановича, он все знает и все вопросы – к нему, если решит ответить – ответит, нет – значит нет.

В деревне было 22 двора и примерно 110 жителей. При каждом хозяйстве огород соток 40–50. На всю деревню 6 лошадей, 25 коров и чуть более 60 свиней. Несколько коз и до 50 овец. Мужчины занимались лесозаготовками и работой на карьерах, также ловили рыбу. Полеводства практически не было – вокруг леса. Женщины копались на огородах, собирали грибы и ягоды, весной – березовый сок; зимой плели корзины, ткали половики, вязали шерстяные изделия на продажу. Сено на зиму заготавливали на лесных полянах, заливных лугах в низинах по берегам Мсты вокруг деревни. Сена было мало, потому мало и животины в деревне. В целом, селяне выглядели неплохо одетыми, сытыми и довольными жизнью. На Бецких разве что не молились: именно на их производствах все и работали, где за труд получали полновесные рубли. Примерно так же обстояло дело и в других близлежащих деревнях. Исключение составляли село Бронница с церковью и деревня Крутая гора, где располагалась барская усадьба.

В этих поселениях и находились производства Бецких: в Броннице – фаянсовая фабрика и две лесопилки, в Крутой горе – большая лесопилка. Вокруг этих поселений находились поля, засеваемые, в основном, рожью и овсом, и занятые под картофель. В Крутой Горе жило около 600 человек, в Броннице – больше двух тысяч. Работы, особенно для мужчин, было мало, и многие уходили на заработки в Новгород и Санкт-Петербург. При расширении производства люди бы могли работать на них и с удовольствием бы оставались в своих деревнях. Все это Александру рассказали словоохотливые местные жители, давно не встречавшие таких внимательных слушателей.

На пути обратно на дачу мотор заводить не стали, а сплавлялись на лодке по течению, облавливая все вокруг спиннингами. Рыбы во Мсте было много, так что домой принесли трех судаков, десять крупных окуней и пять щук.

Оставшееся до возвращения Петра Ивановича время посвятили приведению просек в состояние, позволяющее использовать их в качестве дорог. Заготавливали дрова на зиму (рубили и складировали остатки деревьев, перетащенных на "футбольное поле").

Всем было ясно, что скорее всего зимовать на даче они не будут: слишком большие трудности их ожидают зимой, но все же дровами решили заняться: запас карман не тянет. Никто не знает, как сложится их жизнь в ближайшем будущем.

Попаданцы с нетерпением ожидали прибытия Петра Ивановича из Санкт-Петербурга: от того, какие новости он привезет, зависело их будущее.

Глава десятая. Предлагаемые решения

Поезд "Санкт-Петербург – Москва" пришел в Чудово в полдень. Пересев на поезд в Новгород, куда он попал в четыре часа пополудни, Петр Иванович в экипаже сразу отправился в свое имение, куда добрался вечером. Расспросив Прохора о последних новостях, предупредил об отъезде в Луки завтра утром. Попросил приготовить в дорогу пирогов и меду для детей попаданцев. К возвращению, часам к трем, должен быть готов обед в имении. С ним приедут двое мужчин: Александр и Алексей – из попаданцев, для переговоров и осмотра производств.

Утром во вторник, 4 июля, Петр Иванович на экипаже с кучером Прохором опять отправился в гости к попаданцам.

Доехав по лесной дороге в Луки до просеки, проделанной попаданцами в лесу, уже через пять минут они подъехали к даче. Первой их увидела Катя из окна второго этажа, где она занималась мытьем окон по просьбе бабушки.

— Папа! К нам опять гости приехали! Иди встречать!

Александр вышел на улицу, открыл калитку и пропустил гостей во двор. Экипаж они оставили около калитки. За ним во двор высыпали все попаданцы.

— Угощайтесь пирогами и медом, — говорил Петр Иванович, раздавая детям пироги. Мед он отдал Надежде Михайловне, попросив позже угостить детей.

Петр Иванович пожал руки Александру и Алексею, и они втроем поднялись в мансарду, где была организована выставка артефактов по заранее подготовленному попаданцами списку. Выслушав объяснения и посмотрев артефакты, Петр Иванович прогулялся по просеке в сторону реки, где осмотрел подготовленное место для погрузки барж.

— Молодцы, много успели сделать, — похвалил он попаданцев, — неужели все вручную?

— Нет, деревья пилили бензопилами, а оттаскивали и складировали автокраном, — ответил Александр.

— Заготовили 183 шестиметровых бревна, толщиной не меньше 30 сантиметров. Можем переправить вам на лесопилку в Крутую Гору.

— Как? По воде сплавом?

— И по воде можно, и по дороге, если только ее ширины хватит для автокрана. У нас тракторный прицеп есть, при полной загрузки в него войдет не меньше 50 бревен. Четыре раза съездить – и все перевезено.

— А топлива для автокрана не жалко? У вас его еще много осталось?

— Жалко. Еще 300 литров есть. А у вас его взять негде?

— Надо поискать. В Новгороде, в Санкт-Петербурге, может и найдем. Только вот какой марки топливо? Подойдет ли, не знаю. Не спалим двигатели?

— Надо посмотреть! — сказал Александр.

— Предлагаю сейчас отправиться ко мне в Крутую Гору, там пообедаем, посмотрим мои производства да и поговорим.

— Только мы втроем? — спросил Алексей, — женщины и дети одни останутся. Как бы чего не вышло!

— Не бойся. Вечером на экипаже вас обратно привезут.

Предупредив домашних о поездке в имение и возвращении сегодня вечером, все уселись в экипажи и поехали в Крутую Гору. По дороге Саша внимательно наблюдал за дорогой, прикидывая, пройдет ли по ней автокран с прицепом. Он заметил только одно место – на повороте, где могли возникнуть сложности.

"Спилить два дерева у дороги – и проезд будет нормальный", — решил Александр.

Десять верст до Крутой горы ехали около часа. Не заезжая в имение, сразу поехали на лесопилку. Она располагалась на берегу Мсты. Для удобства подачи бревен на распиловку была сооружена невысокая эстакада. Бревна из воды подавались на эстакаду ручной лебедкой, которую вращали два мужика. По эстакаде они поступали на лесопилку, где разделялись на три потока – по количеству распиловочных станков. Одновременно могли распускаться три бревна. Приводом для пил служил паровой двигатель от старого паровоза. Сама лесопилка представляла собой большой деревянный сарай, продуваемый всеми ветрами.

"Как же люди работают тут зимой? — раздумывал Алексей, разглядывая это сооружение.

Рядом появился мужичок, которого Петр Иванович представил как мастера Луку. Он бойко отвечал на все вопросы гостей, показывая хорошее знание матчасти и приемов работы.

— Сколько в смену можно распилить бревен, если работать в нормальном режиме?

— Смена – это что? Мужики работают по двенадцать часов с перерывом на обед на час через шесть часов. Летом еще прихватываем часа четыре. Зимой – только двенадцать – холодно. На паровой машине постоянно два работника меняются каждые двенадцать часов. Они же смотрят за механизмами, смазывают, точат пилы, настраивают подачу бревен. По воскресеньям – не работаем. За час можем распилить четыре бревна на одной подаче, если работают все – то двенадцать. За день получается до ста двадцати бревен. В следующем сарае также установлены пилы, но уже для выравнивания краев досок.

— А какой сортамент пиломатериалов выпускает ваша лесопилка?

— По заказу можем пилить брус, доски разной толщины до шести метров длиной. Обрезки и горбыль идут в топку паровой машины. Опилки – продаем.

— Вагонку пилите?

— Вагонку? Что это такое?

— Ну, это доски с фигурными краями для обивки стен домов, например.

— Понял. Мы не пилим. Для этого нужны особые пилы и станки. Таких у нас нет.

— Сушите готовые доски?

— Специально не сушим. Сразу в сарай складируем, а потом заказчики приезжают и забирают.

— Значит, только по заказам работаете? А на свободную продажу? На лесоторговую базу?

— Только по заказам. Когда работы много, а когда простой. А базы у нас нет.

— Весь лес по воде сплавляете, или еще и возите?

— Больше по воде. Возим только зимой, когда запасов с лета не хватает, а заказ поступил.

— Сколько мужики зарабатывают?

— А это смотря где работают. На обслуживании механизмов – твердый оклад 25 рублей, да штрафы за простой по их вине. На распиловке – по пятачку за бревно, да штрафы за брак, на эстакаде – по копейке за бревно.

— А сколько платите за рубку и доставку бревен?

— По десять копеек за доставку к эстакаде.

— Поехали в Бронницу, там посмотрим еще две лесопилки и фаянсовую фабрику, — сказал Петр Иванович.

Еще около часа езды и экипаж остановился у следующей лесопилки.

— А третья где? — спросил Александр.

— На другом берегу реки. Напротив нас.

И вторая и третья лесопилки были аналогичны первой, только вторая могла одновременно распускать два бревна, а третья – одно. У них было только одно преимущество: расположены около тракта Санкт-Петербург – Москва.

Дошел черед и до фаянсовой фабрики. Она располагалась в большом двухэтажном здании, нижний этаж – из кирпича, верхний деревянный.

Во дворе находилось еще одноэтажное здание, соединенное проходом с двухэтажным.

— В нем стоят печи для обжига изделий. А в двухэтажном: на первом этаже замесная и участки формовки посуды, а на втором этаже – расписная и упаковочная. Там же склады готовой продукции, — рассказал Петр Иванович. На производстве занято сто восемьдесят два человека, мужчин – пятьдесят, на физически тяжелых работах, остальные – женщины. Продукция – сервизы кофейные и чайные, с "кобальтовой росписью" – цвета насыщенные темно-синие с белым. Таких нигде в России не выпускают пока, не знают секрета глазурированного покрытия кобальтом. В среднем, рабочие зарабатывают десять рублей в месяц. В год выпускается продукции более, чем на сто тысяч рублей, прибыли – около 30 тысяч. Завод давно предлагают выкупить известные заводчики Кузнецовы, монополизировавшие производство фарфора и фаянса в России. Конкуренция очень сильная. А как узнают секрет покрытия – и производство придется закрывать.

— А выпускать другие виды продукции, кроме названной, разве нельзя?

— Можно, конечно, но по себестоимости мы будем значительно проигрывать конкурентам, тому же Кузнецову, и быстро "прогорим". Из-за объемов производства. Наши объемы в десятки раз меньше, чем на других фаянсовых заводах. В их руках рынки сбыта, магазины, купцы … Поехали в имение, там и поговорим, — сказал Петр Иванович.

В имении в Крутой Горе их дожидался обед. Сели за стол, выпили по рюмочке беленькой, закусили хрустящими солеными огурчиками, поели щей, потом домашние котлеты из свинины с картошкой на гарнир, потом расстегаи с рыбой, попили чаю да и пошли в кабинет испить кофе с коньячком.

— Хотелось бы мне выслушать ваше мнение об увиденном, только откровенное и нелицеприятное. Я сейчас стою перед выбором: что делать дальше. То ли продолжать развивать лесопильное производство и выпускать фаянсовую посуду, то ли переориентироваться на что-то более перспективное, прибыльное.

— Начну я, пожалуй, — сказал Александр. — в прошлой жизни я занимался деревообработкой, поэтому могу судить об этом более квалифицированно.

То, что я увидел на лесопилках, — примитивное и страшно устаревшее производство. Я не могу сравнивать с другими лесопилками, не видел, но по словам мастера – это еще из лучших. Если развивать это направление производства, то надо срочно его модернизировать, расширять ассортимент, организовывать по-новому сбыт, создавать лесоторговые базы, становиться монополистами. Только в этом случае можно получать приличные прибыли и быть уверенными в своем будущем. Но для этого нужны большие капиталы.

— Не только капиталы! Надо знать, что делать, как делать, для чего делать! И, главное, кто будет делать! — добавил Петр Иванович.

— Я берусь подготовить проект деревообрабатывающего производства, обеспечивающий прорыв в этом направлении. Для этого мне надо познакомиться с потребностями рынка в изделиях деревообработки, новыми станками и механизмами, выпускаемыми промышленностью для деревообработки, и их стоимостью. Также надо знать ресурсы древесины, которыми мы располагаем: ее сортамент и объемы.

— Как быстро сможете подготовить проект, если все необходимое будет предоставлено?

— В течение недели проект в черновом виде смогу сделать.

В отношении фаянсовой фабрики – ничего не могу сказать. Если есть сейчас покупатель, дающий приличную цену за нее – я бы продал, а вырученные средства пустил на модернизацию лесопилок или создание нового деревообрабатывающего производства.

— Но если "прогорим" на деревообработке, то хоть фаянсовая фабрика сможет поддержать нас на плаву!

 Я считаю, что разбрасываться не стоит, лучше заниматься одним направлением деятельности, но серьезно, добавляя к нему сопутствующие, например, производство мебели, гарнитуров спальных, столовых, мебели для кабинетов, кухонь и т. п. Хорошо бы получить крупные заказы от государства, например, военного ведомства, на производство прикладов винтовок. Тогда возможно организовать массовое производство. Или начать выпуск сборных домиков для различных целей. Таких идей я могу много предложить. Была бы производственная база да спрос на потребительском рынке.

— Но производство мебели сразу тянет за собой производство фурнитуры для нее, красок и лаков, скобяных изделий, замков…

— Да, это так. Работы предстоит много. Главное, я знаю как к ней подступиться.

— А что вы скажете, Алексей?

— Я, конечно, мало понимаю в производстве, думаю, Александр все сказал правильно, но, если будем организовывать деревообрабатывающее производство, надо предусмотреть строительство жилья для рабочих, открыть больничку, школу, церковь. Тогда все будут двумя руками держаться за работу, не будет забастовок, воровства, пьянства…

— Согласен! Но где взять на это необходимые средства? Даже продав фаянсовую фабрику, я выручу не более ста пятидесяти тысяч рублей.

— Вот тут должны помочь наши знания из будущего и имеющиеся артефакты. Надо получать патенты на оформленные нами изобретения в наиболее перспективных направлениях развития товаров широкого потребления, производства, медицины, сферы организации досуга…

Тут кроются очень большие деньги! Только с умом этим воспользоваться! — добавил Александр.

— С нашими документами пока неясно? Ничего не получается? — спросил Алексей.

— Я сделал все, что мог. Кого надо – попросил, кому надо – предложил очень приличные деньги, заинтересовал, так сказать, в конечном результате. В течение июля, думаю, результат будет.

Александр, напишите перечень материалов, которые вам необходимы для разработки проекта деревообрабатывающего производства. Что не сможем найти в Новгороде, достанем в Санкт-Петербурге или закажем за границей. Когда будет готов список, сообщите мне. Вместе съездим в Новгород, поищем там. В Санкт-Петербург без документов вам ехать нельзя, придется мне одному. Заодно потороплю людей, занимающихся вашими документами.

— Не будем терять время. Дайте мне час времени, я сегодня же все напишу. А вы пока с Алексеем погуляйте, вот хоть в больничку местную загляните, в бронницкую церковь сходите.

— Так и сделаем. Располагайтесь здесь, в кабинете. Вот бумага, ручка. Работайте! Алексей, куда пойдем в первую очередь?

— Давайте в больничку.

— Это скорее приемная земского врача, чем больница. Тут работает уже больше сорока лет земским врачом Аристарх Мефодьевич. Всех в округе знает. Кто, когда, чем болел, чем лечился. Я вас познакомлю.

Александр остался в кабинете, а Петр Иванович с Алексеем в экипаже опять отправились в Бронницу к Аристарху Мефодьевичу.

Около его дома толпились люди. Как понял Алексей, больные. По одному в очередь заходили в дом, где их принимал доктор. Зашли туда и гости.

Увидев их, Аристарх Мефодьевич быстренько закончил прием болящих, убедившись, что среди них нет тяжело больных, и пригласил в гостиную пить чай.

— С чем пожаловали, гости дорогие?

— Познакомьтесь, Аристарх Мефодьевич, это Алексей Геннадьевич, врач из далекой Австралии. Прибыл вместе со своим братом, Александром, которого я пригласил к себе в помощники организовать деревообрабатывающее производство по последнему слову мировой мысли. Алексей Геннадьевич – специалист по болезням ухо, горла и носа, имеет даже ученую степень. Сейчас находится на отдыхе, а потом планирует заняться медицинской практикой по своей специальности в Новгороде или Санкт-Петербурге, пока неясно.

— Очень приятно познакомиться с таким специалистом! Может быть вы, Алексей Геннадьевич, в свободное время проконсультируете ряд моих больных с жалобами по вашей специализации, а то я – простой земский врач широкого профиля, обо всем наслышан, все лечу, а узким специалистом ни по чему не являюсь.

— Могу и проконсультировать, отчего нет. Только я остановился в деревеньке Луки, а до туда добраться не так просто, вы ведь знаете.

— Нужда заставит, больные куда хочешь доберутся. А ко мне по какой нужде?

— Захотелось, знаете, посмотреть жизнь земского врача, сравнить с той, что я видел в Австралии, выявить хорошие стороны, чтобы применять в своей практике.

— Да нечего у меня выявлять, старый уже. Чему в университете учили – давно забыл, переподготовку не проходил ни разу. Уже давно новые теории в медицине имеют место быть, а я с ними не знаком. Давно бы на покой пошел, да кто меня здесь заменит? В эту глушь поедет людей лечить за те копейки, что мне власти платят. Ни сна, ни отдыха, ночь – переночь, а позовут к больному – и поедешь в двуколке хоть за двадцать верст. Болезнь – она ждать не будет.

— Кстати, если не секрет, каково ваше жалование?

— Какой секрет, сорок пять рублей в месяц, да еще что люди принесут.

Поговорив о трудной судьбе земского врача в России, гости откланялись и пошли в местный православный храм.

В бронницкой церкви Преображения Господня их встретил ее настоятель отец Варфоломей.

Алексей также был представлен отцу Варфоломею как гость из далекой Австралии, который наряду с врачебной практикой, был иереем православной церкви Покровов Богородицы в Аделаиде. Отец Варфоломей был очень удивлен этим и все допытывался у Алексея, как это возможно. А когда узнал, что Алексей не только закончил медицинский факультет университета в Аделаиде, но и духовную академию и больше десяти лет служил в церкви вторым священником, совмещая работу в больнице, вообще был поражен. Чтобы проверить знания Алексея, он попросил рассказать, как проводятся те или иные обряды в церкви, какие молитвы читаются при этом. Попросил прочитать Символ веры.

Когда убедился в знаниях Алексея, поинтересовался, что тот собирается делать. Пойдет ли он к Митрополиту Новгородскому Исидору для благословения заниматься церковной деятельностью, или ограничится ролью прихожанина.

Алексей ответил, что еще не решил, останется ли он в Новгороде или уедет на жительство в Санкт-Петербург, но хочет и в России совмещать служение в церкви и врачебную практику. А для этого надо благословение Владыки.

Отец Варфоломей настоятельно рекомендовал Алексею встретиться с Владыкой и посоветоваться, как правильно поступить. Со своей стороны обещал обязательно сообщить сначала благочинному по Новгородскому уезду, а при случае и самому Владыке об Алексее.

Петр Иванович попросил отца Варфоломея не торопиться с этим и подождать до августа, когда придут документы Алексея, оставленные для регистрации в Министерстве внутренних дел. Тот, с неохотой, но обещал не "звонить во все колокола" по этому случаю.

Откланявшись, спутники вернулись в Крутую Гору. Александр передал Петру Ивановичу составленный список и с Алексеем на экипаже они уехали к себе на дачу.

Перед этим Петр Иванович отдал им целую корзину снеди для угощения членов семьи и пообещал на днях заехать и рассказать последние новости.

Глава одиннадцатая. Дети

Самые маленькие попаданцы: Антонина и Маша, хоть и понимали, что случилось что-то необычное, особенно по этому поводу не переживали. Около них всегда были папа, мама и бабушка. Они всегда были накормлены, одеты и обуты. Игрушек был полон дом, поскольку все, что не смогли доломать или привести в уж очень не презентабельное состояние поколения Соколовых, привозилось на дачу и складировалось в коробки на чердаке. А тут такое счастье! Коробки достали, открыли да еще стали усиленно рассматривать их содержимое, да не кто-нибудь, а взрослые! Полный восторг!

Попаданцы побольше: Катя и Федор, уже представляли себе ситуацию, в которой оказались, более предметно. Они поняли, что больше никогда не увидят бабушек и дедушек со стороны матерей, никогда не встретятся с друзьями и подругами, никогда не войдут в свой класс в школе, не сходят в свою спортивную секцию, изостудию и музыкальную школу. Что ждет их впереди они не знали, но считали, что папа и мама обо всем сумеют позаботиться, определят их в новую школу, оденут и обуют.

Саша и Игнат прекрасно понимали, что случилось. Их уже на правах взрослых посвящали во все дела попаданцев, они участвовали в разведке, вырубали просеки, вполне осознанно занимались поиском артефактов и предложений для Петра Ивановича, участвовали в обсуждении дальнейших действий и планировали свое будущее. Окончив восьмой класс в школе, они считали, что знают намного больше, чем их сверстники, даже больше, чем студенты первых курсов, хотя и не были знакомы с программами современных ВУЗов. И, конечно, задумывались о своем будущем.

Самые маленькие и средние дети гуляли по двору, играли в прятки, в мяч, катались на трех- и двухколесных велосипедах, ну и конечно, поглядывали по сторонам. Скоро они стали замечать множество любопытных глаз, наблюдающих за их играми с окружающих дачу деревьев, да и просто из-за ограды. Потом начались переговоры, разговоры, а когда маленькие гости сообразили, что их никто не собирается прогонять, то осмелели и даже стали напрашиваться поучаствовать в забавах.

Бабушка и обе мамы уже давно заметили ребятню, окружившую дачу. Они собрали своих детей и предупредили, что покидать пределы дачи категорически не разрешается. Но если кто из понравившихся им деревенских детей захочет с ними поиграть, то взрослые не будут против. Только пусть сначала эти дети спросят у взрослых на это разрешение.

Несколько дней смелых не находилось. Наконец один мальчик обратился к Надежде Михайловне с просьбой разрешить поиграть с Федором в мяч. Тому как раз не хватало вратаря, а забивать мяч в пустые ворота уже надоело.

— Как тебя звать? — спросила Надежда Михайловна смельчака.

— Ваня, — ответил тот и, опустив голову от смущения, стал сгребать песок босыми ногами.

— Сколько тебе лет? — продолжила допрос бабушка.

— Десять, — ответил Ваня.

— Ты в школу ходишь? Читать умеешь?

— Нет. Летом школа не работает да и по хозяйству дел много, а зимой до Бронниц не дойти – далеко и холодно, да и волков боюсь.

— А сейчас волки сюда забежать не могут? — испугалась бабушка.

— Нет, сейчас у них и в лесу еды много.

— Хорошо. Федор! Ты хочешь поиграть с Ваней в мяч?

— Хочу, только пусть он на ворота встанет!

— Иди, Ваня, к калитке, я тебе открою. Только веди себя хорошо. Не обижай девочек и Фёдора.

Надежда Михайловна открыла калитку и пропустили Ваню во двор участка. Со всех сторон за ними наблюдало больше десяти пар глаз.

Через некоторое время она посмотрела, чем занимаются Федор с Ваней. Ваня стоял на воротах и ловил мячи, которые бил Федор.

— Счет пять – два в мою пользу! — кричал Федор.

— Неправда! Я пропустил всего пять мячей, два поймал, остальные три ты пробил мимо ворот! Значит пять – пять!

— Ну и что, что мимо! Ты мне ни одного не забил!

— Как же я мог тебе забить, если на воротах ловлю мячи?

Внучки стояли около Фёдора и болели за него, но в подсчет голов не вмешивались.

Больше слушать этот спор бабушка не стала. Играют дети, не дерутся. Ну и хорошо. И ушла по своим делам.

Через полчаса опять посмотрела на детей. Теперь на воротах стоял Федор, а Ваня забивал мячи. Рядом с Катей стояли такого же возраста две девочки и учили ее плести венки из одуванчиков, которых было много на дворе. Еще одна девочка рассматривала картинки в книге, принесенной Катей, "Сказки" Андерсена. Маша с Антониной тоже уже успели сбегать в дом и принести свои куклы, которыми хвастались перед другими девочками. Все тихо, мирно. Надежда Михайловна сказала, чтобы с играми заканчивали, через полчаса обед, и ушла в дом.

Заниматься играми старшим мальчикам было не комильфо: было много взрослых дел. Но природа брала свое. Не хватало старых друзей и привычных занятий… Старые привычки тянули: Игната – писать и читать рэп, Сашу – заниматься компьютером и радиосвязью. Очень не хватало встреч с подругами, которые уже были у мальчиков.

Но запрещение без спросу отлучаться с дачи воспринималось ими вполне серьезно. Они понимали опасности, грозящие им в этом новом мире. Кроме того, надо было срочно улучшать свои знания английского языка: раз всем окружающим говорим, что приехали из Австралии, то уж по-английски говорить должны все хорошо. Александр и Настя, прекрасно знающие язык, стали ежедневно заниматься с детьми английским. Александр – со старшими детьми, Настя – с остальными. Только бабушка не была охвачена этими занятиями.

— Буду всем говорить, что не способна к языкам, и прожив в Австралии более 30 лет не сумела его изучить, — говорила она. — А вы учите, вам так легко, как мне не удастся отбояриться.

Алексей постоянно, во время общения с детьми, напоминал им, что в 19 веке "русский" и "неправославный" – несовместимые понятия. Его дети были воцерковлены ранее, постоянно посещали церковь, знали молитвы и правила поведения в церкви.

А вот семья Александра – нет.

Сам Александр был атеистом, говорил всем, что верит в "высший разум", что для общения с ним ему совершенно не надо посещать церковь, молиться и целовать иконы.

Его дети не были даже окрещены, не ходили в церковь и не знали молитв. Лена была крещеной, но церковь тоже не посещала.

Чтобы им не быть "белыми воронами" в глазах окружающих, Алексей предложил проводить занятия по изучению православия, окрестить в часовенке в Луках, учить молитвы и правила поведения христиан в церкви. На семейном совете была подтверждена своевременность и правильность такого предложения. Занятия с Катей и Сашей Алексей проводил ежедневно по два часа: учил Закону Божьему, молитвам, готовил детей к крещению. А 6-го июля совершил над ними обряд крещения.

Александр понимал, что брат делает все правильно, но из духа противоречия не мог публично согласиться с воцерковлением своих детей, но и не выступал против. Бабушка активно поддерживала деятельность Алексея. Она понимала, что если хочешь жить в мире со всеми жителями этого века, то живи по их законам. А детям надо учиться в школе, ходить в церковь, общаться со сверстниками…

Когда вырастут, тогда и определятся сами, нужна им вера в Бога, или, как их отец, проживут атеистами.

Между прочим, Надежда Михайловна чувствовала, что Александру придется очень сложно прожить в этом мире атеистом. Ее разговоры с ним на эту тему воспринимались однозначно: "уже большой, сам знаю, что делаю", но сердце матери не переставало болеть за сына.

Глава двенадцатая. Неожиданное решение

Петр Иванович приехал в Новгород перед самым обедом. Пообедав дома, он решил заехать к двум-трем старым друзьям семьи, связанным с лесозаготовками и деревообработкой, и посоветоваться с ними по поводу сбора информации, востребованной Александром.

Кроме общих рассуждений о состоянии дел в деревообработке и большого любопытства, зачем это ему надо знать, Петр Иванович ничего не получил. Единственно интересной была информация об открытии в Боровичах, городе Новгородской губернии, кустарного цеха по производству литых изделий из чугуна, в том числе и для деревообрабатывающих производств. Также назывались заводы "Феникс" и "Арсенал" в Санкт-Петербурге, где, якобы, проводился ремонт и выпуск деревообрабатывающего оборудования. В столице же, буквально в этом году шведские инженеры братья Экваль образовали производство по выпуску машиностроительного оборудования, связанного с деревообработкой. Но больше всего советовали приобретать германское и шведское оборудование, как более качественное и надежное.

Приблизительная стоимость одного деревообрабатывающего станка производства Германии называлась в пределах 6-8 тысяч золотых рублей. Но выгоднее сразу заказывать или цех или завод, тогда скидка может составлять до 20 процентов, но и цена будет составлять до 200 тысяч золотых рублей.

Такие сведения могли привести в уныние кого угодно, но не Петра Ивановича. Имея колоссальный опыт работы главным механиком на машиностроительном производстве, да рядом с собой Александра с не меньшим опытом в деревообработке, можно было самостоятельно разработать необходимое оборудование и заказать в разных местах только его отдельные части, собрать которые вместе для них бы не составило большого труда. В конце концов, можно перекупить кустарный цех в Боровичах и на его основе начать выпуск необходимого оборудования.

Петр Иванович решил предложить Александру съездить вместе с ним туда и разобраться на месте, что это за производство.

Больше в Новгороде делать было нечего. Информации о потребности в изделиях деревообработки взять было негде.

Удалось также узнать, что на нефтеперегонных заводах братьев Нобелей в Баку, выпускается бензин, керосин и мазут, из которого можно попробовать сделать дизельное топливо. Все нефтепродукты поставляются в Новгород бочками по заказу. Качество их неизвестно, также неизвестно, годится ли оно для бензиновых и дизельных двигателей 21 века. Срок поставки составляет месяц.

"Наверное имеет смысл заказать по одной бочке всех видов топлива, чтобы экспериментом определить возможность его использования", — решил Петр Иванович и оформил заказ на нефтепродукты через купца Кунникова.

Вечером вернулся в имение, с утра на следующий день выехал в Луки.

При встрече с Александром, Петр Иванович рассказал о результатах своей поездки в Новгород. Поделился и планами осмотра цеха в Боровичах и его возможного приобретения. Он предложил Александру вместе съездить туда, чтобы на месте определиться, "стоит ли овчинка выделки". Александр, конечно, согласился.

Неожиданно возник вопрос со средством передвижения. Можно было поехать на лошадях, но в этом случае надо было проехать в одну сторону 200 верст, на что потратить не менее трех дней и затратить на всю поездку неделю. Второй способ передвижения – железной дорогой, с двумя пересадками на узкоколейку и т. д.  полтора-два дня в одну сторону. Александр предложил поехать на одной из имеющихся у них автомашин: УАЗе отца, "Форде-Фокусе" Алексея или своем "Вольво". Для поездки отсюда до Боровичей и обратно потребуется не более 40-50 литров бензина, зато можно будет обернуться за два дня. Наиболее подходил УАЗ, имеющий прекрасную проходимость, но жрал бензин тоже очень прилично. Опять же, предъявлять публике современный автомобиль очень не хотелось, а пришлось бы, так как дорога проходила через Зайцево, Крестцы и Окуловку – довольно большие населенные пункты. Можно, конечно, представить автомобиль как привезенный из Австралии, но это значит лишний раз "засветить" попаданцев. В итоге, решили не рисковать, а ехать по железной дороге.

В Новгород выехали в этот же день, где и переночевали. Затем, пересаживались с узкоколейки на поезд "Санкт-Петербург – Москва", и опять дважды с одной узкоколейки на другую в двух направлениях, и поздним утром второго дня прибыли в Боровичи.

Остановились в гостинице в центре города около моста через Мсту. Привели себя в порядок, пообедали и пошли пешком смотреть кустарный цех, благо он находился недалеко от гостиницы.

Цех располагался в нескольких деревянных сараях, где разместились: кузница, литейная, формовка, слесарная, склад и контора. Направились сразу в контору, в которой обнаружили владельца – Льва Алексеевича Фатеева, который выполнял обязанности директора, конструктора и производственного мастера в одном лице. В цехе работало 28 мастеровых и пять человек обслуживающего персонала.

Познакомились. Разговор начал Петр Иванович, попросив показать производство.

Лев Алексеевич встретил это предложение настороженно.

— Если хотите сделать заказ, то давайте сначала его обсудим здесь, а потом определимся с необходимостью осмотра цеха, — сказал он.

— Не представляя ваших производственных возможностей, разговаривать о заказах не вижу смысла. Заказы у нас имеются, но не хочется зря терять время на их обсуждение, если выяснится, что выполнить их вы не сможете или ваши конструкторы не смогут их воплотить в чертежи. Мы оба инженеры, один конструктор, другой производственник, так что нам не надо много времени, чтобы определить, подходит ваше производство под наши заказы или нет.

— Позвольте узнать, какие высшие учебные заведения вы закончили?

— Я закончил Санкт-Петербургский горный институт, мой спутник – Австралийский университет Аделаиды, механический факультет.

— Так он из Австралии?

— Да.

— Господа, прошу пройти за мной.

Они обошли все участки кустарного цеха. Впечатление было безрадостным. Везде ручной труд. Из механизмов нашлись два токарных немецких станка 1878 года выпуска и один шлифовальный станок, производства Балтийского завода. Приводы станков – от паровой машины. Кузница имела молот с приводом от той же паровой машины, литейка – чисто ручное производство. Литье – по земляным формам.

Вернулись в контору. Сели на стулья вокруг стола. Петр Иванович начал разговор с характеристики увиденного. Помолчали.

Лев Алексеевич согласился с данной характеристикой, но заметил, что таких производств, как у него, нет и в Новгороде. Он хотел сначала организовать его в Новгороде, но там не нашлось необходимых производственных площадей, а построить их – не было капиталов. Здесь же, в Боровичах, откуда он родом, с помощью знакомых, взял сараи в аренду, купил необходимое оборудование и открыл цех.

— Извините, а какие заказы вы сейчас выполняется? — спросил Александр.

— Мы занимаемся ремонтом паровых машин, делаем станки для распиловки бревен, запчасти для них, пилы, оборудование для сельхозработ: сеялки, веялки, плуги и бороны.

— Загружены полностью?

— К сожалению, нет. Заказов пока мало, еле свожу концы с концами. А что вы хотели у меня заказать?

— Нестандартное оборудование для деревообработки. Но у вас очень скудный станочный парк. Слишком маленькая литейка и слабая кузница. Боюсь, вы не сможете выполнить наши заказы.

— Заказов много?

— Нужно оборудование для оснащения деревообрабатывающего производства с численностью работающих до 300 человек. Причем, оборудование нестандартное, на которое имеются только эскизы, по которым необходимо сделать рабочие чертежи. При этом, чертежи должны остаться нашей собственностью, поскольку по некоторым узлам и механизмам будут оформлены привилегии на изобретения, а, в дальнейшем, патенты.

— Вы можете примерно оценить стоимость всех работ?

— Очень грубо: сто-сто двадцать тысяч рублей.

— Если вы дадите мне аванс в сумме 50 тысяч рублей, то я смогу купить отсутствующее оборудование. И тогда можно попробовать выполнить ваш заказ. Предварительно хотелось бы посмотреть эскизы.

— И где можно купить стоящее оборудование в нашей глуши?

— Мой друг, немец Густав Христианович Шварц, с которым я учился в Германии, решил основать машиностроительный завод в России. Купил подержанные станки из Германии, два из них вы видели у меня в цехе, необходимый инструмент, привез сюда, поставил на склад. Даже купил землю недалеко от Санкт-Петербурга, начал строительство корпусов. Но заболел. За три месяца превратился в щепку, а был здоровый бугай.

Врачи в один голос говорят – климат виноват. Здешнюю сырость и болота могут переносить только коренные русаки. Так вот. Жена поставила условие: немедленно продавай все и уезжаем в Италию на море. Он попытался найти покупателя – никому не надо. Вот я два станка купил, еще кое-что по мелочи продал, и все. Последнее его предложение – все станки и инструмент, что на складе, готов уступить за сто тысяч рублей. Я договорился с банком взять кредит в 50 тысяч рублей под залог моей земли около Боровичей с залежами шамота. Но денег все равно не хватает. Если достану необходимую часть – немедленно все у него куплю. Жалко только на выкуп земли да незавершенного строительства и завезенных стройматериалов денег нет. Немного и надо – всего 75 тысяч рублей. Тогда бы можно целый завод за год построить, оснащенный хоть и устаревшим, но по нашим меркам, отличным оборудованием. Да еще за такие смешные деньги!

— А в каком месте немец землю купил? Река и железная дорога там рядом есть?

— Земли находятся между Ижорским заводом в Колпино и столицей около села Славянка. Там очень много болот, но уже начато их осушение. Вокруг села много кирпичных заводов. Много и жителей, так что рабочих предостаточно. Земли расположены вдоль реки Славянки, судоходной, впадающей в Неву. Недалеко проходит Николаевская железная дорога и тракт на Москву.

— Значит, чтобы все купить, надо 175 тысяч рублей. 50 тысяч вы уже нашли. Не хватает 125 тысяч?

— Да.

— А как скоро нужны деньги? Если поступят ему в течение трех месяцев, то немец согласится?

— Если договор на покупку будет заключен и в нем будут прописаны сроки и суммы платежей – то, думаю, согласится. Других покупателей-то нет! А что, вы хотите в этом деле поучаствовать?

— Давайте по-другому вопрос поставим: вы согласны войти в товарищество из трех равноправных членов: меня, Александра Геннадьевича и себя, имеющих равные доли? По 65 тысяч рублей на каждого? Этот ваш цех мы оценим в 15 тысяч рублей, больше он не стоит. 50 тысяч – ваш кредит у банка, да мы скинемся по 65 тысяч. Вот и наберется 195 тысяч. 175 тысяч заплатим немцу, свободные 5 тысяч пойдут на оформление сделки и другие текущие затраты. Наши заказы будем выполнять на боровическом цехе нашего машиностроительного завода до его пуска. Будет на что существовать. Но это только прикидки. Если согласны, то надо в Славянку съездить, все посмотреть и только тогда мы будем принимать решение.

— Согласен!

— Тогда сегодня же выезжаем в Угловку, там садимся на поезд до Санкт-Петербурга, завтра будем на месте, все посмотрим и решим. Расписание поездов на узкоколейке вам известно?

— В семь пополудни идет поезд на Угловку. Там расписания состыкованы с поездом на Санкт-Петербург. В 11 часов вечера сядем на поезд и утром будем в столице. Кстати, около Славянки поезд делает короткую остановку, там мы можем сойти!

— Разбежались. Мы – в гостиницу собирать вещи и немного перекусить, вы – по своим делам. Встречаемся на вокзале за полчаса до отхода поезда.

На поезд "Москва – Санкт-Петербург" успели вовремя. Заняли купе в первом классе и, прежде чем лечь спать, долго обсуждали перспективы вновь создаваемого завода. Решили, если все пройдет удачно, назвать его "Славянский машиностроительный завод" ("СМЗ").

На полустанке "Московская Славянка" вышли в семь часов утра. Взяли извозчика и покатили к строящемуся заводу. Все в округе знали, где идет стройка, были наслышаны и о проблемах с ее владельцем, поэтому извозчик очень интересовался причиной приезда господ в Славянку.

За десять минут докатили до стройки. Петр Иванович предложил извозчику их подождать. Тот с радостью согласился – клиентов больше не предвиделось.

Место всем понравилось. Будущий завод окружало много бросовой земли, которую нельзя использовать под ведение сельского хозяйства. Значит, при необходимости, всегда можно ее прикупить и использовать для расширения производства или строительство нового.

— Да какое это незавершенное производство! — воскликнул Александр, увидев стоящие кирпичные корпуса, уже под крышей и окруженные нехилым забором.

У ворот их встретил сторож, который, узнав Льва Алексеевича, иногда приезжавшего на строящийся завод вместе с его владельцем, разрешил осмотреть стройплощадку.

Она представляла собой участок огороженной земли, с полкилометра в длину и метров триста в ширину, вытянутый вдоль реки Славянки. На берегу был сооружен деревянный причал, около которого стояла груженая кирпичом баржа.

— Уже месяц стоит, — пояснил сторож, — как стройка застопорилась, так и разгружать ее стало некому.

Было построено три кирпичных производственных корпуса, расположенных поперек участка на расстоянии 50 метров друг от друга и столько же от забора, тянущегося вдоль реки. Корпуса зияли провалами окон без рам и дверей.

"Здания метров сто длиной и 30-40 шириной", — прикинул Петр Иванович.

— А где будет административный корпус? — поинтересовался Александр.

— Вон там, недалеко от въездных ворот, уже начали возводить стены.

А за корпусами начато строительство складов для материалов и готовой продукции. Там будут сделаны ворота в сторону реки для удобства транспортирования грузов на баржах, и подведена узкоколейка до полустанка – тут меньше километра. Но эти сооружения не входят в первую очередь строительства, — ответил Лев Алексеевич. Сторож подтверждающие кивал головой.

В корпусах оказался земляной пол, кое-где замощенный кирпичом, груды которого были навалены посередине.

— Кирпич тут дешевый, вокруг полно кирпичных заводиков, — пояснил Лев Алексеевич. — За корпусами стоит закрытый склад, где размещено все оборудование завода: станки, инструмент, паровые машины. Уже начато строительство паровой котельной для отопления корпусов, там же предполагалось размещение силовых агрегатов для обеспечения производства энергией. Видите, в торец корпусам строится длинное узкое здание? Это и есть силовой блок.

— Большая задолженность перед строителями? — поинтересовался Петр Иванович.

— Точно не знаю, но Густав говорил, что строительство он постоянно авансирует, так что задолженности, скорее всего, нет.

— На склад со станками нам, конечно, не пройти, — утверждающе сказал Александр.

— Только в присутствии господина Густава Христиановича, — подтвердил сторож.

— Надо встречаться с хозяином. Где он располагается?

— В Санкт-Петербурге, я знаю адрес, — проговорил Лев Алексеевич.

Поблагодарив сторожа и дав ему полтинник за труды, троица села в экипаж и Петр Иванович поинтересовался у извозчика, как лучше добраться до столицы: на поезде или лошадьми.

— Можно и так и так. Если на поезде, то в 11 часов будет проходящий поезд на Санкт-Петербург, тогда через час, в двенадцать, будете на Николаевском вокзале, если на лошадях – то на час раньше. По стоимости – почти одинаково, я возьму полтора рубля. А если поедете обратно со мной – то туда и обратно – два с полтиной.

— Быстрее получится на лошадях, — заметил Лев Алексеевич, — Густав живет недалеко от Московских ворот.

— Едем! — сказал извозчику Петр Иванович.

К 12 часам они подъехали к дому, где квартировал Густав Христианович.

— Лев Алексеевич сходите и на правах старого друга узнайте, примет ли нас хозяин, — попросил Петр Иванович.

— Конечно. Ждите, я скоро.

Через пять минут вышел слуга и пригласил гостей в дом.

Познакомились. Густав Христианович был высоким мужчиной, худым до безобразия. По-русски говорил неплохо, но с сильным акцентом. Гости рассказали о цели приезда, чем очень обрадовали хозяина.

Слуга принес кофе и печенье.

Разговор вел, в основном, Петр Иванович. Александр молчал. Лев Алексеевич иногда вступал в беседу.

Когда Густав Христианович узнал, что одним из собственников продаваемого имущества станет его приятель, переговоры пошли живее. Были подтверждены названные ранее суммы стоимости станков, инструментов, незавершенного строительства и земли. Оговорены три платежа по 58, 58 и 59 тысяч рублей каждого 15 числа в июле, августе и сентябре. После этого договор считается выполненным и имущество переходит в собственность товарищества.

Петр Иванович предложил для оформления всех документов воспользоваться услугами стряпчего Акима Ниловича Круглова, отрекомендовав его как добросовестного и знающего работника. Тот должен оформить также документы на создаваемое товарищество "Славянский машиностроительный завод", от лица которого и совершится сделка. Все согласились. Через два часа решили поехать опять на стройку, посмотреть оборудование и инструмент, оговорить неясные моменты. Петр Иванович за это время хотел съездить и привезти стряпчего, чтобы ускорить процесс оформления документов.

Через два часа уже впятером на экипаже и пролетке все заинтересованные лица отправились в Славянку. В присутствии стряпчего все было еще раз оговорено, уточнены сроки и объемы платежей, согласованы документы на товарищество. Договорились 14 июля встретиться в конторе Акима Ниловича в 12 часов дня для окончательного подписания документов. Причем сначала будут подписаны документы на создание товарищества. При этом должен присутствовать и нотариус, чтобы заверить сделку.

Петр Иванович поинтересовался у стряпчего, как обстоят дела с оформлением наследства и получением документов для попаданцев.

Аким Нилович с уверенностью сказал, что к 14 июля все будет готово.

Обратно в город Густав Христианович вместе с Акимом Ниловичем возвратились на пролетке, а троих товарищей извозчик в экипаже доставил на полустанок, где они сели на поезд и разъехались по домам.

По пути из Чудово в Новгород, Петр Иванович поделился с Александром своими мыслями об их дальнейших шагах: он хотел назначить Льва Алексеевича управляющим "СМЗ", Александра – помощником директора по коммерции, сам решил стать председателем товарищества без занятия в нем административных должностей и заниматься вопросами перспективного развития. Посетовал, что у него нет на примете грамотного главного бухгалтера, способного наладить бухгалтерский учет на заводе.

Александр вспомнил, что его мать, Надежда Михайловна, много лет проработала на очень крупном машиностроительном предприятии и прекрасно знает, что надо делать для организации этих работ. Он пообещал Петру Ивановичу уговорить ее занять эту должность.

— А почему вы меня решили назначить на должность директора по коммерции? — поинтересовался он.

— Этот человек должен много ездить, заключать договоры, покупать материалы, продавать готовую продукцию, знакомиться с купцами, промышленниками, предпринимателями. Вам надо окунуться с головой в новую реальность, только тогда вы сможете в ней чувствовать себя как дома. Кроме того, многочисленные поездки и общение с множеством людей помогут вам собрать материал для проекта деревообрабатывающего предприятия. Хоть его реализация немного и отодвигается во времени, но им мы обязательно будем заниматься. Да и получение оклада помощника директора по коммерции вам никак не помешает: надо содержать семью, отправить детей на учебу, снять квартиру…

— Для чего вы сделали меня членом товарищества "СМЗ"? У меня нет средств для внесения своей доли в товарищество.

— Деньги у меня есть, я дам вам взаймы требуемую сумму для внесения в уставной капитал. Я считаю, что мы должны работать вместе, раз я посвящен в вашу тайну. А быть вместе можно только на равных началах. Деньги же, я уверен, вы мне со временем вернете. Лучше подумайте, где вы будете жить. Если в Славянке, то детям далеко до школы, да и вы будете много ездить, решая коммерческие вопросы. А это лучше делать из центра. Снимайте квартиру в Санкт-Петербурге, или разбирайте дачный дом и перевозите его на баржах по воде в столицу. У меня много свободной земли около дома на Церковной улице. Можете там строиться.

— А как же мой брат?

— Он еще не определился с местом жительства и своим будущим. Как только что-то будет ясно, будем решать и его проблемы.

Глава тринадцатая. Сомнения и терзания,

Александр появился на даче, когда его совсем перестали ждать. Уезжал на три дня, а приехал через пять! Однако новости, которые он привез, пришлись всем очень по нраву.

Самое главное – скоро будут готовы документы! Тогда закончится вынужденное сидение в глуши и откроются новые перспективы.

А рассказ Александра о приобретении машиностроительного завода и выделении ему доли, составляющей треть уставного капитала! А ожидающееся назначение на должность помощника управляющего по коммерции с назначением приличного оклада! И переезд на жительство в Санкт-Петербург!

Было, что обсудить и о чем помечтать членам его семейства.

Александр поговорил с матерью и рассказал о предложении Петра Ивановича назначить ее на должность главного бухгалтера СМЗ. Это было несколько неожиданное предложение, но, что удивительно для сына, Надежда Михайловна его с радостью приняла. Перенос в XIX век значительно улучшил ее здоровье: исчезли боли в сердце и спине, пораженные артритом кисти рук выглядели совершенно здоровыми, пропала седина, даже внешне она помолодела и выглядела сорокалетней женщиной с весьма стройной фигурой. Она сама чувствовала, как ей надоело быть всем нянькой, прислугой и утешительницей. Работа по дому, в птичнике, уход за детьми воспринимался и невестками, и внуками с внучками, как должное. Впервые за много лет ей захотелось пожить для себя.

"Пришла вторая молодость", — думала Надежда Михайловна, мечтая о своем появлении в Санкт-Петербурге. Даже печальные мысли о пропавшем муже в последнее время ее стали посещать все реже и реже.

Если в семье Александра возникла какая-то определенность, то в семье Алексея все было покрыто мраком неизвестности.

Александр передал ему слова Петра Ивановича о том, что пока Алексей не определится с тем, что ему больше подходит в новой жизни, и где собирается обосноваться, он предпринять для него ничего не сможет. Все это привело к постоянным спорам внутри семьи, все хотели разное.

Игнат хотел жить и учиться в столице. Новгород с его 25 тысячами жителей и отсутствием высших учебных заведений не представлял для него интереса.

Сестрам было все равно: где мама с папой – там и хорошо.

Федор сам не знал, что хотел. И в столице пожить хотелось, и Новгород его всем устраивал, так как ни там ни там он никогда не был. В прошлой жизни он учился в художественной школе – занимался лепкой и рисованием, а также в музыкальной школе по классу саксофона. Где можно продолжить эти занятия в новом времени – не знал, но учиться хотел.

Настя обязательно хотела применить свои знания для блага семьи. Она могла работать учительницей английского языка в гимназии для девочек как в Новгороде, так и в столице. Применить же свои экономические знания, полученные в "Норман скул", реально было только в Санкт-Петербурге. Но кто ее примет на работу по специальности экономиста? Все чаще она стала задумываться, а не начать ли ей работать трейдером или брокером на бирже в столице. А есть ли там биржа? А берут ли туда женщин? А может быть организовать свою туристскую фирму по опыту прошлой жизни. Но востребованы ли такие услуги в новом времени? Все было не ясно и не известно.

Алексей, будучи рукоположен в иереи, не мог так свободно распоряжаться собой, как другие попаданцы. Ему обязательно требовалось благословение вышестоящего иерарха на то или иное действие. В душе он хотел, чтобы все оставалось так, как он привык в прошлой жизни: работа в больнице и служба в церкви. Но как этого добиться здесь? Он не знал. Поэтому и не предпринимал никаких шагов для определения своего будущего, ожидая Божественного Знака. Ежедневно он проводил в молитвах много времени в часовне в Луках, где испрашивал у Бога совета в этом непростом деле. И не получал его. Настя говорила Алексею, что скоро уедет семья Александра в столицу, отправится Надежда Михайловна в Славянку, и останутся они на даче одни – без помощи и поддержки!

— Бог терпел и нам велел! Все делается по желанию всевышнего! — отбивался от нападок Алексей.

Все это плохо действовало на его психику, давило своей безысходностью, пока однажды ему не приснился "вещий сон".

Как-то возвращаясь домой после очередного посещения часовни, Алексей решил пройтись лесом, и неожиданно вышел на маленькую лесную полянку, заросшую низенькой, мягкой травой. Посередине ее лежал ствол полусгнившего дерева. Так и тянуло посидеть в этом "райском уголке". Он сел на траву, опершись спиной на ствол дерева, немного посидел и неожиданно задремал.

Алексей ощутил себя стоящим на лесной полянке, окруженной деревьями. Был солнечный день. Птицы пели райскими голосами. Никого вокруг не было… Он осознавал, что находится в лесу недалеко от дачи, но этого места не помнил, хотя исходил все окрестности вдоль и поперек.

Вдруг подул легкий ветерок, листва деревьев зашелестела, тело стало невесомым, и он полетел. Поднялся над землей метров на триста, огляделся вокруг. Лес, везде зеленел лес. Тонкой змейкой поодаль извивалась река. "Мста", — подумал он. Краски окружающего мира были настолько яркими и насыщенными, что стало "ломить" глаза. Небо без единого облачка синело над головой. Зеленый, почти изумрудный лес покрывал всю землю внизу. Серебром блестела на солнце река.

На душе было хорошо и спокойно. Ушли куда-то все неприятности, хотелось только лететь, лететь, лететь! И он полетел. Быстро набирая скорость, широко раскинув руки, он понесся над землей с огромной скоростью. Удивительно, но Алексей не чувствовал сопротивления воздуха.

Вот впереди показался город. Он откуда-то знал, что это Новгород, хотя никогда не видел Новгорода XIX века. Впереди виднелся Кремль, Софийский собор. Полет замедлился. Внизу раскинулся город, совершенно непохожий на Новгород XXI века.

Душа Алексея пела, взгляд ласкали золотые купола Софии, но приблизиться к ним он, как ни старался, не мог. Воздух стал плотным и мягким, как вата, не пропуская его дальше. Повисев неподвижно в небе, полюбовавшись сверху видом города, понаблюдав за копошащимися внизу людьми, Алексей полетел на запад.

Две-три минуты полета – и впереди заблестел на солнце шпиль Адмиралтейства. Внизу, разделяясь на рукава, несла свои воды Нева. Санкт-Петербург! Алексей разглядел внизу Исаакиевский собор и душа его возжелала спуститься вниз, преклонить перед ним колени. Но воздух вновь сгустился и он не смог преодолеть его сопротивление. Поднявшись выше, Алексей, набирая скорость, полетел на юг.

На этот раз полет закончился у Храма Христа Спасителя в Москве. Это был старый, не взорванный в XX веке большевиками Храм Спасителя, построенный в благодарность за заступничество всевышнего в критический период истории России как памятник мужеству русского народа в борьбе с наполеоновским нашествием 1812 года. Оказавшись у входа в Храм Спасителя, он почувствовал благодать, исходящую на него из Храма. Подумалось: "Соединились между собой незримыми нитями часовенка в Луках, возведенная во славу победы русского оружия в войне с Наполеоном, и Храм Спасителя, сооруженный по этому же поводу в Москве! Вот место, где я могу принести наибольшую пользу своему Отечеству, указанное мне всевышним на мои просьбы и моления! Надо ехать в Москву!"

Очнулся Алексей на той же полянке, только уже под вечер. Спина затекла, ноги и руки задеревенели от долгой неподвижности, но душа пела!

Этот сон заставил Алексея еще раз задуматься о применении своих способностей как врача и священника в этом новом мире. Он решил пока не объявлять о своем решении семье, а предварительно переговорить с Петром Ивановичем, испросив у него совета и помощи на первых порах обустройства в Москве.

Александр решил посоветоваться с Алексеем в отношении приобретения документов о высшем образовании для членов их семей.

— Получим мы паспорта граждан Российской империи, узаконивающие наше пребывание в ее пределах, а вот документа о получении высшего образования у нас не будет. Сейчас мне трудно сказать, в каком случае он может понадобиться, но этот случай не преминет себя ждать. Надо что-то заранее предпринимать. Какие будут мысли на этот счет?

— Мне-то без документа о высшем медицинском образовании лечить людей уж точно не дадут. Да и быть иереем без диплома об окончании духовной академии – тоже "не фонтан". Но что делать – не представляю. Не покупать же дипломы в подземном переходе, как это делалось в таком случае в наше время!

— Знаешь, а это мысль! Я дам задание Саше и Игнату привести в порядок цветные принтер, ксерокс и сканер, там вроде еще осталось немного картриджа. А сам попробую нарисовать, для начала, макет диплома Австралийского университета Аделаиды, который мы якобы закончили чуть больше десяти лет назад. Я знаю, что там есть инженерный, медико-биологический, физико-химический, экономический и педагогический факультеты. Но это в 21 веке. Не думаю, что этих же специальностей не было и раньше. Это старейший университет Австралии, основан в 1874 году. Я посмотрел в "Советском Энциклопедическом Словаре", который обнаружил в отцовской библиотеке. Как раз нам подходит. Действительный вид диплома тут не знает никто, да и заподозрить что-нибудь могут только в случае проявления нами вопиющей безграмотности в чем-либо, а это маловероятно. Еще можно попросить для образца диплом у Петра Ивановича. Думаю, он не откажет показать.

Саша, Игнат, идите сюда! …

Вам очень важное и ответственное задание. Вы говорили, что среди всякого старого дедова барахла видели цветные принтер, ксерокс и сканер.

Необходимо привести их в рабочее состояние: будем создавать свои дипломы о высшем образовании и ваши аттестаты об окончании восьми классов гимназии и четырех классов Катей и Федором. А то без документов – плохо придется! Но имейте в виду: картридж попусту не тратить – его взять негде. Если все понятно, то за дело.

— На первом этапе можно принять за образец оформления титульного листа диплома почетные грамоты отца и матери. Я знаю, где они хранятся. Сейчас принесу! — предложил Алексей.

— Хорошая идея. Неси!

И творческая мастерская по изготовлению дипломов и школьных аттестатов начала работу.

Было подготовлено несколько образцов дипломов и аттестатов, все на английском языке, для чего была привлечена и Настя, как имевшая диплом "Норман скул". Оформление почетных грамот родителей вполне вписывалось в представления попаданцев о том, как "должны оформляться дипломы в Австралии".

Приехавшего к попаданцам Петра Ивановича попросили оценить проделанную работу. Тот только что рот не разинул от удивления, увидев, на что способны попаданцы. Пообещал завтра же прислать с Прохором свои диплом и аттестаты за четвертый и восьмой классы гимназии.

Александр, Алексей, Лена и Петр Иванович обсудили подготовленные попаданцами материалы на получение привилегий на изобретения и патенты. Договорились, что все привилегии и патенты будут оформляться на троих авторов, исключая Лену, поскольку женщина-изобретатель как-то не вписывается в представления жителей этого века.

Всего было подготовлено документов на двадцать три изобретения и патента. Среди них:

– механизмы свободного хода, ножного и ручного тормозов велосипеда;

– наручный компас со стрелкой, которая установлена в центре корпуса на игле; неподвижная шкала (лимб или картушка) имеет двойную оцифровку – в градусах и делениях угломера; специальный стопор (арретир) фиксирует магнитную стрелку; на внешней стороне корпуса закреплено визирное устройство; применена в компасе и фосфоресцентная подсветка;

– игра "Кубик Рубика" названная "Магический кубик";

– патент для создания проекта многокрасочного листового офсетного печатного оборудования;

– патент для создания многооперационных деревообрабатывающих станков со всеми их модификациями;

– патент на паяльную лампу и примус;

– и многое другое.

При ближайшей поездке в Санкт-Петербург 14 июля было решено передать эти документы стряпчему Акиму Ниловичу для официального оформления.

Александр взял на себя обязательство разработать эскизы и чертежи, а также технологию производства, обеспечивающие запуск в производство указанных изобретений в кратчайшие сроки.

После окончания этих дел, Алексей уединился с Петром Ивановичем и рассказал ему о "вещем сне", сказав, что сам Бог указал ему путь на Москву. Он попросил помощи на первых порах по устройству в первопрестольной. Петр Иванович пообещал подумать и в ближайшее время поделиться с Алексеем своими соображениями на этот счет.

Получив от Прохора на следующий день диплом и аттестаты Петра Ивановича, наши "фальшиводокументчики", внеся изменения в уже разработанные эскизы документов, были готовы к их изготовлению. Дело было за маленьким: отсутствовало работоспособное оборудование для их печати. Оборудование-то было, но усилия Саши и Игната смогли заставить его печатать документы только в 2-х цветах: черном и красном. Причем недостаточное количество картриджа позволяло напечатать только строго ограниченное количество экземпляров.

Тогда "дизайнеры" приняли решение упростить формы документов и не печатать, а вписывать в них имена владельцев, также вписывать и оценки в аттестаты. Это немного упростило проблему, сняло ряд ограничений и позволило напечатать всем необходимые дипломы и аттестаты, даже в двух экземплярах, после чего картридж закончился.

В итоге, все документы были напечатаны черным цветом, печати на них – красным! Смотрелось весьма необычно, но полностью исключало мысли об их подделке.

Сами печати были созданы Сашей и Игнатом по эскизам Александра на компьютерах.

Настя сделала перевод этих документов на русский язык и также напечатала их на принтере черным цветом. Осталось только вписать в них имена владельцев в соответствие с выданными им паспортами. Надо только заверить эти копии у нотариуса, имеющего право выполнять такие услуги. В ближайшую поездку в Санкт-Петербург Александр обещал это сделать.

Глава четырнадцатая. Чем дальше в лес, тем больше дров

Наконец наступило 13 июля – день отъезда в столицу, где предстояло переделать множество дел.

Утром Петр Иванович с Александром на экипаже выехали в Новгород. Днем сели на поезд до Чудово, а там – на поезд в Санкт-Петербург. Ближе к ночи уже входили в дом Бецких на Церковной улице. Петр Иванович привык к этому названию, хотя в 1887 году она была переименована в Новоладожскую улицу.

Дом Александру понравился: каменный, двухэтажный, с большим двором, конюшней, сараем и банькой. Невдалеке протекала речка Ждановка, через которую был переброшен Мало-Петровский мост. К дому примыкал большой пустырь, протянувшийся до самой Ждановки, принадлежащий Петру Ивановичу, где он и предлагал строиться Александру. Недалеко от моста было несколько причалов, к которым чалились баржи, привозившие дрова и уголь жителям Колтовской слободы. Там могли пристать и разгрузиться и баржи со стройматериалами для нового дома. От причала до пустыря было не более 120–150 метров.

Месторасположение дома Петра Ивановича было весьма удачным: как раз в центре между Васильевским, Аптекарским, Крестовским и Пербуржским островами.

"Если после строительства моего дома на пустыре останется место, то лучшего расположения для лесоторговой базы просто трудно придумать, — размышлял Александр, — со всех сторон подходят водные артерии и дороги".

Утром отправились в контору к Акиму Ниловичу.

При встрече им сразу же были вручены паспорта Российской империи, выписанные на разночинцев: Соколова Александра Геннадьевича и Соколова Алексея Геннадьевича, их жен и Надежду Михайловну. Местожительством в паспортах была указана деревня Крутая Гора Новгородского уезда Новгородской губернии, собственный дом.

Паспорта были выданы 15 мая 1892 года сроком на пять лет.

Первое важнейшее для легализации дело было выполнено.

— Как обстоят дела с оформлением наследства, — поинтересовался Петр Иванович.

— Документы оформлены, подписаны всеми должностными лицами, и находятся на утверждении и регистрации в МВД.

— Моя помощь нужна?

— Если хотите ускорить процесс, то желательна ваша встреча с Титом Власьевичем.

— На сколько дней это может ускорить?

— Думаю, после вашего обращения все будет готово в течение дня.

Далее рассмотрели документы на создание товарищества "СМЗ". Замечаний не было. Договора на приобретение имущества товариществом также были внимательно изучены и получили полное одобрение. Пока не появились господа Фатеев и Шварц, Петр Иванович передал стряпчему документы для оформления привилегий на изобретения и патенты, попросив подготовить договора на эти услуги.

Чуть позже, почти одновременно, приехали нотариус и Фатеев со Шварцем. Пока они изучали представленные документы, нотариус подготовил необходимые бумаги для регистрации Устава товарищества и Договора купли-продажи имущества Шварца.

Поскольку замечаний по Уставу и Договору ни у кого не было, то нотариус быстро произвел регистрацию этих бумаг, получил причитающееся вознаграждение и убыл по своим делам.

У всех присутствующих после оформления сделки было приподнятое настроение. Петр Иванович послал купить шампанское для обмывания сделки. Это предложение было встречено присутствующими "на ура!"

После отъезда Шварца, Петр Иванович предложил провести первое собрание членов товарищества, на котором распределить обязанности и уточнить сроки и объемы платежей товарищей в Уставной фонд "СМЗ".

Он доложил присутствующим тот вариант, который был уже известен Александру, добавив, что уже пригласил на должность главного бухгалтера очень опытного иностранного специалиста. Если его предложение будет принято, то только что утвержденный управляющий обязан будет подписать контракт с этим человеком. Это предложение также было принято единогласно.

Также договорились, что первый взнос в сумме 65 тысяч рублей в Уставной фонд внесет сегодня Петр Иванович, второй – совместно господа Фатеев – 50 тысяч рублей и цех в Боровичах, стоимостью 15 тысяч рублей, и Соколов – 10 тысяч рублей в срок до 14 августа, третий – господин Соколов в сумме 55 тысяч рублей в срок до 14 сентября. Это позволит своевременно рассчитываться со Шварцем по купчей за его имущество.

На этом первая встреча владельцев "СМЗ" закончилась. Договорились завтра с утра собраться на месте строительства завода и определиться с этапами его строительства, финансированием и еще раз рассмотреть проект завода, поскольку он требовал уточнения.

При расставании Лев Алексеевич уточнил срок, в который на завод прибудет главный бухгалтер, чтобы он мог принять все приобретенное имущество на баланс товарищества. Петр Иванович ответил – в течение недели.

Было три часа пополудни и Петр Иванович решил съездить к Титу Власьевичу на поклон и попросить помощи в ускорении оформления наследства. Без этих документов он не мог составить разговор с промышленником Кузнецовым о продаже фаянсовой фабрики.

Тит Власьевич принял Петра Ивановича очень тепло, попеняв ему, что не заходил к ним домой в гости.

— Наталья Ивановна интересовалась, куда вы пропали, да и Ксения очень хотела вас видеть.

— Да все дела. Сегодня утвердили Устав товарищества "Славянский машиностроительный завод", подписал от имени товарищества купчую на приобретение имущества для завода, завтра уже надо переводить деньги.

Тит Власьевич очень заинтересовался планами по строительству завода, ассортименту выпускаемой продукции, обещал подумать над заказами для завода.

Тут же в присутствии Петра Ивановича распорядился закончить все дела по оформлению наследства не позже завтрашнего дня.

Пригласил завтра вечером к семи пополудни приходить в гости. По пятницам у них собираются хорошие знакомые, друзья. Можно будет завести нужные знакомства. Все будут очень ждать.

Петр Иванович обещал непременно быть.

На пути домой он опять заехал к Акиму Ниловичу и предупредил, что завтра можно забрать документы по наследству из МВД и доставить домой на Новоладожскую.

Поинтересовался, где находится контора промышленника Кузнецова, занимающегося фарфором и фаянсом в Новгородской губернии.

По приезде домой на Новоладожскую, вместе с Александром осмотрели землю, принадлежащую Петру Ивановичу. Ее вполне хватало на строительство дома и возведение лесоторговой базы.

Можно было начинать заниматься и этим вопросом. Пока строится дом, Петр Иванович предложил семейству Александра, жить в его доме, также просил передать его предложение и Надежде Михайловне.

Утром следующего дня новые владельцы "СМЗ" собрались на стройплощадке. Рассмотрели строительные чертежи и смету затрат на строительство завода. Для пуска первой его очереди необходимо дополнительно вложить около 60 тысяч рублей, для полного окончания работ – еще не менее девяноста. Пока таких средств у товарищей не было. Петр Иванович, как председатель товарищества, взял на себя проработку вопроса привлечения необходимых денежных средств. Льву Алексеевичу поручили разработать план-график запуска первой очереди завода с указанием сроков и объемов необходимых капитальный вложений, Александру – продумать ассортимент выпускаемой продукции и определиться с ее покупателями. Договорились собраться через неделю. Уже в присутствии главного бухгалтера.

На обратном пути Петр Иванович заехал в контору промышленника Кузнецова. Он передал свою визитную карточку секретарю и спросил, ожидается ли приезд Ивана Емельяновича Кузнецова в Санкт-Петербург в ближайшее время.

— По какой надобности интересуетесь? — спросил секретарь.

— Я получил несколько писем от Ивана Емельяновича с предложением продать принадлежащую мне фаянсовую фабрику в Бронницах около Новгорода. Хотел бы встретиться с господином Кузнецовым и предметно поговорить о его предложении.

— Иван Емельянович инспектирует свои заводы в Новгородской губернии. Сегодня с утра он на фарфоро-фаянсовом заводе "На Волхове" близ станции Волхов. Обещались после трех пополудни прибыть в контору.

— Большая просьба, если Иван Емельянович изволит принять меня сегодня до семи часов вечера или завтра с утра, то сообщите мне об этом через посыльного по адресу, указанному на визитке. Тут недалеко.

— Непременно будет исполнено!

Приехав домой на Новоладожскую улицу Петр Иванович просмотрел документы на наследство, уже доставленные из конторы Акима Ниловича. Все было в порядке. После этого начал готовиться к посещению семейства Прохоровых сегодня вечером. Послал купить два букета цветов для Натальи Ивановны и Ксении, приказал отгладить костюм для визитов и белые сорочки. Предупредил кучера об отъезде в полседьмого вечера.

Около трех часов прибежал посыльный от Кузнецова с сообщением, что тот ожидает Петра Ивановича сегодня с трех до пяти пополудни в конторе.

"Прекрасно! Успею до визита к Прохоровым переговорить с Кузнецовым. Отправляюсь сейчас же!" – решил Петр Иванович.

Через полчаса он опять появился в конторе промышленника Кузнецова и сразу же был приглашен в кабинет Ивана Емельяновича.

— Добрый день! Позвольте представиться: Бецкий Петр Иванович!

— Здравствуйте, Петр Иванович! Очень удачно, что вы оказались сегодня в столице! Какими судьбами?

— По делам. Оформлял купчую на машиностроительный завод в Славянке. Думаю организовать на нем производство станков для деревообработки, печатного и фаянсового производства.

— Об этом поподробней, пожалуйста.

— Планируем выпускать мельницы для размельчения ингредиентов фарфоровой массы, механические мешалки для ее тщательного перемешивания, оборудование для осушения изделий перед обжигом и их полировки. А также печи для обжига фарфоровых изделий.

— И когда появятся ваши машины?

— Мы будем производить линейку машин, предназначенных для выпуска определенных фарфоровых или фаянсовых изделий. Эти машины будут подстраиваться под конкретные технологии. Будет возможна и их перенастройка при смене изделий или технологий. Сейчас мы собираем информацию о потребности в таких линейках машин или отдельном оборудовании. После заказа оборудования изделия будут готовы в течение месяца-двух, в зависимости от модели и количества.

— Какова их цена?

— Сейчас я не готов называть конкретные цифры, но расчеты показывают, что их стоимость будет на 15–20 процентов ниже, чем аналогичное оборудование, произведенное в Германии.

— На чем основана такая уверенность?

— Мы сумели привлечь в качестве конструкторов австралийских инженеров, выходцев из России, имеющих большой опыт конструирования подобного оборудования.

— Интересно! Когда появятся конкретные образцы, сообщите об этом мне. Мы заинтересованы в приобретении такого оборудования.

— С кем наши специалисты могут переговорить о желаемых технических характеристиках и количестве конкретных машин?

— Вот визитка моего главного инженера, я его предупрежу о вашем визите. Сейчас он в отпуске, будет в начале августа.

— В начале следующего месяца прибудет на встречу наш инженер Соколов Александр Геннадьевич, а может и я с ним вместе.

— Прекрасно! Перейдем к нашему предложению о продаже вашей фаянсовой фабрики. Оно пока остается в силе. Что вы скажете по этому поводу?

— Прошу озвучить предлагаемую вами цену.

— Сто тысяч рублей.

— По экономическим показателям за три последних года, даже при кустарном производстве, практически ручном труде, мы выпускаем продукции на сто тысяч рублей в год, получая при этом чистую прибыль в тридцать тысяч рублей. Наша продукция пользуется стабильным спросом, является эксклюзивной из-за используемой кобальтовой глазури, запатентованной еще моим отцом. Потребности в такой посуде постоянно растут. Думаю, что цена моей фабрики должна быть не менее трехсот тысяч рублей!

— Ну это вы слишком завысили цену!

Торг продолжался еще целый час. Стороны прекрасно знали истинную цену фабрики, но как всегда бывает: покупатель старается сбить цену, а продавец – поднять. В итоге ударили по рукам на сумме сделки в двести пять тысяч рублей. Договорились подписать купчую через неделю. Петр Иванович сообщил адрес своего стряпчего для отработки условий договора.

— Кстати, Иван Емельянович. На моих землях вдоль Мсты имеются уже разработанные карьеры высококачественной глины, песка и других ингредиентов для создания фарфора и фаянса. Я могу обеспечить их поставку на все ваши заводы в Новгородской губернии водным путем. Я приобрел экскаватор и кран для их добычи и погрузки, так что большие объемы поставок могу с легкостью обеспечить!

— Это интересное предложение. Представьте образцы материалов, мы их исследуем и примем решение. Эти вопросы решайте с главным инженером. Не забудьте посетить с этими же предложениями моего родственника, Матвея Сидоровича Кузнецова. Он также занимается фарфором и фаянсом. Недавно мы с ним виделись и он собирается заняться модернизацией производства. Его главное представительство находится в Москве.

Весьма довольный итогами переговоров, Петр Иванович вернулся домой, где поставил в известность Александра о планируемой поездке в Москву в начале августа, и ее целях.

Время уже поджимало, поэтому детальные объяснения были отложены на свободное время в поезде.

Петр Иванович забрал два букета ярко-красных крупных цветов, принесенных из цветочного магазина по его заказу, сел в экипаж и отправился на раут к Прохоровым.

Прохоровы жили в собственном доме на Аптекарском острове около пересечении улиц Большой Зеленина и Глухой Зеленина.

Когда экипаж остановился у дома Прохоровых и Петр Иванович подошел к воротам, его встретил старый слуга в ливрее, поинтересовался именем и пригласил пройти за ним в дом.

Войдя в залу на первом этаже, слуга громко объявил имя прибывшего, и пропустил его в двери. Тут же к нему подошла Наталья Ивановна, которой он вручил букет цветов. Она несколько смутилась, но букет приняла. Петр Иванович сразу подумал, что он совершил какую- то бестактность по обычаям XIX века и решил второй букет Ксении не дарить, чтобы не совершить еще большую ошибку. Он направился к окну и положил второй букет на подоконник.

Тит Власьевич подошел к Петру Ивановичу, поздоровался и принялся с ним обходить гостей, знакомя его с присутствующими. Публика собралась, в основном, в годах. Молодежи было немного: студент-третьекурсник Горного института, студент Университета, юнкер Николаевского училища и два молодых поручика.

"Наверное, ухажеры Ксении", — подумал Петр Иванович.

Ксении нигде не было видно. Петр Иванович скромно стоял у окна, разглядывая гостей. Наконец появилась Ксения в сопровождении молодого человека. Увидев Петра Ивановича, просияла и потащила своего сопровождающего к нему.

— Здравствуйте, Ксения Титовна! Весьма рад вас видеть в добром здравии и хорошем настроении! — заливался соловьем Петр Иванович.

— Очень рада вас снова увидеть, — произнесла, мило покраснев, Ксения. — Можете называть меня просто Ксения. Познакомьтесь, это мой кузен Коробов Илья Владимирович, два года назад окончил Московский Университет, медицинский факультет. Оставлен на кафедре хирургии для научной работы. Сейчас наносит нам ответный визит после нашего посещения Москвы, где мы были в гостях у его папеньки.

— Рад познакомиться. Петр Иванович Бецкий, промышленник.

— Я тоже очень рад, — ответил Илья Владимирович. Правда весь его вид свидетельствовал об обратном.

"Похоже, увидел во мне соперника, — подумал Петр Иванович. — Не хотелось бы мне на пустом месте наживать врагов".

— Как продвигается ваша научная работа? В какой области хирургии вы специализируетесь?

— Все прекрасно, а специализируюсь в области ларингооторинологии. Вы представляете себе, что это такое?

— Прекрасно представляю. Мой друг, врач из Австралии, также специализируется по этой специальности. Правда, он уже защитил научную работу. Вот приехал на жительство в Россию. Еще не определился, где ему работать. Имеет большой опыт операций. Специализируется на лечении: ангины, фарингита, аденоид, гайморита, отита, в том числе и оперативным путем. На самом деле болезней, которые он лечит, значительно больше. Но я не специалист в этом и многого не знаю.

Было видно, что Илья Владимирович просто потрясен словами Петра Ивановича.

— И где можно увидеть вашего доктора и поговорить с ним?

— Сейчас он отдыхает в моем имении в Новгородской губернии. Я собираюсь в начале августа по делам в Москву, он очень просится со мной в эту поездку – в Москве никогда не был. Если вам интересно, можете встретиться и поговорить, например, в Университете на медицинском факультете. Ему тоже будет интересно познакомиться с уровнем подготовки врачей по его специальности в России.

— Это было бы замечательно! Вот моя визитка, здесь записан адрес, где я проживаю и кафедра на факультете, где работаю. К началу августа я уже вернусь в Москву и буду вас с нетерпением ожидать в гости.

— Ну сколько можно говорить о делах в присутствии такой милой девушки! — проговорил Петр Иванович. Ксения, может быть вы нам споете? Я вижу в углу раскрытый рояль.

Стоящие рядом гости, услышав просьбу Петра Ивановича, присоединились к нему и Ксении не оставалось ничего, как сесть за инструмент. Особенно по этому поводу она не жеманилась. Как видно, музицировали в этом доме постоянно, в том числе и в присутствии гостей. У нее был небольшой, но очень приятный голос. Заметно было, что она училась пению. Каждый исполненный ею романс сопровождался бурными аплодисментами гостей.

Ее сменила у рояля Наталья Ивановна, тоже спевшая три романса, затем студент и юнкер. Ксения стояла около Петра Ивановича и упрашивала его тоже что-нибудь спеть. Он, как, мог отбивался.

— Да не владею я инструментом, Ксения! Вот была бы у вас гитара! — попытался привести "убойный" аргумент Петр Иванович.

— Сейчас будет! — воскликнула Ксения и выбежала из гостиной.

Петр Иванович понял, что подставился по полной. В молодости он часто пел под гитару в компании друзей, последние годы – все реже и реже. Голоса у него не было никакого, но слух присутствовал.

"Может быть у Петра есть и голос и слух, — пронеслось в голове, — а то придется краснеть и бледнеть попеременно. Ну почему я ни разу не взял в руки гитару в Крутой горе! Ведь видел же ее в комнате Петеньки! Ура! Раз гитара там была, значит и Петр ее не чуждался".

— Прошу! — прервала его раздумья Ксения, подавая ему семиструнку.

"Что же спеть? Песен XIX века я не знаю, романсы тоже – не мой профиль. А спою как я любимую песню своей супруги "Есть только миг".

Петр Иванович подстроил гитару, взял несколько аккордов, приобретя некоторую уверенность, и запел:

Призрачно все в этом мире бушующем.

Есть только миг – за него и держись.

Есть только миг между прошлым и будущим.

Именно он называется жизнь.

Вечный покой сердце вряд ли обрадует.

Вечный покой для седых пирамид

А для звезды, что сорвалась и падает

Есть только миг – ослепительный миг.

Пусть этот мир вдаль летит сквозь столетия.

Но не всегда по дороге мне с ним.

Чем дорожу, чем рискую на свете я –

Мигом одним – только мигом одним.

Счастье дано повстречать да беду еще,

Есть только миг – за него и держись.

Есть только миг между прошлым и будущим.

Именно он называется жизнь.

Автор текста Л. Дербенев, композитор А. Зацепин

Когда прозвучали последние аккорды, в воздухе висела тишина: ничего подобного гости еще не слышали. Потом раздался шквал аплодисментов.

— Еще! …Еще! …Еще! — скандировали слушатели.

Пришлось Петру Ивановичу спеть еще две песни, но больше петь он наотрез отказался:

— Горло болит! Простыл в поездке. Еще голос пропадет! — отбивался он от просьб спеть еще.

По виду Ксении и Натальи Ивановны было видно, что сегодняшний вечер удался на славу. Его еще долго будут вспоминать завсегдатаи раутов у Прохоровых.

— Петр Иванович, всякий раз, приезжая в Санкт-Петербург, обязательно заглядывайте к нам по пятницам! А еще лучше в любой день. Мы всегда вам рады и будем с нетерпением ждать вашего приезда, — говорила при прощании Наталья Ивановна. Ксения стояла рядом, смотрела на него широко открытыми глазами, и только кивала головой. Тит Власьевич при расставании поинтересовался, передали ли ему бумаги о вступлении в наследство, и тоже настоятельно приглашал заходить почаще.

Поблагодарив хозяев за гостеприимство и прекрасный вечер Петр Иванович откланялся.

Дома он нашел среди книг "Этикет цветов" и выяснил, что большие, яркие цветы уместно дарить только любимым девушкам, а взрослым дамам, к которым никаких чувств не испытываешь – не принято. И если это делается, то говорит о страстной любви к объекту дарения. Петр Иванович схватился за голову.

"Что же подумала Наталья Ивановна, принимая от меня букет цветов! Хорошо, что я не стал дарить цветы Ксении, а то совсем бы запутался и запутал других! Больше – никаких подарков, пока точно не узнаю, что они означают в свете нынешнего этикета!"

На столе обнаружил письмо, пахнущее французскими духами, с надписью на конверте женским округлым почерком: "Петру Ивановичу Бецкому". Распечатав конверт, он прочитал короткий текст:

Милый, ты совсем забыл свою "заиньку"! Уехал в деревню, обещал писать, а сам пропал! Непременно приходи завтра, как обычно. Я знаю, что ты в столице. Жду! Твоя Катрин.

В голове как будто что-то щелкнуло. Память Петеньки предъявила ему отчет о давних отношениях с Екатериной Александровной Белопольской, молодой вдовой тридцати лет, роман с которой продолжался уже больше года. Петр познакомился с ней на праздновании дня рождения у приятеля по Горному институту, которому она приходилась тетушкой по линии скоропостижно скончавшегося супруга, занимавшего видный пост в Министерстве просвещения.

Картины интимных страстных встреч с Катрин, пронесшиеся в его сознании, немедленно распалили воображение Петра Ивановича.

"Завтра же встречусь с Катенькой! Надо купить какую-нибудь безделушку, замолить вину! Но каков Петенька! То-то он боялся, что я буду "присутствовать" при его интимных встречах и стеснялся этого!"

Полный прекрасных воспоминаний и радужных надежд на завтрашнюю встречу, Петр Иванович заснул крепким сном молодого человека.

Глава пятнадцатая. Нежданный отдых

Утром в субботу Петр Иванович сказал Александру, что вынужден задержаться еще на день. Предложил или самостоятельно добираться домой, или провести день в столице, а завтра вместе с ним отправиться в Крутую Гору. Александр выбрал второй вариант. Смущаясь, попросил в долг немного денег: он очень неуютно себя чувствовал без гроша в кармане. Петр Иванович выдал ему "беленькую", и он отправился познавать так хорошо знакомый ему по прошлой жизни, но незнакомый сейчас, город.

"Как обычно", — на языке Катрин, означало три часа пополудни. Никогда она не оставляла любовников на ночь. Жила Катрин в собственном доме в центре Санкт-Петербурга на Фонтанке. До встречи еще было время, и Петр Иванович отправился по магазинам Аптекарского острова за подарком для нее.

Ровно в три часа Петр Иванович нажимал кнопку звонка парадной дома. В дверях его встретила старая знакомая горничная Глаша, молодая симпатичная девушка, которая, потупив глаза, пригласила войти. Она давно была тайно в него влюблена, но он интересовался только ее хозяйкой. Петр Иванович сразу направился на второй этаж. С расположением комнат он был хорошо знаком, так как ранее не раз бывал в этом доме. На площадке второго этажа перед лестницей, его встречала Катрин. Петр Иванович окинул взглядом фигуру женщины.

"Хороша! И не скажешь, что имеет десятилетнего сына. Тонкий стан, высокая грудь, стройные бедра, правильные черты лица, карие глаза, в которых прыгают бесенята".

Несколько шагов вперед, и она в его объятиях! Губы слились в долгом страстном поцелуе. Душу Петра Ивановича раздирало страстное желание овладеть этой пленительной женщиной. Он подхватил ее на руки. Она, прижимаясь к нему, обхватила руками его плечи и шею. Несколько шагов – и они в ее будуаре. Путаясь в одежде, срывая ее друг с друга, оказались на огромной кровати под красным балдахином…

Когда первый порыв страсти утих, Катрин, нежно гладя Петра Ивановича по груди, строго заглянула ему в глаза:

— Петенька, я тебя не узнаю! Возмужал, повзрослел, где-то заимел новые ухватки. Признавайся, с кем проводил время в деревне? Нашел себе какую-нибудь умелую вдовушку или молодицу? Не молчи! Отвечай!

Петр Иванович вместо слов начал путешествие по телу Катрин, поглаживая и нажимая на хорошо известные ему точки на теле женщины. Новый порыв страсти овладел Катрин. Их тела сплелись в едином порыве, руки ласкали друг друга, вместо слов слышны были только всхлипы, закончившиеся продолжительным стоном женщины.

Они застыли, не разжимая объятий. На попытки Петра Ивановича освободиться, руки и ноги Катрин еще сильнее сжимали его тело. Она не выпускала его из себя.

Никогда ранее Катрин не испытывала такого блаженства от близости с мужчиной, хотя после смерти мужа сменила не одного любовника.

Петенька случайно оказался в ее постели после знакомства на дне рождения племянника. Ей понравились его чистота, неопытность и молодость. Она лепила из него, что хотела, учила искусству любви. А теперь из ведущей оказалась в положении ведомой. И эта роль ей все больше и больше нравилась.

Петр Иванович был довольно искушенным в способах любви мужчиной. Хотя и не считал себя ходоком, имел дело со многими женщинами, знал, чтó и когда надо сказать, к какому месту прикоснуться и где погладить. В свое время почитывал и Камасутру.

Длительное воздержание расслабило его сдержанность, да еще неудовлетворенные эмоции Петеньки сыграли свою роль, и Петр Иванович "пустился во все тяжкие". Тело Катрин в его руках стало пластичным и податливым, она исполняла все его сексуальные прихоти, возбуждаясь все больше и больше сама, и возбуждая этим его. Наконец, обессиленные, они лежали на смятых влажных простынях постели, легкое одеяло валялось на полу будуара. Это безумство продолжалось уже три часа и Петр Иванович почувствовал зверский голод.

Катрин встала и ничуть не стесняясь его, неглиже направилась в соседнюю комнату, где Глаша уже приготовила ванную, наполнив ее теплой водой.

— Петенька, иди сюда! — услышал Петр Иванович голос Катрин.

Войдя в ванную, он увидел Катрин, лежащую в воде и призывно протягивающую к нему руки. Безумие повторилось вновь. Водой был залит весь пол, и Петр Иванович представил, что подумает Глаша, когда придет сюда прибираться.

Одевшись, любовники направились в гостиную, где неизменная Глаша, стараясь не встречаться с взглядом Петра Ивановича, подала им легкий ужин, от которого он не оставил ни кусочка.

"А ведь Глаша все слышала, а может быть и видела, что мы вытворяли в постели, — подумал Петр Иванович, наблюдая за ее лицом, немедленно краснеющим под его взглядом, — она сильно возбуждена и очень даже не прочь оказаться со мной в постели".

Катрин почти не ела, только с интересом наблюдала, как он проглатывает яства, расставленные на столе.

— Знаешь, Петенька, когда я смотрю, как ты ешь, мне опять хочется оказаться с тобой в постели. Заканчивай, сейчас едем в ресторан "Палкинѣ" на Невский. Этот день надо отметить шампанским!

* * *

Александр направился пешком по Большой Спасской, потом Съезжинской улицам, вышел на Кронверкский проспект. По нему дошел до Каменноостровского проспекта, завернул на него и медленно, разглядывая здания по обеим сторонам, пошел в сторону Каменного острова.

"Ни одного знакомого здания! Наверное, или снесены и на их месте построены новые здания, или перестроены в 20 веке. Как горько оказаться в родном городе до своего рождения, да не только своего, но и рождения деда! Он родился в 1908 году. Правда не здесь, а в Пензе. И только в конце тридцатых годов, после окончания Института стали и сплавов в Москве, был распределен на Ижорский завод в Колпино, куда приехал за год до войны. Вот бы побывать в Пензе, посмотреть на своего прадеда. Кажется, он родился в знаменитом селе Бессоновка под Пензой, где выращивался самый лучший лук в России".

Ноги уже гудели. Увидев впереди трактир, Александр направился к нему.

"Подкова", — какое странное название для трактира, наверное тут рядом кузнецы живут", — подумал он, входя внутрь.

На входе его встретил половой, поинтересовался временем, каким располагает гость, и провел в небольшой зал, заставленный небольшими столами с двумя стульями, стоящими на достаточно большом расстоянии друг от друга.

— Этот зал у нас любят посещать купцы да разные чиновники. Здесь можно спокойно поговорить тет-а-тет, никто не помешает и не подслушает. Сегодня суббота, в дневное время посетителей почти нет, так что располагайтесь в любом месте, где понравится. Обслужим мигом, — проговорил он, подавая Александру рукописное меню.

На первой странице – закуски: свежая икра, заливная утка, соус кумберленд, салат "Оливье", сыр из дичи. На второе – горячее: котлеты из рябчика, сосисочки в томате, грибочки в сметане… Дальше смотреть Александр не стал – слюни заполнили рот.

— На твой вкус: икра, салат, горячее, двести грамм водки и квасу.

— Будет исполнено!

Через час, сытый и довольный, заплатив за посещение трактира вместе с чаевыми пять рублей, Александр вышел на улицу и сел в пролетку.

— Где Лесной институт знаешь?

— Знаю, барин. Но туда далеко, рубль стоит.

— Погоняй!

"Хоть взгляну на свою альма-матер, когда еще придется здесь побывать", — подумал Александр.

Через час возница остановился около главного здания Лесного института. Попросив извозчика подождать, Александр обошел здание вокруг, огляделся по сторонам – все совершенно незнакомо. Много молодежи, особенно юношей.

"Наверное, студенты", — подумал Александр.

Много посадок деревьев. Под каждым табличка с наименованием породы.

"Как и в мое время", — отметил он.

"Ничего не поделаешь! Будем здесь жить и пытаться устроиться в этой жизни так, чтобы жить хорошо. Очень повезло с Петром Ивановичем! Если бы не его участие и помощь – все было бы намного сложнее и хуже".

Усевшись в пролетку, назвал вознице Новоладожскую улицу.

— Это, барин, на полтора рубля тянет!

— Погнали!

Вернулся домой Александр уже под вечер. На душе стремно. Петра Ивановича еще не было. Сходил на пустырь, еще раз все осмотрел. Прикинул, где поставит дом, где будет построена лесоторговая база. На душе полегчало. Будем жить!

* * *

Посещение после ресторана надолго не затянулось. Катрин нужно было к девяти часам вечера быть дома – должны привезти сына от дедушки, к которому утром она его отправила.

— Не пропадай надолго! Мне хорошо с тобой! Буду тебе посылать записки, когда можно ко мне прийти. Если в это время окажешься в столице – очень прошу, заходи! — говорила Катрин, целуя его на прощание.

Высадив ее у дома, Петр Иванович отправился на Новоладожскую.

"Надо отдохнуть, столько энергии сегодня потерял, но и получил море удовольствия", — размышлял он.  Завтра с утра на поезд. В дороге – серьезный разговор с Александром. Надо, засучив рукава, приниматься за дело. Все готово для покорения первого рубежа. И это – только за один месяц! Тьфу-тьфу, но пока нам способствует удача, нельзя упускать момент".

Глава шестнадцатая. Дан приказ – ему на запад, ей – в другую сторону

После получения задания от Александра подумать над созданием антибиотиков, Алексей просмотрел все имеющиеся у него книги по медицине, но ничего полезного не нашел.

Правда в справочнике по лекарственным растениям много говорилось о зверобое – природной траве-антибиотике, который в некоторых случаях вполне мог применяться для заживления ран и как противовоспалительное средство. Также упоминался и прополис как продукт жизнедеятельности пчел и также являющийся природным антибиотиком. Но прополиса у него не было.

"За неимением гербовой, пишут на обыкновенной", — решил Алексей и привлек к наработке настоек и мазей из зверобоя Лену – химика по специальности, а она  дочку Катю. Пока они занимались этим важным делом, он продолжал с упорством маньяка вспоминать все, что ему было известно о пенициллине из курса фармакологии в институте.

Игнат, с которым Алексей поделился своими проблемами, вспомнил, что "гуляя" по Интернету, он как-то попал на сайт книг про попаданцев, где видел даже "Учебник по выживанию", который он пролистал из интереса, но не скачал. Там приводился рецепт, как в домашних условиях изготовить пенициллин.

Александр подтвердил, что в Самиздате об этом много публикаций.

Но где взять в XIX веке Интернет?

Все, что знал Алексей об открытии пенициллина, это то, что его открыл случайно английский исследователь Флеминг в 1928 году при исследовании плесени. Причем плесени зеленого цвета, образующейся на кусочках черного хлеба от длительного нахождения на воздухе.

"Плесень зеленого цвета на хлебе получить не проблема, проблема в выделении из нее вещества – пенициллина", — думал Алексей. Опять переговорил с Леной, рассказал о своих проблемах и получил обещание "подумать", чем она может ему помочь.

После нескольких дней раздумий она предложила Алексею сесть и вместе рассмотреть проблему получения пенициллина кустарным способом. Он согласился. В результате этого, они выработали следующий план действий:

– развести большую колонию сине-зеленой плесени на кусочках хлеба;

– приготовить питательный раствор для размножения этой плесени;

– поместить плесень с кусочков хлеба в питательный раствор и дать время для ее размножения;

– когда плесени станет много, профильтровать полученный раствор, и выделенное вещество немедленно поместить в морозильную камеру холодильника, чтобы пенициллин не разложился.

Правда неясно, будет ли полученное вещество действительно пенициллином и принесет ли оно избавление от болезни, а не инфицирует организм еще сильнее.

"Использовать полученное вещество можно как "средство последнего шанса", когда ясно, что ничто другое не помогает и жизнь человека в крайней опасности", — решил Алексей.

Лена вместе с Катей взялись за получение пенициллина по разработанной методике, а Алексей, уже познакомившийся с селянами из Лук и неоднократно оказывающий им медицинскую помощь, озаботил их поиском прополиса. Пчел в деревне не держали, но помочь в этом деле согласились.

Через несколько дней в руках Алексея оказался приличный кусок прополиса, который он также передал Лене и Кате для создания мазей и настоек из него по имеющимся методикам. В результате интенсивной работы "доморощенных фармацевтов", в их холодильнике образовался приличный запас лекарств, "похожих на антибиотики". Практическое их применение не заставило себя долго ждать.

Первым примчался приказчик купца Прохорова из Бронниц. У купца заболел сын: восполнение легких – поставил диагноз Аристарх Мефодьевич. Применяемое им лечение, лекарства, положительного эффекта не дали. Отец был безутешен. Как последний шанс, врач рассказал ему о появившемся в их краях докторе из далекой Австралии. Если кто и может помочь – то только он. И убитый горем отец послал в Луки на пролетке своего приказчика за Алексеем, с просьбой вылечить сына. У приказчика было письмо от Аристарха Мефодьевича с описанием болезни и поставленным им диагнозом.

Медлить было нельзя. Алексей забрал из морозильника бутылочку с настоем зверобоя и замороженный "пенициллин", сел в пролетку и уже через час вошел в дом купца.

Его сразу же провели к больному. Сильный жар, сухой частый кашель, боль в груди – явные симптомы пневмонии. Рентгена здесь нет. Легкие не просветишь, чтобы убедиться в правильности диагноза.

Купец стоял за спиной Алексея, наблюдая за его манипуляциями с сыном.

— Пройдемте в соседнее помещение, надо переговорить, — сказал Алексей и направился к двери. Купец – за ним.

— Состояние юноши очень тяжелое. У меня есть одно средство, но я не уверен, что еще не поздно его применить, если окажется поздно, то оно может принести только вред. Решение за вами. В последствиях его применения я не уверен, но ничего другого предложить не могу.

— Аристарх Мефодьевич сказал, что помочь можете только вы, больше никто. Я ему верю. Применяйте свое лекарство, претензий к вам в случае смерти сына, я не предъявлю. Если он поправится – моя благодарность будет безгранична.

Рядом стояла мать юноши, кивая во время речи отца.

Проведя необходимые процедуры по введению "пенициллина" в организм больного, Алексей передал остатки лекарства отцу, приказав положить их в ледник на холод. Сам остался около больного юноши, следя за его состоянием. Ничего не происходило. Через два часа он снова дал лекарство больному и так еще три раза через каждые два часа. К вечеру самочувствие юноши стало улучшаться. Присутствующий при этом Аристарх Мефодьевич был просто поражен происходящими изменениями: спал жар, больной стал спокойнее.

— Продолжайте давать больному лекарство каждые два часа. Я должен съездить в Луки и привезти еще несколько его доз.

Аристарх Мефодьевич, пропишите больному отхаркивающее. Его надо принимать только после наступления явного улучшения. Постараюсь сегодня же вернуться с лекарством, — добавил Алексей.

— Я могу временно остановиться в вашем доме, пока будет требоваться мое присутствие у постели больного? — обратился он к купцу.

— Конечно. Я прикажу вас немедленно отвезти за лекарством в Луки и привезти обратно. К вашему возвращению комната для вас будет приготовлена.

Через два дня стало ясно, что больной поправляется. Радости отца с матерью не было предела. Приказав продолжить намеченный курс лечения под руководством Аристарха Мефодьевича, Алексей вернулся на дачу. Еще через неделю, после очередного осмотра больного, купец вручил Алексею пятьсот рублей за помощь в лечении сына, сказав, что тот может к нему обращаться в случае любой надобности.

Отдав половину денег матери на ведение хозяйства попаданцев, и 100 рублей Лене, как "главному фармацевту", Алексей попросил продолжить приготовление так хорошо помогшего в лечении болезни "пенициллина", чувствуя, что теперь поток больных резко возрастет.

Открывать приемный покой для больных на даче он не собирался, поэтому договорился с Аристархом Мефодьевичем, что три раза в неделю будет проводить платный прием больных у него в Броннице. Ездить туда и обратно он собирался на велосипеде, скорость передвижения на котором была сравнима со скоростью пролетки.

Его деятельность на поприще медицины вызвала всеобщее одобрение попаданцев – ведь это были первые деньги, заработанные ими в новом мире. И предвещала отличные перспективы на будущее. Часть полученных денег решено было потратить на приобретение одежды для взрослой части попаданцев, чтобы перестать быть "белыми воронами" среди жителей, что и было сделано в самое ближайшее время в лавке в Броннице.

Возвращение из поездки в Санкт-Петербург Александра с документами на всех взрослых попаданцев, значительно подняло их настроение. Сообщение о том, что через неделю его семья переедет на жительство в столицу, пока в дом Петра Ивановича, а после постройки, и в свой дом, вызвала ненужный ажиотаж. А когда узнали, что и Надежда Михайловна будет работать главным бухгалтером на машиностроительном заводе и жить тоже в столице, все семейство Алексея предалось унынию: они оставались одни в Луках, и пока никаких перспектив на какие-либо перемены не было.

Петр Иванович рассказал Алексею о его встрече с господином Коробовым с медицинского факультета Московского университета и желании того поближе познакомиться с "врачом из Австралии", и пригласил его поехать с ним и Алесандром в первых числах августа в Москву. Возможно, это будет первым шагом семьи Алексея для переезда в первопрестольную. Тот, конечно, согласился.

Имея на руках паспорта и заверенные нотариусом в Новгороде переводы их "дипломов о высшем образовании", а у Алексея и "диплом о присвоении звания профессора по медицине", у попаданцев значительно выросла самооценка и появилась уверенность в благополучном развитии их дальнейшей жизни.

Александр с семейством и Надежда Михайловна готовились к отъезду в Санкт-Петербург, который намечался на среду, 20 июля.

Алексей пока продолжал свою медицинскую практику в Бронницах.

Слух о враче-чародее, распространяемый благодарными пациентами, достиг Новгорода, и поток больных, жаждущих исцеления, сначала тоненький, а потом все расширяясь, потек в Бронницу. Финансовые накопления попаданцев от платы больных, стали расти с каждым приемом пациентов Алексеем и к отъезду половины попаданцев в столицу, достигли тысячи рублей. Эти деньги Алексей разделили пополам: пятьсот рублей отдал отъезжающим, а остальные оставил в своей семье. К этому времени Игнат, под руководством Лены, хорошо освоил процесс изготовления "пенициллина" и мазей и настоек из прополиса и зверобоя, и Алексей не боялся остаться без необходимых лекарств. Он хотел привлечь Игната и к участию в приеме больных, имея далеко идущие виды на его обучение медицине, но тот пока активно сопротивлялся этим потугам отца, еще не решив, чем бы он хотел заниматься в будущем. Однако наглядный пример гонораров, которые получал его отец за труды врача, разительно отличающихся от средств, получаемых им за ту же работу в 21 веке, заставлял Игната хорошо подумать при выборе профессии.

Рано утром, 20 июля, на экипаже и пролетке, семейство Александра и Надежда Михайловна в сопровождении Петра Ивановича, отправилось в Новгород, где, сев на поезд узкоколейки, благополучно добралось до Чудово, где пересев на поезд до Санкт-Петербурга, уже в десять часов вечера прибыло на Николаевский вокзал столицы. Там их уже ожидал экипаж Петра Ивановича, загрузившись в который, и на нанятой дополнительно пролетке, добрались на Новоладожскую. Вещей они много не брали – только самое необходимое. Остальное планировали переправить в столицу на барже к концу лета.

В четверг отправились в Славянку смотреть завод. Надежда Михайловна сразу сказала, что желает снять квартиру или дом в Славянке, чтобы ежедневно не терять много времени на переезды. С этого и начали. На станции Петр Иванович заметил знакомого извозчика, возившего их в первый день приезда. Переговорив с ним, выяснил, что можно недорого снять небольшой домик на берегу реки недалеко от завода. А если он не придется по нраву, то снять комнату в центре Славянки в доме у купчихи Воеводиной, которая недавно потеряла мужа и теперь боится жить одна в доме.

Решили сначала посмотреть домик. Он оказался на самом деле маленьким. Стоял поодаль от остальных домов, был обнесен забором.

Была там и банька, и сарай под дрова на зиму, и колодец. Но жить в нем одной всю зиму, да еще с постоянной тяжелой работой по дому, показалось Надежде Михайловне не с руки. Тогда поехали к купчихе Воеводиной. Та показала свободную комнату, предложила полный пансион, включающий питание, уборку в комнате, по субботам баньку, и за все – пятнадцать рублей в месяц, но оплатить сразу за трехмесячное проживание. Купчихе было за пятьдесят, вместе с ней в доме проживал конюх Потап, еще крепкий старик, выполняющий всю тяжелую работу по дому, и прислуга Пелагея, одних лет с купчихой, которая соглашалась за отдельную плату чистить, стирать и гладить вещи постоялицы. От дома было недалеко как до завода, так и до полустанка Московская Славянка. И купчиха, и комната Надежде Михайловне понравились. При ее окладе в 50 рублей в месяц, платить пятнашку не составляло труда. Согласившись на все условия купчихи, она сняла комнату. Предупредила, что завтра с утра уже поселится, а основные вещи перевезет в воскресенье.

Сходили, посмотрели завод. Сторож, уже предупрежденный о смене хозяев, безропотно пропустил на территорию. С последнего их посещения ничего не изменилось. Лев Алексеевич еще не появлялся. Больше здесь делать было нечего. В экипаже они отправились обратно в столицу. По пути заехали в контору к Акиму Ниловичу. Выяснилось, что купчая на фаянсовую фабрику подготовлена, все условия сторонами согласованы. Завтра на три часа намечено подписание документов в конторе Ивана Емельяновича Кузнецова. Просмотрев купчую и не найдя недостатков, Петр Иванович с попаданцами вернулся к себе домой на Новоладожскую.

Уже в девять утра все заинтересованные лица собрались на "СМЗ".

Лев Алексеевич с интересом поглядывал на Надежду Михайловну, но пока вопросов не задавал. Провести совещание решили в небольшом сарайчике, где строители сделали себе что-то вроде прорабской. Там был стол и несколько стульев. Когда все расселись, Петр Иванович представил Надежду Михайловну как опытного бухгалтера, много лет проработавшего на машиностроительном заводе в Австралии. Лев Александрович не говоря ни слова, подписал приказ о ее приеме на работу с окладом 50 рублей в месяц, и предложил после совещания проехать с ним к господину Шварцу, чтобы произвести приемку документов по передаваемому имуществу. Надежда Михайловна уточнила, кто конкретно будет передавать имущество и где можно его увидеть. Совершать приемку имущества без проверки его наличия она отказалась категорически. Договорились, что ей ехать никуда не надо. Господина Шварца привезет завтра с утра сам управляющий заводом и они все примут по акту.

После этого перешли к рассмотрению запланированных вопросов.

В итоге выяснилось, что можно обеспечить пуск первой очереди завода к Новому году при капитальных вложениях около 63 тысяч рублей.

В эту сумму вошли:

– достройка одного производственного корпуса, монтаж и запуск в нем примерно трети имеющихся в наличие станков;

– достройка административного корпуса;

– достройка корпуса для силовых агрегатов, их монтаж и запуск;

– набор 84 мастеровых для работы на станках и силовых агрегатах в две смены по 10 часов с часовым перерывом на обед.

Со строителями переговоры уже состоялись и они немедленно готовы приступить к работе.

Петр Иванович дополнил список работ установкой в административном корпусе телеграфного аппарата с подключением к линии на полустанке и установкой телефонного аппарата в кабинет управляющего. Эти затраты протянут еще на тысячу рублей, но позволят значительно увеличить оперативность.

Для создания временного склада материалов и готовой продукции запланировали использовать один из производственных корпусов, подведенный под крышу.

Петр Иванович доложил, что он нашел источник финансирования "СМЗ" в сумме 65 тысяч рублей. Это заем частного лица под пять процентов годовых сроком на один год. Товарищи дали согласие на привлечение этого займа, что отметили в протоколе.

Александр доложил о предварительных переговорах с заказчиками на производство оборудования для деревообработки, фарфоро-фаянсового и печатного производства и представил перечень станков под ожидаемую программу их выпуска. Общий объем продукции составит 650 тысяч рублей при прибыли около ста тысяч рублей за первый год работы первой очереди завода. Это позволит не только вовремя вернуть заем, но и начать работы по строительству второй очереди. В августе планируется посещение заказчиков, сбор их предложений по параметрам оборудования, сентябрь и октябрь – разработка рабочих чертежей и техпроцессов, ноябрь – выпуск первых образцов, декабрь – заключение договоров по представленным образцам на следующий год. Александр предложил для ускорения производства образцов оборудования использовать цех в Боровичах.

На утро в 9 часов завтра назначили встречу Шварца с его бухгалтером и управляющего "СМЗ" с Надеждой Михайловной. На этом совещание закончилось. По пути домой по просьбе Надежды Михайловны заехали в книжный магазин и купили современный учебник бухгалтерского учета. Высадив Петра Ивановича около конторы Кузнецова, Александр с Надеждой Михайловной отправились на Новоладожскую.

На подписания купчей присутствовал, кроме Петра Ивановича и Кузнецова, нотариус, который удостоверил сделку. Передача фабрики была намечена на 27 июля и должна проходить в Броннице. Аванс в размере 100 тысяч рублей должен быть переведен уже в понедельник, остальная сумма – после подписания акта приемки-передачи.

* * *

В Броннице по понедельникам, средам и пятницам с 10 часов утра около приемной земского врача Аристарха Мефодьевича царил ажиотаж – прием вел доктор из Австралии Соколов Алексей Геннадьевич. Так было и 22 июля, когда в 11 часов подъехала карета, из которой вышли гости из Новгорода – городской Голова Губин Алексей Максимович и его супруга. Они прошли мимо очереди сразу к Аристарху Мефодьевичу и попросили его протекции перед доктором из Австралии на внеочередной осмотр супруги новгородского Головы.

— А что случилось? Ведь в Новгороде прекрасные врачи, неужели они не смогли ничем помочь?

— У моей супруги постоянно держится повышенная температура, боли в горле, часто пропадает голос, ослаблен слух. Даже в Санкт-Петербурге врачи не сумели поставить диагноз. Одна надежда на доктора из Австралии.

— Хорошо, я переговорю с Алексеем Геннадьевичем, думаю, он ее осмотрит.

После приема очередного пациента, Алексей встретился с Аристархом Мефодьевичем, который попросил принять супругу новгородского Головы вне очереди, поскольку она себя плохо чувствует и ей еще предстоит длинная дорога домой.

В смотровой кабинет вместе с женщиной зашел и Алексей Максимович. Алексей попросил оставить его наедине с больной. Расспросил о симптомах болезни, которые она наблюдает, когда болезнь началась и т. д. После этого произвел осмотр горла и носа.

Складывалось впечатление, что у больной хронический декомпенсированный аденотонзиллит. Необходимо оперативное вмешательство. Алексей спросил у Аристарха Мефодьевича, есть ли у него обезболивающее средство.

— Кокаин. Подойдет?

— Если ничего другого нет, например эфира, то подойдет. Сделаем местный наркоз и удалим аденоиды. Будете мне ассистировать?

— Почту за честь.

Алексей попросил больную позвать мужа, а самой подождать в соседней комнате.

Изложив Алексею Максимовичу анамнез и свою стратегию оказания помощи, предупредил, что после операции улучшение, безусловно, наступит, но гарантировать, что полностью произойдет исцеление он не может: больной много лет и в этом возрасте все хронические болезни излечиваются плохо.

— Вы согласны на операцию супруги? Если все пройдет хорошо, то после операции полежит здесь день-два, а потом можно и домой возвращаться. Я понаблюдаю за ней это время, если что, приму меры.

— Если вы гарантируете улучшение, то согласен. Другие врачи предсказывали только ухудшение состояния и не предлагали делать операцию.

— Улучшение будет. Операция пройдет в горле, проникновение в операционное поле – через рот, конечно неудобно, но такие операции я делал много раз, правда чаще – детям. Думаю, все будет хорошо.

В конце месяца я собираюсь в Москву, по пути могу заехать к вам домой и еще раз осмотреть супругу.

— Будем рады вас видеть.

К операции стали готовиться немедленно. Приготовили стол, спирт, продезинфицировали хирургические инструменты, зажгли дополнительно несколько керосиновых ламп. Продезинфицировали руки. Уложили женщину на стол, сделали обезболивание кокаином. Приступили к операции. Полчаса – и все выполнено. Провели все послеоперационные мероприятия, переложили больную на кровать.

Вышли к мужу и доложили, что пока все хорошо.

— Можете ехать домой. Ваша супруга побудет у нас два дня. В воскресенье вечером можете забирать ее домой, если не будет никаких осложнений.

— Может быть что-то надо: еда, питье, уход …

— Не волнуйтесь, Аристарх Мефодьевич все обеспечит в лучшем виде.

К вечеру в воскресенье, больная уже потихонечку пила куриный бульон. Заживление операционной раны шло успешно. Когда приехал супруг за женой, Алексей передал ему лекарства, изготовленные на прополисе, и инструкцию по их применению.

В воскресенье вернулись и Александр с Петром Ивановичем. Надо было приготовить образцы глины, песка и других ингредиентов для показа в Москве.

27 июля с утра в Бронницу приехали представители Кузнецова. Приняли все по бухгалтерской ведомости, подписали акт приема-передачи. Сделка состоялась!

В субботу с утра Александр, Алексей и Петр Иванович выехали через Новгород в Москву. В Новгороде Алексей зашел к городскому Голове и еще раз осмотрел его супругу. Улучшение было налицо.

Алексей Максимович передал Алексею конверт с гонораром, предупредив, что с Аристархом Мефодьевичем рассчитается отдельно. Тепло попрощавшись, путешественники направились в Москву. Алексей поинтересовался содержимым конверта: там лежало три тысячи рублей ассигнациями.

Глава семнадцатая. Москва златоглавая, звон колоколов

Поезд пришел в Москву в восемь часов утра. Взяв на вокзале экипаж, попаданцы поехали в гостиницу "Лоскутная" на Тверской. Там сняли два номера: один для Петра Ивановича и другой – для Александра с Алексеем. Было воскресенье. Целый день посвятили знакомству с городом. По городу перемещались пешком – а как еще можно все рассмотреть, почувствовать его дух, узнать людей?

Вернулись домой усталые, но довольные. Сразу – в ресторан при гостинице заморить червячка. И в койку – до утра.

Пока гуляли по городу, выяснили местонахождение:

 медицинского факультета Университета в "клиническом городке" на Девичьем поле – для Алексея;

 торгового дома промышленника Кузнецова М. С. на Мясницкой улице – для Александра и Петра Ивановича.

С утра в понедельник все поспешили по намеченным делам.

Алексей в пролетке, подъехал к "клиническому городку" к 10 часам утра. Прошел внутрь здания, где располагалось отделение хирургии, и обратился к служителю с просьбой указать, где можно найти врача Коробова Илью Владимировича, и показал его визитку.

— Прямо по коридору, последняя дверь направо, — ответил тот.

Подойдя к двери, постучал, но не услышав ответа, вошел без приглашения.

— Вам кого?  услышал он голос сзади себя, оглянулся и встретился глазами с молодым мужчиной, вошедшим вслед за ним.

— Коробова Илью Владимировича. Вот его визитка.

— Так вы, наверное, тот самый врач из Австралии, о котором мне рассказывал Петр Иванович в Санкт-Петербурге? Я ему давал эту визитку и на ней написал свой московский адрес.

— Да, Соколов Алексей Геннадьевич, — представился Алексей.

— Коробов Илья Владимирович. Очень рад познакомиться. Проходите, присаживайтесь. Очень хочется расспросить вас о лечении болезней уха, горла, носа, на которых вы, по словам Петра Ивановича, специализировались в Австралии.

— Я не против. Мне тоже интересно узнать про успехи медицины в России.

Они уселись за стол и Алексей стал отвечать на вопросы Ильи Владимировича. Вскоре к их разговору присоединились еще два врача: профессор Михеев Василий Петрович и его ассистент Ушаков Петр Ильич. Алексей рассказывал настолько интересные и необычные для них вещи, что не все казалось им правдой. А когда они услышали от него, что неделю назад он провел аденотонзиллэктомию в условиях приемного покоя земского врача, они вообще растерялись – такие операции еще никто у них не делал.

Алексей показал специальные хирургические инструменты для проведения операций, зеркало лор-врача (налобный рефлектор), инструменты для осмотра пациентов. Только увидев все это, слушатели поверили рассказу Алексея.

Также по их просьбе он осмотрел нескольких пациентов, в диагнозе которых врачи сомневались. Быстро поставил диагноз. Его знания были настолько глубоки для этого времени, что вызвали всеобщее уважение.

Профессор Михеев поинтересовался у Алексея, что тот собирается делать в России.

— Я бы хотел или заниматься частной практикой, или совмещать ее с преподавательской деятельностью на медицинском факультете. У меня имеется диплом профессора медицины Австралийского университета в Аделаиде. Там я тоже преподавал лечение лор-болезней на медицинском факультете. Правда еще не решил, где обосноваться: в столице или в Москве. Видите ли, я рукоположен в сан иерея русской православной церкви, и мне необходимо благословение иерарха церкви на занятие медициной.

Это заявление Алексея очень удивило Василия Петровича. На его практике такого случая не было: иерей и профессор медицины в одном лице.

— А что бы вы ответили на предложение поработать у нас в Университете? Я могу переговорить с деканом нашего факультета Склифосовским Николаем Васильевичем. Кстати, имеются планы строительства специальной лор-клиники на нашем факультете. Надеюсь, в ближайшие несколько лет она будет построена.

— Это интересно. Я много слышал о Николае Васильевиче, буду рад с ним встретиться и переговорить.

— Договоримся так: в ближайшие день – два я переговорю с деканом и в зависимости от его ответа я организую вашу встречу. Где вас можно найти?

— Я остановился в гостинице "Лоскутная" на Тверской. Пошлите мне посыльного с сообщением, или позвоните по телефону на стойку, я его там видел, мне передадут. Если вопрос решится положительно, то сообщите время встречи. В четверг вечером я собираюсь выехать в Санкт-Петербург, хорошо бы встретиться до четверга.

— Мы сегодня узнали столько нового и интересного, думаю и Николаю Васильевичу будет интересно с вами поговорить. Договорились. Ждите посыльного.

Александр и Петр Иванович прибыли на Мясницкую также утром. Встретиться с Матвеем Сидоровичем Кузнецовым сразу не удалось – он отсутствовал, зато они плодотворно пообщались с техническими специалистами, занимающимися вопросами механизации фарфоро-фаянсового производства. Их предложения по новому оборудованию были с интересом встречены. Они получили даже примерные объемы потребности в этом оборудовании до конца XIX века. Также были оговорены вопросы поставки исходных материалов для фарфоро-фаянсовых производств на крупнейшие заводы Кузнецова. Это было весьма актуально, поскольку сырье завозилось с Украины и даже из Финляндии. Они оставили образцы сырья для проведения необходимых анализов, назвали возможные объемы поставок и примерные цены.

При появлении Кузнецова, в присутствии технических специалистов, переговоры были продолжены. Особенно его заинтересовало предложение Петра Ивановича о поставке сырья в специальных металлических контейнерах многоразового использования. Эта технология позволяла значительно ускорить и удешевить погрузочно-разгрузочные работы. Были оговорены размеры контейнеров и их конструкция. Даже оформлен заказ на производство первой партии контейнеров в количестве ста штук с поставкой в конце сентября. Это был хороший заказ для цеха в Боровичах, позволяющий полностью загрузить его мощности на два месяца, а в случае успеха в применении контейнерных перевозок по водным путям на баржах и железной дороге, открывалась перспектива производства и поставки контейнеров многим потребителям на ближайшие годы. Необходимо "застолбить" это направление производственной деятельности. Опять оформлять патенты.

На следующий день Александр и Петр Иванович посетили несколько издателей и владельцев типографий. Увиденное оборудование для печати было очень непрезентабельно, малопроизводительно и не позволяло печатать многоцветные картинки. Показанные издателям яркие книжки сказок для детей, привели их в восторг, но воспроизвести на имеющемся оборудовании эти книжки в большом количестве было невозможно. Несмотря на это, было заключено три договора на издание красочных (в трех цветах) детских книжек по образцам, представленным попаданцами (предварительно на этих образцах были вымараны выходные данные книг) под авторством Петра Ивановича. Это еще должно принести сумму в несколько тысяч рублей для развития "СМЗ".

Также был предварительно определен спрос на новое печатное оборудование, позволяющее производить многоцветную печать офсетным способом. Стало ясно, что спрос есть, но закупать оборудование типографии сразу за полную стоимость не смогут – нет необходимых ресурсов. И тут Александр выдвинул идею лизинга, причем не только для печатного оборудования, а для всей гаммы оборудования, предполагаемого к выпуску товариществом. Тут нужны связи с банками, способными понять и поддержать идею лизинга. Так впервые в умах попаданцев возникла идея создания собственного инновационного банка.

— Надо подавать как можно больше заявок на привилегии на изобретения и оформлять патенты, — сказал Александр, — тогда наш вояж за границу: в Германию, Францию, Англию, Италию и Америку для показа и продажи лицензий на них может быть очень продуктивным.

— Перед нами сейчас стоит столько задач, что надо остановиться на главном – запуске "СМЗ" и организации деревообрабатывающего производства. Если мы будем разбрасываться, то в итоге завалим все начинания. Но выделить некоторую часть времени на оформление изобретений и патентов надо обязательно. Придется переговорить с Акимом Ниловичем о выделении им специального человека, который будет заниматься для нас только этими вопросами, причем не только оформлением, но и продажей лицензий.

— А хватит ли на все наши начинания капиталов, ведь все требует больших затрат?

— После продажи моей фаянсовой фабрики, у меня появились свободные деньги. Кроме того, я еще ожидаю поступления средств за мою долю в товариществе купца Долинникова, которую он выкупает. Думаю, на год нам хватит, а потом должны начать поступать прибыли от "СМЗ" и деревообрабатывающего производства. Да и продажа патентов, если ею начать серьезно заниматься, должна вскоре дать отдачу.

В среду после обеда в гостиницу посыльный принес приглашение Алексею на встречу со Склифосовским. Она намечалась на 9 часов утра в четверг.

К 9 часам Алексей входил в здание Медицинского факультета Университета. В приемной декана его уже поджидал профессор Михеев.

— Николай Васильевич очень заинтересовался вами и жаждет встречи. Попробуйте произвести на него хорошее впечатление, от этого будет зависеть его решение в отношении вас, — проговорил Михеев.

— Знаете, Василий Петрович, я не актер, чтобы производить впечатление. Считаю, что только профессиональные и деловые качества должны быть главным критерием принятия решения среди специалистов!

— Я с вами совершенно согласен! — раздался за их спинами голос Склифосовского, вошедшего в приемную. — Проходите в мой кабинет для обстоятельного разговора.

Склифосовский, Михеев и Алексей уселись вокруг стола в кабинете декана и Василий Петрович попросил рассказать Алексея немного о себе, и показать имеющиеся у него документы.

Выслушав краткую биографию и просмотрев документы, начал разговор о пристрастиях Алексея в научных изысканиях. Встреча длилась больше двух часов. Особенно заинтересовал Склифосовского рассказ Алексея о лекарствах, с помощью которых он лечит больных при различных воспалениях.

— Это достаточно сильные лекарства, прекрасно справляются с различными воспалительными процессами, незаменимы при выхаживании послеоперационных больных, лечении раненых на поле боя и в других случаях. Считаю, что и при чахотке они будут весьма эффективны, — сказал Алексей.

— Кто их применил впервые?

— Мне не известны случаи их применения до настоящего времени, поскольку именно я их доработал до пригодного вида, позволяющего применять в медицине.

— У вас его нет с собой? Мне бы очень хотелось опробовать его действие на больных!

— К сожалению, лекарство очень быстро разлагается при положительных температурах. Его надо хранить в холодном месте, причем оно сохраняет свои свойства не более пяти дней. Мы с сыном приготовили несколько доз этого лекарства и оно находится в холодильнике в Крутой горе.

— В холодильнике?

— Да, это специальное устройство, изобретенное моим братом, позволяющее замораживать любые объекты при комнатной температуре и так их сохранять длительное время. Сейчас он с компаньонами занят строительством машиностроительного завода под Санкт-Петербургом в Славянке, который будет в массовом порядке выпускать холодильники и медицинские инструменты. Холодильник работает от электроэнергии, поэтому широкое его применение и распространение будет сдерживаться наличием электричества.

— Если не секрет, что является основой для приготовления этих лекарств? Вы оформили права на них?

— Да, я подал документы на оформление привилегии на его изобретение, по его получению оно будет запатентовано. Хочу сказать, что над ними еще предстоит работа: по повышению долговечности, стабильности при комнатной температуре и упрощению производства. Пока это довольно длительный кустарный процесс. А основой их являются специально обработанные цветки зверобоя и прополис.

— Очень интересно! Как же нам его опробовать, оно необходимо больным!

— Только если кустарно приготовить несколько доз здесь на месте, но оно требует сразу заморозки, так как быстро разлагается в тепле и теряет свои лечебные свойства. Процесс изготовления составляет семь дней.

— Вы не могли бы это сделать в нашей клинике?

— К сожалению нет, сегодня вечером я уезжаю в Санкт-Петербург.

— Алексей Геннадьевич ищет место, где сможет обосноваться, — сказал Михеев. — Его поездка связана именно с этим.

— Я могу предложить вам место приват-доцента на нашем факультете. К сожалению, вакантных мест профессоров у нас сейчас нет. Но могу обещать, что при первой возможности вы получите место профессора.

— Я, к сожалению, не знаю, что значит "приват-доцент" в российской науке. Смогу ли на это жалование нормально содержать семью: у меня четверо детей, снимать приличную квартиру, смогу ли заниматься частной практикой, служить в церкви – я иерей русской православной церкви.

— Оклад приват-доцента у нас на факультете составляет 800 рублей в год. Его обязанности: чтение курса лекций по своему предмету, ведение практических занятий со студентами, прием у них экзаменов. Не возбраняется заниматься частной практикой, но не в стенах университета и в свободное время. Имеются и льготы: дети приват-доцента могут обучаться в Университете бесплатно. Чтобы нормально прожить в Москве семье из шести человек, четверо из которых дети, надо не менее 100 рублей в месяц. Так что заниматься частной практикой придется. Когда станете профессором, в год сможете получать до 3000 рублей.

В Университете имеется собственный храм. Настоятелем его является иерей о. Николай Елеонский, одновременно являющийся профессором богословия в Университете. Я могу посодействовать вам в занятии чина иерея при этом храме. Это – решаемый вопрос.

Василий Петрович, подготовьте официальное приглашение господину Соколову на место приват-доцента с окладом 800 рублей в год и гарантией первоочередного перевода на место профессора в случае появления такой вакансии, — распорядился Николай Васильевич.

— Ну а вы, господин Соколов, подумайте над моим предложением. Оно будет действительно до конца месяца.

— Как я узнаю о решении предоставить мне место иерея в университетской Татианинской церкви?

— Как только переговорю с о. Николаем и получу его принципиальное на это согласие, сразу вам отпишу. Но нужно еще благословение архимандрита. Это уже будет решаться после вашего поступления на работу в Университет. Думаю, и здесь проблем не возникнет. Оставьте Василию Петровичу ваш адрес.

Когда Алексей и Михеев вышли из кабинета Склифосовского, Алексей сказал Василию Петровичу:

— Решение о предоставлении мне возможности служить в факультетской церкви будет решающим при принятии мною предложения господина Склифосовского.

Они тепло попрощались, Михеев сказал, что он предпримет все необходимые действия для привлечения Алексея в Университет.

Алексей специально не стал рассказывать о пенициллине, поскольку был не уверен, что действие этого лекарства, изготовленного кустарным способом, не навредит больным. Это лекарство требовало длительной доработки и улучшения, чем он и собирался заняться в ближайшие месяцы.

Вечером попаданцы сели на поезд в столицу. Алексей вышел в Чудово: ему надо возвращаться к семье, а Александр и Петр Иванович поехали а Санкт-Петербург.

В поезде Алексей рассказал о своих встречах в Университете и переговорах со Склифосовским. Предупредил, что холодильник ему нужен для хранения лекарств и он его забирает себе.

Александр сразу сказал Петру Ивановичу, что надо срочно подавать привилегии на изобретение электрического холодильника, а по возможности, начать его производство. Решили подать бумаги в этом месяце, а Алексея предупредили, что он должен внимательно осмотреть холодильник и уничтожить все внешние элементы, определяющие его производство в XXI веке.

Глава восемнадцатая. Глаза боятся, а руки делают. Часть 1

Надежда Михайловна, как и было предложено управляющим Львом Алексеевичем, пришла на "СМЗ" с утра и стала ожидать прихода Шварца с бухгалтером и вновь назначенного управляющего для приема по бухгалтерской ведомости на баланс товарищества приобретенное имущество. Все они приехали в экипаже к 10 часам утра. Бухгалтер Шварца, представившийся Блюмом Ароном Моисеевичем, сразу предложил переписать все имущество, отраженное в его бухгалтерской ведомости на баланс товарищества без проверки.

— Проверять – только время терять! Тем более, вы, уважаемая Надежда Михайловна, все равно ничего не понимаете в передаваемом имуществе. Я ведь прав? Токарный станок не отличите от парового котла. У меня в ведомости все изложено предельно точно, только недавно проводил полугодовую ревизию имущества. Согласны?

— Арон Моисеевич, я вижу вы бухгалтер с большим стажем. Что бы вы подумали о бухгалтере, что-либо принимающем, тем более ставящим на баланс, без проверки? Вы бы продолжали его считать бухгалтером после этого?

— Но вы же все равно ничего не понимаете в передаваемом имуществе! Как вы будете сличать то, что написано в моей ведомости с тем, что стоит на складе? Как вы это соотнесете одно с другим?

— Не стоит так волноваться. Я смогу это сделать.

Лев Алексеевич и Шварц наблюдали за пикировкой бухгалтеров с любопытством.

Надежда Михайловна взяла бухгалтерскую ведомость Блюма и направилась с ней к месту складирования стройматериалов.

— Сначала проверим наличие стройматериалов и состояние незавершенного строительства, а потом перейдем к оборудованию, станкам и инструментам, — предложила она. — Показывайте, где и что лежит.

— Надежда Михайловна! Так ведь мы несколько дней потеряем!

— А я никуда не тороплюсь. Пока своими глазами все не вижу, и не сличу наличие с указанным в ведомости – ничего не подпишу!

Проверка стройматериалов показала, что не хватает 48 поддонов с кирпичом по 400 штук на каждом поддоне, 15 мешков с цементом по 50 килограмм каждый, а в кучах щебенки и песка, по замерам Надежды Михайловны, — примерно по пять кубометров каждого наименования. Арон Моисеевич только за голову хватался и не переставал повторять, что никакой нехватки нет, все передано строителям и использовано ими на стройке.

— Не волнуйтесь так, Арон Моисеевич, покажите лучше подписанные вами процентовки выполненных работ на стройке и переданные строителям по актам стройматериалы. Сейчас мы все сверим, произведем обмеры объемов кладки, посчитаем, сколько кирпича пошло на строительство и других материалов, соответствует ли оно переданному строителям, а потом и будем делать выводы.

На Арона Моисеевича было жалко смотреть. Лев Алексеевич переглянулся со Шварцем, и заявил:

— Пока вы все это будете делать, мы съездим в город по делам и вернемся к вечеру. Надеюсь, к этому времени у вас будет все готово.

Они сели в экипаж и укатили.

— Надежда Михайловна, миленькая, сколько же времени вы будете делать обмеры и считать? На счетах поди! У меня на учете сидело три человека, и то не справлялись! А вы одна хотите эту работу сделать!

— Арон Моисеевич, лучше берите рулетку и помогайте делать обмеры, да следите за цифрами, которые я буду записывать. Чтобы потом не было претензий. А посчитаю я все очень быстро, не впервой.

На замеры они потратили два часа, еще полтора часа Надежда Михайловна потратили на расчеты. Арон Моисеевич очень заинтересовался карманным калькулятором, которым они производились. Проверив точность его работы перемножением нескольких чисел в столбик, он убедился, что ему можно доверять, и потом только тихо сидел, наблюдая, как работает Надежда Михайловна. К трем часам дня строительная часть передаваемого имущества была проверена полностью. В итоге, оказалась нехватка 25 поддонов кирпича, 10 мешков цемента. Нехватки гравия и песка не было. С расчетами Надежды Михайловны, Арон Моисеевич вынужден был согласиться.

После этого они перешли к проверке склада оборудования, станков и инструмента. Здесь дело пошло намного быстрее. С удивлением Арон Моисеевич наблюдал, как ловко Надежда Михайловна отыскивает указанные в ведомости наименования, почти не прибегая к его помощи.

Найденное по ведомости имущество она отмечала, ставя на нем мелом жирные кресты. Когда закончили сверку, выяснилась нехватка одного токарного станка, стоимостью 8000 рублей, разукомплектованность парового котла, который был указан как полностью комплектный, и некоторого количества мерительного инструмента на полторы тысячи рублей. Общая нехватка имущества, определенная Надеждой Михайловной, составляла около 11 тысяч рублей, что она и указала в акте приема-передачи. Арон Моисеевич тихо сидел и смотрел на нее влюбленными глазами.

— Надежда Михайловна, идите работать ко мне помощником. Сразу даю оклад, в два раза превышающий назначенный Львом Алексеевичем! Да я вместе с вами горы сверну!

— Лучше подумайте, как будете объяснять своему Шварцу такую недостачу, и за чей счет она будет покрыта!

Приехав под вечер, Лев Алексеевич и Шварц получили полный расклад того где, чего и насколько не хватает. Шварца не очень удивила сумма недостачи: он считал, что потери до 10 процентов общей стоимости укладываются в допустимый уровень потерь, а здесь выявлено около семи. Подписав акт приемки-передачи имущества, он согласился уменьшить сумму сделки на пять тысяч рублей, поскольку считал, что и так продал свое имущество по существенно заниженной цене. Об этом также был составлен документ.

Лев Алексеевич теперь смотрел на Надежду Михайловну совсем другими глазами, понимая, что с таким главным бухгалтером он – как за каменной стеной. По итогам этой работы он подготовил приказ, которым премировал ее 100 рублями.

* * *

Александр и Петр Иванович вышли из поезда на Московской Славянке утром 5 августа. Пешком прогулялись до строящегося завода и остановились в изумлении: везде кипела работа. Строители уже подвели административный корпус под крышу и сейчас занимались установкой стропил. Так же обстояло дело и на силовом корпусе. Внутри производственного корпуса, определенного для пуска в первую очередь, продолжалось мощение пола кирпичом и строительство внутренних перегородок, разделяющих корпус на участки, также заливался фундамент под станки. Баржи, стоявшей ранее у причала, уже не было. Рабочие перетаскивали поддоны с кирпичом, сгружённые с нее, во двор стройки. Заметили и Надежду Михайловну, расположившуюся в сарайчике – прорабской, к которой постоянно подходили десятники и подписывали у нее накладные на отпуск материалов. Вдоль дороги на станцию лежали приготовленные для установки столбы для телеграфной и телефонной линий.

— Развернулся Лев Алексеевич, — задумчиво протянул Петр Иванович, так и финансирование внеочередное потребуется: график работ явно выполняется с опережением!

— Правильно делает, скоро осень, а там дожди, холод. Надо обязательно крыши успеть поставить до дождей, тогда будет проще.

К ним подошла улыбающаяся Надежда Михайловна:

— Как съездили? Договоры на поставки привезли? Мы работы форсируем, хотим на месяц раньше графика завод пустить.

— Все нормально. В принципе, потребность определили, теперь надо рабочие чертежи и технологию разработать. Сама знаешь, что не простое это дело, да и людей, способных выполнить эту работу тут нет, — проговорил Александр.

— А где Лев Алексеевич? — поинтересовался Петр Иванович.

— Срочно уехал в Боровичи. Там вроде бы новые заказы появились, решил лично запустить в производство. Меня здесь на хозяйстве оставил.

— Взаимоотношения нормально складываются?

— Нормально. Когда убедился, что я кое-что в производстве понимаю, да при приемке имущества обнаружила недостачу в 11 тысяч рублей – даже зауважал. Выписал премию в 100 рублей. Будет, на что внукам подарки ко дню рождения купить. Скоро ведь 7-е и 10-е августа. По пятнадцать лет им исполняется! Александр, ты-то не забыл?

— Помню, помню. А цену на купчую снизил?

— Снизил на 5 тысяч рублей.

— Прекрасно. Ну, мать, при такой хозяйке на стройке, как ты, нам здесь делать нечего. Поедем в столицу, вот там дел – непочатый край.

 Ты уж на людях меня матерью не называй, я сейчас помоложе тебя выгляжу!

— Ладно, продолжай молодеть и дальше, глядишь, на ком молоденьком тебя женим!

В Санкт-Петербурге в первую очередь заехали в контору к Кузнецову: передали образцы сырья на исследование, поговорили с техническими специалистами. Похвастались заключенным с Матвеем Сидоровичем договором о производстве для него 100 контейнеров для перевозки сырья, рассказали о принципах новой технологии погрузочно-разгрузочных работ, чем очень их заинтересовали.

— Думаю, скоро созреют, и тоже закажут на пробу несколько десятков контейнеров, — задумчиво проговорил Петр Иванович.

Дальше их путь лежал в контору Акима Ниловича.

Тот порадовал их первыми полученными привилегиями на изобретения.

"Магический кубик" и усовершенствования велосипеда уже были оформлены.

— Выделяйте, Аким Нилович, специального человека на ведение изобретательских и патентных дел. Оформляйте патенты на изобретения, по которым получены документы. В первую очередь в Германии, Франции, Англии и Америке. А мы начнем решать вопросы производства "Магического кубика". Кстати, пять процентов от продажи лицензий на патенты – ваш гонорар, кроме обычных выплат за текущую работу. Думаю, вскоре он значительно превысит эти выплаты.

Возвратившись домой на Новоладожскую, Александр сразу попал в объятия семьи. Но дел было столько, что долго вести разговоры с женой и детьми возможности не было. Он обошел несколько строительных контор и выяснил расценки на возведение дома по представленному им проекту. Только производство строительных работ без стоимости материалов в лучшем случае потянет на десять тысяч рублей, а с учетом всяких доделок и переделок – на пятнадцать.

Заодно выяснил стоимость перевозки стройматериалов для дома на баржах до столицы. По его расчетам, потребуется не менее трех барж и стоимость составит около тысячи рублей, не считая разгрузочных работ. Погрузку он произведет сам с помощью автокрана. А если заодно перевезти стройматериалы и для строительства лесоторговой базы, то количество барж надо удвоить.

— Петр Иванович, нужен совет. Я собрался перевезти все стройматериалы, складированные в Луках, сюда. Их хватит на возведение и моего дома, и лесоторговой базы. Везти их все сразу, или поэтапно – сначала для дома, а потом – для базы?

— Конечно, лучше одним разом. Сэкономим на погрузочно-разгрузочных работах. Ты собираешься баржи грузить автокраном?

— Да. Для перевозки всех материалов потребуется шесть барж и стоить перевозка будет около двух тысяч рублей. Наверное стоит на одной из барж привезти и автокран. Тогда разгрузка значительно упростится, да и складировать материалы будет проще.

— Это правильное решение. А что вы собираетесь делать с дачей? Если все уедут, то она будет потихоньку растаскиваться селянами.

— Я разговаривал с Алексеем. Он предлагает разобрать дачу, а строительные материалы реализовать. Рассчитывает на половину денег от их реализации. Если он уедет в Москву, то придется там покупать жилье. Снимать квартиру дорого. А если заниматься частной практикой, то лучше купить небольшой дом, где сделать приемную для врача и жить всем семейством.

— Тогда я бы сначала разобрал дачу на стройматериалы, а также и баню, и сарай, и ангар. И сразу перевез все сюда. Уж строить базу, так с запасом. Все материалы от дачи я могу у вас приобрести. Только, прежде, чем их завозить, надо участок будущей стройки огородить, а то все за зиму растащат.

— Дачу-то разобрать несложно, да где Алексей с семьей жить будет?

— Может пока в моем доме в имении пожить. Оттуда и до Бронниц ближе добираться, где он практикует.

— А мужиков в помощь на разборку дачи в Луках можно взять? У них пока простой. В карьере работы нет, договора на поставку сырья пока не заключены!

— Конечно. Приедешь – переговоришь с ними. Пообещай хорошо заплатить. Только неумелые они, как бы все там у вас не перепортили!

— Мы с Алексеем проследим. Тогда я завтра с утра – в Луки и занимаюсь разборкой дачи и всех остальных построек. Всю живность – вам в имение. Как все подготовлю для перевозки – дам знать. Надо будет фрахтовать баржи, штук шесть. Им придется два раза сходить, иначе все не перевезем. Заодно и наши автомобили. А экскаватор оставим там для работы на карьере.

— Оставьте в Крутой горе УАЗик и горючее для него. Я его у вас для себя куплю.

— Хорошо. Тогда я семью Алексея переселю в ваш дом в имении. Напишите письмо Прохору, пусть знает, что это не наше самоуправство.

— Напишу. Ты утром уезжаешь, думаю тебе недели достаточно для разборки дачи. Жди через неделю баржи: грузишь сразу три, на последнюю – автокран. Приходит караван в столицу – я разгружаю здесь автокраном. Опять на последнюю – автокран, и обратно. И так рейсы по три баржи, пока все не перевезем.

Ты грузишь, я – разгружаю. Рейс туда и обратно – 5 дней. К середине сентября все в столицу доставим. А в свободное время занимайся чертежами. Ночи не спи, но чтобы график запуска завода не сорвать!

А я пока организую строительство забора вокруг стройки. Да еще запущу "Магический кубик" в производство. Знаю я тут одну бригаду столяров-модельщиков. Они сейчас в простое. Любому заказу будут рады. Все ясно?

— Ясно, вот только как вы на кране управляться будете?

— Не боись. Я же видел, как ты на машине ездил и на кране работал. Сумею! Не забудь только горючки с краном отправить! На, возьми с собой три тысячи рублей на расходы. Потом отчитаешься.

К вечеру посыльный принес записку от Катрин: завтра ему назначалось свидание "как обычно".

"Жизнь продолжается! И очень неплохо продолжается!"

Глава девятнадцатая. Глаза боятся, а руки делают. Часть 2

Приехав в Крутую Гору, Александр сразу передал письмо Петра Ивановича Прохору. Предупредил, чтобы к вечеру приезжали за птицей, готовили комнаты для семьи Алексея и освободили сарай для вещей с дачи.

Встретившись с Алексеем, рассказал, что они порешили с Петром Ивановичем. А сейчас он берет его и Игната в работу по демонтажу дачи. Съездил в Луки и договорился с мужиками о помощи в разборке дачи и перемещении грузов к реке.

Пока Алексей со своим семейством вязал узлы с барахлом с дачи для перемещения в сарай в Крутой Горе, а мужики из Лук разбирали баню, сарай, и курятник, Александр с утра до вечера автокраном и тракторным прицепом перетаскивал стройматериалы на берег Мсты. Он подобрал двух мужичков попонятливей, и они работали под его руководством стропальщиками. Сначала получалось не очень, зато потом – хоть бери на стройку.

Пришлось значительно расширить свободную площадку у реки, чтобы хватило места для складирования материалов.

Алексей за два дня вывез с дачи все подчистую. Телеги непрерывным потоком тянулись в Луки и обратно в Крутую гору. Сарай был забит под завязку. Пришло время заняться демонтажом дачи. Сначала сняли алюминиевый шифер с крыши, затем сайдинг с наружных стен, доски с крыши, разобрали конструкцию мансарды. Потом дошла очередь до снятия плит перекрытий, разборки стен, демонтажа фундаментных блоков. К концу недели дачу полностью разобрали и перевезли стройматериалы на берег. А тут и баржи подошли. Хорошо, что берег был высокий, а под берегом – глубоко: баржа могла подойти почти к самому берегу. Первые три баржи загрузили автокраном за полтора дня, и еще полдня делали сходни, чтобы закатить на баржу автокран. Туда же закатили и бочку бензина.

Пока баржи дошли до столицы и вернулись обратно прошло не пять, а семь дней. За это время был разобран ангар, его части вручную были перенесены на берег. Экскаватор Александр перегнал на карьер, где под его руководством мужики соорудили для него сарай. Туда же поместили и две бочки горючего. На ворота сарая навесили замок.

По приходу барж аврал повторился. Уже имелся опыт погрузки, так что в этот раз справились за один день. Александр поинтересовался у шкипера, как проходила разгрузка в столице. Тот ответил, что быстрее, чем погрузка здесь.

— Тогда почему задержались лишних два дня?

— Пришлось Петру Ивановичу краном таскать груз с баржи на стройплощадку. Оставить на берегу нельзя: зевак да воров полно, все могли унести.

— И хорошо у него получалось работать на автокране?

— Да получше, чем у вас. Простою совсем не было.

Тут Александр впервые задумался над тем, как все хорошо у Петра Ивановича получается: все он знает, все умеет. А ведь только что окончил Горный Университет! Но долго думать над этим времени не было: только ушли баржи, сразу засел за эскизы и чертежи.

23 августа Алексей получил письмо из Москвы с сообщением, что все его вопросы решены и он, если не передумал, может приезжать.

На семейном совете решили, что он поедет в Москву пока один, там устроится, приглядит жилье, а потом и перевезет семью. Не медля, он отправился в Москву с заездом в столицу к Петру Ивановичу за деньгами. У Алексея уже было скоплено пять тысяч рублей за счет платы за медицинские услуги. Он рассчитывал получить от Бецкого еще не менее 12–15 тысяч за продажу своей части стройматериалов с соседнего участка и дачи, а также своего автомобиля. Алексей считал, что этих средств хватит для приобретения небольшого дома вблизи Университета.

Встретившись с Петром Ивановичем, он получил от того 20 тысяч, из которых 5 тысяч в долг для решения своих проблем, и выехал в Москву.

Устроившись на работу в Университет и встретившись с настоятелем университетского храма Мученицы Татианы, а также получив благословение на проведение служб в храме, Алексей начал искать жилье.

Ему несказанно повезло: буквально перед его приездом был приглашен на работу профессором в Казанский Университет приват-доцент физико-математического факультета университета, который объявил о срочной продаже двухэтажного флигеля, в котором жил, и который находился недалеко от Университета. Ранее флигель принадлежал какому-то купцу, который жил на втором этаже, а на первом держал магазин. Приват-доцент немного перестроил первый этаж, но не сильно – не было средств. Второй этаж оставался в первозданном состоянии. Самому дому было уже за двадцать лет, но пока ничего не погнило и он выглядел неплохо.

Осмотрев флигель, Алексей решил, что если и есть что-то лучшее, то на это у него денег все равно нет. Первый этаж флигеля был кирпичный, второй – деревянный. Имелись большие подвал и чердак. В плане дом представлял собой прямоугольник со сторонами 6 на 15 метров, вытянутый вдоль улицы. К нему сзади примыкал небольшой двор, сотки четыре, где стояли сарай, колодец и туалет. Все было обнесено забором. Весь участок с домом, был в ширину 20 и длину 25 метров. Самое главное, что привлекло Алексея – это линии телеграфной и телефонной связи, проходящие мимо флигеля. Он выяснил, что подключение к ним будет стоить около 100 рублей без покупки аппарата. Алексей надеялся использовать телефонный аппарат, выпуска 1951 года, еще сделанный из черного бакелита, привезенный с дачи. Правда, его надо было отремонтировать, но для этого был Игнат, который с удовольствием занимался такими делами. Игнату он собирался поручить и установку небольшого дизель-электрогенератора для обеспечения электроэнергией холодильника и освещения в доме. Все необходимое для этого также имелось на даче, а сейчас находилось в сарае в Крутой Горе. Жаль, что не было электрических сетей в этом районе Москвы – с ними бы было намного проще.

И за все это, включая землю, просили 22 тысячи рублей. Немного поторговавшись, сошлись на 21 тысяче и ударили по рукам. Быстро подготовили купчую, оформили документы у нотариуса, и уже к 7-му сентября он стал домовладельцем в первопрестольной.

Испросив недельный отпуск на перевоз семьи, Алексей в пятницу, 9 сентября, выехал в Крутую гору. В Новгороде заехал к голове Алексею Максимовичу с просьбой помочь отправить вещи в Москву железной дорогой, а заодно и осмотрел его супругу. У нее все было хорошо. Горло больше не болело, слух восстановился полностью. Температура не повышалась.

— На какой день планируете отъезд из Новгорода в Москву? Товарный вагон обычно идет до Москвы три дня.

— В среду я с семейством и вещами приеду в Новгород. До конца дня будем грузиться, т. е. отъезд возможен в ночь на четверг.

— Вы хотите в товарном вагоне провести три дня?

— Жена не была в Москве ни разу. Место, где я купил дом – не знает. В доме совершенно ничего нет – пусто. С собой мы забираем моего пса – Лорда. Его провозить в пассажирском вагоне не положено. Уж лучше мы промучаемся в товарном вагоне три дня и уже в субботу всем семейством приедем в Москву, привезя с собой все вещи, включая мебель, чем я буду за жену и детей переживать эти же три дня. Мне все равно придется ехать в товарном вагоне из-за пса.

— Понятно. К обеду в среду товарный вагон вам будет выделен. Я попрошу начальника станции по своим каналам как можно ускорить продвижение вагона до Москвы. Может, и удастся сократить время в пути.

— Я вам очень благодарен. Обращайтесь, не стесняясь. Если вам потребуется любая медицинская помощь. Я все организую.

По пути в Крутую Гору, Алексей в Броннице зашел к купцу Прохорову и попросил его организовать доставку своих вещей на железнодорожную станцию в Новгород.

— Сколько надо подвод?

— Для вещей подвод восемь, да для моей семьи – экипаж.

— Может быть все постепенно перевозить? Столько подвод у меня нет. Зато есть склад рядом со станцией, куда можно временно складировать вещи. Три дня по три подводы я могу выделить, а в среду и экипаж.

— Прекрасно. Завтра утром жду первые три подводы. Сегодня подготовлю вещи для погрузки.

Приехав в Крутую Гору, Алексей сразу занялся подготовкой первой партии вещей. Туда вошла, в основном, вся мебель, включая холодильник.

В воскресенье утром все погрузили на подводы и те уехали в Новгород, а семейство Алексея стало готовить вторую партию.

Благополучно отправив вторую и третью партии вещей, передал с возницей записку для купца Прохорова, что завтра, кроме экипажа, нужна еще одна подвода, так как все вещи не уместились.

В среду, загрузив подводу вещами, а сами сев вместе с Лордом в экипаж, семейство Алексея покинуло гостеприимную Крутую гору.

В Новгороде их уже ждал специальный товарный вагон, предназначенный для езды как по узкой, так и широкой колеям. Поэтому производить перегрузку вещей в другой вагон не было необходимости. Купец Прохоров выделил своих людей для погрузки вещей в вагон, и наотрез отказался принять от Алексея деньги за перевозки и погрузки вещей. Поблагодарив его за помощь, Алексей тепло с ним попрощался и просил заходить по любой нужде, когда тот окажется в Москве, для чего оставил свой адрес.

Пройдя на станцию, Алексей заплатил за перевозку в товарном вагоне вещей в Москву 250 рублей, и получил заверения начальника станции, что ему обещано дать этому вагону "зеленую улицу".

В 11 часов вечера их вагон прицепили к товарняку и путешествие началось. Алексей вместе с Игнатом расставили спальную мебель в вагоне, и теперь дети и жена с комфортом почивали под стук колес. В четыре часа утра прибыли в Чудово, где простояли весь световой день. Днем Настя с детьми погуляли по Чудову, перекусили в трактире. Алексей с Лордом оставались в вагоне. Наконец в 11 часов вечера их прицепили к пассажирскому поезду, идущему в Москву, и в 7 часов утра они оказались в Москве. Причем их вагон отцепили на товарной станции, не доезжая Николаевского вокзала. То есть в дороге они находились всего около полутора суток.

На товарной станции Алексей быстро нанял десять подвод и грузчиков, которые погрузили на них вещи. Наняв два экипажа: один для семьи, другой для грузчиков, обоз потащился к дому Алексея. К двум часам пополудни все вещи были выгружены и перенесены в дом, причем мебель поднята на второй этаж. Рассчитавшись за погрузо-разгрузочные работы и перевозку, Алексей наконец закрыл ворота и пошел спать. Так, как в этот раз, раньше он никогда не уставал.

Он проспал до обеда субботы, а потом вместе с семейством занимался разборкой вещей.

На втором этаже было шесть комнат. Три определили под спальные, остальные – под гостиную, кабинет и кухню. На первом этаже решили устроить врачебный кабинет, комнату для прислуги и комнату для хозяйственных нужд. Хорошо, что в дом было два входа, и жильцы не пересекались с пациентами.

Лорда поселили в будке во дворе.

Настя с Игнатом сходили посмотреть окрестности: где и какие есть магазины и лавки.

Дом и двор всем понравился. Надо его обживать.

К этому времени Александр уже разгружал последнюю баржу в столице. На месте дачи остался пустырь. Был даже демонтирован металлический забор с сеткой-рабицей: аккуратно разрезан на части и перевезен на барже в столицу.

"Переселение народов" наконец-то закончено.

Все огороженное место около дома Петра Ивановича было заставлено стройматериалами. В сарае и конюшне складированы материалы, вещи и механизмы, боящиеся влаги.

"Надо срочно собирать ангар и освободить хотя бы конюшню", — думал Александр, оглядывая двор.

— Любуешься на плоды трудов своих рук?  раздался голос Петра Ивановича. — Надо все, что может пострадать от влаги, убрать под крышу. Сегодня утром был дождь. Похоже, он повторится ночью.

— Где же эту крышу найти? Хотя бы дизель-генератор и компрессор убрать! Но куда?

— Заводи кран и переноси их вплотную к дверям. Затащим пока внутрь дома, а потом решим.

— Хорошо. Завтра займемся монтажом ангара. В него спрячем все, что боится воды.

Вечером Александр и Петр Иванович сидели в гостиной за бутылочкой бренди и, изредка пригубляя бокалы, неспешно беседовали о задачах на будущее.

— За месяц, что ты отсутствовал, цех в Боровичах выполнил заказ на контейнеры для Матвея Сидоровича Кузнецова. Его специалисты довольны их качеством и уже вовсю перевозят ими сырье.

Иван Емельянович Кузнецов тоже заказал 160 контейнеров. Цех работает на полную мощность. Мы внедрили ряд приспособлений, это позволило повысить производительность труда и снизить их себестоимость. Теперь их производство чрезвычайно выгодно для нас: на каждом контейнере мы имеем 800 рублей чистой прибыли! Я ожидаю еще один большой заказ из Москвы. В переговорах по телефону они говорили о 300 штуках, но просили о скидке. Я обещал им пятипроцентную скидку. Жду ответа.

— Как дело со строительством завода? Идем в графике?

— Опережаем график на месяц! Сейчас занимаемся набором мастеровых, запуском станков и оборудования. Потихонечку закупаем материалы: наступает осень, многие заводы затоварились готовой продукцией, сокращают производство и начали по дешевке продавать свои запасы металла, инструмента и оборудования.

— Выпустили хоть небольшую партию "Магического кубика"?

— Выпустили партию в сто штук. Она сделана полностью из дерева. Всю в рекламных целях разослали по всему миру: по десять штук в страны Европы и Америки. Двадцать штук распространили в России, в основном по высшим учебным заведениям, где необходимо развивать пространственное воображение: среди будущих архитекторов, конструкторов и т. п. Сейчас собираем заказы. Заказчики уже готовы произвести предоплату за пять тысяч штук при цене 10 рублей за штуку! Это восемь рублей прибыли с каждого кубика. Сейчас развиваем мощности для их изготовления. Пытаемся механизировать часть операций, перейти от кустарного ручного производства к механизированному поточному. Я ожидаю до конца года заявки на кубик до ста тысяч штук! И это не предел. Уже поступили предложения по продаже лицензий на кубик, но я пока их не продаю.

— Почему? Ведь это выгодно. Мы все равно не насытим мировой рынок нашими кубиками, они станут дефицитом. Начнется "подпольный" их выпуск. А по всему миру адвокатов по отстаиванию своих прав не наймешь. Я бы продавал, но не за прибыль с каждого кубика, а за 25 процентов от официальной цены продажи, с которой производитель уплачивает налоги. Тут уже очень трудно будет мухлевать.

— Надо подумать, может ты и прав.

— Как дела у Надежды Михайловны? Управляющий не обижает?

— Она сама кого хочешь обидит. Строители ее просто боятся. Навела такой учет, что знает до самой мелочи про запасы, нормы расхода и заявки. Лев Алексеевич даже не касается этих вопросов. Всецело доверяет ей их решать самостоятельно. Мне кажется, он к ней относится более внимательно, чем должен относиться просто как к главному бухгалтеру.

— А сколько ему лет?

— Тридцать шесть.

— Ну-ну. Ладно, это их дело. Проект лесоторговой базы заказан?

— А надо? Думаю мы лучше сообразим, как надо ее строить.

— Это так, да где время на все взять?

— Есть ли еще оформленные привилегии на изобретения и патенты?

— Есть, здесь все нормально. Аким Нилович видит свою выгоду и старается ее не упустить.

Кстати, ты чертежами в перерывах между погрузками занимался? Хоть что-нибудь успел сделать?

— Занимался. В основном все эскизы сделал. Теперь надо рабочие чертежи. А это намного сложнее. Хорошо хоть технологию продумал.

— Что думаешь с детьми делать? В гимназию отправлять бесполезно: они много больше, чем выпускники знают. В университет – могут не принять: Саше только пятнадцать. А сидеть детям дома нельзя, им общение со сверстниками нужно.

— Да, это проблема. Сегодня с Леной поговорю, может она чего предложит. Да и мнение детей узнать надо.

Помолчали. Зашла Лена:

— Пришла мужа забрать, дома месяц не был, а нос к жене не кажет.

— Конечно забирай. Да мне уже и спать пора. Тяжелый сегодня выдался денек. Завтра с утра сборкой ангара займемся. Времени просто катастрофически не хватает! Спокойной ночи!

— Спокойной ночи!

Денег у Алексея после покупки дома и переезда в Москву осталось около трех тысяч рублей. Да еще предстояли траты: на телефонизацию дома, перестройку первого этажа под врачебный кабинет, покупку дров на зиму, покупку осенней и зимней одежды для всей семьи. Да и без прислуги не обойтись: надо убираться в доме и врачебном кабинете, топить печи, стирать белье… Хорошо бы еще и кухарку нанять. Но пока пусть одна Настя справляется – не с чего шиковать! На оклад приват-доцента в 65 рублей в месяц просто не прожить!

Кроме того, надо думать с определением детей на учебу. Фёдора – в гимназию для мальчиков, Машу – для девочек. Игнат хочет учиться в Университете на физико-математическом факультете. Но вот возраст. Только 15 лет исполнилось! Хотя по знаниям вполне мог бы стать студентом. На все нужны деньги! Надо срочно начинать заниматься частной практикой, а для этого в первую очередь заняться перестройкой первого этажа под врачебный кабинет.

В университете Алексей начал читать для студентов курс по болезням уха, горла и носа – лекции три раза в неделю по два академических часа, практические занятия с ними – тоже три занятия по два часа, написание курса лекций, проведение коллоквиумов и семинарских занятий… Да еще служба в церкви – по субботам и воскресеньям.

Сел, прикинул расписание и – прослезился: на частную практику оставалось только послеобеденное время три раза в неделю по понедельникам, средам и пятницам с 3 до 7 часов пополудни. Значит, надо брать на вооружение возможности "агрессивной" рекламы по опыту XXI века!

В университетской типографии Алексей заказал напечатать 200 визитных карточек, где указал свои ФИО, должность и место работы. Также там фигурировала фраза: "Профессор медицины Австралийского университета в Аделаиде". На обратной стороне было указано, что он берется за лечение всех болезней уха, горла и носа и помогает при различных заболеваниях, связанных с лечением воспалительных процессов в организме. Там же были указаны часы приема, адрес и номер домашнего телефона. Все это венчала надпись маленькими буквами: "Прием платный и только по предварительной записи".

Свои визитки он разослал всем наиболее известным врачам Москвы с просьбой, рекомендовать его пациентам в неясных и тяжелых случаях.

К началу октября перестройка первого этажа под врачебный кабинет была закончена. Был отремонтирован и подключен к телефонной сети Москвы телефонный аппарат, запущен дизель-электрогенератор, от которого запитано освещение в доме и холодильник. Все было готово к приему посетителей.

При подключении к дому телефонной линии, монтер обратил внимание на Игната, который уверенно подключил телефонный аппарат необычной конструкции к линии, пользуясь прибором, который называл "тестером", произвел его настройку, проверил работоспособность. Разговорившись с ним, он выяснил, что тот в Австралии занимался электротехническими работами, самостоятельно запускал электрогенераторы и делал электропроводку. Поскольку грамотных специалистов в области электротехники в Москве было крайне мало, он рассказал об Игнате своему товарищу-электрику, тот – своему начальству. Те прислали письмо, приглашающее Игната прибыть в "Общество электрического освещения 1886 года" для переговоров о работе. Алексей с Игнатом сходили по приглашению и переговорили с клерком, занимающимся поиском и подбором персонала. Выяснив, что конкретно может делать Игнат, клерк пригласил инженера "Общества" для беседы с ним и определения его профессионального уровня. Инженер был поражен теоретическими знаниями Игната в электротехнике и практическими навыками и рекомендовал его на работу монтером-электриком. "Общество" готово было принять Игната на работу со следующими условиями: шестидневная рабочая неделя, десятичасовой рабочий день, оклад 50 рублей в месяц. Алексей предложил сократить наполовину рабочий день и оклад, оставив неизменной только шестидневную неделю. Сразу дать ответ в "Обществе" были не готовы, сказали, что о своем решении сообщат в письменном виде.

Алексей написал письмо в Санкт-Петербург Александру, в котором сообщил о запуске в своем доме дизель-электрогенератора и просил помощи в обеспечении его горючим. Запас его составлял только 150 литров и надолго бы его не хватило. От генератора работал холодильник, отключение которого от сети привело бы к порче хранящихся в нем лекарств. Поэтому надо было обеспечить его бесперебойную работу. В сутки генератор потреблял 5 литров горючего, а значит его хватит только на месяц непрерывной работы…

5-го октября Алексей принял своего первого пациента в Москве. Накануне позвонили по телефону и, представившись домашним врачом графа Бобринского, попросили записать на прием его дочь Елену. На телефонный звонок отвечала Настя, предварительно проинструктированная Алексеем.

На вопрос, чем она болеет, был получен ответ, что у нее "слабые легкие". Предупредив, что первичный осмотр и установка диагноза стоит 100 рублей, а стоимость дальнейшего лечения определяется дополнительно, пациентка было записана на прием на 4 часа пополудни.

Врачебный кабинет Алексея был устроен по образцу 21 века: электрическое освещение, шкаф со стеклянными дверцами, в котором разложены медицинские инструменты и лекарства, тахта для пациента, покрытая простыней, а сверху куском полиэтиленовой пленки, ширма и переносная вешалка для одежды, стол для врача с лежащими на нем фонендоскопом, "лобным зеркалом" и настольной электрической лампой, изгибающейся в любых направлениях. Также стопка белой бумаги и остро заточенные цветные карандаши в лоточке. Стул для пациента. В углу – тумбочка со стоящим на ней автоклавом для дезинфекции инструментов. Рукомойник с горячей водой, подогреваемой ТЭНом. На стене за спиной врача в рамочках висели "Диплом об окончании Австралийского университета" и "Диплом о присвоении звания профессора медицины Австралийского университета в Аделаиде".

Перед кабинетом располагалась приемная, где стоял стол с телефоном. За столом сидела Настя в белом халате. На столе лежала толстая тетрадь для записи пациентов и отметки оплаты посещений. Напротив нее располагался кожаный диван коричневого цвета для посетителей, ожидающих приема, и стояла вешалка для верхней одежды. Рядом стоял журнальный столик с несколькими журналами и газетами.

Стены кабинета и приемной были оклеены белыми обоями, потолок также побелен. На стене, напротив дивана, висел натюрморт.

Все это должно было поражать взгляд пациента, поскольку ничего подобного в то время не было.

Над электрическим звонком на наружной двери была прикреплена медная пластинка с именем врача.

Ровно в 4 часа в дверь позвонили. Настя открыла дверь и пригласила посетителей войти в приемную.

Предложив раздеваться, помогла снять верхнюю одежду молодой девушке и седому мужчине с большими бакенбардами.

— Вы по записи: дочь графа Бобринского Елена и…

 Домашний врач графа, Силкин Иван Потапович! — представился мужчина.

Девушка только молча кивнула, ошарашенно оглядываясь по сторонам.

Настя открыла дверь в кабинет и громко произнесла:

— Алексей Геннадьевич! К вам пациентка графиня Елена Бобринская и сопровождающий ее домашний врач Силкин Иван Потапович.

После чего отошла в сторону, пропустив посетителей.

— Имею честь представиться: приват-доцент медицинского факультета Московского Университета, профессор медицины Австралийского университета в Аделаиде, Соколов Алексей Геннадьевич, — произнес Алексей, вставая из-за стола. — Прошу присаживаться. Вы, Елена, на стул около стола, а вы, Иван Потапович – на стул у стены.

Когда посетители уселись на указанные им места, Алексей обратился к Елене:

— На что жалуетесь?

Тут же начал говорить Иван Потапович, называя симптомы, но Алексей его сразу прервал, сказав, что сначала хочет переговорить с больной, затем ее осмотреть, составить мнение о болезни и поставить диагноз.

Разговор с пациенткой и ее осмотр занял около часа.

"У девушки явно запущенная правосторонняя пневмония. Еще удивительно, что она сама пришла на прием", — размышлял Алексей.

— Еще раз уточните, когда вы в первый раз почувствовали недомогание и у вас поднялась температура?

— Я знаю точно: две недели назад, на следующий день после того, как я попала под дождь, возвращаясь домой из гостей.

— Спасибо. Вы можете пройти в приемную и подождать, Иван Потапович скоро выйдет.

Когда Елена вышла, Алексей повернулся к домашнему врачу:

— У Елены правосторонняя пневмония, или попросту правостороннее воспаление легких, причем в запущенной форме. Чтобы болезнь не перешла в хроническую форму, необходимо срочное лечение.

— Врачи, у которых мы консультировались, в один голос говорят, что у нее чахотка в начальной стадии и ей необходимо сменить климат, лучше всего уехать на зиму в Италию.

— И все же я продолжаю придерживаться своего диагноза. Я берусь вылечить ее в течение трех недель при условии, что будут выполняться все мои предписания и рекомендации. Уже через несколько дней после начала лечения Елена почувствует облегчение, а концу третьей недели – полностью вылечится.

Я в письменной форме дам свое заключение о болезни, и в нем отражу поставленный диагноз. Решение о ее лечении вы должны принять как можно раньше – от этого будет зависеть его эффективность. Пока я буду писать заключение, можете пройти в приемную и рассчитаться за визит.

Через два часа после ухода посетителей, позвонил Иван Потапович и сказал, что граф Бобринский принял решение о лечении дочери у Алексея Геннадьевича. Договорились, что первые семь дней ежедневно за Алексеем Геннадьевичем будет приезжать карета, которая привезет его к пациентке и отвезет обратно. В случае положительных итогов лечения, был обещан гонорар в тысячу рублей. Алексей сказал, что первый визит он должен нанести уже сегодня, так как время очень дорого. Было обещано, что карета прибудет через полчаса.

Алексей взял свой медицинский чемоданчик, положил в него склянку с "пенициллином" и отправился к больной.

Уже через пять дней самочувствие Елены значительно улучшилось, а через три недели она выздоровела полностью. Она была хорошей пациенткой: все предписания врача выполняла беспрекословно и полностью, не капризничала. Она очень испугалась ранее поставленного диагноза – "чахотка", и теперь молилась Богу о том, что попала на лечение к "австралийскому доктору".

По окончании лечения граф выплатил Алексею тысячу рублей и еще тысячу в виде премии.

В последнее время имя "австралийского доктора" приобрело некоторую известность в бомонде первопрестольной. К нему стали обращаться актеры, купцы, промышленники и московская знать. Общий доход за октябрь от медицинской практики составил около 4 тысяч рублей.

"Жить стало легче, жить стало веселей", — размышлял Алексей.

Глава двадцатая. Дела текущие

В октябре был проведен последний платеж Шварцу и товарищество "СМЗ" на законном основании стало обладателем его имущества.

Все запланированные объекты к началу ноября были подведены под крышу, двери и окна вставлены, здания утеплены, оборудование и станки установлены и находились в стадии запуска. Для проверки отлаженности оборудования, умения мастеровых и отработки технологии начат мелкосерийный выпуск некоторых запатентованных изделий: паяльной лампы, примуса и двух наиболее простых видов оборудования, входящих в линейку фарфоро-фаянсового производства.

Лев Алексеевич дневал и ночевал на заводе. Он даже снял комнату, по примеру Надежды Михайловны, в Славянке, чтобы не терять время на переезды, а быть рядом с заводом. Медленно, но уверенно завод начинал работать.

К концу ноября уже стало ясно, что завод полностью запущен. Был доведен план до участков, закуплены материалы и поставлена задача до Нового года выпустить по три вида каждого оборудования для фарфоро-фаянсового производства, чтобы представить Кузнецовым для обкатки и наработки замечаний.

На "СМЗ" было принято три инженера: два конструкторами, один – технологом. Владельцам завода стало немного легче: большой груз текущих проблем они сняли со своих плеч.

Лев Алексеевич предложил Надежде Михайловне одновременно с выполнением обязанностей главного бухгалтера и должность главного диспетчера завода, мотивируя это тем, что первая очередь завода запущена, зимой стройка почти замерла, а настырный характер Надежды Михайловны заставит участки завода работать более слаженно. Чем сильно ее обидел.

— Если вы хотели меня порадовать, называя мой характер "настырным", то добились прямо противоположного результата! — заявила она управляющему. — Характер у меня чисто женский! Я не хочу на всех "лаяться", заставляя людей выполнять свои обязанности, не хочу, чтобы меня боялись! Я – женщина, и, надеюсь, еще привлекательная женщина. Меня приняли на работу главным бухгалтером, не дали ни одного помощника: ни кладовщика, ни кассира, я как белка в колесе кручусь тут целыми днями! А вы меня еще нагрузить дополнительной работой хотите! Чтобы я с вашими станками еще и ночевала. Нет! Отказываюсь!

Бедный Лев Алексеевич уж не рад был, что затеял этот разговор. Бочком, бочком он скрылся от разъяренной женщины, проклиная про себя "бабские штучки", но признавая справедливость ее слов.

"Не умею я себя с женщинами вести, вот до 35 лет и дожил холостяком", — размышлял он.

Два дня не показывался ей на глаза, а на третий выпустил приказ, которым ввел должности кладовщика и кассира.

— Теперь вы удовлетворены? — сказал Лев Алексеевич, кивая на переданный Надежде Михайловны приказ.

Та только хмыкнула в ответ.

"Какие же эти мужики тупые! Лучше бы меня в театр пригласил – сто двадцать лет не бывала! Или в ресторан!"

Надежда Михайловна очень скучала по внукам, а особенно по внучкам от сына Алексея, которые находились в Москве. Она не видела их уже почти пять месяцев и твердо решила, что на Рождество и Новый год обязательно съездит к ним в гости, даже письмо написала, чтобы ждали. Да и как устроился младший сын в новом доме хотелось посмотреть.

Новогодние подарки для всех внуков уже были куплены. Только решить, что подарить Алексею, она никак не могла. Обратилась за советом к Александру. Тот ей посоветовал привезти Алексею бочку горючего для дизель-электрогенератора – это ему сейчас больше всего нужно.

— И как ты представляешь себе мою поездку на поезде в обнимку с 200-литровой бочкой?

— А я помогу ее сдать в багаж, она вместе с тобой приедет в Москву в багажном вагоне. А там наймешь подводу и тебе эту бочку доставят до самого дома, не больше двух рублей будет стоить доставка. Зато как Алексей обрадуется. Рождество и Новый год будете встречать при электрическом освещении!

Надежда Михайловна подумала и согласилась. Чего только мать не сделает для своих детей!

Алексей вместе с Петром Ивановичем занимался оформлением необходимых документов на строительство дома и лесоторговой базы.

Чтобы было понятно чиновникам, базу назвали "Магазин деревянных изделий "Русский Лес". На проектах надо было получить много виз, в том числе архитектора, городского санитарного врача, представителя водного ведомства, поскольку база включала строительство на берегу причалов для барж. И с каждым надо переговорить, убедить, и не только словами, но и рублем.

Александр также вплотную занимался проектированием деревообрабатывающего производства, которое вместе с Петром Ивановичем решили разместить рядом с "СМЗ". Оформили бумаги на приобретение земли вдоль реки Славянки, вплотную примыкающие к земле с машиностроительным заводом. Причем купили земли с запасом, чтобы было, куда расширяться. Земли были бросовые, поэтому стоили недорого.

Также решили прикупить земли в самой Славянке, где построить служебное жилье для руководства заводами, инженерно-технических работников и наиболее квалифицированных мастеровых. Здесь земля была подороже, но если покупать ее в рассрочку, то терпимо.

К 22 декабря линейки оборудования для фарфоро-фаянсового производства в трех экземплярах были готовы, прошли настройку, обкатку и отправлены на заводы, которые указали оба Кузнецовых.

Паяльные лампы, которых выпустили уже 500 штук, постепенно стали привлекать внимание покупателей. Особенно хорошо они себя зарекомендовали для отогрева в холодное время суток различных механизмов. Стоимость их составляла 25 рублей, но удобств от их применения было очень много. На каждой лампе товарищество получало 15 рублей прибыли. Спрос на них рос постоянно, поэтому было принято решение довести их выпуск в месяц до 1000 штук и отправлять на реализацию в северные районы и Сибирь. Тем более, что себестоимость производства при таком объеме выпуска можно было снизить еще на три-четыре рубля.

Примусов выпустили тоже 500 штук. Передали в скобяные лавки Санкт-Петербурга для реализации, предварительно научив продавцов ими пользоваться. Уже через неделю все было полностью реализовано. Оказалось очень удобно хозяйкам использовать их для приготовления пищи: быстро, и печь не надо специально топить. А летом только на них они и будут готовить. Даже цена в 30 рублей никого не останавливала. Решили и примусы делать по 1000 штук в месяц. Петр Иванович предложил заменить ряд токарных и гибочных операций штамповкой, что снизило их себестоимость до 8 рублей.

Часть паяльных ламп и примусов отправили в Европу для изучения спроса.

Цех в Боровичах работал на полную мощность. Заказы на контейнеры удваивались каждый месяц. География их поставок расширялась. И мощности цеха уже не справлялись с заказами. Передавать их производство на сторону было жалко – они приносили приличную прибыль, а расширять производство без строительства новых производственных площадей было невозможно.

Пришлось часть контейнеров начать выпускать в Славянке.

А ведь еще не было освоено производство печатных машин, работающих по методу офсетной печати! В первых числах января первую печатную машину должны собрать, запустить и отладить на ней технологию печати. Дело новое, спросить как сделать и посоветоваться не с кем.

В связи с этими проблемами вынужденно начали заниматься в зимнее время строительными работами на двух оставшихся производственных корпусах: закончили крыши, вставили окна и двери. Подали в корпуса тепло. Теперь строители могли начать внутренние работы.

"Если строительство пойдет такими темпами, то весной запустим завод полностью", — размышлял Петр Иванович. — Заказы сыплются как из рога изобилия. Уже сейчас надо думать над набором и подготовкой мастеровых, принимать инженеров, расширять сбытовую сеть. Ведь на лесоторговых базах также можно продавать товары широкого потребления. Те же паяльные лампы и примусы! И не делиться прибылью с купцами".

Оформив с 24 декабря отпуск на 10 дней, Надежда Михайловна купила билеты в первый класс на поезд в Москву. Ее, всю увешанную подарками, как новогодняя елка, к поезду отвез на экипаже Александр. Он заранее оплатил провоз бочки с горючим, и она уже стояла в грузовом вагоне. Когда Надежда Михайловна разместилась в купе вагона, он передал ей упакованный пакет, сказав, что там его подарок семейству Алексея на Рождество.

— Да у меня рук не хватит все это дотащить до дома Алексея! Да еще твоя 200-литровая бочка!

— Не кипятись. Я дал телеграмму Алексею, что ты приедешь 24 декабря в 9 часов утра на Николаевский вокзал. Он тебя встретит и все заботы о бочке возьмет на себя.

— Вот за это спасибо! Тогда мог бы и две бочки отправить. А бочка не загорится?

— В бочках – дизельное топливо, изготовленное нами из мазута и других фракций перегонки нефти. Старое топливо, с дачи, уже закончилось. Хоть и работал с этим топливом наш химик – Лена, я не уверен, что все пойдет гладко: ведь параметры новой солярки даже замерить нечем – все "научным тыком" делалось! И посылать много неизвестно чего – не имеет смысла. А вот опробует Леша солярку на своем дизеле, не будет замечаний, тогда можно "бочками грузить". А солярка не горючая жидкость, не бойся, ничего не случится.

— А почему сами не опробовали эту солярку? У вас же есть еще один дизель-генератор?

— Во-первых, у нас не такой, а мощнее в 10 раз, во-вторых, у них заводы-изготовители разные, а значит и разные эксплуатационные параметры. У Алексея – немецкий, а у нас – отечественный. Ведь знаешь: "Что русскому хорошо, то немцу – смерть", и в-третьих, наш "дизелек" сейчас в разобранном состоянии – с него делают деталировку. Хотим в производство запустить.

— Ясно!

Проводник объявил, что поезд через пять минут отправляется, Александр поцеловал мать на прощанье и вышел из вагона.

Надежда Михайловна ехала в Москву – "разгонять тоску".

Петр Иванович получил официальное приглашение от семьи Прохорова Тита Власьевича принять участие в праздновании Рождества Христова, для чего должен прибыть к ним домой 25 декабря к 5 часам пополудни. Под письмом также подписались его супруга Наталья Ивановна и дочь Ксения. Не прийти было просто невозможно – отказ от таких приглашений не забывают. После памятного вечера, когда он спел несколько песен под гитару, Петр Иванович появлялся у Прохоровых пару раз, объясняя свои редкие посещения чрезвычайной занятостью со строительством завода.

В середине октября, когда проходил пуск станков на заводе, и все стояли на ушах, в Славянку неожиданно приехал Тит Власьевич. Зашел на завод, объяснив свое появление в Славянке тем, что проезжал мимо по делам службы, обошел завод, понаблюдал за ажиотажем, творящимся там, и тихо удалился. Дома сказал жене и дочери, что Петр Иванович чрезвычайно занят и ему не до гостей.

Теперь же идти надо было обязательно. Хоть и не лежала душа к посещению этого семейства.

Купив рождественские подарки: Титу Власьевичу – серебряный портсигар с монограммой, его супруге – французские духи, а Ксении – "Магический кубик" и браслет из яшмы, Петр Иванович в 5 часов вошел в дом Прохоровых.

Приглашенный народ уже почти весь собрался. Гости кучковались по интересам, но сразу обратили внимание на появление Петра Ивановича.

Он поздравил присутствующих с праздником, подарил рождественские подарки хозяевам, причем всеобщий интерес, конечно, вызвал "Магический кубик", поскольку в продаже он не появлялся. Петр Иванович показал, как надо с ним обращаться и предложил присутствующим пари: если кто из них соберет кубик за пять минут, то он выполняет любое желание победителя, если нет – то кладет рубль на серебряный поднос, специально поставленный на стол.

Что тут началось: всем хотелось попытать счастье. Одни собирали кубик, другие замечали время, третьи следили за пополнением подноса деньгами. Шум стоял несусветный!

Когда никто не смог выполнить задание, Тит Власьевич объявил общее мнение, что собрать кубик по цветам невозможно.

Петр Иванович взял его в руки и попросил заметить время. Через две минуты в его руках был собранный кубик!

Собранными деньгами с подноса он предложил оделить колядников, которые вот-вот пойдут по домам колядовать. Пусть порадуются празднику! Все его единодушно поддержали.

— Петр Иванович, — около него стояла раскрасневшаяся Ксения, — прошу вас, спойте что-нибудь новенькое, под гитару. Я ее уже приготовила! Что-нибудь праздничное, рождественское или новогоднее.

— Хорошо, только немного, а то на Новый год без голоса останусь!

Он взял в руки гитару, задумался:

"Спою-ка я детскую песню про елочку! Она тут еще не известна".

В лесу родилась елочка,

В лесу она росла,

Зимой и летом стройная,

Зеленая была.

Метель ей пела песенку:

"Спи, елочка, бай-бай!"

Мороз снежком укутывал:

"Смотри, не замерзай!"

Трусишка-зайка серенький

Под елочкой скакал.

Порою волк, сердитый волк,

Рысцою пробегал.

Чу! Снег по лесу частому

Под полозом скрипит;

Лошадка мохноногая

Торопится, бежит.

Везет лошадка дровеньки,

А в дровнях мужичок,

Срубил он нашу елочку

Под самый корешок.

И вот она, нарядная,

На праздник к нам пришла,

И много-много радости

Детишкам принесла.

— Петр Иванович! Но это же детская песенка! Спойте похожую на ту, что пели в прошлый раз!

— Тогда она будет не рождественская и не новогодняя! А может быть, и грустная.

— Ну и пусть! Только чтобы была хорошей!

— Я спою вам мою любимую песню. Ее написал Сергей Есенин.

Не жалею, не зову, не плачу,

Всё пройдёт, как с белых яблонь дым.

Увяданья золотом охваченный,

Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,

Сердце, тронутое холодком,

И страна берёзового ситца

Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий, ты всё реже, реже

Расшевеливаешь пламень уст.

О, моя утраченная свежесть,

Буйство глаз и половодье чувств.

Я теперь скупее стал в желаньях,

Жизнь моя, иль ты приснилась мне?

Словно я весенней гулкой ранью

Проскакал на розовом коне.

Все мы, все мы в этом мире тленны,

Тихо льётся с клёнов листьев медь…

Будь же ты вовек благословенно,

Что пришло процвесть и умереть.

Все молчали, только Тит Власьевич произнес:

— Какая замечательная песня! Человек, написавший ее, я думаю, был очень несчастным человеком, но и счастливым одновременно! Какие замечательные слова! Какого огромного таланта человек! Он, наверное, плохо кончил?

— Да, у него была не простая судьба, — ответил Петр Иванович.

Наталья Ивановна и Ксения стояли рядом и смотрели на Петра Ивановича, ТАК смотрели, что ему даже стало неудобно. Хорошо, что никто из присутствующих этого не заметил!

"Вот попал, как кур в ощип!" – думал Петр Иванович, откладывая в сторону гитару.

— Нагнал я на всех тоску своими песнями в Рождество! Нет мне прощенья! Ксения, прошу к роялю. Просим! Просим! — попытался поднять настроение гостей Петр Иванович.

Его нестройно поддержали. Ксения села за инструмент и спела несколько романсов. Потом ее сменил кто-то из гостей. Затеяли танцы, играли в фанты. Все это прерывалось короткими перекусами в соседней комнате, где было устроено что-то вроде "шведского стола".

В перерывах Тит Власьевич интересовался у Петра Ивановича делами на заводе, планами на будущее. Тот отделывался дежурными фразами, упирая на то, что еще работы – непочатый край, что у него большие обязательства перед совладельцами завода, и пока он их не выполнит – связан по рукам и ногам. Жаловался на полное отсутствие свободного времени для личной жизни. На прямой вопрос, почему не женится, ведь по возрасту уже пора, ответил, что не представляет себе семейной жизни до тех пор, пока не сможет проводить в кругу семьи хотя бы две трети суток:

— Никакая женщина не потерпит около себя мужчину, который постоянно будет отсутствовать, ставя свою работу выше жизни с ней. Пока у меня все не наладится, ни о какой женитьбе думать не приходится. А наладится не раньше, чем лет через пять!

В 10 часов вечера гости стали расходиться. Петр Иванович поблагодарил хозяев за прекрасный вечер и откланялся. На душе скребли кошки.

"Что-то надо придумать, чтобы в этой семье не строили матримониальные планы в отношении меня. В то же время жалко Ксению – похоже она в меня влюбилась, а я к ней – совершенно равнодушен! Да еще Наталья Ивановна что-то вбила себе в голову!"

Надо было собираться в дорогу: из Крутой горы приходили тревожные вести, что лесопилки без присмотра хозяина совсем захирели, рабочие работают плохо, заказов нет.

"Встречу Новый год в имении, заодно разберусь с проблемами и наведу порядок. Да и отдохнуть надо: очень устал от гонки в последние месяцы", — думал Петр Иванович на пути на Новоладожскую.

Надежду Михайловну около вагона встретил Алексей. Он долго вглядывался в выходящих пассажиров, пока признал в молодой цветущей женщине свою мать. И схватился за голову: Настя выглядела старше его матери!

Расцеловавшись, крикнул носильщика, занявшегося ее вещами, а сам направился к багажному вагону получать бочку с соляркой и организовывать ее отправку домой. Закончив все дела, усадил мать в пролетку, и они поехали домой, попутно разглядывая все по сторонам.

Раздав подарки и расцеловав внуков и внучек, которые, кстати, с недоверием на нее косились, не признавая свою старенькую бабушку в этой молодой женщине, обошла дом, все рассмотрела и пришла к выводу, что у Алексея дела складываются хорошо.

Прислуга Анфиса – крепкая сорокалетняя женщина – с интересом стала обучаться под ее руководством обращению с примусом, а когда все поняла и перестала его бояться, пришла в полное восхищение. Ведь как быстро теперь можно подогреть пищу или что-нибудь приготовить, не разжигая плиту!

Игнат с Алексеем закатили бочку с соляркой в подвал, где был установлен дизель-электрогенератор, и запустили его. Он пока работал без сбоев, выдавая электричество в сети дома. В последние месяцы, его включали только при приеме пациентов, обходясь в остальное время керосиновыми лампами.

За обедом Надежда Михайловна узнала много для себя нового. Игнат уже два месяца работал в электрической компании монтером-электриком, был на хорошем счету, ездил на работу на дедовом велосипеде, вызывая у всех жгучее любопытство. Правда после того, как улицы замело снегом, от этих поездок пришлось отказаться и ходить пешком, благо до службы было недалеко, но он постоянно лелеял и холил свой велосипед, смазывая его и надраивая до блеска. Игнат понимал, что второго такого велосипеда в этой жизни не будет еще очень долго и берег его как зеницу ока.

В свободное время готовился для сдачи экстерном экзаменов за гимназический курс. В первую очередь изучал языки под руководством репетиторов-студентов. Без российского аттестата об окончании гимназии поступить в университет было невозможно.

Маша ходила в первый класс гимназии для девочек, Федор – в четвертый класс гимназии для мальчиков. Одна Антонина проводила время дома с мамой. Настя так и оставалась пока домохозяйкой, командуя прислугой да помогая мужу во время приема пациентов.

У Алексея тоже все складывалось нормально: на его курс записалось много студентов, количество которых все увеличивалось. Он пользовался большим авторитетом на факультете благодаря своим познаниям в медицине. Продолжал служить в университетской церкви, поддерживая ровные отношения с настоятелем. Уже обзавелся постоянными пациентами, приносящими стабильный доход для обеспечения нормальной жизни. По просьбе Склифосовского работал над книгой по диагностике и лечению болезней уха, горла и носа, и собирался представить ее для издания в университете к лету.

Надежда Михайловна много рассказывала о своей жизни в Славянке, о домовладелице купчихе Воеводиной, с которой успела подружиться, о своей работе на заводе главным бухгалтером. И уже через два дня засобиралась обратно, хотя ранее намеревалась у Алексея встретить Новый год. Как-то ей стало ясно, что внуки и внучки уже не нуждаются в ее заботе, невестка постоянно сравнивает ее вид со своим и не всегда довольна этим сравнением, Алексей все время занят.

"Надо ехать домой, — решила Надежда Михайловна, — встречу Новый год с Александром и его семьей, да вернусь в Славянку: там мое место".

Глава двадцать первая. Проблемы

Семья Александра собралась отмечать наступление нового, 1893 года, в 10 часов вечера в доме на Новоладожской.

Была приглашена и бабушка, на бабушку совсем не похожая. Молодая женщина, на вид 32-х лет, не более, скромно сидела за столом.

"Слава Богу, что я прекратила молодеть", — думала она, стараясь не смотреть на невестку Лену, которой в следующем году должно исполнится 45 лет.

"Почему именно я помолодела и это не коснулось моих детей, их жен и внуков? Или этот процесс у попаданцев запускается только после достижения ими определенного возраста? Кто это знает. Наверное, перенос в прошлое – это достаточно редкий случай и никто никаких исследований таких случаев не проводил. Тем более, как говорит Александр, еще неизвестно, какая это реальность: наша или параллельная. Но мне все равно нравится быть молодой и привлекательной женщиной. Я вытащила счастливый билет на "вторую" жизнь, и не буду гневить Бога, ведь все делается по его воле и попущению!"

Саша, как и Игнат, этот год посвятил подготовке к поступлению в Санкт-Петербургский императорский университет. У него были большие способности к технике, в частности, электронике и радио, поэтому он собирался поступить на физико-математический факультет. А сейчас с репетиторами изучал древние языки: греческий и латинский, без знания которых путь в университет был закрыт.

Катя поступила в третий класс женской гимназии. Учиться там ей было неинтересно: она многое знала и была значительно более развита, чем ее одноклассницы, но больше податься было некуда. Поэтому она сделала упор на изучение рисования и музыки.

Лена по просьбе Алексея, продолжала проводить опыты над "пенициллином", стараясь добиться его устойчивости при нормальных температурах. Некоторые результаты уже были налицо. Проблемы создавались только невозможностью проведения испытаний полученного лекарства, так как этим мог заниматься только Алексей. Ведь добиваясь устойчивости лекарства, она не могла определить, не потерял ли "пенициллин" свои лечебные свойства. Приходилось передавать новые варианты лекарства с оказией в Москву, откуда поступали дальнейшие рекомендации. Этот процесс был длительным и весьма неудобным.

Александр к Новому году закончил разработку в эскизах линейки деревообрабатывающего оборудования, способного в полуавтоматическом режиме выполнять практически любые операции с деревом. Сейчас проектировал оборудование для производства многослойной фанеры. Для этого подключил свою жену Лену, пытаясь использовать ее знания химика для создания вещества, склеивающего березовый шпон, и превращающий его в листы фанеры. В этом времени еще не были известны фенолформальдегидные или мочевиноформальдегидные смолы, и необходимо было предложить их замену.

В общем, у всех присутствующих за новогодним столом были свои проблемы, желания и планы.

Саша включил магнитофон, который воспроизводил кассеты с хитами 60-90-х годов 20 века, что навевало ностальгические воспоминания на старшую часть сидящих за столом.

— Катя, смотри как здорово может получиться, — сказала Надежда Михайловна, — ты обучаешься профессионально игре на фортепиано и вокалу, и некоторые песни будущего, несколько изменяя, например, заменяя незнакомые аборигенам слова, пускаешь в широкое обращение в этом времени, выдавая их за свои. В скором времени становишься известным композитором и исполнителем. Заграничные турне, почитатели, известность, богатство наконец – все придет к тебе обязательно и быстро.

— Бабушка, но ведь это нечестно! Я сама хочу сочинить музыку и слова к своим песням!

— Мать, не морочь ребенку голову! Повзрослеет и сама разберется, как лучше поступить. Только, дети, хочу вам напомнить о безусловном сохранении тайны нашего появления в этом мире и наличия у нас знаний из будущего и артефактов. Нам сказочно повезло, что нас перенесло в прошлое не босых и голых, а вместе с дачей, наполненной книгами, музыкальными записями, учебниками, справочниками и артефактами. Это писатели-фантасты называли "роялями в кустах". И всегда высмеивали авторов, которые беззастенчиво пользовались этим приемом для упрощения своим героям вживание в эпоху, в которой они оказывались благодаря их фантазии. Но для нас – это не фантазии, для нас – это реальность! При умелом использовании знаний будущего перед нами открываются прекрасные перспективы. Сейчас бабушка, ваши родители, дядя и тетя, пытаются создать задел на будущее в виде приобретения капитала во всех видах: денежных средствах, недвижимости, продвижения в элиту общества, науку, религию, культуру и т. д., который вы сможете использовать. Но вот во благо ли себе, своей державе, человечеству в целом, или во вред. Это – главный вопрос.

Предлагаю следующий тост в уходящем году: "За наши ум, честность и совесть в использовании доставшегося нам преимущества перед людьми этой эпохи!"

Все встали и выпили шампанское под звуки веселой мелодии XX века.

После Нового года напряжение не спало, а еще больше усилилось. Вернувшийся из поездки в имение Петр Иванович рассказал, что пришлось жестко наводить порядок. Отстранил Прохора от руководства лесопильным бизнесом, поставив на его место управляющего со своей бывшей фаянсовой фабрики, оказавшегося не у дел после прихода новых хозяев, сменил ряд работников, запивших горькую при слабом руководстве, переориентировал рабочих на карьерах со вскрышных работ на рубку и поставку леса на лесопилки. К сожалению, переданные Кузнецовым образцы сырья, им не подошли и от заключения договоров на его поставку было отказано. Необходимо подумать, что делать с экскаватором, спрятанным в сарае около Лук и предназначавшимся именно для работы на карьерах.

Был подведен предварительный баланс итогов работы попаданцев за полгода. На счетах "СМЗ" находилась кругленькая сумма в 220 тысяч рублей, что позволяло вплотную приступить к окончанию строительства завода. Лично у Петра Ивановича также было более 300 тысяч рублей. Можно заниматься развертыванием деревообрабатывающего производства.

Петр Иванович отдал Александру его долговое обязательство на 65 тысяч рублей, и теперь тот был полноправным владельцем трети капитала товарищества.

Петр Иванович совместно с Александром создали новое товарищество под названием "Русский лес" с уставным капиталом в 200 тысяч рублей, половину которого внес Александр, опять взяв в долг у Петра Ивановича 100 тысяч рублей. Это товарищество должно было заниматься деревообработкой в самом широком смысле, вплоть до выпуска мебели, заниматься развертыванием по стране лесоторговых баз, не гнушаясь их созданием и за границей. Директором товарищества был назначен Александр, главным бухгалтером Надежда Михайловна, а Петр Иванович стал председателем Совета.

Сразу после регистрации товарищества была выкуплена земля под его строительство и начаты проектные работы.

С середины января представители различных фирм как отечественных, так и зарубежных, до десяти человек ежедневно, стали прибывать в Санкт-Петербург для решения вопроса приобретения лицензий на использование патентов. Переговоры с ними, в основном, вел Александр. Только при согласовании особо крупных контрактов подключался и Петр Иванович. Он выполнял в первую очередь представительские функции во властных структурах столицы: будучи дворянином, ему проще было этим заниматься.

Однако, не все было гладко. Начали сгущаться тучи над головами попаданцев совсем с другой стороны. И причиной этого стали их дети.

В Москве в гимназии учились Маша и Федор. И если с Машей пока никаких проблем не было, то Федор, плохо принятый в классе гимназии "старичками", начал неадекватно реагировать на их придирки и выпады, позволяя себе угрозы в их адрес и обещания "замочить в сортире" в духе XXI века. Более того, он принес в гимназию один из артефактов: газовый баллончик "велодог", который взял без спроса у Игната, и использовал его против своих оппонентов. Баллончик, конечно, отобрали, вызвали отца в гимназию и долго разбирались с Федором в его присутствии. Отец этого мальчика оказался офицером полиции. Баллончик был изъят и начато расследование. Хорошо хоть, что на баллончике стояли все надписи на английском языке, однако там стояла надпись: "Made in Poland" и указана дата изготовления: 03.2012. Алексею удалось как-то отвести внимание следователя от этих моментов, сосредоточившись на наполнителе баллончика: перцовой смеси. Главное, Фёдора исключили из гимназии за плохое поведение. Это был "волчий билет" – теперь ни одна гимназия его не примет на учебу. Попытка устроить Фёдора в частные гимназии успеха не имела по той же причине. Пришлось идти в реальное училище, что закрывало для него в будущем возможность поступления в университет. За приличные деньги Алексей выкупил у следователя баллончик: артефакт не попал в чужие руки, но осадок остался. Самое главное, что Федор не считал себя ни в чем виноватым. От него только и слышалось:

— Это нечестно! Он сильнее меня! Я вправе был использовать баллончик! Я его предупреждал, что будет плохо, а он все равно лез!

Родители чувствовали, что такое неадекватное поведение: непризнание вины, ослиное упрямство, очень высокая самооценка при сравнительно низкой оценке окружающих еще доведут до беды, но что делать, никто не знал.

— Да надо его просто выпороть, чтобы знал, что можно делать, а что нельзя, — предложил Игнат, — ведь предупреждали и не раз, что ничего из артефактов никому нельзя показывать!

Пороть Фёдора никто не стал, но и не принять меры было нельзя. Теперь каждый раз перед уходом в реальное училище Настей проверялся его портфель и карманы, что очень унижало Фёдора.

В столице тоже не все было благополучно. В одном классе с Катей училось несколько дворянок, а одна из них была даже княжеских кровей. Они объединились в группу и постоянно насмехались над незнатными одноклассницами. Катя в своем классе в школе в XXI веке всегда была на первых ролях. Сама задирала тех, кто ей не нравился. А тут пришлось терпеть нападки от других девочек, да ладно бы по делу – а то из-за происхождения! Она стала постоянно огрызаться на их придирки, сама стала высмеивать их недостатки.

Долго это продолжаться не могло. В гимназию вызвали Александра и предъявили ультиматум: или его дочь ведет себя подобающим образом, или они исключают ее из гимназии. На попытки объяснить, что первыми всегда задирали Катю дворянки, недвусмысленно отвечали: на то они и дворянки, чтобы вести себя с простолюдинками так, как им захочется.

Обсудив ситуацию с Леной и Петром Ивановичем, Александр решил серьезно переговорить с Катей и еще раз объяснить, чем это для нее может кончиться.

— Катя, ты понимаешь, что тебя, как Фёдора, могут исключить из гимназии и ты не сможешь поступить на учебу в университет?

— Понимаю, но виновата не я, а они!

— Ты слышала такое выражение: "Прав не тот, кто прав, а тот, у кого больше прав!"?

— Слышала, ну и что!

— А то, что у тебя просто нет выхода: или ты укрепляешь волю, перестаешь каким-либо образом реагировать на придирки девочек, просто не обращаешь на них внимание, или тебя с "волчьим билетом" исключают из гимназии! Между прочим, как только девочки поймут, что на их придирки ты никак не реагируешь, они их прекратят. А если ты будешь во всем лучше их: в изучении дисциплин, рисовании, пении, танцах, то они сами захотят с тобой подружиться.

— Ладно, я попробую.

Возникли проблемы и у Петра Ивановича – с Катрин. Та хотела встречаться значительно чаще, но – только у себя в доме. На предложение Петра Ивановича снять квартиру для свиданий, чтобы не зависеть от присутствия или отсутствия в доме ее сына, она отреагировала очень агрессивно, обвинив его в "полном непонимании женского сердца". Петр Иванович и на самом деле не понимал, какого рожна ей надо: не можешь часто встречаться с любовником у себя дома, — встречайся на съемной квартире – тут, конечно, нет прислуги, к которой привыкла, но уж если без нее не можешь, приводи и ее на свидания, для всех места хватит. Конечно, помирились, но обида со стороны женщины нет-нет да и проскакивала. Петр Иванович был склонен думать, что Катрин стали тяготить их достаточно редкие встречи: хочется часто и много. А для этого надо выходить замуж. На мужа он не тянул по возрасту – все-таки разница в 10 лет – не шутка, да еще наличие ребенка. Похоже, отношения подходят к своему концу.

Но самое неприятное  это то, что поползли слухи среди соседей: якобы на своем участке на Новоладожской, Петр Иванович собрал и хранит какие-то "дьявольские механизмы", что в любой момент они могут взорваться и от пожара погибнут жители окружающих домов. Причиной слухов послужили выгруженные осенью с барж непонятные механизмы, которые Петр Иванович выгружал и транспортировал с помощью тракторной тележки незнакомой конструкции и автокрана – чуда, которого до сих пор не видели обыватели.

Уже несколько раз заходил околоточный, интересовался хранящимися материалами и механизмами. Пока удавалось отделаться денежными вливаниями и обещанием весной все увезти.

А куда увезти? Только на баржах на вновь строящееся деревообрабатывающее предприятие. А там еще нет ни кола, ни двора. Надо строить склады и немаленькие для того, чтобы все поместилось.

Проблемы наваливались со всех сторон и им не было конца.

Глава двадцать вторая. Прорыв.

К концу весны на участок деревообрабатывающего производства было доставлено более 300 штук шестиметровых бревен для строительства забора и трех сараев для хранения артефактов, которые после освобождения воды ото льда, должны быть вывезены с участка на Новоладожской.

На лесопилках Петра Ивановича всю зиму пилили доски на забор, крыши и сараи. Они также ждали отправки на баржах. В зимнее время близлежащие кирпичные заводики работали на полную мощность – было заказано более 300 тысяч штук кирпича для возведения стен производственных корпусов. По зимнику завезен бутовый камень для устройства фундаментов. Проект всех корпусов "Русского леса" был разработан и утвержден. Заказ на оборудование был размещен на "СМЗ" и уже началось его выполнение.

Договора со строителями были заключены, бригады только ждали освобождения участка от снега.

С апреля началось строительство забора и сараев, копка траншей под фундамент зданий, а в конце апреля начали приходить баржи с досками, брусом и кирпичом. Завоз материалов закончился в мае и "стройка века" активизировалась.

В мае же начались строительные работы и на участке на Новоладожской, где закладывались дом для семьи Александра и лесоторговая база на освобожденной от артефактов территории.

Началось строительство и десяти домов для руководства и инженерно-технических работников "СМЗ" и "Русского леса" в Славянке.

Такой масштаб работ требовал от попаданцев предельного напряжения сил: надо было везде успеть, все проконтролировать и решить все текущие вопросы.

Инженеры стали устраиваться на вновь строящиеся производства в конце мая-июне. С каждым из них проводился обстоятельный разговор, выяснялись их способности и опыт предыдущей работы. Отбором персонала занимались, в основном, Александр и Лев Алексеевич. С приходом инженеров у попаданцев стало немного больше свободного времени: часть своей работы они перекладывали на их плечи.

С первого июня вторая очередь "СМЗ" была запущена. В совокупности, он производил разнообразной продукции на полтора миллиона рублей в месяц при прибыли в 500 тысяч рублей. Да и то только сейчас, когда выпускалось оборудование для собственного деревообрабатывающего производства, в которое закладывалась минимальная рентабельность. Когда завод полностью будет работать на сторону, из каждого миллиона рублей продукции половину должна составлять прибыль.

На деревообрабатывающем производстве тоже решили пускаться в несколько очередей: сначала построить и запустить высокоточное пильное производство, позволяющее из бревен выпускать различные профили досок, затем производство по изготовлению деталей для мебели и ее сборки, и уж в последнюю очередь – производство по выпуску фанеры. Не забыты были и сушильные камеры.

По планам, первая очередь должна быть запущена первого сентября, вторая – первого ноября, а третья – в следующем году.

Но уже сейчас чертежи будущих профилей оформлялись в красочные буклеты и рассылались в столярные мастерские, на мебельные фабрики и другим потенциальным заказчикам.

В Москве события также не стояли на месте. В мае освободилась должность ординарного профессора на медицинском факультете в университете, на которую был избран Алексей. К этому времени он представил свою рукопись по болезням уха, горла и носа, которая получила очень хорошие отзывы и была принята к публикации в качестве учебника. Теперь оклад Алексея составлял 5000 рублей в год.

Частная практика развивалась очень успешно. Его пациентами становились самые богатые и знатные люди в Москве. Не было, практически, ни одной болезни, кроме экзотических, какие он не мог диагностировать. Конечно, он не брался оперировать больных не по своему профилю, но его диагноз поражал своей точностью.

Им была подана, совместно с Леной, как соавтором, привилегия на изобретение лекарства, которое он назвал "пенициллин", получено свидетельство и, через Акима Ниловича регистрировались патенты во всех странах Европы и Америке. Это лекарство было доведено до ума Леной, стало стабильным и не разрушалось при комнатной температуре. Им пользовались врачи медицинского факультета при лечении практически всех воспалительных заболеваний с очень хорошими результатами. Информация об этом лекарстве моментально распространилась по России, а затем и миру.

Аким Нилович предлагал лицензии на его производство практически всем крупнейшим фармацевтическим кампаниям во все страны мира за очень большие деньги: до 100 тысяч рублей за одну лицензию. И до конца года Алексей вполне мог стать миллионером.

Совместно с ним Лена организовала товарищество для производства пенициллина в Санкт-Петербурге. Алексей имел в нем половинную долю. Практического участия в работе товарищества не принимал, но на его счет постоянно капали довольно приличные деньги. Очень быстро Лена сумела наладить производство больших объемов этого лекарства, и оно поставлялось в аптеки городов России.

В мае Егор в Москве, а Саша в Санкт-Петербурге экстерном сдали экзамены за полный курс гимназии и подали свои документы для поступления в университеты: московский и императорский.

У Кати, как и предсказывал Александр, в гимназии все наладилось. Сначала на ее безразличное отношение к нападкам девочек-дворянок они реагировали со злорадством, потом привыкли и перестали ее задевать. А когда Катя стала постоянно получать самые высокие баллы по всем гимназическим предметам, была признана лучшей по классу фортепиано и вокала, им очень захотелось с ней подружиться.

Сложнее обстояли дела у Фёдора. Придя учиться в реальное училище он совершенно не изменился: хотел всегда и во всем быть первым, заводилой и командиром, но не имел для этого силы характера, знаний и умений. В итоге – замкнулся, все свободное время уделял творчеству: лепке и рисованию, и постепенно это стало его любимым занятием.

Маша хорошо прижилась в гимназии, ее все любили, она со всеми дружила, но больше всего ей нравились уроки танцев.

Надежда Михайловна на двух работах крутилась, как могла. Хоть тяжело ей было, но отказать своим детям не могла. Теперь она в совокупности получала 200 рублей в месяц, на ее счете в банке лежало 10 тысяч рублей – ее доля от продажи артефактов и дачи, и она была "богатой невестой". Личная жизнь, однако, находилась на точке замерзания.

Лев Алексеевич как-то весной сподобился пригласить ее в оперу, но потом груз проблем с пуском второй очереди так его придавил, что ему приходилось бывать на заводе все дни недели, без выходных, и вопрос дальнейшего развития отношений уже им не поднимался.

Купчиха Воеводина, у которой жила и столовалась Надежда Михайловна, сначала проявляла живейший интерес к устройству ее судьбы: приглашала к себе в гости "видных" женихов, в основном знакомых купцов-вдовцов, но вскоре убедилась в полной бесперспективности работы свахой. Надежда Михайловна в присутствии гостей улыбалась, говорила им комплименты, охотно обсуждала коммерческие дела, даже иногда давала дельные советы – и все! Дальше этого отношения не развивались именно по ее вине.

Но больше всего купчиху Воеводину интриговал налет таинственности вокруг жилички. Та практически никогда не делилась с ней историей своей прошлой жизни, ограничиваясь в ответ на прямые вопросы междометиями. И в сознании Воеводиной сам собой возник образ Надежды Михайловны как женщины с трагической неразделенной любовью, которая сбежала в Россию из Австралии от любимого человека и теперь никак не может забыть его. А когда она случайно узнала, что та еще и довольно состоятельная женщина, которая могла бы вполне прилично жить на ренту от вклада в банке, но предпочла еще и работать, зарабатывая огромные, в представлении купчихи, деньги, то еще более утвердилась в своем заблуждении.

"Окунаясь головой в работу, она старается забыть любимого человека", — считала купчиха.

Такая размеренная жизнь продолжалась до тех пор, пока к купчихе Воеводиной неожиданно не заглянул проездом ее племянник по мужу, тридцатисемилетний дипломат статский советник Воеводин Павел Аристархович. Он служил в посольстве в Вене и сейчас приехал в столицу за получением нового назначения. А пока, ожидая его, имел много свободного времени и объезжал всех родственников, с которыми не виделся более 10 лет.

Заехав к тетушке в воскресенье, неожиданно он столкнулся в дверях с Надеждой Михайловной, направляющейся на завод. Раскланявшись с симпатичной молодой женщиной, он уступил ей дорогу и направился к купчихе, которая сразу его не узнала, поскольку раньше почти с ним не общалась. А когда он представился, заохала, забегала, усадила за стол и закидала вопросами.

Павел Аристархович не стал бы столько времени удовлетворять ее любопытство, если бы его не заинтересовала встреченная на пороге дома молодая женщина. Он умело перевел разговор со своей персоны сначала на житье купчихи, а потом и на ее жиличку.

— Живет она у меня с прошлого лета, как стали строить здесь завод. Работает главным бухгалтером. Огромные деньжищи получает – целых 200 рублей в месяц. Да еще в банке счет у нее есть, на нем 10 тысяч положено!

— А откуда она в Славянке оказалась?

— Из самой Австралии приехала!

— Не путаете ли вы, может из Австрии, а не из Австралии?

— Все точно говорю: из Австралии! А вот почему оттуда сюда приехала – не знаю. Она молчит, ничего не рассказывает. Думаю, какая-то у нее любовная история там была, не иначе. У меня уже год живет, а на мужиков и не смотрит: все на заводе пропадает.

— Так и не смотрит? Ведь молодая, интересная женщина, да еще, по-видимому, образованная.

— А как ее все на заводе-то уважают! Все, что ни скажет – тут же исполняют. Боятся ее пуще управляющего! Очень строгая да вранья не любит.

Эта информация очень заинтересовала Павла Аристарховича. Был он мужчина холостой, свободный. Женский пол любил, да и тот ему почти всегда отвечал взаимностью. Сейчас времени свободного у него было много: новое назначение должно состояться в конце лета. Обещано ему было место вице-директора 2-го Департамента МИДа (внутренних сношений), а пока числился чиновником для особых поручений (которых пока не было).

Он тепло распрощался с тетей, сказав, что будет к ней частенько заезжать, пока свободен от работы, и укатил в столицу.

Надежда Михайловна тоже обратила внимание на мужчину, уступившего ей дорогу.

"Вечером купчиха сама все расскажет, сплетница еще та!" – подумала она.

Александр решил в первую очередь строить лесоторговую базу.

"База сейчас нужнее, к концу лета пойдет первая продукция с деревообрабатывающего производства, ее сразу на базу отправим. Рекламу дадим. Столяры образцы применения новых деревянных профилей сделают. Их там же выставим. Для наглядности. Думаю, дело пойдет, — размышлял он. — А домом вслед базе строители займутся.

Пусть пока копают яму под подвал и фундамент. Его уложить я на автокране помогу: вместо месяца – за три дня справимся. Это не раствором бутить, а сразу целыми блоками класть".

Дом и базу строили из материалов, которые были перевезены баржами из Лук. Поэтому здесь стройка шла значительно быстрее, чем в Славянке. Но и внимания, поэтому, требовала большего: строители не умели работать с сухими смесями, класть железобетонные подушки под фундамент, фундаментные блоки, плиты перекрытия и т. п. Все надо было объяснить, рассказать и показать.

Стройка шла очень быстрыми темпами: к июню здание базы уже стояло и в нем начались отделочные работы. К этому же времени был закончен котлован под дом.

Петр Иванович совсем недавно вернулся из своего имения. Он отвозил туда новые лесопильные станки, позволяющие увеличить скорость распиловки бревен, повысить точность и снизить до минимума отклонения от заданной толщины досок. Новое оборудование заменило старое, которое с удовольствием купили на соседних лесопилках.

Прохор, потеряв доверие барина, вертелся ужом, чтобы его вернуть. Навел идеальный порядок в имении, организовал высадку саженцев на местах порубок леса, следил за состоянием дома и других построек.

Новый управляющий лесопилками сумел грамотно организовать на них работу. Доходы от продажи бревен и досок превышали прошлогодние. А уж с новым оборудованием должны увеличиться вдвое.

Петр Иванович приказал к августу напилить по 10 кубометров досок различной толщины: от полутора сантиметров до пяти и по реке на барже отправить в Славянку. На эту же баржу погрузить экскаватор, спрятанный в сарае около Лук. Он перегнал его на берег Мсты на место, где грузил баржи Александр. Там было удобное для погрузки место и находился специальный помост, предназначенный для погрузки автокрана. Экскаватор сверху прикрыли навесом от дождя, закидали ветками от чужого глаза. Прохору было приказано после погрузки экскаватора обмотать его разными тряпками и заложить с боков досками, то есть замаскировать, чтобы он своим видом не смущал аборигенов. Экскаватор был колесный, поэтому закатить его на баржу вполне по силам пяти мужикам.

Как всегда, в бочке меда имела место быть ложка дегтя. Очень трудно шел набор мастеровых на деревообрабатывающее производство. То ли контингент рабочих, предлагающих свои услуги, остался в округе Славянки такой, что выбрать нормальных работников стало почти невозможно, то ли требования были слишком завышены, но при необходимых 400 человек, фактически приняты на работу было 58 человек. И перспективы были далеко не радужные. Их еще обучать надо месяца два-три, а уже июнь!

Александр с Петром Ивановичем уже что только не придумывали. А идею хорошую подала Надежда Михайловна:

— Мне моя купчиха говорила, что у сына ее брата заканчивается срок службы, и не только у него, а еще около 200 солдат должны пойти по домам в июле. Они служат в воинской части в Грузино, расположенной в Новгородской губернии. Эта часть расформировывается, и очень многие не знают, чем им заняться: от крестьянства они отошли, посмотрели другую жизнь. Может быть имеет смысл туда съездить да на месте разобраться? Предложить работу, жилье со временем.

— А что, это мысль! Петр Иванович, только ты сможешь решить этот вопрос и с солдатами, и с начальством. Поезжай, пока не поздно!

— Завтра же поеду. В Грузино я бывал, там есть фарфоровая фабрика.

Через неделю Петр Иванович возвратился, да не один: привез с собой 50 человек, которых уговорил пойти работать на завод.

— Еще в течение июля, августа и сентября по 50-70 человек можно там набрать. Но надо строить жилье. Хотя бы бараки на первое время.

Земля вдоль реки Славянки за заводами свободная. Я договорюсь о ее покупке и начнем строить там бараки. Дам команду в Крутую гору, чтобы не только доски присылали, но и бревна. Те мужички, что со мной приехали, сразу начнут жилье строить, для начала материалы есть.

И работа закрутилась. К августу уже были готовы бараки на 100 человек. Этого вполне хватало, так как людям надо было дать жилье только на первое время, а потом они сами ставили себе избы: каждому поступившему на завод демобилизованному солдату давалось безвозмездное пособие в 10 рублей и ссуда в 50 – на строительство жилья.

Также рабочим было объявлено, что на производстве требуются и женские руки. До 100 женщин вполне можно обеспечить работой. При зарплате в 12-15 рублей в месяц женщинам – желающих было три на одно место. А раз есть молодые мужчины и женщины – значит скоро будут и свадьбы.

Павел Аристархович зачастил в последнее время к тетке в Славянку. Та сразу смекнула, в чем дело. И постоянно расхваливала его своей жиличке. Да и он времени не терял. Познакомился с Надеждой Михайловной, много рассказывал о своей жизни в Австрии, расспрашивал ее о жизни в Австралии. Правда пространных ответов не получал, но Надежда Михайловна и не отмалчивалась. Сказала, что потеряла всю семью год назад, из-за чего и покинула Австралию. Окончила Австралийский университет в Аделаиде, экономический факультет, показала диплом.

Они ездили несколько раз в Санкт-Петербург, гуляли, ходили в театр, ресторан. Павлу Аристарховичу все больше и больше нравилась Надежда Михайловна. Он отмечал ее острый ум, широкой кругозор. Некоторые вещи, о которых она говорила как о чем-то обыденном, даже ему не были знакомы. Он приглашал ее несколько раз посетить его квартиру на Васильевском острове в доме на Большом проспекте, но постоянно получал отказы. В его глазах это говорило о ее скромности. В то же время она была очень раскованной женщиной, обсуждала такие темы, о которых женщины того времени вслух не говорили. Одевалась современно, шила платья у лучших портных столицы. Выглядела очень хорошо. Вообще, когда они вместе где-либо появлялись, то окружающие отмечали, что они очень хорошо смотрятся.

Он узнал, что здесь в России у нее есть родные: в столице и Москве. Но она предпочитает жить отдельно, самостоятельно, ни от кого не зависеть.

Вскоре он понял, что постоянно хочет ее видеть, думает о ней. Такое с ним происходило впервые.

"Неужели я влюбился? Ведь считал совсем недавно себя закоренелым холостяком. И вот, как молодой студент, потерял голову, готов мчаться в Славянку, чтобы ее только увидеть! Нельзя торопить события. Пусть все идет своим чередом. Время покажет".

Глава двадцать третья. Неожиданные предложения

Алексея неожиданно пригласил архимандрит. Они встречались прошлой осенью, когда Алексей получал благословение на службу в университетский храм Мученицы Татианы.

Разговор затянулся. Архимандрит долго расспрашивал Алексея о его профессорстве на медицинском факультете, болезнях, которые тот лечит, новых лекарствах, открытых им и сейчас получивших признание во всем мире. Поинтересовался, передает ли он в церковную кассу десятую долю от получаемых им в миру доходов.

После этого стал расспрашивать о службе клириком в храме, все ли его устраивает, не мешает ли служба в церкви преподаванию.

"Мы с ним разговариваем уже почти час. Все его вопросы крутятся вокруг вещей, о которых он должен быть хорошо информирован. Похоже, хочет ко мне получше присмотреться, чтобы сделать какое-то предложение".

Далее пошли вопросы о его предыдущей службе в церкви в Австралии.

"Хорошо, что я для себя поставил знак равенства между моей жизнью в XXI веке и жизнью в Австралии. Сейчас человек, прибывший в Россию из Австралии – совершенно незнакомой страны, находящейся на краю света, практически равнозначен прибывшему из XXI века. Нехорошо скрывать истину перед архимандритом, но он не поймет меня. Бог простит мою скрытность!"

Подробно ответив о своей службе в церкви Покрова Богородицы и нигде не уточняя ее местонахождение, Алексей перешел к рассказу о трудностях, пережитых его семьей при устройстве в России, о встрече с настоятелем храма в Броннице отцом Варфоломеем и разговоре с ним.

Наконец архимандрит решил перейти к главному вопросу:

— Как известно, настоятель храма Мученицы Татианы иерей Николай Александрович Елеонский, одновременно является профессором богословия Московского университета. Священный Синод принял решение благословить его возглавить Московскую духовную семинарию. В свою очередь, отец Николай рекомендовал на свое место вас. Согласны ли вы стать настоятелем храма?

— Согласен! Прошу вашего благословения.

С первого августа, после ухода из храма прежнего настоятеля, Алексей стал настоятелем храма Мученицы Татианы при Московском университете. Это было серьезное признание церковью его заслуг на преподавательском поприще и в лечении больных. А через некоторое время Алексея возвели в сан протоиерея.

Практически это никак не сказалось ни на преподавательской, ни на лечебной деятельности Алексея, просто авторитет его среди преподавателей университета еще вырос.

К концу лета была запущена первая очередь деревообрабатывающего производства "Русский лес". Из накопленной за зиму и лето древесины стали выпускаться различные деревянные профили, доски и брус различного сортамента. Все обязательно проходило обработку в сушильных камерах и на баржах переправлялось на лесоторговую базу "Русский Лес".

Она поражала обывателей своими размерами, архитектурой, материалами, примененными для внешней и внутренней отделки базы, электрическим освещением и автоматизацией погрузо-разгрузочных работ. Все подходы к базе были вымощены кирпичом, на территории высажены цветы и декоративный кустарник.

Кроме продукции "Русского леса" и образцов ее использования, на базе можно было приобрести деревообрабатывающие станки, топоры, пилы всевозможных размеров и назначений, столярный инструмент, гвозди, шурупы, скобяные изделия, лаки, краски, малярный инструмент и т. п.

Также оказывались услуги по доставке приобретенной продукции по городу по весьма умеренным ценам, и принимались заявки на производство любых объемов выставленной на базе продукции.

Открытие лесоторговой базы было широко разрекламировано в газетах. Были также отпечатаны листовки с приглашением посетить базу, которые распространялись по домам жителей столицы.

В день открытия базы на это мероприятие собралось множество народа. Люди ходили по ее территории, осматривали устройство базы, товары, представленные на ней, поражались ранее невиданной отделкой здания, разнообразием расцветок покраски фасада и внутренних помещений.

Специально приглашенные журналисты, "поощренные" владельцами "Русского Леса", все как один написали хвалебные отзывы о лесоторговой базе, называя ее "новым словом в организации торговли", подчеркивали, что таких специализированных торговых домов нет и на Западе. Рассказывали о планах владельцев открыть подобные лесоторговые базы во всех крупных городах России до конца текущего века.

Лесоторговую базу посетили и представители власти столицы. Петр Иванович организовал им экскурсию, показал товары, а потом пригласил на фуршет, организованный в деловой части лесоторговой базы, предназначенной для оформления договоров, подписания контрактов и информированию оптовых покупателей о поступлении новинок. Там же располагались телеграфный аппарат и телефон для оперативной связи.

Посетившие "Русский Лес" промышленники, купцы-миллионщики, разглядывали базу с большим удивлением. Разнообразие представленных для продажи товаров, сервис покупателей, выходил далеко за их представления об организации торговли. Александру стали поступать предложения о поставке на базу продукции различных производителей, о создании и организации подобных баз для торговли другими товарами: одеждой, обувью, посудой, продовольственными товарами.

При лесоторговой базе был открыт ресторан, где посетители могли "не отходя от кассы" отметить сделки, просто поесть и отдохнуть. Ресторан был организован известным в столице ресторатором Неменчинским. Причем Петру Ивановичу пришлось потратить много усилий, чтобы он согласился на открытие ресторана.

В целом, "Русский Лес" имел оглушительный успех.

Посетили новую достопримечательность столицы и Павел Аристархович с Надежной Михайловной. Павел Аристархович был просто поражен размахом нового предприятия, организацией дела, сервисом и разнообразием выставленной на продажу продукции. Обойдя все помещения базы, они посетили ресторан, который назывался "Корчма в русском лесу" (позже посетители его попросту именовали "Корчмой") и отдали должное представленным там блюдам.

— Я побывал во многих странах Европы, но нигде не видел ничего подобного, — признался Павел Аристархович. — Наконец "сиволапая" Россия может научить чему-то стоящему в организации торговли западный мир. Я очень рад, что у нас в столице появились такие предприимчивые люди! Очень хотел бы познакомиться с ними и пожелать успехов!"

— В чем же дело? Пошли, я познакомлю тебя с владельцами "Русского Леса". Один из них – мой родственник.

— Ты мне никогда об этом не говорила!

 А ты не спрашивал. Между прочим, я являюсь и главным бухгалтером этого торгового дома, так как он входит в состав деревообрабатывающего производства "Русский лес", где я работаю.

Они прошли в деловую часть лесоторговой базы, где Надежда Михайловна представила Павла Аристарховича статским советником, служащим в МИДе, Александру, назвав того своим родственником без уточнения степени родства, и Петру Ивановичу, указав, что они является совладельцами торгового дома.

— Я очень рад поздравить вас с организацией такого замечательного торгового дома! Часто бывая в странах Европы, ничего подобного я не видел. Желаю вам дальнейших успехов во всех начинаниях, — произнес Павел Аристархович.

— Спасибо! Мы много сил положили на то, чтобы в течение одного года построить два производства и открыть этот торговый дом. В этом немалая заслуга Надежды Михайловны, которую мы очень любим и уважаем. Всегда рады видеть вас здесь, а учитывая, что вы друг нашей Надежды, позвольте вручить маленький сувенир, — проговорил Александр и передал "Магический кубик". — Если вам не знакома эта вещь, то Надежда продемонстрирует, что это такое.

По пути в Славянку в пролетке, Надежда Михайловна показала своему спутнику, как вращаются отдельные части кубика и указала конечную цель – собрать кубик так, чтобы каждая из сторон кубика была одного цвета.

— Это такая надоедливая игрушка, что взяв ее в руки, невозможно остановиться, пока кубик не будет собран. Александр собирает его за две минуты, а некоторые – не могут и за час.

Павел Аристархович повертел кубик в руках, задумался, а потом стал вполне осознанно крутить его части. Через несколько минут кубик был собран!

Надежда Михайловна взглянула на него другими глазами:

"Голова у Павла работает неплохо, и пространственное воображение хорошо развито. Не зря получил статского советника и ждет назначение вице-директором Департамента", — подумала она.

— Отличная вещь. Очень нужна людям, чьи профессии требуют пространственное воображение. Ее с руками оторвут на Западе. Там огромный рынок сбыта. Да и как игрушка для людей всех возрастов – отличная. Кто это придумал и где выпускают?

— Придумал Александр, а выпускают в "Русском лесе". Сейчас начали продавать лицензии на использование патента на "Магический кубик".

Спрос – огромный. Особенно от западных фирм.

— Я все больше и больше удивляюсь, глядя на тебя, твоего родственника и его друга. Неужели в Австралии все люди – такие предприимчивые и изобретательные?

— Ты не знаком еще с одним моим родственником: он профессор медицинского факультета Московского университета, одновременно – протоиерей храма Мученицы Татианы при университете. Он изобрел лекарство, с помощью которого можно вылечить такие болезни, как воспаление легких, чахотка, гангрена, — похвасталась Надежда.

Весь сентябрь в "Русский Лес" на Новоладожской не кончался поток посетителей. Если раньше туда шли обыватели, привлеченные рекламой, только "посмотреть и очень поудивляться", то сейчас это были покупатели и заказчики.

Многие мелкие подрядчики, частники-мебельщики быстро сообразили, что придя в торговый дом можно сразу оформить заказ комплектно, включив в него и материалы, и скобяные изделия, и фурнитуру, и инструмент, и лаки и краски и не терять времени на поиски всего этого, мотаясь по лавкам и магазинам. Тем более, можно заказать доставку оплаченного товара в точно определенное время. Причем по доступным ценам.

Крупные покупатели оформляли договора на поставку больших объемов продукции с разбивкой по номенклатуре и срокам поставки, что также было им очень удобно: их склады не затоваривались и оплата производилась в оговоренные сроки перед поставкой.

Была введена еще одна услуга для покупателей: в отдельном помещении за весьма умеренную плату размещались подрядчики, которые принимали заказы на строительство домов, изготовление мебели и других изделий из дерева. То есть, придя в "Русский Лес" покупатель мог сразу найти подрядчика, с которым заключить договор, и тут же заверить его у нотариуса.

Появились и недовольные. Открытие "Русского Леса" нарушило бизнес многих посредников, решающих вопросы между производителями и подрядчиками, подрядчиками и заказчиками. Уже были случаи агрессии в отношении работников лесоторговой базы, раздавались угрозы поджога и разгрома. Пришлось срочно принимать меры: нанимать охрану, договариваться с полицией об установке поста в непосредственной близости от базы. Озаботились и собственной безопасностью: Александр и Петр Иванович теперь всегда имели при себе огнестрельное оружие, старались перемещаться только в экипаже и не оказываться в одиночку в темное время суток в безлюдных местах.

Открытие "Русского Леса" подтолкнуло Петра Ивановича к мысли об организации больших универсальных магазинов, где покупатели могли купить все: от продуктов питания до иголок и ниток.

Но это должны быть не магазины по примеру "Гостиного двора", где под одной крышей находились около 150 лавок различных купцов и производителей, а единый магазин, куда сдавались товары для продажи различными производителями, который управлялся из одного центра, и рассчитывался с поставщиками в зависимости от продажи сданных ими товаров в четко обусловленные сроки.

Петр Иванович обратился за помощью к Саше, который считался среди попаданцев "спецом" в использовании компьютеров, и к Надежде Михайловне, с просьбой предложить систему учета поступающих и проданных товаров и определения размеров перечислений денежных средств за проданные товары. Было ясно: без применения компьютера тут не обойтись. За месяц Надежда Михайловна и Саша разработали и предложили достаточно простую систему учета, позволяющую, в случае поломки компьютера, перейти на ручной режим работы с привлечением счетоводов.

Но самим заниматься еще и практическим внедрением этих наработок, было невозможно: отсутствовало свободное время. Значит, надо искать единомышленников, заинтересованных в создании таких торговых центров. И они стали появляться сами: первыми были промышленники Кузнецовы, предложившие свои товары для продажи, потом текстильщики из Москвы, производители скобяных товаров и фурнитуры из Нижнего Новгорода и т. д. Это было выгодно всем: одним позволяло не заниматься торговлей, сосредоточиться на производстве, другим только торговать, получая от этого прибыль. Ведь как правило, оптовые цены товаров, сдаваемых в магазины для продажи, в два раза ниже розничных цен! Кроме того, поставщики могли кредитоваться за счет магазина, получая деньги за еще не проданный товар.

Само собой организовалось товарищество из десяти человек, каждый из которых внес вклад в 100 тысяч рублей, для организации универсального магазина в Санкт-Петербурге. Управляющим магазина решили назначить Надежду Михайловну, но с отсрочкой вступления в должность на год до момента окончания строительства, подряд на которое по решению товарищества получил известный подрядчик того времени купец Мануйлов. Надежда Михайловна за этот год должна подготовить себе замену на "СМЗ" и "Русском лесе".

Александр пригласил Шухова Владимира Григорьевича (известный проектировщик "Шуховской башни" в Москве) разработать проект совершенно нового для того времени здания торгового центра на основе стальных сетчатых оболочек. К этому времени Александр уже запатентовал электродизель-генератор и сварочный аппарат и на "СМЗ" уже было начато их производство. Применение сварки должно значительно удешевить и ускорить строительство здания по новому проекту. Вникнув в предложение Александра, Владимир Григорьевич с радостью согласился. Решено строить торговый центр на Невском проспекте, недалеко от Николаевского вокзала. Земля в этом месте города была очень дорогой, поэтому здание планировалось сделать в семь этажей, пустив внутри него грузовые и пассажирские лифты. Проект был сделан в течение двух месяцев. Здание имело металлический каркас, из металла были сделаны и перекрытия этажей. Пространство между металлическими стойками было заложено кирпичом. Строительство начато в конце ноября.

В Москве Игнат, как и Саша в Санкт-Петербурге, был зачислен на физико-математический факультет. Появились новые товарищи, новые интересы. Особенно привлекали Игната вопросы воздухоплавания. Он-то знал, что за авиацией – будущее и хотел принять непосредственное участие в ее становлении. Игнат набрался смелости и предложил экстраординарному профессору Жуковскому Николаю Егоровичу свои услуги в качестве помощника. После разговора с Игнатом, узнав, что тот уже успел поработать монтером-электриком, хорошо разбирается в электротехнике, представляет основы вычислительной математики, предложил оказывать помощь в расчетах при проектировании различных систем, использующих законы движения воздушных и жидких сред. Игнат согласился и тут же получил задание: произвести расчеты по приведенным формулам с рядом начальных условий и параметров и по ним построить кривые изменения параметров от начальных условий.

Придя домой, Игнат достал свой ноутбук и с помощью программы Scilab, введя необходимые данные, произвел все расчеты. У него хватило ума не бежать сразу к профессору, чтобы показать полученные результаты, а подождать неделю и только тогда предъявить отчет.

Николай Егорович был поражен "шустрым" студентом, поскольку считал, что эта работа займет не менее месяца. Он попросил показать все промежуточные результаты, чтобы произвести проверку полученных данных. И получил ответ, что они не сохранены.

Вот тут-то Игнат понял, что чуть было не "спалился". Все вычисления производились вручную, исписывались горы бумаги, обязательно сохранялись промежуточные результаты расчетов для проверки.

Тогда Николай Егорович дал Игнату задание проверить уже имеющиеся данные по другим расчетам. Ему надо было увериться в способности студента к вычислениям без арифметических ошибок. И попросил представить промежуточные расчеты. Но окончательный результат не показал.

Пришлось Игнату разбить все вычисления на небольшие кусочки и считать все по отдельности. Времени было затрачено на порядок больше, если бы все считать сразу. Теперь Игнат не торопился нести результат вычислений Жуковскому. Только через две недели предъявил итог и показал результаты промежуточных вычислений. Все сошлось с оригиналом "тютелька в тютельку".

И посыпались на Игната вычисления, которые раз от раза все усложнялись, объемы их росли, а интерес Игната к такой работе все угасал и угасал. Скоро ему это так надоело, что он перестал ходить к Жуковскому за новыми расчетами. Николай Егорович сразу заметил "потерю бойца" и не преминул сам найти Игната в университете.

— Игнат, что-то ты совсем забыл дорожку ко мне в лабораторию. Или стало неинтересно?

— Да, не интересно просто считать, не понимая для чего и почему. Считать и машина может, а человеку интересно знать, для чего это надо.

— Это какая же машина может считать лучше, чем человек? Уж не арифмометр ли Однера? Да и тут человек ручку крутить должен. Да не ошибаться, сколько раз ее вперед и назад покрутить.

А насчет того, что надо знать, для чего расчеты делаешь – это правильно. Но ты еще очень мало знаешь, тебе не понятно будет без знания теории, что надо считать, как, по каким формулам.

— А давайте попробуем! Поставьте мне задачу, ну, что-нибудь вроде, рассчитать скорость воздушного потока в такой-то конфигурации трубы, необходимое для увеличения КПД какого-нибудь механизма, или еще что-нибудь.

— Ты считаешь, что справишься? Учась на первом курсе университета?

— А почему нет?

— Ну что ж, я подумаю.

И началась после этого разговора у Игната совсем другая жизнь. Теперь Жуковский ставил перед ним конкретные задачи, а методы их решения находил и проводил в жизнь Игнат. Это было намного интереснее, чем раньше.

Учиться в университете на первом курсе Игнату было довольно легко. Многое из того, что давали студентам на лекциях, ему уже было известно. Поэтому он мог много времени посвящать работе с Жуковским.

Время летело быстро. Уже кончилась осень, начинался декабрь.

На "Русском лесе" запустили вторую очередь производства. Наконец потоком пошла мебель: спальные и столовые гарнитуры, оснащение кабинетов, детских и кухонь, другие деревянные изделия. Их образцы сразу попадали в "Русский Лес", где приобретались покупателями.

Павла Аристарховича утвердили вице-директором второго Департамента МИДа. Свободное время у него резко сократилось. Но все равно каждую субботу и воскресенье продолжал встречаться с Надеждой Михайловной, посещая с ней то оперу, то театр, то ресторан. Они давно уже перешли на "ты" и называли друг друга: Паша и Надя.

Надежда Михайловна подобрала себе двух помощников – молодых людей, только что окончивших университет, и теперь передавала им свои знания, готовя на место главных бухгалтеров на "СМЗ" и "Русский лес".

Скоро Новый год, знаменующий полтора года пребывания попаданцев в XIX веке, где они уже успели прижиться и неплохо устроиться.

Глава двадцать четвертая. Новогодние подарки

Павел Аристархович Воеводин под Рождество попросил руки Надежды Михайловны Соколовой. Это произошло накануне при их посещении ресторана "Палкинъ", где был заказан столик в отдельном кабинете на втором этаже. Надежда чувствовала, что должно было что-то случиться: Павел заранее предупредил ее о заказанном столике, объявил, что приедет за ней в 5 часов пополудни и просил быть к этому времени полностью готовой. Да и купчиха Воеводина вела себя несколько странно: то всплакнет, то пожалуется на свою горькую вдовью долю "куковать" одной до самой смерти, то начнет убеждать Надежду, что она еще молодая и может себе ребеночка родить…

Когда они вошли в кабинет в ресторане, Павел встал перед Надеждой на одно колено, протянул букет красных роз и сказал:

— Наденька, я прошу твоей руки и сердца! Обещаю, что ты не пожалеешь ни минуты, если станешь моей женой!

Надежда на три секунды замерла. Потом встала, подошла в Павлу, подняла его с колен, обняла и поцеловала в губы.

— Что же ты молчишь? Каково твое решение?

— Да, мой милый, ДА!

Они опять сели за стол. Вошел официант, открыл шампанское и разлил его по бокалам. Бокалы с хрустальным звоном соединились, немного шампанского выплеснулось на стол.

Глаза Надежды светились счастьем. Она давно полюбила Павла, но ни жестом, ни взглядом не выдавала своего чувства. Она ЖДАЛА его признания. И вот оно состоялось.

Павел протянул ей бархатную красную коробочку. Надежда открыла и ахнула: там лежала бриллиантовая брошь, переливающаяся всеми цветами радуги.

— Это из наших фамильных драгоценностей. Эту брошь носила еще моя бабушка. Мой тебе подарок на Рождество.

— Спасибо! А это тебе от меня! — Надежда открыла сумочку и протянула Павлу увесистый замшевый мешочек, стянутый шелковым шнурком. Он открыл его и вынул миниатюрный бинокль, но с 15-кратным увеличением.

Этот бинокль пролежал на даче много лет, подаренный кем-то из гостей, но ни разу не использованный. Надежда внимательно его осмотрела, но кроме названия какой-то итальянской фирмы-производителя и цифр, показывающих увеличение, ничего не обнаружила. И посчитала возможным подарить Павлу.

Они долго обсуждали свою будущую жизнь. Павел сразу сказал, что они будут жить в его квартире на Мойке. Центр столицы, пять комнат, балкон с видом на речку, третий этаж.

— Венчание назначим на канун Нового года! Чтобы встретить праздник супругами. Пригласим только родных: мы уже люди хоть еще и не старые, но и не молоденькие. Свадьбу совместим с празднованием Нового года. Будет символично: в Новый год новой семьей.

— Я попрошу приехать отца Алексея из Москвы и, если это можно, обвенчать нас. Пригласим его семейство, Петра Ивановича и семейство Александра. Более близких людей у меня нет.

— Родители у меня уже умерли, жива только тетя, да ты ее знаешь. Еще есть дальние родственники, но с ними я отношений не поддерживаю. Я приглашу кое-кого со своей службы: две-три семьи, тетю и все. Свадьбу сыграем здесь же, в ресторане. Я сниму банкетный зал.

— Давай сразу договоримся: дома сидеть и целыми днями ждать, высматривая тебя в окно, я не буду! Буду работать главным бухгалтером в новом торговом доме. Мне уже предложили эту должность. И оклад приличный дают: 500 рублей в месяц.

— Оклад чуть меньше моего! Чего доброго, скоро больше меня получать будешь!

— Не обижайся, если мы супруги, то не надо считаться, кто больше, кто меньше. Мы – вместе! Надо будет завтра сказать Александру и Петру Ивановичу, а то еще к кому-нибудь в гости уйдут. И завтра позвонить Алексею в Москву. Обязательно!

На следующий день Надежда Михайловна рассказала Александру о сделанном ей Павлом Аристарховичем предложении. Он уже давно догадывался, к чему идет дело, поэтому особенно не удивился и полностью поддержал их решение пожениться.

— Мать, я очень рад за тебя. Павел Аристархович, по-моему, весьма достойный человек. Выходи замуж и не переживай. Ты настолько помолодела, что даже Лена тебе жутко завидует. Ведь ты выглядишь значительно моложе ее. Вот только дети как бы не проговорились, назвав тебя бабушкой.

— Это не страшно. Я сказала Павлу, что твои и Алексея младшие дети иногда называют меня бабушкой, потому что я им часто в детстве рассказывала сказки и нянчилась с ними. Но будет неплохо, если ты их еще раз предупредишь, что меня теперь лучше называть тетей.

Я сегодня с самого утра позвонила Алексею и тоже рассказала о замужестве. Он, как и ты, благословил меня на это и обещал приехать на венчание, однако, проводить его не будет – по церковным канонам не положено. Мы с Геной не были венчаны, только расписаны в ЗАГСе, поэтому венчание проводить можно. Да и мне спокойнее: если во время венчания ничего не случится, то и Бог простил меня за это.

— Что ты имеешь в виду?

— А вдруг Гена жив? Вдруг его забросило куда-нибудь и он нас ищет? А я замуж собралась при живом муже!

— Можешь не рвать сердце. Я тебе раньше не говорил, жалел, а сейчас могу сказать – я знаю точно, что его сожгла молния. В куче пепла было несколько человеческих костей и зубов. Я все это аккуратно собрал и мы с Алексеем похоронили около часовни в Луках, и поставили на этом месте крест.

— Ты снял огромную тяжесть с меня! Теперь я буду значительно спокойней. Пойдем, пригласим на свадьбу Петра Ивановича.

— Пригласить-то мы можем, да, по-моему, он уже приглашен какой-то дамой и уже дал согласие на встречу Нового года у нее.

Петр Иванович очень огорчался, что не сможет присутствовать на свадьбе Надежды Михайловны и Павла Аристарховича, пожелал им счастья и обещал сделать "царский" подарок.

Алексей приехал на венчание Надежды Михайловны с Игнатом. Тот никогда не был в столице, давно не видел двоюродных брата Сашу и сестру Катю. Кроме того, хотелось пообщаться с Сашей на тему учебы в университете, сравнить программы, поделиться новостями и успехами.

На свадьбу Алексей от своей семьи подарил Надежде Михайловне 100 тысяч рублей.

Остальные члены его семьи не смогли приехать на венчание и Новый год: дети были маленькие, да и оставить дом на праздники было невместно.

Александр от своей семьи подарил дизель-электрогенератор, производства "СМЗ", с комплектом электроламп, выпущенных в 21 веке, правда со стертыми датами выпуска. Саша с Игнатом установили генератор на чердаке дома Воеводиных, сделали электропроводку, установили розетки и выключатели. Теперь квартира молодоженов сияла электрическими лампочками на зависть всем соседям.

Петр Иванович подарил Надежде Михайловне чек на 150 тысяч рублей, а Александру на Новый год простил долг в 100 тысяч рублей за долю в "Русском лесе".

Венчание прошло очень торжественно в присутствии родных Надежды Михайловны и друзей Павла Аристарховича, а также его тетки купчихи Воеводиной. Торжество продолжилось в ресторане "Палкинъ".

Лев Алексеевич поздравил Надежду Михайловну с замужеством и в ресторане сидел грустно понурив голову, кляня себя за глупость и нерешительность.

Веселье продолжалось до утра, когда уставшие гости разъехались по домам.

Вечером 1-го января, Надя и Паша сидели обнявшись в гостиной на диванчике. Надя наслаждалась покоем и уверенностью в завтрашнем дне, положив голову на плечо мужа. Паша до сих пор находился в состоянии приподнятости после проведенной с женой ночи.

"В этой Австралии женщины полностью раскрепощены! Мне еще ни с кем не было так хорошо и я безумно рад, заполучив в жены такую женщину!" – раздумывал он.

— Паша! А что мы будем делать со свалившимися на нас деньгами? Ты уже решил?

— Наденька! Деньги подарены тебе, ну как я могу что-то решать! Посоветовать – да, а решать должна ты. Тем более, я думаю, что ты лучше меня в этом разбираешься.

— Паша! Мы с тобой – венчанные супруги. Ты забыл клятву, которую мы давали в церкви? "Быть вместе в горести и радости!" Я теперь не мыслю своих действий и решений без совета и одобрения с твоей стороны! И ожидаю от тебя того же.

— Наденька! Я с тобой полностью согласен! Только вместе – и в радости и в горе.

— Я предлагаю следующее: все, что мы имеем – это имущество, денежные средства – с помощью юристов сделаем нашим общим достоянием, чтобы им мы могли распоряжаться только совместно, не считая личных небольших денежный средств на собственных счетах – "на иголки". Все траты обсуждаем, не обижаемся друг на друга, если у нас окажутся различные мнения, а постараемся все решать миром. Согласен?

— Конечно, только так.

— На содержание квартиры, на житье нам вполне хватит половины получаемых денег в виде жалования. Давай сразу откроем счет в банке, на который будут ежемесячно перечисляться половина моего и твоего жалованья. Это – на житье и содержание квартиры. Я беру управление этими средствами в свои руки. Оставшиеся деньги – на текущие нужды каждого. Согласен?

— Конечно, золотце мое!

— У меня сейчас 250 тысяч рублей свободных денежных средств на счете. У тебя сколько?

— У меня около 300 тысяч на счетах в трех банках. 100 тысяч в золотых рублях в Австрийском "Raiffeisen Central Bank", 100 тысяч в Цюрихском "Schweizerische Kreditanstalt" в Швейцарии, остальные в Российском Государственном банке. Все они дают очень приличный годовой доход: до 18 тысяч золотых рублей.

— А недвижимость у тебя только в столице?

— Да эта вот квартира.

— Я не знаю, что случится в мире в ближайшие 20-25 лет. Но я точно знаю, что швейцарские банки – самые надежные в мире, а Швейцария – страна, имеющая законодательство, прекрасно защищающее владельцев недвижимости и счетов в банках, а также имеющая отличный климат для проживания.

Давай купим в Швейцарии небольшую виллу или дом. Это будет прекрасное вложение капитала на будущее: цены на недвижимость постоянно растут во всем мире. Также, имея недвижимость в Швейцарии, мы всегда в случае необходимости, сможем туда уехать. И не окажемся без жилья и средств к существованию. Кроме того, будем находиться под защитой законов этой страны.

— Это интересное предложение. Надо его хорошо обдумать. Уже достаточно зная тебя, вижу, что в этом предложении есть "второе дно". Пока не очень понимаю, в чем оно заключается, но, по большому счету, не имею ничего против. В феврале следующего года у меня предстоит поездка по Европе для ознакомления с нашими консульствами за рубежом – они входят в мой второй Департамент МИД. Поедем вместе! Заодно и постараемся решить этот вопрос и вопрос о предоставлении тебе права распоряжаться моими вкладами в Австрии и Швейцарии.

Однако, имей в виду, насколько мне известно, только граждане Швейцарии имеют достаточные права для защиты своих интересов в суде. Иностранцы такими правами не располагают.

— Паша! Мне ведь все равно надо получать заграничный паспорт для поездки с тобой, да и надо менять фамилию на твою. Подумай, может быть мне лучше оформить гражданство Швейцарии, а жить и работать в России уже в этом качестве? Это никак не затронет твои служебные интересы? Не бросит тень на тебя как работника МИДа? Я не подведу этим тебя? Не скомпрометирую?

— Надюша! Ты не хочешь сказать мне, зачем все это тебе надо? Или ты знаешь что-то такое, что никому не известно?

— Паша! Я знаю, что так надо сделать! Что-то толкает меня к этому. Я привыкла доверять своей интуиции. И пока она меня никогда не подводила.

— Ну хоть скажи, что тебя гнетет? Почему ты предлагаешь такие странные и необъяснимые с точки здравого смысла поступки?

— Не знаю, поверишь ли ты мне, но я предчувствую колоссальные катаклизмы, которые случатся в мире в ближайшие 25 лет, и в частности, в России. И хочу обезопасить нашу семью от их последствий.

— Ты чувствуешь и знаешь что-то конкретное, или это только что-то эфемерное?

— Нет, не эфемерное. Я уверена, что в ближайшие 10 лет в России поднимется революционное движение, будет война с Японией, которую Россия проиграет. Я ведь работаю на заводе и вижу, как живет простой народ. И если на наших заводах и предприятиях все более-менее спокойно, то только потому, что мы стараемся поступать по справедливости, платить достойную зарплату, развивать социалку. Но другие заводчики так не поступают! Такое ощущение, что они живут одним днем! Не видят проблем в недалеком будущем. А наше государство! Не видит, что в народе зреют революционные настроения! А положение крестьян! Их ужасающая бедность и бесправие! Я не помню, кто это сказал: "Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!". И я, по мере своих сил, хочу сделать так, чтобы моя семья была готова к этим потрясениям!"

— Ну, это цитата из "Капитанской дочки" Пушкина. А что такое "социалка"?

— Так в Австралии кратко называют решение вопросов образования, здравоохранения, равенства прав мужчин и женщин, защиты интересов всех слоев населения, позволяющее сохранить стабильность в обществе и не допустить революционных настроений.

— Как интересно! Даже не представлял, что ты разбираешься в таких вопросах! Обязательно все продумаю и мы с тобой еще не раз обсудим эти вопросы. А что ты предлагаешь сделать с остальными своими деньгами?

— Нашими, Паша, нашими! Я думаю вложить 100 тысяч рублей в товарищество, образованное для строительства торгового дома на Невском, куда меня пригласили главным бухгалтером. На мой взгляд, это очень хорошее вложение капитала, которое окупится уже в течение трех лет. Да и деньги будут под моим приглядом. Как раз один из товарищей, купец из Москвы, хочет продать свою долю. А остальные деньги – положить в банк, имеющий корреспондирующие счета с банками Швейцарии, чтобы легко рассчитаться за недвижимость там, если мы с тобой решим ее купить! А что останется – вложить в швейцарский банк под хорошие проценты.

— Ты, Надя, очень деловая женщина, я не могу с тобой тягаться в коммерческих делах! Решено, я подумаю, что можно сделать, чтобы воплотить в жизнь твои предложения. А интуиции надо доверять! Это не раз выручало меня в жизни.

Александр к Новому году сделал подарок своей семье: на его новом доме покрыли крышу алюминиевым шифером. Теперь можно начинать внутренние работы, не боясь снега и дождя. Это настраивало на окончание строительства к лету и переезд в новый дом.

Петр Иванович к Новому году получил последний "подарок" от Катрин: после бурной встречи она объявила, что выходит замуж за польского магната и уезжает в Варшаву в январе. Честно говоря, он этому был даже рад: в последнее время их встречи стали напоминать не свидания любовников, а "сражения в постели" с обвинениями, тут же просьбами о прощении, бурными объяснениями, истериками и т. п.

Когда он распрощался с Катрин и уходил навсегда из ее дома, на выходе его поджидала служанка Глаша, которая попросилась к нему в услужение, так как Катрин не брала ее с собой в Варшаву. Подумав, он согласился, и в конце января она должна была появиться в его доме.

На празднование Рождества и Нового года его опять пригласили в гости Прохоровы. Если от встречи в Рождество он сумел "отбояриться", то на празднование Нового года пришлось согласиться. Поэтому, он и не смог присутствовать на свадьбе Надежды Михайловны. В глубине души он этому сильно не огорчался: как-то "невместно" было ему присутствовать на свадьбе собственной жены. Поэтому, приобретя новогодние подарки для всех членов семьи Прохоровых, он подъехал к их дому к 9 часам вечера в канун Нового года.

Там собрались уже знакомые ему люди: студент, юнкер, два прапорщика, несколько старинных знакомых Прохоровых с дочерьми на выданье. Приехал и врач Коробов Илья Владимирович из Москвы, который остановился в доме Прохоровых на правах старого знакомого.

Петра Ивановича встретил сам глава семейства Тит Власьевич. За последние три месяца, что они не встречались, он очень сдал: похудел, кожа на лице вытянулась и имела пергаментный оттенок. Видно было, что он сильно болен.

Поздоровавшись, Петр Иванович прошел в гостиную, где сразу попал в руки его жены и дочери. В середине гостиной стояла украшенная елка, под которую приходящие гости ставили новогодние подарки. Туда же направился и он, где разместил три красочно оформленных пакета с подарками для хозяев дома.

Петр Иванович поговорил с Ильей Владимировичем по поводу болезни Тита Власьевича, и получил исчерпывающий ответ: по мнению врача у хозяина дома был рак желудка и ему осталось жить не более полугода. Илья Владимирович также сказал, что вчера он просил руки Ксении и сегодня она обещала дать ответ.

— Илья Владимирович! Может быть стоит Титу Власьевичу по поводу своей болезни проконсультироваться у Алексея Геннадьевича?

— Для этого надо ехать в Москву, а здоровье Тита Власьевича не позволяет ему длительные путешествия.

— Ну почему же обязательно ехать в Москву. Алексей Геннадьевич в столице и я могу устроить завтра-послезавтра их встречу.

— Пошли к Титу Власьевичу, спросим его мнение. Он еще не знает, что дело настолько плохо. Поэтому разговор буду вести я сам.

— Тит Власьевич! Петр Иванович сообщил мне, что в столицу приехал его хороший знакомый, один из лучших врачей-практиков Москвы – Соколов Алексей Геннадьевич. Он является профессором медицинского факультета Московского университета. Появилась возможность организации консультации у него в ближайшие два дня: 2-го января вечером Алексей Геннадьевич возвращается в Москву. Вы не хотите воспользоваться таким случаем и показаться ему, хотя бы 2-го января в первой половине дня?

— Как же я это смогу сделать?

— Я организую приход Алексея Геннадьевича к вам домой, например, к 12 часам пополудни 2-го января. Время вас устроит? — проговорил Петр Иванович.

— Я вам буду очень благодарен!

После этого разговора к Петру Ивановичу подошла Ксения:

— Петр Иванович! Что это вы так тихонечко обсуждали с Ильей Владимировичем и папенькой? Вы знаете, Илья Владимирович попросил моей руки!

— Я очень рад за вас, Ксения! Илья Владимирович еще в первую встречу со мной говорил, как вы ему нравитесь и он только ждет, пока вы немного подрастете, чтобы сделать предложение руки и сердца.

А обсуждали мы самочувствие Тита Власьевича. Я обещал организовать консультацию у очень хорошего врача, моего друга из Москвы, который придет к вам 2-го января в полдень для осмотра вашего папеньки.

— Так вы хотите, чтобы я приняла предложение Ильи?

— Безусловно! Он вас боготворит и будет хорошим мужем. Постоянно с вами, дома, без длительных отлучек. Вы еще не представляете, как это много значит для нормальной семейной жизни!

— Но я не уверена, что так сильно люблю его, чтобы выйти замуж!

— А что вам советуют маменька и папенька?

— Они говорят то же, что и вы! Еще маменька приводит вас в пример, говоря что вашей жене будет очень не просто жить, потому что вы все время в разъездах, дома бываете мало, весь в делах! А я так не считаю! Жена должна любить мужа так сильно, что его отлучки только позволяют проявить ее чувство к нему. Если бы, например, вы женились на мне, то я бы ждала вас дома и никогда бы не попрекнула отлучками!

— Ксения! Вы еще очень молоды и, к сожалению, плохо знаете жизнь! Я насмотрелся на семейную жизнь моих приятелей, которые рано женились, а потом, через год-два, их частое отсутствие в доме приводило к скандалам и разрыву! Я для себя решил, что пока не смогу проводить с семьей постоянно хотя бы 12 часов в день, не женюсь! Не хочу доставлять огорчения моей будущей супруге!

— И когда же это случится?

— Что случится?

— Ну, это ваше 12-часовое присутствие в семье!

— Лет через пять, не раньше. Пока не построю еще два завода и не смогу обеспечить семью так, как считаю необходимым.

Глаза Ксении наполнились слезами, она отвернулась от Петра Ивановича, и вышла из гостиной.

Наталья Ивановна с тревогой наблюдала за разговором дочери с Петром Ивановичем. Когда Ксения отошла от него, облегченно вздохнула.

"Слава Богу! Все решилось наилучшим образом! Петр Иванович с его вечной занятостью, не пара Ксении! Теперь она примет предложение Ильи, который уже давно вздыхает по ней. Его семья весьма состоятельна и Ксения не будет ни в чем испытывать нужды! А что еще мне надо! Стерпится – слюбится. Это мне еще моя маменька говорила перед свадьбой".

Глава двадцать пятая. Становление

2-го января Петр Иванович и Алексей вошли в дом Прохоровых. Их сразу провели в кабинет Тита Власьевича. Туда же подошел и Илья Владимирович.

Петр Иванович представил Алексея хозяину дома и удалился из кабинета, чтобы не мешать врачам. Наталья Ивановна пригласила пройти его в гостиную, где находилась и Ксения.

Ксения сегодня выглядела очень хорошо и была жизнерадостной.

— Можете поздравить Ксению, — произнесла Наталья Ивановна, — вчера она согласилась стать женой Ильи Владимировича и сегодня мы с мужем благословили их на союз.

— Ксения, совершенно искренне поздравляю вас с прекрасным выбором спутника жизни. Когда свадьба?

— Венчание хотим провести в Москве ко дню Святой Троицы, там и свадьба будет.

— Прекрасное решение. Уже лето, теплынь.

— Петр Иванович, но вы нас не забывайте. Ксения уедет жить к мужу в Москву, а мы продолжим наши пятничные вечера. Круг гостей вам известен: все приятные люди. Да и одни мы не останемся: из Мюнхена в феврале приезжает моя старшая сестра с двумя дочерями: Анной и Луизой, одна старше, другая – на год моложе Ксении. Ее муж трагически погиб в начале декабря. Он был известным пивоваром, имел три пивоварни, поставлял пиво по всей Германии. Богатый человек.

— Так они останутся жить в столице или приедут просто в гости?

— Пока еще ничего не решено. У них в Санкт-Петербурге свой дом на Кирочной около кирхи Святой Анны. Около нее Анюта и познакомилась со своим будущим супругом – Михелем. Анюта с дочерями являются единственными наследницами пивоварен мужа. Однако самостоятельно вести дела они не в состоянии. Сейчас приедут в столицу чтобы определиться: стоит ли им менять местожительство. Покупатели на пивоварни уже появились, дают очень приличные деньги. Так что приходите в гости, познакомлю вас с моей сестрой и племянницами.

— Спасибо. Может быть и выберу когда-нибудь время. Вы ведь знаете, как сильно я занят на работе.

— Приходите, приходите! Может и влюбитесь в моих двоюродных сестричек! Да еще и в обеих сразу! Потом будете мучиться, решать, какая из них лучше.

— Ксения! Не говори глупости! Ты уже невеста и тебе не к лицу так шутить!

— Ничего страшного, Наталья Ивановна. Я всегда понимаю шутки и никогда на них не обижаюсь, особенно когда шутят такие прелестные губки!

Наконец появились доктора и отец семейства.

— Что сказали врачи? Когда поправишься? — пустилась в расспросы Наталья Ивановна.

— Все потом, потом. Илья Владимирович! Я был не прав, когда настаивал на венчании к лету. Сделаем, как вы и предлагали – венчание сразу после Пасхи – весной.

— Папа! Но мы не успеем подготовиться к свадьбе!

— Все успеем сделать!

Гости откланялись и поехали на Новоладожскую. По пути Петр Иванович поинтересовался о точности диагноза, поставленного Ильей Владимировичем.

— Все верно. Титу Власьевичу осталось жить не более пяти-шести месяцев. Месяца через три или чуть больше, он уже не сможет вставать с постели.

— Очень жалко! Хороший человек. Он много помог мне при оформлении наследства.

— Все в руках Божьих!

В середине февраля супруги Воеводины отправились в Европу.

Вена встретила их мелким дождичком и нулевой температурой. Грязно и слякотно. Пока Павел занимался делами в посольстве, Надежда гуляла по городу, осматривала достопримечательности, музеи, картинные галереи. Не обошла своим вниманием и магазины. Ее особенно интересовали вопросы организации торговли. К сожалению, ничего такого, чего бы она не знала, не обнаружила.

Вечерами они ходили в театры, ужинали в ресторанах.

Из Вены супруги Воеводины отправились в Швейцарию в столицу: город Берн. В Швейцарии говорили на трех языках: немецком, французском и итальянском. Надежда не говорила ни на одном из них. Поэтому Павлу пришлось выступить переводчиком при переговорах о покупке дома. Им предложили на выбор несколько вилл, расположенных как в центре, так и на окраине города. Обойдя все, ничего подходящего супруги не обнаружили. В основном продавались дома старинной постройки, требующие значительных вложений для реконструкции и приведения их в состояние, удобное для постоянного проживания.

Переехав из Берна в Цюрих, они также осмотрели дома, выставленные на продажу. Также ничего стоящего не нашли. Тогда Надежда предложила осмотреть строящиеся дома: они видели несколько подходящих по месту расположения и размерам.

— Может быть, по каким-то причинам, будущие владельцы согласятся продать незавершенное строительство? Надо бы это узнать. Павел, подумай, как это организовать.

— Я думаю, надо обратиться в строительные компании. У них есть вся необходимая информация.

— Ты займись этим, а я пока посмотрю, как организована торговля в Цюрихе. Вечером встретимся в отеле и все обсудим.

— Ты не заблудишься в городе? Не имея его карты и не зная языка?

— Я не буду ходить по окраинам, а в центре – все рядом. Кроме того, есть извозчики, а название отеля я сумею назвать.

Вечером Павел рассказал следующее:

— Пришел я в строительную компанию, расположенную около церкви Святого Петра. Очень приличное здание, три этажа. Сразу провели меня к управляющему. Он выслушал, минуту посидел, подумал, потом раскрыл план Цюриха, на котором отмечены строящиеся его кампанией дома, и показал два места, где стройка законсервирована из-за нехватки средств заказчиков. Один дом, двухэтажный, уже подведен под крышу. Расположен недалеко от ратуши. Вместе с участком земли 30 на 30 метров, стоит 65 тысяч золотых рублей. На втором – возвели только первый этаж из трех по проекту. Этот находится в трех кварталах от собора Гроссмюнстер, с одной стороны вплотную примыкает стеной к соседнему двухэтажному дому, стоит на участке 20 на 25 метров и стоит 60 тысяч золотых рублей. Достройка обоих домов потребует вложения от 30 до 50 тысяч золотых рублей. Срок – от полугода до года.

— Земля переходит в собственность владельца домов?

— Да, но в зависимости от расположения, налог на землю различный.

— Нет ли ограничений на покупку этих незавершенок?

— Мне об этом не сказали. Управляющий отметил, что у него есть еще несколько свободных мест под застройку, но там уже архитектором города определена этажность и размеры домов. Внутренняя планировка и расположение перегородок – на усмотрение владельца, а внешний вид уже изменить нельзя. Их стоимость с землей – от 100 до 150 тысяч золотых рублей. Срок постройки – от года до двух лет.

— Ты их не посетил? Я имею в виду незавершенку.

— Посетил. И мне понравился двухэтажный дом, уже подведенный под крышу. Хорошее месторасположение. Сзади дома есть место для сарая под экипаж. В будущем можно построить небольшой флигель для прислуги и других нужд.

— А где расположены свободные участки под застройку? Ты их видел?

— Побывал на одном. Довольно далеко от центра. Вокруг возведены такие же дома. Место, где проживают буржуа. Участок 50 на 20 метров.

— В целом ясно. Дом нам обойдется в 100-120 тысяч золотых рублей.

У меня есть 110 тысяч. Придется тебе добавлять.

— Добавить – не вопрос. Вот только меня мучают сомнения в целесообразности такого приобретения! Тот двухэтажный дом, что уже подведен под крышу, в плане 10 на 15 метров, да два этажа! Что мы там будем вдвоем делать? Искать друг друга по комнатам? Тем более, что жить постоянно здесь мы не будем!

— Пока не будем! А потом, может быть и не вдвоем. Или ты не хочешь детей?

— А что, ты меня хочешь обрадовать?

— В начале следующего месяца будет ясно, подожди немного. И потом, ведь мы можем сдавать его в аренду в ближайшие 7-10 лет!

— Ладно, посмотришь завтра, если тебе понравится – купим.

Дом Надежде понравился. Огромный подвал, вырубленный в скальном грунте, отличное месторасположение, много свободного места вокруг дома. Но планировка ее совершенно не устроила. Она поинтересовалась у сопровождающего их представителя строительной компании:

— Можно ли изменить внутреннюю планировку дома?

— Можно, но не полностью. Несущие стены останутся, а перегородки можно перенести.

— Дайте мне план дома с помеченными несущими стенами и проемами в них, а также расположение окон и лестницы на второй этаж. Я подумаю, можно ли приспособить его под мои "представления о прекрасном". Если можно – то мы купим этот дом.

Павел только удивлялся широте интересов, знаний и практичности своей супруги. Она потратила два дня на разработку новой планировки дома, согласовала ее с ним, со строителями, потребовала составить калькуляцию на достройку дома в новом виде, и, в конце концов, совместно с супругом подписала договор на покупку и достройку дома.

Поинтересовалась, имеет ли она право на получение швейцарского гражданства, если является совладелицей недвижимости в Цюрихе, и если имеет, то что надо предпринять для его получения.

Управляющий строительной компании пригласил на консультацию по заданным вопросам юриста-правоведа, который все доходчиво объяснил.

В итоге, он взялся за решение этой проблемы во властных структурах за приличное вознаграждение. Оформление гражданства должно потребовать не менее месяца, кроме того, необходимо отказаться от российского гражданства. Павел сказал, что он решит эти вопросы по своим каналам за две недели, а пока поехал в Афины и Рим. Надежда осталась в Цюрихе ожидать мужа. У нее уже не было российского паспорта и пока не было швейцарского. Поэтому ехать с ним Надежда не могла. Она наняла учителя немецкого языка, чтобы к приезду мужа уже немного освоить язык.

Перед отъездом из Швейцарии, имея на руках швейцарский паспорт и визу для въезда в Россию, Надежда наняла старичка-архитектора для надзора за строящимся домом, пообещав ему большую премию в случае успешного окончания строительства. Договорились еженедельно обмениваться письмами по строительным делам.

Заехав на обратном пути в Париж и Берлин, в конце марта супруги Воеводины возвратились в Россию. Им уже было ясно, что в октябре они должны стать счастливыми родителями.

Вплоть до конца марта Александр занимался запуском производства многослойной фанеры на третьей очереди деревообрабатывающего производства. Только в первых числах апреля производство заработало стабильно, выйдя на проектную мощность. Это позволило значительно расширить ассортимент выпускаемых изделий из дерева, перейти к производству сборной мебели из стандартных заготовок. Первые образцы многослойной фанеры и сборной мебели из нее сразу появились в продаже в "Русском Лесе", и появились первые заказы.

Самое главное, что различные варианты мебели теперь легко было транспортировать на любые расстояния: в разобранном виде она занимала чрезвычайно мало места. На передний план встала задача строительства лесоторговых баз в Москве, Нижнем Новгороде и других городах России. Также было решено открыть аналогичные торговые дома в столицах европейских государств: Берлине, вене, Париже, Риме, Лондоне. А значит надо продумать логистику доставки грузов в эти точки мира.

На Невском достраивался первый торговый дом "Петербургская Галерея". Он был такой необычной конструкции и строился так быстро, что толпы обывателей постоянно окружали стройку, делясь впечатлениями. К лету отделочные работы должны быть закончены, набран и обучен персонал, завезены товары. На самом верхнем, седьмом этаже, было запланировано помещение для ресторана. Теперь Александру не пришлось уговаривать ресторатора Немечинского открыть там ресторан: он сам неоднократно выражал желание заняться этим. Даже придумал для него название: "Седьмое небо". Открытие "Петербургской Галереи" наметили на 1 июля.

По итогам ее строительства должно быть принято решение о конструкции зданий лесоторговых баз в указанных городах России и в Европе. По стоимости одного квадратного метра здание "Петербургской Галереи" было вдвое дешевле построенного обычным для того времени способом. Александр уже подумывал об организации собственной строительной фирмы, использующей это ноу-хау. Тем более, что он вместе с Шуховым оформил привилегию на изобретение, и теперь Аким Нилович занимался оформлением патентов.

Строительство личного дома Александра также подходило к концу: завершались внутренние отделочные работы. Вокруг его дома и рядом стоящего дома Петра Ивановича началось мощение тротуаров плиткой и укладка поребрика, доставленных из XXI века. Снаружи дом утеплялся стекловатой и обивался сайдингом. Предполагалось в дальнейшем так же оформить и внешний вид дома Петра Ивановича: стекловаты и сайдинга было достаточно. Вся территория вокруг домов со стороны улицы была огорожена забором из сетки-рабицы. Вдоль нее сажались кусты акации и терновник.

Была уже заказана мебель для нового дома на собственном деревообрабатывающем производстве по личным эскизам Александра.

Небольшое фармацевтическое предприятие Лены, выпускающее антибиотики, постепенно развивалось. Спрос был огромный. Из рецептурного справочника, переданного ей Алексеем, она разработала технологию и стала выпускать еще несколько очень востребованных лекарств: от головной боли, высокого давления, кашля, гастрита и глазные капли. Все они были зарегистрированы как изобретения и на них оформлены патенты. От их продажи она и Алексей ежемесячно получали на счета очень значительные суммы. Достаточно сказать, что на ее счете уже было около полутора миллионов рублей. Сейчас на ее производстве работали уже 12 человек. Во весь рост встал вопрос расширения производства лекарств.

С февраля у Петра Ивановича появилась новая горничная Глаша – бывшая прислуга Катрин. Перед отъездом в Польшу, Катрин поинтересовалась у нее, не нужна ли помощь в трудоустройстве. А узнав, что та уже нашла работу у Петра Ивановича, заскрипела зубами от ревности и сказала:

 Я давно знала, что ты влюблена в него. И что на всех наших встречах ты подглядывала за нами и подслушивала! Но кто Я и кто Ты! Будешь для него обыкновенной подстилкой, пока молода да пригожа. Не строй иллюзий. Меньше будет разочарований! Лучше выходи замуж. Вон Егор – приказчик из платяной лавки – глаз с тебя не спускает!

— Ну и пусть! Мне становится на душе хорошо только оттого, что я его часто буду видеть! Мне ничего от него не надо: только быть рядом.

Пока же Глаша убиралась в комнатах Петра Ивановича, подавала на стол, следила за его одеждой и бельем и, постепенно, брала ведение хозяйства в свои руки, командуя кухаркой и другими слугами. Петр Иванович не возражал: ему давно не хватало домоправительницы, способной поддерживать порядок в доме. Постель Глаша пока ему не согревала, но все шло к этому.

Петр Иванович, как председатель товариществ, ответственный за их развитие, собирался в вояж по городам России и в Европу, где "Русский лес" планировал открывать свои торговые дома. Будучи дворянином, зная немецкий и французский языки, имея настоящие документы, только он мог решать эти задачи. Надо было определить место постройки торговых домов, людей, способных организовать дело на местах, прикинуть необходимые капиталовложения. Денежных средств у попаданцев было достаточно: все их предприятия работали с большой прибылью, значительные средства поступали от продажи лицензий на использование патентов. Вояж был намечен на начало апреля.

А в апреле состоялась свадьба Ксении. Тит Власьевич уже был плох, но настоял на свадьбе, понимая, что его смерть может отсрочить на год это событие. Уходя в мир иной, он хотел сделать все возможное для счастья дочери.

Петр Иванович на ней не присутствовал, так как свадьбу играли в Москве, но в конце марта заглянул к Прохоровым и вручил Ксении свой свадебный подарок: гарнитур из золота и яшмы. Заодно его познакомили с ее двоюродными сестрами, причем младшая, Луиза, ему очень приглянулась.

Наталья Ивановна просветила Петра Ивановича, что Анюта с дочерьми, решила остаться жить в Мюнхене, рядом с немецкой родней, а дом в столице будет продавать. Он очень заинтересовался домом: если его купить и переехать туда на жительство, то старый дом на Новоладожской можно передать Лене под расширение ее фармацевтического производства. Перестроить его под нужды фармацевтики было достаточно просто. Тем более, что само производство лекарств размещалось в ангаре во дворе, позади дома Петра Ивановича. Кроме того, в доме можно открыть небольшую аптеку, так как он имел выход прямо на улицу.

Петр Иванович предложил Анюте показать ему дом. Они тут же сели в его экипаж и отправились на Кирочную.

Дом Анюты и ее дочерей располагался недалеко от пересечения с Литейным проспектом. Дом трехэтажный, каменный, расположен вдоль улицы. Длиной 25 метров, шириной – 6. С аркой для проезда кареты во двор, шириной около четырех метров и закрытой литыми фигурными металлическими воротами с калиткой. За домом пристроился небольшой флигелек – для обслуги. Рядом с ним – конюшня и каретный сарай. Земля под домом и двором находилась в собственности Анюты. Снаружи дом выглядел несколько неряшливо: давно не было ремонта. Первый этаж дома был разделен надвое аркой, доходящей до второго этажа. В левой стороне дома от арки находилась парадная, которая вела в небольшую прихожую, от которой шла широкая мраморная лестница на второй этаж. По бокам ее была расположена гардеробная, курительная и буфет. В правой стороне дома от арки располагались подсобные помещения: кухня, прачечная, кладовки, дровяной склад. В эти помещения можно было попасть снаружи через две двери, выходящие под арку. Была и достопримечательность: из кухни и дровяного склада наверх вели два небольших лифта, с помощью ручной лебедки перемещающиеся на второй этаж. С их помощью можно было подавать пищу и дрова в гостиную.

Второй этаж представлял собой большую гостиную, которая через дверь соединялась с лестничной площадкой, на которую вела мраморная лестница с первого этажа. С лестничной площадки имелась дверь в туалет, весьма современно оснащенный. С другой стороны гостиной располагались комната для официантов с лифтом из кухни, и комната истопника с лифтом из дровяного склада, выходящая к большой дровяной печи для обогрева гостиной.

На третий этаж вела деревянная лестница с лестничной площадки, выходящая в узкий коридор, тянущийся вдоль задней стены дома и освещаемый через три окна, выходящие во двор. В коридор выходили пять дверей, ведущие в кабинет, спальную, детскую и комнату для гостей. Пятая дверь вела в большую ванную комнату и туалет.

Состояние стен, потолков, полов и дверей требовало ремонта.

Дом в целом Петру Ивановичу понравился. Конечно, он был велик для него одного, но "еще не вечер", все может очень быстро измениться.

Анюта, ее дочери и Петр Иванович расположились в гостиной за большим круглым столом. Петр Иванович поинтересовался ценой дома. Анюта долго мялась, а потом озвучила цену: сто тысяч золотых рублей за дом, флигелек, каретный сарай, конюшню и землю под всем этим. Петр Иванович задумался:

"Дом расположен в центре столицы, каменный, общей площадью около 420 квадратных метров, требует косметического ремонта. Еще и вспомогательные постройки во дворе. Надо их посмотреть, если будут в приемлемом состоянии, то надо покупать".

— Я хочу осмотреть флигелек, конюшню и каретный сарай. Это возможно?

— Конечно, пройдемте со мной.

Флигелек оказался двухэтажным домом, стоящим в 12 метрах от основного дома, длиной 8 и шириной 6 метров. Первый этаж каменный, второй – деревянный. В нем жили на первом этаже истопник Потап, он же дворник, с женой Фросей, исполняющей обязанности кухарки. На втором этаже были три маленькие комнаты для прислуги и конюха. Прислуга Авдотья, женщина лет под пятьдесят, убирала в доме и подавала на стол. Конюха не было за ненадобностью. Так что две комнаты были свободными.

К флигельку вплотную примыкали каретный сарай (9 на 6 метров), к которому пристроена конюшня (8 на 6 метров). Совершенно пустые. Внутренний двор 25 на 12 метров был замощен булыжниками. С одной стороны двора находился колодец, с другой – туалет для прислуги. Вход в дом для прислуги располагался также под аркой и выходил под парадную мраморную лестницу, откуда через дверь в прихожую.

Петра Ивановича вполне устроило увиденное и он согласился на предложенную Анютой цену не торгуясь, но поставил условие: дому нужен ремонт, поэтому сразу после оплаты купчей на него, дом необходимо освободить, чтобы в кратчайшие сроки его отремонтировать.

Анюта с радостью согласилась. Они вдвоем сели в экипаж и поехали к стряпчему Акиму Ниловичу для оформления купчей. На следующий день купчая была подписана, заверена у нотариуса, а деньги переведены на счет Анюты. Еще через два дня дом освободился от старых хозяев.

Петр Иванович хотел, чтобы за время его отсутствия в Санкт-Петербурге, а оно должно продлится около полутора-двух месяцев, ремонт был полностью закончен. Он попросил Александра присмотреть за этим, а пока переселил Глашу в свободную комнату флигелька, и представил ее для всей прислуги домоправительницей.

После чего со спокойной совестью уехал из столицы.

Алексей к концу весны стал практически лечащим врачом всей верхушки московского духовенства. Это были старые люди, имеющие много болячек, которые они наконец-таки могли не стесняясь озвучить их перед врачом-иереем. Это сыграло важную роль в росте авторитета Алексея среди московского духовенства. На его просьбу дать второго священника в храм Мученицы Татианы, немедленно было вынесено положительное решение. Теперь у Алексея стало больше свободного времени для занятий медициной, тем более, что он задумал написать еще один учебник для студентов по лечению различных воспалений.

За последний год он стал богатым человеком: плата за прием больных, поступления от продажи лицензий на патенты, зарплата профессора, позволили ему накопить на счетах в банке около двух миллионов рублей.

"Деньги не должны лежать мертвым капиталом, их надо пускать в дело, — часто размышлял он. — Тем более что Александр собирается строить в Москве лесоторговую базу. Вложу-ка я в нее деньги, да и Настя сможет на ней работать, а то совсем квалификацию экономиста потеряла".

Глава двадцать шестая. Промежуточные итоги

Вернувшись из Европы, швейцарская гражданка Воеводина Надежда Михайловна получила вид на жительство в Российской империи и продолжила работать главным бухгалтером в двух товариществах: "СМЗ" и "Русский лес". За оставшиеся два месяца до открытия торгового дома "Петербургская Галерея", где с 1 июля она должна приступить к работе в качестве управляющей, Надежда Михайловна обязана была проверить знания и сдать дела главным бухгалтерам этих товариществ, которых обучала уже почти год. Они вполне вошли в курс дела и не должны были подвести свою наставницу. Одновременно она подбирала персонал открываемого торгового дома, организовывала систему учета и отчетности. Дел было – море.

Строительство "Петербургской Галереи" на Невском проспекте заканчивалось.

Весь июнь был посвящен завозу товаров, заключению договоров, обкатке механизмов лифтов: грузовых для подачи товаров на этажи торгового дома, пассажирских для доставки покупателей в секции торгового дома.

К июлю уже стали заметны изменения в фигуре управляющей, которая, не обращая внимания на пересуды, планомерно выполняла свою работу.

Павел Аристархович очень переживал за супругу, постоянно упрекал ее за пренебрежение здоровьем в такой ответственный момент, как вынашивание ребенка. В конце концов добился от Надежды обещания с сентября оставить работу и готовиться стать матерью.

Несмотря на все проблемы, точно в намеченный срок "Петербургская Галерея" открыла свои двери перед покупателями.

Необычная форма здания – тор с семью этажами, притягивала взгляды людей. В центре здания ходили лифты, на которых поднимались на этажи покупатели. Непривычная раскраска здания, наполненность очень большим количеством товаров, свободный доступ к ряду товаров – все вызывало изумление и восторг обывателей.

Как было и с "Русским Лесом", специально "ориентированные" репортеры писали хвалебные отзывы о новом торговом доме, предрекали ему большое будущее.

Уже за первый день торговли было продано товаров на сумму, превышающую плановую, в два раза! И поток покупателей не сокращался, а, наоборот, день ото дня увеличивался. Пришлось срочно принимать меры к завозу новых товаров.

Ресторан "Седьмое небо" пользовался колоссальный популярностью: с него открывался прекрасный вид на столицу, кухня была отменной, обслуживание – на высоте.

Охранная служба торгового дома постоянно вылавливала воришек, но на всех не хватало глаз и рук. Потери на воровство составляли около пяти процентов выручки, и с этим приходилось пока мириться. За первый месяц торговли прибыль торгового дома составила более 2-х миллионов рублей. Владельцы "Петербургской галереи" потирали руки: затраты на постройку здания и приобретение торгового оборудования уже окупились!

Но, как говорится, если где-то прибавится, то в другом месте убавится. Так случилось и с торговлей в лавках и небольших магазинчиках: они начали хиреть и разоряться. И не только маленькие лавки и магазинчики – такая же участь постигла и некоторых известных купцов и заводчиков. А причина была одна: в торговом доме выбор товаров значительно больше, а цена – меньше. Доход делался на увеличении оборота.

В августе прибыль еще увеличилась и достигла 3-х миллионов рублей.

Надежда, как и обещала мужу, с сентября ушла в отпуск, оставив вместо себя своего помощника, выпускника экономического факультета университета, уже вполне вошедшего в курс дела.

Павел был очень доволен этим решением и молил Бога, чтобы на заключительной стадии беременности все обошлось без проблем.

Беда пришла с другой стороны: в середине сентября среди бела дня злоумышленники вошли в торговый дом, и совершили поджог. И этим не ограничились. Когда началась паника – взорвали "адскую машинку". В итоге: среди покупателей были убитые и раненые. Пострадали и работники "Петербургской Галереи", в частности, был просто затоптан помощник управляющего, пытавшийся успокоить обезумевших людей. Охране удалось задержать одного преступника и сдать его полиции. Та провела расследование. Выяснилось, что злоумышленники выполняли заказ нескольких купцов, разорившихся из-за открытия торгового дома. Однако, были предъявлены обвинения и руководству универмага: не было принято должных мер безопасности.

Надежду спасло только то, что она официально несколько раз обращалась в полицию с просьбой установить вооруженный полицейский пост у входа в универмаг и даже готова была выплачивать им жалование из средств торгового дома, но каждый раз получала ответ: полиция не видит в этом необходимости. В конце концов ее оставили в покое, но нервы помотали. Это сказалось на преждевременных родах. Девочка родилась восьмимесячной.

Немедленно приехал из Москвы Алексей. Осмотрел ребенка: да, немного недоношенный, но крепенький, хорошо берет грудь, все рефлексы в норме. Порекомендовал: оградить ребенка от посещений посторонних хотя бы до 3-х месячного возраста. Для уменьшения вероятности заражения инфекционными болезнями.

Павел не находил себе места с момента рождения дочери. Волновался за мать и дочь. Ни о каком возвращении на работу в торговый дом и слушать не хотел. Проявил настойчивость и запретил Надежде даже думать о работе до исполнения ребенку года. Пришлось ей уйти с работы.

Немного подсластило пилюлю то, что Павел в связи с рождением первенца подарил Надежде фамильные драгоценности своей бабушки, Алексей и Александр – по 50 тысяч рублей каждый, а Петр Иванович – 100 тысяч рублей.

До конца сентября ремонтные работы в "Петербургской галерее" были закончены, пострадавшим возмещен понесенный ущерб. С 1 октября торговый дом открылся вновь. Теперь были приняты все необходимые меры безопасности: увеличена численность охраны, установлен полицейский пост. Это сразу сказалось: резко снизилось воровство. Практически за счет этого увеличение затрат на охранные мероприятия не повлияло на снижение прибыли.

Вояж Петра Ивановича в Москву и Нижний Новгород прошел успешно. В обоих городах он заключил договоры со стряпчими – по рекомендации Акима Ниловича, которые обязались представлять его интересы в этих городах. Подобрал участки земли под строительство лесоторговых баз. Дал поручение стряпчим их выкупить на имя "Русского леса". Познакомился с нужными людьми во властных структурах, получил их согласие на открытие лесоторговых баз. Заключил договоры с подрядчиками на выполнение строительных работ, хотя основные работы по сборке и монтажу стальных конструкции зданий лесоторговых бирж должна вести принадлежащая попаданцам специализированная фирма. Одновременно произвел закупку необходимых профилей из металла и другие стройматериалы для доставки на строительные площадки. Даже подобрал будущих управляющих базами, которых отправил в столицу для знакомства с работой "Русского Леса" и конструкцией здания "Петербургской Галереи". В начале мая выехал в Европу.

Павел Аристархович по просьбе Надежды подготовил для Петра Ивановича рекомендательные письма в консульства России в Европе с прямым указанием об оказании тому помощи и поддержки, что очень помогло при решении практических вопросов.

За месяц Петр Иванович решил все необходимые вопросы в Берлине, Амстердаме и Лондоне. На большее у него просто не хватило времени.

Хорошо было то, что все эти страны имели прямой выход к морю, что должно упростить логистику обеспечения лесоторговых баз товарами из России. Необходимо было задуматься о собственных сухогрузах и вплотную заняться контейнерными перевозками. Возведение зданий баз в этих странах должно было начаться через месяц после оформления купчих на землю и получения разрешения на строительство. Планировалось вести строительство по проекту и технологии, как здание "Петербургской Галереи". По мысли Петра Ивановича, деловые круги этих стран наверняка заинтересуются этими проектами, что позволит расширить продажу лицензий на использование патентов в этих странах.

В начале июня он вернулся в Россию. В столице его ожидал похорошевший, отремонтированный дом на Кирочной, скучающая без него Глаша и куча горящих дел на "СМЗ" и "Русском лесе".

Однако, первым делом ему пришлось принять участие в похоронах Тита Власьевича, преставившегося на второй день после возвращения Петра Ивановича в Санкт-Петербург.

Перед вояжем, Петр Иванович попросил Тита Власьевича помочь оформить настоящие документы для попаданцев, заменив ими те временные, со сроком действия всего пять лет, что были оформлены при их появлении в XIX веке. Тот обещал все исполнить, предупредив в случае несчастья с ним забрать их у Натальи Ивановны. Также попросил позаботиться о семье в случае необходимости.

После поминок на третий день он приехал с визитом к Наталье Ивановне, оставшейся одной в доме: дочь Ксения была уже в положении и очень плохо переносила первую беременность, так что приехать на похороны отца не смогла.

Еще раз выразив вдове свои соболезнования он поинтересовался:

— Не оставлял ли Тит Власьевич для меня некий пакет с документами?

— Оставлял, несколько раз напоминал мне о нем. Сейчас принесу!

Через минуту Наталья Ивановна протянула ему туго набитый запечатанный сургучом пакет. Вскрыв его, Петр Иванович обнаружил полный комплект настоящих документов на всех попаданцев, со сроком действия – двадцать пять лет. Это был воистину "царский подарок!". Он отдал Наталье Ивановне конверт с пятью тысячами рублей, пояснив, что так они договаривались с Титом Власьевичем.

— Как вы планируете дальше свою жизнь? Хватает ли средств на жизнь?

— У меня остались некоторые сбережения, да пенсию дали хорошую за мужа. Денег хватает. Да только горько мне здесь находиться: все напоминает о муже и дочери. Подумываю продать дом да переехать к дочери на жительство в Москву. Куплю дом около нее, будем чаще видеться. Скоро внуки появятся. Жить станет веселей.

— Если надумаете продавать дом, могу порекомендовать хорошего стряпчего: честный, старательный, я ему доверяю. Вот возьмите его визитку.

— Спасибо. Не забывайте меня, заходите.

— Конечно. Как только появится свободное время – непременно. Если переедете в Москву, сообщите свой новый адрес. Буду там – зайду. Если понадобится какая-нибудь помощь – не стесняйтесь, обращайтесь. До свидания!

Александр уже вселился в свой новый дом. Петр Иванович оставил ему всех слуг, забрав с собой на новое место жительства, кроме Глаши, только кучера. И потянулись подводы с Новоладожской на Кирочную, перевозя имущество Петра Ивановича. Заодно он уговорил Александра отдать ему Советский энциклопедический словарь, 1985 года выпуска, принадлежавший еще Геннадию Алексеевичу.

— Он будет храниться у меня в кабинете в сейфе, под ключом. Никому его показывать не буду. Он мне нужен, чтобы правильно ориентироваться в грядущих событиях. Вам-то все известно, а мне – нет! Если тебе понадобится – всегда можешь прийти и посмотреть!

Через день дом на Новоладожской был освобожден и Лена стала планировать его использование под расширение производства лекарств и размещение в нем аптеки, а Александр озаботил строителей его утеплением и обивкой сайдингом.

Расставив мебель в доме на Кирочной, Петр Иванович обнаружил, что ее мало для его новых "апартаментов". Пришлось заказывать в "Русском лесе".

Чем дольше он жил в новом доме, тем больше тот ему нравился. А когда кучер перегнал двух лошадок и экипаж в конюшню и каретный сарай, а сам переселился во флигелек, то совсем стало удобно: центр города, до любого места путь в два раза короче, чем с Новоладожской. Да и Глаша стала частенько приходить к нему по вечерам, сглаживая одиночество. На ночь никогда не оставалась, всегда возвращалась во флигелек. Хотя секрета от слуг о своих отношениях с хозяином не делала: все равно узнают.

К Глаше Петр Иванович относился честно: ничего не обещал, к сожительству не склонял. Все делалось по ее инициативе и по обоюдному согласию. А ей от него ничего и не надо было: только видеть почаще, да быть рядом. Детей она иметь не могла после неудачного аборта еще в ранней молодости, когда сынок деревенского старосты, у которого она жила в доме, ее соблазнил, жениться отказался, а староста отправил ее в город в прислуги "от греха подальше".

Сейчас Глаша выполняла обязанности домоправительницы, распоряжалась хозяйскими деньгами для поддержания порядка в доме, планировала ежедневное меню, сообразуясь со вкусами Петра Ивановича, совершала необходимые покупки для дома, следила за его одеждой и обувью. В общем, обеспечивала ему удобную жизнь в доме.

Петр Иванович очень полюбил свой новый кабинет. Кроме стола, кресла и небольшого диванчика для отдыха, в нем расположился большой кульман, на котором он занимался "творчеством", разрабатывая новые механизмы. Особенно это стало удобно делать после того, как Саша сделал электрическую проводку по всему дому, осветив заодно двор, флигелек, конюшню и каретный сарай, в котором и был установлен дизель-электрогенератор. Там же стояли две двухсотлитровые бочки с запасом солярки. Кучер быстро освоил уход за ним и очень гордился тем, что "дает в дом электричество".

В июне Петр Иванович встретился с Надеждой Михайловной и рассказал, что, как следует из энциклопедического словаря, в конце года в России произойдут очень важные события: 20-го октября скончается император Александр III и на трон будет помазан Николай II – его сын. А 14 ноября Николай II обвенчается с гессенской принцессой Алисой. Брак будет очень крепким, но его омрачит болезнь наследника – Алексея. Он будет болен наследственной болезнью, полученной от Алисы – гемофилией, лечить которую не умеют.

Начнется череда смены министров иностранных дел в России: 14 января 1895 умрет нынешний министр Н. К. Гирс; его место займет князь А. Б. Лобанов-Ростовский, которого после смерти 20-го августа 1986 года в вене, когда он сопровождал императора Николая II, сменит Н. П. Шишкин; затем с 1 января 1897 года во главе министерства станет М. Н. Муравьев, возглавлявший его до середины июня 1900 года.

Петр Иванович считал, что Надежда должна довести до сведения Павла Аристарховича эти события, поскольку только в этом случае тот может правильно определиться в своих действиях.

— И как я объясню Павлу знание этой информации: с датами, фамилиями, должностями? Не рассказывать же ему о посетившем меня свыше "озарении"? Он человек умный, сразу заподозрит неладное.

— Я бы признался ему в том, что вы выходцы из XXI века, а не репатрианты из Австралии. Сразу всем станет легче. Скрывать что-либо от близкого человека, по-моему, очень тяжело.

— Может в этом есть сермяжная правда. Павел человек умный. Он давно подозревает, что со мной и моими родственниками не все так просто. Из врожденной деликатности не лезет с расспросами, ожидает, когда я все расскажу сама. Ладно, я подумаю, посоветуюсь с Александром и Алексеем. Позже приму решение.

И вот теперь, с рождением дочери, это время настало.

В день, когда дочери Воеводиных, Агнии, исполнился месяц, Надежда решилась на разговор с мужем:

— Милый, я хочу поговорить с тобой об очень важных вещах. Но сначала прочитай вот это, — она протянула Павлу лист с событиями ближайших пяти лет.

Читая написанное, Павел несколько раз бросал на нее быстрые взгляды, но ничего не говорил, предоставляя ей свободу действий.

Заметив, что Павел прочитал листок не менее трех раз, Надежда продолжила разговор:

— Я прошу тебя выслушать меня, не перебивая. Все, что узнаешь сегодня от меня – правда.

И она рассказала Павлу о происшествии, которое случилось в 2012 году, о переносе по непонятным причинам их на 120 лет назад – в 1892 год, географически на то же самое место. О помощи, которую им оказал Петр Иванович, поверивший, что все с ними случившееся – не бред больного воображения, а реальность. Об артефактах из XXI века, о знании ими будущего, с частью которого она его только что познакомила, и еще много-много чего другого. Показала Павлу и свой микрокалькулятор, с которым никогда не расставалась. Умолчала только о том, что Александр и Алексей – ее сыновья, а человек, которого убила молния во время переноса – ее муж.

Павел долго расспрашивал ее о будущем России, ужасался ее рассказам, пытался понять, как могло такое произойти с императором, империей, русскими людьми. В конце концов Надежда пообещала дать ему почитать книги по истории России, показать некоторые артефакты.

— Надя, что же подвигло тебя открыться передо мной?

— Я больше не могла жить с тобой во лжи, любимый! У нас есть дочь, у меня есть ты. Я желаю вам обоим только счастья. Зная, какое кошмарное будущее ожидает нас, я просто не могла молчать. Я хотела самостоятельно подготовиться к будущим катаклизмам – вот откуда мое стремление обосноваться в Швейцарии, но поняла, что ты должен знать всю правду. Только в этом случае мы сможем противостоять грядущим несчастьям. Я получила согласие Александра и Алексея посвятить тебя в нашу тайну. Я сделала это.

— И что вы, попаданцы, думаете делать дальше? Просто жить, наживая миллионы, ни в чем себе не отказывая, пользуясь знаниями будущего, или попытаетесь изменить хоть что-то?

— Мы решили собраться в конце декабря в доме Петра Ивановича в полном составе, исключая маленьких детей, и обсудить планы на будущее. А время – оставшиеся два месяца, посвятить подготовке предложений на эту встречу. Тебе мы предоставим всю информацию по будущему, какой обладаем. Петр Иванович уже давно изучает его и, наверное, готов на равных участвовать в обсуждении планов. Теперь и тебе предстоит выработать свое мнение и предложить план действий.

— Как скоро я получу всю информацию?

— Завтра мы съездим к Александру. Он покажет тебе библиотеку, которая перенеслась с нами из будущего. Ты сам выберешь, что тебя заинтересует. Там же увидишь и некоторые артефакты из будущего. Надеюсь, после услышанного, у тебя не изменится отношение ко мне и дочери?

— Как ты могла об этом подумать! Я тебя люблю и уважаю также сильно, как и раньше!

— Подумай, как ты сможешь использовать знание будущего сейчас. Что-то можно сделать для укрепления твоего авторитета и влияния в МИДе в преддверии ожидающейся смены императора? Или среди твоих будущих начальников есть люди, на дух не переносящие тебя? И может быть, пока не поздно, стоит принять превентивные меры, например, с честью уйти в отставку, или дать недругам бой?

— Я обязательно все продумаю и, конечно, посоветуюсь с тобой.

На следующий день Павел просмотрел всю библиотеку Александра, выбрал себе несколько книг по истории и политике. Просмотрел и учебники по истории и политическим наукам за 9-11 класс, хранящиеся в памяти Сашиного ноутбука. И дома засел за изучение полученных материалов, постоянно уточняя у жены то или иное событие будущего.

29 декабря, в субботу, к 12 часам дня в гостиной дома Петра Ивановича собрались гости: Александр с Леной и Сашей, Алексей с Настей и Игнатом, Надежда с Павлом. Разговор начал Петр Иванович:

— Я бы хотел сначала подвести некоторые итоги нашей совместной деятельности за два с половиной прошедших года.

Нами созданы и успешно работают пять предприятий: "СМЗ"; "Русский лес" с тремя лесоторговыми базами в столице, Москве и Нижнем Новгороде, подготавливаются для открытия базы в Берлине, Амстердаме и Лондоне; строительная фирма, занимающаяся сборкой и монтажом металлоконструкций; торговый дом "Петербургская Галерея"; фармацевтическая фирма.

Получено 152 привилегии на изобретения и оформлены патенты в России, большинстве стран Европы и Америки. На 128 патентов проданы лицензии на их использование.

Совокупный ожидаемый доход за текущий год от действующих предприятий составит не менее 10 миллионов рублей. Доход от продажи лицензий и поступление от продажи товаров сторонними фирмами, производящими товары по нашим лицензиям, составит около 18 миллионов золотых рублей.

Как птица Феникс из пепла, технический прогресс за последнее время сделал огромный рывок вперед во всем мире. Это произошло в первую очередь за счет нашей деятельности.

Нами запланированы большие капитальные вложения в развитие старых и создание новых машиностроительных и инструментальных заводов, приобретение нескольких сухогрузов, расширение сети универсальных супермаркетов по всему миру, прежде всего в Европе.

В начале следующего года будет приобретен один из российских банков, специализирующийся на кредитовании промышленности и торговли и имеющий тесные связи с зарубежными банками.

Подготовлены заявки на оформление еще 17 привилегий на изобретения в области электротехники, радио и воздухоплавания, а также химии и фармацевтики.

Я ожидаю за следующий год, как минимум, удвоения капиталов, которыми мы владеем. А в последующие годы – еще более значимый их рост.

В то же время, своей экспансией на всех направлениях развития промышленности и торговли, мы привлекли к себе внимание как собственных, так и зарубежных спецслужб. Причем внимание далеко не дружественное. Я прогнозирую значительное ухудшение ситуации в этом направлении.

Все перечисленное, на мой взгляд, ставит перед нами ряд вопросов, на которые мы должны дать вполне определенные ответы. И главный из них: чего мы хотим добиться? Зная будущее, предвидя проблемы, которые ожидают страны мира. Не ответив на него, мы не можем двигаться вперед!

Все вы были предупреждены о необходимости дать предложения по дальнейшим нашим шагам.

Предлагаю дать высказаться всем членам нашего собрания, в первую очередь Александру, как самому среди нас продвинутому в области развития техники человеку.

— Друзья, товарищи, господа! Все вы хорошо представляете, что ждет Россию и весь мир в ближайшие 20 лет: русско-японская война, Первая мировая война, революция в России, мировой экономический кризис – и это только малая часть тех потрясений, от которых, к сожалению, спрятаться нигде не удастся. Спрячемся мы – достанется нашим детям, внукам и правнукам! Остановить развитие в мире, затормозить его – никому не по силам, но вот повернуть его, подкорректировать так, чтобы пройти между "Сциллой и Харибдой", я уверен, можно! У меня есть план, как это сделать.

До самого вечера происходило обсуждение дальнейших действий попаданцев. Было много предложений, мнений, критики и полного отторжения планов присутствующих. В итоге все согласились в одном: план Александра, несмотря на его абсурдность, авантюрность и необычность единственный, позволяющий хоть как-то попробовать изменить мир силами попаданцев. Силами – весьма слабыми и ограниченными. И приняли его за основу.

Конец первой части.

Content

Борискин Александр Алексеевич Хроника выживания

Пролог

Глава первая. Начало

Глава вторая. Новая жизнь

Глава третья. Мозговой штурм

Глава четвертая. Согласие достигнуто

Глава пятая. Разведка

Глава шестая. Развязка

Глава седьмая. Встреча

Глава восьмая. Первые шаги

Глава девятая. Подготовка

Глава десятая. Предлагаемые решения

Глава одиннадцатая. Дети

Глава двенадцатая. Неожиданное решение

Глава тринадцатая. Сомнения и терзания,

Глава четырнадцатая. Чем дальше в лес, тем больше дров

Глава пятнадцатая. Нежданный отдых

Глава шестнадцатая. Дан приказ – ему на запад, ей – в другую сторону

Глава семнадцатая. Москва златоглавая, звон колоколов

Глава восемнадцатая. Глаза боятся, а руки делают. Часть 1

Глава девятнадцатая. Глаза боятся, а руки делают. Часть 2

Глава двадцатая. Дела текущие

Глава двадцать первая. Проблемы

Глава двадцать вторая. Прорыв.

Глава двадцать третья. Неожиданные предложения

Глава двадцать четвертая. Новогодние подарки

Глава двадцать пятая. Становление

Глава двадцать шестая. Промежуточные итоги