Уинифред Леннокс

Оглянись, я рядом…

Убаюкай меня колыбельной,

рокотом твоего многозвучного голоса.

Уолт Уитмен, перевод К. Чуковского

Глава первая

Коллеги

Выйдя из кабинета главного редактора, Джудит услышала у себя за спиной:

— Как пройти к мистеру Форестеру? Он ждет меня.

Вопрос был обращен к секретарше Мэри, но Джудит обернулась, хотя и без того узнала обладательницу визгливого голоса.

Посетительница смутилась.

— Ах, это вы… — растерянно протянула она, но уже в следующий момент справилась с замешательством и повторила уже с вызовом: — Да, мистер Форестер ждет меня! Мы с ним условились о встрече!

— А что, в других издательствах вашими дневниками не заинтересовались? — спросила Джудит с плохо скрываемой иронией.

— Мне надо было с самого начала идти к Дэниелу Форестеру, — последовал ответ. — Только он способен по достоинству оценить мою рукопись!

— Ну, желаю удачи, — снисходительно улыбнулась Джудит.

Посетительница на сей раз не удостоила ее ответом и, выслушав пояснения Мэри, горделиво прошествовала в указанном направлении.

— Эта особа была у меня на прошлой неделе, пыталась всучить свои пошлые дневники, — сказала Джудит, отвечая на вопросительный взгляд Мэри. — Я вежливо ей отказала, она обиделась и заявила, что непременно найдет издателя. Но, похоже, кроме Дэниела, никто не клюнул.

— Не исключено, что он, с его чутьем, и в самом деле там что-то нашел, — заметила Мэри.

Джудит, не желая спорить, лишь неопределенно пожала плечами, мол, пусть ищет, если ему это доставляет удовольствие.

Усевшись за рабочий стол, она попыталась углубиться в текст, который ей только что дал Энтони, однако мысли ее продолжали витать вокруг самонадеянной девицы. Неужели Дэниел и вправду углядел здесь какое-то зерно для будущего материала? До какой же степени надо быть наивным, чтобы принять за чистую монету россказни этой комедиантки!

В прошлый раз та поведала Джудит байку, претендующую на сенсационность. Дескать, была изнасилована отчимом, бежала из дома на утлой яхте, на которой затем полгода плавала одна по морям и океанам, попадая в самые невероятные переделки. И береговая охрана ее обстреливала, и тонула она, и с голоду помирала. Но больше всего ей «везло» на встречи с нехорошими, грубыми мужчинами. Кто только не насиловал ее — рыбаки, морские контрабандисты, и даже случайный попутчик, которого она, сжалившись, подобрала на необитаемом, разумеется, острове!

Пролистнув дневник, Джудит увидела там сплошные сцены насилия. С грамматикой у путешественницы были явные нелады, зато все свои совокупления она описывала живо, увлеченно, приводя множество натуралистических подробностей, которые выдавали ее с головой: из текста проступала не невинная жертва, а развратная похотливая шлюха.

Джудит буквально затошнило от грязного чтива.

— Вы считаете это подходящим для нашего еженедельника? — спросила она, возвращая дневник владелице.

— Да, — ответила та беззастенчиво. — Моя судьба не может оставить равнодушными читателей. Они любят сочувствовать несчастным. Я же решила осесть в Лондоне, но меня здесь никто не знает. Мне нужны деньги, жилье, работа, а следовательно — известность!

Говоря это, она смотрела на Джудит с таким откровенным цинизмом, словно приглашала в сообщницы. Джудит поняла, что перед нею не столько дурочка, сколько аферистка. И довольно жестко выставила ее вон.

Теперь же эта наглая особа обольщает Дэниела, который наверняка слушает, разинув рот и периодически вытирая увлажнившиеся от слез глаза. А потом напишет о ней душещипательную статью, и над «Обозревателем» будут потешаться все издатели, которым эта «жертва» успела показать свой дневник.

Джудит подумала, что подобного допускать нельзя, и решила предупредить Энтони. К Дэниелу обращаться было бесполезно. Только Энтони мог уговорить его не связываться с сомнительной особой.

Главный редактор выслушал Джудит с явной скукой на лице и вяло произнес:

— Не волнуйся, Дэниел не такой простак, чтобы верить всяким бредням. Ну а я, — добавил он для пущего успокоения сотрудницы, — тоже не останусь в стороне.

Энтони Грэг был мудрым начальником. Он знал, что Дэниел и Джудит не то чтобы недолюбливают друг друга, а просто в силу своей непохожести не могут найти точек соприкосновения. Поэтому он старался не создавать ситуаций, в которых эти двое могли сойтись в непримиримой схватке.

Дэниел действительно имел профессиональный нюх на всякие экзотические истории, с первого взгляда казавшиеся неправдоподобными, а потом становившиеся сенсациями. Кроме того, он отличался редкой способностью притягивать к себе людей надломленных, отчаявшихся, попавших в сложные житейские передряги. И каждому Дэниел помогал не только словом, но и делом. Потом эти люди становились героями его статей, а иногда — и книг, которые Дэниел писал по собственной инициативе, но они приносили дополнительную популярность еженедельнику.

Как Дэниелу удавалось разглядеть в жалком, опустившемся человеке неординарную личность, было загадкой для коллег, и в том числе для Энтони. Разумеется, автор несколько приукрашивал своих героев, облагораживал их, что особенно возмущало Джудит. Но это был не просто журналистский прием, а нечто большее. Как правило, после выхода статьей их герои сами начинали верить в свои возможности, жизнь их значительно менялась к лучшему, и в них Чудесным образом проступали те черты, которые угадал Дэниел.

Случались, правда, и осечки. Иногда к Дэниелу приходили весьма изощренные мошенники, рассказывали небылицы про свое бедственное положение, и он помогал им, брал под свою защиту. Подвох, надо сказать, всплывал очень скоро. Дэниел конечно же огорчался, но считал досадные промахи вполне естественными и даже неизбежными, когда имеешь дело с множеством человеческих типов и характеров.

Коллеги в подобных случаях сочувствовали Дэниелу, и только Джудит недоумевала: как можно быть таким легковерным? Как вообще можно получать удовольствие от общения с людьми, которые сами повинны в собственном падении, — проститутками, пьяницами, неудавшимися самоубийцами?

Впрочем, она никому не пыталась навязать своего мнения и с Дэниелом не конфликтовала. А Энтони, зная ее неприязнь к «низам общества», никогда не предлагал Джудит писать на чуждую ей тему.

Сильной стороной Джудит Ланг были интервью с разными знаменитостями — актерами, спортсменами, крупными промышленниками и банкирами. Обычно эти люди, давно привыкшие к репортерам, во всех интервью говорили одно и то же. Правда, и журналисты не отличались оригинальностью, задавая стереотипные вопросы: где родился, на ком женился, как достиг успеха?

Дэниел сам не раз признавался Энтони, что не умеет говорить с преуспевающими особами — они ему просто не интересны.

А Джудит, наоборот, искренне восхищалась личностями сильными, целеустремленными, которые не спасовали перед трудностями, сами сделали себе имя и состояние. Она умела вызвать собеседника на откровенность, и тот уже не сыпал заранее заготовленными фразами, а говорил то, что его на самом деле волновало, не опасаясь за свой имидж.

Когда же выходила статья, читатели с изумлением обнаруживали, что известный футболист, обычно не умевший связать двух слов перед телекамерой, способен на глубокомысленные высказывания, а сытый заносчивый миллиардер оказывался человеком тонким и ранимым, прожившим далеко не безоблачную жизнь.

Таким образом, интервью Джудит имели не меньший успех, чем сенсационные статьи Дэниела, и Энтони очень ценил их обоих, понимая, что на этих двух столпах держится весь еженедельник.

Не похожие между собой, они дополняли и уравновешивали друг друга на журнальных полосах, и это было главным для Грэга. Пусть работают! А дружить им вовсе не обязательно. Так считал Энтони Грэг и потому нередко выступал в роли буфера между Дэниелом и Джудит.

Вот и сейчас он мягко перевел разговор в другое, конструктивное русло:

— Знаешь, я тут подумал… Мы давно не писали о фермерах. У меня есть на примете один весьма колоритный господин по фамилии Уоллсон. Мэри даст тебе его координаты. Сможешь поехать к нему завтра?

— Да, конечно, — сказала Джудит, и другого ответа Грэг от нее не ожидал.

Однако все его усилия пошли насмарку, когда Джудит вновь увидела «яхтсменку» и рядом с ней Дэниела. Тот любезно провожал даму к выходу. Она же без умолку тараторила:

— Спасибо, мистер Форестер, спасибо! Только вы смогли меня понять! Я вам так благодарна…

— Не надо меня благодарить, — прервал ее Дэниел. — Поезжайте по тому адресу, что я вам дал. Там вам действительно помогут — и с жильем, и с работой.

Джудит бросило в жар от этих слов.

— Дэниел, мне надо с тобой поговорить, — сказала она, когда за девицей наконец закрылась дверь.

— Я к твоим услугам, — приветливо улыбнулся он.

Джудит, перехватив любопытствующий взгляд Мэри, дала понять Дэниелу, что хотела бы поговорить без свидетелей.

— Тогда пойдем ко мне, — предложил он.

Едва взглянув на его стол, Джудит сразу же увидела там знакомый дневник, и это обстоятельство задало тон всему последующему разговору.

— Неужели тебе не противно читать такую мерзость? — с не свойственной ей резкостью спросила она. — Может, ты поверил в то, что эта шлюха полгода плавала одна на яхте?

— Ну, положим, она не скрывает, что во время плавания встречала разных людей, которые обходились с нею не лучшим образом, — насмешливо произнес Дэниел.

— Значит, это еще одна невинная жертва, которой ты взялся активно помогать?

Дэниел перестал улыбаться и ответил вполне серьезно:

— Я конечно же понял, что никакой яхты не было и в помине. Это всего лишь неуклюжая попытка отчаявшейся девушки обратить на себя внимание. На самом же деле было другое: сбежала из дома, слонялась в порту, иногда выходила в море с рыбаками, а те использовали ее… Теперь она, вконец запутавшись, решила изменить образ жизни, но идти ей оказалось некуда. Все гнали ее в шею.

— И только ты проявил гуманность!

— Называй это, как хочешь, но я позвонил в детский приют и попросил директора взять ее няней или уборщицей. Видела бы ты, как она обрадовалась!

— Я видела, — хмуро промолвила Джудит, — и слышала эти фальшивые интонации: «Ах, ах, я вам так благодарна!» Дешевая комедиантка! Таких на пушечный выстрел нельзя подпускать к детям, потому что она завтра же попытается совратить какого-нибудь воспитанника этого самого приюта. А ты с легким сердцем дал ей рекомендацию.

Дэниел насупился. Однако убеждать Джудит в своей правоте не стал, считая это бессмысленным. Лишь посмотрел на нее с сожалением и произнес тихо, но четко:

— Для меня не новость, что ты не способна сопереживать чужому горю. Тебе — счастливой, удачливой — не дано понять, что может чувствовать эта девушка или тысячи других, ей подобных.

Эти слова прозвучали для Джудит, как пощечина. Резко повернувшись и даже не взглянув на Дэниела, она вышла. Затем долго пыталась сосредоточиться на биографии мистера Уоллсона, но безуспешно. Джудит то и дело мысленно возвращалась к разговору с Дэниелом, последняя фраза которого ее глубоко уязвила.

Да, он неисправимый альтруист. Его не раз обманывали. Но гораздо чаще ему удавалось разглядеть в людях доброе начало. Многие из его подопечных решительно порвали с прошлой жизнью и обрели себя как личности — Джудит это было хорошо известно.

Тем больней был для нее приговор, вынесенный Дэниелом: бесчувственная, бессердечная. Человек, который о самом последнем ничтожестве мог сказать: «Чистая душа!» — Джудит сама это неоднократно слышала, — не увидел души в ней, своей коллеге, которую знал уже пять лет. А этого времени вполне достаточно, чтобы присмотреться к ближнему и хорошо его понять.

Нет, Дэниел не прав! Он сказал это в запальчивости, чтобы досадить ей. И надо не рефлектировать, а отплатить ему той же монетой. Разузнать, в какой приют отправилась эта «яхтсменка», подождать, когда ее оттуда вытурят, — а это произойдет довольно быстро, — и затем посмеяться над обидчиком!

Злорадная улыбка заиграла на лице Джудит, хотя мстительность была ей абсолютно не свойственна. И эта, в общем-то, естественная жажда реванша была лишь секундным проявлением слабости.

Уже в следующее мгновение Джудит подумала о том, что не желает зла ни своему коллеге, ни убогой девице. Даже наоборот, хочет, чтобы та образумилась наконец среди добрых людей, к которым ее послал Дэниел.

Значит, я допускаю, что это возможно? И, стало быть, Дэниел прав: та девушка — заблудшая овечка с прекрасной душой, а я… Усилием воли Джудит прервала течение столь неприятных мыслей и вновь попыталась вникнуть в текст.

— Роберт Уоллсон родился, — прочитала она вслух. — Роберт Уоллсон… Ничего не понимаю…

Последние слова относились уже не к фермеру, а к ней самой. Джудит вдруг стало ясно, что имел в виду Дэниел, говоря о ее неспособности к сопереживанию. Не бесчувственная она, а слепая! Ничего не понимает в людях, в себе, в том же Дэниеле. Почему она видит в незнакомом человеке одно, а он — совсем другое? Как ему удается сразу же добраться до сути?

Понаблюдать бы за ним, подсмотреть, как он это делает! Послушать бы его беседу хоть с той же «яхтсменкой». Но момент упущен, да и как объяснить Форестеру такой странный интерес к его персоне и к его журналистским секретам? Особенно после сегодняшней стычки. Нет, это исключено. Надо найти какой-то другой подход.

Внезапное желание понять Дэниела, проникнуть в его чувства и мысли оказалось настолько сильным, что Джудит стала всерьез обдумывать возможность некой мистификации. Например, она звонит Дэниелу, изменив голос, и рассказывает жуткую историю своей якобы несчастной жизни. Сюжет можно взять из статей самого Дэниела или из телесериала «Улица Коронации», который шел уже лет тридцать… Нет, Дэниел способен заподозрить подлог: как ни меняй голос, а характерные интонации вполне можно узнать. Так рисковать нельзя.

Вот если бы послать к нему кого-нибудь с диктофоном, а потом прослушать запись… Джудит перебрала в памяти своих приятельниц. Но никто из них не подходил на роль подсадной утки: не поймут, да еще и осудят.

И тут она вспомнила о Сузан, которая звонила на днях откуда-то из Ирана и просила помочь ей устроиться в Лондоне. Кстати, она прямо так и заявила: «Я потерпела крах», а подробности обещала рассказать при встрече. Значит, ей будет о чем поведать Дэниелу!

Джудит почему-то не сомневалась, что подруга с готовностью включится в игру, хотя они не виделись с той поры, как закончили колледж. Сузан тогда уехала во Францию, работала там фотомоделью, потом вышла замуж. Больше Джудит о ней ничего не знала.

Биография фермера так и осталась непрочитанной. Джудит сунула ее в папку, надеясь осилить дома. Но придя домой, прежде всего включила телевизор.

Майкл, муж Джудит, был владельцем довольно крупного банка и часто задерживался на работе допоздна. Их восьмилетний сын Эндрю сейчас, во время каникул, гостил у дедушки с бабушкой, которые в нем души не чаяли. Так что Джудит смогла спокойно предаться непривычному развлечению — просмотру телесериала.

Отвлек ее от этого занятия телефонный звонок.

— Прилетаю завтра вечером, — сообщила Сузан. — Ты сможешь меня встретить в аэропорту?

— К сожалению, завтра я уезжаю в командировку на пару дней. Но тебя встретит Майкл, мой муж.

— А как мы узнаем друг друга? — спросила Сузан.

— Ну, это не проблема. Я скажу ему, что он должен выбрать из всех пассажиров самую красивую блондинку. Ты ведь по-прежнему блондинка?

— Да, по-прежнему. А ты еще не подыскала для меня какой-нибудь работы?

— Подыскала! — засмеялась Джудит. — Только это не совсем работа, а скорее — редакционное здание. Приезжай, обсудим.

Глава вторая

Опасный симптом или добрый знак?

Разговор с Джудит заметно испортил настроение Дэниела. Во всяком случае, это не укрылось от зорких глаз Мэри, которая в нем души не чаяла и зачисляла в стан врагов каждого, кто хоть однажды косо посмотрел на ее кумира. Джудит в этом ряду прочно занимала первую позицию, поскольку всегда относилась к Дэниелу без особого пиетета.

Но у Мэри имелся не один «черный» список, а два. Второй полностью состоял из женских имен и был гораздо длиннее первого, так как включал в себя явных и тайных поклонниц Дэниела. Возглавляла его некая Айрис, которую, по слухам, Дэниел водил в театры и рестораны. Однажды она сама заехала к нему в редакцию, и Мэри сразу же нарекла ее Бледной поганкой — долговязая, тощая, реденькие волосенки выжжены перекисью водорода. Не исключено, что бедняжка таким образом пыталась скрыть раннюю седину, да перестаралась.

И это — избранница Дэниела Форестера?! Мэри была оскорблена его выбором. Но постепенно обида на Дэниела прошла, ведь он никогда не баловал Мэри своим вниманием, не давал ей надежд на взаимность и даже, наверное, не догадывался о ее тайной любви. За что ж на него обижаться? Наоборот, его стоит пожалеть — оказался таким неразборчивым, пропадет, если женится на этой отраве.

И Мэри принялась опекать Дэниела с удвоенной энергией. Кофе варила для него по нескольку раз на дню, стараясь подсунуть при этом еще и бутерброд или пирожное; любую его просьбу — напечатать ли текст, добыть ли нужную справку — выполняла незамедлительно, откладывая в сторону даже работу, которую поручал ей главный редактор.

Дэниел же отвечал ей признательностью и уважением — не больше.

— У вас усталый вид, — сочувственно произнесла Мэри, подавая ему чашку с ароматным кофе. — Что-нибудь случилось?

— Нет, все в порядке, спасибо, — ответил Дэниел как всегда.

Мэри уже привыкла к таким односложным ответам. Конечно, кто она ему, чтоб он стал жаловаться ей на эту железобетонную Джудит Ланг? Никто! Обычная секретарша…

Дэниел между тем решил, что надо извиниться перед Джудит. Он всегда чувствовал себя скверно, если ему случалось проявить несдержанность, сорваться на резкий тон. К тому же Джудит пришла к нему с добрыми намерениями — хотела уберечь от возможной ошибки. Еще не известно, как поведет себя эта девушка в приюте. Может оказаться, что Джудит была права.

Телефонный звонок отвлек Дэниела от раздумий. Звонила Эмили, младшая сестра:

— Жду тебя сегодня на ужин. И не вздумай отказываться! Мы не виделись уже целый месяц.

— Неужели? — искренне изумился Дэниел. — Как летит время! Ладно, приеду. Я и сам по тебе соскучился.

Но едва он успел закончить разговор с сестрой, как позвонила Айрис.

— Мне надо сейчас же поговорить с тобой! Приезжай! — Голос ее звучал надрывно, она была на грани истерики.

— Что у тебя стряслось? Отчего такая срочность? — с плохо скрываемой досадой осведомился Дэниел.

— Я не могу объяснять по телефону. Приезжай! Это касается не только меня, но и тебя!

Дэниел помрачнел.

— Но я обещал Эмили, что буду сегодня у нее. Может, встретимся завтра?

Вместо ответа в трубке послышалось всхлипывание.

— Перестань! Ты же взрослая женщина, а ведешь себя, как ребенок, — попробовал успокоить ее Дэниел, но вызвал лишь бурю эмоций:

— Я и есть ребенок — беспомощный, беззащитный, которого ты приручил и бросил!

Справедливости ради следовало сказать, что Дэниел в последнее время действительно избегал встреч с Айрис, надеясь таким образом свести на нет их достаточно нелепый роман.

Познакомились они в Ирландии, куда Дэниела заманили приятели, уверявшие, что таких площадок для гольфа, как там, нет нигде в мире. Дэниел играл в гольф нечасто, от случая к случаю, но приглашение друзей принял с удовольствием, так как прежде не бывал в этой стране.

Путешествие, однако, не заладилось из-за погоды. Холодный северный ветер гнал по небу нескончаемую вереницу облаков, в воздухе висела неприятная леденящая морось, от которой хотелось поскорей укрыться в каком-нибудь уютном помещении.

Но нельзя же целую неделю просидеть в ресторане или гостиничном номере! И Дэниел, взяв напрокат автомобиль, осматривал местные достопримечательности сквозь ветровое стекло и мельтешение «дворников».

От их надоедливого мелькания у Дэниела очень скоро начинало рябить в глазах. Тогда он выходил из машины, не боясь промокнуть под мелким, густо сеющим дождем, и долго всматривался в буйствующую зелень лугов, которые здесь и вправду были великолепны. В какой-то момент ему даже пришло на ум, что не стоит дальше колесить по Ирландии, так как главной ее достопримечательностью, безусловно, являются эти вечнозеленые луга, да еще овцы — неторопливые, важные, пасущиеся тут и там, невзирая на моросящий дождик.

В ближайшем городке Дэниел решил заночевать. Остановился в первом попавшемся отеле, согрелся под душем и, почувствовав голод, спустился в ресторан.

Наименования фирменных блюд, перечисленных в меню, мало что говорили Дэниелу, поэтому он заказал самое простое и понятное — тушеную телятину по-ирландски.

Официант, приняв заказ, отправился на кухню, а Дэниел, осмотревшись по сторонам, задержал взгляд на молодой женщине, сидевшей за соседним столом в какой-то несуразной позе: съежившись, втянув голову в плечи, словно не зная, куда себя деть от смущения. Но при этом глаза ее жадно впились в меню и разгорались все больше по мере чтения. Дэниел мог бы поклясться, что она сейчас сглатывает слюнки не от голода, а в предвкушении чревоугодия.

Дама между тем подозвала официанта:

— Принесите мне, пожалуйста, овощной салат, филе палтуса с грибами, баранину с гарниром. — Она сделала небольшую паузу и, преодолевая то ли смущение, то ли соблазн, заказала еще капустно-картофельную запеканку, блинчики и чай.

Дэниел изумился: ничего себе аппетит! А с виду худющая, засушенная. Может, лечилась голоданием и теперь наверстывает упущенное?

Думать о незнакомке как о заурядной обжоре Дэниелу не хотелось, тем более что странная особа оказалась его соотечественницей, о чем свидетельствовало ее безупречное лондонское произношение.

В течение всего ужина он украдкой наблюдал за соседкой, не переставая поражаться, с каким удовольствием та уписывала одно блюдо за другим. Даже плечи ее постепенно распрямились, и на бледных щеках заиграло некое подобие румянца.

Неизвестно почему Дэниелу захотелось с нею познакомиться. Медленно потягивая из бокала красное вино, он терпеливо ждал, когда она управится со своей обильной трапезой. А затем подошел к ней и спросил:

— Простите, вы — англичанка?

— Да-а, — ответила она, смутившись и опять втянув голову в плечи.

— Я тоже англичанин, — сказал Дэниел. — Вы живете в этом отеле?

— Да-а, — с той же интонацией промолвила она.

— Здесь неподалеку есть прелестное озерцо с причудливыми горбатыми мостиками. Что, если мы прогуляемся туда вместе?

Она неопределенно пожала плечами, что Дэниел расценил как согласие. Так гастрономические пристрастия Айрис Бендиен сыграли с ним злую шутку.

Несколько дней Дэниел провел в обществе Айрис, дивясь ее закомплексованности и пытаясь внушить ей, что она нормальная, даже симпатичная женщина. Сделать это было непросто. Айрис не скрывала, что уже поставила крест на своей женской судьбе. В двадцать семь лет у нее не было ни мужа, ни жениха и она все еще оставалась девственницей.

Последнее обстоятельство, правда, всплыло чуть позже, накануне его отъезда в Лондон, когда Дэниел заночевал у нее в номере. Если бы он знал, чем обернется для него такая беспечность!

Айрис после той ночи буквально не давала ему прохода, требуя все новых и новых свиданий. Страсть, томившаяся в ней долгие годы, теперь прорвалась наружу.

Поначалу Дэниел не тяготился встречами с Айрис и даже радовался тому, что сумел разбудить в ней женщину. Но постепенно необузданность Айрис стала подавлять его, а порой и пугать. Однажды, глядя в ее пылающие вожделением глаза, он вспомнил, что примерно так же она смотрела когда-то на филе палтуса! Дэниелу стало ясно, что надо немедленно уносить ноги.

Но как раз в тот момент Айрис заговорила об их совместной жизни и будущем ребенке! Дэниел, проклиная себя за мягкотелость, стал как можно деликатнее объяснять ей, что не собирается жениться и уж тем более — заводить детей. В ответ Айрис заявила, что он поступает не по-джентльменски: лишил ее невинности, а теперь подло бросает.

— Пойми, нельзя требовать от кого бы то ни было любви. Любовь либо есть, либо ее нет. Я помог тебе обрести уверенность, и ты еще встретишь человека, с которым у тебя будут и семья, и дети… — увещевал ее Дэниел, надеясь кончить дело миром.

— Я хочу ребенка только от тебя! — воскликнула Айрис. — Можешь даже на мне не жениться, я и так забеременею!

— Спасибо, что предупредила, — совершенно искренне поблагодарил ее Дэниел, и с той поры Айрис его не видела.

Разумеется, она продолжала ему звонить, не понимая, что их отношениям пришел конец, и донимая своими истериками.

Дэниел твердо решил никогда с нею не встречаться и сейчас согласился приехать лишь потому, что его насторожила многозначительная фраза: «Это касается не только меня, но и тебя!» Он не представлял, что будет делать, если Айрис и вправду забеременела.

В свое время он сам уговаривал жену родить ребенка, но та всячески отказывалась, говоря, что они еще очень молоды и должны «пожить для себя». Позже, когда их семья распалась, Дэниел возблагодарил судьбу за то, что эта взбалмошная, вздорная женщина не родила ему дочь или сына. И еще он понял тогда, как прав был его отец, не раз повторявший, что надо выбирать не столько жену, сколько мать своих будущих детей.

Айрис же Дэниел не мог представить ни в одном из этих качеств. Он вообще хотел забыть ее как дурной сон.

К сестре Дэниел приехал с опозданием, но на душе у него полегчало: Айрис, к счастью, не оказалась беременной, а многозначительная фраза была лишь способом заманить его к себе. Он вынужден был поговорить с нею предельно жестко и заявить, что их отношения окончены раз и навсегда.

— Дэнни! Наконец-то! — радостно встретила его Эмили. — А я уже думала, что ты и сегодня не приедешь.

— Прости, задержался, — повинно склонил он голову перед сестрой, как делал это в детстве, когда случалось искать примирения с нею после ссоры.

Эмили, добродушно улыбнувшись, ласково потрепала его по макушке.

— Ой, у тебя появились седые волоски!

Дэниел развел руками:

— Ничего не поделаешь. Тридцать два года как-никак!

Эмили вздохнула, и Дэниел прочитал в ее глазах то, о чем она подумала, но вслух не сказала: «Да, уже не мальчик, а все один — ни семьи, ни детей».

— Не волнуйся за меня, — отвечая на ее грустные мысли, произнес Дэниел. — Когда-нибудь и моя жизнь устроится.

— Неужели ты все-таки женишься на этой Айрис? — встревожилась Эмили, неверно поняв брата.

— Нет, с Айрис покончено.

— Это хорошая новость, — одобрительно промолвила Эмили. — Расскажешь мне потом подробнее. А пока — идем в столовую. У нас гостья.

Дэниел поморщился, давая понять сестре, что не хотел бы сейчас видеть никого из посторонних людей.

— Но это всего лишь Марина, — пояснила Эмили. — Вы же с нею всегда хорошо ладили и, по-моему, даже влюблены друг в друга.

— Так ты специально ее пригласила? — с наигранной строгостью произнес Дэниел. — Сводничаешь?

Эмили улыбнулась его шутке, но ответила вполне серьезно:

— Нет, Марина оказалась здесь случайно. У нее семейные неприятности. Так что не огорчай ее дополнительно своим недовольным видом.

— Ну вот, я же говорю: сводничаешь! — заупрямился Дэниел. — А мне сейчас не хочется видеть никого, кроме тебя, Лиз и Фрэнка.

— Его-то как раз и нет дома. Он такой же, как ты — весь в делах.

— Ладно, не обижу я твою Марину, — примирительно проговорил Дэниел, направляясь в столовую.

Пятилетняя Лиз, увидев дядю, тотчас же бросилась к нему. Дэниел подхватил ее на руки, крепко прижал к себе. А племянница прошептала ему на ухо:

— Что ты мне принес?

Дэниел осторожно опустил ее на пол и, заговорщически подмигнув девочке, стал подражать цирковому иллюзионисту, извлекая из карманов и рукавов игрушки, сладости, детские книжки, свернутые в рулончики.

— И когда ты успел все это запрятать? — смеялась Эмили.

— Еще в машине, перед тем как войти в дом, — шепотом пояснил он сестре.

Марина, издали наблюдавшая за трогательной сценой, тоже улыбалась. Познакомились они примерно год назад здесь же. Эмили тогда рассказала брату, что Марина и ее муж Влад приехали в Лондон по контракту из России, оба преподают русский язык в колледжах.

Марина являла собой выраженный славянский тип: светлые густые волосы, голубые глаза, мягкость в движениях. Когда же она улыбалась, то ее несколько простоватое лицо становилось невероятно красивым и очаровательным.

Дэниелу Марина и в самом деле нравилась, он охотно говорил с нею о поэзии, о театре, вообще об искусстве. Но Эмили допускала большое преувеличение, усматривая тут влюбленность.

Однажды Дэниел в шутку укорил сестру:

— Ты пытаешься женить меня на каждой своей новой подруге. А ведь Марина, насколько мне известно, замужем.

— Ну, во-первых, не на каждой, — возразила Эмили. — А во-вторых, у Марины не все так просто в семье, как кажется со стороны.

Дэниел тогда пропустил мимо ушей замечание сестры, но сегодня, внимательно присмотревшись к Марине, нашел ее и вправду печальной. В гостях она пробыла недолго. Ушла, сославшись на занятость.

— Какая тактичная у тебя подруга, — удовлетворенно заметил Дэниел. — Словно услышала мои пожелания оставить нас с тобой наедине.

— От Марины ушел муж, — несколько невпопад сообщила Эмили. — Сейчас они оформляют развод в посольстве, потом Влад женится на англичанке и останется в Лондоне. А Марина через год уедет — у нее кончается контракт.

— За год еще всякое может произойти, — философски заметил Дэниел.

Эмили тотчас же подхватила его мысль, направив в нужное ей русло:

— Да, сейчас русские женщины высоко котируются на рынке невест: считается, что из них выходят заботливые и ласковые жены. Так что не упусти свой шанс! Марине ты нравишься, она сама мне это говорила.

Дэниел не поддержал ее шутливого тона. Устало откинувшись на спинку кресла и вытянув затекшие ноги, он посмотрел на сестру с такой грустью, от которой у Эмили сжалось сердце.

— У меня есть некоторый опыт, Птенчик, — назвал он ее полузабытым детским прозвищем. — Если несколько женщин одновременно начинают проявлять ко мне повышенный интерес и требуют ответного внимания, — это опасный симптом! Значит, я где-то ошибся, дал слабину, и дамы, с их невероятным чутьем, незамедлительно решили мной воспользоваться.

— Но Марина ничего от тебя не требует! — обиделась Эмили.

— Да, она не так глупа, как некоторые, и действует с помощью доверенного лица, — парировал Дэниел. — А уж ты изо всех сил стараешься устроить мою личную жизнь.

— Я вовсе не заставляю тебя жениться на Марине, — стала оправдываться Эмили. — Но твоя Айрис просто повергла меня в шок! Ты, правда, с нею расстался?

— Да. Связь с Айрис была ошибкой. Наверное, я устал, Эмили. От женщин, от работы, от себя самого. Сегодня вот ни с того ни с сего сорвался на Джудит Ланг. А она, пожалуй, была права: я слишком распыляюсь, устраивая судьбы других людей, а своей жизни у меня нет.

— Она прямо так и сказала?!

— Ну, примерно так.

— Что ж, молодец Джудит, смогла зацепить тебя за живое! — заключила Эмили. — А ты говоришь «опасный симптом»! Нет, мне видится добрый знак в том, что хотя бы Джудит Ланг заставила тебя критически взглянуть на твою безалаберную жизнь. Может, наконец образумишься.

Глава третья

Явление Сузан

Майклу почему-то сразу не понравилась эта Сузан, хотя он ее никогда не видел и ничего о ней не знал. Подруга жены? Но что это за подруга, если не давала о себе знать более десяти лет, а теперь звонит как ни в чем не бывало и просит подыскать для нее хорошую работу в Лондоне! Будто это так просто — поручиться за человека, о котором не имеешь ни малейшего представления.

— Она или чересчур наивная, или сверх меры, наглая, — сказал Майкл жене еще после первого звонка Сузан. — Ее, видите ли, устроила бы высокооплачиваемая должность секретаря-референта! А что она умеет делать? Насколько ответственна в работе? Какой у нее характер, да и способна ли она вообще ладить с людьми?

— Характер у Сузан замечательный, — не колеблясь, ответила Джудит. — Мне, по крайней мере, всегда было с ней легко.

— Не забывай, что это было в детстве, — назидательно произнес Майкл. — А с годами люди меняются. И я бы не советовал тебе делать что-либо для Сузан до ее приезда. Когда присмотришься к ней, тогда и поговорим о какой-то конкретной помощи.

Джудит согласилась с мужем, и к разговору о Сузан они больше не возвращались.

И вот теперь Майклу предстояло встретить в аэропорту незнакомую и заведомо не вызывающую симпатии женщину, привезти ее домой, да еще и развлекать в отсутствие жены, демонстрируя гостеприимство.

В аэропорт он приехал прямо с официального приема, откуда ему пришлось улизнуть пораньше. Но коктейль, выпитый в кругу деловых партнеров, возымел свое бодрящее действие: встреча незнакомой блондинки уже не казалась Майклу скучной и неприятной обязанностью.

Поток машин, мчавшихся со стороны аэропорта, был нескончаемым, и в каждой из них, вероятно, ехали те, кто счастливо встретился после тягостной разлуки. Думать же о тех, кто несколько минут назад испытал горечь расставания, Майклу не хотелось. Его сейчас куда больше интересовало, действительно ли Сузан такая красивая, какой ее описала Джудит. Верилось в это с трудом. Скорей всего ему придется провести вечер с пошлой красоткой, а то и вовсе с дурнушкой. Блондинки, как правило, бывают прелестны только в юности, а с годами их шарм бесследно исчезает. По крайней мере, это произошло со всеми блондинками, которых знал Майкл.

Недавно ему довелось увидеть однокурсницу, по которой он безнадежно вздыхал в университете. При одном взгляде на ее золотистые локоны у юного Майкла перехватывало дыхание и почва начинала уплывать из-под ног. Худенький долговязый очкарик не мог и помышлять, чтобы эта божественно красивая девушка обратила на него внимание.

И вот недавно они встретились на одном из светских раутов. Она сама подошла к Майклу. Сказала, что приятно удивлена произошедшей в нем перемене: солидный, респектабельный — словом, интересный мужчина. И даже пошутила: «Где были мои глаза?»

Майкл же пытался найти хоть малейший намек на былое очарованье… и не находил. Ухоженное, даже можно сказать, холеное лицо. Слегка располневшая фигура в дорогостоящем туалете. Волосы, на которые когда-то Майкл не мог смотреть без душевного трепета, уложены в замысловатую прическу. Леди. Светская львица, ничем не выделяющаяся на фоне других дам, чинно прохаживающихся под руку со своими высокопоставленными мужьями.

Нечто подобное Майкл приготовился увидеть и в Сузан. Но она оказалась ошеломляюще красивой!

Зал ожидания аэропорта, достаточно освещенный, буквально озарился с появлением Сузан, которая не ступала, а словно бы плыла, излучая вокруг себя золотистое сияние — теплое, животворящее. Майкл сразу же всем своим естеством ощутил это благодатное тепло. Доверился ему и сделал шаг навстречу…

Потом они ехали в машине, сидя рядом и обмениваясь принятыми в таких случаях любезностями. Майкл интересовался, нормально ли прошел полет, а Сузан извинялась за доставленные хлопоты, рассыпалась в благодарностях и спрашивала, когда сможет увидеть свою дорогую подругу Джудит.

Встречные машины неслись теперь уже в аэропорт, их огоньки отражались в глазах Сузан. Майкл восторженно ловил эти искрящиеся блики, и душа его наполнялась странным, непривычным ликованием, будто он находился на каком-то неведомом, но бесспорно чудесном празднике, предвещавшем немало радостей и приятных неожиданностей.

Особняк, в котором жили Майкл и его семья, был небольшим, однако внешне походил на старинный замок. Перед входом расстилалась ухоженная лужайка и благоухал роскошный цветник — особая гордость хозяина.

Сузан, выйдя из машины, жадно втянула в себя густой цветочный аромат, смешанный с прохладной свежестью ночи.

— Какая благодать! — произнесла она распевно и томно.

Затем медленно пошла вдоль клумбы, вглядываясь в нее пристально, словно хотела отыскать там какой-то определенный, одной ей известный цветок.

— Ну вот же она — вербена! — воскликнула Сузан. — Это любимый запах моего детства: мама всегда выращивала возле дома вербену.

Присев на корточки, она склонила голову над цветком и тотчас же отпрянула:

— Ой, роса!

Ее лицо в капельках влаги показалось Майклу особенно трогательным и прекрасным.

— Милости прошу в дом, — промолвил он взволнованно и оттого чуть хрипловато.

Пока Сузан приводила себя в порядок с дороги, горничная накрыла стол на двоих.

— Спасибо, Кэти, — сказал ей Майкл. — Теперь можешь идти домой.

Впервые за все время он порадовался отсутствию жены и сына. Как кстати подвернулась эта командировка! Провести вечер наедине с прелестной женщиной — это ведь совсем не то же самое, что наблюдать за ней, сидя рядом с собственной женой!

Негаданная свобода пьянила Майкла, как школьника, оказавшегося дома без родителей и вольного делать все что заблагорассудится. Он еще не знал, как распорядится этой свободой, но предвкушение чего-то сладостного, запретного будоражило его кровь и воображение.

Когда же великолепная, блистательная Сузан расположилась наконец за столом, Майкл вдруг оробел. Надо было с чего-то начать, проявить элементарное гостеприимство, но язык не слушался его, а руки словно одеревенели.

И тут ему на помощь пришла Сузан. Беглым взглядом окинув сервированный стол, она обратилась к Майклу запросто, по-свойски, как будто была его давней собутыльницей:

— А у вас не найдется чего-нибудь покрепче, нежели шампанское? Я, признаюсь, соскучилась по настоящему шотландскому виски.

— Конечно, найдется! — с готовностью откликнулся Майкл, в одно мгновение очутившись у бара и извлекая оттуда пузатую бутылку коллекционного виски.

— Отлично! — одобрила его выбор Сузан. — Полагаю, у нас имеется серьезный повод, чтобы выпить. За встречу, за приятное знакомство!

После первой рюмки Майкл почувствовал себя раскованнее, а после второй уже бойко рассказывал гостье, какой объем капитала проходит через его банк и каков процент прибыли с этого капитала.

Когда же он чересчур увлекся специальной терминологией, Сузан мягко его остановила. Самое главное она уже для себя выяснила: Майкл богат, трудолюбив, не избалован всяческими излишествами и Джудит, имеющей такого супруга, можно только позавидовать. Конечно, он не Бог весть какой красавец, но зато добропорядочный семьянин. Наверняка ни разу не изменял жене, это видно невооруженным глазом: щечки разрумянились, глазки разгорелись. Бедняга, вероятно, не бывал в подобной ситуации: когда рядом с ним едва знакомая красивая женщина, а дома — никого.

Сузан все это показалось очень смешным, и она решила немножко позабавиться с неискушенным Майклом.

— Мне вдруг стало так весело! — честно призналась она, не открывая, впрочем, истинной причины своего веселья. И засмеялась звонко, заливисто.

Для Майкла ее смех прозвучал как лучшая на свете музыка. Он не отрывал от Сузан восторженного взгляда, на лице его блуждала глуповатая улыбка.

— Мне тоже с вами очень легко и весело, — произнес он, слегка запинаясь, из чего Сузан заключила, что ее многочисленные тосты оказались не напрасными: Майкла уже сейчас можно было брать голыми руками.

— Нам так легко вместе, потому что вы на редкость милый и приятный человек, — пустила она в ход примитивнейшую лесть.

Майкл, однако, заглотнул наживку:

— Ну что вы! Я сухарь. Живу только работой, не умею отдыхать и развлекаться.

— Не верю! — запротестовала Сузан. — Сегодняшний вечер убеждает меня в обратном. Вы прелесть, Майкл!

Она дотронулась кончиками пальцев до его руки, а он, неожиданно для себя, нежно сжал ее запястье.

— Почему вы никогда не бывали у нас прежде?

— Потому что я много лет жила в Париже.

— Вы француженка?! — почему-то обрадовался Майкл.

— Наполовину. Моя мать была француженкой. Но родилась я здесь, в Лондоне, и считаю Англию единственной своей родиной. В Париже моя жизнь не задалась…

Она осторожно пошевелила рукой, и Майкл с явным сожалением отпустил ее запястье.

— Да, я знаю. Джудит просила меня подыскать для вас работу. И я вам непременно помогу!

— Спасибо! — с жаром промолвила Сузан и теперь уже сама сжала его руку, приблизившись к нему якобы в порыве благодарности.

Белокурый завиток ее волос коснулся щеки Майкла. Он замер в сладостном блаженстве. А Сузан, не дождавшись от него ответного действия, придвинулась к нему еще ближе.

И тогда Майкл обнял ее. Губы их соприкоснулись сами собой, поцелуй вышел долгим и страстным.

Сузан, конечно, сразу догадалась, что сексуальный опыт Майкла не слишком богат, но она и предположить не могла, насколько этот взрослый женатый мужчина беспомощен и бездарен в постели. Как же они живут с Джудит столько лет? Как можно было до сих пор ничему не научиться?

Сузан с негодованием взглянула на Майкла, сладко посапывавшего рядом. Его пухлые, как у младенца, губы шевелились в такт дыханию, издавая тихий, но весьма неприятный звук, похожий на причмокивание.

Жалкий, убогий человек. И такие вот преуспевают в жизни, ворочают огромными капиталами! Все у них складывается прекрасно, все блага приходят к ним вовремя, в назначенный срок. У них, как правило, небогатая фантазия, но ее бывает достаточно для того, чтоб заполучить в жены красивую женщину и завести ласковую любовницу.

Майкла, впрочем, и на это не хватило. Джудит не уродка, но в ней нет шарма. Такой она была в юности, такой же, надо полагать, осталась и до сих пор, если довольствуется любовными утехами с Майклом.

Хотя не исключено, что с годами Джудит тоже стала расчетливой: Майкла терпит из-за денег, а утешение находит с каким-нибудь другим мужчиной. Не дура же она, в конце концов, и не деревяшка бесчувственная.

Сузан с теплотой подумала о своей подруге. В колледже она была единственной, к кому Сузан питала симпатию. Хорошо воспитанная, одаренная, приятная внешне. Но главное — искренняя, лишенная всяческого лицемерия, не завистливая и не склочная. На нее во всем можно было положиться. Ей можно было доверить самый сокровенный секрет и не опасаться, что завтра он станет известен всему свету.

Пожалуй, Джудит мешали ее чрезмерная правильность и щепетильность, но Сузан именно это в ней и ценила, потому что сама такими добродетелями не отличалась. Вот и сейчас она не видела никакого противоречия в том, что с нежностью думает о подруге, но при этом уже успела соблазнить ее мужа.

Майкл шумно перевернулся на другой бок и, внезапно открыв глаза, с недоуменным видом уставился на блондинку, лежавшую рядом с ним в постели.

— Что? Не узнаешь? — игриво промолвила та. — Я Сузан.

— Су-узан!.. — пролепетал Майкл и потянулся к ней, пытаясь заключить в объятия.

Она, несмотря на отвращение к этому великовозрастному увальню, так и не научившемуся обращаться с женщинами, противиться не стала.

— За тобой должок, — сказала она, кокетливо погрозив ему пальчиком. — Ты нехороший мальчик: сам, счастливый, уснул, а я тут всю ночь маялась.

— Прости, пожалуйста. Ты меня просто ошеломила… — пробормотал пристыженный Майкл, робко прикасаясь к щеке Сузан.

— Да разве на тебя можно обижаться? Ты такой милый, такой нежный, — беззастенчиво врала она, осыпая Майкла жаркими поцелуями. — Я с первого мгновения поняла, что встретила мужчину, о котором мечтала всю жизнь!

Сузан нисколько не смущало то, что она говорила откровенные пошлости. Наоборот, в данном случае это было не просто уместно, но и необходимо. Следовало и дальше внушать Майклу, что он допустил супружескую измену не по глупости, не по пьянке, а под влиянием момента, поддавшись внезапно вспыхнувшей большой и чистой любви, причем любви взаимной.

Накануне Сузан уже сделала все, чтобы Майкл был уверен: не она его соблазнила, а он сам не удержался от нахлынувших на него чувств. Когда они оказались в спальне, полностью отдала инициативу в руки Майкла, позволив тому продемонстрировать его весьма скромные возможности.

Сузан это вытерпела, и теперь у нее были все основания действовать активнее, объясняя невесть откуда взявшуюся пылкость возвышенным чувством любви, о которой она сейчас и твердила Майклу. Он же, совсем ошалевший от ее изощренных ласк, только иногда мычал в ответ да издавал сладостные стоны.

А Сузан продолжала гнуть свое:

— Ты чувствуешь, что мы одно целое? Не представляю, как я могла жить без тебя до сих пор!

— И я… — выдохнул Майкл, впервые произнеся что-то членораздельное.

Сузан одобрительно улыбнулась. Майкл же, вдохновленный этой улыбкой, изо всех сил старался соответствовать тем эпитетам, которыми щедро одаривала его красотка: сильный, нежный, страстный…

Вообще-то она затеяла эту игру с Майклом сначала просто из озорства. А затем, когда он клюнул, сообразила, что сможет легко выкачивать из него деньги, в которых она сейчас остро нуждалась. Но разве плохо, если Майкл заодно будет удовлетворять и другие ее потребности?

Вот только бы он — простак и честный семьянин — не испугался своей нечаянной измены и не отрекся от нее. В этом случае, разумеется, можно прибегнуть к шантажу, но не хотелось бы. Надо все уладить полюбовно.

И еще — надо научить Майкла, как он должен вести себя с женой, чтобы ненароком не проболтаться ей о своих приключениях на стороне.

Утром, как и ожидала Сузан, для Майкла наступило отрезвление. Что он натворил? Как теперь посмотрит в глаза Джудит? Что скажет ей?

Острое чувство стыда буквально парализовало его. Он оцепенело лежал с постели и не видел никакого выхода из этой дурацкой, мерзкой ситуации. Сузан тем временем тоже проснулась и, даже не взглянув на Майкла, тотчас же поняла, что с ним происходит.

Ох уж эти примерные мужья! Набедокурят втихую, а потом выручай их, утешай, подсказывай нужное решение.

Хорошо хоть не выставил ее вон. А ведь мог бы! Сказал бы жене, что ее так называемая подруга пыталась его соблазнить и он, возмущенный и оскорбленный, вытолкал ее за дверь. Сузан, конечно, могла бы объяснить Джудит, как все было на самом деле, но та, несомненно, предпочла бы поверить мужу, а не ей.

К счастью, Майкл до этого не додумался или попросту не захотел так скоро потерять Сузан. Сегодняшняя ночь, несомненно, произвела на него огромное впечатление, которое сейчас надо было закрепить.

И Сузан, притворяясь, будто еще спит, по-кошачьи приникла к Майклу всем телом. При этом ее рука — безвольная, «сонная» — медленно переместилась с груди Майкла на живот и замерла где-то ниже пупка.

Майкл встрепенулся. Нехитрая уловка Сузан мгновенно заставила его сосредоточиться на ее руке, двигавшейся вроде бы в нужном направлении, но почему-то остановившейся на полдороге.

Однако в сомнениях Майкл пребывал недолго. И вскоре, отринув страх и угрызения совести, набросился на Сузан с такою страстью, какой не испытывал ни разу в жизни.

— Я не хочу с тобой расставаться! — воскликнула Сузан спустя несколько минут.

— Я тоже! — решительно заявил Майкл.

— Тогда сними для меня какой-нибудь недорогой номер. Будешь приезжать туда, когда захочешь. А Джудит скажешь, что отвез меня в отель сразу после ужина и я здесь не ночевала.

— Хорошая идея, — согласился Майкл. — Только почему же мы должны встречаться обязательно в недорогом номере?

— Потому что у меня, к сожалению, совсем нет денег, — пояснила Сузан, потупив взор.

— Ну, это поправимо! Я поселю тебя в самом дорогом отеле и обещаю, ты ни в чем не будешь нуждаться!

Как человек деловой и обстоятельный, Майкл сам выбрал для Сузан номер, соответствующий ее великолепию, вручил ей чек на мелкие расходы, но на крупную сумму и лишь затем отправился в свой банк.

Глава четвертая

Подруги

Роберт Уоллсон оказался не по возрасту ладным крепышом с густой шапкой седых волос, обрамлявших загорелое лицо. Встречая гостью, он широко улыбался, но Джудит приметила в его глазах какую-то застарелую боль или печаль.

— Очень рад, очень рад, — приговаривал он взволнованно и несколько суетливо, что плохо сочеталось и с его внешним обликом, и с репутацией известного бизнесмена. Кажется, уже должен был привыкнуть к многочисленным интервьюерам, а он вел себя так, будто его впервые осчастливили журналистским вниманием. — Вы не представляете, как обрадовалась миссис Уоллсон, когда я сказал, что вы к нам едете! Она приготовила для вас свой фирменный пирог.

Такое чрезмерное радушие, граничащее с подобострастием, заставило Джудит насторожиться. Ее всегда отпугивали люди с отклонениями, а Уоллсон показался ей странноватым еще во время их телефонного разговора. Уж слишком настойчиво он приглашал Джудит погостить, забывая о цели ее приезда, и буквально требовал, чтоб она провела в его поместье не меньше недели. В итоге Джудит пообещала, что приедет на два дня и внимательно осмотрит всю ферму, хотя ей с лихвой хватило бы и двух часов, чтоб записать на диктофон интервью с Уоллсоном.

Еще больше удивила ее миссис Уоллсон. Сухощавая, седенькая, она так же приветливо улыбалась, как и ее муж, но в отличие от него никаких слов не произносила, а лишь смотрела на Джудит изумленно и пристально до неприличия.

Та под ее взглядом смутилась. Уоллсон, заметив это, счел необходимым объяснить поведение жены, а заодно и свое собственное:

— Вы нас извините, пожалуйста. Мы оба взволнованы вашим приездом… Увидеть вас здесь, в нашем доме!.. — Он смолк, понимая, что нисколько не прояснил ситуацию.

Миссис Уоллсон вела себя не лучше мужа: глаза ее увлажнились, она того и гляди могла расплакаться.

Джудит терпеливо ждала, решив про себя, что не задержится здесь не то что на день, на час. Расспросит для порядка про ферму — и быстренько домой. Поездка не удалась, интервью не получилось. Такое иногда бывает.

Уоллсон, однако, справился с волнением и произнес наконец то, что надо было сказать с самого начала:

— Это, конечно, лишь случайное совпадение, но вы очень похожи на нашу дочь. Правда, Памела? — обратился он за поддержкой к жене. — Удивительное сходство!

— Да, да, — закивала головой миссис Уоллсон, с нежностью глядя на Джудит. — Только Энни была чуть пониже ростом.

Была? Значит, ее уже нет в живых? Джудит мысленно отругала себя за то, что так и не дочитала до конца биографию Уоллсона. А там наверняка имелись сведения и о его дочери.

— Энни погибла три года назад в автомобильной катастрофе, — услышала она скорбный голос Роберта Уоллсона. — Единственная наша дочь… Стоит ли говорить, как мы пережили это горе? До сих пор не можем привыкнуть к тому, что Энни с нами нет. — Он опять умолк, но на сей раз ненадолго, только чтобы перевести дыхание. Затем продолжил: — И вот Памела увидела в журнале вашу статью и фотографию. Мы были потрясены сходством…

— Как будто Энни подала нам весточку, — вставила миссис Уоллсон. — Потом мы узнали, что вы работаете в «Обозревателе», стали читать ваши замечательные интервью.

— А еще мы как-то увидели вас по телевизору, — добавил мистер Уоллсон. — Это был для нас подарок! Ну а когда вы сами позвонили и сказали, что хотите к нам приехать!..

— Теперь я все понимаю, — промолвила Джудит. Эти двое несчастных родителей растрогали ее. — Можно посмотреть фотографию вашей дочери? — робко спросила она.

— Да, конечно! — хором воскликнули супруги, и оба указали на стену, где висел большой портрет в золоченой рамке.

Взглянув на него, Джудит встретилась взглядом с той, на которую действительно была похожа. Неприятный холодок закрался в сердце: она жива, а эта девушка погибла. Могло же быть и наоборот…

— Ну, что скажете? — не выдержала миссис Уоллсон. — Правда ведь, вы похожи с Энни?

— Да, похожи, — подтвердила Джудит к величайшей радости Уоллсонов.

— Вы потом, если захотите, посмотрите и другие фотокарточки Энни, — сказала Памела Уоллсон, — а сейчас позвольте мне угостить вас обедом.

Джудит поняла, что ее будут не просто кормить, а потчевать — как родную, горячо любимую дочь. К этой двойственной роли она оказалась не готова, более того — некоторая ирреальность происходящего вызывала в ней легкую оторопь.

Но и обижать стариков было нельзя. Поэтому Джудит безропотно принялась за щедрые угощения и выслушала, не перебивая, все многословные воспоминания о покойной.

В ходе беседы всплыло еще одно совпадение: Энни и Джудит были одногодками.

— Жаль, что вы с нею не встретились, — вздохнула миссис Уоллсон. — Ведь Энни часто ездила в Лондон по делам. Конечно, у вас были разные интересы, но, мне кажется, вы вполне могли бы подружиться.

Роберт Уоллсон обеспокоенно взглянул на жену, которая предалась опасным фантазиям, и поспешил перевести разговор на другую тему:

— Фактически моя ферма стала приносить прибыль, когда за дело взялась дочка. А до той поры я едва сводил концы с концами. Это Энни убедила меня заменить одну породу овец на другую. Потом мы купили акции текстильной фабрики и стали получать доход не только от продажи шерсти-сырца, но и от производства тканей… Энни так четко отладила весь процесс, что я до сих пор лишь поддерживаю заведенный ею порядок.

— Да, ферма процветает, но кому это нужно? — горестно промолвила миссис Уоллсон. — У нас ведь, кроме Энни, никого не было — ни детей, ни внуков.

— Памела, я полагаю, нам пора показать гостье пастбища и овец. Она ведь приехала сюда по делу, — строго произнес мистер Уоллсон, обращаясь к жене.

Позже, улучив момент, он пояснил Джудит, что миссис Уоллсон так и не оправилась после смерти дочери:

— То в истерику впадает, а то вдруг начинает говорить, что Энни жива, имея в виду вас. Вы уж ее простите.

— Так, может, мне не следовало сюда приезжать? — встревожилась Джудит. — Не надо было ее травмировать!

— Наоборот, ваш приезд я считаю благом! — возразил мистер Уоллсон. — Памела обрадовалась вам и в то же время убедилась, что вы не Энни. Если можете, погостите еще денек. У нас тут очень красиво.

— Да, здесь такая тишина! И дышится легко — особенно вблизи залива, — сказала Джудит. — Я с удовольствием прогуляюсь вдоль берега.

В Лондон она уехала лишь на следующий день, тепло простившись с Уоллсонами и пообещав, что непременно навестит их еще раз. Общаясь со стариками, она совсем забыла о приезде подруги и вспомнила о ней только по дороге домой.

Несмотря на все наставления Сузан, Майкл очень боялся встречи с женой. Но Джудит, вернувшись из поездки, все еще находилась под впечатлением от знакомства с четой Уоллсон, о чем сразу же и сказала мужу:

— Это удивительно чистые люди, хотя писать о них будет сложно, потому что тут есть одно странное обстоятельство. Я потом расскажу тебе подробности, но сначала объясни, где Сузан. Она не прилетела или ты все-таки осуществил свою угрозу — отвез мою подругу в отель?

Майкл вздохнул с облегчением. Пронесло! Джудит ничего не заподозрила. И ответил в шутливом тоне:

— Я тут ни при чем! Она сама настояла. Уехала сразу после ужина — то ли из деликатности, то ли из любви к свободе. Номер ее телефона у тебя на столе.

Майкла удивило, как легко он сумел войти в роль, казавшуюся прежде непосильной.

— А я думаю, тут другая причина, — возразила Джудит. — Наверняка ты весь вечер сидел с такой постной физиономией, что Сузан захотелось поскорей от нас сбежать.

— Вел себя, как умел, — с деланной обидой пожал плечами Майкл.

— Сузан тебе не понравилась?

Майкл ожидал этого вопроса и все равно оказался к нему не готов.

— Даже не знаю, что сказать… — тянул он время, пытаясь подобрать нужные слова. — Твоя подруга красивая, обаятельная… Но я никогда не находил общего языка с такими женщинами. Да и приехала она к тебе, а не ко мне! Позвони ей, а я пойду прилягу. Устал сегодня… Буквально валюсь с ног…

Встретившись с Сузан, Джудит отметила про себя, что та вовсе не похожа на человека, подкошенного житейскими неудачами.

— Выглядишь потрясающе! — сказала она, нисколько не покривив душой.

Сузан тоже нашла, что ее давняя подруга из гадкого утенка превратилась в яркую привлекательную женщину, только, похоже, не знающую себе истинную цену.

— В колледже мне постоянно нашептывали: не водись с Сузан, она всех парней у тебя отобьет, они же обращают внимание только на нее, — вспомнила Джудит. — А мне нравилось, что у меня такая красивая подруга!

— Да, парни тебя в то время совсем не интересовали, — подтвердила Сузан. — Ты мечтала поступить в университет, сделать карьеру. Говорила, что не хочешь зависеть материально ни от родителей, ни от будущего мужа. Кажется, твой план осуществился полностью. Майкл, насколько я поняла, человек состоятельный, но ты и сама, наверное, неплохо зарабатываешь?

Джудит всегда становилось скучно, когда речь заходила о деньгах, и потому она поспешила уйти от этой темы:

— Меня устраивает то, что я занимаюсь любимым делом.

— Ты молодец. Достигла, чего хотела. А я — банкрот! — сообщила Сузан. — Наверное, в этом есть своя логика: мы с тобой изначально имели разные возможности. Мои родители были, по сути, нищими…

— Где они сейчас? Я ничего о них не знаю.

— Умерли. Давно. Ушли друг за другом. Я еще и поэтому сюда не приезжала.

— Расскажи о себе, — попросила Джудит. — Как ты жила все эти годы?

— Ой, это долгая и, в общем, печальная история. Кто б мог подумать, что я окажусь такой невезучей!

— Но поначалу у тебя вроде бы все складывалось успешно. Я слышала, ты была фотомоделью в Париже.

— Да, там жила мамина сестра, и я уехала к ней сразу после окончания колледжа. Но прежде чем стать фотомоделью, хлебнула всякого: и танцовщицей была в ночном клубе, и стриптизершей… Даже сейчас об этом вспоминать тяжко. Тетка, на которую я так рассчитывала, в помощи мне отказала…

Сузан действительно не любила вспоминать тот период своей жизни, и уж тем более — рассказывать о нем кому-либо. Молодая была, глупая, наделала много непростительных ошибок. Окажись она сейчас в подобной ситуации, ни за что бы не довела отношения с теткой до полного разрыва. А тогда…

Тогда Сузан была нетерпеливой, ей хотелось получить все сразу, немедленно. Париж пьянил ее, искушал многочисленными соблазнами. А тетя Сесиль, обещавшая ни в чем не отказывать племяннице и содержать ее, как родную дочь, на деле оказалась весьма прижимистой. Так, по крайней мере, считала Сузан. Ей было недостаточно того, что тетя оплачивала ее учебу на курсах парикмахеров, покупала пусть не слишком дорогие, но модные наряды и выдавала деньги на карманные расходы. Этой мелочи хватало лишь на чашку кофе и круассан, а Сузан не могла равнодушно проходить мимо роскошных магазинов, где продавалось дорогое женское белье, косметика и умопомрачительные ювелирные изделия.

Конечно, цены в элитных магазинах были несопоставимы с доходами тетки, Сузан это понимала, но все равно ее раздражала чрезмерная скаредность Сесиль. Гораздо больше Сузан нравился дядя Жак, который был пощедрее и посговорчивее своей жены. Постепенно Сузан стала обращаться с просьбами только к нему.

Жак, разумеется, баловал племянницу тайком от жены, и Сузан не видела в этом ничего зазорного. Когда же она поймала на себе откровенно плотоядный взгляд Жака, то не смутилась и не испугалась, а расценила это как возможность получать от дяди гораздо больше подарков, нежели имела до сих пор.

Сесиль обеспокоилась, обнаружив у племянницы новые туалеты и драгоценности. Не удовлетворило ее и объяснение Сузан, будто она получила все это от своего ухажера. Тетка была уверена, что такими подарками мужчины расплачиваются лишь за определенные услуги, и в сердцах назвала племянницу шлюхой.

Сузан это стерпела, но Сесиль вскоре обнаружила, что деньги на банковском счету Жака стали катастрофически таять. Сопоставив некоторые факты, она заподозрила мужа в любовной связи с племянницей и, нагрянув домой в неурочный час, застукала их голенькими в постели.

Разразившийся затем скандал разом лишил Сузан всего — даже возможности окончить курсы парикмахеров. Тетка вручила ей лишь обратный билет до Лондона и сказала, что перепишет завещание в пользу сиротского приюта, поскольку собственных детей у них с Жаком не было.

Сузан, однако, не захотела возвращаться домой и стала скитаться по Парижу в поисках какой-нибудь работы. Так она очутилась в ночном клубе, имевшем весьма сомнительную репутацию. Сначала ее взяли посудомойкой, затем, немного получившись, она выбилась в стриптизерши. Именно там ее высмотрел менеджер одного рекламного агентства, с легкой руки которого Сузан и стала фотомоделью.

— Не думай, что это легко — зарабатывать на жизнь позированием, — сказала она Джудит. — Многочасовые съемки меня изматывали. А получала я за это мизер, потому что была никому не известной, начинающей. И потому без колебаний согласилась выйти замуж за богатого старца, которому было уже под восемьдесят. Он клялся, что обеспечит мне безбедное существование, а я обещала быть ему верной женой.

— И ты его нисколечко не любила? — спросила Джудит.

Сузан посмотрела на нее, как на безнадежно больную.

— О чем ты говоришь? Какая может быть любовь, если твой избранник на ладан дышит! Это была не семья, а некий хоспис, где я служила сиделкой. Старик был в ссоре со своими сыном и невесткой, они к нему никогда не приезжали. Поэтому все свое огромное состояние он завещал мне. И документ составил в моем присутствии. Для меня это было хорошим стимулом к смирению. Ты не поверишь, но за все пять лет, что мы прожили вместе, я не завела ни одного романа, ни одной любовной интрижки! Мне даже не пришло в голову припрятать кое-какие средства на черный день. Зачем? Я ведь ощущала себя полновластной владелицей фамильного замка и всех капиталов, что были на счету этого дряхлого подонка.

— Неужели он тебя обманул?!

— Да, представь себе! Незадолго до смерти он помирился с сыном и втайне от меня переписал завещание. Ты ни за что не догадаешься, во сколько были оценены моя верность и долготерпение. В тысячу франков! Не больше и не меньше! На следующий день после похорон меня выставили из замка, и я опять оказалась на улице.

— Что же было потом?

— Всякое было… К счастью, пять лет моей монашеской жизни не прошли даром. Имидж добропорядочной вдовы, подло обманутой супругом, очень помог мне. Бывший приятель этого негодяя дал мне банковский кредит, и я смогла купить себе вполне сносное жилище, нашла неплохую работу.

И тут меня опять бес попутал: я познакомилась с богатым бизнесменом-персом. И влюбилась в него. На сей раз действительно влюбилась! Восточный мужчина с европейским воспитанием. Красавец. Увез меня в Иран, где мы собирались пожениться. А там выяснилось, что я должна стать всего лишь одной из наложниц его гарема! Естественно, я воспротивилась. Решила немедля уехать обратно, да не тут-то было: этот гад запер меня в какой-то средневековой темнице! Лишь чудо помогло мне бежать. Несколько дней я пряталась во французском посольстве, где и увидела журнал с твоей статьей. Нахлынули воспоминания, захотелось домой, в Лондон. Может, здесь моя жизнь сложится более удачно?

— Мы с Майклом поможем тебе, — участливо промолвила Джудит.

— Спасибо. Я на вас очень надеюсь. Ты говорила, что нашла для меня какую-то работу, — напомнила Сузан.

Джудит смутилась.

— Да это и не работа вовсе, а так… Плод моей воспаленной фантазии. В общем, не стоит и говорить.

Сузан же такая формулировка заинтриговала.

— Как знать, может, это именно то, что мне нужно, — оживилась она.

— Нет, к тебе это вообще не имеет никакого отношения, а касается только меня.

— Тем более интересно: мне ведь не безразличны твои проблемы. Так что давай выкладывай!

Джудит неохотно начала свой рассказ — о Дэниеле, о стычке с ним, о сомнениях, которые он посеял в ее душе.

Сузан слушала внимательно, однако истолковала все на свой лад:

— Ты в него влюблена? Скажи прямо. Я не донесу твоему супругу.

Джудит залилась краской: такого поворота она никак не ожидала.

— Я же тебе говорила, что это чисто профессиональный интерес! Мне захотелось понять, как Дэниелу удается сразу разглядеть в человеке самое главное. У меня так не получается. Только что я чуть было не сбежала от милых приятных людей, потому что меня подвело первое, поверхностное впечатление.

Сузан и теперь мало что поняла, поэтому задала более конкретный вопрос:

— И какое же «редакционное задание» ты придумала для меня? Чем я, по-твоему, могла бы тебе помочь?

— Да ничем. Прости, что брякнула тогда под настроение.

— Нет, ты не увиливай, — настаивала Сузан. — Мне же интересно!

— Ну, понимаешь, мне пришло на ум подослать тебя к Дэниелу. Ты бы рассказала ему какую-нибудь слезливую историю, как это делают его любимые герои, и тайком записала бы вашу беседу на диктофон. А я бы потом прослушала запись и, может, поняла что-то важное.

— Скажи, а он какой из себя, этот Дэниел? Красивый? — поинтересовалась Сузан.

— В общем, да. Я слышала, женщины по нему сохнут. Брюнет. Высокий, стройный, синеглазый. Тридцать два года.

— Женат?

— В разводе.

— Не жмот, надеюсь?

— Нет! — даже с некоторой обидой за коллегу ответила Джудит.

— А дети у него есть?

— Кажется, нет.

— Ладно, это не так уж и важно. Главное, что он красив, холост и к тому же — популярный журналист. Неплохая партия для одинокой дамы, вернувшейся ни с чем в родные края. Или ты другого мнения? — Сузан лукаво подмигнула Джудит.

— Ты хочешь… все-таки к нему пойти?.. — растерянно пробормотала та.

— Ну, если ты честно признаешься, что он тебя привлекает как мужчина, то я не стану ввязываться в игру.

— Речь не о том, Сузан! — с досадой воскликнула Джудит. — Я вообще передумала затевать эту мистификацию!

— А меня, наоборот, твоя идея очень заинтересовала, — вполне серьезно заявила Сузан. — Почему бы не попытать счастья? Вдруг он мне понравится! Тогда я пущу в ход все свои чары и получу если не мужа, то красавца любовника. На зависть всем, кто по нему сохнет.

— Как у тебя все это лихо получается! — изумилась Джудит.

— Я всего лишь трезво смотрю на жизнь, — возразила Сузан. — А ты, кажется, так и осталась романтически настроенной школьницей. Но это вовсе не порок. Просто судьба была к тебе более благосклонна, чем ко мне.

— Да, мне грех жаловаться, — смущенно проговорила Джудит.

Сузан же вспомнила Майкла и мысленно пожалела подругу.

— Я принесу тебе полный отчет о своей беседе с этим красавцем. Ты только объясни толком, какую историю я должна для него придумать, и дай мне диктофон.

— Тебе не надо ничего придумывать, достаточно рассказать о реальных событиях твоей жизни и попросить Дэниела помочь.

Глава пятая

Внимание: запись!

Прежде чем позвонить Дэниелу, Сузан тщательно продумала план действий. То, что ей предлагала Джудит — поплакаться в жилетку, пожаловаться на нескладную жизнь, — Сузан абсолютно не устраивало. Так можно добиться от мужчины сочувствия — и то далеко не от всякого, — но вряд ли стоит рассчитывать, что он потеряет из-за тебя голову, влюбится и женится. А Сузан рассматривала Дэниела только как потенциального жениха!

Она давно дала себе слово, что больше никогда не свяжется со стариком, а выйдет замуж за молодого и обязательно привлекательного мужчину, пусть даже и не слишком богатого.

Дэниел, если верить Джудит, этим требованиям вполне соответствовал: молод, красив, отнюдь не беден и к тому же у него доброе сердце и мягкий характер. Просто кладезь достоинств и добродетелей! С таким грех не познакомиться, и уж тем более грех — упустить его. Поэтому Сузан избрала совсем иную тактику обольщения Дэниела.

Не загнанной жертвой должна она предстать перед ним, а умной, сильной женщиной, которая не просто умеет извлекать уроки из собственных ошибок, но готова поделиться своим бесценным опытом с читателями «Обозревателя»!

И вот в кабинете Дэниела раздался звонок.

— Мистер Форестер? Добрый день! Меня зовут Сузан Осборн. Я хочу предложить вам материал для статьи под условным названием «Европейская женщина и восточный мужчина». Такое сочетание сейчас не редкость, и даже ваш журнал недавно опубликовал снимок принцессы Дианы с ее другом-арабом. Но я сама только что вернулась из Ирана — точнее, сбежала оттуда — и многое могу рассказать о печальной участи англичанок и француженок, живущих там со своими мужьями-мусульманами.

— Любопытно! — оживился Дэниел. — Вы смогли бы подъехать сегодня к нам в редакцию?

— Нет, — твердо произнесла Сузан. — В редакции мне будет трудно говорить об этом. Я вообще решилась рассказать вам о своих злоключениях только затем, чтобы предостеречь других женщин, которые по неведению могут оказаться в подобной ситуации.

— Да, мне понятно ваше состояние, — участливо промолвил Дэниел. — Тогда, может быть, встретимся в другой, более привычной для вас обстановке?

— Это было бы замечательно. Не знаю, удобно ли пригласить вас к себе в отель?

— Я могу предложить компромиссный вариант, — проявил находчивость Дэниел. — Мы встретимся в ресторане вашего отеля, и вы мне все расскажете за ужином. Согласны?

Это было как раз то, на что и рассчитывала Сузан! Удачное начало ее вдохновило.

Теперь следовало тщательно продумать, в каком виде она предстанет перед Дэниелом. Тут важен был каждый штрих. Платье, например, должно быть достаточно элегантным, но не слишком декольтированным. Макияж — умеренным. Драгоценностей — минимум. А вот с волосами можно и пофантазировать! Они должны приковывать внимание Форестера настолько, чтобы он в течение всей беседы боролся с искушением коснуться их.

Критически оглядев свой гардероб, Сузан остановилась на бирюзовом шелковом платье строгого покроя с узким треугольным вырезом на груди. Платье выгодно подчеркивало стройность фигуры, а волосы по контрасту с благородным голубым цветом сразу же начинали отливать золотом.

Сузан заколола их с одной стороны, обнажив аккуратненькое маленькое ушко. Другому — столь же привлекательному и соблазнительному — надлежало скрываться под пышными локонами и тем самым будить воображение Форестера.

Туфли она подобрала в тон платью — легкие изящные лодочки на высоком каблуке.

Последняя деталь — медальон. Классический золотой медальон в форме сердечка, который уютно устроился в вырезе платья. Этому сердечку отводилась важная роль: при малейшем движении плеч или головы хозяйки оно слегка качалось, посверкивая в свете люстр, и тот, кто в это время беседовал с Сузан, невольно устремлял взгляд на ее грудь…

Озабоченная предстоящей встречей с Дэниелом, Сузан совсем забыла о диктофоне, который должна была взять с собой. Напомнил ей об этом, как ни странно, Майкл, позвонивший в тот момент, когда она уже собиралась выходить из номера.

— Я соскучился по тебе и сейчас приеду! — сообщил он, не сомневаясь, что обрадует ее.

Сузан от досады поморщилась, однако на ее голосе это не отразилось — в нем прозвучали нежность и сожаление:

— Я тоже по тебе соскучилась! Но сегодня мы не сможем повидаться: у меня назначена встреча с возможным работодателем. Мне ведь надо найти хоть какую-то работу!

— Но я не могу тебя устроить в банк, — стал оправдываться Майкл, — потому что не сумею скрыть своих чувств к тебе!

— Я же не о том, милый!..

— Нет, я обещал найти для тебя хорошее место и сделаю это! Подожди немного.

— К сожалению, я уже договорилась с человеком. Он меня будет ждать.

— А вечером? Попозже?

— Вечером попозже тебе не мешало бы оказаться дома, рядом с женой. А то Джудит может заподозрить неладное.

Последний довод, кажется, подействовал на Майкла. Он смирился с сегодняшней неудачей, но сказал, что заедет к Сузан завтра утром по дороге в банк.

Совсем ошалел! — с досадой подумала она. Как бы и в самом деле не выдал себя перед Джудит. Надо почаще звонить подруге, усыплять ее бдительность. Кстати, где этот диктофон? Стоит все же сделать запись для Джудит. Пусть потешится и заодно отвлечет свое внимание от мужа.

Дэниел не ожидал, что Сузан Осборн окажется столь красивой. Он вообще не думал о ее внешности, направляясь на условленную встречу. Тем отрадней для него было увидеть женщину не просто приятную, но обворожительную! Хорошо, что они встретились в ресторане, а не в редакции.

Сузан сразу сказала Дэниелу, что не голодна. Он же в ее присутствии тем более не мог думать ни о каком бифштексе, поэтому они ограничились кофе и легким десертом.

Зато беседа их сразу же покатилась легко и непринужденно. Сузан по просьбе Дэниела кратко сообщила о себе, не касаясь пока «персидского» периода своей жизни. При этом степень ее откровенности была еще меньше, чем в разговоре с Джудит. В частности, о своем неудачном замужестве она рассказала так:

— Мой муж был значительно старше меня, но я его искренне любила. Мне даже в голову не приходило позаботиться о своем будущем: например, заключить брачный контракт или попросить мужа упомянуть меня в своем завещании. А ему, вероятно, казалось, что наша счастливая жизнь будет длиться вечно, он попросту забыл о завещании, составленном когда-то давно в пользу сына…

Диктофон лежал в раскрытой сумочке на коленях, и Сузан ждала, когда заговорит Дэниел, чтобы нажать кнопку «запись». Но тот молчал, внимательно слушая и сочувственно кивая.

— В моей жизни случались неудачи, — продолжала она, — однако я ни на кого не держу зла, не помню обид и не теряю веры в людей.

— Самое главное — вы не теряете веры в себя! — произнес Дэниел теплым бархатным баритоном, от которого у Сузан перехватило дыхание, что, впрочем, не помешало ей включить диктофон и ответить с надлежащей скромностью:

— Да, по крайней мере, стараюсь.

Дэниел меж тем продолжал говорить, и голос его постепенно приобретал более глубокую тембровую окраску, становясь мягче, нежнее, взволнованнее:

— Вероятно, в этом — ваша сила и ваша слабость. Вы доверчивы и красивы. Люди к вам тянутся. Но вы не можете обогреть всех, и тогда кто-то из них озлобляется, начинает вам мстить. А женщины наверняка испытывают зависть к вашей внешности.

— Да уж! — засмеялась Сузан. — С этим мне приходится сталкиваться довольно часто. Правда, из своего «иранского плена» я выбралась только благодаря женской зависти. Вы удивлены? Сейчас объясню. Я ведь не знала, что у моего будущего супруга имеется гарем, а также старшая, или любимая, жена. Вот она-то и возненавидела меня как свою соперницу. А потому в конце концов устроила мне побег.

— Я знал нескольких женщин, попавших в подобную ловушку, но все они были не похожи на вас, — заметил Дэниел.

— Догадываюсь, в чем дело, — лукаво сверкнула глазками Сузан. — Они были менее привлекательны, чем я.

— Это безусловно! — поддержал ее шутку Дэниел. — Однако я имел в виду совсем другое: вы в отличие от них кажетесь мне достаточно осторожной и рассудительной.

— К сожалению, от моей рассудительности не остается и следа, когда я в кого-нибудь страстно влюбляюсь, — пожала плечами Сузан.

Сердечко на ее груди при этом шевельнулось, и Дэниел тотчас же устремил на него свой взгляд.

— В таком случае я с уверенностью могу заключить, что сейчас ваше сердце свободно от любви! — произнес он, улыбаясь одними глазами.

Сузан поняла, что их беседа естественно перетекла в область увлекательной игры — флирта, пока еще ни к чему не обязывающего, но именно тем и приятного.

Дэниел тоже это сознавал, но не противился обстоятельствам. Пусть все идет само собой. Пусть восточные мужчины тешатся в своих гаремах, а западные — чинно сидят в ресторанах, попивая вино или кофе с хорошенькими женщинами. Пусть авторы и их герои живут одной жизнью, не разделенные никакими границами, тем более что любые границы всегда условны, расплывчаты, проницаемы…

Диктофон, работавший несколько секунд вхолостую, не мог зафиксировать ни мыслей, ни настроения Дэниела, но тишина, сопровождавшая эту паузу, могла бы многое сообщить внимательному уху.

Сузан, во всяком случае, прекрасно чувствовала, что сейчас происходит в душе Дэниела, и все дальше уводила его от основной темы разговора, которая послужила поводом для их встречи.

— Расскажите хоть немного о себе, — попросила она невинным голоском. — Я ведь о вас знаю только то, что вы талантливый журналист.

— Ну, журналист я, положим, не такой уж и талантливый, просто мне повезло набрести на свою тему, — пояснил Дэниел, нисколько не преуменьшая, но и не преувеличивая своих профессиональных достоинств. — Да и жизнь у меня, в общем-то, самая обычная.

Опасаясь, что беседа может зайти в тупик, Сузан поспешила ее оживить:

— И это говорите вы, журналист? Ведь люди вашей профессии, насколько я знаю, способны увидеть сенсацию в любом пустяке, а человека с самой заурядной судьбой могут при желании сделать героем дня.

— Вы точно подметили: «при желании».

— А вы не привыкли быть героем дня? Вы больше любите слушать других, чем говорить о себе?

— Пожалуй, так.

— Но вы же не станете отрицать, что пользуетесь успехом у женщин! — наступала Сузан.

— Нет, не стану.

— А им наверняка хочется узнать о вас побольше. Они задают вам всякие вопросы. И вы всегда отмалчиваетесь?

— Как правило, женщины заранее все обо мне знают. У них имеются какие-то свои источники информации.

— Жаль, они мне неведомы. Я бы тоже кое-что про вас выяснила! — с озорным кокетством заявила Сузан.

— Могу облегчить вашу задачу, — принял ее вызов Дэниел. — Мне тридцать два года, я холост, детей нет, что в таком возрасте можно уже расценивать как недостаток. Вы удовлетворены моими ответами?

— Представьте себе, да! Мне всегда приятно слышать от мужчины, что он холост. Это значит, не надо все время оглядываться на ревнивую жену, которая шлет тебе в спину проклятия.

— А ко мне эти нехорошие женатые мужчины ревнуют своих жен! — засмеялся Дэниел. — Хотя я, признаюсь честно, вовсе не ловелас.

— И по этой причине вы до сих пор не женаты? — подхватила Сузан.

— Я был женат, — с грустью промолвил он.

— Простите, я, кажется, вторглась в недозволенную область.

— Нет, это уже в прошлом, — махнул рукой Дэниел. — А вот у вас, похоже, еще не до конца отболело: вы все никак не можете начать рассказ о своей недавней трагической любви.

— Да, вы верно угадали: я действительно оттягиваю этот момент, потому что мне с вами так хорошо, так спокойно. Еще сегодня утром я была полна решимости рассказать обо всем, что со мной случилось, чтоб мой печальный опыт послужил уроком для других женщин. Но сейчас все это куда-то отступило… Наверное, вы сочтете меня несерьезной?

— Ну что вы! — возразил Дэниел. — Мне понятны ваши чувства. Но и тема, поднятая вами, давно меня занимает. В моем архиве скопилось несколько историй, которые вместе с вашей могли бы составить полноценную книгу. Не исключено, что она станет бестселлером!

— Вы так думаете?

Сузан была разочарована тем, как резко Дэниел перешел к делу. Неужели она его нисколько не заинтересовала как женщина?

— Разумеется, я не могу это гарантировать, — улыбнулся Дэниел. — Но приниматься за книгу надо с уверенностью, что ты обязательно напишешь бестселлер. Это я знаю точно.

— Вообще-то я собиралась вас попросить, чтоб вы не упоминали в статье или книге моего имени, а употребили какое-нибудь другое, вымышленное.

— С этим не будет проблем, — пообещал он. — Да и вы в этом случае сможете более откровенно рассказать обо всем, что вам довелось пережить.

Сузан смотрела на него и не верила своим глазам: неужели человек может так разительно измениться, стоит ему только заговорить о работе? Еще несколько минут назад это был тонкий, остроумный, обольстительный мужчина, одаривавший Сузан комплиментами и бросавший на нее нежные многообещающие взгляды. А сейчас она видела перед собой некий механизм, настроенный исключительно на работу.

Никакие прелести Сузан его больше не интересовали, он их просто не замечал. Даже голос потерял недавнюю бархатистость, став неприятно жестким.

Такого нелегко прибрать к рукам. Да и стоит ли вообще это делать? Не зря же он живет один. Наверняка в нем что-то не устраивает женщин.

Сузан еще не решила, как вести себя дальше с Дэниелом, но он заметил ее смятение и расценил его по-своему:

— Я вижу, вы немного устали… — Голос его опять зазвучал тепло и нежно, опять приобрел прежнюю проникновенность.

Сузан от столь мгновенной метаморфозы совсем растерялась.

— Да, — подтвердила, не придумав ничего иного.

— Мне кажется, будет уместным продолжить наш разговор в другой раз, — предложил Дэниел, и вновь это стало неожиданностью для Сузан. — Сегодня мы познакомились, а завтра, если вы не возражаете, попробуем поработать.

— Не возражаю, — пробормотала она.

— Тогда, может быть, вы приедете ко мне домой? Там более подходящая обстановка для серьезной работы.

Сузан такая перспектива не порадовала. Если он еще раз произнесет слово «работа», я его убью! — подумала она и предложила свой вариант:

— Для меня было бы удобней встретиться здесь же. Только не в ресторане, а в моем номере. Там нас тоже ничто не будет отвлекать от дела.

— Хорошо. Завтра вечером я буду у вас, — согласился Дэниел.

Простились они вполне по-дружески, и Сузан воспрянула духом, решив, что Дэниел не так безнадежен, как ей на мгновение показалось. В номере она вынула кассету из диктофона и позвонила Джудит.

К телефону подошел Майкл и, услышав голос возлюбленной, потерял дар речи.

— Возьми себя в руки! — приказала ему Сузан. — Мы встретимся завтра утром. А сейчас передай трубку моей подруге.

— Да-да, — послушно пролепетал он.

Джудит дописывала статью об Уоллсонах, поэтому взяла трубку с неохотой и голос ее прозвучал глухо. Сузан, уловив это, неприязненно подумала о Майкле: уж не выдал ли он как-нибудь себя? Если у Джудит возникли подозрения, их надо поскорее развеять! И Сузан бойко затараторила в трубку:

— Докладываю: свидание состоялось! Только что. Твой Форестер действительно потрясающий мужчина. По крайней мере, так мне показалось в начале нашей беседы. А потом он резко переменился…

— Неужели догадался, что все это подстроено? — встревожилась Джудит. — Ты ему ничего не говорила обо мне?

— За кого ты меня принимаешь? — обиделась Сузан. — О тебе не прозвучало и слова, потому что это противоречило бы правилам игры! Просто я поняла, что он одержим работой, а женщины для него значат немного.

— А не торопишься ли ты с выводами? — усомнилась Джудит. — Ведь он общался с тобой как журналист, поэтому и вел себя соответственно.

— Да при чем тут его профессия! — с досадой бросила Сузан. — Встретились мужчина и женщина. Все равно по какому поводу. Они могут говорить о чем угодно, могут вообще молчать, потому что слова, произнесенные вслух, не имеют решающего значения. Важен внутренний диалог! Надеюсь, ты это понимаешь?

— В общем, да, — не совсем уверенно ответила Джудит. — Я только не поняла: Дэниел тебе понравился или нет?

— Ах, вот что тебя волнует! — насмешливо промолвила Сузан. — Я же сразу догадалась, что ты влюблена в него! Зачем надо было скрывать это от меня?

— Ты говоришь глупости! Мы с Дэниелом знакомы пять лет и никогда, никогда между нами не возникало даже намека на подобные отношения! Как тебе могло прийти такое в голову?!

Столь яростный пафос отрицания заставил Сузан насторожиться: а что, если она, сама того не ведая, открыла сердечную тайну своей застенчивой подруги? Желая в этом убедиться, решила немного поддразнить Джудит:

— Я верю, что между вами ничего не было. Но именно это тебя, по-моему, и раздражает. Не таись, признайся! Я тогда не стану расходовать на него свои чары.

— Так все-таки он тебе понравился! — заключила Джудит, получив наконец ответ на свой вопрос.

— Не совсем так, — поправила ее Сузан. — Он задел мое самолюбие. Я не привыкла, чтобы мужчина, глядя на меня, видел не красивое лицо, а серую журнальную страницу, испещренную типографскими значками. Такое нельзя спускать. Я теперь просто обязана взять реванш! Если ты, конечно, не станешь возражать.

— Я думала, мы исчерпали эту тему, — недовольно проговорила Джудит. — А Дэниел меня удивил: как можно было остаться равнодушным к твоей внешности! В который раз убедилась, что совсем его не понимаю.

— Ну, может, поймешь, когда прослушаешь кассету, — сказала Сузан. — Правда, я отступила от предложенного тобой сценария: не стала прибедняться. Ты уж прости меня. Но запись сделала, как и обещала. Можешь забрать ее завтра днем, а то вечером меня опять навестит мистер Форестер.

— Даже и не знаю, стоит ли мне все это слушать, — засомневалась Джудит.

— Стоит! — уверенно заявила Сузан. — Не зря же я старалась для тебя!

— Хорошо, я возьму эту кассету, но завтра ты уж ничего не записывай.

— Как скажешь, дорогая, — не стала противиться Сузан. — Хотя, если будет что-то интересное… Мне ведь не трудно нажать на кнопку.

Джудит поняла, что так и не сумела развеять подозрения подруги относительно своей влюбленности в Дэниела. Закончив разговор, она еще долго размышляла, почему Сузан твердила об этом с такой настойчивостью. Просто захотела пошутить? Или Джудит не смогла внятно объяснить ей суть своей просьбы? Да, скорее, последнее.

Пытаясь быть предельно честной перед собой, она вынуждена была признать, что и сама неясно представляла, зачем ей понадобилась магнитофонная запись. Хотелось понять Дэниела, а через него — себя? Да, вроде бы так. Но не проще ли было извиниться перед Дэниелом, поговорить с ним откровенно, попросить совета?

Нет, Джудит и сейчас не была способна на подобный шаг: вот так запросто подойти к Дэниелу и выложить перед ним все свои сомнения. Что он подумает? Почему Джудит решила излить душу именно ему, а не Энтони Грэгу, например, или Майклу, что было бы гораздо естественнее?

А действительно, почему? Откуда этот внезапный интерес к Дэниелу Форестеру?

Неужели Сузан, с ее интуицией, прозрела нечто такое, что кроется в подсознании Джудит и в чем она сама не отдает себе отчета? При этой мысли Джудит бросило в жар.

Нет, чушь какая-то! Глупая выдумка Сузан! Это ей повсюду мерещатся влюбленности и романы, без них она не мыслит своей жизни. Вон как обозлилась на Дэниела за то, что он сразу же не пал к ее ногам, воспылав страстью!

А Джудит пять лет проработала с ним бок о бок и никогда не нуждалась в его внимании. Даже представить сложно, как это Дэниел Форестер будет за ней ухаживать, а она — отвечать ему взаимностью.

Потом, уже лежа в постели рядом со спящим мужем, она попробовала представить, будто это не Майкл, а Дэниел Форестер. Красивый, обаятельный, и не спит, а пытается обнять… Чужой человек пытается обнять ее, Джудит! Нет, это немыслимо.

Джудит резко тряхнула головой, прогоняя наваждение, придвинулась поближе к Майклу, и спокойный, безмятежный сон почти тотчас же сморил ее…

Глава шестая

Примирение

В отличие от своей коллеги Дэниел в ту ночь долго не мог уснуть. Еще по дороге домой он вдруг ясно представил, какой должна быть его новая книга. В нее не следует включать только любовные истории с экзотическим, «афро-азиатским», уклоном — это может придать ей несколько пошловатый, бульварный оттенок. А Дэниел вовсе не стремился потакать сомнительным вкусам читателей.

Ему хотелось издать книгу о любви с большой буквы! Хотелось рассказать о женщинах, безоглядно следующих за этим чувством и не думающих, куда оно их заведет — в рай или в ад.

Потом, уже дома, он допоздна просматривал ранее опубликованные статьи, отбирая среди них самые яркие описания женских судеб, изломанных или преображенных любовью. Сложив их в определенном порядке, убедился, что материала достаточно, осталось только написать заключительную главу о Сузан. Причем изложить надо всю ее жизнь, от юности до сегодняшнего дня, когда Сузан, претерпевшая столько разочарований и потерь, предстала перед Дэниелом не поникшей и озлобившейся, а сильной, ослепительно красивой женщиной, уверенной, вопреки всему, в своем счастливом будущем.

Да, лучшей истории для жизнеутверждающей концовки придумать трудно. Вероятно, сам Господь послал ему эту восхитительную женщину.

Разумеется, еще придется немало попотеть над рукописью, но в целом она уже сложилась, и к тому же Дэниел чувствовал в себе мощный прилив сил, вновь обретя вкус к творчеству. Завтра он позвонит Эмили, чтобы успокоить ее. А то расстроил своими жалобами на усталость и слабость.

Вспомнив о сестре, Дэниел улыбнулся: мог ли он подумать, что хрупкий Птенчик будет когда-то утешать и поддерживать его, крепкого, сильного старшего брата!

Детское прозвище Птенчик прилепилось к Эмили неспроста. Родилась она слабенькой, болезненной и, неуклюже передвигаясь на тоненьких ножках, действительно напоминала Дэниелу беспомощного неоперившегося птенца, которого он видел однажды в саду. Несмышленыш вывалился из гнезда, еще не умея летать. Лапки его путались в траве, он пронзительно пищал и шумно взмахивал крыльями, надеясь подняться в воздух — туда, где с отчаянными криками кружились его родители.

Примерно так же хлопотали над Эмили ее отец с матерью: не скрывая своего беспокойства, но и не теряя надежды на то, что их дочь со временем выправится и окрепнет. Дэниел, хотя и маленький, но старший по возрасту, тоже считал своим долгом всячески опекать и защищать сестру. Несколько раз ему даже пришлось подраться с мальчишками, смеявшимися над Эмили, которая значительно уступала другим детям в резвости и ловкости.

Возможно, с той поры у него и сохранилась эта потребность помогать слабым.

А Эмили к семи годам действительно окрепла, став довольно бойкой девочкой, способной постоять не только за себя, но и за брата. Правда, это нисколько не отразилось на ее внешности — она по-прежнему оставалась дурнушкой с белесыми, едва заметными бровями, короткими ресницами и множеством конопушек на маленьком вздернутом носике. Дэниел не однажды слышал, как отец говорил матери:

— Жаль, что Эмили похожа на меня, а Дэниел — на тебя. Лучше бы было наоборот: мальчику совсем не обязательно иметь красивую внешность, чтобы устроить свою жизнь. Мой пример тому красноречивое доказательство.

Мать, возможно, внутренне и соглашалась с отцом, но вслух всегда повторяла одно и то же:

— А я не вижу повода для беспокойства. Во-первых, наша дочка симпатичная — не зря же она похожа на тебя! А во-вторых, у девочек имеется такое мощное средство, как косметика. Если Эмили подкрасит губки и реснички, то будет красавицей!

Дэниел, разделяя уверенность матери, все ждал, когда родители разрешат Эмили пользоваться помадой и тушью для ресниц, а то ему надоело выглядеть очаровашкой на фоне своей сестры. Сколько раз он, гуляя с нею, вынужден был сжиматься в комок, слыша умиленные восклицания прохожих: «Какой красивый мальчик!» А Эмили словно и не было рядом с ним.

Дэниел ненавидел этих взрослых, но глупых людей почти так же, как свои длинные ресницы и синие глаза, которые особенно нравились девочкам.

От девочек ему вообще не было прохода — все хотели с ним дружить, а наиболее смелые даже признавались в любви. Но Дэниел почему-то не мог на них сердиться. Напротив, он их всегда жалел и защищал от драчунов. Неудивительно, что его первой любовью стала самая капризная и плаксивая девочка из всех, каких он знал. На ней Дэниел потом и женился, но этот брак не принес ему счастья.

Эмили же тем временем превратилась в очень привлекательную девушку. Ресницы ее, правда, не стали длиннее, зато потемнели без всякой краски, брови четкими полумесяцами проступили над нежной бирюзой глаз, а некогда вздернутый носик приобрел точеную правильность. Ухажеры так и вились вокруг Эмили, но Дэниел был спокоен за нее, зная, что успех не вскружит ей голову и сестра выберет в мужья того единственного, кого полюбит всем сердцем и кто будет достоин ее.

Так и случилось: Эмили вышла замуж за Фрэнка, получила диплом врача и работала в хорошей клинике. Все в ее жизни устраивалось как-то само собой, без суеты и надрывов, чего нельзя было сказать о Дэниеле. Поэтому сестра о нем и беспокоилась, постепенно превращаясь из младшей в старшую.

Дэниел высоко ценил ее рассудительность, но его раздражало, как Эмили отзывалась о женщинах, с которыми у него возникали романы. Ни одна из них сестре не нравилась, про каждую она говорила: «Ты не будешь с нею счастлив».

Кстати, потом все происходило так, как предсказывала Эмили, но Дэниелу от этого легче не становилось.

— А может, мне и впрямь жениться на какой-нибудь твоей подруге, раз я сам не в состоянии выбрать невесту? — грустно пошутил он однажды. — Давай указывай, которая из них мне подходит!

— К сожалению, я могу только сказать, кто тебе не подходит, — ответила Эмили.

— Тогда я буду представлять тебе каждую, которая мне понравится. Договорились?

— Нет, не взваливай на меня такую ответственность! — замахала руками Эмили. — Сам решай, с кем тебе жить и кого любить!

И тем не менее она пришла в ужас, познакомившись с Айрис. А Марину стала нахваливать лишь затем, чтобы переключить на нее внимание брата.

Интересно, что бы Эмили сказала о Сузан? — неожиданно для себя подумал Дэниел. Неужели и в ней нашла бы какой-нибудь изъян? Он попытался в деталях представить лицо Сузан, но ему вспомнились только роскошные волосы, ослепительная улыбка и изящный медальончик на ее волнующейся — и волнующей! — груди.

С мыслью о Сузан Дэниел и уснул.

Энтони Грэг был немало удивлен, когда вернувшаяся из командировки Джудит сообщила, что привезла оттуда не интервью с известным фермером, а очерк о его дочери, жене и вообще — о семье Уоллсон.

— Что, какая-то необычная семья, если ты вдохновилась на очерк? Это ведь не самый твой любимый жанр.

— Семья, по сути, обычная. Но меня взволновала судьба их дочери Энн, — сказала Джудит. — Да ты прочитай материал, тогда все поймешь. И обязательно посмотри фотографии. Эти я сделала сама, а эти — из семейного альбома Уоллсонов.

Она поднялась со стула, намереваясь уйти, но Энтони, уже успевший прочитать первый абзац, остановил ее:

— Подожди. Это действительно интересно.

Когда же он дочитал очерк до конца, то не смог скрыть радостного изумления:

— Честно говоря, не ожидал такого ни от тебя, ни тем более от этой фермерской темы. Надеялся получить обычное добротное интервью. Но ты молодец! Очерк получился замечательный! Вот она — прелесть нашей профессии: никогда не знаешь, где найдешь удачу!

— Спасибо, Тони, — растроганно промолвила Джудит. — Я чувствовала, что надо написать именно так, но все-таки сомнения оставались…

— Нет, форма найдена точно. Правда, я должен заметить, — он хитровато усмехнулся, — что ты вторглась на территорию Дэниела. Подобная история вполне в его духе. Решила с ним посостязаться?

Джудит озадачило такое сравнение и одновременно порадовало: значит, ей удалось написать об Энн и чете Уоллсон проникновенно, как это всегда получалось у Дэниела, но она и не думала с ним соревноваться.

— Ты же сам отправил в эту поездку меня, а не Форестера, — напомнила Джудит Грэгу.

— И не жалею об этом! — сказал он. — Кстати, вы все-таки повздорили с Дэниелом до твоего отъезда? Он на следующий день искал тебя. Кажется, хотел извиниться.

— Дэниел?.. Хотел извиниться?.. — Джудит не могла поверить услышанному.

— Да, мне так показалось. Конечно, я мог и ошибиться, — пошел на попятную Энтони.

— Я сама была с ним чересчур резкой, — призналась Джудит. — Наверное, мы оба погорячились.

— Главное, что вы не затаили зла друг на друга.

Говоря это, Энтони рассматривал фотографии, сделанные Джудит. Супруги Уоллсон крупным планом — приятные открытые лица, добрые, чуть грустные глаза… Панорама фермы, снятая с высокой точки… Дом и сад… Берега залива с отражающимся в нем предзакатным солнцем…

Несколько снимков он отложил в сторону, полагая, что они могут стать хорошими иллюстрациями к очерку. Затем взял другой конверт. Вынул оттуда слегка потускневшие детские фотоснимки Энн и более поздние, еще не утратившие своей яркости. На этих, последних, его взгляд задержался дольше. Энтони потер рукой затылок, будто пытался что-то вспомнить.

Джудит затаила дыхание.

— Странно… — промолвил он. — Я уже видел это лицо! Но не могу припомнить, где и когда. Неужели мы были знакомы с нею?..

Он рассеянно взглянул на Джудит и вдруг зажмурился, помотал головой.

— Нет, тебе не почудилось, — подтвердила Джудит. — Мы с Энн действительно похожи.

— Фантастика! — воскликнул Энтони. — То-то мне казалось, что я видел это лицо совсем недавно, а ведь такого не могло быть, если твоя героиня умерла три года назад. Так и с ума недолго сойти. Почему сразу не сказала?

— Не знаю. Может, самой хотелось лишний раз убедиться в сходстве… Я до сих пор не могу прийти в себя от такого странного совпадения. Все ищу какую-то более глубокую связь между мной и Энни.

— Ну, ты не слишком углубляйся! — одернул ее Энтони, поняв, что Джудит больше всего обеспокоила ранняя смерть Энн. — Аналогии тут совсем не обязательны и даже не уместны. Вы похожи внешне, но в остальном — совершенно разные люди, насколько я мог понять из твоего очерка.

— Все так, — согласилась Джудит. — Хотя можно взглянуть на это и с другой стороны: девушка, похожая на меня, успела за свою короткую жизнь сделать очень много, а я… В тридцать лет учусь писать очерки!

— Значит, ты запрограммирована на более долгую жизнь, и у тебя еще все впереди, — нашелся Энтони.

— Спасибо на добром слове, — сказала Джудит. — Но представь, каково мне было слышать, что в сознании несчастной Памелы Уоллсон я как-то совместилась с ее дочерью!

— Да, жутковатая история, — вынужден был согласиться Энтони. — Но не придавай ей большого значения: мало ли какие совпадения случаются в жизни.

Дэниел не оставил своего намерения извиниться перед Джудит — просто все эти дни она отсутствовала. Теперь же, увидев ее, он неожиданно для себя испытал не только облегчение, но и радость.

— Джудит! Где ты пропадала? Я искал тебя.

Она оцепенела, потрясенная звучанием его голоса — мягкого, теплого, волнующего. Почему ей раньше не приходило в голову, что у Дэниела необыкновенный, редкий по красоте голос? Как можно было этого не замечать?

Ее секундное замешательство Дэниел истолковал по-своему:

— Не бойся, я искал тебя не затем, чтобы ссориться. — Встретившись взглядом с Джудит, он улыбнулся ей так обезоруживающе просто, что не мог не вызвать у нее ответной улыбки.

— Да, Тони говорил мне, — промолвила она. — Я и сама…

— Не знаю, что там говорил Тони, — прервал ее Дэниел, — но я хотел извиниться перед тобой за неоправданную резкость. Прости меня, Джудит. Я был несправедлив к тебе.

— Нет, Дэниел, ты во многом был прав. Это мне надо просить у тебя прощения. Я в самом деле плохо разбираюсь в людях.

— Как выяснилось, я тоже! — засмеялся он. — Мне ведь казалось, что ты должна была на меня обидеться, рассердиться, а ты…

— Я и сердилась на тебя, только совсем не долго, — честно призналась Джудит. — А потом стала сердиться на себя.

— Как странно! Я тогда тоже вскипел, наговорил тебе гадостей, но очень скоро остыл и вынужден был признать твою правоту.

— Нет, это я обидела тебя незаслуженно! Ты видишь в людях то, чего мне не дано увидеть. И помогаешь им. Это редкий дар!

— Ну, теперь ты меня принялась захваливать, — смутился Дэниел. — Не надо, прошу тебя. А то я возгоржусь и опять брякну что-нибудь не то.

— Ладно, не буду…

— Я очень рад, что мы помирились, — сказал он, и Джудит вновь ощутила странное волнение от его проникновенного голоса.

Она помедлила с ответом, боясь не попасть в заданную Дэниелом тональность и разрушить возникшую гармонию. А он, словно почувствовав это, заговорил снова, как бы давая ей возможность прислушаться и обрести необходимую уверенность:

— Мне кажется, мы даже могли бы подружиться.

Его вопросительный взгляд искал поддержки Джудит, и она ответила так же проникновенно и взволнованно:

— Возможно… По крайней мере, я буду рада…

Как только их беседа закончилась, Джудит вспомнила о постыдном сговоре с Сузан. Набрав нужный номер, она приготовилась извиниться за глупую затею с диктофоном и попросить стереть уже имевшуюся запись. Однако подруга не спешила брать трубку, поскольку находилась в постели с Майклом.

— Не отпущу! — говорил он возлюбленной, удерживая ее в своих объятиях, а та не проявляла излишней настойчивости, пока не подумала, что это может звонить Джудит.

— Знаешь, мы собирались с твоей женой встретиться сегодня днем, — сказала она Майклу. — Джудит обещала заехать, как только сдаст материал своему начальнику.

— Тем более не бери трубку! — сердито проворчал он. — Пусть думает, что тебя здесь нет.

— Но мы договорились, что я буду ждать ее в отеле, — возразила Сузан. — Вдруг она уже освободилась и сейчас нагрянет сюда? Ты этого хочешь?

Джудит, не дождавшись ответа, уже хотела положить трубку, но в этот же момент услышала томное, расслабленное утренней негой «алло».

— Прости, я тебя, кажется, разбудила? — смутилась Джудит.

— Ну что ты, я должна тебя за это поблагодарить, — весело промолвила Сузан. — Заспалась без меры! Ты, наверное, уже сделала все свои дела и едешь ко мне?

Майкл внимательно прислушивался к ее словам, недовольно хмуря брови. Ему давно уже следовало быть на службе, но он еще не собирался уходить от Сузан и теперь был зол на жену.

— Нет, я хотела сказать, что не приеду, — ответила Джудит. — В этом нет необходимости. Ты, пожалуйста, выброси ту кассету и больше ничего не записывай.

— А что произошло? Отчего вдруг такая перемена? — заинтересовалась Сузан.

— Ничего особенного. Просто я поговорила с Дэниелом…

— Ты что, все рассказала ему?!

В глазах Майкла, который принял слова Сузан на свой счет, отразился испуг.

— О чем вы говорите? — дергал он ее за руку. — Что она должна была мне рассказать? Она догадалась, что я ей изменяю?

— Да успокойся ты, речь вовсе не о тебе, бросила ему Сузан, прикрыв микрофон ладонью.

— А о ком? О ком?

— Потом объясню, — сердито прошипела она. — Дай мне поговорить.

Джудит тем временем успела рассказать ей о своем примирении с Дэниелом.

— Слава Богу! — облегченно вздохнула Сузан. — А то я даже представить не могла, как буду выкручиваться перед ним сегодня вечером… Но ты все-таки приезжай. Поболтаем. И кассету я тебе отдам, а ты уж сама поступай с нею, как сочтешь нужным.

Она так настойчиво зазывала к себе Джудит, что та в конце концов согласилась приехать.

А Майкл, едва дождавшись окончания их разговора, тотчас же обрушил свой гнев на Сузан:

— Что все это значит? О чем ты говорила с Джудит? Перед кем собираешься крутиться сегодня вечером?

Сузан мягко отстранила его от себя:

— Успокойся, дорогой. Не знала, что ты способен на такие страсти…

— Не уходи от ответа! — угрожающе произнес Майкл. — Я не люблю, когда меня водят за нос.

— Да никто не собирался тебя обманывать, глупенький, — ласково улыбнулась ему Сузан. — Ты все неверно понял. Я не намерена ни перед кем крутиться. Просто сегодня вечером у меня будет брать интервью один журналист. О нем-то мы с Джудит и говорили.

— Ты что, звезда какая-нибудь, чтобы у тебя брать интервью? — возмутился Майкл. — И почему непременно вечером? И при чем тут Джудит?

— Любимый, ты задаешь слишком много вопросов, я не успеваю на них отвечать, — стараясь остудить его пыл, спокойно промолвила Сузан. — Этому журналисту я буду рассказывать о том, что со мной приключилось на Среднем Востоке.

— Зачем? И как он вообще узнал, что с тобой там что-то приключилось?

— Ну… слухами земля полнится, — уклончиво ответила Сузан. — А этот человек занимается восточной тематикой.

— По вечерам? С красивыми женщинами? — саркастически уточнил Майкл.

— Днем он занят на другой работе.

— Ну да, с тобой ему приятней общаться вечером. Как его зовут, этого востоковеда?

— Он не востоковед, а журналист.

— Имя! — нетерпеливо потребовал Майкл.

— Дэниел Форестер.

— Что? — яростно завопил Майкл. — Этот красавчик и сердцеед?! И ты морочишь мне голову каким-то интервью?

— Он, правда, будет записывать на диктофон мой рассказ.

— А вчера вы тоже встречались? Ты говорила Джудит о какой-то кассете.

— Да, но это была лишь предварительная беседа.

— Значит, его навела на тебя Джудит? — догадался Майкл.

— В общем, да…

— Она что, решила тебя сосватать своему коллеге? Может, ты была неосторожна в разговоре с нею, Джудит все поняла про нас с тобой и специально подсунула тебе неотразимого Форестера?

— У тебя слишком богатая фантазия, — скептически заметила Сузан. — А тут все гораздо проще.

— Поясни, я не понял.

— Ну, для этого мне придется выдать тайну Джудит, — в нерешительности замялась Сузан.

Майкл же прореагировал на ее реплику крайне эмоционально:

— Джудит?! Какая у нее может быть тайна? Неужели это как-то связано с Форестером?

— О, какой в тебе ревнивец проснулся! — искренне изумилась Сузан. — Испугался, что твоя жена — любовница Форестера? А еще врал, будто давно разлюбил ее!

— Но это же чушь! Джудит и Дэниел?.. Нет, такое даже представить невозможно, и я вовсе не о том говорил!

— А о чем же? Я видела, как ты взревновал!

— Я ревную к Форестеру не Джудит, а тебя! — воскликнул Майкл. — Это опасный человек. Ему ничего не стоит влюбить в себя женщину! Зачем Джудит его к тебе подослала? Отвечай или я спрошу об этом у нее!

— Спроси, спроси, — засмеялась Сузан. — А заодно и расскажи ей, откуда тебе стало известно о творческих планах Форестера!

— Да, тут я погорячился, прости, — вынужден был признать Майкл. — Но ты можешь мне толком объяснить, что это за тайна, связывающая тебя, Джудит и Форестера?

— Могу, — улыбнулась Сузан. — Только пообещай, что не проговоришься Джудит.

И она стала рассказывать Майклу, что у его жены возникли какие-то профессиональные проблемы, для разрешения которых потребовалась упомянутая магнитофонная запись. Однако объяснения выглядели неубедительно, и Майкл захотел сам прослушать кассету. Сузан возмутилась:

— Только этого не хватало! Сейчас сюда приедет Джудит. Может, все вместе послушаем?

— Да, мне пора уходить, — с явной неохотой произнес он. — А я так и не понял, зачем все это понадобилось Джудит.

Сузан поморщилась от досады:

— Какая разница? Пусть Джудит занимается этой кассетой, а тебя оставит в покое! Я для нее сегодня запишу еще одну, хоть она и не велела мне этого делать.

— Что ж, пусть, — пожал плечами Майкл. — За Джудит я спокоен. А вот за тебя… Не вздумай увлечься этим Форестером!

— Ну что ты, милый! — обняла его Сузан. — Я надежно застрахована от каких бы то ни было увлечений, потому что без ума от тебя!

Глава седьмая

Голос

Джудит с трудом поборола искушение прослушать кассету прямо в редакции, куда вернулась после обеда. Ей не терпелось услышать голос Дэниела и понять причину странного волнения, охватившего ее сегодня утром. Почему это произошло? Разве она впервые слышала Дэниела?

И вот она дома. Кэти ушла, Майкл еще не вернулся с работы. Ее ничто не сможет отвлечь. Отчего ж она медлит? Отчего не решается нажать на заветную кнопку? И сердце колотится, и щеки пылают жаром… Может, стыдится того, что будет прослушивать запись, сделанную без ведома Дэниела? Да, пожалуй.

Но было еще что-то сдерживавшее Джудит. Страх? Боязнь разочарования? Неверие в то, что вновь услышит необыкновенный голос Дэниела?

Конечно, именно это ее и тревожило! От такого открытия у Джудит перехватило дыхание. Она распахнула окно, однако воздуха ей по-прежнему не хватало.

Попробовала еще раз осознать то, что с нею происходит, — не кривя душой, мужественно глядя правде в глаза. И пришла к простому выводу: голос Дэниела! Его она хотела слышать, и, к счастью, у нее есть кассета! Не важно, каким способом добытая, не важно, что там говорит Дэниел!

Джудит надела наушники… И услышала голос, который открыла для себя на пятом году знакомства с Дэниелом и который не давал ей покоя весь день.

На какое-то мгновение она даже забыла, что слова Дэниела обращены не к ней, но Сузан своей репликой напомнила об этом. Ее голос прозвучал для Джудит немыслимым, недопустимым диссонансом. Но вот опять заговорил Дэниел, и Джудит погрузилась в чарующую гармонию его неповторимого тембра и проникновенной интонации.

Когда же в наушниках зазвучал пошловатый смех Сузан, она выключила диктофон. Ее больше не интересовало, как ведет себя Дэниел с героями своих будущих очерков. Она была во власти его голоса и лишь недоумевала, почему смогла расслышать его только сегодня.

Через некоторое время снова включила запись, намереваясь дослушать ее до конца. Это оказалось тяжелым испытанием — из-за фальшивых интонаций Сузан, которая, по мнению Джудит, явно переигрывала, стараясь во что бы то ни стало обольстить Дэниела. А он этого явно не замечал! О себе говорил просто, искренне, и собеседницей восхищался также искренне.

Джудит охватил ужас. Что она натворила! Подсунула Дэниелу эту лицемерку, которую считала своей подругой. И та мертвой хваткой вцепилась в него хищными коготками. Но это понятно Джудит, а Дэниел, похоже, не чувствует, какие вокруг него плетутся сети. Сузан навязывает ему вроде бы невинную игру, и он втягивается в нее, начинает сыпать шутками и комплиментами.

Как же остановить его? Как предупредить об опасности? Набраться мужества и рассказать прямо, без утайки, что это она, Джудит, подстроила ему такую ловушку?

Нет, у нее не хватит духу пережить такой позор. Надо немного подождать. Может, Дэниел сам сумеет раскусить Сузан?

Поглощенная тревожными мыслями, Джудит не заметила, как в диалоге Дэниела с Сузан произошла существенная перемена, а заметив, не сразу поняла, что же там у них случилось.

Она прислушалась. Дэниел выкладывал перед Сузан замысел своей книги. Но Джудит теперь не узнавала его голоса! Точнее, узнала тот, прежний, голос, который слышала на протяжении многих лет. Несомненно, он принадлежал Дэниелу — деловому, энергичному, нацеленному исключительно на работу. Таким Джудит его знала всегда.

Но сегодня!.. Дэниел заговорил с нею другим голосом, о существовании которого она и не подозревала.

Да, все дело в нем, Дэниеле, а не в чудовищной глухоте Джудит! Осознав это, она облегченно вздохнула. Во-первых, коллега приоткрылся ей с неизвестной, весьма притягательной стороны, а во-вторых, он настолько увлечен своей работой, что Сузан оказалась бессильна его соблазнить. И то, и другое было приятно Джудит.

Ничего страшного не произошло. Дэниел побеседует с Сузан, напишет статью, потом издаст книгу, и на этом все кончится. Он никогда не узнает, какую роль тут сыграла Джудит. Правда, подруга полна решимости завоевать сердце Дэниела. И не исключено, что с ее богатым опытом она сумеет достичь цели.

Джудит вновь охватила тревога. Нельзя отмалчиваться! Надо сказать Дэниелу, что она сама свела его с Сузан.

Хотя это будет выглядеть довольно глупо: Дэниел, вероятнее всего, поблагодарит Джудит за содействие в работе и за то, что познакомила его с красивой женщиной. Сузан ведь могла ему и понравиться! Да и что в этом плохого? Почему Джудит так ненавистна мысль о том, что Дэниел влюбился в Сузан? Он ведь не мальчик — сам разберется в своих чувствах.

Ничего не решив, она встала из-за стола и подошла к окну, которое было по-прежнему распахнуто. Сад уже погрузился в сумерки, краски его потускнели, зато острее чувствовался запах ночных фиалок.

Джудит улыбнулась, вспомнив, как читала Эндрю немецкую сказку про эльфов, а он все спрашивал:

— Мама, почему я никак не могу их увидеть? Потому что они появляются только ночью? Давай пойдем в сад, когда будет темно. Эльфы любят летать среди цветов.

Как она соскучилась по сыну, по родителям! Надо обязательно съездить к ним в ближайший уик-энд. А то мается здесь всякими глупостями…

Задернув штору, Джудит зажгла настольную лампу. Кассета лежала на прежнем месте. Она хотела убрать ее в ящик стола, но не удержалась от соблазна еще раз услышать чарующий голос.

Вернувшийся с работы Майкл увидел жену, сидевшую за столом в наушниках. Неужели прослушивает ту самую запись? — подумал он изумленно. Спросить бы, действительно ли она отыскала там что-то ценное для себя, но нельзя. Сузан права: пусть отвлекается на что угодно, лишь бы не заподозрила его в измене.

Осторожно ступая, он повернул обратно, однако Джудит заметила его:

— Ты уже пришел? Прости, я не слышала…

Майкла удивило ее лицо — не сосредоточенное, как обычно во время работы, а отрешенно-расслабленное, мечтательное. Что с нею происходит?

Уловив его изумление, Джудит отвела взгляд в сторону, как будто ее застигли врасплох за чем-то недозволенным.

— Я, наверное, тебе помешал? — выручил ее своим вопросом Майкл. — Ты еще будешь работать?

— Нет, на сегодня хватит, — сказала Джудит, убирая кассету со стола. — Я соскучилась по Эндрю. Поедем к нему в эти выходные?

— Поедем. Я тоже по нему соскучился. И вообще я что-то слишком устал за последнее время.

— Да, я это заметила, — промолвила Джудит, заставив Майкла насторожиться.

— Нам обоим надо отдохнуть, — постарался он произнести как можно спокойнее. — Давай сейчас поужинаем и — спать.

Сузан приготовилась встретить Дэниела во всеоружии, но он преподнес ей неприятный сюрприз, заявив, что хотел бы услышать подробный рассказ обо всех ее любовных историях.

Разумеется, Сузан это не привело в восторг. Что она должна рассказать? Может, припомнить дядю Жака — похотливого растлителя, или дедушку Фила — старую развалину, за которой Сузан была замужем? Или поведать о многочисленных самцах, чьи имена даже не задержались в памяти?

— Нет, мы так не договаривались, я не хочу об этом вспоминать, — воспротивилась она.

— Я не забыл, о чем мы условились вчера, — мягко произнес Дэниел. — Но с тех пор мой замысел претерпел некоторые изменения. Книга видится мне теперь иначе.

Сузан слушала его, не скрывая скуки, и он принялся оправдываться:

— Поймите, это вовсе не каприз, а обычный творческий процесс. Когда начинаешь углубляться в работу, она сама диктует, как следует поступать.

Ну вот, опять завел про работу, раздраженно подумала Сузан.

А Дэниел тем временем продолжал объяснять, какой видится ему книга.

— В нее должны войти истории о женщинах, в судьбах которых любовь сыграла решающую роль.

— Вы полагаете, я принадлежу именно к таким женщинам? — спросила Сузан кокетливо, но с некоторой долей язвительности.

— А разве нет? — задал встречный вопрос Дэниел. — Все, что вы рассказали мне вчера, свидетельствует об этом.

— Так, может, вам будет достаточно того, что вы уже записали?

— Нет, мне нужны дополнительные подробности. Точнее, они понадобятся будущему читателю. Иначе у него возникнут сомнения, не выдумал ли я все это сам.

— А почему бы вам и впрямь не выдумать то, что вы считаете нужным? Я возражать не стану и в суд на вас за клевету не подам.

— Спасибо, что доверяете мне и даете карт-бланш, — улыбнулся Дэниел. — Но реальная жизнь куда богаче и многообразнее любой писательской фантазии. Честно говоря, я не понимаю, почему вы с таким упорством отказываетесь сообщить всего несколько фактов из своей жизни. Мы ведь договорились, что ваше имя не будет фигурировать ни в статье, ни в книге.

Сузан промолчала, боясь, что раздражение, с которым она безуспешно боролась, прорвется наружу. А раздражал ее не только Дэниел, но вся эта нелепая ситуация в целом. Сузан очень не любила играть по чужим правилам и всегда старалась навязать противнику свою волю. Но сейчас ей никак не удавалось переломить ход беседы. Она вообще не знала, как поступить, оттого и злилась.

Послать бы этого Дэниела ко всем чертям, чтоб не бубнил тут про дурацкую книгу! В конце концов, он просто оскорбляет Сузан своим хамским поведением! Пришел в номер к фантастически красивой женщине, о свидании с которой мог бы мечтать любой мужчина, и что же? Рассуждает о каком-то гипотетическом читателе, о бумажно-книжной любви, хотя истинная любовь — живая, теплая, страстная — рядом, только руку протяни.

Не мужчина, а чурбан бестолковый! И зачем Господь наделил его столь яркой внешностью? Чтобы посмеяться над дурочками вроде Сузан? А ведь она не наивная школьница, чтобы так глупо обмануться в своих ожиданиях. Еще вчера ей казалось, что этого красавчика можно расшевелить, подловить на какой-то слабости. Отчего же сейчас она готова сдаться, отступить, выставить его за дверь?

Конечно, Сузан с огромным удовольствием высказала бы Дэниелу все, что думает о нем как о мужчине. Но это не принесло бы ей морального удовлетворения. Наоборот, тут с полным правом мог бы торжествовать он: как же, пренебрег подобной красоткой, да еще и вывел ее из равновесия, заставил признаться в собственном поражении!

Дать ему в руки такой козырь? Да ни за что на свете! И Сузан решила до поры до времени затаиться, сделать вид, будто уступила Дэниелу, приняв его условия.

— Хорошо, — сказала она. — Я расскажу вам, как влюбилась в своего мужа, как счастливо жила с ним и как потом, после его смерти, долго не могла встретить никого, кто бы хоть чуть-чуть тронул мое сердце.

Дэниелу такое начало явно понравилось. Он включил диктофон и раскрыл блокнот, собираясь делать в нем какие-то пометки.

Другой диктофон лежал в удобном для Сузан месте — она решила использовать его уже не по просьбе Джудит, а по собственной инициативе, чтобы обеспечить себе своеобразное алиби. Должен же этот зануда отвлечься от своих журналистских идей и дойди до объяснения в любви. По крайней мере, Сузан сделает все, чтобы спровоцировать его на нечто подобное. Вот тут-то ей и понадобится диктофон. Она запишет любовное признание Дэниела, а потом как бы между прочим передаст кассету Джудит. Пусть пребывает в уверенности, что подруга по уши влюблена в Дэниела, и не подозревает ее в связи с Майклом.

— Итак, я слушаю, — напомнил о себе Дэниел.

— Простите, я задумалась… Наверное, мне было бы легче начать с последнего моего романа. Рокового и нелепого… Это еще свежо в памяти и не до конца отболело. А потом мы вернемся к самому началу. Обещаю, что не подведу вас.

Ее глаза молили о снисхождении, и он конечно же пошел на эту уступку.

И вот Сузан начала описывать свою встречу с восточным человеком по имени Анвар, стараясь не упустить ни мельчайшей подробности. Дэниел внимательно ее слушал. А она поведала, какие предчувствия возникли у нее накануне встречи, потом вспомнила, как была потрясена, увидев Анвара. Далее последовал его красочный портрет. Когда же Сузан перешла к детальному описанию костюма своего избранника, Дэниел немного заскучал, но прерывать ее не стал.

Подобно Шахерезаде, она все оттягивала не только развязку, но и кульминацию своего повествования. Причем делала это вполне осознанно, приберегая самые пикантные эпизоды под конец сегодняшнего сеанса, чтобы разжечь Дэниела к моменту их прощания. А потом, когда он забудет о своей проклятой книге и станет думать лишь о том, какая перед ним пылкая, страстная женщина, Сузан и решит, что делать. Может, приласкает его, а может, отправит домой ни с чем, чтобы он еще больше распалился к следующему визиту.

Напряжение, нараставшее по мере изложения этой довольно бесстыдной исповеди, вскоре действительно передалось Дэниелу. Он уже не вежливо выслушивал необязательные, с его точки зрения, подробности, а жадно ловил каждое слово Сузан. Закончила она свое повествование, когда время уже перевалило за полночь.

Дэниел в порыве благодарности вскочил со своего кресла и поцеловал Сузан руку.

Она же легонько провела тыльной стороной ладони по его щеке, но этого жеста было достаточно, чтобы Дэниел пришел в сильное возбуждение. Не отдавая себе отчета, он стал покрывать поцелуями запястье, локоть, обнаженное, прикрытое лишь тоненькой бретелькой плечо Сузан…

Лицемерка внутренне ликовала, но не теряла при этом головы. Еще один поцелуй, в шейку, и на сегодня хватит, твердо решила она. Дэниела, однако, такой поворот событий не устраивал — он уже вошел в раж и не хотел останавливаться на полдороге. Но Сузан была неумолима. Ты еще побегаешь за мной, голубчик, злорадствовала она, отстраняя от себя Дэниела.

Наконец он опомнился и принялся извиняться перед нею:

— Простите. Не знаю, что на меня нашло… Я вел себя возмутительно. Этого больше не повторится, обещаю!

Сузан в первый момент подумала, что ослышалась. Он обещает больше к ней не прикасаться? Вот негодяй! Или, может, просто сбрендил от внезапной осечки? Такое с мужчинами бывает.

Она внимательно пригляделась к Дэниелу и не увидела в нем ни малейшего следа недавней страсти. Он был холоден, суров и мрачен. Похоже, в самом деле раскаивается, с изумлением отметила Сузан. Такой и вправду способен сдержать слово! Неужели она переиграла в своем мнимом целомудрии? Надо срочно давать задний ход.

— Перестаньте извиняться, вы меня нисколько не обидели, — промолвила она елейным голоском. — Я без утайки рассказала вам то, что со мною было. А завтра или в другой раз отвечу на остальные ваши вопросы. Договорились?

— Да. Спасибо вам. Завтра я расшифрую запись и попробую хотя бы вчерне набросать план статьи. Тогда будет виднее, что надо уточнить. Встретимся послезавтра, если вы, конечно, не против.

— Меня это устраивает. Буду ждать вас здесь же, в тот же час.

Рабочий день в редакции начался для Дэниела не лучшим образом: ему позвонила Айрис.

— Ты ведешь себя подло! — кричала она в трубку. — Прячешься от меня, выключаешь телефон. Вчера весь вечер я вынуждена была общаться с твоим автоответчиком!

— Так это он довел тебя до такого состояния? Вот грубиян! Сегодня же всыплю ему как следует.

— Перестань паясничать! — взвизгнула от негодования Айрис. — Ты сам грубиян!

— Да? Прости, не замечал за собой такого греха. Наверное, это на меня дурно влияет мой дружок-автоответчик.

Пошучивая над Айрис таким образом, Дэниел, конечно, понимал, что не успокаивает, а еще больше распаляет ее, но справиться с собою не мог.

— Решил окончательно добить меня? Вздумал поиздеваться? — заплакала она. — А я надеялась получить от тебя добрый совет…

— К сожалению, я бессилен тебе помочь, — жестко произнес Дэниел. — Не звони мне!

Положив трубку, он заблокировал номер телефона Айрис, чтобы она не смогла больше дозвониться ему в редакцию. Затем пошел к Мэри и попросил включить бывшую возлюбленную в число нежелательных абонентов.

— Эту женщину зовут Айрис Бендиен. Запомни, пожалуйста, и никогда не соединяй меня с нею.

Мэри просияла от счастья. О лучшем подарке она и не мечтала!

— Не беспокойтесь, сделаю это для вас с удовольствием!

В этот момент в комнату заглянула Джудит, но, увидев там Дэниела, растерялась и хотела повернуть обратно. Он же заметил ее и приветливо окликнул:

— Джудит, здравствуй! Заходи! У нас с Мэри нет от тебя секретов!

А жаль, подумала Мэри и насторожилась: с чего это он так расшаркивается перед Джудит Ланг?

Дэниел же удивился тому, как странно ответила на его приветствие Джудит — тихо, кротко, словно была виновата перед ним. Стараясь не смотреть ему в глаза, она обратилась к секретарше:

— Я хотела внести небольшую правку в тот материал, что отдала тебе вчера.

Дэниел не стал смущать ее своим присутствием и прошел в кабинет к Грэгу. Тот встретил его громким восклицанием:

— Ты прямо читаешь мои мысли! Я только что хотел пригласить тебя и Джудит для обсуждения следующего номера. Какой-то он получается пресноватый…

— Джудит сейчас здесь, что-то правит за столом у Мэри, — сказал Дэниел. — Только она мне показалась немного странной. Поникшей, растерянной, что ли… Никогда ее такой не видел. Может, у нее дома что-нибудь случилось, ты не знаешь?

— Знаю. Только причина тут совсем в другом: Такой, как ты говоришь растерянной, она вернулась из поездки к Роберту Уоллсону, фермеру.

Дэниел недоуменно вскинул брови, на что Энтони заметил:

— Удивляться будешь потом, когда я расскажу тебе все до конца. Там, понимаешь ли, произошла прямо-таки мистическая история…

И он подробно пересказал то, что услышал от Джудит и прочитал в ее очерке.

— Да ты сам сможешь убедиться, если посмотришь снимки.

Дэниел взял в руки материал Джудит с приколотыми к нему фотографиями. В одну из них Энтони ткнул пальцем:

— Это и есть Энн. Так сказать, крупным планом.

— Действительно похожа на Джудит, — согласился Дэниел.

— Теперь понятно, отчего она немного не в себе? Не ссорься с нею, пожалуйста, — попросил Энтони. — Кстати, ты собирался принести ей свои извинения.

— Не волнуйся, мы уже помирились.

— Ну и хорошо. А то я заодно хотел вас тут мирить. Значит, теперь просто обсудим номер, — сказал Энтони и нажал кнопку селектора: — Мэри, пригласи, пожалуйста, ко мне Джудит Ланг.

Во время этого совещания Дэниел украдкой наблюдал за Джудит, отмечая в ней существенные перемены. Строгие, правильные черты ее лица заметно смягчились, отчего оно стало более женственным… и красивым! Да, впервые за много лет Дэниел вдруг понял, насколько Джудит красива. Матовая белизна кожи, миндалевидный разрез глаз, густые каштановые волосы, гладко зачесанные назад и свободно падающие на плечи…

Дэниел искал и не находил в ней прежней жесткости, холодности, высокомерия. Сейчас она выглядела слабой и неуверенной в себе. Ему захотелось сделать для нее что-нибудь приятное, пожалеть ее.

Энтони тем временем окончательно прояснил для себя, каким должен быть следующий номер, и сказал:

— Что-то мы тут засиделись. Пора обедать.

Джудит, выходя из его кабинета, споткнулась, как говорится, на ровном месте, но Дэниел в то же мгновение подхватил ее под руку.

— Спасибо, — смущенно пробормотала она. — Я сегодня какая-то рассеянная.

А он неожиданно для себя предложил:

— Хочешь, пообедаем вместе? Я всегда хожу в один и тот же ресторанчик. Тебе там должно понравиться.

От его бархатного баритона у Джудит закружилась голова. Она хотела что-то сказать в ответ, но не смогла и лишь согласно кивнула.

Мэри, наблюдавшая за этой сценой, выронила бумаги, которые держала в руках. Энтони помог ей собрать рассыпавшиеся листки, приосанился, втянув в себя заметно выступающий живот, и промолвил с наигранной веселостью:

— Мне, конечно, трудно тягаться с Дэниелом Форестером, но я как-никак главный редактор! Это же чего-то стоит? Могу я пригласить юную леди на обед, не рискуя получить отказ?

— Вы приглашаете меня?! — уточнила растерянная Мэри.

— Да. Я тоже обедаю в ресторане, только в другом. Но, цитируя своего друга Дэниела, могу сказать: «Тебе там должно понравиться»!

Глава восьмая

Мир тесен

Как ни странно, Джудит не ощущала никакой неловкости, сидя рядом с Дэниелом в уютном ресторанчике. Не отводила глаз, не путалась от волнения в словах, как это было полчаса назад в кабинете Грэга. Даже виноватой себя перед Дэниелом не чувствовала.

Ну, подумаешь, получила запись его беседы с Сузан! Ведь не украла же! Сузан имела полное право сделать такую запись и распорядиться ею по собственному усмотрению. К тому же это была не какая-нибудь интимная беседа, а — деловая! Так думала Джудит, слушая Дэниела, а он как раз заговорил о своей новой книге и о статье, которую готовил для «Обозревателя».

— Все началось с того, что мне позвонила одна женщина, приехавшая со Среднего Востока…

Он рассказал о Сузан кратко, по-деловому, без каких-либо эмоционально окрашенных эпитетов. Джудит это успокоило. Дэниел же порадовался тому, что настроение его спутницы заметно улучшилось. Касаться темы Уоллсонов он не стал, хотя собирался это сделать, приглашая Джудит на обед. Они поговорили еще о каких-то пустяках и вернулись в редакцию, вполне довольные друг другом и собой.

Несколько часов, последовавших затем, Джудит пребывала в прекрасном расположении духа, пока ей не позвонила Сузан:

— Привет, где ты пропадаешь? Я ищу тебя с утра, но не могу застать на месте.

— Что случилось? — встревожилась Джудит.

— Да ничего особенного. Просто хотела спросить, видела ли ты сегодня моего интервьюера и в каком он настроении.

— Видела…

— А не заметила ли ты в его поведении чего-нибудь необычного?

Джудит насторожилась, сбитая с толку проницательностью Сузан. Заметила, конечно, еще бы не заметить! Ведь никогда раньше они с Дэниелом вместе не обедали. Но рассказывать об этом кому бы то ни было Джудит не хотелось. Может у нее быть своя маленькая тайна?

— Нет, — ответила она твердо. — Дэниел выглядел как всегда. А почему ты об этом спрашиваешь?

— Понимаешь, вчера мы опять с ним беседовали. До глубокой ночи. Ну и под конец он все-таки не устоял — сунулся ко мне с поцелуями. Признаюсь, это было приятно. Только я остудила его пыл и отправила домой ни с чем. Вот и хотела узнать о его самочувствии.

Джудит в первый момент не поверила Сузан. Судя по тому, как спокойно, и даже сухо, говорил о ней Дэниел, этого просто не могло быть. Наверняка подруга выдает желаемое за действительное.

— А как, по-твоему, это должно было отразиться на его самочувствии?

— Ну, знаешь, как выглядит человек, когда он влюблен? Это же всегда видно! Правда, я боюсь, не слишком ли резко его отшила. Может быть, он показался тебе злым, расстроенным?

— Нет, это я могу утверждать, — не погрешила против истины Джудит.

— Значит, я все сделала правильно, — заключила Сузан. — В следующий раз постараюсь развить успех! А ты вроде какая-то грустная?

— Просто устала. Сейчас пойду домой, отдохну.

— Ну ладно, до свидания. Передавай привет Майклу.

Положив трубку, Сузан усмехнулась: последнюю фразу следовало бы произнести не ей, а Джудит, поскольку Майкл должен приехать в отель с минуты на минуту.

Джудит же долго не могла прийти в себя после этого звонка. Ей припомнилось, как за обедом Дэниел только и говорил, что о своей новой книге, а значит — о Сузан! Он все время думал о ней, хотя внешне был сдержан. Но это как раз объяснимо. Странно было бы, если бы Джудит услышала от него интимные подробности вчерашнего свидания.

А что, собственно, произошло? Двое свободных людей — мужчина и женщина — понравились друг другу. Почему это должно беспокоить ее? Она не стала отвечать на этот вопрос, так как боялась признаться даже себе, что ревнует Дэниела к Сузан.

На душе было скверно. Хотелось забыть все, что волновало и радовало в последние дни — Дэниела, его удивительный голос и то неожиданное внимание, которое он проявил к ней сегодня.

Джудит решила позвонить Майклу и попросить приехать домой пораньше. Однако в банке мужа не оказалось.

Что-то непонятное творится с Майклом, подумала она. Стал каким-то отчужденным, отрешенным от всего на свете, кроме работы. Домой приходит усталым, с единственным желанием — спать! Они уже давно не говорили по-семейному, по-дружески. Джудит так и не рассказала ему про семью Уоллсон — у него все не было времени и настроения выслушать ее.

Может, хоть сегодня он явится домой пораньше, а то она не удержится и опять станет изводить себя прослушиванием кассеты. Да и Эндрю надо забрать от дедушки с бабушкой, тогда некогда будет думать о разных глупостях.

С такими мыслями она и отправилась домой.

Майкла там не было. Зато была кассета, которая притягивала Джудит как магнит. Презирая себя за малодушие, она вновь и вновь слушала голос, ставший для нее столь необходимым. Он проникал в самые глубины ее души, вызывая там смятение и боль. Ведь Джудит знала теперь, какие чувства скрываются за словами Дэниела, и сожалела, что эти слова обращены не к ней. Признать сей факт было не легко, но Джудит отважилась наконец посмотреть правде в глаза.

Да, она горько сожалела о том, что познакомила Дэниела с Сузан, и дорого бы дала, чтоб оказаться на ее месте — сидеть с ним в уютном номере отеля, смотреть в его глаза, слушать его завораживающий голос… А представив, что могло бы последовать затем, и вовсе опечалилась: у нее в отличие от Сузан вряд ли достало бы сил оттолкнуть Дэниела. Пусть бы он приласкал ее, пожалел за то, что она прожила на свете почти тридцать лет и, в общем, не знала любви. С Майклом они были друзьями, партнерами по браку, но никогда — пылко влюбленными.

А вот Энн успела испытать сильное чувство любви. Незадолго до своей гибели она вышла замуж и была очень счастлива. Сейчас, вспомнив о ней, Джудит подумала, что тоже предпочла бы для себя такую судьбу: познать любовь — и умереть.

Ночью она проснулась, разбуженная гулкими ударами собственного сердца. Ей приснился Дэниел. Сначала она не видела его, а только услышала голос у себя за спиной. Дэниел звал ее, Джудит, а она не в силах была откликнуться от нахлынувшего на нее волнения. И тогда сильная, нежная рука Дэниела коснулась ее плеча. Она обернулась. Дэниел был рядом, близко-близко. Они припали друг к другу, и губы их соприкоснулись…

Если бы она в тот момент не проснулась, то ее сердце, наверное, не выдержало бы напряжения и захлебнулось в мощном потоке взволнованной, ликующей крови.

Оно и сейчас еще никак не могло успокоиться, хотя Джудит уже поняла, что это был лишь сон, а наяву она лежит в своей постели, рядом со спящим мужем.

Бедный Майкл, он ни о чем не догадывается.

— Прости меня, — прошептала Джудит и прижалась к мужу, ища у него поддержки и защиты.

Дэниел был разочарован тем, что услышал от Сузан во время их следующей встречи. Живого повествования у нее явно не получалось. Она все время сбивалась на общие фразы, а Дэниелу были нужны яркие детали.

Он пытался помочь ей, задавая конкретные вопросы и надеясь получить точные ответы. Но Сузан это, похоже, только раздражало.

— Поймите, все это было так давно, — говорила она.

— Но вы же любили своего мужа! — подсказывал ей Дэниел. — Значит, и сейчас можете вспомнить, что он был за человек. Просто расскажите, как проводили вместе с ним дни и вечера, о чем говорили, какие чувства он вызывал в вас.

«Чувство уныния в лучшем случае, а в худшем — отвращения и брезгливости!» — могла бы ответить ему Сузан, но такая откровенность не входила в ее планы. И потому она была вынуждена юлить, на ходу сочиняя небылицы про свой идеальный брак с человеком, который по возрасту годился ей в прадедушки.

Дэниел огорчился, когда понял, что большего от Сузан не добиться, поэтому слушал молча, почти не прерывая ее.

Это дало возможность Сузан успокоиться и почувствовать себя увереннее. Вскоре она уже достаточно бойко рассказывала, как ей приходилось отражать нападки многочисленных недоброжелателей, пытавшихся внушить ее мужу, что он женился на аферистке, жаждущей его конца, чтобы остаться молодой богатой вдовой.

Переключившись на более близкую и понятную ей тему, Сузан заметно оживилась, речь ее запестрела сочными, хлесткими словечками. Но Дэниел при этом заскучал еще больше. Дослушав Сузан до конца, он поблагодарил ее и, довольно сухо попрощавшись, направился к двери.

Сузан опешила:

— Вы не сказали, когда мы встретимся в следующий раз. Вероятно, вам понадобятся еще какие-то подробности?

— Возможно, — уклончиво ответил Дэниел. — Я разберусь с уже имеющимся материалом и потом вам позвоню.

— Буду ждать вашего звонка! — сладким голоском пропела Сузан. — А если вспомню что-нибудь важное, то сама позвоню.

— Да, конечно, — согласился Дэниел, хотя Сузан как рассказчица его больше не интересовала. Он с досадой думал о том, что все недостающие штрихи к литературному образу героини статьи ему придется сочинять самому.

А Сузан после его ухода наконец-то дала волю своим эмоциям. Нервно вышагивая по комнате, она сыпала оскорблениями, адресованными Дэниелу:

— Сухарь, ничтожество, мерзавец! Получил свое и был таков! Да с тебя следовало бы содрать огромную сумму за это интервью!

Сузан плеснула в рюмку своего любимого шотландского виски и с горя выпила. Теперь поздно кусать локти. Три вечера потрачены впустую. По сути, она в точности сыграла ту самую роль, о которой заявила Форестеру в самом начале: дескать, мне ничего от вас не нужно, я просто хочу облагодетельствовать человечество в лице вашего читателя. Это, разумеется, большой успех! Есть чему радоваться!

Она так разозлилась на себя, что даже на время забыла о Дэниеле. Дешевая комедиантка! Искательница любовных приключений и красивой жизни! Сколько раз ушибалась, и все не впрок. Париж завоевать не удалось. Так с теми же намерениями явилась в Лондон, будто здесь все только и мечтали, как бы поскорей пасть к ее ногам.

Но даже этот убогий журналистишка показал ей, на что она в действительности может рассчитывать.

Хорошо хоть Майкла удалось вовремя облапошить. А то неизвестно, на какие бы шиши она сейчас жила. Правда, и этот мелкий шкодник ведет себя как последний трус. До сих пор не подыскал для нее никакой работы — боится представить ее своим влиятельным друзьям.

— Но нельзя же быть таким мнительным! — сказала ему однажды Сузан. — Почему они обязательно должны подумать, что я твоя любовница? Представь меня как подругу жены. Можешь даже сделать это в присутствии Джудит, для большей убедительности.

А этот доморощенный Отелло имел наглость заявить в ответ:

— Я вообще не хочу тебя кому-либо показывать! Не желаю, чтобы в тебя еще кто-то влюбился!

— Да ты гораздо страшней моего перса, — вынуждена была констатировать Сузан. — Как тебе еще не пришло в голову запереть меня на ключ и выставить у двери охрану?

— Никогда не упоминай при мне своего проклятого перса! — истошно завопил Майкл. — Я люблю тебя! Можешь это понять?

— Могу, могу, успокойся. Я тоже тебя люблю. Только мне скучно сидеть целыми днями в отеле.

— А ты гуляй, ходи по музеям…

Сузан одарила его таким уничтожающим взглядом, что Майкл осекся.

— Да, это была не самая лучшая идея, — признался он. — Хочешь, я подарю тебе машину? Сможешь ездить на ней по окрестностям Лондона.

— Хочу! — поймала его на слове Сузан.

— Хорошо, завтра же купим.

— Спасибо, дорогой!

Польщенный ее поцелуем, Майкл вновь обрел уверенность:

— На мой взгляд, тебе вообще не нужна никакая работа. Живи в свое удовольствие, а я буду обеспечивать тебя всем, чего ты только пожелаешь.

Сузан не стала объяснять ему в тот раз, что ее вполне бы устроил такой вариант, если бы она была его женой, а не любовницей. Имея богатый опыт общения с женатыми мужчинами, Сузан не сомневалась, что при малейшем подозрении со стороны Джудит Майкл испугается и сбежит. А она опять останется ни с чем.

Значит, ей просто необходимо обзавестись кое-какими связями, чтобы подстраховаться на случай вполне закономерной неудачи.

Для начала она решила сделать ставку на Дэниела Форестера, но тут вышла досадная промашка. И теперь Сузан принялась лихорадочно вспоминать имена прежних лондонских знакомых, чтобы затем разыскать их в расчете на поддержку.

Джудит и Дэниел продолжали обедать вместе и в последующие дни, вызывая недоумение у коллег, привыкших к тому, что эти двое всегда относились друг к другу с прохладцей.

Даже Энтони Грэг не удержался от шутливого замечания:

— Послушай, Дэниел, не слишком ли рьяно ты взялся опекать Джудит? Не забывай, что она замужем.

— Так я же выполняю твое указание! — напомнил ему тот.

— Да, ты всегда относился ответственно к распоряжениям главного редактора, за что я тебя и ценю. Но в данном случае, пожалуйста, не переусердствуй.

— На тебя не угодишь, — скорчил обиженную гримасу Дэниел. — Сколько лет ты внушал мне, что Джудит — замечательная, добрая, красивая, а теперь, когда я наконец это понял…

— Ты, в самом деле, это понял?!

— Да. Я вовсе не шучу. И готов признать, что прежде недооценивал ее.

— Прямо не знаю, что и сказать, — развел руками Энтони.

— А ничего не надо говорить! — отрезал Дэниел. — Ты же всегда боролся за здоровый микроклимат в редакции. Вот и радуйся теперь небывалому успеху.

Обычно Дэниел сам заходил за Джудит, и затем они шли в знакомый ресторанчик. Но в этот день Джудит, так и не дождавшись его, отправилась обедать одна.

Официант, радушно улыбнувшись ей, указал на свободный столик у окна — излюбленное место Дэниела Форестера, а с недавних пор и ее, Джудит Ланг. «Мы вас ждем», — означал этот жест.

Джудит тоже улыбнулась ему.

— Спасибо, Том. Принесите мне то же, что всегда.

— А мистер Форестер придет позже?

— Не знаю. Его сейчас нет в редакции. Возможно, он сегодня вообще здесь не появится.

Джудит было приятно, что ее принимали как близкую подругу Дэниела. Это несколько скрасило ее одиночество, но все равно на душе было тоскливо.

Она теперь ждала этих обедов, а точнее — общения с Дэниелом, как праздника. И сегодняшний день считала для себя потерянным, прожитым напрасно.

Хоть бы Дэниел успел заехать в редакцию, чтобы можно было взглянуть на него пусть мельком, издали, краешком глаза, подумала Джудит. И в тот же момент увидела его — счастливого, улыбающегося, приветливо машущего ей рукой.

Джудит невольно поднялась ему навстречу и услышала:

— Как я рад, что мне удалось застать тебя здесь!

— Я тоже очень рада тебя видеть!

— Ты посидишь со мной, пока я перекушу?

— Да, разумеется. Если бы я была уверена, что ты придешь, то заказала бы тебе обед. Я даже не знала, что ответить Тому, когда он про тебя спросил.

Том — легок на помине — уже стоял рядом и ждал от Дэниела указаний.

Джудит заказала себе еще чашечку кофе и медленно пила его, пока Дэниел управлялся со своим бифштексом.

— Прости, я не успел тебя предупредить, что могу задержаться, — сказал он, немного утолив голод. — Тони спешно отправил меня на задание.

— А я думала, ты собираешь недостающий материал для своей книги, — слукавила Джудит, потому что на самом деле она так не думала, а просто хотела выведать у Дэниела, как развиваются его отношения с Сузан.

— Нет, этим я занимаюсь по вечерам, — ответил он. — Переписываю старые статьи, расширяю их, дополняю. В журнальном варианте мне приходилось жертвовать многими интересными фактами из-за недостатка объема. А в книге можно позволить себе гораздо большую свободу. Что же касается последней главы, на которую я вначале возлагал огромные надежды, то она пока не получается. Займусь ею потом, когда будут готовы все прочие главы.

— А в чем загвоздка? — поинтересовалась Джудит.

— Да я, честно признаться, и сам еще не понял. Что-то произошло с моей героиней, Сузан Осборн. Поначалу она была довольно откровенной, а потом… Не то зажалась, не то ей просто нечего мне рассказать. Я записал с нею две кассеты и оставил ее в покое.

Для Джудит это было новостью! Сузан звонила ей не так давно и говорила, что продолжает встречаться с Дэниелом и все у нее идет строго по плану.

Кому же из них верить? Ни тому, ни другому лгать вроде бы нет резона.

Дэниел, конечно, не стал бы рассказывать Джудит, как пытался поцеловать Сузан, а та поставила его на место. Но зачем говорить, что он вообще не виделся с нею в последние дни? Мог бы вполне ответить, что работает вместе с Сузан над книгой. А что, если подруге не удалось-таки его соблазнить, но она не хочет в этом признаться Джудит?

— Ты о чем задумалась? Я тебя утомил? — спросил Дэниел.

— Нет, просто попыталась представить твою героиню. Она красивая?

— Да! — ответил он без малейшего промедления.

— Так, может, она заметила, что нравится тебе, оттого и зажалась? — поддела его Джудит, но Дэниел словно и не заметил легкой издевки.

— Вряд ли, — сказал он вполне серьезно. — Эта женщина привыкла быть в центре внимания, и смутить ее трудно.

— Может, ты сам к ней неравнодушен? — осмелела Джудит.

Но ответа на свой вопрос не получила, потому что Дэниел замер, изумленно уставясь туда, где располагался соседний столик.

Проследив за его взглядом, Джудит тоже оцепенела, увидев в двух метрах от себя Сузан. Та, вероятно, только что пришла сюда вместе со своим спутником — плотным лысоватым мужчиной, который делал заказ Тому.

Дэниел тем временем овладел собой и обратился к Джудит:

— Ты тоже приметила эту женщину? Как, по-твоему, она красивая?

— Д-да, — с трудом вымолвила Джудит.

— Так вот это и есть Сузан Осборн! — Полагая, что поразил Джудит, он весело засмеялся. — До чего же мир тесен!

Сузан тоже заметила Дэниела и Джудит, однако на ее лице не отразилось и тени удивления. Сохраняя полную невозмутимость, она извинилась перед спутником и подошла к их столу.

— Добрый день, мистер Форестер! Не ожидала вас встретить здесь, но признаюсь, для меня это приятный сюрприз.

— Я тоже рад вас видеть, — сказал Дэниел. — Позвольте представить вам мою коллегу Джудит Ланг.

— Очень приятно, — улыбнулась Сузан, взглядом призывая подругу сохранять самообладание. — Я читала ваши статьи.

— Это Сузан Осборн, героиня моей будущей книги, — повторил Дэниел теперь уже не столько для Джудит, сколько для Сузан.

— Я как раз решила воспользоваться случаем и узнать, не появились ли у вас какие-то дополнительные вопросы ко мне, — сказала Сузан.

— Да вроде пока не возникли, — ответил Дэниел.

— Тогда не буду вам мешать. У меня здесь тоже деловая встреча, — пояснила она и добавила, обращаясь к Джудит: — Приятно было познакомиться!

Когда Джудит и Дэниел вышли на улицу, он спросил:

— Ну, что ты можешь сказать об этой женщине, кроме того, что она красива?

Джудит помедлила с ответом. Судя по тому, как вела себя Сузан в присутствии Дэниела, можно было заключить, что они действительно в последние дни не встречались, и, значит, правду говорил он.

Дэниел терпеливо ждал, пока Джудит соберется с мыслями. И она сказала то, что думала:

— По-моему, твоя героиня насквозь фальшива.

Дэниела такой ответ весьма озадачил:

— Почему ты так решила?

— Не знаю. Так мне показалось, — не стала вдаваться в подробности Джудит.

— Да, есть над чем поразмыслить… — Он растерянно почесал затылок. — Надо еще раз внимательно прослушать записи. Знаешь, что-то в ее поведении меня тоже периодически смущало, только я не мог понять что.

Вечером Сузан позвонила Джудит домой.

— А ты не так проста, дорогуша! Почему скрывала от меня, что вы с Форестером — приятели-неразлучники?

— Я ничего не скрывала…

— Да перестань ты оправдываться! Лучше объясни все толком. Я никак не могу понять, зачем тебе понадобилось устраивать этот дурацкий спектакль. И вообще, кого ты хотела разыграть — его или меня? Признайся: он с самого начала знал, что мы с тобой подруги? И втихомолку смеялся надо мной, когда я пыталась изобразить из себя целомудренную девочку?

— О чем Ты говоришь, Сузан! Как тебе могло прийти такое в голову? Дэниел даже не подозревает, что мы знакомы. Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты сегодня меня выручила, не подвела.

— Но тогда я совсем ничего не понимаю. Помнится, ты говорила, что вы с Дэниелом чуть ли не враги. Было такое?

— Ну, не совсем так, — возразила Джудит. — Я говорила, что мы поссорились.

— А теперь, значит, помирились? — с ехидцей спросила Сузан.

— Да.

— Кажется, до меня наконец дошло, — облегченно вздохнула Сузан. — Ты влюблена в Форестера, а он — в тебя. Но изменить мужу не решаешься из-за своей патологической порядочности. Это и стало причиной вашей ссоры. Получив очередной отказ, он рассердился, а ты испугалась, что можешь не выдержать и уступить ему…

— Нет! — попыталась прервать ее Джудит, но Сузан продолжала излагать свою гипотезу:

— И тогда ты, решив избавиться от соблазна, великодушно подсунула его мне. Так сказать, отдала в хорошие руки, сохраняя возможность контроля. Именно для этого тебе и понадобились магнитофонные записи!

— Не желаю этого слышать! — закричала Джудит. — Ты несешь какой-то бред! У тебя буйная фантазия!

— А иначе твое поведение объяснить невозможно, — сказала Сузан. — Может, у меня и вправду буйная фантазия, но я готова поклясться, что у тебя с Форестером роман! Мне достаточно было увидеть, как вы ворковали в ресторане, чтоб в этом убедиться.

Глава девятая

Догадка

Перемена, случившаяся за ночь с Джудит, встревожила Дэниела. Осунувшееся лицо, потухшие глаза, воспаленные веки. Она, что — плакала? Он не рискнул спросить ее об этом, а Джудит, сухо поздоровавшись, сказала, что обедать с ним не пойдет.

— Почему? Что случилось?

— Я уйду пораньше домой. И сегодня же поеду к родителям. Соскучилась по Эндрю…

— Надеюсь, не ты поведешь машину?

— А почему ты об этом спрашиваешь? — насторожилась Джудит.

— Ты выглядишь уставшей… Не хотелось бы видеть тебя за рулем в таком состоянии.

Призрак Энн возник в сознании обоих — это поняли и Джудит, и Дэниел.

— Не волнуйся, я буду осторожной, — сказала она.

— Но ты вроде бы говорила, что собираешься навестить родителей вместе с мужем.

— К сожалению, Майкл должен быть завтра в Бирмингеме на какой-то конференции.

— Так, может, и тебе не стоит ехать? — мягко, в вопросительной форме посоветовал Дэниел.

— Нет, я поеду, — твердо произнесла Джудит. — Но обещаю, что буду внимательной на дороге.

— Ладно, желаю удачи.

Сузан не слишком огорчилась, когда поняла, что ее попытки обольстить Дэниела были напрасными. Не такой уж он и завидный жених!

Пожалуй, Дэниел и Джудит — два сапога пара: оба «ушиблены» журналистикой, оба наивны, как дети. Джудит, вне всякого сомнения, по нему сохнет, хотя и продолжает это отрицать. А вот Дэниел… Если бы он так уж сильно был влюблен в Джудит, то давно бы сломил ее сопротивление. Но ему, кажется, гораздо приятнее писать книги, чем тратить время на женщин. Заполучить такое сокровище в мужья — невелика радость. И хорошо, что Сузан не успела к нему привязаться.

А Джудит пускай страдает! Это значит, во-первых, что ей сейчас нет дела до Майкла, а во-вторых, ее можно будет и пошантажировать, если адюльтер когда-нибудь всплывет наружу.

Правда, Сузан очень бы не хотелось прибегать к такому средству, но обстоятельства могут заставить. Этот идиот Майкл развернул столь бурную деятельность, что долго сохранять их связь в тайне вряд ли удастся. Вчера подогнал к отелю новенький сверкающий «линкольн» — в подарок Сузан. А сегодня «порадовал» известием, что проведет в ее номере двое суток кряду! Придумал для Джудит какую-то дурацкую отговорку, чтобы не ехать с ней к сыну, и сейчас она ему поверила, но со временем обязательно почувствует обман.

— Ты не мог подарить мне какой-нибудь симпатичный, но дешевый автомобильчик? — упрекнула его Сузан. — Как я, по-твоему, должна объяснить это Джудит? Ведь ей известно, что у меня нет денег для подобных покупок.

— Скажи, что получила наследство, — отшутился Майкл.

— А Джудит ты делал такие же дорогие подарки?

— Да как-то у нас это не заведено. Джудит сама покупает себе все, что считает нужным.

— Но разве тебе не хотелось ее побаловать?

— Мне хочется баловать тебя!

Ладно, пусть балует, рассудила Сузан. Надо выжать из него максимум возможного, а значит, и потерпеть его присутствие. Правда, один из давних знакомых предложил ей поработать в его фирме по продаже недвижимости. Она согласилась, но приступать к делу не спешила: ублажать Майкла пока что было и спокойнее, и прибыльнее.

Выходные Дэниел решил использовать для того, чтобы написать наконец главу о Сузан. Внимательно прослушал записи, стараясь не вспоминать о замечании Джудит, а доверяться лишь собственным впечатлениям. Затем попробовал изложить их на бумаге. Это оказалось занятием непростым: Сузан все время словно куда-то ускользала, Дэниел никак не мог ухватить суть ее личности и характера.

Вскоре ему стало ясно, что надо встретиться с нею еще раз и задать несколько прямых, возможно, нелицеприятных вопросов. Он собрался тотчас же позвонить Сузан, но вместо этого ему пришлось говорить с сестрой.

— Ты забыл, что обещал приехать к нам сегодня? — спросила Эмили.

— Да, прости, заработался, — честно признался Дэниел.

Эмили расстроилась:

— Ну что мне с тобой делать? Мы тебя ждем, а ты…

— Я сейчас приеду! Моя работа все равно зашла в тупик.

— А иначе и быть не могло: ты ведь совсем не отдыхаешь.

— Нет, тут причина в другом…

— Ладно, приезжай, тогда и поговорим обо всем.

— Надеюсь, у тебя не будет никаких подруг? — на всякий случай уточнил Дэниел.

— Не будет, успокойся, — засмеялась Эмили.

Действительно, в этот раз ему ничто не мешало общаться с сестрой. Он рассказал Эмили о книге, которая сейчас занимала все его помыслы, и конечно же о Сузан.

— Это редкой красоты женщина. Смелая, сильная. Вероятно, не лишенная авантюрного начала…

— Ну, это, по-моему, обязательное условие. Иначе бы ты не стал с нею связываться, — беззлобно поддела его Эмили.

— Заметь, я вовсе не утверждаю, а лишь предполагаю, — сказал в свое оправдание Дэниел.

— Когда дойдешь до утверждения, будет уже поздно: увязнешь по уши. Так бывало не раз.

— Что значит — увязнешь? — недовольно проворчал Дэниел. — Я пишу книгу!

— А мне показалось, тут не только профессиональный интерес. Разве можно не влюбиться в «редкой красоты женщину»? — передразнила его Эмили.

Дэниел был озадачен реакцией сестры. Обычно она понимала все с полуслова и даже угадывала его мысли. А тут вдруг такая глухота!

— Эмили, ты пошутила? — с надеждой спросил он.

— Я тоже лишь высказала предположение.

— Должен тебя разочаровать: оно ошибочно.

— Если это правда, то я могу только порадоваться. Потому что все твои романы с героинями статей заканчивались плачевно.

— Преувеличиваешь, сестра! — укоризненно заметил Дэниел.

— Ты имеешь в виду, что не все эти дамы тебя потом преследовали? Согласна. Но ни одна твоя пылкая влюбленность так и не переросла в любовь.

Дэниел усмехнулся:

— Птенчик, ты судишь о любви, исходя из собственного, довольно скудного, опыта. Это у вас с Фрэнком детская дружба переросла в юношескую влюбленность, а затем и в любовь. Но возможны и другие варианты. О них пишут в книгах, например.

— В частности, об этом пишет Дэниел Форестер, — язвительно продолжила Эмили. — Он большой специалист в области любви! Так сказать, крупный теоретик. А на практике его преследуют сплошные разочарования.

— Сдаюсь! Крыть нечем, — засмеялся Дэниел. — С тобой невозможно спорить, потому что ты всегда права.

— А ты не всегда последователен! Только что говорил, будто я ошиблась в своем предположении насчет этой Сузан.

— Я был с тобой неискренен. Хотел утаить, что в какой-то момент очень ею увлекся. Но, к счастью, быстро остыл. Так что ты и здесь оказалась права.

Эмили печально помотала головой:

— По-моему, это ужасно — жить с таким диагнозом. Если человек не способен ошибаться, то он как бы и… не совсем живой.

— Не волнуйся, с тобой все в порядке. Ты не допускаешь ошибок как раз потому, что у тебя живой ум и чуткое сердце.

— Льстец!

В устах Эмили это прозвучало хлестко, как оскорбление, но Дэниел только улыбнулся в ответ. Такие пикировки были привычными между братом и сестрой.

— А как же тебе удалось избежать очередного романа? — спросила Эмили. — Ты разочаровался в своей героине, даже не дописав о ней статьи?

— Не разочаровался, но… Чего-то я в ней не понял, может быть, самого главного. Джудит Ланг, например, считает ее попросту фальшивой.

— А Джудит ее хорошо знает?

— Нет, это мимолетное впечатление.

Дэниел подробно описал их случайную встречу в ресторане, а Эмили, выслушав его, произнесла задумчиво:

— Не знала, что ты настолько подружился с Джудит Ланг.

— Тебя это удивляет?

— В какой-то мере.

— А приговор, который коллега вынесла моей героине, тебя нисколько не смущает?

— Наверное, у Джудит были основания сделать такой вывод. Мне трудно судить, я не видела Сузан.

— Значит, ты склонна доверять мнению Джудит?

— Пожалуй, да. Я всегда относилась к ней с уважением, а теперь, когда она стала твоей подругой… — Эмили хитровато улыбнулась, и Дэниел тотчас же прервал ее:

— Оставь свои глупые намеки! Тебе повсюду видятся любовные интрижки!

— У меня и в мыслях не было такого, — искренне промолвила Эмили. — Я только хотела сказать, что дружба с Джудит влияет на тебя благотворно. Во всяком случае, к этой красотке ты охладел не без участия Джудит.

— Нет, это произошло раньше. Но Джудит, конечно, посеяла в моей душе дополнительные сомнения.

— Так и я говорила о том же! А ты вообразил невесть что.

— Наверное, сказалась устойчивая привычка защищаться от твоих подозрений.

— Да? А я уж было подумала, что на воре шапка горит.

— Опять ты за свое!

Эмили озорно засмеялась:

— Но я же не ругаю тебя! Наоборот, Джудит мне очень нравится: серьезная, глубокая, красивая. Жаль, что она замужем!

Дэниел укоризненно посмотрел на сестру и решил не оставаться в долгу:

— Марина тоже замужем, однако ты настойчиво советовала мне обратить на нее внимание.

— Я же знала, что Влад изменяет Марине, — попыталась оправдаться Эмили. — А впрочем, если бы вы полюбили друг друга, то не грех было бы и увести ее от мужа.

— И это говорит моя добропорядочная сестра?! — театрально всплеснул руками Дэниел.

— Да. Счастье брата для меня превыше всего! — в тон ему ответила Эмили и тотчас же прыснула от смеха.

Дэниел тоже развеселился и позволил себе весьма рискованную шутку:

— Значит, ты не станешь меня осуждать, если я вздумаю увести Джудит от мужа?

Эмили на мгновение растерялась, а Дэниел, довольный произведенным эффектом, продолжил в том же духе:

— Спасибо за идею, Птенчик! Я займусь этим всерьез, как только закончу книгу. По-моему, неплохой стимул к работе!

В подтверждение своих слов он подошел к телефону и, набрав номер Сузан, попросил разрешения побеседовать с нею сегодня же.

Сузан не сразу поняла, что Дэниел намерен приехать к ней немедля, а потому ответила согласием и спохватилась, лишь услышав его следующую фразу:

— Я нахожусь тут неподалеку, так что минут через пятнадцать буду у вас.

— Ой, простите, я не смогу… — попыталась исправить оплошность Сузан, но Дэниел уже положил трубку.

— Проклятье! — выругалась она.

Майкл, напряженно следивший за ней в течение этого короткого разговора, даже вскочил с постели:

— Что случилось? Кто звонил?

— Дэниел Форестер. Он сейчас будет здесь.

Майкл пришел в бешенство:

— Как все это понимать? Почему ты ему позволила?

— Ничего я ему не позволяла! — рассердилась Сузан. — Ты же сам все слышал: я просто не успела сориентироваться.

— Да, я слышал, как ты ему сказала: «Приезжайте», — гневно произнес Майкл. — А теперь пытаешься сделать из меня идиота?

— Ты можешь понять, что вышло недоразумение? — в который раз повторила Сузан. — Сейчас он будет здесь. Надо что-то делать.

Она выжидающе смотрела на Майкла, надеясь, что он сам сообразит, как ему следует поступить, тем более что выбора у него не было.

Майкл же, кипя от негодования, продолжал выяснять отношения:

— Значит, ты предлагаешь мне убраться восвояси? Только потому что Дэниелу Форестеру захотелось тебя лицезреть? Почему он имеет над тобой такую власть? Что вас связывает? Ты спишь с ним?

— Нет! Нет! — закричала Сузан, потеряв терпение. — Он пишет книгу обо мне и хочет о чем-то спросить. Ты же все это знаешь.

— Я знаю, что ты водишь меня за нос! Признавайся, Форестер твой любовник? Если это правда, я убью его!

Отчаявшись что-либо втолковать ему, Сузан нервно засмеялась:

— А если неправда? Что ты сделаешь тогда? Встретишь его вот так, в чем мать родила? Имей в виду: он появится здесь с минуты на минуту.

Но в Майкла словно бес вселился.

— Вот возьму и никуда не пойду! — заявил он. — Подожду здесь, в спальне, пока ты в гостиной будешь беседовать со своим интервьюером.

— Ты с ума сошел?

— А что, разве тебе есть что скрывать от меня? Я могу как-то помешать вашему общению?

— Нет. Но имей в виду, это может затянуться надолго.

— Тем более интересно будет послушать! — вошел в раж Майкл. — Ты не закрывай плотно дверь.

Он демонстративно лег на кровать, широко раскинув руки и ноги.

— Хоть одеялом накройся, — язвительно промолвила Сузан.

— А зачем? — ёрничал Майкл. — Форестер ведь не твой любовник, чтоб заходить в спальню. Или я тебя неверно понял?

— Майкл, перестань! У нас нет времени на подобные шутки. Вставай и одевайся!

— Я вовсе не шучу… И потом, меня здесь нет, — вспомнил он. — Я в Бирмингеме! А почему мне и впрямь нельзя полежать здесь? — уже вполне серьезно спросил Майкл. — Ты беседуй, а я, может быть, даже посплю.

— Поспи. Только сначала научи, как я должна себя вести, если из спальни вдруг раздастся храп!

Майкл неожиданно для Сузан смутился.

— Девочка моя, прости. Сегодня ночью я изводил тебя храпом?

Сузан стало смешно.

— Сегодня ночью я не смыкала глаз по другой причине. Майкл, ты ведь знаешь, что по закону подлости может случиться всякое. Форестер как-нибудь тебя здесь увидит. А потом расскажет Джудит.

— Ладно, пойду в ресторан. — Он нехотя поднялся и стал натягивать на себя одежду. — Но ты тут, пожалуйста, недолго… Сошлись на головную боль или что-нибудь другое придумай.

— Например, что в шкафу у меня прячется любовник и ему там душно, — добавила Сузан.

К Майклу тоже вернулось чувство юмора, и он подхватил шутку:

— А может, мне и впрямь лучше посидеть в шкафу? Неужели Форестер посмеет туда сунуться?

— Посмеет, — засмеялась Сузан. — Чтобы прийти тебе на помощь, когда ты начнешь чихать. Говорят, он очень отзывчивый!

Майкл тем временем уже успел одеться, и Сузан легонько подтолкнула его к двери.

— Иди, милый. Закажи для меня что-нибудь вкусненькое. Я скоро к тебе спущусь.

Поднявшись на нужный этаж, Дэниел вышел из лифта и в тот же момент увидел Майкла. Он шел по коридору к лифту, но, заметив Дэниела, резко повернул в сторону, к лестнице.

— Привет, Майкл! — окликнул его Дэниел. — Ты что, не узнал меня?

Уж лучше бы я отсиделся в шкафу! — подумал Майкл, сгорая от стыда и чувствуя на себе пристальный взгляд Форестера. Но деваться было некуда, и он обернулся, неумело изобразив удивление:

— Дэниел? Прости, не признал тебя. Задумался… У меня здесь деловая встреча.

Дэниелу очень хотелось спросить: «А разве ты не в Бирмингеме?» Но он удержался и вместо этого пробормотал:

— А у меня тут интервью.

Повисла неловкая пауза, которую первым нарушил Майкл:

— Ну, желаю тебе успеха! — сказав это, он направился к лестнице.

Дэниел же смотрел ему вслед, пытаясь понять, что все это значит. Почему Майкл сделал вид, будто не узнал его, почему выглядел таким смущенным? Ответ напрашивался простой и банальный: Майкл сам не хотел быть узнанным, потому что встреча у него здесь была отнюдь не деловая. Из Бирмингема он мог уже вернуться, а мог и вообще туда не ездить. Но жену обманывал в любом случае.

Бедная Джудит! Теперь ясно, отчего она в последние дни выглядит такой грустной, отчего страдает: ей изменяет муж. С этими печальными мыслями Дэниел и направился в номер Сузан.

Она к его приходу успела одеться, причесаться, подкраситься и убрать следы пребывания Майкла Поднос с двумя недопитыми бокалами, бутылкой и пепельницей запихнула в тумбочку, включила кондиционер. Но запах мужского одеколона и дорогих сигарет выветрился не полностью, Сузан это понимала, а потому встретила Дэниела извинениями:

— Простите, у меня здесь… несколько накурено. Это давний приятель заезжал, предлагал мне работу. Ушел буквально перед вашим приходом, вы могли встретиться с ним в холле или в коридоре.

Она вела себя суетливо, заискивающе, в глаза журналисту не смотрела, но искоса внимательно за ним следила. Дэниел понял, что последняя фраза была произнесена отнюдь не случайно. Сузан явно хотела видеть его реакцию, а точнее, выяснить, встретились ли двое мужчин у двери ее номера. Но почему это для нее так важно?

Догадка, внезапно осенившая Дэниела, заставила его содрогнуться. Майкл! Именно Майкл, и никто иной, вышел сейчас от Сузан! Но прямых доказательств у Дэниела не было, и он постарался сохранить внешнюю невозмутимость.

— Вам не в чем передо мной извиняться, — произнес он как можно спокойнее. — Это я должен чувствовать себя неловко: нагрянул к вам ни с того ни с сего…

— Нет, ничего. Как видите, все уладилось, приветливо улыбнулась Сузан, которой удалось наконец обрести всегдашнюю уверенность: — Вы хотели задать мне какие-то вопросы?

Еще бы! Дэниела так и подмывало спросить о Майкле прямо, без обиняков. И двигало им в тот момент не праздное любопытство, а сочувствие к Джудит и желание ей помочь. Возникшее подозрение не давало ему покоя, а потому первый наводящий вопрос все же прозвучал:

— Работа, которую вам предложили, как-то связана с финансовой сферой?

Сузан, к тому времени окончательно успокоившаяся, от неожиданности вздрогнула.

— Почему вы так решили?

Дэниел теперь уже не сомневался, что попал в цель, но для пущей убедительности продолжил в том же духе:

— Просто я встретил у лифта одного банкира, вот и подумал…

Сузан не дала ему договорить.

— Нет-нет! — воскликнула она взволнованно и чересчур поспешно. — Мой приятель занимается продажей недвижимости! И меня надеется приобщить к своему бизнесу.

Она выглядела такой встревоженной, что Дэниел пожалел ее:

— Что ж, желаю вам успехов на этом поприще.

У Сузан немного отлегло от сердца: она подумала, что Дэниел может знать Майкла всего лишь как банкира, а вовсе не как мужа своей коллеги, хотя это и маловероятно.

— Спасибо на добром слове, — произнесла она тихо, не до конца оправившись от испуга. — Только я еще не решила, стоит ли мне ввязываться в это дело. Признаюсь, у меня даже голова разболелась.

Поняв, к чему она клонит, Дэниел охотно подыграл ей:

— Не волнуйтесь, я не стану мучить вас долгими расспросами. Уточню некоторые детали и уеду.

Он сказал это совершенно искренне, потому что не видел необходимости в дальнейшей беседе с Сузан. Ему и так уже все было ясно.

Глава десятая

Сомнения

Ожидая Сузан в ресторане, Майкл совсем извелся: ему повсюду мерещились знакомые лица. Он с ужасом озирался по сторонам, боясь, что чей-нибудь оклик вновь может застигнуть его врасплох.

К счастью, Сузан появилась в зале довольно скоро. Майкл тотчас же попросил официанта отнести еду в номер и, вцепившись в возлюбленную, буквально потащил ее к выходу. Она не упиралась, лишь просила объяснить, что произошло.

— Потом, потом, — повторял Майкл.

— Но все это похоже на бегство!

— Похоже, похоже, — согласно кивал он.

Когда они вошли в номер, Майкл устало опустился в кресло и трагическим голосом сообщил:

— Я все-таки столкнулся с Форестером. Хотел от него улизнуть, но он сам меня окликнул.

— Он знает, что ты муж Джудит? — спросила Сузан, почти не сомневаясь в положительном ответе.

— Конечно! Джудит сама нас познакомила на юбилее их еженедельника, а потом мы не раз встречались с ним по другим поводам. У нас сложились вполне приятельские отношения.

— Теперь ясно, с чего тебя охватила такая паника, — грустно усмехнулась Сузан.

— Зря улыбаешься, — сердито одернул ее Майкл. — Даже если он поверил, что у меня тут была деловая встреча, то все равно может нечаянно брякнуть Джудит, как мы с ним пересеклись в отеле. И она сразу поймет, что ни в какой Бирмингем я не ездил.

— Ты мог вернуться раньше и заехать сюда по делу, — подбросила ему идею Сузан, но Майкла это не успокоило.

— Мне вообще показалось, что Форестер все понял. Да и я вел себя не лучшим образом…

— Надеюсь, ты не сказал, с кем у тебя была «деловая встреча»?

— Я же не полный идиот, — обиделся Майкл. — Или ты так не считаешь?

Сузан сочла вопрос риторическим и в свою очередь спросила, видел ли Дэниел, как Майкл выходил из ее номера.

— Нет, — уверенно ответил он. — Мы встретились у лифта.

— Значит, у Форестера нет никаких доказательств, — заключила она. — А то, что он тебе не поверил, на мой взгляд, даже к лучшему.

— То есть? — не понял Майкл.

— Насколько я могу судить, Форестер — человек порядочный, — пояснила Сузан, — и не станет специально докладывать Джудит, что видел тебя здесь. Вот если бы он ничего не заподозрил, то мог бы случайно проболтаться.

— Может, мне стоило прямо попросить его, чтоб держал язык за зубами? — вполне серьезно произнес Майкл. — Я ему позвоню!

Сузан посмотрела на него с сожалением: в горячке этот бедняга способен был натворить каких угодно глупостей. Что ж, придется рассказать ему о намеке, который сделал Форестер.

— Советую тебе воздержаться от каких-либо действий, — предостерегла она. — Форестер как бы невзначай обмолвился, что встретил здесь знакомого банкира.

Майкл в ужасе схватился за голову, но Сузан велела ему успокоиться и дослушать ее до конца.

— Это было сказано лишь затем, чтобы выведать, не ко мне ли ты приходил! Значит, он нисколько не сомневается, что у тебя здесь состоялось любовное свидание. Поэтому не вздумай ему звонить! Форестер и так будет молчать.

— У меня нет такой уверенности, — с сомнением покачал головой Майкл. — Мы оба недостаточно хорошо знаем Форестера, чтобы это утверждать.

— А если так, то просить его сохранить твою тайну просто глупо. И к тому же небезопасно. Сейчас у него имеются только подозрения, а ты хочешь подбросить ему доказательства!

— Пожалуй, ты права, — согласился Майкл. — Но неужели нельзя ничего придумать, чтобы не зависеть от этого проклятого Форестера?

— Выход только один: убрать свидетеля! — мрачно пошутила Сузан.

— Конечно, я сам виноват, — принялся укорять себя Майкл. — Если б не засиделся тут, а вышел хоть минутой раньше…

— Ой, не надо заниматься самобичеванием! — взмолилась она. — Терпеть этого не могу.

— Прости, — повинился он.

Сузан ласково погладила его по макушке. Майкл, блаженствуя, закрыл глаза, расслабился, но вдруг встрепенулся:

— Скажи, он еще намерен сюда приходить или уже все у тебя выяснил?

— Не знаю, — развела руками она. — Пока книжка не закончена, могут возникнуть еще какие-то вопросы. К тому же он забыл здесь один из своих блокнотов.

— Пошли ему по почте в редакцию, — злобно прошипел Майкл.

Сузан не приняла его совет всерьез, зато ее внезапно осенила отличная идея.

— Нет уж, Форестера придется какое-то время потерпеть и ссориться с ним нельзя. А вот в будущем мы должны вести себя осмотрительнее. Мало ли кто еще может забрести в этот отель! Ты человек известный, у тебя множество знакомых…

— Что ты предлагаешь? — нетерпеливо спросил Майкл.

— Я не уверена, возможно ли это, — притворилась смущенной Сузан, — но было бы хорошо, если бы ты снял или купил для нас небольшой загородный домик. Приезжал бы туда, не опасаясь нарваться на кого-нибудь из знакомых.

— Да, так и следует поступить, — одобрительно кивнул Майкл. — Сможешь этим заняться сама?

— Но у меня же нет денег, — потупилась она.

— А у меня нет времени! — шутливо парировал Майкл.

— Прости, — верно поняла его намек Сузан. — Я тебе уже говорила о своем приятеле — торговце недвижимостью. Так вот он, узнав, что я живу в отеле, дал мне добрый совет: жилище надо не снимать, а покупать в кредит. Это гораздо выгоднее.

— Кто ж этого не знает! — заметил Майкл. — Пусть твой приятель лучше подберет для тебя подходящий особнячок.

— Для нас, — поправила его Сузан, хотя формулировка Майкла понравилась ей больше.

— Да, для нас! — мечтательно произнес он и жадно поцеловал Сузан в губы.

Джудит вернулась в Лондон одна, без сына. Поддалась на уговоры родителей. Да и Эндрю не слишком рвался домой. Конечно, он обрадовался приезду матери и в первый день буквально не отходил от нее, но уже в воскресенье утром отправился удить рыбу.

Страсть к рыбалке, бесспорно, передалась ему от деда. Тот всегда тяготился городской жизнью и при малейшей возможности уезжал в свое родовое поместье, где мог часами просиживать с удочкой у тихой речки, больше похожей на ручей. В Лондоне его удерживала только Джудит: он хотел, чтобы дочь получила хорошее образование. Но когда Джудит подросла и перестала нуждаться в родительском присмотре, отец уговорил мать окончательно переселиться туда, где прошло его детство.

Работы отцу хватало и здесь — он занимался частной врачебной практикой. А мать вела домашнее хозяйство и выращивала дивные цветы, которые затем перекочевывали в цветник Майкла.

В этот раз она тоже приготовила подарок зятю — несколько горшочков с цветочной рассадой — и очень огорчилась, что он не смог приехать. Джудит увезла с собой очаровательные зеленые ростки и сама высадила их на клумбу, потому что Майкл все еще отсутствовал.

Заявился он домой лишь поздно вечером и как всегда усталый. Преодолевая зевоту, расспросил Джудит про Эндрю, про стариков и отправился спать. Джудит последовала за ним.

Первым, кого она увидела на следующий день у входа в редакцию, был Дэниел. Он специально ждал ее и не скрывал этого.

— Честно говоря, я волновался, нормально ли ты доехала.

— Как видишь! — улыбнулась Джудит.

— Да, сегодня ты выглядишь гораздо лучше, — отметил он, нисколько не покривив душой. — Отдохнула? Привезла сына?

— Отдохнула, но вернулась без Эндрю. Ему там лучше, вольготнее. Он заядлый рыболов. Вообще там дивные места!

— Чувствую, что двух дней тебе было мало, — засмеялся Дэниел. — Но ничего не поделаешь. Пойдем трудиться.

— Эй, ребята, подождите! — окликнул их Энтони, захлопывая дверцу своего автомобиля. Затем, подойдя к ним поближе, хитровато подмигнул: — Вы уже и на работу вместе приходите? Может, и в уик-энд тоже были вместе?

— Нет, так далеко наши отношения еще не зашли, — отшутился Дэниел.

А Джудит ответила просто:

— Выходные я провела в родительском доме. Повидалась с сыном. Погуляла в лесу.

— Тебе можно позавидовать! — сказал Энтони. — А вот наш писатель наверняка опять не отдыхал, и это отрицательно скажется на его работе. Уже и не знаю, что делать. Может, прибегнуть к административному взысканию?

— Ты лучше вспомни, когда сам отдыхал нормально, — беззлобно поддел его Дэниел.

— О, мне есть что вспомнить! — загадочно усмехнулся Энтони.

Джудит и Дэниел даже остановились, услышав от него такое заявление. Всем было известно, что старый холостяк Энтони все свободное время проводит, лежа на диване с книгой.

— Кажется, я догадываюсь, в чем дело, — воскликнул Дэниел. — Влияние Мэри! С тех пор как она взяла над тобой шефство, ты заметно изменился. Подтянул животик, постройнел…

— Это я взял над ней шефство! — поправил его Энтони. — Нельзя же допускать, чтобы девушка страдала из-за такого ветрогона, как ты.

— И что, тебе удалось ее переориентировать? — поинтересовалась Джудит.

— А чем я хуже этого красавца? — горделиво ответил Энтони.

Все трое дружно рассмеялись.

— Если такая девушка, как Мэри, отдала предпочтение тебе, значит, ты Бог! — почтительно произнес Дэниел.

— То-то же! — поставил победную точку в разговоре Энтони. — А теперь хватить шутить. Пора приниматься за дело.

— Обедать сегодня пойдешь? — тихо спросил Дэниел у Джудит.

Она согласно кивнула, но глаза ее были грустными-грустными. Дэниел не мог знать, что Джудит решила больше с ним не обедать, но не сдержала данного себе обещания, оттого и расстроилась.

Он нашел этому другое объяснение: Майкл! Джудит наверняка знает о его похождениях на стороне, однако почему-то терпит их. Неужели так сильно любит Майкла, что готова прощать ему все? Марина вот не стала терпеть, сама предложила мужу развод.

Подумав о Марине, Дэниел тотчас припомнил и свою последнюю беседу с сестрой. Тогда он тоже сравнил Джудит с Мариной, но Эмили отметила существенную разницу между женщинами: «Марине изменил муж, а у Джудит крепкая семья». Да, кажется, она сказала именно так. И Дэниел с нею согласился. А спустя полчаса ему пришлось в этом весьма усомниться.

Майкл, бесспорно, обманывает Джудит: выходные он провел не в Бирмингеме, а в Лондоне. Недоказанной остается его связь с Сузан, но есть множество косвенных улик. Майкл был единственным человеком, который встретился Дэниелу вблизи номера Сузан. И вел он себя, как мелкий воришка, застигнутый врасплох: испугался, попытался скрыться. Такое поведение вполне объяснимо: Майклу очень не хотелось иметь в свидетелях коллегу жены.

Когда же Дэниел сказал Сузан, что встретил знакомого банкира, она тоже всполошилась. И приплела какого-то продавца недвижимости. Ей необходимо было отвести подозрения от Майкла, поскольку она прекрасно знала, чей он муж. И знала также, что Дэниел и Джудит работают в одном журнале. С этим тоже все было ясно.

Так, может, и Джудит известно, с кем ей изменяет муж, поэтому она и назвала Сузан фальшивой? Не исключено!..

Подобными размышлениями Дэниел был занят со вчерашнего вечера. Несколько раз ему удавалось выстроить их в четкую причинно-следственную цепочку, но с появлением какого-то нового, неучтенного звена все вновь рассыпалось, уступая место мучительным сомнениям.

Сейчас этот стройный логический ряд развалился из-за одной простой мысли, посетившей Дэниела: зачем Сузан вообще понадобилось знакомиться с таким опасным свидетелем, как он? Ведь она первая позвонила ему и сама предложила встретиться в отеле! Зачем ей надо было так рисковать, если туда к ней приходит Майкл?

За этим вопросом, естественно, всплыл следующий: так, может, Майкл там встречался вовсе не с Сузан?

В который раз убедившись в бесплодности своих рассуждений, Дэниел попытался от них отвлечься. Какое ему дело до семейных проблем Джудит! Кто он ей — близкий друг? Нет. Конечно, ему больно видеть ее грустные глаза, но ведь Джудит не ищет у него совета, не просит о помощи. Значит, надо выбросить все это из головы и заняться наконец работой.

В таком решительном настроении Дэниел принялся читать материал, требовавший его редакторской правки. Но спустя несколько минут к нему вошла смущенная Мэри.

— Тут на ваше имя поступил факс… от Айрис Бендиен…

— Она теперь решила донимать меня с помощью факса? — вскипел Дэниел.

— Но я же не могу его отключить, — извиняющимся тоном произнесла Мэри.

— Разумеется, ты тут ни при чем. Прости, что втянул тебя в эту историю.

— Ну что вы! Я все понимаю. Этого письма никто, кроме меня, не видел.

— Хуже всего, что одним посланием она не ограничится, — мрачно предрек Дэниел. — Я, конечно, постараюсь ее урезонить, но… Ты пока потерпи, ладно?

— Да не расстраивайтесь вы так. Отвяжется она когда-нибудь, — сочувственно улыбнулась Мэри.

— Я тоже на это надеюсь, — не слишком уверенно пробормотал Дэниел.

Когда же он прочитал сообщение, то у него и вовсе опустились руки. Фактически это был ультиматум: Айрис требовала немедленного свидания, в противном случае грозилась покончить с собой.

Дэниел не знал, что делать. Поехать к ней и попытаться ее успокоить? Но все прежние попытки имели обратный эффект — Айрис лишь усвоила, что может безнаказанно шантажировать Дэниела, чем сейчас и пользовалась. А может, бедняга сошла с ума? Вдруг она и вправду осуществит свою угрозу?

Надо посоветоваться с Эмили, она все-таки врач. Позвонив сестре, Дэниел кратко изложил ситуацию, в которой оказался.

— Ты ни в коем случае не должен уступать, — твердо заявила Эмили. — Эта особа вовсе не сумасшедшая, а просто стерва. Она хочет вернуть тебя любым способом.

— А что, если она и впрямь решится на самоубийство?

— Не решится! — отрезала Эмили. — Я не хотела тебе говорить, но твоя Айрис мне вчера звонила. Раздобыла каким-то образом мой телефон и вздумала поболтать со мной, как с родственницей. Дескать, мы обе любим Дэниела, а потому нам есть что сказать друг другу. Ну, я ей и сказала!

— Что?

— Дала понять, чтобы на мою поддержку не рассчитывала. И еще добавила, что ты никогда не возвращаешься к прежним любовницам. Стало быть, твоя задача — строго соответствовать этому образу. Сейчас она ждет реакции на свой шантаж. Если ты не ответишь ей — пришлет еще несколько писем и в конце концов угомонится. Поверь мне!

— Кажется, у меня нет другого выхода. Придется последовать твоему совету, — вздохнул Дэниел.

— Не вешай нос! — попыталась его взбодрить Эмили. — Дня два шантажистка будет выжидать, так что ты можешь это время жить вполне спокойно.

— Вот, спасибо, утешила!

Эмили оставила без внимания язвительную реплику брата и переключилась на другую тему:

— Ты лучше скажи, удалось ли тебе разгадать еще одну свою блондинку — Сузан? Вчера она ответила на все твои вопросы?

— Разгадать, кажется, удалось, но вопросов от этого не убавилось.

— Ты выражаешься слишком туманно, — заметила Эмили. — Она что, преподнесла тебе какой-то сюрприз?

— В общем, да. Но я сейчас не хотел бы об этом говорить. Мне самому еще надо во многом разобраться.

— Ой, не путай меня! Тебе мало проблем с Айрис.

— Это проблема совсем иного рода. Я потом тебе все расскажу, — пообещал Дэниел. — А сейчас мне пора приступить к работе.

После публикации очерка на Джудит посыпались телефонные звонки от друзей Энн, которых у нее оказалось довольно много. Эти люди не просто благодарили Джудит, но вспоминали различные эпизоды из жизни Энн и считали, что рассказ о ней следует продолжить в «Обозревателе».

Джудит не исключала такой возможности, ей даже виделся заголовок следующего материала: «Энн в воспоминаниях друзей».

Почти все откликнувшиеся спрашивали, знакома ли она с Кристофером, мужем Энн. И, услышав отрицательный ответ, в один голос начинали твердить:

— Вам надо обязательно с ним встретиться! Никто лучше него не знал Энн. У них была такая любовь! Кристофер до сих пор не женат…

Некоторые даже вызывались устроить встречу, но Джудит вежливо отказывалась, не чувствуя в себе душевных сил для общения с этим человеком. Она помнила, какой радостью светилось его лицо на свадебной фотографии и каким померкшим было оно в день похорон. Памела Уоллсон, показывая Джудит эти снимки, говорила, что Кристофер навещает их очень редко и каждый такой визит причиняет ему боль. Поэтому Джудит и не хотела бередить его рану.

Однако Кристофер приехал к ней сам. Прочитав очерк, он позвонил Уоллсонам, и те рассказали ему о Джудит и о ее внешнем сходстве с покойной дочерью. Именно это последнее обстоятельство и заставило Кристофера явиться в редакцию.

Джудит узнала его сразу, еще до того как он успел представиться. Увидев, что Кристофер смотрит на нее пристально и удивленно, она догадалась, о чем он думает, и первой нарушила несколько затянувшуюся паузу:

— Я похожа на Энни?

— Нет! Вы абсолютно на нее не похожи, — возразил Кристофер, к большому изумлению Джудит. — Меня поражает, почему этого не заметили ее отец и мать.

— Но я видела фотографии Энн, — растерянно произнесла Джудит, — и мне тоже показалось…

— Да, если рассматривать черты лица отдельно от личности, то можно уловить некоторое сходство, — попытался объяснить он.

— Вы же меня совсем не знаете. Как можно судить о личности…

— Можно! — не дал ей договорить Кристофер. — Прежде всего, я читал ваш очерк. Этого вполне достаточно для того, чтобы составить представление об авторе. Но главное — мне слишком памятно впечатление, которое произвела на меня Энни, когда я увидел ее впервые.

— Это была любовь с первого взгляда?

— Да. Причем взаимная.

Джудит не сумела сдержать печального вздоха, и Кристофер поспешил приободрить ее:

— Вы сейчас подумали, почему любовь не спасает нас от смерти? Я тоже этим мучился. Но теперь понимаю, что заблуждался в самой постановке вопроса.

— Вы полагаете, между этими явлениями вообще не существует никакой связи? — спросила Джудит.

— И любовь, и смерть — лишь различные проявления жизни. Я долго этого не понимал, но потом мне открылось, что даже глагол «умерла» означает всего-навсего последнее действие живущего. Нельзя умереть после физической кончины. Каждому человеку отмерен свой срок, и судьба Энни окончательно реализовалась в той проклятой дорожной аварии.

— Значит, вы и сейчас еще не совсем смирились с гибелью Энн?

— Я принял это как данность. Легче мне стало ненамного, но чувство вины несколько поутихло.

— Вам казалось, что, если бы вы были в той машине с Энни, то могли бы предотвратить аварию? — догадалась Джудит.

— Да, — подтвердил он. — Я ругал себя за то, что не поехал тогда с ней — отвлекли какие-то дела. Мне было бы гораздо легче погибнуть вместе с Энни, чем пережить такое горе.

Джудит вспомнила, как обеспокоился Дэниел, узнав, что она поедет к родителям одна, без мужа, которого тоже отвлекли дела. Почему об этом тревожился Дэниел, а не Майкл?

Она не успела ответить на этот вопрос, потому что Кристофер заговорил снова:

— Если быть до конца честным, то я опасался увидеть в вас двойника Энни. И очень рад тому, что вы другая, ни на кого не похожая. Это еще раз подтверждает, что у каждого человека своя судьба и не надо проводить никаких аналогий. Я сейчас говорю не только о себе, но и о вас. Наверняка вам было неприятно узнать, что вы внешне напоминаете девушку, жизнь которой оборвалась так рано.

Джудит не стала убеждать его в обратном. Она сказала совсем о другом:

— Я, кажется, поняла, что отличает вас от Уоллсонов. Для них важно отыскать черты Энни в ком-нибудь из живущих, а вы, наоборот, ищете доказательства ее неповторимости.

— Наверное, вы правы, — согласился Кристофер. — Но мне тоже дорого все, что так или иначе напоминает Энни, а потому я прошу вас: не преувеличивайте значения случайного сходства. Доверяйте собственной судьбе и берегите свою жизнь, свою любовь.

Глава одиннадцатая

Предательство

Когда за обедом Джудит сказала, что к ней приезжал муж Энн, Дэниелу это очень не понравилось. Он сразу же подумал, что Кристофер теперь будет приставать к Джудит, так как она похожа на его покойную жену.

— И что ему от тебя было нужно? — спросил он грубовато, не сумев скрыть раздражения.

— Ничего. Просто захотел познакомиться.

— Боюсь, для него это стало нелегким испытанием. Он, наверное, остолбенел, когда тебя увидел?

— Нет. Кристофер узнал обо мне от Уоллсонов и, вероятно, был готов ко всему. Но, как ни странно, пресловутого сходства не обнаружил. Сказал, что я и Энн — совершенно разные люди.

— Действительно странно, — согласился Дэниел, — но я рад этому. Надеюсь, и он не похож на твоего Майкла?

Джудит удивилась: какая муха укусила Дэниела? Отчего он злится?

— Нет. Он скорее похож на тебя. В самом деле, у него тот же тип лица.

Она произнесла это в шутку, не придав большого значения своим словам, но Дэниел задумался над ними серьезно. Если во всех этих совпадениях кроется какой-то смысл, то, может, не зря Майкл изменяет Джудит? Что, если он попросту не ее судьба? Сошлись по ошибке, и теперь Майкл пытается эту ошибку исправить.

Дальнейшие размышления привели Дэниела в еще большее замешательство. Получалось, что Джудит должна была выйти замуж за него, Дэниела. Чушь какая-то! Вздор! Подобные умозаключения несостоятельны! Но в тот же миг он вспомнил о шутке, брошенной им в разговоре с Эмили. Почему, мол, не увести Джудит от мужа?

— Ты меня совсем не слушаешь, — заметила меж тем она и умолкла, прервав свой рассказ о Кристофере.

— Нет, слушаю. Просто я подумал, что не стоит слишком сосредотачиваться на судьбе Энн. У тебя своя жизнь!

— Примерно к тому же меня призывал и Кристофер.

Дэниел недовольно хмыкнул. Опять этот Кристофер!

— Постарайся с ним больше не видеться. А то пришел, влез в душу…

— Да что с тобой, Дэниел? — не выдержала Джудит. — Ты сегодня какой-то раздраженный.

— Прости.

— Наверное, устал, трудясь над книгой, — предположила она. — В выходные нисколько не отдохнул.

— Да, пришлось поработать, — подтвердил он и вдруг задал вопрос, который не давал ему покоя: — Но Майкл ведь тоже не отдыхал в эти два дня? Или он вернулся из Бирмингема пораньше?

— Нет. Приехал поздно вечером, — махнула рукой Джудит. — Я давно ему говорю, что он слишком много работает.

Подлец! — мысленно выругался Дэниел. Жене сказал, что трудился в поте лица, а сам развлекался в отеле с Сузан. Или с какой-нибудь другой красоткой.

Хотя… Это для Джудит, может, и не столь важно. А вот ему, Дэниелу, неприятно сознавать, что он так ошибся в своей героине. Выкинуть бы ее из этой книги и поместить в другую — про ушлых стервозных дамочек!

— А как твоя рукопись? Еще не закончил? — поинтересовалась Джудит.

— Близится к завершению, — не стал вдаваться в подробности Дэниел, боясь, что неприязнь, которую он испытывал к Майклу и Сузан, может прорваться наружу.

Джудит в который раз отметила про себя, что коллега сегодня не в духе, и перестала его о чем-либо спрашивать.

Дурное настроение Дэниела не развеялось и к концу дня. Наоборот, оно даже усилилось, оттого что он подсознательно ждал еще какой-нибудь гадости от Айрис. Хорошо, если она вновь пришлет факс или позвонит Эмили. А если отравится или выбросится из окна, чтобы Дэниел потом всю жизнь чувствовал себя виноватым?

Периодически им овладевало острое желание плюнуть на мудрые наставления сестры и самому узнать, что там происходит с сумасшедшей Айрис. Примерно так же ему хотелось разрешить и другую мучившую его проблему: припереть к стенке Сузан и выяснить, действительно ли Майкл ее любовник. А потом поехать к нему в банк и сказать: «Что ж ты, гад, изменяешь такой замечательной, чистой и благородной женщине?»

Разумеется, эти желания Дэниел в себе подавлял. Но легче ему не становилось.

С тяжелым чувством он отправился домой, где надеялся забыться в работе над рукописью, и, проезжая мимо отеля Сузан, вспомнил, что накануне забыл у нее один из блокнотов. Заехать и забрать? Пока он размышлял, стоит ли это сделать прямо сейчас, у отеля остановилась машина и из нее вышел Майкл.

Кровь горячей волной ударила в виски Дэниела. Он тотчас же стал искать место для парковки. А Майкл тем временем уже вошел внутрь гостиницы.

Дэниел понял, что не догонит его у лифта. Но, может, это и к лучшему? Есть возможность застукать Майкла прямо в номере Сузан! Или, если он направился к другой женщине, снять всякие подозрения с героини своей публикации, что тоже неплохо.

Упускать такой случай было нельзя — в этом Дэниел не сомневался. Не зря же Майкл попадается ему здесь уже второй раз. Значит, судьбе угодно, чтоб Дэниел раскрыл его тайну. Но с какой целью? Потом разберемся!

Дэниел криво усмехнулся, ощутив в себе прямо-таки охотничий азарт. Как все это глупо, мерзко, пошло! Он ведь не частный детектив и не обманутый муж, чтобы выслеживать любовников. Надо бежать отсюда, пока не поздно. Что изменится, если Майкл будет пойман с поличным? Зачем его вообще нужно уличать в супружеской измене?

Внезапно Дэниел понял, что это и есть та каверзная проблема, которую ему необходимо решить. Он преследует Майкла, хотя уже и так знает, что тот обманывает Джудит, чтобы вразумить его и вернуть в лоно семьи? Или намерен убедиться в том, что Майкл больше не любит жену?

Ответить на этот вопрос с беспощадной честностью у него недостало мужества. Зачем-то нужно, и все тут! — сказал он себе. Сначала разберусь с Майклом, а потом займусь мотивами собственного поведения. И, не мешкая ни секунды, он отправился в отель, прихватив с собою мобильный телефон.

Выйдя из лифта, огляделся: Майкла в коридоре не было. И вообще никого не было, так что Дэниел мог спокойно поговорить по телефону. Первую фразу он заготовил, еще сидя в машине, но Сузан очень долго не отвечала на звонок, и Дэниел уже начал сомневаться, дома ли она. Хотя Сузан могла просто не взять трубку, не желая прерывать любовное свидание.

Что делать тогда? Ломиться в дверь? План Дэниела рушился, но телефон все еще был включен. И Сузан наконец не выдержала — откликнулась.

— Простите, мне надо забрать у вас свой блокнот. Я забыл его вчера, — сказал Дэниел.

— Надеюсь, вы не сейчас собираетесь заехать? — спросила она. — А то я через несколько минут уйду.

— Да я здесь рядом, так что успею вас застать!

— Вам незачем торопиться, — довольно сердито промолвила Сузан. — Я оставлю блокнот у портье.

— Не стоит! Разве я не сказал, что звоню из холла гостиницы? Сейчас к вам поднимусь!

Он отключил телефон, не дав Сузан что-либо возразить, и уже без всякого стеснения приложил ухо к двери ее номера. Однако звукоизоляция здесь была на должном уровне — Дэниел ничего не мог расслышать и, отойдя в сторону, стал гадать, как поведет себя Майкл, если и в самом деле находится за этой дверью. Поспешит уйти, как в прошлый раз, или попытается переждать в спальне?

Времени на сборы Дэниел ему практически не оставил, так что Майкл, вероятнее всего, предпочтет второй вариант. Но Дэниела это не пугало: он хорошо запомнил кейс, который был в руках банкира, когда тот выходил из машины. Вряд ли в такой суматохе он или Сузан вспомнят о кейсе.

И Дэниел решительно постучал в дверь. Сузан открыла без промедления, но впускать незваного гостя в номер не спешила.

— Простите, я не успела одеться для приема гостей, — сказала она, протягивая ему блокнот.

Дэниел предусмотрел такой поворот событий и заранее продумал ответные действия. Якобы не замечая блокнота, он нагло оттеснил Сузан и прошел в гостиную.

— Ничего, переживу.

Сузан, не ожидавшая от него такого напора, опешила. А Дэниел, уже приметив главную улику — кейс, облегченно вздохнул и уселся в кресло.

— Так где тут мой блокнот? — спросил он с нескрываемым злорадством.

— Вот, — холодно промолвила Сузан.

Она надеялась, что теперь-то Дэниел уйдет, но тот стал медленно листать блокнот, держа в поле зрения плотно закрытую дверь спальни.

— Извините, — подала голос Сузан, — мне надо уходить, я должна сейчас одеваться.

— Так, может, я вас подожду, и мы пойдем вместе?

У Сузан лопнуло терпение.

— Не знаю, что на вас нашло, — сказала она, с трудом сдерживая раздражение. — До сих пор вы вели себя безукоризненно. Не заставляйте меня делать вам замечания.

— Ну что вы! Я сам вам этого не позволю! — улыбнулся Дэниел. — Сейчас уйду, не беспокойтесь.

Он сделал шаг по направлению к двери и вдруг воскликнул:

— О! Да это же мой кейс! Оказывается, я и его у вас забыл!

Сузан не успела ему возразить. Дэниел уже держал кейс в руках и пытался открыть замок.

— Без ключа у вас ничего не получится! Это не ваша вещь! — закричала за его спиной Сузан. — Положите на место!

В этот же миг дверь спальни слегка приоткрылась. Дэниел сделал вид, будто ничего не заметил, а Сузан гневным жестом велела Майклу не высовываться.

Тем временем замок сработал и без ключа, что позволило Дэниелу воскликнуть:

— Ну, я же говорил, что это мой кейс!

Сузан, застыв в бессильной злобе, смотрела, как Дэниел достал из кейса какую-то бумагу.

— Что это? Договор? — произнес он с наигранным изумлением и принялся читать дальше: — Майкл Ланг… Неужели я и вправду ошибся? Кажется, эта вещь действительно не моя, а… моего знакомого банкира! Он здесь? Эй, Майкл, выходи!

Сузан не могла этого стерпеть и закричала во весь голос:

— Что вы себе позволяете! Убирайтесь отсюда или я позову полицию!

— Позовите лучше Майкла, я хочу с ним потолковать, — спокойно проговорил Дэниел.

— Вы пришли сюда специально за этим? — догадалась наконец Сузан.

— В общем, да, — не стал скрывать Дэниел.

— Но по какому праву? — возмутилась она.

— По праву дружбы. Жена вашего любовника — моя коллега и хороший друг. Не так давно я имел честь вас с нею познакомить.

— Зачем вам все это нужно? Что вы собираетесь делать? — не унималась Сузан.

— Не бойтесь, я не стану бить Майкла и даже не вызову его на дуэль, — усмехнулся Дэниел. — Сами понимаете, сейчас не те времена, чтобы драться на шпагах.

— Да, рыцари давно перевелись, — согласилась Сузан. — Вероятно, они переродились в мелких доносчиков.

— Не знаю. Эту проблему я не исследовал, — пожал плечами Дэниел.

— Перестаньте кривляться! — вскипела Сузан. — Вы ведь сейчас побежите с докладом к своему «хорошему другу», не так ли?

— Нет, этого я делать не стану.

— А что же вы станете делать? Шантажировать Майкла?

— И такая идея мне в голову не приходила, — совершенно искренне произнес Дэниел.

— Так какого же черта вы здесь делаете? — вышла из себя Сузан.

— Хочу побеседовать с Майклом. А вот, кстати, и он!

Майкл действительно покинул свое укрытие, понимая, что дальше отсиживаться там невозможно. Одет он был по всей форме — пиджак, брюки, ботинки. Галстук тщательно завязан, все пуговицы застегнуты. Но в целом вид у него был как у побитой собаки.

— Тут вышло недоразумение, — глухо сообщил он Дэниелу. — Ты все неверно понял.

— Возможно, — не стал возражать тот. — Объясни доходчивее.

— Но почему он должен перед вами отчитываться? — вмешалась Сузан. — Кто вы такой, чтобы требовать от него объяснений?

Майкл тем временем сумел взять себя в руки и попросил Сузан не вмешиваться в их с Дэниелом разговор.

— Может, мне вообще выйти? — обиделась она.

— Нет, тебе незачем уходить, — сказал Майкл, оставив без внимания ее шпильку. — Ты можешь пригодиться мне как свидетель. На тот случай, если Дэниел вдруг что-то не так поймет.

Сузан заинтриговало такое заявление. Она не представляла, что Майкл мог сказать в свое оправдание. Дэниел тоже смотрел на него с интересом.

— Итак, — строго произнес Майкл, — нам все же придется с тобой объясниться, Дэниел.

— Согласен, — с готовностью промолвил тот.

— Я не стану спрашивать, зачем тебе понадобилось ломать комедию. Будем считать, что ты пришел сюда за своим блокнотом и увидел меня тут случайно.

— Нет, случайно я увидел тебя в прошлый раз, — возразил Дэниел.

— Это не важно. Мы встретились здесь, у Сузан, и я готов поверить, что тебя привел к ней чисто профессиональный интерес.

— Нет, не только, — опять воспротивился Дэниел.

Майкл нервно повел плечами и недоверчиво посмотрел на Сузан: неужели она его дурачит? Может, Дэниел устроил эту сцену по праву любовника?

— Майкл, сохраняй выдержку, — посоветовала ему Сузан.

А Дэниел счел нужным пояснить, что он имел в виду:

— Вчера, столкнувшись с тобой у лифта, я не решился спросить, почему ты проводишь уикэнд здесь, а не в Бирмингеме.

— Хм, тебе и это известно! — изумился Майкл.

— Да, известно. А сегодня случай опять вывел меня на тебя. Проезжая мимо отеля, я увидел, как ты сюда входил. Бог шельму метит.

— Ну, это еще надо разобраться, кто тут шельма, — многозначительно произнес Майкл.

— Думаю, все и так ясно. Не ты же застал меня в спальне Сузан, а я тебя.

— Согласен, это была моя ошибка, — сказал Майкл. — Я не мог предположить, что ты начнешь паясничать и рыться в чужих вещах. Думал, возьмешь блокнот и уйдешь, как поступил бы любой воспитанный человек.

— А ты бы в это время, как не менее воспитанный человек, отсиделся бы в дамской спальне! — засмеялся Дэниел.

— Да, я надеялся на это. У меня не было желания с тобой общаться. Если бы ты не работал вместе с моей женой, то я бы продолжал спокойно сидеть за этим столом и пить кофе.

— Значит, ты пришел сюда попить кофе, но почему-то захотел скрыть это от меня, — язвительно усмехнулся Дэниел.

— Нет, я пришел к Сузан по делу! — парировал Майкл. — Почему у тебя могут быть с нею деловые отношения, а у меня — нет?

— Но, отправляясь к Сузан, я не говорю, что еду в Бирмингем? — нанес ответный удар Дэниел.

Сузан с нескрываемым любопытством наблюдала за словесной дуэлью, и ее симпатии попеременно склонялись то в одну, то в другую сторону. На Дэниела она уже не злилась, ей лишь хотелось понять, какую цель он преследовал, затеяв эту игру. Майкл же вообще удивил ее своими бойцовскими качествами. Сузан считала его рохлей и хлюпиком, а он сражается, как лев. Интересно, удастся ли ему повернуть дело так, чтобы Форестер вынужден был извиняться за свое хамское вторжение?

— Потому что у тебя нет ревнивой жены, — ответил после небольшой паузы Майкл.

Дэниел расхохотался ему в лицо:

— Это Джудит — ревнивая жена? Не смеши меня! Уж ее-то я хорошо знаю. Она верит в сказки про Бирмингем, а ты нагло ее обманываешь!

— Что ты заладил про Бирмингем! — не сдержал раздражения Майкл. — У меня были дела в Лондоне, а Джудит настаивала, чтобы я поехал вместе с ней к ее родителям. Вот и пришлось выдумать отговорку.

— Про твои дела в Лондоне мне тоже известно, — напомнил ему Дэниел.

— Ничего тебе не известно. Ты думаешь, у меня с Сузан роман? Вовсе нет! Я собираюсь взять ее в свой банк и обучаю работе с документами!

Майкл сам не ожидал от себя такой импровизации, а потому весело рассмеялся и победоносно посмотрел на Сузан: дескать, каков я молодец! Она подбодрила его взглядом и улыбкой.

А Дэниел счел объяснение детским лепетом, о чем прямо и заявил Майклу. Но тот уже вошел в раж и принялся отстаивать свою версию:

— Ты же сам видел в моем кейсе финансовые бумаги. Так вот я принес их, чтобы позаниматься с Сузан.

— Странно было бы увидеть в кейсе банкира, например, рукописи статей, — резонно заметил Дэниел.

— Можешь мне не верить, но я говорю правду, — стоял на своем Майкл.

— А как ты объяснишь столь непомерный альтруизм? С чего это владелец банка сам взялся обучать будущего клерка?

— Все просто: мы с Сузан давние друзья и я хочу ей помочь.

— Втайне от Джудит, — уточнил Дэниел.

Майкл на секунду замешкался, перебирая в уме возможные варианты ответов, и наконец выбрал наименее для себя рискованный:

— Нет, Джудит знает, что я помогаю ее подруге.

Сузан от неожиданности поперхнулась и закашлялась. Дэниел же укоризненно покачал головой:

— Ну ты, приятель, совсем заврался! Недавно я сам представил Сузан твоей жене. Вероятно, сей факт тебе неизвестен, иначе ты бы не стал выдумывать чушь про верную женскую дружбу.

Сузан поняла, что Майкл проиграл. Он тоже это понял, но сдаваться не хотел и лихорадочно искал выход. Сказать, что пошутил насчет подруг? Попросить Дэниела не рассказывать Джудит о «финансовой подготовке» Сузан? Нет, это равносильно признанию в супружеской измене. А Форестер так рьяно взялся выводить Майкла на чистую воду, что вряд ли станет хранить его тайну.

Пауза затянулась. Майклу надо было что-то отвечать, и вдруг он вспомнил о кассете, которую Сузан записывала для Джудит.

Решение созрело молниеносно, хотя его нельзя было назвать бесспорным. Майкл понимал, что поступит не слишком благородно, выдав тайну Джудит. Но это было меньшее зло.

И он заговорил:

— Дэниел, мне не хотелось касаться этой темы, но ты вынуждаешь меня раскрыть маленький секрет моей жены. — Сузан похолодела, услышав такое откровение, а Майкл продолжил как ни в чем не бывало: — Джудит училась с Сузан в одном колледже, то есть они дружат еще с детства. Поэтому не удивительно, что, вернувшись в Лондон, Сузан обратилась за помощью к нам, и я вызвался обучить ее банковскому делу…

— Все это я уже слышал, — прервал его Дэниел. — Мне не понятно, в чем заключается «маленький секрет».

— Да я и сам не до конца понял. По-моему, это какой-то каприз или «детская» шалость моей жены. Она попросила Сузан встретиться с тобой и тайком от тебя записать весь ваш разговор на диктофон.

— Зачем?! — изумился Дэниел.

— Ну, я толком не знаю. Хотела потом над тобой подшутить, посмеяться. Верно я говорю, Сузан?

— Не совсем так… — замялась она. — Впрочем, что-то вроде этого… Мне неловко закладывать подругу. Джудит дала мне ваш телефон, но попросила не говорить, что мы с ней давно знакомы. Поэтому и в ресторане мы притворились, будто впервые видим друг друга.

— Бред какой-то, — сказал Дэниел. — Я достаточно хорошо знаю Джудит и не верю, что она могла задумать такую глупую мистификацию. А если вам неловко «закладывать подругу», то и не делайте этого!

— Но вы же сами ворвались ко мне со своими подозрениями, — возразила Сузан. — Я только защищалась!

Дэниел презрительно посмотрел на Майкла:

— Ты тоже защищался, пытаясь все свалить с больной головы на здоровую?

— Все, что я говорил о Джудит, чистая правда, — ответил тот.

— Значит, мои подозрения ложны, и я могу спокойно сказать твоей жене, что видел тебя здесь?

— Нет, этого делать не следует, — твердо произнес Майкл. — Джудит обидится на меня за то, что я выдал ее тайну.

— А может, ей будет неприятно узнать твою тайну? — едко заметил Дэниел.

Майкл задумался. Обмануть Форестера ему не удалось, значит, надо признать свое поражение.

— Ты прав, — сказал он. — Джудит не обрадуется, узнав, что я провел уик-энд с Сузан. Но она также огорчится, если ты спросишь ее о той дурацкой кассете. Поэтому прошу: не говори ей ничего. Так будет лучше для всех нас.

Откровенная мольба, звучавшая в голосе Майкла, заставила Дэниела невольно сморщиться.

— Ладно, Джудит от меня ничего не узнает, — пообещал он. — Но тебе я скажу прямо: ты подлец, Майкл!

Сузан мысленно с ним согласилась. Конечно, подлец — продал жену, глазом не моргнув! Сейчас Дэниел уйдет навсегда, а она — гордая, красивая, великолепная — вынуждена будет ублажать это ничтожество. И почему ей так не везет в жизни?!

Глава двенадцатая

Смятение

Дэниел вышел из отеля мрачнее тучи. Ругал себя за то, что вообще ввязался в эту запутанную историю, не имевшую к нему прямого отношения. Хотел уличить Майкла в супружеской измене и поддержать Джудит, а в результате выяснил, что она сама плела какие-то интриги.

Узнать такое было очень неприятно. Дэниел не поверил, будто Джудит намеревалась над ним посмеяться, но с Сузан она, вероятно, все же была знакома и пыталась это скрыть. Но зачем?

После долгих размышлений он нашел единственно возможное объяснение: Джудит подсунула его своей подруге, надеясь, что та увлечется им и оставит в покое Майкла. Не зря же она так настойчиво выспрашивала у Дэниела, понравилась ли ему Сузан как женщина.

Но почему нельзя было открыто представить их друг другу? И зачем в таком случае надо было говорить, что Сузан насквозь фальшива?

Нет, что-то тут не так. Логика отсутствует, концы с концами не сходятся…

Отчаявшись что-либо понять, Дэниел попытался все это забыть, как дурной сон, и настроиться на работу. Однако, положив перед собой рукопись, почувствовал к ней отвращение: теперь все, так или иначе связанное с Сузан, казалось ему ложным, грязным, не достойным внимания.

Он задумывал книжку о чистой, возвышенной любви, а столкнулся с пошлостью, лицемерием, предательством. Сама жизнь показала всю несостоятельность и даже порочность его замысла. И поделом! Нельзя обманывать людей, мороча их романтическими сказками о любви, которой не существует в действительности!

Взять хотя бы его самого. Разве он испытал хоть однажды любовь, о какой собирался поведать читателям? Нет. Каждая влюбленность Неизбежно заканчивалась разочарованием, и, если быть честным, то всякий раз он предвидел это с самого начала, поскольку никогда не мог сказать себе с уверенностью: вот та единственная женщина, которая ниспослана мне небом!

Увы, такая женщина ему не встретилась. Или он прошел мимо нее, не заметил, не разглядел… Может, ему вообще не дано понять женщин? Иначе откуда эти постоянные ошибки? Одна Айрис чего стоит! А Сузан? Не оттолкни она его тогда — увлекся бы и ею.

Но самый досадный пример — Джудит! Да, подчас она казалась ему суховатой, недостаточно эмоциональной и чуткой, однако он никогда не сомневался в ее порядочности и благородстве. До сегодняшнего дня.

И даже Эмили, похоже, слишком переоценила ее добродетели. Хотя не исключено, что сестра найдет оправдание столь странному поведению Джудит. Жаль, нельзя позвонить сейчас: на улице глубокая ночь, Птенчик спит. Придется подождать до утра. Может, мудрая Эмили снимет с него тяжкий груз сомнений?

Или он сам посмотрит в глаза Джудит и успокоится, поймет, что на нее возвели напраслину. Ох, как бы этого хотелось! Как замечательно было бы вновь поверить в непогрешимую чистоту Джудит!

У Майкла не было уверенности, что Дэниел станет хранить его тайну, и потому он попытался подластиться к жене. Так, на всякий случай. Авось легче потом будет оправдываться перед нею.

Домой пришел чуть пораньше, и Джудит это отметила.

— Да, бросил все дела! — подхватил он весело. — Захотелось провести вечер с тобой! Может, сходим куда-нибудь или просто посидим, поговорим, как бывало раньше.

Майкл рассчитывал, что Джудит обрадуется его предложению, а она лишь грустно покачала головой:

— Когда это было! Ты давно уже живешь одной работой.

В ее словах Майклу почудился скрытый подтекст. Уж не доложил ли ей Форестер все по телефону? — слегка перетрусил он и сам решил пойти в наступление:

— А ты чем живешь? Чем занимаешься по вечерам, когда меня нет дома? Мне, между прочим, это неизвестно! Может, работаешь, а может… — И он небрежно кивнул на лежащий перед Джудит диктофон.

Она тотчас же вспыхнула:

— Тебе не в чем меня упрекнуть! И беспокоиться не о чем!

Майклу стало жаль ее: совсем как дитя, смутилась из-за невинной кассеты.

— Это вовсе не упрек, — произнес он мягко. — Я имел в виду, что ты слушаешь музыку или читаешь книги. В общем, прекрасно обходишься без меня.

— Но ты же сам завел такой порядок. Тебе нравилось, что я не уподобляюсь тем женам, которые звонят в банк и требуют, чтобы их мужья поскорей шли домой.

— Мне и сейчас это нравится, — сказал Майкл, а про себя подумал: особенно теперь, когда все вечера он проводит у Сузан.

— Я не вправе указывать тебе, сколько времени отдавать работе, — продолжала между тем Джудит. — Но меня конечно же беспокоит твоя чрезмерная загруженность и усталость.

Майкл уже понял, что его опасения насчет Форестера были ложными, а потому позволил себе весьма рискованную шутку:

— Да, такой грех за мной числится.

— Ну так, может, стоит работать поменьше?

— Работа здесь ни при чем, просто возраст берет свое, — скорчил он горестную мину.

Джудит повеселела:

— Притворщик! Тебе только тридцать пять!

Майкл обнял ее, нежно поцеловал в щеку. Джудит не воспротивилась, но ответной ласки от нее не последовало. Это насторожило Майкла: неужели она что-то подозревает? На какой-то миг он ослабил объятия, и Джудит тотчас же произнесла:

— Наверное, ты и сегодня устал. Иди спать, а я еще немножко поработаю.

Это была неправда: Джудит просто не хотела оказаться сейчас в постели с Майклом, ей надо было побыть одной.

Незадолго до прихода мужа она слушала кассету с заветным голосом и припоминала события сегодняшнего дня, стараясь не упустить ни одного мгновения, проведенного вместе с Дэниелом. Поэтому сейчас ее мучило горькое чувство вины перед Майклом.

Джудит уже не раз давала себе слово не думать о Дэниеле, общаться с ним только по делу, отказаться от совместных обедов. Но сделать это с каждым днем становилось все труднее. Они оба привязались друг к другу, и объяснить Дэниелу такое внезапное охлаждение было бы невозможно.

Видимо, придется уйти из редакции и никогда больше не видеть Дэниела. Но прежде следует найти другую работу, чтобы хоть как-то объяснить свой поступок Майклу.

На работу Дэниел приехал, можно сказать, в радужном настроении. Все его ночные сомнения остались позади. Промаявшись без сна едва ли не до утра, он прояснил для себя главное: Джудит ни в чем не повинна, Майкл ее просто оговорил. Выдумал историю с диктофоном точно так же, как конференцию в Бирмингеме. Специально бросил тень на Джудит, надеясь поссорить ее с Дэниелом. Но это ему уж точно не удастся!

Дэниел решил сразу же зайти к Джудит — просто повидать ее, поговорить о том о сем. Но его остановила Мэри:

— Вам тут опять пришел факс…

— От мисс Бендиен? — упавшим голосом спросил он.

— Да, — сочувственно кивнула Мэри.

Текст был коротким: «Если сегодня со мной случится что-то ужасное, виноват будешь ты. Айрис».

— Простите, что вмешиваюсь, — сказала Мэри, — но, может, стоит подключить сюда Энтони? Пусть он поговорит с нею, как главный редактор. Скажет, что у нас тут официальное учреждение и мы можем привлечь ее к ответственности за хулиганство.

— Нет, я обязан управиться с нею сам, — твердо произнес Дэниел и направился к Джудит.

Она вздрогнула при его появлении, и Дэниела это умилило.

— Ты иногда напоминаешь мне мою сестру, — сказал он своим чарующим голосом. — В детстве она точно так же пугалась, когда я неслышно входил в ее комнату.

Джудит захотелось плакать. Она тоже сейчас почувствовала себя маленькой девочкой, нуждающейся в помощи и защите. Как хорошо было бы припасть к груди Дэниела, и пусть бы он погладил ее по головке, успокоил и утешил. Но рассчитывать приходилось только на себя.

Дэниел, однако, верно уловил ее состояние.

— Тебе плохо? Я могу чем-то помочь? — спросил он взволнованно.

Джудит промолчала, не смея сказать «да», но и не в силах вымолвить «нет».

И тогда он, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, склонился над нею и обхватил ее голову ладонями. Прикосновение длилось несколько секунд, но кровь, бешено пульсировавшая в висках Джудит, под чуткими пальцами Дэниела успокоилась, потекла размереннее.

— Ну вот, все хорошо, — сказал он, отпуская Джудит. — Не надо огорчаться. Я всегда помогу тебе.

Она с трудом вымолвила «спасибо» и умолкла, потому что слезы вновь подступили к глазам.

— Если хочешь, расскажи о том, что тебя мучает, — тихо проговорил Дэниел, устраиваясь рядом на стуле.

Он теперь не касался ее рукой, но ласкал взглядом, врачевал голосом. Она была бы счастлива ему открыться, но не могла себе этого позволить, поэтому, собрав остатки сил, взглянула на него умоляюще:

— Прости, Дэниел, но мне надо пережить это в одиночку.

Фактически Джудит призналась ему в любви, но он этого не понял, полагая, что речь идет об измене Майкла.

— Да, я знаю, тебе трудно открыться передо мной сейчас. Но еще труднее таить это в себе. Поверь, ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.

Джудит обескуражили его слова. Как их следует толковать? Означают ли они, что Дэниел тоже влюблен в нее?

— И какой тебе видится эта поддержка? — осторожно спросила она.

— Тут многое будет зависеть от тебя, от твоего решения, — сказал он, подразумевая, что Джудит может простить Майкла, а может и не простить. — Но я помогу тебе в любом случае. Просто буду рядом с тобой…

— Как истинный друг?

— Да.

Джудит представила, как это может выглядеть в действительности: она признается, что любит его, а он по-дружески ее утешает, мол, не горюй, со временем все пройдет.

— Нет, Дэниел, — произнесла она решительно. — Ты никогда от меня ничего не узнаешь. И поддержка мне твоя не нужна. Я вообще скоро уйду из журнала.

— Куда? Зачем?

— Потом все узнаешь. А пока оставь меня в покое. Мне трудно с тобой общаться.

— Не верю! Нам вовсе не трудно друг с другом. Напротив, с некоторых пор мы стали чуть ли не родными людьми!

— Не рви мне душу, Дэниел! — взмолилась Джудит. — Я знаю, что должна поступить именно так.

— Уйти из журнала?

— Да.

— И Тони тебя отпускает?

— Ему я этого еще не говорила.

— Значит, я удостоился такой чести как самый близкий друг?

Он улыбнулся, пытаясь перевести разговор в шутливое русло. Но Джудит уже не могла отступать.

— Прошу тебя, уйди, — промолвила она глухо. — Мне надо работать.

— Ладно, зайду к тебе перед обедом.

— Нет. Я больше не буду с тобой обедать. Уходи, пожалуйста!

Она была на грани истерики, и Дэниел, осознав это, безропотно повиновался. Но столь странное поведение Джудит совсем его убило. Он ничего не мог понять. Если причина кроется в Майкле, то почему Джудит гонит его, Дэниела, и почему собирается уйти из редакции?

Надо поговорить с Тони, предупредить его. Он сумеет повлиять на нее.

Дэниел вознамерился было пойти к Грэгу, но вспомнил, что тогда придется рассказать ему все о Майкле, иначе будет непонятно, отчего страдает Джудит. А это уже похоже на предательство. Джудит ведь наверняка не хочет, чтобы ее тайна стала известна в редакции. К тому же, вполне возможно, она и сама передумает отсюда уходить. Так что не следует опережать события. Пусть все идет своим чередом.

Нервно походив по комнате, Дэниел уселся за стол и набрал номер Айрис. Пора наконец выяснить, чего, кроме ребенка, хочет от него шантажистка! Айрис, однако, к телефону не подошла, и Дэниел встревожился: час назад она послала ему факс и должна была ждать ответа.

В течение дня он еще несколько раз ей звонил, но Айрис не откликнулась. Неужели и вправду наложила на себя руки?

Беспокойство Дэниела росло с каждой минутой, и в конце концов он собрался ехать к Айрис. Но прежде все-таки решил посоветоваться с сестрой.

— Да она только и ждет от тебя этого! — заключила, выслушав его, Эмили. — Сидит у телефона, смотрит на определитель и радостно потирает ладошки: дескать, заглотнул наживку, сейчас сам сюда примчится!

— А если нет? Если, не дай Бог, покончила с собой?

— Тогда ты уже бессилен ей помочь.

— Но может быть, она выпила какие-нибудь таблетки и ее можно еще спасти? Поедем со мной, ты же врач.

— А у тебя есть ключ от ее квартиры? — спросила Эмили, и Дэниел понял, что поколебал уверенность сестры.

— Нет.

— Как же мы туда войдем? Взломаем дверь? Нет, дорогой брат, не стоит давать еще один козырь проходимке. Она потом затаскает тебя по судам.

— Ты все же думаешь, что она дома, живая и здоровая?

— Почти уверена в этом. Перестань ей звонить и завтра получишь очередной факс.

— Возможно, ты права, — растерянно пробормотал Дэниел. — Я совсем запутался…

— Сейчас я к тебе заеду и ты мне все расскажешь, — решительно заявила Эмили. — Никуда не уходи, жди меня в редакции!

Рабочий день уже закончился, но ехать домой не хотелось, и Дэниел повел сестру в ресторанчик, где до сего дня обедал с Джудит.

Именно о ней он и завел речь:

— Знаешь, Джудит уходит из редакции и вообще отказывается со мной общаться.

— Начало интригующее, — отметила Эмили. — Чувствую, что разговор наш будет непростым и долгим, поэтому давай выпьем хорошего вина. А потом выложишь все подробно и по порядку — с того самого дня, когда у вас это началось.

— Что началось?

— Ну, пока не знаю. Дружба, любовь…

Дэниел протестующе замахал руками:

— Эмили, не надо так шутить! Тут все гораздо сложнее, чем ты думаешь.

— Хорошо-хорошо, молчу и слушаю тебя внимательно.

— Началось, пожалуй, с той небольшой ссоры, о которой я тебе уже рассказывал.

— Да, помню.

— Потом мы с Джудит помирились, но я заметил в ее глазах какую-то затаенную печаль. Мне захотелось чем-то ей помочь… С той поры мы и подружились.

Далее он рассказал, как встретил Майкла в отеле, и все, что за этим последовало.

— Так что тебе непонятно? — спросила Эмили, выслушав его. — Почему Джудит хочет уйти из журнала?

— И это в том числе.

— Потому что любит тебя! — безапелляционно заявила Эмили.

— Ты так думаешь?.. Но зачем ей уходить? Это же слишком больно — не видеть человека, которого любишь!

— Хочешь сказать, что тебе будет больно, если завтра ты не увидишь ее в редакции? — с едва уловимой иронией уточнила Эмили.

Дэниел понял, к чему она клонит, но ответил честно:

— В общем, да. Я в последнее время очень к ней привязался. И к тому же она такая одинокая… Мне хотелось бы ее как-то поддержать.

— У тебя есть только один способ: признаться ей в любви. Но сначала ты должен признаться в этом самому себе.

Эмили приготовилась к тому, что брат сейчас начнет возмущаться, обвинять ее в сводничестве, как делал это не раз, но Дэниел не ответил ничего. Он задумался.

— Сегодня ночью мне пришло на ум, что я вообще ничего не знаю о любви, — заговорил он после паузы. — Женщин было много, но ни одна из них не оставила в моей душе глубокого следа.

— Ты боишься очередного разочарования, — сочувственно промолвила Эмили, а Дэниел возразил ей:

— Нет, не боюсь. Просто не хочу повторять прежних ошибок. Лишь некоторые мои романы начинались с примитивного сексуального позыва. В большинстве случаев я просто жалел женщину и принимал это чувство за влюбленность.

— Тебя смущает, что то же самое ты испытываешь по отношению к Джудит?

— Как раз наоборот. Джудит не вписывается в этот ряд. Раньше я считал ее излишне самоуверенной и холодноватой, а потом понял, что она просто сильная. Почти такая же, как ты.

Последнюю фразу Дэниел произнес с легким смешком, провоцируя Эмили на возражение, но ответной реплики не последовало, и он продолжил:

— Джудит ведет себя очень достойно, пытается справиться с трудностями сама. Но я-то знаю, каково ей сейчас! Она действительно сильная, но в этом и кроется ее слабость, ее незащищенность! Ей не на кого опереться!

— И потому ты готов подставить ей свое плечо?

— Да, готов, — подтвердил Дэниел. — Но Джудит вызывает у меня не жалость, а уважение… и нежность. Я отношусь к ней почти так же, как к тебе.

— То есть как к сестре? — спросила Эмили вполне серьезно.

Дэниел вновь задумался: что-то мешало ему ответить утвердительно. Вспомнил, как успокаивал Джудит, прикасаясь к ее вискам, и что при этом испытывал. Только ли братские чувства?

— Нет, — ответил наконец он и себе, и Эмили. — Сегодня был момент, когда я чувствовал почти физическое родство с Джудит. Но все-таки это было родство иного свойства, не то, какое существует между братом и сестрой. С тобой у нас не бывает недомолвок, мы всегда можем понять друг друга. А перед Джудит я немного робею. Словно подросток, который не знает, как подступиться к девочке, чтобы нечаянно ее не обидеть. Да, пожалуй, это наиболее точное определение. Весь мой богатый опыт общения с женщинами кажется мне теперь бесполезным и никчемным, его абсолютно невозможно применить к Джудит.

— И слава Богу! — не удержалась от восклицания Эмили. — Хватит уже ходить по кругу и ушибаться об одно и то же.

Они понимающе посмотрели друг на друга: все уже было сказано.

— Спасибо тебе, Птенчик, — произнес Дэниел, ласково целуя сестру на прощание. — Ты мне очень помогла. А дальше я сам во всем разберусь.

Глава тринадцатая

В ловушке

Майкл не на шутку напугался, увидев заплаканное лицо жены. Он вообще не мог припомнить, чтобы Джудит когда-либо плакала, а тут… Не иначе как Форестер ей все рассказал!

Понимая, что это неизбежно должно было случиться, Майкл специально заготовил оправдательную речь и теперь только ждал, когда Джудит прямо обвинит его в супружеской измене. А чтобы ей легче было начать, сам спросил:

— Ты плакала? Случилось нечто невероятное?

Джудит, не ответив, припала к его груди, и Майкл услышал лишь глухое всхлипывание.

— Да что с тобой? — повторил он вопрос. — Объясни!

— Нет, не могу, — вымолвила она. — Я не знаю, что со мной происходит. Но мне очень плохо, Майкл!

— Что значит плохо? Ты заболела?

— Нет. Я запуталась…

Это было совсем не похоже на то, что Майкл ожидал услышать, и потому он произнес совершенно искренне:

— Думаю, из нас двоих больше запутался я.

— Да, я говорю невнятно, — восприняла это как упрек Джудит. — Но ты прости меня.

Ее слова внушали надежду на то, что тревога, как и вчера, оказалась ложной. Майкл перевел дух, но тут же подумал, что жить в постоянном страхе не сможет.

— Тебе не в чем извиняться, — произнес он как можно мягче. — Это я в последнее время был недостаточно ласков с тобой. Вот ты и загрустила. Но теперь все будет по-другому. Обещаю!

Майкл действительно решил уделять Джудит больше внимания, чем до сих пор. Если Форестер сдержит слово, то, может, все и утрясется. Сузан переберется за город, он будет ездить туда якобы по делам фирмы. А домой станет возвращаться пораньше…

Джудит тем временем вытерла слезы и виновато улыбнулась ему. Он обнял ее, поцеловал в губы: обещания ведь надо выполнять! А Джудит, преисполненная благодарности, ответила на поцелуй горячо и нежно, окончательно развеяв сомнения Майкла.

Он подхватил ее на руки и закружил по комнате, ощущая себя поистине счастливым. Еще бы! У него есть все, о чем может мечтать любой мужчина: доходный бизнес, красивая любовница, добрая и милая жена!..

— Я люблю тебя! — сказал он Джудит, почти не покривив душой.

И, решив, что жену тоже надо иногда баловать, отнес ее в спальню и принялся демонстрировать сексуальный опыт, который приобрел в общении с Сузан.

У Джудит уже не было сил изумляться — она полностью подчинилась воле Майкла, который сам не ожидал, что способен на такую страстность в постели с женой. Ведь еще вчера он пересиливал себя, обнимая и целуя Джудит.

А сегодня все произошло с необычной легкостью, и это вдохновило Майкла: значит, он ничем не хуже других мужчин, которые ухитряются прекрасно ладить и с женой, и с любовницей. Следовательно, связь с Сузан может длиться хоть всю жизнь.

При воспоминании о возлюбленной Майкл едва удержался, чтобы не произнести ее имя вслух. И потом еще несколько раз оно готово было сорваться с его уст. Необходимость все время помнить, что рядом с ним жена, а не Сузан, требовала от Майкла дополнительного напряжения сил, и, отдав их без остатка, он тотчас же уснул.

А Джудит долго не могла оправиться от потрясения. Они были женаты около девяти лет, но никогда Майкл не выражал свои чувства столь пылко. Даже в медовый месяц.

Что с ним случилось? Отчего такая метаморфоза? Вероятно, почувствовал, как она от него отдалилась. Испугался, что может потерять ее навсегда, и потому преодолел свою всегдашнюю стеснительность. Бедный Майкл! Хорошо хоть он не знает, в чем причина этой отчужденности. И никогда не узнает!

Она уйдет из журнала, забудет о Дэниеле. Это было наваждением. Искусом… Волшебный голос, ласковые, магические руки… Что они сегодня сделали с нею, эти руки!..

Джудит поймала себя на том, что вновь думает о Дэниеле. Как это может быть, чтобы чужой, посторонний человек занимал все ее помыслы, а родной, близкий, надежный не значил ничего? Такого не может быть. Не должно быть!

Она осторожно провела рукой по лицу Майкла, и он, блаженно улыбнувшись во сне, вдруг явственно проговорил:

— Сью!..

Джудит сначала не поняла, что он произнес женское имя. Ей вспомнилось, как Эндрю, засыпая, тоже иногда бормотал что-то невнятное, и, снова погладив мужа по щеке, прошептала с материнской нежностью:

— Спи. Спи, мой хороший.

Но Майкл потянулся к ней, сладко причмокнув губами, и абсолютно четко повторил:

— Сью… Сью… любимая…

Джудит в ужасе отпрянула от него. Он говорит «Сью»? И называет ее любимой?! Так вот в чем причина внезапной страстности Майкла! Он влюбился в Сузан, мечтает о ней, видит ее во сне. Но не найдя выхода своему чувству, внезапно обрушил его на Джудит. Наверное, и лаская ее, представлял, что это Сузан…

Сердце Джудит сжалось от боли. Вот до чего они дожили! Она грезит о Дэниеле, а Майкл — о Сузан. Семья разваливается. Надо срочно забирать сына и все налаживать заново. Только можно ли вообще что-либо исправить? Не исключено, что Майкл сегодня как раз и предпринял такую отчаянную попытку. Но результат ее в конечном счете оказался плачевным. Джудит теперь знала, что вовсе не ей была адресована страсть Майкла.

А ведь еще несколько минут назад она верила в то, что муж ее любит, а себя считала предательницей. Ведь с ее стороны это действительно была измена. Пусть не наяву, а только в мыслях, в мечтах.

Джудит убеждала себя, что обижаться на Майкла она не вправе, и все же ей было горько до слез. Сузан, конечно, очень красива, но Дэниел же не влюбился в нее! А Майклу она запала в душу, хотя он видел ее лишь раз, когда встречал в аэропорту. Неужели с тех пор не может забыть?

За этой мыслью, естественно, последовала и другая: а что, если Майкл тайком встречается с Сузан? Что, если она тоже влюблена в него? И оба скрывают это от нее…

В подтверждение своей догадки Джудит припомнила, что Майкл стал допоздна задерживаться на работе примерно с тех пор, как Сузан поселилась в Лондоне. И уставать стал так, что за все это время даже не притрагивался к Джудит в постели — сразу же засыпал.

Только сегодня на него вдруг что-то накатило. И при этом он был смелым, раскованным, как никогда прежде. Словно прошел специальный курс подготовки.

Что ж, у Сузан богатый опыт, она может многому научить, с горечью подумала Джудит. И тут же устыдилась своих мыслей: Сузан — ее подруга, нельзя думать о ней плохо, тем более не имея веских доказательств. Да, Майкл произнес это имя, и даже добавил «любимая», но ему могла сниться какая-то другая Сузан. Мало ли на свете женщин с таким именем! Ясно одно: Майкл влюблен в некую Сузан и, похоже, отнюдь не платонически.

Эту ночь Джудит провела без сна. А утром, во время завтрака, не удержалась и прямо спросила Майкла, стараясь выглядеть веселой и непринужденной:

— Не хочешь рассказать мне свой сон? Тебе ведь снилась моя подруга?

Майкл от неожиданности едва не выронил чашку с кофе, но быстро взял себя в руки:

— Какая подруга? С чего ты взяла?

— Ты говорил во сне!

Он отхлебнул из чашки, стараясь скрыть замешательство, а заодно и потянуть время, чтобы обдумать следующую реплику.

— И что же я говорил? — спросил он довольно бодрым голосом, надеясь все свести к шутке.

— «Сью… любимая»! — ответила Джудит, пристально глядя мужу в глаза, но Майкл выдержал испытание и произнес невозмутимо:

— Чушь какая-то! Не могло такого быть! Может, это тебе самой приснилось?

— К сожалению, нет.

— Ну а мне вообще ничего не снилось. Я спал как младенец! Сама посуди: после того что между нами вчера было…

— Именно это меня и убивает, — печально промолвила Джудит.

Майкл сочувственно покачал головой:

— Видимо, ты очень устала. Слезы, неоправданные подозрения… Так немудрено и в депрессию впасть. Ты бы сходила к врачу.

— Да, я так и сделаю, — хмуро отозвалась Джудит, давая понять, что не намерена дальше обсуждать эту тему.

— Что ж, мне пора на службу, — засуетился Майкл и в одно мгновение оказался за порогом дома.

На работу Джудит пришла, словно с похорон — заплаканные, воспаленные глаза, осунувшееся лицо. Коллеги недоуменно переглянулись, а Энтони даже спросил, не заболела ли она.

Джудит отрицательно покачала головой и молча прошла в свою комнату. Хорошо хоть Дэниел меня не видел, подумала она с некоторым облегчением. Затем набрала номер Сузан, но та на звонок не ответила.

Ну конечно, Майкл успел ее предупредить, опечалилась Джудит, не подозревая, что муж в это время сам пытался дозвониться до Сузан. А той попросту не было дома: она с раннего утра уехала смотреть загородный дом, который собиралась купить.

Джудит решила позвонить попозже: ей было любопытно узнать, какую байку сочинит подруга в свое оправдание.

А между тем в редакции появился Дэниел — с расцарапанной щекой, свирепый. Таким его никогда никто не видел. Мэри тотчас же доложила об этом Энтони, и тот вызвал Дэниела к себе.

— Ты можешь объяснить, что с вами происходит? — спросил он, критически оглядывая физиономию своего сотрудника.

— С кем — с вами? — не понял тот.

— С тобой и Джудит.

— А при чем тут она? — рассердился Дэниел. — Я действительно попал в переделку. Не хочу и вспоминать об этом.

— Нет, я должен знать, кто на тебя покушался. Давай выкладывай! — потребовал Энтони.

— Ну, помнишь ту сумасшедшую, что посылала мне факсы с угрозами? — нехотя начал Дэниел, и Энтони не удержался от смеха:

— Так эта она тебя разукрасила?

Дэниел вскипел и наотрез отказался сообщать подробности своего приключения.

Энтони понял, что сейчас его лучше оставить в покое, а потому велел Дэниелу идти домой и хорошенько отоспаться. Но когда тот направился к двери, вдруг остановил его:

— Слушай, а ты мне правду сказал? Вы не с Джудит провели ночь и поцапались? Она тоже заявилась на работу примерно в таком же состоянии.

— У нее совсем другая причина! — выпалил Дэниел и осекся.

— Значит, есть нечто такое, что вы оба от меня скрываете? — тут же заинтересовался Энтони.

— Лично я от тебя ничего не скрываю, — произнес Дэниел таким тоном, что Энтони расхотелось задавать ему новые вопросы.

— Ладно, иди домой, — махнул он рукой.

А спустя несколько минут пригласил к себе Джудит и очень осторожно спросил, не нужна ли ей какая-нибудь помощь. Она вновь отрицательно покачала головой, но Энтони проявил настойчивость:

— Не надо замыкаться в себе. У тебя явно какие-то неприятности, и я не хочу оставаться в стороне.

Джудит вынуждена была признаться, что впервые серьезно поссорилась с мужем, но вдаваться в детали не стала.

— Может, пойдешь домой? Дэниела я уже отправил. Он тоже сегодня пришел не в лучшей форме.

— Что с ним? — встревожилась Джудит.

— Да я толком и не знаю. Какая-то бабенка ему досадила.

Сузан! — тотчас же промелькнуло в сознании Джудит. Наверняка опять пыталась соблазнить Дэниела!

Джудит опять ошиблась. Ей не дано было знать, в какую курьезную ситуацию попал Дэниел минувшей ночью.

Айрис позвонила ему поздно вечером, когда он уже собирался ложиться спать.

— Дэниел! Слава Богу, я тебя застала!

— Как тебе это удалось? — сердито спросил он. — Я ведь занес твой номер в «черный список».

— Я звоню с другого телефона. Мне срочно нужна твоя помощь! — Голос ее звучал истерично как всегда в последнее время. — Только ты можешь меня выручить! Со мной произошла беда!..

— Выкручивайся сама, — довольно грубо ответил Дэниел. — Я тебе не помощник.

— Но ты же ведь не знаешь, что случилось, — зарыдала Айрис. — На меня напали бандиты…

— Обратись в полицию, — холодно посоветовал он.

— Не могу! Эти сволочи запихнули меня в машину, увезли за город и заперли в чужом доме.

— Но раз ты звонишь мне, значит, тебе некого уже опасаться. Так почему бы теперь тебе не отправиться домой?

— Потому что бандиты забрали не только деньги и украшения, но и мою одежду. Я тут сижу абсолютно голая!

— Зачем им нужно было это делать? — уже более мягко спросил Дэниел. — Они тебя… изнасиловали?

— Нет, к счастью нет. Но они меня избили! — Айрис вновь заплакала навзрыд, и Дэниел почувствовал к ней жалость.

— Почему ты сразу не позвонила в полицию, как только осталась одна?

— Так они же обрезали телефонный шнур! Это я уже сама кое-как соединила проводки. Вызволи меня отсюда!

— Но как ты это себе представляешь? Я должен взломать дверь в чужом доме?

— Да! Я расскажу тебе, как доехать. Дорогу я запомнила.

— Расскажи это лучше полицейским, — с плохо скрываемым раздражением произнес Дэниел. — Им, возможно, даже не придется взламывать дверь — у них есть специальные отмычки.

Айрис опять зарыдала:

— Ты так и хочешь выставить меня на посмешище! Я же тут в чем мать родила! Привези мне какую-нибудь одежду!

— У меня нет женской одежды.

— Ну, возьми хотя бы свой плащ, а потом отвезешь меня домой.

— Плащ тебе могут привезти и полицейские, — продолжал упираться Дэниел. — Объясни им ситуацию, они тебе помогут.

— Ага, помогут, а завтра все узнают о моем позоре из раздела «Криминальная хроника». Хочешь, чтобы надо мной потешался весь Лондон?

Дэниел понял, что ему не отвертеться. Положив в сумку брюки, рубашку и даже тапочки, он поехал по указанному адресу.

Стояла глубокая ночь, дороге не было видно конца, и Дэниел проклинал тот день, когда его угораздило связаться с Айрис.

Как же все-таки нелепа эта женщина! — подумал он в сердцах. Сама психопатка, и бандиты ей подвернулись такие же сумасшедшие! Зачем надо было тащить ее в такую даль из Лондона?

Нужный городок оказался маленьким, больше похожим на деревню. Дэниел без труда отыскал улицу и дом, в котором грабители заперли свою жертву. Дом был двухэтажным, и в окнах верхнего этажа горел свет.

Дэниел подумал, что Айрис могла бы разбить окно и спрыгнуть на землю — тут было не слишком высоко. И только потом вспомнил, что она совсем раздета. Ну ничего, сейчас он ее вызволит. Если, конечно, сможет высадить дверь. А если нет — вызовет полицию, невзирая на все возражения Айрис!

В таком воинственном настроении он и толкнул калитку, не надеясь, впрочем, что та откроется, и собираясь перелезать через забор. Калитка, однако, легко подалась. Дэниел вошел в небольшой дворик, осмотрелся, прислушался. Вокруг, похоже, не было ни души. Люди в соседних домах спали. Только вдалеке заунывно выла собака, да вовсю стрекотали цикады.

Он обошел вокруг дома, пытаясь отыскать лестницу, ведущую на второй этаж. Но таковой не оказалось, следовательно, взламывать придется не одну, а несколько дверей!

Выругавшись вполголоса, Дэниел разбежался и со всей силой ударил ногой во входную дверь. В тот же миг она распахнулась, и Дэниел, потеряв равновесие, упал плашмя, больно ударившись головой об пол. Поднялся он с трудом. Нащупал в темноте выключатель и, когда зажегся свет, осмотрел замок на двери.

— Проклятье! Она была не заперта! — воскликнул изумленный Дэниел.

Значит, грабители закрыли на ключ только комнату, в которой находилась Айрис. Где же эта комната? На втором этаже их было несколько.

— Айрис! — громко позвал Дэниел, но ответа не услышал.

Внезапная тревога охватила его: может, пока он ехал сюда, бандиты вернулись, и… Дэниел молил Бога, чтобы Айрис была еще жива.

Двери всех комнат второго этажа оказались также не заперты. Оставалась последняя, за которой могла находиться Айрис. Подойдя к ней, Дэниел прислушался. Полнейшая тишина.

Неприятный холодок пробрался в солнечное сплетение, и Дэниел пожалел, что, выезжая сюда, не позвонил в полицию и не направил ее по этому адресу. Но теперь поздно сокрушаться, надо действовать.

Он слегка прикоснулся к двери, но в тот же миг с ужасом отдернул руку: ему вдруг представилось, что там мертвая Айрис и кто-то специально заманил его в ловушку, чтобы приписать ему убийство. Поэтому он решил не рисковать и вызвать полицию. Быстро направился к лестнице, но внезапно услышал легкий шорох у себя за спиной. Обернулся — никого!

Преодолевая ужас, Дэниел позвал тихо, почти шепотом:

— Айрис? Ты здесь?

— Да, — также тихо послышалось из-за двери.

У него отлегло от сердца: слава Богу, она жива. Но, вероятнее всего, ранена.

Он рванулся к двери и с разбегу толкнул ее. Недавний эффект повторился с той лишь разницей, что Дэниел упал не на пол… а в объятия Айрис!

— Любимый, ты все-таки приехал! — воскликнула она и буквально набросилась на него с поцелуями.

Дэниел не без труда высвободился из ее цепких рук. Айрис действительно предстала перед ним абсолютно голой. Все же остальное оказалось блефом: никто ее здесь не запирал, и платье преспокойно висело на спинке стула, и трусики лежали рядом…

В бессильной ярости Дэниел схватил Айрис за плечи и стал ее трясти:

— Ты совсем спятила! Дрянь! Это ж надо было такое выдумать! Да тебя убить мало!

Боясь, что и впрямь может убить, он резким движением отбросил от себя эту ненавистную особу и пошел прочь. Сумка с одеждой все еще висела у него на плече, и Айрис, настигнув Дэниела, с силой потянула за лямку:

— Не отпущу! Сегодня ты будешь спать со мной! Посмотри, какая я красивая!

Дэниел обернулся и вложил свой гнев в одно-единственное слово:

— Ненавижу!

Отчаявшись удержать его иным способом, Айрис впилась ногтями в щеку Дэниела. Он вскрикнул от боли, и кровь мгновенно залила все его лицо. Идти в таком состоянии на улицу, да еще садиться за руль было просто невозможно.

— Я прикончу тебя, мерзавка! — процедил он сквозь зубы.

Айрис поняла, что Дэниел сейчас не владеет собой. Отступив от него на безопасное расстояние, она виновато промолвила:

— Прости, я не хотела тебя поранить. Это вышло случайно.

— Где у тебя ванная? — не слушая ее, спросил он. — Мне надо хотя бы смыть кровь.

— В конце коридора, — с подобострастием откликнулась она. — Пойдем, я тебя провожу.

— Не приближайся ко мне! — пригрозил Дэниел. — Не то я за себя не ручаюсь!..

Айрис согласно кивнула и осталась на прежнем месте. Но когда он вошел в ванную и оттуда послышался шум воды, побежала следом и проворно закрыла дверь на щеколду. Разумеется, снаружи.

— Все равно ты отсюда не уедешь! Если не захотел спать со мной, то можешь теперь мыться до самого утра! — крикнув это, она зашлась в истерическом хохоте.

А Дэниел застонал в бессильной злобе, Потом, чуть успокоившись, осмотрелся. Ничего, что помогло бы ему сломать щеколду, он не обнаружил. И тогда обратился к Айрис, которая все еще находилась за дверью:

— Открой по-хорошему. Я тебя не трону.

Ответом ему был новый приступ хохота.

Дэниел стал бить ногой в дверь, приговаривая:

— Сейчас выберусь отсюда и прикончу тебя!

Вышибить дверь ему удалось примерно через час. В бешенстве он бросился искать Айрис по всему дому, но ее нигде не было. Очевидно, спряталась во дворе, подумал Дэниел, однако к тому времени он уже достаточно остыл и лишь пригрозил Айрис, крикнув на всю округу:

— Не попадайся мне больше никогда! Иначе пожалеешь!

Ночь уже закончилась, наступил рассвет. Сев за руль, Дэниел включил мотор и горько усмехнулся: хорошо хоть эта сумасшедшая не догадалась угнать его автомобиль, слить бензин или проколоть шины!

Глава четырнадцатая

Разрыв

Сузан объезжала окрестности Лондона, выбирая для себя дом поуютнее и местность поживописнее.

А Майкл весь день названивал ей. Он не мог идти домой, не переговорив с нею. Надо было выработать единую линию поведения, и, вообще, следовало спасать семью.

Как это сделать, Майкл не представлял. Поначалу ему виделся только один выход: дать Сузан денег — много, сколько пожелает, — и заставить ее уехать подальше отсюда, может, даже в другую страну. Но очень скоро понял, что расстаться с возлюбленной навсегда для него хуже смерти.

И тогда он стал обдумывать другой, прямо противоположный вариант: уйти от Джудит и жениться на Сузан! А что? Неужели она ему откажет? Джудит в конце концов поймет его. Мало ли на свете разводов! Вот с Эндрю объясниться будет сложнее, но он сделает все, чтобы сохранить добрые отношения с сыном. И конечно же мальчик ни в чем не будет нуждаться, это можно специально оговорить в условиях развода. Выходные они смогут проводить вместе — отец, сын и, разумеется, Сузан. Она добрая, Эндрю со временем ее полюбит.

А если нет? Если мальчик не простит такого предательства? Майклу стало страшно от этой мысли, и он вновь принялся искать золотую середину, когда все можно было бы сохранить по-старому. Ведь у Джудит нет бесспорных доказательств его вины. Да, говорил во сне что-то невнятное, а ей послышалось… И Форестер до сих пор вел себя по-джентльменски. Так что еще не все потеряно!

Майкл вновь и вновь набирал номер Сузан и, не получая ответа, злился, тревожился, ревновал. Страхи — один чудовищнее другого — терзали его душу. Ему вдруг представилось, что Джудит уже успела созвониться с Сузан, и та, признав за собой вину, решила навсегда уехать из Лондона. Может, сейчас она уже находится в самолете, который уносит ее на своих крыльях во Францию или еще куда-нибудь. Смириться с этим было невозможно, и Майкл поклялся, что отыщет Сузан хоть на краю света.

Когда же страх немного отпустил его и сознание прояснилось, он догадался позвонить администратору отеля и выяснил, что Сузан никуда оттуда не съехала.

Казалось бы, теперь можно было и успокоиться, но тут Майкл вспомнил, что Сузан собиралась подыскать себе дом и намеревалась отправиться в эту поездку не одна, а со своим давним приятелем, торговцем недвижимостью. Кто знает, что, это за приятель и какие у него виды на Сузан! Может, этот тип уже предложил ей выйти за него замуж и она согласилась. А сейчас отмечают это событие где-нибудь в ресторане.

Острый приступ ревности заставил Майкла вновь подумать о разводе и о женитьбе на Сузан. Только бы она согласилась! Только бы не отвергла его предложение!

С этой мыслью он и помчался в отель, когда Сузан наконец туда вернулась. Предложение сделал с порога:

— Выходи за меня замуж!

Сузан оторопела.

— Ты в своем уме? Как я могу выйти за тебя замуж, если ты женат?

— Это отказ? Ты меня не любишь? — упавшим голосом промолвил он.

Сузан попросила объяснить ей подробно ситуацию. Майкл рассказал.

— Значит, если я верно поняла, ты еще не сознался в своем грехе? — уточнила она. — У Джудит против тебя имеется только это злополучное высказывание во сне?

— Да. Но она обо всем догадалась.

— И ты решил с нею порвать?

— Я не хочу потерять тебя! Не могу!

— Понятно, — протянула Сузан. — Ты еще не объявил Джудит о разводе, а уже собрался жениться на мне.

— Я должен знать, что ты выйдешь за меня замуж.

— Хорошо, допустим, я соглашусь. А Джудит не захочет с тобой разводиться. Скажет, что все простила, начнет тебя упрашивать. И сын будет плакать: «Папочка, не уходи от нас!» Что ты им ответишь?

Майклу стало до слез жалко и Эндрю, и Джудит, и себя грешного. Сейчас он не был уверен, что сможет легко от них уйти. Сузан ждала ответа. И он честно признался в своих сомнениях:

— Это будет очень тяжело. Не знаю, как смогу такое выдержать. Но Джудит, скорей всего, меня не простит.

— А если все же простит?

— Нет, это маловероятно. Я слишком хорошо ее знаю!

— Но ты не знаешь, как может поступить женщина, у которой уводят мужчину! — возразила Сузан.

Майкл мысленно согласился с нею, припомнив, как горячо Джудит откликнулась на его ласки прошлой ночью и какую сцену ревности устроила сегодня утром. Разве можно поручиться за ее дальнейшее поведение?

— Но как же нам быть? — Майкл пребывал в растерянности. — Может, подскажешь?

Сузан протянула ему договор на покупку дома, пояснив:

— Этот замечательный особнячок будет нашим, как только мы оплатим его стоимость. Выпиши чек на указанную там сумму, и все у нас останется по-прежнему. Я постараюсь не попадаться Джудит на глаза, а ты будешь приезжать ко мне в свободное время.

— А как мне вести себя с Джудит? — спросил Майкл, подписывая чек.

— Ласково! — ответила Сузан. — Не забывать, что она твоя жена. А сегодняшнюю размолвку считай недоразумением.

— Тебе легко говорить! — вздохнул он.

— Ну почему ж это мне легко? Джудит как-никак моя подруга! Но я считаю, не стоит впадать в панику. У меня есть предчувствие, что все устроится наилучшим образом.

Говоря это, Сузан нисколько не лукавила. Положение действительно не казалось ей трагичным, а после того как Майкл подписал чек, ее настроение и вовсе улучшилось. Купчая была оформлена на нее, значит, и особняк теперь принадлежал ей. Она свое получила, а Майкл пусть сам разбирается с женой! Советовать ему что-либо бесполезно — он все равно где-нибудь даст промашку и попадется. Так было в случае с Дэниелом, так же его подловила и Джудит.

Телефонный звонок, раздавшийся в тот момент, отвлек Сузан от ее мыслей. Легка на помине, звонила Джудит.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросила она Сузан и, выдержав паузу, задала уже конкретный вопрос: — Майкл у тебя бывает?

Сузан на сей раз ответила без промедления:

— Я не ослышалась? Майкл? Или Дэниел? Наверное, ты оговорилась.

— Нет, я имела в виду Майкла, — холодно произнесла Джудит и положила трубку, не попрощавшись. Ей стало ясно, что от Сузан она все равно не добьется откровенности.

Дэниел проспал весь день и открыл глаза, когда в окно уже смотрели сумерки. Еще рано, подумал он, часа четыре, наверное. Часы, Однако, показывали десять, и Дэниел наконец сообразил, что сейчас не утро, а вечер.

Тупая боль в голове помогла ему вспомнить случившееся накануне: дикую выходку Айрис, собственное дурацкое поведение. Когда жизнь превращается в подобный фарс, это означает, что она уже бессильна воздействовать на человека другими способами. Раз он так глуп, что не понимает иного языка, надо просто над ним посмеяться. Может, хоть тогда до него что-либо дойдет.

Дэниел вспомнил сочувственный и в то же время насмешливый взгляд Энтони. Представил, как сдерживался тот, чтобы не расхохотаться при виде его расцарапанной физиономии. Все правильно, так ему, Дэниелу, и надо!

А вот что там Грэг говорил о Джудит? Она поссорилась с мужем? На ней лица не было?

Дэниел встревожился и обругал себя за эгоизм: пришел домой, завалился спать и совсем забыл о Джудит. А надо было хотя бы позвонить ей. Впрочем, это не поздно сделать и сейчас. Он стал искать телефон Джудит в редакционном справочнике, поскольку никогда прежде не звонил ей домой.

Услышав звонок, Джудит вытерла слезы, откашлялась и лишь затем взяла трубку. Она была уверена, что ей придется говорить либо с Сузан, либо с Майклом, которого по-прежнему не было дома. Где он? Вполне возможно, что у Сузан. Вдвоем они все обсудили, и Джудит сейчас узнает, во что ей предлагается поверить.

— Алло, — произнесла она глухо, не ожидая ничего хорошего. И вдруг услышала голос Дэниела — взволнованный… и неуверенный.

— Добрый вечер, Джудит. Прости, что звоню довольно поздно. — Он замялся, не зная, как подступиться к главному, и внезапно спросил: — Ты ничего не хочешь мне сказать?

Джудит вздрогнула: о чем он? Примерно час назад она точно такой же вопрос задала Сузан. Случайно ли это совпадение? Что Дэниел имел в виду?

— Ты никогда не звонил мне, — сказала она, понимая, что надо хоть как-то отозваться.

— Да. Я сам это с удивлением обнаружил. Но, кажется, мне и не следовало звонить, — проговорил он смущенно.

— Нет-нет, я рада тебя слышать, — поспешила заверить его Джудит.

Это прозвучало так искренне, что Дэниел воспрянул духом.

— Я беспокоюсь… Тони сказал, что у тебя какие-то неприятности.

— И ты хочешь меня утешить?

— Ну, если в этом есть необходимость и если я смогу тебе чем-то помочь.

— Спасибо, — ответила она растроганно. — А скажи… Ты сам не нуждаешься в помощи? Тони мне тоже говорил про тебя…

— Вот болтун! Раззвонил… У меня были всего лишь мелкие неурядицы, я уже в норме. Хотя с твоей помощью это могло бы произойти гораздо быстрее.

— Перестань издеваться! Ты по-прежнему считаешь, что я не способна сочувствовать?

— Никак не можешь забыть давнюю обиду! — огорчился Дэниел. — Что я должен сделать, чтоб ты меня простила?

Голос его звучал так же бархатисто обволакивающе, как на той кассете, но теперь он обращался к ней, к Джудит. Она молчала, с изумлением чувствуя, как все внутри нее начинает вибрировать в такт этим врачующим, исцеляющим звукам. Завороженная ими, она даже не поняла сути вопроса и очнулась, лишь когда Дэниел, немного помолчав, заговорил снова:

— Я сказал что-то не то?

— Нет. А впрочем, да, — вымолвила наконец Джудит. — Ты говоришь так, словно пытаешься уйти от ответа.

Дэниел повторил ее вопрос, который до сих пор остался без ответа:

— Нуждаюсь ли я в утешении? Не знаю. Наверное, не столько в утешении, сколько в понимании. В дружбе. Может быть, в любви.

У Джудит все поплыло перед глазами. Эти слова предназначались ей, и она готова была поклясться, что он говорит не о любви вообще, а… Нет, в это невозможно поверить!

Не зная, что ответить и надо ли отвечать в таких случаях, она молчала. Если бы Дэниел находился рядом, чтобы можно было увидеть его глаза, тогда, вероятно, ей было бы проще найти ответ.

Дэниел тоже замолчал.

Они оба ощущали это взволнованное молчание и не смели его нарушить, так как не находили нужных слов — ни он, ни она.

Выручил их обоих… Майкл, вернувшийся в тот момент домой.

— Прости, Дэниел, — сказала Джудит. — Тут Майкл пришел.

— Да, конечно, — поспешно произнес он и добавил с проникновенной нежностью: — До завтра!

— До завтра, — выдохнула Джудит и медленно перевела взгляд на мужа.

Тот застыл в оцепенении. Имя Дэниела, произнесенное довольно тихо, все-таки достигло его слуха и очень напугало. А когда она сказала: «Тут Майкл пришел» и поспешно прекратила разговор, то сомнений и вовсе не осталось. Ясно, что они говорили о нем, и также ясно, что Форестер обо всем рассказал Джудит, только попросил его не выдавать. Возможно, и этот сон она сама выдумала, чтобы спровоцировать Майкла. Хотела посмотреть, как он будет реагировать. А потом позвонила Сузан и тоже задала ей провокационный вопрос. И ответа не стала ждать только потому, что и так все знала. Все эти мысли пронеслись в голове Майкла еще до того, как Джудит к нему обернулась.

Когда же он увидел в ее глазах смятение, не понятное ему, а оттого еще больше пугающее, то слова сорвались с его губ помимо воли.

— Джудит, прости меня! Я виноват перед тобой. Очень виноват. Но я исправлюсь, ты только прости!

Сейчас Майклу важно было восстановить прежние отношения с женой. Во что бы то ни стало! Даже ценой унизительного признания. Пусть Джудит увидит, что он раскаивается. Пусть поругает его, но все же простит. А потом, как учила Сузан, можно будет ездить в загородный особнячок.

— Я люблю тебя! Ты должна мне поверить! — Он попытался обнять Джудит, но она отпрянула.

— Не надо, Майкл, — произнесла она презрительно и, как ему показалось, даже брезгливо.

Это больно задело его самолюбие.

— Напрасно ты меня отталкиваешь, — проговорил он едва ли не с угрозой. — Тебе всегда мешала чрезмерная гордыня. И сейчас ты не хочешь ее преодолеть, даже рискуя потерять все!

Джудит не понимала, о чем он говорит, но сочла оскорбительным грубый тон Майкла.

— И что же я рискую потерять? — спросила она с вызовом.

— Все! Любовь, семью, мужа, — охотно пояснил он. — Ты всегда была со мною холодна. Я не знал, как к тебе подступиться. Не видел от тебя ласки. Иногда мне кажется, что ты и не любила меня вовсе.

Майкл сам не заметил, как отступил от ранее намеченной тактики и вместо извинений обрушил на жену град упреков.

Джудит молчала. Ей было больно и стыдно — за него, за себя. Во многом он был прав, она никогда не испытывала к Майклу страстной любви. Но обвинить ее в холодности, гордыне и прочих несусветных грехах!.. С этим она не могла согласиться.

— Я любила, как могла, — произнесла она с достоинством. — И до недавних пор тебя это устраивало. Что же произошло теперь? Что изменилось? Может, я кажусь тебе холодной и неласковой только в сравнении с Сузан?

Лишь теперь Майкл спохватился и поспешил выбраться из ловушки, в которую сам себя загнал:

— Прости, я обидел тебя незаслуженно. Если у нас с тобой что-то не складывалось, то в этом есть и моя вина. Возможно, я сам был с тобой недостаточно ласков.

Он заискивающе смотрел в глаза Джудит, но ее это, похоже, только раздражало.

— Думаю, сейчас об этом говорить бессмысленно! — в сердцах бросила она.

— Почему? Разве мы не можем все начать сначала? Вспомни, как нам хорошо было вчера вечером!

— Да, особенно после того, как ты уснул, — язвительно подхватила Джудит.

До Майкла дошло, что он опять брякнул не то.

— Не надо передергивать! Ты прекрасно поняла, о чем я говорил.

— Но и ты, кажется, понял, что имела в виду я, — резонно заметила Джудит.

Крыть Майклу было нечем, и он вновь принялся извиняться:

— Ну прости меня, пожалуйста. Я не помню, что мне снилось, но готов признать свою вину. Видимо, бес попутал.

— Так ты просишь прощения только за этот сон? — спросила Джудит, испытующе глядя ему в глаза.

Майкл не выдержал ее взгляда.

— Нет, не только, — выдавил он из себя, тяжело вздохнув. — Я и в самом деле несколько раз встречался с Сузан, но скрывал это от тебя. Боялся, что поймешь меня неправильно.

— Неужели ты такого низкого мнения о моих умственных способностях? — насмешливо произнесла она.

— Не придирайся к словам! — взмолился Майкл. — Я хотел помочь Сузан получить хорошую работу, и потому обучал ее кое-каким финансовым премудростям.

— И это надо было скрывать от меня?

— Я опасался твоей ревности.

— Что ж, выходит, не зря опасался. Я испытывала не только ревность, но и глубокую обиду, когда услышала от тебя «Сью… любимая!»

— Это недоразумение! Тебе послышалось! Мы с Сузан только штудировали банковские бумаги, и больше ничего между нами не было!

Джудит уже готова была ему поверить, но Майкл этого не почувствовал и добавил для пущей убедительности:

— Я знаю, кто тебя так настроил против меня! Это все Форестер! Он волочился за Сузан и ревновал меня к ней. Поэтому и решил мне отомстить. А тебе он мстит, потому что я нечаянно сказал ему про твою затею с диктофоном.

У Джудит все оборвалось внутри.

— Боже мой! Ты сказал ему?! А Сузан сказала тебе?

— Прости, так получилось. — Майкл попытался взять Джудит за руку, но она закричала, не помня себя:

— Вон! Сейчас же! Уходи к Сузан, уходи куда хочешь! Оставь меня одну. И сам оформи развод. Мне будет слишком больно этим заниматься.

— Джудит, прости!

— Нет, никогда!

Он не мог взять в толк, отчего она вдруг так разъярилась.

А Джудит с горечью думала о том, что он совершил предательство и, кажется, даже не понял этого. Подумаешь грех — открыл Дэниелу ее маленькую, глупую тайну. Что это по сравнению с супружеской изменой! Но увлечение другой женщиной можно оправдать, можно простить. Как говорится, сердцу не прикажешь. А вот смириться с тем, как он походя предал их многолетнюю дружбу, рассказав все Дэниелу, — невозможно.

Хотя, если эту дружбу так легко оказалось растоптать, то, может, ее и не существовало в действительности?..

Майкл еще долго пытался вымолить у Джудит прощение, но она была тверда в своем решении. Наконец он понял, что уговорить жену не удастся, и, понурив голову, пошел прочь из дома.

Глава пятнадцатая

Сон наяву

Сколько времени прошло после ухода Майкла, Джудит не знала. Очнулась она под обломками своей в одночасье рухнувшей жизни и теперь соображала, как из-под них выбраться. Рассчитывать надо было только на себя. Майкл ее предал. А к Дэниелу, предлагавшему помощь, дорога отныне заказана. Джудит сама лишила себя права на общение с ним. Даже представить страшно, как Майкл интерпретировал ее желание сделать ту магнитофонную запись и как преподнес это Дэниелу! А тот — великодушный, благородный — пожалел Джудит. Но при этом несколько раз повторил: «Ты ничего не хочешь мне рассказать?» Значит, надеялся услышать от нее правду и подразумевал всего лишь кассету. А ей казалось, будто он говорил о любви и ждал ответного признания. Боже, какой позор! Теперь она никогда не посмеет взглянуть Дэниелу в глаза!

Надо уходить из журнала, уезжать из Лондона! Немедля! Не теряя ни минуты! Куда? К Эндрю, к родителям. Больше некуда и не к кому.

Джудит без долгих раздумий набрала номер Энтони Грэга. И, даже услышав его заспанный, ворчливый голос, не поняла, что звонит в неурочный час.

— Тони, я прошу уволить меня из редакции. Сегодня же, сейчас. Ты можешь это сделать?

Он посоветовал ей взглянуть сначала на часы. Но для Джудит это был не аргумент — она сказала, что должна немедленно уехать из Лондона.

— Да что стряслось? — окончательно проснувшись, спросил Энтони. — Ты, по-моему, не в себе…

— Да, мне очень плохо. Я развожусь с Майклом и уезжаю.

— Куда?!

— Пока к родителям, а потом видно будет. Уволь меня, пожалуйста, заочно. Не заставляй приходить в редакцию.

— Может, мне лучше сейчас приехать к тебе? Я готов!

— Нет! Я не готова…

— Ну, значит, поступим так, — принял решение Энтони. — Ты можешь не выходить на работу и считать себя в отпуске. А потом, когда немного успокоишься, позвонишь мне. Договорились?

— Да. Спасибо тебе, Тони!

— А может, все-таки мне приехать?

— Нет, не надо. Спасибо за все.

— После будешь благодарить. Когда придешь ко мне на свадьбу. Мы с Мэри женимся через две недели!

— Да-да, — механически ответила Джудит, не поняв, о чем он говорил, и не поздравив Энтони.

Положив трубку, она торопливо набросала записку для Майкла, где сообщала, что уезжает к сыну и что согласна с любимыми условиями развода. Затем бросила в сумку пару платьев и белье, туда же положила главную свою драгоценность — кассету — и быстро направилась к выходу.

Выйдя во двор, остановилась. Уже светало. Первые, самые ранние птицы проснулись и затеяли бойкую перекличку. Цветы — прекрасные, торжественные — отяжелели под капельками ночной росы.

Что теперь будет с ними, с этим домом, станет ли в нем жить Майкл? — подумала Джудит и заплакала. Все, что создавалось годами, рассыпалось в один миг…

Сев в машину, она включила мотор. Слезы застилали глаза, но Джудит, не обращая на них внимания, тронулась с места… И врезалась бампером в чугунную решетку забора. Несколько минут она сидела, оглушенная ударом, и тупо смотрела перед собой, ничего не понимая. Затем вышла из машины. Фара была разбита, крыло смято. Что же ей делать дальше?

И тут вдруг отчетливо услышала пронзительные телефонные звонки, доносившиеся из дома. Ну конечно, она забыла закрыть окно, поэтому и услышала их! Но кто это мог быть в такую рань? Звонки вроде междугородние. Неужели что-то случилось с Эндрю? С матерью? С отцом?..

Джудит помчалась в дом, приговаривая на ходу: «Сейчас, сейчас», как будто на том конце провода ее могли услышать.

— Мама? — крикнула, едва сняв трубку, но услышала мужской голос и тотчас же поправила себя: — Папа?

— Нет, это Роберт Уоллсон. Простите, что беспокою вас в столь ранний час…

И он сбивчиво принялся говорить про дурной сон, который приснился Памеле. Ей привиделась Джудит, раненная в дорожной аварии. Уоллсон мог сказать об этом прямо, поскольку уже знал, что Джудит дома и ничего с нею не случилось.

— Я вас, наверное, разбудил. И напугал… Вы уж извините, — повторял он. — Но Памела заставила меня позвонить вам прямо сейчас. Она очень взволнована…

Джудит потрясло услышанное. До нее лишь теперь дошло, что она побывала-таки в дорожной аварии, хотя и легко отделалась. А эта женщина, Памела, почувствовала опасность… Может, она-то и уберегла Джудит?..

— Алло, вы меня слышите? — забеспокоился Роберт Уоллсон. — Ответьте что-нибудь! С вами все в порядке?

— Нет, — вымолвила Джудит и разрыдалась. — От меня ушел муж… к другой женщине…

— Бедная девочка! — тоже чуть не плача произнес Уоллсон. — Это большое горе. Но, слава Богу, вы живы! Может, приедете к нам? Отвлечетесь… Отдохнете в тишине, пока все немного забудется…

Джудит вдруг показалось, что это выход. Как в таком состоянии можно говорить с Эндрю об отце? Мальчик не должен видеть ее слез! Да и родители расстроятся. Они так полюбили Майкла… Нет, надо ехать к Уоллсонам. Только на чем? Машина ведь разбита. Поездом?

— Спасибо, — сказала она. — Можно, я приеду к вам сегодня же?

— Ну конечно! — обрадовался он и тотчас же сообщил жене: — Джудит к нам едет!

Памела выхватила у него трубку:

— Только не вздумайте ехать на машине. Умоляю вас!

— Нет, не волнуйтесь, я поеду поездом. Как в прошлый раз. Еще успею на утренний.

— Мы встретим вас! Берегите себя!

— Я буду осторожной, — пообещала Джудит.

До вокзала она добралась на такси. Купила билет, прошла на перрон.

Перед глазами все плыло, голова кружилась. Джудит вспомнила, что не спала две ночи кряду. Ей захотелось поскорей оказаться в поезде и закрыть глаза. Но, едва войдя в вагон, она почувствовала себя совсем плохо. Покачнулась, потеряла равновесие. Чьи-то руки подхватили ее…

Придя в себя, она увидела перед собой девушку, показавшуюся ей знакомой, но имени вспомнить не могла. Та поднесла к ее губам стакан с водой. Джудит сделала глоток.

— Спасибо, — вымолвила она с трудом.

— Вы не разговаривайте сейчас. Полежите. Все пройдет. Сумку вашу я положила на полку.

Джудит благодарно кивнула. Кого-то ей напомнила эта девушка, но кого?

— Вы, кажется, меня не узнали? — сказала между тем попутчица. — А я вас приметила еще на перроне и хотела подойти извиниться.

Уловив недоуменный взгляд Джудит, она пояснила:

— Меня зовут Дорис Колвин. Я приходила к вам в редакцию, предлагала свой путевой дневник…

«Яхтсменка»! — вспомнила Джудит. Но как же она изменилась! Даже следа не осталось от былой вульгарности.

— Я тогда вам нагрубила, — продолжила Дорис. — Простите меня, пожалуйста. Вы все говорили правильно…

— Только я ничем вам не помогла — в отличие от Дэниела Форестера, — сказала Джудит.

— Нет, вы оба мне помогли, каждый по-своему, — возразила Дорис. — Вам я очень благодарна за прямоту и строгость.

— Вы сейчас работаете в приюте? — спросила Джудит.

— Да. Мне нравится возиться с детьми, особенно с маленькими. Мою их, кормлю, укладываю спать.

— А как вы оказались в поезде?

— Направляюсь к матери. Она прогнала отчима, разыскала меня в Лондоне. В общем, мы с нею помирились. А сейчас мне дали недельный отпуск, вот я и еду домой.

Джудит искренне порадовалась и за нее, и за Дэниела, который не ошибся в девушке.

— Передавайте ему мою благодарность, — попросила Дорис. — И пусть он выбросит тот позорный дневник, который я у него оставила.

— Вам лучше сделать это самой, — ответила Джудит, вздохнув. — Потому что я вряд ли еще когда-нибудь увижусь с Форестером.

— Вы не вернетесь в Лондон? — изумилась Дорис.

— Вернусь, но работать в «Обозревателе» больше не буду.

Дорис заметила, как Джудит побледнела, и тотчас же протянула ей стакан с водой. Затем промолвила участливо:

— Я вижу, вам сейчас плохо. Но вы не волнуйтесь. Мы вместе доберемся до вашей станции, я помогу вам выйти, а потом уже поеду дальше.

О том, что случилось с Джудит, Дэниел узнал на следующий день от Энтони и сразу же принялся ей звонить. К телефону подошла горничная и сообщила, что Джудит уехала к родителям.

— На машине? — с тревогой спросил Дэниел.

— Не знаю, — ответила Кэти. — Я прочитала это в записке, которую нашла на столе. А машина хозяйки стоит во дворе разбитая.

У Дэниела потемнело в глазах.

— Где живут ее родители? Может, у вас есть их телефон?

Ни того, ни другого Кэти не знала, и Дэниел напустился на Энтони:

— Как ты мог оставить ее одну в таком состоянии?! С Джудит явно случилось несчастье. Машина ее разбита.

Энтони тоже встревожился и стал названивать Майклу в банк. Того, однако, на месте не оказалось.

— Я знаю, где его надо искать, — произнес Дэниел, набирая номер Сузан.

Но ее тоже не было дома, и тогда он стая звонить в службу регистрации дорожных происшествий. К счастью, никаких данных о Джудит и ее машине там ему не сообщили. А ближе к вечеру отыскался Майкл.

— Секретарь передал мне, что я зачем-то тебе понадобился, — сказал он Дэниелу по телефону. — Что случилось?

Тот рассказал о записке, о разбитой машине и велел ему срочно связаться с родителями Джудит.

— Вообще-то, я не готов к разговору с ними, — вздохнул Майкл, — да, видимо, придется…

— Ты только не напугай их. Сделай вид, будто хочешь поговорить с сыном. У него и выяснишь, там ли Джудит.

Несколько минут прошло в томительном ожидании, а когда Майкл позвонил вновь, Дэниел не узнал его голоса.

— Джудит туда не приезжала…

— Поедем к тебе домой, посмотрим на машину, — предложил Дэниел.

Машина стояла на том же месте у забора, где ее бросила Джудит. Осмотрев ее, Майкл и Дэниел довольно легко восстановили картину произошедшей, не слишком опасной аварии.

— Хорошо, что это случилось прямо здесь, — сказал Дэниел. — Вряд ли Джудит потом взяла машину напрокат и вновь села за руль. Скорей всего, она воспользовалась такси. Или поездом, или самолетом. Только вот куда она могла поехать? Майкл, думай! Может, к какой-нибудь подруге?

— Ума не приложу, — сокрушенно произнес тот. — Насколько я знаю, у Джудит нет близкой подруги, к которой бы она пошла со своим горем. Обычно я заменял ей всех друзей…

— Джудит, похоже, вообще не хочет видеть никого из знакомых, — хмуро сказал Дэниел. — Возможно, она уехала за город, в какое-нибудь тихое место?

— Полагаю, нам теперь остается только ждать, когда она сама объявится. Позвонит Эндрю или вам, в редакцию, — заключил Майкл.

— А тебе не позвонит?

— Нет. Между нами все кончено.

— Ты женишься на Сузан?

— Да.

— Сообщи, если что-нибудь узнаешь о Джудит.

— Ты тоже.

Расстались они сухо, но былой неприязни друг к другу уже не испытывали.

Дни, последовавшие за исчезновением Джудит, превратились для Дэниела в пытку. Он не мог работать, есть, спать. Не мог думать ни о чем и ни о ком, кроме Джудит. Часами просиживал в отделе криминальной хроники, просматривая свежие сводки.

Будь его воля, он сразу бы объявил розыск через полицию, но Майкл и Энтони были против. Первый боялся, что такая огласка бросит тень на репутацию его банка, а второй не хотел скандала для «Обозревателя».

— Я почему-то уверен, что Джудит жива и здорова, — говорил Энтони. — Просто горюет из-за разрыва с мужем, это ведь так понятно.

Дэниел же был уверен лишь в том, что Джудит нет ни в одной из лондонских клиник. Он сам их все обзвонил. А Эмили взяла на себя более тяжкую обязанность — навела справки во всех моргах и всюду получила отрицательный ответ. Успокаивая брата, она посоветовала ему:

— Вспомни, с кем Джудит общалась в последнее время. Может, вы говорили о ком-то из ее близких, кому она могла бы довериться в несчастье.

Дэниелу припомнился только Кристофер. Он произвел сильное впечатление на Джудит. И не исключено, что именно к нему она обратилась в трудную минуту. Найдя на ее столе визитную карточку Кристофера, он позвонил ему.

Тот попытался успокоить Дэниела, но некстати упомянул, что они с Джудит говорили о смерти. Дэниел вскипел:

— Какого дьявола вы лезли к ней с этой темой! Вам мало собственной трагедии?

— Думать о смерти — еще не значит искать ее, — произнес в ответ Кристофер твердо и размеренно. — Ничего подобного в настроении Джудит я не уловил. Наоборот, мы сошлись на том, что, помня о смерти, надо особенно ценить жизнь.

— Я тоже говорю не о самоубийстве, а о том, что жизнь слишком хрупкая материя, — грустно заметил Дэниел. — И еще о том, что смерть не надо кликать, она сама придет в свой час.

— Тут я с вами вполне согласен, — подхватил Кристофер. — Не надо нагнетать атмосферу и тем самым притягивать беду. Вы, насколько я понял, любите Джудит. Вот и направляйте свою любовь в пространство, а она уже сама отыщет адресата.

— Вы так считаете?

— Я в этом уверен! Не думайте о худшем, а просто слушайте свое сердце. Оно даст ответы на все ваши вопросы.

— Сердце подсказывает мне, что Джудит жива, — промолвил Дэниел.

У него были на то основания. Накануне ночью он стоял у открытого окна, мысленно повторяя: «Только бы она была жива!» И в какой-то момент тишина ночи отозвалась дальним, едва различимым эхом. Это был не голос, а словно бы толчок в сердце: Джудит жива!

Вот только где она.

В один из дней Дэниелу позвонила Сузан:

— Мне надо сообщить вам что-то очень важное. Может, встретимся в том ресторане, где вы обедали с Джудит?

— У вас есть о ней какие-то новости? — с надеждой спросил Дэниел.

— Новостей, к сожалению, нет, но, мне кажется, я могу объяснить многое в ее поведении. Думаю, это поможет вам отыскать Джудит.

То, что он услышал от Сузан при встрече, ошеломило Дэниела: оказывается, Джудит давно влюблена в него!

— Я поняла это сразу, — утверждала Сузан, — хотя она и пыталась убедить меня в обратном.

— Так, может, вы все-таки заблуждаетесь?

— Нет! Когда я увидела вас здесь вдвоем, у меня отпали всякие сомнения. Вы ведь тоже влюблены в нее? Я не ошиблась?

— Нет, не ошиблись. Правда, я разобрался в своих чувствах совсем недавно.

— Это не имеет значения! — воскликнула Сузан. — Главное, что вы любите Джудит. Она замечательная! Она достойна большой, настоящей любви! Я перед нею виновата, но, возможно, с вами она будет более счастлива, чем с Майклом. Разыщите ее! Теперь, когда вы все знаете, вам должно повезти!

— Но ведь она сама бежала от меня, — с сомнением покачал головой Дэниел. — Как вы это объясните?

— Очень просто. Майкл сболтнул ей, что вам известно про ту злосчастную кассету. А Джудит считает это своим позором и боится встретиться с вами.

— Из-за такого пустяка?

— Но разве вы ее не знаете? Она же безгрешная! Один раз совершила не свойственный ей поступок и теперь им тяготится. А вся эта затея была вызвана только интересом к вам. Возможно, Джудит хотелось слушать ваш голос дома, тайком от всех…

— Почему вы не сказали мне об этом раньше?!

— Ну кто же знал, что все так обернется? Да вы бы и не поверили мне тогда. Подумали бы, что я пытаюсь выкрутиться, оправдаться. Я перед вами тоже виновата. Врала… Разглагольствовала о возвышенной любви, которой не испытала ни разу в жизни… И сейчас вот выхожу замуж за Майкла, но чувствами к нему не пылаю. Может, со временем смогу его полюбить. Он в принципе неплохой человек. Добрый. И меня любит.

Дэниелу, не ожидавшему от нее такой искренности, захотелось подбодрить Сузан. И он сказал:

— Уверены, что стоит выходить замуж без любви? Вы еще встретите того, кто придется вам по сердцу. При вашей-то красоте!..

Сузан горестно вздохнула:

— Красота сама по себе ничего не значит. Нужен еще особый талант, чтоб ею распорядиться. А у меня, как выяснилось, такого таланта нет. И вообще ничего нет. Ни профессии, ни денег, ни друзей. Поэтому я благодарна Майклу, что он меня не бросил.

— Я искренне желаю вам найти свое счастье — с Майклом или с кем другим, — только и мог сказать ей Дэниел.

— А я желаю вам побыстрей отыскать Джудит! — улыбнулась на прощание Сузан.

Говоря это, она и предположить не могла, что ее пожелание осуществится так скоро. Едва Дэниел вошел в редакцию, как к нему бросилась сияющая Мэри и, загадочно улыбаясь, потащила в кабинет Грэга.

— Джудит нашлась? Она здесь? — обрадовался он, врываясь к Энтони.

Но радость сменилась разочарованием, как только он увидел там Дорис Колвин. Энтони понял его реакцию, однако предпочел еще немного поиграть в таинственность.

— У нас гостья! — произнес он так, будто их редакцию осчастливила визитом сама королева Елизавета. — Вообще-то, она пришла к тебе, но я ее тут задержал.

Дэниел слушал его с откровенно унылым видом, и Энтони наконец предоставил слово посетительнице.

— Я хочу поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, — взволнованно произнесла Дорис. — Простите меня за тот ужасный дневник. Если вы еще не выбросили его, то сделайте это, пожалуйста!

Что за день! — изумился Дэниел. Все вдруг раскаялись и решили передо мной извиниться.

— Я рад, что вы теперь смотрите на свое прошлое иначе, — промолвил он из вежливости. — По-прежнему работаете в приюте?

— Да.

— Передавайте привет вашему директору. И звоните, если возникнут какие-то проблемы. А сегодня я, простите, очень занят.

Дорис поняла, что Дэниел сейчас уйдет, и воскликнула:

— Это еще не все! Я хотела попросить вас: помогите Джудит Ланг! Ей очень плохо!..

Двое суток Джудит пролежала в доме Уоллсонов, не совсем понимая, где она и что с нею. Голова кружилась, в глазах рябило, к горлу то и дело подступала тошнота. Врач, вызванный Робертом Уоллсоном, констатировал упадок сил.

— Вероятно, это следствие стресса, — предположил он.

— Да, у Джудит большое горе, от нее ушел муж, — подтвердила Памела Уоллсон.

— Ну, это не самое страшное, что может случиться в жизни, — философски заметил врач. — Давайте ей успокоительное и витамины. И пусть она как можно больше спит. А потом, когда чуть-чуть окрепнет, вы, миссис Памела, будете лечить ее вашими кулинарными лакомствами. Это самое лучшее лекарство.

Он оказался прав: Джудит вскоре полегчало. Голова перестала кружиться, в глазах прояснилось.

Зато нахлынули воспоминания, а с ними — растерянность и страх перед будущим. Как объяснить случившееся Эндрю, родителям? Где жить? Где искать работу? Ни на один из этих вопросов ответа у Джудит не было, и потому она не торопилась с отъездом, чувствуя себя еще не готовой для будущей, заведомо трудной жизни.

Старики о ней заботились, но не докучали излишним вниманием, за что Джудит была им благодарна.

Почти все время она проводила на берегу залива, рассеянно глядя на воду и слушая размеренный, успокаивающий шум прибоя. Иногда в его приглушенном рокоте ей чудился знакомый бархатистый голос. Поначалу это вызывало у нее душевную боль, напоминало о невосполнимой утрате, о невозможности вернуться в те счастливые мгновения, когда Дэниел был рядом.

Но постепенно боль отошла, уступив место светлой грусти, а потом и слабым проблескам надежды. Может, еще не все потеряно? Может, Дэниел когда-нибудь поймет и простит ее, глупую? Надо только набраться духу и взглянуть ему в глаза.

Джудит представляла, что скажет ему и что ответит он. Прослушивать кассету ей теперь не было нужды — она слышала голос Дэниела внутри себя. Несколько раз ей казалось, что он зовет ее, и она отвечала ему. Всем своим существом откликалась на дивный, животворящий голос.

Когда же он въяве прозвучал за ее спиной, Джудит замерла, не смея обернуться, боясь, что голос Дэниела лишь послышался ей. Но вот сильные, нежные руки дотронулись до ее плеч, и она узнала их. Это были его руки!

И вообще все было так, как привиделось ей некогда во сне: Дэниел стоял рядом, близко-близко, губы его прошептали заветное «люблю», а затем соприкоснулись с ее губами…

Content

Уинифред Леннокс
Оглянись, я рядом…

Глава первая Коллеги

Глава вторая Опасный симптом или добрый знак?

Глава третья Явление Сузан

Глава четвертая Подруги

Глава пятая Внимание: запись!

Глава шестая Примирение

Глава седьмая Голос

Глава восьмая Мир тесен

Глава девятая Догадка

Глава десятая Сомнения

Глава одиннадцатая Предательство

Глава двенадцатая Смятение

Глава тринадцатая В ловушке

Глава четырнадцатая Разрыв

Глава пятнадцатая Сон наяву