Марина Серова

Фатальное свидание с парфюмером

Глава 1

Притормозив машину у ворот обшарпанной трехэтажки, я вышла из нее и, глубоко вздохнув, обвела взглядом округу.

Невысоко пока еще поднявшееся солнце пекло со всей силы, стараясь растопить последние холодные следы уходящей зимы. Сама зима, хоть и сгинула уже из наших мест, заявлять о себе в виде легкого ночного морозца и пронизывающего холодного утреннего тумана, ползущего по самой земле, не забывала. И все же каверзничать ей оставалось недолго: птички-невелички свое дело знали и давно вовсю напевали красивые, весну зовущие песенки. Не верили зиме и деревья, начавшие гнать соки вверх и выталкивать наружу свои ярко-зеленые листочки. Весна твердо и уверенно набирала силу.

Я еще раз порадовалась пробуждению природы, затем несколько раз громко просигналила и посмотрела наверх. Моя подруга Ленка, которая подняла меня чуть свет и позвала к себе якобы по срочному делу, тут же высунулась в форточку и во все горло закричала:

— Поднимайся, я сейчас открою!

«Могла бы, кстати, и сама спуститься», — тут же подумала я, но обижаться на такое поведение подруги не стала, хорошо зная ее бесшабашный нрав. Ленка, прозванная среди друзей Француженкой за то, что преподавала французский язык в задрипанной школе Трубного района, вместо того чтобы искать нормальную работу, вечно занималась глупостями. Сегодня, например, она вытащила меня из постели в пять часов, разбудив телефонным звонком и с ходу потребовав немедленно приехать к ней. Зачем и для чего, она объяснять не стала, видно посчитав, что сделает это позже, когда я предстану перед ней. А я, спросонья ничего не понимая, взяла и согласилась.

«Ну да ладно, Танечка, хватит ворчать, — осадила я сама себя. — Как-никак, а подруга тебе какое-то занятие нашла, на которое ты, позволю напомнить, сама же и согласилась. А то ведь совсем ты за последние дни что-то изленилась. Только и делаешь, что спишь, ешь да телик смотришь. Так и совсем в трясине быта увязнуть можно. И ладно бы еще от нужды, как большинство, но ведь нет же — в связи с отсутствием заказчиков, а с ними и работы».

Причину подобной ситуации лично для себя я объясняла тем, что наступила весна и все преступники сменили злость на любовь и решили пока приостановить свои гнусные занятия. Ведь, как известно, весной все живое жаждет любви и теплых чувств и до каких-то других дел интереса нет.

Даже я вот, столько лет пребывая одна-одинешенька, в эту пору начинаю подумывать об уютном гнездышке. Правда, сама же себя и одергиваю, понимая, что курица-наседка из меня ну никак не выйдет и одну и ту же физиономию, все время торчащую в моем любимом кресле и у моего телевизора, я долго не вынесу. Хотя от небольшого романчика — так, дней на десять — я бы, пожалуй, не отказалась. Да только вот кандидатуры подходящей пока не попадается.

Устало вздохнув несколько раз, я вылезла из машины, заперла ее и направилась на третий этаж. Уже на втором до меня долетел запах чего-то ароматно-ванильного, и я мгновенно услышала ворчание своего оголодавшего желудка.

«Сейчас бы чего-нибудь перекусить печеного», — подумала я про себя и стала подниматься дальше. О том, что запах мог исходить из квартиры Ленки, я даже и не подумала, прекрасно помня, что кухню она не очень-то жалует, как, впрочем, и я сама. Когда же достигла приоткрытой двери квартиры подруги и вошла в нее, поняла, что за оказанную мной помощь меня наверняка сейчас накормят какими-нибудь булочками, а может, даже и тортом.

— Лена, куда обувь-то деть? — заметив, что в коридоре вымыты полы, но коврик еще не расстелен, громко крикнула я.

— Оставь у двери, потом протру, — донесся ответ со стороны кухни.

Я сняла свои не совсем чистые туфли, аккуратно поставила их в уголок рядом с несколькими другими и, перескочив через еще не высохшую лужицу на полу, заторопилась прямиком в кухню.

— У-у-у! Какой аромат! — закатив глаза в потолок, с некоторым восторгом произнесла я. — Что печешь?

— Булочки с маком, — похвалилась подруга. И, не давая мне больше рта раскрыть, моментально затараторила: — Ты очень вовремя. У меня для тебя есть дело.

— Да? А ты что, со вчерашнего дня занялась поиском работы для меня? — упав на стул, немного удивленно переспросила я.

— Нет, ничем я не занималась, — зачастила дальше Ленка, не обращая внимания на мой шутливый тон. — И все же работа по твоему профилю есть, и совсем не мелочь. Тут убийство.

— А, ну тогда другое дело, — облокотившись о стол, ответила я ей и приготовилась слушать.

Ленка еще раз заглянула в духовку. Убедившись, что ее плюшки в полном порядке, устроилась напротив меня и принялась все объяснять:

— Тут дело… Ну, очень запутанное… Я и сама еще не все поняла. Но, одним словом, человеку нужно помочь. У него такое горе, такое…

— Подожди, подожди, — остановила я Ленкино чириканье, — давай-ка все последовательно, по порядку. Сначала скажи: что за человек и что у него стряслось?

— Короче, это старший брат одного из моих учеников, — теперь уже более медленно и с паузами начала Ленка. — Я однажды про тебя своим ребятам рассказывала — так, к слову пришлось, ну вот он и направил младшего ко мне, чтобы узнать, как с тобой связаться.

— Ну и?.. — намекая, чтобы Ленка не отвлекалась, протянула я.

— В общем, так, — поняв намек, продолжила подруга. — У этого парня убили жену, а та была беременна. Представляешь, какие варвары?

— Представляю, — вздохнула я обреченно, сознавая, что Ленку уже не исправишь и она по своей учительской привычке будет обо всем рассказывать три часа, хотя наверняка можно двумя словами суть объяснить.

— Короче, он хочет знать, чьих рук это дело, — выдала наконец главное Ленка-балаболка.

— Если я правильно поняла, ты предлагаешь мне заняться расследованием обстоятельств смерти жены старшего брата твоего ученика? — стала уточнять я.

— Нет, я не предлагаю, — немного смутилась Ленка, — просто говорю, что человеку нужно бы помочь, тем более что ты у него последняя надежда. Впрочем, тебе решать. Но ты это… сначала с ним поговори, прямо сейчас, а потом уже скажешь, что планируешь делать.

— Поговорить? Прямо сейчас? — немного напрягшись от последних слов, переспросила я.

— Ну да, он сейчас как раз в зале сидит, — как ни в чем не бывало ответила моя подруженька. — Я с ним только что побеседовала и предложила чаю попить, а потом тебе позвонила и…

— И вот я тут, как бы случайно, — съязвила я в ответ. Но тут же более нормальным тоном сказала: — Ладно, показывай своего клиента. Посмотрим, чего он стоит.

Обрадованная моим согласием, Ленка довольно захихикала и, склонившись почти к самому моему уху, прошептала:

— Могу тебя заверить, что он ничего, красавчик.

— Э, сестрица, ты не в свахи ли набиваешься? — подозрительно прищурившись, спросила я. — Я в сводничестве не нуждаюсь.

— Да я так, не всерьез же, — отмахнулась Ленка и сразу предложила: — Ну, идем, я вас познакомлю. Нехорошо ведь гостя надолго одного оставлять.

Я послушно встала со стула и пошла следом за подругой. В душе я была согласна на любую работу, прекрасно понимая, что это лучший повод вырваться из квартиры на улицу и познакомиться с новыми людьми. Возможно, среди них я встречу кого-нибудь, кто согласится скрасить мои вечерние часы. Свободные от работы, естественно.

Пройдя через коридор, мы с Ленкой вошли в зал. А так как шла я позади Ленки, то, для того чтобы увидеть сидящего в кресле человека, мне пришлось привстать на цыпочки. Но это ничего не дало, так как гость сидел боком, смотрел в сторону телевизора и нашего появления пока еще не заметил. Ленка несколько раз громко кашлянула, привлекая его внимание. Я чуть отодвинула ее в сторону, освобождая себе обзор.

Услышав, что кто-то вошел, гость вздрогнул и резко обернулся. При виде его лица я издала тихий, почти не слышный стон — такого красавца мне видеть давно уже не приходилось.

Он был, судя по всему, очень высок — где-то метр восемьдесят пять, возможно, даже больше. Черноволос, с красивым овалом лица, обворожительными карими глазами, прямым носом и пухлыми губами. Причем пухлыми настолько, что они придавали его лицу наивное выражение, никак не сочетающееся с возрастом, который, насколько я могла судить со стороны, был примерно таким же, как у меня, то есть двадцать семь лет. И все же этот маленький изъян никак не портил внешность парня, а, наоборот, придавал ему какую-то притягивающую загадочность. Одет он был в черные прямые брюки и светлый длинный свитер. Было бы время, я бы залюбовалась этим молодым человеком, но пока следовало заняться делом.

— Степан Викторович, разрешите вам представить Татьяну Александровну. Она — тот самый частный детектив, о котором вам рассказывал ваш брат, — взяла инициативу в разговоре Ленка.

— З-здравствуйте, — немного скованно произнес парень. — Рад познакомиться.

— Я тоже очень рада, — честно призналась я и замолчала.

В комнате повисла неловкая пауза, которую нарушила хозяйка:

— Ну вы тут поговорите пока, а я булочками и кофейком займусь, — сказала она и тут же улизнула из зала.

Мы с красавцем-парнем остались вдвоем. Я медленно прошла к дивану и села. О работе не то что говорить, но даже и думать моментально расхотелось. Так и подмывало предложить: «А давайте сходим куда-нибудь вместе, погуляем».

Да только мой противный внутренний голосок, как всегда, все портил, упрямо твердя: «У парня горе, и ты должна помочь ему, а потом уже думать о постороннем». — «Должна, должна… И почему я только всегда всем и все должна? — ответила я ему. — А я, может, хочу заняться своей личной жизнью. Гулять по паркам, любоваться весенним пробуждением природы, радоваться жизни… Эх, ладно, забуду пока на время о своих мечтах», — внезапно решила я и, чтобы больше не отвлекаться на глупости, обратилась к парню:

— Моя подруга сказала, что у вас убили жену.

— Да, так оно и есть, — выключив телевизор при помощи пульта и полностью повернувшись ко мне, ответил парень. — Я абсолютно уверен, что это было убийство.

— В таком случае, полагаю, что у вас есть какие-то основания так думать. Вы кого-нибудь подозреваете? — продолжила я.

— Да, есть кое-кто на примете. Только вы мне сначала скажите, вы займетесь этим делом или мне поискать другого частного детектива?

Парень устремил на меня свои печальные карие глаза, в которых застыл высказанный только что вслух вопрос. Устоять перед этим взглядом было невозможно, и я, не задумываясь, ответила:

— Я уже согласилась, раз расспрашиваю вас обо всем.

— Это хорошо, — тут же отвел глаза в сторону парень. — Но только должен вас предупредить, что я смогу заплатить всего дней за пять, не больше. У меня не очень хорошо с деньгами. А вы, я знаю, беретесь за работу ради денег, поэтому…

— Я поняла, что вы имеете в виду, — перебила я Степана. — Но обещаю вам постараться уложиться в этот срок. А если у меня ничего не выйдет, за вами остается право не платить мне. Договорились?

Парень просиял, и в уголках глаз мелькнул потухший было огонек надежды.

— Ну, раз договорились, — продолжила я, — прошу рассказать все с самого начала. И чур без утайки, иначе я вряд ли смогу выяснить то, что вас волнует. Сами понимаете, в ваших же интересах поделиться абсолютно всей информацией. Даже и той, что не выходила за пределы семьи.

— Да, я понимаю, — согласился Степан. Потом он откинулся на спинку кресла и заговорил о наболевшем: — Четыре дня назад умерла моя жена Анастасия. Мы с ней поженились всего полгода назад и ждали… — Степан закрыл глаза, и они мгновенно стали влажными. Но он все же не поддался слабости, а досказал начатое: — Ждали прибавления в семье.

— Как все произошло? — понимая, что парню сложно определиться с тем, что говорить дальше, дала подсказку я.

— Мы вернулись домой с небольшой вечеринки, которую собирали мои друзья. Впрочем, там мы были не более тридцати минут, так как потом жене стало плохо и она предложила уйти. Но это… отравление явно случилось раньше, так как она себя почувствовала неважно еще перед тем, как мы отправились к друзьям. Тогда мы на ее недомогание внимания не обратили, тем более что беременность проходила не очень хорошо: жену часто тошнило. Вы сами все понимаете.

— Да, понимаю, — кивнув, вставила я.

— Так вот, днем она была на работе, потом вернулась домой чуть раньше меня, мы поели, немного погуляли в парке и уже оттуда направились на вечеринку.

— А плохо ей когда стало? — позволила себе перебить парня я.

— По приходу с работы, — не задумываясь, ответил Степан. — Она сказала, что ее немного мутит, но это ничего, просто нужно подышать воздухом. Мы и пошли в парк, а оттуда…

— К друзьям, — закончила я за него.

— Да. Когда возвратились, я пошел принять ванну, а она осталась в зале, листала какой-то журнал. Когда же я вернулся, то нашел ее… — вновь начал задыхаться от собственных слов Степан. — Она лежала в кресле скорчившись. Я потрогал ее, за плечо потряс, но она не реагировала.

— И вы вызвали «Скорую», — сама чуть не начиная плакать от сочувствия парню, намеренно спокойно произнесла я.

В ответ Степан только кивнул и отвернулся в сторону, чтобы смахнуть слезы. Я опустила глаза в пол, не желая смущать его, но между тем спросила:

— Они сделали вскрытие и заявили, что причиной смерти является пищевое отравление. Так?

— Да, так, — дрожащим голосом согласился мой собеседник. — Но я в это не верю.

— Почему? — пока не видя причин для сомнений в очевидном, спросила я.

— Потому что Настя всегда следила за тем, что ела. На вечеринке мы ели одни и те же блюда, дома тоже. Почему же тогда умерла одна она?

— Ну, не знаю, может, неправильно питалась в целом и в организме произошел какой-то сбой, — предположила я, но тут же смутилась, поняв, какую глупость сморозила. Пришлось исправляться: — Но вы ведь не знаете, чем она перекусывала в обеденный перерыв на работе или по дороге к дому, а беременные женщины, как известно, едят много.

— И все равно я не верю, — моментально взяв себя в руки и с некоторой злобой в глазах посмотрев на меня, холодно произнес парень. — Ее отравили, и я даже знаю кто.

— И кто же? — полюбопытствовала я.

— Ее чертова подруга Лерка Крапивина! — вспылил Степан. — Наверняка это ее рук дело.

— Почему вы так уверены? Она что, угрожала вашей жене?

— Как раз нет, — усмехнулся Степан, — старалась делать вид, что она ее лучшая подруга. А сама между тем пыталась разбить нашу семью и спровоцировать развод.

— Каким образом? — теперь уже заинтересовавшись услышанным, снова спросила я.

— Да каким только не пыталась! Фотографировала меня на работе с коллегами и анонимно присылала снимки жене. Вечно плела ей про меня всякую чушь. Пару раз приносила жене какие-то конфеты, после которых у Насти почему-то начинал болеть живот, а однажды ей даже пришлось сделать промывание желудка. Я просил жену не общаться с этой дамочкой, но она не верила в клевету, как она выражалась, насчет подруги. Они же с Лерой выросли вместе, в одном дворе, и редко когда разлучались. Но я-то хорошо знаю, что это за стерва. Она давно на меня глаз положила и просто вешалась на меня, как только Анастасия куда-то уходила. Уверен, и отравление — именно ее работа.

— Вы думаете, что девушка что-то подсыпала в конфеты, которые дарила вашей жене? И что на этот раз она наконец добилась желаемого? — все еще не видела повода для подозрений я.

— Именно так я и думаю, — кивнул Степан. — Крапивина метила на место моей жены. Она даже к бабкам и колдуньям каким-то обращалась. Это мне друзья уже потом, после смерти Насти, рассказали. Может, те ей и дали чего-то, что она всыпала в еду. Сейчас ведь всякой гадости навалом. Человек умрет, а через пару минут в его организме и следа отравы не сыщешь.

— А вот и обещанный кофе, — появившись в зале с подносом, уставленным чашками с дымящимся напитком, немного хитровато произнесла Ленка и незаметно подмигнула мне. — Булочки я сейчас принесу.

— Отлично, — потерев руки, порадовалась я. — Давно горю желанием попробовать.

Ленка засмущалась и побежала за булочками. Пока она отсутствовала, Степан торопливо спросил:

— Ну как, вы выведете ее на чистую воду?

Я задумалась. В том, что существует много всяких лекарственных препаратов, являющихся одновременно и ядом, и лекарством и способных раствориться в организме в течение нескольких часов, сомневаться не приходилось. При их использовании вскрытие ничего не дает. Но вот в то, что какая-то девушка оказалась способной убить собственную подругу ради ее мужа, который, может, даже и не обратит на нее никогда внимание, не очень сильно верилось. Как бы ни была завистлива подруга, она должна была понимать, что, если муж догадается, кто виновен в смерти жены, ей никогда не удастся его заполучить.

С другой стороны, подруга могла совершить убийство и по какой-то совершенно иной причине, а муж — всего лишь одно из подталкивающих к такому решению обстоятельств. Между девушками могла быть какая-то тайна, злость на какие-то давнишние поступки или что-то еще. Следовательно, заняться расследованием и проверкой Крапивиной стоило.

— Пожалуй, я попробую, — приняв решение, ответила я. — Но мне потребуются координаты этой девушки, фотографии ее и вашей жены, в общем, все, что пойдет на пользу расследованию. Вы сможете мне все это предоставить?

— Частично, — признался Степан. — Фотографию Насти я прихватил, насчет места работы также сказать могу, но вот по поводу фотографий Леры, тут встает одна проблема: дома у нас их нет. Я, когда случилось несчастье, ну, вспылил и выбросил все, что были. Могу лишь описать ее внешность.

— Для начала и этого хватит, — подумав, ответила я. — Давайте фотографии.

Степан пошел в коридор, чтобы достать из оставленной там папки карточки. А Ленка как раз воротилась в комнату.

— Ну как, все обсудили? — зашептала она, посматривая в сторону двери.

— Да, все, что касается работы, — зная, чего от меня ждет на самом деле Ленка, спокойно ответила я. А потом добавила: — И как тебе могут лезть в голову всякие мысли о сводничестве, когда у человека чуть ли не вчера умерла жена?

— Но он-то жив, — как ни в чем не бывало заметила моя подруженька.

«Верно, он жив», — зацепилась я за эту ее фразу и снова подумала о том, как нам могло бы быть хорошо вместе. Но тут вернулся Степан, протянул мне несколько фотографий разного размера, и мои мысли потекли в другом направлении.

— Я специально взял разные, чтобы вы лучше представили себе Настю, — смущенно сказал парень и нелепо замялся на месте.

— Красивая у вас была жена, — просматривая карточки, высказала я свое мнение.

Причем тут я нисколько не соврала: Настя и в самом деле была просто обворожительной, а вдобавок ко всему еще и очень фотогеничной. У нее была маленькая головка, невероятно крупные и ясные глаза с длинными ресницами, остренький подбородок, небольшой ротик и пушистые белые волосы. По внешности сложно было даже определить, сколько ей на самом деле лет: двадцать с небольшим или только пятнадцать-восемнадцать. Совершенно неопределенное лицо, но очень манящее и привлекательное.

На некоторых фотографиях рядом с Настей присутствовал и ее муж, а также какие-то друзья, ни один из которых в данном случае не был мне нужен. Просмотрев фотокарточки, я убрала их в свою сумочку, и мы втроем сели пить чай с булочками, приготовленными Ленкой. Во время чаепития Степан записал в мой блокнот затребованную информацию и даже немного поддержал наш светский разговор ни о чем. Впрочем, явно не из-за желания поболтать, а просто потому, что молчать было бы не слишком красиво. Но за все время он ни разу и не улыбнулся.

Наконец булочки из вазы исчезли и кофе был выпит, подошло время расходиться. Степан встал с кресла и не слишком уверенно произнес:

— Я, пожалуй, пойду. Не буду вас больше отвлекать от дел. Если что-то понадобится или вы что-то узнаете, сразу звоните, — теперь уже обратился он ко мне лично. — Номер сотового я записал.

— Хорошо, если что-то будет, я вам сразу сообщу, — в свою очередь пообещала я и тоже решила пойти домой.

Оставаться наедине с Ленкой мне не очень хотелось. Тем более что я заранее знала все, что скажет моя подруга после ухода Степана — снова начнет свою песню о необходимости завести семью, о том, как данный объект мне подходит, и что я должна сделать, чтобы его охомутать. Можно подумать, я этого без нее не знаю.

— Ну, я, наверное, тоже пойду, — торопливо встав, сказала я Ленке. — У меня дела. А твои бумаги я на холодильник положила.

Ленка загадочно улыбнулась и безо всяких возражений пошла провожать нас до двери. Покинув ее маленькую квартирку, мы со Степаном молча спустились вниз и неловко замялись в дверях.

— Вас подвезти? — предложила я.

— Нет, я на машине, — отказался красавец-парень.

— Ну, тогда до встречи, — понимая, что больше тем для разговора у нас пока нет, сказала я и, получив ответ того же рода, направилась к своей «девяточке».

Сев в машину, я проследила за тем, как Степан садится в серенькую «восьмерку», как заводит ее, выезжает из дворика и исчезает за высокими домами. Потом достала из пачки сигарету и закурила.

«Интересный мужчина, очень интересный, — подумала я. — И очень несчастный. В его глазах читаются такая боль, уныние, разочарование в жизни и вообще во всем. Моя святая обязанность помочь его горю и попытаться сделать все, что только возможно».

Докурив сигарету, я достала свой блокнот, нашла в нем страницу, исписанную Степаном Журавлевым, и принялась изучать. В первых строчках парень написал свои собственные данные, включая адрес и телефон, далее шла информация о Валерии Станиславовне Крапивиной. Она проживала с родителями на улице Лермонтова в доме номер шесть.

«Ну что ж, не буду тратить время и займусь этим дельцем прямо сейчас, — моментально решила я и стала заводить свою машину. — Все равно ведь делать мне больше нечего, а ложиться спать среди белого дня не очень-то хочется. Понаблюдаем пока».

Повернув ключ в замке зажигания, я надавила на педаль газа и покатила в сторону главной трассы. Выехав на нее, проехала немного прямо, потом свернула налево и оказалась на нужной улице. Остановив машину рядом с еще несколькими, стоящими в стороне, я покинула ее и стала искать дом шесть. Он попался мне довольно быстро, да и квартиру найти не составило большого труда. Оставалось последнее: определить, как выглядит Лера Крапивина, и потом последить за ней.

Если верить описанию Степана, то девушка эта высокая, с темными волосами и какой-то греческой, как он выразился, внешностью. Предпочитает носить брюки-клеш и короткие топы. По этим особенностям я и надеялась обнаружить Леру.

Осмотрев дверь в квартиру, где жила Крапивина, я вновь вышла на улицу, обвела взглядом прилегающий к дому дворик и, выбрав для себя самую дальнюю лавочку, направилась к ней. Стряхнув пыль с лавки, я села, положила свою сумочку на колени и стала думать, чем бы себя развлечь на время ожидания. Идея пришла почти сразу: нужно бросить магические «косточки». Они хотя бы скажут мне, правильно ли я делаю, что тут сижу, или же, может, стоит проверить кого-то еще, кроме Леры.

Вынув из своей сумки мешочек с моими драгоценными двенадцатигранными помощниками — цифровыми «косточками», я немного потрясла их и высыпала себе на колени. Выпало следующее числовое сочетание: 1+36+17, которое значило: «В здании человеческого счастья любовь образует купол, а дружба возводит стены».

Такое предсказание одновременно могло относиться как ко мне и моему внутреннему миру, так и к делу Журавлева. Немного подумав, я решила, что пока «косточки» все же затронули только Степана и подсказали мне, что виновником убийства был человек близкий, а сама причина преступления лежит где-то в области межчеловеческих отношений: любви, дружбы, зависти к этим чувствам. Да иного значения данная комбинация цифр иметь просто не могла.

Глава 2

«Ну и сумасшедшая же эта девица! — наблюдая за действиями и передвижениями по городу Леры Крапивиной, думала я. — Ей что, заняться больше нечем, как ходить на всякие там курсы магии и волшебства? Это же шарлатанство чистой воды».

Саму девушку я увидела возле ее дома примерно через полчаса с момента начала слежки — она как раз откуда-то возвращалась. Узнать ее мне не составило никакого труда, так как описания Журавлева оказались очень точными и яркими. Дома Валерия пробыла не более десяти минут, а потом начала таскаться по разного рода курсам и лекциям, проводимым якобы наследственными и потомственными магами и гадалками. Я не могла надивиться, насколько же она дура, если во все это верит.

Нет, я и сама, конечно, прибегаю к помощи магических двенадцатигранных «костей», но это же совсем другое, более правдивое гадание. Мои «косточки» просто передают словами то, что уже интуитивно созрело в моей душе. И не более. А всякая там магия и прочее шарлатанство, ну чем оно может помочь? Прочел ты, допустим, молитву, выполнил какие-нибудь причудливые, а вообще-то смешные действия, ее сопровождающие, и начинаешь ждать, что все сбудется. Как правило, результата не бывает вовсе, а коли и бывает, то просто от того, что человек сам настраивает себя на разрешение сложившихся проблем и стремится к этому. Все вполне логично и научно объяснимо. Так при чем же здесь магия?

Похоже, зря Степан подозревал девушку в убийстве. Она хоть и немного, как бы сказать, того, со сдвигом, но только лишь таскается по всяким там колдунам и зубрит всевозможные волшебные слова. А убийство… Для него нужно в медицине сведущим быть и знать все об используемом препарате. Ну а коли сам не знаешь, проще найти того, кто все объяснит, а потом купить необходимое и применить в действии. Только я сомневаюсь, что какая-то из колдуний, к которым наведывалась Лера, могла дать ей что-то такое, что имело свойство убивать. Они ведь хоть и называют себя колдуньями, а наверняка люди здравомыслящие, и им свобода дорога. Нет, магия тут ни при чем. К такому выводу я в конце концов пришла, наблюдая за Лерой Крапивиной.

Выбросив в окно пакетик из-под сока, который только что выпила, я несколько минут подумала над тем, что делать дальше. Таскаться за Валерией по всяким колдовским «явкам» мне уже надоело. К тому же занятие это было глупым и нелепым, поскольку все равно ни к чему не приведет. Нужно было действовать. И действовать так, чтобы был какой-то результат.

«По-моему, пора обратить внимание на поступки, на нечто реальное, а не на чары злых сил, — выдала подсказку моя интуиция. — То есть сначала вообще нужно доказать, что в тот роковой день хоть что-то было передано Валерией Насте. А сделать это можно, лишь разузнав, встречались ли девушки в течение дня. Пожалуй, стоит побывать на работе Журавлевой и порасспросить ее коллег, не навещал ли кто убитую. Вполне возможно, окажется, что презенты ей передавали совершенно иные люди, а вовсе не Лера. Их и буду искать».

Порадовавшись собственному решению, я завела машину и, на ходу заглянув в блокнот, повела ее к месту работы Анастасии Журавлевой. Это была весьма крупная компания по производству и распространению различных марок сигарет. Ни одни из них я лично никогда не курила, но, как и большинство коренных тарасовцев, хорошо знала о самой фирме и ее заводах. Еще бы не знать, если именно они загрязняют воздух всего Трубного района и окутывают все вокруг себя густым, тяжелым дымом. Название же у такой вредно-промышленной компании было самое безупречное — «Облачко». Прямо хоть плачь, хоть смейся.

Без происшествий и довольно быстро добравшись до главного офиса компании, я припарковала машину на стоянке и направилась к дверям. Возле них, как и в любом другом предприятии и организации, меня ожидала встреча с охранником. Маленький, чуть ли не на две головы ниже меня паренек с совершенно лысой головой и глупыми глазками, но зато в соответствующей форме преградил мне дорогу и сурово произнес сакраментальный вопрос:

— Ваш пропуск?

— У меня его нет, — глядя сверху вниз, ответила я и полезла доставать свое липовое ментовское удостоверение, которым неоднократно успешно пользовалась. Вернее, оно было просто просроченным, оставшимся у меня еще с тех времен, когда я работала в прокуратуре, но сути дела это не меняло — «корочки» меня частенько выручали.

— В таком случае, я не могу вас пропустить, — грозным, на его взгляд, тоном выдал охранник.

— Придется, — улыбнулась я пареньку в ответ и сунула ему под нос добытое из сумочки удостоверение. — Я веду расследование смерти вашего работника и должна опросить ее коллег.

— Вы это… подождите пока тут, — поняв, кто перед ним, торопливо произнес парень и моментально исчез за дверью.

«И зачем только этих охранников вообще у дверей ставят? — вздохнув, подумала я. — Все равно они ничего не делают, да еще и начальство все время от работы отвлекают. Вот сейчас, например, этот олух понесся спрашивать совета: пускать или не пускать? Сам-то он этого решить не в состоянии. Э-э-х, лучше бы бабушку-вахтершу какую тут посадили, и то сложнее попасть посторонним было бы».

Пока я так вздыхала, вновь появился охранник и сообщил, что пройти я все же могу, но только сначала должна зайти к руководству.

«Ну, естественно, — подумала я, усмехнувшись, — оно же в первую очередь должно знать все сплетни и новости. Ладно, загляну, порадую директоров или их заместителей».

Уточнив у стража, как к этому самому начальству дойти, я направилась по выложенному мелким камнем коридору, поднялась по лестнице на второй этаж и постучала в первую дверь слева. Мне почти сразу открыли.

— Это вы из милиции? — полюбопытствовала девица с ужасно ярким макияжем.

— Да, я.

— Заместитель директора вас уже ждет. Проходите, — на одном дыхании выдала все девушка.

Я вошла в приемную, подождала, пока девушка доложит обо мне, и только после окончания обычного ритуала вошла в кабинет заместителя.

— Здравствуйте. Пожалуйста, проходите, — улыбаясь во весь рот, немного наигранно-восторженно произнес мужчина лет тридцати пяти.

Он весь был каким-то напыщенным, ярким. Невольно складывалось впечатление, что он желает всем понравиться, но, как неопытный подросток, немного перебарщивает с этим. Также по лицу этого человека было ясно, что он не очень добр, явно хитер как лис и уж непременно не упустит своей выгоды, если что-то подвернется. Таких людей лично я никогда не любила, но сейчас вынуждена была сделать вид, что невероятно рада знакомству. Так же, во весь рот, улыбаясь, я сказала:

— Прошу извинить меня за беспокойство, но, сами понимаете, работа. Я хотела бы попросить у вас разрешения побеседовать с теми, кто работал рядом с Анастасией Федоровной Журавлевой.

— А что так? — не понял меня заместитель, на столе которого стояла табличка с крупно написанной фамилией, именем и отчеством. Она гласила, что зовут этого павлина Иваном Васильевичем Шлыковым. — С чего бы?

— Понимаете, — стараясь скрыть раздражение, которое возникло у меня при первом же взгляде на этого типа, спокойно начала я, — у экспертов возникло подозрение, что девушка была отравлена. И вот теперь мы пытаемся прояснить, чем именно, а потому я как раз и хотела узнать у ее коллег, что употребляла в пищу во время обеденных перерывов Анастасия.

— А, ясно, — вновь засиял улыбкой заместитель. А потом предложил: — Пожалуй, я лично провожу вас в тот кабинет, что занимала Анастасия Федоровна.

«Чтобы мешаться мне под ногами и подслушивать? — взбунтовалась я про себя. — Ну уж увольте. Сама как-нибудь справлюсь, не маленькая». А вслух сказала:

— Этого не требуется. Понимаете, подобные разговоры требуют спокойной атмосферы, а вы можете немного смутить своих подчиненных. Я бы хотела пойти туда одна. Скажите мне, где это находится?

Мой ответ Шлыкову явно не понравился — я заметила мелькнувшее на его лице недовольство, но потом оно вновь скрылось за маской добродушия. Тогда заместитель сказал:

— Ну, раз так, то пусть с вами пойдет моя секретарша Марина. Она и кабинет покажет, и потом, если что-то вдруг понадобится, прояснит и подскажет. Договорились?

— Хорошо, договорились, — сквозь зубы произнесла я, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить.

Подобное поведение, какое демонстрировал Иван Васильевич Шлыков, более характерно для людей, старающихся «подмылиться» к начальству и зарекомендовать себя как незаменимого помощника и всезнающего коллегу. Но этому-то куда еще лезть, и так уже заместитель? Хотя, наверное, у него доносительство в крови, такие не меняются и после достижения поставленной перед собой цели, на высоких постах.

Покинув кабинет противного во всех отношениях заместителя директора, я дождалась, когда он проинструктирует свою страшненькую секретаршу, и мы с ней вышли из комнаты.

— Нам туда, — указав на лестницу, заметила девушка и стала подниматься первой.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Мы поднялись на третий этаж, прошли до середины коридора и вошли в дверь с табличкой «Менеджеры по продажам». Комната, в которую мы попали, была очень большой. Мебель тут была самая навороченная, компьютеры — также самых последних моделей. Даже картины на стенах и те были не копиями, а настоящими произведениями живописи, хоть и современных художников. Можно было легко предположить, что все это менеджеры заслужили и вполне оправдывают такие расходы.

— Господа, — подняв руку с папкой вверх, громко произнесла приведшая меня сюда секретарша, — можно вас отвлечь на минуточку? Тут из милиции пришли…

Из-за компьютеров тут же повысовывались напряженные и задумчивые лица взрослых тетенек и дяденек и удивленно уставились на нас.

— Вот, можете говорить, — выполнив, как она решила, необходимую программу представления, повернулась ко мне секретарша.

Я ничего ей не ответила, а просто сделала несколько шагов вперед и обратилась к присутствующим:

— Я бы хотела задать вам несколько вопросов относительно Анастасии Федоровны Журавлевой. Если вам не сложно, подойдите, пожалуйста, все сюда, — я указала на единственный никем не занятый стол в углу комнаты. Вокруг него было как раз достаточно места.

Менеджеры неторопливо и с явным нежеланием покинули свои места и подошли, куда я их попросила. Теперь можно было начинать опрос. Я тихонько откашлялась в кулачок и сказала:

— Скажите, в котором часу Анастасия Журавлева пришла на работу в день своей… э-э, смерти? Она не опоздала, не задержалась где-то?

— Да нет, она всегда была очень даже пунктуальной, — за всех ответил полный усатый мужчина с крупным носом. — За ней опоздания никогда не числились.

Остальные согласно закивали.

— В таком случае, продолжим, — снова начала я. — Расскажите мне, пожалуйста, что в течение дня Анастасия ела? Где обедала? Может быть, ей кто-нибудь что-то передавал…

В помещении воцарилась тишина — явно никто не решался взять на себя инициативу и ответить на заданный вопрос. Но тут тишину нарушила секретарша.

— Вы поясните, зачем это нужно, — хитровато попросила она.

— Поясню, но чуть позже, — не оправдала я ее надежд и сразу перевела взгляд на менеджеров.

Теперь двое из них решились.

— Ну, давайте мы, что ли, ответим, раз остальные молчат, — прокряхтел самый пожилой мужчина из присутствующих. — Я и моя коллега как раз по соседству сидим… сидели с ней.

— Я вас слушаю, — подтолкнула я его.

— Что было до обеда, — продолжил старейшина коллектива, — я не в курсе, так как отсутствовал. Зато потом точно помню, что она съела яблоко и два банана, купленные по пути сюда на рынке. И еще какие-то витамины для беременных. И больше уже ничего не ела до самого вечера.

— А утром? — обратилась я теперь к соседке мужчины.

Это была высокая женщина с вялыми и невыразительными чертами лица, в ярко-красном платье и с шикарным бантом на затылке. Черты ее лица были мягкими и указывающими на уравновешенный, спокойный характер и отсутствие болтливости. Впрочем, последнее я поняла, лишь когда женщина заговорила.

— Утром Настя пила чай, чуть позже ела суп быстрого приготовления. И к ней никто не приходил, — это было все, что она сказала.

— Кто-нибудь из вас не видел ли посторонних, приходивших к Журавлевой? — спросила я у остальных.

Все дружно отрицательно замотали головой. А потом один из менеджеров пояснил:

— У нас вообще не приняты посещения. Сюда никого не пускают, чтобы от работы не отвлекали.

— Это я уже заметила, — тихо добавила я и ненадолго задумалась.

Пока никакой зацепки выявлено не было, и все казалось вполне обычным и непримечательным. Фрукты куплены на базаре, а там вряд ли кто-то стал бы что-то в них впрыскивать. То же и с витаминами — их принято покупать в аптеках. Если только девушка оставляла их на работе и кто-то добавил к ним какую-то другую таблетку. Стоит полюбопытствовать.

— Скажите, а витамины Настя оставляла тут? Я имею в виду — в ящике своего стола? — спросила я у бывших коллег девушки.

— Нет, всегда носила с собой, — сразу ответил старейшина. А потом пояснил: — Мы же, как и все менеджеры, часто выезжаем, на месте не сидим, вот и носим все при себе.

— А суп? Его кто Журавлевой купил? — высказала я свой последний вопрос.

— Сама, — удивленно отозвалась женщина в красном. — У нас тут курьеров нет.

— Это верно. Да если бы и были, — продолжил неугомонный пожилой мужчина, — все равно Настя всегда все делала сама. Говорила, что беременной нужно больше шевелиться. Так вы скажете нам, что с ней стряслось-то? Отравили, что ли?

— Возможно. Это пока невыясненный вопрос, — туманно ответила я. — Есть только подозрение, что она отравилась не обычной едой, а каким-то препаратом.

— О, ужас! — закрыв рот руками, воскликнули две другие женщины. — Бедная…

— Да, — вздохнул старший мужчина, — жаль, что мы вам ничем помочь не смогли. Хотелось бы, чтоб того гада нашли.

— У меня к вам еще один, самый последний вопрос, — успев за время этих вздохов-ахов немного подумать, произнесла я.

— Да, конечно, мы слушаем, — торопливо вставила секретарша и тут же замолчала, поняв, что от нее-то как раз ничего и не требуется.

— Скажите, а с кем Настя ушла в тот день домой после работы?

— С кем… — зачем-то повторил мой вопрос молодой парень.

А его соседка, девушка лет двадцати восьми, добавила:

— С какой-то девушкой. Я когда выходила, они уже удалялись. Наверное, она ее внизу дожидалась.

— Как выглядела эта девушка? — сразу уцепившись за услышанное, спросила я.

— Точно не знаю, — замялась девица. — Я ее и не рассматривала вовсе. Помню только, что волосы темные да ростом высокая.

— А одета во что была? — предположив, что это могла быть подруга Анастасии Лера, продолжила выспрашивать я.

— Вроде бы в брюках. Может, в джинсах? Нет, точно не помню, — пожала плечами девушка. — Мне в другую сторону идти надо было, поэтому я и не видела больше ничего.

— А остальные не заметили той девушки? — посмотрев на других, поинтересовалась я.

— Нет, не видели, — ответила та, что была во всем красном, а остальные только кивнули.

— Ну что ж, спасибо и на этом, — поблагодарила коллег Анастасии я. — Не стану вас больше отвлекать от работы.

Сказав так, я быстро вышла из кабинета и сразу направилась вниз. Напуганная моим быстрым уходом секретарша поспешила следом и, догнав меня на лестнице уже между вторым и первым этажами, спросила:

— Кого вы еще хотели бы опросить?

— Никого, спасибо за помощь, — улыбнувшись, ответила я. — Мне уже пора.

Ничего не заподозрившая секретарша с пару секунд помялась на лестнице и, видя, что я на нее смотрю, побежала наверх. Наверняка докладывать Шлыкову обо всем услышанном. Я же спустилась вниз и подошла к маленькому охраннику.

— Уже уходите? — глупо спросил он у меня.

— Да, но сначала хотела бы кое-что у вас узнать. Начальство это разрешило, — на всякий случай добавила я, понимая, что парень — человек не особо решительный.

— А, ну если так… — немного расслабился охранник.

— Скажи, ты знал Журавлеву Анастасию Федоровну?

— Кого? Я по именам тут никого не знаю, — даже не подумав, ответил парень. — Если б вы мне ее показали, сказал бы.

— Показать? Хорошо, сейчас покажу, — вспомнив об имеющихся у меня фотографиях, произнесла я. Потом достала из сумки снимки и передала их в руки пареньку. Тот внимательно рассмотрел каждый, как будто все ему было жуть как интересно, а потом посмотрел на меня и сказал:

— Эту знаю. Она тут давно работает.

— Отлично, — порадовалась я. — А скажи, ты всю последнюю неделю тут работал?

— Я все недели здесь работаю, у нас только в ночь меняются охранники, а так каждый день с восьми до шести.

— Тогда ты должен был видеть, кто и с кем уходил, — глядя в глаза парню, предположила я.

Тот неуверенно кивнул и громко сглотнул слюну. Не став медлить, я назвала парню день смерти Анастасии и попросила его поднапрячь память и вспомнить, с кем она уходила с работы. Мелковатый охранник глубоко задумался и замычал. Ему так, наверное, мыслилось лучше.

Я терпеливо ждала, когда сей тяжкий процесс закончится, но ответ меня поразил:

— Нет, не видел. Я вообще на улицу не выглядываю, когда все покидают здание. Смотрю только, кто что несет.

«Браво! — похвалила я парня про себя. — Стоило тогда так долго думать? Ну да ладно, чего с него взять».

— Спасибо, — устало бросила я охраннику и вышла из здания.

Потом села в машину и задумалась.

Как выяснилось, Настя пошла с работы домой не одна, а с какой-то девушкой. У той темные волосы и высокий рост, что очень сильно подходит к описанию Леры Крапивиной. Возможно, что спутницей Журавлевой была как раз она. Не исключено, что она по дороге чем-то угостила подругу, тем более что домой к ней в тот день точно не приходила. Об этом мне сказал сам Степан. Похоже, что Валерию все же придется проверить.

Понимая, что надо точно установить, Лера ли дожидалась Настю с работы, я стала думать, как мне это сделать. С самой подозреваемой разговаривать без толку. Если она виновна в смерти подруги, то уж точно ничего не скажет. Но и если ни при чем, девушка может испугаться и наврать такого, что потом долго придется уточнять, что было на самом деле, а чего не было. Этого мне совсем даже не нужно. Стало быть, о том, где Лера находилась в тот день с шести до семи, должен рассказать кто-то посторонний, то есть не имеющий причин что-то скрывать. Только вот где такого человека взять?

Размышляя над этим, я нервно постучала кончиками пальцев по рулю и непроизвольно глянула вперед. Через машинное стекло мне была видна довольно бодрая старушка, которая играла с собственной внучкой в песочнице. Девочка все время норовила залезть в лужицу и зачерпнуть из нее воды, а бабушка ее отговаривала. Этот бытовой сюжет натолкнул меня на мысль: а не расспросить ли о девушке ее родителей? Если Лера живет с ними, они хоть что-то, но должны знать.

А ведь верно, можно попробовать порасспросить о девушке у них. Если даже окажется, что родичи ничего не знают, я смогу выяснить у них главные черты характера девушки, что также немаловажно в нашем деле.

Приняв решение, я завела свою машину и направила ее к дому, в котором проживала Валерия Крапивина.

* * *

— Вот, ее нет дома, — протягивая мне назад маленькую, свернутую в несколько раз записку, отчеканил мальчик лет двенадцати.

Его я отловила сразу же, как въехала во двор, и, чтобы точно узнать, дома ли сама подозреваемая, всучила небольшое послание якобы от какого-то кавалера, приглашавшего Леру на свидание в соседний парк. Бумажку я попросила передать лично адресату, а не кому-то еще. За эту любезность пришлось, конечно, пообещать мальчонке аж целых пятьдесят рублей, за меньшее наше продвинутое юное поколение и шагу не сделает. Но на подобные траты в расследованиях я никогда не скупилась.

— Спасибо, — поблагодарила я мальчика и протянула ему купюру. — Вот, держи, это тебе на мороженое.

— Мороженое? — скривил недовольную мину паренек. — Фу, я его терпеть не могу.

— На что ж ты тогда деньги потратишь? — с интересом полюбопытствовала я.

— А вот накоплю побольше и куплю себе сотовый телефон, — гордо заявил мальчонка и, не дожидаясь больше вопросов или слов благодарности, побежал по своим делам.

— М-да… — вздохнула вслух я, а про себя подумала: «Сотовый телефон, конечно, хорошая игрушка, но зачем она такому мальцу?»

Не став искать ответ на этот сложный вопрос, я вышла из машины и теперь уже уверенно зашагала в подъезд, из которого пару минут назад выбежал мальчик. Поднявшись на нужный этаж, я нашла дверь с номером тридцать и надавила на звонок, расположенный прямо на косяке.

Через несколько минут за дверью послышалось какое-то движение, потом в глазок глянули и, не признав пришедшего, поинтересовались:

— Кто?

— Я куратор института, в котором учится ваша дочь, — безо всякого стыда произнесла я заранее подготовленную фразу. Но по имени представляться не стала, решив так: коль спросят, назовусь, а нет, так и ни к чему это вовсе.

— Подождите, сейчас открою, — откликнулась женщина за дверью. Она, по моим предположениям, должна была быть матерью Валерии.

Дверь распахнула крупная, но не толстая женщина с белыми вьющимися волосами и предложила войти. Хозяйка явно не ждала сегодня гостей, так как на ней был старенький, измазанный в нескольких местах синей краской халат и полинявшие тапочки.

— Вы уж простите, что у нас такой беспорядок, прибираемся к весне, — извинилась она за бардак. Впрочем, этого можно было и не делать, так как следы проводимого в квартире ремонта были заметны от самой двери: везде валялись обрывки обоев, штукатурка, мел и иной мелкий мусор.

— Понимаю, — улыбнулась я в ответ и поискала глазами какие-нибудь тапочки.

— Не ищите, — догадавшись, почему я все еще стою в дверях, произнесла хозяйка. — Проходите прямо в обуви, все равно вечером пол мыть буду.

Получив позволение натоптать, я моментально забыла про свои перепачканные весенней слякотью туфли и заспешила следом за хозяйкой в кухню. Она была очень маленькой и полностью заставленной холодильниками, тумбочками, шкафчиками и полками. Большая часть всего этого явно была лишней, так как только загромождала пространство. В кухне хозяйка усадила меня на самый красивый стул, точнее — единственный, у которого не было комплекта, и засыпала вопросами:

— Вы, значит, куратор? Что-нибудь случилось у нашей дочери? Она не посещает занятия? Плохо себя ведет? Я говорила отцу, что гонять ее нужно, а не баловать, но мужчинам разве что докажешь. Надеюсь, ее хотя бы не выгоняют, все-таки последний год учится.

— Нет, не выгоняют, — получив возможность вставить слово, сказала я. — Но занятия она и в самом деле не посещает. Точнее, не занятия, а консультации.

— Ох, матушки! — взмахнула руками женщина. — Совсем не думает головой. Ну разве ж так можно! Я обязательно с ней поговорю по этому поводу, могу вас заверить, — без остановок трещала мать Леры.

Я только открывала рот, но так ничего еще и не произнесла, боясь показаться невоспитанной. Потом и вовсе решила дать женщине выговориться и, лишь когда она сама смолкла, заговорила.

— У меня к вам несколько вопросов, если вы не против, — осторожно начала я.

— Нет, нет, задавайте, конечно, — согласилась хозяйка и только сейчас села за стол напротив меня.

Я сразу спросила:

— Скажите, где была ваша дочь четыре дня назад в шесть часов?

— Ой, а зачем это? — смутилась мама Леры.

— Просто хотелось бы знать, чем занимаются мои студентки в тот момент, когда у них идет зачет? — продолжила я играть роль куратора.

— Так она что, не была еще и на зачете? — снова вспыхнула женщина.

Я кивнула и приготовилась к очередному потоку охов и ахов в адрес ее дочери. Поток и в самом деле последовал, и я смогла продолжить разговор только после того, как он прекратился.

— Вы так и не ответили, где была Лера? — второй раз спросила я.

— Где? Дайте-ка вспомнить… — женщина закатила глаза к потолку и принялась перебирать дни в обратном порядке. Когда наконец дошла до нужного, сказала: — Ах, так она куда-то ходила со своей подружкой. До пяти, насколько я помню, была дома, потом за ней зашла Вика, и они удалились. Я и не думала, что они прогуливать собрались, иначе бы никуда не пустила.

— А вернулись они во сколько? — продолжила уточнять я.

— Сложно сказать, — медленно произнесла хозяйка и тут же добавила: — Но точно помню, что поздно. Мы с мужем уже спали, я ночью проснулась, а они все в комнате хихикают.

— То есть, подруга ночевала у вас?

— Да, Вика часто у нас остается. Просто живет она далеко, а одной девушке домой ехать страшно. Вот они и ночуют то тут, то там. А Вика, она что, тоже в тот день прогуляла?

Услышав этот вопрос, я поняла, что девушки учатся вместе, по всей видимости, в одной группе. А значит, можно попробовать выяснить у этой женщины координаты Вики.

— Сейчас посмотрю, — важно ответила я и полезла за блокнотом. А пока доставала его, еще спросила: — С которой именно Викторией дружит ваша дочь? У нас в группе их целых три.

— С Апроянц.

— Ах, с этой… Ну да, ее тоже не было, — не став даже листать блокнот и сделав вид, что просто вспомнила, ответила я. — Мне бы, честно сказать, хотелось и с ее родителями побеседовать, так как девочка совершенно не желает учиться, несмотря на то, что у нее к этому есть все способности. Но вот только адреса ее у меня с собой нет.

— Если хотите, я вам его дам, — попавшись на мою уловку, сама предложила помощь женщина.

— Если не сложно, — удовлетворенно улыбнулась я ей. — Вы мне этим очень поможете.

Теперь все же пришлось не только достать блокнот, но и открыть его на совершенно чистой странице, и я записала продиктованный матерью Валерии адрес.

— Вы уж ее родителям скажите, что я за ними слежу и на занятия отправляю. А то вдруг они подумают, что это я разрешаю девочкам прогуливать, — попросила женщина.

— Хорошо, я скажу им об этом, — согласилась я и поднялась со стула.

— Уже уходите? — удивилась хозяйка.

— Да, мне еще к нескольким студентам заглянуть нужно, — как настоящий куратор ответила я.

— Ну то бы хоть чайку попили…

— Спасибо за заботу, но мне и в самом деле некогда, — вновь отказалась я.

Теперь уже женщина настаивать не стала и пошла провожать меня до дверей. Там она еще раз повторила, что теперь обязательно будет гонять дочь и заставит ее посещать занятия. Я еще раз все выслушала и с огромным облегчением вздохнула, когда мать Леры захлопнула за мной дверь.

Бывают же такие взвинченные люди! В этой женщине как будто фонтан энергии бьет, аж страшно становится. Нет, настолько эмоциональной быть нельзя, для здоровья вредно. Хорошо, что мне больше не требуется с ней общаться, а то еще одного такого разговора я просто не выдержу.

Выйдя из подъезда Валерии на улицу, я вдохнула в себя прохладный вечерний воздух. На улице уже начало смеркаться — самое время для молодежных гуляний и всяких там дискотек. Поразмыслив немного, я пришла к выводу, что успею немного понаблюдать за Лериной подругой Викой, а уж завтра придумаю, как заставить ее рассказать мне правду о том вечере. То, что девушки вернулись домой вместе, еще не указывает на то, что все время с шести и до поздней ночи они были также вдвоем. Ведь могли встретиться и позже.

Определившись с дальнейшими действиями, я села в свою «девяточку» и направилась в сторону улицы Чехова. Ехала я туда довольно быстро, так как боялась, что если пропущу появление девушки дома, то уже не смогу отыскать ее, и вечер окажется потраченным впустую. Как назло, начался час пик, и количество транспорта на дорогах заметно увеличилось. Естественно, стали образовываться пробки и заторы, и мне, увы, не посчастливилось их избежать.

Но, хоть и с задержками, я все же успела добраться до дома Виктории Апроянц как раз вовремя. В тот момент, когда я начала искать место для своей машины, из подъезда старой девятиэтажки вышли две девушки. Одна из них была Лера Крапивина, а вторая, как я могла догадаться, та самая ее подруга — Виктория. Мне даже не пришлось искать способа выяснения того, как выглядела девушка, все сложилось само собой.

Не став больше мучиться вопросом о том, куда деть автомобиль, я сосредоточила все свое внимание на девушках. А те, ничего не подозревая, шли к автобусной остановке, эмоционально что-то обсуждая и временами громко хихикая. На обеих были легкие ветровочки со множеством цепочек и бляшек, а также брюки. Только на Валерии это был ее любимый клеш, а на Вике — обычные синие джинсы с разводами на коленках.

Сама же девушка, на которую мне предстояло переключить сейчас свое внимание, по внешности резко контрастировала с Валерией. Во-первых, она была блондинкой, во-вторых, стриглась коротко, почти под мальчишку, в-третьих, почти не красилась, так что о ее половой принадлежности можно было догадаться только по длинным серьгам в ушах да по едва заметной маленькой груди. При этом сказать, что девушка не совсем красива, было нельзя, данный стиль ей очень даже шел.

Не совсем пока понимая, что общего могли найти для общения эти две совершенно разные внешне девушки, одна из которых принадлежала к категории «свой парень», а другая больше относилась к клану кокеток, я решила пока не делать поспешных выводов и просто следовала за ними по пятам. Дойдя до остановки, девушки дождались пятидесятого автобуса и почти впихнулись в него. Хорошо зная маршрут, я все же не стала обгонять автобус, а неторопливо поехала позади него, тем более что совершенно не имела представления о конечном пункте поездки двух подружек.

Проследовав за автобусом чуть ли не большую часть его пути, я заметила, что на одной из остановок Виктория вышла, а вот Лера осталась внутри. На данный момент больше интересуясь Викой, я быстренько припарковала свою «девяточку», заперла ее и поспешила догнать девушку. Так мы преодолели несколько кварталов, и я увидела, что Вика вошла в подъезд углом построенной трехэтажки.

Я подождала несколько минут, а потом тоже вошла в него и осторожно стала подниматься по ступеням наверх. С третьего этажа до меня донеслись голоса. Взглянув между маршами лестницы вверх, я увидела, что Виктория стоит на площадке с каким-то взлохмаченным парнем и они о чем-то разговаривают. Тогда я встала на первую ступеньку, плотно прижалась к стене и стала вслушиваться в беседу. По первым же словам можно было понять, что парочка ссорится.

— Ты опять за старое, Влад, — недовольно ворчала девушка, стараясь сильно не повышать голос. — Ты мне обещал, что больше к ним не притронешься.

— Обещал, но ты сама знаешь, как сложно бросить, — пытался оправдаться ее собеседник. — У меня ежедневно ломки. Так что я, по-твоему, должен делать?

— Обратись к врачу.

— Чтобы тот сообщил моим предкам? Черта с два! Зачем мне это надо? — не воспринял совета юноша. — Как-нибудь сам справлюсь.

— Справишься ты… — усмехнулась Вика, и после этого оба замолчали.

Пауза длилась минуты три, а потом парень принялся извиняться.

— Ну ладно тебе дуться, я же не специально, — молящим голосом произнес он. — Обещал, значит сделаю, только не сразу.

— Но денег я тебе не дам, — отозвалась девушка.

— Ну не дашь так не дашь, я и не требую. Только ты, пожалуйста, не ходи без меня никуда, ладно?

— Что же мне теперь, по твоей милости дома целыми днями сидеть? — вновь вспыхнула девушка. — Я думала, что мы сегодня, как нормальные люди, сходим в клуб «Лунный зал». Я давно туда попасть мечтала, а ты… Ничтожество!

Последнее слово было брошено таким тоном, что я догадалась: если сейчас же не поспешу убраться, меня застукают. И я торопливо скатилась вниз до самого подвала и застыла там. В следующую минуту раздался громкий стук каблучков по бетонной поверхности ступеней, а за этим стуком и громкий крик:

— Вика! Ну подожди!

— Иди к черту, — отпарировала Вика и даже не остановилась.

— Ну и как хочешь! — теперь уже обозлился парень и громко хлопнул дверью в свою квартиру.

Цокот каблучков прекратился, я услышала тяжелый вздох и скрип входной двери.

Постояв на лестнице, ведущей в подвал, еще пару минут, я поднялась на первый этаж и вышла на улицу. Виктории нигде не наблюдалось. Испугавшись, что могу ее потерять, я побежала к углу дома, чтобы проверить, не в ту ли сторону девушка ушла, но там ее не увидела. Тогда я прикинула, куда же она могла сейчас направиться. Если исходить из только что подслушанного мною разговора, то Вика наверняка двинется в тот самый клуб, куда так хотела попасть. А для этого ей потребуется вернуться на автобусную остановку.

Сменив направление, я поспешила к главной трассе — к тому месту, где оставила свою машину. Когда я до нее добежала, то обнаружила, что девушка и в самом деле сидит на лавке на автобусной остановке. И вид у нее довольно задумчивый.

Я юркнула в машину и стала ждать, что будет дальше. Проторчав на остановке минут пять, девушка наконец на что-то решилась и, встав у края дороги, стала всматриваться в приближающиеся автобусы.

Когда у остановки затормозила маршрутка, идущая в поселок Северный, то есть именно туда, где и располагался клуб «Лунный зал», Виктория села в нее. Теперь сомнений в том, что девушка направляется на дискотеку, у меня уже не оставалось, а потому я задумалась, стоит ли продолжать наблюдение. Наверняка ведь Вика, обидевшись на своего парня, начнет крутить шуры-муры с кем-то еще, может, даже напьется с горя, а потом вернется домой. Ничего интересного для меня она сейчас предпринять все равно не могла.

Исходя из этого, я сделала вывод, что мне лучше вернуться в дом к ее парню и выяснить, кто он такой, чем занимается и как живет. Если окажется, что парень не чист, а так, по всей видимости, оно и будет, у меня появится возможность надавить на девушку и вытянуть из нее всю правду. Так что проверю-ка я его.

Глава 3

Зная уже конкретно дом, в который направляюсь, я теперь доехала до него на машине и только потом отправилась проверять почтовые ящики. Они, на мой взгляд, были самой простой возможностью выяснить фамилию юноши — без нее мой план может полностью провалиться. Найдя ящик с тем же номером, что и квартира Влада, я быстренько вскрыла детский замочек и стала проверять содержимое. Внутри оказалась лишь пачка бесплатных газет, всевозможные рекламные листовки и иная бесполезная информация. Письма в ящике напрочь отсутствовали.

«Что ж, похоже придется потревожить соседей», — вздохнув, подумала я и стала подниматься на верхний этаж. Там я позвонила в дверь, расположенную по соседству с дверью квартиры парня Виктории, и стала ждать, когда мне откроют. Это произошло не сразу, так как хозяева слишком громко включили музыку — ее я слышала, даже стоя на лестничной площадке. Пришлось надавить на звонок еще раз, и только тогда мне отворили.

— Здравствуйте, а вы к кому? — высунув из двери мокрую голову, поинтересовался мальчишка лет шестнадцати.

— К вам. Я провожу социологический опрос. Вы не могли бы ответить на мои вопросы? — самым наглым образом заявила я.

— Могу, мне не в лом, — приоткрывая дверь чуть пошире, согласился мальчишка.

Обрадовавшись, что нарвалась именно на него, а не на кого-то из взрослых, я на ходу придумала несколько стандартных вопросиков, касающихся молодежных площадок и клубов, и задала их парню. Тот, обрадованный уже только тем, что с ним общаются, как с настоящим взрослым, отвечал степенно, все объясняя и уточняя. Я же лишь молча слушала. Когда же эта совершенно не нужная мне беседа подошла к концу и я убрала в сумочку свой исчерканный на одной странице блокнот, то сразу спросила:

— А не подскажете, как ваша фамилия? Это мне нужно для отчета.

— Костромов, — гордо ответил мальчик.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила его я, а потом задала теперь уже главный свой вопрос: — А фамилию соседей вы случайно не знаете? Я у них только что была, а спросить забыла. Повторно же беспокоить как-то не очень удобно.

— Знаю, конечно, — улыбнулся моей забывчивости мальчишка. — Симоновы они.

Еще раз поблагодарив паренька за помощь, я покинула этот дом и, сев в машину, направила ее в сторону собственного жилища. Теперь мне было известно все необходимое: фамилия парня Виктории, его имя, пристрастие к наркотикам. У меня уже созрел план выведения Виктории Апроянц на чистую воду. Но этим я займусь завтра, так как сейчас ее все равно нет смысла искать, да и время уже позднее.

* * *

— Здравствуйте. Скажите, Виктория дома? — обратилась я с вопросом к полусонному отцу девушки.

Именно он открыл мне дверь в начале седьмого часа утра и теперь бестолково пялился на представшую перед ним персону. Папаша был либо с большого бодуна и плохо соображал, либо лег спать под утро. Во всяком случае сейчас, разбуженный дверным звонком, он никак не мог проснуться. Да и выглядел он неважно — в потрепанных серых штанах, в рубашке с локтями в заплатках и с опухшим лицом. В целом мужчина производил впечатление любителя приложиться к бутылке.

— Виктория, ваша дочь, дома? — еще раз повторила я свой вопрос.

— Вика? Да, спит, — наконец-то поняв, о чем его спрашивают, ответил мужчина.

— Я могу войти?

— Угу, — проворчал отец семейства и вразвалочку отошел от двери в глубь квартиры, освободив мне вход.

Я быстренько вошла внутрь, разулась и поинтересовалась, куда мне пройти.

— В кухню, — махнув рукой в сторону, бросил папаша и тут же добавил: — Сейчас разбужу.

Не став больше мучить вопросами этого «больного» человека, я вошла в кухню и, сев на стул, стала осматриваться. Насколько я могла судить по виду из коридора, квартирка состояла из трех комнат и, конечно, кухни. Обставлено жилье было не то чтобы хорошо, но и не убого. Тут соседствовали вещи и прошлого, и нашего времени, что указывало на то, что владельцы потихоньку покупают предметы мебели и интерьера, но средств на глобальные перемены в доме у них недостает.

Кухня была маленькой и располагались в ней только стол, четыре стула, газовая плита, тумбочка с ящиками, шкаф для посуды и холодильник. Но даже эти вещи с трудом умещались в столь небольшом пространстве. Чистотой особой кухня не блистала — на столе со вчерашнего вечера остались валяться хлебные крошки, на плите виднелись капли чего-то темного и подгоревшего, а пол выглядел и того хуже — мусора было не счесть.

Критически осмотрев все это, я повернулась в сторону двери и стала ждать появления Виктории. Наконец послышались шаркающие шаги, и вскоре в проеме показалась хрупкая фигурка Вики. Девушка была одета в коротенький махровый халат ярко-розового цвета и тапочки в виде мордочек собак. Волосы, что вчера были красиво уложены набок, теперь растрепались и торчали сосульками. На лице с одной стороны отпечатались складки от подушки.

— Здрасьте, — протирая глаза, поприветствовала меня девушка и, еще пару раз часто поморгав ресницами, спросила: — А вы точно ко мне?

— Точно, — подтвердила я. — И, к сожалению, с не очень-то приятными для вас вестями. Вы не могли бы присесть?

— Могу, — равнодушно бросила сонная Вика и, упав на ближайший стул, нехотя предложила: — Хотите чаю?

— Нет, спасибо, — отказалась я и достала из сумочки свои «корочки». Потом протянула их девушке в раскрытом виде и через пару секунд, когда до той наконец дошло, кто я и откуда, убрала их на место.

— Вы из милиции? — скривив носик, уточнила Виктория.

— Да. И хочу вас кое о чем спросить.

— Не понимаю, — снова потерла глаза Вика. — А что, собственно, случилось?

— Вам знаком некий Владислав Симонов? — вопросом на вопрос ответила я.

— Д-да, а что? — сразу напряглась девушка.

— Он вчера вечером был пойман на воровстве. В чужую квартиру пытался забраться.

— Влад? — почему-то удивилась этому девушка. — Нет, он не мог этого сделать. Я его хорошо знаю. Уверяю вас, не мог.

— Один, может быть, и нет, — ничуть не смутилась я и продолжила действовать по намеченному ранее плану: — Но у него был сообщник. Вернее, сообщница.

— Да? — довольно спокойно переспросила девушка и немного сощурила глаза, словно задумав что-то нехорошее. — И кто она? Это уже известно?

— Да, — кивнула я и спокойно произнесла: — По всем описаниям очевидцев выходит, что этой самой сообщницей были вы, Виктория.

— Я? — вскочила со стула девушка.

— Именно вы, — подтвердила я свои слова.

— Чушь, я не была с ним вчера вечером. И если это он так сказал, — с некоторой злостью зашипела Виктория, — то не стоит ему верить. Я весь вечер была в одном клубе, там могут подтвердить.

— Возможно, и были, но позже, — продолжала гнуть свое я. — Мы уже опросили соседей парня, и они подтвердили, что видели вас о чем-то беседующими на площадке перед дверью. Они точно описали, во что вы были одеты. В такой же одежде была девушка рядом с Владом, когда он влезал в квартиру. Чем вы это можете объяснить?

— Чем? — безнадежно всхлипнула Виктория. — Не знаю, чем. Только не я это была. Непонятно, кому взбрело в голову меня подставить. Я признаю, что заходила к Владу вечером, но мы тогда поссорились, и я уехала в клуб. И больше я его не видела. Понятия не имею, что он все остальное время делал. Честно! Поверьте мне!

— Хотелось бы, но не могу, — развела руками я. — У меня ордер на ваш арест.

— Арест? — отскочив в сторону, как от огня, удивленно воскликнула девушка. — Но как же так? Я же говорю, что у меня на весь вечер алиби.

— Возможно, что на этот вечер у вас и есть алиби, но на те моменты, когда вашим парнем были совершены другие ограбления, вряд ли, — перешла к главному я.

— Другие? Так он что, не раз кого-то обворовывал?

— По крайней мере два, это уж точно, — ответила я ей. — И оба раза с напарницей. Наркотики ведь недешево сейчас стоят, — как бы к слову добавила я, а потом продолжила: — Первый раз ограбление произошло пять дней назад в период примерно с пяти до семи вечера…

— Так, стоп, стоп… — выставив руки вперед, словно защищаясь, размеренно произнесла девушка. Потом немного подумала и добавила: — Я могу доказать, что я ни при чем. У меня есть алиби и на тот день тоже.

— Уверены? — немного язвительно сказала я.

— Да. Я могу объяснить, где, когда и с кем была в оба дня, а вы потом проверите.

— Хорошо, я вас выслушаю, — сделала я как бы одолжение и достала свой блокнот, словно собираясь вносить в него свидетельские показания. — Итак, где же вы были и чем занимались пять дней назад с пяти и до семи часов вечера?

Немного успокоенная тем, что ей дали шанс оправдаться, Виктория снова села на стул и начала рассказывать:

— Примерно в пять часов я пошла к своей подруге Валерии Крапивиной. Мы с ней учимся на одном курсе и факультете и часто куда-нибудь забредаем вместе. У нас своя компания, пять человек. Вот и в тот день я зашла за ней, и мы поехали с ребятами на стадион. Там наши играли с «Мимозой». Матч шел с час, а после него все поехали к Жорику, там пили пиво и что-то смотрели по Интернету. От Жоржа я поехала ночевать к Лере. Она все это может подтвердить. Хотите, я дам ее телефон, и вы прямо сейчас ей позвоните?

— Значит, то время, когда произошло ограбление, вы якобы провели на стадионе… — повторила я.

Девушка кивнула.

— Влад был с вами? — хитро прищурившись, словно пытаясь поймать девушку на лжи, поинтересовалась я.

Та на минуту замерла, а потом испуганно, будто что-то поняв, выдала:

— Нет, он ездил к родителям в деревню.

— Ага, значит, его не было. А остальные из вашей компании — например, ваша подруга — со стадиона не отлучались? В кафетерий, скажем? — спросила я.

— Нет, там кафе вообще не работает. А «колу» мы туда с собой брали сразу, — не задумываясь и вроде бы честно ответила Виктория.

— Значит, говорите, ваша подруга может подтвердить, что вы все время были вместе и никуда, кроме этих мест, не ходили? — на всякий случай еще раз спросила я.

— Не ходили. Это точно. Остальные друзья тоже могут подтвердить. Вы запишите их телефоны. Можете прямо от меня позвонить, чтобы чего плохого про меня не думать. Я никого не подговаривала.

— Ну что ж, диктуйте, — ответила я и приготовилась писать.

Вика продиктовала имена, фамилии и телефоны всех пятерых приятелей, присутствовавших в тот день на стадионе, и принялась рассказывать о том, что она делала вчера. Ее оправдания меня совершенно не интересовали, а потому, делая вид, что слушаю, я размышляла про себя:

«Итак, все подтверждается, девушки были вместе с пяти часов, а до этого времени Валерия и вовсе сидела дома. Стало быть, выходит, что девушка, с которой ушла с работы Анастасия, совершенно другая. М-да, похоже, что Степан ошибся: его жену отравила не ее подруга. Я так сразу, в принципе, и думала — девушка не производит впечатления коварной и способной на убийство».

— Вам принести телефон? — закончив свой рассказ, отвлекла меня вопросом от моих мыслей Виктория.

— Конечно, — согласилась я, решив на всякий пожарный звякнуть кому-то одному из числа друзей девушки. Если мне без запинки все подтвердят, подозрение в убийстве с Валерии Крапивиной можно будет снять.

Вика быстренько принесла из зала старый, в нескольких местах расколотый и заклеенный телефонный аппарат и поставила его передо мной, нервно сжимая руки. Я подняла трубку, набрала номер первого попавшегося из ребят и стала ждать ответа.

— Да, Вика, слушаю, — откликнулись спустя минуту на том конце.

— Доброе утро. Извините за беспокойство, это из милиции, — догадавшись, что у парня телефон с определителем номера, ошарашила я его.

— Да? А что случилось? Что-то с Викой? — заволновался собеседник.

— Да, у нее небольшие проблемы с милицией, — без подробностей ответила я и тут же спросила: — Нам нужно, чтобы вы кое-что прояснили.

— Да, конечно, все что требуется, — сразу согласился парень.

— Отлично. Тогда ответьте: во сколько вы встретились с Викой пять дней назад и куда отправились?

— Пять дней назад? — задумчиво повторил друг девушки.

— Да, пять.

— Мы ходили на футбол, кажется, — не совсем уверенно начал юноша, а потом, видимо все вспомнив, сказал поточнее: — Да, верно. Вика с Лерой встретили нас на остановке у Политеха в полшестого, и мы направились на стадион. Когда матч кончился, поехали к Жорке, это один из наших знакомых, и допоздна были у него. Что-то еще?

— Да, последний вопрос, — попросила я. — Скажите, Вика или Лера куда-нибудь отлучались во время матча?

— Нет, уходил только Серега, да и то на три минуты. Все остальные сидели на месте.

— Ну что ж, спасибо, что прояснили нам ситуацию. До свидания, — быстро произнесла я и отключилась.

— Ну, что он сказал? — как только я повесила трубку на телефон, спросила у меня взволнованная девушка.

— Он подтвердил, что вы были на футболе, — порадовала я ее. — Похоже, и в самом деле вас просто подставили.

— Да, подставили, я же говорю, — облегченно вздохнула Вика. — Что теперь? Вы меня не арестуете?

— Теперь уже нет, нужно сначала все проверить, — успокоила я ее.

— А Влад, что будет с ним? — едва я сделала шаг к двери, остановила меня девушка.

— Это уже суд решит, — отмахнулась я и поспешила к двери.

Вика потерянно проследовала за мной, дождалась, когда я обуюсь и выйду, и закрыла дверь.

Я спустилась вниз, села в машину и закурила. Сигареты всегда помогали мне думать, и я надеялась, что так случится и сейчас.

«Если девушки и в самом деле были на остановке у Политеха в половине шестого, — начала анализировать полученную информацию я, — то Валерия при всем желании не могла успеть добраться до места работы Насти и проводить ее до дома: слишком далеко одно место от другого находится. Следовательно, передать в руки девушки что-то отравленное у нее просто не было возможности. Тогда кто же убил Журавлеву? Та, с которой Анастасия уходила домой? Но кто она?»

Выкурив одну сигарету, но так ни до чего и не додумавшись, я решила поехать куда-нибудь выпить чашечку горячего кофе. Возможно, любимый напиток поможет мне сосредоточиться. Заведя машину, я направила ее по центральной трассе, не определяясь конкретно, куда мне вообще нужно, и остановилась, лишь когда увидела впереди надпись «Кофейня».

Отыскав поблизости автостоянку, я поместила на нее свою машину и направилась в кафе. Там заняла место у окошка и заказала крепкий кофе. Мне сразу же его принесли, и я получила возможность не только наслаждаться прекрасным напитком, но еще и подумать, так как посетителей оказалось немного и в кофейне было тихо.

«Если учесть, что жена Степана вернулась домой чуть раньше его, — размышляла я, — знать о том, кто провожал Настю, он не мог. А как же это выяснить мне? Охранник фирмы „Облачко“ ничего не видел, коллега Анастасии по работе тоже не обратила на встречавшую ее девицу внимания. Так как же тогда ее найти?»

Я сделала большой глоток горячего кофе и задумчиво посмотрела через стеклянную стену на улицу, где сновали туда-сюда люди и машины. Чуть ли не все прохожие были в белой или светлой одежде по последней моде, чего требовала весна, а машины, напротив, грязными и забрызганными. Как-то само собой на меня накатило романтическое настроение.

«Как, оказывается, приятно сидеть в таком вот кафетерии и просто смотреть на улицу, — подумала я. — Мимо идут люди, куда-то торопятся, тихонечко поправляют воротники и лямочки и даже не подозревают, что на них смотрят. А ведь наверняка на каждого человека в тот или иной момент кто-нибудь да смотрит. Как я сейчас, например… Так, подождите-ка, Татьяна Александровна… А ведь верно! Те, кто сидит в кафе, все время смотрят в окно на тех, кто гуляет по улице. А значит, ту особу, с которой Анастасия Журавлева уходила с работы в день своей смерти, также могли видеть посетители и работники кафе, расположенных недалеко от места работы Насти».

Предположив так, я принялась вспоминать, есть ли вокруг главного офиса компании «Облачко» какие-нибудь кафешки или бары. Или хотя бы просто ларьки, продавцы которых постоянно пялятся на прохожих. А так как память у меня всегда была отменной, то вскоре я припомнила как минимум четыре подобных места. И это еще ничего не значило — их могло быть там и больше. Так что теперь следовало заглянуть в эти места и порасспросить о Анастасии и высокой темноволосой ее спутнице.

Решив сделать это сразу же, как только допью кофе, я снова немного отвлеклась от мыслей о работе и перекинулась на грезы о Степане. Красавец-клиент почему-то не давал мне покоя. И не сказать, что я в него прямо так и влюбилась, но все же… меня к нему тянуло.

«Наверное, весна так действует, — решила я. — К тому же Степан был первым, кто попался мне на глаза, после того как я впервые за пару дней выползла из дома, и на его месте мог оказаться кто-то другой».

— Девушка, к вам можно присоединиться? — донеслось откуда-то сбоку.

— Да, конечно, — кинув равнодушный взгляд в сторону говорившего и подумав, что мне все равно уже пора уходить, произнесла я.

— Странно видеть такую красивую девушку сидящей в одиночестве, — получив позволение сесть рядом, продолжил подошедший парень. — Вы почему не с компанией?

Я недовольно посмотрела на него, даже не поворачивая как следует головы. Он был высокого роста, но до ужаса некрасивым. Прямо-таки страшным. Крупная челюсть с толстыми губами, не совсем ровные и чистые зубы, нависающие на маленькие глаза брови и конопатый нос. А ко всему прочему у него были совершенно сальные волосы, как будто мыл он их последний раз дней десять назад. С таким не то что знакомиться, а вообще разговаривать и общаться не хотелось. Хотя сам данный субъект мужского пола явно думал наоборот.

«Так ведь весной всем любви хочется!» — разъяснил мне ситуацию мой внутренний голос.

Я усмехнулась. Оно, конечно, так, но зачем же кидаться на всех подряд? Ты найди себе пару, такую же, как и сам, невзрачненькую, и заигрывай с ней сколько влезет. Нечего делать вид, что ты настолько крутой, что с тобой куда угодно готова пойти любая. Ну и самомнение же у некоторых людей!

— У вас чай остывает, — заметила я парню вместо ответа на его вопрос, а потом сразу отвернулась к окну и продолжила думать о своем.

Но минуту спустя выяснилось, что мой ответ данного Казанову не удовлетворил, и он предпринял еще одну попытку пойти на сближение.

— А вы часто тут бываете? Я, например, захожу раз, а может, два в неделю. Но вас раньше тут не видел.

«О господи, — вздохнула я. — Неужели так сложно сразу понять, что с тобой не желают общаться?» А вслух сказала:

— Увы, но меня не интересует ваше времяпрепровождение, молодой человек. А кроме того, вы мешаете мне думать.

— А вы, значит, думаете? — все тем же веселым и радостным тоном повторил парень. — А давайте подумаем вместе. Как говорится…

— Молчание золото, — язвительно перебила я парня.

Потом встала и направилась к двери, поняв, что покоя мне тут уже не будет. Хорошо еще, что этот сексуально озабоченный тип не решил за мной поплестись, иначе бы я точно не удержалась и врезала ему по больному месту. Может, чему бы и научился.

Подъехав к офису компании, в которой работала Журавлева, я начала выполнять задуманное — обходить близлежащие заведения, имеющие окна, которые выходили в сторону дверей «Облачка». Первым оказалась парикмахерская «Шик». В ней трудилось два мастера, обе — молоденькие девушки лет двадцати — двадцати двух. Им я и показала фотографию Анастасии, попросив:

— Вспомните, не видели ли вы, с кем эта девушка выходила из тех дверей пять дней назад.

— Да что вы! — сразу же отмахнулась одна. — Мы даже если и видели, разве запомним? Столько людей за день проходит. К тому же по привычке запоминаем всех по прическам, а у этой ничего особенного на голове не наблюдается. Хотя саму девушку я точно пару раз видела.

Вторая согласилась с коллегой и тоже сказала, что ничего не помнит. Пришлось продолжить обход дальше. Я зашла в два кафетерия, поговорила с продавцом ларька, но также безрезультатно. Никто не помнил, что было пять дней назад, хотя некоторые из опрошенных и узнавали лицо самой девушки. Но я не сдавалась. Кто ищет, тот всегда найдет. И мне наконец повезло.

Напротив офиса компании «Облачко» располагался техникум, на который я сначала не обратила никакого внимания. Но потом заметила, что у окна возле дверей сидит вахтерша, и она то и дело поглядывала на улицу. И я решила побеседовать с ней. Войдя, я сразу представилась, показав свое удостоверение, и попросила ответить на мои вопросы.

— Так, значит, из милиции вы, — не слишком слушая, что я говорю, произнесла пожилая женщина. — А я-то смотрю и думаю, чего вы туда-сюда по улице ходите, будто ищете чего.

— Да, ищу. Человека одного, — поймав момент, вклинилась в разговор я. — Мне необходимо выяснить, с кем уходила с работы вот эта девушка.

Я протянула вахтерше фотографию Анастасии и добавила:

— Только не сегодня, а пять дней назад. Понимаю, что сложно вспомнить, но…

— Знаю, знаю, — замотала головой женщина. При этом прядь седых волос упала ей на глаза, и она даже не попыталась ее убрать. — Вижу ее каждый день, она давно в той вон конторе работает. Мне эта девица сразу понравилась — симпатичная, хоть и маленькая. Только последнее время что-то не появляется она, — напоследок вздохнула вахтерша.

— Она умерла, — осторожно пояснила я, а сама испугалась, что женщина заведет причитания минимум минут на пять. Но вахтерша только тяжело вздохнула и, качнув головой, спросила:

— Так что узнать-то вам надо?

— С кем она уходила с работы пять дней назад?

— Это в пятницу, что ли? — уточнила женщина.

— Да, именно тогда, — почти не надеясь узнать что-то интересное, все же подтвердила я.

И тут женщина сказала:

— С девушкой она уходила. Кто такая, я, правда, не знаю.

— Вы ее видели? — обрадовавшись удаче, переспросила я.

— Да я только и делаю, что на всех смотрю из этого окна. Вяжу иногда, а больше-то мне и делать нечего.

— Опишите мне ее, пожалуйста, — попросила я.

— Попробую, — задумчиво произнесла вахтерша. — Только уж не обессудьте, не сильна я в этом деле. Девушка та была темноволосая, одета в штаны и свитер. На лицо приятная, с очень выразительными губками и маленькой родинкой на левой щеке.

— А откуда она пришла, вы не обратили внимание? — задала я следующий вопрос, успев при этом отметить, что данное описание не совсем сходится с внешностью подруги Журавлевой, Валерии.

— Ну почему же, обратила. Ее ведь я тоже пару раз видела. Она в той же конторе работает, но недавно, потому что только пару дней назад появляться тут стала, — разъяснила мне все вахтерша. — Сегодня вот ее, например, точно нет. Видно, посменно трудится.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно. У меня глаз — алмаз, — похвалилась женщина и сама же засмеялась своему комплименту.

Я задала еще несколько вопросов, в частности выяснив, в какую именно сторону девушки ушли, и поблагодарила женщину за помощь.

Затем я направилась в сторону офиса компании «Облачко». В дверях я опять застала малорослого охранника и попыталась выяснить у него, кто такая эта девушка, описание которой дала мне вахтерша техникума, но парень совершенно не помнил работницу с такой внешностью, и тогда я попросила, чтобы он позвал кого-то из персонала, работающего с кадрами.

Парень выполнил мою просьбу, и вскоре я уже беседовала с пухленькой женщиной в длинном сером платье с брошкой на крупной груди. Эта особа вела себя так высокомерно, словно я была должна ей по меньшей мере миллион. Я же, снова продемонстрировав свои спасительные «корочки», постаралась вести себя как обычно, не обращая внимания на ее тон. С улыбкой на губах я спросила:

— Скажите, работает ли у вас девушка с темными волосами, выразительным ртом и родинкой на щеке?

— А конкретнее нельзя? — тоном «нового русского» поинтересовалась женщина.

Я даже усмехнулась, представив, как она для «большего понта» топорщит в стороны пальцы. Картинка получилась весьма интересная.

— Если бы мне было известно имя или фамилия девушки, я бы к вам не пришла, — проигнорировав ее тон, спокойно ответила я. — В данный момент я как раз и пытаюсь выяснить, кто она такая.

— Да кто угодно! Под ваше описание у нас чуть ли не каждая вторая женщина подходит, — съязвила работница компании. — Что я вам, теперь всех перечислять должна?

— Не всех, а только тех, у кого есть родинка на левой щеке, — терпеливо напомнила я.

— Родинка… Откуда я знаю, у кого она есть? — продолжала нервно вздыхать женщина, так ничего мне толком и не говоря.

Я уж собралась было высказать все, что о таком работнике с кадрами думаю, как она наконец разродилась и предположила:

— Может, это Софья из оформительского отдела… Или кто еще… Хотя, других с родинками я не помню.

— Что за Софья? Ее фамилия? — оставив свою затею на потом, стала сыпать я вопросами.

— Софья Чемоданова. Она у нас недавно, работает вон в том офисе, что напротив.

— Напротив? — вспомнив, что вахтерша вроде бы утверждала о том, что девушка работает в данной компании, невольно удивилась я. Но после дополнения женщины поняла, что все сходится.

— Да. Мы снимаем несколько помещений, так как тут все отделы не умещаются.

— А сегодня она работает? — на всякий случай спросила я.

— По-моему, нет, — не совсем уверенно ответила дама. А потом добавила: — Вы лучше сами зайдите туда и проверьте, а я больше ничего не знаю.

— Ну что ж, спасибо и за это, — поблагодарила я не слишком доброжелательную женщину и направилась к выходу. Правда, через пару шагов тут же обернулась и окликнула кадровичку: — А где можно узнать адрес Софьи?

— Там, где она и работает! — не оборачиваясь, крикнула мне женщина и, сильно виляя бедрами, поплыла по коридору.

Я послала ей вслед пренебрежительную усмешку и поспешила к выходу. Оказавшись на улице, я прикинула, что делать дальше.

Учитывая, что сегодня девушка, провожавшая Анастасию незадолго до ее смерти до дома, на рабочем месте, вероятнее всего, отсутствует, а время зря терять не очень-то хочется, не остается ничего другого, как раздобыть ее адрес и направиться в гости.

Уверенно перейдя через дорогу на другую сторону, я зашла в соседний офис компании «Облачко» и вновь наткнулась на бдительную стражу.

— Вы к кому, девушка? — обратился ко мне с вопросом приятный молодой охранник. Ему было примерно двадцать лет, но и эти годы с трудом можно было ему дать, так как выглядел он максимум на шестнадцать. Впрочем, это недоразумение паренек усердно старался скрыть за коротенькой щетинкой растущей бороды.

— Мне нужно побеседовать с кем-либо из начальства, — так же любезно ответила я и продемонстрировала свои спасительные «корочки».

— Подождите тут, пожалуйста, я сейчас сообщу, и за вами спустятся, — попросил меня охранник и дал своему коллеге знак, чтобы тот позвонил куда следует.

Второй охранник, чуть старше и явно ленивее, медленно набрал короткий внутренний номер и, дождавшись, когда трубку снимут, произнес:

— Маша, спустись вниз. Тут из милиции, к начальству.

Не знаю, успела ли Маша что-то ему ответить, так как он сразу положил трубку на аппарат и вернулся к своему прежнему занятию: разгадыванию кроссворда.

Спустя пять минут в коридорчике появилась рыжеволосая симпатичная девчушка — секретарша Маша, и я последовала за ней.

— А вам к кому именно нужно? — почти сразу принялась расспрашивать она. — У нас ведь самое высокое начальство в другом месте находится и…

— Я знаю, — сообщила я. И тут же добавила: — Мне вообще-то не совсем к начальству. Скорее, к работникам по кадрам. Я пытаюсь найти адрес одного вашего служащего, а в офисе напротив мне сказали, что сделать это можно как раз тут.

— А кто именно вам нужен? — остановившись и обернувшись, спросила у меня девушка.

— Софья Чемоданова.

— Ой, ведь я знаю, где она живет. Мы почти что соседи, — охнула рыжая. И тут же остановилась и, устремив на меня зеленые глазищи, спросила: — А зачем она вам понадобилась?

— Ничего серьезного, — не стала раскрываться я. — У меня к ней несколько вопросов, она могла бы помочь в расследовании одного дела. Так, значит, вы можете продиктовать ее адрес сами? — перекинулась на главное я. — Думаю, это будет даже лучше, чем беспокоить ваших коллег.

— Да, конечно, продиктую, — согласилась девушка. — У вас есть куда записать?

Я кивнула и полезла в сумочку за блокнотом и ручкой. Оказалось, что Софья Чемоданова живет едва ли не на соседней со мной улице.

— Как туда добраться, знаете или объяснить? — дождавшись, когда я все запишу, поинтересовалась секретарша.

— Нет, не нужно, — отказалась я от услуг. — Я знаю, где это.

— Ну, тогда до свидания, — попрощалась девица и, как ребенок, припрыгивая, торопливо удалилась наверх.

Я спустилась на первый этаж и, кивнув охранникам, вышла на улицу. «Девяточку» мою пришлось поискать — она совсем затерялась между наставленными вокруг нее за время моего отсутствия машинами.

Довольно быстро добравшись до нужного дома, я вошла в первый подъезд, поднялась к двери с маленькой металлической табличкой, на которой и был номер тридцать пять, и надавила на звонок. Но хозяева совсем не торопились, и дверь передо мной отворилась спустя чуть ли не пять минут, когда я совсем уже решила, что никого нет дома.

— Здравствуйте, а вы к кому?

— Разрешите представиться — частный детектив, Татьяна Александровна Иванова, — протянув руку вперед, сказала я.

Молодой мужчина, немного старше меня, натянуто улыбнулся и, протянув свою крепкую ладонь, слегка сжал ею мою. При этом он очень внимательно посмотрел мне в глаза и, когда наши руки разжались, спросил весьма официально:

— В чем причина посещения вами нашей семьи?

— Я бы хотела воспользоваться помощью Софьи в расследовании одного сложного дела. Я ведь не ошиблась, Софья Чемоданова живет тут? — спохватившись, что еще не знаю, кто передо мной, спросила я.

— Да, здесь. Я ее муж, Владимир.

— Понятно, — кивнула я. — А где ваша жена?..

— Она только что вышла в магазин за хлебом. Сейчас должна вернуться, — ответил Владимир. Потом указал в сторону кухни и предложил: — Может, чайку, пока ждем, выпьете?

— Что ж, не откажусь, — согласилась я и заспешила за хозяином дома на кухню.

Там я заняла место у окна, а Владимир захлопотал у плиты. Поставил чайник, достал кое-что из холодильника и выставил на стол. Потом занялся чашками. Я же тем временем внимательно изучала его.

Владимир Чемоданов был симпатичным мужчиной с невероятно ладной фигурой. Он наверняка посещал какой-нибудь спортклуб или просто самостоятельно качался, так как его мышцы были отчетливо видны через тонкую ткань рубашки. Лицо же у него было стандартное, хоть и приятное. Глаза у Владимира были очень выразительными и ясными. Из-за этого казалось, что он великан с добрым нравом, но такой, что если кто разозлить его надумает, то вся доброта мигом улетучится и нарушитель душевного спокойствия великана быстро пожалеет о своем поступке.

Пока я рассматривала парня, отмечая в нем красивые и некрасивые черты, в дверной скважине заскрипел ключ, и дверь отворилась. Владимир, не оборачиваясь, громко крикнул:

— Соня, зайди в кухню, к тебе гости!

— Кто пришел? — раздался в ответ из коридора женский голос.

— Войди, увидишь, — коротко откликнулся муж.

Наконец в дверях появилась Софья. Это была высокая синеглазая брюнетка с невероятно эффектной родинкой на левой щеке. Одета Софья была в короткие бриджи и легкий белый свитер длиной до бедер.

— Ой, здравствуйте, а я думала, это Людка! — увидев незнакомое лицо, воскликнула Чемоданова. — Вы ко мне?

— Да, именно к вам, — подтвердила я.

А ее муж за меня добавил:

— Это частный детектив, она хочет тебя о чем-то спросить. Ну ты тогда сама чай завари, а я в зал пойду.

Софья молча кивнула и с некоторым испугом в глазах уставилась на меня.

— Я думаю, что чайник следует выключить, — заметив нерешительность женщины, первой заговорила я.

— Ах, да, сейчас, — кинулась к плите Софья.

Она выключила газ, заварила чай и стала разливать его по чашкам. Я молча ждала, когда она покончит с этим занятием и сядет рядом. Мне было непонятно, почему эта особа так сильно нервничает, даже чайник трясся в ее руках. Для такого волнения должна существовать какая-то причина.

— Угощайтесь, — наконец усевшись за стол, произнесла Софья. — К сожалению, у нас нет конфет, но вы попробуйте печенье, оно очень вкусное.

— Благодарю, — ответила я и, не отводя глаз от лица собеседницы, спросила: — Вам знакома Журавлева Анастасия Федоровна?

— Да, — тихо и еле слышно, словно у нее болело горло, произнесла Софья. Потом, явно поняв, как это нелепо и подозрительно выглядело, она откашлялась в кулачок и более громко сказала: — Да, я знаю Анастасию. Мы раньше жили по соседству. Она меня и устроила на работу в ту же фирму, где трудилась сама. А что?

— А вы знаете, что она умерла? Знаете, что подозревается убийство?

Софья тупо, с вопросом в глазах уставилась на меня, а так как я продолжала сверлить ее взглядом, с трудом сглотнула слюну.

Глава 4

Почти сразу заметив, что с молодой женщиной что-то не то, я постаралась надавить на нее не только словесно, но и психологически, а потому, задав вопрос, не отводила глаз до того момента, пока не получала на него ответа.

После моего последнего вопроса Софья решилась наконец высказать вслух свое предположение.

— Вы что, думаете, будто это я сделала? — затаив дыхание, спросила она.

— Возможно, — ответила я. — Пока мы только все проверяем. В настоящий момент нам хорошо известно, что в день убийства вы и Анастасия покинули офис компании вместе.

— И что с того? Мы же обе там работаем, — Софья попыталась произнести это с пренебрежением, но вышло у нее не особо убедительно.

— Да, но в тот день была не ваша смена. А вы все же зашли за Анастасией и дождались, когда ее рабочий день завершится. Это ли не подозрительно? — продолжала давить на девушку я.

— Нет, не подозрительно, — вспыхнула та в ответ и, вскочив с места, отошла к окну. — Я просто проходила в тот момент мимо и решила, что стоит подождать подругу и чуточку с ней пообщаться. У меня было немного свободного времени. Разве это запрещено?

— Ну почему же? Вовсе нет, — делая глоток не очень мной любимого чая, ответила я. — Не понимаю, почему вы так нервничаете? Я вас еще ни в чем не обвинила, а вы ведете себя так, что невольно возникает подозрение, будто вы и в самом деле виновны. Что вы пытаетесь скрыть? Чего боитесь? — решив попробовать действовать напрямую, спросила я.

— Ничего я не скрываю и не боюсь, — покосившись в сторону двери, тихо ответила Софья.

Ее взгляд заставил меня подумать, что она старается что-то утаить не столько от меня, сколько от своего мужа, и очень боится, что он это «что-то» узнает.

— Ладно, допустим, — продолжила я. — Тогда скажите: дождавшись Анастасию, куда вы с ней пошли?

— Домой, — не задумываясь ответила девушка.

— Но ведь вы живете в разных концах города… — заметила я.

— Я ее проводила немного, — теперь уже определившись с тактикой поведения, более уверенно заговорила Чемоданова, — а потом поехала к себе.

— Угу. А вы никуда с ней не заходили? В кафе какое-нибудь, скажем, или еще куда? — полюбопытствовала я.

— Нет, — глядя на меня, ответила женщина. — Мы сразу направились по домам.

— Вы уверены?

— Да. Абсолютно, — недовольно произнесла Софья. — Я ее не убивала и даже не знаю, каким образом ее убили.

— Могу вам сказать. Ее отравили, — продолжая следить за эмоциями собеседницы, сообщила я. — Но раз вы утверждаете, что ничем ее не угощали… А кстати, вы и вправду ничем ее не угощали?

— Нет, не то время было. Я ем строго по графику: в семь, в два и в девять, — со вздохом и скрипнув зубами ответила Софья. Она уже поняла, что я стараюсь вывести ее из себя и заставить сболтнуть лишнего, а потому старалась сдерживаться.

— Ну что ж, раз вы и в самом деле ее не угощали, то возможно, что вы и ни при чем, — улыбнувшись, сказала я. Софья настороженно посмотрела мне в глаза, и я добавила: — Но я это обязательно проверю. Спасибо за беседу и за то, что помогли мне разъяснить кое-какие важные подробности. Пожалуй, мне уже пора. Чай был очень вкусным.

Оказавшись на улице, я спокойно дошла до машины и, сев в нее, принялась размышлять, что делать дальше. В слова Софьи мне как-то не особо верилось. Наверняка Чемоданова что-то скрывает, иначе бы она так не волновалась и не нервничала, услышав, что я частный детектив. Да и о смерти Анастасии эта дамочка также не могла не знать: такого рода новости разносятся очень быстро, а девушки еще и работали в одной фирме. Нет, об отравлении она знала наверняка. Тогда почему не созналась? Боялась, что я еще больше ее заподозрю? Или чего-то еще?

И потом, сомневаюсь, что Софья никуда не заводила Журавлеву. До остановки автобуса идти всего десять минут — ради этого и ждать приятельницу не стоило. Стало быть, для разговора обе женщины должны были или выбрать более длинный путь, или просто зайти куда-то ненадолго. Последнее, по-моему, наиболее вероятно. А значит, стоит попробовать заглянуть в ту кулинарию, в направлении к которой дамы и удалились после работы. Если они туда заходили, то их там кто-то из персонала запомнил. Но сначала сфотографирую-ка я пару раз Софью, а то ведь людям не так просто вспомнить тех, с кем они встречались аж целых пять дней назад.

Приняв решение, я поудобнее расположилась на сиденье и стала ждать, когда Чемоданова снова выйдет на улицу. А чтобы не скучать, достала из «бардачка» свои незаменимые магические «косточки» и, задав им вопрос о дальнейшем ходе дела, высыпала двенадцатигранники себе на колени. «Косточки» дружно скатились в кучку и выдали комбинацию 13+30+2. Дословно расшифровка ее значения звучала так: «Никогда ни к чему и ни к кому не предъявляйте претензий — ни к прошлому, ни к людям, ни к Богу, ни к судьбе».

Интересно… Это означает, что ни на кого, кроме как на себя, не надо надеяться? Так я и не надеюсь. Считаю, что Софья что-то скрывает, вот и буду исходить из своего предположения без претензий. Дело за малым — довести все до конца и выяснить, чего же все-таки девушка боится и что скрывает. Ну, за этим дело не станет, раз за него взялась я. «Да уж, — усмехнулся где-то в глубине мой внутренний голосок, — свой нос вы, Татьяна Александровна, во все засунете». Я проигнорировала его замечание и занялась настройкой фотоаппарата.

«Поляроид» лежал в том же самом «бардачке», что и магические «косточки», и я уже забыла, когда последний раз им пользовалась и есть ли еще в кассете бумага. Поэтому, достав камеру, я в первую очередь убедилась в том, что в запасе имелось пять не использованных пока кадров. Этого должно было хватить.

Оставалось только дождаться, когда Софья все же покинет квартиру и куда-нибудь направится. Надеяться, что это произойдет прямо сейчас, конечно, было глупо, но я все же решила немного понаблюдать за подъездом. Если же в течение получаса Софья не появится, поеду к кулинарии без карточек и попробую обойтись словесным портретом.

Просидев в машине минут двадцать пять, я собралась было уже тронуться в путь, как из дверей первого подъезда появилась знакомая фигура. Софья, а следом за ней муж вышли из дома и направились в сторону остановки. Я едва успела сделать два снимка, но, так как расстояние между мной и ними было очень большим, они оказались не очень удачными. Пришлось покинуть «девяточку» и последовать за парой, чтобы сфотографировать Софью получше.

Быстро обогнав чету Чемодановых, я спряталась за деревом. Как только супруги оказались на достаточном от меня расстоянии, осторожно выглянула и, уловив момент, когда никто из двоих не мог меня увидеть, сделала снимок. Теперь фотография Софьи получилась четкой и удачной. Так что можно было действовать дальше.

Вернувшись к машине, я села за руль и завела ее. Потом выбрала наиболее короткий маршрут до той самой кулинарии, к которой направились подруги пять дней назад, и не спеша поехала. Через пару минут пути я поспешила открыть окно, так как дышать в салоне стало нечем. От не по-весеннему палящего в послеобеденные часы солнца машина просто раскалилась, и мне показалось, что я вот-вот зажарюсь. Я сразу почувствовала прилив свежего воздуха и увеличила скорость, чтобы поймать еще и легкий ветерок.

Добравшись до конечного пункта, я не стала отгонять машину на стоянку, а сразу подъехала к входу в саму кулинарию и остановила «девяточку» прямо там. Работников ГАИ поблизости не наблюдалось, и я понадеялась, что штраф за неправильную парковку машины не придется платить.

Я поднялась по невысоким ступеням и, толкнув от себя тяжелую металлическую дверь, вошла в кулинарию. Внутри оказалось полно студентов, занимавших почти все столы, от их голосов воздух в помещении, казалось, гудел, словно встревоженный улей. Некоторые, считавшие себя наиболее взрослыми, пили пиво, демонстрируя окружающим, какие они крутые парни. Получалось же немного не так, как было задумано, потому что ребятки уже переборщили с этим напитком: языки их стали заплетаться, глаза покраснели, а координация движений нарушилась.

Обслуживавшего персонала тут было не много: пара тучных продавщиц и одна молоденькая официантка. Первые равнодушно и весьма медленно обслуживали покупателей, а вторая, обливаясь потом, носилась между столиками, собирая мусор. Обычный, ненавязчивый российский сервис.

Посчитав, что больше всего внимание на посторонних обращают те, кто находится за прилавком, я направилась к продавщицам. Подойдя к стойке, я сначала попробовала протиснуться между студентами-покупателями, но тут же получила море «комплиментов» в свой адрес и вынуждена была оставить эту не совсем хорошую затею. Но ждать также не очень-то хотелось, а потому я рискнула обойти прилавок сбоку и, поднырнув под загораживающую проход полку, оказалась там же, где и продавщицы. Естественно, те тут же заметили мое нахальное поведение и кинулись мне навстречу с громкими криками:

— Сюда нельзя! Вы что, своей очереди дождаться не можете? Все равно обслуживать раньше других не будем!

— Да не кричите вы так! — в свою очередь, стараясь перекричать женщин, ответила я и протянула раскрытые «корочки». — У меня к вам пара вопросов.

Теперь труженицы прилавка немного угомонились и позволили мне беспрепятственно подойти к ним за стойкой. Правда, тут же добавили:

— Вообще-то, у нас мало времени, и мы не сможем с вами долго разговаривать. Начальник увидит, зарплату урежет.

— А я и не отниму у вас много времени, — пообещала я и полезла в сумочку за фотографиями Журавлевой и Чемодановой. После чего протянула их женщинам и попросила вспомнить, заходили ли они сюда пять дней назад.

Дамы думали недолго.

— Да, заходили, — первой произнесла самая толстая женщина лет тридцати пяти. А потом ткнула пальчиком в фотографию Анастасии и добавила: — Вот эта, она у нас первый раз была, поэтому ее я особенно хорошо и запомнила, тем более что лицо у нее очень специфическое, необычное.

После этих слов я посмотрела на коллегу толстухи — чуть менее объемную женщину с прической в виде стоящих дыбом мелких кудряшек, как бы давая знак, что меня интересует и ее мнение. И она спокойно подтвердила:

— Я тоже ее один раз только у нас видела. А вот вторую девушку несколько раз, и с парнем.

«Ого, кажется, я напала на информационную жилу», — обрадовалась я и тут же начала расспрашивать труженицу прилавка более подробно. То, что с подругами был какой-то парень, мне до сего момента не было известно вовсе.

— Вы хотите сказать, что девушки были не одни? — с тонким намеком начала я.

— Да, в тот день, который вы имеете в виду, их было трое, — подтвердила свои слова курчавая. — Эти девушки и какой-то парень…

— Атлетического телосложения? — позволила себе перебить ее я, подумав, что третьим мог быть муж Софьи Владимир.

— Нет, наоборот, худой очень, — произнесла все та же особа. — Одет он был небрежно, по-молодежному.

— Если не сложно, вспомните молодого человека поподробнее, — попросила я, понимая, что данный тип мне точно незнаком. А между тем он мог знать что-то, имеющее большое значение для расследования обстоятельств смерти Анастасии. Если, конечно, сам не участвовал в убийстве, что тоже возможно.

— А что о нем рассказывать? — отмахнулась толстая, продолжая между тем обслуживать начавших проявлять нервозность клиентов. — Парень как парень, вон тут их сколько.

— И все же у него должны быть какие-то особенности, отличительные черты лица, — продолжила я. — Постарайтесь их вспомнить…

— Ой нет, я не слишком внимательна, — сразу отказалась толстая. — Если только Вера запомнила.

Я повернулась к курчавой, которую, как оказалось, звали Верой, и обратилась с той же просьбой к ней. Женщина с пару минут подумала, а потом выдала не очень красочное, но более подробное описание парня:

— Высокий. Сутулится. Темноволос. Одет в клетчатую рубаху и джинсы. Не красавец. Девушки называли его то ли Димой, то ли Денисом.

— Как он себя вел? — продолжила расспрашивать я.

— Нормально вроде, — не совсем уверенно ответила продавщица. — Сам заказал девушкам кофе, сам его им отнес, отказавшись от услуг официантки. В тот день у нас она обслуживала, народу было мало.

«Интересно, — услышав о кофе, подумала я. — Так, значит, девушки все же пили кофе, и раз его забирал тот парень, отказавшийся от услуг персонала кулинарии, то он мог с легкостью подмешать в напиток любой опасный для здоровья медицинский препарат. А для Софьи это представляло бы некоторую сложность: подругу ведь следовало отвлечь. Но, если Настя отлучалась хоть на пару минут, подсыпать ей яд могла и она».

Я напрягла свой ум, но никакой идеи, как найти этого неизвестного парня, мне в голову пока не пришло. Предположить же можно было только одно: они с Софьей действовали сообща, и Чемоданова прекрасно знает, что совершила. Потому-то занервничала так в моем обществе.

— Я могу заняться работой? — вырвал меня из задумчивости вопрос курчавой продавщицы.

— Да, но сначала ответьте на последний вопрос, — попросила я. — Вернее, даже не совсем вопрос… Просто мне нужно, чтобы вы описали парня с ног до головы — какой формы были его глаза, какой нос, имелись ли шрамы, татуировки, печатки на пальцах и все остальное в том же роде. Вы меня поняли?

— Да, — кивнув, ответила женщина. Потом вздохнула, сосредоточенно помолчала и стала перечислять: — Глаза темные, точный цвет не помню, нос большой, рот длинный, подбородок квадратный, волосы длинные, зачесаны на бок. На шее цепочка, а на ней какой-то кусок металла с буквами «Д» и «Л». Обувь грязная. Все, больше ничего не помню.

— Что ж, большое спасибо, — поблагодарила я продавщицу.

Выяснив все, что было можно, я покинула место за прилавком тем же самым путем, каким в него и попала, и сразу вышла на улицу — долго пребывать в задымленном и шумном помещении не очень-то хотелось. Оказавшись на улице, я бросила торопливый взгляд на капот своей машины и, не обнаружив на нем никакого листочка с корявым почерком наших стражей порядка на дорогах, стала спускаться по ступеням. Потом заняла место за рулем и от греха подальше поехала к тому месту, где стоянка машин была разрешена. Там вновь остановилась и достала из сумочки мобильный телефон.

Еще находясь в здании кулинарии, я подумала, что, раз парень, бывший в тот день с девушками, не является мужем Софьи, значит, он либо ее друг, либо любовник. Причем вполне может быть, что прошлое его нечисто, так как подобные описанной металлические таблички со всякого рода буквами носят на шее чаще всего бывшие заключенные или же особо крутые парни нашего города. И те и другие всегда имеют массу причин быть посаженными. А значит, этого типа может знать мой милицейский друг Киря.

Я набрала его рабочий номер и стала ждать, когда он снимет трубку.

— Да, подполковник Кирьянов у аппарата, — довольно весело откликнулся мой старый друг.

— Привет, Володя, — приветствовала его я. — Ты сильно занят?

— Иванова, сколько раз просил не задавать мне этот глупый вопрос, а сразу говорить, что тебе нужно, — проворчал Киря. — И так ведь ясно, что не отвяжешься, коли не выполню всего, что тебе требуется. Ну, какие на сей раз проблемы?

— Пока никаких, — быстро проговорила я и теперь уже ответила на вопрос Володьки: — Мне всего лишь нужно установить одну личность. Сможешь?

В трубке послышалось недовольное бормотание, а за ним и слова Кири:

— Сразу бы уж называла фамилию.

— В том-то и проблема, что я ее не знаю. Как, впрочем, и всего остального, — осторожно призналась я и представила, каким стало в этот момент выражение лица Володьки. Он наверняка был готов убить меня.

Но мой друг никак не проявил своего недовольства, а просто спросил:

— Ну и что же тогда у тебя есть?

— Примерное описание внешности, примерный вариант имени и инициалы «Д» и «Л».

— М-да, негусто, — вздохнул Кирьянов. — А с чего ты вообще решила, что этот тип должен быть у меня в картотеке? Ты ведь именно на нее намекаешь, прося установить личность?

— Понимаешь с полуслова, — похвалила я своего друга, а потом сразу же перешла к главному: — Я подозреваю его в убийстве. Естественно, что возникает подозрение об уже имеющейся судимости или же просто задержаниях.

— Логично, — согласился Володька. — Хорошо, говори, что есть, а там посмотрим.

Я передала Кире все данные на парня, что получила от видевших его продавщиц, и, заранее поблагодарив, отключилась. И только хотела убрать трубку в сумочку, как раздался звонок. Не догадываясь даже, кто это может быть, я нажала на «yes» и произнесла:

— Слушаю.

— Татьяна, вы? — последовал вопрос, и я узнала голос.

— Да, Степан, я. Как у вас дела?

— У меня-то нормально. Вы лучше скажите, что у вас? Есть продвижения?

— Есть. Например, могу заверить вас в том, что подруга вашей жены невиновна.

— Нет? Но… тогда кто же?

— Это я сейчас и пытаюсь выяснить. У меня появился еще один подозреваемый, но пока его личность не установлена. Хотя это не так сложно, так что можете не волноваться, все выяснится, я вам обещаю.

— Вы даже не представляете, как меня порадовали. Я очень хочу, чтобы виновные были наказаны, — вздохнул Степан. — Если все получится, обещаю сводить вас в одно очень хорошее кафе. Уверен, вам там понравится.

— Спасибо, теперь я уж точно буду стараться изо всех сил, — пошутила я. Сама же между тем подумала, что потом о данном обещании непременно напомню своему клиенту. Это ж прекрасный шанс поближе познакомиться со столь красивым молодым человеком.

— Ну, тогда звоните, если что-то еще станет известно, — все тем же грустным голосом произнес Степан и отключился.

Я же немного рассердилась на саму себя за то, что так и не сумела заставить его хоть чуть-чуть улыбнуться.

А, ладно! Вот закончу дело, тогда и обо всем остальном подумаем. А пока съезжу-ка я домой да что-нибудь там перекушу. Кто знает, что накопает на парня Киря.

Приняв решение, я завела машину и, надавив на педаль газа, плавно повела ее по не совсем ровным дорогам нашего Тарасова.

* * *

— Так, значит, ты говоришь, что это ваш клиент? — переспросила я Кирю, который позвонил почти через два часа после нашего последнего разговора.

— «Наш» — еще мягко сказано, — вдохновенно продолжал Кирьянов. — Если все твое описание верно, то это Дмитрий Олегович Лаврик. Очаровательный парень, много видел, много чего интересного знает…

— Например? — желая поскорее узнать все об интересующей меня личности, поторопила я Кирю.

— Например, как воровать. Причем все — и что плохо, и что хорошо лежит. Начинал с мелочи, я его давно уже помню. Потом перешел на кражи из квартир элиты нашего города. Пару раз его ловили, но доказать ничего не могли: краденное словно под пол проваливалось, хоть он только что уходил с места преступления. Ни отпечатков, ни следов взлома. Профессионал, одним словом.

— А! Ну тогда это явно и мой клиент, — пошутила я.

А Киря тут же прицепился:

— Что, брать его решила? Могу оказать помощь. Все равно ведь потом нам его сдавать будешь, а я бы с удовольствием этого гада упрятал.

— С чего вдруг? — удивилась подобной реакции Кири я. — У тебя на него что, зуб?

— А как же! Он же, гад, мне процент раскрываемости портит…

— Понятненько, — усмехнулась я. — Хорошо, решу засадить, сообщу. Ты лучше мне скажи, где его найти можно? Наверняка ведь знаешь.

— Ну, это проще простого, — подхватил Киря. — Его физиономию чаще всего в баре «Усталый путник» видят. Там настоящий воровской притон. Ну а насчет адреса конкретного, сама знаешь…

— Знаю, — вздохнула я. — Сплошь одни аккуратные бомжи. Деньги есть, а жить негде.

— Кстати, а как насчет фотки, тебе она нужна? — спросил вдруг Киря.

— Еще бы, мог и не спрашивать, — радостно откликнулась я, совсем было позабыв о такой немаловажной детали.

— У меня есть парочка. Заглянешь?

— У-у… — нехотя протянула я, а потом предложила: — Может, ты ее лучше по факсу пришлешь в фирму по недвижимости, что в моем доме на первом этаже недавно открыли? А я сейчас же заберу.

— Номер факса знаешь? — с усмешкой уточнил Киря.

— Диктую, записывай! — порадовавшись тому, что хоть одной поездки на сегодня удастся избежать, воскликнула я. Потом продиктовала Володьке номер факса, стоящего в этой самой фирме, и, поблагодарив за хлопоты, отключилась.

Я откинулась на спинку кресла и задумалась.

Так, значит, знакомый Софьи — вор. Тогда странно, почему он взялся еще и за убийство. Хотя, как говорится, все начинают с маленького: сначала крадут копейку, потом обворовывают банк. Может, и тут так же вышло. К тому же, на убийство парня могла подбить Софья, а ее кто-нибудь еще другой, если у самой, конечно, причин не было. Что ж, нужно отыскать этого специалиста и побеседовать с ним по-нашему, профессионально.

Посмотрев на часы, я подумала про себя, что вечернее время самое подходящее для того, чтобы заглянуть в бар «Усталый путник» и пропустить там пару кружек пива или иной жидкости. А стало быть, сейчас вероятнее всего встретить там того, кто мне нужен. Только следует сначала забрать фотку, которую Киря должен прислать. А то ведь там могут и выкинуть.

Торопливо накинув на себя пиджачок, я схватила со столика лежащую на нем сумочку и поспешила вниз. Спустившись на первый этаж, вышла из двери и, сразу завернув за угол, вновь вошла в дом. Только на этот раз уже не в подъезд, а в дверь, которую компания по недвижимости пробила на месте бывшего окна, приобретя одну из квартир на первом этаже нашего дома. Одновременно с хлопком двери по офису пронесся легкий звон подвешенного на входе колокольчика, и сидящие в комнате люди дружно повернули ко мне свои головы.

— Привет, ребята, — поздоровалась я сразу со всеми, так как большинство сотрудников фирмы знала лично.

— А, Танюша, привет, — помахал мне рукой со своего места Владислав. Он жил на шестом этаже в моем подъезде и часто получал от меня выволочку за слишком громко включенную музыку.

— Тут одно послание только что прибыло, не тебе ли? — поздоровавшись одним кивком, поинтересовалась у меня Светка.

Ее я также знала, но — по школе, учились вместе.

— Мне. А как вы угадали? — улыбнувшись, спросила я.

— Ну так рожа-то на портрете явно уголовная, да еще и изображение прислали в фас и в профиль, — усмехнулся в ответ Владислав. — Такие снимки только тебе и присылают.

— Могу я их забрать? — немного смущенно спросила я.

— С тебя шоколадка, — дружно захихикали девчонки. — Иначе не отдадим.

— Ладно, будет вам шоколадка, — согласилась я. — Ну так где картинки-то?

Один из ребят протянул мне лист формата А-4, и я посмотрела на него. Никакого изображения лица в фас и в профиль там не было, ребята просто пошутили. Лаврик никогда не сидел, а следовательно, его и не снимали в сих ракурсах. Был обычный снимок, сделанный, скорее всего, любительским фотоаппаратом, правда, из-за пересылки по факсу черно-белый. На нем был запечатлен небрежный, ехидно усмехающийся молодой парень не очень симпатичной наружности. По всем приметам — именно тот, кто мне нужен. И все же я собралась проверить это, показав снимок продавщицам в кулинарии. Все равно до бара «Усталый путник» ехать придется мимо нее.

Поблагодарив приятелей за помощь, я покинула офис и, сев в машину, в который уже раз за сегодняшний день последовала по одному и тому же маршруту. Ехать, честно признаюсь, было неинтересно. Приелась уже мне эта дорога.

Возле кулинарии я вновь нарушила правила, оставив машину на том же самом месте, что и в первый раз, — у входа, и торопливо поспешила внутрь. На мое счастье, все работницы были на месте. Правда, теперь они занимались обсуждением чьих-то нарядов, так как посетителей уже не было. При виде меня женщины сразу замолчали, а самая толстая с улыбкой поинтересовалась:

— Никак опять что-то узнать хотите? Мы прямо как на допросе сегодня весь день, ей-богу.

— Ну уж извините, работа у меня такая, — в свою очередь отшутилась я и, дойдя до прилавка, сразу попросила: — Посмотрите, пожалуйста, на снимок. Это тот парень или нет?

Обе продавщицы и юная официанточка дружно склонились над листком и стали его рассматривать. Курчавая сразу же ответила на вопрос:

— Да, точно он. Даже прическа у него тут такая же.

— Уф, — невольно вздохнула я, обрадовавшись, что мы с Кирей не ошиблись.

— А что он натворил-то? — за неимением покупателей, а вследствие этого и работы, накинулись на меня с расспросами продавщицы. — Или девицы те чего сделали? Мы тут уже всю голову сломали, кто они и что.

— Ага! Думали даже, что это банда какая-то, — усмехнулась девчушка официантка. — У нас ведь пару дней назад кое-что из посуды пропало. Так, может, воры?

— Они самые, — призналась я. — Данный тип этим и промышляет.

— А девушки тогда что? — охнув, спросила толстушка.

— А девушки обычные, ничего особенного, — расплывчато ответила я.

— Так, значит, вы его ловите? — подхватила тему курчавая.

Я только молча кивнула и направилась к двери. Женщины попытались спросить что-то еще, но я, сославшись на спешку, избежала ответов и спокойно покинула данное заведение.

Теперь мой путь лежал к бару, который Киря охарактеризовал как настоящий воровской притон.

* * *

Деревянная табличка с выжженной на ней надписью «Усталый путник» и висящим рядом обшарпанным силуэтом этого самого путника подтвердила, что путь мой завершен. Я оставила машину на стоянке рядом и направилась в бар. Сначала мне пришлось спуститься по крутой лестнице вниз, потом свернуть налево, и только потом, преодолев узкий коридорчик, я вышла в довольно просторный зал, где и располагались столики для посетителей. Столики эти, как, впрочем, и все остальное здесь, были деревянными, и я бы даже сказала, дубовыми, учитывая, что, даже кое-где расщепившись, они все еще удерживали навалившихся на них подвыпивших клиентов.

Что же касается самих клиентов, то тут и говорить не стоило: сплошь одни любители крепких напитков. И если даже в настоящий момент они не набрались до крайней степени, об их привязанности к спиртному говорили красные, а порой и синие носы. А самое смешное, что точно такие же носы были и у тех, кто работал в данном баре, то есть у барменов, непрезентабельного вида официанток и иной шушеры.

С самого порога поняв, как нелепо выгляжу среди этих людей, я быстренько прошла через зал к свободному столику и, сев за него, стала внимательно осматривать присутствующих. Пока Дмитрия Олеговича Лаврика на горизонте не наблюдалось. Осмотрев присутствующих, всех до одного, но так и не найдя его, я вынуждена была заказать себе пиво, которое оказалось сильно разбавленным водой. Пить это пойло было просто невыносимо, как, впрочем, наверное, и все остальное из здесь предлагаемого, но делать вид все же пришлось.

Чтобы не слишком выделяться среди местного контингента, я тупо смотрела к себе в кружку, словно задумавшись, и поднимала глаза только тогда, когда входная дверь хлопала. И все шло очень даже хорошо, но неожиданно к моему столику подвалил какой-то подвыпивший молодец с плохой ориентацией в пространстве. Без разрешения он плюхнулся на лавку рядом и тихо спросил:

— Кого ждешь, красотка? Может, я его пока заменю?

— Все зависит от того, чем ты занимаешься, — не глядя на парня, ответила я.

— А чего надо? Мы все умеем, — гордо заявил мужлан.

— Неужели? Тогда попробуй поймать это, — схватив со стола салфетницу и резко запустив ею в парня, произнесла я.

Естественно, что «всеумелец» не успел даже руки вверх поднять, а потому словил этой самой пластмассовой салфетницей по носу. После чего он недовольно вскрикнул:

— Эй, ты чего?

— Проверяю, на что ты способен, — равнодушно ответила я. — Как видно из проведенного опыта — ни на что. Так что, будь добр, освободи место.

Униженный подобным оскорблением парень зло сверкнул на меня глазами, но все же встал и отчалил на свое место. Там он принялся что-то шептать своим дружкам, которые, на его счастье, не видели его позора. Меня же это ничуть не насторожило и не взволновало, тем более что я наконец увидела у двери того, кто мне был нужен. Дмитрий Олегович Лаврик собственной персоной прибыл в бар и теперь выискивал, где бы притулиться. Вид у него был такой, словно все это заведение вместе с теми, кто находится внутри, принадлежит ему.

Я усмехнулась такому самомнению и сразу же прикрылась выпрошенной ранее у официантки газетой. Привлекать к себе внимание я пока не собиралась, решив немного последить за парнем. А вот когда я подловлю его на чем-нибудь хоть капельку противозаконном, тогда и прижму к стеночке и все выпытаю. Без нажима и без улик против себя он говорить явно не станет, это сразу видно.

Лаврик прошел к одному из столиков, за которым сидели трое мужчин, и, поздоровавшись с каждым, сел рядом. Тут же была вызвана официантка, и уже через пару минут к столу тащили гриль и салатики из капусты. Я представила себе, каково все это на вкус, и едва не поперхнулась от отвращения. Удивительно, как мужчины вообще все это могут есть? Впрочем, им лишь бы выпивка была, а чем они станут набивать свой желудок, совершенно все равно.

Как только за столиком началась трапеза, я предпочла выйти на улицу и сесть в машину. Торчать внутри и любоваться на весьма своеобразное поведение большей части посетителей зала стало противно. Да и слышно там все равно ничего не было из-за орущей громче некуда музыки. Другой же необходимости оставаться в зале не имелось, потому как теперь я смогу начать слежку за Лавриком сразу же, едва он только выйдет на улицу. А пока покурю тут, в тишине и спокойствии.

Глава 5

Шатаясь под воздействием выпитого спиртного, Лаврик вышел из «Усталого путника» и поплелся вдоль по улице. Он был один. Я взглянула на часы, отметив, что время близится к полуночи. Затем покинула машину и последовала за парнем. Ехать за ним было опасно: парень тертый, может заметить слежку, а мне это пока ни к чему. Вот когда он что-то не то сделает, тогда другое дело — можно будет и отловить, предъявить обвинение и допросить с пристрастием. А сейчас нужно быть осторожной.

Сначала двигаясь за Лавриком бесшумно, словно кошка, я через пару кварталов расслабилась, посчитав, что в таком состоянии, как сейчас, парень вряд ли меня увидит. А если и увидит, то не обратит внимания. Но вот тут-то я и ошиблась: несколько раз оглянувшись, чтобы проверить, не вынырнет ли позади какая шальная машина, Дмитрий все же заприметил мою скромную персону, и вскоре я заметила, что он то ускоряет шаг, то меняет направление. Пришлось вспомнить об осторожности, да было уже поздно.

Явно сообразив, что за ним увязался «хвост», парень в миг протрезвел и не только перестал пошатываться, но и обрел невиданную до сего момента прыткость и изворотливость. Он принялся в круговую шататься по округе, выбирая самые сложные участки пути: мусорки, изгороди, щели в заборах и тому подобное. Его тактика была ясна — он хотел избавиться от слежки, то бишь от меня. Но как бы не так. Я-то ведь тоже поняла, что раскрыта, а потому прежние планы сменила на новые и направила все силы на поимку Лаврика. Больше семенить за ним по пятам было незачем, оставалось только догнать и попробовать поговорить.

Перестав держаться от парня на расстоянии и скрываться за углами, я нагло кинулась за ним следом и громко закричала:

— Стой, поговорить надо!

На мою просьбу вор никак не прореагировал, а лишь перешел на бег и рванул в сторону старых построек. Он хорошо понимал, что отыскать его там будет намного сложнее, да и во время погони преследующему ничего не стоит сломать там себе ноги, а то и шею. Чтобы не дать парню добраться до этих развалин, я на бегу закинула свою сумку за плечо и, собрав все силы, кинулась вдогонку.

Постепенно расстояние между мной и Лавриком стало уменьшаться. Он уже начал понимать, что рано или поздно я его нагоню, а потому стал заметно нервничать и чаще оборачиваться назад. Это давало мне еще больше преимуществ, так как из-за постоянных оглядок парень то и дело спотыкался, а значит, замедлял свой бег. В конце концов после очередного поворота головы в мою сторону он попался на том, что готовил мне: не заметив перед собой отпиленной ветки дерева, зацепился за нее ногой и с шумом повалился на землю. Я сделала последний, завершающий нашу гонку прыжок и приземлилась ему на спину.

— Ну вот, я же предупреждала… Мне нужно с тобой поговорить, понял? — тяжело дыша, порадовала я парня. — Если бы не твоя дурь, мы бы сделали это уже давно.

— Черта с два! — отпарировал Дмитрий и, резко выгнувшись, сбросил меня в сторону.

Я торопливо вскочила с земли и приготовилась нанести ему профилактический удар, чтобы парень понял, что сопротивление бесполезно, но он уже успел достать откуда-то небольшой складной ножичек и, ехидно так улыбаясь, помахивал им в воздухе. Это немного меняло положение вещей, так как теперь я стала ждать, когда первым нападет он. В таком случае мне было бы намного проще поймать руку, в которой находилось холодное оружие, и обезвредить противника.

— Ну, ты же с ножом, а чего медлишь? — поторопила я Лаврика, видя, что он не решается напасть первым.

— Жду, когда одумаешься, — улыбнувшись в два ряда белых зубов, откликнулся Дмитрий.

— Обещаю, что этого не случится, так что можешь начинать, — продолжала подталкивать его к действиям я. — Ну, чего ждешь? Или боишься?

Последние слова сыграли решающую роль, и Лаврик наконец-то решился нанести удар. Он с силой оттолкнулся от земли и прыгнул в мою сторону, замахнувшись ножом. Я мгновенно рассчитала, куда направлена его рука и, едва он «приземлился» по соседству, тотчас же схватила его за запястье, со всей силы сжав его. Издав болезненный стон, парень расцепил кулак, и нож со звоном упал на асфальтовую поверхность. Не давая Дмитрию опомниться, я с силой двинула его коленом в живот и повалила на землю. Оставлять противника на ногах было слишком опасно, потому как он был гораздо выше меня и вовсе не хил.

Упав на асфальт, Дмитрий торопливо откатился в сторону, понимая, что я сейчас снова навалюсь на него и сделаю попытку скрутить руки. Но встать он не смог, так как я успела присесть рядом и ударила его кулаком по ребрам, так что ни защититься, ни отстраниться он не успел. После удара парню и вовсе стало не до хитростей — был занят тем, что приводил свое дыхание в норму. А я, воспользовавшись моментом, резко перевернула его на живот, придавила коленом к земле и стала заламывать руки.

— Ты кто такая? Чего тебе надо? — стараясь отделаться от моей цепкой хватки, недовольно ворчал Лаврик.

Отвечать мне не потребовалось, так как после того, как я все же завернула обе его руки за спину и, на ощупь найдя в сумке наручники, сцепила ими кисти, парень сам вздохнул:

— Ну вот, я так и знал. Вы, менты поганые, следить вообще не умеете.

— Да неужели? — пнув Лаврика коленом в ребра, ехидно переспросила я. — А кто тебе сказал, что за тобой вообще следили?

— Сам понял, — огрызнулся Лаврик.

— Значит, не так понял, я наблюдала, — продолжила я. — А это разные вещи.

«Ага, особенно когда не желаешь признаваться в том, что тебя раскусили, — съехидничал надо мной мой внутренний голосок. — Умный ход, Танечка».

Никак на это замечание не прореагировав, я осторожно встала со спины парня и, взявшись за наручники, потянула его на себя. С недовольным покряхтыванием Лаврик встал сначала на колени, а затем и на обе ноги. Когда же он повернулся ко мне, то произнес:

— Ну и о чем будет разговор? Опять небось в чем-нибудь меня обвинить хотите, да? Только фигушки, сначала доказательства предъявите, а потом и хватайте, бездари.

— А ты, я вижу, самоуверенный, — усмехнулась я в ответ. — Думаешь, милиции зацепиться не за что? Ну и зря так думаешь. Тебя вот, например, во время последнего ограбления на видеокамеру записали. Как тебе это?

— Врешь, — не поверил мне Лаврик. — Я всякую такую фигню за километр чую, не было там ничего. — Потом хитро сощурился и, с минуту подумав, продолжил: — Что, на понт взять хочешь? Думаешь, попался дурак неотесанный? Нетушки, не пройдет. Снимай свои железки.

— Ух ты, какой важный, — отстраняясь от парня и наводя на него свой пистолет, произнесла я. — Любишь покомандовать?

— Ну ты… — заметив в моих руках оружие, недовольно заворчал Лаврик, — убери ствол. Все равно не выстрелишь, чего тогда пугать?

— Это почему же не выстрелю? — переспросила я.

— А вам, ментам, за это потом самим крышка будет. Думаешь, я законов не знаю? Убирай давай.

Прежде чем продолжить наш диалог, я громко рассмеялась, а потом, став вновь серьезной, с издевкой заметила:

— Знаешь, а тебе ведь не повезло, милый. Я не из ментовки. А значит…

На шее Лаврика дернулась вена, но он постарался не подавать виду, что напуган моим заявлением, и все тем же пренебрежительным и наглым тоном произнес:

— А мне плевать, кто ты. Я законопослушный гражданин своей страны, и мне нечего бояться. Так что ты лучше говори, чего хочешь, и проваливай, пока цела.

— Батюшки, сколько угроз в адрес бедной девушки, — усмехнулась я. А потом, выдерживая после каждого слова небольшие паузы, добавила: — Ну ладно, раз ты так просишь, перейду прямо к делу.

Дмитрий скривил недовольную мину, но промолчал. А я продолжила, спросив:

— Что общего между тобой и Софьей Чемодановой?

— А тебе-то какое до этого дело? — вопросом на вопрос ответил Лаврик.

— Пояснениями займемся потом, сначала ответь, — проигнорировала его вопрос я. — Ну так как?

— Мы любовники. Это, надеюсь, не запрещено?

«Ага, значит, все же любовники, — отметила про себя я. — Так я и думала. Теперь понятна первая причина, по которой Софья отказывалась говорить, куда она заходила с Анастасией Журавлевой — боялась, что кто-то еще узнает о ее связи с этим парнем. Остается выяснить, была ли еще и вторая, более серьезная причина, или же Софочка тут вовсе ни при чем».

— Тебе знакома Журавлева Анастасия? — не став углубляться пока в размышления, продолжила выспрашивать я.

— Какая еще Журавлева? Не знаю такой, — проворчал Лаврик.

— Да неужели? — не поверила ему я. — Та самая, с которой вы в кафе несколько дней назад ходили. Или позабыл уже? А вот продавщицы вас всех запомнили.

— Это маленькая такая и лупоглазая, что ли? — уточнил Дмитрий. — С белыми волосами?

— Ага, она самая, — подтвердила я. — Вижу, память к тебе возвращается. Так, значит, все же знаешь…

— Не знаю, а видел всего один раз, — перебил меня парень. — Я там с Сонькой встречу забил, а когда пришел, увидел, что она не одна. Эту девицу она мне представила как подругу. А больше никогда ее и не видел.

— Ой, врешь… — прищурившись, произнесла я. — Нехорошо врать-то. Лучше честно признайся, откуда ее знаешь?

— Ты что, совсем тупая? — уставившись на меня во все глаза, с усмешкой переспросил Лаврик. — Русским же языком объяснил. Хотя все вы, менты, фомы неверующие, чего с вас взять…

— Ну-ну, полегче с оскорблениями! Я с тобой нормально разговариваю, так что и ты не горячись, — размышляя над услышанным, произнесла я. А потом, почесав кончик своего носа указательным пальцем, спросила:

— Так, значит, вовсе не знакома тебя Журавлева?

Лаврик тяжело вздохнул:

— Нет, в который раз говорю. И вообще, лучше бы ты сказала, зачем вообще это нужно-то… А то спрашивает всякую хрень собачью, а я ей отвечай…

— Это не хрень собачья, как ты ее назвал, а выяснение обстоятельств смерти человека, — внимательно наблюдая за выражением лица парня, произнесла я. — Вполне может быть, что отравления.

— Э, нет, — вытаращившись, как мышь из норы, запротестовал Лаврик, — меня сюда попрошу не вмешивать. Я не ангел божий, но убийствами не занимаюсь, не мой профиль.

— Так долго ли научиться? — хитро сощурившись, заметила я. — Тоже ведь прибыльное дело.

— Да иди ты! — вспыхнул на это обвинение Лаврик. — Не убивал я никого, тем более что и не успел бы. Эта девка почти сразу ушла, как я пришел.

— Но ведь кофе-то, что ты девушкам заказал и лично принес, она выпила… — не сдавалась я. — Стоило в него что-то сыпнуть, глядишь — и смерть девушки не за горами.

— Да ты совсем охренела! — запыхтев и недовольно завертевшись, прошипел парень. — Это же надо такое придумать! Раз у ментов на меня ничего нет, так решили убийство повесить? Пусть сначала докажут, если уж на то пошло. А я чист! Если кого и стоит подозревать, так это Соньку. Она хоть ее знала, да и сидела там с ней до меня. Что вы ко мне-то привязались, менты гребаные?

— Что ты все ментов приплетаешь? — усмехнулась я. — Сказала же, что я не из их числа, хоть и не далеко ушла.

— Ага, не из их, — в свою очередь скривился в усмешке Лаврик. — Какого тогда черта наручники и ствол с собой таскаешь? И повадки у тебя такие же, как и у них. Нет, ты мент, я уверен.

— Ну, как хочешь, — не став больше ни в чем переубеждать парня, ответила я. А потом задумалась, правду он мне говорит или же просто спасает свою шкуру.

Если прикинуть, то и в самом деле выходило, что убить Настю могла и Соня. Тем более если они вдвоем с ней и в самом деле сидели в кулинарии еще до прихода этого оболтуса. Но с другой стороны, продавщицы запомнили, что заказывал и забирал кофе именно Лаврик, а не кто-то из девушек, а значит, ему было проще всего добавить в напиток яда. Как же все было в действительности?

Осознав, что самой мне этого не понять, я решила попробовать поднажать на парня, пригрозить ему камерой, чтобы он выложил мне всю правду. И как только эта мысль созрела в моей голове, я схватила его за грудки, резко развернула и, прислонив к какой-то каменной стене, надавила рукой на горло.

— Знаешь что, хороший мой, мне надоело твое вранье. Убил Журавлеву наверняка ты, а потому я прямо сейчас доставлю тебя по назначению, то есть в камеру. А там уж и улики подоспеют.

— Не имеете права! — прохрипел Лаврик. — Не за что.

— Ну это ты зря так думаешь, — усмехнулась я в ответ. — Сейчас вот положу в твои карманы кое-что из моих вещичек — часики там, колечки какие — и попробуй потом докажи, что ты ни при чем.

Парень зашипел было что-то крайне неприличное, но я еще сильнее нажала на его шею, и он замолчал.

— Ну так что? Ты мне сейчас все сам расскажешь, и мы вместе подумаем, как быть, или я тебя отвезу куда положено, а потом поищу, чего не хватает? В любом случае оттуда тебе уже не удастся выйти, об этом я позабочусь. Кражи-то ведь и раньше за тобой числились, и не маленькие. Ну так как?

Ослабив хватку, я чуть подалась назад и вопросительно уставилась на парня, давая ему возможность спокойно ответить. Лаврик сначала часто задышал и закашлял и только затем произнес:

— Я не врал. Я ее видел впервые и ничего никуда не сыпал. Клянусь!

— А чем докажешь? — поинтересовалась я.

— Чем? — вздохнул парень. — Да чем я могу это доказать? Кофе-то выпит, а бокалы давно перемыты.

— Вот уж верно, — согласилась я. — И все же… подумай хорошенько. Ведь если что-то было, тебе лучше все рассказать мне сейчас, чем потом что-то доказывать милиции. Они тебя и слушать не станут, так как горят желанием упечь подальше и надолго. Со мной же можно и по-хорошему договориться. Даже, может, заработаешь малость, — намекнула на взятку я. Ведь в моем деле все способы хороши. Приходится порой выкручиваться.

— Не травил я ее, еще раз повторяю! — начал злиться Лаврик. — Потому что не знал. Я вообще понятия не имею, кто она и что она. Зачем мне тогда это было надо?

— Тебя мог кто-то попросить… — предположила я.

— Да даже если бы и так… Я за одну вылазку в квартиру могу столько срубить, сколько мне за убийство не всякий заплатит. Куда безопаснее промышлять тем, что тебе больше знакомо. Я серьезно говорю — не трогал я ту девку.

— Может, и так, — вздохнула я и задумалась, верить ему или нет.

Как парень правильно заметил, мало кто может заплатить ему за такую работу больше, чем он сам сумеет добыть за день. С этим поспорить сложно. Стало быть, для убийства должен был быть иной мотив, нежели деньги. Предположим, что это было желание угодить любовнице. Хотя женщин парень наверняка менял часто и вряд ли бы поддался чарам даже такой смазливой бабенки, как Софья. Следовательно, эта причина тоже не могла быть решающей.

Что еще? Личная вражда, обида. Но для этого он должен был хорошо знать семью Журавлевых, иметь на них зуб. Он же утверждает, что в тот день впервые увидел Анастасию. К тому же вообще сложно поверить, чтобы Степан или его жена водились с подобными Лаврику людьми. Иных же мотивов для убийства пока не просматривалось. Отсюда вывод: либо парень и в самом деле невиновен, либо виновен, но я все равно ничего сейчас не могу ему предъявить.

«М-да, похоже, придется отпустить его восвояси, — пришла я к такому неприятному для меня выводу. — Ничего более я все равно сейчас не могу сделать. Если же впоследствии выяснится, что он убил, то где его найти, я теперь знаю».

— Ну, чего замолчала? — заметно изнервничавшись за то время, пока я обмозговывала дальнейшие действия, вопросом привлек к себе мое внимание Лаврик. — Может, отпустишь уже?

— Может, и отпущу, — вздохнула я. — Но только если ты пообещаешь мне быть хорошим мальчиком.

— Ага, прямо сейчас, — усмехнулся Лаврик. А потом добавил более серьезным тоном: — Ладно, снимай свои железки. Я правда ни при чем.

— Так и быть, на этот раз поверю, — прикинулась доброй тетенькой я.

Затем подошла к парню, дала ему знак повернуться ко мне спиной, достала из кармана ключ от наручников и стала открывать их. Парень нетерпеливо затоптался на месте.

— Не дергайся, сейчас уже пойдешь, — произнесла я и последний раз повернула ключ на остававшемся еще застегнутым наручнике.

Получив полную свободу, парень снова развернулся ко мне лицом и принялся растирать запястья руками. Не обращая на него внимания, я убрала наручники назад в сумочку и собралась покинуть это место, но Лаврик меня окликнул.

— Я это… хочу сказать спасибо, — как-то нелепо произнес он и протянул мне свою лапищу для рукопожатия.

Немного удивившись такому его поведению, я все же подала свою, но, как только он слегка сжал ее, сразу выдернула ладонь и, резко повернувшись, зашагала прочь к своей машине.

«Странноватый парень, — размышляла я на ходу. — Я его чуть ли не за решетку упекла, а он благодарить вздумал за подаренную свободу. Другой бы сразу ноги в руки и деру дал, а этот… Непонятный тип».

Постепенно мысли мои переключились на обдумывание дальнейшего хода следствия, которое неожиданно зашло в тупик. С оправданием Лаврика у меня снова потерялись подозреваемые и ранее составленная цепочка полностью рассыпалась. А это мне не очень нравилось, и потому надо было усиленно искать новую зацепку.

«Допустим, что Анастасию Журавлеву убила не Чемоданова и не ее любовник. Тогда кто? — Я напрягла свою память и кое-что вспомнила. Постепенно рождалась новая версия. — Так, если учесть, что после работы и посещения с этими двумя — подружкой и ее парнем — кулинарии женщина сразу пошла домой, а оттуда к друзьям на вечеринку, то возможно, что ее отравили именно там. Хоть Степан и утверждает, что ел в гостях то же самое, что и жена, это еще не факт. Не ходил же он там за ней по пятам, хоть на минуту она наверняка оставалась одна. А раз оставалась, значит, ее могли угостить каким-нибудь лакомым кусочком, причем заранее приготовленным, отравленным. Потому-то потом ей и стало плохо, и она попросила мужа увести ее домой. Вполне возможно, так оно и было. Так что стоит проверить тех друзей, у которых Журавлевы были в гостях. Но этим я, пожалуй, займусь завтра, тем более что сейчас уже ночь глубокая».

Решив уточнить, сколько именно времени показывают часы, я согнула левую руку в локте и приблизила запястье к своему лицу.

— О нет! — буквально сразу последовало из моих уст восклицание. И его причиной явилось отсутствие на руке любимых маленьких часиков, которые были не только противоударными, но и водонепроницаемыми. Их мне специально заказали друзья ко дню рождения, и я очень дорожила подарком. И они вдруг исчезли… Быстро сообразив, каким образом я осталась без этой приятной мелочи и почему так странно повел себя во время нашего расставания Дмитрий, я громко выругалась. А потом зло прошипела:

— Зря ты это сделал, Лаврик! Мои часики тебе дорого обойдутся, уж это я гарантирую.

Делать нечего, я решила, что придется звонить Кире, будить его и сдавать этого негодяя, прекрасно знавшего о грозящей ему опасности и все же спершего у меня часы. Видимо, воровство было уже у него в крови, и поделать с этим парень ничего не мог, хотя возможно, что он просто решил хоть чем-то мне насолить. Но лучше бы он этого не делал!

Достав из сумочки трубку сотового, я пролистала в нем записную книжку и, быстро отыскав номер домашнего телефона Володьки, отправила запрос. Началось соединение. Я приложила трубку к уху и стала ждать, когда мне ответят. Через пару минут знакомый, но совершенно сонный голос произнес:

— Кирьянов слушает.

— У вас еще сегодня тревоги не было? — шутя начала я.

— Нет, слава богу, — вздохнул Киря, сразу узнав меня. — Но полагаю, ты мне это можешь обеспечить.

— Правильно полагаешь, — согласилась я и сразу перешла к делу: — Ты просил тебе Лаврика подкинуть, так сейчас самое время, чтобы его взять с поличным. Он пару минут назад стащил у меня часы. Те, что вы мне на день рождения дарили, помнишь?

— Еще бы, хорошая вещь была, — вздохнул Володька.

— Что значит «была»? — надулась я. — Я хочу, чтобы мне их вернули, пока парень не спрятал их куда-нибудь подальше. Так что давай поднимайся и за работу! Не я же тебе этого типа привозить должна, тем более что мне он больше не нужен. У меня и другие дела есть.

— Слушаюсь, товарищ командир, — отшутился Киря.

— Ладно, поймаете, позвони, — попросила напоследок я и отключилась.

С осознанием того, что на сегодня я сделала все что могла, мне сразу захотелось лечь спать, а не таскаться по холодным улицам. Я поежилась на ночном ветерке и прибавила шагу. До машины было еще очень далеко.

* * *

Солнце нового дня ярко светило мне в глаза и недвусмысленно намекало на то, что пора вставать. Я нехотя приоткрыла глаза и посмотрела сквозь ресницы на стоящие на тумбочке часы. Они показывали семь утра.

«Как же я ненавижу утро… — подумала я про себя, поднимая голову от подушки и принимая почти вертикальное положение. — И кто только придумал, что жизнь ежедневно должна начинаться именно спозаранку. А как быть тем, кто относит себя к категории сов, любителей ночной жизни?» Лично я себя только к ним и относила, давно поняв, что армейский образ жизни, когда подъем происходит в шесть утра, совсем не для меня.

Кое-как преодолев наваливающуюся на плечи сонливость, я заставила себя встать и пойти в ванную. Там умылась теплой водой, почистила зубы и спустя пару минут почувствовала себя заметно лучше. Теперь необходимо было попить кофейку. Через пару минут на плите запыхтела джезва, а на столе появилось все то, что еще не успело исчезнуть из холодильника: маленький кусочек шоколадного масла, половинка лимона, две — уже жесткие, правда, — булочки с маком и несколько конфет. Всем этим мне и предстояло позавтракать.

Налив в чашечку ароматный напиток, я пододвинула к себе телефон и, прежде чем отдаться наслаждению, набрала номер Степана. Трубку сняли тут же.

— Да, я слушаю, — произнес приятный мужской голос. Но принадлежал он не тому, кого я хотела услышать.

— З-здравствуйте, — не сразу поняв это и немного замешкавшись, произнесла я. — Могу я услышать Степана Викторовича?

— Да, конечно, он как раз вышел из ванной, — доложил мне голос, после чего трубка была передана хозяину квартиры.

— Да, я слушаю, — Степан дословно повторил сказанное незадолго до того посторонним мужчиной. — С кем имею честь разговаривать?

— С Татьяной Ивановой, — с улыбкой ответила я.

По реакции, которая за этим последовала, я поняла, что Степан рад меня слышать. Он сказал:

— Как вы кстати! А я только что собирался вам звонить. Вижу, что у нас одинаковое мышление.

Только я улыбнулась его словам, как Журавлев взял и все испортил, спросив:

— Как там с моим делом? Уже есть новости?

Я тут же спустилась с небес на землю и ответила:

— Нет, к сожалению, пока нет. Мне потребовалась кое-какая информация, и я надеюсь, что вы не откажетесь ее предоставить.

— Все, что угодно! — пообещал Степан.

— Скажите, у кого на вечеринке вы были в день смерти вашей жены и сколько там было человек? Если можно, назовите всех поименно.

— Не понимаю, зачем вам это? — удивленно переспросил Степан. — Я же говорил, что мои друзья тут ни при чем. К тому же там мы с женой были недолго и ели чуть ли не из одной тарелки.

— Это все так, но я должна проверить лично, — пояснила я. — Так вы назовете мне гостей?

— Ну, если вы просите… — сдался Степан и стал перечислять всех, кто в тот день присутствовал на вечеринке, которую они с женой посетили.

Как выяснилось, на данном сборище присутствовали четыре пары, включая и семью Журавлевых, а сам банкет проходил в нежилой пока квартире, которую в ближайшие дни хозяева собираются сдать квартирантам. Я уточнила у Степана адрес квартирки, а заодно и места проживания всех его друзей. А напоследок спросила о том, что ела в тот вечер в гостях его жена.

— Подождите, но я же сказал… — попытался было снова возразить Журавлев, но я не дала ему закончить, перебив:

— Это действительно необходимо для расследования. Не зная этого, я не смогу оправдать ваших друзей, если это потребуется. Надеюсь, вам понятно?

Степан промолчал и после паузы стал называть мне все блюда, которые отведала на вечеринке его жена. Я старательно все записывала.

— Она ела салат — рыбу «под шубой», ее любимый. Потом пробовала «мимозу» и съела одно яблоко. Вроде бы все.

— А из напитков?

— Только натуральный сок, я сам его наливал, — словно выгораживая друзей, сразу пояснил Степан.

— Это все? — на всякий случай еще раз спросила я.

— Да, — заявил мой клиент.

— Тогда спасибо и до свидания, — быстро закончила я нашу беседу и сразу отключилась.

То, как сегодня со мной разговаривал Степан, мне не очень понравилось. Он говорил как с обычным старым другом, а я, а я… Так и хотелось закричать, что я не хочу быть другом, я хочу чего-то большего. В конце концов, немного подумав, я пришла к выводу, что для Журавлева я пока еще просто обычный частный детектив, выполняющий заказанную ему работу, и Степан еще не оценил меня по достоинству. Кстати, и не оценит, если я не добьюсь какого-либо результата в расследовании смерти его жены. Так что нечего расслабляться, Танечка!

Едва ли не залпом выпив слегка остывший уже кофе, я быстренько прибрала со стола, надела на себя первое, что попалось под руку: серенькие брючки с разрезами по бокам аж до колен и вязаную ажурную красную кофточку. Потом собрала волосы в «хвост», затем, не знаю сама, для чего, нацепила маленькие сережки-гвоздики, обулась и, закинув сумку за плечо, вышла из квартиры.

Оказавшись за рулем своей бежевой «девяточки», я вставила ключ в замок зажигания и, повернув его, завела машину. Правда, трогаться с места не спешила, прикидывая пока, с кого начинать объезд: с гостей или с той особы, кому принадлежала данная квартира. Пожалуй, сначала побеседовать надо именно с последней, тем более что она устраивала вечеринку, а значит, знает и о том, кто еще имел представление о количестве гостей. Ведь только зная, кто именно придет, можно было спланировать убийство.

Определившись с первым адресатом, я заглянула в блокнот и, отыскав на открытой странице нужный адрес, тронулась в путь. Обладательница сразу двух квартир Оксана Щербакова жила в центре Тарасова, на улице Юбилейной. Дорога туда в этот час была сильно забита машинами, но я знала более короткий и удобный путь, который и выбрала.

За несколько минут добравшись до нужной улицы и отыскав на ней нужный дом, я остановила машину прямо у подъезда. На лифте поднялась до нужного этажа и, оказавшись у двери с номером пятьдесят восемь, в нетерпении надавила на дверной звонок. Мне открыли минуты через три, и я увидела очень даже бодрого для столь раннего часа молодого человека с рыжей шевелюрой.

— Здравствуйте, вы к кому? — жизнерадостно поинтересовался он.

— К Щербаковой Оксане, — ответила я. — Она дома?

— Да, проходите, — парень, посчитав, видно, что я одна из подруг его девушки или жены — я пока не знала нюансов, — без лишних слов пригласил меня в квартиру. — Сейчас крикну.

Он и в самом деле крикнул. Только не то, что я ожидала, то есть имя девушки, а ее ласкательное прозвище, прозвучавшее немного необычно. Он позвал так:

— Малышок, к тебе гости. Поторопись.

«Малышок»… — усмехнулась про себя я. — Лучше бы уж просто «малыш». Понятнее, да и правильнее, а тут нате вам, какие нежности… Впрочем, это их дело — хотят быть неповторимыми, флаг им в руки.

Последнюю мысль о неповторимости я вспомнила еще раз сразу после того, как увидела саму Оксану. Это была очень низкого роста девушка с крашенными в синий цвет длинными волосами и не особо привлекательной внешностью. У нее были красивые глаза, маленький носик, но очень крупный подбородок и не совсем правильный рот. Неправильный потому, что верхняя губа была намного толще нижней, от чего казалось, что девушка все время нижнюю губу закусывает. В целом же что-то интересное в ней все же было.

— Доброе утро, — глядя на меня непонимающими глазами, поздоровалась девушка и тут же оглянулась на своего парня, словно ожидая, что он пояснит ей, кто я такая.

— Доброе, — улыбнувшись, произнесла я и сразу добавила: — Для начала хочу представиться — частный детектив Татьяна Александровна Иванова.

— Да? — хором удивленно произнесли хозяева и снова замолчали.

— Полагаю, что вам не совсем понятно, почему я вас побеспокоила… — сказала я, и они дружно отрицательно замотали головами. — Тогда объясню. Меня нанял ваш друг, Журавлев Степан Викторович, чтобы я расследовала обстоятельства смерти его жены. Есть основания подозревать, что она была отравлена. Вот по этой причине я вынуждена опросить всех, кто присутствовал на вашей вечеринке в тот страшный день.

— Что? — услышав об отравлении, очень удивилась Оксана. — Ее разве отравили? Нам ничего об этом не сказали. Вернее, сказали, что было обычное пищевое отравление, но чтобы так…

— М-да… вот ведь как бывает… — вздохнул в свою очередь парень.

Кто он, я уже начала догадываться, тем более что всех гостей Степан сразу разграничил на пары и про Оксану сказал, что она была с Виктором Шитовым, будущим психологом.

— Могу я с вами обоими поговорить? — прослушав все эмоциональные восклицания по данному поводу, спросила я.

Парочка дружно кивнула и пригласила меня пройти в зал. Там мы сели на диван, и я принялась выяснять все, что меня интересовало, а начала с вопроса о приготовлении блюд.

— Скажите, Оксана, кто хлопотал в кухне, перед тем как пришли все остальные? — спросила я у девушки.

— Кто? Сложно сказать, все понемногу помогали, как только приходили. Одни делали одно, другие — другое.

— Ясно. А кто делал рыбу «под шубой» и «мимозу»?

— Николай и Елена, — ответил за девушку ее парень. А она только кивнула в подтверждение и слегка поерзала на диване, добавив:

— Никак не могу поверить, что кто-то из наших мог это сделать.

— И все же, если говорить напрямую, — продолжила ее мысль я, — то кто бы мог? Наверняка ведь не все было гладко между ребятами в вашей компании, кто-то кого-то недолюбливал, кому-то завидовал…

— Даже не знаю, — совсем разволновалась Оксана, и я поняла, что ей совершенно не хочется ни на кого наговаривать. Зато ее кавалер был явно не прочь поболтать и вновь ответил за нее:

— Лично мне кажется, что Настю уважали все. Нет, с Ником, конечно, у них были стычки, но это чисто по работе.

— То есть… — решила прояснить мысль парня я, — вы хотите сказать, что кто-то из вашей команды работал вместе с Анастасией?

— Ну да, Николай Горбунов. Они оба были менеджерами по продажам, — безо всякого смущения ответил парень. — Поэтому иногда начинали даже за столом о чем-то спорить. Но чтоб он ее ненавидел… нет, этого я не замечал.

— А вы? — обратилась я к девушке.

— Я тоже ни за кем такого не наблюдала. Настя была хорошим человеком и никому ничего плохого не делала.

Не совсем удовлетворившись ответом Оксаны, я попросила парочку кратенько описать каждого из гостей, рассказать об их поведении, взаимоотношениях с убитой, а также о том, где и когда они с ней познакомились. Как выяснилось, команда единомышленников, как себя именовали эти ребята, сформировалась постепенно, и изначально друг друга знали немногие. Одна девушка дружила с другой, ее парень с кем-то еще. Потом объединились, познакомились с друзьями друзей, последующие продолжили это дело и так вот сгруппировались по парам. С тех пор, а это уже почти год, и дружат. Описывали же всех хозяева почти одинаково, словно намеренно подчеркивая, что причин убивать Анастасию Журавлеву ни у кого не было. Мне же оставалось только слушать и решать, верить им или нет.

Пробыв довольно долго в гостях у Оксаны и ее парня, который и в самом деле оказался Виктором Шитовым, я покинула квартиру, так и не выяснив ничего о человеке из их компании, у которого могли быть мотивы для убийства Насти. Пришлось направиться к следующим голубкам, на мое счастье тоже проживающим вместе, и уже очень давно. Этой парочке я задала те же вопросы и снова так же попросила охарактеризовать каждого из друзей. Ни на ком, кроме того же Николая Горбунова, ребята внимания не заострили. И хоть про него они сказали, что он — просто любитель поспорить, я постепенно начала понимать, что такое замечание друзья делают неспроста. Возможно, они в глубине души и думают на него, но открыто этого признавать не хотят.

Предположив так, следующих двух собеседников я попросила особенно подробно рассказать о Горбунове, и мне наконец повезло — мотив был обнаружен. Третья девушка из компании, по имени Люда, ужасно болтливая и явно не задумывающаяся над тем, что стоит, а чего не стоит говорить, кое-что рассказала мне. Впрочем, даже не кое-что, а очень многое. Она в отличие от остальных поведала обо всех отрицательных качествах каждого их друзей, у всех выискивая мотивы для убийства Журавлевой, предполагая то так, то эдак. Ей явно нравилось сплетничать, а тут вдруг такая удача — появилась возможность делать это с пользой. Признаюсь по секрету, на месте остальных я бы либо выдворила ее из компании, либо убила: настолько дурой быть просто нельзя.

Так вот, болтливая Люда и поведала мне о планах Николая на будущее. Она вспомнила, что когда-то давно они ходили вместе в кафе и долго беседовали там о грядущем. Николай рассказывал ей о своих тогдашних мечтах, главной среди которых было желание занять руководящую должность в компании «Облачко». Казалось бы, ничего необычного — кто же не желает подняться на ступеньку выше по карьерной лестнице? Но было тут одно «но», а именно — Анастасия, о которой Людочка упомянула почти вскользь, но все остальное я додумала сама. Наверняка девушка также стремилась доказать, что достойна этого роста, а потому последнее время Настя и Николай особенно сильно ссорились, не желая уступать друг другу.

— Да, он очень хотел подняться выше, может, потому они и ссорились часто. Но убить он ее все же не мог, не такой он человек, — сделала собственный вывод Люда. Точно такой же она делала после описания каждого следующего из членов их группы, совершенно не смущаясь и не обращая внимания на то, как глупо выглядит сначала обвинение человека, а потом заявление о его невиновности.

— А чего же Николай боялся? — внимательно слушая рассказ глуповатой девушки, спросила я. — Настя была беременна и наверняка бы вскоре ушла в декрет. А он, как оставшийся, получил бы должность.

— Это так, но Настя не собиралась уходить. Все знали, что без работы она и дня не проживет, а потому сразу после родов она хотела взять в дом няню, а сама продолжить дела. И правильно! Пеленки, подгузники… это же такая гадость! Я бы тоже не выдержала, — протараторила на одном дыхании Людмила.

Потом она несколько раз тяжело вздохнула и пошла «по головам» дальше, ведь оставался еще Виктор Шитов, последний из не описанных ею людей.

— Витюша тоже на первый взгляд мог убить, — продолжила она в том же темпе. — Он ведь психологом стать хочет, а Настя всегда находила на все его научные доводы собственные объяснения. Ему это очень не нравилось, и он все время злился. Говорил, что когда-нибудь она поймет, насколько не права. Может, этим он ей угрожал? — предположила девушка.

Чувствуя, что больше подобного бреда не выдержу, я постаралась как можно быстрее покинуть квартиру Людмилы и оказаться в машине. Теперь полученная информация превратилась в серьезную головоломку.

Глава 6

Оказавшись наконец в полной тишине, то есть в собственной машине, где мне никто не мог помешать думать, я достала из пачки сигарету, зажгла ее от автомобильного прикуривателя и задумалась: так кто же из компании мог убить Анастасию? Понимая, что подозревать тех, кто готовил блюда, которые женщина ела, было бессмысленно, ведь остальные ели их же и совершенно не пострадали, я вынуждена была остановиться на том, что отравляющее вещество было подсыпано в тарелку или напиток лично Журавлевой. Иначе отравить ее, не задев никого больше, было просто невозможно.

Что же касается мотива, то он пока просматривался лишь у одного человека — Николая Горбунова. Его я также опрашивала сегодня, но он вел себя очень спокойно и, как мне показалось, совершенно не был расстроен новостью о смерти Насти. По крайней мере, не старался этого показать, а возможно, что и был только рад случившемуся.

Насколько стало теперь мне известно, его не слишком хорошие отношения с Анастасией объяснялись желанием попасть на должность, которую, скорее всего, заняла бы именно она. Из менеджера по продажам стать начальником отдела над этими же самыми менеджерами было очень даже престижно, а зарплата возрастала в несколько раз. Так что эти карьерные соображения могли стать причиной убийства.

«Предположим, что убил Анастасию именно Горбунов… но даже если это был не он, а кто-то другой, моя задача в любом случае сначала доказать это. А как?» — спросила я сама себя.

Потом немного подумала и остановилась на мысли, что стоит попробовать наведаться в ту пустующую квартиру, где проходила вечеринка. Если убийство Насти подстроил кто-то из своих, значит, он должен был принести яд с собой. А потом, когда дело было сделано, ему от него следовало избавиться, иначе, случись все прямо там, а не дома у Журавлевых, непременно бы нагрянула милиция и учинила обыск каждого. Оставлять улику при себе опасно — это отравитель должен был понимать и сам. Ну а раз уж что-то было принесено, то, возможно, в квартире еще можно найти какое-нибудь подтверждение этого, например пакетик, коробочку, в которой принесли вещество, или же что-то еще. Тем более что, по словам хозяйки, туда после дня, когда состоялась вечеринка, никто не ходил и ничего не трогал.

Приняв решение попробовать поискать в той квартире какие-либо признаки отравляющих веществ, я выбросила окурок в форточку и повернула машину к улице Юбилейной. Теперь мне требовалось взять у Оксаны ключи от квартиры, а потом наведаться на место гулянки.

Вырулив на трассу, я сразу же попала в пробку, образовавшуюся из-за того, что два каких-то недоросля на иномарках не смогли поделить дорогу и зацепили друг друга. Прибыла милиция и начала заниматься выяснением подробностей, и никто не удосужился хоть немного организовать на дороге порядок и избежать повторения только что случившегося. Хорошо еще, что пробка была маленькой и мне не пришлось торчать в ней долго. Через двадцать минут я добралась до дома Оксаны Щербаковой.

Опасаясь, что девушки может уже не оказаться дома, я торопливо взбежала по лестнице наверх, не дожидаясь лифта, и несколько раз надавила на пиликающий дверной звонок. Словно почувствовав мое нетерпение, мне сразу же отворили, и я вновь увидела рыжего Шитова.

— О, опять вы, — удивился моему повторному вторжению парень. — Зачем на этот раз?

— За ключами от той квартиры, — на одном дыхании выпалила я. — Надеюсь, вы мне их доверите?

— А почему нет? Входите, пожалуйста, — произнес Виктор и, не дожидаясь, когда я пройду в дом, умчался.

Я перешагнула через порог, но разуваться не стала, никак не планируя задерживаться тут надолго. Через пару минут в коридор вынырнул Виктор и сказал, тяжело вздохнув:

— Черт, еле нашел. Если моя барышня что запрячет, так днем с огнем не отыщешь. Вот, — он протянул мне два небольших ключика на крупном металлическом колечке и пояснил: — Там два замка.

— Спасибо, — поблагодарила его я и пообещала, что, как только закончу осмотр квартиры, сразу верну ключи. Потом попрощалась и вышла.

* * *

Пустующая квартира Щербаковой, в которой никто давно не жил, вовсе не была пустой в прямом смысле этого слова. Тут было почти все, что требуется для нормального житья-бытья: мебель, телевизор, посуда, бельевой шкаф. И даже больше, например музыкальный центр. Впрочем, последний просто могли привезти сюда ко времени последней гулянки и пока еще не забрали.

Не первый раз занимаясь обыском квартир и прекрасно зная, что если кто-то что-то и пытался спрятать, то выбирал для этого места менее броские и вряд ли способные кого бы то ни было постороннего заинтересовать, я не стала перетряхивать содержимое шкафов и полок, а сразу направилась в кухню. Там, нацепив в санитарных целях постоянно имеющиеся при мне резиновые перчатки, расстелила на полу первую попавшуюся под руку газету и высыпала на нее содержимое не вынесенного еще мусорного ведра. Именно в него большинство нехороших людей предпочитает выбрасывать всякого рода улики, надеясь, что, когда пакет попадет на мусорку, им уже никто не заинтересуется.

Взяв из ящика в столе ложку с длинной ручкой, я принялась ковыряться в отходах. Занятие это конечно же не из приятных, но если ты выбрал себе профессию частного детектива, то должен быть изначально готов к подобному. Тщательно и последовательно передвинув с одного угла газеты на другой все, что было в ведре, но так ничего подозрительного и не обнаружив, я вернула мусор в ведро прямо с газетой. Затем бросила ложку в раковину и направилась в санузел.

Включив свет, я сначала осмотрелась. На первый взгляд ничего особенного не наблюдалось — глубокая, но небольшая по размеру ванна, закрытый крышкой унитаз, раковина под зеркалом и вешалки для полотенец. Перед зеркалом размещалась полочка, заставленная всякого рода баночками с кремами и мазями, и я принялась в них заглядывать. Однажды мне пришлось столкнуться с тем, что преступник спрятал порошок с ядом в обычную пудреницу, на которую во время обыска милиция даже не обратила внимания, а потому сейчас я была начеку.

Перенюхав все парфюмерные средства, что тут имелись, я пришла к выводу, что мой подозреваемый таким сообразительным не был и если что-то и спрятал, то точно не тут.

Выйдя из ванной, я еще раз пробежала глазами по комнате и остановила взгляд на балконной двери. То, что надо. Балконы во время обыска редко тщательно осматривают, так что, возможно, то, что мне нужно, как раз там.

Я открыла оба шпингалета и вышла на балкон, на котором обнаружила ужасный бардак — грудой валялись доски, коробки, железки, непонятно для чего вообще способные понадобиться. Словно сюда сваливали все то, чему в доме места не было, а специально идти и такое «добро» выкидывать было лень. Так делали большинство тарасовцев, насколько я знала, и хозяева этой квартиры не являлись исключением.

Я стала заглядывать под все предметы, что тут лежали, не гнушаясь их поднимать и передвигать с места на место. Сначала на свободную часть балкона были отставлены два фанерных ящика для рассады, затем ведро с землей и смятые картонные коробки. Потом я переключилась на просмотр того, что содержалось в деревянных ящиках. В основном там были какие-то банки. Когда я стала их отодвигать друг от друга, мне на глаза попалась маленькая баночка из-под лекарства, только без этикетки. Быстро просунув руку в щель, где она лежала, я осторожно достала ее.

Первое, на что я обратила внимание, сводилось к тому, что баночка снаружи была, конечно, покрыта пылью, но пыль эта лежала тонким слоем на практически чистой, как будто специально недавно протертой поверхности. Жаль, конечно, что не удастся снять с нее никаких отпечатков, но, с другой стороны, это и настораживало. Зачем тщательно протирать баночку, если она… если она просто баночка?

Аккуратно открыв находку, я посмотрела на содержимое. В банке оказался белый кристаллический порошок, не имеющий никакого запаха.

Не став рисковать и пробовать его на вкус, я положила находку сначала в пластиковый пакетик, а затем к себе в карман и стала возвращать все на места. Очень хотелось верить, что найденный порошок как раз и использовался для отравления Журавлевой. Вот отвезу его к экспертам и узнаю наконец, что же за отравляющее вещество стало причиной смерти Анастасии.

Порадовавшись тому, что обыск в квартире Щербаковой не прошел безрезультатно, я покинула ее, закрыв оба замка, и спустилась в машину. Мне ужасно не терпелось узнать, что же находится сейчас у меня в руках, а потому, повременив с возвращением ключей хозяевам, я решила сразу направиться в экспертный центр, что располагался на улице Рахова. Там трудится один мой старый знакомый, которому когда-то я оказала квалифицированную помощь и, не взяв с него платы, договорилась, что отныне он будет помогать мне выяснять кое-какие мелочи, если потребуется.

Через миг я уже неслась по главной трассе города. Позади оставались сверкающие «Вольво», «Тойоты» и иные изобретения нашего века, все навороты которых большей частью бессмысленны, особенно на наших дорогах. Совсем другое дело моя «девяточка» — если где и не проедет, ее хоть вытолкнуть можно, не боясь, что потом век не сможешь найти для ее ремонта запчастей.

С чувством гордости за свои водительские способности я плавно притормозила возле экспертного центра. Затем поднялась по ступеням к массивным дверям девятиэтажного здания и, прочтя на них надпись «от себя», толкнула дверь. Оказавшись в холле, я сразу подошла к окошку вахтерши и поинтересовалась, где сейчас Вячеслав Алексеевич Щеголев. Я и сама примерно представляла, где можно его найти, но чаще всего выходило так, что во время моих визитов сюда Вячеслав в своем собственном кабинете по непонятным мне причинам отсутствовал. Вот я и решила, чтобы не рыскать в поисках эксперта по этажам, сразу спросить, где он может быть.

Пожилая тетка задумчиво почесала нос, а потом предложила мне пройти в сорок пятый кабинет. Мне пришлось подняться по лестнице пешком аж до пятого этажа, а там, остановив какого-то мужичка профессорского вида, я уточнила дальнейший путь. И хорошо сделала, а то самой мне век бы не удалось найти комнату с данным номером — она была, оказывается, расположена внутри другого кабинета, имевшего собственную нумерацию. Обругав мысленно мудреца-администратора, выдумавшего подобную ловушку для визитеров, я подошла к двери и тихонько постучала.

Ответа не последовало. Тогда я приоткрыла дверь и заглянула внутрь. В комнате вокруг стола, на котором располагался огромный микроскоп, суетились и о чем-то активно спорили несколько мужчин в светлых халатах. Моего стука они, по всей видимости, не слышали.

Не желая отвлекать экспертов от работы, я стала выжидать, когда Щеголев — а он, к счастью, действительно находился здесь — повернет в мою сторону голову, чтобы вызвать его в коридор. Но тот, как назло, и не думал этого делать. Пришлось постучать по косяку в надежде, что хоть кто-то из мужчин меня заметит. Наконец один из спорщиков — пожилой человек с белыми как снег волосами — все же увидел меня, и в глазах его мелькнуло недовольство. Мол, ходят тут всякие, мешают работать.

Я указала на Щеголева и жестом попросила его позвать. Как ни странно, мужчина сразу меня понял и постучал ладонью Вячеслава по плечу. Тот вопросительно посмотрел на него, а когда он указал на дверь, обернулся.

Узнав меня, Щеголев что-то прошептал на ухо седоволосому и направился ко мне. Я отступила в глубь коридора и стала ждать, когда Вячеслав выйдет.

— Здравствуйте, Татьяна Александровна, — бесшумно прикрыв за собой дверь, произнес Щеголев и стянул со своей курчавой головы прозрачный колпак. Волнистые волосы тут же упали ему на плечи, придав лицу Вячеслава некоторое сходство с древнегреческим воином. Кстати, если бы он сбрил усы, сходство стало бы еще более сильным. — Честно сказать, не ожидал вас увидеть, — улыбнулся мне Щеголев.

— Это я заметила. Но все же я тут, и не с пустыми руками, — улыбнулась и я.

— У вас есть для меня дело? — слегка приподняв правую бровь вверх, поинтересовался Вячеслав.

— Да, и довольно срочное. Мне нужно знать, что это за вещество и какими качествами оно обладает, — доставая найденную на квартире Щербаковой баночку и протягивая ее эксперту, произнесла я. А потом добавила: — Главное для меня, узнать, каково его влияние на человека. Сколько вам понадобится для этого времени?

Вячеслав взял у меня банку с белым порошком и, заглянув внутрь, осторожно понюхал содержимое.

— Полагаю, за полчаса управлюсь. А может, даже раньше. Это явно что-то из медикаментов, — сделал он первый вывод. А затем спросил: — Вы подождете тут или потом заедете?

— Пожалуй, потом. Не люблю ждать, да к тому же мне нужно вернуть одну вещицу, — с минуту подумав, ответила я.

После этого уточнила у Вячеслава, где его искать по возвращении, и направилась к машине. Пока он будет устанавливать, что за порошок я привезла, можно было вполне успеть отвезти ключи Виктору Шитову и вернуться. Сделать это позднее могло и не получиться, ведь не известно еще, каким окажется итог экспертизы. Если в баночке окажется яд, мне станет не до ключей, а я ведь обещала их вернуть.

Загрузившись в свою посеревшую от грязи «девяточку», я сразу почувствовала, как душно стало в салоне за те несколько минут, что меня не было и машина пребывала на открытом солнце. Весна делала свое дело, прогревая замерзшие за зиму предметы, и, пожалуй, даже перебарщивала. Я до конца опустила боковое стекло и козырек, расположенный перед лобовым стеклом. Теперь яркий солнечный свет не бил мне в глаза, и можно было трогаться в путь. Я завела машину и надавила на газ.

* * *

— Ну, — вскочив со стула при виде вошедшего в кабинет Щеголева, воскликнула я. — Удалось установить, что это за порошок?

После того как я вернула ключи Шитову и возвратилась назад в экспертный центр, мне пришлось какое-то время бить баклуши в кабинете Вячеслава, так как он сам еще не вернулся. От природы ненавидя всякого рода ожидание, я уже через пять минут не знала, чем себя занять, а когда Щеголев наконец объявился, готова была расцеловать его за одно то, что мне больше не придется бездельничать.

— Ну что вы молчите? — подталкивая медлительного эксперта, повторила я. — Что удалось узнать?

— Фактически все, — спокойным тоном произнес он и, повесив халат на вешалку, прошел к своему столу.

Я нервно вздрогнула и, проследовав за Вячеславом до стола, заняла место на соседнем стуле. На несколько минут в комнате повисла пауза. Повторять еще раз мой вопрос было бесполезно, так как я хорошо знала, что, пока Вячеслав не настроится на разговор сам, его пытать бессмысленно — все равно ничего не скажет. Терпеливо выждав, когда он все же созреет, я навострила уши и стала ловить каждое слово эксперта.

— Это в самом деле оказался медицинский препарат, как я и предполагал, — устроившись поудобнее на стуле, начал наконец Щеголев. — Если сказать проще, лекарство! Его принимают при учащенном сердцебиении и некоторых других болезнях сердца.

— И все? — немного расстроилась я. Но потом встрепенулась и принялась прояснять кое-какие неясности: — А убить человека им можно?

— Несомненно, как и любым другим препаратом, — признал Вячеслав. — Больному достаточно увеличить в несколько раз дозу, и его уже не спасти. Высшая суточная доза приема этого лекарства полтора миллиграмма.

— А через какое время оно проявляет себя? Ну, начинает воздействовать на организм?

— Через час, самое большее — через два. Через восемь часов его влияние достигает максимума, — разъяснил Вячеслав. А потом спросил: — Но вас ведь интересует его отрицательная сторона, я правильно понял?

— Совершенно. С нее бы и стоило начать, — с небольшим укором заметила я. Правда, потом спохватилась и спокойно добавила: — Насколько я поняла из ваших слов, при передозировке и для больного, и для здорового человека наступит смерть? Так?

— Абсолютно точно, — согласился Вячеслав. — Причем она будет не мгновенной.

— Ага, вот с этого момента поточнее, пожалуйста, — попросила я.

— Все зависит от дозы. Но в любом случае при передозировке начинаются понос, тошнота, затем рвота, иногда потеря аппетита.

— То есть те же признаки, что и при пищевом отравлении, — догадалась я.

— Верно, в точности такие же. И только потом, если не оказать квалифицированной помощи, наступит смерть.

— А обнаружить это лекарство в организме после смерти возможно? — задала я наиболее интересующий меня вопрос.

— Да, но если прошло не слишком много времени. Дело в том, что оно очень быстро выводится из организма и хорошо всасывается при приеме внутрь. Правда, совершенно не растворяется в воде и очень плохо в спирте…

— Поэтому если его и использовали как яд, то препарат следовало добавлять в пищу, а не в напитки, — закончила за Вячеслава я.

— Именно так, — выразив некоторое удивление поднятием бровей вверх, произнес Щеголев. — Вы весьма сообразительны, Татьяна Александровна.

— Стараюсь, — хмыкнула я. — Позвольте еще раз все подытожить.

Вячеслав согласно кивнул, и я продолжила:

— Данное вещество — это лекарственный препарат, который используют для лечения целого ряда болезней. Так?

— Сердечных, — добавил Щеголев. — Например, таких, как тахиаритмическое мерцание предсердий, пароксизмальная мерцательная аритмия, пароксизмальная суправентрикулярная тахикардия, и многих еще других.

— Ну у вас и термины… — выслушав названия заболеваний, но поняв по ним только то, что все они затрагивают сердце, вздохнула я.

— Уж какие есть, не я выдумывал. Ну да вы продолжайте, вдруг что-то упустили, — предложил Щеголев.

И я продолжила:

— Вещество это совсем не растворяется в воде, плохо в спирте. Легко усваивается организмом, быстро рассасывается и выводится из него, так что при вскрытии его наличие не всегда возможно определить. При передозировке появляются признаки пищевого отравления и в конечном итоге наступает смерть. Таким образом, для совершения преднамеренного убийства препарат просто превосходен. Я правильно поняла?

— В общем, да. Это действительно опасное лекарство, а потому его очень сложно достать, без рецепта врача даже совершенно невозможно.

— Ну, это смотря для кого, — не согласилась я.

— Может, и так, — не стал спорить со мной Щеголев. Потом несколько раз кашлянул и спросил: — Будут еще вопросы или вы позволите мне заняться своими собственными делами?

— Конечно, конечно, — закивала головой я. — Я уже ухожу. Спасибо, что помогли. Кстати, я могу забрать баночку с препаратом? Пожалуй, она может еще пригодиться.

— Да, вот, — подойдя к вешалке и достав из кармана халата баночку, произнес Вячеслав и положил ее мне на ладонь. — Смотрите не пробуйте, — пошутил он напоследок.

— Да уж, надеюсь, не возникнет соблазна, — улыбнулась в ответ я и вышла из кабинета.

Я медленно шагала к лестнице, начав размышлять над новыми фактами. Теперь мне стало ясно, чем именно была отравлена Настя Журавлева, и то, что она действительно была убита, а не просто умерла от обычного пищевого отравления. Следовательно, Степан прав, заподозрив неладное в смерти жены и обратившись ко мне.

«Жаль, конечно, что на банке не оказалось отпечатков. Это бы сразу расставило все точки над „i“ и указало на убийцу, — подумала я, начав спускаться по лестнице. — А так придется еще искать его. И не просто искать, но еще и доказывать, что убил именно он, а не кто-то другой».

Вспомнив о том, что круг подозреваемых я уже примерно очертила, отыскав у одного из друзей Журавлевых мотив для совершения преступления, я переключилась на обдумывание того, каким образом этого человека можно проверить и вывести на чистую воду. Насколько мне было известно, предполагаемый убийца — Николай Горбунов — был натурой сильной и хорошо себя контролирующей. Такой вряд ли раскроется под давлением моего сверлящего взгляда — не тот тип. А значит, его можно раскрутить на откровенный разговор только при помощи хитрости, и никак иначе.

А что, если мне снова пойти к нему в гости, якобы для того, чтобы уточнить кое-что про других друзей, и потихоньку прощупать почву относительно его планов на будущее? Если и в самом деле выяснится, что он надеется занять место, предназначавшееся Анастасии, то у меня будет повод предъявить ему обвинение и поговорить немного иначе.

Приняв такое решение, я собралась было посмотреть на часы, но вспомнила, что у меня их украли, и еще раз мысленно обругала того, кто это сделал. Пришлось остановить первого встречного, чтобы узнать, который теперь час. Оказалось, что скоро полдень.

«Отлично, — обрадовалась я. — Самое время для обеда на предприятиях. Можно явиться на работу к Горбунову и пригласить его в близлежащее кафе. Там и поговорить».

Прикинув, сколько времени у меня займет поездка до главного офиса компании «Облачко», я заторопилась. Уверенности в том, что обед у менеджеров начинается в час, а не в двенадцать, у меня не было, так что следовало поспешить. Выехав на Столичную улицу, я проехала два квартала, потом свернула на Семеновскую, срезала путь, проехав дворами, и вынырнула почти у дверей компании. Здесь, загорая на солнышке, стоял знакомый мне малорослый охранник и то и дело поглядывал на часы. Поняв по его занятию, что обед еще не начался, я немного расслабилась и, отогнав машину на стоянку, спокойно вернулась к входу.

— О, опять вы, — сразу признав меня, заулыбался страж. — Что-то вы к нам зачастили.

— Да уж так получается, — развела руками я.

— К кому на этот раз? — полюбопытствовал паренек.

— К Николаю Горбунову. Я бы хотела пригласить его пообедать со мной, — загадочно произнесла я и чуть не рассмеялась, увидев, как на лице охранника промелькнуло хитроватое выражение, какое бывает у тех, кто не посвящен в тайну двоих, но думает, что сам все понял.

Впрочем, то, что он так подумал, мне было даже выгодно, и я не стала его разубеждать, а лишь уточнила:

— Не знаешь, во сколько он освободится?

— Да скоро уже. У них в половине первого обед начинается. Вы подождите, я его сейчас предупрежу.

— Ну, предупреди, — тихо согласилась я, но охранник уже исчез за дверью и моего ответа не расслышал.

Чтобы не маячить в дверях, я отошла немного в сторону. Через пару минут на крыльцо вновь вышел охранник, широко улыбнулся и сообщил, что Горбунов выйдет на улицу.

Я в глубине души посмеялась над наивным пареньком, но ничего не сказала. Вынужденная ждать, я заскучала. Время тянулось, как резина. Минут через пять я снова повернулась к охраннику и собралась было спросить, сколько еще ждать, но он произнес:

— А вот и ваш кавалер, собственной персоной.

Я перевела взгляд на дверь и увидела выходящего Горбунова. Он был одет в светлый пиджак, белую рубашку с ярким галстуком, черные легкие брюки и сильно налакированные ботинки. Вид имел гордый и невозмутимый, несмотря на то, что под глазом у него был заметен синяк, хоть и тщательно заретушированный.

«Ничего себе макияжик, — удивилась я. — Кто же ему так приложил-то? И за что?»

Мой внутренний голосок уже собрался было выдать несколько забавных версий происхождения миленького дополнения к внешнему виду «кавалера», но я не дала ему этого сделать и, растянув губы в улыбке, шагнула навстречу Николаю.

— Рада, что вы не отказали мне в просьбе. Не очень приятно, когда приходится обедать в одиночестве.

— Ну, это с какой стороны посмотреть… — улыбнулся в свою очередь Горбунов.

Потом я указала ему в сторону своей машины и направилась к ней первой. Николай пошел следом, на некотором отдалении. Он явно пытался скрыть свое лицо с фингалом из поля моего зрения, а так как я всегда предпочитала беседовать, глядя в лицо собеседнику, то спросила в открытую, кивнув на синяк:

— Откуда это у вас? Неудачное передвижение по квартире ночью?

— Да нет, конечно, — смущенно заулыбался Горбунов и торопливо прикрыл рукой синяк. — Жена постаралась. Посчитала, что слишком поздно вернулся домой.

Я не стала уточнять остальные подробности семейного инцидента, а молча отперла двери машины и села за руль. Горбунов занял место по соседству.

— Ну-с, куда едем? — получив возможность уже не скрывать украшение под глазом, более раскованно спросил он, пристегивая ремень.

— Здесь недалеко я видела небольшой кафетерий, мне там понравилось, — предложила я. — Его и посетим.

— Что ж, я не против, особенно если по дороге туда вы расскажете мне, что заставило вас вновь встретиться со мной, — хитро покосившись в мою сторону, сказал Николай. — Согласны?

— Совершенно, — кивнула я и включила скорость. А когда машина тронулась с места, выполнила просьбу: — Хотела еще кое-что уточнить относительно ваших друзей. У меня появились новые сведения о них, и я посчитала, что вы могли бы все прояснить.

— А почему именно я, а не кто-то другой? — задал вполне логичный вопрос Горбунов.

— Просто вы показались мне самым степенным и ответственным из всех, — польстила парню я. — Не всякому человеку начинаешь верить с полуслова.

— Сочту ваше решение за комплимент, — улыбнулся Горбунов. — Ну так что именно вас заинтересовало?

— Ну-у… — раздумывая, о ком бы заговорить, осторожно протянула я, а потом решилась и произнесла: — О Шитове. Кое-кто из ваших друзей утверждает, что он недолюбливал Анастасию, так как она не признавала его в качестве профессионального психолога. Как вы считаете, это каким-то образом могло отразиться на их взаимоотношениях?

— Глупости, — вздохнул Николай. — Кто вам такую чушь мог сказать? Все на свете ругаются, с кем не бывает. И это еще не повод для совершения убийства.

— Пожалуй, вы правы, — расстроенно вздохнула я, как бы признавая свое поражение. При этом успела заметить, что Горбунов почему-то выгораживает Шитова, несмотря на то, что должен был бы, если логически подумать, наговорить на любого, кого я только ни предложу в качестве подозреваемого. В том случае, если он виновен, конечно.

— Это все, что вы хотели узнать? — наблюдая за моей реакцией, спросил Горбунов.

— В общем-то, да, — кивнула я. — Честно сказать, я совершенно запуталась и никак не могу выяснить ничего, что указывало бы на то, кто именно отравил Анастасию, — пожаловалась парню я. — Либо это был кто-то вовсе не из вашей компании.

— Скорее всего, — согласился Николай.

Я остановила машину у выбранного ранее небольшого кафетерия, и вскоре мы уже сидели за накрытым серой скатертью столиком и перед нами стояли чашки с кофе и вазочка с пирожными. Николай с жадностью все это поглощал, а я только делала вид, что ем, сама же выискивала возможность перейти к личности своего собеседника. Наконец такой момент настал. Пережевывая кусок «наполеона», Горбунов изучающе посмотрел на меня и спросил:

— А почему вы решили заняться столь не женской работой? Такой красивой девушке, как вы, следовало бы подобрать себе что-то полегче.

— Ну, тут уж кого к чему тянет, — улыбнулась я. — Вас вот, как я вижу, привлекает работа с клиентами и деньгами, частые командировки. А для меня совершенно не понятно, что можно ожидать от подобной работы нового: каждый день одно и то же, одинаковые дяденьки-покупатели, одинаковый товар с чуть измененным названием. Что вас-то в этой профессии привлекает?

— Многое, — задумчиво протянул Николай. — Мне и в самом деле нравится работать с людьми, общаться, искать подход к каждому. Люди ведь совершенно разные, одному можно продать товар быстро, другого долго уговаривать приходится.

— Тут-то понятно, — согласилась я. — Но на будущее — что вам это даст? Ведь постепенно от людей начинаешь уставать, путешествовать становится сложнее, к тому же в компанию будут приходить новые сотрудники, более молодые и более пробивные. Среди детективов ценятся старики, обладающие жизненным опытом, а среди менеджеров куда предпочтительнее молодые и перспективные. Вы об этом не задумывались?

— Задумывался, конечно. И не просто задумывался, но даже подыскал себе более интересную работу.

— Да? — удивилась я. — И какую же?

— Управляющим в одной гостинице в Екатеринбурге.

— Вы хотите сказать, что собираетесь покинуть Тарасов? — еще больше удивилась я.

— А что делать? — развел руками Николай. — Тут и платят не много, и перспективы никакой. А там у меня брат хорошо устроился. Я уже отослал все документы и даже квартирку там присмотрел. Конечно, я привык уже здесь, но когда-нибудь же надо что-то менять.

«Ничего себе новости! — удивилась я. — Не подумала бы, что Николай собирается распрощаться с работой в Тарасове. Может, он мне просто врет, поняв, что я его проверяю? Позже ведь всегда можно сказать, что собирался, но передумал, тем более что предложили и тут повышение по службе. Как бы это проверить?»

— А сколько сейчас времени? — все тем же жизнерадостным тоном поинтересовался Николай. — Не пора ли мне возвращаться?

Я подняла голову и посмотрела на укрепленные над стойкой настенные часы. Они показывали без пяти час.

— А до которого часа у вас обед? — поинтересовалась я.

— До тринадцати, всего полчаса, — ответил Горбунов.

— В таком случае следует поторопиться. Допивайте свой кофе, и я вас подброшу.

Немного напуганный моим сообщением Горбунов тоже покосился в сторону часов и стал торопливо дожевывать остатки пирожного. Потом выпил оставшийся кофе, вытер губы салфеткой и сообщил:

— Все, я готов.

— Тогда прошу в машину, — вставая, сказала я, и мы направились к выходу.

Вернувшись к моей «девяточке», мы заняли свои прежние места и тронулись в путь. По дороге я задала Николаю еще несколько вопросов по поводу его переезда в другой город, но так и не поймала его на лжи. Горбунов отвечал без запинки и не задумываясь.

Мы уже подъехали к офису «Облачка», и вдруг с этим уверенным в себе молодым человеком стало твориться что-то неладное. Он свернулся чуть ли не пополам и, застонав, схватился за сердце. Потом принялся шарить трясущейся рукой по карманам.

— Что, что с вами? — не на шутку перепугалась я. — Вы больны?

— Да, сердце, — тихо ответил мне Николай. — Где-то в кармане должно быть лекарство. Прошу…

— Да, конечно, сейчас поищу, — поняв его просьбу, кинулась на помощь я.

Быстро ощупав все места, где только могли быть карманы, но так и не обнаружив в них ничего похожего на лекарство, я сказала:

— А вы уверены, что оно у вас с собой? В карманах ничего нет.

— Как нет? — испуганными глазами посмотрел на меня Николай и снова затрясся как осиновый листок. Лоб его покрылся испариной, и по вискам потекли капельки пота.

— Что именно вы принимаете? Возможно, это есть у меня в аптечке? — собравшись было достать с заднего сиденья свою машинную аптечку, торопливо спросила я.

Горбунов махнул рукой и, несколько раз простонав, произнес:

— Не трудитесь. Это лекарство продают только по рецепту.

— Как оно называется? — начав догадываться, о чем идет речь, спросила я.

— Дигоксин, — глухо произнес Николай.

Не желая, чтобы у меня в машине кто-то умер, я быстро достала из своей сумочки ту самую баночку, что нашла в квартире Щербаковой, и протянула ее Горбунову:

— Вот, возьмите.

Николай осторожно поднял голову и удивленно посмотрел на меня:

— Откуда это у вас?

— Купила подруге по ее просьбе, — соврала я.

Николай принял от меня баночку с порошком, но, попытавшись ее открыть, понял, что может все рассыпать, и попросил:

— Пожалуйста, насыпьте вы.

— Куда? — не поняла я.

— На ладонь, — пояснил Николай. — У меня нет с собой мерной ложечки, попробую слизнуть на глаз.

Сама занервничав от такого поворота дела, я осторожно сыпнула чуть-чуть порошка на ладонь Горбунова и внимательно смотрела, как он кончиком языка подцепил с нее лишь самую малость. Потом смахнул остатки порошка на пол и закрыл глаза.

— Может, вас отвезти в больницу? — предложила я.

— Да, пожалуй, — согласился Николай.

Я торопливо тронула машину с места и направила ее к ближайшей клинике…

* * *

— Ну что, доктор, с ним все в порядке? — кинулась я с вопросами к вышедшему из палаты мужчине лет сорока восьми. — Как его сердце?

— Можете не беспокоиться, все вскоре нормализуется. Молодой человек просто забыл вовремя принять лекарство и едва не пострадал от этого. Но вы, можно сказать, спасли его от смерти. Промедли вы минут пять, и кто знает… — разъяснил доктор.

Но я, в глубине души все еще не веря, что парень все это не изобразил, рискнула спросить:

— Доктор, а вы уверены, что у него и в самом деле больное сердце?

— Абсолютно, — немного смутившись от подобного вопроса, ответил мужчина. — Не понимаю, почему вы сомневаетесь. Никак, замуж за него собрались?

Врач, возмущенный такой разборчивостью девицы, боящейся остаться вдовушкой через пять минут после свадьбы, фыркнул и отправился к себе в кабинет, а я осталась стоять в коридоре, размышляя над тем, что в который уже раз моя очередная версия потерпела провал.

«И все же Анастасию кто-то убил, — упорно преследовала меня мысль. — Слишком подозрительно, что отравилась лишь она и больше никто из присутствующих на вечеринке. Николай вроде бы отпадает, так как у него отсутствует мотив: руководящая должность ему была не нужна, учитывая, что он планировал уехать из города. Что же касается баночки с опасным лекарством, то он мог ее выронить, выходя на балкон подышать воздухом или покурить».

Оставив Горбунова на время в покое, я перебрала в уме всех остальных друзей семьи Журавлевых, но так и не смогла найти, к кому прицепиться. Ни у одного из ребят не наблюдалось стоящего мотива для совершения убийства, а просто так, естественно, никто его совершать не станет.

Постепенно как-то сама собой возникла мысль о том, что кому-то из друзей Анастасию могли попросту заказать и он лишь являлся исполнителем. Но кому и кто, я понятия не имела, а следовательно, не знала, в какой конец бросаться и что искать. Пришлось признать, что без подсказки своих магических двенадцатигранников мне сейчас никак не обойтись.

Вернувшись в машину, я села за руль, достала из «бардачка» мешочек с «косточками» и, встряхнув его пару раз, высыпала содержимое себе на колени. Двенадцатигранники поочередно выпали из мешочка и образовали комбинацию 30+16+8. Расшифровка ее была довольно простой: «Не ошибается тот, кто ничего не делает. Но никому, кроме глупца, не свойственно упорствовать в ошибке».

«Да, похоже, мои „косточки“ упрекают меня в том, что я веду себя глупо и все еще ищу что-то там, где ничего нет, — догадалась о прямом значении предсказания я. А потом задумалась: — Так что же, получается, что виновного нужно искать не в среде друзей, а за ее пределами? Но я вроде бы уже всех проверила, с кем в течение дня контактировала Анастасия. А может, ее муж что-то упустил из виду или чему-то не придал значения? Скорее всего, так оно и есть, а потому следует наведаться к нему в гости и попросить еще раз пересказать все передвижения жены за тот день. Возможно, что-то и выплывет».

После принятия решения о посещении Степана я невольно заволновалась, тут же вспомнив о том воздействии, какое он на меня оказывал. Захотелось немного принарядиться, подправить макияж, прическу. Но мой противный внутренний голосок насмешливо заметил: «Ага, как школьница, собирающаяся на первое свидание». Это сразу заставило меня очнуться и начать думать о предстоящей встрече немного иначе.

«Впрочем, к чему мне наряжаться? — решила я. — Я и без того красива и выгляжу так, что многие позавидуют. К тому же привлекательность человека обычно определяет его поведение, а не внешний вид, а уж обольщать я умею, как никто другой. И уж если захочу, то Журавлев будет возле меня плясать. Только мне это не нужно, я не стремлюсь уподобиться тем жеманным особам, которые только и делают, что ловят в свои сети без разбору всех мужчин подряд. У меня есть чувство гордости, а потому я так делать не буду. Пусть все идет, как идет. Вот!» — «Браво!» — похвалил меня мой внутренний голосок, и я победно улыбнулась ему. Теперь дрожь и волнение прошли и можно было трогаться в путь. Тем более что ехать было недалеко.

Где-то в середине пути зазвонил телефон.

— Да, Володя, я тебя слушаю, — увидев на определителе высветившийся номер, произнесла я сразу после нажатия на кнопку. — Какие новости?

— Только приятные, — довольным голосом ответил мне Киря. — Мы поймали твоего «часового вора». Не желаешь забрать часики?

— О, и в самом деле великолепное известие! — порадовалась я. — Только сейчас не могу заехать, ты уж оставь их пока у себя, я тебе доверяю, — попросила я.

— Ладно, оставлю, — согласился Киря, а потом сразу спросил: — Хочешь, расскажу, как все произошло?

— Честно? Не особенно, — призналась я. — Я примерно представляю, но, если тебе так хочется, можешь похвалиться, только кратенько.

Киря так и сделал:

— История вышла потрясающая. После твоего звонка мы сразу отправились по тому адресу, что ты дала. Там долго блуждали по всяким закоулкам, но, конечно, никого не нашли. Можно сказать, почти отчаялись и решили возвращаться, а тут какой-то мужик как заорет: «Вор, держите вора!». Представляешь, этот тип сам себя выдал, стащив у какого-то подвыпившего гражданина его сотовый телефон. Ну, мы быстренько кинулись за парнем и…

— Конечно, догнали, — закончила я за Володьку.

— Догнали, — удовлетворенно повторил тот, — я сам и догнал. Я ему под ноги дубинку резиновую запустил, он об нее споткнулся, тут-то мы его и взяли.

— Класс! — похвалила я своего друга. — Небось весь отдел теперь только об этом и говорит.

— Нет, — вздохнул в ответ Володька и тут же добавил: — Мой заместитель почему-то посчитал, что ничего нового я ему не поведаю, и не захотел слушать.

— Тут он прав, — отозвалась я, подумав, что все обычно так и бывает. — Ну да ты не расстраивайся, вернешься с работы домой, расскажешь своим сорванцам. Им-то это будет очень интересно, — высказала я дельное предложение.

— И то верно, — воспрянул духом Киря. — Спасибо за совет.

— Да не за что, — сказала я и отключилась.

Потом бросила телефон на соседнее сиденье и принялась следить за дорогой. Новость Кирьянова меня, конечно, порадовала, но я с самого начала не сомневалась, что он сможет отыскать и посадить Лаврика. Так что эта тема ненадолго задержалась в моей голове, и я все больше и больше обращалась к вопросу о встрече со Степаном. Не хотелось признавать, но я все же немного нервничала. Что-то мне в этом парне до невозможности нравилось, но я знала, что, как только выясню, что именно, весь мой интерес тут же пропадет, как случалось уже не раз, поэтому определить это «что-то» и не старалась. Пока по-весеннему влюбленное состояние меня вполне устраивало.

Глава 7

— Здравствуйте, скажите, Степан Викторович дома? — обратилась я с вопросом к открывшему мне дверь юноше лет девятнадцати.

— Нет, Степа еще не пришел, но скоро должен, — внимательно изучая меня весьма заинтересованным взглядом, ответил мне паренек.

Он был среднего роста, синеглаз, со светлой густой шевелюрой, зачесанной по последней моде назад. На лоб у него, правда, спадала реденькая челочка едва ли не из трех волосинок.

Лицо его было уже не слишком мягким. Было заметно, что процесс взросления организма идет полным ходом, так как кое-что в нем успело огрубеть, приобретя чисто мужские черты: усики, четкость скул и подбородка и так далее. Но до конца внешность парнишки еще не сформировалась, от чего выражение его лица было довольно необычным и по-юношески незавершенным.

Заметив в пареньке некоторое сходство со Степаном, я спросила:

— Вы его брат?

— Да, — с готовностью ответил парень. — Вадик. А что?

— Могу я подождать его в квартире, а, Вадик? — загадочно улыбнувшись, поинтересовалась я.

В глазах паренька тут же мелькнул озорной огонек, и он вежливо пригласил меня войти.

Проследовав вслед за Вадиком, я оказалась в очень уютно обставленной квартире. Здесь совершенно не было никаких ковров и ковровых покрытий, а вместо них стены украшали картины, гобелены или панно, а пол устилал оригинальной расцветки линолеум. Мебель была светлой и довольно необычной. В квартиру, как правило, стараются купить мягкие диваны и кресла, здесь же как раз наоборот: все было жесткое, а удобство достигалось при помощи множества маленьких подушек, разложенных по поверхности сидений. Я никогда до этого ничего подобного не видела, поэтому не удержалась и спросила у Вадима:

— Кто придумал такое оформление комнат?

— Настя, — ответил паренек. — Она была любитель поэкспериментировать. Фигово вышло, правда? Захочешь полежать, так больше пяти минут на этом коробке не выдержишь, спина болеть начинает.

— Так, может, это специально было сделано, чтобы вы с братом бока не отлеживали, а занимались делами? — предположила я.

— Да уж несомненно, — усмехнулся моей догадке юноша. — А я-то еще думал, к чему это все? Да ты проходи, устраивайся, а то ведь я точно не знаю, когда Степка придет. Если хочешь, могу тебе музыку включить.

— Нет, спасибо, — отказалась я и, подойдя к необычному дивану, села на одну из лежащих на нем подушек.

В этот момент в дверь кто-то позвонил.

— Я сейчас, — бросил мне Вадик и исчез в коридоре.

Приняв удобную для сидения позу, я навострила ушки и прислушалась. По голосам из коридора стало ясно, что пришла женщина, причем явно немолодая. Она что-то сказала Вадику, потом пошуршала пакетами и, как я поняла, прошла в кухню. А так как последняя располагалась по соседству с той комнатой, где в данный момент находилась я, то теперь мне стало очень хорошо слышно все. Буквально с первых слов я поняла, что женщина — мать Степана и Вадика. Она громко и очень недовольным тоном спросила:

— Ну как, сын, ты разговаривал с братом?

— Разговаривал, — со вздохом пробурчал в ответ Вадик.

— И что?

— Он не хочет никуда ехать, — после непродолжительной паузы произнес юноша.

— Что значит не хочет? — возмутилась мать. — Ему предлагают такую работу, и не где-то там, а в Испании, а он еще и отказывается. Да что же это такое! Почему он до сих пор упорствует? Ну раньше, я еще понимаю, жену одну оставлять не хотел, но теперь-то чего? Ее же нет…

— Мама, пожалуйста, не кричи так, — попросил Вадик.

— Не перечь мне, хочу и буду кричать, — продолжала ораторствовать женщина. — Если не я, то кто еще вас, болванов, на путь истинный направит? С вами же если по-нормальному заговорить, вы не понимаете.

— Да я-то тут при чем? — расстроенно вздохнул паренек. — Степан не хочет ехать, а что я с этим сделать могу?

— Ты должен был его убедить. В крайнем случае заставить, — не унималась женщина. — Это ведь такая удача, она не каждому выпадает, а вы…

— Мама, — не выдержав, одернул ее Вадик, — о чем ты? Заставить… Как я его заставлю? Пинками, что ли? Да он мне один подзатыльник даст и больше разговаривать ни о чем не будет. И вообще, не надо его трогать больше. Сказал же, что не поедет. Как ты этого не поймешь?

Женщина недовольно что-то пробубнила в ответ, а потом вновь завелась.

— Значит, ты тоже против меня, на его сторону встал, — с укором бросила она сыну. Потом усмехнулась и добавила: — А ведь во всем эта замухрышка виновата, она вас испортила. Он только ее слушался, как собачка на задних лапах за ней ходил. Прости меня, господи, но хорошо все-таки, что она наконец-то отбросила коньки.

— Мама, что ты говоришь! — попробовал было остановить гневные речи матери сын.

— То, что есть, — ничуть не угомонилась женщина. — Я говорю, что рада, что этой замухрышки больше нет. Возможно, теперь, через пару недель, Степан все же одумается и поедет в Испанию к отцу. Ни к чему ему гроши здесь получать, когда такая работа ждет.

— Ты невыносима, — только и смог сказать в ответ Вадик.

— Уж кто бы говорил. Вот не слушаете меня сейчас, потом раскаетесь, — хлопнув дверцей холодильника, произнесла мать.

Затем попросила сына что-то ей принести и вышла в коридор. Там она пробыла не более пяти минут, и вскоре я услышала, как входная дверь захлопнулась. Стало ясно, что женщина ушла. Через пару минут после этого в зале появился Вадик, с несколько усталым видом уселся рядом и вяло предложил:

— Чай будешь?

— Нет, — отказалась я и, немного помолчав, спросила: — Это была ваша мать?

— Да, она, — отвернувшись почему-то в сторону, ответил юноша. — Как всегда — придет, взбаламутит всех и уйдет спокойно в свою хату. Она ведь гордится тем, что живет в самом центре, на пятом этаже и даже в квартире с тем же номером, что и дом и этаж. В такие моменты я начинаю понимать отца. Я бы на его месте тоже с ней развелся.

— Ваши родители не живут вместе? — уточнила я.

— Давно. Отец в Испании. У него там свое дело. Он зовет Степана к себе, а тот не хочет.

— Это я поняла, — призналась я в том, что подслушивала. — Вы очень громко разговаривали и…

— Да ладно, можете не оправдываться, — остановил меня паренек. — Ничего тайного тут нет. Кстати, хотел спросить, какие отношения у вас с моим братом? — глядя мне прямо в глаза, спросил Вадик. — Я матери не стал говорить, что к нему девушка пришла, не хотел, чтобы она накинулась на вас со своими дурацкими советами. Ну так как?

— Чисто деловые, — расплывчато ответила я. — Пока лишь деловые, — тут же поправилась я, заметив некоторое разочарование, мелькнувшее на лице паренька. — А ты, никак, желаешь поскорее его к кому-нибудь пристроить? — сам собой сорвался с губ вопрос.

— А что, неужто заметно? Я просто хочу, чтобы он поскорее стал прежним, веселым и беззаботным, а не таким, как сейчас. Настя, конечно, была хорошей девчонкой, но ее же не вернешь, — разъяснил мне Вадик с юношеской прямолинейностью.

А я снова спросила:

— Мне показалось, что ваша мать не очень хорошо к ней относилась. Не просветишь, почему?

— Из-за собственной дурости, — усмехнувшись, ответил Вадик. — Она вбила себе в голову, что должна решать за нас с братом, кому кем быть и что делать. Его вот желает отправить к отцу в Испанию, а меня заставляет поступать в институт, учиться на экономиста. Но ни мне, ни брату ничего этого не надо, мы сами решили, что будем делать дальше. А она все упирается.

— А почему она хочет отправить к отцу Степана, а не тебя? — посчитав, что кое-что женщина упустила из виду, поинтересовалась я. — Может, ты бы быстрее согласился?

— Она бы послала, если бы можно было, — улыбнувшись, сказал Вадик. — Только у меня… как бы это сказать… судимость, короче, есть. Не пускают меня за границу. А Степа просто не хочет, ему и тут нравится.

— Вот, значит, как у вас все запутано, — подивилась я. — А я, честно сказать, раньше думала, что ваша мать Настю любила.

— Это Степа тебе сказал? — стал уточнять Вадик. Я кивнула, а он продолжил: — Он всем так говорил, ведь мать все же. Только, скажу тебе по секрету, они друг друга сразу невзлюбили. А потом, когда Настя Степана не пустила к отцу, и вовсе воротить от нее нос стала. Но ты не переживай, если у вас со Степаном все выйдет, — Вадик хитро подмигнул мне, — я ее постараюсь держать от вас подальше.

— Спасибо, — улыбнувшись, ответила я.

Потом наш разговор как-то сам собой перешел на музыку, и брат Степана стал знакомить меня с новинками бардовской песни. Я слушала его вполуха, задумавшись над тем разговором, свидетелем которого невольно стала. Честно признаться, агрессия матери по отношению к невестке заставила меня заподозрить ее в том, что она могла бы попытаться отравить Настю, дабы избавиться от ее влияния на собственного сына и заставить того отправиться-таки к отцу в Испанию. На мой взгляд, мамочка у ребят была из разряда тех, кто любит, чтобы все было именно так, как она решила, и не иначе, так что от подобного человека еще и не такого ожидать можно.

Пока я прикидывала, могла или не могла мать Степана отравить собственную невестку, взвешивая все «за» и «против», в коридоре раздались шаги. Одновременно со мной услышав их, Вадик доложил:

— Степка пришел.

Я встала, и в этот самый момент в зал вошел Степан. Никак не ожидая меня здесь увидеть, он очень удивился.

— Добрый день, — поприветствовала я его.

— З-здравствуйте, — ответил мне Журавлев. Потом тяжело вздохнул и уже нормальным тоном добавил: — Никак не ожидал, что увижу вас здесь.

— Но, как видите, я все же тут, — улыбнулась я в ответ.

— Кхе, кхе… — раздалось у меня за спиной, и с легкой усмешкой на губах Вадик произнес: — Ну я это… пойду погуляю.

Потом быстренько сгреб с полки пару каких-то кассет и исчез за дверью.

Мы со Степаном остались одни. Он пригласил меня в кухню, сказав, что сейчас сделает кофе, и я на этот раз отказываться не стала. Тем более что предложен был кофе, а не ненавистный мне чай.

— Честно признаюсь, — хлопоча у плиты, издалека начал Степан, — вы меня сильно удивили своим посещением. Мы не так давно с вами разговаривали, и вы сказали, что виновный все еще не найден, а тут… Или я неправильно подумал, результата еще пока нет? — повернувшись и вопросительно посмотрев мне прямо в глаза, спросил Журавлев.

— К сожалению, нет, — честно призналась я. — Пока мне удалось лишь установить, чем могла быть отравлена ваша жена, но и это может быть неточно. А пришла я потому, что мне потребовалось кое-что уточнить и выяснить у вас.

— Что именно? — ставя передо мной чашку с горячим кофе, спросил Степан.

Я немного помедлила, а потом спросила:

— Скажите, в день смерти вашей жены вас навещала ваша мама?

— Да. А почему вы об этом спрашиваете? — вернув так и не донесенную до рта чашку на стол, в свою очередь спросил Степан.

— Просто, пока вас не было, я стала свидетелем ее разговора с вашим братом, и, скажу честно, у меня закралось подозрение, не могла ли она отравить Анастасию, — не став юлить, честно обо всем рассказала я. — Что вы по этому поводу думаете?

— Я… чтобы мама… — заволновался Степан. — Нет, не думаю… Да, конечно, она не любила Настю, но чтоб решиться на такое…

— У нее ведь были причины, — продолжила я. — Если я не ошибаюсь, она мечтает отправить вас в Испанию, а ваша жена была тому помехой.

Степан опустил глаза в стол и задумался. Похоже, и он начал подумывать так же, как и я, и засомневался в невиновности собственной матери. Я же, не желая кого-либо обвинять беспочвенно, сказала:

— Давайте не будем гадать и предполагать, а просто все проверим. Поэтому мне нужно, чтобы вы вспомнили, приносила ли ваша мама что-то из продуктов в тот день? Если да, то что именно и кто это ел?

— Да, она приносила, — убитым голосом признался Степан. — Какие-то витамины жене и фрукты.

— Вы их ели? — последовал от меня очередной вопрос.

— Нет. Я вообще не люблю зелень. Ела только Настя.

Сказав это, Степан сорвался с места и, выбежав из кухни, направился в спальню. Там он подвигал что-то, а потом вернулся с баночкой, на которой была приклеена этикетка с названием витаминов.

— Вот, это она купила. И еще, — он открыл холодильник и указал на пакет, — там остальное, что жена не успела съесть. Я ничего не брал, так как не люблю, а Вадик и вовсе у нас никогда этого не ест. Ведь это все можно проверить?

— Да, конечно, — согласилась я. — Отдам на экспертизу, и там скажут, было ли что-то во фруктах или же нет.

— Неужели это она? — возвращаясь на стул, со вздохом произнес Степан. — Она всегда ее не любила, даже почти ненавидела, а значит, могла…

— Не забивайте себе пока голову, — дала совет я. — Вот проверим продукты, и если что-то в них найдем, то тогда уж будет причина для волнений. К тому же я хочу узнать у вас еще кое-что.

— Да, я слушаю, — кивнул Степан. — Можете спрашивать.

— Попробуйте еще раз рассказать, что делала и куда ходила ваша жена в тот день. Возможно, что-то вы упустили, и это не дает мне возможности найти настоящего виновника ее смерти.

Выслушав мою просьбу, Степан стал пересказывать то же самое, что и в первый раз. Вспоминал и какие-то дополнительные подробности того трагического дня, но они не имели никакого значения. Я все больше укреплялась в мысли, что зацепиться совершенно не за что. Когда же Степан закончил свое повествование, пришлось спросить:

— А вы случайно не расставались в течение дня? Может, хоть на часок, но Настя оставалась одна дома и к ней кто-то заходил? Просто вы об этом не знаете…

— Нет, дома она не оставалась одна, точно, — заверил меня Журавлев. — А вот на улице… — что-то припоминая, начал он.

— Что на улице? — подтолкнула его я.

— Когда мы пошли погулять, мне позвонил начальник и попросил срочно доставить ему кое-какие документы. Они были у меня с собой в машине, и я, конечно, поехал, а Настя осталась в парке. Меня не было всего час, и, когда я вернулся, она все еще бродила по парку. Сомневаюсь, что там она что-то ела.

Я тоже пока сомневалась, но порадовалась тому, что стало известно хоть что-то новое. За час Анастасия могла не только мороженое съесть, но и что-то другое, например, то, чем ее кто-либо угостил. Так что все следует хорошенько проверить.

— А в каком парке вы гуляли? — дослушав клиента, спросила я.

— Да тут недалеко, за теми девятиэтажками, — пояснил Степан, указывая рукой в окно. А потом спросил: — Думаете, Настя могла во время моего отсутствия куда-то заходить? В гости к кому или еще куда?

— Предполагаю, — расплывчато ответила я. И тут же добавила: — По крайней мере, не могу уверенно сказать, что этого не могло быть.

— В общем-то да, — согласился со мной Степан и замолчал.

Мы молча допили кофе, каждый думая о своем, а потом Журавлев попросил:

— Пообещайте, что, как только результаты экспертизы будут известны, вы мне сразу позвоните на работу. Иначе я буду как на иголках.

— Конечно, позвоню, — согласилась я. Затем встала и добавила: — Пожалуй, мне пора. Не стану вас больше задерживать.

— Да, конечно, — рассеянно кивнул Журавлев и пошел провожать меня до двери.

Когда я обулась, он вежливо подал мне мою сумочку, а также пакет с фруктами из холодильника и пожелал удачи.

На этом мы и расстались. Я медленно спустилась по лестнице вниз и вышла на улицу. Настроение было каким-то упавшим, словно что-то важное, чего я ждала всем сердцем, так и не случилось. Хотелось возмущаться, ругаться, да повода не было. В конце концов, воспользовавшись старым и очень хорошим дружеским советом, я махнула на все рукой и села в машину. Были дела и поважнее, чем горевать о безответном чувстве.

Заведя машину, я выехала со двора и повернула в сторону экспертного центра.

Когда Вячеслав вновь увидел меня на пороге своего кабинета, он устало вздохнул и спросил:

— Разве я что-то забыл рассказать о том лекарстве?

— Нет, на сей раз у меня другая проблема, — улыбнулась в ответ я и положила на стол пакет с фруктами и витаминами. — Вот, нужно выяснить, нет ли в этих продуктах отравляющих веществ, — без лишних слов сразу разъяснила задачу я.

— И конечно же срочно, — подколол меня Щеголев.

— Очень, — отозвалась я.

— Увы, срочно не получится, — развел руки в стороны Вячеслав. — У меня сейчас экстренное совещание, освобожусь я только к вечеру.

— А кого-нибудь еще вы не можете попросить выполнить эту работу? — расстроившись от такой новости, все же предложила выход я.

— Нет, почти все сотрудники идут на совещание. Могу, конечно, попробовать сделать анализы за время перерыва, но ничего обещать не берусь.

— Спасибо и на этом, — поблагодарила я. — Как только что выясните, позвоните, пожалуйста. Номер мой у вас есть.

Я вернулась в машину и задумалась, что делать дальше. Выжидать до вечера, когда станут известны результаты экспертизы, было не в моем стиле, я предпочитала действовать, а не сидеть и ждать чего-то. Поэтому я стала прикидывать, каким еще образом прояснить ситуацию с матерью Журавлева и узнать, не она ли отравила невестку.

А что, если просто прийти к ней и припугнуть? Сделаю вид, что я ее допрашиваю как подозреваемую, но предупрежу, что как только появятся доказательства вины женщины, явлюсь к ней с арестом. По реакции женщины сразу станет ясно, могла она вообще иметь отношение к убийству невестки или же нет.

Остановившись на таком варианте, я вспомнила адрес матери Журавлевых, который упоминал во время разговора со мной Вадик, и тронулась в путь. Насколько я поняла, центральной улицей парнишка назвал улицу Столичную, другие под это определение как-то плохо подходили.

* * *

— Здравствуйте, вы Журавлева? — спросила я у открывшей мне дверь женщины. На ее лице было написано такое недовольство, будто я разбудила ее среди ночи и задала абсолютно глупый вопрос. Одним словом, гражданка эта мне сразу не понравилась. Как, наверное, и я ей, раз она столь злобно на меня смотрела.

— Да, — подозрительно осматривая меня, ответила хозяйка.

Я протянула ей свои «корочки» в раскрытом виде и попросила разрешения войти. Но впускать меня женщина не торопилась, а довольно грубо спросила:

— По какому поводу?

— По поводу смерти жены вашего сына, — как можно короче ответила я. — Мне бы хотелось кое-что у вас уточнить.

— У меня нет желания разговаривать о данной особе. Это жена сына, вот у него о ней и спрашивайте, — буркнула в ответ мать Степана и попыталась захлопнуть дверь.

Совершенно не удовлетворившись подобной реакцией, я торопливо всунула ногу между косяком и дверью и, схватившись за ручку, задержала дверь.

— Что вы себе позволяете? — возмутилась женщина.

— Нет, это что вы себе позволяете? — переспросила я. — К вам пришли из милиции, а вы имеете наглость не пускать меня.

— Я себя плохо чувствую и не в состоянии сегодня говорить, — попыталась оправдаться женщина.

— Я постараюсь выяснить все быстро и не отниму у вас много времени, — ответила я. — Убийство — все же серьезное дело, а не мелочь какая-то.

Теперь женщине нечего было возразить, и она впустила меня в квартиру. Проследовав за ней до кухни, я села на стул, правда, так и не получив приглашения, и, видя, что мамочка Степана к разговору не расположена, начала сама.

— Скажите, вы в курсе того, что ваша невестка была отравлена? — в первую очередь спросила я.

— Нет, — буркнула в ответ дама. — Но меня это и не интересует.

— Странно… Вы что, ненавидели жену собственного сына? — продолжила спрашивать я.

— Считайте, что так, — с раздражением произнесла женщина.

— Что ж, в таком случае вынуждена сообщить вам, что вы являетесь подозреваемой в совершении этого самого отравления, — выдала я заготовленную фразу и пристально посмотрела на женщину.

Та, до сего момента нервно переминавшаяся с ноги на ногу возле стола, сначала удивленно вытаращила глаза, потом несколько раз взмахнула руками и завелась:

— Что? Я ее убила? Вы что, рехнулись? И без меня желающие нашлись. Это же надо, заподозрить меня в убийстве! — скривив и без того некрасивые губы в презрительной усмешке, выкрикнула она. — И после этого милицию называют справедливой. Да как у вас язык повернулся такое сказать? Вы же понятия не имеете, какие отношения были у нас с ней.

— Почему же? Очень даже имею, — перебила женщину я. — Вот, например, сегодня нами был прослушан разговор, произошедший между вами и младшим сыном. Вы, кажется, радовались, что ваша невестка теперь мертва. Или я не права?

— Да, радовалась, — теперь уже не скрывая своих истинных эмоций, зло прошипела дама. — На моем месте любая другая мать тоже бы радовалась. Вы представляете, что значит для матери, когда кто-то чужой начинает вертеть ее ребенком, как игрушкой? Думаете, мне было приятно смотреть, когда эта пигалица крутила Степаном как хотела? Да я была готова ее убить собственными руками! Но, спасибо, нашлись добрые люди, помогли.

— То есть вы заявляете, что не убивали невестку? — уточнила я.

— Нет, не убивала, — сверля меня взглядом, ответила мать Степана. — Но точно бы сделала это, если бы другие не опередили. Да, не нравилась мне она совершенно, чего я никогда и не скрывала.

— А чем вы можете доказать, что не причастны к смерти Анастасии? — задала я главный вопрос.

— Чем? — переспросила женщина.

— Да, именно, чем? — упорствовала я. — В тот день вы навещали Анастасию и даже — что особенно странно выглядит после только что вами сказанного — принесли ей какие-то фрукты и витамины. Разве это не подозрительно, учитывая, какие у вас с Настей были натянутые отношения?

— Вовсе нет! — вспыхнула в ответ женщина. — Я ненавидела ее, а вот против ребенка, которого она ждала, ничего не имела. Это дитя моего сына, внук или внучка. Я что, по-вашему, ненормальная, чтобы не видеть различия между посторонней для меня невесткой и кровным внуком?

— Ну уж не знаю, — не стала врать, но и что-то утверждать я. — Возможно, вы лишь прикрываетесь теперь этим так и не родившимся ребенком, чтобы оправдать себя. Такое тоже возможно.

— Прикрываюсь? — так громко выкрикнула женщина, что я едва не зажала уши руками. — Да как вы смеете обо мне так думать! Вы что, считаете, раз вы из милиции, то вам все можно? Что если…

— Успокойтесь, — перебив женщину, попросила я. — Я всего лишь пытаюсь выяснить правду, ради вашего же спокойствия. И раз вы утверждаете, что ни в чем не виновны, то моя святая обязанность это доказать, что я и пытаюсь сделать. И незачем принимать все так агрессивно.

— Вот и выясняйте, — словно не услышав половины из того, что я сказала, ответила женщина. — Ваша проблема, как вы это делать будете. Я же за собой знаю, что к смерти Анастасии отношения не имею.

«Она знает!.. А я что, мысли ее читать должна? — подумала про себя я. — Легко сказать, выясняйте… Взяла бы да помогла ради приличия, чем кричать и негодовать. И как такую мамашу вообще родные дети терпят?»

— Ну так что еще вас интересует? — видя, что я замолчала и задумалась, спросила мать Степана. — Я тороплюсь, так что давайте побыстрее.

— Хорошо, — согласилась я и задала первый пришедший мне сейчас в голову вопрос: — Скажите, в какое время вы навещали Анастасию?

— Вечером, естественно, — равнодушно ответила дама. — Сын еще с работы прийти не успел.

— А почему вы принесли только то, что ест невестка, но совершенно не употребляет в пищу ваш сын? — взялась за подробности я.

— Я уже сказала, потому что не хотела, чтобы ребенок родился…

Договорить женщина не успела — в этот момент зазвенел мой сотовый телефон. Извинившись, я быстренько достала его из сумки и, отойдя к двери, произнесла в трубку:

— Да, я слушаю.

— Татьяна Александровна, это Вячеслав, — произнес знакомый голос. — Успел в перерыве выполнить вашу просьбу, могу выдать результаты.

— Конечно, давайте, я слушаю, — обрадовавшись тому, что вот сейчас-то как раз все и станет ясно, отозвалась я.

— В баночке из-под витаминов на самом деле находились витамины, предназначенные для беременных. Никаких не имеющих отношения к ним веществ в них не присутствовало.

— Вот как… — удивилась я. — А в остальном?

— Также ничего. Мы перекрошили весь ваш пакет и не нашли ничего, кроме тех добавок, какими пичкают все, что хотят дольше сохранить в свежем виде. На базаре сейчас и не найти натуральных продуктов, все выращено с добавками для усиления роста. Жаль вас разочаровывать, но вы зря волновались: никаких ядов в данном наборе нет.

— Ну что ж, спасибо за то, что подтвердили это, — поблагодарила я Щеголева. — Этот вывод для меня также важен.

Закончив беседовать, я отключила телефон и снова обратилась к женщине, но уже не с вопросом, а с новостью:

— Мне только что сообщили, что пока подозрения с вас сняты, — заявила я матери Степана, глядя ей прямо в глаза. — Наши эксперты только что проверили все фрукты и витамины, что были вами принесены невестке, и не обнаружили в них ничего подозрительного.

— Ну вот, я же говорила, — с некоторым облегчением произнесла женщина, — а вы мне не верили. Я же лучше знаю, что делала, а что нет.

— Ничего не поделаешь, такая у нас работа — подозревать и проверять всех. Но я очень рада, что вы оказались невиновны, — натянуто улыбнувшись, попробовала я задобрить женщину. — Уж постарайтесь и вы это понять.

Но хозяйка сделала вид, что не заметила моей попытки закончить беседу мирно, и совершенно невоспитанно и грубо поинтересовалась:

— Ну что, теперь-то вы уйдете?

— Конечно, — скрипя зубами, ответила я ей и направилась в коридор.

На душе же после посещения матери Степана остался такой неприятный осадок, что хотелось тут же залезть в ванную и смыть с себя все пылинки, что попали на меня в квартире этой дамы. Такой тяжелой особы мне давненько встречать не приходилось.

Усилием воли немного приведя в норму свое душевное состояние, я не спеша направилась к машине. Шла и снова думала о том же: «Что предпринять теперь? Как найти виновного, отравившего Анастасию Журавлеву?»

Перебирая в уме все, что уже было мной сделано в ходе расследования, я невольно приходила к мысли, что ничего пока не упустила. Но между тем результата так и не было. Стало быть, какую-то мелочь я явно упустила из виду. Какую?

И тут я вспомнила о последнем факте из разговора со Степаном — о том, что супруги расставались на час и Анастасия оставалась одна в парке. Чем она занималась в течение того времени, пока муж отсутствовал? С кем-то говорила? Заглянула в какое-то кафе? Раз других зацепок не было, стоило проверить и эту версию.

Я завела свою «девяточку» и поехала в сторону парка, на который указал Степан. Хотелось надеяться, что хоть теперь мне немного повезет и я все же наткнусь на верную дорожку в расследовании.

Глава 8

Оставив машину на ближайшей автостоянке, я не спеша подошла к воротам. Как и сказал Степан, парк в самом деле оказался небольшим, но очень ухоженным. Как нельзя более кстати он был обнесен высоким забором, что помогало избежать засорения и мешало всякого рода бомжам обосноваться на его лавочках — в ночные часы явно ворота в парк предусмотрительно запирали на ключ.

Парк уже был очищен от прошлогодних листьев, клумбы вскопаны, а кое-где даже засажены цветами. Деревья, следуя природному ритму, выбросили наружу свои яркие листочки, от чего солнце, падавшее на них, освещало дорожки загадочным светло-зеленым светом. Казалось, что листва над головою просвечивает насквозь. Невольно захотелось позабыть о работе и просто побродить по парку, не думая ни о ком и ни о чем. Но данное мной Степану обещание завершить расследование как можно быстрее не давало мне покоя, а потому я лишь несколько раз расстроенно вздохнула и заставила себя переключиться на деловой настрой.

Еще направляясь сюда, я прикинула, что в парке наверняка должен работать дворник, а возможно, еще и озеленители какие-нибудь, кто бы мог запомнить гуляющую в одиночестве девушку, а значит, и рассказать, была ли она все время и в самом деле одна. И я стала искать работников парка.

Внимательно осматривая всех, кто встречался на моем пути, я прошла через всю территорию, сделав круг, и только теперь обратила внимание на торгующую у самых ворот мороженым женщину и нескольких бабулек, которые предлагали прохожим семечки.

Подойдя к ним, я в первую очередь продемонстрировала всем свое удостоверение и попросила ответить на мои вопросы. Женщины не отказались, тем более что и мороженщица, и обе бабушки явно принадлежали к разряду любительниц посплетничать. А тут такая удача — к ним обращаются за информацией. Достав из сумочки фотографии Анастасии Журавлевой, я показала их женщинам и попросила:

— Вспомните, пожалуйста, с кем гуляла эта девушка пять дней назад в вечерние часы.

Любопытные торговки принялись не только их рассматривать, но и вслух рассуждать.

— Ой, какое знакомое лицо! — при виде первой же фотографии Журавлевой воскликнула одна из бабулек, одетая в серенькое пальтишко с меховым воротником. — Я явно ее тут видела. Не помню только, в тот ли день, что вам нужен.

— И я видела, — поддержала старушку другая. — И точно помню, что как раз в тот день. Она сюда с мужчиной приходила. Да, именно с мужчиной. Валя, а ты ее помнишь? — спросила она у женщины-мороженщицы.

По-молодежному одетая и ярко накрашенная продавщица приняла переданную ей фотографию и, внимательно посмотрев на нее, произнесла:

— Да, видела. С мужем она была, они еще мороженое у меня покупали.

— А почему вы так уверены, что это был ее муж? — заинтересовалась я.

— Потому что они с кольцами, ну и общались, как муж с женой. Ну, говорили друг другу «милая» да «радость моя», — почему-то несколько брезгливо скривив рот, ответила женщина. — По таким сразу видно, что любящие голубки.

— А мужчину описать вы можете? — спросила я у женщины.

— Конечно, — ответила та и стала воспроизводить на словах внешность мужа Анастасии.

Продавщица очень точно охарактеризовала Степана и запомнила в его внешности и манерах даже то, на что я не обратила внимания. Сомневаться в правоте слов бабулек и женщины не было причины.

— Верно, это и в самом деле ее муж, — дослушав женщину до конца, произнесла я. — А скажите, с другим спутником, мужчиной или женщиной, в тот же день вы ее в парке не видели?

— С другим? — едва ли не хором переспросили торговки.

— Да. Насколько мне известно, муж ушел почти сразу после того, как привел сюда жену, — пояснила я.

— Ой, верно, я еще помню, как он уходил, — спохватилась бабулька в сером пальто. — Один уходил и торопился очень.

— Да, я тоже видела, — согласилась со словами бабушки мороженщица. — Через час примерно он вернулся и забрал жену.

— А что делала все время до его возвращения она сама? — задала я следующий вопрос.

— Флиртовала, — не задумываясь, вдруг ответила женщина.

— То есть? — не поняла ее я.

— Ну, встречалась тут с другим мужчиной, — уверенно произнесла та.

— И вы это видели? — снова спросила я, обращаясь к старушкам.

— Нет, я не видела, — честно призналась самая молчаливая из бабушек. — Я рано в тот день домой собралась.

— И я не видела, — не стала врать другая. — Вечером людей много гуляет, внимание уже не на каждого обращаешь. Не помню даже, когда она и с кем уходила.

— Значит, постороннего мужчину рядом с этой девушкой видели только вы, — сделала я вывод, глядя на продавщицу мороженого.

— Получается, что только я. Я же допоздна работаю, к тому же у меня память хорошая. Да и они мне на глаза случайно попались, эти двое, вот и обратила внимание. Я еще тогда подумала: вот, мол, шалава, за спиной у мужа с другим милуется.

— Она что, с этим другим мужчиной целовалась, что ли? — высказала я возникший при последних словах женщины вопрос.

— Нет, но радостная была, улыбалась, шутила. Сразу же видно, когда кто заигрывает, — пояснила продавщица.

— Понятно, — задумчиво протянула я, а потом попросила: — Опишите, пожалуйста, что эти двое делали, сколько времени были вместе, когда расстались.

— Что делали, не знаю, потому как в парк не ходила, и как встретились, не видела. Я заметила их, когда они выходили из ворот, и еще обратила внимание, как потом девушка одна вернулась, осторожно озираясь по сторонам. Ясно же, что боялась мужу на глаза попасться. Его, правда, еще не было. Ну, она еще тут походила туда-сюда, а потом и он прибыл, и они вместе ушли.

— А куда пошли девушка и второй мужчина? — снова спросила я.

— В сторону проспекта. У нас там кафетериев много, они наверняка где-то там сидели, чтоб на глаза посторонним не попадаться, — сделала она свой вывод.

«Так-так… Значит, Анастасия с кем-то встречалась в парке, и муж об этом ничего не знает, — резко поменяв мнение о жене Степана, подумала я про себя. — Интересно получается: муж работает, а жена с любовником встречается… Стоп, а как же она могла назначить встречу, точно не зная, что муж ее хоть ненадолго, но одну оставит? — спохватилась я. — Что-то тут не то. Может, то и не любовник был, а какой-нибудь старый знакомый, с которым она случайно встретилась? Впрочем, что гадать, нужно выяснить, как он выглядел, а потом спросить у Степана, может, он знает, кто это такой».

Подумав так, я обратилась к продавщице мороженого с новой просьбой:

— Попробуйте вспомнить, как выглядел тот парень, и описать его так же ярко, как вы описали мужа девушки. Надеюсь, для вас это несложно?

— Нет, совсем несложно, — спокойно произнесла женщина, но тут к ее прилавку-холодильнику подошла молодая парочка и попросила итальянское мороженое. Продавщице пришлось сначала обслужить клиентов, и лишь затем она вновь повернулась ко мне и продолжила: — Ну так вот, парень тот был примерно ее возраста, может, на пару лет постарше. Красавец, даже интереснее мужа. Одет в дорогую одежду. Сразу видно, что живет на широкую ногу.

— А какие у него черты лица? — спросила я. — Что особо запомнилось?

— Лицо красивое, я уже сказала. Глаза темные с длинными ресницами, подбородок мужской, волевой. Скулы не впалые, но четкие. Нос прямой, не очень крупный. Носит очки.

— Темные? — переспросила я.

— Нет, обычные, такие длинные и узкие, как сейчас модно, — пояснила продавщица. — И еще маленькая бородка у него, интересная такая: только на самом подбородке, соединяется с тонкими усиками, а на щеках волос нет.

— Как это нет? — я не совсем поняла, что именно хотела сказать женщина.

— Ну, на щеках все чисто выбрито. А сама бородка только под губой и ровной тонкой полоской с усиками соединяется. Такой очаровательный мужчина, просто прелесть, — мечтательно закатив глаза вверх, вздохнула женщина. — Не мужчина, а сказка.

— Какого он был роста? — пропустив мимо ушей высказывание женщины о красоте — о вкусах ведь не спорят, — продолжила выяснять подробности внешнего вида парня я.

— Среднего. Но не толстый, хоть и предрасположен к этому.

— То есть немного пухловат? — предположила я.

— Нет, накачан и в плечах широк. Все, больше ничего о нем сказать не могу, — предотвращая мои последующие вопросы, произнесла женщина.

— Хорошо, спасибо и за это, — поблагодарила ее я и направилась к машине.

Теперь мне стало известно, что Анастасия в тот день встречалась еще с одним человеком и даже куда-то с ним отлучалась из парка. Так что вполне могло быть, что отравил ее именно он. Оставалось лишь выяснить, кем был этот парень и что он имел против жены Журавлева. Уточнить это я собиралась у Степана, тем более что все равно должна ему сообщить о результатах проверки его матери. Обещала ведь позвонить сразу, но как-то запамятовала.

До дома Степана ехать было недалеко, и я не торопилась. Я проехала несколько сот метров, и тут меня вдруг посетила новая мысль: а что, если убил Анастасию не сам этот парень, а кто-то еще? Вернее даже, убили не только девушку, но и ее знакомого…

Не знаю почему, но моя интуиция упрямо подталкивала меня к тому, чтобы я развивала эту неожиданную мысль дальше. Я и развивала. И вот что у меня получалось.

Допустим, Анастасия действительно никому не назначала в парке свидание, тем более что точно об отсутствии мужа она знать не могла. Значит, парня с бородкой и в очках она повстречала там случайно. А так как они явно были знакомы, и, возможно, уже давно, он пригласил ее куда-нибудь сходить. Чтобы не отдаляться от парка, женщина наверняка предпочла выбрать ближайшее кафе. Там они оба что-то заказали и съели. Ассортимент блюд в маленьких кафешках не слишком велик, и в таких заведениях не очень-то следят за свежестью продуктов, еда оказалась некачественной и вызвала пищевое отравление. А раз так, значит… Точно, значит, где-то может быть как минимум еще один труп с точно таким же пищевым отравлением. Не могла же Анастасия пострадать одна.

Поняв, что моя идея не столь уж и беспочвенна, я свернула на обочину, остановилась и достала сотовый. Мне захотелось сразу же проверить вероятность такого поворота событий. Быстро отыскав в записной книжке номера тарасовских моргов, я принялась названивать туда, чтобы выяснить, не поступал ли к ним несколько дней назад труп мужчины, умершего от пищевого отравления.

И я не ошиблась. Уже во втором морге мне сообщили, что да, действительно, именно в интересующий меня день к ним поступил труп с такими симптомами смерти. Скончавшийся был владельцем сети парфюмерных магазинов в Тарасове Семеновым Антоном Григорьевичем двадцати девяти лет. Привезли его с места работы.

Выяснив такие подробности, я снова задумалась.

Два человека в один день умерли по причине пищевого отравления? Случайно ли? Наверняка нет, так как, будь в том заведении все продукты отравлены, пострадали бы не двое, а гораздо большее число людей. Отсюда вывод: травили намеренно и не первых попавшихся посетителей. И даже, если меня не подводит моя интуиция, отравить пытались скорее всего именно Семенова, а не Настю. Как-никак, а он крупный бизнесмен, а значит, у него наверняка имелись враги. Жена же Степана пострадала случайно. Или нет? Нужно выяснить, какие отношения у нее были с этим парнем. Так что поездки к Журавлеву не избежать.

Все тщательно обдумав, я снова завела машину и уже через пять минут была на месте.

— Кто там? — послышался из-за двери вопрос, и я по голосу поняла, что это Степан.

— Татьяна Иванова, — громко назвалась я.

Тут же дверь распахнулась, и немного взволнованный Журавлев пригласил меня в дом. Не успела я разуться, как была завалена вопросами и восклицаниями:

— Ну что? Наше подозрение подтвердилось? Явно подтвердилось, иначе вы бы сами не приехали. Что, значит, все же моя собственная мать убила мою жену? Нет, я не могу в это поверить…

— Стоп, стоп, стоп! — остановила я поток слов из уст Степана. — Не стоит прежде времени так себя накручивать, я же еще ничего не сказала. К тому же могу сразу вас обрадовать: мать оказалась ни при чем.

— Да? — не совсем еще поняв суть сказанного и тупо глядя на меня, переспросил Степан. — Она невиновна?

— Совершенно, — теперь уже абсолютно уверенно заявила я. И тут же добавила: — Я наконец выяснила, когда именно была отравлена ваша жена, и даже имею представление о том, где это случилось.

— В-в-выяснили… — от обилия переполняющих его чувств начал заикаться Степан. — Тогда пройдемте в зал, там и поговорим.

Я послушно последовала за Журавлевым, на ходу полюбопытствовав:

— А вы уже не работаете? Я думала, что не застану вас сегодня.

— Просто у меня сегодня не было срочных дел, а поскольку я что-то сильно разволновался из-за подозрений, то отпросился домой. Начальник у нас человек понятливый, сразу отпустил, — объяснил Степан.

Мы дошли до зала, сели на диван, и Журавлев во все глаза уставился на меня, ожидая услышать принесенные новости. Я же, не зная, с чего именно начать, замешкалась, несколько раз кашлянула, а потом спросила:

— Вы знаете некоего Семенова Антона Григорьевича?

— Да, знаю, — немного удивившись моему вопросу, ответил Степан. — А что? Он имеет к убийству Насти какое-нибудь отношение?

— По всей видимости, имеет, — расплывчато ответила я, но тут же продолжила: — Он также умер от пищевого отравления. Причем в тот же самый день, что и ваша жена.

— Как? Но почему? Не понимаю… — совершенно запутался Степан.

— Сейчас объясню, — успокоила его я и принялась пересказывать то, что узнала: — Только что я побывала в том парке, где вы оставили вашу жену, когда уезжали к начальнику. Ее хорошо запомнили бабушки, торгующие семечками, и продавщица мороженого. Одна женщина рассказала, что после вашего ухода Анастасия покинула парк с каким-то мужчиной, и даже дала мне его описание. Я решила выяснить у вас, кто это может быть. Но по пути сюда неожиданно подумала, что если ваша жена отравилась чем-то в кафе, куда она с ним ходила, то тем же самым мог отравиться и ее спутник, если он, конечно, не был убийцей. Чтобы это проверить, я обзвонила морги и выяснила, что права. В тот день умерла от отравления не только ваша жена, но и этот человек.

— Вы хотите сказать, что кто-то отравил их обоих? — переспросил у меня Степан.

— Вот именно. Отравил. И тот человек хорошо знал, что делал, иначе трупов было бы куда больше.

— Но где и почему? — задал Степан вопрос, интересующий и меня тоже.

Я пожала плечами.

— Мороженщица видела только, в какую сторону удалились ваша жена и Семенов, но, куда они зашли, трудно предположить. Всякого рода кафе по весне открывается очень много, и найти то, где именно они ели, сложно. Но сейчас не об этом. Мне бы хотелось выяснить у вас, что за человек Семенов и какие отношения были у него с вашей женой? Вы можете мне рассказать?

— Да, конечно, — сразу согласился Степан. Потом потупил взор и заговорил: — Семенова я знаю недолго, но Настя была знакома с ним очень давно. Они одно время встречались. Потом, когда я стал ее мужем, я попросил ее, чтобы она не общалась с Антоном.

— Почему? — спросила я.

— Понимаете… — Степан замялся, — дело в том, что Антон — процветающий частный предприниматель, у него есть все, к тому же он ужасно привлекателен, и я… я ревновал к нему жену. Мне казалось, что когда-нибудь она может решить уйти от меня, обычного человека, к нему, преуспевающему бизнесмену. Настя это знала и старалась не общаться с ним. Во всяком случае, я так думал. Но теперь вижу, что она просто делала вид, — со вздохом закончил он.

— Я не стала бы делать столь скоропалительных выводов, — почему-то вдруг встала на сторону Анастасии я. — Скорее всего, она случайно встретилась с Семеновым в парке. Кстати, вы не догадываетесь, куда именно они могли пойти? Может, у вашей жены было какое-то любимое заведение на проспекте или же такое было у Семенова? — спросила я.

— Нет, я не знаю, куда они могли зайти, — покачал головой Степан. — Настя вообще не была любительницей ходить по всякого рода кафе и ресторанам и предпочитала домашнюю пищу. Про него же и вовсе ничего не могу сказать, не знаю.

— А где он работал, то есть где у него был офис, вы знаете? — перекинулась на выяснение других деталей я.

— Да, это на Пролетарке, улица Шистова, сто три. Там вывеска есть, «Парфюм-люкс» его фирма называется. Так, значит, вы говорите, она была с ним в тот день? — почему-то вновь вернулся к этому вопросу Степан. Видимо, его очень сильно задела встреча жены с другим мужчиной.

— Да, с ним, — подтвердила я, про себя подумав, что если Степан сейчас разочаруется в жене, то, может быть, обратит наконец внимание и на меня. Эгоистичные, конечно, мысли, но что поделать, такая вот у меня натура.

В ответ Журавлев только тяжело вздохнул, но ничего больше не сказал. Я тоже молчала. Просидев так в полной тишине минуты три, я поняла, что пора покидать квартиру Степана, тем более что ничего более он мне уже рассказать не может, и выяснять остальное я должна сама. Медленно встав, я кашлянула, привлекая к себе внимание, и сказала:

— Мне пора. Вы не проводите меня?

— Да, конечно, — согласился Степан. Он вяло последовал за мной до двери, выпустил меня, пожелал удачи и исчез в квартире. А я осталась стоять на площадке одна, хотя и надеялась, что он спустится со мной вниз и проводит до машины. Ничего из моей хитрой затеи не вышло.

«Ладно, в следующий раз придумаю что-нибудь еще», — решила я и пошла к своей «девяточке».

Сначала постояла возле нее и покурила, а уже потом заняла место за рулем и поехала к месту работы второго из пострадавших от отравления.

Пока я ехала, погода резко изменилась. Вместо светившего до данного момента солнышка полил обильный крупный дождь, и пыль на асфальте в считаные секунды превратилась в грязное месиво. Так что к тому моменту, когда я достигла офиса Семенова, моя машина стала похожа на пятнистого гепарда, столько капель и комков грязи на ней было.

Остановив машину у самого входа, чтобы добраться до него, не намокнув, я открыла дверцу, подняла над головой свою сумочку и бегом кинулась к двери. Крупные капли дождя, словно этого и ждавшие, дружно захлопали по моей спине, заставляя вздрагивать от холода. Почти сразу замерзнув, я торопливо распахнула дверь в офис Семенова и, влетев в него, принялась смахивать с себя не впитавшиеся еще в одежду дождевые капли. Двое сидевших за столиком мужчин и одна секретарша недоуменно посмотрели на меня. Правда, потом поняли, что и сами бы делали то же самое, окажись они на моем месте, и даже предложили:

— Проходите к обогревателю, у нас холодно, иначе не просохнете.

После этого молоденький совсем парнишка достал из шкафа небольшой обогреватель и, включив его в розетку, направил струю теплого воздуха на меня. Я подошла поближе и стала греться. Так было куда лучше.

— Да, не балует нас в этом году весна, — глядя в окно, со вздохом произнес второй молодой человек. Он был ужасно конопат, но при этом вовсе не рыжий, а светловолосый.

— Желаете что-то приобрести, заказать? — не обратив внимания на его высказывание, повернулась ко мне с вопросом секретарша. — Чем больше будет партия, тем больше скидка.

— Нет, я не оптовый покупатель, — ответила я ей. — Я из милиции.

— А… Вы, наверное, насчет смерти нашего директора, — догадалась девушка.

— Да, именно так, — согласилась я. — С кем из персонала можно поговорить по данному поводу?

— Можно с братом Антона Григорьевича, сейчас он всем заправляет, — предположил один из парней, но секретарша отрицательно замотала головой и сказала:

— Нет, его уже и без того замучили. Да и не знает он ничего. Лучше с заместителем говорить. Он как раз у себя сейчас. Доложить?

— Да, если можно, — согласилась я.

Секретарша поднялась с места и исчезла за дверью, ведущей в коридор. Я продолжила греться, понимая, что, когда девушка вернется, такой возможности у меня уже не будет. Просохнуть окончательно мне, конечно же, не удалось, так как вскоре появилась секретарша и доложила, что меня готовы принять.

— Идите по коридору и налево, — объяснила она. — Четвертый кабинет.

— А как зовут заместителя? — с трудом заставляя себя отойти от обогревателя, спросила я.

— Артур Владимирович, — ответила девушка.

Я кивнула и прошла в коридор. Отсчитав четвертую комнату, постучала.

— Да, войдите, — откликнулся из-за двери мужской голос.

Я толкнула дверь и оказалась в просторном кабинете, который занимал всего один человек. При первом же взгляде на него можно было сразу понять, что он привык работать, причем очень активно. По всему столу заместителя директора были аккуратно разложены различные бумаги, что-то печатал принтер и даже на кресле, стоящем чуть в стороне, лежали раскрытые папки. Сам же Артур Владимирович сидел, погруженный в раздумья, с расстегнутым воротничком рубашки и едва ли не с закатанными до локтя рукавами, держа в руках листы с распечатками.

— Добрый день, — поприветствовала я его, сразу направляясь поближе к столу, где стояло еще одно кресло.

— Добрый, добрый, — откликнулся он, но бумаги, которые держал, из рук не выпустил, лишь, на меня почти не глянув, попросил: — Если вас не затруднит, подождите пару минут. У меня срочная работа.

— Да, конечно, — вынуждена была согласиться я.

Потом заняла присмотренное еще от двери место и стала ждать. Наконец Артур Владимирович нашел искомое, быстро занес данные в компьютер и отправил куда-то сообщение по электронной почте. И только когда на мониторе появилась надпись, гласящая, что сообщение отправлено, он облегченно вздохнул и повернулся ко мне.

— Извините, что пришлось оставить вас без внимания, — любезно начал он. — Сумасшедшая работа. К тому же после последних событий приходится всем заниматься самому.

— Понимаю, — кивнула я. — Новому человеку всегда сложно вникнуть в то, чем он не занимался.

— Дело даже не в этом, — вздохнув, произнес Артур Владимирович. — Павел давно помогал брату и прекрасно все знает. Просто сейчас он не в том состоянии, чтобы работать. Сами понимаете, утрата близкого человека… — После этого пояснения заместитель сделал небольшую паузу, а потом спросил: — Мне сообщили, что вы хотите что-то узнать…

— Да, — кивнула я. — Как частный детектив я занимаюсь расследованием обстоятельств смерти одной девушки, — начала я, но Артур Владимирович меня сразу же перебил:

— А при чем тут какая-то девушка?

— Она и ваш директор были отравлены в один день. И, боюсь, даже в одном месте и одним блюдом, — ответила ему я.

— Как отравлены? — очень удивился заместитель. — Так что же получается, что он умер не от обычного пищевого отравления?

— Получается, что не от обычного, — согласилась я. — Мне удалось установить, что и та девушка, и ваш директор вместе обедали в каком-то заведении, после чего случилось… то, что случилось. Можно было бы предположить, что отравление было случайным, но иных пострадавших нет, отсюда вывод…

— Что кто-то намеренно отравил Антона, — закончил за меня догадливый заместитель. — Да, ну и новость… Мы ни о чем таком даже не подозревали.

— И все же это вполне может быть так. Поэтому-то я и пришла выяснить, куда в тот день собирался отправиться Антон Григорьевич? Возможно, кто-то из сотрудников или его друзей может пролить на это свет. Иным способом я просто не смогу найти то место, где все случилось, — пояснила суть проблемы я.

— Да, конечно, я понимаю, — согласился со мной Артур Владимирович. И тут же добавил: — Только вот вряд ли кто-нибудь о чем-то знает. Дело в том, что Антон был человеком скрытным и считал, что никто не должен знать, где он находится и что делает. Если требовалось его срочно найти, пользовались телефоном. Так что сомневаюсь, что мы сможем вам помочь.

— И все-таки, может быть, вы вспомните заведения, которые предпочитал посещать Антон Григорьевич? — не успокоилась я. — Должны же были у него быть любимые кафетерии или рестораны. Меня интересуют те, что располагаются недалеко от парка.

— Да, пожалуй, такие у него и в самом деле имелись, — признался Артур. — Чаще всего, если нужно было встретиться с компаньонами или коллегами, он выбирал ресторан «Морской конек». Там очень хорошо готовят. Попробуйте наведаться туда, только сомневаюсь, чтобы там могли так поступить с постоянным клиентом.

«А я вот не особо сомневаюсь, — в свою очередь подумала я. — Постоянного-то клиента проще всего отравить, ведь знаешь, что он часто заказывает».

— И еще один вопрос, — после короткого размышления заговорила я. — Попробуйте вспомнить, были ли у Антона Григорьевича враги или конкуренты, которым было бы выгодно избавиться от вашего босса.

— Вряд ли, — не задумываясь, ответил мне заместитель. А потом пояснил: — Антон был очень хорошим психологом и врагов не наживал, считая, что любой человек рано или поздно может понадобиться. Одним словом, врагов не было точно, а насчет конкурентов… Тут я бы сказал, что у него скорее были компаньоны, так будет более правильно. На горло мы никому не наступали, разорением более мелких компаний не занимались, поэтому зуб точить на нас было некому.

— Что ж, благодарю за беседу, — решив, что больше мне пока ничего не требуется, произнесла я и встала с кресла. — Займусь дальнейшим расследованием.

— Подождите, — едва я сделала шаг к двери, окликнул меня Артур Владимирович. Я обернулась. — Я бы хотел вас попросить…

— Да?

— Вы не могли бы сообщать о ходе расследования и нам? Я думаю, брату Антона будет очень интересно узнать, кто является истинным виновником его смерти. Если потребуется, мы вам за это даже заплатим.

— Ну, если только так, — полушутя-полусерьезно улыбнулась в ответ я.

— В таком случае, полагаю, мы договорились, — подвел итог нашей беседе заместитель директора.

Я кивнула и молча вышла из кабинета, радуясь неожиданно подвернувшейся выгоде. Вот бы всегда так: одно дело делаешь, а получаешь сразу с двоих.

Вернувшись в холл, где сидели секретарша и два молодых человека, я поблагодарила их за помощь, а особенно за вовремя предложенный обогреватель и, снова подняв сумку над головой, вынырнула из офиса на улицу.

Дождь немного уменьшился, и я добежала до машины не промокнув. Торопливо юркнув на водительское сиденье, я бросила сумку на соседнее, включила дворники и задумалась.

Итак, заведение, в которое могли зайти Анастасия с Антоном, мне практически известно. Следовательно, теперь нужно выяснить, кто в нем мог отравить эту парочку и почему он это сделал. А подозревать в данном случае, как я полагаю, можно всех до одного, ведь человек, желавший убить Семенова, мог подкупить любого из сотрудников. Попробуй найди, которого именно. Ну да ладно, разберемся на месте.

Но прежде чем искать преступника среди работников ресторана, мне следовало сначала проверить, действительно ли в него заходила моя парочка. Этим я и собиралась заняться в ближайшие часы.

Рассекая образовавшиеся на дороге лужи, я без проблем вернулась к ранее осмотренному парку и, свернув на проспект, медленно поехала по нему к ресторану «Морской конек».

Над входом в это дорогущее заведение была изображена огромная волна, а по бокам, на стойках, красовались сказочные морские коньки, вся же поверхность стен была отделана мозаикой синего и голубого цветов.

Учитывая, что дождь почти прекратился, я не стала в этот раз прятаться под своей сумочкой, а просто набросила ее на плечо и покинула машину.

Ресторан оказался очень уютным и каким-то даже теплым. Тут было довольно мило, и даже то, что панно на стенах воспроизводили сценки из морской жизни, не заставляло вспоминать о холоде и поеживаться. Как раз напротив, цвета были подобраны настолько умело, что казалось, будто ты попал в домашний уютный аквариум. С интересом окинув взглядом интерьер ресторана, я направилась к стойке.

— Добрый день, — стоило мне только подойти, вежливо произнес молодой бармен. — Желаете заказать столик?

— Нет, — улыбнулась в ответ я, заметив, что свободных мест в ресторане все равно нет. Потом достала из сумочки свои безотказные «корочки» и показала бармену. Тот удивленно открыл рот и тихо поинтересовался:

— Проводить к начальству?

— Мне бы администратора или метрдотеля… Как он у вас называется? — ответила я.

— Да, я понял, — кивнул в ответ парень и, подозвав к себе жестом молодого человека в форме официанта, дал ему задание отвести меня к кому следует.

Вдвоем мы вышли за пределы главного зала ресторана и вскоре оказались в небольшом кабинете, оформленном деревянными панелями. А так как администратора, хозяина кабинета — вернее, как позже выяснилось, хозяйки — на месте не оказалось, я осталась дожидаться тут. Никуда, в общем-то, не торопясь, я занялась разглядыванием картин на морскую тему, украшавших стены.

— Здравствуйте, — уже явно зная, кто я, поздоровалась, входя в свой кабинет, очень миловидная женщина с коротко стриженными темными волосами. Одета она была в светлый брючный костюм из легкой ткани и бежевые туфельки на высоком каблучке.

— Здравствуйте, — в свою очередь ответила я.

Потом администратор пригласила меня сесть, и я поведала ей о том, что меня привело в данный ресторан. Услышанное, конечно, расстроило Антонину Владимировну, так звали администраторшу «Морского конька», но она пообещала постараться помочь. Виновного, по ее словам, следовало сразу же уволить.

— Скажите, кто обслуживал столик Антона Григорьевича Семенова в интересующий меня день? — перейдя конкретно к вопросам, спросила я.

— Мария Олеговна Шевченко. Она давно у нас работает, и Семенов являлся именно ее клиентом, — ответила мне женщина.

— Сейчас она здесь? — задала я следующий вопрос.

— Да, здесь, — кивнула администраторша и тут же поинтересовалась: — Хотите с ней поговорить?

— Нет, — немного подумав, ответила я. — Но хочу попросить, чтобы вы пока ничего ей обо мне не говорили. Я попробую за ней немного понаблюдать.

— Как скажете, — согласилась женщина. — Это наверняка поможет.

— Вы что-то знаете? — почувствовав, что женщина что-то недоговаривает, спросила я.

— Не то чтобы знаю, просто заметила… — смутилась немного та.

— Что имено?

— Мария в последнее время стала какая-то рассеянная, напряженная. Словно она чего-то боится. Я сначала не поняла, что с ней, но теперь думаю, что она влипла в неприятную историю.

— Хорошо, что вы мне об этом сказали, — заметила я. — Буду иметь в виду, что мне следует быть очень внимательной к девушке.

Задав администраторше на всякий случай еще несколько вопросов, я поблагодарила ее за помощь, уточнила расписание работы подозреваемой особы, взяла телефоны ресторана и откланялась. Затем вышла из ресторана и, порадовавшись тому, что дождь кончился, села в машину. Но уезжать не спешила: в скором времени Мария должна будет отправиться домой. Я бы уже не успела съездить к себе, не рискуя упустить ее, хоть и очень хотелось немного перекусить. Ладно, придется потерпеть.

Просто так сидеть без дела я не могла и в первую очередь внимательно изучила округу. Подыскав своей машине наиболее незаметное место, я направила ее туда. Теперь, уверенная, что девушка-официантка меня не заметит, задумалась над тем, чем занять остальное время ожидания. Сами собой вспомнились мои магические «косточки». Решив озадачить их, я достала из «бардачка» мешочек с двенадцатигранниками, легонько встряхнула его и высыпала содержимое себе на колени. «Косточки» выдали следующую комбинацию: 3+20+25. Она значила: «Вы близки к успеху, но кто-то прилагает силы, чтобы помешать вам его достигнуть. Его действия напрасны».

«Интересно, кто же прилагает эти самые силы? — спросила я сама себя. — Неужели администраторша ресторана, так как сама замешана в преступлении? Или кто-то еще? Занимательный вопросец. Только гадать на него я все равно не стану, ведь „косточки“ дали понять, что мне этот человек все равно не помешает, зато вот засветится в дальнейшем он обязательно. Мне же остается только подождать».

Через пару минут после моего гадания часы на соседнем здании показали ровно шесть, и из дверей ресторана стали выходить работники первой смены. Я немного напряглась, боясь пропустить Марию, хотя спутать девушку с кем-то сложно, так как она очень маленького роста, с очень широкими бедрами и очень короткими белыми волосами. По словам Антонины Владимировны, похожих на нее у них среди персонала ресторана не было. Фотографию Марии администраторша мне показала, достав личное дело девушки, и подробно обрисовала еще и словесно.

И в самом деле, едва Мария вышла из дверей, я сразу же узнала ее и начала свою слежку. Зная уже ее домашний адрес, я не боялась потерять ее и даже иногда давала ей возможность скрыться из виду. Кстати, я тоже заметила, что официантка нервничает и держится настороженно, словно боясь, что за ней следят. Это показалось мне более чем подозрительным, но я пока не торопилась ни с выводами, ни с действиями, а просто двигалась за девушкой по пятам.

Вскоре Мария села в автобус, добралась до дома и скрылась за дверями своей квартиры. Я некоторое время подождала, а потом, выйдя из машины, направилась к дому. Учитывая, что девушка жила на первом этаже, можно было попробовать посмотреть, что она будет делать дальше.

Осторожно подойдя к окнам, я привстала на цыпочки и стала заглядывать внутрь. Как назло, в комнатах окна были занавешены, и моя затея оказалась безрезультатной. Но я не стала возвращаться в машину, а перебралась к окну кухни и смело заглянула в него. На первый взгляд ничего подозрительного не наблюдалось, но когда я присмотрелась получше, то заметила, что в зеркале, висящем на двери, отражается угол комнаты и в этом отражении четко видна очень плотно набитая сумка.

«Так-так, эта девица, кажется, собирается смыться из города, — осенило меня при виде сумки. — Почему? Боится, что станет известно, что это она убила Семенова и Журавлеву? Вполне возможно, так оно и есть. Но неужели она уедет, не получив расчет? Месяц-то подходит к концу, а значит, скоро должна быть зарплата. К тому же ей ведь еще нужно забрать документы с места работы и рассчитаться».

Пока я все это думала, Мария вошла в кухню с какой-то девушкой, возможно, сестрой или подругой. Я быстренько присела, но потом снова привстала и краем глаза стала следить за девушками. В открытую форточку до меня даже долетали некоторые из их фраз.

— Ты и в самом деле хочешь уехать? — спрашивала темноволосая.

— Да, я уже купила билет на завтра, на двенадцать часов, — расстроенно ответила ей Мария.

— Глупости все это! С чего ты решила, что тебе будет лучше жить в дыре, из которой мы с таким огромным трудом вырвались? — не желала успокаиваться подруга, которую отъезд Марии явно сильно огорчал. — Думаешь, что сумеешь найти там работу? Да там давно уже все развалилось, вся молодежь в город перебралась, а ты назад хочешь. Что случилось-то? Может, все же расскажешь мне?

— Нет, — недовольно огрызнулась Мария. Потом сказала что-то еще, чего я уже не расслышала.

Впрочем, главное я уже уяснила: город покинуть Мария собирается только в двенадцать, а значит, завтра еще вернется на работу. К тому же теперь я могла относительно спокойно вернуться домой, поспать, а рано утром снова приехать сюда и начать следить за девушкой. Впрочем, можно даже и не следить, а просто поймать ее где-то и заставить рассказать все ей известное. Кстати, вдруг до отъезда девушка что-то такое сделает, что позволит мне понять, одна ли она действовала или имела сообщников из числа персонала своего ресторана. Так просто она может про это и не рассказать.

На том я и порешила. Ужасно хотелось чего-нибудь съесть, ведь чуть ли не целый день у меня во рту не было и маковой росинки. Дом манил меня мягкой постелью, горячим кофе и, возможно, даже телевизором, который я также давно не включала.

Глава 9

Увы, посмотреть телевизор мне не удалось. Едва я открыла дверь в свою квартиру, как почувствовала, что в ней кто-то побывал в мое отсутствие. Явно на это ничего не указывало, но все же что-то настораживало. То ли коврик у двери не так лежал, то ли посторонний запах присутствовал, не знаю.

Давно привыкнув верить себе, я бросила сумочку на тумбу у зеркала и первым делом заглянула в кухню — проверила газовые конфорки. Те были выключены. Тогда я прошла в зал, встала у двери и принялась внимательно осматривать все от угла и до угла. Я знала, что у меня феноменальная память и я способна точно запомнить, как и что лежит, а потому надеялась, что если кто-то тут и побывал, то я это сразу замечу.

Так оно и вышло. Как только мой взгляд добрался до телефона, я увидела, что он стоит не так, как я его оставляла. Аппарат был немного повернут в сторону двери, хотя должно было быть как раз наоборот. Уже догадавшись, что это может значить, я подошла к телефону и, перевернув трубку, принялась раскручивать ее. Интуиция не подвела — я сразу увидела маленькое прослушивающее устройство. Уж я-то знаю, как выглядят «жучки», сама ими частенько пользуюсь. Теперь сомнений в том, что в мое отсутствие в квартире кто-то побывал, не осталось.

«Кому же понадобилось за мной следить? — не понимала я. — Настоящему виновному, то есть заказчику преступления, опасающемуся, что я на него выйду? Значит, я подобралась к нему близко? Выходит, он меня уже вычислил, а я его нет. Не понимаю. Странно все как-то».

Предположив, что найденный «жучок» не единственное прослушивающее устройство в моей квартире, я принялась обшаривать все вокруг и отыскивать другие подобные штучки. В конце концов через полчаса я обнаружила еще два «жучка»: один за телевизором, другой в кухне, под крышкой стола. Я не стала их выбрасывать, а просто отключила и отложила — самой пригодятся, все лишний раз не покупать.

Покончив с обследованием квартиры, я приготовила себе кофе и стала размышлять над происходящим. Как было видно, «косточки» мои оказались правы — кто-то желал помешать моему расследованию. Причем я не имела совершенно никакого представления, кто бы это мог быть. Естественно, гадать сейчас на данную тему было бесполезно, все равно ничего путного не выйдет. Оставалось ждать, как еще проявит себя посетивший меня «следопыт».

«Стоп, действительно — „следопыт“, — осеклась я, назвав неизвестного так. — Если взять за основу найденные „жучки“, то можно предположить, что должна была еще вестись слежка и за мной самой, иначе просто нельзя выяснить ничего из того, что нужно. Эх, жаль, что я не обратила на это внимания. Но уж завтра-то я точно вычислю того, кто за мной следит, и тогда ему несдобровать, тряхну так, что мало не покажется».

Остановившись на этой мысли, я решила больше не ломать голову над тем, кому все это нужно, и просто пошла спать. Как говорится, утро вечера мудренее.

* * *

Проснувшись в пять утра по звонку будильника, я так и не ощутила никакой премудрости раннего пробуждения. Ни единой новой мысли в голове не наклюнулось, никакого желания делать что-либо также не было. Единственное, чего страшно хотелось, так это спать, ну еще хотя бы пару часиков. Но я понимала, что если позволю себе расслабиться, то не успею вовремя приехать к дому Марии Шевченко и проследить за ее утренними передвижениями.

Пришлось собрать всю свою силу воли и заставить себя встать. В ванной я насколько могла быстро привела себя в порядок, оделась, собрала волосы, подкрасила реснички и, посчитав, что выгляжу на все сто, пошла пить кофе. Бодрящий и ароматный напиток сразу же совершил чудо — буквально поставил меня на ноги, заставил ум работать, а тело расстаться с не отпускавшим его до того состоянием вялости и усталости. Вот теперь уже можно было браться за работу. Покончив с завтраком, я взяла с тумбочки сумку, сняла с гвоздя ключи и покинула квартиру.

Добравшись до дома, где жила официантка Мария, я выбрала удобное место и принялась озираться по сторонам. За время пути сюда, как ни старалась, я не сумела выявить следящего за мной, хоть и была уверена, что он где-то есть. Теперь же, чтобы не терять время, решила сделать двойное дело: последить за Марией и отловить того, кто повис у меня на хвосте, но при этом умудрялся до сих пор не попасться мне на глаза.

«А ведь он наверняка профессионал, — осмотрев округу, подумала я. — Иначе бы мой зоркий и наметанный взгляд давно уже выцепил его. Пока же я лишь догадываюсь о его присутствии, но видеть еще не видела. Это-то и странно. Неужели заказчик убийства Антона Семенова и Насти Журавлевой настолько беспокоится о своей безопасности, что даже нанял профессионала, которому платить придется вовсе не копейки? Видно, не простой он человек, раз такие меры предосторожности принимает».

Пока я так размышляла, дверь подъезда, за которым я вела наблюдение, распахнулась, и из него вышла явно нервничающая Мария. Она торопливо обежала взглядом округу и, не заметив ничего подозрительного, поспешно направилась к остановке. Я завела машину и, объехав дом с другой стороны, остановилась перед перекрестком, ожидая, когда девушка сядет в маршрутку.

Пропустив один автобус, Мария села в следующий и, как я предположила, направилась к месту работы. По крайней мере, именно в ту сторону двигался транспорт данного маршрута. Не став рисковать и опережать девушку, имеющую возможность сойти на любой остановке, не добравшись до места работы, я пристроилась позади автобуса и превратилась в «хвост». Слежка началась.

Шевченко добралась до ресторана, скрылась за его дверями, и мне оставалось только догадываться, чем она сейчас занимается. Припомнив подслушанный вчера под окнами ее кухни разговор, я не стала медлить и, достав из сумочки сотовый, набрала номер администраторши. Та сняла трубку почти сразу.

— Антонина Владимировна, это Татьяна Иванова, — первым делом представилась я, а потом спросила: — Шевченко сейчас у вас?

— Да, — коротко ответила та. — Вы что-то хотели?

— В общем-то да, — честно призналась я. — Девушка ведь пришла за трудовой?

— Ага, — откликнулась Антонина.

— Не отдавайте ей ее сегодня, попробуйте найти причину, чтобы оттянуть расчет на пару дней. Если, конечно, можно, — попросила я.

— Да, несомненно, я это сделаю, — пообещала администраторша ресторана.

Я отбросила сотовый на соседнее сиденье и задумалась.

Конечно же Мария в чем-то замешана, потому и собирается уезжать из города. Этого я допустить никак не могу — без нее мне не отыскать заказчика. А раз он, а точнее его люди следят за мной, стало быть, девушку они тоже должны держать под наблюдением, чтобы, не дай бог, чего лишнего не сболтнула. Если сейчас она никуда не уедет, они поймут, что пора от нее избавиться, пока официантка, лишний свидетель, рот не раскрыла. И как только они предпримут попытку ее убрать, тут-то мы и познакомимся поближе.

Распланировав, что и как будет, я удовлетворенно улыбнулась и закурила.

Из ресторана вышла расстроенная Мария и медленно засеменила назад к остановке. Я не стала рваться с места, спокойно докурила сигарету и только потом последовала за ней. В тот момент, когда я подъезжала к автобусной остановке, Мария уже садилась в одну из маршруток. Мне осталось лишь взглянуть на номер, чтобы убедиться — девушка возвращается домой. На этот раз я решила опередить ее и прибыть туда чуточку раньше, а заодно и немного погонять по городу своего преследователя. Его машину я наконец-то сумела высмотреть среди других, уже заполнивших улицы города, и теперь только лишь проверяла, не ошиблась ли.

Увеличив скорость, я обогнала автобус, в котором ехала Мария, и понеслась по трассе. Машина, не отстававшая от меня до этого момента и привлекшая к себе мое внимание, также вынырнула из-за грузовика, за которым пряталась, и заторопилась за мной. Обрадованная, что мой «хвост» себя все же выдал, я свернула на ближайшем повороте и, немного проехав по переулку, оглянулась. Как ни странно, белой «Лады» с затемненными стеклами позади не наблюдалось. Не веря, что следящий так быстро сдался, я сделала круг по двору и снова вернулась на трассу. Но это мне ничего не дало.

Совершенно сбитая с толку такими действиями наблюдателя, я вынуждена была признать, что не понимаю тактики его действий. Тот, кому поручили за мной следить, так себя вести никак не должен. И все же он себя вел именно так, как хотел или как был проинструктирован, и мне не оставалось ничего, кроме как ждать следующего его появления у меня на пути. Но тогда я проверять ничего не стану, а сразу зажму его где-нибудь в уголок и заставлю выложить всю правду. Будет знать, как под ногами мешаться.

Оставив мысли на данную тему на потом, я направилась к дому Марии. Та уже успела вернуться, а вскоре я увидела, как она выходит из подъезда с собранными вчера вечером сумками.

«Что еще за новость? — при виде сумок удивилась я. — Ей что, все же выдали расчет? Или же она так перепугана, что решилась уехать, оставив все документы здесь? Ну уж нет, голубушка, ничего у тебя не выйдет!» — решительно заявила я, пока мысленно, и вышла из машины. Пришло время от наблюдения перейти к действиям.

Захлопнув дверцу «девяточки», я уверенным шагом направилась навстречу девушке. Та сначала не обратила на меня внимания, но потом заметила, как пристально я на нее смотрю, выронила из рук обе сумки и застыла на месте с испуганным выражением лица. Такой реакции от нее я не ожидала, а потому, оказавшись рядом, не сразу нашлась что сказать. Потом все же решилась и спросила:

— Ты куда-то уезжаешь?

— Д-да… — хриплым голосом прямо-таки простонала девушка. — К родителям. У меня мама заболела.

— Неужели? — не отводя своих глаз от глаз девушки, переспросила я. — И чем же?

— Что… что вам от меня опять надо? — не став отвечать на заданный мной вопрос, в свою очередь спросила девушка. — Я же все уже рассказала.

— Кому? — не понимала ее я.

— Вам, кому же еще, — заплакала Мария и обреченно опустила голову. Из глаз ее закапали крупные слезы.

— Ладно, не реви. Пойдем в мою машину, поговорить нужно, — осознав, что я чего-то недопонимаю, произнесла я и, взяв девушку за руку, потянула ее за собой.

— А как же… — спохватилась Мария, глядя на сумки.

— Вещи, что ли? Бери с собой, конечно, — со вздохом ответила я, но помогать девушке не стала. Не моя это была забота.

Мария медленно подняла сумки и поплелась за мной. Так мы дошли до машины, оставили вещи у соседнего дерева, а сами сели в салон. Вернее, я сразу села, а девушку пришлось еще упрашивать, так как она упорно не желала занимать соседнее сиденье и на мои слова упрямо твердила:

— Давайте поговорим на улице.

— Чего ты боишься? — в конце концов не выдержала я. — Ты меня явно с кем-то путаешь, я не собираюсь тебя никуда и ни к кому везти. Садись давай!

Испуганно поглядывая на меня, девушка робко села на сиденье и слегка прикрыла дверь. Когда же я склонилась в ее сторону и сама захлопнула дверцу, Мария резко вздрогнула и воскликнула:

— Кто вы и что вам от меня нужно?

— А за кого ты меня приняла? — не ответив, спросила я.

— За одну из тех, которые обвинили меня в убийстве Антона Григорьевича, — тупо глядя на меня, призналась девица. — А потом били и обещали в ближайшие дни, если все не расскажу, расправиться окончательно.

— Что они еще тебе говорили? — продолжила расспросы я, только теперь сообразив, что являюсь не единственным человеком, занятым расследованием смерти двоих людей от пищевого отравления.

— А вы разве не из их компании? — решилась спросить девушка.

— Нет, я из милиции, — успокоила ее я. — И я хочу тебе помочь. Но для этого ты должна мне рассказать все, как было.

— А вы не врете? — с недоверием переспросила Шевченко.

— Нет, вот документы, — достав из сумки «корочки» и раскрыв их перед девушкой, ответила я. — Теперь успокойся и рассказывай.

— Они меня за это убьют, я знаю, — захныкала она. — Они за мной следят.

— С чего ты взяла?

— Видела. За мной давно по пятам ходит один тип. И я знаю, что это они его наняли.

— Обещаю: я позабочусь, чтобы он тебе больше не мешал. Да и те ребята тоже, — пообещала я. — Но лишь после того, как ты поможешь мне выяснить, кто они.

— Я не знаю. Они назвались друзьями Антона Григорьевича, но раньше я их никогда не видела, — наконец-то занялась более полезным делом девушка. — Они приехали к ресторану вечером, а когда я сдала смену и вышла, запихали в машину и увезли за город. Там долго били… — Мария снова заплакала, и ее подбородок судорожно затрясся. — Потом… потом они велели сказать, зачем я подсыпала яд в еду их друга. Но я-то ничего в нее не подсыпала! Только они мне не верили. Говорили, что больше некому было это сделать, что я все вру.

— Но ты знаешь, кто это сделал? — быстро спросила я.

— Нет, я вообще понятия не имела, что он умер. А тут они заявились…

Мария снова зарыдала, причем со всхлипыванием и дрожью. И мне стало ясно, что это надолго.

— Ну ладно, нечего слезы лить, — сухо бросила я девушке. — Все равно теперь ничего не поделаешь. Нужно просто найти тех ребят и убедить их в том, что ты ни при чем. Тогда они оставят тебя в покое.

— А как это сделать? — чуть-чуть успокоившись, полюбопытствовала девушка. — Я не знаю, где они живут.

— Но ты знаешь, как они выглядят, — заметила я.

— Знаю, — согласилась девушка.

— Тогда описывай.

Я достала блокнот и ручку и приготовилась делать заметки. Мария нахмурила лоб и заговорила:

— Их было трое. Один очень маленький, даже ниже меня, два других большие. Но бил меня лишь один. Он очень злой и нервный. Казалось, что я ему всю жизнь испортила, а я…

— Как они выглядели? — намекнув на то, чтобы Мария не отвлекалась на посторонние детали, произнесла я.

— Кто?

— Все трое. Сначала опиши одного, потом другого, потом третьего, — пояснила я.

— Ну как… обычно они выглядели. Тот, который маленький, — белобрысый, подстрижен очень коротко, одет во все кожаное: и брюки, и пиджак. Два других чем-то между собой схожи. Только один поспокойнее и взгляд у него помягче, а другой бешеный.

— Это ты уже говорила. Какие-нибудь особенности в их внешности ты запомнила?

— Нет, — скромно отозвалась та. — Я вообще не умею описывать.

— М-да, я уже поняла, — со вздохом произнесла я и задумалась.

Из рассказа девушки мне стало ясно, что кто-то из друзей Семенова решил, по всей видимости, начать собственное расследование. А так как детективными и аналитическими способностями не обладал, то далеко ходить не стал, а надавил на первого, кто подвернулся. Подвернулась официантка Мария, которой действительно проще всего было всыпать яд в тарелку, предназначенную Семенову. Девушка же, насколько я сейчас поняла, к этому была совершенно непричастна, а потому, испугавшись, что ей все равно не поверят, решила покинуть город. Вот так, действуя вроде бы во благо, друзья Антона едва не сломали жизнь девчонке. И сломали бы наверняка, не вмешайся я.

Чтобы покончить с неожиданным недоразумением и избавиться от мешающих мне в расследовании людей, нужно найти друзей Семенова и поговорить с ними. И я стала прикидывать, каким образом это вообще можно сделать. Иной мысли, кроме как поговорить с братом убитого, в голову не приходило.

Я повернулась к Марии и спросила:

— Хочешь поехать со мной или вернешься на работу?

— Даже не знаю, — пожав плечами, ответила девушка. — Я же сказала, что больше не буду там работать.

— Зря сказала, еще есть время вернуться и все исправить, — быстро проговорила я. — А ехать со мной тебе, в общем-то, и незачем. Если что узнаю, потом позвоню тебе на работу и все скажу.

— Правда? — обрадованно воскликнула Мария.

Я кивнула. Теперь, словно вновь вернувшись к жизни, девушка бодро выскочила из машины и, остановившись у своих сумок, стала махать мне рукой. Так она и стояла до тех пор, пока я не скрылась за поворотом.

Выехав из дворика на центральную трассу, я направила машину в сторону главного офиса Антона Семенова. Ехать туда было не очень далеко, так что через десять минут я была на месте. Оставив машину у входа, я вошла в холл и поздоровалась. Все те же молодые люди, сразу узнав меня, дружно кивнули, а бойкая секретарша спросила:

— Вы опять к Артуру Владимировичу?

— Нет, на этот раз к Павлу Геннадьевичу, — ответила я.

— Хорошо, сейчас доложу, — без лишних вопросов бросила девчушка и исчезла за дверью.

Через несколько минут она вернулась и лично сопроводила меня в его кабинет.

Я вошла.

— Добрый день, — внимательно глядя на меня, произнес молодой человек лет двадцати двух.

Он был довольно интересен внешне, хоть и не подходил под те мерки и стандарты, которые я предъявляла к мужчинам. Брат Семенова был тоже темноволос и носил очки, очень ему идущие. Когда открывал рот, было видно, что у него очень плохие и редкие зубы. Странно, что он не избавился от этого дефекта. Зато глаза были невероятными: крупными, глубокими и, главное, умными, что вообще большая редкость, а для данного возраста особенно.

— Проходите, пожалуйста, — указал мне на стул новый директор фирмы. — Мне сказали, вы частный детектив…

— Да, и занимаюсь расследованием обстоятельств смерти вашего брата и его знакомой, — добавила я.

Дослушав, Павел кивнул и тут же спросил:

— Что-то уже выяснили?

— И да, и нет, — расплывчато ответила я, присаживаясь на предложенное место. — Кое-что еще требует выяснения, но неожиданно возникли некоторые проблемы.

— Чем смогу, помогу, — сразу пообещал Павел и как-то резко погрустнел, видно вспомнив о брате. — Так что случилось?

— Я только что обнаружила, что кто-то еще, параллельно со мной, ведет расследование, — начала я. — Хотелось бы знать, кто и почему.

— Мне об этом ничего не известно, — удивился сказанному Павел. — Лично я никого ни о чем не просил и только вчера от своего заместителя узнал, что брат не просто отравился, а что его, скорее всего, убили.

— А вы не догадываетесь, кто из друзей Антона может попытаться выяснить причину его смерти? — поинтересовалась я.

Павел на несколько минут задумался, но потом отрицательно замотал головой и произнес:

— Нет. Я, честно признаться, его друзей не очень хорошо знаю. Мы жили отдельно.

— Понимаю, — кивнула в ответ я, но не отступила, спросив еще: — Но, может, вы тогда сможете вспомнить кого-то по описанию? Мне стало известно, что трое из знающих Антона людей сами занялись поиском убийцы. Один из них очень маленького роста, белобрыс и носит все кожаное, двое других похожи между собой.

— Да, я знаю этих парней, — тут же откликнулся Павел. — Видел на фотографиях в альбоме брата. Двое похожих и на самом деле двойняшки, а тот, что поменьше, хороший друг Антона.

— Где их можно найти, вы знаете? — тут же спросила я.

— Увы, нет. Но должен знать Артур, он с Антоном чаще общался, — предположил Павел. — Подождите, я его сейчас позову.

Он взял лежащий на столе беспроводной телефон и, набрав на нем несколько цифр, произнес:

— Артур, зайди, пожалуйста, ко мне. Есть срочное дело.

Не знаю, ответил ли что-то заместитель, так как Павел сразу же отключил телефон, вернул его на прежнее место и спросил:

— А как вы узнали об этих парнях?

— От одного подозреваемого. Они его сильно напугали, хотя человек ни в чем не виновен, — как можно короче ответила я.

Больше ничего Павел спросить не успел, так как в кабинет без стука вошел Артур Владимирович, явно чувствовавший себя незаменимым и важным. Хотя, может быть, стучать он не стал потому, что Павел годился ему в сыновья и между ними так было принято? При виде меня Артур Владимирович слегка склонил голову, а потом вопросительно посмотрел на Павла. Тот не стал медлить и сразу спросил:

— Ты знаешь, где найти братьев Грининых и Фадея?

— Естественно, — спокойно откликнулся заместитель. — В эти часы они наверняка в бильярдном клубе. Если, конечно, не поменяли график своей жизни.

Сказав последнюю фразу, Артур Владимирович слегка усмехнулся, но тут же убрал улыбку с лица и уточнил:

— Адрес нужен?

Так как вопрос был адресован лично мне, я на него и ответила:

— Да, и желательно не только этого места, но и других, где их можно будет найти, если там не окажется.

Поняв, что от него требуется, Артур Владимирович продиктовал мне адреса и, уточнив, не нужно ли от него что еще, удалился. Мы с Павлом вновь остались одни. Я задала ему еще несколько интересующих меня вопросов и, получив на них ответы, собралась уходить. Павел вежливо пожелал мне удачи, попросил держать его в курсе дела и даже открыл передо мной дверь, когда я выходила из его кабинета.

* * *

— Кто здесь из играющих Гринины? — обратилась я с вопросом к бармену небольшого заведения ресторанного типа, в котором находилась.

— Вон те двое, — указав куда-то за колонну, ответил мне парень и продолжил заниматься своим делом.

Бросив ему в ответ в общем-то ненужное «спасибо», я направилась к двойняшкам. Не знаю уж, что схожего в них нашла Мария, но я, рассматривая обоих, не заметила особого сходства, за исключением разве роста и цвета волос. Зато того, который избивал девушку, вычислила сразу, так как взгляд одного из братьев и в самом деле был очень тяжелым и каким-то угнетающим. Оставалось лишь установить, кто из них Александр, а кто Петр.

— Добрый день, мальчики, — останавливаясь у бильярдного стола, с улыбкой произнесла я.

Все четверо играющих сразу же отвлеклись от своего занятия и принялись с интересом рассматривать меня. Не желая выполнять роль манекена в витрине, я посмотрела на одного из братьев и произнесла:

— Можно отвлечь вас от игры?

Ничего еще не понимающий, но явно нафантазировавший лишнего парень победоносно улыбнулся и покосился на своих дружков. Но тут я возьми и добавь, повернувшись к другому:

— И вас тоже.

Теперь уже оба братца непонимающе посмотрели на меня, и тот, что был похрабрее и поактивнее, сказал:

— Смотря зачем.

— Нужно поговорить, — не желая вдаваться в подробности при посторонних, коротко заявила я.

— Исчерпывающий ответ, — усмехнулся Гринин.

— О Семенове, — как бы невзначай добавила я. Это сработало, и Гринины молча последовали за мной до свободного столика.

Сев за него, они уставились на меня, как два барана на новые ворота, и чуть ли не хором спросили:

— Что ты о нем знаешь?

— Для начала разрешите представиться и поинтересоваться местонахождением вашего друга Фадея, — начала я. — Он здесь?

— Нет, уехал по делам в Липецк, — не отводя глаз, ответил один из братьев.

— Ну что ж, тогда поговорим без него. Сначала скажу, что я частный детектив, зовут меня Татьяна Александровна Иванова. Меня нанял заместитель Антона Семенова, для того чтобы я нашла виновника смерти директора фирмы. Это ясно?

— Вполне, — кивнули Гринины.

— Тогда идем дальше. Совсем недавно мне стало известно, что вы пытались сами разобраться в том же и искали виновного. Это правда?

— Ну да, было такое дело, — смущенно произнес тот, что поспокойнее. — А что?

— А то, что вы очень сильно помешали мне, — пояснила я. — Да еще и до смерти напугали ни в чем не повинного человека.

— Это официантку, что ли? — догадался, о ком идет речь, самый смелый из братьев.

— Ее самую, — согласилась я. — Может, объясните, зачем вы это сделали и зачем наняли парней, чтобы те следили за ней и за мной?

— За вами? — хором переспросили ребята. А потом один добавил: — Да мы вас впервые видим.

— Да, честно, — продолжил второй. — Признаем, что, узнав о смерти Антона, мы немного погорячились, ну, и выместили свою злость на девушке, посчитав, что это она убила нашего лучшего друга. Мы его любили почти как брата, а тут… Сами понимаете, хотелось раздавить любого, кто мог это сделать. А она — единственная, кто имел возможность подсыпать что-то в еду.

— А почему вы вообще решили, что произошло убийство? — спросила я.

— Как почему? — удивился активный. — Это же очевидно. Было бы обычное пищевое отравление, полресторана бы потравилось, а тут только один человек, стало быть, выборочно. Ну вот мы и потрясли ту девицу, а потом дали денег одному парнишке, чтоб походил за ней.

— Зачем? — переспросила я.

— Ну, чтоб вывела на заказчика. Она же нам так ничего и не сказала, — продолжил отвечать парень. — Но к вам мы точно никого не приставляли, — сразу добавил он. — И вообще, знали бы, что кто-то этим делом занимается, сами бы не полезли. Если помешали, уж извините.

— Ну теперь-то уж поздно извиняться… — вздохнула я. — Что сделано, то сделано. Вы бы лучше перед той девчушкой извинились, а то она напугана до смерти.

— Так она, значит, ни при чем? — принялся выяснять более спокойный и приглянувшийся мне Гринин. — А как вы об этом узнали?

— У меня свои способы, — не стала раскрывать карты я.

— А кто настоящий виновный, вы выяснили? — подключился к расспросам брата другой.

— Пока нет, но в скором времени непременно выясню, — пообещала я. — Может, и сделала бы давно, если бы не приходилось устранять всех мешающих.

— Нет, мы к вам никого не приставляли, — вновь повторил активный. — Честно! Может, кто еще подобную инициативу проявил?

— А Фадей не мог? — спросила я.

— Нет, он давно уже уехал, ему сейчас не до того, — уверенно ответил активный. — Так что вряд ли. А если бы и нанял кого, так нам бы обязательно сказал, у нас друг от друга секретов нет.

— Значит, говорите, не знаете, кто установил за мной слежку? — как бы подводя итог, еще раз спросила я.

— Нет, не знаем, — дружно закивали братья. — Мы уже, честно сказать, отчаялись виновного найти, да и слежка за девчонкой ничего не дала. Сегодня же отзовем от нее нашего паренька.

— Да уж отзовите, — согласилась я.

Потом побеседовала с ребятками на тему, кто еще, по их мнению, мог беспокоиться относительно смерти Семенова и старался найти виновного, но так ничего и не выяснила.

Покинув клуб, я села в машину и задумалась.

Кто же тогда ходит за мной по пятам, если не нанятый Гриниными «следопыт»? Они мне явно не соврали, сказав, что видят впервые. Да и узнать обо мне они просто не имели возможности, я занималась совершенно другим, хоть и связанным с этим, делом. Кто же тут так старается? Похоже, найти ответ на свой собственный вопрос я сумею, только отловив «следопыта». Этим и следует заняться прямо сейчас, иначе я просто не смогу спокойно вести расследование далее. К тому же новых идей насчет того, кто мог организовать и провернуть убийство Антона Семенова, у меня пока нет, а думать в такой нервной обстановке просто невозможно. Так что сначала разберусь с одним, а потом возьмусь за второе.

Сделав такой вывод, я завела машину и медленно поехала в сторону ресторана «Морской конек», сама же напрягла все свое внимание и стала следить в зеркала заднего и бокового вида за передвижениями машин за моей спиной. Через пару кварталов мне повезло, и я обнаружила машину преследователя. На сей раз это была уже не белая «Лада», а сиреневый «Опель», но то, что он ехал именно за мной, сомнений не вызывало, так как, даже имея возможность вырваться вперед, водитель машины не делал этого, а продолжал держаться позади еще нескольких автомашин, то и дело выглядывая из-за них.

Из прежнего опыта хорошо зная, что, пока преследователь остается в машине, мне его не достать, я нашла место для парковки, покинула свою «девяточку» и не спеша пошла куда глаза глядят. Пройдя довольно большое расстояние, я быстренько отыскала самый темный и обшарпанный подъезд и вошла в него. Но подниматься по лестнице не стала, а спряталась за вторыми дверями.

Через несколько минут после того, как я это сделала, дверь в подъезд осторожно приоткрылась, в нее кто-то заглянул, пару минут чего-то подождал и лишь потом решился войти. Прекрасно зная, что меня абсолютно не видно, тем более вошедшему с улицы, залитой солнечным светом, в темное помещение, я позволила своему преследователю подняться на первый этаж, а уже потом вышла из укрытия и поспешила следом. Теперь убежать от меня на улицу парень не мог, а на крышу в таких домах выхода просто нет. Это была ловушка.

Ничего не подозревающий о ней «следопыт», заслышав за своей спиной шаги, резко обернулся и, явно узнав меня, бросился бегом наверх. Я, не слишком спеша, проследовала за ним. Вскоре этажи кончились, и смуглый парень в темной одежде вынужден был повернуться лицом к лестнице и выжидать, когда я поднимусь. Я не заставила себя долго ждать и вскоре оказалась рядом с ним.

— Ну-с, уважаемый, может, познакомимся? — придирчиво рассматривая своего преследователя, поинтересовалась я.

— А почему нет? Можно, — совершенно не испуганным голосом ответил тот. — Охранников Роман Витальевич, к вашим услугам. Прошу любить и жаловать.

— Ну, насчет того, чтобы любить, я еще подумаю, а вот по поводу жаловать, тут уж все будет зависеть от тебя, — с издевкой произнесла я и прислонилась бедром к перилам лестницы.

Как ни странно, но, произнося это, я поймала себя на мысли, что паренек мне очень даже по душе. Он был нагловат, но я и не люблю пассивных и не способных связать двух слов мужчин. К тому же он был довольно-таки красив, что тоже стоило признать. Причем не менее красивый и интересный, чем Степан. Да и со вкусом у парня тоже все вроде бы было в порядке: одежда не только шла ему, но и подчеркивала фигуру. Одним словом, не будь этот тип моим врагом, я бы даже могла капельку в него влюбиться.

— Ну-с, мой хороший, — заставив себя отодвинуть все неприемлемые в данной ситуации мысли на задний план, начала я. — Рассказывай, что тебе от меня нужно и почему ты следишь за мной. Да еще посмел установить в моей квартире «жучки»!

— Затем же, зачем ты следила за Марией, — тоном бросающего вызов произнес Роман и улыбнулся.

— Поясни, — попросила я.

— Я выполняю свою работу, — коротко ответил мне парень. — Хотел узнать, кто ты такая и почему следишь за той девушкой. Честно сказать, сначала предположил, что ты и заказала убийство Семенова, а теперь проверяешь, не хочет ли Мария тебя заложить. Но потом понял, что нет, ты не из этого круга.

— Да? А из какого же? — внимательно выслушав, переспросила я.

— Из моего, — гордо заявил он. — Ты ведь так же, как и я, частный детектив. Я проверил.

— Ну надо же, какое совпадение… — пренебрежительно усмехнулась я. — И что теперь? Ты предложишь мне сотрудничать?

— Возможно, тем более что ты явно знаешь гораздо больше моего, — не скромничая, заявил «следопыт».

— Вот именно, знаю, — заострила на последних словах внимание я. — Но вовсе не собираюсь с кем-то своими знаниями делиться. Это моя работа, и мне за нее платят.

— Мне тоже, — отозвался паренек. — Но ведь наше сотрудничество ничего не изменит, так как, полагаю, заказчики у нас все равно разные. У тебя кто-то из родни Семенова, а у меня его девушка.

— Я ни с кем не делюсь информацией, — сверля взглядом нахала, произнесла я. А потом с легкой угрозой в голосе добавила: — Не знаю, какой из тебя детектив, но уясни одно — я ни с кем в паре не работаю и не собираюсь работать. А потому советую тебе держаться от меня и моего дела подальше. Иначе…

— Что «иначе»? — слегка приподняв левую бровь вверх, с улыбкой на устах переспросил «следопыт».

— Пожалеешь, — огрызнулась я и, резко развернувшись, торопливо стала спускаться вниз.

Меня всю просто трясло от злости, но одновременно переполняли какие-то совершенно неожиданные чувства: нечто похожее на страх, но не за себя, а за что-то еще, нежелание чем-либо делиться, частично даже зависть и много чего еще. Одним словом, мне почему-то было неприятно, что человек, который умудрился мне понравиться всего за одну короткую встречу, занимался тем же, чем и я, и не просто занимался, но и мог быть в чем-то даже лучше. Наверное, по поводу последнего пункта я и беспокоилась больше всего.

Стараясь заставить себя забыть произошедший инцидент и больше не думать о Романе, я достала из сумочки сигареты и прямо на ходу закурила. Это заметно помогло, и к тому моменту, когда передо мной оказалась моя «девяточка», я уже была спокойной, как удав. Подумав о том, что я видела этого детектива первый и последний раз, я глубоко вдохнула и села за руль. Нужно было продолжать расследование, затянувшееся несколько более, чем я рассчитывала.

Прикинув, что, раз официантка, обслуживавшая столик Семенова, невиновна, значит, отравил его и Журавлеву кто-то из поваров, я вознамерилась вернуться в «Морской конек» и опросить всех работников кухни. Ведь что-то куда-либо подсыпать следовало лишь в случае твердой уверенности, что блюдо подадут именно тому человеку, для которого оно готовилось, а никак не иначе. А вот как это стало известно повару, и требуется выяснить.

Глава 10

Оказавшись в ресторане «Морской конек», я почти сразу наткнулась на Марию Шевченко. Девушка, как только увидела меня, сразу бросила работу, подбежала ко мне и спросила:

— Ну что, они меня больше не тронут?

— Нет, и следить за тобой тоже уже никто не станет, я поговорила с теми ребятами, они обещали перед тобой извиниться, — успокоила я девушку.

— Извиниться? — почему-то испугалась она. — Не нужно, я не хочу их больше видеть.

— Глупая, на твоем месте у них еще и денег за нервотрепку потребовать бы следовало, — произнесла я в ответ. — Так что не робей, они свою ошибку поняли.

Дав официантке такой совет, я отошла от нее и направилась в сторону кухни. Перед входом в нее меня остановил охранник и заявил, что посторонним туда нельзя. Пришлось объяснить ему, что я тут вовсе даже не посторонняя и имею право ходить куда вздумается. Я, конечно, показала ему свои «корочки», и он от меня сразу же отстал.

Войдя в кухню ресторана, я громко кашлянула, привлекая к себе всеобщее внимание, а когда повара и их помощники повернули ко мне головы, произнесла:

— Добрый день. Извините, что отвлекаю вас от работы, но мне необходимо задать вам несколько вопросов. Я из милиции.

Подтвердив последнюю фразу очередной демонстрацией «корочек», я получила согласие работников на опрос и сразу приступила к нему. Первым делом я спросила:

— Скажите, какая смена работала в тот день, когда в вашем ресторане отравился Семенов Антон Григорьевич? Об этом, я полагаю, все уже наслышаны.

— Да, нам рассказали и даже прочитали такую нотацию, что до сих пор отойти не можем, — отозвался один из поваров.

Он единственный из всех был не в белом халате, а просто в фартуке поверх повседневной одежды. Вид имел довольно спокойный и даже немного вялый. Таких людей всегда все устраивает, и менять что-то в жизни они не решаются, по крайней мере мне так в первый момент показалось. Внешность же у этого мужчины была самая стандартная, такую рисуют в раскрасках для детей, когда изображают повара, прямо один в один.

— Смена тогда была наша, — сообщил, кивнув на своих помощников, он и тут же добавил: — Правда, вот этих оболтусов в тот день не было, у них экзамен в техникуме был.

— Отлично, — продолжила я, порадовавшись тому, что двое подозреваемых сразу отпадают. — В таком случае мне нужно знать, что подавалось к столу Семенова?

— Про заказанные блюда вам лучше уточнить у официантки. Она все записывает, а мы не запоминаем, кому и что, — вклинился в разговор другой повар.

Этого я определила как весьма живого и юркого человека. И не только потому, что для повара он был слишком худ, но и потому, что все в его руках вертелось, как заколдованное. Чтобы такое вытворять, надо быть очень подвижным и ловким. Данный сотрудник ресторана внешне чем-то напоминал актера Вицина — лицо такое с мелкими чертами, со впалыми щечками и маленькими глазками. Правда, волос на его голове было чуть больше, да и цветом были они светлые, а не темные.

— Тогда позовите кто-нибудь Марию Шевченко, — обратилась я к не имеющим отношения к делу молодым ребятам.

Пареньки было дружно кинулись к двери, но, не сумев в нее протиснуться сразу оба, решили, что за девушкой пойдет все же один — тот, который уже успел смыть с рук муку и не сорил ею по сторонам. Пока же гонец отсутствовал, я задала новый вопрос:

— Скажите, а как вы распределяете, кто и что будет готовить?

— Да никак, просто кто свободен, тот и берет заказ. А если клиентов мало, то делим по операциям: я режу, другой мешает, третий жарит, — включился в разговор весьма упитанный повар с абсолютно лысой головой, но при этом с маленькими светлыми усиками. — Все как-то само собой выходит, особо не распределяем.

Больше ничего этот человек сказать не успел — как раз вернулся помощник повара с Марией. Девушка остановилась в дверях и вопросительно посмотрела на меня. Я слегка улыбнулась, чтобы снять с нее напряжение, и спросила:

— Скажи, что в тот день заказывал Антон Семенов?

— Как и обычно, — без затруднений и раздумий начала отвечать Шевченко. — Ему у нас очень нравились жареная осетрина и салат из морской капусты. Но в тот раз он просил еще суши и квашеную капусту.

— Ничего себе сочетание! — удивилась я.

— Да, необычное, — согласилась со мной девушка. — Но рыбу Семенов всегда заказывал, не важно с чем. У него такая диета была. А еще белое вино, другое он не пил. Только его всегда в закрытой бутылке подавали, со штопором, и открывали лишь при нем.

— Понятно. Теперь давайте разберемся, кто и что из заказанного готовил? — обратилась я к трем поварам и двум их помощникам. — Кто что помнит?

Все дружно пожали плечами, давая понять, что не могут ничего вспомнить. А потом тот, что был в фартуке и, по всей видимости, являлся старшим по кухне, произнес:

— Вряд ли мы сумеем точно это сказать. Сами понимаете, за день столько посетителей в ресторан приходит, едва успеваешь заказы выполнять. Где уж тут еще и запоминать, кому и что ты делал. Одному клиенту я могу сделать салат, следующему его приготовит кто-то другой.

— Что ж, понятно, — вздохнула я. И добавила: — В таком случае не стану вас больше беспокоить.

Повара попрощались со мной и повернулись к своим кастрюлькам и сковородкам, а мы с Марией направились к выходу из кухни. Молча дойдя до главного зала, мы обе остановились. Я для того, чтобы решить, как же установить, кто из поваров знал о том, для кого делает свое блюдо, а Мария из-за уверенности в том, что я ее еще о чем-то спрошу. Я и в самом деле спросила, правда, не сразу:

— Скажи, а заказывал блюда в тот день сам Семенов?

Покинув кухню, я вдруг догадалась, что в одиночестве повар ничего не мог бы сделать, точно не зная, кто именно сделал заказ, а значит, тут же должен был присутствовать сообщник, а может, даже организатор преступления. Он, имея точные данные о том, что и когда будет есть Семенов, мог заранее предупредить «своего» повара, и тот незаметно для всех всыпал в пищу яд или то самое лекарство. А если так, то нужно сначала попытаться найти самого заказчика, а уж потом не составит труда определить и виновного повара.

— Кто? — Мария задумалась. — А знаете, по-моему, не сам. То есть когда он пришел, то сказал, что столик уже заказан. Я посмотрела в журнале, там был дан список блюд и номер стола. Я просто сходила на кухню и все принесла.

— Ты хочешь сказать, что повара заранее приготовили блюда? — заинтересовалась я.

— Да. Их ведь предупредили, что примерно во столько-то должно быть готово то-то и то-то. Этим у нас бармен занимается. Он передает на кухню список блюд, заказанных на данный день, и сообщает время их подачи.

— А он говорит, кто и что заказал? — уточнила я.

— Нет, это же ни к чему. Они же только повара.

— Спасибо, что помогла мне, — поблагодарила я девушку. Потом отпустила ее работать, а сама села за пустующий столик и принялась размышлять над новой информацией.

Так-так… Если заказывал столик для Семенова кто-то другой, значит, он же мог предупредить подкупленного повара, что блюда, которые будут готовиться заранее к определенному часу, предназначены для Антона Григорьевича и именно в них следует всыпать яд или какой другой препарат. Иначе никто из поваров просто не мог узнать, для кого он готовит. Не подсыпать же яд в каждое. Значит, требовалась полная уверенность в том, что данный салат или жареная рыба дойдет до нужного адресата. Отсюда вывод: тот, кто заказывал столик, был тем, кто заказал убийство. Цепочка замкнулась.

Обрадовавшись тому, что решение найдено, я поспешила к стойке бармена и попросила дать мне журнал заказов. Не задавая лишних вопросов, парень протянул толстый серенький журнал и даже открыл на последней странице. Я перелистнула несколько страниц назад в поисках нужного мне дня и фамилии Семенова. Найдя заказ, я увидела перечисленный Марией список блюд, номер столика, а также роспись какого-то человека.

«О черт, как же я выясню, чья это рука?» — в первый момент взволновалась я, но спустя минуту придумала выход. Взяв в руки ручку и клочок бумаги, который по моей просьбе дал мне бармен, я тщательно и аккуратно перерисовала подпись из журнала. Ее я планировала показать в офисе Семенова, там уж точно должны знать, кто так расписывается и кто делал заказ. Можно было, конечно, просто расспросить, кто обычно этим занимается, но предпочла подстраховаться.

Вернув бармену журнал, я покинула ресторан, села в машину и направилась в фирму Семенова. По пути решила, что не стоит беспокоить юного брата убитого. Он, новый еще в фирме человек, наверняка понятия не имеет, кто как расписывается. Зато Артур Владимирович должен знать, кто обычно заказывает столики.

Секретарша доложила обо мне заместителю директора, и тот встретил меня чуть ли не на пороге кабинета.

— Вы прямо не оставляете нас в покое, — улыбаясь, пошутил он. — Даже не могу предположить, что еще мы можем вам рассказать. Так что — вам слово, спрашивайте.

Я и спросила, протянув Артуру Владимировичу свою «зарисовку».

— Посмотрите, пожалуйста, не знакома ли вам эта подпись?

Моя надежда не оправдалась — заместитель не узнал почерк.

— Можно попробовать сравнить подпись в бухгалтерии, по тем бланкам, где работники фирмы расписываются в получении зарплаты, — предложил Артур Владимирович.

— Как найти бухгалтерию? — поинтересовалась я.

— Сейчас позову секретаршу, она вас проводит, — снимая трубку телефона, ответил он.

Как только появилась знакомая мне девушка, мы вместе отправились в бухгалтерию. Она располагалась этажом выше, но из-за ремонта лестницы пришлось пойти в обход, дворами. Чтобы не идти молча, секретарша завела разговор и просто из любопытства спросила:

— А кого вы ищете, если не секрет?

— Не секрет, — отозвалась я. — Я ищу человека, который делал заказы столиков в ресторане для директора.

— Да? Так ведь это моя работа, — от удивления даже остановившись, произнесла девушка.

— Ваша? — в свою очередь тоже немного удивилась я.

— Ну да. Он мне всегда говорил, на какое время и что заказывать в ресторане, а если требовалось, называл и сам ресторан, — разъяснила секретарша.

— А вот эта роспись не ваша случайно? — протянув девушке листочек, спросила я.

Та глянула на него и отрицательно замотала головой.

— Нет, не моя. Но я знаю, кто так расписывается.

— И кто же?

— Миша Зацепилов. Я его в тот день… ну, когда умер наш директор… просила заглянуть в ресторан и сделать заказ. Самой мне нужно было дочь в поликлинику вести, и я просто не успевала. А что, он в чем-то подозревается, раз вы его ищете?

— В общем-то да, но это пока тайна, — намекнув девушке на то, чтобы никому и ничего не рассказывала, произнесла я. — Так, значит, вы говорите, его зовут Михаилом. А кем он здесь работает?

— Посыльным. Почту отправляет, принимает, бланки доставляет по магазинам… Ну так, что придется… — как могла, обрисовала круг обязанностей посыльного девушка. А потом добавила: — Да вы его видели — он там же, где и я, сидит, ну, такой высокий…

— Это тот, что конопат? — предположила я.

— Нет, который с тонкими бровями, — пояснила девушка. — А что он сделал?

— Этого я пока сказать не могу. Но мне теперь просто придется попросить вас о том, чтобы вы ничего ни ему, ни кому бы то ни было еще в вашей фирме о нашем с вами разговоре не говорили. Надеюсь, на вас можно положиться?

Секретарша тихонько вздохнула, но согласилась выполнить мою просьбу. В общем, теперь можно было с ней и расстаться, но я не торопилась и задала девушке еще пару вопросов. В частности, выяснила адрес паренька, его семейное положение, а также график работы.

Как оказалось, Михаил женат, у него есть сын, который учится во втором классе. Этого я даже и предположить не могла, учитывая, что парень весьма молодо выглядит.

Закончив беседу с секретаршей, я не стала подниматься в бухгалтерию и проверять подпись парня, посчитав, что девушке совершенно незачем мне врать. Теперь мне оставалось лишь последить за Михаилом Зацепиловым и выяснить, с кем из работников ресторана он поддерживает дружеские отношения. А так как сделать это можно было лишь после того, как его рабочий день закончится, я решила пока куда-нибудь заехать и перекусить, а потом заглянуть к Кирьянову и забрать у него свои часики. Определившись с планом на ближайшее время, я села в машину и направилась в отдел к Володьке.

* * *

«Интересно, куда это он направляется? — наблюдая за Михаилом Зацепиловым после того, как закончился его рабочий день, подумала я. — Это совсем не дорога к нему домой. И даже не в ту же сторону. Может, секретарша все же проболталась о нашем разговоре, и теперь парень хочет предупредить обо мне своего подкупленного повара? Или тот позвонил ему и назначил встречу? Одно из двух, но в любом случае что-то интересное я явно сегодня узнаю».

Стараясь не отставать от машины, в которой ехал Зацепилов, я немного прибавила скорость и подъехала поближе. Учитывая большое количество транспорта, заполнившего сейчас трассу, можно было не бояться, что парень обратит на мою машину внимание. Так что разоблачение мне пока не грозило.

Проехав несколько километров, зеленая «Киа» Зацепилова свернула налево, преодолела пару кварталов и остановилась у частного кирпичного дома, обнесенного деревянным, выкрашенным некогда в зеленый цвет забором. Не знаю уж почему, но этот цвет у нас в городе любят просто до умопомрачения: что ни забор, то непременно зеленый, что ни детский сад или школа, то также этого цвета, как снаружи, так и внутри. А потом еще дивятся, почему дети так не любят сидеть за зелеными партами и обзывают свои учебные заведения дурдомом. Не особо верится после этого психологам, утверждающим, что зеленый успокаивает. Меня вот лично он не просто раздражает, но даже и откровенно злит.

За зеленым забором и скрылся мой подозреваемый. Я смогла лишь увидеть его макушку, мелькнувшую у двери-калитки, за ней же и исчезнувшую. Было жаль, что ничего больше рассмотреть не удалось. Я покинула машину и пешком направилась к забору. Правда, подошла не с той стороны, где располагалась калитка, а сбоку, чтобы людям, выходящим из дома, меня не было видно, тогда как я могла увидеть их свободно.

«Эх, еще бы подслушать, о чем Михаил разговаривает с хозяином дома…» — вздохнув, подумала я. Потом обвела взглядом прилегающую к дому территорию и обнаружила на одном промежутке ограды небольшую щель, как будто проделанную собаками. Сразу родилась идея рискнуть и попробовать подобраться к окнам, и я, поддавшись ей, пошла обходить забор.

Только я подошла к щели и заглянула в нее, как дверь дома распахнулась, и на крыльцо вышел Михаил. А за ним на пороге остался стоять кто-то еще, по-видимому хозяин. Но мне его пока не было видно — мешала распахнутая дверь.

Зато кое-что из того, о чем эти двое говорили, до меня долетело и тут же заставило меня напрячься.

— Думаешь, беспокоиться не стоит? — спрашивал Михаил у хозяина дома.

— Нет, ничего невозможно доказать, даже если все выяснишь, — уверенно заявил ему тот. — Главное, не поддаваться панике и делать вид, что ты понятия не имеешь, о чем идет речь. К тому же секретарша ваша сказала, что эта девица ничего не выяснила. Так и пусть себе ищет дальше.

— Да, ты прав, — согласился с собеседником Михаил.

Потом они спустились с крыльца, и мне перестало быть слышно, о чем они разговаривали. Зато я увидела владельца дома. И увиденное буквально поразило меня.

У калитки стояли Михаил Зацепилов и тот самый повар из ресторана, на котором был надет фартук, а не халат. Чего-чего, но так быстро наткнуться на исполнителя преступления я не ожидала. Хотя, немного подумав, поняла, что раз эти двое упоминали секретаршу и «эту девицу», то есть меня, значит, Михаил заметил, что я слишком зачастила к ним в офис в последнее время. Вот он и перепугался, а потому и поехал сегодня к своему сообщнику.

Итак, с этим я разобралась. Непонятным оставалось лишь то, какие отношения связывали повара и работника фирмы Семенова. Если честно, я просто не представляла себе Михаила в качестве организатора и заказчика убийства — он был чересчур молод и скован. Стало быть, организатором запросто мог являться повар. И это он, а не наоборот, подкупил Михаила.

Да, скорее всего, так и есть. Но каков же тогда мотив? Если бы организатором являлся работник Семенова, то тогда еще понятно: обида на начальника за грубость, несправедливость или что-то еще. Но повару-то ресторана чем помешал Антон Григорьевич? Не понимаю.

Я еще сосредоточилась, и тут мне в голову пришла вот такая мысль: а что, если повар также был знаком с Семеновым, но уже давно, и когда-то между ними что-то произошло такое, из-за чего он теперь решил отомстить Антону? Мотив для убийства наверняка нужно искать в прошлом этого типа.

Прикинув, каким образом можно проверить житье-бытье повара в прошлые годы, я решила обратиться за помощью к Кирьянову. Вдруг он был судим, тогда сразу станет ясно, за что он окрысился на Антона. Ведь чаще всего так и бывает: в молодости друзья что-то сотворили вместе, а сел один. Когда же вышел, решил отомстить за безвозвратно отнятые у него годы.

Не став медлить, я быстренько вернулась в машину, достала из сумочки сотовый, набрала заученный наизусть номер рабочего телефона Володьки и стала ждать, когда он снимет трубку. Киря не заставил меня долго мучиться ожиданием и почти сразу откликнулся:

— Да, Кирьянов слушает.

— А Иванова говорит, — подхватила я.

— А, Таня, что у тебя? — сразу поняв, что мне опять от него что-то потребовалось, спросил Володька.

— Нужно проверить одного типа, — без предисловий заявила я. — Запиши адресок.

— А что, фамилии с именем у тебя нет? — тут же спросил Киря.

— Были бы, я и сама бы все узнала. Конечно, можно и фамилию узнать, но для этого мне полгорода проехать придется, а ты по адресу быстрее установишь, — объяснила я. — Ну что, возьмешься?

— Диктуй, — коротко отозвался Володька.

Я торопливо пробежала глазами по соседним домам и отыскала на одном из них табличку с названием улицы. Затем посмотрела на дом повара с номером и продиктовала адрес Кире. На всякий случай еще сообщила, где интересующий меня человек работает, и добавила:

— Позвони, как что-нибудь выяснишь.

— А ты что все это время будешь делать? — видно, посчитав, что я собираюсь бездельничать до его звонка, рискнул спросить Володька.

— Продолжу слежку, — выпалила я.

— Ну ладно, до звонка, — попрощался Киря и повесил трубку.

Я тоже отбросила телефон в сторону и стала заводить машину, так как Зацепилов уже выезжал с улицы и вот-вот готов был скрыться от меня за поворотом. Терять его из виду я пока не собиралась, надеясь увидеть остальных членов его семьи. Пока я звонила Кирьянову, у меня в голове созрел примерный план дальнейших действий, а для его выполнения нужно было точно знать, как выглядят жена и сын Михаила.

А решила я сразу после того, как узнаю от Кирьянова подробности биографии повара, припугнуть Зацепилова, чтобы он мне все рассказал и о мотивах, и о самом убийстве. Пока еще мне ведь не было известно, какой яд подсыпали Семенову в еду. Ну а так как сам Михаил наверняка ни в чем сознаваться не захочет, хорошо понимая, чем ему может грозить признание в соучастии в убийстве, я воспользуюсь его слабым местом, то есть семьей.

Следуя за Зацепиловым по пятам, через пару километров я вынуждена была включить фары, так как на улице начало смеркаться, а те закоулки, по которым ехал парень, хорошей освещенностью не отличались. Конечно, это увеличивало риск быть обнаруженной, но я надеялась, что парень не настолько дальновиден, чтобы догадаться о слежке за собой и тем более высмотреть именно ту машину, в которой сижу я. Благо, кроме нас двоих закоулками предпочитало ездить не так уж и мало автомобилистов.

В начале девятого наша поездка по городу закончилась — Зацепилов достиг своего дома, успев заглянуть в магазины и загрузить заднее сиденье пакетами с продуктами. Сам дом, где он жил, оказался старой пятиэтажкой с выцветшей краской на стенах. Как только Михаил остановился у подъезда, он несколько раз просигналил. Из одного окошка выглянуло две головы, а через пару минут, когда молоденький с виду папаша вытаскивал пакеты из машины, к нему навстречу выбежал сын. Он оказался довольно высоким и выглядел в отличие от отца намного старше своего настоящего возраста.

Немного удивившись такому контрасту, я постаралась как можно внимательнее рассмотреть мальчишку, чтобы запомнить и суметь потом выделить из толпы. В общем, особой проблемы это не составило — он сильно походил на отца, и даже брови у него были такими же тонкими. А одет мальчик был в спортивного характера одежду с изображением всяких монстров и с надписями типа «Ария», «Сплин» и тому подобное. Видимо, сын Михаила являлся поклонником этих групп.

Нагрузившись пакетами, папаша и сынок исчезли за дверями подъезда, и мне ничего не оставалось делать, как повернуть в сторону собственного дома. Киря же, как ни странно, все не звонил. Я неторопливо ехала по трассе, преодолевая желание самой позвонить Володьке и спросить, что он выяснил, а потом решить, стоит ли надавливать на Зацепилова или и без этого все будет яснее ясного. Володька отзвонился сам, правда, сдержать восклицание радости я так и не сумела.

— Володя, ну наконец-то! А я уж думала, что ты забыл о моей просьбе, — налетела я на бедного друга, едва он подал голос. — Ну что? Кто это такой? Что ты сумел на него найти?

— Ну ты и взбалмошная, — упрекнул меня Кирьянов. — Я и так все сейчас расскажу, нечего на меня давить.

— Ну ладно тебе, не обижайся, рассказывай, — ничуть не обидевшись на его замечание, попросила я.

Киря тяжело вздохнул и начал докладывать.

— Короче, нет ничего на этого парня, — сразу разочаровал он меня. — Чист как стеклышко. Сидеть не сидел, закон никогда не нарушал, семьи не имеет, так как с женой развелся год назад. Я половину отдела своего на уши поставил, чтобы выяснить про него хоть что-нибудь, но…

— Не может быть! — не поверила Володьке я. — Он у меня главный подозреваемый в убийстве, я это почти доказала, а ты говоришь, что он ни в чем не замешан.

— Не я говорю, — вздохнул в ответ Киря. — Такие у нас данные, я же не сам их придумываю. К тому же почему бы тебе не предположить, что человек совершил преступление впервые?

— Слишком уж для первого раза хитро и запутано все вышло. Даже я еще не совсем понимаю кое-что, — высказала я вслух причину. — Первый раз, как правило, столько ошибок допускается, а тут — ну прямо идеальное убийство.

— Считай тогда, что твой тип — исключение, — предложил Володька. — Вундеркинд, который несколько лет все планировал, а потом воплотил. Мало ли сумасшедших на белом свете…

— Немало, но этот на сумасшедшего как-то совсем не тянет, — тяжко вздохнула в ответ я. — Ладно, спасибо за старания. Кстати, забыла спросить у тебя его имя и фамилию, — вовремя спохватилась я.

— Андрей Викторович его зовут. Фамилия Зацепилов, — безо всяких эмоций ответил Киря.

— Какая фамилия? — едва не подпрыгнула я на своем водительском месте. — Зацепилов?

— Да. А что тут такого? — не понял Володька.

— Ничего, уже ничего, — заставив себя успокоиться, намеренно спокойно ответила я, решив пока не раскрывать карты. — Еще раз спасибо. Если что, я тебе позвоню.

Торопливо закончив разговор с Кирей, я вернула телефон в сумочку и задумалась — новость, сообщенная Володькой, многое меняла.

Так, значит, работник компании и повар — родные братья… Вот это да! Теперь ясно, что они заранее и давно планировали это убийство, раз не пошли простым путем, где-то подкараулив Семенова, а устроились работать один к нему в фирму, другой в место, наиболее часто жертвой посещаемое. Но ради чего? Какой была причина убийства, что стоило так тщательно все продумывать и проворачивать?

Попробую рассмотреть все последовательно. Два брата решают убрать директора крупной сети парфюмерных магазинов. Стало быть, они с ним хорошо и давно знакомы, причем сам Антон должен был им чем-то очень сильно насолить. Но почему же тогда он принял на работу одного из братьев? Допустим, не подозревал, что они настолько злопамятны. Стало быть, ссора или размолвка между ними произошла очень давно и о ней мало кто знает. Опрашивать друзей и родственников бесполезно, сомневаюсь, что кто-то что-то знает. Как же тогда выяснить правду?

Немного поломав голову над этим вопросом, я, как и планировала раньше, решила остановиться на своей первой идее: надавить на слабого характером Михаила и попытаться выудить правду из него. Нужно только придумать, как получше это проделать, чтобы не допустить ошибок.

Задав своей голове такую вот сложную задачку, я почти всю дорогу до дома размышляла над ней. Когда же машина была припаркована во дворике перед моими окнами, а сама я уселась за кухонный стол и стала поглощать на скорую руку сваренные сосиски и макароны, окончательный вариант плана созрел. Теперь можно было ненадолго расслабиться и посвятить вечер себе.

* * *

— Мальчики, вы не могли бы помочь мне найти колечко? Я тут где-то его уронила и не могу отыскать, — обратилась я к двум возвращающимся из школы мальчишкам, одним из которых был сын Михаила Зацепилова.

Его я дожидалась недалеко от школы, еще вчера запланировав спровадить мальчишку в какой-нибудь кинотеатр на длительный сеанс. Тогда моему подозреваемому можно будет сказать, что я его похитила и не отдам до тех пор, пока он не расскажет все об убийстве Семенова. Ну а так как дети сейчас не особо доверчивые и легко на сладкий пряник не клюют, я решила сделать вид, что дарю билет в знак благодарности.

— Вот тут где-то, ты уж посмотри повнимательнее, — направляя сына Михаила в то место, где преспокойненько лежало мое золотое колечко, произнесла я, как только мальчик опустился на корточки и стал шарить по траве руками.

— Не видно, — подняв на меня голову, ответил он, так и не заметив кольца. — Может, вы его в другом месте где потеряли?

— Да нет же, я в сумочке копалась, оно слетело и куда-то отскочило, — ответила я и сделала такое расстроенное лицо, что паренек меня пожалел и снова стал ворошить прошлогодние листья.

Его друг тоже почти ползал по земле, но он ничего не мог найти, так как двигался совершенно в другую сторону.

Наконец сын Зацепилова увидел то, что я якобы потеряла.

— Вот оно, нашел! — радостно воскликнул он, поднимая с земли мое кольцо. — Возьмите.

— Ой, спасибо тебе большое! — сразу же принялась благодарить его я. — Не знаю, что бы я делала, если бы так и не смогла найти этого колечка. Его ведь мне подарила моя мама.

— Ну вы уж больше не теряйте, — поднимая с земли свой рюкзачок и закидывая его на плечо, отозвался второй мальчик. А потом обратился к своему другу: — Ну пошли, Славик.

— Нет, подожди, — остановила я Зацепилова-младшего, схватив его за плечо. — Я ведь должна тебя отблагодарить. А вот что! У меня есть билет на сеанс фильма «Робокоп». Держи-ка…

— Ни фига себе! — охнул от зависти второй мальчик, для которого у меня, естественно, ничего заготовлено не было. Понимая, что без друга Славик может и не пойти, я на ходу придумала хитрость:

— Стойте, а ведь и правда, вы же вдвоем мне помогали. Вот тебе деньги, билет сам купишь. Фильм начнется через полчаса, и, если хотите, я вас подброшу прямо до кинотеатра.

Обрадованные и еще не до конца верящие в свое счастье мальчишки вопросительно переглянулись. Потом, попросив извинения, отошли в сторонку и стали совещаться. Я, смотря в другую сторону, все же уловила суть их разговора и поняла, что один из мальчиков боится садиться в машину к посторонней тетеньке, а другой пытается его убедить, что трусить не стоит. Наконец они оба вернулись ко мне, и сын Зацепилова сказал:

— Вы извините, но с вами мы поехать не можем, нам родители не велят в машину к посторонним садиться. Но мы знаем, где кинотеатр, мы и так туда успеем. Вы не обидитесь, если мы пойдем туда пешком?

— Нет, конечно, я прекрасно понимаю ваших родителей. И вы молодцы, что их слушаетесь, — улыбнувшись, ответила я.

Мальчишки дружно выкрикнули что-то типа «спасибо» и, помахав мне на прощание, побежали в сторону кинотеатра. О том, что родители дома могут начать беспокоиться из-за опоздания детей из школы, они даже и не подумали, что было вполне естественно в их возрасте.

Я вернулась в машину, взяла в руки телефон и набрала номер офиса Семенова. Когда секретарша сняла трубку, я попросила ее позвать к телефону Зацепилова. Та, не став уточнять, кто его спрашивает, сказала, что сейчас позовет. Я уже устала слушать льющуюся из трубки «мелодию ожидания» и даже начала злиться, когда наконец услышала мужской голос:

— Да, Михаил слушает.

— Доброе утро, Михаил, — поприветствовала его я. — Как ваше самочувствие?

— Нормально. А кто, собственно, говорит? — удивленно спросил Зацепилов.

— Одна ваша доброжелательница, — не стала, естественно, раскрывать свою личность я. — Хочу сообщить вам не очень приятную новость: ваш сын похищен.

— Что? Вы лжете! — не поверил, но заволновался Михаил. — Что вам надо?

— Если вы мне не верите, — не обращая внимания на его вопрос, продолжила я, — можете позвонить домой и проверить, вернулся ли ваш сын из школы. Когда же подтвердится, что его нет, жду вас у старой пристани на Волге. Не вздумайте привести за собой «хвост», это вам только навредит.

— У меня нет денег, — дрожащим голосом произнес Михаил.

— Возможно, что я потребую с вас вовсе не деньги. А что — узнаете на месте, — загадочно добавила я и отключилась.

Теперь нужно было выманить туда же и брата Михаила Зацепилова, Андрея. Пролистав записную книжку, я нашла номер ресторана и набрала его. Трубку снял бармен:

— Ресторан «Морской конек». Чем можем быть полезны? — вежливо произнес он.

— Пригласите, пожалуйста, к телефону Зацепилова Андрея Викторовича, — также вежливо попросила я.

— А вы уверены, что у нас такой есть? — уточнил бармен.

— Уверена, поищите среди поваров, — пояснила я.

Бармен не стал больше ничего у меня спрашивать и отправился на поиски Андрея. Как ни странно, нашел он его весьма быстро, учитывая, что тот подошел к телефону спустя три минуты и, почему-то решив, что ему звонит брат, произнес:

— Миша, чего беспокоишь?

— Увы, это не Михаил, — разочаровала я его.

— Кто вы? — тут же спросил Зацепилов.

— Скажем, что доброжелательница, — так же, как и в первом случае, произнесла я. — Хочу кое о чем вам сообщить.

— Ну, слушаю, — грубовато и с явным раздражением отозвался Андрей.

— Сына вашего брата похитили, — не став ходить вокруг да около, начала с главного я. — Чтобы ему помочь, вы и ваш брат должны приехать через час на старую пристань у Волги. Михаил уже в курсе. Если же вы не приедете, мальчика может уже не быть в живых.

— Кто вы такая? Что вам надо? С чего вы вообще взяли… — после моих слов нервно зачастил повар, но я его уже не слушала — выключила телефон и убрала его в свою сумочку.

Половина дела была сделана, оставалось самое главное: правильно провести беседу и выяснить причину совершения братьями преступления. Ну а так как до встречи оставалось еще около часа, я спокойно покурила, сходила в магазин за минеральной водой и, утолив жажду, спокойно поехала на пристань.

Добралась я за пятнадцать минут. Зная, что Зацепиловы никак не смогут прибыть сюда так рано, я не торопясь отыскала машине малоприметное местечко, заперла ее, а потом подошла к старым вагончикам, стоящим у Волги. Затем я примерно определила, с какой стороны должны появиться братья, ну и конечно же нашла место, где можно их дожидаться, не привлекая к себе внимания, — присела за вытащенный некогда на берег и порядком рассохшийся небольшой катерок, лежащий на одном боку.

Меня не было видно, но и мне оказалось не очень удобно просматривать пристань, и я стала проколупывать в древесине отверстие для обзора и так увлеклась этой работой, что едва не пропустила момент появления тех, кого ждала. Быстренько отбросив свое орудие труда — обычный гвоздь, найденный на берегу, я перестала шевелиться и прислушалась. Зацепиловы медленно двигались в мою сторону.

— Как ты думаешь, где она? — шепотом спросил Михаил.

— Не знаю, но должна быть где-то тут, — так же тихо ответил ему Андрей. А потом добавил: — Не бойся, все разрулим.

— А вдруг она уже с ним что-нибудь сделала? — волновался за сына Михаил.

— Не мели чепухи! Зачем ей это надо? — огрызнулся на него брат. — Она просто хотела нас сюда выманить. Знать бы — зачем…

— Ну об этом вы, думаю, догадываетесь, — выходя из укрытия, громко произнесла я. — Не так ли?

— Вы… — с тяжелым вздохом протянул Андрей. — Я так и думал, что это ваша работа!

— Я за вас рада, правильно думали, — с издевкой откликнулась я и собралась было переключиться на главное, как Михаил затараторил:

— Где мой сын? Куда ты его дела? Ты не имела права его похищать!

— Да неужели? — удивилась я. — А разве вы обладали каким-то правом убивать невинных людей? — переключилась с одного на другое я.

— Представления не имеем, о чем вы говорите, — постаравшись успокоиться и сделав вид, что непоколебим, небрежно бросил Андрей. — Вы нас явно с кем-то путаете. Вы что, решили, будто мы убили того парня, как его…

— Семенова, — подсказал брату Михаил.

— Вот-вот, Семенова, — продолжил Андрей. — Да я его вообще знать не знаю и видеть никогда не видел. К тому же, прежде чем предъявлять нам какие-либо обвинения, вам бы следовало все тщательно проверить и найти доказательства. Они у вас есть? Полагаю, что нет. А значит, я прямо сейчас пойду в милицию и заявлю на вас.

— Ну надо же, какие мы, оказывается, страшные, — усмехнулась на всю эту тираду я. — Если вам нужна милиция, то я она и есть, в одном лице и детектив и работник следственных органов. Могу даже «корочки» предъявить.

— Не стоит, видели уже, — поняв, что не может точно утверждать, что я не являюсь сотрудником милиции, произнес Андрей. Правда, потом продолжил свою попытку оправдаться: — Ну так что вам от нас нужно? Говорите скорее и отдайте нам наконец ребенка.

— Всему свое время, — уклончиво произнесла я. — Для начала вы мне расскажете, как и почему убили Семенова Антона Григорьевича и Журавлеву Анастасию Федоровну, а уж потом поговорим и о мальчике.

— Мы никого не убивали! — дружно воскликнули братья.

— Ну да? А кто же тогда, если не вы? — сложив руки на груди, переспросила я.

— Да кто угодно, — взмахнул в ответ руками повар Андрей. — Мало ли на свете лихих людей.

— Значит, говорить вы не желаете… Ну, это ваше дело, — пренебрежительно бросила я. Потом достала из сумочки сотовый и, как бы начав набирать номер, добавила: — Сообщу тем типам, что держат у себя вашего пацаненка, чтобы немного поиграли с ним, как они умеют. А они уж умеют, поверьте мне, ведь с малолетства по колониям кочуют… Мальчики, это я, — поднеся телефон к уху, якобы к кому-то обращаясь, начала я. Уловка подействовала, и любящий папаша сломался.

— Не нужно, я расскажу! — протягивая ко мне руки, выкрикнул он.

— Ты что, сдурел? Ничего она не сделает, — одернул его братец. — Она же тебя, как сопляка последнего, на понт берет.

— А мне плевать! Это мой ребенок, а не твой, — огрызнулся на Андрея Михаил.

Последний не стерпел такого к себе отношения и, сделав два больших шага в сторону брата, ударил его кулаком по челюсти. Михаил, никак не ожидавший такого поворота дел, отлетел к стене вагончика и слегка ударился о него затылком.

— Ты что, сам сдурел? — поднимаясь с земли, зло крикнул он.

— Я как лучше хочу, — стал успокаивать его брат. — Чтобы ты протрезвел и не делал глупостей, я не со зла. А ты чего смотришь? — переключившись с Михаила на меня, продолжил повар. — Думаешь, тебе все это так легко сойдет с рук? Да я тебя сейчас в баранку согну, чтоб нормальным людям жизнь не портила. А то возомнила себя Шерлоком Холмсом! Ты у меня сейчас быстро вернешь ребенка.

Произнеся последнюю фразу, Андрей уверенным шагом направился ко мне, и в самом деле намереваясь применить свои кулаки. Другого способа разобраться со всем он явно не находил. Но его ошибкой было то, что он понятия не имел о моем черном поясе по карате и уж никак не подозревал, что я способна постоять за себя. Зато я-то об этом хорошо знала, а потому, бросив сумку в сторону, шагнула ему навстречу. Наши взгляды встретились.

— Где Славик? — сощурив глаза, гневно проревел Андрей. — Куда ты его дела?

— Не скажу до тех пор, пока вы не выложите мне всю правду как на духу, — не став брать с него пример, вполне спокойно ответила я. — В том, что убийство Семенова дело ваших рук, у меня лично нет никакого сомнения.

— Но нет и доказательств! — кидаясь на меня с кулаками, воскликнул повар.

Правда, вслед за этими словами из его же уст послышался стон боли, потому как я умело увернулась от его кулака, да еще и пробежалась своими собственными по ребрам парня. Естественно, что такого от меня ни первый, ни второй брат не ожидали, а потому Андрей быстренько отскочил в сторону и посмотрел на меня совершенно новым взглядом, словно пытаясь понять, что еще от такой особы может последовать.

— Ну что, решил, раз перед тобой женщина, то тебе не составит труда с ней справиться? — высказала я вслух то, о чем подумал ранее Андрей. — Увы, вынуждена тебя разочаровать, я и не с такими справлялась. Так, может, все же не будем больше руками махать, а сразу поговорим? — попробовала предложить я.

— Нам не о чем с тобой говорить! Отдавай нам ребенка, и дело с концом, — не желал сдаваться Андрей.

Зато его братец так уже явно не думал. Напротив, он умолял нас обоих:

— Хватит, так вы ничего не добьетесь. Давайте поговорим нормально, я все расскажу.

— Да заткнись ты! — устав слушать его нытье, огрызнулся на брата Андрей.

Тот сразу притих, но посмотрел на своего родственничка так, словно желал ему смерти, а потом неожиданно громко сказал:

— Не смей меня затыкать! Это ты во всем виноват, твоя была идея. Меня это дело никак не касается, а потому я все сейчас расскажу. Я-то не виноват ни в чем! Так как просто сказал тебе, что Семенов придет в тот день в ресторан и что он закажет, а дальше уж ты…

— Ты спятил! — невольно оглянулся старший из братьев.

— Может быть. Но мне надоело, что ты мной все время командуешь. У меня своя жизнь, и я хочу делать все так, как хочу. Мне не нравится эта работа, мне не нравится этот город, и я тут больше не останусь.

— Вот, значит, как… — начав свирепеть, зло произнес Андрей, и по его лицу я поняла, что он горит желанием избить и меня, и собственного брата.

В мои планы серьезная драка никак не входила, а потому я решила прекратить бесполезную перебранку как можно скорее. Быстро, пока Андрей не видит, я наклонилась, подняла с земли свою сумку, вынула из нее наручники и пистолет и, нацелив последний на воинственного старшего Зацепилова, громко произнесла:

— Все, игры кончились. Быстро к стене.

Окончательно выведенный из себя Андрей, желанием которого было заткнуть на время своему брату рот, а потом уже спокойно разобраться со мной, обернулся с явным намерением броситься на меня, но увидел у меня в руках пистолет и замер на месте. Я повторила свое требование.

— Как бы не так! Ты не выстрелишь, — усмехнулся в ответ Андрей. — Ты же мент.

— Ты уверен? — прицелившись, переспросила я.

— Уверен, — нагло бросил в ответ Зацепилов.

И тут же грянул выстрел. Метко выпущенная мной пуля угодила прямо туда, куда я целилась, то есть продырявила лежащую под ногами у парня дощечку.

— Следующая пуля будет в твоей ноге, — добавила к демонстрации своих способностей я. — Так что лучше не зли меня. Быстро к стене!

Теперь Андрей не рискнул ослушаться и недовольно поплелся к стене вагончика. Я повернулась к его брату и, указав ему на наручники, сказала:

— Сцепи ему руки.

Напуганный до смерти Михаил дрожащими руками поймал брошенные мной наручники и, осторожно подойдя к брату, стал скреплять ими его руки. На это у него ушло едва ли не пять минут, так как Зацепилов-старший что-то грозно шептал ему, отчего у парня буквально тряслись руки, и наручники то и дело грозили выпасть. И все же он не поддался уговорам и выполнил порученное.

— Так-то лучше, — опустив пистолет, произнесла я. — Теперь сядьте оба на этот выступ, и ты, — я посмотрела на Михаила, — можешь начать рассказывать. А ты, — теперь уже мой взгляд уперся в покрасневшие от злости глаза повара, — если попробуешь помешать, пожалеешь.

Получив распоряжение, что и кому делать, братья дружно вздохнули, а потом Михаил Зацепилов стал рассказывать мне все то, в чем я так долго пыталась разобраться. Его же родственничек только тяжело вздыхал, то и дело отворачивался, но попыток к побегу не предпринимал. Спасибо, как говорится, и на этом.

Михаил же рассказал следующее:

— Я тогда учился в десятом, а брат поступил учиться в кулинарный техникум и снимал комнату пополам с Антоном Семеновым. Тогда они были друзьями. Однажды Андрей купил лотерейный билет, чтобы проверить степень своей везучести. Ну а так как розыгрыш должен был состояться аж через две недели, он засунул его между страницами книжки, чтобы не потерять. В один из дней Антон взял почитать ту самую книгу и преспокойно уехал в деревню к бабушке. А тут как раз прошел розыгрыш, и билет сорвал джекпот. Мы его цифры наизусть помнили, а потому, когда услышали номер, запрыгали от счастья.

— Антон потерял билет? — наивно предположила я.

— Нет, он его не потерял, а просто отказался вернуть, — вздохнув, пояснил Михаил. — Он заявил нам, что билет выиграл благодаря его удаче, а был бы он в тот момент у нас, неудачников, то оказался бы пустым. Естественно, что тогда Антон и Андрей поссорились и разошлись в разные стороны. Они больше не жили вместе, да и вообще, Семенов ушел из училища и поступил в экономический институт.

— То есть, если я правильно вас поняла, вы убили Антона всего лишь потому, что он когда-то не вернул вам выигрышный билет? — немного удивившись такой глупой причине для убийства, спросила я.

— Нет, не потому, — не поднимая головы, вздохнул Михаил.

И тут вдруг заговорил Андрей. Причем заговорил громко, с ненавистью в голосе и с полной уверенностью, что он был прав тогда и прав сейчас.

— Этот подонок убил мою мать! — первым делом бросил он, а так как я не стала перебивать, продолжил: — Когда мама заболела, ей потребовалась серьезная операция, стоившая очень больших денег. Естественно, у нас такой суммы не было, мы собрали сколько смогли, но этого было недостаточно. Тогда я и решил попросить Антона, чтобы он помог, тем более что к тому времени он очень сильно раскрутился и, наверное, даже не считал свою прибыль.

— Он вам не дал, — догадалась я.

— Не просто не дал — он даже не захотел со мной разговаривать. Как только узнал, что пришел я, велел выставить меня за дверь. Но я не отступил и позвонил ему. Так он, мерзавец, заявил, что это мои проблемы и его они не интересуют. Тогда-то я его и возненавидел.

— А что было дальше? — спросила я.

— Что… — усмехнулся Андрей. — Меня уволили с работы за то, что я одевался не слишком хорошо для ресторана. А как я мог одеваться хорошо, если всю зарплату выплачивал в банк за взятую на мамино лечение ссуду? Она, конечно, не особо помогла, мама умерла. А ведь могла бы жить! Что мне оставалось еще, как не озлобиться и задуматься о мести?!

Андрей снова замолчал, явно не желая раскрывать тайну убийства. Меня же это совсем не устраивало, а потому я обратилась к Михаилу с просьбой поведать все остальное. Он не стал сопротивляться и рассказал о том, как почти целый год его брат планировал убийство Семенова. Как заставил устроиться в фирму Антона, тем более что тот видел его всего пару раз несколько лет назад и не смог бы узнать.

А Андрей добился, чтобы его взяли на работу в любимый ресторан Семенова. Он долго ждал сообщения брата о предстоящем посещении Антона. Никого из работающих там он об этом просить не хотел, понимая, что тогда его легко вычислят.

Наконец момент настал: Михаил сообщил о намеченном обеде на несколько персон — Семенов планировал в ресторане встречу с друзьями. Правда, в последний момент встреча сорвалась, о чем Михаил узнал слишком поздно.

Дальше все случилось как-то само собой. Брата предупредить Михаил не сумел, а Антон все же пришел в ресторан, с девушкой, и заказал все то, что и ранее. Ему подали заказанные блюда, и правосудие свершилось.

Позже Андрей услышал от одной болтливой официантки, работавшей в тот день в зале, что Семенов, раз уж столик был заказан, все же решил обедать в «Морском коньке». А перед этим немного прогулялся по парку, где встретился случайно с давней знакомой, с ней пришел в ресторан.

— А как официантка-то это узнала? — полюбопытствовала я.

— Да как любая другая женщина, — пояснил как-то устало и обреченно Андрей. — Она у нас любительница прислушиваться к разговорам клиентов за столиками.

На несколько минут повисла пауза, а затем я продолжила допрос.

— А что вы подсыпали в еду Семенова? — обратилась я к повару, так как Михаил тактично обошел эту часть в своем рассказе.

— Ничего не подсыпал, потому и заподозрить меня ни в чем нельзя, — усмехнувшись, ответил Андрей. — Я просто неправильно приготовил рыбу.

— То есть как это — неправильно? — не поняла я.

Андрей объяснил. Слушая его, я узнала нечто, о чем раньше просто не имела понятия. Оказалось, что, еще обучаясь в кулинарном техникуме, Зацепилов узнал, что если свежую осетрину принять от поставщика не в замороженном виде да еще и приготовить не сразу, то в ней, на вид и на запах совершенно нормальной, образуется токсин, вызывающий заболевание ботулизм. У человека вскоре повышается температура, начинается понос, рвота, и уже через несколько часов может наступить смерть. Все похоже на обычное пищевое отравление, только в данном случае отравление было заранее запланированным, то есть предумышленным.

— А как получилось, что отравилась еще и женщина, пришедшая с Семеновым? — дослушав Андрея, спросила я.

— Не знаю, — пожал плечами Андрей. — Наверное, он поделился с ней своей порцией, поэтому досталось обоим.

— А как же вы планировали подсунуть нужную тарелку именно Семенову? — поинтересовалась я.

— Проще простого. Он всегда ел рыбу не украшенную, так как терпеть не мог всякие прибамбасы. Остальные клиенты, наоборот, любят, чтобы все было красиво, — просветил меня повар.

Теперь мне все стало совершенно ясно и понятно. Беременная Настя Журавлева действительно, скорее всего, просто попробовала рыбу, приготовленную для Антона. Ее смерть была никому не нужна.

Выяснив все подробности, я поняла, что это дело потребует очень длительного разбирательства, учитывая, что доказательства вины братьев Зацепиловых будет не так просто найти. Но это уже не моя забота — дальше вести дело придется Кирьянову. Я не решалась брать на себя право определять наказание братьям, а потому, достав телефон, набрала номер Кири и сказала:

— Володя, приезжай на старую пристань, есть дело.

Эпилог

«Вот и все, — покидая квартиру Степана Журавлева, подумала я. — Дело закрыто, мои чувства к заказчику остались безответными, а сами виновные так и не наказаны».

Как так вышло? Да очень просто. После того как я сдала братьев Зацепиловых Кирьянову, он завел дело, но, проверив все так и эдак, все же не смог найти доказательств вины братьев. А коль нет доказательств, нет и наказания. Одним словом, Михаил с Андреем были отпущены восвояси.

Когда я сообщила об этом Степану, он обвинил меня в том, что я плохой детектив и не смогла довести дело до конца. Сказал и о том, что ни за что в жизни больше не обратится к моим коллегам за помощью и что меня лично видеть больше не горит желанием. Он еще много чего говорил, но за работу все-таки заплатил. И вот теперь, с деньгами в кармане и с неприятным осадком на душе, я покинула дом Журавлева и вышла на улицу.

Дойдя до машины, я тяжело вздохнула, села за руль и задумалась, что делать дальше. Весна была в самом разгаре, а у меня все еще не было человека, с которым было бы просто приятно провести вместе время. А одиночество я никогда не любила. Впрочем, можно было, конечно, позвонить Гарику Папазяну, моему давнему воздыхателю, но с ним мне все равно не будет так интересно, как с новым человеком. Гарика я знаю, как себя саму, могу даже угадать, о чем он думает и что скажет в следующий момент. А мне хотелось чего-то иного. Чего? Бурных эмоций, новых впечатлений, чувств, внимания…

«Так, телефон… Интересно, кто бы это мог быть? — услышав мелодичное попискивание своего сотового, подумала я. — Наверное, очередной клиент. Ну и хорошо, значит, не буду скучать в ближайшие теплые деньки».

Затем я сняла трубку и вяло произнесла:

— Да, Татьяна Иванова слушает.

— Приму это за разрешение начать говорить, — произнес какой-то знакомый голос. — Надеюсь, вы на меня не сердитесь?

— Если бы я еще знала, на кого должна сердиться… — осторожно намекнула я на то, что не имею представления, с кем говорю.

— Вы меня не узнали? Значит, буду долго жить, — отозвался голос. — Это Роман Витальевич Охранников. Только подождите, ничего не говорите! — побоявшись, что я сейчас отключусь или скажу что-то грубое, зачастил мой коллега. — Я все сейчас объясню. Вы мне очень понравились, но я не стал вас беспокоить раньше, так как подумал, что вы решите, будто я мешаю вам работать. Но теперь, когда, насколько я знаю, вами все уже сделано, я хочу предложить встретиться. Если вы не против, я закажу столик в «Белой гриве».

— Я не против, — ответила я. — Я даже рада.

— Правда? — обрадовался Роман. — Значит, я могу надеяться, что мы станем друзьями?

— Это станет ясно позднее, — хитро улыбнувшись самой себе, ответила я.

Content

Марина Серова
Фатальное свидание с парфюмером

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог