Долли Нейл

Это и есть любовь

1

Лаура проснулась от резкого телефонного звонка. Не открывая глаз, она потянулась к тумбочке, пытаясь нащупать аппарат. На пол полетели ночник, пара книг, фарфоровый ежик и чашка с остатками шоколада. Наконец ее пальцы коснулись трубки.

— Да… — сонно пробормотала она.

— Лаура?

Она моментально открыла глаза и, отбросив одеяло в сторону, села на кровати. Сон как рукой сняло.

— Макс, ты?

Этот стальной голос с бархатистыми модуляциями, несомненно, принадлежал Максу Прайту, можно было даже не спрашивать. Холодок страха пробежал по спине Лауры. Она прижала руку к груди, словно хотела остановить бешеный галоп своего сердца. Макс. В памяти сразу всплыло прошлое.

— Мне надо срочно поговорить с тобой. Я сейчас приеду.

В ее крохотной каморке стояла кромешная тьма. Лаура убрала с глаз непослушную прядь густых рыжих волос в надежде увидеть хоть что-нибудь. Посмотрела на светящийся циферблат будильника, и ее небесно-голубые глаза округлились от изумления.

— В четыре часа утра? Ты что, спятил?

Она швырнула трубку и, кипя праведным гневом, с головой укрылась одеялом. Через час ей уже надо вставать на работу! О сне можно было забыть. Лаура лежала с открытыми глазами и с тихой ненавистью думала о Максе. Немного успокоившись, она поразмыслила и пришла к выводу, что есть только одна причина, по которой он мог настаивать на встрече. Это скорее всего имело отношение к тайне, которую Лаура и ее старшая сестра Фей хранили уже пять лет.

От мысли, что Максу все известно, Лауре стало плохо. Она снова села. Что он собирается предпринять? Расскажет Дэну, своему брату и мужу Фей? А что дальше?

Тело Лауры стало липким от холодного пота. Потянувшись за одеялом, она потеряла равновесие и… оказалась на полу. Пронзительно закричал потревоженный шумом попугай.

— Замолчи, Фред! О, черт! — в отчаянии воскликнула Лаура, услышав новую телефонную трель. — Да, я слушаю тебя!

Фред продолжал немилосердно вопить.

— Что, черт возьми, у тебя там происходит? — рявкнул Макс.

— Не волнуйся, дорогой, — нежно заворковала Лаура, пытаясь успокоить своего пернатого любимца. — Ку-ку, ку-ку.

— Что?! — опешил Макс.

— Я разговариваю со своим попугаем! — огрызнулась Лаура. Она была на грани истерики.

Пронзительные вопли птицы болью отдавались у нее в голове. Лаура нащупала валяющийся на полу ночник и нажала на выключатель.

— С попугаем, значит.

Уязвленная ехидным намеком Макса, она стиснула зубы. Пусть насмехается, сколько влезет!

— Лаура…

— Подожди! — крикнула она в трубку. — Я должна успокоить Фреда, он сильно разволновался.

— Да черт с ней, с этой тварью!.. Пусть…

Не дослушав его брани, Лаура встала и, пошатываясь, подошла к клетке, судорожно размышляя, почему Макс после стольких лет снова появился на ее горизонте? Она открыла дверцу клетки и стала почесывать голову птицы, шепча ласковые, нежные слова. Хорошо бы, тоскливо подумала Лаура, и меня кто-нибудь так же утешил.

Довольный хозяйской лаской, Фред, деловито переступая лапками по жердочке, отправился снимать стресс к кормушке. Лаура с умилением смотрела, как попугай с аппетитом поглощает просо. Она вообще могла часами наблюдать за Фредом, которого случайно увидела в приюте для животных — страшного, облезлого, запаршивевшего — и, страдая от одиночества, взяла его домой. Всего через месяц птицу было не узнать.

Лаура бросила сердитый взгляд на телефон, не желая продолжать разговор с Максом. Она уже пережила роман с ним и теперь всю жизнь будет расплачиваться за свою доверчивость.

Пять лет назад Лаура забеременела от Макса. Ей тогда было восемнадцать, ему — двадцать четыре. Вскоре Макс вернулся к своей невесте, а через несколько недель закрутил роман с Фей. Что было потом, нетрудно догадаться — третья, четвертая связь и так далее. Он менял женщин с поразительной беспечностью.

Лаура разозлилась, почувствовав выступившие на глазах слезы. Ей казалось, что эта боль осталась в прошлом, но сейчас Макс воскресил нежелательные воспоминания. Она знала, когда и почему забеременела, знала, зачем решилась на этот безумный и губительный для себя шаг. Они встречались довольно долго, однако запретную черту не переступали. Но однажды Макс, собираясь уехать за границу недели на две, зашел попрощаться. Лаура так сильно его любила, что, когда он стал ласкать ее, позволила Максу все. Ей хватило одного раза, чтобы зачать ребенка.

Она нехотя взяла телефонную трубку. Хочешь не хочешь, а с Максом придется встретиться. Надо выяснить, в чем дело.

— Слушаю тебя, Макс.

— Я сейчас приеду.

— Нет, мне уже пора собираться на работу и уходить.

— Ладно. Тогда я буду у тебя в час дня. Оставайся на месте, пожалуйста. Это очень важно и касается Фей.

— Где ты будешь? — насторожилась Лаура, злясь на его отрывистый, командирский тон.

— В кондитерской, где ты работаешь.

— Откуда ты знаешь об этом? — выкрикнула она, сжавшись от страха.

— Я разговаривал с Дэном.

До Лауры, словно сквозь вату, доходили слова Макса, пытавшегося завладеть ее вниманием. Горло будто сдавило железным обручем, несчастная не могла произнести ни звука. Лауре даже показалось, что ее парализовано. Брак Фей и будущее ее двоих детей теперь находились под угрозой. Макс мог разрушить жизнь ее старшей сестры так же, как разрушил ее, Лауры, жизнь. Боже, что делать?!

Лаура была на пятом месяце беременности, когда узнала о связи Макса и Фей. Это известие так потрясло ее, что она не могла даже глотать. Через какое-то время ребенок перестал шевелиться. Лаура совсем потеряла голову, понимая, что это означает, но отказывалась верить, что ребенок Макса, единственное, что их связывало теперь, умер. И она стала ждать. День проходил за днем, а ребенок по-прежнему не подавал признаков жизни.

Лаура стала похожа на скелет, в животе начались сильные режущие боли, температура поползла вверх. Ее, измученную, в полуобморочном состоянии, нашла лежащей на полу в ванной комнате родная тетка.

Лаура хорошо помнила, как рыдала, узнав, что Макс убил собственное дитя, даже не подозревая о его существовании. Врачи вернули ее с того света, и Лаура долго пролежала в больнице, ослабевшая и глухая к окружающему миру. При ней постоянно дежурила сиделка. Потом появился симпатичный доктор и сказал, что из-за сильного внутреннего заражения ей вынуждены были удалить матку. Но это не так страшно, как, например, ампутация конечностей, жизнерадостно добавил врач, будто перспектива никогда не иметь детей могла утешить несчастную женщину.

Лаура сжалась в комок. Многочисленные амурные похождения Макса отняли у нее то, о чем она мечтала с тех пор, как помнила себя: счастливый брак, много детей. Эти мысли разрывали ей сердце.

— Лаура! — позвал Макс.

Но она так сильно плакала, что не могла ответить. Не желая больше слушать его голос, Лаура положила трубку на рычаг и, забравшись в постель, зарылась лицом в подушку.

В кондитерской, расположенной на первом этаже прямо под каморкой Лауры, в то утро собралось много детей. Среди них были двое близнецов в одинаковых красных комбинезонах и забавных шапочках с помпонами, розовощекий мальчуган с каштановыми девчоночьими кудряшками и очаровательный малыш, который застенчиво улыбался прохожим из своей прогулочной коляски и завоевывал их сердца одним взмахом своих пушистых ресниц. Лаура сосредоточенно изучала книгу заказов, даже не пытаясь перекинуться с детишками какими-то добрыми, ничего не значащими словами. На это у нее были причины.

— Подожди, вот у тебя появятся свои дети!.. — радостно сказала ей как-то мать малыша. — Тени под глазами от постоянной усталости, бессонные ночи, подгузники…

Ответив на невольную бестактность женщины жалким подобием улыбки, Лаура с головой ушла в обдумывание украшения заказанного для крестин торта. С тех пор она больше ни разу не взглянула на карапуза, каждый раз пресекая естественное желание потрепать его за пухлые щечки.

— Это уже второй малыш, которого ты полностью игнорируешь, — упрекнул ее Люк, хозяин заведения.

С каменным лицом Лаура наклонилась и положила под стойку книгу заказов, надеясь, что сегодня больше не увидит счастливые детские мордашки. Потом с преувеличенным вниманием проверила ленточки на коробках с праздничными тортами. Изображая кипучую деятельность, Лаура поймала себя на том, что думает о маленьких клиентах кондитерской. Губы ее дрогнули в горестной улыбке.

Чтоб тебе гореть в аду, Макс! — пожелала она, и ее лицо стало жестким. Ничего уже изменить нельзя, так что пора свыкнуться с неизбежным.

— Послушай, Лаура, я наблюдаю за тобой уже две недели, что ты работаешь здесь, и я бы не сказал, что ты умираешь от любви к детям. — Люк с любопытством посмотрел на нее, и Лаура быстро повернулась к нему спиной. — Что с тобой происходит?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — деланно удивилась Лаура. Ей стоило большого труда удержаться от слез.

— Ты же полностью проигнорировала малыша! Чем он, интересно, провинился перед тобой?

Люк, в чьей кондитерской преобладал детский ассортимент, явно не собирался оставлять эту тему в покое. Лаура с повышенной озабоченностью принялась разглядывать витрину.

— Ты разве не понимаешь, — настырно допытывался Люк, — что заигрывание с детьми входит в твои обязанности так же, как и приготовление тортов?

— Понимаю. Не добавить ли на полки сахарных мышек? — спросила Лаура тоненьким голоском, напоминающим писк испуганной мыши.

— Нет! — взревел Люк и, схватив ее за плечи, развернул лицом к себе.

Лаура отвела глаза. Во рту у нее пересохло, руки тряслись, губы дрожали. До встречи с Максом оставалось два часа восемь минут. Часы отбивали свой ритм в ее голове с самого раннего утра, и с каждой секундой росло ее внутреннее напряжение. У нее было ощущение, что она сидит в бункере и ждет запуска ракеты.

— Дорогая… — услышала Лаура озабоченный голос Люка.

— Пожалуйста, не надо! — всхлипнула она.

Лаура могла вынести что угодно, только не жалость. Она попыталась освободиться от рук Люка, но он был похож на огромного добродушного медведя, с которым ей не совладать.

— Пожалуйста, — жалобно повторила она, боясь потерять над собой контроль.

Люк отпустил ее, но Лаура, словно окаменев, продолжала стоять на месте. Он подошел к двери, запер ее и повернул табличку надписью «закрыто» к улице. Вернувшись к Лауре, Люк взял ее под локоть и заботливо сказал:

— Думаю, тебе не помешает чашка кофе и небольшой разговор.

Лауре нравился этот человек. Они вместе работали в пекарне, по очереди развозили заказчикам выпечку и сменяли друг друга в торговом зале кондитерской. Они были маленькой, но очень дружной командой. Лаура хотела бы поделиться с Люком своим горем, но боялась, что не выдержит и разревется. Однако надо как-то объяснить свое странное поведение.

Люк усадил Лауру в кресло в своем кабинете, поставил перед ней чашку кофе и приступил к задушевному разговору.

— Я вижу, с тобой творится что-то неладное. Ты умеешь найти общий язык с самыми капризными нашими покупателями, но как только дело доходит до детей… Ты сразу меняешься, замыкаешься в себе. Я хочу знать, почему это происходит?

Потому что я люблю детей, мысленно ответила Лаура, в этом моя проблема. Губы ее дрогнули, и она прерывисто всхлипнула. Люк тут же опустился на подлокотник кресла, обнял ее и, похлопывая по спине, стал утешать, словно маленькую девочку.

Все-таки сорвалась, досадливо подумала Лаура, размазывая по щекам слезы. Хотела предстать перед Максом независимой, сильной и счастливой, а теперь у меня будут красные глаза и распухший нос.

— Тише, тише, — продолжал успокаивать ее Люк, гладя по густым волосам.

Лаура, сделав несколько глотков горячего кофе, собралась с силами и коротко поведала свою историю.

— Я… у меня… Я не могу иметь детей. Но очень их люблю, — жалобно проскулила она. — И Макс, мой бывший возлюбленный, приедет сюда в обед. Он намекнул, что у него плохие новости о моей старшей сестре.

Она вдруг почувствовала, что впилась ногтями в руку Люка и, отпустив пальцы, увидела на его ладони красные отметины. Сколько в ней, оказывается, темперамента! Кто бы мог подумать? Лаура Тримейн — невзрачная рыжеволосая коротышка со вздернутым носиком и большим ртом. Лаура, вечно находившаяся в тени своей блистательной красавицы сестры, но обладающая целым букетом эмоций, дремавших под неброской внешностью.

— Полагаю, ты рассказала мне не все, но я не буду мучить тебя вопросами, — сказал проницательный Люк. — Иди к себе и приведи лицо и нервы в порядок. Когда появится твой парень, я пошлю его наверх. И, если что, сразу дай мне знать: опрокинь какой-нибудь тяжелый предмет, например.

— Ты очень добрый.

— Эгоистичный, — поправил Люк. — Ты великолепный кондитер, и я не хочу терять тебя. А что касается наших маленьких клиентов…

— Не волнуйся, я справлюсь с этим. — Лаура встала с кресла, чувствуя себя гораздо лучше. — Спасибо за участие.

Люк открыл дверь и, перед тем как выйти из кабинета, сказал:

— Мне эта проблема знакома. Моя жена тоже не может иметь детей.

Лаура взглянула на Люка и увидела в его глазах печаль. Только люди, лишенные такого естественного для человека счастья, как дети, могут понять отчаянное, почти безумное желание их иметь. Эта инстинктивная, древняя как мир потребность неистребима, и невозможность ее удовлетворить легко портит человеку жизнь.

Лаура знала это по себе. Она сама, ее окружение, друзья — все стало другим после той роковой операции. Молодые люди, с которыми Лаура встречалась после разрыва с Максом, пеняли ей, что она слишком замкнута в себе. Но как могла она раскрыться, если в конечном счете не способна дать мужчине самое главное?

У Лауры появилась навязчивая идея, что она как женщина неполноценна. Что-то вроде второго сорта. И безысходность, навсегда поселившаяся в ее душе, не давала ей покоя. Чтобы она ни делала, все ее мысли и чувства пронизывало чувство ущербности и даже вины. Лаура была убеждена, что ей никогда не удастся преодолеть этот комплекс неполноценности.

Лауру глубоко тронуло, что Люк поделился с ней сокровенной семейной тайной. Повинуясь безотчетному желанию, она простерла руки, и товарищ по несчастью с радостью принял ее дружеское объятие. В их порыве не было ничего сексуального: просто встретились два человека, объединенные одной горькой судьбой.

— Я рада, что рассказала тебе, — пробормотала Лаура, уткнувшись лицом в плечо Люка.

Он ничего не ответил, только обнял ее покрепче.

Забывшись на какое-то время, они вдруг услышали барабанный стук в дверь. Лаура стояла так, что входная дверь выпадала из поля ее зрения, но она знала: нетерпеливый покупатель прекрасно видит их.

— Все, — криво усмехнулась Лаура, — теперь репутация твоя подмочена.

В этой ситуации не было ничего смешного, но Люк вдруг разразился гомерическим хохотом, сняв тем самым остатки эмоционального напряжения.

— Быстро наверх, — скомандовал он. — И не позволяй Максу влезать тебе в душу.

— Спасибо тебе за все, — улыбнулась она и побежала наверх, в свою каморку. Ноги у нее подгибались от страха перед свиданием с Максом.

Фред неукоснительно исполнил ритуал встречи хозяйки. Всякий раз, когда Лаура оставляла его одного больше чем на час, попугай по ее возвращении демонстративно отворачивался, но спустя пять минут отходчиво позволял почесать себя по голове.

Каждый из участников этого мини-спектакля исполнил свою традиционную роль и занялся делом. Фред принялся чистить клюв, а Лаура решила привести себя в порядок, как и советовал Люк.

Она посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась: опухшее от слез лицо, покрасневшие веки, волосы торчат во все стороны, будто их взбивали в тестомешалке. Платье из простого серого джерси тоже не подходило для встречи с экс-любовником. Лаура быстро сняла его и бросилась к гардеробу. Нужно надеть что-то строгое, это поможет держаться с Максом официально. Лаура была убеждена, что одежда влияет на настроение человека. С выбором туфель она не колебалась ни секунды: только высокие каблуки, на которых она будет казаться значительно выше, что немаловажно, если учесть внушительный рост Макса.

Боже, уже без четверти час! От волнения у Лауры закружилась голова. Она бросилась в ванную, с трудом сохраняя равновесие на высоченных шпильках и дрожа от холода, поскольку осталась лишь в нижнем белье. Лаура судорожно открыла кран и, набрав полные пригоршни ледяной воды, плеснула себе в лицо, непроизвольно взвизгнув. Мгновенно раздался пронзительный крик попугая, который, очевидно, решил, что на хозяйку напали. Если Макс начнет вести себя агрессивно, подумала Лаура, покрывая лицо мыльной пеной, Фред покажет ему, на что способен. Клюв у птички ого-го какой!

Лаура умылась, но глаза не открывала, по детской привычке опасаясь, что в них попадет мыло. Она склонилась над раковиной — ноги в шелковых чулках на подтяжках широко расставлены, тонкие каблуки вонзились в дешевый линолеум — и пошарила по стене, ища крючок с полотенцем.

Махровая ткань легла ей прямо в ладонь. Лаура превратилась в изваяние. Макс, смятенно подумала она. Мне следовало предвидеть это.

Мышцы ног свело судорогой, спина заныла от напряжения. Лаура представила, с каким, вероятно, удовольствием Макс созерцает ее паническую растерянность, и это привело ее в ужас.

Любая из женщин, с которыми общался Макс, окажись она в подобной ситуации, наверняка вильнула бы задом, приглашая его к любовной игре. Лаура же не знала, куда деваться от жгучего стыда. Охваченная отчаянием, она поняла, что теперь ее шансы предстать перед Максом во всем блеске искушенной жизнью дамы равнялись нулю.

— Смотри, не простудись, — хмыкнув, отеческим тоном произнес Макс.

Простудись! Да я вся горю от смущения! Лаура, не оборачиваясь, накинула полотенце на свое полуобнаженное тело. Знакомые пальцы Макса заботливо, даже слишком заботливо, расправили на спине складки материи. Нервы Лауры были на пределе, и она едва сдерживалась, чтобы не завопить во все горло. Макс всегда умел дать женщине то, чего она от него хотела. Это позволяло ему быстрее добраться до ее постели, так, во всяком случае, уверяли его несчастные родители.

Они объяснили Лауре, что их сын, добиваясь очередной женщины, менял свое поведение в зависимости от ситуации. Например, в ее случае Макс изображал заботливого преданного поклонника. Когда он приходил в гости и заставал Фей, то делал вид, что его не волнует неотразимая красота и бьющая через край сексуальность старшей из сестер Тримейн. Он уверял Лауру, что ему больше нравится ее носик-кнопочка и неправильной формы рот.

Лжец! Низкий, подлый, гадкий!..

Лаура попыталась произнести это вслух, но язык отказывался повиноваться. Наконец она с трудом выдавила:

— Какого черта…

— Я стучал, — растягивая слова, ответил Макс с наигранным смирением.

— И не счел нужным подождать, когда тебе откроют! — рявкнула Лаура.

— Я никогда не жду, — пожал плечами Макс.

Это уж точно — никогда и никого. То, что Макс хотел, он желал иметь сразу или тотчас уходил и получал искомое в другом месте.

— На этот раз придется. Иди в кондитерскую и жди там. Или убирайся ко всем чертям и никогда больше не появляйся здесь! — выкрикнула она и начала с остервенением вытирать лицо.

— Даю тебе пять минут, — небрежно бросил Макс. — Я тороплюсь и буду ждать в комнате.

— Покорми пока попугая, — не без коварства предложила Лаура гостю. Она знала, что Фред прокусит ему палец, поскольку терпеть не может чужаков.

— Покорно благодарю, — ухмыльнулся Макс. — Но эта птица кажется мне ненормальной.

Лауру взбесило подобное отношение к ее любимцу. По-прежнему стоя спиной к двери ванной, она услышала удаляющиеся шаги Макса.

— Кстати, — крикнул он из комнаты, — у тебя поехал чулок на левой ноге.

О, черт! Действительно! Но досаду, что придется потратиться на новые чулки, вытеснила ненависть к Максу. Он так действовал Лауре на нервы, что ей захотелось хорошенько вмазать по высокомерной, гладкой физиономии этого типа. Она мечтала сбить с него спесь, вывести из равновесия, отомстить за боль, которую перенесла по его милости.

Макс пришел, чтобы пригвоздить сестер Тримейн к позорному столбу, но вел себя так, будто зашел на огонек к лучшим друзьям выпить рюмочку-другую. Ничего, Макс Прайт, наступит и для тебя день расплаты! — со злорадством пророчила Лаура. Нет, но я-то какова! Хороша, ничего не скажешь! Собиралась держаться холодно, изображать женщину, которой нет никакого дела до того, о чем думает или что делает Макс. Но он в одну минуту умудрился вывести меня из равновесия.

Лаура попыталась призвать свой возмущенный разум к порядку. Следует выслушать Макса с бесстрастной улыбкой на лице, убедиться, что он не собирается посвящать Дэна в то, что произошло несколько лет назад. А затем холодно указать ему на дверь. И о своей неудачной беременности лучше не рассказывать: не хватало предстать перед Максом несчастной жертвой. Надо выглядеть отстраненной, величественной и неуязвимой…

Тут Лаура не без юмора вспомнила, с чего начала приводить свой план в действие. С классической позы девицы из мужского журнала, демонстрирующей едва прикрытый зад, подтяжки и чулки со спущенными петлями!

— Осталось три минуты, время бежит.

Лаура метнулась в комнату. Макс в непринужденной позе сидел в ее любимом кресле, повернувшись лицом к кровати и шкафу. У него был вид записного театрала, ожидающего начала следующего акта пьесы.

Не говоря ни слова, Лаура подняла с пола платье и подошла к шкафу. Гость шумно вздохнул у нее за спиной, проявляя нетерпение.

— Если ты хочешь, чтобы я поторопилась, отвернись, — высокомерно бросила Лаура. — Я не буду одеваться, пока ты смотришь на меня.

— Мы сэкономим время, если ты останешься в чем есть, — лениво процедил Макс. — Мне абсолютно все равно, во что ты одета…

— А мне нет! — огрызнулась Лаура, сразу пожалев, что сорвалась. Сделав себе мысленную выволочку за несдержанность, она стала демонстративно ждать выполнения своего требования.

Макс что-то недовольно проворчал, и Лаура, посмотрев в зеркало, увидела, что он переместился к окну, стараясь держаться на безопасном расстоянии от попугая. А Фред расхаживал взад-вперед по своей жердочке, время от времени резко и угрожающе подаваясь вперед и выжидая удобный момент, чтобы клюнуть чужака.

Получив удовлетворение от этого зрелища, Лаура, делая вид, что перебирает висящую на плечиках одежду, украдкой стала разглядывать Макса. В зеркале отражался высокий жгучий брюнет, пышные волны волос укрощены безукоризненной стрижкой. Ей показалось, что плечи у Макса стали шире. Дорогой костюм сидел на нем идеально, без единой морщинки облегая фигуру. Макс походил на хорошо тренированного легкоатлета.

Сколько Лаура помнила, он всегда был необычайно красив. Ее одноклассницы сходили по Максу с ума, когда он приезжал домой на каникулы из дорогих частных школ. Будущее Макса, сына генерала Уильяма Прайта, было предопределено — престижное место в лондонском Сити. О таком женихе мечтала любая девчонка, и Лаура не стала исключением.

Но Макс уже давно не принадлежал ей. Теперь он вращался в высших кругах английского общества, где вершились большие дела, заключались крупные финансовые сделки и где международные авиарейсы были такими же привычными, как для Лауры автобусный маршрут.

Макс стал барабанить пальцами по подоконнику. Да, задумчиво заметила про себя Лаура, бесцельно передвигая вешалки в шкафу, не любит Макс ждать. Столь нетерпеливого и деятельного человека, как он, еще поискать.

— Может, ты остановишься на чем-то в конце концов? — раздраженно произнес он. — Мне еще надо успеть на самолет, а у тебя впереди много дел.

— У меня? — в изумлении переспросила Лаура.

Похоже, он не собирается признаваться Дэну в своей связи с Фей и последствиях этого адюльтера. Озадаченная неожиданным поворотом событий, она вытащила из шкафа свой лучший костюм, быстро надела юбку, блузку и сразу почувствовала себя готовой к бою. Правда, впопыхах забыла застегнуть пуговицы, и распахнутая блузка являла миру восхитительную, по-девичьи высокую грудь, прикрытую бюстгальтером.

— Тогда говори, с чем пришел, — милостиво разрешила Лаура.

Макс продолжал нервно стучать костяшками пальцев по подоконнику, и это сводило Лауру с ума. Внутри у нее все клокотало. Взяв себя в руки, она холодно сказала:

— Расскажи мне о вас с Фей.

— Обо мне и?..

Уловив неподдельное удивление в его голосе, Лаура вскинула голову. Встретившись с Максом глазами, она увидела его напряженный, непонимающий взгляд и разозлилась еще больше: неужели он будет все отрицать?

— Ведь ты за этим приехал сюда, не так ли? Что, не хватает смелости? Не заставляй меня презирать тебя больше, чем я уже презираю.

Темные глаза Макса сузились, но Лаура видела: он не понял ничего из сказанного ею. Впервые с момента своего прихода Макс смотрел на нее с каким-то брезгливым недоумением. Его взгляд остановился на ее опухших веках, затем медленно скользнул по растрепанным волосам и спустился к груди.

— Что с тобой происходит?

Мягкий, озабоченный голос Макса как нож в масло проник в ее душу, сломав невидимые барьеры, которые Лауре с превеликим трудом удалось возвести. Но она тут же вспомнила, что Максу ничего не стоило принять любое обличье, так как на самом деле его сердце никогда ничто не трогало. Именно поэтому ему удавалось легко и безболезненно словно перчатки менять женщин.

— Ничего. Много работы сегодня, — буркнула она, шокированная разительным контрастом своей невзрачности и его лоска. Своим вопросом Макс низвел ее до уровня человека второго сорта!

Боясь снова выйти из себя, Лаура повернулась к зеркалу и стала расчесывать спутавшиеся волосы. Как бы ей хотелось, чтобы непослушные пряди улеглись в стильную, современную прическу! Спиной она чувствовала критический взгляд Макса.

— Я еще могу понять, — задумчиво произнес он, — что волосы тебе взлохматил тот тип внизу во время ваших страстных лобзаний. Но кто, хотел бы я знать, довел тебя до слез?

У Лауры задрожали губы, казалось, еще немного, и слезы хлынут рекой. Она выглядела сейчас как никогда хрупкой и беззащитной. Из зеркала на нее смотрело несчастное создание с огромными, влажными от слез глазами.

Но Макс, видно, не собирался оставлять ее в покое.

— Вы с тем толстяком, очевидно, поссорились… — Он сделал паузу, на его загорелом лбу появились морщинки, что свидетельствовало о напряженной работе ума. — Из-за меня? Потому что я должен был приехать сюда, а ты сказала ему, что мы были любовниками?

— Не преувеличивай значимости своей персоны! — огрызнулась Лаура, но внутренне содрогнулась от острой проницательности Макса. Схватив тюбик с кремом, она начала размазывать белый состав по лицу.

— Вы целовались и…

— Нет! Это ложь!

Теряя рассудок от бессильной ярости, Лаура напрочь забыла о своем намерении держаться с достоинством. Она резко повернулась к Максу, гневно сверкая глазами. Взгляд необузданной цыганки, с восхищением сказал он однажды, перед тем как припасть губами к ее алому рту.

На какой-то момент в глазах Макса вспыхнул огонь, и Лаура почувствовала, как он прожигает дорожку прямо к ее сердцу. Но душа ее уже давно была мертва, поэтому обольстительные чары Макса ушли, будто вода в песок. Макс никогда не подозревал, досадливо подумала Лаура, что излучает мощные сексуальные флюиды, — для него это так же естественно, как дышать.

— Какая бурная реакция, — тихо произнес он с легкой издевкой. — Я отчетливо видел вас через стекло двери. Почему бы тебе не целоваться с ним? Если только… — Макс сверкнул зубами в жесткой улыбке, — если только он не женат.

Лаура снова поразилась его интуиции.

— Он владелец этой кондитерской и пекарни.

— И он нанял тебя, — с презрением продолжил Макс. — Дал квартиру…

— Это всего лишь жалкая каморка! И я плачу за нее! Мне приходится вставать в пять утра, чтобы разогреть печи.

— Очень удобно, — игнорируя ее слова, с ехидством заметил Макс.

Лаура вспомнила, что молчание — золото. Макс собирается обвинить ее во всех смертных грехах? Ну и пусть. Она не будет доказывать ему свою невиновность. Зачем? Через каких-нибудь полчаса он снова исчезнет из ее жизни и, надо надеяться, на этот раз — навсегда.

Она опустила глаза и только сейчас заметила, что блузка расстегнута. Взгляд Макса был прикован к ложбинке между нежными полушариями. Лаура едва гнущимися пальцами застегнула пуговицы и сухо сказала:

— Я не обязана перед тобой отчитываться.

— Не обязана, поскольку не требуешь от меня объяснений.

Наконец-то в нем проснулась совесть! — обрадовалась Лаура. Сейчас он признается, что встречался одновременно со мной и с Фей.

— Туалет закончен? Теперь ты, надеюсь, готова выслушать меня?

— Вполне.

С этого момента она решила следить за своим поведением: держаться отстраненно, говорить сухо и бесстрастно. Макс не привык к такому обращению со стороны женщины, и Лаура с гордостью отметила, что его неотразимое обаяние оставляет ее равнодушной. Почти.

Войдя в образ, она грациозно опустилась на старый плетеный стул: щиколотки скрещены, спина прямая, выражение лица нейтральное.

— Начинай, — бросила она тоном человека, приготовившегося к скучному рассказу. В действительности же ее нервы походили на натянутую тетиву.

Макс стал фланировать по комнате, трогая попадающиеся на пути вещицы.

— Надеюсь, ты в курсе, что я должен быть в Париже?

Он рассеянно провел пальцами по столешнице столика для рукоделия, доставшегося Лауре от бабки. Казалось, все внимание Макса поглощено полированной деревянной поверхностью, на его лице отражались ощущения, которые он испытывал, трогая подушечками пальцев гладкую твердь. Это был очень чувственный жест, и Лаура, как завороженная, следила за каждым его движением.

— Конечно нет. В Париже, ты говоришь?

Она хотела произнести это с подчеркнутым безразличием, но получились какие-то каркающие звуки. Лаура откашлялась и напустила на себя суровость.

— Мне пришлось отменить две встречи, — сказал Макс, переходя к камину. Взяв с каминной полки фарфоровую фигурку чайки, Макс стал так же неспешно водить кончиками пальцев по плавным изгибам статуэтки.

Лаура заёрзала на стуле и осмелилась напомнить:

— Кажется, у тебя есть для меня важные новости.

— Ты не ошиблась. Твоя сестра очень скоро отправится в далекие края!

— Я думала, Фей уже там, — пожала плечами Лаура, давая понять, что новость ее не поразила.

Приблизившись, Макс засунул руки в карманы брюк и наклонился к ней. Лаура, оцепенев, смотрела на него как кролик на удава.

— Мне звонил Дэн, — отчеканил Макс.

— Я думала, вы перестали общаться с тех пор, как он женился на моей сестре, — резко заметила Лаура.

Она не любила семейные скандалы, а Макс становился мелочным, когда речь заходила о Фей, хотя именно с ней он мог бы обходиться повежливее. Правда, Фей как-то сказала, что Макс был в ее жизни лучом света.

— Последние несколько лет я оплачивал счета брата и его семьи, — ворчливо сказал Макс.

— О! Как это благородно с твоей стороны, — съехидничала она.

— Я делал это ради детей. Но, — с ударением произнес Макс, пресекая очередную попытку Лауры вставить словечко, — у меня такое ощущение, что я оплачивал кое-что еще, — закончил он и угрюмо посмотрел на Лауру.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Дэн и Фей арестованы.

У Лауры упало сердце. Опять влезли в чьи-нибудь частные владения? — предположила она, вспомнив, как пришлось вносить залог за Фей, арестованную за воровство яблок с участка какого-то фермера.

— Они во французской тюрьме.

Это уточнение повергло Лауру в ужас. Она смотрела на Макса широко раскрытыми от потрясения глазами. А тот уже не скрывал своего гнева. Лаура знала, что он ненавидел образ жизни Дэна, позорившего семью Прайт. Все было в порядке, когда Дэн брюхатил деревенских девчонок и бросал их, переходя к следующим жертвам. Никто тогда и не думал наказывать сына генерала за эти «милые шалости».

— За… что? — запинаясь от волнения, спросила Лаура.

— Напились до беспамятства и насмерть сбили женщину с ребенком.

— О боже!

Она устремила невидящий взгляд в пустоту.

— У нас нет времени на театральные жесты, — раздраженно буркнул Макс.

— Какие жесты? О чем ты говоришь? — зашипела на него Лаура. — Я думаю о наших племянниках. Где они? И что мы можем сделать, чтобы вытащить из тюрьмы Фей и Дэна?

— Ничего, — вскипел Макс. — Ты можешь дослушать меня до конца?

— Я только пытаюсь понять, что произошло, — стала оправдываться Лаура. — Хорошо, кто сейчас присматривает за Уолтером и Сью?

— Приятельница твоей сестры, такая же оторва. Но ей уже поднадоело играть роль папы и мамы.

У Лауры голова шла кругом.

— Где? Во Франции?

— Нет. В Плимуте.

— Ничего не понимаю… Ты хочешь сказать, Фей уехала во Францию, а детей оставила в Англии? Но ведь Сью нет и года!.. Как же она могла?

— Твоя сестра никогда не была домоседкой.

Лауре пришлось согласиться. Она любила Фей, но поведения ее не понимала. Сестры были похожи друг на друга, как гвоздь на панихиду — ничего общего. Если бы у меня были четырехлетний ребенок и грудной младенец, их бы и силой не смогли разлучить со мной, подумала Лаура. Недаром говорят: что легко достается, с тем легко и расстаешься. А Фей постоянно плакалась, что беременеет чуть ли не от чиха и что дети ограничивают ее свободу. Лаура многое бы отдала, чтобы ее свободу ограничили таким образом.

— Ну что ж, спасибо, что поставил меня в известность, — деревянным голосом произнесла она.

— Кто-то должен был сделать это.

— Дети сейчас находятся в доме ваших с Дэном родителей?

Макс как-то странно посмотрел на нее.

— Отец с матерью давно перебрались в Шотландию. Дети сейчас в коттедже, который отец подарил Дэну. Братец, правда, практически там не бывал, поэтому дом большую часть времени сдавался. Можно представить, в каком он сейчас состоянии.

Лаура помнила этот небольшой домик из белого камня, прилепившийся к подножию высокой скалы. От него вниз шла тропинка к узкому заливу, в бухте которого располагался Плимут. Неподалеку от этого места, в рыбачьем поселке, и выросла Лаура.

Фей ненавидела коттедж, считая это скромное жилище тесным даже для крысы, и постоянно брюзжала, что богатый свекор мог бы выделить им с Дэном что-то посолиднее. В то время старшие Прайты жили в огромном фамильном особняке, расположенном в нескольких милях от Плимута. Фей надеялась заполучить нечто похожее.

Лаура опустила глаза и стала сосредоточенно разглядывать носки своих туфель, представляя лазурное небо, сверкающие на солнце волны и суровые утесы. Ей даже почудилось, что у нее под ногами хрустнула морская галька.

— Уолтер, наверное, прыгает от радости, купаясь каждый день в море, — улыбнулась она.

— С завтрашнего дня он будет проделывать это самостоятельно, — криво усмехнулся Макс. — Мисс Папа-Мама отбывает на какой-то музыкальный фестиваль.

Лаура почувствовала, что он тоже нервничает из-за сложившейся ситуации.

— Это исключено! Она не может оставить маленьких детей одних!

Макс пожал плечами.

— Эта девица не нанималась нянькой. С какой стати она должна наступать на горло собственной песне? Фей обещала ей вернуться через два дня, сказала, что едет в Лондон. Прошло уже две недели, а от них ни слуху ни духу. Твоя сестра соврет — недорого возьмет.

Лаура не могла возразить, Макс сказал правду. Фей порхала по жизни мотыльком и понятия не имела, что надо отвечать за свои слова.

— Я уверена, что есть серьезное объяснение случившемуся…

— Есть. Фей не создана быть матерью. Дети для нее обуза.

— Что же теперь будет?

Макс поднял на нее глаза, и под его взглядом Лауре стало вдруг невыносимо жарко. Она, к своему ужасу, почувствовала, что краснеет.

— По-моему, ясно, что будет. Если в Плимут никто не поедет, дети останутся беспризорными.

Лаура поняла, куда он клонит, и поспешила высказать догадку:

— И ты решил поехать туда?! Как это мило с твоей стороны.

— Я решил, что в Плимут отправишься ты.

Лаура даже бровью не повела, настолько эта идея показалась ей абсурдной. Она не собиралась заниматься детьми своей старшей сестры, которых, кстати, ни разу не видела. Сью родилась восемь месяцев назад, а четырехлетний Уолтер…

Мальчик был сыном Макса.

2

Лаура опасалась, что Макс пришел предъявить свои отцовские права на ребенка. А вместо этого он просит присмотреть за его сыном и грудной малышкой. Может, он вообще не знает, что у него есть сын?

— Я не могу, у меня много работы, — холодно произнесла Лаура, поражаясь своей выдержке.

— Хорошо, — миролюбиво кивнул Макс и, к ее удивлению, направился к двери.

— Что ты собираешься делать с детьми? — крикнула она ему вдогонку.

— Я? — с легким недоумением сказал Макс, обернувшись. — Я считал, что это твоя обязанность. Но если тебя это не волнует, то… Ничего не поделаешь, — он театрально развел руками. — Адрес приюта я тебе сообщу…

— Приюта?! Что ты имеешь в виду? — Ошарашенная его словами, Лаура вскочила со стула.

— Приют — это место, куда направляют сирот и детей…

— Я знаю, что такое приют! — зло перебила она. — Ты прекрасно понял, что я хотела сказать! Надеюсь, ты не собираешься помещать родных племянников в сиротский дом?

— А какой у нас выход? — От его рассудительного тона Лаура готова была взвиться под потолок. — Ты не хочешь ехать, я не могу, так что остается государство, которое обязано заботиться о брошенных детях. Ты же не хочешь, чтобы твои родные племянники, — передразнил он ее, — жили на улице и лазили по помойкам в поисках пищи?

Лаура ринулась к двери и преградила Максу путь. Бессердечное животное! — кипятилась она. Он сам себе хозяин, поэтому может без труда потратить несколько дней на несчастных детишек. Но, видите ли, мистер Прайт не хочет обременять себя лишними заботами. Лаура не скрывала своего презрения, и, когда на губах Макса появилась легкая ухмылка, испепелила его взглядом.

— Ты можешь хоть раз в жизни сделать для кого-нибудь доброе дело? — процедила она сквозь зубы, давая выход накопившейся злости. — Двое маленьких детей…

— Я могу сказать тебе то же самое.

Лауре даже показалось, что эта ситуация забавляет его, но тем не менее твердо решила заставить Макса взять на себя заботу о детях.

— Повторяю: у меня работа.

— Да брось ты! Не сомневаюсь, твой толстяк предоставит тебе отпуск ради такого случая.

— У нас очень много заказов. На этой неделе я должна приготовить более сотни тортов и пудингов!

— У меня уже текут слюнки…

— Хватит паясничать! — топнула ногой Лаура. — Я работаю в маленьком заведении, а не на кондитерской фабрике, где отсутствие одного человека незаметно. Мы с Люком не можем обойтись друг без друга.

— Я заметил это, — с издевкой сказал Макс.

Лаура пропустила грязный намек мимо ушей.

— Решать проблему с детьми придется тебе. Я не могу подводить Люка.

— А если бы ты заболела, к примеру? — резонно заметил Макс. — Что бы он делал тогда?

— Работал бы две смены или позвал на помощь сестру. Пойми, сейчас я не могу просить Люка об отпуске.

— Я сам это сделаю, и, надеюсь, он мне не откажет.

Лаура поняла, что Макс будет стоять на своем. Отбросив гордость и всякое притворство по поводу своего мнимого благополучия, она привела последний аргумент:

— Мне нужны деньги.

— Я дам тебе деньги, — обрадовался Макс столь простому решению проблемы.

— Даже если бы мне пришлось просить милостыню, я бы и тогда не взяла у тебя ни пенса!

Но Макс не обиделся. Более того, с трудом подавил улыбку, глядя на Лауру смеющимися глазами.

— Итак, мы зашли в тупик. Или у тебя есть какие-нибудь другие предложения?

Лаура не собиралась уступать.

— Есть. Поезжай сам и побудь немного в роли любящего дяди.

Макс медленно покачал головой.

— У меня же нет никакого опыта обращения с детьми.

— У меня тоже! — Лаура чувствовала, что у нее вот-вот начнется истерика.

— Разве?

— Откуда мне знать? — пролепетала она, стараясь дышать ровно.

Глаза Макса потеплели.

— В большинстве женщин от природы заложен материнский инстинкт. Ты, например, всегда опекала деревенских ребятишек.

Лаура не могла произнести больше ни слова. Мысли у нее вдруг начали путаться. Она смотрела на Макса огромными глазами и чувствовала, как страшная тоска сжимает ей сердце. Голос Макса зазвучал ласково, а его губы стали мягкими и нежными.

— Они вечно ходили за тобой хвостом, ты была их идолом…

— Нет! — надрывно выкрикнула Лаура, яростно тряся головой.

— Именно так и было. Разве ты не рассказывала им разные истории? Не придумывала для них всякие интересные игры? Не учила их понимать растения и птиц?.. Да ты была для них больше чем мать.

— Им было семь… девять… десять. И я ничего не знаю о…

На ее глаза навернулись слезы, но она сумела справиться с ними. Готовясь стать матерью, Лаура прочла огромное количество литературы о том, как надо обращаться с грудными детьми, но после операции вытравила ставшие ненужными знания из головы. Встреча со Сью разбила бы ей сердце.

— Инстинкт подскажет тебе, что надо делать, — уговаривал Макс. — Ты же женщина.

— Не надо, ради бога! — Лаура даже обрадовалась, что к ней возвращается злость.

Макс дотронулся до ее плеча, но она резко сбросила его руку, опасаясь, что подобная участливость окончательно сломает ее волю.

— Во мне говорит не мужской эгоизм, — мягко проговорил Макс. — Просто женщины генетически запрограммированы на детей. Они видят то, что мы, мужчины, легко можем не заметить…

— Тебе просто надо постараться быть внимательным, покопаться в своей душе, отыскать любовь и ласку и отдать их детям, вот и все.

— То есть? — тихо спросил Макс, сверля ее глазами.

Наконец-то я его уязвила! — подумала Лаура.

— Мне кажется, я объяснила все предельно ясно. Поработай над собой, Макс. Растопи свое сердце и подари его детям. Это принесет пользу и тебе.

— Гм, не получится. Я не знаю, сколько они должны спать, не знаю, чем их кормить.

— Ты не настолько тупой! — заметила она зло. — Когда приедешь туда, спроси эту девицу, подружку Фей. Пусти в ход свое обаяние, и она с радостью тебя просветит. Возможно даже, пошлет к чертям свой фестиваль и останется, чтобы помочь тебе.

Макс коротко рассмеялся.

— Спасибо за твою веру в мои мужские чары.

— При чем здесь чары? У тебя привлекательная внешность, и тебе ничего не надо делать, чтобы выглядеть неотразимым.

— Ты, кажется, собираешься читать мне мораль? — сухо осведомился Макс.

— Нет, я лишь сказала правду. Ты всегда пользовался своей внешностью, чтобы получить желаемое.

Макс изучающе, даже с некоторым интересом посмотрел на нее. В его глазах появился недобрый блеск.

— Может, мы разовьем эту тему? — предложил он.

— Нет. Я хочу уладить вопрос с детьми! — вспыхнула Лаура. Меньше всего ей хотелось обсуждать их неудавшийся роман. — Попробуй, Макс, — просительным тоном произнесла она. — Ты наверняка сможешь уговорить ту девушку остаться еще на несколько дней.

— Возможно, — согласился он. — Хотя не думаю, что это будет разумно. Если она собралась бросить детей на произвол судьбы, значит, она ничем не лучше Фей, которая водит дружбу с кем попало.

— Нельзя причесывать всех под одну гребенку.

— Я основываюсь на фактах. Фей общается с такими же, как она сама, непостоянными, необязательными людьми. Я не удивлюсь, если девица, на которую она оставила детей, понятия не имеет, как с ними обращаться. Лаура, я знаю от Дэна, что ты никогда не видела наших племянников…

— А ты? — парировала она, приняв последние слова за укор.

— Тоже не видел. Полагаю, мы оба были лишены этой возможности по одной и той же причине. Фей и Дэн постоянно мотаются по Соединенному Королевству, и с ними просто невозможно договориться о встрече. Лаура, пожалуйста, подумай еще раз. Ты легко справишься с Уолтером. Что касается Сью… Младенцы, кажется, только и делают, что спят да едят. Если уж твоя сестра справлялась с ними, значит, любой справится.

— У меня есть предложение получше. Найми им няню. Поезжай в Плимут, познакомься с детьми и потом представь им няню.

— Прекрасная идея! Только вот… я не знаю, по каким критериям надо отбирать няню, — удрученно проговорил Макс и, испытующе взглянув в озабоченное лицо Лауры, вдруг воскликнул, словно осененный неожиданной мыслью: — Постой! У меня появился компромиссный вариант.

Губы Макса растянулись в ослепительной улыбке. Лаура смотрела на его сияющее лицо и чувствовала, как у нее слабеют ноги, а внизу живота разливается приятная нега. Она понимала, что этот мужчина опять пытается поймать ее в капкан своего обаяния.

— Какой еще вариант? — недовольно спросила она.

— Мы оба едем в Плимут…

— Вместе? Ты и я? — пролепетала ошеломленная Лаура.

— Да. Люка с собой не возьмем.

— Нет.

— Лаура, мы пробудем там до тех пор, пока не найдем няню с твоей помощью.

— Нет! — Ее начинала бесить настырность Макса.

— Это займет всего лишь несколько дней, — невозмутимо продолжал он. — Потом я слетаю во Францию и постараюсь вызволить Фей и Дэна из тюрьмы. Или мы едем вместе, или дети будут жить в приюте. Другого выхода нет. Решай сама.

— Как благородно с твоей стороны предоставить мне право выбора, — ядовито произнесла Лаура.

Макс не понимает, о чем просит. Получается, что она должна заботиться о его сыне. Похоже, он все-таки не знает, что является отцом Уолтера, и это было для нее небольшим утешением.

Но согласиться на его предложение означает подвергнуть себя жестокому испытанию. Они будут находиться в маленьком коттедже все вместе: Макс, она, его сын и грудной ребенок. Но больше всего Лауру беспокоило, что она будет возиться с детьми, привыкнет к ним и, конечно, полюбит. Максу тоже придется укладывать их спать, читать Уолтеру перед сном сказки. Короче говоря, они невольно будут изображать из себя родителей, и Лаура догадывалась, насколько мучительной будет для нее вся эта ситуация. Жить несколько дней в заботах, тревогах, любви, а затем снова вернуться в пустоту. Она никогда не имела склонности к мазохизму.

— Что ты ставишь на первое место — свои нужды или нужды детей? — сурово потребовал ответа Макс.

Лаура подняла свои длинные пушистые ресницы: в ее ярко-голубых глазах застыла немая мольба.

— Я… я не могу! Я… — Голос ее дрогнул, и она крепко сомкнула дрожащие губы.

Добродушие Макса вмиг исчезло.

— Это из-за Люка, да? — грубо спросил он. — Боже мой! Дети твоей сестры в опасности, а ты не можешь расстаться с любовником! Неужели он так много для тебя значит?

— Прекрати давить на меня! Я должна все обдумать. — Лаура дрожала от волнения. Она отошла от двери и опустилась на подлокотник кресла.

— И сколько же тебе нужно времени на раздумье?

— Не знаю!

— До Плимута путь неблизкий, я бы хотел выехать через несколько минут, чтобы успеть до того, как Уолтер ляжет спать. Та девица должна представить нас ребенку, а то бедный парень испугается, обнаружив утром в доме двух незнакомых людей, которые будут утверждать, что они его тетя и дядя.

Оказывается, у Макса тоже есть сердце, удивилась Лаура. Однако надо решать, и решать быстро. Она запустила пальцы в свою густую гриву и взлохматила ее еще больше. Мысль о том, что ей придется играть в паре с Максом роль мамы и папы, приводила ее в паническое состояние. Она не знала, что делать и, обессилевшая, сползла на сиденье кресла. Оправив юбку на коленях и выпрямив спину, Лаура севшим голосом пожаловалась:

— Ты требуешь от меня слишком многого.

— Не я, а твоя сестра. Все из-за нее.

— Не любишь ее, да? — спросила Лаура с укором.

— Не люблю, — серьезно подтвердил Макс.

Лаура поразилась бескомпромиссности ответа. Ведь во всем виноват Дэн. Это он приучил Фей к бродячему образу жизни и к спиртному. Сестра сама рассказывала об этом.

— А как же твой брат? — спросила Лаура, желая восстановить справедливость. — Он бы мог покончить с пьянством, если бы захотел. Он тоже виноват в том, что дети остались беспризорными…

— Ты уходишь от ответа, — напомнил Макс, подходя к телефону. — Я больше не могу попусту растрачивать драгоценное время. Сейчас позвоню в справочную и узнаю номер Департамента по опеке. Таким образом мы избавимся от проблемы. Согласна?

— Ты просто животное!

— Зато разумно мыслящее. — Макс начал набирать номер. — Алло! Справочная? Дайте, пожалуйста…

Лаура в бессильной злобе смотрела перед собой пустыми глазами, сердце ее сжималось от страха. Она представила, как какой-то чужой человек приедет и заберет четырехлетнего Уолтера и крошку Сью в казенный дом. Каким бы хорошим ни было это заведение, для маленьких детей резкая смена обстановки обернется страшным шоком.

Макс закончил разговор и победно помахал листочком бумаги, на котором был нацарапан номер.

— Так как, звонить или нет?

Лаура почувствовала, как на нее наваливается усталость. Макс загнал ее в угол, не оставив никакого выбора. Нельзя же и в самом деле отправить родных племянников в приют! Лаура подняла на Макса потерянное, помертвевшее лицо.

— Мне придется взять с собой Фреда. — Она еле выговаривала слова.

Напряженный, выжидающий взгляд Макса сразу смягчился.

— Ты можешь взять с собой этого бандита, можешь взять хоть все содержимое этой комнаты, только, ради бога, побыстрее!

Лауру сотрясала нервная дрожь. Она с трудом поднялась с кресла и, совершенно расстроенная, пробормотала:

— Только Фреда. И он не бандит, а хороший мальчик.

— Ты не успеешь оглянуться, как уже снова будешь здесь, — подбодрил ее Макс. — Не хочешь позвонить своей матери и сообщить о своем приезде?

— Она в Новой Зеландии, — сказала Лаура и, видя недоумение Макса, пояснила: — Два года назад она познакомилась с туристом из Окленда и влюбилась в него. Они живут очень хорошо.

— Я рад. Твоя мать замечательная женщина, добрая и отзывчивая. — После короткой паузы Макс сказал: — Значит, теперь у тебя здесь есть только Люк. Я понимаю, насколько тебе тяжело уезжать от любимого человека. — Он опять умолк, думая о чем-то своем. — Но ты взгляни на ситуацию под другим углом. Большое видится на расстоянии. Когда ты вернешься, Люк поймет, как ему тебя не хватало. Любовникам иногда полезно расставаться на какое-то время.

Лаура с удивлением уставилась на Макса. Ни слова правды в том, что он сказал, не было, не говоря уже о том, что с Люком ее связывала исключительно дружба. Но она чувствовала себя настолько слабой, что решила не разубеждать Макса по поводу Люка.

— Мне надо предупредить его.

Макс жестом остановил ее.

— Я сам скажу ему. Ты лучше собери вещи, чтобы мы могли немедленно отправиться в путь. И так уйма времени потрачена на глупые разговоры.

— А ты надеялся, что я побегу в няньки по первому твоему зову? — Лауру просто поражала его самоуверенность.

— Конечно. Ты всегда любила детей. Меня удивляет, что у тебя до сих пор нет своих, — бросил Макс и направился к двери, не заметив, что лицо Лауры исказилось страданием. — Упакуй вещи в чемодан, я отнесу его в машину. А ты тем временем попрощаешься со своим ухажером.

Когда за Максом закрылась дверь, Лаура опустилась на стул и уткнулась лицом в ладони. Она чувствовала себя совершенно разбитой и несчастной, только сейчас осознав в полной мере, что ее ждет впереди.

Несколько глубоких вдохов помогли ей чуть-чуть успокоиться, но ноги по-прежнему дрожали. Она встала и медленно, пошатываясь, направилась к кровати. Вытащив из-под нее чемодан, Лаура несколько минут смотрела на него невидящим взглядом.

В последний раз она пользовалась этим чемоданом, когда, будучи беременной, бежала к тетке в далекий Лондон — город, в котором ни разу не была. Сколько воды утекло с того дня! Лаура встала на колени перед чемоданом, вспомнив, какое отчаянное одиночество ощущала тогда. За неделю до ее панического бегства Макс улетел в Париж по делам. После его отъезда к ней приехали его родители и в весьма деликатных выражениях сообщили, что у Макса есть красивая образованная невеста. Они были очень расстроены тем, что их сын соблазнил порядочную сельскую девушку.

Вскоре после этого Лаура узнала, что беременна. Взяв клятву с матери и Фей держать язык за зубами, она уехала в Лондон. Шум, грохот, сутолока большого города подействовали на нее удручающе. Лаура сильно тосковала по родному рыбацкому поселку и каждый вечер засыпала в слезах.

— Тебе помочь?

— О, Люк! — обрадовалась она, надеясь поделиться своими опасениями с близким человеком, но, обернувшись, сразу замолчала.

Рядом с ее боссом стоял Макс. У него был вид человека, который после долгих метаний пришел к какому-то определенному выводу, но не испытывает по этому поводу никакой радости.

— Люк отпускает тебя, — сообщил Макс, с вызовом глядя на Лауру.

Когда она перевела благодарный взгляд на Люка, Макс всем своим видом изобразил негодование. Это была, конечно, не ревность — с чего это вдруг Максу ревновать ее? Что-то другое разозлило его, и Лаура снова посмотрела на Макса.

Разница между двумя мужчинами была поразительной. Люк, несмотря на свою внушительную фигуру, казался гномом рядом с загорелым сильным Максом.

Глаза Лауры магнитом притягивало к красивым чертам лица Макса. Она даже не отвела взгляд, когда Люк подошел к ней и, опустившись на колени, взял ее руки в свои.

— Ты справишься? — тихо спросил он.

— Да…

— Я не прошу ее встать во главе целого приюта! — раздраженно буркнул Макс.

Лаура театрально закатила глаза к потолку: вот, дескать, Люк, смотри, с кем мне придется иметь дело.

— Очаровательный человек, — сладко пропела она, и Люк понимающе ухмыльнулся. Лаура вскочила. — Так. Посади Фреда в клетку, — приказала она Максу, — а я пока передам Люку свои заказы.

— У меня есть этот список, — сказал Люк, тяжело поднимаясь с колен. — Не волнуйся, управлюсь без тебя.

Вдруг раздался возмущенный крик попугая, перемежаемый злобной бранью Макса. Так ему и надо, подумала Лаура и, изобразив невинное удивление, обернулась на шум.

— Он клюнул тебя? Ах, какая жалость…

Макс тряс укушенным до крови пальцем, бросая в сторону Фреда гневные взгляды.

— Ты прекрасно видишь, что укусил! — рявкнул он. — У меня такое ощущение, будто я прищемил палец дверью!

Люк обменялся с Лаурой веселыми взглядами, подошел к Фреду, поговорил с ним, и тот с важным видом вспорхнул на протянутую руку.

— Давай, дружок, иди в клетку, в клетку, — ласково приговаривал Люк, закрывая дверцу на задвижку. — Лаура, я поставлю ему туда пакет с кормом, хорошо?

— Спасибо, — рассеянно ответила она.

Лаура сгребала нижнее белье и бросала его в чемодан. Опустошив полки шкафа, она стала собирать сумку с купальными принадлежностями и косметикой. Макс подошел к чемодану и начал аккуратно складывать в него вещи — джинсы, майки, трусики, лифчики…

— Макс, — выказала недовольство Лаура, — оставь это в покое!

— Я пытаюсь ускорить процесс твоих сборов! — в тон ответил он. — Мы в цейтноте.

Лаура быстро надела пиджак.

— Я готова.

Все трое спустились вниз. Мужчины, державшиеся, как два рассерженных пса, загрузили вещи Лауры в темно-бордовый «лендровер», который Макс нахально поставил на тротуар. Фред орал, недовольный тем, что нарушили привычный ритм его жизни, и Лаура, чтобы успокоить попугая, накинула на клетку платок.

— Прощайтесь, — коротко бросил Макс, открывая капот и озабоченно трогая какие-то проводочки.

Люк втащил Лауру в торговый зал.

— Держись. Он сказал, два-три дня…

— Все будет нормально, — солгала она. — Прости, что втянула тебя в свои проблемы. Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

— Я знаю, что сейчас ты больше нужна детям, чем мне. И если тебе захочется поговорить с другом, то… — Люк порылся в карманах брюк и вытащил оттуда визитку. — Вот мой телефон. Моя жена будет только рада поболтать с тобой. Можешь полностью ей доверять.

— Спасибо. Ты замечательный, фантастический человек.

Лаура приподнялась на цыпочки, чмокнула Люка в щеку и выбежала на улицу. Макс, безупречный джентльмен независимо от настроения, держал для нее дверцу машины открытой. Он терпеливо подождал, пока она заберется по высоким ступенькам на сиденье, обозревая, Лаура была в этом уверена, ее ноги.

Макс оказался великолепным водителем. Лаура с удовольствием наблюдала, как он ведет автомобиль, восхищаясь про себя его уверенностью и стремительностью реакции. Он ни разу не вышел из себя, когда кто-то обгонял его вопреки правилам или создавал на дороге аварийную ситуацию. Такой не растеряется в сложной ситуации, с уважением подумала Лаура, и почему-то ей стало хорошо и спокойно.

— Пора подкрепиться, — изрек вдруг Макс.

— Придется останавливаться? Мы ведь спешим…

— Посмотри в красном пакете на заднем сиденье. Я попросил Люка приготовить нам что-нибудь в дорогу.

В пакете были пирожки с мясом, сандвичи с копченой рыбой и шоколадные батончики.

— Мои любимые! — радостно воскликнула Лаура. — Молодец старина Люк, удружил!

— К черту Люка. Дай мне пирожок, — скомандовал Макс, не отводя глаз от дороги.

Лаура громко вздохнула, словно мученик, несущий свой тяжкий крест, и протянула требуемое. По-прежнему глядя на дорогу, Макс снял левую руку с руля и обхватил пальцами ее руку, державшую сандвич. В этом жесте было что-то эротичное.

Когда Макс откусил от пирожка, то ненароком коснулся губами пальцев Лауры. По ее спине пробежала теплая волна. Лаура резко вырвала руку и откусила от другого пирожка чуть ли не половину. Сердце ее стучало, как паровой молот.

— Очень вкусно, — сказал Макс, облизываясь.

— Конечно, вкусно, — ответила Лаура. Она, как зачарованная, смотрела на его красиво очерченный рот, из которого в поисках крошек высовывался кончик языка.

Из транса ее вывел голос Макса.

— Пирожки ты готовила?

Лаура кивнула, промычав что-то, так как ее рот был набит. Макс хитровато улыбнулся и промурлыкал:

— Еще хочу. Водитель должен быть в форме.

Став невольной участницей этой игры, Лаура отломила от пирожка приличный кусок и засунула Максу в рот. В этот раз она ощутила его теплые губы на своей ладони. Он на мгновение прикрыл глаза, словно проглотил пищу богов.

— Успокойся, — раздраженно сказала Лаура. — Это всего лишь пирожок с мясом.

— Давненько я не пробовал ничего подобного. — Губы Макса растянулись в сладострастной улыбке. — Некоторые ощущения невозможно воспроизвести. Спасибо, что напомнила мне о том, чего я лишился.

— Ты преувеличиваешь мои кулинарные способности, — небрежно заметила Лаура.

— Не думаю.

Но Лауру не мог обмануть проникновенный тон Макса. Она понимала, что ему важно покрасоваться, привлечь к своей персоне внимание.

Максу как воздух необходимо было, чтобы им восхищались. Во всяком случае, так говорили Лауре его родители. Он просто не выносит, когда по какой-либо причине остается в тени, и поэтому из кожи лезет вон, чтобы понравиться окружающим. Надо ли говорить, что среди этих «окружающих» преобладают особы женского пола. Потом он ухитряется заставить их бегать вокруг себя и прислуживать ему. И, наконец, бросает, как ненужный хлам, презирая за подобострастие. Негодяй!

Лауре было жаль нервную миссис Прайт и ее сердитого супруга, который явно испытывал неловкость от того, что ему приходилось рассказывать постороннему человеку об аморальном поведении старшего сына. Лаура помнила, как трудно было родителям Макса решиться на этот шаг, и была благодарна им. Лучше уж оставаться одной, чем жить с мужчиной, на которого нельзя положиться.

— Еще! — Макс, не спуская глаз с дороги, наклонился к Лауре и открыл рот в ожидании очередной порции.

С каким удовольствием она бы размазала остатки пирожка по его физиономии! Но Лаура знала, что с Максом проделывать такие фокусы небезопасно. Когда он доел пирог и заурчал, как сытый пес, бдительность Лауры на миг притупилась, в результате чего ее рука оказалась в ладони Макса.

— Больше ничего не осталось! — поспешно сказала она и тут же воскликнула: — О!

Ее ладонь будто обожгло: Макс старательно слизывал крошки. Она взирала на его сосредоточенное лицо, ощущая неистовое биение своего пульса.

— Восхитительно, — пробормотал Макс.

Лаура резко выдернула руку.

— Прекрати! — сказала она, тщательно вытирая ладонь платком.

— Слишком соблазнительно, — хрипло прошептал Макс, и от его голоса по спине Лауры побежали приятные мурашки.

— А теперь положи мне в рот шоколадный батончик. И поаккуратнее, а то мы угодим в кювет.

Тяжело дыша от злости, Лаура положила батончик на панель приборного щитка.

— Угощайся. Люк потрясающе делает шоколадные батончики.

— Давно ты с ним знакома?

— Довольно давно.

Макс раскусил пополам твердый батончик.

— Хороший парень, — высказал он предположение.

— Да. Необыкновенный. — Ничего ты из меня не вытянешь, злорадно подумала Лаура. Она вдруг вспомнила о невесте Макса. — А как твоя личная жизнь? Жена, дети?

— Моя личная жизнь похожа на твою. Она — личная.

Макс вынул из кармана ослепительно белый отутюженный носовой платок и вытер им губы. Интересно, мелькнуло у Лауры в голове, кто выполняет при нем функции кастелянши? Сама она никогда не гладила платки, считая, что жизнь слишком коротка для этого.

— Я уже сыт, но мы остановимся где-нибудь выпить кофе. Если хочешь, съешь сандвич.

— Нет, спасибо, я тоже сыта.

У Лауры пропал аппетит, когда она подумала, что Макс уже завел семью. Она представляла, как он смотрит на своего первенца, и изводила себя мыслями о том, что было бы, если бы они… Не потому, конечно, что она сама хотела выйти за него замуж, ей просто было жаль бедную женщину — его жену.

Но потом Лаура вспомнила утверждения Макса, что он ничего не понимает в детях, и ей стало немного легче. С другой стороны, никогда не поймешь, правду Макс говорит или морочит голову.

— Кстати, — небрежно обронил он, — я дал распоряжение своей помощнице подыскать несколько кандидаток в няни и прислать их в Плимут.

Лаура обрадовалась, что дети скоро будут под присмотром профессиональной няни. Возможно, если помощница Макса расторопна, это случится уже завтра к вечеру, и тогда ничто не помешает вернуться в Лондон.

— Все устраивается очень хорошо, — довольно сказала она.

— Да, все идет по плану.

Лаура подозрительно покосилась на Макса: что-то в его тоне настораживало.

— И каждый из нас сможет вернуться к нормальной жизни, — нервничая, добавила она, надеясь выудить из него что-нибудь еще.

— Я тоже жду этого с нетерпением, — промурлыкал Макс.

Почему, интересно, у него такой довольный тон? — удивлялась Лаура. Возня с чужими детьми ему так же не нужна, как и мне. И тем не менее у него приподнятое настроение, словно Макс ждет не дождется, когда мы приедем на место.

Она вдруг почувствовала себя безмерно уставшей. Мало того что ей предстояло иметь дело с детьми, которые обязательно разворошат дремлющую в ее сердце боль, но еще придется выдерживать постоянное присутствие Макса в доме. А это будет нелегко.

Лаура вздрогнула, когда Макс вдруг начал тихо напевать что-то. Он строил какие-то планы, в которых фигурирую и я, — у Лауры уже не было сомнений на этот счет. По спине холодком пробежал страх. Если Макс думает, что я буду согревать его постель в ближайшие два дня, то его ждет большое разочарование. Я ему такое устрою, что он не обрадуется.

Она даже не заметила, как задремала.

3

Лаура проснулась оттого, что в машине вдруг стало тихо, и сонно пробормотала:

— Мы уже приехали?

— Нет. У меня пересохло в горле, и я иду пить кофе. Пойдешь?

Лаура заглянула в его бездонные карие глаза, и сердце ее забилось быстрее.

— С удовольствием.

Когда они вошли в кафе, головы всех присутствующих повернулись в их сторону. Некоторые дамы явно взвешивали свои шансы привлечь внимание появившегося красавца. Они, не таясь, подвергли Макса самому тщательному осмотру — от черноволосой головы до сияющих итальянских туфель, над элегантной моделью которых трудилась, очевидно, половина Европы.

На Макса это не произвело никакого впечатления. Спокойным взглядом он обвел помещение, выбрал стоявший в отдалении от других столик. Потом ровным голосом сделал заказ подбежавшей официантке. Разумеется, все было доставлено в мгновение ока.

Макс пил кофе мелкими глотками и смотрел на Лауру поверх чашки. Его дружелюбный взгляд был обезоруживающим.

— Что случилось с нами, Лаура? — тихо спросил Макс.

— Ты уехал во Францию, я поехала в Лондон, — спокойно ответила она. — Тебе не кажется, что придорожная забегаловка не самое подходящее место для выяснения отношений?

— Я так и не понял, что случилось тогда. Мы же расставались не навсегда. По-моему, следует прояснить ситуацию, ведь нам придется несколько дней провести под одной крышей. Но если ты не хочешь разговаривать…

— Не хочу. Никаких разговоров о наших прошлых отношениях, — отрезала Лаура.

— Ну тогда давай поговорим на нейтральные темы, — кивнул Макс. — Что ты делала, когда приехала в Лондон?

У Лауры перехватило дыхание. Я чуть не умерла, мысленно ответила она.

— Я пошла на кулинарные курсы.

— Странно, ты ведь говорила, что никогда не уедешь с побережья.

— Женский каприз. — Она неопределенно пожала плечами.

— Понимаю, — усмехнулся Макс. — И все же мне показалось тогда странным, что ты уехала в Лондон одна.

Лаура наигранно рассмеялась.

— Возможно, твоя поездка в Париж убедила меня в том, что я тоже могу расправить крылья.

Над столом повисло молчание. Лаура чувствовала, что длительное пребывание в компании Макса доведет ее до нервного срыва, и молила Бога дать ей силы на ближайшие два дня.

Подняв глаза на Макса, она заметила, как он внимательно смотрит на что-то, находящееся за ее спиной. Лаура обернулась и увидела молодого мужчину, усаживающего на высокий стул симпатичного малыша. Она сразу отвернулась и сосредоточилась на своем кофе.

— Скажите, пожалуйста, сколько вашему сынишке?

— Год, — ответил гордый отец. — Красавец, правда?

— Правда, — согласился Макс и, подумав немного, снова спросил: — Он много спит?

Мужчина засмеялся.

— Мы с женой считаем, что недостаточно для того, чтобы мы с ней могли вести нормальный образ жизни. А почему вас это интересует? Ба! — хлопнул он себя по лбу. — Вы и ваша супруга… ожидаете?..

Лаура почувствовала резкую боль в сердце и гневно уставилась на Макса. А он тем временем загадочно улыбнулся и смущенно поднял руку, будто эта новость еще была тайной для всех.

— Скажи, что он ошибся! — прошипела Лаура, глубоко задетая этим недоразумением.

— Он счастлив своей догадкой. Зачем разочаровывать человека? — прошептал Макс и игриво потрепал ее за щеку.

— Потому что это ложь и никогда не будет правдой!

— Кто знает, что нам готовит будущее? — философски заметил он. — Лаура, возможно, мы воскресим прошлое и…

— Нет! — запаниковала она. Так вот, значит, что он задумал! — Об этом не может быть и речи!

— Между нами многое осталось недосказанным. Мне хочется получить ответы на вопросы, которые я задавал тебе в письмах. Почему ты не отвечала на них?

Лаура изумленно смотрела на Макса. Мама и Фей ничего не говорили о его письмах, наверное, не хотели ее расстраивать. Хотя она бы прочла эти письма, чтобы узнать, как Макс объяснил свой подлый поступок.

— Я тебя слушаю, Лаура.

— Я была занята, — выпалила она, чтобы Макс оставил ее в покое.

Да, была занята, ожидая, когда ребенок снова зашевелится у нее в животе. Потом была очень занята, борясь за свою жизнь. А затем приспосабливалась к жизни после двойной… нет, тройной потери — Макса, ребенка, мечты.

— Чем?

Лаура в ярости сверкнула глазами.

— Развлекалась. Разве Фей не рассказывала тебе во время ваших встреч?

Ну, Макс, признайся, наконец, в этой связи! Скажи, что не можешь находиться рядом с красивой женщиной, чтобы не соблазнить ее!

— Я думаю, — лениво процедил Макс, — что Фей была занята чем-то другим.

Ну конечно, Фей была занята тем, что делала с ним ребенка! Внезапно Лаура почувствовала, что больше не может вынести этой пытки. Она поднялась со стула и пошла к двери.

Макс догнал ее у самой машины. Путешественники молча заняли свои места, и «лендровер» плавно тронулся с места.

— Все будет хорошо. — Макс расплылся в солнечной улыбке и добавил: — Пока у нас с тобой все идет отлично.

Когда они выехали на дорогу, шедшую вдоль побережья, их взорам открылась ужасная картина. Море точно взбесилось. Темно-серые волны с ожесточением обрушивались на черные скалы, где-то вдали непрерывно раздавались глухие раскаты грома.

— Невероятно! Такого я еще не видел, — с благоговейным страхом сказал Макс.

— А я видела. Один раз. Тогда был почти такой же шторм… — Лаура осеклась.

Заметив, что она побледнела, Макс участливо дотронулся до ее руки.

— Когда погиб твой отец?

Лаура молча кивнула.

— Твой отец был хорошим человеком и настоящим мужчиной. Мы все восхищались им. Я завидовал тебе.

Лаура не поверила своим ушам.

— Завидовал, что я потеряла отца?!

— Нет, что ты! Конечно нет! Мне трудно объяснить… Понимаешь, у тебя в жизни было то, что невозможно потерять: отец, на которого достаточно взглянуть один раз и потом с любовью думать о нем до конца своих дней.

Лаура печально улыбнулась, с нежностью подумав об отце.

— Он был чудесный, — с любовью сказала она, и глаза ее наполнились слезами. — Веселый, преданный. Он так любил нас.

— Я потом частенько задавал себе вопрос, — тихо продолжал Макс, — будет ли меня кто-нибудь вспоминать с такой же любовью? Смогу ли я заслужить такое же уважение и преданность, как мистер Тримейн? Вся округа пришла тогда проводить его в последний путь. Меня это потрясло до глубины души.

— Мама была очень тронута тем, сколько народу пришло на его похороны, — судорожно всхлипнула Лаура.

Ее поразило, что Макс способен глубоко чувствовать и сопереживать. Почему он ничего подобного не говорил раньше, когда они встречались? Как-то Лаура попросила его рассказать о своем детстве, но Макс под каким-то предлогом перевел разговор на другое.

— Я помню, — задумчиво произнес он, — как однажды спросил своего отца, почему он ни разу не вызвался поработать спасателем?

— И?..

Лаура замерла в ожидании ответа: Макс никогда ничего не говорил о своем отце. У нее создалось впечатление, что генерал Уильям Прайт настолько важная персона, что имя его всуе лучше не упоминать. Я вообще мало знала о Максе, запоздало спохватилась Лаура. Слишком много секретов для двух молодых людей, состоявших в близких отношениях.

— Он ответил, что у него хватает ума, чтобы не рисковать своей жизнью ради чужих людей.

Он невесело засмеялся, увидев ее ошеломленное лицо. Лаура даже не могла представить себе, что можно запросто попрать неписаный закон моря: ты рискуешь сегодня ради спасения чьих-то жизней, а завтра кто-нибудь сделает то же самое для тебя.

— Мой папаша никогда не отличался гуманностью, — холодно заметил Макс. На его лице появилось отчужденное выражение. — Между нами произошла жуткая ссора, и с тех пор мы почти не разговариваем.

Образ генерала, который Макс только что нарисовал, не соответствовал впечатлению, которое тот на нее произвел. Лаура помнила его прямолинейным и заботливым отцом, которого возмущало аморальное поведение старшего сына. По словам же Макса выходило, что генерал Прайт эгоистичный и жестокий человек. Кому же верить? Лаура была в замешательстве.

— А мы все завидовали тебе, — сказала она, желая продолжить этот разговор. — Нам казалось, что у тебя есть все.

— За исключением того, что я хотел иметь. В нашей семье было холодно и неуютно. Может, поэтому мне всегда хотелось иметь настоящую, дружную семью — жену, детей…

Лаура предположила, что невесте Макса, очевидно, не понравились шашни жениха с Фей, и помолвка расстроилась.

— Я была уверена, что ты уже женат. У тебя столько возможностей…

Макс криво усмехнулся.

— Навалом. Но вот подходящей женщины не встретил. Мы ведь всегда хотим иметь то, что не можем получить.

Откровение Макса поразило Лауру. Ей ли не знать: он никогда не относился серьезно к своим романам. И вот говорит, что готов создать семью, но не нашел свой идеал. Макс — отец семейства? Это что-то новенькое. Интересно, искренен ли он? Впрочем, теперь это не имеет никакого значения, так как матримониальные проблемы Макса меня уже не касаются. Даже если он вдруг снова проявит ко мне интерес, что вряд ли произойдет, то я все равно неподходящая кандидатура. Макс хочет иметь детей.

Господи! — тоскливо подумала Лаура, я никогда не узнаю, что такое полноценное семейное счастье, и в этом виноват Макс.

Зато Фей плодовита как крольчиха и так красива, что Макс не устоял. Но она предпочла ему Дэна. И, хотя Макс отрицал это, Лаура была уверена, что он все еще волочится за ее старшей сестрой. Недаром говорят: от любви до ненависти всего шаг.

Интересно, как он поведет себя, когда узнает, что его мечта иметь семью уже наполовину осуществилась? Один ребенок у него уже есть.

Вспомнив об Уолтере, Лаура снова запаниковала. Макс увидит его, полюбит и не захочет расставаться с мальчиком. Лаура представила, как Макс навещает Уолтера, играет с ним, читает книжки… Пока наконец он или Дэн не догадаются, чей в действительности Уолтер сын. Или Фей проболтается.

— Должен признаться, что жду не дождусь, когда мы возьмем на себя родительские обязанности. А ты?

— Нет! — жалобно вскрикнула Лаура.

— Я не верю тебе, все женщины с ума сходят по деткам.

— По детям! Называй их детьми! Детки — это что-то пренебрежительное и насмешливое.

— Как скажешь, — легко согласился Макс.

Лаура сжала кулаки с такой силой, что ногти вонзились в ладони. Но боль по крайней мере помогла ей взять себя в руки.

Наконец впереди показалась конечная точка их путешествия. Фред, словно предчувствуя окончание поездки, заорал во всю мочь, сводя Лауру с ума. Ей хотелось выпрыгнуть из машины и бежать, пока есть силы, — только бы подальше от Макса, детей и всего того, что связано с этой авантюрой.

Макс подъехал к домику.

— Заткнись, Фред! — рявкнул он, и попугай, как ни странно, замолчал, чем несказанно удивил хозяйку. — Пойду скажу, что мы приехали. Лаура, оставайся на месте. — Он натянул на себя плащ. — Это приказ.

Лаура, замерев, следила за каждым его шагом. Вот Макс подошел к филенчатой двери и постучался. Она сразу открылась, и Макс исчез внутри. Но почти сразу же снова появился и торопливо зашагал к машине, на ходу жестом показывая Лауре, чтобы она немного опустила стекло.

— Я отведу тебя, а потом перенесу вещи… — заорал он, пытаясь перекричать ветер.

— А Фред? — крикнула Лаура, беспокоясь за своего любимца.

Макс уже подошел к машине.

— Я позабочусь о нем. Не волнуйся, я знаю, как он тебе дорог. А теперь приготовься.

Лаура кивнула и открыла дверцу. Макс, едва удерживаясь на ногах под порывами ветра, сразу принял ее в объятия, одновременно загородив своим телом. Когда она тесно прижалась к нему, Макс, тяжело переставляя ноги, двинулся к коттеджу.

Ветер рвал на Лауре капюшон, хватая за волосы, колючие брызги хлестали в лицо. Неожиданно стало относительно тихо.

— Как ты? — спросил Макс. — Не бойся, с тобой ничего не случится. Доверься мне. — И, отпустив ее, исчез.

Доверься мне. Вот к чему я пришла в конце концов, дорого заплатив за то, чтобы узнать, что скрывается под этой притягательной внешностью. Макс не тот человек, которому я могу вверить свои надежды, страхи и мечты, не говоря даже о временной дружбе.

— Ты Лаура?

В противоположном конце крошечного коридора — тут только Лаура сообразила, что находится уже в доме, — стояла молодая женщина, одетая в донельзя потертые джинсы и мешковатый черный свитер. Лицо под паклеобразными нечесаными лохмами хмурое.

— Да, я Лаура.

— Младенец спит наверху, а парень там… — Она лягнула дверь за своей спиной. — Желаю всяческих благ. Я вызвала такси.

— Простите?

Лаура расстегнула молнию на куртке и помотала головой, избавляясь от капель воды. Она не понимала, о чем говорит эта странная особа. Макс внес чемодан Лауры, свою дорожную сумку, какую-то коробку и снова вышел.

— Я уезжаю.

— Сейчас? — опешила Лаура.

— А почему бы и нет? К тому же троим нам здесь места маловато.

Лаура побледнела.

— Но… Мы ничего не знаем о детях! Какой у них, например, режим…

— Режим? — Подруга Фей посмотрела на Лауру так, словно та с Луны свалилась. — Ты что, шутишь?

Лаура хотела задать еще несколько вопросов, но в эту минуту вошел Макс, прижимая к себе накрытую тканью клетку.

— Фред! — радостно воскликнула Лаура, сдергивая с прутьев мокрый покров, оказавшийся плащом Макса.

— Он в порядке. Я даже слышу, как он ругается на меня, — рассмеялся Макс.

Лаура перевела на него взгляд. Макс вымок до нитки. Лаура импульсивно дотронулась до его сорочки, прилипшей к телу как пленка.

— Ты весь вымок! И продрог!

Макс просиял, будто услышал комплимент, и небрежно махнул рукой.

— Ничего, высохну.

Лаура хотела немедленно послать его переодеться в сухое, но удержалась, рассудив, что это будет выглядеть слишком уж по-семейному.

— Боюсь, твой костюм нескоро высохнет. Надо же, ради Фреда ты рисковал простудиться, — мягко сказала она, в душе благодаря Макса за эту жертву.

— Нет, — поправил он, — ради тебя. Я ведь вижу, как ты сходишь с ума по этому чучелу.

— Спасибо, — просто поблагодарила Лаура, и Макс долго не отводил взгляда от ее потеплевших глаз.

— Ну все. Я уехала, — подала голос подруга Фей, услышав за окном гудок машины.

Подхватив с пола рюкзак, она прошествовала мимо своих сменщиков и вышла на улицу.

— Куда, черт возьми, она отправилась? — рассердился Макс.

— Поезд ушел, Макс, — сказала Лаура, чувствуя, как в душу снова закрадывается страх. — Она уехала, как и собиралась, так что придется разбираться самим, если некому ввести нас в курс дела.

— Но почему? — удивлялся он. — Она собиралась уехать завтра.

Лаура шумно вздохнула.

— Она сказала, что для нас троих здесь мало места.

Лаура с тоской оглядела тесный коридорчик и узкую лестницу, ведущую наверх. Сколько там спален? — прикидывала она, молясь, чтобы их было хотя бы две.

— Надо же… — Глаза Макса потемнели от бешенства. — А если бы мы не смогли приехать сегодня? Дети остались бы одни? Она ведь даже такси вызвала! Чертовы хиппи! Никчемные, эгоистичные!.. У меня даже слов не хватает, чтобы выразить свою злость! Я сверну твоей сестре шею, когда доберусь до нее!

— И про брата своего не забудь! — добавила Лаура, возмущенная, что во всем всегда винили одну Фей. Она внезапно почувствовала страшную усталость, словно из нее выкачали весь воздух. Чудесный момент дружеского общения закончился, и Лаура подозревала, что больше он не повторится. — Нам лучше заняться детьми. Малышка наверху. Может, ты поднимешься к ней? А я поищу Уолтера. Он должен быть где-то здесь.

— Ладно, а потом выпьем чаю, с дороги не помешает. Вон ты какая бледная.

— Это у меня от волнения, — потупившись, призналась Лаура.

— Да не переживай ты так! Справимся как-нибудь. Уолтер по крайней мере тебя не укусит, — пошутил Макс, намекая на свое знакомство с Фредом.

— Чай — это хорошая идея, — крикнула Лаура вдогонку Максу, уже спешившему по лестнице на второй этаж. — Я приготовлю, только вот найду Уолтера.

И она направилась в комнату, расположенную в конце коридора.

4

Это оказалась кухня — небольшая и крайне запущенная. За столом, покрытым дешевой клеенкой, сидел Уолтер. Он сосредоточенно ел из банки фасоль, размазывая соус по мордашке.

Едва взглянув на мальчугана, Лаура схватилась за косяк двери. Он был очень похож на Макса — те же черные волосы, такие же блестящие карие глаза и длиннющие ресницы. Даже выражение лица одинаковое.

— Девочка крепко спит, — услышала она у себя за спиной голос Макса.

Лаура резко обернулась, чтобы посмотреть, как он будет реагировать на мальчика. Но Макса, казалось, больше беспокоил беспорядок на кухне, чем сходство с Уолтером.

— Привет! — неуверенно поздоровалась она с ребенком.

Уолтеру она, похоже, не понравилась. С таким же выражением на нее мог посмотреть высеченный из камня херувимчик. Лаура переминалась с ноги на ногу: такого приема она не ожидала.

— Попробуй еще раз, — шепнул ей на ухо Макс.

Ободренная его поддержкой, Лаура снова обратила взор на малыша. Внезапно ее осенило: он, очевидно, испугался, увидев вдруг двух незнакомых людей, невесть откуда взявшихся. Почувствовав себя увереннее, Лаура широко улыбнулась и вошла в кухню.

— Ты, оказывается, уже совсем большой! — радостно воскликнула она. Но ее примитивная лесть не вызвала у Уолтера никакой реакции. Тогда Лаура решила изменить тактику. — Я твоя тетя Лаура, а это — дядя Макс. Помнишь, я прислала тебе на день рождения грузовик и большого медвежонка?

Ресницы Уолтера слегка дрогнули при упоминании знакомых игрушек, но и только. Лаура с нежностью подумала: какой он хорошенький, прямо ангелочек! Она покосилась на Макса, снова пытаясь разглядеть признаки повышенного внимания к Уолтеру. Ничего. Макс есть Макс.

— Подруга твоей мамы уехала по делам, — сообщила Лаура, видя, что мальчик по-прежнему молчит. — Мы приехали, чтобы позаботиться о тебе, пока не вернется мама.

Ни малейшей реакции. У Лауры сердце кровью обливалось: малыш, наверное, страшно скучал по матери. Бедняга. Как Фей могла так поступить?

— Обними его, — посоветовал Макс, почти не разжимая губ.

— Сам обними! — прошипела она в ответ. Ей, конечно, очень хотелось обнять этого симпатичного мальчугана и прижать к груди. Но в то же время Лаура смертельно боялась этого, боялась, что после расставания ей будет во сто крат тяжелее.

— Его пугает наш вид, — еле слышно произнес Макс.

Лаура кивнула, хотя на ее взгляд, Макс выглядел потрясающе.

Когда Макс сделал шаг к Уолтеру, тот спокойно взял ложку и начал расшвыривать фасоль по всей кухне.

— Прекрати! — крикнул Макс, смахивая с виска пару фасолин, скользких от томатного соуса. Лаура едва удержалась от смеха. — Сейчас же прекрати! — угрожающе повторил Макс.

— Макс! — прошипела Лаура, заметив, что рука Уолтера замерла в воздухе, а глаза насторожились.

— Он решил померяться со мной силами, — сказал Макс, осуждающе глядя сверху вниз на малыша. — И я показываю ему, кто в этой стае вожак!

— Он не собачонка!

— Ерунда! Дети и собаки нуждаются в одном и том же: пище, воде, крове, любви и внимании. И никаких потачек в воспитании. Здесь действуют простые и жесткие правила.

Лаура смерила его пренебрежительным взглядом: дескать, что ты знаешь о детях? Вслух же назидательно заметила:

— Нельзя быть таким прямолинейным с детьми.

— Сначала им надо внушить, кто босс, и определить рамки поведения. А уже потом можно проявлять гибкость. Понимаешь, что я имею в виду? — спросил Макс, не сводя с Уолтера строгого взгляда.

Мальчуган опустил ложку и уставился в стол. У него задрожала нижняя губка, и Лаура не выдержала. Схватив Уолтера в охапку, она стала успокаивать его, гладя по спине и надеясь, что Макс не запугал ребенка окончательно.

Лауру пробирала дрожь — так ее тянуло к этому маленькому беззащитному существу с чумазым личиком. У Уолтера было такое хрупкое тельце, что Лаура от жалости едва не расплакалась. Племянник прочно завоевал ее сердце.

— Все хорошо, — нежно пропела она, целуя мальчика в макушку. — Мы не дадим тебя в обиду, будем играть с тобой, читать тебе книжки.

Лаура трогательно улыбнулась малышу, который сидел неподвижно с надутыми губами, и вдруг поняла, что переборщила с ласками. Она отпустила Уолтера, чувствуя себя отвергнутой. Лаура даже не подозревала, что это может так сильно ее расстроить.

— Больше не смей разбрасывать еду, парень! — предупредил Макс, грозно сверкнув глазами.

Мальчик уперся кулачками в бока и выжидающе уставился на сурового дяденьку.

— Война так война, — констатировал Макс.

— Не надо, прошу тебя! Он же совсем маленький! — в испуге вскричала Лаура.

— Испорченный.

— Растерявшийся.

— Избалованный, — прорычал Макс, накаляя и без того враждебную атмосферу.

Лаура переживала, что они с самого начала повели себя с ребенком неправильно. Отправляясь сюда, она со страхом ждала встречи с детьми, боялась привыкнуть к ним, но теперь понимала, что до этого дело скорее всего не дойдет.

На стол легло мокрое полотенце.

— Хорошо, приятель. Ты стережешь лошадей здесь, а я поищу отбившихся от стада животных.

К изумлению Лауры, маленькому упрямцу игра пришлась по душе, потому что начал неуклюже собирать фасоль.

— Каким образом?.. — потрясенно спросила она.

— Ковбойские фильмы, — снисходительно объяснил Макс. — Я сделал ставку на то, что он их смотрел.

Потерпев педагогическую неудачу, Лаура занялась приготовлением чая. Методы Макса, конечно, весьма сомнительны, но зато действенны. А она… она со своей нежностью ничего не добилась. Лаура подумала, что лишилась материнского чутья, когда потеряла способность рожать детей.

Она разлила чай, и все трое сели за стол.

— Здесь слишком грязно и тесно, — с отвращением заметил Макс. — Думаю, завтра утром мы должны увезти детей в более приличное место.

Лаура собралась обсудить с Максом эту идею, но вдруг увидела, что Уолтер нацелился на ее чашку. Отвлекая его от шалости, она как бы между прочим сказала:

— Пойду выпущу попугая из клетки. Пусть погуляет. — Увидев загоревшиеся глаза малыша, она протянула ему руку. — Пойдешь со мной?

Уолтер потупился и спрятал ручонки за спину. Лаура пожала плечами, мол, как хочешь, и пошла с кухни, громко зовя попугая.

— Фред! Фред!..

Лаура извлекла птицу из клетки и усадила на жердочку. Рядом стоял Уолтер — он молча, но с любопытством следил за каждым ее движением.

— Принеси воды, — попросила Лаура, протягивая ему емкость.

Когда малыш, выхватив из ее рук жестянку, выбежал из комнаты, она облегченно вздохнула.

— Он оттает, — уверенно сказал Макс, наблюдавший за этой сценой. — Я знаю таких детей.

— Откуда? — удивилась Лаура.

Макс мягко похлопал ее по руке.

— Я ведь финансист, — напомнил он. — Под моим патронажем целая сеть детских учреждений, и иногда я там бываю.

— О! Слава богу, хоть один из нас хоть что-то понимает в детях. Я… я не предполагала, что с Уолтером будет так трудно найти общий язык, — проговорила Лаура, не ответив на его вопрос. — Я думала, что… — Она глубоко вздохнула.

Макс понимающе кивнул и подсказал:

— Что мы заживем здесь одной дружной семьей?

Заливаясь краской, Лаура отвернулась и стала спешно заполнять кормушку. Но, насыпав корм, снова освободила ее, вспомнив, что собиралась поручить эту работу Уолтеру.

— Я думала, что мы с тобой будем жить здесь, как кошка с собакой, и что дети выберут…

— Тебя. А ты будешь вести себя с ними, как заботливая наседка, в то время как мною их можно будет пугать на ночь, — закончил за нее Макс.

— Примерно так.

— Так вот, я не намерен оставаться в стороне. Я считаю, что благодаря этой ситуации мы сможем научиться кое-чему в жизни.

— Например, искусству менять подгузники, — вымученно улыбнулась Лаура.

Макс загадочно улыбнулся.

— А вот и твой водонос, — объявил он, завидев возвращающегося Уолтера. — Пока ты будешь наводить мосты, я присмотрю за Сью.

Лаура молча кивнула, хотя и трепетала от страха, оставаясь один на один с мальчуганом.

— Хорошо, иди. Мы с Уолтером тоже скоро поднимемся, ему пора принять ванну перед сном.

— Навалимся на него вдвоем, — с улыбкой сказал Макс.

— Устроим небольшую потасовку, — добавила Лаура, смеясь.

Смех у нее получился, правда, нервным. Когда-то она мечтала, что они с Максом будут купать их сына. Лаура опять сникла. Она подвинула стул к клетке Фреда, чтобы Уолтер смог поставить туда емкость с водой.

— Когда мы останемся одни, — проникновенно пообещал Макс, — мы поговорим о воспитании детей.

Он взял дрожавшую руку Лауры и крепко сжал.

— О, Макс! — воскликнула она, заставив себя засмеяться. — Это же не семинар по теории воспитания детей. Мы имеем дело с живым мальчиком…

— Но должны делать все правильно.

— Мы же скоро уедем.

— Это не имеет значения. Я не могу поступаться своими принципами.

Такого Лаура не ожидала.

— Давай не будем осложнять себе жизнь — нам и так нелегко. И потом, мы не имеем права вмешиваться в воспитание Уолтера…

— Никуда, кстати, негодное, — проворчал Макс и удалился.

Лаура с волнением смотрела, как Уолтер наполняет кормушку просом и пшеном. После нескольких неудачных попыток кормушка наконец встала на место. Малыш слез со стула и с удовлетворением взирал на результат своего труда.

Фред, пританцовывая, ходил по жердочке. Личико Уолтера светилось радостью, мальчик тоже притопывал ножками, и было непонятно, кто кого передразнивает.

Лаура ликовала. Она чуть было снова не бросилась к мальчугану с объятиями, но вовремя остановила себя, прижав руку к груди.

Она услышала быстрые шаги на лестнице и, сразу подумав о худшем, резко повернулась. Ее изумленный взгляд скользнул по фигуре Макса, жадно вбирая в себя мельчайшие детали. У Лауры перехватило дыхание. Макс был в одних брюках. Он выглядел потрясающе: гладкокожий, загоревший… Его полуобнаженное тело притягивало своей мужественной красотой. Лаура смотрела во все глаза, чувствуя жжение внизу живота.

Опомнившись, она стряхнула наваждение и холодно спросила:

— Как там?..

— Полагаю, тебе следует знать две вещи. — В голосе его звучали мягкие, даже дразнящие нотки. — Боюсь, что мои новости тебе не понравятся.

Лаура едва понимала, о чем он говорит. Шедшие от Макса чувственные волны обдавали ее жаром, и у Лауры возникло ощущение, что она стоит перед раскаленной печью. Ее язык, казалось, прилип к нёбу, а спина покрылась холодным потом при мысли, что Макс мог заметить ее замешательство и… трепетное волнение.

А она хотела, чтобы ее целовали эти насмешливые, требовательные губы. Хотела, чтобы он обнимал ее, хотела потрогать эти широкие плечи, ощутить под ладонями эти твердые мышцы…

А все потому, что я слишком уязвима, подумала Лаура, ища для себя оправдание. Макс обладает силой, которой у меня в данный момент нет. Она понимала, что надо как-то обуздать себя, найти способ игнорировать эти псевдоинтимные ситуации. Вот скоро мы найдем няню…

Макс остановился перед Лаурой и дотронулся до ее спутанных, слипшихся волос. Лаура приготовилась услышать колкое замечание.

— Советую тебе принять ванну как можно быстрее, а то дети примут тебя за ведьму.

— Ванна! — мечтательно зажмурилась Лаура. — Теплая мыльная пена, чистые волосы… Звучит божественно!

— Да. Э-э-э… по поводу тех двух проблем… — нерешительно произнес Макс.

— Что за проблемы? — осторожно поинтересовалась Лаура.

— Первая: в доме всего одна спальня. И кровать в ней двуспальная.

— Ну и что? Мне все равно, — сказала Лаура, не желая, чтобы Макс создавал проблемы на ровном месте.

— Я рад, что один из нас доволен, — сухо заметил он. — Я как джентльмен, конечно, уступлю даме кровать. А где сам буду спать? Здесь нет даже дивана.

— Тебе придется спать в одной комнате с Уолтером.

— Ага. И тут мы сталкиваемся с проблемой номер два.

По лицу Макса не было видно, что его волнует «проблема номер два», и Лаура начала подозревать, что он рассчитывает пригреться у нее под боком на одну-две ночи.

— Очень интересно, продолжай, пожалуйста, — спокойно сказала она, глядя Максу в глаза.

Он изобразил озабоченность.

— У Уолтера маленькая детская кроватка. Я, конечно, могу свернуться калачиком, но, боюсь, кроватка не выдержит тяжести моего тела.

Лаура пришла в бешенство: ему смешно!

— Я сейчас посмотрю, что там есть. В крайнем случае мы всегда сможем устроить тебя в ванне. — Ее смущала открытая безмятежная улыбка Макса. — Уолтер, я оставлю тебя на минутку? Мне надо сходить наверх… — Лаура замолчала, увидев, как враждебно смотрит на нее мальчик. — Уолтер? — сердито повторила она. — Ты меня слышишь?

Но малыш молча отвернулся к попугаю.

— Лаура… — вмешался Макс, став вдруг серьезным. — Я забыл сказать тебе еще кое-что. Получается уже три проблемы. — Сейчас Макс выглядел действительно обеспокоенным.

Лаура жестом предложила ему пройти к лестнице. Когда они поднялись на второй этаж, она схватила Макса за руку и, сдерживая ярость, прошипела:

— Что у тебя там, говори!

— Не злись, пожалуйста…

— Не тяни!

— Хорошо, хорошо, — проворчал Макс, стараясь успокоить ее. — Ты только не ругай меня.

— С какой стати? — бросила она с ледяным презрением.

Перед тем как заговорить, Макс сделал глубокий вдох.

— Я собираюсь дать отбой нянькам…

— Что?!!

— Я вынужден это сделать! Мы не сможем принять их.

— Почему? — Лаура растерялась, чувствуя приближение катастрофы.

— Пока будем беседовать с одной, где будут дожидаться своей очереди остальные? На улице? Но мы, — поспешил добавить он, — могли бы пригласить их в какое-нибудь другое место, например, в отель «Лазурный».

— А куда мы денем детей? На море шторм, если ты еще не заметил этого. На завтра обещают проливные дожди, я слышала прогноз по радио. Хороший хозяин собаку на улицу не выпустит в такую погоду, я уж не говорю о детях.

— Но у нас есть машина!

— Ты видел, что творится на улице?

— Мы, конечно, могли бы оставить детей здесь, строго-настрого приказав Уолтеру вести себя хорошо, — саркастически произнес Макс. — Нет, Лаура, нам все-таки придется отложить беседы с нянями на день-другой. Завтра я позвоню своей помощнице и попрошу ее приостановить поиск кандидаток.

— Дольше двух дней я здесь не останусь.

— Не хочешь — не надо. Но ты знаешь, как я поступлю, если ты уедешь. Сразу же отвезу детей в приют.

— Ты просто сама доброта, — язвительно бросила Лаура, прекрасно понимая, что он прав. — Но я соглашусь пробыть здесь только до тех пор, пока не уляжется шторм. Потом мы без риска сможем перевезти детей в отель. Что же касается кровати, то мы что-нибудь придумаем на первую ночь, а завтра утром, будь любезен, съезди в магазин и купи себе походную кровать. Бытовые неудобства помогут тебе сконцентрировать свое внимание на няне.

— Мы побеседуем с ними, как только найдем более приличное и — главное — чистое место. Ни одна уважающая себя нянька не согласится жить в этом свинарнике.

— На это могут уйти недели! — в отчаянии воскликнула Лаура.

— Я все делаю быстро.

— Если ты будешь тянуть… — процедила она сквозь зубы.

— Мне даже в голову не придет такое, — широко улыбнулся Макс, но у Лауры все же возникли сомнения в его искренности. — Хотя мне любопытно услышать, что ты сделаешь, если я проштрафлюсь.

— Натравлю на тебя Фреда!

Макс театрально заломил руки и надрывно вскричал:

— Все что угодно, но только не пытка этим пернатым чудовищем!

Лаура фыркнула и вошла в спальню. Там действительно стояла двуспальная кровать, но в остальном комната была очень бедной. В ней отсутствовали те мелочи, которые делают жилище уютным. Лаура решила, что завтра утром — шторм не шторм — отправит Макса на поиски более комфортабельного жилья.

— Малышка спит в соседней комнате, — сообщил стоявший в дверях Макс.

У Лауры заныло сердце. Она хотела бы оттянуть этот момент, понимая, что встреча со Сью будет гораздо тяжелее, чем знакомство с Уолтером. И она хотела увидеть девочку без Макса, чтобы не обнаружить перед ним своих чувств.

— Я боюсь потревожить ее.

— Очаровательное создание. Похожа на Дэна и Фей одновременно.

— Прекрасно. Мне пора к Уолтеру, — поспешно сказала она, направляясь к двери. — А ты иди в ванную…

— Постой, — преградил ей дорогу Макс.

Глаза Лауры оказались на одном уровне с его обнаженной грудью и она, смутившись, опустила взгляд.

— Что еще? — проронила она.

— Я собирался сказать тебе…

Встревоженная его странно напряженным тоном, Лаура медленно подняла голову. Ее взгляд скользнул по стройным, крепким ногам… узким бедрам… сильному, красивому телу… Дойдя до жесткой линии подбородка, она решила, что ей, пожалуй, лучше остаться. Его близость, казалось, действовала на ее пульс, как стимулятор: чем ближе находился Макс, тем бешенее был ритм. Но может, она просто боялась услышать то, что он собирался сказать?

Фей, тупо подумала Лаура. Макс все знает и сейчас начнет подробно излагать, почему у Уолтера темные волосы.

— Это касается Уолтера, — сказал он.

Лаура ощутила, как к горлу подступает тошнота.

— Лаура, — мягко произнес Макс, и от его заботливого голоса ей стало еще хуже. — Я вижу, тебя что-то сильно тревожит…

— Да! — крикнула она, вскидывая мокрое от слез лицо. Глаза ее были полны страдания. — Я — Лаура! Скажи мне то, что ты хотел сказать, и давай покончим с этим раз и навсегда!

— Я не… — Макс нахмурился, перехватив ее непреклонный взгляд, но потом уступчиво вздохнул. — Хорошо. Сначала нам надо обсудить…

— Нет! Говори сейчас!

Макс протянул к ней руку, но Лаура остановила его свирепым взглядом. Рука Макса упала вниз.

— Тебе Фей ничего не говорила об Уолтере? — тихо спросил он.

— Что, например? У меня создалось впечатление, что она сходила от него с ума.

— Но она говорила, почему? Возможно, я ошибаюсь, но…

У Лауры остановилось дыхание. Вот и настал этот момент. Она обреченно взглянула на Макса.

— Когда я разговаривал с подругой Фей по телефону, она назвала Уолтера мерзким отродьем. Для того чтобы сказать такое о ребенке, должна быть очень серьезная причина.

— Причина в том, что эта подруга — полный ноль, и Уолтеру она не нравилась.

— Я думаю, дело не только в этом. За две недели, что она пробыла здесь, мальчик не произнес ни единого слова.

— Бедный малыш!

— Остается надеяться, что это чисто психологическая реакция, а не отклонение в развитии.

— Да… Я уверена, что он молчит, потому что напуган! — согласилась Лаура. — Родители бросили его, и малыш растерялся. Я разговорю его, вот увидишь!

Макс ответил улыбкой и нежно провел рукой по ее щеке… Лаура собрала волю в кулак, чтобы не размякнуть от ласки и не наделать глупостей.

— Отправляйся к нему, а я пока приму ванну. Потом мы с тобой поменяемся местами. Когда уложим детей, устроим небольшой торжественный ужин. Как тебе этот план?

Макс снова погладил ее по щеке, и Лаура решила, что пора расставить точки над i, пока еще не поздно. Она холодно отвела его руку в сторону.

— Прекрасная идея. Но трогать меня не надо. Мы попали в трудное положение, однако я не собираюсь прыгать к тебе в постель.

— В какую постель? — невинно пробормотал Макс, расплываясь в плотоядной ухмылке. — У меня ее нет.

Она уже устала от игривых намеков. Каждое движение, каждое слово Макса вызывало у нее волнение в крови. Лаура приписывала это примитивному физическому влечению и ничему иному. Никакой глубины чувств, а значит, будет легче справиться с этой проблемой. Она воспрянула духом, но ненадолго. Ей вдруг пришло в голову, что Макс не разубеждал ее по поводу постели. Он лишь обратил ее внимание на отсутствие у него таковой. Зато в моем распоряжении широкая кровать, что его вполне устраивает, размышляла Лаура, тревожно посматривая на дверь, за которой скрылся Макс.

Она сделала несколько успокаивающих глубоких вдохов, чтобы подавить злость. Ее пульс постепенно пришел в норму. Лаура отправилась в спальню.

На тумбочке лежала довольно толстая книжица, на обложке которой значилось: «Воспитание ребенка». Эта вещь явно принадлежит не Фей и не Дэну и уж конечно не той странной особе, которой на две недели доверили детей. Значит, это вещь Макса.

Лаура взяла книгу в руки и рассеянно полистала. Макс мог купить ее, перед тем как приехать к ней. Но если он собирался переложить на нее уход за детьми, зачем ему понадобилась эта книга? Или он хотел сделать ей подарок?

Глаза Лауры лихорадочно заблестели. Из-за Макса она уже успела побывать в аду и вернуться оттуда.

На этот раз ему не удастся обмануть ее.

5

После бодрящего душа Лаура ощутила прилив сил. Она надела джинсы и рубашку, а волосы обмотала полотенцем. Выйдя из спальни, она услышала, как Макс разговаривает в ванной с Уолтером.

— Так, сейчас нальем сюда много воды и посмотрим, умеешь ты плавать или нет. У тебя есть игрушки для купания?

Ответа не последовало, и Лаура, стоявшая на площадке, подумала, что она не видела в доме ни одной резиновой или пластмассовой игрушки. Она побежала в кухню, схватила дуршлаг, пластмассовый кувшин, миску и с криком: «Ура-а-а!», ворвалась в ванную.

В течение следующего получаса взрослые соревновались в изобретательности, чтобы добиться от ребенка хоть слова, но не получили даже улыбки. Лаура и Макс, однако, не теряли надежды.

— Ой! — воскликнул Макс, закутав мальчика в большое полотенце. — Лаура, ты не знаешь, где Уолтер? Я только что его видел. — Малыш отчаянно пытался выбраться, и наконец в небольшом отверстии показалась его покрасневшая рожица. — Так вот ты, оказывается, где! — весьма натурально удивился Макс. — Тетя Лаура, а где наша пижама?

Лаура диву давалась, как ловко Макса обращается с ребенком. Передавая ему пижаму, она так расчувствовалась, что чуть не прослезилась от умиления.

— Уже поздно, Макс, а у тебя сегодня был тяжелый день, — быстро сказала Лаура, испугавшись своих эмоций. — Я уберу здесь и потом приготовлю ужин. А ты укладывай Уолтера. Договорились?

— Разумеется.

Чмокнув мальчика в лоб, она пожелала ему спокойной ночи и вышла из ванной.

Лаура старалась не шуметь, чтобы услышать, если вдруг Уолтер заговорит. Но пока слышала только Макса, увлеченно рассказывавшего малышу душещипательную историю о трех поросятах. Покончив с уборкой в ванной, Лаура отправилась в кухню. Там она едва не споткнулась об угол большой коробки, торчавшей из-под стола.

— Ничего себе! — не удержалась она от реплики, извлекая на свет божий банку с артишоками.

Вытащив коробку, Лаура обнаружила в ее недрах различные деликатесы, а также вино, виски, джин, соки, фрукты и овощи из дорогого лондонского универсама. У нее глаза на лоб полезли от такого изобилия, и она с любопытством подумала, для кого Макс купил всю эту вкуснятину — для себя или для них обоих. Но в таком случае он предвидел, что она не откажется ехать в Плимут! Нет, определенно, Макс лелеет какие-то коварные планы…

— Наконец-то мы обрели покой! — объявил Макс, входя в кухню.

— Это ты так думаешь.

— Как? — наигранно простонал Макс. — Ты тоже собираешься объявить мне войну?

Лаура удивилась своей выдержке — вместо того чтобы оценить новый туалет Макса, успевшего переодеться уже второй раз, она сосредоточилась на приготовлении соуса для спагетти.

— Нет. Но я и не собираюсь готовить ужин одна. — Лаура провела рукой по волосам — они были еще влажные, но уже торчали в разные стороны как попало. Она решила не обращать на них внимания. — Порежь лук.

— Я буду плакать.

— Обязательно.

Вздохнув, Макс заткнул за пояс джинсов полотенце и, взяв луковицу, заметил:

— Да-а, Уолтер не очень разговорчив. Шумели, главным образом, мы с тобой.

— Ты, правда, считаешь, что он… в порядке? — с тревогой спросила Лаура.

— Да, — ответил Макс и неумело разрезал луковицу.

Лаура краем глаза наблюдала за его манипуляциями. Он действовал как-то неуверенно, словно не понимая, что надо делать. Тронутая его беспомощностью, она взяла нож и показала, как надо резать лук.

— Мне следовало захватить с собой пособие для начинающих поваров к твоей книге «Воспитание ребенка» — для полного комплекта, — сухо сказала Лаура.

Макс, продолжая прилежно и аккуратно резать лук, нимало не смутившись, пояснил:

— Эта идея осенила мою секретаршу. Я поручил ей купить продукты, а в магазине ей попалась на глаза эта книга.

Лаура, не поверив ни единому слову, желчно заметила:

— Не секретарша, а клад.

Увидев, что Макс вопреки ожиданиям великолепно справился с порученным делом, Лаура забрала идеально порезанный лук и бросила его на сковородку.

— Она смешная, заботливая и фантастически работоспособная. Ее чувства юмора нам с лихвой хватает на двоих, — с любовью сказал Макс.

Лауре почему-то ничего не хотелось знать об образцовой секретарше.

— Ты все подготовил заранее, не так ли? Книгу про воспитание детей, продукты… А если бы я не согласилась поехать сюда?

— Забрал бы продукты домой, а книгу отложил до лучших времен, — пожал плечами Макс. — Кстати, — как бы между прочим задал он вопрос, — ты не хочешь позвонить Люку?

— Зачем?

— Он наверняка слышал сообщения о шторме и беспокоится о тебе. Или… ты боишься, что трубку снимет его жена?

— Макс, — поморщилась Лаура, — у Люка счастливый брак. Он мой босс и больше ничего. Если ты действительно хочешь знать, почему он обнимал меня, то я была тогда сильно взвинчена. Я сказала ему, что скоро приедет мой бывший любовник, который только что звонил и был весьма резок. Люк, вероятно, хотел меня подбодрить.

Несколько секунд Макс в упор смотрел на нее.

— Это правда! — вспыхнула Лаура.

— Значит, ты не хочешь ему звонить?

— Нет!

— И когда ты, — с легкой усмешкой сказал Макс, продолжая испытывать ее терпение, — расстроилась из-за моего предложения поехать…

— Может, хватит? — резко оборвала Лаура и начала так яростно перемешивать лук на сковородке, что часть его вылетела на плиту. — Я… я расстроилась из-за детей и… из-за Фей с Дэном.

— Поня-я-тно, — не очень уверенно протянул Макс.

— Перестань давить на меня!

Макс раздраженно провел рукой по волосам. Лаура последовала его примеру и тоже пригладила свои взъерошенные пряди. Он засмеялся и схватил ее за руку.

— У тебя в волосах застрял лук. Не двигайся, я вытащу.

Лаура замерла. Она получала такое удовольствие от прикосновений его пальцев, что ей захотелось ощутить их на своей талии и…

— Мартышки в зоопарке! — выпалила вдруг Лаура.

— То есть? — слегка опешил Макс.

Ей захотелось забиться куда-нибудь в угол — только влюбленные подростки могут вести себя так глупо.

— Ты копаешься в моих волосах так, словно выискиваешь там насекомых, — объяснила Лаура, готовая провалиться сквозь землю.

Макс от души рассмеялся, чем еще больше вывел Лауру из равновесия.

— Ты просто прелесть. Меня всегда восхищало твое чувство юмора. Я никогда не смеялся так, как в те времена, когда мы…

— Все чисто? — перебила Лаура, впадая в панику.

— Я, наверное, действительно устал и поэтому плохо соображаю. Может, объяснишь, что ты подразумеваешь под словом «все»?

— Лук.

— А-а!

Макс снова засмеялся и взъерошил ей волосы. Лаура отскочила как ужаленная.

— Извини, но они так и просят, чтобы их потрогали.

— Ненавижу, когда ты распускаешь руки! — солгала Лаура, все еще дрожа от прикосновений его сильных пальцев. — Я чувствую себя как… как…

— Собака, мартышка или слон?

Лаура еле удержалась от улыбки.

— Глупым животным, которого хозяин снисходительно гладит по спинке. В следующий раз держи руки при себе, а то я могу укусить.

— Постараюсь. Может, мне посмотреть, как там Сью? — заискивающе спросил Макс. — Или ты сама сделаешь это?

Лаура склонилась над сковородкой, и упавшие на лицо пряди скрыли ее внезапную бледность.

— Я буду готовить. Иди ты.

— С радостью. Я ненадолго.

— Можешь оставаться с девочкой сколько душе угодно, — бросила она раздраженно.

— Все в порядке, — доложил Макс, вернувшись. — Сью спит. Знаешь, у нее такие длинные ресницы… Послушай, тебе не кажется, что она спит слишком много?

Как же он любит детей! — с болью в сердце подумала Лаура. Макс стоял так близко, что ей трудно было дышать. Господи, мысленно воззвала она к Всевышнему, избавь меня от этих мук! У Лауры было ощущение, что внутри нее тоже бушует шторм, разбивая о скалы ее мозг, сердце и душу.

— Открой вино, — предложила она.

— Хорошая идея, — обрадовался Макс.

Его веселость сведет меня с ума, подумала Лаура. Он доведет меня, и я прибью его еще сегодня. Лаура с шумом выплеснула спагетти в дуршлаг. Или убью, или прижму к стене и поцелуем сотру с его лица эту чертову жизнерадостную улыбку…

Лауру внезапно обдало сильным жаром, и она едва не выпустила из рук дуршлаг.

— Мы уже, кажется, привыкаем к этому дому. Ведем сейчас себя, как пара, прожившая вместе уже много лет: готовим ужин в теплой кухне, а за окном завывает ветер, — удовлетворенно заметил Макс, и на его лице появилось самодовольное блаженство.

— Накрывай на стол! — рявкнула Лаура, выходя из себя.

— Я часто думал, — продолжал Макс, игнорируя ее резкий тон, — какой бы из меня получился отец. — Он вытащил из ящика ножи и вилки. — Думаю, что неплохой.

Скажите, какой мыслитель выискался! Дурак! — хотелось ей крикнуть. Ты уже отец! Неужели не можешь узнать собственного сына? Почему же он еще пять лет назад не захотел стать отцом, не захотел иметь семью? — с горечью размышляла Лаура. И почему постоянно твердит об этом сейчас?

О, как ей хотелось, чтобы крохотное существо называло бы ее мамой… Черт! Почему она себя так изводит? Может быть, если бы Макс знал, что случилось пять лет назад, он бы выбирал слова и не разрывал ей сердце всеми этими разглагольствованиями о семье и детях? Но Лаура не могла заставить себя рассказать ему о трагедии. Признавшись, она окончательно сломается и будет рыдать дни напролет. От этого пострадают только Уолтер и Сью.

Лаура положила в сковородку изрядное количество чеснока и уже подумывала вылить туда целую бутылку острого соуса «чили». А потом затолкать эту смесь вместе со сковородкой Максу в глотку!

— Какой аромат, — повел носом Макс, подойдя к плите. — Обожаю чеснок. Держи свое вино. За здоровье!

— За что мы еще можем пить здесь? — пробормотала она, сделав большой глоток.

— За нашу удачу!

— Это ты называешь удачей? — вспылила Лаура, швыряя на сковороду томатный соус и королевские креветки. — Несчастный крошечный домишко, ураганный ветер и потоки дождя, двое странных детей наверху и… И хуже всего — ты!

— Лаура…

— Замолчи! — взвилась она.

Ей хотелось ссоры, битья посуды — чего угодно, только не его нежности, не его теплого низкого голоса, проникающего в ее измученную душу и подзуживающего броситься к Максу в объятия и найти там утешение и защиту.

Они ужинали в напряженной тишине. Лаура не поднимала глаз от тарелки. Тем не менее она чувствовала, как ласково смотрит на нее Макс, и готова была расплакаться.

— Это я, да? — вдруг тихо спросил он.

— Да, это ты! — истерично выкрикнула Лаура и с силой воткнула вилку в креветку. — Это — я, а это — ты! У нас что, проблема с распознаванием? Кем еще, черт возьми, ты можешь быть?

— О, перестань, Лаура! Ты прекрасно поняла, что я имел в виду. Тебе почему-то трудно находиться со мной рядом из-за того, что мы когда-то были любовниками. Но это уже быльем поросло, и мне кажется, что мы уже пережили то время, не так ли?

Это ты пережил, чуть не сорвалось у нее с языка, но не я. У меня на сердце осталось слишком много шрамов. Не решаясь сказать правду, Лаура стала жевать креветку, которая показалась ей вдруг куском резины. Покончив с моллюском, она начала ковырять вилкой в тарелке, выискивая, во что бы еще ее воткнуть. Или я убью Макса, в бешенстве подумала Лаура. Нанизав на вилку все грибы, она неожиданно процедила с нелепой надменностью:

— Пережито, но не забыто.

— Посмотри на меня, — тихо попросил Макс.

— Нет уж, обойдешься.

— Боишься?

— Не желаю подчиняться приказам.

Макс запрокинул голову и громко, от души рассмеялся. Лаура с негодованием подняла на него глаза, полные горечи. Их взгляды скрестились.

Вот один из тех моментов, отстранено подумала Лаура, когда все вокруг исчезает и ты читаешь по глазам человека, как по книге, и понимаешь с абсолютной уверенностью, не имея к тому никаких доказательств, что этот человек — для тебя. Одновременно в голове появляется миллион доводов в пользу того, что ты ошибаешься, но… Несмотря ни на что, ты глубоко убеждаешься в собственной правоте.

Они были созданы друг для друга. Их сердца и умы, предназначенные друг для друга, соединялись, как две половинки монеты, составляя одно целое.

Мужчина и женщина. Адам и Ева. Макс и Лаура.

Макс ощущал то же самое, Лаура знала это точно, и ее сердце переполнялось опьяняющим восторгом.

Этот божественный момент растянулся на несколько минут. Лаура и Макс пронизывали друг друга взглядами, доходя до самых глубин души. Они, казалось, даже не дышали, боясь, что малейшее дуновение разрушит колдовские чары и они снова вернутся в реальный мир.

Не сводя с Лауры глаз, Макс медленно поднялся со стула и, огибая стол, направился к ней. Она не захотела отодвинуться. Если бы у меня было больше здравого смысла, мелькнуло у Лауры в голове, я бы опрометью бросилась из кухни. Но она сидела, не шевелясь, чувствуя, как внутри нарастает приятное напряжение, которое все труднее сдерживать.

Более того, она открыто поощрила Макса, подняв к нему в ожидании лицо. Он собирался поцеловать ее, и Лаура и не думала противиться.

— Не вставай, — почти на выдохе произнес Макс.

Лаура поднялась.

Макс судорожно вздохнул. Он смотрел на нее потемневшими, тлеющими огнем глазами. Лаура почувствовала на своем лице его горячее неровное дыхание. Сама она, казалось, вообще не дышала.

— Лаура… — Макс произнес ее имя с бесконечной нежностью, лаская его языком с такой чувственностью, что по телу ее пробежал волнующий трепет, словно Лаура стояла перед ним обнаженная. — Не позволяй мне целовать тебя, — почти простонал он.

Но Лаура, не слушая, подняла руки. Он привлек ее к себе, обхватив сначала за талию, а затем поспешно скользнул ладонями по ее спине, будто наконец получил то, о чем давно мечтал.

И они закружились в упоительном, опьяняющем вихре. Лаура вскрикнула, когда Макс с силой прижал ее к себе. Она ощутила каждую часть его тела, трепещущую от возбуждения, и полураскрытые губы Лауры нетерпеливо потянулись к его чувственному рту.

Его объятия — вот где ей давно следовало бросить якорь, вот где она хотела спрятаться все эти долгие, мучительные годы тоскливого одиночества. Лауре хотелось чувствовать тепло, силу, надежность крепких и в то же время нежных рук Макса.

Я люблю его. Я на все согласна, лишь бы быть с ним и быть им любимой. Люби меня, Макс! Лаура мучительно застонала. Господи, как она хочет его! А Макс смотрел на нее неуверенно, словно не мог поверить в реальность происходящего.

Первой не выдержала Лаура. Ее пальцы, теребившие его жесткие волосы, потянули его голову вниз к своему лицу, и губы их встретились в ослепительном экстазе. Полный какой-то первобытной ярости поцелуй, казалось, длился бесконечно, пока наконец Лаура не почувствовала головокружение от недостатка кислорода.

Макс медленно поглаживал рукой ее спину, задерживаясь на каждом позвонке, доводя Лауру до мучительного экстаза и нестерпимого желания получить еще больше. Другой рукой Макс ласкал ее грудь, и Лауре отчаянно захотелось почувствовать его гладкую, загорелую кожу своим телом.

Макс, будто прочитав ее мысли, на мгновение отпустил Лауру, сорвал с себя свитер и снова соединился с ней. Прикосновение его губ обожгло Лауру, и трепет пробежал по ее телу. Она коснулась его смуглой кожи и почувствовала покалывание в подушечках пальцев. Слегка запрокинув голову и замерев, она на несколько мгновений окунулась в хмельное вино эротического восторга.

— О, Лаура! — хрипло пробормотал Макс, целуя ее в шею. — Ты стала еще красивее. Я захотел тебя, как только увидел в первый раз… Всегда хотел и никогда не избавлюсь от этого желания.

Она слегка пошатнулась: голова пошла кругом от неожиданных слов Макса. Лаура была готова заплакать от счастья и не могла ни о чем думать, кроме того, что Макс хочет ее так же сильно, как и она его. Лаура теснее прижалась к нему, будто хотела раствориться в жаре, которым пылали их тела.

Сексуальное напряжение достигло, казалось, наивысшей точки, но они продолжали подниматься все выше и выше. Лаура полностью находилась во власти своего желания. Испытывая невыносимый сексуальный голод, она готова была наброситься на Макса и проглотить его. Ее страсть распалялась еще и от сознания того, что Макс тоже с огромным трудом удерживает себя в узде.

Он внезапно разомкнул объятия, сгреб со стола всю сервировку… Это было настолько нетипично для аккуратиста и чистюли Макса, что Лаура пришла в неописуемый восторг и даже не заметила, как оказалась распластанной на столе.

Макса целовал ее в податливые губы и одновременно торопливо и неловко стягивал с нее одежду.

Лаура закрыла глаза. Она по-прежнему чувствовала на своих губах губы Макса. Он шептал какие-то слова, которых она не могла разобрать, губы его рождали в ней новые чувства. Лауру жгло и мучило невыносимое томление.

Сгорая от нетерпения и пытаясь избавиться от этой сладкой, но невыносимой муки, она судорожно схватила его за волосы и в экстазе выгнулась навстречу, подталкивая Макса к действию, словно опытная распутница.

Грудь Макса вздымалась, из нее вырывались сладострастные стоны. Едва касаясь, он провел ладонями по розовым соскам, и по телу Лауры прокатилась волна удовольствия. Она обхватила Макса ногами и притянула к себе. Он смотрел на нее безумными, затуманенными страстью глазами.

— Дотронься до меня… везде… — потребовала Лаура пересохшими губами.

Лаура была шокирована своей смелостью: она никогда не думала, что способна на такую страсть. Она очень любила этого мужчину. И будет любить всегда. Боль и восторг соединились в разрывающем сердце горьком блаженстве.

— Лаура, — прошептал Макс, нежно целуя ее в губы. — Я хочу тебя! Нет, мне нужно гораздо больше. Ты ведь понимаешь, что я чувствую. — Он помолчал, потом тихо сказал: — Я хочу заниматься с тобой любовью.

— Я тоже, — призналась она, и сразу почувствовала, что стало легче дышать.

— Но я должен беречь тебя, а у меня нет с собой… Черт! — досадливо воскликнул Макс.

Лаура прекрасно поняла, что он имел в виду. Слезы брызнули у нее из глаз. Макс взял в ладони ее мокрое лицо и осыпал поцелуями.

— Что случилось? — спросил он, слизывая языком соленые капли.

— Я… я не могу… — Лаура уткнулась головой ему в плечо. — Ничего, это я так. Я хочу тебя, но…

— Но не на столе?

Она нашла в себе силы улыбнуться.

— Мне все равно где. Не беспокойся, никакого риска нет.

— Ты сказала, где угодно, — прошептал Макс, целуя ее в губы, в плечо и в шею. — Здесь, здесь и здесь.

Лаура закрыла глаза и растворилась в этих испепеляющих поцелуях, отдаваясь судьбе, которая несла ее неведомо куда. Она знала, что Макс уже не сможет остановиться, что он находится во власти ее жаждущей ласки плоти так же, как и она — в его. Безумный вихрь любви подхватил их, и они, забыв все страхи и волнения, понеслись в этом огненном потоке к вершинам блаженства.

Наконец оба, опустошенные и в то же время возродившиеся, оторвались друг от друга.

— Не могу поверить, — прошептал Макс спустя несколько мгновений. — Никогда не думал, что смогу чувствовать так глубоко…

Лаура смогла только одобрительно промычать что-то в ответ. Они лежали молча, и Лаура чувствовала, как ее окутывает приятная волшебная темнота. Она с радостью погрузилась в нее, не думая ни о будущем, ни о прошлом, ни о настоящем.

Через какое-то время она полусонно осознала, что Макс несет ее наверх. Потом почувствовала, как ее спина коснулась мягкой перины. Лаура по-детски свернулась клубочком, и тело Макса, теплое и желанное, прижалось к ней.

Находясь в приятном забытьи, она не нашла в себе сил отблагодарить Макса и лишь слабо улыбнулась, когда он нежно поцеловал ее в шею и плечи. Лаура пребывала в состоянии полного блаженства. До нее донеслось равномерное дыхание Макса, и она была счастлива его близостью.

Их первый сексуальный опыт был совсем не похож на то, что они испытали несколько минут назад. Тогда тоже не обошлось без страсти и нетерпения, но любовь была быстрой и спешной: Макс уезжал в Париж и, занимаясь любовью в первый раз, они не думали ни о каких любовных ласках.

Нас снедал тогда сексуальный голод, и мы должны были во что бы то ни стало утолить его, думала Лаура, прислушиваясь к вою ветра и шуму дождя за окном. Мы тогда были эгоистами, и каждый из нас мечтал только об удовлетворении своего желания. Что же изменилось с тех пор? Почему в этот раз все получилось по-другому?

Лаура даже поежилась, настолько неприятной оказалась догадка. Только один из них мог за эти пять лет обрести столь богатый опыт в плотской любви. Сколько женщин перебывало в постели Макса?

С улицы внезапно донесся звук, перекрывающий шум ветра и дождя. Звук, от которого у Лауры застыла кровь в жилах. Это был сигнал ракетницы, вызывающий спасательный катер.

Лаура, как сомнамбула, вылезла из постели, быстро натянула на голое тело рубашку и джинсы и побежала к окну. Не было видно ни зги. Она прижалась носом к стеклу и вспомнила, как в такую же штормовую ночь ее отец ушел в море навстречу своей смерти. Помоги, господи, этим несчастным, прошептала она, думая о тех, кто сейчас терпел бедствие.

Лаура обернулась и посмотрела на спящего Макса. В ее сердце шевельнулась нежность при виде его умиротворенного лица. Жизнь так коротка, так хрупка, нельзя терять ни одного мгновения. Но…

Как бы она ни любила Макса, но притворяться, что у них есть будущее, она не могла. Даже если у него самые серьезные намерения. Макс хочет детей, а она теперь бесплодна.

Лаура тяжело вздохнула, не желая думать о будущем. Она понимала, что у нее появилась возможность быть счастливой, и она воспользуется ею, каким бы коротким ни был этот миг. Быть рядом с Максом несколько дней, неделю, месяц… Как бы ни было больно потом, после расставания, этот миг все равно стоит любого страдания.

Приняв решение, Лаура вышла на лестничную площадку, собираясь пойти в кухню выпить что-нибудь согревающее. Или… Она остановилась напротив детской и, постояв в нерешительности, шагнула в комнату.

Сердце Лауры сжалось при виде крошечного милого личика Сью. Ей захотелось почувствовать, что значит держать на руках младенца, трогать его маленькие пальчики и ушки и восхищаться тем, что такое совершенство и красота могут появиться в результате одного мгновения любви.

Она осторожно протянула дрожащую руку и коснулась мягких как пух кудряшек. Инстинкт требовал, чтобы она схватила девочку и крепко прижала ее к груди. Но Лаура быстро убрала руку и зажмурилась, вообразив, как качает Сью, шагая из одного угла комнаты в другой и напевая колыбельную.

Очнувшись от мечтаний, Лаура судорожно вздохнула. Никогда у нее не будет своего ребенка. Она хотела быть с Максом, несмотря на все его недостатки и непостоянство. И она погибала от отчаяния, что не могла дать ему детей.

По лицу Лауры текли слезы. От безысходности она схватила плюшевого мишку и, прижав мягкую игрушку к себе, стала ее баюкать, беззвучно рыдая.

Сью тоже заплакала. Лаура застыла на месте, дрожа как осиновый лист. Она не на шутку испугалась, что придется взять девочку на руки и успокоить ее, как это сделала бы любая мать. Всхлипывая, Лаура смотрела на кричащую малютку широко раскрытыми голубыми глазами, мысленно уговаривая себя сделать этот роковой шаг.

— Лаура!

Она закрыла голову руками, словно хотела скрыть свое горе от Макса, когда он шел мимо нее к кроватке Сью. Плач внезапно прекратился.

Лаура слышала, как Макс ходил по комнате с девочкой на руках, целовал ее, шепча:

— Сейчас, солнышко, мы положим тебя вот сюда… Снимем этот мокрый подгузник… вот… Улыбнись мне… умница!.. Не дрыгай ножками! Ну вот, все в порядке… Девочка начала хныкать.

— Ага, проголодалась! Лаура… — позвал Макс. — Ты мне нужна. Один из нас должен держать ребенка, пока другой будет готовить детское питание. Понятия не имею, как женщины в одиночку управляются со всем этим, но у меня не получится. Пожалуйста, мне нужна твоя помощь.

Лаура вытерла глаза, молча поднялась с пола и пошла в кухню. Макс с девочкой на руках следовал за ней.

Прочитав инструкцию на банке с детским питанием, она приготовила смесь и, избегая смотреть на Макса, передала ему бутылочку.

— Покорми ее сама, — предложил он. — Уверен, тебе это доставит удовольствие.

Лаура вздрогнула и спрятала руки за спину.

— Нет!

— Тогда садись рядом и, пока я буду кормить ребенка, расскажешь мне, что тебя так расстроило.

Девочка спокойно лежала на руках Макса, жадно всасывая молочную смесь. Сердце у Лауры перевернулось, когда она заметила на лице Макса выражение глубокой нежности, благоговения, любви и заботы. Выражение, типичное для новоиспеченных отцов всего мира, выражение, которое берет за душу окружающих, вызывая у них умиление.

Лаура не ожидала, что вид Макса с ребенком произведет на нее столь сильное впечатление. Уолтер — совсем другое дело. Но эта крошка… Лаура уставилась в стол. Но, вспомнив, что здесь недавно происходило, покраснела от злости.

— Иди сюда, дорогая, — проворковал Макс.

Лаура оцепенела при мысли, что ей придется близко подойти к малышке. Но Макс решил за нее, подвинув стул для Лауры вплотную к своему. В наступившей тишине раздавалось только чмокание Сью, жадно опустошающей бутылку.

— Положи голову мне на плечо и расскажи все, — мягко сказал Макс. — У нас ведь с тобой не может быть секретов друг от друга, не так ли?

— Я… я проснулась…

— Угу…

И вдруг Лаура неожиданно нашла причину, которая не вызовет у Макса вопросов. И таким образом ее секреты останутся при ней.

— Я услышала сигнал, означавший, что на море кто-то терпит бедствие.

Лаура не знала, почему вдруг склонила голову на плечо Макса: ища поддержки или пытаясь спрятать виноватое лицо. Она ненавидела себя за ложь, но оправдывала тем, что именно из-за ракетницы в первую очередь у нее испортилось настроение.

Макс поцеловал ее в бледную холодную щеку.

— Понимаю, как тебе тяжело было услышать это в такую ночь. Я верю, что люди будут спасены. — Макс обнял ее одной рукой. — Иди ложись, дорогая. Я положу Сью в кроватку, она уже спит. Взгляни.

Лаура послушно встала и бросила короткий взгляд на девочку. Малютка заснула, не выпустив изо рта соски, надетой на бутылочку.

— Очаровательная. Не понимаю, как Фей могла назвать ее ошиб… — Лаура сжала губы, испугавшись своей оплошности.

— Ошибкой! — догадался Макс. — Твоя сестра не достойна иметь детей!

— Я уверена, что такого рода вещи все матери говорят в гневе, — привычно бросилась защищать сестру Лаура.

— Гм. Ты не подержишь Сью, пока я вымою бутылочку? — спросил Макс как ни в чем не бывало.

— Нет! — пятясь, прошептала Лаура.

Не говоря ни слова, Макс встал и положил спящую девочку на стол. Лаура опрометью выскочила из кухни, взбежала по лестнице и, войдя в спальню, нырнула под одеяло, уткнувшись лицом в подушку.

Она слышала, как вошел Макс. Пружины матраца скрипнули под его весом, и Макс, взяв Лауру за плечи, повернул ее к себе. У Лауры бешено колотилось сердце. Она знала, что сейчас Макс спросит, почему она не хочет брать Сью.

6

В дверь кто-то колотил. Они с виноватым видом отпрянули друг от друга.

— Что там… Уолтер! Что случилось? — крикнул Макс, первым пришедший в себя.

Дрожащий малыш стоял в дверях, у него были испуганные глаза. Лаура спрыгнула с кровати и, подбежав к мальчику, присела перед ним на корточки.

— Ты испугался шторма, милый?

Уолтер открывал и закрывал рот, не в состоянии справиться с дрожью. Он бросился на кровать и, вскарабкавшись на самый верх, прижался к Максу. Тот стал успокаивать малыша. У Лауры защемило сердце: вот они рядом, отец и сын. И ни один из них не знает этого.

— Иди сюда, Лаура, — позвал Макс. — Здесь хватит места и для тебя. Пора спать.

Но в этот момент из детской послышалось хныканье.

— Нам, кажется, не везет, — неуверенно заметила Лаура. — Малышка проснулась.

— Неси ее сюда, — распорядился Макс, продолжая гладить Уолтера по головке. — Возможно, я плохо ее запеленал.

— Я… — Лаура стояла в нерешительности и, когда Макс вопросительно поднял бровь, пробормотала: — Хорошо.

Она быстро прошла в комнату, взяла плачущую девочку и вернулась с ней в спальню. Лаура ходила взад-вперед, легонько похлопывая малютку по спинке и думая о слонах, мартышках и собаках. О ком угодно, только не о. младенцах и не о том, как они приятно пахнут и какие у них нежные тельца…

— Лаура, — строго сказал Макс, — ты замерзнешь. Положи девочку в постель, мы как-нибудь устроимся здесь вчетвером. Уже светает, и нам поспать хотя бы пару часов: дети скоро начнут требовать завтрак.

— Иду, — ответила Лаура, чувствуя, как здорово устала.

Макс гладил девочку по спинке, пока она не заснула. Затем той же рукой провел по щеке Лауры.

— Мы похожи сейчас на счастливую семью. Спокойной ночи.

Лаура долго не засыпала, уговаривая себя, что легко может обойтись без Макса и детей. Но сердце говорило об обратном. Она робко протянула руку и провела пальцем по маленькому носику, ротику и пухлому подбородку Сью. Потом поцеловала девочку в щечку, и это все решило. Рухнула стена, которую Лаура старательно возводила между собой и малышкой.

— Нет, Уолтер, только не на столе… Слезь оттуда… вот, хороший мальчик. И вытащи пальцы из сахарницы… Уолтер, я кому сказала! — в ужасе закричала Лаура. Одной рукой она держала Сью, другой помешивала суп на плите. Как это многодетные мамаши успевают все делать? — удивлялась она.

— Привет! Вот я и дома!

Лаура с Уолтером поспешили Максу навстречу. Фред, услышав голос Макса, как всегда, истошно завопил. Лаура подставила щеку для поцелуя.

— Я очень рада тебя видеть, — сказала она, передавая Максу Сью.

— Не может быть!

— Твое неотразимое обаяние тут ни при чем, — заметила Лаура, но ее выдал блеск в глазах. — Требуется помощь на детском фронте. — Она прошла в кухню, и Макс с Уолтером двинулись за ней. — Не обращай внимания на беспорядок, мы пекли булочки к чаю.

— Я бы ни за что не догадался, — рассмеялся Макс, целуя Лауру в испачканный в муке лоб. — Пахнет потрясающе. А… где булочки, ты не знаешь, Уолтер?

Малыш бросился к хлебнице, опрокинув по пути стул.

— Я знаю, откуда в нем столько энергии.

Лаура застыла с половником в руке.

— Да? И откуда же, по-твоему?

— Он очень похож на тебя, — радостно сообщил Макс.

— На меня? — От изумления она выронила половник.

— Да. Он такой же подвижный и энергичный. Он даже напоминает мне твоего отца. Спасибо, мой милый, — поблагодарил Макс Уолтера, когда тот сунул ему в руку булочку. Макс положил ее на тарелку и похлопал ладонью по соседнему стулу. — Садись рядом. Ой, подожди минутку, я отнесу Сью в детскую, а ты успокой Фреда, а то он что-то уж очень раскричался…

Макс вернулся в кухню буквально через минуту, а Уолтер застрял у клетки со своим любимым попугаем.

— Итак, — довольно потер руки Макс, — я нашел для нас великолепный дом. Мы можем пригласить туда кандидаток в няни и провести с ними собеседования. И — да здравствует свобода! Можем вернуться к своим делам.

Нет! — кричало сердце Лауры. Только не сейчас, когда нам так хорошо всем вместе. Несмотря на то что Макс был явно недоволен своим вынужденным заточением, вел он себя великолепно, был потрясающим любовником, хорошим другом и бесподобным отцом.

Он перечитывал Уолтеру одну и ту же сказку бесчисленное множество раз, играл с ним «в лошадку», ползая на четвереньках по всему дому, и помогал Лауре прививать мальчику хорошие манеры. Он занимался с ней любовью — нежно, яростно, нетерпеливо и подолгу…

Если бы дело было только в сексе, Лауре было бы гораздо легче расстаться с Максом. И, хотя их сексуальная жизнь превосходила ее самые фантастические ожидания, она бы скорее согласилась расстаться с Максом, чем делить его с другими женщинами.

В остальном же он был выше всяких похвал. Лауру восхищали его деловые качества и то как он разговаривал со своими партнерами и клиентами по телефону — решительно и в то же время дружелюбно.

Макс знал, что надо делать, чтобы она чувствовала себя счастливой. Был искренним или нет, но он воплощал в себе все те качества, которые Лаура больше всего ценила в мужчинах. Единственное, чего ей сейчас хотелось, — это побыть хотя бы еще немного с Максом и с детьми.

После звонка во Францию, Макс сказал, что суд над Фей и Дэном состоится через неделю, поэтому лететь в Париж сейчас нет смысла.

Лаура видела, какое положительное влияние оказывал Макс на Уолтера, и предвидела, что их отъезд и появление в доме незнакомой няни станет для мальчика сильнейшим шоком.

Ее так потрясла перспектива скорого расставания с Максом и детьми, что она мгновенно побледнела, как полотно. Лаура взглянула на Макса, пытаясь найти и в его лице какие-нибудь следы сожаления, но тот выглядел абсолютно спокойным.

— Ну что? Мне договариваться о собеседованиях?

Лаура закрыла ладонью рот, чтобы заглушить мучительный стон.

— Что-то случилось?

— Язык прикусила! — солгала Лаура.

Глаза Макса пронизывали ее как рентген, пытаясь разгадать настоящую причину ее расстройства. Лаура готова была упасть на колени и умолять Макса остаться здесь еще на какое-то время. Но она понимала, что надо действовать более тонко. Например, убедить Макса, что приход няни сейчас сильно травмирует Уолтера. Лаура, разумеется, осознавала, что, продлевая свое пребывание здесь, она подвергает свое душевное здоровье большому риску. Тем не менее она готова была пойти на этот риск, так как для нее это единственная возможность осуществить — пусть ненадолго — свою мечту.

Каждое мгновение, проведенное в этом коттедже, было для нее драгоценным, и она наслаждалась им с нескрываемой радостью. Даже бесконечная готовка и мытье посуды доставляли удовольствие.

— Решаешь, как поступить, Лаура? — вкрадчиво осведомился Макс.

Лаура медленно подняла голову. Усмехаясь, Макс показывал пальцем на ее тарелку, в которой высилась горка соли. Она даже не заметила, как насыпала ее туда. Его ничто не волнует, разозлилась Лаура. Он настолько толстокожий, что даже не обратил внимания, в каком я состоянии.

— Ничего смешного в этом нет!

— А по-моему, это смешно.

— Я имею в виду няню. Меня волнуют дети. Бедных малышей бросают из одних рук в другие, как баскетбольный мяч: от родителей к подруге, от нее — к нам. Теперь мы перевезем их в незнакомый дом, потом уедем, а наше место займет нянька. Такая свистопляска плохо действует на Уолтера, Макс. И он еще не произнес ни слова. Я считаю, — решительно заявила она, обрадовавшись, что нашла серьезную причину для отсрочки отъезда, — появление в доме чужого человека разрушит все, чего мы достигли в воспитании Уолтера.

— Не обязательно, — возразил Макс. — Няня будет неукоснительно следить за режимом и манерами мальчика. Она с таким же успехом…

— Но, Макс…

У Лауры противно заныло сердце. Все планы рушились. Ей следовало бы предвидеть это. Макс хочет уехать, потому что ни она, ни дети его не интересуют. Ему все это нравилось, ибо так искусно притворяться невозможно, но не более того. Макс, очевидно, соскучился по трансатлантическим перелетам, строгим деловым костюмам и услужливым секретаршам — образцам совершенства.

— Минуту назад ты произнесла «но…», — напомнил Макс, склонившись над тарелкой.

Лаура набралась храбрости и продолжила свою мысль.

— То, что мы делаем, приносит хорошие результаты. В поведение Уолтера наметились положительные сдвиги, как ты знаешь. Какой бы опытной ни оказалась няня, она будет делать все по-другому. И мальчику придется привыкать к другим методам, а это внесет в его сознание большую путаницу. Ты будешь не прав, если не признаешь важнейшую роль любви — семейной любви — в воспитании детей.

— Да-а…

Он колеблется! — обрадовалась Лаура и порывисто сжала руку Макса.

— Мы можем ему помочь! Представляешь, как будет здорово, когда Уолтер начнет полностью доверять нам и заговорит. Пока он еще дикий, но если бы мы могли провести с ним еще…

— Сколько? — спросил Макс, поняв, куда она клонит.

У Лауры едва не сорвалось с языка — навсегда. У нее было ощущение, что она окунается с головой в бархатную глубину его темных глаз, и она плотно сжала губы, чтобы не поддаться соблазну и попросить о невозможном. Дети принадлежат Фей и Дэну, и сейчас как бы сданы напрокат. Что касается Макса, то он принадлежит другому миру и… другим женщинам.

— Я не знаю, — пожала плечами Лаура, хотя внутренний голос шепнул ей: рискни! — Неделю? — Увидев, что Макс не отшатнулся в ужасе, она осмелела. — Может, две… Если мы будем постоянно заниматься с Уолтером, то сможем вернуть его в нормальное для ребенка состояние.

— Я не возражаю. Но тебя ведь ждет работа в Лондоне, — с улыбкой напомнил Макс.

Лаура чуть не бросилась ему на шею от избытка чувств.

— Я позвоню Люку сегодня же. Уверена, что его сестра будет рада помочь ему — ее дети пошли в школу, и она не знает, чем себя занять в их отсутствие.

— Две недели — большой срок для людей, которые живут вместе под одной крышей. Нам будет тяжело, когда настанет день отъезда, — добавил он после короткой паузы.

У Лауры снова сердце ушло в пятки, но она бодро улыбнулась.

— Мы будем поддерживать связь с детьми. Будем навещать их, посылать поздравительные открытки. Я могу писать им каждый день и рассказывать, как поживает Фред. Пришлю его фотографии. Ты же знаешь, как Уолтер любит животных…

Голос Лауры затих. Она смотрела на Макса и видела в его глазах страдание. Он любит своего сына — это очевидно. Она не раз наблюдала, как он смотрел на Уолтера, когда тот утром залезал к ним в постель, или с каким трогательным выражением Макс смотрел на спящего мальчика.

По прошествии двух недель Макс полюбит малыша еще больше, сильнее привяжется к нему. Может, он тоже боится разлуки с детьми? И предпочитает резко оборвать эту связь сейчас, пока расставание с сыном не превратилось в сплошную муку?

— Макс, прости меня. Я веду себя как последняя эгоистка и совсем не думаю о твоих чувствах. Если это так тяжело для тебя…

— Нет, — быстро сказал он. — Да… О, черт! Я знаю только, что мне еще никогда в жизни не было так хорошо. И ты права, говоря о том, что с Уолтером надо еще позаниматься. Нам, конечно, потом трудно будет с ними расстаться, но мы, как ты сказала, можем поддерживать с ними связь. Однако я не уверен, что дела позволят мне остаться здесь еще на две недели.

— Тогда давай жить одним днем.

Она бы согласилась даже на один час. У Лауры в глазах заблестели слезы, и она улыбнулась, испытав одновременно радость и грусть.

— Решено. — Макс крепко сжал ее руку, словно скрепляя договоренность. — Мы будем радоваться жизни каждый день, который нам удастся прожить здесь всем вместе.

— Мне приятно, что ты находишь во всем этом удовольствие, — серьезно заметила Лаура.

— Это моя стихия, — с улыбкой ответил Макс. — Я живу в семье, о которой мечтал всю жизнь.

— Когда-нибудь у тебя появится своя семья.

Лаура опустила голову, чтобы не видеть темные глаза Макса, озарившиеся радостным блеском надежды. Он поцеловал ее руку и резко сменил тему.

— Мы переедем после обеда. И, если шторм утихнет, сходим все вместе на пляж. Нам с тобой не помешает немного расслабиться. Хорошо?

Наслаждайся каждой минутой, сказала себе Лаура и, отбросив тревоги, подняла на Макса сияющие глаза.

— Не могу дождаться!

Макс до последнего момента хранил в секрете название места, где находился арендованный им дом, но Лауру особенно не волновало, где именно они будут жить: главное, чтобы их новое жилище было просторным и чистым и чтобы рядом были Макс и дети.

— Я собираюсь измотать сегодня Уолтера до полного изнеможения, — тихо сказал ей Макс в машине и украдкой погладил по колену. — Не хочешь спросить зачем?

— Зачем? — прошептала она, прекрасно зная ответ.

— Хочу провести с тобой наедине длинный вечер и долгую ночь. Хочу держать тебя в своих объятиях, лежать с тобой на полу у камина, в библиотеке, в…

— В библиотеке?!

Макс ухмыльнулся и свернул на проселочную дорогу.

— Добро пожаловать в фамильный особняк Прайтов! — объявил он и, увидев ошеломленное лицо Лауры, рассмеялся. — Он сдается, но сейчас стоит пустой. Здесь мы и будем жить, — сказал он, целуя Лауру в губы.

— Но он… Он огромный!

— Громадный, — согласился Макс. — Поэтому я и хочу извлечь из каждой комнаты пользу, — лукаво подмигнув, добавил он.

Уолтер, сидевший на заднем сиденье, застучал ногами по спинке кресла Лауры. Обернувшись, она увидела, что мальчик с восторгом смотрит на мирно щиплющих траву коров. На склоне холма паслась отара овец.

— Уолтер, посмотри! Вон ослик! Макс, как здесь красиво — настоящий рай! — Лаура светилась счастьем.

Пока они с Максом выгружали из машины вещи, Уолтер влез на забор и горящими глазами смотрел на коров. К тому времени, когда весь скарб был внесен в дом, а Фред занял наблюдательный пост на жердочке, Сью уже спала. Уолтер тоже выглядел сонным и периодически тер кулачками глаза.

Лаура отвела племянника наверх в просторную светлую спальню, а, когда вернулась, Макс встретил ее откровенно сладострастным взглядом.

— Иди ко мне.

— Ты хочешь… Здесь, в холле?

— Я хочу тебя, — пробормотал Макс, — хочу так нестерпимо, что не могу ждать ни секунды.

Он впился в ее губы нетерпеливо и жадно, скользя ладонями по ее тоненькой фигурке. В его глазах полыхало пламя любви. Жаркая, обжигающая волна захлестнула Лауру. Неприлично, вяло думала она, дрожа от возбуждения, заниматься любовью посреди белого дня в холле.

— Лаура! — надрывно выкрикнул Макс и стал лихорадочно срывать с нее одежду.

Лаура, одержимая страстью, раздела его, и они слились друг с другом в бешеном эротическом экстазе, пытаясь дать выход накопившейся страсти…

Оба долго не могли выровнять дыхание после столь бурного выражения чувств. Наконец Макс сделал глубокий, судорожный вдох и почти с благоговением поцеловал Лауру. У нее на глазах выступили слезы счастья.

— Ты ведьма! Я, уже, кажется, не могу не распускать руки, когда ты рядом. Что же нам делать с этим, Лаура?

Она молча одевалась, не зная, как ответить. Ясно, что я притягиваю Макса исключительно физиологически. Он влюблен в меня тем, что пониже живота, с раздражением подумала Лаура. И будет постоянно домогаться меня, пока ему не попадется другая женщина, которая больше подойдет ему в постели, чем я.

— Ничего не делать, — буркнула она, закрывая этот вопрос.

Потом они сидели в гостиной, смотрели в окно на темные утесы и искрившееся море. Каждый думал о своем. Светило солнце, и чайки кричали над морем. Но сердце Лауры переполняли плохие предчувствия. Они с Максом занимались любовью с таким отчаянием, будто в последний раз. Они постоянно находились под дамокловым мечом, и тонкая нить, на которой он держался, могла в любой момент оборваться.

Макс крепко — до боли — прижал ее к себе. Лаура со всей страстью, на которую была способна, поцеловала его в губы. Она будто хотела избавиться от напряжения, которое росло внутри нее, подобно надвигающейся грозе.

Макс мягко отстранился.

— Пойду разбужу Уолтера, а то мы пропустим хорошую погоду, — сказал он хриплым голосом.

Они гуляли по пустынному пляжу, и сторонний наблюдатель подумал бы, что обычная английская семья вышла подышать морским воздухом. Уолтер то и дело останавливался и выискивал на песке всякую всячину, каждый раз прыгая от восторга.

Лаура чувствовала, что ее нервы натянуты до предела. Она оставила Макса с коляской, в которой спала Сью, а сама побежала к морю. Пытаясь избавиться от напряжения, она бегала по краю воды, вскрикивая каждый раз, когда ее доставала набежавшая волна. В какой-то момент Лаура посмотрела на берег. Макс поставил на камнях коляску, хорошо укрепив ее со всех сторон, а Уолтер сидел на валуне и смотрел, как его тетя резвится у воды. Лаура снова стала играть с волнами, и, когда к ней присоединился Макс, они стали бегать наперегонки, смеясь и визжа, как дети.

— Уолтер подумает, что мы сошли с ума, — стараясь восстановить дыхание, сказала Лаура, бросив взгляд на маленького мальчика, неподвижно сидевшего на камне.

— Ничего удивительного. Он просто ошеломлен увиденным. Я тоже никогда не играл, когда был маленьким. Мой отец… — Макс замолчал, но тут же схватил Лауру за руку. — Я понял! — вскричал он. — Уолтер не играет, как все нормальные дети, потому что понятия не имеет, как это делать. Помнишь, его совсем не интересовало рисование, пока ты не показала ему, как нарисовать попугая.

— Он любит Фреда, — улыбнулась Лаура. — Все время торчит перед клеткой, кормит и поит его. И Фред отвечает ему взаимностью.

— Я очень хорошо понимаю Уолтера, потому что он очень похож на меня в детстве.

Лаура насторожилась.

— Похож… на тебя?

— Да. Такой же заброшенный. Мои родители совсем не занимались со мной и с Дэном. Нас полностью изолировали от местных детей. До того как я пошел в подготовительную школу, я понятия не имел о многих играх, в которые обычно играют дети. Вполне возможно, что Дэн так же воспитывал и своего сына. Фей, по-моему, тоже ничего не смыслит в детях.

— И что ты пред….

— Ему надо помочь. Подожди здесь! — крикнул ей Макс, бегом направляясь к Уолтеру.

Через минуту малыш, ухватив обоих за руки, громко смеясь, удирал по воздуху от волн. Они промокли с ног до головы, и Лаура с изумлением смотрела на ожившее, счастливое личико племянника.

Шатаясь от усталости, Макс и Лаура рухнули на песок. Уолтер бродил по берегу в поисках красивых камешков. Лаура, закрыв глаза и подставив лицо солнечным лучам, слушала знакомые с детства крики морских птиц и с ужасом думала о неотвратимо приближающемся возвращении в Лондон.

— Мы научим его многому, — сказал вдруг Макс, внезапно оживившись. — Завтра же купим воздушного змея и запустим его в небо. Попугаем чаек! Может, удастся достать для Уолтера котенка и кролика. К тому времени, когда он пойдет в школу…

— Макс, — остановила его Лаура, — ты немного забылся.

Он замолчал. Потом вдруг встал, подошел к Уолтеру и начал подкидывать его вверх. Затем крепко прижал мальчика к груди, словно ни за что не хотел отпускать от себя. Лауре тяжело было смотреть на счастливых отца и сына, и она, чтобы занять себя, взяла камешек и стала выводить на песке: Уолтер, Сью, Макс…

Подошедший Макс наклонился и начертал на песке после своего имени: «+Лаура=».

Набежавшая волна смыла буквы. Лаура и Макс с горечью посмотрели друг на друга.

— Думаю, Сью… уже проснулась, — запинаясь, сказала Лаура. — Я погуляю с ней немного.

Макс молча кивнул.

Лаура вернулась с прогулки с твердым намерением вести себя нормально: есть, пить, любить и веселиться. Все мысли о плохом она выбросила из головы.

Купание детей перед сном снова превратилось в представление, а сказка на ночь — в целый спектакль. Макс читал, а Лаура изображала персонажей. Ее веселье было отчасти искусственным, так как она боялась остаться наедине с Максом.

— Ну все, — сказала она, укрывая Уолтера до подбородка одеялом. — Если ты хоть раз пошевелишься, я тебя защекочу.

Мальчик тут же шаловливо дернул ножкой, и Лаура исполнила свою угрозу. Поцеловав его и Сью, она нежно прошептала:

— Я очень, очень люблю вас обоих. — Голос ее дрогнул, и она вышла из спальни, оставив там Макса.

Когда он спустился в гостиную, Лаура рассматривала альбом по энтомологии.

— Это уже чересчур, — проворчал Макс. — Ты не можешь запомнить названия всех божьих тварей, чтобы отвечать на каждый вопрос Уолтера.

— Зоология — мое хобби, — ответила Лаура, сосредоточившись на траектории полета жука. — Мне еще многое надо прочитать, так что сегодня твоя очередь готовить ужин.

— Не возражаю. А почему именно зоология? — спросил Макс, усаживаясь на подлокотник ее кресла.

— По выходным я на общественных началах работаю в центре спасения животных и…

— …И туда поступает много бездомных жуков?

— Вагонами.

— И раненые мотыльки, и истощенные стрекозки?

— О, Макс, хватит! Нельзя заниматься одними кошками, собаками и кроликами…

— И львами? — Глаза Макса искрились весельем. — И слонами?

Лаура игриво ударила его по колену, но не смягчилась.

— Я люблю всех. Сейчас я изучаю насекомых, так что оставь меня в покое, пожалуйста.

— Хорошо. Я знаю свое место — кухня, поцелуи, охота.

— Охота? — Лаура недоуменно нахмурилась.

— Да. Пойду добуду парочку мамонтов на ужин, — сказал Макс и вышел из гостиной. Но Лаура услышала, как он пробормотал в дверях: — Отравленные инсектицидами тараканы…

Она засмеялась. Макс был для нее чем-то вроде бодрящего тоника. Прошло несколько минут, и Лаура вдруг поняла, что после ухода Макса не перевернула ни одной страницы. Отложив альбом, она включила телевизор.

Вернувшись, Макс застал ее плачущей.

— Дорогая! — воскликнул он и бросился обнимать ее.

— Тише! — сердито осадила его Лаура, резко наклонившись вправо. — Не загораживай мне телевизор!

Макс посмотрел на экран: там шли последние кадры «Унесенных ветром».

— К-какая… ис-сто-о-рия, — всхлипывала Лаура.

— О, дорогая! — Макс прижал ее к себе. — Как я тебя люблю!

У нее сразу высохли слезы.

— Что… Что ты сказал?

Он взял с подноса тарелку и торжественно поставил Лауре на колени.

— Ужин, пожалуйста. Мамонты вымерли, поэтому я смог достать лишь рыбу и чипсы.

У Лауры задрожали губы. На чипсах было выведено «Я тебя люблю». Макс знал, чем тронуть сердце женщины. Красные розы или торжественный ужин в дорогом ресторане не подействовали бы на нее так сильно. Ей нравилось, что Макс всегда придумывал что-нибудь неожиданное и оригинальное.

— Больше не плачь, прошу тебя, — взмолился он. — Ты можешь даже съесть мою порцию. Что скажешь по этому поводу?

Смеясь и плача одновременно, Лаура сказала:

— Дай мне хотя бы мою долю!

Макс выполнил ее просьбу, но сначала прильнул к ее губам в долгом, глубоком поцелуе.

— Мой ужин остывает, — слабея, пролепетала Лаура.

— Ничего, подогрею. Лаура, я тебя люблю. Не знаю, что произошло между нами пять лет назад, но я не хочу терять тебя снова. И прыгну головой вниз с обрыва, если это случится…

— Не говори так! Даже в шутку не говори.

— Тогда избавь меня от этой муки. — Макс упал перед ней на коленях, взял ее за руку и проникновенно посмотрел Лауре в глаза.

— Выходи за меня замуж. Выходи, и я обещаю, что мы будем счастливы до конца наших дней.

7

Слишком поздно. Пять лет отчуждения, потерянный ребенок, искалеченная душа. Какой жестокой может быть жизнь, с горечью подумала Лаура.

Макс предлагал ей все, о чем можно было только мечтать, но она вынуждена ответить отказом. Снова те же танталовы муки. Но почему я? — в отчаянии вопрошала неизвестно кого Лаура. Почему именно меня сначала растерзали, потом собрали, чтобы во второй раз снова жестоко ударить по тому же самому больному месту?

— Не расстраивайся, любимая, — нежно улыбнулся Макс. — Лучше думай о том, как нам хорошо будет вместе. Как сейчас, но только в тысячу раз лучше. И это будет продолжаться бесконечно. Мы созданы друг для друга. И понимаем друг друга с полуслова.

— Макс…

— Минуточку. Я еще не закончил акт соблазнения. — Макс расплылся в улыбке, отчего сердце Лауры сжалось. Ей было тяжело видеть его счастливое лицо. — Я хочу тебе признаться кое в чем, — мягко сказала он. — Я обманул тебя при нашей первой встрече.

— Каким образом?

— Я решил немного помучить тебя. Ты задела мою мужскую гордость, и я хотел показать тебе, что чувствует человек, когда его бросают без всяких объяснений. Но… когда я увидел тебя, во мне всколыхнулись прежние чувства. У меня было ощущение, что мы никогда с тобой не расставались, и я снова влюбился в тебя.

Лаура смотрела на него в упор.

— Ты не можешь любить…

— Послушай. Я умею делать очень многое. Я готов убирать дом, готовить обед. Я готов расцеловать тебя, когда ты плачешь над фильмом. Ну ладно, теперь о свадьбе. Ты наденешь пышное кружевное белое платье, и мы пойдем к алтарю. Из церкви мы поедем на слоне…

— Перестань, Макс! Как ты можешь? — в ярости выкрикнула Лаура.

Макс обиженно посмотрел на нее.

— Но почему?..

— У нас есть только несколько дней! И мы могли так хорошо провести их, а ты… Ты все испортил своим предложением!

— Лаура, я думал, что…

— Нет, ты не думал! — крикнула она, топнув ногой. Тарелка с чипсами упала на пол. Макс посмотрел на рассыпавшиеся золотые кружочки пустым взглядом. — Ты сделал мне предложение, — продолжала кричать Лаура, — потому что нам было весело и все эти игры в маму-папу соответствовали твоему представлению об идеальной семье…

— Да! — вспылил Макс, выйдя наконец из оцепенения. — Это мой идеал! И что в этом плохого? Мы могли бы создать такую же семью. Черт возьми, Лаура, эти чипсы должны были растопить твое сердце!

Макс был глубоко оскорблен. Лицо его стало багровым, в темных глазах появилась настороженность. Лаура сразу смягчилась. Ей захотелось поцеловать его, дать ему все, что он хочет, только бы Макс не расстраивался. Но она не могла выйти за него замуж, потому что не могла родить ребенка.

Отчаянно пытаясь как-то смягчить удар, Лаура прошептала:

— Они… очень милые…

— Не надо утешать меня! — резко бросил Макс. — Я прошу тебя выйти за меня замуж, а не требую выдать награду за успехи в кулинарии. Если ты хочешь розы, я засыплю ими всю комнату, шампанское — я наполню им ванну. Я думал, что тебе нравятся сюрпризы, что ты любишь смеяться. Я рассчитывал, что тебя рассмешат эти чипсы.

Лауре очень хотелось ответить: «Да, я согласна». И ей потребовалась вся сила воли, чтобы посмотреть любимому человеку прямо в глаза и сказать:

— Нет, Макс.

Резко поднявшись с колен, он начал нервно ходить по комнате из угла в угол.

— Мы с тобой составляем единое целое. Мы прекрасно ладим друг с другом…

— Макс, в брак вступают не потому…

— Замолчи! — прогремел он. — Дай мне закончить. Потом объяснишь, почему, черт возьми, считаешь, что мы не можем быть счастливы. Я люблю тебя. Мне с тобой очень легко и в то же время я возбуждаюсь при одном прикосновении к тебе. Мне достаточно даже лишь посмотреть на тебя — и я уже готов. Например, как сейчас. Я хочу тебя каждую минуту. Понимаешь? Я бросаю к твоим ногам все — свою мужскую гордость, свои чувства, свои самые сокровенные эмоции…

— Нет! — прошептала Лаура.

— Почему? Я не понимаю тебя! — Макс подошел к ней и рывком поднял ее с кресла. — Или я не так понял тебя? Мне показалось, что ты тоже любишь меня. Ты ведешь себя так со всеми мужчинами? Так открыто, дружелюбно, ласково?.. О черт! — ругнулся Макс, и его лицо перекосилось от страдания. — Может, тебе просто нравится заниматься сексом? Ты, наверное, с одинаковой радостью ложишься в постель со всеми мужчинами подряд?

— Нет, Макс! — воскликнула в ужасе Лаура, пытаясь вырваться из его цепких рук. — Отпусти меня!

— Подожди. Я хочу, чтобы ты объяснила мне кое-что. — Он заставил Лауру смотреть прямо ему в лицо. — Ты мне солгала насчет Люка? Ты носишь с собой его визитку…

— Там его телефон! Я должна позвонить ему…

— И, конечно, домой, а не в пекарню…

— Клянусь тебе, Люк здесь ни при чем! — Лаура почти с мольбой смотрела на Макса, желая, чтобы он оставил ее в покое.

Наконец он отпустил ее. Лаура потерла руки, бросая на Макса укоризненные взгляды. Он, казалось, чувствовал себя неловко. Проведя рукой по волосам, Макс сделал несколько шагов в одну сторону, остановился, потом пошел в другую, будто не знал, что делать дальше.

Лаура с болью наблюдала за его растерянностью, ломая пальцы. Наконец Макс остановился в дверях, ведущих на террасу. Он раздвинул занавески с такой силой, что они едва не слетели с карниза, и распахнул двери.

Лаура, пошатываясь, подошла к террасе. Там гулял ветер, но ей и так уже было холодно и неуютно, словно из нее ушла вся жизнь. Макс стоял к ней спиной, опустив голову. У Лауры возникло желание подойти к нему и обнять. Но она не хотела давать Максу ни малейшей надежды на то, что решение может быть изменено.

Так она и стояла в дверях — замерзшая и несчастная, понимая, что должна убедить Макса в том, что они никогда не смогут соединить свои судьбы. И это при том, что всем своим существом Лаура желала только одного: навсегда соединить свою жизнь с жизнью Макса.

— Люк мне очень нравится, — сказала она надломленным голосом. — Но это не значит, что я бросаюсь в его объятия каждый раз, когда в кондитерской нет посетителей. Если тебе действительно интересно знать, — продолжала она, не желая, чтобы Макс думал о ней, как о дешевой подстилке, — ты первый и единственный мужчина в моей жизни.

Лаура видела, как он вздрогнул и хватился за перила террасы с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Я… единственный?

Лаура уже пожалела о своих словах. Теперь Макс будет думать, что она никогда не забывала его.

— Я считаю, ты должен извиниться за свою грубость.

— Извини, — коротко бросил он, и ей пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. Макс поднял глаза и уставился в темноту. Руки его были крепко сжаты в кулаки.

— Ревновать совсем не в твоем характере, — заметила Лаура, пытаясь разрядить обстановку.

— Нет. — Макс шумно втянул в себя воздух. — Я и сам поражаюсь, как болезненно реагирую, когда подумаю о том, что ты отдаешься другому. Когда я увидел тебя в обнимку с Люком, то хотел избить его до потери сознания. Я понимаю, это глупо и неразумно, и ненавижу себя за это. Но я теряю рассудок, когда дело касается тебя.

— Значит, мне надо уйти с твоей дороги, — через силу сказала Лаура.

— Ты, кажется, не понимаешь, о чем я говорю? Я даже не могу помыслить о том, чтобы жить без тебя!

Лаура с ужасом смотрела на него.

— Макс, ты не можешь говорить об этом серьезно!

— Каждый раз, когда я думаю об этом, — еле сдерживаясь, отчеканил Макс, — меня пронизывает острая боль! Я не хочу расставаться с тобой.

— Ты должен…

— Нет! Я еще не услышал от тебя ни одной серьезной причины, почему ты не можешь выйти за меня замуж. Разве тебе не хочется жить в Плимуте?

— Хочется. Но…

— Я знаю, как ты реагируешь на меня. Когда я смотрю на тебя, ты начинаешь светиться изнутри. Со мной происходит то же самое! — сердито сказал Макс. — Дай мне хоть одно объяснение, в которое я мог бы поверить!

Лаура в испуге отшатнулась. В темноте она видела только его глаза, сверкавшие, как раскаленные угли. Макс не успокоится, пока не услышит правду. Понимая безвыходность ситуации, Лаура решила ограничиться полуправдой. Она скажет достаточно… но не все.

— Хорошо. Я хотела забыть о прошлом ради детей. Я пошла на все это ради их благополучия…

— Что ты хочешь этим сказать, черт возьми? — прорычал Макс. — О каком прошлом ты говоришь? О том, как ты меня бросила? Или ты хочешь сказать, что это я виноват во всем?

— Ты прекрасно знаешь, что это так! — горячо воскликнула она. — Как ты можешь отрицать это?

У Лауры все бурлило внутри от возмущения. Макс не имеет права сваливать на нее вину за случившееся!

— В таком случае, — в его глазах мелькнул ехидный огонек, — поведай мне, как я тебя «бросил». Почему ты считаешь меня виноватым? Просто-таки жажду узнать, что я натворил.

Лауру бесила самонадеянность Макса, считавшего, что он слишком хорош, чтобы сделать что-то плохое.

— Твои родители были правы, — холодно сказала она. — Ты никогда не признаешься в своих ошибках. Порхаешь по жизни, полагая, что во всех несчастьях виноват кто угодно, но только не ты.

— Что я, наконец, сделал? Ты можешь сказать?! — крикнул он, теряя терпение.

— А как насчет других женщин? — выпалила Лаура. — И не смотри на меня невинными глазками! Я все знаю! Поэтому я не могла выйти за тебя замуж. Я не могла доверять тебе. Тебя слишком интересуют женщины. И они, я уверена, находят тебя неотразимым! Возможно, тебе нравится такая жизнь, но меня это не устраивает. В семье, где я выросла, все друг другу доверяли. Так что поищи кого-нибудь, кто сквозь пальцы будет смотреть на твои бесконечные адюльтеры! — Голос Лауры звенел от гнева и боли.

Макс хотел приблизиться к ней, но Лаура стала пятиться, и пятилась до тех пор, пока не уперлась в стену. Он поставил ладони по обе стороны от ее головы, и Лаура оказалась в ловушке. Макс наклонился близко-близко к ее лицу и прошипел:

— Слушай меня внимательно. Я ни разу не встречался одновременно с двумя женщинами. Я достаточно ясно выразился? — Сощуренные от сдерживаемой ярости глаза Макса сверкнули, как острые лезвия бритвы на перекошенном злостью лице.

Какая наглая ложь! — кипела от возмущения Лаура.

— Что, не хватает мужества признаться, да? А как же твоя невеста? — привела она свой главный аргумент.

У нее больше не было сил бороться. Макс оказался не только ловеласом, но к тому же еще и трусом. В глазах Лауры он снова упал с пьедестала.

— Моя… кто? — раздраженно переспросил он.

— Твоя невеста из Суррея, о которой ты помалкивал, когда волочился за мной!

— Я никогда и ни с кем тебя не обманывал. Я даже не понимаю, о чем ты говоришь… Суррей? У меня там вообще знакомых нет…

— Хватит лгать, Макс! — крикнула Лаура дрожащим голосом. — Твои родители все рассказали мне о ней.

— Мои родители? — тупо повторил Макс, отступая.

Лаура почувствовала, что снова может дышать. С минуту Макс молча смотрел на нее и был похож на побитую хозяином собаку. Наверное, понял, что притворяться дальше не имеет смысла, подумала она.

— Когда? Расскажи мне, как это произошло.

Лаура посмотрела на него с вызовом.

— Они приехали на следующий день после твоего отъезда в Париж. Рассказали, что у тебя есть невеста, и извинились за твое аморальное поведение. Они были очень добры и внимательны ко мне и чувствовали себя очень неловко. Твоя мать все время нервничала и…

— Еще бы, — ядовито пробормотал Макс.

— Они чувствовали себя страшно неловко за то, что их сын вел себя непорядочно, — уже менее уверенно добавила Лаура.

— Нет, им было стыдно за самих себя, — с горечью сказал Макс, видя ее замешательство.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду. Но теперь, надеюсь, тебе понятно, почему я не хотела иметь с тобой ничего общего. Я не желаю связывать свою жизнь с человеком, которому не могу доверять.

Макс, с укором глядя на нее, спросил:

— Ты разве ничего не поняла, любимая? — Он взял холодные руки Лауры в свои. — Они выдумали эту невесту. Ее никогда не существовало.

— Зачем им надо было обманывать меня? — Лаура по-прежнему была уверена, что Макс изворачивается.

— Они не одобряли мой выбор, — мягко пояснил он. — Ты из простой семьи и, с их точки зрения, никто. Отец хотел, чтобы я женился на девице из благородных.

— Но твои родители ничего не имели против, когда мы с тобой встречались, — возразила Лаура.

Она помнила, что генерал Прайт держался с ней отстраненно, но был предельно вежлив и не проявлял никакой враждебности. Макс, конечно, морочит ей голову. Лаура выдернула свои руки из его ладоней и спрятала за спину.

— Хочешь знать почему? Отец считал, что я просто развлекаюсь с тобой, пробую зубки, так сказать, — саркастически сказал Макс. — Твои родители не представляли для него никакого интереса: отец — рыбак, мать — почтальон. Его внимания удостаивались лишь люди, занимающие высокое положение. Он не видел того, что видел я. Когда он провожал меня в аэропорт, я попросил его присмотреть за тобой. Думаю, именно тогда отец понял, что у меня с тобой серьезные отношения. Поэтому он и выдумал несуществующую невесту.

— Значит, я должна поверить тебе, а не ему? А Фей? — спросила Лаура. На лице Макса появилось озадаченное выражение. — Она-то, надеюсь, реально существует? Твой роман с ней продолжался целых пять месяцев. Ты понимаешь, каково мне было выслушивать от родной сестры подробности нежных свиданий? Ты вернулся из Франции раньше срока и так соскучился по мне, что сразу прыгнул в постель к моей родной сестре! Ты даже не захотел встретиться со мной.

— При чем здесь Фей? Лаура, за кого ты меня принимаешь?

— За мартовского кота! — крикнула она со слезами на глазах.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько ты далека от истины. Во-первых, я пытался разыскать тебя. Во-вторых, Фей — известная всем кокетка. В семнадцать лет она уже перегуляла со всеми окрестными парнями, — презрительно скривился Макс.

— Поэтому я и ненавидела тебя за то, что ты стал встречаться с ней. Фей красивая, а я — заурядная.

— Да вас даже сравнивать нельзя! У нее просто смазливая физиономия, а ты обладаешь неброской, скрытой красотой, которая берет за душу так, что перехватывает дыхание. Ты…

— Теперь ты утешаешь меня.

— Я полностью отвечаю за свои слова, — твердо сказал Макс. — Я вернулся из Парижа раньше, потому что ничего не знал о тебе и начал беспокоиться. Твоя мать молчала. Тогда я спросил Фей, куда ты уехала…

— Она… она сказала мне, что ты стал ухаживать за ней, — совершенно расстроенная, пробормотала Лаура.

— Она солгала! — возмутился Макс. — А твоя мать передала тебе, что я искал тебя?

— Нет. Она, наверное, не хотела меня огорчать. Ты… разъезжал с Фей на машине, водил ее в дорогие рестораны. Сестра мне каждый раз докладывала, что вы заказывали на ужин. Вы занимались с ней любовью в стогах сена, в машине… везде! Она говорила…

— Все это плод ее буйной фантазии.

— Но… — окончательно запутавшись, Лаура не решалась поднять глаза на Макса.

— И ты поверила, что я мог так подло поступить? — спросил он после продолжительного молчания.

— Ты был без ума от нее. У вас с ней был бешеный роман…

— Действительно, она очень хотела этого, но я дал ей от ворот поворот. Однако твоя сестра не привыкла к поражениям. Она отомстила мне, отказавшись сообщить, где ты находишься, и взялась обрабатывать Дэна. Поэтому-то я и возражал против их брака. Но, как потом оказалось, я был не прав. Они влюбились друг в друга. Фей нравится командовать, а мой брат любит подчиняться.

— Я уже не знаю, кому верить!

— Что я должен сделать, чтобы ты поверила мне? Поклясться на Библии? Но, боюсь, и это тебя не убедит. У тебя из-за Фей сформировался устойчивый комплекс неполноценности. Если бы ты понимала, насколько ты красивее и обаятельнее ее! У Фей отсутствует даже чувство юмора.

— Она… она говорила, что ты не мог… ты хотел… — Лаура с трудом подбирала нужные слова. — Что ты никак не мог… насытиться ею.

— Она просто злобное, мстительное, завистливое и ревнивое существо, и я презираю ее за это, — разозлился Макс. — Помнишь, что я тебе говорил о твоем отце? Как он повлиял на мое мировоззрение?

— Да, но…

— Понимаешь, я хотел быть похожим на него, быть таким же прямым и честным. Мог я после этого вести себя как последний негодяй по отношению к женщине, которую любил? — Макс снова приблизился к ней. Лаура почувствовала на своем лице его дыхание. — Ты же очень хорошо меня знаешь. Прислушайся к тому, что тебе подсказывает сердце. Все эти годы я хранил верность тебе.

Лаура пришла в смятение.

— Ты хочешь сказать, что ни разу… никогда не спал с Фей?

— Никогда! Господи, Лаура, ты же прекрасно знаешь, какая она лгунья! Неужели ты действительно готова поверить, что я мог связаться с такой неразборчивой, пустой девицей, как она? Говори, что мне сделать. Перерезать вену и написать кровью, что я не делал этого?

И Лаура вдруг все поняла. Прозрение обрушилось на нее, и она чуть не задохнулась от шока. Фей все это время обманывала, плетя одну небылицу за другой! Эта мысль разрывала сердце.

— Я верю тебе, — медленно сказала Лаура. — Значит, Уолтер не твой сын.

— О чем это ты?

Лаура закрыла рот рукой, но было уже поздно.

— Ничего…

— Кто сказал, что Уолтер — мой сын? — Макс и не думал отставать. — Фей?

Лаура кивнула. Он не удивился.

— Твоя сестрица нуждается в хорошей порке. И ты тоже — за то, что поверила ее бредням.

— Но по времени все совпадало! — в отчаянии вскричала Лаура. — По словам Фей, ваш роман продолжался почти пять месяцев. Она сказала мне об этом как раз тогда, когда я была уже… — Спохватившись вдруг, Лаура замолчала. Макс не должен знать о ее беременности. — Когда я уже стала догадываться об этом, — вывернулась она. — Я думаю, Фей не могла не сказать, что Уолтер твой сын — иначе стало бы ясно, что она солгала о том, что вы встречаетесь.

— Интересная ситуация получается. Ты приезжаешь сюда присмотреть за ребенком своей сестры вместе с бывшим любовником, которого считаешь отцом этого ребенка. Теперь понятно, почему ты все это время была так взвинчена.

— Но почему она так поступила со мной, Макс?

У Лауры было ощущение, что она получила удар в солнечное сплетение. Макс оказался ни при чем. Сначала его родители обманули ее. Она приняла все за чистую монету, потому что и сама не верила, будто красавец Макс мог полюбить ее по-настоящему. Потом Фей подлила масла в огонь, восторженно рассказывая о том, какой необыкновенный Макс любовник. И, наконец, признание сестры, что она ждет от Макса ребенка. Из-за этого Лаура потеряла собственное дитя.

— Из-за ревности, — ответил Макс. — Она всегда завидовала тебе, твоей доброте и отзывчивости, тому, как тебя любили окружающие. У нее этих качеств не было и в помине. Фей могла предложить только свое тело, поэтому и пользовалась популярностью у местных ребят.

Лаура плохо слышала, о чем говорил Макс. Все ее мысли были направлены на то, что родная сестра, ее плоть и кровь, лишила ее не только ребенка, но и способности вообще когда-либо иметь детей. Лишила любимого человека, разрушила все, что было дорого и свято.

Понять это невозможно, но это было правдой.

Лаура почувствовала легкое головокружение. Теперь понятно, почему Фей избегала ее после выкидыша. Она, должно быть, осознала, что натворила, что означала для Лауры эта потеря. Нет, потеря — не совсем точное определение того, что с ней случилось. Это было убийство. Убийство ребенка Макса в ее утробе.

— Ты никогда не видела этого, — безжалостно продолжал Макс. — Ты считала, что все люди, и особенно твоя сестра, совершенны. Но именно она развратила Дэна и заставила вести кочевую жизнь. Она ненавидела ответственность, шарахаясь от нее как черт от ладана. Она постаралась сделать так, чтобы мы с братом никогда не встречались, и одному богу известно, что Фей наплела про меня Дэну. И именно она сидела за рулем, когда…

— Нет, не верю! — пропищала Лаура тонким осипшим голоском.

— Придется поверить! — Гнев вскипел в Максе с новой силой. — Твоя сестра и мои родители являются виновниками нашей с тобой размолвки. Но у нас сейчас есть возможность исправить положение…

— Нет! Нет, нет, нет!

Чувствуя, что находится на грани нервного срыва, Лаура бросилась к двери, вылетела из дома в состоянии крайнего возбуждения и, добежав до кустов шиповника, остановилась. Ее била дрожь, но глаза были сухими — внутри она ощущала полнейшую пустоту.

— Ты поранишься, — услышала Лаура за спиной заботливый голос Макса.

Я уже вся изранена! — хотела она крикнуть.

— Оставь меня в покое.

Макс взял ее за плечи, и Лаура почувствовала, как к ней переходит жар его тела. Жестокая ирония заключалась в том, что Макс любил ее и хотел создать с ней семью — о большем Лаура не могла и мечтать. Боже милостивый, помоги мне пережить эту невыносимую муку, взывала она к Всевышнему.

— Но почему?

— О, Макс, ради всего святого! — взорвалась Лаура. — Я не хочу выходить за тебя замуж! Я… мы… хорошо провели время, — быстро заговорила она, боясь, что не выдержит и расскажет Максу все. — Но мы не можем повернуть время вспять. Я не могу вернуть свои чувства…

— Я думал, что ты любишь меня, — глухо произнес Макс. — Посмотри мне в глаза и скажи, что не любишь.

Лаура с трудом подняла на него ошеломленный, полный страдания взгляд.

— Люблю? Тебя? — презрительно бросила она. — С чего ты взял? Ты же знаешь, что я меняю мужчин как перчатки. Я понимаю, красавцу вроде тебя непривычно и обидно получать от женщины отказ, но, ничего, переживешь.

Лаура видела, как заиграли на скулах Макса желваки от ее оскорбительных слов, которые задели бы самолюбие любого мужчины, а Макса — тем более. Но она продолжала смотреть на него с презрением и гневом, нарочно провоцируя ответный взрыв.

Не могла она выйти за него замуж, а говорить об истинной причине своего отказа Лаура не хотела, щадя его нервы. Она знала, что для Макса будет шоком узнать, что у него должен был родиться ребенок, которого человеческая подлость убила еще в утробе матери. Она боялась даже подумать о том, как он может повести себя в такой ситуации. В нем всегда чувствовалась какая-то бешеная внутренняя сила, которая порой пугала Лауру. Лучше уж пусть он думает, что она к нему равнодушна и что он может… может жениться на какой-нибудь другой женщине. В сердце Лауры тотчас вспыхнула жгучая ревность.

— Это твой окончательный ответ? — сурово спросил Макс.

— Да, — вымолвила она через силу.

Макс повернулся и пошел в дом. Вся его фигура, каждый его шаг словно говорил: «Между нами все кончено».

8

Лаура заставила себя раздеться и лечь в кровать. Макса не было, значит, она будет спать одна. Она ворочалась с боку на бок, не зная, как избавиться от терзавших сердце мыслей. Как Лаура ни старалась, но правда, открытая Максом, безжалостно жгла мозг каленым железом.

Ее предала родная сестра. Она снова и снова прокручивала в голове случившееся. Сейчас бы она могла быть женой Макса и матерью его ребенка, если бы не… Лаура впилась зубами в костяшки пальцев. Она была настолько сражена тем, что сказал ей Макс, что не могла даже плакать.

— Ты не спишь? — В спальню вошел Макс: замерзший, униженный, оскорбленный.

Конечно, не сплю! Как я вообще теперь смогу спокойно спать?

Лаура лежала тихо, собрав волю в кулак. У нее было желание броситься Максу на шею и молить его о любви, несмотря ни на что… Или, наоборот, броситься на него и в ярости расцарапать ему лицо в кровь. Сейчас в ней боролись два чувства — любовь и ненависть, и стоило огромных усилий удержаться от проявления того или другого.

Макс включил свет.

— Нам надо кое о чем договориться, пока дети спят.

— О чем, например? — сердито отозвалась Лаура, злясь на его лаконичный, деловой тон.

— Как мы будем вести себя в присутствии детей, — ответил он, присаживаясь на край постели.

Макс прав: они должны держаться так, будто между ними ничего не произошло. Она не выдержит этой пытки! Лаура бросила взгляд на будильник — три часа утра.

Макс выглядел ужасно, словно на нем возили воду: уставшие грустные глаза, на безжизненном лице уже появилась темная щетина. От одежды веяло холодной сыростью, будто он гулял под моросящим дождем или лежал в росистой траве.

— Ты замерз, — озабоченно заметила Лаура.

Глаза Макса сверкнули презрением.

— Замерз. Тебя это волнует?

— Я… я не хочу, чтобы ты заболел.

— Это не самая большая моя проблема.

Таким Макс ей не нравился. Он разговаривал холодным бесстрастным тоном, словно они были чужие друг другу. Правда, его выдавали глаза, в глубине которых проскальзывала боль. Он предложил ей свою любовь, а она отшвырнула ее прочь. Рука Лауры сама потянулась к Максу.

— Макс…

Он вскочил с кровати как ужаленный.

— Не надо играть моими чувствами! — прорычал Макс, кинув на нее гневный взгляд. — И хватит думать о своих желаниях! Черт возьми, Лаура, я думал, что ты совсем другая. Может быть, ты такая же, как Фей…

— Нет! — горячо запротестовала она. — Я только…

— Ни каких «только»! — оборвал Макс. — Прибереги их до того времени, когда здесь появятся дети. Они не должны знать, что мы с тобой теперь враги.

— Враги… Да конечно.

— Я не хочу, чтобы Уолтер снова стал угрюмым и замкнутым зверенышем. Понятно?

— Да.

— В их присутствии мы будем вести себя как всегда, — сердито продолжал Макс. — Я имею в виду, как это было до сегодняшнего дня. — Губы его растянулись в тонкую линию. — Будем так же смеяться, дурачиться и веселиться. — Макс с неприязнью посмотрел на нее в упор. — И обниматься.

— Об… обниматься? — растерялась Лаура.

Макса, казалось, забавлял ее испуг.

— Если мне не изменяет память, мы довольно часто занимались этим, — бархатным голосом напомнил он. — Ради Уолтера мы снова превратимся во влюбленных. Смотри, играй свою роль добросовестно, иначе все наше воспитание пойдет насмарку.

Лаура поежилась. Вдруг она увидела, что Макс начинает снимать свитер.

— Что… что ты делаешь? — испуганно спросила Лаура.

— Собираюсь лечь спать. Я устал. — Расстегивая пуговицы сорочки, Макс с усмешкой смотрел на ее встревоженное лицо.

— Уолтера сейчас здесь нет, — сказала Лаура, будто Макс об этом не догадывался. — В доме есть свободные спальни! Тебе не обязательно устраивать спектакль сейчас, именно в эту минуту!

Сорочка полетела на стул, и взгляд Лауры уперся в широкую грудь Макса. Забывшись, она медленно скользнула глазами по упругой, загорелой коже, но вовремя спохватилась и опустила глаза.

— Уолтер привык видеть нас в постели вместе, — напомнил Макс, взявшись за пояс джинсов.

— Спящими, — добавила Лаура, энергично кивая.

— Спящими, не спящими…

Джинсы Макса уже лежали на полу, и теперь он остался в одних трусах. Когда он коснулся пальцами резинки, Лаура быстро нырнула под одеяло, — она почувствовала, как участилось сердцебиение.

— Не дотрагивайся до меня! — в панике закричала она, отодвигаясь на край постели.

— После того что я узнал о тебе? — презрительно бросил Макс, оскорбительно ухмыльнувшись.

Лаура испытала одновременно облегчение и разочарование.

— Сколько еще мы будем участвовать в этом дурацком фарсе?

— Пока не заговорит Уолтер.

— На это может уйти целая вечность! — запричитала Лаура.

— Меня больше волнует здоровье моего племянника, а не наши с тобой переживания, — холодно произнес Макс. — Ты меня больше не интересуешь. Ребенок не должен страдать, даже если нам с тобой придется притворяться целый месяц.

— Нет, только не месяц, — вскричала она испуганно. — Я не могу… у меня работа…

— К черту твою работу! Для тебя это важнее, чем ребенок?

— Конечно нет!

— В таком случае поговори с Люком, объясни ситуацию. Последний раз, когда ты ему звонила, он сказал, что его сестра прекрасно справляется.

— Если это будет продолжаться долго, я потеряю место, — недовольно буркнула Лаура.

— Найдешь другое. Ты хороший кондитер, поэтому проблем с новой работой у тебя не будет. Мы должны помочь Уолтеру, сама знаешь. Няню мы пригласить не можем, так как появление нового человека в доме отрицательно повлияет на его психику. Мы с тобой, кажется, уже обсуждали этот вопрос. — На лице Макса вдруг появились горечь и боль. — Я люблю детей, но не в восторге оттого, что мне приходится находиться здесь с тобой, — сухо сказал Макс. — Нравится тебе это или нет, но у нас нет другого выбора.

Лаура замолчала. Она не представляла себе, как выдержит все это притворство — спать в одной постели с Максом, который теперь ненавидит и презирает ее, изображать хорошее настроение, быть веселой, — и так изо дня в день…

— Я постараюсь, чтобы он поскорее заговорил, — промолвила она еле слышно.

— Сделай одолжение.

Лаура закрыла глаза. Макс погасил свет и лег, повернувшись к Лауре спиной.

Она долго лежала с открытыми глазами, чувствуя, как ее начинает ломать от напряжения. Макс тоже не спал: она поняла это по его неровному дыханию.

Внезапно Лаура ощутила острую потребность встать и уйти из этой комнаты, но она пересилила себя, сосредоточив все свои мысли на том, как заставить Уолтера заговорить. Может, следует пригласить врача? Но интуиция подсказывала ей, что Макс прав, и мальчик больше нуждался в покое и любви. С ним надо много заниматься — играть, читать книжки и так далее.

Уже забрезжил рассвет, и она, устав от слез и мучительных размышлений, решила все-таки уйти, пока в припадке нервного срыва не начала крушить все вокруг. Не заботясь о том, что может разбудить Макса, Лаура откинула одеяло и встала.

— Что случилось? Кто-то из детей проснулся? — сонно пробормотал Макс.

— Я иду прогуляться, — ответила она сквозь зубы, направляясь к комоду, в котором лежало ее нижнее белье.

Вдруг колено пронзила острая боль: Лаура задела острый угол ящика. Стоявший на комоде хрустальный графин с водой зашатался, и Лаура с изумлением смотрела, как он медленно поехал по мраморной крышке комода к краю и, свалившись вниз, разлетелся на мелкие кусочки. На полу вокруг ее босых ног валялось множество осколков.

— Черт!

Одно к одному, подумала Лаура, глядя на сверкающие осколки хрусталя. Что бы она ни делала, все шло прахом.

— Стой на месте, не двигайся!

— Я сама справлюсь…

— Делай, что тебе говорят! — рявкнул Макс, надевая короткий халат и кожаные домашние туфли. Он включил свет. — Один шаг, и ты порежешься.

— Я уже порезалась. Немного. — Лаура опустила глаза вниз и увидела, как из ранки на внутреннем изгибе стопы сочится кровь.

— Сейчас я тебе помогу.

— Спасибо.

— Не стоит. Я волнуюсь за ковер.

— Ах, извините, пожалуйста, что я истекаю кровью на вашем драгоценном ковре, — язвительно заметила Лаура.

Макс посмотрел на нее так, словно она выругалась в церкви, и Лаура покраснела.

— На тебя это не похоже, — с укором сказал он.

— Значит, ты плохо меня знаешь.

— Очевидно.

Макс вышел из спальни. Лаура слышала, как он спускается по лестнице. Она стояла столбом в окружении осколков и злилась на себя за неловкость, беспомощность и за дурацкий выпад против Макса.

Когда он вернулся с аптечкой, шваброй и совком, Лаура сосредоточенно рассматривала рисунок на обоях.

— Как это тебя угораздило свалить такой тяжелый кувшин? — сердито спросил Макс, прикладывая антисептик к ране.

Кровотечение прекратилось, и он занялся уборкой осколков.

— Я неуклюжая.

— Только когда волнуешься.

Удивившись этому замечанию, Лаура посмотрела на возившегося у ее ног Макса, и невольно смягчилась. Он осторожно снимал крошечные осколки с ее мокрых ступней и был полностью поглощен этим занятием.

Лаура почувствовала, как в ней поднимается жаркая волна любви. Ей казалось, что так сильно она еще никогда не хотела Макса. Из ее груди вырвался нечаянный стон.

— Дьявол! — проворчал Макс, глядя на свой палец, из которого сочилась кровь.

И опять, не думая, что делает, Лаура присела на корточки и слизнула кровь с пальца Макса. С губ Макса сорвалось то ли ругательство, то ли стон, то ли мольба, — Лаура не разобрала, но вдруг почувствовала, что взлетает. В следующее мгновение она стояла лицом к лицу с Максом.

— Не надо! — прошептала Лаура, испугавшись его потемневших от желания глаз.

Но Макс бросил ее на кровать, задрал подол ее ночной сорочки и стащил через голову Лауры.

— Ты уверена?

Она кивнула. Но Макс уже прикоснулся рукой к ее груди, и Лаура, закрыв глаза, выгнулась ему навстречу.

— Уверена? — насмешливо повторил Макс, поочередно беря губами каждый сосок.

— Не на-а-до!..

Макс скользил по ее шее, грудям, животу… покрывая поцелуями каждый кусочек тела Лауры вплоть до пальцев на ногах. Не прикасался лишь к губам.

У Лауры на глазах выступили слезы. Она отчаянно хотела Макса и была не в состоянии скрыть свою страсть. И он прекрасно это знал.

— Поцелуй меня, — в отчаянии прошептала она, теряя всякую власть над собой.

Макс осыпал горячими поцелуями ее живот, слегка покалывая своей щетиной нежную кожу. Лаура ощутила, как кровь закипает в ее жилах от возбуждения. Но ее бесило, что Макс обращается с ней, как с проституткой. Она схватила его за волосы и дернула его голову к своим губам.

— Поцелуй меня! Поцелуй!

Но Макс лишь цинично рассмеялся и отвернулся. Лаура ничего не могла поделать с дикой дрожью, которая сотрясала ее тело. Она неудержимо стремилась соединиться с Максом хотя бы на мгновение, чтобы удовлетворить свою страсть. Лаура тянула его за плечи, хотела вонзить в него свои зубы, чтобы излить свою злость и освободиться от страданий.

Она не понимала, почему делала это. Знала только, что внутри у нее взорвалось что-то и надо дать выход эмоциям. Иначе она бы просто сломалась под давлением этого страшного напряжения.

— Оденься, — спокойно, как ни в чем не бывало велел Макс. Он встал и швырнул ей ночную сорочку. — Уолтер скоро проснется. Когда я говорил «объятия», то имел в виду наше поведение в присутствии детей. Я остался здесь не для того, чтобы удовлетворять твои сексуальные потребности.

Такому унижению Лаура не подвергалась еще ни разу в жизни. Она стала натягивать на себя ночную сорочку, но никак не могла найти горловину, слепо тыкаясь головой в ткань. Вдруг она почувствовала руки Макса на своих грудях и застыла. Макс поцеловал каждую грудь и нежно потрепал зубами соски.

— Отстань от меня, ты, животное! — взорвалась Лаура. Ее взбесило, что Макс нарочно мучил ее. — Это ты виноват во всем, ты бросил меня на кровать и…

— А чего ты ожидала? Ты так эротично слизывала кровь с моего пальца! Я расценил это как приглашение.

Лаура наконец справилась с сорочкой, и в горловине показалось ее разгоряченное, красное лицо.

— Я оказывала тебе первую помощь, — сердито сказала она, не смея посмотреть Максу в глаза.

Разумеется, он прав. Она слишком явно демонстрировала свои чувства, чтобы сейчас можно было убедительно отрицать это.

— Полагаю, все будет в порядке, Лаура, если мы будем придерживаться нашей договоренности: днем мы друзья, а ночью чужие. Главное, чтобы ты не путала эти два момента. — Макс сверкнул надменной улыбкой.

Слова Макса больно ударили по женской гордости Лауры. Он выставлял ее нимфоманкой. А она любила его так, как только может женщина любить мужчину. Лаура вскинула голову и, с вызовом глядя ему в глаза, заявила:

— Я тоже хочу предупредить тебя кое о чем. Не провоцируй меня. Мы ведем себя дружелюбно по отношению друг к другу, но не позволяем себе никаких сексуальных подначек. Исключаются также любые прикосновения. Понятно? Если ты будешь дразнить меня, выводить из себя своими штучками, я уеду, и проблемы Уолтера ты будешь решать сам. Это я тебе обещаю.

— Я иду в душ, — пробормотал Макс, направляясь к двери.

После его ухода Лаура внезапно почувствовала себя уставшей и снова забралась под одеяло. Предстоящая жизнь в этом доме не сулила ничего хорошего: ложь, притворство, наигранная любовь и осознание того, что Макс ненавидит и презирает ее.

Но она должна преодолеть свое нежелание мириться с таким раскладом и приложить максимум усилий, чтобы помочь Уолтеру. А затем она вернется в Лондон, к своей прежней пустой жизни.

Глаза Лауры закрылись, и она забылась тяжелым, неспокойным сном, успев перед этим подумать о чуде, благодаря которому они с Максом снова будут счастливы.

— Просыпайся, дорогая, — мягко проговорил Макс, нежно тряся ее за плечо.

Лаура, еще не проснувшись окончательно, улыбнулась.

— Доброе утро, милый, — пробормотала она. Две пухлые ручонки обхватила ее за шею. У Лауры моментально распахнулись глаза. — О, Уолтер, малыш! — воскликнула она радостно. — Поцелуй меня. Еще раз. Ммм… Очень сладко!

Лаура украдкой взглянула на Макса. Сердце ее сжималось оттого, что Макс обманывает ребенка, разыгрывая перед ним любовь. Но если Макс в состоянии притворяться, то и она сможет.

— Ну, — весело прощебетала Лаура, когда Уолтер стал подпрыгивать на кровати, как на батуте. — Куда мы направимся сегодня? Устроим пикник где-нибудь? Макс, как ты?

Уолтер высоко взлетел над кроватью, и Макс, поймав его на лету, закружил по воздуху.

— Блестящая идея! — с чрезмерным восторгом отозвался он, будто его пригласили на чаепитие к королеве. — А где?

— Я подумаю, пока буду принимать душ. А ты тем временем не посмотришь ли Сью? Смени ей подгузник, если она мокрая… — Лаура провела языком по пересохшим губам, — …дорогой, — быстро закончила она и, схватив свой халат, опрометью бросилась в ванную.

Когда она вернулась в спальню, Макс уже был одет в светло-зеленую сорочку и коричневый свитер. На руках у него сидела Сью, и Макс изображал «козу рогатую». Малышка весело гукала. На Уолтере были черные брючки и его любимая рубашка в черно-желтую полоску.

— Привет, пчелка-труженица, — с любовью сказала Лаура, проведя ладонью по его полосатому животику.

Обрадованный мальчик зажужжал. Лаура бросила на Макса торжествующий взгляд. Это был первый, если не считать смеха, звук, который издал Уолтер.

— Скорее он похож на полосатую корову, — ухмыльнулся Макс. — Как мычат коровы, Лаура?

Лаура нахмурилась, делая вид, что задумалась. Но Уолтер не собирался подсказывать, продолжая изображать пчелу.

— Неплохо для начала, — шепнула она Максу, вытаскивая из комода белье.

Тот кивнул, продолжая играть с Сью. Лаура взглянула на темноволосую голову Макса, склоненную над светлой головкой малышки. Было что-то необычайно трогательное в сильном мужчине с младенцем на руках. Сердце Лауры наполнилось любовью.

— Жжж… — жужжал Уолтер, бегая по комнате.

Макс устроил девочку на кровати между двумя подушками и стал бегать за Уолтером, незаметно изменив жужжание на гул самолета. Уолтер скопировал звук.

Это можно было считать большим достижением. Недавно Лаура застала мальчика гладящим Фреда и что-то нашептывающим ему. Уолтер смутился, и Лаура подумала, что малыш разговаривал с попугаем. Теперь он осмелел, и уже в присутствии взрослых издал целых два звука.

Лаура одела Сью и взяла ее на руки, продолжая с улыбкой наблюдать за шалостями Макса и Уолтера. Внутри она ощущала грусть, потому что чем раньше племянник заговорит, тем быстрее она вернется в Лондон. И все же Лаура очень хотела услышать его детскую болтовню.

— Завтракать, мальчики, — объявила она. — Тот, кто не спустится вовремя в столовую, будет есть свои башмаки. Считаю до двадцати — раз, два…

С наигранным ужасом оба ринулись вниз, изображая пикирующие самолеты. Лаура, радуясь за Уолтера, медленно последовала за ними.

— Думаю, нам лучше поехать в Тинтагел, — сказала она, когда яичница с беконом была съедена.

— Ты был там, Уолтер? — спросил Макс. Мальчик замотал головой. — Это замок короля Артура, — с воодушевлением стал рассказывать Макс. — Он родился много-много лет назад, когда женщины щеголяли в длинных платьях с пышными юбками, а мужчины носили кольчуги и не выходили из дому, не взяв меч… О боже, Лаура, мне это трудно объяснить! — сдался под конец Макс.

— Там жил колдун, — таинственным голосом продолжила сагу Лаура. Уолтер слушал с широко раскрытыми глазами. — Мы покажем тебе пещеру, в которой он колдовал.

— О-о! — громко произнес Уолтер.

Лаура и Макс едва удержались, чтобы не вскочить со своих мест. Обменявшись взглядами, они уткнулись в свои тарелки, чтобы не спугнуть малыша.

Весь тот день они снова были «счастливой семьей». Уолтер с интересом рассматривал прилавки, на которых лежали шапки колдунов, мечи и кольчуги из картона, альбомы-раскраски о жизни короля Артура. Но Уолтер удивил их тем, что выбрал в качестве обещанного ему сувенира кусочек кварца. Он держал его в кулачке, пока они шли к замку, и время от времени останавливался посмотреть на свое сокровище, чем растрогал Лауру до слез.

— Ой! — воскликнул вдруг малыш.

Лаура замерла.

— Здорово, правда, Уолтер? — сказала она, сдерживая радость.

Мальчик во все глаза смотрел на узкую винтовую лестницу, ведущую к входу в замок. Он кивнул, даже не заметив, что что-то сказал.

Макс вытащил Сью из коляски и предложил всем сфотографироваться. Лаура не успела возразить, как Макс уже подошел к какому-то джентльмену и попросил того сделать снимок.

— Нет, Макс! Я сама сниму вас! — крикнула она.

— Мы все сфотографируемся, — твердо сказал Макс, бросив на нее взгляд, не терпящий возражений. — Уолтеру это понравится. Не будь эгоисткой!

— Извини. Я… я как-то не подумала об этом.

Лаура взяла на руки Сью и встала на место, указанное Максом. Он встал рядом, а перед собой поставил Уолтера. Мальчик держал свой кварц на открытой ладошке. Позади них — замок и море, набегающее пенящимися волнами на скалу.

Камера солжет, надеялась Лаура, глядя в объектив.

— Все улыбаются! — скомандовал Макс, когда доброволец-фотограф пообещал, что «сейчас вылетит птичка». — Веселее!

Ради Уолтера Лаура изобразила приветливую улыбку. Однажды он посмотрит на это фото и вспомнит, как весело ему было с дядей и тетей. Он никогда не узнает, что она улыбалась сквозь слезы.

— Спасибо, — тепло поблагодарил Макс прохожего.

— Пустяки. Нечасто удается выбраться на прогулку всей семьей. Такие фотографии бывают очень дороги. Еще увидимся.

Лаура взглянула на Макса. Он слегка откашлялся и забрал у нее Сью.

— Господин подал хорошую идею, — сказала Лаура. — Нам надо сегодня сделать еще несколько снимков. Может даже, купить рамку для фотографии, чтобы Уолтер…

Но Макс, не говоря ни слова, посадил девочку в коляску, взял Уолтера за руку и быстро пошел прочь. Мальчику пришлось бежать, чтобы успевать за Максом. Лаура пошла за ними в полном недоумении, не понимая, что могло так разозлить его.

Они встретились на самом верху. Макс снова молча передал ей Сью и пошел с Уолтером играть в рыцарей.

Вскоре к ним присоединился мужчина, который их фотографировал. Он оказался отцом троих сыновей. Вся эта шумная компания изображала рыцарей, дерущихся на мечах, при этом они издавали воинственные крики, от которых леденела кровь.

Лаура сидела на траве и наблюдала за Уолтером, который старательно подражал другим мальчикам. Она старалась запомнить мельчайшие детали этого момента, чтобы потом, в будущем, возвращаться воспоминаниями в этот счастливый день.

— Как много детей, правда? — сказала молодая женщина, опускаясь рядом с Лаурой на траву. Она тоже с любовью следила за играющими, и Лаура поняла, что собеседница — жена сфотографировавшего их мужчины. — Но без них было бы скучно, не так ли?

Лаура улыбнулась и что-то пролепетала в ответ. У нее оставалось очень мало времени, и она помнила слова матери: цени каждое мгновение своей жизни.

— Извините, — сказала она женщине, дружески улыбнувшись. — Мне кажется, им не хватает дамы, попавшей в беду.

Приближаясь к вошедшей в раж компании, Лаура увидела, как Макс вдруг остановился, потом зашатался, получив якобы смертельный удар в сердце, и упал на колени. Но он не сводил глаз со вспыхнувшего лица Лауры.

— Спасите меня! — закричала она, ломая руки. — Злой рыцарь околдовал меня и маленькую принцессу! Его злые чары ведут меня к берегу…

С радостным криком Уолтер бросился сражаться с воображаемыми врагами. Лаура повернулась и пошла вниз, беспокоясь о том, как бы сражения на мечах не укоренились в сознании Уолтера. Но, когда она увидела счастливое личико малыша и одобрительный взгляд Макса, все ее тревоги сразу улетучились.

Потом ее спасали от злых чар при помощи магических ракушек и водорослей, которые были разложены на песке в форме таинственного круга. Изрядно проголодавшись, вся компания нашла место на берегу моря рядом с водопадом и, устроив пикник, наслаждалась солнцем и дикой природой.

Лаура знала, что легенда о короле Артуре была действительно легендой и что этот замок скорее всего принадлежал какому-нибудь рыцарю. Но ей, как и многим другим, хотелось верить в сказку.

Точно так же Лаура приготовилась с улыбкой на устах сыграть до конца свою жизнь-сказку с Максом.

— Я справляюсь со своей ролью, — шепнула она Максу, когда Уолтер вприпрыжку отправился искать драконов. — Я так его люблю. — Она коротко рассмеялась. — Разведенные пары ведут себя цивилизованно в присутствии своих детей, если они думают больше о них, чем о своих мелочных обидах. Полагаю, у меня не будет никаких трудностей в этом плане.

— Прекрасно.

Лаура коснулась руки Макса, задетая его резкостью.

— Макс, пожалуйста…

— Я думаю, моя очередь изображать дракона. — Он встал и быстро ушел.

Лаура расстроилась, но потом решила не думать об этом, и остаток дня наслаждалась отдыхом, насколько это было возможно, сделав множество снимков, чтобы навсегда сохранить этот день в памяти.

Вечером Макс был сам не свой. Чувствуя его состояние, Лаура уткнулась в альбом и углубилась в изучение насекомых. Макс, попереключал с канала на канал и в конце концов выключил телевизор. В гостиной воцарилась тишина. Лаура чувствовала на себе его взгляд, но делала вид, что увлечена книгой.

— Я иду спать, — объявил Макс и вышел, прежде чем она смогла пожелать ему спокойной ночи.

Было всего десять часов вечера. Лаура пыталась сосредоточиться на чтении, но у нее ничего не получалось. Она отправилась в кухню, чтобы приготовить себе чай, но внезапно остановилась. Наверху в спальне из угла в угол ходил Макс, Лаура отчетливо слышала его быстрые, нетерпеливые шаги.

Она провозилась еще около часа, потом зашла в детскую — Уолтер спал, зажав свой кварц в кулачке. Поцеловав его и Сью, Лаура наконец решила тоже отправиться спать.

Макс, к счастью, уже спал. Она тихонько забралась под одеяло. Макс повернулся на другой бок — к ней лицом — и, пробормотав что то во сне, притянул ее к себе. Лаура тихо вздохнула и с наслаждением растворилась в его объятиях. Она долго смотрела на красивое умиротворенное лицо Макса.

Я люблю тебя, мысленно сказала Лаура, прижимаясь к нему. Вскоре она заснула.

Ей приснился сон. Он был настолько реальным, что Лаура ощущала все так, словно это происходило на самом деле. Рука Макса скользнула по ее спине. Она чувствовала его дыхание на своем лице. Макс нежно касался губами ее лба, закрытых глаз, губ, шеи…

И вдруг Лаура поняла, что это не сон. Она знала, что должна остановить Макса, но ей было так хорошо, что она притворилась спящей и полностью отдалась во власть запретного секса.

Это была нежнейшая близость. Казалось, Макс так сильно соскучился по ней, что не мог насытиться ее податливым телом. Он не отрывал своих мягких, требовательных губ, очень нежно и неторопливо скользя по бархатистой коже. Поцелуи были необычайно бережными, словно в его объятиях находилось не женское тело, а бесценная амфора.

Лаура лежала не шелохнувшись, боясь разрушить это божественное мгновение, которое, казалось, уже растянулось на целую вечность. Тело ее пело от сладостных поцелуев Макса, и ей все труднее становилось сдерживать свои чувства. Когда он начал скользить языком по ее груди и коснулся рукой внутренней стороны бедер, Лаура невольно застонала.

Макс замер на мгновение, а потом вскочил и как ошпаренный выбежал из спальни.

— Макс! — крикнула Лаура, бросаясь за ним вдогонку. Но вдруг она споткнулась и, потеряв равновесие, грохнулась на пол, взвыв от боли.

Макс немедленно вернулся.

— Боже мой, Лаура!

— Я… я не смогла удержаться! — заплакала она. — Ой, как больно!

— Извини. — Он опустился на корточки и обеспокоенно спросил: — Где больно?

— Спина. Ничего, это пройдет. Немного потянула мышцы и получила ссадину.

— Сейчас принесу мазь…

— Нет! — испугалась Лаура, не желая, чтобы Макс снова прикасался к ней. — Лучше помоги мне встать. Ну вот, видишь, все нормально.

— Попробуй сделать несколько шагов.

Лаура прошлась по комнате.

— Я нормально себя чувствую. Макс… я хотела сказать… ну, о том, что мы… Прости, я спала и…

— Понимаю.

У Лауры задрожали губы.

— Что ты собираешься делать? Куда ты идешь? — спросила она, потирая ушибленное место.

— Куда-нибудь. Какая разница?

Перехватив смущенный взгляд Лауры, Макс вдруг осознал, что стоит перед ней обнаженный и к тому же сильно возбужденный. Лицо его покрылось красными пятнами, и он раздраженно отвернулся. Подойдя к шкафу, Макс вытащил свою одежду. Лаура догадалась, что он собирается делать, когда увидела в его руках сразу две пары туфель.

— Ты не можешь уехать сейчас! — вскричала она, побелев от страха.

— Тем не менее, я уезжаю, — констатировал Макс, укладывая свои вещи в дорожную сумку. — Во Францию. Вдруг мне удастся сделать что-нибудь для Фей и Дэна.

— Но… сейчас середина ночи!

— Вот и хорошо. Значит, автострада будет пустой.

— Ты даже не знаешь номера рейса…

— Ничего, подожду в аэропорту.

— Уолтер…

— Продолжай заниматься с ним. Скажи ему, что я уехал повидаться с его папой и мамой. Ты сама знаешь, что сказать.

— Но…

— Никаких «но»! Я уже устал от них, — рассердился Макс. — Я не могу не дотрагиваться до тебя, Лаура, и это меня убивает! Так что оставайся здесь одна. Я уезжаю.

— О, Макс, прошу тебя! Ты нужен мне и детям тоже. Мы же сегодня провели такой чудесный день. И Уолтер вот-вот заговорит. Мне хочется, чтобы ты услышал, как он произнесет первое слово.

— Я должен уехать, — резко сказал Макс. — Я не хочу делать что-то такое, о чем потом буду жалеть.

— Что… например? — внезапно ощетинилась Лаура.

— Много смеяться, весело проводить время. Слишком сильно любить.

Лауре было невыносимо смотреть на его искаженное мукой лицо. Она знала, этот человек любит ее, и у нее уже не хватало сил притворяться, что и она любит его, что не может прожить без него ни одного дня.

— Я…

— Сожалеешь? — быстро сказал Макс, неправильно истолковав ее намерение. — Слишком поздно, черт возьми! Не заставляй меня оставаться здесь и дай возможность хотя бы достойно уехать.

Лаура поняла, что терпению Макса пришел конец. В отчаянии она прижала руки к груди. Макс с каменным лицом упаковал вещи и направился к двери. Лаура подбежала к нему.

— Позвони мне! — попросила она, вцепившись в его руку.

Макс стряхнул ее пальцы, словно они были заразными, и буркнул:

— Я буду звонить каждый день в пять вечера, чтобы поговорить с Уолтером.

— Сколько времени ты там пробудешь?

— В зависимости от обстоятельств. В верхнем ящике комода я оставил деньги, можешь их тратить по своему усмотрению.

Лаура не могла произнести больше ни слова. Лицо ее было печально, а на глаза наворачивались слезы. Макс вышел из комнаты, даже не попрощавшись. Когда за ним захлопнулась входная дверь и через минуту заработал двигатель, Лаура бросилась к окну. Приподняв занавеску, она увидела два быстро удаляющихся красных огонька. Лаура стояла у окна, пока они совсем не исчезли в темноте.

9

— Уолтер! Макс едет домой! — Лаура положила трубку на стол и раскрыла малышу объятия. — Целых две недели! — пожаловалась она мальчику. — Как он мог прожить без нас так долго? Эй! Ты меня задушишь! — воскликнула Лаура, отрывая от своей шеи ручонки ребенка. — Я думаю, нам надо приготовить к приезду Макса его любимый шоколадный торт. Он сказал, что звонит из аэропорта. Значит, Макс будет дома через несколько часов. А мы за это время приведем здесь все в порядок. Посмотри, какая кругом грязь.

Лаура замолчала, ожидая от Уолтера ответной реплики. Ничего. После отъезда Макса мальчик никаких членораздельных звуков не произносил. Макс действительно играл очень важную роль в жизни Уолтера. Как, впрочем, и в моей, с грустью подумала Лаура.

— Надеваем фартучки, — весело воскликнула она, впархивая в кухню, где на кресле, обложенная подушками, сидела Сью. Лаура зажгла духовку, включила радио и стала пританцовывать под музыку. — Топ-топ! Муку! Масло! Яйца! — отдавала она приказы, и Уолтер с сияющим личиком бросался их выполнять. — Давай танцевать! — предложила Лаура и, подхватив малыша, закружилась в вальсе.

Макс возвращается домой!

Она остановилась, получила в награду от Уолтера улыбку и усадила его за стол. Взвесила нужное количество муки и вдруг почувствовала дурноту.

Сколько дали Фей и Дэну? Макс уклонился от ответа на этот вопрос, сказав, что расскажет обо всем, когда вернется. Сбивая масло с яйцами, Лаура думала о своей сестре. В том, что Фей насмерть сбила двух человек, один из которых был ребенком, нет ничего хорошего, конечно. Но, может быть, Максу все-таки удастся смягчить правосудие? Если он привезет хотя бы Дэна, то…

— Насыпь немного какао в чашу, милый, — сказала Лаура бодрым голосом. — А теперь нажми вот на эту кнопочку.

Они смотрели, как миксер перемешивает коричневое тесто. Лаура поклялась, что сегодня будет самый счастливый день их жизни в этом доме. О том, что будет завтра, она не хотела думать.

Когда коржи уже подрумянивались в духовке, Лаура и Уолтер вооружились ложками и начали выскребать из чаши остатки теста. Лаура раскраснелась от готовки и, не закрывая рта, весело болтала с малышом. Она периодически поправляла волосы, не замечая, что оставляет на лице следы муки и теста.

— Может, мы еще потанцуем, теперь со Сью? — спросила она Уолтера, чувствуя, что ее нервам необходима разрядка.

И, не ожидая ответа, схватила девочку и стала кружиться с ней по кухне. Сью радостно попискивала, вращая головкой в разные стороны.

Лаура смеялась над своим сумасшествием.

— О, мой дорогой, дорогой Уолтер! — растрогавшись, сказала она, видя, что мальчик пытается повторить ее па. — Я безумно тебя люблю!

Малыш обхватил руками ее колени и прижался к ним щекой.

— Тебе весело? — мягко спросила Лаура и улыбнулась, когда мальчик кивнул. — Будет еще веселее, когда Макс вернется домой, правда?

Она уловила какое-то движение в дверях и, повернув голову, увидела Макса. Он подошел к Уолтеру сзади и похлопал ничего не подозревающего малыша по плечу.

— Ты… ты же звонил из аэропорта! Хитроу находится в нескольких сотнях миль отсюда! — вскричала Лаура, словно обвиняя Макса в обмане. Увидев его, она совсем потеряла голову.

— Я звонил из Ньюквея, — объяснил Макс, имея в виду небольшой аэропорт, расположенный неподалеку. — Когда я уезжал, то оставил там машину и улетел в Лондон. Вернулся тем же путем. Как у вас тут дела?

— Все хорошо. А как?..

— Расскажу позже, когда останемся вдвоем. — Макс улыбнулся ей. — Я хочу попробовать шоколадный торт.

— Откуда ты знаешь, что я приготовила его? — изумилась Лаура.

Он засмеялся.

— Ты давно смотрелась в зеркало? Он у тебя на лице, в волосах, везде!

— Ой! — Лаура провела рукой по лицу и почувствовала на пальцах шоколад. — Я что, такая же чумазая, как Уолтер?

— Хуже. — Макс огляделся, и брови у него поползли вверх.

— Мы собирались убраться, — быстро сказала Лаура. — Хотели сделать генеральную уборку. Но в гостиной все порядке, там только книги лежат на полу — мы с Уолтером играли в…

— Да я и не собираюсь критиковать вас. Приятно вернуться домой.

Лаура ждала, что Макс скажет еще что-нибудь, но он лишь с интересом смотрел на нее, будто видел впервые.

— У меня что-то написано на лбу? — спросила она и затаила дыхание.

— Сияние. Вокруг тебя. — И, словно не замечая ее ошеломления, Макс выдвинул стул, сел, и Уолтер тотчас забрался к нему на колени.

— Попка! — прокричал вдруг Фред со своей жердочки в дальнем углу кухни.

Уолтер захихикал и уткнулся Максу в грудь. Взрослые обменялись изумленными взглядами и покатились со смеху.

А Фред гордо вышагивал по жердочке и повторял:

— Попка! Попка! Попка!

Уолтер тоже засмеялся, превратившись в хохочущий желто-черный полосатый комочек, — к приезду Макса он надел свою любимую рубашку.

— Вот это да! — восхитился Макс. — А я и не знал, что Фред может разговаривать.

— И я не знала, — давясь от смеха, кивнула Лаура. — Он еще ни разу не произнес ни слова.

— И какое слово выбрал! — весело ухмыльнулся Макс.

— Да, не очень приличное, — согласилась Лаура. — Но какой он молодец, что начал говорить, — мягко заметила она.

— Просто умница, — поддакнул Макс.

Было очевидно, что Уолтер скоро заговорит. Лаура отвернулась, не в состоянии вынести взгляд Макса, в котором гордость за мальчика перемешивалась с болью.

— Ну ладно, — с наигранным оживлением начала Лаура. — Уолтер, давай расскажем Максу, чем мы с тобой занимались. Кто первый, я или ты?

Мальчик не отвечал, выжидающе глядя на нее. Тогда Лаура принялась перечислять:

— Мы видели, как ловили рыбу, потом катались на лодке по заливу, ели мороженое… Одна чайка даже клюнула Уолтера в плечо. Мы купили воздушного змея и запускали его на берегу моря. Мы давали коровкам травку…

— Что? — встрепенулся Макс.

— У них была травка, но мы с Уолтером нашли более длинные стебельки, и коровкам они очень понравились, — пояснила Лаура. — Еще мы бросили монетки в колодец желаний. Потом поработали в саду, и Уолтер теперь знает, как называются насекомые, которых мы видели…

— Ты просто прелесть, Лаура, — с нежностью сказал Макс.

Ее глаза настороженно блеснули, но затем заискрились лукавством.

— Я исключительная, — с наигранной гордостью призналась Лаура. — Образец совершенства.

— Я не шучу.

— Макс! Ты же обещал! — Голос Лауры дрогнул, и она выбежала из кухни.

Вскоре Лаура вернулась — успокоившаяся и умытая. Макс держал у себя на коленях детей, и все трое, разморенные стоявшей в кухне духотой, клевали носом.

Лаура подошла к плите и проверила торт, он был готов.

— Они уснули, — услышала она за спиной голос Макса. Он положил девочку в коляску, а Уолтера пристроил на кресле. — Мне надо поговорить с тобой о Фей. Пойдем на террасу — там прохладнее.

Лаура последовала за ним. У нее колотилось сердце в предчувствии плохих вестей. Она боялась, что сестре вынесли самый страшный приговор, боялась, что Макс попросит ее остаться здесь еще на неделю, боялась также, что придется уехать отсюда. Мысли путались в голове, и Лаура уже не знала, чего хочет на самом деле.

— Не закрывай, — попросила она, увидев, что Макс плотно прикрыл дверь. — Мы не услышим, если дети проснутся.

— Лаура, — мягко сказал он, — лучше, если дверь будет закрыта. Садись.

Дрожа от плохих предчувствий, она опустилась на стул. Увидев ее помертвевшее лицо, Макс взял руки Лауры в свои.

— Мне не удалось им помочь.

Лаура глухо вскрикнула.

— Они… их осудили?

— Фей признала себя виновной, — мрачно произнес Макс. — Думаю, у нее не было выбора. — Его лицо стало суровым, и он больше не смотрел на Лауру. — Дэн алкоголик. То, что начиналось как баловство, как средство поймать кайф, превратилось в полную зависимость. В тюрьме ему, конечно, не дают выпивку, и Дэн сходит с ума, у него началась ломка.

Лаура была в шоке. Макс… Ему тоже пришлось там нелегко.

— Представляю, как тяжело тебе было видеть брата в таком состоянии, — сочувственно произнесла она.

— Ужасно, — подтвердил Макс, не отрывая взгляда от их сомкнутых рук. — Но чем ближе я подъезжал к дому — к детям, к тебе, — тем легче мне становилось. Когда я вошел и увидел тебя… — Макс наконец поднял на нее глаза. Они светились нежностью и любовью, но где-то в глубине проглядывала грусть. — Увидев тебя, — продолжал он хриплым голосом, — такую красивую, радостную… похожую на Мадонну, я на минуту забыл и о Дэне, и о Фей. Твоя сестра загубила не только свою жизнь, — сказал Макс, приблизив к ней свое лицо, — ты… ты, моя дорогая, своей добротой и любовью расплатилась за все то зло, которое она сеяла вокруг себя…

— О, Макс! — с горечью воскликнула Лаура, вырвав свои руки. — Я же говорила тебе…

— Я помню, — ответил он и обнял ее, чтобы Лаура не могла убежать. — Беда в том, что твой язык говорит одно, а глаза, тело, — совсем другое.

— Может быть, я помешана на сексе, — сказала Лаура, выскальзывая из объятий.

— Я говорю о любви, а не о постели.

— А я хочу знать, что будет с моей сестрой!

— Хорошо, хорошо. Все по порядку. Сначала о Фей, потому что ее будущее напрямую задевает наши жизни.

— Не наши, Макс, — дрогнувшими губами прошептала Лаура. — Они никогда не будут вместе! Нельзя быть таким тупым!

— Но мы вынуждены сосуществовать вместе, — возразил он. — Фей получила пятнадцать лет.

— Пятнадцать…

У Лауры пропал голос. Ноги ее подкосились, и она с трудом добралась до стула. Пятнадцать лет. Для молодой красивой свободолюбивой женщины… Лаура закрыла лицо руками.

Макс прижал ее к себе и стал гладить по волосам.

— Успокойся, любовь моя. Тише.

— Это ужасно, Макс! — прорыдала она, поднимая к нему мокрое от слез лицо. — А что с Дэном?

— Он соучастник. Получил десять лет, но… Врач сказал, что мой брат не протянет и года — последняя стадия цирроза.

Какое-то время Лаура сидела неподвижно, пытаясь примириться с этой жуткой реальностью.

— Бедный, — обронила она с жалостью. И вдруг ее словно ужалило: она вскочила со стула и воскликнула: — Боже милостивый, а дети! Что будет с ними? Кто будет?..

Макс ждал этого момента. Он, конечно, рассчитывал, что она возьмет на себя заботу о детях. Может даже, вместе с ним. Жить одной семьей и в то же время не быть мужем и женой.

Возможно, он будет спать с ней, так как, судя по всему, они не могут сдержаться, когда находятся рядом. Не исключено, что Макс даже планирует жениться на ней и иметь своих детей. Она уже поняла, как он любит детей.

— Тебе нужно время подумать, — мягко сказал он. — А я пока посмотрю, как там дети. Потом мы продолжим разговор.

Лауру била нервная дрожь, она ни о чем не желала думать. Она только хотела, чтобы время повернуло вспять — к тем дням, когда они с Максом занимались любовью, были счастливы и не думали ни о каких проблемах.

И вдруг в ее заторможенное сознание ворвался вопль Макса. Лаура бросилась в дом.

Он выскочил из кухни, будто за ним гнались черти.

— Их там нет!

Лаура открыла рот, но не издала ни звука.

— Дети! Они исчезли! — Макс схватил ее за плечи и сильно тряхнул, выводя из оцепенения. — Я обшарю дом сверху донизу, а ты проверь, на месте ли машина. Посмотри заодно в саду. Давай! Быстро!

Спотыкаясь и задыхаясь, Лаура ринулась к гаражу. Машина была на месте.

— Уолтер! — крикнула она изо всех сил.

Тишина.

Продолжая выкрикивать имя мальчика, Лаура, обливаясь слезами, облазила весь холм, через который шла дорога от порта. Она искала следы автомобиля, который мог увезти детей в неизвестном направлении, но безрезультатно.

— Уолтер!

Вдруг ее ухо уловило какой-то звук. Лаура перестала всхлипывать и задержала дыхание: где-то за садом надрывно кричал ребенок.

— Господи, только бы с ними ничего не случилось, только бы… — повторяла Лаура, побежав сломя голову на детский крик.

Наконец показалось поле. У Лауры оборвалось сердце — в дальнем конце пастбища, сбившись в плотное стадо, целенаправленно двигались коровы.

— Уолтер! — истерично закричала она и, перемахнув через забор, побежала в ту сторону. Увидев новый объект, стадо развернулось и пошло на нее. Не обращая внимания на коров, Лаура бежала вперед, не сводя глаз с мальчика, который сердито размахивал прутом. Она только боялась споткнуться на изрытой копытами земле, потому что, если бы это случилось, стадо тут же затоптало бы ее, и Уолтер остался бы один на один с взбудораженными животными. Лауре чудом удалось избежать опасности.

— Я здесь! — выкрикнула она, находясь уже в нескольких ярдах от Уолтера.

Малыш продолжал отмахиваться от коров прутиком, а за его спиной в коляске исходила криком Сью.

Лаура сгребла мальчика в охапку и кое-как перебросила через ограду, по которой в этом месте проходила колючая проволока. Затем, отстегнув ремни на коляске, она взяла Сью на руки и, подняв ее над проволокой, попросила как можно спокойнее:

— Возьми ее у меня, дорогой. Ты ведь сможешь удержать свою сестричку, да? Молодец! А теперь осторожно опусти ее на травку. Сейчас я перелезу к вам.

Но как? Стадо тем временем изменило направление и направилось к ограде. Телята не представляли серьезной опасности, — к людям их гнало чистое любопытство. Но если кто-то из них споткнулся бы и врезался в своих соплеменников, могла бы начаться давка, и тогда Лауре несдобровать.

Она быстро сняла с себя свитер, положила его на железные шипы и начала перекатываться через ограду по этому мостику. Достигнув гребня, Лаура почувствовала, как через свитер, блузку и юбку в ее тело впиваются колючки. Еще мгновение, и, изрядно поранившись, она оказалась в безопасности.

— Вот и я! — бодро провозгласила она, поднимаясь с земли. Первым делом Лаура осмотрела Сью, девочка не пострадала. Прижав малютку к груди, она сказала: — Отличное было приключение, правда?

— Они испугали Сью, и она заплакала, — произнес Уолтер, боязливо поглядывая на Лауру. Она поняла, что мальчик боится наказания, и ласково поцеловала его. — Но я взял прут и стал прогонять их, — осмелев, продолжал малыш. — Я спас Сью.

— О, мой хороший. Ты очень смелый мальчик! — похвалила Лаура, глубоко тронутая заботой малыша о сестренке. — Но как вы там оказались?

— Я пошел с ней гулять. Как Макс. Я хочу быть таким, как Макс, когда вырасту.

Лаура растерянно посмотрела на Уолтера. И только сейчас до нее вдруг дошло, что он заговорил! На глазах у нее выступили слезы радости.

Продираясь через заросли, они двигались очень медленно, и Лаура нервничала, зная, что Макс сходит с ума от неведения.

Он смотрел вдаль, свесившись из окна второго этажа.

— Эй! — крикнула она издалека, давая о себе знать. — Мы здесь! Живы и здоровы!

Голова Макса моментально исчезла, и секундой позже он уже бежал к ним. Макс обхватил всех троих руками, и они стояли так несколько мгновений, приводя свое дыхание в норму. Когда он разжал объятия, все участники сцены, кроме Сью, имели смущенный вид.

— Что все-таки произошло? Где они были? Что…

— Расскажи, Уолтер.

— Лаура очень смелая, — с восхищением сказал малыш.

У Макса отвисла челюсть. Он посмотрел на Лауру, и та важно кивнула.

— Правда? — хрипло спросил он.

— Она бежала через коров. Я люблю Лауру.

— Бог мой, — проговорил Макс едва слышно. — Ты… пробежала через стадо? Идиотка! Ты же могла погибнуть! Тебе достаточно было раз упасть, и они бы копытами…

— Тише!

Лаура взглядом показала на Уолтера, однако ей все же было приятно, что Макс волнуется за нее. Поэтому-то он сорвался и обозвал ее идиоткой.

Макс наконец успокоился. Лаура заметила, как дрожали его пальцы, когда он взял ее руку в свою.

— Думаю, небольшой разговор по поводу самовольного ухода из дома не повредит кое-кому, — сказал он. — И после этого никаких игр сегодня — вплоть до сна.

Лаура не знала, почему в тот вечер она надела свое — и Макса — любимое платье. Или почему потратила чуть ли не час времени на макияж и прическу.

Может быть, потому, подумала она, глядя на свое отражение в зеркале, что сегодня наш последний вечер вместе. Я скажу Максу, что ему придется заботиться о детях без меня. И если я уеду отсюда завтра утром, а я не смогу оставаться с ним после этого в одном доме, то уеду красивой.

За ужином Лаура избегала разговоров об Уолтере, чтобы не расстраивать себя. Она попросила Макса рассказать ей о том, как он провел две недели во Франции.

Там все было ужасно. Макс чувствовал себя виноватым, не сумев добиться для Фей и Дэна более мягкого наказания. У него был такой тоскливый вид, что Лауре захотелось обнять его и прижать к себе.

У нее все валилось из рук. Сначала она просыпала кофе на стол, потом обнаружила, что не налила воду в кофеварку и даже забыла включить ее.

Наконец все было готово, и Лаура, взяв поднос с чашками, понесла его в гостиную. Все это время Макс стоял на кухне и неотрывно следил за каждым ее движением, чем страшно нервировал ее.

Когда Лаура входила в гостиную, поднос дрожал в ее руках. Одна чашка с кофе поехала к краю подноса, и Лаура попыталась поставить ее на место. В результате все, что там стояло, съехало на одну сторону и полетело вниз на дорогущий ковер.

Лаура растерянно уставилась на кофейные пятна, рассыпавшийся сахар и куски торта, потом сделала глубокий, прерывистый вдох и направилась в кухню делать все сначала.

— Я сам, — сказал Макс, оттесняя ее в сторону. — Ты пока посиди здесь.

— Я заплачу за ковер, — жалким голосом пробормотала Лаура.

Она села на краешек стула, глядя невидящим взглядом на результат своей неловкости. Что теперь Макс будет думать о ней? Какой она останется в его памяти? Неуклюжая, косорукая, ни на что не годная женщина.

— Ковер ерунда, отдам в химчистку, — сказал Макс, вернувшись с вновь наполненным подносом в гостиную.

— Я оплачу.

— Съешь кусок торта.

— Я его обязательно уроню, — вымученно улыбнулась Лаура.

— Роняй, черт возьми! — вышел из себя Макс.

— Почему ты злишься на меня? — расстроилась она.

— Потому что ты дура!

— Спасибо, — обронила она и вонзила зубы в воздушное тесто.

— Я должен сказать тебе, о чем меня попросили Фей и Дэн.

У Лауры сразу задрожала рука, и она поставила тарелку с тортом на ручку кресла.

— Я слушаю.

— Я рассказал им, как мы с тобой заботимся об их детях. Убедил, что Сью и Уолтер чувствуют себя прекрасно.

Макс замолчал. Ну вот, подумала Лаура, сейчас он скажет, что мы продолжим игру в маму и папу. У нее к горлу подступил ком.

— Они знают, что их ждет, — тихо сказал Макс. — Уолтеру будет девятнадцать, когда Фей выйдет из тюрьмы.

— А досрочное освобождение?

— Исключено. — Макс пил кофе маленькими глотками и внимательно следил за выражением ее лица.

— Бедная Фей! — прошептала Лаура. — Бедный Дэн.

Макс кивнул.

— Это тяжело, я понимаю. Лаура, дело в том… Короче, они хотят, чтобы мы усыновили детей.

— Нет!

Ну вот, все оказалось очень просто. Лаура сидела как каменная — руки сложены на коленях, ноги сомкнуты. Это короткое слово произнес ее разум, сердце же требовало совсем другого ответа.

— Уолтер и Сью нуждаются в нас обоих, Лаура, — сказал Макс, продолжая внимательно смотреть на нее. — Ты сама это знаешь.

— Лучше ты будешь воспитывать их один с помощью няни, которая не будет ронять чашки с кофе на дорогой ковер, бить хрустальные кувшины…

— И которая не будет прыгать с Уолтером через веревочку, кружиться с ним в танце, не будет любить всем сердцем… — с нежностью закончил Макс. — Разве ты не видишь, что можешь дать им?

— А что я могу предложить тебе? — тихо промолвила она.

— Ты для меня — все. Я уже говорил тебе об этом. Ты освещаешь мою жизнь ярким светом. Я хочу жить с тобой целую вечность…

— Ничего не бывает вечным! — воскликнула она с горечью. Тарелка с куском торта упала с ручки кресла на ковер. — О, черт! Это уже слишком! — Лаура затравленно посмотрела на Макса.

А тот смеялся, закинув голову. Смеялся громко, от души. У него даже слезы выступили на глазах.

— Я люблю тебя, солнце мое, — с нежностью произнес Макс.

— Я рада, что насмешила тебя, — обиженно всхлипнула Лаура.

Макс бросился к ней и крепко обнял.

— А теперь послушай меня. Ты должна выйти за меня замуж, потому что любишь меня. Когда мы вместе, мы счастливы. Ты любишь детей. Не мучай меня…

— Я не могу стать твоей женой! — выкрикнула Лаура и от отчаяния стала колотить кулачками грудь Макса. — Не могу! Хочу, но не могу!

Макс замер, затем отстранил ее от себя.

— Ты… Ты… замужем?

— Нет.

Из груди Макса вырвался вздох облегчения. Он смотрел на Лауру в упор, пытаясь по ее глазам угадать причину отказа.

— Дорогая, может быть, ты серьезно больна, а?

— Нет! — Лаура поняла, что Макс не отстанет, пока не добьется правды. — Ты хочешь иметь детей.

— Конечно, хочу! — просиял он. — Много детей. Братишек и сестренок для Уолтера и… Что такое? Ты не хочешь? Лаура! Скажи хоть что-нибудь!

Макс заставил ее поднять голову. Глаза Лауры были полны страдания.

— Я не могу иметь детей.

Макс опустился на колени. Лаура видела, как он пытается осмыслить услышанное.

— Боже, каким же мукам я тебя подвергал — мне даже трудно в это поверить, — побледнев, прошептал он.

Слова Макса поразили ее. Лаура думала, что он расстроится из-за того, что она бесплодна, но он, оказывается, разозлился совсем по другой причине.

— Ты хочешь иметь своих детей, и это вполне естественно, — мягко сказала Лаура. — Ты богат, хорош собой, любая женщина с радостью пойдет за тебя, и вы…

— Нет. Мне нужна ты.

— Но я не могу…

— Это не имеет значения. — Макс встал и наклонился к ней.

— Имеет! Очень скоро ты бросишь меня, потому что…

— Нет. Я буду любить тебя всю жизнь. У нас уже есть дети — Уолтер и Сью. Мы покажем тебя лучшим специалистам, и, кто знает?..

— Нет. Лечение мне не поможет.

— Но… — Макс удивленно вскинул брови. — У тебя нет шрама.

— Да уж, заштопали меня на славу.

Пока они разговаривали, Лаура все время размышляла над тем, сколько еще она сможет вот так спокойно говорить на самую душераздирающую для нее тему. Когда эта странная невозмутимость исчезнет и ее охватит ужасающее ощущение катастрофы? Она немедленно попросит Макса отпустить ее, чтобы каждый из них шел своей дорогой. Это означает, что она больше не увидит детей. Глаза Лауры стали влажными.

— Когда это произошло? — тихо спросил Макс.

Лаура не решалась ответить, но Макс посмотрел ей в глаза и все понял. И, поняв, покрылся холодным потом.

— Ты забеременела от меня!

Сдавленный, почти смертельный крик вырвался из его груди, когда Лаура молча кивнула.

— Почему же ты не сказала мне?!! — Макс мучительно прикрыл глаза, догадавшись о причине случившегося. — Мои родители. Они выдумали для меня невесту, и ты уехала в Лондон — беременная, одинокая…

— Со мной была тетя.

— И… ты потеряла ребенка.

— Фей позвонила мне однажды… когда было уже пять месяцев…

— …И сказала, что у нас с ней роман. — Внезапно Макса осенила догадка. — И похвасталась, что ждет от меня ребенка! Боже! Если бы я знал об этом раньше, то даже не пытался бы вытащить ее из тюрьмы!

— Пытался бы, — устало махнула рукой Лаура. — Ради детей.

— Не знаю, о чем я только думал! — Макс стукнул кулаком по столу. — Лаура…

Голос его смягчился, в глазах появилась нежность, и это действовало на нее хуже, чем крик. Макс дотронулся до ее руки, стараясь утешить.

— Сочувствием горю не поможешь, Макс, — сказала Лаура, пытаясь удержаться от слез. — Твоей вины здесь нет. Будет лучше для нас обоих, если мы не будем портить друг другу жизнь. Я переночую в другой спальне, а завтра утром попрощаюсь с… с деть… ми-и…. — Дальше она продолжать не могла и, рыдая, выбежала из комнаты.

Макс не пошел за ней. Лаура поняла, что он смирился с ее отъездом, решив, что так действительно будет лучше.

Она уткнулась в подушку и уснула в слезах. Макс так и не пришел. Он, конечно, любил ее, но любил ради себя. Она все же надеялась, что, узнав о ее проблеме, он все равно захочет остаться с ней. Но Лаура не могла винить Макса за то, что он хотел иметь полноценную семью.

Она проснулась поздно. Вид у нее был ужасный — опухшее лицо, мешки под глазами. Однажды Макс уже видел ее в таком состоянии, — когда приезжал за ней в кондитерскую Люка. Ну что ж, по крайней мере я последовательна хотя бы в своей внешности, подумала Лаура, пытаясь подбодрить себя.

В детской было пусто. Значит, Макс занимается с детьми. Оно и к лучшему, ему теперь часто придется это делать. Лаура подавила приступ рыданий. Завтрак, веселое прощание и в такси… Спускаясь по лестнице, она почувствовала ладонью, скользившей по перилам, что-то липкое. Бог мой! Красная сахарная глазурь! Откуда?

— «Доброе утро!» — прочитала она на перилах и, спустившись на несколько ступеней, стала читать дальше: — «Лаура, я тебя люблю». — Она нахмурилась — отъезд будет не таким простым, как она планировала. — «Ты уедешь и… — надпись теперь шла уже по обоям —… я буду несчастен. Я научу тебя водить машину»…

Лаура пошла на кухню. Вся дверь была украшена сердечками из красной глазури. Из кухни слышался смех Уолтера. Макс шикал на него, пытаясь утихомирить малыша.

Сделав глубокий вдох, Лаура распахнула дверь и… ахнула.

Вся кухня была завалена яркими воздушными шарами, которые свисали с потолка, выглядывали из углов и шкафов… И, куда бы Лаура ни посмотрела, везде ее взгляд натыкался на письменное выражение любви и на сердечки.

Лаура повернулась к двум конспираторам, сидящим за столом, — они отчаянно пытались удержаться от смеха, наблюдая за ее реакцией. Одна Сью находилась в полном неведении относительно того, что здесь происходило, радостно взирая на это красочное великолепие.

— Попка, попка! — радостно заверещал Фред.

Уолтер не выдержал и громко рассмеялся.

— Тише, ты, глупая птица! Портишь нам весь сюрприз! — проворчал Макс.

Лаура улыбнулась, боясь поверить своему счастью. Они с Максом долго смотрели друг на друга.

Макс любит меня. Любит такой, какая я есть. И это его способ выразить любовь — аккуратный, дисциплинированный Макс сотворил на кухне самый фантастический беспорядок. И вдруг Лаура начала смеяться — легко и беззаботно. Уолтер выкрикнул что-то и захлопал в ладоши.

— Даже мне не удалось бы устроить такой хаос, — притворно строго сказала Лаура, отсмеявшись.

— Глазурь хорошо смывается. Я даже могу снова покрасить дверь, — поспешно стал оправдываться Макс. — А обои нам и так не нравились, правда?

— Не нравились, — подтвердила Лаура, важно кивнув.

— Я всю ночь расписывал стены, — не без гордости признался Макс.

Лаура подошла к нему и обняла.

— Я люблю тебя, — дрожа от приятного волнения, прошептала она, — глупый, замечательный дурак!

— А ты красивая! — Макс привстал со стула и поцеловал ее.

— Глупости, я похожа сейчас на Квазимодо, — возмутилась Лаура.

Но глаза Макса сияли солнечным светом.

— Да-а? На мой взгляд, ты выглядишь потрясающе. Это, наверное, любовь. — Макс театрально вздохнул.

— Ты… ты действительно не очень… по поводу моего?..

— Я люблю тебя, а не то, что ты можешь сделать для меня, — сказал Макс, снова целуя ее.

— Фу, — прокомментировал Уолтер и принялся за сосиску.

Лаура с Максом переглянулись и разразились смехом.

— Ты говорил… — напомнила она Максу, проведя рукой по его волосам.

— Я хотел сказать, что для меня не имеет значения, кто ты, что ты делаешь, будут у нас дети или нет. Не скрою, твое признание для меня было ударом, но самое главное — это то, что ты выйдешь за меня замуж.

— О, Макс! Мама будет в восторге! Я должна позвонить ей!

Несмотря на хмыканье Уолтера, Макс снова поцеловал ее.

— Мы можем переехать жить сюда, — сообщил он между поцелуями. — Мои родители наверняка захотят загладить свою вину перед нами.

— Макс, это просто замечательно! — обрадованно захлопала в ладоши Лаура. — Ты знаешь, как я люблю это место! Мы сможем завести кролика для Уолтера. Я буду работать в местном приюте для животных…

— А я могу работать в любом месте земного шара, — с иронией пробормотал Макс. — Единственное, чего я хочу, это жить с тобой.

— И с детьми.

— И с ними тоже, — кивнул Макс.

— И с Фредом.

— О, черт! Я так и знал, что попадусь в ловушку! Он же ненавидит меня!

Лаура рассмеялась и, нежно поцеловав его, невинно заметила:

— Ты же не можешь нравиться всем подряд, дорогой. Кстати, о собачке и слоне, которых ты мне обещал…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Долли Нейл
Это и есть любовь

1

2

3

4

5

6

7

8

9