Белл Логан

Библиотекарша

Любовь есть великая кара за страсть.

Энн Энрайт

Глава 1

Реджина Финч остановилась на углу Пятой авеню и Сорок второй улицы. Мимо, словно обтекающая камень вода, спешили люди. За месяц в Нью-Йорке Реджина к суете в час пик так и не привыкла.

Впрочем, толпе ее не смутить. Сегодня Реджина выходит на работу — работу мечты! — и собирается насладиться каждой минутой. Она всего месяц как окончила университет Дрексела по специальности «Библиотечное дело», и вот уже перед ней распахнулись двери самой шикарной библиотеки страны.

Реджина окинула взглядом изящное здание из белого известняка и мрамора. Ничего совершеннее Нью-Йоркской общественной библиотеки она в жизни не видела.

— На близнецов смотрите? — поинтересовалась старушка. Ее невозможно белые волосы отливали розовым; костюм был цвета яйца малиновки, пуговицы — позолоченные. На поводке со стразами женщина вела маленькую белую собачонку.

— Простите? — переспросила Реджина.

— На львов засмотрелись? — пояснила старушка.

Ах на львов… По обеим сторонам от широкой каменной лестницы стояли на пьедесталах мраморные львы. Эти геральдические животные напоминали стражей, следящих за хранящимися в библиотеке знаниями.

— Львы мне нравятся, — призналась Реджина. Соседка предупреждала: с каждым встречным-поперечным разговаривать не обязательно, но Реджина — из Пенсильвании, грубость там не в чести.

— Терпение и Стойкость, — сказала старушка. — Так их зовут.

— Правда? Я и не знала.

— Терпение и Стойкость, — повторила старушка и пошла прочь.

* * *

Как сказать боссу, Слоан Колдвел, что ознакомительный тур по библиотеке не нужен?

Реджина бывала здесь много раз и прекрасно ориентировалась, однако Слоан — высокая блондинка нордического типа — уже на собеседованиях умудрилась напустить на нее страху.

Реджина просто не смела ей возразить.

— Ты разве пометки делать не будешь? — спросила на ходу Слоан. Реджина послушно полезла в рюкзачок за блокнотом и ручкой.

Франко-романским стилем беломраморный вестибюль напоминал знакомые ей по фотографиям величественные европейские постройки. Впрочем, отец постоянно твердил: главное здание Нью-Йоркской библиотеки сравнивать с чем-либо глупо, ибо оно уникально.

— А здесь — зал каталогов, — пояснила Слоан.

Обширная комната, официально именуемая залом каталогов имени Билла Бласса, была заставлена низкими столами темного дерева. На каждом — по медному светильнику и компьютеру. Последнее — единственное, что нарушало интерьер в духе начала двадцатого века.

— Выхода в Интернет здесь нет, — сказала Слоан, явно утомленная собственной речью.

Правильно, сколько новичков проходит через ее руки, и каждому она читает одну и ту же лекцию! — С помощью компьютеров можно лишь выяснить, есть ли у нас нужная книга, является ли она циркулирующим материалом, доступна она или нет, ну и так далее…

Реджине эта система была знакома лучше, чем что-либо иное в жизни. (Больше всего на свете она любила стройную систему. Порядок — превыше всего!) Отыскав в каталоге нужную книгу, посетитель выписывает заглавие и идентификационный номер — на квиток, карандашом.

Письменные принадлежности стоят в стаканчиках с обоих концов длинных столов. В наш век, когда тексты набирают только с клавиатуры, а письма шлют почти всегда электронные, Нью-Йоркская библиотека остается, пожалуй, единственным местом, где человеку приходится писать на бумаге карандашом.

Слоан, звонко цокая каблуками, вела Реджи-ну дальше. Все вещи на ней были от Ральфа Лорена, волосы собраны в аккуратный хвост. При первом же взгляде на новую работницу Слоан — как и соседка Реджины — не сумела скрыть разочарования. Похоже, на Манхэттене принят некий тайный дресс-код, о котором знают все, кроме Реджины. Она — как инопланетянин из «Нашествия похитителей тел», вроде и похожа на местную, но стоит присмотреться, и мелкие детали начинают выдавать в ней чужака.

— Ну, вот и сердце библиотеки, — сказала Слоан. — Главный читальный зал.

Отец часто ездил в Нью-Йорк по делам и брал с собой маленькую Реджину. Негласная семейная традиция включала поездку на поезде «Амтрак», обед в кафе «Серендипити» и визит в главное здание библиотеки на Пятой авеню. Всякий раз немного затхлый воздух читального зала вызывал воспоминания о прошлом, да такие четкие, что Реджина словно тонула в них, выпадая из реальности.

Реджина немного помедлила, вчитываясь в цитату на двери — слова Мильтона из его «Ареопагитики», речи 1644 года о свободе печати от цензуры: «Хорошая же книга — драгоценный жизненный сок творческого духа, набальзамированный и сохраненный как сокровище для грядущих поколений»[1].

Зал поражал уже только своими размерами: высота потолка — пятьдесят один фут, всего на десять футов ниже городского особняка. Ширина помещения — семьдесят восемь футов, длина — двести девяносто семь, это почти целый жилой квартал. Через огромные арочные окна льется солнечный свет; потолок расписан под небо с облаками и украшен резным деревом: позолоченными херувимами, дельфинами и свитками. Однако больше всего Реджине нравились четырехъярусные люстры с масками сатиров между лампами.

Стол выдачи книг напоминал настоящий командный центр: циклопическое сооружение из резного темного дерева длиной почти в половину зала, разделенное на одиннадцать секций римско-дорическими колоннами; и в каждой секции — арочное окошко.

Слоан облокотилась на стойку.

— Вот и твой новый дом, — сказала она, смутив Реджину.

— Разве я работаю в столе выдачи книг?

— Да.

— Я… архивист по специальности.

Приложив идеальный ноготь к губе, Слоан строго посмотрела на Реджину.

— Не спеши. Ты умна, но и прочие кандидаты на эту работу блистали интеллектом. Не хуже других, пробьешь себе дорогу наверх. К тому же архивами занимается Маргарет. Ты с ней еще не знакома? Вот у кого идеальное соответствие должности; такое чувство, будто Маргарет работает здесь с момента, как заложили краеугольный камень библиотеки.

Реджина сильно приуныла. Работа в столе выдачи книг — не самая интересная. Сидишь себе, принимаешь квитки с заказами, вбиваешь данные в компьютер и ждешь, пока кто-нибудь принесет нужную книгу из хранилища на одном из этажей библиотеки.

Так, спокойно, без Паники. Вселенная не за один день создавалась. Могло быть и хуже, хорошо еще в стол возврата не отправили.

Главное — Реджина получила работу, желанную работу. Она библиотекарь и докажет, что своего места достойна.

Глава 2

Присев на верхней ступеньке крыльца, Реджина достала упакованный в бумажный пакет сэндвич и открыла термос с молоком. Посмотрела на Пятую авеню.

— Вы — новенькая? — спросила пожилая дама, что спускалась по крыльцу.

— Да, я Реджина, — ответила она, прикрыв ладонью набитый рот.

— Добро пожаловать. Меня зовут Маргарет Сэддл.

Сидеть в то время как человек старше тебя по возрасту стоит? Неловко, знаете ли. Реджина поднялась на ноги, оправила юбку.

— Ах да, вы… работаете в архиве, правильно?

Маргарет кивнула.

— Уже пятьдесят лет как.

— Ого! Впечатляет.

Реджина присмотрелась к Маргарет: седые волосы закрывают уши, глаза бледно-голубые; кроме пудры на щеках, никакой косметики; на шее — большое жемчужное ожерелье (вроде бы настоящее).

Маргарет оглянулась на здание библиотеки.

— Этому месту стоило посвятить всю свою профессиональную жизнь, — сказала она. — Хотя после ухода Брук Астор дела идут под гору… Ну да ладно, приятно было познакомиться. Заглядывайте ко мне на четвертый этаж в любое время. Вдруг возникнут вопросы, а спросить больше не у кого. Все или носятся по делам, или просто не знают ответа. Наслаждайтесь свежим воздухом, солнцем…

Так ведь Реджина сама архивист!.. Ой нет, молчать. Только бы не произвести дурного впечатления: вдруг Маргарет решит, что новенькая любыми средствами желает добиться повышения. Впрочем, Реджина с радостью променяла бы общество Слоан Колдвел на работу под началом у Маргарет.

Маргарет шаркающей походкой удалилась, и Реджина вернулась к обеду. Она и забыла, что оставила термос открытым — задела его и опрокинула. Молоко белым ручьем устремилось вниз по ступеням, следом за ним — тяжелая крышка.

Ужа-ас! Реджина растерялась: что делать? Вытирать белую лужу? Или гнаться скорее за крышкой?

Подняв термос и сохранив остатки молока, Реджина кинулась вниз. Но не успела она пробежать и двух ступенек, как крышку ловко подхватил высокий широкоплечий мужчина.

Он взглянул на Реджину бархатистыми темно-карими, почти черными глазами и стал подниматься ей навстречу. Сердце в груди заколотилось. С чего бы?

— Это ваше? — Протягивая Реджине крышку, он слегка улыбнулся. Красивый, просто до неприличия красивый. Высокие скулы, аккуратный нос, маленькая ямочка на подбородке.

Блестящие темные волосы такие длинные, что кончики их завиваются у ворота рубашки. Этот тип старше Реджины, ему лет тридцать.

— Э-э… да, простите. Спасибо. — Реджина протянула руку за крышкой от термоса. Хоть она и стояла на ступеньку выше, мужчина все равно казался ей великаном.

— Не стоит извиняться. Хотя если учесть, какой беспорядок вы учинили…

Пристыженная Реджина взглянула на лужу молока.

— О, я… все приберу. Я бы такого ни за что не оставила…

Впрочем, мужчина просто шутил.

— Не беспокойтесь, — сказал он, возвращая тяжелую пластиковую крышку. Легонько задел пальцы Реджины — она ощутила горячее прикосновение — и пошел дальше, мимо лужи молока, к большим парадным дверям.

* * *

Нагруженная книгами из библиотеки — ну не устояла, взяла, — Реджина поднялась к себе в квартиру на пятом этаже дома на Бэнк-стрит.

Квартирка маленькая, зато в лучшем квартале самого престижного района. Переезд стал для Реджины Великим Побегом — не только от ограничений родного городка, но и от тотального контроля матери. Здесь, в городском особняке, который некогда служил пристанищем для литературных гигантов вроде Уиллы Кэсер, Генри Джеймса, Эдны Сент-Винсент Миллей и Эдгара Аллана По, Реджина наконец почувствовала свободу.

Единственное, что омрачало светлый пейзаж новой жизни, так это соседка, Карли. Карли Ронак — безнадежного хипстера, студентку Пар-сонского колледжа — в жизни интересовали всего две вещи: мода и парни. Парней она, кстати, меняла чаще, чем джинсы. Примерно раз в неделю.

Прежде Реджина ни с кем не соседствовала. Когда она училась в университете, мать не отпустила ее в общежитие в центре Филадельфии (в двадцати минутах езды от дома). Теперь, живя с Карли, Реджина понимала: мать слишком уж сильно повлияла на ее личность. Наблюдая, как бурлит-кипит личная жизнь у соседки, Реджина гадала: и почему она своей жизни не уделяет столько внимания? Отчасти виновата мать, так плотно следившая за Реджиной, так яро запрещавшая ходить на свидания, что тайные встречи с мальчиками себя не оправдывали. К тому же последние несколько бойфрендов до того разочаровали, что Реджина решила: не стоят они вранья и споров с матерью. Хотя, может, и сама она в чем-то ошиблась?

Что до Карли, то Реджина далеко не сразу сообразила, зачем ей вообще соседка. Карли тратила бесконечно много денег, особенно на шмотки. В квартире громоздились кипы пакетов с покупками из «Барниз», «Элис + Оливия», «Скуп». Реджина в моде не больно-то разбиралась, но и так было ясно: эти магазины не чета «Филенз» и «Таргет», куда ходила сама Реджина. Карли постоянно бегала в салон «Бамбл и Бамбл», чтобы уложить или подстричь длинные мелированные волосы, и даже ела вне дома; очень редко Реджина видела, как соседка насыпает себе в тарелку сухой завтрак или заказывает омлет (если проснется в выходные в своей кровати).

Загадка разрешилась сама собой, когда однажды ночью Реджина проснулась от стонов.

Оказалось, Карли привела очередного ухажера. Чуть позже парочка уединилась на кухне, и Карли отчитала парня, дескать, тот мычал и пыхтел слишком уж громко. «Соседке плохо будет», — сказала она. На это парень ответил: «Зачем тебе вообще соседка? Твой папаша — Марк Ронак!» Карли объяснила, мол, дело вовсе не в деньгах. Родители настояли, чтобы их дочь взяла себе соседку, «по соображениям безопасности». «Хорошо, что тебя еще кто-то сдерживает! — заметил парень. — Не то бы ты совсем распоясалась».

Реджина, разумеется, пробила в Гугле, кто такой Марк Ронак. Выяснилось, что отец Карли — основатель крупнейшей студии звукозаписи для музыкантов хип-хоп. Казалось бы, незначительная деталь биографии соседки, а так расширила пропасть между нею и Реджиной, чьи родители не то что хип-хоп, даже просто поп-музыку слушать не стали бы. Отцу Реджины было чуть за тридцать, когда она родилась, и через восемь лет он умер. Он работал архитектором и слушал исключительно оперы. Мать Реджины — виолончелистка старой школы — с детства прививала дочери любовь к классике и ничего другого в доме не терпела. Доцент в Филадельфийском музее искусств, она не могла смириться ни с чем популярным в музыке, современным — в искусстве и бульварным — в чтиве.

— Как первый день на работе? — спросила Карли, оторвавшись от номера «W».

Соседка сидела по-турецки на диване, в искусственно обесцвеченных джинсах на низкой талии и кашемировой безрукавке; ее медового оттенка волосы пребывали в художественном беспорядке.

— Коллеги не обижают?

В комнате пахло «Шанель аллюр».

— Все хорошо, спасибо, — ответила Реджина. Опустив тяжелую сумку на пол, она прошла на кухню за колой. С Карли никогда не поймешь, искренне она интересуется твоими делами или спрашивает просто так, потому что больше никого в комнате нет. Ей все равно не взять в толк, как можно осуществить мечту всей жизни, «расставляя книжки по полочкам» (это она так отзывается о библиотечном деле).

Однако Реджина нашла себя еще в шесть лет, когда отец только начал водить ее с собой в библиотеку — не в нью-йоркскую, а в местную. Реджина никогда не мечтала стать учительницей, ветеринаром или балериной. Благополучно миновав эту фазу взросления, она сразу же нацелилась в библиотекари. Хотела вдыхать аромат книг, бережно хранить порядок на бесконечных аккуратных полках, помогать людям отыскивать новые захватывающие романы или книги, что помогут написать научную работу и получить степень или просто решить интеллектуальную задачу. Реджина ни разу ни на мгновение не усомнилась в своем выборе.

И вот ее мечта осуществилась, такая маленькая и нелепая — для девушки вроде Карли Ронак, которая детство провела в грезах о том, как станет новой Тори Берч[2].

— Рада слышать, — сказала Карли. — Слушай, ко мне сегодня друг придет. Надеюсь, тебя не потревожим?

На самом деле Карли намекала, что неплохо бы самой Реджине проявить тактичность, запереться у себя в комнате и не тревожить их.

— Обо мне не беспокойся. Я запаслась книгами.

— Кстати, твоя мама звонила. Два раза. — Карли протянула Реджине фиолетовый квиток-самоклейку с сообщением (нацарапанным жидким карандашом «Шарпи»).

Пытаясь сэкономить деньги вдали от дома, Реджина первым делом избавилась от мобильника. Еще один плюс — мать не дозвонится до нее напрямую, не сможет потревожить в любой день, в любую секунду. Правда, за эту роскошь расплачиваются все знакомые, у кого дома имеется стационарный телефон.

Скомкав записку, Реджина сунула ее в карман.

* * *

Она проснулась посреди ночи от того, что кто-то ломился в квартиру. По крайней мере, так ей вначале показалось. Потом до Реджины дошло: это спинка кровати стучит о стену соседней комнаты.

К грохоту добавились стоны и совершенно необязательный крик Карли: «О-о, трахни меня!»

Вновь стоны — на сей раз мужские. Спинка кровати еще яростней и жестче забилась о стену, любовники по ту сторону рычали и хрипели. И вдруг наступила тишина.

Реджина и сама дышала тяжело и бурно. Отчего? Из-за того, что так резко пробудилась посреди ночи? Или ее взбудоражили звуки из комнаты Карли, одновременно пугающие и возбуждающие? (О том, что из-за половой жизни соседки она теряет часы драгоценного сна, Реджина и не подумала.)

В плане секса Реджина сильно отстала, в ее-то возрасте оставаться невинной — для большинства девушек это неслыханно! Но такова реальность, реальность, что даже не волновала Реджину… до переезда. Только в Нью-Йорке она поняла, как все запущено.

Впрочем, оставаться девственницей она не планировала, обета безбрачия не давала. Просто возможности не представилось. Подруги постоянно твердили, что Реджина — как муха сонная, что парни на самом деле обращают на нее внимание, но она не идет им навстречу, вечно сидит дома, не гуляет.

— Ты слишком серьезная, — повторяли девчонки. Может, Реджина и хотела бы развлечься, да только каждая вечеринка пугала ее пропущенным зря временем, которое лучше потратить с пользой, на учебу и подготовку. Каждый парень, с кем Реджина встречалась, отвлекал от намеченной цели. От усердной работы, от будущего.

Целеустремленность. Вот о чем постоянно твердила мать, не забывая говорить, что мальчики — это помеха, верный способ угробить жизнь. Она грозно напоминала о собственной загубленной карьере, «пропавших мечтах», жертве, принесенной ради отца Реджины, когда тот учился на архитектора, а после только начинал профессиональный путь. О подаренной мужу дочери.

— Потом он умер и оставил меня ни с чем. О печальном конце никто почему-то не думает, Реджина. В этом мире полагаться можно исключительно на себя.

Реджина взглянула на будильник: два ночи. Еще пять часов — и на работу.

Из-за стены послышался смех, потом — опять стоны.

Отчаявшись снова уснуть, Реджина перевернулась на спину. Серая хлопковая ночнушка перекосилась и задралась. Реджина поправила подол, однако бедра прикрывать не стала.

Погладила себя по животу, пытаясь снять напряжение, заснуть… и тут рука сама собой скользнула к резинке трусиков.

Реджина замерла, прислушалась. За стенкой — тихо.

Она запустила руку под белье, погладила себя между ног. Мысль о мужчине в соседней комнате одновременно возбуждала и не давала сосредоточиться. Бог знает, как давно Реджины не касался парень, да и в те разы, что мужчине случалось ее потрогать, не происходило ничего особенного или достойного отложиться в памяти. Теперь и вообразить — то кого-нибудь, кто ласкает тебя в столь заветном и чувственном месте, не получается. Рука тем временем действует, бедра увлажняются и движутся в такт пульсации стенок влагалища, что ритмично сжимаются и трутся о пальцы. А те ныряют в горячую щелку, заставляя трепетать, и вот уже ты взрываешься наслаждением…

Реджина обмякла, растянулась на скомканном одеяле. Сердце в груди колотилось как бешеное.

Интересно, каково это — разделить пик блаженства с кем-нибудь еще?

Похоже, этого Реджина никогда не узнает.

Глава 3

Крашенная в рыжий цвет девчонка в футболке с логотипом Нью-Йоркского универа протянула Реджине стопку мятых квитков с заказами.

Подавшись вперед, она спросила:

— Мне, типа, здесь подождать?

— Подождать можете за одним из столов, — ответила Реджина. — Когда заказ будет готов, на табло загорится ваш номер.

Реджина привыкла и даже пристрастилась к однообразному ритму работы: тихое утро, оживление в обед и размеренная движуха под вечер, когда люди покидают библиотеку, чтобы подкрепиться (некоторые приходят обратно, некоторые — только через день).

Реджина радовалась, что проводит время в самом, наверное, прекрасном месте города.

Работа — не бей лежачего, зато чувствуешь некое удовлетворение, когда посетитель получает наконец требуемое. И глядя на согбенных над ноутбуками людей, Реджина гадала: кто же чем занят? Может, кто-то пишет очередной роман века? Или что-нибудь изобретает? Или готов представить на суд общественности новую версию истории?

Правда, стоило наступить затишью, как Реджина начинала нервничать.

— Может, почитаешь что-нибудь? — предложил Алекс. Этот симпатичный и похожий на щеночка жилистый паренек, студент Нью-Йоркского универа, подрабатывал доставкой книг из хранилищ.

— Разве на работе можно? — удивилась Реджина.

— Ну, мне никто замечаний не делал. Сама знаешь, Слоан хлебом не корми, дай кого-нибудь отчихвостить. Так что да, читать у нас на работе можно, и это здорово.

Из Алекса мог бы выйти неплохой друг, хотя прежде у Реджины мальчиков-друзей не водилось. Мать постоянно напоминала: мальчики с девочками не дружат, у них «одно на уме».

Алекс с виду совсем не коварный, однако Ред-жину не оставляло чувство, что она его обидела.

Как-то Алекс сделал ей комплимент: мол, прическа у нее хорошая, «совсем как у Бетти Пейдж».

«Что еще за Бетти Пейдж?» — спросила Реджина. Алекс посмотрел на нее в ответ, словно не понимая: шутит она или говорит серьезно.

— Ну… легендарная фотомодель, — пояснил он. — Брюнетка с короткой челкой.

Так ни о чем не догадавшись, Реджина тогда просто кивнула головой. Люди частенько замечали, что она похожа «на такую-то девушку из такого-то шоу… с такой же челкой», или, щелкнув пальцами, выкрикивали: «Зои Дюшанель!» Последнюю Реджина видела по телевизору в комедии. И хотя стрижка, цвет волос и даже черты лица у них в чем-то совпадали, сравнивать их по характеру было попросту глупо.

Надо бы погуглить, кто такая Бетти Пейдж.

— Время навестить фургончик, — напомнил Алекс.

Они с Реджиной взяли за правило выбираться в обед на улицу, чтобы перехватить горячий бургер или хот-дог в припаркованном за углом Сорок первой улицы фургончике. Однако сегодня Реджина решила пообедать с Маргарет.

По южной лестнице она поднялась на четвертый этаж, где хранятся первые издания книг, рукописи, письма, и еще здесь собирается совет попечителей. На ходу Реджина заметила запертую комнату. Четыреста вторая. Гм, надо будет про нее поспрашивать.

Маргарет заносила в реестр данные по целой стопке книг.

— Вы что, от руки все пишете? — удивилась Реджина.

— Да. В компьютер записи заносит стажер. У меня на машины времени нет.

— Давайте сегодня пообедаем вместе? Я свой паек прихватила, выйдем на улицу…

Маргарет, не дав ей договорить, покачала головой.

— По вторникам я не обедаю.

Реджина растерялась, не зная, что ответить.

— Чем мы старше, тем меньше нам требуется еды и сна. Придет время — сама убедишься.

— Ну ладно. Позже увидимся… Ой, чуть не забыла, а что в четыреста второй комнате?

— Коллекция Барнса, вход — по особому разрешению. В ней первые издания Вирджинии Вулф и Чарльза Диккенса.

— Странно, в детстве я раз в год обязательно приезжала сюда на экскурсию, но этой коллекции не помню.

— Ей всего пять лет. Семья Варне пожертвовала нам двадцать миллионов долларов, оплатила ремонт всего главного читального зала. Его как-то закрывали на год, помнишь?

Реджина кивнула.

— Раньше в комнату Барнса пускали всех, и я, случалось, заглядывала туда. Сейчас просто неохота возиться, получать разрешение.

— И кто его выдает?

Маргарет пожала плечами.

Власть и решения начальства — святое, однако скрывать содержимое библиотеки от ее же работников… Да, не дело посторонним шататься по закрытому залу, но никто не пострадает, если Реджина взглянет на коллекцию одним глазком.

Она вернулась к тяжелым, отделанным бронзой дверям в мраморной арке с надписью золотом: «Джаспер Т. Барнс». Девушка решила для себя: если двери заперты, то и дилемма — заглядывать или нет? — разрешится сама собой.

Взявшись за позолоченную ручку, Реджина колебалась всего пару секунд. Надавила — дверь поддалась, отворилась.

Первым делом Реджина отметила, что выполнена комната в стиле куда более простом, нежели большинство помещений библиотеки: классические элементы английской архитектуры, вдоль стен от пола до потолка высятся деревянные полки с книгами и стеклянные витрины. В центре стоит длинный стол темного дерева, почти как в обеденной, с убранными в красный бархат старинными стульями.

И тут Реджина поняла, что в комнате она не одна.

Из угла, невидимого за дверью, раздавались странные — если не сказать страшные — звуки.

Шагнув дальше внутрь и обнаружив их источник, Реджина так и замерла, пораженная. Над мраморной скамейкой, упершись в сиденье ладонями, склонилась нагая женщина. Волосы ее чуть не стелились по полу. Сзади — тоже голый — стоял мужчина и двигал бедрами с таким напором и так яростно, что стало непонятно: от боли или от удовольствия содрогается женщина.

Какая-то часть Реджины — рациональная, логическая — готова была развернуться и выбежать вон. Другая — ответственная непонятно за что — так и осталась стоять как вкопанная.

Сердце в груди тяжело грохотало, и Реджина наконец поняла: женщина испытывает чистое блаженство, экстаз. Ее тело двигалось в унисон с телом мужчины, из горла рвались неподвластные воле крики и стоны, а руки — Реджина заметила даже издалека — блестели от пота. Смотреть на такое неправильно, и собственное лоно — видимо, в наказание за постыдный проступок — откликнулось на увиденное горячей пульсацией.

Реджина хотела было отвести глаза, но вместо этого вперилась прямо в лицо мужчины. Да ведь это же он! Спутанные темные волосы, черные глаза, точеные черты лица… Это он подал Реджине упавшую крышку от термоса.

Мужчина вдруг обернулся и встретился с ней взглядом. Улыбнулся. Значит, и он вспомнил Реджину.

Глава 4

Реджина попятилась из комнаты. Ей хватило ума дрожащими руками прикрыть за собой дверь.

Стыд-то какой! Войти и застать подобную мерзость. И ведь никто не заставлял смотреть.

Можно было сразу развернуться и убежать. Или еще лучше — остановить любовников.

Смущение тут же переросло в гнев.

Это же библиотека! Что они себе позволяют?!

Подгоняемая гневом, Реджина помчалась к южной лестнице и по ней спустилась обратно в ротонду у каталога.

В безопасности публичной зоны Реджина вернулась к столу выдачи книг. Алекс, развалившись в ее кресле, играл в «Темпл ран» на айфоне.

— Время-то как тянется, — заметил паренек. — Даже книжные черви предпочитают теплую погоду и солнышко сидению в душном зале.

Реджина кивнула и поставила пакет с обедом на стойку — верхняя кромка его промокла от пота с ладоней. Алекс подозрительно взглянул на пакет.

— А что это ты ничего не съела?

— Аппетит пропал.

Теперь он взглянул подозрительно на саму Реджину.

— Что с тобой?

— Ничего. — Какая грязь, какой позор! Будто саму Реджину нагнули над скамейкой. И ведь на долю мгновения — несмотря на злобу, на тошноту и внутреннее сопротивление — Реджине и правда захотелось оказаться на месте той женщины.

Все-таки что с ней? Должно быть, так влияет поведение Карли: полоумные ночные забавы соседки сказываются на психике Реджины. У нее недосып, а за стеной живет человек без гордости и достоинства. Мать права: ничего хорошего из переезда в Нью-Йорк не вышло.

— Ну как скажешь. Зато я голоден и пойду к фургончику. Принести чего-нибудь? — Резво поднявшись, Алекс достал из кармана «бананы».

Лучше бы он не уходил, не оставлял Реджину наедине с ее страшным открытием.

Она ушла с места преступления, однако забыть об увиденном так просто не выйдет. Может, доложить об инциденте Слоан? От одной мысли об этом Реджину замутило.

— Погоди, — окликнула она Алекса. — Я забыла…

— Ну, говори. Бургер или хот-дог?

Слова уже оформились в голове, однако с губ сорвалось совершенно другое:

— Не люблю еду из фургончика.

Алекс покачал головой.

— Как знаешь, Финч. Спасибо за своевременную новость.

* * *

Замерев на площадке третьего этажа, Реджина прислушалась: из ее квартиры доносились звуки рэпа. Тяжело вздохнув, она продолжила подниматься.

Уже вставляя ключ в замочную скважину, Реджина поняла: даже запершись у себя в спальне, она при таком шуме не услышит собственных мыслей.

— Дарова! Как дел? — спросил парень на диване, посасывающий мундштук большого бонга.

— Да вот, с работы вернулась, — ответила Реджина. Парня, одного из более-менее постоянных приятелей Карли, она узнала. При иных обстоятельствах его можно было бы даже назвать ухажером Карли, однако если вспомнить, что спинка кровати вчера колотилась о стену не его стараниями, эпитет «ухажер» показался Реджине неуместным. — Может, сделаешь музыку потише? — прокричала она.

— Тебе что, Джей не нравится?

Колонки гремели:

She's got an ass that'll swallow up a g-string

And top uh two bee stings[3].

Ничего не ответив, Реджина ушла к себе в спальню и заперлась. Похоже, ей светит еще одна ночь добровольного затворничества. Если только Карли не прошляется где-нибудь до утра.

Вот бы Реджине завести друзей на работе и самой куда-нибудь начать выбираться.

Грохот из колонок внезапно стих до уровня двадцати децибел, и в дверь постучали.

Реджина неохотно открыла.

— Так лучше? — спросил Дерек.

— Что? А, ты про музыку… Да, спасибо.

— Слышь, а че ты все время дома сидишь?

— В смысле?

— Карли говорит, типа ты еще ни разу ночью потусить не вылезла.

Реджина залилась краской.

— По-моему, это не твое дело.

— Ладно тебе, без обид. Хочешь, идем с нами сегодня? В клубешнике на Ривингтон будет шоу. Чес-слово, вернуся домой до полуночи, пока ты не превратилась в тыкву.

Реджина покачала головой.

— Нет, спасибо.

Глава 5

Ничего более странного, чем Ривингтон-стрит, Реджина еще не видела.

Глядя на утопающие в тени углы, на красивых и безумно модных женщин, что, покуривая сигареты, шли вдоль тротуаров, на странные витрины — непонятно, магазинов или баров, — она жалела, что не отказала Дереку и во второй раз, когда он — уже на пару с Карли — вновь предложил потусить «ну хоть разок».

Реджина поддалась на уговоры, не желая оставаться наедине с впечатлениями от увиденного в четыреста второй комнате библиотеки.

Свернув на Норфолк-стрит, они прошли ее до конца и наконец достигли цели, бара «Сестричка Бетти».

— Мне кажется, Тото, что мы уже не в Канзасе, — пошутила Реджина, а Карли только закатила глаза.

— Не тормози, — ответила соседка.

Помещение было небольшого размера, слабо освещенное, с металлическим потолком и голыми кирпичными стенами. Бар, отделанный темным деревом и завешанный полками с яркими цветными напитками, украшали винтажные фотографии в позолоченных и посеребренных рамках. Звучала французская попса.

Люди за стойкой сидели на серебристых табуретах с красными вращающимися сидушками.

Карли и Реджина заняли два последних свободных места. Дерек пошел за напитками.

Карли со скучающим видом уткнулась в айфон. Вот интересно, она одна всегда ходит с кислой миной или все коренные манхэттенцы такие угрюмые? Реджине этот город, наверное, никогда не надоест: здесь каждая улица, каждый угол, каждый продавец хот-догов вызывает у нее восхищение.

— Какой у тебя ник в «Твиттере»? — спросила Карли.

— Э-э… Реджина?

Карли набрала текст с виртуальной клавиатуры.

— «Собачка», Реджина?

— При чем тут собачка?

Карли отложила айфон на колени и посмотрела на Реджину. Того и гляди, психанет.

— Ты вообще в «Твиттере» есть? — спросила она.

— Вряд ли.

Вернулся Дерек с напитками.

— Два «Московских мула», — сказал он.

Карли отпила немного.

— М-м, вкуснота. Что в составе?

— «Кетель один» и имбирное пиво, — сказал Дерек.

Реджина тоже попробовала, но ей не понравилось, и она отставила бокал на стойку позади себя.

— Во сколько начинается шоу? — спросила Карли. Что сказал Дерек, Реджина не услышала: отвечая, он уже начал целоваться с Карли.

Реджина огляделась в поисках сцены. Где ее тут разместили? Места вон как мало.

— А что за шоу? — спросила она. Ни Карли, ни Дерек не ответили. Скорее всего будет живая музыка, может, даже блюз сыграют — вполне в духе заведения.

Когда же наконец Друзья вспомнили о присутствии Реджины, они попытались завести с ней разговор.

— Так чем ты занимаешься в этой своей библиотеке? — приличия ради поинтересовался Дерек.

Карли выжидающе смотрела на соседку. Реджина сама не поняла, отчего — то ли из-за желания внести хоть какую-то лепту в программу вечера, то ли из-за дефицита общения, то ли из-за искреннего желания поделиться — выпалила:

— Ну, сегодня я застала парочку, которая занималась сексом.

— Прямо в библиотеке? — оживился Дерек.

— Да.

— Надо было и мне на библиотекаря учиться, — сострила Карли.

Реджина отпила еще коктейля. Нет, вкуснее он не стал.

— В Нью-Йорке полно эксгибиционистов, — напомнил Дерек.

— И как ты поступила? — продолжала расспросы Карли.

— Никак, — ответила Реджина. — Выбежала из комнаты.

Карли и Дерек задумались. Наконец Дерек изрек:

— Я так понял, в библиотеке делать вообще нечего. Если только случайно не подвернется щелочка, куда можно нырнуть.

Карли расхохоталась.

— Скажешь тоже!

Какое облегчение — поделиться тревогами, пусть твои слова и обращают в шутку. Реджина сама не могла понять, что ее больше нервирует: то, как осквернили святилище библиотеки, или то, что она не просто узнала осквернителя, а еще и находит его привлекательным.

— Я никому ничего не сказала, — призналась Реджина. — Хотя, пожалуй, стоило сообщить боссу. Что, если бы на моем месте оказался ребенок?

Последнее — маловероятно, просто потому, что сама Реджина проникла в закрытую зону.

Но возмущение-то выразить надо!

— А парень как, нормальный был или извращенец? — спросила Карли.

Перед мысленным взором промелькнул образ незнакомца: темные глаза, бесстыдно красивое лицо.

— Как, по-твоему, узнать извращенца? — вставил Дерек.

— В зеркало посмотрись — поймешь! — Карли ткнула его кулачком в плечо.

* * *

К одиннадцати в баре не осталось даже стоячих мест. Народ толпился, желая как можно ближе подобраться к задней части зала, и вскоре Реджина поняла почему.

Французская попса сменилась мгновенно узнаваемой песней Фэтса Домино[4] «Черничный холм». Один из углов затопили синие и золотые потолочные огни. Стала видна допотопная духовка и квадратный стол из огнеупорного пластика; рядом — красивая женщина: темные волосы до плеч, короткая челка, старомодное льняное платье с тугим поясом и юбкой-клеш. На фартуке надпись: «Счастливая хозяйка»; на ногах — туфли из черной лакированной кожи, на платформе.

— У нее прическа, как у тебя, — заметил Дерек Ре джине.

— Точно, — согласилась Карли, взглянув на соседку. — Над блузкой, юбкой и толстой попой поработать придется, зато прическа у тебя нормуль.

— Да не хотела я оставлять такую короткую челку. Просто с одной стороны случайно отрезала больше, чем нужно, вот и пришлось выравнивать…

— Расслабься, тебе идет, — сказала Карли. — Имидж что надо.

Женщина на сцене тем временем наклонилась открыть дверцу духовки, и юбка на ней задралась так высоко, что стали видны чулки и подвязки. Толпа зааплодировала, некоторые даже заулюлюкали. Реджина чуть покраснела, но постаралась сохранить невозмутимое лицо.

Женщина вынула из духовки пирог и поставила его на стол. Затем нарочито медленно сняла фартук, обмахнулась им и лишь затем бросила в толпу — зрители взревели от восторга, захлопали в ладоши. Проткнув пирог, артистка облизала палец.

— Что это? — спросила Реджина у Карли.

— Тсс, просто смотри.

Обмахнувшись салфеткой, женщина развернулась к зрителям спиной, изящно расстегнула «молнию» на платье. Через секунду из одежды на ней остались только нижнее белье из красного атласа, чулки на подвязках и туфли. Из-за криков, свиста и аплодисментов Реджина не слышала музыки.

— Ты меня что, в стрип-бар привела? — спросила она у Карли.

— Нет! Это бурлеск-шоу. Только не говори, что прежде не видела ничего подобного.

Да она издевается!..

Женщина расстегнула замочек бюстгальтера и принялась стряхивать лифчик энергичными движениями плеч. Реджина отвернулась. Когда же она вновь посмотрела на сцену, лифчик уже лежал на полу, и единственное, что прикрывало налитые груди артистки, были искрящиеся нашлепки на сосках. Взяв в руку нож, женщина принялась нарезать пирог.

Она выполняла столь простое рутинное дело, что Реджина уже и не могла назвать действо на сцене чисто эротическим. Однако затем артистка надкусила кусок пирога, и черничная начинка капнула ей в ложбинку между грудей. Состроив нелепую смущенную мину, женщина пальцем провела снизу вверх — по животу и до расще-линки. Прикрыв глаза от удовольствия, облизала руку. Не дай бог, начнет себя пальцами ублажать… Реджина вздрогнула.

И тут ее дыхание участилось, соски затвердели.

— Так, все, я домой, — сказала Реджина.

— Не тупи, шоу только начинается, — попыталась остановить ее Карли.

— Я спать хочу. — Реджина слезла с табурета и протолкалась наружу, где выстроилась длинная очередь желающих попасть в бар.

На улице полегчало. Реджина почувствовала себя спокойнее и увереннее.

Глава 6

Утром на рабочем месте ее ждала записка от Слоан: «Зайди ко мне немедленно».

Слоан хочет поговорить. Может, вселенная сама решила за Реджину дилемму: сообщать или нет о кощунственном «инциденте» в закрытой секции библиотеки?

Всю дорогу до работы Реджина размышляла: надо ли ставить начальство в известность? Сойдя на станции «Сорок вторая улица», она подумала: в первую очередь библиотекарю надлежит заботиться о библиотеке, поэтому бесстыдников лучше сдать. Единственный вопрос: где и когда? — отпал, стоило прочесть записку от Слоан.

— Вы хотели меня видеть? — с порога спросила Реджина.

Слоан у себя за столом просматривала свежий выпуск электронной версии «Современной невесты»: показ коллекции Веры Вонг на свадебную тему.

— Да, — сказала начальница. — Пойдешь со мной на заседание «Молодых львов». Ты ведь знаешь, что это?

Реджина покачала головой.

Вздохнув, Слоан пояснила:

— Мы составляем программу по сбору средств на нужды библиотеки. Наши спонсоры — закрытый круг, его членам по двадцать — тридцать лет. Я дам тебе кое-какую литературу, ознакомишься. Впрочем, основной момент, о котором тебе надлежит узнать незамедлительно, — это ежегодный банкет по поводу вручения литературной премии. И в этот раз рулим мы: жюри частично состоит из руководителей библиотеки, частично из читательского комитета, определяющего номинантов и призера.

— Кажется, о премии я слышала, — призналась Реджина. Теперь важно плавно перевести разговор на вчерашний инцидент.

— Еще бы!.. В общем, ты ведешь протокол заседания. Обычно этим занимается стажер, но она ушла. Встречаемся в десять, на втором этаже, в зале совета попечителей.

Зал совета — одна из самых богатых секций библиотеки. Наконец Реджине представился шанс лично побывать в ней, своими глазами увидеть ее роскошь.

Вот только надо сначала очистить совесть.

— Понятно, — сказала Реджина. — Знаете, пока есть время, я должна вам кое-что сообщить…

— Не сейчас, Реджина. Идем. — Покинув сайт журнала, Слоан встала и закинула на плечо ремешок сумки «Шанель».

Реджина послушно отправилась вслед за боссом по коридору. Слоан не была настроена разговаривать, поэтому Реджина предпочла помалкивать.

Зал совета попечителей не разочаровал: тиковый пол, белый мраморный камин с искусной лепниной — все это являло собой образец истинной утонченности. Камин был украшен надписью:

ГОРОД НЬЮ-ЙОРК ВОЗДВИГ СИЮ БИБЛИОТЕКУ,

ДАБЫ ЕЮ МОГЛИ СВОБОДНО

ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ВСЕ.

MCMX[5].

Барельефный потолок окаймляли овальные кремовые молдинги. В центре висела массивная бронзовая люстра. Даже со своего места Реджина разглядела украшения в виде масок сатиров и львов.

Она села за стол из темного дуба, примерно посередине. Все места — кроме одного — уже были заняты. Перед каждым гостем лежало по желтому разлинованному блокноту и остро заточенному карандашу и стояло по бутылке воды.

— Дождемся Себастьяна, — прощебетала высоким голосом невысокая брюнетка.

Пока в ожидании последнего участника встречи все переговаривались, Слоан наклонилась к Реджине и прошептала:

— Я представлю тебя, когда все будут на месте. Ждем только директора… вот, собственно, и он. Себастьян Барнс.

Реджина проследила за взглядом начальницы и чуть не потеряла сознание.

В зал совета вошел тот самый мужчина, из четыреста второй комнаты.

Глава 7

— Ну что ж, начнем, пожалуй, — сказал он, присаживаясь во главе стола. В формальной обстановке его внешность впечатляла еще больше; обладатель высоких скул и шикарной гривы темных волос, он запросто мог бы послужить моделью для рекламы «Поло Ральф Аорен».

Реджина сидела от него на приличном расстоянии, но взгляд красавчика уперся точно в нее.

Себастьян Барнс.

Коллекция Барнса.

Заливаясь краской, Реджина уткнулась в блокнот.

— Себастьян, перед тем как начать… — Слоан посмотрела на Реджину.

О нет. Нет-нет-нет!

— …Я бы хотела представить нашего нового библиотекаря, Реджину Финч. Она сегодня ведет протокол заседания.

— Добро пожаловать на борт, Реджина, — сказал Себастьян. Ее имя в его устах прозвучало как-то неестественно. Взгляды собравшихся устремились на Реджину, и та не смогла выдавить из себя даже простейшего «благодарю». Себастьян смотрел на нее без тени стыда, будто Реджина не застала его на месте преступления. Поразительно.

В жизни он такой же, каким Реджина его запомнила, даже лучше: прекрасный, богоподобный. Обладай чертами Себастьяна кто-нибудь другой, его назвали бы просто красавцем, однако темные глаза и лоснящиеся волосы придавали Себастьяну привлекательность, граничащую с экзотической. Вокруг него ощущалось мощное пульсирующее поле энергии, живой и… сексуальной.

Первым делом обсудили ежегодную литературную премию. Судя по всему, последние одиннадцать лет ее вручали весной, но в этом году совет попечителей решил открыть банкетом осенний сезон, чтобы обеспечить приток средств в праздничный период. Внезапное изменение планов не нашло должного отклика.

— У нас не останется времени прочесть все, спланировать… так не пойдет, — высказалась одна женщина.

— Совет считает, что весной наша церемония затеряется на фоне других. А праздники — пора подарков, благотворительных акций, и банкет по случаю вручения премии привлечет к нам необходимое внимание.

— Может, урезоните их? — предложил еще кто-то. — Заявки подали сотни издателей. Это больше, чем в прошлом году, да и времени тогда у нас хватало с избытком. Нам просто недостанет сил как следует оценить всех номинантов.

Себастьян покачал головой.

— Я в меньшинстве, придется поднапрячься.

Собравшиеся взорвались недовольным хором.

— Нам нужны еще читатели, — воскликнула женщина. — Слоан, придется вам взять на себя часть претендентов.

— С удовольствием, — ответила Слоан и до того сильно сжала в руке карандаш, что побелели костяшки пальцев. Сразу видно, удовольствия начальница Реджины отнюдь не испытывает.

— Слоан, все знают, что вы сейчас готовитесь к свадьбе, а чтение претендентов на премию — работа, которая потребует массу сил и времени, — возразил Себастьян. Взглянув на Реджину, он добавил: — Думаю, уместнее будет поручить ее новичку.

— Что? — откликнулись одновременно Реджина и Слоан.

— Хорошая мысль, — заметила маленькая брюнетка. — Свистать всех наверх.

— Минуточку, — попросила Слоан. — Реджина — моя подчиненная, и грамотное распределение ее рабочего времени — моя ответственность…

— Я же не прошу ее читать романы в рабочее время, Слоан. И вы слышали Бетси: дело требует усилий от всех нас.

Себастьян взглянул на Реджину, давая понять, что вопрос закрыт.

— Реджина, отныне вы официальный член жюри. После заседания объясню вам принципы работы. Главная цель нашей литературной премии — поддержать начинающих авторов в возрасте до тридцати пяти лет. Гран-при — десять тысяч долларов. Издатели присылают нам списки своих номинантов, из которых мы отбираем финалистов. В общем, обсудить подробности можем после совещания. Прямо сейчас переходим к осенним номинантам. Джонатан Сафран Фоер[6] выбыл, так что на ноябрь понадобится замена…

Реджина следила за ним во все глаза, едва ли слыша, о чем он говорит. Она еще толком не разобралась в иерархии библиотеки, в сложной и запутанной работе по сбору средств и спонсировании событий, однако сомнений, что Себастьян всегда и везде главный, не оставалось.

Реджина уткнулась в блокнот, лишь бы занять себя, лишь бы не пялиться на Себастьяна. На то, как он жестикулирует сильными руками, как рубашка в полосочку обтягивает его мощные плечи. По улыбке Себастьяна сразу становилось понятно: происходящее в зале совета его мало заботит.

Время непонятным образом и тянулось, и летело незаметно. Казалось, будто с последней песчинкой, упавшей на дно часов, Себастьян исчезнет. Глупость, конечно, однако Реджине хотелось, чтобы заседание длилось бесконечно. Только бы еще побыть в одной комнате с Себастьяном.

— Мне пора идти, — сказала Слоан. — На встречу, обед с Ист-Сайдским обществом читательниц.

Реджина взглянула на часы — почти полдень.

— Мы все равно почти закончили, — ответил Себастьян, поднимаясь из-за стола. — Реджина, задержитесь на минутку. Я просвещу вас относительно процесса отбора финалистов.

Слоан изумленно обернулась.

— Себастьян, ей пора на работу. — Она делано хохотнула, давая понять: фраза брошена исключительно ради проформы.

— Я украду ее у вас ненадолго. Уж простите, — подмигнул он.

Слоан улыбнулась в ответ и, довольная, будто ее посвятили в некий заговор, удалилась из комнаты.

Остальные участники заседания тоже потянулись к выходу, а когда остались только Себастьян и Реджина, он предложил ей садиться.

— Можно и ближе, — сказал он, возвращаясь на место во главе стола. — Никого не обидишь.

Себастьян с улыбкой взглянул, как Реджина оставила между ними расстояние в четыре места. Услышав последнюю фразу, она тяжело сглотнула и пересела на соседний с Себастьяном стул.

Взглянуть на мужчину она уже не смела.

— Здорово, что ты с нами, Реджина. — Тут она все же осмелилась посмотреть ему в глаза. Себастьян улыбался, будто они с Реджиной хранили на двоих некий секрет. Это в принципе недалеко от истины. Реджина отвернулась.

— Ну и как давно ты здесь работаешь?

— Две недели.

— Ты местная?

— Нет, — ответила Реджина, смущенная вопросами. Они вроде о премии остались поговорить, не о самой Реджине. Себастьян тем временем выжидающе смотрел на нее. Ой, она же не ответила, откуда родом. — Я из Филадельфии. То есть из пригорода, из Мэйн-Лайн.

— А, Мэйн-Лайн, графье, — улыбнулся Себастьян. И ведь непонятно, издевается он или нет.

— Мы не такие, — защищаясь, возразила Реджина.

— Так когда ты переехала в Нью-Йорк?

— Месяц назад.

— Ого, да ты и правда новичок!

Уязвленная Реджина заметила:

— Зато с книгами обращаться умею. Я училась на библиотекаря, у меня специальность. И красный диплом. — Черт, зачем она это сказала? Пусть думает о ней, что хочет.

Себастьян кивнул, словно переваривая поток информации.

— Выходит, читаешь ты быстро? Как относишься к художке? Нравится?

— Да. — Реджина скрестила руки на груди.

— Назови своих любимых писателей.

Реджина подозрительно взглянула на Себастьяна.

— Современных или классических?

— Любых. — Себастьян улыбнулся, явно очарованный или по крайней мере развеселенный.

Смотрит свысока. Но Реджину так просто не смутить.

— Ладно, — сказала она, — Генри Джеймс, например.

— А, знаю, «Зверь в чаще».

— Вы читали его? — поразилась Реджина.

— Чему ты удивляешься? Я изучал литературу и да, читал Генри Джеймса. «Зверь» — один из моих самых любимых рассказов.

— Только один?

— Во главе списка — Раймонд Карвер.

Реджина кивнула. С Раймондом Карвером не поспоришь.

— Ну, начало хорошее, — сказал Себастьян, хлопнув в ладоши. — В том, что касается рассказов, мы с тобой во вкусах сходимся. — Глаза у него загорелись. — Поговорим о современных авторах?

В голове у Реджины внезапно образовалась пустота. С какой стати она должна ему что-то доказывать?! Да будь он хоть трижды специалист по литературе, по современникам ее не переплюнешь.

— Джесс Уолтер, все романы у него потрясающи, ни один не похож на другой. Еще мне нравится Том Перротта, Майкл Шейбон…

— Любопытно, — произнес Себастьян таким тоном, будто открыл для себя нечто новое.

— Что?

— Ты называешь только авторов-мужчин. Должно быть, очень хорошо понимаешь нашу психологию.

Серьезно? Реджина не назвала ни одной писательницы? Черт подери! И чего это Себастьян оценивает ее ответы словно результаты какого-нибудь теста Роршаха?

— Не понимаю, к чему вы, — отрезала Реджина. — Меня так просто не одурачить. Сколько угодно рассуждайте о литературе, это не меняет факта, что вы из тех, кто может… может…

Реджина захлебнулась негодованием.

— Кто может — что? — весело переспросил Себастьян. Да еще улыбнулся так невинно, подавшись вперед… Это уж ни в какие ворота!

— Заниматься сексом в библиотеке, — прошептала Реджина.

— Ну-ну. Не стоит обвинять меня в столь тяжком преступлении, — ответил Себастьян таким невинным тоном, что Реджина на секунду усомнилась: не навоображала ли она себе вчерашний инцидент? А потом он рассмеялся.

— По-вашему, это так смешно?! — возмутилась она.

— Давай не будем забывать, что ты проникла в закрытую часть библиотеки. Это ты у нас плохая девочка.

Резко перестав улыбаться, он взглянул на Реджину так, что у нее внутри все перевернулось. Перед мысленным взором возник образ женщины: как она склонилась над скамьей, как ее волосы разметались по полу… и Себастьян, вновь и вновь с силой проникающий в нее.

Реджина резко встала из-за стола и выбежала из комнаты.

* * *

— Ну и как там библиотечное дело? — спросил Дерек, запуская руку в пачку «Орео» и вытаскивая сразу две печеньки. Ее, Реджины, печеньки.

Реджина взглянула было на Карли — чтобы та научила своего приятеля поведению за столом, однако соседка сидела на стойке, задрав ноги и крася ногти на ногах в неоново-зеленый цвет.

— Э… неплохо, — сказала наконец Реджина. Открыла холодильник и достала оттуда вчерашние спагетти.

— Голые больше не попадались? — спросила Карли.

— Нет.

— А ты боссу рассказала? — напомнил Дерек.

Реджина засунула ужин в микроволновку.

— Нет, ничего не рассказала.

— Позволишь извращенцу уйти безнаказанным? — ликующим голосом поинтересовалась Карли.

Реджина пожала плечами.

— Если подумать, то не такой уж он и извращенец. Он занял частное помещение, которое библиотеке подарила его семья.

Она прошла в гостиную и села за стол, отодвинув в сторону стопку журналов.

— Эй, погоди! Нельзя так обламывать! — воскликнула Карли.

Девушка на пяточках и растопырив пальцы догнала Реджину. Дерек вошел следом за ней.

— Что это за семья такая? Как это они подарили комнату библиотеке?

— Не скажу.

Карли расхохоталась.

— С какой стати? В кои-то веки тебе есть чем поделиться, а ты запираешься!

— Ты же сразу разболтаешь обо всем в «Твиттере», в блоге или еще где…

— Нет, обещаю: строго между нами. О твоем библиотечном потрахунчике больше никто не узнает. Верно, Дерек?

— Точняк.

Желание поделиться с кем-нибудь страшной тайной наконец пересилило чувство осторожности, и Реджина брякнула:

— Себастьян Барнс.

— Что — Себастьян Барнс? — не поняла Карли.

— Это его я застала в той комнате.

Выпучив глаза, Карли на ощупь нашла стул и плюхнулась на сиденье.

— Не свисти!

— Я и не свищу. Ты что, его знаешь?

Дерек тоже в нетерпении уставился на Карли, ожидая ответа. Карли вытащила из стопки журналов номер «W», пролистала его, отбросила, взялась за другой выпуск. Развернула на нужной странице перед носом у Реджины, показав Черно-белую фотографию: гибкая женщина в открытом на спине черном платье нагнулась и почти касается тонкими пальцами каблуков-шпилек.

— Кто это? — спросила Реджина, испугавшись, что Карли ответит: «Его подружка».

Хотя чего ей бояться? Да и Карли указала на подпись внизу снимка: «Фото Себастьяна Барнса». До Реджины дошло не сразу.

— Дай-ка посмотреть, — сказала она и забрала журнал у соседки. Пролистала его. Снимок, показанный Карли, был только первым из целой редакторской серии, и везде автором фотографий значился Себастьян.

— Он, типа, знаменит, — сказала Карли. — Когда его только начали печатать, все подумали: фу, дилетант. Из-за его деньжищ, ясное дело. Правда, очень скоро Себастьян заткнул критиков, публикуя фотографии вроде этой.

Реджина отложила журнал.

— Рада за него. Но это не дает ему права устраивать в библиотеке личный сексодром.

Карли вздохнула.

— Расслабься, Реджина. Когда сталкиваешься нос к носу с крупным нью-йоркским событием, его нужно уметь распознать.

— Или когда сталкиваешься с его голым задом, — пошутил Дерек.

Под смех соседки и ее дружка Реджина обиженно гоняла спагетти по тарелке. Ох уж этот едкий манхэттенский юморок.

— Как думаете, что мне делать? — спросила она.

Карли накрыла ее руку своей.

— Получай удовольствие. Ни разу не пробовала?

Глава 8

Утром на рабочем месте ее ждала стопка новеньких романов и рецензий к ним. Две книги Реджина даже успела недавно прочесть. К самой верхней лепилась записка на квитке-самоклейке:

Мне понравился наш вчерашний разговор о литературе. Правда, закончился он слегка неожиданно. Предлагаю продолжить его сегодня за ужином. Заеду за тобой в шесть.

Реджина воровато огляделась и спрятала записку в сумочку.

— В чем дело, Финч? Тебе что, зарплату натурой выдают? — спросил Алекс.

— Нет, — ответила Реджина, убирая книги в сторону. — Просто меня записали в жюри литературной премии.

— Понятно. Кстати, один чувак просил передать тебе вот это. — Алекс протянул ей подарочное издание большой книги с полуобнаженной брюнеткой на обложке. Увидев ее короткую челку, Реджина вспомнила бурлеск-шоу. Называлась книга «Бетти Пейдж. История в фотографиях». Гм, знакомое имя…

Библиотечных ярлычков на книге Реджина не обнаружила.

— Ч-что это? — пробормотала она.

Алекс пожал плечами.

— Я думал, ты занялась исследовательской работой.

И тут Реджина вспомнила, как он упоминал при ней «прическу Бетти Пейдж». Она быстренько пролистала книгу: черно-белые снимки изображали поразительной красоты брюнетку в разной степени раздетости, а содержание некоторых так и вовсе заставило Реджину раскраснеться. В середине между страниц закладкой лежал небольшой белый конверт; на фото Бетти Пейдж сидела на спинке самого обыкновенного дивана: волосы темными волнами омывают плечи, на руках — черные перчатки по локоть; черный бюстгальтер; чулки в сетку на подвязках; туфли на шпильках дюйма четыре длиной.

В конверте лежала белая карточка, какие обычно прикрепляют к букетам цветов. Тем же убористым почерком, что и на квитке-самоклейке, на ней было написано:

Это тебе задание на дом.

Снова опасливо оглядевшись, Реджина спрятала карточку в конверт.

И только тут она поняла, что Себастьян не приглашает на ужин — он приказывает явиться.

Глава 9

В шесть вечера Реджина спустилась в вестибюль библиотеки и вышла в теплый летний вечер.

Если честно, она и не ждала, что Себастьян Барнс приедет. Проработав целый день, она убедила себя: и книга о Бетти Пейдж, и записки — все это шутка, розыгрыш. Наказание за излишнее любопытство и вторжение на частную территорию.

И тем не менее пульс немного участился, когда Реджина стала спускаться по мраморным ступеням к Пятой авеню. Она застенчиво оправила простецкого покроя юбочку, обмахнулась романом в мягком переплете.

— Где книга про Бетти Пейдж?

Реджина испуганно повернулась. Себастьян стоял прямо позади нее, такой шикарный, что Реджина чуть не ахнула: темный костюм, галстук насыщенного фиолетового цвета; кожа легкого золотистого оттенка, глаза смотрят прямо на Реджину, а она боится даже вздохнуть.

Вновь она поразилась красоте его лица: резким, четким и правильным чертам, одновременно утонченным и полным мужественности.

— Что-что?

— Я прислал тебе подарочное издание одной книги. Вряд ли оно уместилось бы в твоем помятом рюкзачке, — заметил Себастьян, неприязненно глядя на заплечную сумку фирмы «Гэп».

— Все, что мне нужно, в него прекрасно умещается, — ответила Реджина.

— Моя книга, надеюсь, тоже.

Поправив лямки рюкзака, Реджина призналась:

— Нет, книга не влезла.

— Так вернись за ней.

— Простите? — Вот пристал, а!

— Что ты на меня так смотришь? В записке я четко и ясно дал понять: книга — твое задание на дом. Значит, ее надлежит забрать с собой. Разве нет?

— Да, но… с какой стати вы даете мне задание на дом?

Себастьян улыбнулся, и на щеках у него образовались ямочки.

— Хочу побыть твоим учителем. — Внезапно он сделался серьезным и пристально взглянул на Реджину. — Ты еще удивишься, как много тебе предстоит выучить.

Реджина тяжело сглотнула.

— Да ладно, сделай мне одолжение, — произнес Себастьян.

Вздохнув, Реджина молча согласилась подыграть ему — только в этот раз! — и отправилась обратно в библиотеку.

— Живее, — поторопил ее Себастьян.

Реджина обернулась и одарила его злобным взглядом. Себастьян лишь рассмеялся в ответ — громко и от души, так что Реджина сама не сдержала улыбки.

Да, тип он привлекательный, но это же безумие — позволять ему собою командовать! В чем дело? Может, Реджиной овладело любопытство — хочется узнать, что Себастьян задумал? — или ею движет врожденное стремление всем угодить? Или — что хуже всего — Реджину просто влечет к Себастьяну?

Так и не найдя ответа, она бегом вернулась к своей стойке, схватила книгу и одной рукой прижала ее к груди. Ох и тяжелая, зараза!

Гм, что, если Реджина сейчас выйдет — а Себастьяна и след простыл?

Впрочем, чего нервничать? Ушел и ушел, каких только странностей в Нью-Йорке не происходит!

Реджина сразу же заметила Себастьяна, он так и ждал ее на крыльце. Такой совершенный, в идеально сидящем костюме и блестящих, начищенных туфлях. Реджина смущенно отметила про себя, что на ней — простенькая свободная юбка и сохранившаяся еще с первого курса блузка с короткими рукавами.

— Я не собираюсь таскать ее, — сказала Реджина, вручив Себастьяну тяжеленный том.

— Только после вас, — ответил Себастьян и жестом пригласил ее спускаться к Пятой авеню. Девушка осторожно пошла вниз; Себастьян, слегка приотстав, — следом за ней.

На углу Сорок первой улицы их ждал блестящий черный «Мерседес».

Себастьян открыл для Реджины заднюю дверь.

— Куда мы едем? — нерешительно спросила девушка.

— Ужинать. Ты что, записку не читала?

Реджина скользнула на заднее сиденье, Себастьян устроился рядом.

За рулем сидел мужчина в строгом костюме. Даже не спросив направления, он отъехал от тротуара.

— На мне другие книги, — напомнила Реджина. — Романы.

Себастьян кивнул.

— Кто знает, может, ты откроешь нового Тома Перротту.

Реджина осторожно взглянула на него.

— Издеваетесь?

— Нет, — с улыбкой покачал головой Себастьян. — С какой стати мне над тобой издеваться? Кто-то ведь должен искать новых мастеров пера. Почему бы не тебе?

— Ну, не знаю, — ответила Реджина. Себастьян ее не убедил.

Слегка замедлив ход — чтобы вписаться в дорожное движение, — машина направилась к окраине города.

— Позволь спросить кое о чем, — произнес Себастьян. — Зачем ты перебралась в Нью-Йорк?

— Хотела работать в библиотеке, — убежденно ответила Реджина.

— И только?

— В общем, да, — сказала Реджина и тут же задумалась. — А что, этого мало?

— Откуда мне знать? — Он с вызовом посмотрел на нее. — Сама как думаешь?

Почувствовав, что ее зажимают в угол, Реджина ответила контратакой:

— Вы вот зачем сюда переехали?

— Вообще-то я здесь вырос. Впрочем, если бы я родился не в Нью-Йорке, точно бы сюда перебрался. Почти все мои знакомые, некоренные ньюйоркцы, бежали с родины на Манхэттен — в стремлении сделать себе имя.

— Или просто спасались от чего-то, — добавила Реджина, вспомнив о матери. О своем замечании она тут же пожалела. Впрочем, Себастьян решил не развивать тему.

— То есть стать актрисой или моделью ты не мечтала? — спросил он.

Реджина скрестила руки на груди. Вот теперь он точно над ней издевается.

— Нет, — холодно ответила она.

— Занятно… Это ведь мечта всех женщин с такой внешностью. Неужели ты не сознаешь, какой красотой тебя наделила природа?

Реджина вспыхнула. Ей и прежде делали комплименты: говорили, какие у нее красивые глаза или волосы; ее даже милой называли. Реджина — в отличие от большинства подружек — никогда не беспокоилась по поводу фигуры. Зато роста она среднего, нос у нее какой-то широкий, губы — не полные, не чувственные, не придают соблазнительного вида, как у Скарлетт Иоханссон, Ким Кардашьян или Анджелины Джоли. Мужчин не влечет к ней понастоящему, и в этом, наверное, отчасти виновата сама Реджина.

Машин на дороге стало меньше, и Парк-авеню «Мерседес» проехал чуть ли не молнией. Когда пошли кварталы с номерами, начинающимися на пятьдесят, водитель вновь свернул на Пятую авеню и остановился у здания, которое Реджина сразу узнала: пятидесятидвухэтажный отель «Времена года» (творение архитектора И. М. Пея, одного из кумиров отца).

Коридорный из отеля тут же поспешил открыть дверь для Себастьяна. Тот вышел и подал руку Реджине. Помедлив немного, девушка приняла жест. Она и представить не могла, как отзовется ее собственное тело на это прикосновение — неприязнь неприязнью, а сквозь Реджину будто пропустили ток. Она задрожала.

Себастьян провел ее в вестибюль из бледного известняка, при оформлении которого художник явно вдохновлялся стилем ар-деко; потолок в высоту был не меньше тридцати футов.

— Я подожду тебя здесь, — сказал Себастьян, вручая Реджине магнитную ключ-карту. — Тебе в номер две тысячи двадцать.

Взглянув на карту, Реджина, однако, не взяла ее.

— Зачем мне в номер?

— Ты ведь не думала идти на ужин в этом?

Краска прилила к лицу. От обиды ли, от смущения — Реджина сама не поняла.

— Если мне в таком виде нельзя в ресторан, тогда, может, пойдем в другое место?

Себастьян взглянул на нее своим серьезным взглядом, с вызовом.

— Ты шутишь? Я-то думал, человек с таким пытливым умом, как у тебя, захочет взглянуть на другую сторону жизни.

В сознательном возрасте Реджину преследовало одно чувство — страх. Не дай бог, оступиться, нарушить правило, не оказаться лучше других. И в то же время ее терзал страх иного рода — боязнь того, что жизнь проходит мимо.

Реджина приняла карту у Себастьяна.

Глава 10

Двадцатый этаж был пуст и тих. Реджина осторожно кралась по коридору: не дай бог, ктонибудь остановит ее и спросит, что она здесь делает!.. Ничего подобного, впрочем, не произошло.

Наконец она нашла номер 2020 и вставила карту в прорезь. Что, если дверь не откроется? Однако стоило надавить на золотистую ручку, и дверь легко поддалась.

Внутри все утопало в бежевом и розовом, отделка — сплошь светлое дерево и мрамор. Консервативный и в то же время современный дизайн. Реджина, ожидавшая увидеть нечто более пышное и роскошное, успокоилась. Сдержанность декора пришлась ей по вкусу. Сквозь выходящие на юг окна открывался поразительный вид на город. Еще ни разу Реджина не взирала на Нью-Йорк с такой высоты.

— Реджина?

Буквально из ниоткуда появилась женщина, и Реджина от неожиданности чуть не выпрыгнула из юбки.

— Как вы меня напугали! — отдышавшись, пролепетала она.

— Прости, не хотела, — извинилась женщина. Говорила она с четким британским акцентом. Одетая в белые джинсы и бирюзовую тунику, свои волосы медного оттенка она собрала в пучок на затылке; украшения подобрала изящные, все из платины. — Я Джесс. Меня прислал Себастьян — на случай, если тебе понадобится помощь.

— Вы… работаете на него?

— Вместе с ним, — поправила Джесс. — Я стилист и художник по гриму. Сегодня оказываю Себастьяну услугу, вдруг ты сама не справишься.

Реджина кивнула, как будто теперь все стало на свои места.

— Твои вечерние наряды в спальне, — указала Джесс направо. — Если что-то понадобится, просто позови. Надень все, приготовленное Себастьяном, он на этом настаивает. Ты, наверное, уже в курсе: к деталям он относится крайне внимательно.

Нет, Реджина не в курсе, хотя нечто в поведении Себастьяна выдавало его щепетильность.

Она проследовала за Джесс в спальню, где на гигантских размеров кровати лежало два пакета из магазинов и чехол для одежды. Последний был подписан «Miu Miu»; один из пакетов — розовый, с черным бантом — «Agent Provocateur»; другой — оранжевый — «Prada». Это название Реджина знала, два других — нет.

Решив начать со знакомого, Реджина заглянула в «Prada». Внутри лежали три коробки с обувью. В первой — черные закрытые туфли на шпильках. Почти что консервативные, такие бы и сама Реджина выбрала, однако каблуки — четыре дюйма, стальные. Прямо спицы или гвозди.

— Это туфли или орудие пыток? — пробормотала Реджина и отложила первую пару. Во второй коробке лежали туфли той же модели, только на полразмера больше. В третьей — обувь еще чуть больше.

Надев первую пару и обнаружив, что сидит она как влитая, Реджина скорее разозлилась, нежели испытала удивление.

Она приподняла за бархатный крючок чехол и потянула за собачку «молнии». Интересно, что там поделывает в соседней комнате Джесс? Злится, наверное, что Себастьян назначил ее нянькой. До чего же противно.

Из чехла Реджина достала простое черное платье: без рукавов, зато вырез неглубокий и подол до колен. Такое бы Одри Хепберн надела, а все, напоминающее о Хепберн — либо Одри, либо Кэтрин, — подойдет и Реджине. Ну что ж, наметился позитивный прогресс — после убийственных туфель.

Дальше, пакет «Miu Miu». Пришлось покопаться в куче розовой упаковочной бумаги, чтобы аккуратно достать из-под нее плоские свертки из бумаги черной. В первом оказался черный кружевной бюстгальтер. Такой утонченный, красивый и совсем не похожий на продукцию «Gap». Замысловатое кружево, крючочки жутко непрактичные. Отложив лифчик, Реджина взялась за второй сверток, вытащила из него нечто непонятное, похожее на перевернутый бюстгальтер с четырьмя оснащенными крючками лямками. Так и не разобравшись в их назначении, Реджина убрала предмет обратно.

Последними она нашла чулки, шелковистые и прозрачные, словно паутина.

В дверь постучали, — У тебя все хорошо? — спросила Джесс.

Точно, Себастьян ждет внизу, надо поторапливаться.

— Да, просто замечательно, — ответила Реджина.

— Не забудь: ты должна надеть все.

Оглядев разложенные на кровати предметы, Реджина вдруг испугалась. Можно же просто уйти! Извиниться перед рыжей англичанкой, сказать, мол, помощь не потребуется, спуститься вниз и оставить на стойке ключ-карту. Себастьяну заявить, дескать, нечего разыгрывать из себя Генри Хиггинса и воображать ее, Реджину, Элизой Дулиттл. Вернуться домой, запереться в спальне и… что? А представить, о чем они могли бы поговорить за ужином и каково это — выйти в свет, одетой, как девушка с обложки «Vogue»? И потом полгода или весь год, млея, вспоминать, как самый шикарный в твоей жизни мужчина назвал тебя красивой…

«Зачем ты перебралась в Нью-Йорк?»

Достав из пакета непонятный кружевной предмет белья, Реджина подошла к двери спальной и осторожно выглянула наружу.

— Джесс, мне страшно неловко вас отвлекать..

— Я в твоем полном распоряжении, — весело отозвалась рыжая.

— Ума не приложу, что это. — Реджина потрясла черным кружевом так, словно это — больное бешенством животное.

— Подвязки. Заумная вещь. Позволь, я помогу разобраться. Не обижайся, тебя еще учить и учить.

У Джесс, поди, есть дела куда поважнее, чем одевать взрослую бабенцию, как какую-нибудь беспомощную дошколятку. Не удивительно, что рыжая так торопится.

— Спасибо, — сказала Реджина и отошла, давая Джесс войти в спальню.

Уперев руки в боки, та оглядела разложенное на кровати добро.

— Шикарно. Тебе, кстати, идеально подходит. У Себастьяна глаз алмаз.

— Вот только туфли… — Реджина взглянула на пару «Prada», как на кровного врага. — В них ходить невозможно. Я бы свои надела.

Джесс взглянула Реджине на ноги и медленно покачала головой.

— На твоем месте я бы это сняла.

Реджина кивнула.

— Ладно. Придется шагать очень медленно.

— Умница, — облегченно произнесла Джесс. — Теперь надевай белье. Помогу тебе с подвязками и чулками.

Реджина приготовилась, что Джесс выйдет из спальни, однако та даже не сдвинулась с места.

— Мне на людях переодеваться неудобно, — застенчиво призналась Реджина.

— Милая, я стилист. Передо мной раздевались одни из самых знаменитых женщин мира. И потом, в вестибюле тебя ждет Себастьян, так что поторапливайся.

Реджина ощутила себя донельзя глупо. Ей помочь пытаются, а она из себя недотрогу строит.

Стараясь не выдать смущения, Реджина скинула кофту — ее тут же забрала и аккуратно сложила Джесс. Потом Реджина расстегнула блузку и юбку, также отдав их рыжей. Кожа покрылась мурашками. Как же холодно в комнате.

Соски затвердели, и снимать лифчик сразу же расхотелось. Однако черное кружевное белье ждало.

Дрожащими руками Реджина попыталась расстегнуть застежку лифчика, но пальцы не слушались.

— Давай помогу, — сказала Джесс, и не успела Реджина возразить, как чужие пальцы ловко скользнули между спиной и застежкой.

Простой хлопковый лифчик упал на пол, и Реджина поспешила прикрыть груди руками.

Джесс тем временем разгладила черный кружевной бюстгальтер и помогла надела его, застегнула замочек.

— Как он угадал размер? — удивилась Реджина. Бюстгальтер, такой удобный, сел просто идеально.

— Говорю же, у него глаз алмаз, — напомнила Джесс. Что-то в голосе этой харизматичной женщины заставило Реджину задуматься: может, их с Себастьяном связывает не только работа?

— Теперь вот это.

Джесс подняла с кровати трусики.

Их Реджина натянула как можно быстрее, подняв глаза всего лишь раз — убедиться, что Джесс не подглядывает… Однако рыжая смотрела на нее в упор.

— Подвязки, — сказала она, подавая непостижимый простому уму предмет.

— И как их?.. — Реджина покрутила его на пальцах.

Встав прямо перед ней, Джесс застегнула подвязки на талии Реджины и спустила их на бедра. Диковинные ремешки свисали, как щупальца.

— Натягивай чулки, я закреплю.

Сев на кровать, Реджина приступила к заданию — так увлеченно, что даже забыла про стыд и смущение. Медленно и осторожно раскатав чулки до бедер, она встала. Джесс опустилась перед ней на колени и пристегнула чулки к крючкам на ремешках: по одному спереди и по одному сзади, справа и слева.

— Невероятно, — чуть ли не шепотом заметила Джесс. — Может, взглянешь на себя в зеркало?

— Нет, мне и так хорошо, — застенчиво отозвалась Реджина, хотя одним глазком свое отражение увидеть хотелось.

Затем она влезла в протянутое рыжей платье.

— Встань ко мне спиной, — попросила англичанка и застегнула «молнию».

— Ну наконец-то, — сказала Реджина.

— Почти. — Джесс поставила перед ней туфли. Надев их, Реджина ощутила себя Золушкой, только в извращенной ее версии.

Она взглянула на себя в зеркало — и не узнала девушку, которую там увидела.

— Можно предложить еще кое-что? — спросила Джесс.

— М-м, да.

Джесс протянула Реджине губную помаду: черный, немного податливый на ощупь цилиндрик, белая надпись «NARS»; под колпачком — нетронутый матово-малиновый стержень.

— Тоже Себастьян оставил? — спросила Реджина.

Джесс молча ждала, пока она воспользуется помадой, а помадой Реджина не пользовалась давненько, с выпускного бала. Она тогда составила пару Роберту Уэллерсу, соредактору по колонке публицистики в институтской газете. После, когда все завалились на продолжение вечеринки к Саманте Синклер, в ее дом на берегу, Реджина ждала от Роберта поцелуя при свете луны на пляже. Вместо этого Роберт признался, что он гей.

Реджина с минуту не могла унять дрожь в руках. Потом наконец накрасила губы и поразилась тому, как богатый, насыщенный красный цвет выделяет ее синие глаза.

Реджина улыбнулась и, отойдя от зеркала, вернула помаду Джесс.

— Оставь себе, — сказала рыжая. — Жгучая из тебя получилась штучка. Теперь иди, Себастьян — не из терпеливых.

* * *

Покачиваясь на каблуках, Реджина шла через вестибюль отеля. Впервые на нее не просто смотрели — засматривались. Наверное, из-за походки. Шла Реджина, словно маленький олененок, только покинувший утробу матери. А затем она увидела в глазах одного бизнесмена нечто, чего прежде не замечала в устремленных на нее взглядах мужчин: вожделение.

Внимание незнакомцев, роскошь отеля, новая и непривычная одежда… Голова закружилась, и Реджина чуть не врезалась в Себастьяна.

— Ой… я вас не заметила.

Себастьян окинул ее с ног до головы внимательным оценивающим взглядом. Ужас, да ведь он знает, что у нее под платьем, какое белье! Реджина ждала, как Себастьян прокомментирует ее внешний вид, но он продолжал разглядывать молча. Затем снял у нее с плеча старый рюкзачок.

— Он просто ужасен.

— Кому как. И потом, для моих нужд эта сумка прекрасно подходит.

Себастьян еще раз оглядел Реджину с ног до головы и предложил ей пройтись под руку. Реджина, чувствуя, будто ее впервые приглашают на танец, взяла его под локоть. Она думала, что ужинать они пойдут в ресторан при отеле, однако Себастьян направился к выходу.

— Разве мы не остаемся?

— Нет, мой любимый ресторан здесь, «Л'Ателье де Жоэль Робюшон», закрылся в этом году, — ответил Себастьян и с улыбкой взглянул на Реджину. — Впрочем, не волнуйся, в Нью-Йорке полно отличных заведений.

Себастьян открыл перед ней дверь «Мерседеса», и Реджина забралась в салон — на сей раз аккуратно и не спеша, в непривычном наряде-то.

Водитель быстро вернулся на Парк-авеню, и только Реджина настроилась на поездку, как машина остановилась на Шестьдесят пятой улице.

Шофер вышел и открыл для Реджины дверь — оказалось, они подъехали к зданию в стиле неоклассицизма. Над входом висела размашистая вывеска «Даниэль».

Пройдя внутрь, Реджина оказалась среди балюстрад, арок и резных пилястров под восемнадцатифутовым кессонным потолком. Классика здесь прекрасно сочеталась с современной обстановкой и отделкой в насыщенных, нейтральных тонах: ореховом и кремовом, которые оттенялись ярко-красной обивкой стульев. Помещение утопало в теплом свете, исходящем от люстр и настенных бра; картины, висящие здесь, явно пришлись бы по вкусу матери. Каждый квадратный дюйм заведения дышал утонченностью. Хорошо все-таки, что Реджина позволила себя переодеть.

Метрдотель приветствовал Себастьяна, рассыпаясь в любезностях.

— Зал «Белькур», мистер Барнс, — сказал он.

Себастьян сделал приглашающий жест, как бы говоря: «После вас», и Реджина первой последовала за метрдотелем. Вновь она приковала к себе взгляды мужчин, однако все внимание уделяла тому, как бы не подвернуть ногу. Ни дать ни взять Джулия Роберте из фильма «Красотка» идет под руку с Ричардом Гиром.

Голова кружилась, в животе порхали бабочки.

Метрдотель открыл дверь в зал, где могла бы разместиться добрая сотня гостей, хотя сегодня там приготовили один — единственный столик на двоих. Метрдотель подвинул стул для Реджины, и она неловко присела на место. Себастьян опустился напротив.

— Можно ведь было заказать столик и в другом зале, — нервно рассмеялась Реджина. — Уж больно здесь просторно.

Тем временем сомелье принес карту вин, однако Себастьян едва ли взглянул на нее.

— Нам дегустационное меню, несите все, что к нему подают, — сказал он и, обращаясь уже к Реджине, спросил: — Нас ждут восемь блюд. Надеюсь, ты никуда не торопишься?

Реджина только мотнула головой, стараясь не поддаться панике. О чем можно разговаривать в течение восьми блюд? И какой вкусной должна быть здешняя кухня, если один заказ включает такое разнообразие!

— Ты прелестна, — сказал Себастьян. — Платье тебе очень идет.

— Ой, спасибо, — пролепетала Реджина, глядя на бокал воды. — Вы очень точно угадали с размером.

— Я видел много женщин, у меня глаз наметан.

Реджина зарделась и тут же напомнила себе: Себастьян — фотограф.

Наступило время легкой закуски. Официант расставил перед гостями по три блюдца и объявил:

— Микс из пуляриков и японской редьки, желе из лесных грибов и салат из молодых овощей.

— Спасибо, — ответила Реджина, отчаянно пытаясь распознать, что из заявленного на какой тарелке лежит. Тут Себастьян подмигнул ей; желудок свело спазмом, и всякий аппетит пропал.

Глава 11

Погоняв немного еду по тарелке, Реджина подняла взгляд. Себастьян смотрел прямо на нее.

— Какое разочарование, — сказал он. — Я думал, ты любишь поесть.

Реджина залилась краской. Неловкость и нелепость ситуации наконец перевесили восторг и трепет.

— Простите, что не набросилась на блюда. Просто последний час мною только и делают, что командуют. Как будто я угодила в некий театр абсурда, вот аппетит и пропал.

Себастьян рассмеялся — не так скромно, как в салоне машины, а громко, от души, запрокинув голову.

— Гм-м, недовольный клиент!.. Ты у меня такая первая.

Он продолжал дразнить Реджину, причиняя еще большее неудобство.

— Кстати, как мне забрать одежду? В отель я не вернусь.

— Резонный вопрос, — заметил Себастьян. Весело ему, гаду.

— Я спрашиваю заранее, чтобы потом не возникло недоразумений.

— Недоразумений, значит? Говоришь, как настоящий библиотекарь.

Не зная, как ответить, Реджина пригубила вино. М-м, вкусное, от него по горлу разлилось приятное тепло.

— Раз уж вы затронули эту тему, то, может, поговорим о книгах?

— Не терпится приступить к делу?

— Именно, — ответила Реджина, отпив еще вина. Ну все, хватит, больше — ни глотка.

— Почему ты не пользуешься сотовым? — спросил Себастьян.

Ничего себе смена темы!

— Э-э, не знаю, — пробормотала Реджина. Не признаваться же в отсутствии лишних средств человеку, у которого есть личный шофер и который в состоянии занять номер дорогущего отеля в качестве шикарной примерочной.

— Без него — как без рук, — заметил Себастьян.

— Не для меня.

— Ты прежде не носила чулки на подвязках?

Реджина чуть не поперхнулась вином.

— Что-что?

— Ты вроде хочешь приступить к делу? — Он пристально и очень серьезно посмотрел на Реджину. Про сотовый он заговорил так, для затравки. — Как тебе новое белье?

— На мне будто костюм какой-нибудь.

— Говоришь так, словно это плохо.

Вернулся официант и убрал со стола тарелки с закуской. Ну наконец, хоть ненадолго избавил Реджину от расспросов Себастьяна. Перед ней поставили новое блюдо, оформленное так изящно, что оно больше походило на произведение искусства.

— Равиоли с опятами и мангольдом, крапивный сыр, маринованные георгиевы грибы, нераспустившиеся побеги папоротника, — объявил официант.

Сомелье забрал еще не допитый бокал Реджины и представил Себастьяну новую бутылку:

— «Домен Друэн Мерсо» 2008 года.

Реджина хотела было отказаться от вина, однако под строгим взглядом Себастьяна оставила попытки сопротивляться.

Когда они опять остались наедине, Себастьян поднял бокал.

— За костюмы, — сказал он с улыбкой.

— Почему за них? — спросила Реджина, чокаясь с ним.

— Они вдохновляют. И даруют свободу.

Ему легко говорить.

— Вы указываете мне, что надеть, — напомнила Реджина. — Какая же тут свобода?

— Представь себе это так: я заранее пригласил тебя на ужин в ресторан, и тебе надо нарядиться. Ты начинаешь судорожно соображать, что надеть, где это купить, сколько потратить на гардероб… Я же взял на себя все хлопоты. Высшая форма свободы — перестать что-либо контролировать.

— А отказ от выбора?

— Выбор был. Ты могла просто не принять приглашение. Могла не надеть это платье, белье, туфли.

Реджина кивнула.

Она попробовала равиоли — на вкус просто шикарно и не похоже ни на что, еденное прежде.

— Хочу посмотреть, как на тебе сидит белье, — сказал Себастьян.

Реджина судорожно сглотнула и, закашлявшись, отпила вина.

— Не дождетесь, — ответила она, хотя от одного только голоса Себастьяна между ног у нее начинало зудеть. Точно так, как зудит по ночам, когда Реджина просыпается одна в кровати и ласкает себя пальцами.

— Сексом заниматься не обязательно, — успокоил ее Себастьян. — Просто меня вдохновляет красота, и с момента, как я тебя увидел, мне стало интересно: как на тебе сидит кружевное белье.

— Я знаю, что вы фотограф.

— Ага, куда же мы без Гугла. Правда, он лишил нас чувства загадки и радости открытия. Не находишь?

— Я вас и не гуглила. Моя соседка учится на дизайнера и покупает, наверное, все модные журналы, какие только есть. Она-то мне и показала ваши работы.

Себастьян кивнул.

— Фото для журналов моды — занятие интересное, но это просто работа. По-настоящему снимать я люблю немного другое.

— И что же?

Себастьян улыбнулся, и под его взглядом Реджина вдруг ощутила себя еще более раздетой и беззащитной, нежели в спальне, при Джесс.

— Я покажу, если захочешь.

— Я лучше погуглю, — возразила Реджина, злая оттого, что Себастьян так на нее влияет.

Еще решит, будто она у него на крючке.

— В Интернете ты моих работ не найдешь, — предупредил Себастьян. — Ты их вообще нигде не увидишь.

— Ну, значит, так тому и быть.

— Не торопись отказываться. Кстати, о птичках. Ты просмотрела книгу о Бетти Пейдж?

— Немного, я ведь на работе была…

— Тогда полистай еще, перед сном.

Реджина отпила вина.

— Почему именно Бетти Пейдж? Чем она так важна для вас?

Себастьян задумался, хотя у Реджины сложилось впечатление, что ответ у него был готов заранее.

— Я нахожу ее — и ее манеру воздействовать на людей — интригующей. Не секрет, почему она стала знаковой фигурой своего времени: немногие женщины умели позировать, как она, верно? Так почему влияние Бетти сильно до сих пор? Голых женщин и без нее хватает, достаточно в Интернет выйти. Откровенности, да и красоты куда более яркой, там больше. И тем не менее Бетти Пейдж у нас одна.

Глаза Себастьяна загорелись невероятно живым огнем, стало ясно, что он — фотограф от бога, что он действительно болеет своим делом. Фотография для него — как для Реджины книги.

Может, поразить его академическим комментарием относительно Бетти Пейдж как символа? Но ведь пока Алекс не сделал замечания по поводу прически Реджины, девушка о знаменитой модели и слыхом не слыхивала.

— Отнесись к этому очень серьезно, — предупредил Себастьян. — Я пригласил тебя в ресторан не болтать о всякой ерунде. И несмотря на то что ты обо мне думаешь, трахать я тебя тоже не намерен. Хотя размышлял об этом.

Желудок свело небольшим спазмом, и Реджина отвернулась. Одна часть ее хотела, чтобы Себастьян замолчал, другая — чтобы говорил дальше.

— Тебе неприятно?

— Нет, — еле слышно обронила Реджина.

— Ты смотришь на меня своими большими синими глазами, и я не могу взять в толк: то ли ты просто стесняешься, то ли осуждаешь меня.

Реджина пораженно уставилась на него.

— За что мне вас осуждать?

— Я ведь трахнул женщину в библиотеке.

Реджина вздрогнула. Разве можно так спокойно и часто произносить слово «трахать»?!

— В общем, да. Библиотека — не то место, где предаются подобным утехам…

— Можно я скажу тебе одну вещь? — спросил он. От тона голоса Себастьяна, под его взглядом Реджина вдруг напряглась всем телом.

— Говорите, — прошептала она.

— Я бы хотел трахнуть тебя в библиотеке.

Реджина густо покраснела, а между ног у нее засвербело от дикого желания.

* * *

Водитель «Мерседеса», ждавшего у входа в «Даниэль», свернул на запад и направился вниз по Седьмой авеню.

— Куда мы сейчас? — спросила Реджина.

— Везу тебя домой, — ответил Себастьян, и она попыталась скрыть разочарование.

— Адрес мой уже знаете?

— Знаю.

— Откуда? — Чары, навеянные вином, нарядами и разговорами о сексе, внезапно рассеялись. — Откуда у вас мой адрес?

— Узнал в твоем отделе кадров.

— Они не имеют права называть адреса незнакомцам!

— Не такой уж я и незнакомец, Реджина. Меня в библиотеке все знают.

— Все равно нельзя!

— Я оскорбил твои чувства? — спросил он. Что-то подсказывало Реджине, что Себастьян вовсе не адрес имеет в виду.

— Просто… просто так неправильно.

Подумав немного, Себастьян кивнул.

— Верно, порой я веду себя недостойно. У меня не очень хорошо получается просить разрешения. — Он взял ее за руку, и она взглянула ему в глаза. Огонь в них взволновал Реджину, как никогда прежде. — Думаю, тебе стоит знать об этом, если мы собираемся проводить время вместе.

Раздражение как рукой сняло. Они будут проводить время вместе!

Когда машина остановилась у дома, Реджина кое-как выдавила из себя:

— Спасибо за ужин.

Себастьян снова взял ее за руку. Реджина ощутила тепло, заключенную в Себастьяне силу, и ей захотелось прижаться к нему.

— Про книгу о Бетти Пейдж я говорил совершенно серьезно. Просмотри ее перед сном.

Поделишься впечатлениями. Хочу узнать тебя поближе.

— Хорошо, — ответила Реджина.

Их глаза опять встретились. В темноте, под твердым взглядом Себастьяна, она поняла, что дает очень важное обещание. Однако в чем его настоящая суть, понять Реджина пока не могла.

Глава 12

Заснуть не получалось.

Прошло уже несколько часов, как Себастьян оставил ее у дома, а в памяти по-прежнему мелькали обрывки разговора. Реджина не могла забыть его взглядов, мимолетных прикосновений. Собственное тело напоминало ей теперь взведенную пружину, которая долго под нажимом не выдержит и вот-вот распрямится.

Реджина задрала на себе сорочку и погладила через трусики холмик лобка. Потом запустила руку под белье и стала работать пальцами в привычной манере, никогда ее не подводившей. Растеребив клитор, Реджина стала вводить в себя указательный палец, однако желанной истомы так и не добилась.

Какого черта?

Она стала думать о Себастьяне, но от этого лишь засмущалась.

Реджина села на кровати. Лучше уж сразу оставить безнадежное занятие, чем вконец расстроиться.

Она выглянула в окно: половинка луны светила ослепительно-ярко, и девушка отодвинула занавески, впустила свет в комнату. Заметив на стене причудливый узор теней, вспомнила о настоятельной просьбе Себастьяна — просмотреть книгу о Бетти Пейдж.

Взяв ее с ночного столика, Реджина присмотрелась к обложке. Очаровательная брюнетка как бы подмигивала ей, сообщая: «Не волнуйся ты так».

— У тебя, поди, моих проблем не было, — пробормотала Реджина. Лунного света не хватало, и она вылезла из постели включить верхнюю лампу. Зажмурилась, поморгала и вернулась в кровать.

Она листала подарочное издание, пытаясь отыскать намек на то, чего ожидает Себастьян. А эта Бетти Пейдж и правда была красива, если не сказать больше — уверена в себе.

Стараясь не обращать внимания на излишнюю откровенность некоторых поз, Реджина отметила, что в синих глазах Бетти «горит огонек», как говорил отец. И эта ее бесхитростная, простодушная улыбка выглядела очень старомодной и по-настоящему американской.

В первой части книги, «Прелюдии к пикапу», размещались снимки совершенно нормальной, одетой и непримечательной — хоть и очень красивой — юной Бетти Пейдж (еще без знаменитой челки). Во второй части Бетти уже перебралась в Нью-Йорк, и в тексте говорилось: «Она была серой мышкой, секретаршей, работала всю неделю и по выходным подолгу гуляла в одиночестве, предаваясь мечтам о более яркой жизни». Просто невероятно, что такая уверенная и сильная с виду женщина с последних страниц книги могла когда-то быть одинокой… или работать с девяти до пяти в скучном офисе.

Реджина листала книгу, следя за карьерой Бетти Пейдж: как она от фотографий в нижнем белье перешла к снимкам с плетью, связанной и с кляпом во рту.

Закрыв томик, Реджина подумала: чувствовала ли когда-нибудь Бетти то же, что и она — под взглядом Себастьяна? Испытывала ли те же трепет и онемение? Касался ли ее когда-нибудь фотограф?

Реджина вспомнила предложение Себастьяна поснимать ее. Она лгала, сказав, что терпеть не может фотографироваться. Ей неприятно, когда кто-то смотрит на нее в объектив, да и на снимках она выглядит паршиво. Реджина не хотела показаться тщеславной, однако ее представление о себе никогда не совпадало с тем, что она видела на фотографиях. Интересно, как проходили фотосессии Бетти Пейдж? Охотно ли она согласилась позировать первый раз? И сколько ей заплатили? Где она набралась мужества оголиться перед камерой? Реджина бы на такое никогда не отважилась, хоть и живет в эпоху, когда для женщины куда естественней раздеваться, чем одеваться.

Сегодня только ленивый не вывесил в Интернете фотографии себя голого или запись своего секса.

Реджина взглянула на пол, где небольшой черной кучкой лежало кружевное белье. Она так устала, что даже не донесла обновки до корзины с грязными вещами. Реджина выбралась из кровати, подняла подвязки и, поиграв немного с крючками и петельками, подошла к зеркалу в полный рост, которое висело на стене у небольшого шкафа.

Реджина сняла сорочку и посмотрела на свое отражение: оставшись в одних только хлопковых трусиках, она думала надеть подвязки и поглядеть, как они на ней сидят. Но с ними так долго возиться! Реджина предпочла просто поласкать себя. Погладила груди и тут же представила артистку из бурлеск-шоу: как она собирала с себя пальцами начинку черничного пирога. И ради чего она согласилась проделать такое перед публикой? Как Бетти Пейдж сумела раздеться перед камерой? Им это что, в удовольствие было? Или так они чувствовали себя красивыми?

Подражая артистке, Реджина провела пальцами вверх по животу, потеребила соски, пока они не сжались и не затвердели. Представила, как на нее смотрят… и тут же отвернулась от зеркала. Впрочем, себя не обманешь. Всегда ясно, чего хочет тело.

Реджина выключила свет и легла на кровать поверх одеял.

Одна и в темноте, она принялась растирать соски до тех пор, пока между ног не проснулся знакомый зуд. Тогда Реджина, не прекращая одной рукой ласкать соски, другой нежно потерла клитор. Представила, как на краю кровати сидит Себастьян и смотрит, запрещая останавливаться. Реджина говорит ему, что не станет делать этого на потеху ему, а он спрашивает: не за тем ли она перебралась в Нью-Йорк? Чтобы познать нечто настоящее, живое, сексуальное?

Запустив в себя палец, Реджина тихо застонала. В ее воображении Себастьян предложил сам поработать, но Реджина отказалась. Тогда он отвел ее руку и запустил ей между ног свой крупный, сильный палец. И Реджина поддалась, открылась… удивляясь и находя в себе новую страсть и желание.

Бедра сделались совсем мокрыми, рука легко и быстро скользила вовнутрь и наружу. Не открывая глаз, Реджина удерживала перед мысленным взором лицо Себастьяна, вспоминала его голос, и тут ее накрыла первая волна оргазма, тело содрогнулось в сладких спазмах. Пришла вторая волна, за ней другая, и Реджина на ее гребне отправилась в спокойный, умиротворенный сон.

* * *

Зазвенел будильник. Как, уже утро?

Реджина раздвинула занавески — солнце вовсю сияло над городом. Девушка откинулась на подушку.

Всю ночь она ворочалась, а когда сон все же приходил, ее терзали кошмары, от которых она просыпалась в поту. Впрочем, сейчас, утром, она ничего не помнила.

На секунду Реджина усомнилась: может, и ужин с Себастьяном Барнсом ей лишь приснился. Хотя нет, рядом с кроватью лежит черное платье, туфли на шпильках. Неопровержимое доказательство, что события вчерашнего вечера — не плод воображения.

А потом, к своему стыду, Реджина вспомнила о фантазии, под которую мастурбировала.

В дверь постучали, и она аж подскочила на месте.

— Ты у себя? — позвала Карли.

— Да. Что-нибудь случилось? — спросила в ответ Реджина, садясь и проводя рукой по волосам.

Карли вошла к ней — в своей спальной одежде: футболке «Джуси Кутюр», черных гамашах для йоги из «Атлеты»; волосы собраны в паль-мочку на затылке; айфон жужжит, принимая сообщения.

— Ты вчера вечером домой не вернулась. Я тебя не дождалась, пошла тусить. Дай, думаю, проверю: вернулась ли ты вообще? — Тут Карли приметила на полу горку одежды, достала из нее платье «Miu Miu». — Ни фига себе… Ты что, «Bergdfor» ограбила?

Реджина вылезла из постели и сразу же отправилась на кухню. Включила там кофеварку.

— Нет, серьезно, — не унималась Карли, следуя за соседкой. — В чем дело, Реджина?

Такое платье стоит как минимум полторы тысячи. А туфли… я думала, ты на всю жизнь затарилась «Tom»…

Реджина молча открыла холодильник, достала из него банку арахисового масла и зачерпнула полную ложку.

— Как можно есть в такую рань? — возмутилась Карли.

Слизав масло с ложки, Реджина сказала:

— Я вчера ужинала с Себастьяном Барнсом.

В округлившихся глазах Карли она прочла невиданное прежде уважение.

— Ты ужинала с Себастьяном Барнсом, — эхом повторила соседка.

— Верно, — подтвердила Реджина, зачерпывая еще масла.

— Вот ведь сучка везучая! — весело заявила Карли. — Господи, ты меня обдурила! Такая тихоня, вечно с книгами возишься… Кто бы мог подумать!

— Уж поверь, сама я точно такого не ожидала.

— Ну как он, хорош в постели?

— Чего? Мы не занимались сексом, — пораженная, ответила Реджина.

— Зря, — сказала Карли. — И где вы ужинали?

— В «Даниэль», — ответила Реджина и принялась рыться в ящике стола, выбирая кофейные плоды. Этим утром она хотела выпить самого крепкого.

— Обожа-аю «Даниэль», — надула губы Карли. — А сколько ему лет? Он ведь старше, чем мы, да? Наши ровесники понятия не имеют, что такое правильное свидание. Ты не заметила?

Ну разумеется, не заметила. Она ведь не знает, что парням в двадцать — или пусть даже в тридцать — лет известно о науке свиданий. И потом, еще непонятно, свидание ли вчерашний ужин. Вдруг это очередной акт самоутверждения для того, кто привык сорить деньгами, переспал со всеми женщинами в Нью-Йорке и теперь ищет «свежее мясо»?

— Я бы не сказала, что у нас с Себастьяном было свидание, — произнесла Реджина. — Так, ничего особенного.

— Ну, не-ет, — протянула Карли. — Так думать нельзя.

— Как — так?

— Пофигистически. Ты не умеешь развлекаться! Да все женщины Нью-Йорка мечтают, чтобы их сфоткал Себастьян Варне. Ты в шаге от этой цели! Действуй! В жизни есть много другого, кроме книг на полочках.

— Для кого-то, может, и так, — ответила Реджина и тут — впервые в жизни — усомнилась в выбранном пути.

Глава 13

— Это стол выдачи книг?

— Да, — ответила Реджина, отрываясь от кучи квитков. Как и всякая пятница, сегодняшний день выдался суетный. Конец недели — конец спокойного графика; в выходные (заметила Реджина) никто работать не хочет.

Перед ней стояла бритая наголо девушка: левое ухо полностью проколото и увешано серьгами, руки от запястья до плеча покрыты татуировками; через грудь наискось тянется ремень «почтальонской» сумки, а на предплечье висит чехол для одежды.

— У меня посылка для… — Рукой, затянутой в кожаные перчатки без пальцев, она вынула из кармана скомканный клочок бумаги. — Для Реджины Финч.

— Это я, — сказала Реджина.

Почтовую фею заметил Алекс и подошел, явно желая встрять в разговор.

Девушка-курьер тем временем вручила Реджине чехол.

Щеки Реджины налились малиновым жаром. В чехле — ее одежда, оставленная в отеле.

— Э-э… спасибо, — пробормотала она, подтягивая к себе посылку.

— Секунду, еще не все, — остановила ее курьер, надув и лопнув пузырь жвачки. Девушка порылась в сумке и достала запечатанный золотистый конверт. — Распишитесь вот тут.

Она протянула Реджине планшет с бланком и ручку. Когда Реджина расписалась в получении, девушка-курьер удалилась.

— Вот это штучка, секси, — заметил Алекс. — Жаль, ты ее не задержала, хоть ненадолго.

— Зачем это?

— Я уже почти придумал, как к ней подъехать.

Реджина закатила глаза.

— В следующий раз думай быстрее.

— А это что такое?

Тут к стойке подошла пожилая дама. Она вручила Реджине стопочку квитков, и девушка передала их Алексу — иди, мол, работай.

Дождавшись, когда пожилая дама отойдет к столу, а Алекс отправится за книгами, Реджина наконец расстегнула «молнию» на чехле. Так и есть, в нем обнаружилась оставленная вчера в отеле одежда. Только-только Реджине стало казаться, что события вчерашней ночи — плод ее воображения, как вернулась, подобно хрустальной туфельке, старая кожа привычного наряда. Все-таки ужин с Себастьяном Барнсом — не выдумка, не фантазия.

Спрятав чехол под стойку, Реджина вскрыла конверт и достала из него плотную черную карточку с золотистой надписью:

Приглашаем на торжественное открытие выставки «Начала», посвященной работам Люка Карла, Джоанны Лунде и Себастьяна Барнса.

Начало в 18.00. Ждем Вас по адресу: дом 42 по Грини-стрит, галерея Мэннинга-Лири.

Сегодня вечером. Себастьян хочет видеть ее вновь, ни о чем другом Реджина больше думать не могла.

Она жутко нервничала и в то же время понимала: если не вытолкнуть себя за пределы привычной зоны комфорта, остаток дней в Нью-Йорке она проведет в своей маленькой спаленке, тогда как остальные будут жить в полную силу.

— Реджина, почему не берешь трубку? Я тебе пять раз звонила.

Подняв взгляд, Реджина увидела начальницу — та грозно нависла над стойкой.

— Простите, не слышала.

— Что это? — спросила Слоан, заметив у нее в руке пригласительную карточку.

— Э-это просто… не знаю даже. Лежало у меня на столе.

Слоан забрала пригласилку и, прочитав ее, слегка улыбнулась.

— Должно быть, доставили не по адресу, — сказала она и сунула карточку под мышку. При этом начальница взглянула на Реджину так, будто первый раз ее видела.

* * *

С трудом удерживая на руке стопку книг, которые предстояло прочесть, Реджина вошла к себе в квартиру. Прикрыв ногой дверь, она внезапно услышала странные звуки из спальни Карли. Ну вот, отлично. Не хватало еще одной бессонной ночи.

Когда же Реджина прошла на кухню, она поняла, что из спальни соседки доносится отнюдь не стон наслаждения.

Карли плакала.

Забросив сумки в спальню, Реджина прошла через гостиную к комнате Карли и легонько постучалась.

— Карли? Что с тобой?

Девушка не ответила, только расплакалась еще громче.

— Карли, можно войти?

Через пару секунду раздалось шарканье, и Карли — опухшая, с красными глазами — открыла дверь.

— В чем дело? Что случилось? — спросила Реджина.

— Роб меня бросил, — проныла Карли и снова разревелась.

— Какой Роб? — поинтересовалась Реджина. Казалось бы, безобидный вопрос, но соседка заплакала еще сильнее.

— Мой парень.

— А Дерек?

— Дерек? Да он так, запасной аэродром. Я все ждала, пока Роб сделает предложение. Ты же не думала, что с Дереком у меня серьезно?

Ну, звуки, будившие Реджину по ночам, говорили совсем об обратном.

— Говорю тебе, Реджина, мне прямо физически больно. Сейчас возьму и сдохну, — с выражением произнесла Карли. — Я же люблю Роба, безумно. Ты сама когда-нибудь любила?

Реджина покачала головой.

— Везет. Мне так плохо, что и врагу не пожелаешь. — И тут, к вящему удивлению Реджины, Карли бросилась ей на шею. Ее тощее тельце содрогалось при каждом всхлипе.

— Все хорошо, — погладив соседку по голове, произнесла Реджина.

Мысли ее практически сразу устремились к приглашению на выставку.

Эгоистично думать о таком, когда подруга рыдает у тебя на руках, однако Реджина ничего не могла с собой поделать. Как быть с приглашением? Слоан утверждает, будто его доставили не по адресу. Реджина весь день ждала, чтобы обсудить это с Карли. Разговор явно придется отложить. Надуманная драма — ничто, вот у соседки действительно горе. Ей разбили сердце.

— Не профукай Себастьяна, — сказала вдруг Карли.

— Что это ты о нем вспомнила? — удивилась Реджина.

— У меня жизнь под откос, и я хочу спасти тебя от того же. Он звал тебя на второе свидание?

— Нет.

— Понятно, кому понравится свидание без секса? Тебе надо над собой поработать.

Не обращая внимания на подкол, Реджина сказала:

— Зато он пригласил меня на выставку фотографий.

— Когда? — оживилась Карли.

— Э-э… сегодня вечером. Правда, я не совсем уверена, что пригласили меня.

И она рассказала, как Слоан забрала себе карточку. Карли закатила глаза.

— Ну и сука! Кому какое дело, Реджина, кого действительно приглашают? Ты теперь играешь в высшей лиге, действуй. Как там говорится?.. Лучше просить прощения, чем дозволения.

Нет, не убедила. Даже если пригласилка действительно адресована ей, Реджине, она рискует выставить себя дурочкой. Она — как школьница, влюбившаяся в мужчину, который ни по возрасту, ни по социальному положению ей не подходит. А он, видно, нашел ситуацию забавной, вот и выкроил свободную минутку — поразвлечься с новой игрушкой. Никак иначе его безумные слова про высокие каблуки и желание сфотографировать Реджину не объяснишь. Безумные они потому, что Себастьян не настроен серьезно. Лучше забыть и его, и свои мысли о нем.

— Не знаю… — промямлила Реджина. — Я не иду.

— Черта с два! Зачем нам обеим сидеть здесь и киснуть? — Карли громко шмыгнула носом. — Займусь хоть чем-нибудь полезным, помогу тебе одеться.

— Не надо мне помогать…

— Не дури, Реджина. Ступай, загляни ко мне в шкаф.

* * *

Едва Реджина вошла в ярко освещенную галерею на Грини-стрит, она тут же заметила Себастьяна — в центре белоснежной комнаты, в окружении людей. Держался он, как всегда, с непринужденной элегантностью: ворот рубашки расстегнут, широкие плечи развернуты. Он на несколько дюймов превосходил ростом самого высокого из присутствующих. Вот он поднял взгляд и увидел Реджину. В животе у нее затянулся узел, и она с трудом сумела сохранить спокойствие.

Прерывать беседу Себастьяна никак не хотелось, и Реджина просто пошла по залу, разглядывая фотографии. Впрочем, Себастьян уже сам отделился от группы и двинулся ей наперерез. Теперь на Реджину смотрел не он один — взгляды всех гостей устремились на нее.

— Рад, что ты пришла, — улыбнувшись, сказал Себастьян.

Так, значит, приглашение было адресовано ей. У Реджины прямо голова закружилась.

Реджина понимала: надо что-нибудь ответить. Нечто веселое, вроде: «Не могла же я пропустить такое событие» или небрежное: «Я все равно проходила рядом». Она сумела лишь застенчиво улыбнуться, и такая реакция, похоже, вполне устроила Себастьяна. Впрочем, Реджина не сумела не сказать, что действительно думала:

— Поздравляю. Я в фотографии не сильно разбираюсь, но эта выставка, наверное, крупное событие.

Себастьян добродушно рассмеялся.

— Скажем так, событие из разряда средних. Я только начинаю путь наверх.

В этот момент в толпе мелькнула знакомая светловолосая фигура — Слоан, подобно Меркурию, живо оказалась рядом. Волосы она собрала в низкий хвост, юбку надела черную, узкую, а топ — белый, без рукавов, выгодно подчеркивающий загар и тонус рук.

— Не ожидала тебя здесь увидеть, Реджина, — призналась начальница. Говорила она буднично, хотя любой, кто заметил ее взгляд, понял бы, отчего Реджина при этом вздрогнула.

Слава богу, Слоан тут же обратила внимание на Себастьяна.

— Значит, ты наконец добился участия в выставке, — Просто поразительно, как она с ним фамильярничает вне стен библиотеки!

Слоан приподняла бокал шампанского.

— Ну, добивался я не совсем этого, — ответил Себастьян. — Однако шаг в нужном направлении сделан.

Его тон выдавал скорее учтивость, нежели теплоту.

— Прости, мы на минутку.

Сейчас он не извинялся, а ставил Слоан перед фактом. Та, впрочем, постаралась скрыть возмущение.

— Ну, разумеется, ты ведь… работаешь. Иди, общайся. Не смею тебе мешать. — Тут она подмигнула.

Себастьян повел Реджину сквозь плотно обступившую их толпу людей. Реджина едва поборола искушение обернуться и взглянуть на Слоан. Свою начальницу она успела узнать достаточно и понимала: Слоан не упустит шанса отомстить за унижение. Чувствуя себя не в своей тарелке, Реджина пожалела, что рядом нет Карли.

Следуя за Себастьяном в дальний конец зала, она заметила его имя на одной из стен.

— Это ваши работы?

— Да.

— Хочу посмотреть, — сказала Реджина и двинулась к фотографиям. Себастьяну эта идея не понравилась. Странно. — Разве вы меня не за этим сюда пригласили? Не посмотреть ваши работы?

— Я пригласил тебя, чтобы снова увидеться.

Что ему ответить? Реджина отвернулась к стене, сплошь увешанной черно-белыми снимками одной и той же женщины. Такой знаменитой, что даже Реджина узнала ее, голландскую модель Астрид Линдалл.

— Невероятно, — выдохнула она. — Какой журнал заказал вам эти снимки?

— Я для себя работал. Ни в одном журнале эти фото не печатались.

Реджина вдруг ощутила неприятный укол ревности. Как все зыбко… Неужели Себастьян встречался с Астрид Линдалл? И если да, то отчего ему стала интересна Реджина?

— Эти снимки… очень красивы. Ваши любимые?

Себастьян хохотнул.

— Нет, с чего ты взяла?

— Вы же отобрали их для выставки.

— Я не отбирал их специально для выставки. Предоставил по просьбе организаторов. Эти фото — из раннего этапа моей карьеры. В каком-то смысле благодаря им меня и выставляют сегодня. Все работы здесь — из начала профессиональной деятельности, моей и моих коллег. Уже видела фотографии Люка Карла? Ты сильно удивишься темам его раннего творчества.

О Люке Карле Реджина не знала ровным счетом ничего — как и о фотографии вообще. Она и Астрид Линдалл-то узнала только потому, что в детстве всюду видела ее лицо.

— Браво, Себастьян, — произнесла женщина с короткими белыми волосами и в массивных очках в круглой черной оправе. — Великолепная подборка. Знаешь, я много слышала о твоих снимках Астрид, но считала их выдумкой, как и… снежного человека.

Женщина рассмеялась собственной остроте.

— Спасибо, что пришла, — ответил Себастьян, не особенно стараясь скрыть раздражение.

Положив руку на спину Реджине, он слегка подтолкнул ее в сторону тихого уголка под лестницей.

Краем глаза Реджина заметила, как на них пялится Слоан, и притворилась, будто не видит начальницу.

— Почему ты не в туфлях, которые я для тебя купил?

Реджина удивленно уставилась на Себастьяна.

— Здесь сегодня выставляют ваши работы, а вас волнует моя обувь?!

— Я визуал, Реджина. Говорю же, для меня зрительные образы очень важны. Ты хотя бы то белье надела?

— Э-э… да, — соврала Реджина.

Внимательно приглядевшись к ее лицу, Себастьян нервно рассмеялся.

— Иди за мной. — По узким черным ступеням он стал подниматься на второй этаж, Реджина — за ним. Света здесь было меньше, зато места — больше. Столы и стулья устроители сдвинули к одной стене, у другой штабелями сложили картонные коробки.

Реджина и Себастьян остались совершенно одни.

— По-моему, нам здесь быть не положено, — сказала Реджина.

— Само собой, — обворожительно улыбнулся Себастьян. — Давай, покажи мне белье.

— Не стану я вам его показывать!

— Так и знал, ты лжешь.

Реджина зарделась.

— Ладно, я соврала. Хотя и черное кружевное белье я бы тоже не показала. Вы, должно быть, издеваетесь?

— Я как никогда серьезен. — От его взгляда сердце Реджины чуть не замерло.

Себастьян приблизился к ней, их теперь разделял какой-то дюйм. Не дай бог, Себастьян станет лапать ее… Впрочем, он и пальцем к ней не притронулся. Обломщик. Прошла минута, и девушка смущенно опустила глаза. Кожей она ощущала на себе взгляд Себастьяна.

— В следующий раз делай все, как я говорю, — велел он.

С этим он оставил ее и спустился по лестнице.

Глава 14

Как ни сопротивлялась Реджина искушению почитать на рабочем месте — посетители все же нуждаются в ее помощи, — уважительная причина поддаться соблазну нашлась быстро. Читать предстояло не ради удовольствия, а ради важного дела: на носу вручение премии «Молодых львов». Не успели еще появиться первые квитки с заказами, как Реджина принялась за дебютный роман молодой британской писательницы, дочери одного титулованного автора. Реджина с головой окунулась в работу, пытаясь выявить влияние стилистики отца авторши, как вдруг услышала неподобающе громкий возглас Алекса:

— Привет, привет!

Пораженная Реджина, впрочем, сразу поняла, что кричит он не ей, а татуированной курьерше — та вернулась, на сей раз с черно-розовым пакетом.

— Здрасте, — сказала она, глядя на Реджину и игнорируя Алекса. — Распишитесь вот здесь.

Затем она вручила посылку Реджине, и та поспешила укрыть ее под столом. Расписавшись, Реджина буквально затаила дыхание и только потом, когда курьерша ушла, взглянула на пакет. К ручкам его был прикреплен конверт. Реджина вскрыла его и прочитала послание:

Доброе утро, Реджина.

Твой визит вчера меня порадовал. Надеюсь, выставка тебе понравилась, как и наша беседа.

Теперь к тому, что в пакете: это пара туфель «Louboutin» и кое-что из нижнего белья. Прошу, надень все это незамедлительно.

С.

Дрожащими руками Реджина спрятала записку в рюкзачок.

— Эй, Финч, что происходит? — спросил из-за спины Алекс.

— Ничего.

Тут зазвонил служебный телефон, и Алекс — слава богу! — пошел отвечать. Реджина заглянула одним глазком в пакет: внутри лежала черная коробка, перевязанная золотистым бантом. На ней тиснеными золотыми буквами было написано: «Agent Provocateur. Soiree».

Прямо на рабочем месте такое незаметно не наденешь.

— Тебя, — сказал Алекс, протягивая Реджине трубку. В ответ на вопросительный взгляд он лишь пожал плечами.

— Алло? — произнесла в трубку Реджина.

— Реджина, это мама.

Желудок затянулся узлом.

— Мам, я на работе. Не надо мне сюда звонить.

— Я бы не стала звонить тебе на работу, если бы ты хоть изредка интересовалась, как у меня дела. Думаешь, мне легко?

— Ладно, прости. Как поживаешь?

— Хорошо. Привыкаю потихоньку к одиночеству. Люди вообще ко всему привыкают.

Реджина надеялась, что мать, оставшись одна, займется наконец личной жизнью. Перестанет оправдываться, дескать, она вдова и мать-одиночка… Не тут-то было.

— Ma, мне и правда некогда разговаривать.

— Что планируешь на день рождения?

— Что? — День рождения через две недели. Еще столько времени, Реджина и не задумывалась о том, как проведет этот праздник. Да и мать в расчет не брала.

— Ну хорошо, если настаиваешь, я приеду. Поужинаем, закажем столик где-нибудь недалеко от библиотеки. Хочу взглянуть на твое рабочее место.

— Реджина? — Над стойкой возникла Слоан. — Что, стесняюсь я спросить, ты делаешь?

— Э-э… ничего, — промямлила Реджина и очень тихо произнесла в трубку: — Мне пора.

— Пользуешься служебным телефоном в личных целях?

— Нет, — соврала Реджина. Взгляд Слоан упал на черно-розовый пакет, и Реджина еще глубже затолкала его под стол.

— Скажи Алексу, пусть подменит тебя. Через десять минут заседание по поводу премии.

* * *

Сегодня народу явилось меньше, одни только члены жюри. Реджина утратила всякую возможность затеряться в толпе.

— Ты сядь здесь, — сказала ей Слоан, подвигая стул рядом с собой. Сама она присела рядом с Себастьяном.

Реджина кожей чувствовала на себе горячий взгляд Себастьяна, однако смотреть могла только в блокнот перед собой. Она не исполнила его указаний и на секунду ни с того ни с сего ощутила приступ паники. Фу, глупость какая!

Что ей за дело, нравятся ему ее туфли или нет? За кого он ее принимает? Раскомандовался, понимаешь: надень то, надень это… Может, ей нравится удобная обувь и практичное белье? Она простой человек, не фотомодель типа Астрид Линдалл или Бетти Пейдж.

Себастьян начал совещание со списка кандидатов на премию, распределил между участниками встречи работы номинантов и огласил график. Тут же разгорелась дискуссия: вниманием обделили один сборник рассказов. Однако Реджина едва ли следила за ходом совещания. Один раз она осмелилась поднять взгляд и увидела, как жестикулирует своими сильными руками Себастьян. Она тут же представила, как эти руки помогают ей одеться… Хотя нет, Себастьян — не Джесс, он скорее примется мять обнаженные груди…

— Реджина? — произнес вдруг Себастьян.

Она взглянула на него и тут же ощутила жар, на лбу выступила испарина. Что это с ней? Инфаркт?

— Да?

Как прекрасен Себастьян и почему никто в комнате этого больше не замечает? Никто, кроме Слоан. Начальница млеет перед ним, улыбается, тянется к Себастьяну. Ее просто не узнать, эту вечно раздраженную, недовольную женщину.

— Тебе есть что добавить по книгам, с которыми ты уже ознакомилась? — Себастьян терпеливо улыбнулся. Все остальные за столом уставились на нее в ожидании.

— Э-э… да. Я только что прочла криминальный роман. Напоминает работы Таны Френч, только действие разворачивается на юге страны в 1970-е. Книга определенно заслуживает внимания.

— Отрадно, что хоть кто-то нашел время на чтение, — заметила Слоан таким тоном, будто Реджина — гадина, выползшая из грязи под камнем.

— Жаль, в этом году Маргарет нам не помогает, — пожаловался один из членов жюри. — У нее такой тонкий вкус.

— А что с ней? — поинтересовалась Реджина. Ну вот, приходится отдуваться за другого человека.

Если бы Маргарет взяла на себя привычную роль члена жюри, Реджина ходила бы на работу без страха, что ее вызовут на собрание. Внезапные встречи с Себастьяном мешают нормально трудиться. Дьявол, они мешают ей нормально дышать!

— Бедняжка уже почти не видит, — сказала Слоан. — Куда ей браться за кипу книг, на которые дан всего месяц!

— Членов жюри нам хватает, — заметил Себастьян. — Иной вопрос — авторы. Замену Джонатану Сафрану Фоеру нашли? Никому вчера не звонили?

Кто-то робко предложил кандидатуру Джея Макинери, и все дружно застонали.

— Опять?

Сама Реджина прекрасно знала, кого хочет видеть на полках библиотеки. Она недавно второй раз перечитала «Состояние удивления» Энн Пэтчетт; кругом книжные магазины закрываются, а Пэтчетт умудрилась открыть в Нэшвилле собственную лавку.

— Как насчет Энн Пэтчетт? — предложила Реджина.

Все зашептались.

— Мы предпочитаем ньюйоркцев, — напомнила Слоан. — Обладателям премий приходится много бывать на публике, а провинциалы вечно просят компенсировать им расходы на дорогу.

— Мне мысль нравится, — возразил Себастьян. — Я недавно видел Пэтчетт в повторе шоу Колберта. Она просто очаровательна.

— И еще она ярый поборник интересов читательского сообщества, — добавил кто-то из членов жюри.

— Давайте проработаем этот вариант, — сказал Себастьян. — Внесите Пэтчетт в список номинантов. Дорис, позвоните в «Харпер-Коллинз» и справьтесь относительно ее графика.

Все как-то резко засобирались. Заседание подошло к концу.

Реджина с трудом поднялась со стула и забросила лямку рюкзака на плечо.

— Реджина, вы останьтесь. Обсудим еще кое-какие дела. Слоан, вы ведь сумеете спуститься по лестнице без помощи Реджины?

— Лишь бы в привычку не вошло, — не скрывая раздражения, ответила Слоан и вышла.

Когда комнату покинул последний участник встречи, Себастьян закрыл и запер дверь.

— Плакала моя теория о твоей маскулинно-литературной ориентации, — признался он. — Вариант с Пэтчетт хорош. Молодец, что высказалась.

Как снисходительно.

— Не считаю это геройством.

— Зато, наверное, считаешь геройством уклонение от инструкций? Ты не надела туфли, что я тебе прислал.

— Не хочу носить их на работе, — нервно ответила Реджина. Да что это она? Объясняется, словно нашкодившая девчонка.

— Так где пакет с обувью и бельем?

— Э-э… под столом остался.

— Сбегай за ним, — велел Себастьян, словно не сомневался в готовности Реджины подчиниться.

Девушка едва не выпалила: «Не дождешься!» В подобные игры можно сколько угодно играть в отелях и ресторанах, но не на работе. Впрочем, Реджина сдержалась. Может, отказ сейчас и уместен, да ей самой противиться неохота. Любопытно проверить, что Себастьян задумал. Если сейчас трусливо сбежать, то чем она лучше своей матери?

Не глядя на Себастьяна, Реджина быстрым шагом покинула комнату для собраний и отправилась по лестнице на третий этаж. Только бы не встретить по дороге Слоан — не больното охота объяснять начальнице свою беготню туда-сюда.

Алекс, подменявший Реджину, увидел ее и спросил:

— Готова принять пост?

— Нет, — пробормотала Реджина. — Мне нужно еще немного времени.

Она с трудом выдавила из себя отмазку, мысли в голове скакали. Должно быть, так себя чувствует человек на наркотиках.

Обойдя Алекса, Реджина забрала из-под стола пакет.

Глава 15

Реджина прикрыла за собой дверь в зал совета. Себастьян подошел, чтобы запереть ее на замок, и походя задел Реджину плечом. Она вручила ему пакет.

— Мне-то он зачем? — спросил Себастьян. — Переодевайся.

Поставив пакет на стол, Реджина достала из него коробку «Prada». Разулась и быстренько влезла в новые туфли на шпильках.

— Ну вот, — сказала она, оборачиваясь к Себастьяну.

— Так-то лучше, — заметил он. — Теперь белье.

Что, прямо здесь и сейчас?!

— Я не… не могу я так.

Подойдя к Реджине, Себастьян указательным и средним пальцами приподнял ее подбородок, посмотрел в глаза. Сейчас поцелует… Еще ничего в жизни Реджина не желала так страстно.

— По-моему, ты невероятно красива. И хорошо, что сама ты этого не сознаешь, потому мне не терпится показать тебе твою же красоту, насладиться ею. Я пытался быть с тобой как можно откровеннее, хотел — в меру способностей — дать понять, чего добиваюсь, к чему неравнодушен. Теперь вижу: я слишком тороплю события, вот ты и сопротивляешься.

Он улыбнулся, да так очаровательно, что Реджина испугалась, как бы сердце не лопнуло.

— Я не то чтобы сопротивляюсь, — медленно проговорила она, не уверенная даже, что правильно понимает Себастьяна. — Просто я сейчас на работе.

— И только-то? — подумав, выдал Себастьян.

Реджина кивнула. На самом деле сдерживало ее много вещей, обдумать — здесь и сейчас — хотелось бы другое. Впрочем, если работа как предлог спасет ее от игр Себастьяна, тогда ладно.

Себастьян нежно притянул Реджину к себе за руку и взглянул ей в глаза так пристально, что девушка, не выдержав, отвернулась. Сердце в груди грохотало. И вдруг Себастьян поцеловал ей руку. Реджина в недоумении уставилась на него, а он развернулся и вышел из комнаты.

* * *

Вот уже пять минут Реджина невидящим взором смотрела на одно и то же предложение. Сложив наконец книгу домиком у себя на груди, она растянулась на кровати.

В окно барабанил дождь, летний ливень, после которого воздух наполняется запахом мокрого асфальта. Реджина отдернула шторку и взглянула, как падающая с неба вода выводит на стекле причудливые узоры.

Похоже, сегодня Реджина совершила большую ошибку, перетрусила. Свое жалкое, унылое существование она заслужила. А ведь всего несколько месяцев назад она так гордилась замкнутой жизнью, не допуская и мысли о том, чтобы добавить в нее хотя бы щепотку легкомыслия.

В Филадельфии такой путь не казался ей страшным: Реджина прилежно училась, подрабатывала где придется, копила деньги. Встречалась с парнями, но при этом не позволяла себе увлекаться. У нее все было под контролем. С переездом в Нью-Йорк стало ясно: пытаясь управлять собственной жизнью, она этой жизнью и не жила. Сегодня, например, упустила шанс быть с самым невероятным мужчиной, которого когда-либо встречала… и, похоже, никогда уже не встретит.

Даже мать не обвинишь — ее рядом нет. Виновата во всем сама Реджина.

— Хочешь, посмотрим фильм по требованию? — крикнула из гостиной Карли. Все еще не оправившись от разрыва с Робом, она неожиданно сделалась домоседкой.

— Конечно, — ответила Реджина. Все равно чтение не идет.

Выскочив из кровати, она отложила книжку на ночной столик и направилась в гостиную. Карли — в «униформе» из черных гамаш и майки на лямках — сидела, поджав ноги, на диване и сосредоточенно, при помощи пульта, перебирала список доступных на сервере фильмов.

— Можно вопрос? — спросила Реджина.

— Валяй, — равнодушно ответила Карли.

— Помнишь, ты намекала, типа с Робом так вышло из-за одного твоего решения… или поступка?

Карли пожала плечами.

— Я тогда в невминозе была. Роб не хочет серьезных отношений — его проблема. Это ж мы, бабы, всегда себя виним, а на самом деле виноваты мужики.

— Ладно, проехали. — Скорее всего это Роб счел, что Карли не желает серьезных отношений. Подумав так, Реджина, однако, сказала иначе: — Может, в чем-то и ты виновата? Попробуешь исправить положение или махнешь рукой, типа не больно-то и хотелось?

— Что значит — не больно-то и хотелось? Если хочется — я просто беру. Ясно?

Реджина кивнула. Карли, может, и проиграла сражение на поле жизни, однако рассуждает сейчас вполне здраво. Она будто набралась мудрости. Подумать только, Йода-блондинка!

В дверь позвонили.

— Ждешь Дерека? — поинтересовалась Реджина.

Карли взглянула на нее так, будто Реджина спрашивает: не Санта-Клаус ли у порога?

— Я же говорю, Дерек — просто запасной аэродром. Нет Роба — на фиг мне тогда Дерек?

Вот это уже не логично. Все же Карли — не Йода.

Карли заставила себя подняться с дивана и нажала кнопку на панели домофона.

— Кто там?

— Себастьян Барнс, — раздался из динамика искаженный статикой голос. — Мне бы Реджину.

Карли — выпучив глаза и с трудом сдерживая смех — обернулась к соседке. Одними губами она прошептала: «Фигассе!»

— Скажи, что я сейчас, — попросила Реджина. Сердце застучало с бешеной скоростью.

Не успела Карли передать ее ответ Себастьяну, как Реджина опрометью кинулась в спальню и закрыла за собой дверь.

Если Карли права, и то, чего хочется, надо просто брать, то вот он — шанс. Вторая — и, может быть, последняя — возможность.

Так, и куда же это белье запропастилось?

Глава 16

Бросив ключи на стеклянный столик, Себастьян принял у Реджины зонт. На улице хоть и льет как из ведра, Реджина нисколечко не промокла. Себастьян завел машину в гараж и прямо оттуда, на лифте, они поднялись к нему на верхний, чердачный, этаж, где размещалась огромная квартира-студия.

Окна во всю стену, вид на реку Гудзон, простор и размеры — поражало уже только это, но был еще интерьер: роскошное сочетание темного дерева и мрамора. Редкие предметы мебели изящными штрихами кисти мастера вписывались в обстановку. На белых стенах висели фотографии в черных рамках.

— У вас срочное дело, раз вы привезли меня сюда в самый разгар ливня? — спросила Реджина.

— Ты жаловалась, что работа тебе мешает. Все, теперь мы здесь, больше никаких оправданий. Я выпью бокал вина. Тебе налить?

Себастьян отошел к отделанной мрамором кухне.

— Да, — нервно ответила Реджина и приблизилась к одной из увешанных снимками стен.

Даже не приглядываясь, Реджина поняла, что это — работы из мира моды, для журналов вроде тех, которые покупает Карли. Вылизанные, они сильно отличались от фотографий Астрид Линдалл. Впрочем, и здесь Реджина узнала многих моделей: с обложек, с глянцевых постеров в витринах магазинов на Пятой авеню, из реклам на бортах автобусов.

Реджина медленно прошла стену из конца в конец, останавливаясь на каждом шагу, чтобы вглядеться в образы на снимках. Ничего не понимая в фотографии, она тем не менее чувствовала, как душа ее отзывается — точно на мелодию по радио или на великолепно оформленную обложку книги, — всеми фибрами улавливая заложенный в работах смысл.

— Я вовсе не снимки хотел тебе показать, — неожиданно произнес Себастьян у нее за спиной.

Реджина дернулась. Рука Себастьяна тем временем скользнула вокруг нее, предлагая наполненный бокал.

— И что же вы хотели мне показать? — спросила Реджина, отпив вина.

— Помнишь, за ужином я говорил, что фотография для мира моды — не самое любимое мое занятие?

— Помню, — ответила Реджина.

Себастьян прижался грудью к ее спине, и сердце Реджины затрепетало. Она отпила еще вина — легкого и очень холодного. Такое сразу глотать нельзя, надо его подержать во рту.

— Следуй за мной, — тихо произнес Себастьян.

Он взял ее за свободную руку — даже в этом простом жесте чувствовалась огромная воля — и повел в дальний конец квартиры. Реджина хотела было воспротивиться, дескать, она еще не закончила разглядывать фотографии в зоне гостиной, но любой протест оказался бы тщетным. Реджина — как и Себастьян — знала, что, покинув свою квартирку, она уже согласилась с правилами игры.

За углом обнаружился узкий темный коридор. Когда же Себастьян включил свет, Реджина увидела фотографии: от пола до потолка, черно-белые, изображающие невероятно красивых женщин — топлес или полностью нагих, в чулках на подвязках и на шпильках, в полупрозрачных и открытых на груди черных платьях; у одних кожа была девственно чистой, у других — покрыта татуировками, у иных — как свежие сливки. Глаза под толстым слоем макияжа — соблазнительные, сонные, злые, распутные — казалось, были готовы поведать тысячу историй.

Очарованная Реджина следовала за Себастьяном. Чем дальше уводил он ее по коридору, тем напряженнее становились образы. Реджина увидела зернистое фото женщины, привязанной к стулу: кляп во рту, чулки-сетки на подвязках; на заднем фоне другая женщина, в смокинге и с плетью у бедра. Следующий снимок: две брюнетки в кружевном белье (вроде того, что прислал Реджине Себастьян) целуются, а на переднем плане — размытое изображение третьей женщины со стеком в руке. Еще фото: женщина на коленях, спина выгнута, волосы черной вуалью свисают до пояса; голый зад прикрывают только колготки-сетка, на ногах — открытые туфли на платформе; на бледной ягодице — красный след от шлепка ладонью.

— Все это сняли вы? — спросила Реджина, заранее зная ответ.

— Да, — ответил Себастьян. Встав позади нее, он опустил ей руки на плечи.

— И вы… встречались с этими моделями? — спросила Реджина.

— Нет, — рассмеялся Себастьян. — Я их только фотографировал. Впрочем, иногда модели становились моими любовницами. Подружками. На одной я даже женился. Женщина перед объективом для меня — единственная во всем мире.

Судорожно сглотнув, Реджина ощутила неуместный укол ревности.

— Как вы увлеклись фотографией? — спросила она.

— Мачеха пристрастила.

— Она была фотографом?

— Нет, — мрачно ответил Себастьян. — Моделью.

Стиснув ее плечи, он добавил:

— Я бы хотел поснимать и тебя.

Развернувшись на месте, Реджина взглянула на Себастьяна как на сумасшедшего.

— Еще чего!

Себастьян захохотал.

— Только это от тебя и слышу. Ты бы хоть ненадолго задумывалась о сделанных тебе предложениях.

— Мне не нравится позировать перед камерой.

— Все потому, что ты считаешь себя недостойной внимания. Я это сразу заметил, еще когда ты шла через вестибюль отеля. Могу помочь преодолеть этот комплекс.

— За предложение спасибо, но я не желаю быть объектом ваших экспериментов. У вас и так целый… табун желающих.

— Все они профессиональные модели. Профессионалка мне не нужна. Нужна ты.

— Мне еще номинантов на премию читать. Успеем вместе поработать.

Реджина неловко рассмеялась, и тогда Себастьян обхватил ее лицо ладонями и посмотрел ей в глаза. Сердце Реджины колотилось так быстро и сильно, что она испугалась: не умереть бы.

— Ты уже просмотрела книгу про Бетти Пейдж?

— Полистала немного, — ответила Реджина и покраснела, вспомнив, чем занялась после. От мысли, что Себастьян сейчас начнет ласкать ее, как она сама ласкала себя, Реджина чуть не утратила контроль над собой.

— Ты нашла ответ на мой вопрос? Что было у Бетти Пейдж и чего недостает всем этим женщинам?

Что это, загадка с подвохом? Реджина прикинула возможные ответы: челка? груди? купальник в стиле ретро?

— Нет, — сказала она наконец.

— Правильный ответ: искра, — сжалился Себастьян. — Бетти Пейдж умела радоваться. Она не позировала, она развлекалась. Она будто воплощение всех женщин на земле и в то же время неповторима. В ней сочетаются невинность и сексуальность, не присущая никому из ныне живущих. Кроме тебя.

— Все дело в прическе, — тихонько возразила Реджина.

— Точно такую себе делает миллион девушек. Почему ты не принимаешь комплимент?

— Не могу понять, отчего такое внимание вы уделяете мне. Я не из скромности спрашиваю, мне действительно непонятно.

— Тогда, на ступенях перед библиотекой, ты выглядела такой красивой, беспомощной и потерянной. Наблюдая за тобой, я словно смотрел фильм, после съемок в котором актриса обязательно проснется знаменитой. Заговорив же с тобой, я… ощутил нечто. И ты тоже, верно?

Реджина медленно кивнула. Ну разумеется, она ощутила нечто. Такого красивого мужчины она в жизни не встречала. Больше того, стоит ему приблизиться, как она внутри вся трепещет. Дрожь поднималась из глубины души, когда Себастьян отдал Реджине крышку от термоса и когда они вдвоем остались наедине после совещания. И всего несколько минут назад, когда он слегка прижимался к ее спине грудью, пока Реджина разглядывала фотографии обнаженных моделей.

Реджина переступила с ноги на ногу. Ступни в неудобной обуви уже начали болеть.

— Не возражаете, если я разуюсь? — спросила Реджина.

— Конечно… я возражаю. И не хотелось бы снова увидеть тебя в кедах.

Реджина онемело взглянула на него, и Себастьян забрал у нее бокал.

— Идем.

Он провел ее обратно в гостиную. Там он опустился на черный диван, а Реджина осталась стоять. Чувствуя себя очень неловко, ожидая приглашения сесть, она спросила:

— Мне… присесть вон там? — И она указала на черное кожаное кресло.

— Нет, стой здесь. Ты красивая женщина, Реджина. Заметь: не девушка, но женщина. Непростительно, что ты не умеешь ходить на высоких каблуках.

Реджина ушам своим не поверила.

— Учитывая наш сегодняшний разговор в библиотеке, я делаю вывод: ты согласилась приехать, потому что хотела этого?

Реджина кивнула.

— Отвечай, — потребовал Себастьян.

— Я хотела к вам приехать.

— Молодец. Спрашиваю последний раз, ибо впредь все, что между нами происходит, происходит по обоюдному согласию. В то же время постарайся принять такой факт: то, чего хочешь ты, значения не имеет.

Реджина чуть не потянулась убрать у него со лба выбившийся локон. Глядя на Себастьяна, она забывала обо всем на свете.

— Что вы имеете в виду?

— Иди ко мне, — сказал он, притянув ее за руку к дивану. Реджина присела рядом с Себастьяном. В его огромной руке ее собственная ладошка казалась такой по-детски маленькой. — Я хочу с тобой физически сблизиться, Реджина. Сблизиться особенным образом.

— Хорошо, — медленно ответила Реджина, все еще не понимая, к чему клонит Себастьян. Может, он говорит о сексе? Неужели все мужчины признаются во влечении таким вот образом?

— Я хочу доминировать над тобой.

— В каком смысле?

— В частности? Ты без вопросов подчиняешься, о чем бы я ни попросил: надеваешь то или иное белье, туфли, раздеваешься где и когда я велю, берешь у меня в рот по первому требованию.

Реджина — вся пунцовая — судорожно сглотнула, а Себастьян погладил ее по руке.

— Порой я буду требовать иного, однако все сводится к тому, что ты полностью отдаешься в мою власть. Можем обсудить, чего тебе совсем не хочется, но сама идея — в тотальном подчинении.

Реджина кивнула, а в уме заезженной пластинкой крутилось словосочетание «берешь у меня в рот». Не такого она ожидала, хотя, глядя Себастьяну в глаза, Реджина видела отражение собственных чувств: гремучей смеси любопытства и желания.

Ну вот и закончилась жизнь на задворках. Все, чего Реджину лишали прежде: возбуждение, страсть, секс — теперь предлагается ей на блюде. Если, конечно, у нее хватит духу принять такой дар.

— Что скажешь, Реджина? — поторопил Себастьян.

Реджина, не доверяя собственному голосу, просто кивнула. Себастьяну и этого было достаточно.

— Встань, — велел он. Помедлив немного, Реджина неуклюже поднялась и встала перед ним. Окинув ее придирчивым взглядом с головы до пят, Себастьян попенял: — Сегодня в библиотеке ты себя очень плохо вела. Не слушалась.

С губ Реджины непроизвольно сорвался нервный смешок, и тут же взгляд Себастьяна потемнел. Реджина не выдержала и поспешила отвести глаза.

— Опустись мне на колени.

Реджина непонимающе уставилась на него.

— Ляг поперек моих колен. Лицом вниз.

— Зачем? — спросила Реджина.

— Вот о чем я тебя предупреждал, Реджина. Ты не хочешь мне угодить?

Нет, угодить ему Реджина хотела душой и телом. Она медленно и неловко исполнила приказ. Себастьян сел поудобнее, и ноги Реджины вытянулись во всю длину на диване.

— Подвинься вперед на пару дюймов, — велел Себастьян, и Реджина животом легла ему прямо на колено.

— Глупо-то как, — пробормотала она.

— Не разговаривай.

Какой-то время Реджина просто лежала неподвижно, положив голову на скрещенные руки.

Ожидание затянулось… и вдруг Себастьян задрал на ней подол платья.

Реджина чуть не вскочила на ноги, однако усилием воли смирила возмущение. Если что-то не нравится, можно сразу уйти, но уходить Реджине не хочется. По крайней мере пока.

Себастьян оголил ей ноги и таз. Платье-сарафан из «Aice + Olivia» с косым вырезом Реджина одолжила у Карли. Правда, она и не догадывалась, что одежда почти не понадобится.

Дыхание участилось, и Реджина постаралась не думать, как смотрится ее зад: после стирки Реджина просто сложила кружевное белье в верхний ящик комода, а убегая сегодня из дома, натянула его впопыхах. Вдруг трусики потеряли утонченность? Да и подвязки, похоже, Реджина нацепила неправильно…

Еще никто не видел ее в нижнем белье. Те немногие дружки, с которыми она гуляла, успевали только слегка потискать ее в темном коридоре общаги или на переднем сиденье машины.

— Рад, что ты надела правильное белье, Реджина. Но за прежнее непослушание я все же должен тебя наказать. Сейчас я сниму с тебя трусики. — И он нежно потянул за них.

— Нет! — вскричала Реджина, и ее рука метнулась к попе. Ничего не сказав, Себастьян остановился. Реджина замерла и затем медленно убрала руку на место, под голову.

Себастьян продолжил экзекуцию. В прохладном воздухе гостиной попа быстро покрылась мурашками; до чего же мучительно, когда на тебя голую кто-то смотрит.

Шлеп!

Ладонь звонко ударила по левой ягодице.

— Ай! — вскрикнула Реджина и потянулась погладить саднящее место. — Больно.

— Ты плохо себя вела, — напомнил Себастьян. — Впредь слушайся меня во всем: если я велю переобуться и переодеться — выполняй. Если я велю сменить белье при мне — выполняй. Поняла?

Невероятно. Реджина не ответила — она просто не могла говорить.

Что ему ответить: «да»? Или — что хуже — «нет»?

Шлеп!

Рука Себастьяна ударила по тому же месту. Разве так можно?

— Мне прекратить? — спросил Себастьян.

— Э-э… да… нет… не знаю…

— Вставай, Реджина.

Реджина медленно поднялась. В голове у нее гудело, и она еще успела подумать, что подол сарафана сам опустится, стоит принять вертикальное положение — и слава богу! — но Себастьян, словно прочтя ее мысли, велел:

— Придержи подол или совсем сними сарафан.

Щеки налились жаром. Вся красная, Реджина тем не менее исполнила приказ. Стоя перед диваном, она старательно избегала взгляда Себастьяна, пока тот рассматривал ее. Реджина начала возбуждаться.

Внезапно он запустил руку ей между ног. Слегка коснувшись поросли на лобке, Себастьян большим пальцем принялся медленно растирать клитор, средний ввел во влагалище. Реджина ахнула.

— Течешь, — заметил он. — Так и знал.

Реджина застонала, ноги чуть подкосились. Палец Себастьяна нырял в нее и выныривал. Поймав ускоряющийся ритм, Реджина обхватила себя поперек талии, чтобы не упасть. Бедра сами собой раскрылись навстречу руке Себастьяна, позволяя проникать все глубже, к пульсирующему центру. Палец нашел заветную точку и бил в нее, заставляя Реджину тихонечко вскрикивать. Напоследок Себастьян резко вонзил в девушку палец и убрал его, принялся нежно теребить клитор.

— Нет, — простонала Реджина, подаваясь к нему. Она терлась щекой о щеку Себастьяна, и он прошептал: «Тсс», так тихо, что это, наверное, показалось Реджине. Пальцы его продолжали игру: то потрут клитор, то вновь проникнут вовнутрь. Реджина ощутила, как в ней набухает тугой узел давления, который после взорвался — и Реджина закричала в экстазе, смутив саму себя. Крик вышел такой непривычный, животный и чуждый. Стенки влагалища вздрагивали и сжимались, и в такт им двигались пальцы Себастьяна, до тех пор, пока конвульсии наслаждения не стихли совсем.

Себастьян притянул Реджину обратно на диван. И она, дрожа всем телом, легла.

Она впервые кончила с мужчиной, обретя ответ на вопрос — каково это и суждено ли ей вообще достигнуть пика блаженства с кем-нибудь.

Сидевший рядом Себастьян, как ни странно, снял с нее туфли, пригладил ей волосы. Слишком смущенная, не в силах смотреть на него, Реджина закрыла глаза.

Спустя некоторое время, когда дыхание успокоилось и пульсация между ног унялась, Реджина села.

— Мне пора, — сказала она. Ей вдруг захотелось остаться одной, запереться у себя в комнате и все хорошенько обдумать.

— Не уходи, — попросил Себастьян, разворачивая ее лицом к себе. Реджине пришлось взглянуть на него, такого красивого, что ей тем более сделалось стыдно за свое развратное поведение. Она утратила контроль над собой, и лучше бы ей поскорее убраться отсюда, подумать.

— Уже поздно, — ответила Реджина, надевая туфли. На неверных ногах она отправилась искать свою сумку. В конце концов ее нашел Себастьян.

— Я тебя подброшу до дома. Только плащ надену.

— Нет, — отрезала Реджина. — Не надо меня подвозить. Хочу побыть одна.

Сказав это, она пулей вылетела за дверь.

Глава 17

Реджина тайком пронесла на рабочее место стаканчик кофе из «Старбакса». Неслыханно нарушать одно из строжайших правил: не приносить еду и напитки в читальный зал, — но иначе этим утром ей не ожить.

Вернувшись домой, она легла в постель и несколько часов промучилась в полудреме, наполненной странными, агрессивно-эротическими снами. Просыпаясь от каждого из них, Реджина — вся в поту — с досадой вынимала руку из трусиков.

Как ни старалась она забыть сновидения и события прошлой ночи, те не желали покидать ее подобно въевшемуся в нос запаху.

Ласки Себастьяна вывели ее тело и разум на некий новый уровень чувственности и чувствительности: звуки, свет — все сегодня воспринималось иначе. Даже вкус кофе, каждый глоток его теперь оставлял сладко — горькое послевкусие темного шоколада.

У себя на столе Реджина обнаружила белую коробочку. Подойдя ближе, она разглядела фирменный значок «Эппл».

— Какого черта? — Подняв крышку, Реджина увидела внутри картонный футляр, а в нем — новенький айфон последнего поколения. И небольшой белый конверт с запиской:

Дорогая Реджина!

Надеюсь, до дома ты добралась без приключений. В следующий раз, если покинешь меня столь скоро и неожиданно, хотя бы пришли сообщение, дай знать, что с тобой все хорошо. Шли — еще лучше — я сам позвоню тебе, удостоверюсь.

Да, этот айфон — твой, но звонить по нему можно только мне. Всегда носи его с собой, включенным.

Повезло же встретить мужчину, который наутро после проведенной вместе ночи шлет айфоны вместо цветов.

— В чем дело, Финч? — уставился на нее Алекс.

— Ни в чем. Знаешь, как эта штука работает?

Она передала айфон Алексу.

— Знаю ли? Спроси еще, умею ли я дышать, — сострил тот, нажимая кнопку. На экране появился белый значок «Эппл».

— Ты бы так умничал с той курьершей, — упрекнула его Реджина. — Ладно, что делать, когда мне позвонят?

Вздохнув, Алекс повозил по экрану пальцами, потыкал туда-сюда и открыл наконец обучалку.

— А где клавиатура? — спросила Реджина. — Как текст набирать?

— О да-а, Финч, — произнес Алекс. — Коммуникаторы — это про тебя.

Неторопливой походкой он отправился за новой порцией заказанных книг.

Спрятав айфон в сумку, Реджина еще несколько раз перечитала послание. Она с трудом сдерживала улыбку, сочтя, что эмоции в библиотеке — лишнее.

Глава 18

Реджина совсем забыла, что обещала погулять с Карли. На работе она будто плавала в тумане, весь день вспоминая, как ее ласкала рука Себастьяна. Механически обрабатывая заказы, Реджина прокручивала в уме сладостные моменты. О, как он смотрел на нее, как глубоко проникал его палец… Возбуждаясь от одних этих мыслей, Реджина едва сдерживалась.

Когда они с Карли подъехали на такси к «Сестричке Бетти», очередь перед входом уже растянулась на целый квартал. Карли сразу устремилась к дверям, Реджина едва поспевала за ней на шпильках. (Уступила требованиям соседки надеть и туфли, и черное платье, потому что в них она «выглядит секси».)

— Народу-то сколько, — заметила Реджина.

— Ага, — сказала Карли, оглядев толпу. — Только эти лузеры внутрь не попадут.

За руку она провела Реджину прямо к дверям и показала вышибале какую-то карточку, не то приглашение, не то еще что. Охранник сразу же убрал перед ними красную бархатную ленту.

— Как это тебе удалось? — удивилась Реджина.

— Сегодня закрытая вечеринка, — ответила соседка. — Я в списке приглашенных.

Внутри не то что остались одни стоячие места — яблоку негде было упасть. Реджина мигом пожалела о решении одеться в подаренный Себастьяном наряд. Ноги в непривычных туфлях уже начали болеть.

— Что здесь будет? — спросила она. Свободное место оставалось только у сцены и на ней, а над самим подиумом висел гигантский флаг Великобритании.

— Сегодня выступает Катрина Дарлинг, — ответила Карли. М-да, объяснила. — Кузина Кейт Миддлтон.

Жена принца Уильяма — родственница стриптизерши?! Мир и правда, как говорит мать Реджины, катится к чертям.

— Принесу нам выпить, — сказала Карли. — Жди здесь.

Не успела Реджина предложить составить ей компанию, как соседка буквально ввинтилась в толпу, исчезла в ней. В тот же миг, немало напугав Реджину, сумка завибрировала.

Ой господи, да это же айфон!

Реджина достала из сумочки такой непривычный гаджет и попыталась сообразить: не пытаются ли до нее дозвониться. На экране высветилось сообщение:

Ты где? Я у твоего дома.

Сердце принялось бешено колотиться. Реджина чуть не обозвала себя дурой, но потом решила: а пусть Себастьян знает, что она прекрасно умеет развлекаться и без него. Не так уж это и плохо.

«С подружкой гуляю», — напечатала Реджина. Она волновалась и делала столько ошибок, что автословарь выдавал слов на замену куда больше, чем смогла бы подобрать сама Реджина.

— Эй, я тебя вроде знаю. Ты здесь не выступала?

Оторвавшись от айфона, Реджина увидела перед собой улыбчивого блондина в футболке с логотипом элитного спорт-бара для любителей пинг-понга.

— Это вы мне? — спросила Реджина. Айфон в руке зажужжал.

— Ага. Ты здесь работаешь?

— Я? Здесь? Нет, вы что! — Вот непонятно, парень и правда принял ее за танцовщицу или просто так коряво подкатывает? Реджина взглянула на экран айфона. Тот завибрировал, и на дисплее всплыло новое сообщение:

Где именно?

Улыбнувшись, Реджина набрала текст: «Сестричка Бетти» и спрятала айфон в сумочку.

— Что пьешь? — не отставал блондин.

Тут, слава богу, вернулась Карли с двумя бокалами.

— М-м! А ты кто? — игриво поинтересовалась она у парня, отдав Реджине один коктейль.

— Брэндон, — представился блондин.

— Карли.

Реджина пригубила напиток. Фу, та же бяка, которой в прошлый раз угощал Дерек. Ладно, делать нечего, Реджина отхлебнула еще.

— Я тут говорил твоей подружке, что она здорово похожа на одну танцовщицу, — сказал Брэндон.

— Ну еще бы, — ответила Карли и подмигнула Реджине, мол, подыгрывай.

Реджина взглянула на сцену. И когда, интересно, начнут представление?

Тем временем подошел друг Брэндона, и Карли принялась трещать с обоими парнями.

— Ты чего молчишь? — спросил дружок Брэндона, улыбаясь и кладя руку на плечо Реджине. Он был очень худ, и пахло от него сигаретами.

— Тут слишком шумно, — ответила Реджина. — Кричать неохота.

— Как тебя зовут? — спросил парень и уставился Реджине на грудь.

— Реджина, — неохотно промямлила девушка.

— Прикольно. Я Ник.

Кивнув, Реджина отпила коктейля и отвернулась. Жжение в горле помогло отвлечься от нежелательной беседы. Карли, впрочем, чувствовала себя как рыба в воде: вовсю обнималась с Брэндоном и хихикала, что бы тот ни сказал.

— Эй, — окликнул их Ник. — Одрина говорит, типа тут слишком шумно. Может, выйдем, прогуляемся?

Реджина даже не стала исправлять его.

— Айда, — крикнул Ник. Карли согласно кивнула.

— Шоу еще не началось, — чуть испугавшись, напомнила Реджина. Вот еще, с этими двумя она никуда не пойдет. Но и одной оставаться не хочется. Как потом домой добираться? Где здесь ближайший спуск в метро?

Ник рассмеялся.

— А ты забавная, — сказал он, поглаживая ее по руке. Реджина неприязненно передернула плечами.

Карли и двое ее новых знакомых направились к выходу.

— Подожди, мне надо тебе кое-что сказать! — Реджина ухватила соседку за край футболки.

Карли шепнула что-то Брэндону и только потом отошла с Реджиной в сторонку.

— В чем дело? — Ее ореховые глаза блестели от выпитого алкоголя. И как она захмелела так быстро? — Парни клевые. Сама знаешь, мне плохо после разрыва с Робом. Пошли, вместе оторвемся.

— Я никуда с ними не пойду и тебе не советую.

— Тебе надо расслабиться, — посоветовала Карли и присоединилась к парням, дожидавшимся ее у выхода. Напоследок соседка махнула рукой, мол, идем, но Реджина никак не отреагировала. Тогда Карли пожала плечами, дескать, потом не обижайся.

Карли с Брэндоном вышли, зато Ник — черт подери! — направился к Реджине.

— Что не так, Одри? Честное слово, если уйдешь, то ничего не потеряешь. Со мной и так не соскучишься.

Он улыбался, однако в глазах его Реджина тепла не заметила.

— Мне просто никуда не хочется, — ответила она. — Ты на меня не смотри. Желаю хорошо повеселиться.

— Да идем уже, — шагнул к ней Ник. — А то я из-за тебя третьим лишним буду. Ты ведь не возьмешь такой грех на душу?

Реджина старательно избегала его взгляда. Ник слишком близко подошел к ней, но отодвинуться от него Реджина уже не могла, свободного места не оставалось. И тут у него за спиной она заметила… Себастьяна. Уж не бредит ли она?

Дыхание участилось. Реджина неотрывно смотрела, как Себастьян идет, подобно акуле, через толпу, совершенно не обращая на людей внимания.

Ник все говорил что-то, однако Реджина его не слышала. Себастьян подошел и, взяв Ника за плечо, развернул его к себе лицом.

— Прошу прощения, — резко произнес он и схватил Реджину за руку.

Глава 19

К Себастьяну на личном лифте они поднимались в молчании.

По дороге он почти не разговаривал — просто вывел Реджину из клуба на улицу, где их дожидался водитель с машиной. Себастьян открыл для Реджины дверь, пропустил в салон и молча уселся рядом. Реджина даже не решалась спросить, отчего он так напряжен.

И теперь, у него дома, она все еще чувствовала исходящие от Себастьяна флюиды холодной злости.

— Иди за мной, — даже не взглянув на Реджину, приказал он и отправился в дальнюю часть квартиры. Реджина неверной походкой, цокая каблуками по твердому деревянному полу, пошла следом.

Себастьян провел ее мимо первой стены фотографий, затем вдоль подборки эротических снимков — в ту часть квартиры, которую Реджина даже не заметила в прошлый визит. Стены сузились, образуя коридор, оканчивающийся «вилкой», двумя комнатами. Реджина хотела было заглянуть в одну из них, но Себастьян закрыл Дверь у нее перед носом.

— Сюда, — сказал он, открыв дверь во вторую комнату. Внутри оказалась спальня.

Посреди комнаты стояла массивная кровать. Одну из темно-зеленых стен занимало окно — от пола до потолка — с видом на реку Гудзон, другую — картины. Некоторые из них Реджина узнала, потому что видела репродукции в учебниках. (Правда, здесь, у Себастьяна, вряд ли висят копии.) Первой бросилась в глаза картина Марка Шагала: женщина на синем коне, позади нее — мужчина, обнимает ее за талию; его лица не видно за вскинутыми руками наездницы, лиф платья которой приспущен и открывает обнаженные груди.

Странно, ни одной фотографии.

Себастьян нажал кнопку на стене, и окно скрылось за тяжелой темной ширмой. Реджина вздрогнула.

— Что за парень был с тобой в клубе? — спросил, обернувшись, Себастьян.

— Он не со мной. Я вообще с соседкой пришла, а эти парни стали к нам клеиться…

Себастьян жестом руки прервал Реджину, словно ему тяжело было выслушивать ее оправдания.

— Это платье ты должна надевать для меня и только для меня. Поэтому я его забираю. Прошу, разденься.

Реджина уже знала, что Себастьян не шутит. Она не ослышалась, и выбора у нее нет. Дрожащими руками она расстегнула «молнию» на спине.

Себастьян следил за ней очень внимательно и напряженно. По его взгляду сразу становилось ясно: раздеться он попросил Реджину не просто так. Ее обнажение для него — это целый ритуал.

Смущенная Реджина позволила платью сползти на пол. Оставшись перед Себастьяном в белье «Gap», она вспомнила, как он трогал ее прошлой ночью. Между ног у нее зазудело.

— Ты прекрасна, Реджина, — произнес Себастьян, поедая ее взглядом. — И еще ты знаешь, что при мне нельзя носить такое белье. Раздевайся.

Сердце колотилось, ладони вспотели. С замочком бюстгальтера, который она автоматически застегивала и расстегивала миллион раз, Реджина провозилась невероятно долго. Ей уже стало казаться, что от лифчика она уже не избавится, но тут он наконец расстегнулся, и Реджина уронила его на пол.

Взгляд Себастьяна будто обжигал. Представив, что в комнате никого больше нет, Реджина спустила трусики до щиколоток и смахнула с ноги.

— При виде тебя у меня встает, — признался Себастьян.

Реджина покраснела так сильно, что защипало щеки. Сердце колотилось с невероятной быстротой. Не хватало еще от стеснения инфаркт заработать.

— Ляг на кровать, — приказал Себастьян. Реджина взглянула на кровать и постаралась прикинуть: как на нее взобраться, не сверкая при этом оголенными ягодицами.

Себастьян заметил ее нерешительность. Он словно прочел мысли Реджины и встал у нее точно за спиной.

— Давай, — поторопил он.

Отступать было некуда, и Реджина подчинилась.

— На живот, — уточнил Себастьян. Реджина послушно уткнулась лицом в сгиб локтя. Подставив Себастьяну зад, она некоторое время вслушивалась в тишину. Наконец, не вытерпев, она обернулась.

— Не шевелись, — низким голосом велел Себастьян, и Реджина снова уткнулась лбом в предплечье.

Прошло еще несколько минут — ничего не происходило. Реджина опять обернулась.

На сей раз Себастьян шлепнул ее по попе.

— Ай! — вскрикнула Реджина.

— Я же велел не оборачиваться, — терпеливо напомнил Себастьян, словно обращаясь к невоспитанному ребенку. Реджина исполнила приказ, приготовившись к новому шлепку, но так его и не дождалась.

Слышно было, как Себастьян обходит кровать, потом матрас промялся под его весом.

— Раздвинь ноги, — велел Себастьян.

Реджина подчинилась. Прошло еще несколько мгновений томительного ожидания. Наконец Себастьян принялся поглаживать ее по ягодице, в том месте, где ударил. Вонзил палец в щелку, и та почти сразу увлажнилась. Себастьян немного поиграл с киской Реджины, и в лоне девушки словно вспыхнули яркие искорки наслаждения.

— Перевернись. — Себастьян убрал руку, и Реджина сразу ощутила пустоту. Влагалище жадно затрепетало.

Реджина легла на спину; в голове звенело от возбуждения, подавившего стыд. Себастьян буквально пожирал ее глазами. Он расстегнул рубашку; из ширинки его черных брюк торчал восставший член.

Себастьян раздвинул Реджине ноги, и она уже приготовилась вновь ощутить внутри себя его пальцы. И тут, немало поразив ее, Себастьян прильнул к влагалищу губами.

Реджина тут же села, оттолкнув его. Нельзя, чтобы он смотрел туда…

— Я не разрешал тебе двигаться. Ну-ка, ложись обратно на живот.

Перевернувшись, Реджина опять уткнулась лбом в предплечье. И нисколько не удивилась, когда на попку обрушился еще удар, на сей раз настоящий, сильный.

Потом второй.

Реджина закусила губу и ахнула, когда палец Себастьяна проник в нее, нащупал заветную точку. Стенки влагалища пульсировали, как будто стремясь вобрать в себя руку Себастьяна. Застонав, Реджина даже не узнала собственный голос.

Вволю позабавившись, Себастьян раздвинул Реджине ноги. Между бедер ей вжалось нечто теплое и влажное — это Себастьян принялся работать ртом. Реджина призвала на помощь всю силу воли, только бы не воспротивиться, не увернуться. А когда в игру вернулся палец, она забыла — о стыде и обо всем, ее накрыли волны наслаждения. Ударяли они так сильно и резко, что становилось даже больно. Реджина принялась кричать; грубыми, нечленораздельными фразами, как какое-нибудь животное, она просила еще, умоляла не останавливаться.

Но Себастьян остановился. Зашуршала ткань.

— На спину, — приказал он севшим от возбуждения голосом.

Перевернувшись, Реджина увидела, что он обнажен. Без одежды Себастьян оказался даже прекраснее, чем Реджина могла вообразить: широкие плечи, узкая талия, рельефный торс. Совершеннее тела она и представить не могла. Однако взгляд ее уперся в другое, в член — большой и сильный, увенчанный набухшей головкой. Не то чтобы Реджина не видела прежде голых мужчин — по крайней мере в жизни, — просто эта часть тела, восставшая и рвущаяся в бой, как никакая другая выдавала страсть и желание.

Себастьян надел презерватив, и только тут Реджина осознала — и приняла, — что должно произойти. Чего она ждет.

Себастьян лег на нее, и Реджина, закрыв глаза, обхватила руками его могучие плечи.

Он поцеловал ее в шею, затем стал покусывать соски, возбуждать их языком. Перешел к влагалищу — лизал его, посасывал, обуянный страстью. Киска Реджины трепетала как никогда в ожидании пальцев; Реджина подалась вперед, навстречу им, раскрылась… но вместо рук в нее вошла головка члена. Реджина напряглась. Себастьян проникал в нее медленно и аккуратно, глубже и глубже, пока наконец его член не заполнил влагалище. Выдержав короткую паузу, Себастьян рванулся вперед, и Реджину пронизала острая боль, сменившаяся теплом. Из щелки потекло.

Себастьян внезапно отстранился.

— Почему ты не предупредила? — спросил он, схватив Реджину за подбородок. Смотрел он на нее не то со злостью, не то смущенно.

— Ты бы остановился.

Себастьян положил голову ей на плечо, и Реджина принялась гладить его по волосам. Такой близости, как сейчас, с этим странным мужчиной, она не ощущала ни с кем. В душе царил покой, однако тело требовало продолжения.

— Хочу еще, — попросила Реджина.

— Уверена?

— Да.

Она обхватила его руками, и он, поцеловав ее, снова оказался сверху. Внутрь он не спешил, и Реджина, чувствуя его нерешительность, пробормотала:

— Я выдержу.

Хотя часть ее уже сломалась.

Ухватив Себастьяна за ягодицы, Реджина направила его в себя. Медленно Себастьян снова вошел в нее полностью. Стенки влагалища сомкнулись вокруг члена, словно только этого и ждали. Двигаясь взад-вперед, Себастьян застонал и разжег в Реджине пламя удовольствия. От низа живота оно распространилось по всему телу. Себастьян ускорил темп, Реджина не отставала, двигаясь с ним в такт. Пламя разгоралось все ярче, и вот Реджина взорвалась.

— Себастьян! — прокричала она, содрогаясь в конвульсиях оргазма. Тело, неподвластное контролю, будто исполняло свой, инстинктивный, танец.

Движения Себастьяна ускорились еще больше. Двигаясь как обезумевший, он зарычал.

Неужели, неужели ее тело способно довести мужчину до сильного экстаза? Реджина впервые ощутила в себе власть над кем-то.

И когда он рухнул на нее, мокрый от пота, накрыв ладонью налитую грудь, Реджина сказала себе: ради Себастьяна она вытерпит какую угодно боль.

Глава 20

Проснулась она потерянной.

В комнате было темно, однако инстинкт подсказывал, что за окном — давно уже не ночь. Перевернувшись на бок, Реджина увидела достойную музея коллекцию живописи и сразу вспомнила, где она, с кем провела вечер.

Себастьяна рядом не было, хотя заснули они вместе.

Чтобы хоть как-то ориентироваться в темноте, Реджина включила ночник на столике. Из-за ширмы было не понять, который час, но на работу Реджина явно опаздывала.

На подушке со стороны Себастьяна ее дожидалась записка:

Моя прекрасная Реджина,

Надеюсь, спала ты хорошо. Когда проснешься, присоединяйся ко мне в гостиной.

Ванная — слева. Полотенца и халат ждут тебя.

С.

Реджина вылезла из постели. Даже наедине с собой она стеснялась наготы. Себастьян настоял, чтобы спать она легла обнаженной. И хотя Реджина уверяла его, дескать, голой заснуть не сумеет, приятная усталость взяла свое. Реджина провалилась в сон, едва ее голова коснулась подушки.

Реджина заперлась в ванной. Как и стоило ожидать, комната с душем сверкала чистотой, новизной и современностью: всюду зеркала, черный мрамор, низкая ванна и выложенная белой плиткой душевая кабинка за стеклянной ширмой.

На крючке за дверью ждали обещанные вещи: длинная белая сорочка и халат в масть. На черной стойке Реджина увидела еще не распакованную зубную щетку, стопку полотенец черного цвета и набор туалетных принадлежностей.

Почистив зубы, Реджина умылась, помассировала кожу лица соевым скрабом и, взглянув на растрепанные волосы и покосившуюся челку, подумала: нужно принять душ.

В кабинке Реджину ожидал сюрприз: лейка душа, плоская, идеально круглая, торчала прямо из стены. Вода струилась с упругой силой ливня. Такого душа Реджина еще не видела.

На полке нашелся флакон шампуня. Если поискать хорошенько, то, наверное, и бритву можно найти, однако задерживаться Реджина не хотела. Намыливаясь, она аккуратно прошлась руками по грудям и промежности. Интимные места приятно ныли.

Собственное тело Реджина воспринимала теперь как нового друга. Друга, который уверен, что сможет получить удовольствие и доставить его другому.

При мысли о Себастьяне по телу пробежала сладостная волна. Зажмурившись, Реджина представила себе манящий образ его члена, вспомнила, как ждала, что в нее вот-вот войдут. Да, Реджина много раз воображала, какой у нее будет первый секс. Ох и наивны, примитивны же были ее фантазии! Разве можно было заранее вообразить запах его кожи, то, как его губы будут ласкать твои груди, как его руки притянут тебя к себе, направляя на член? Или как твое собственное тело, будто изголодавшись, откроется ему навстречу?

Реджина закрыла воду. Безумие. Пора возвращаться к реальности. Сколько времени? Надо еще успеть домой перед работой. Из одежды у Реджины только черное платье, в котором она отправилась в «Сестричку Бетти».

Обтершись полотенцем, Реджина расчесалась, поправила челку. Сняла с крючка сорочку и, сорвав магазинные ярлычки, надела ее через голову. Ого, ткань такая нежная, прямо ласкает кожу. И еще она прозрачная.

Завернувшись в халат и подпоясавшись, Реджина взглянула на себя в зеркало. Первый раз в жизни она ощутила себя красавицей.

* * *

— С добрым утром, — улыбнулся Себастьян, одетый в черные джинсы и белую рубашку. Рукава он слегка закатал, чтобы открыть сильные за-пястъя. Мокрые волосы его блестели, а глаза, как обычно, взирали на Реджину с вызовом.

Он сидел за длинным черным столом, узкая столешница которого поблескивала, словно ледяная. Кроме ноутбука, перед ним стояли блюда с багелями, свежими фруктами и маффинами. Себастьян как раз наливал себе кофе, когда Реджина присела напротив него.

— Это было… чудесно, — сказала Реджина и вдруг засмущалась. — Но я опаздываю, мне давно пора на работу.

— Я уже позвонил Слоан, — успокоил ее Себастьян.

— Зачем?!

— Предупредил ее, что ты сегодня не придешь. Мы с тобой поработаем на дому.

— Кто дал тебе право? Я, может, хотела пойти в библиотеку!

— Тебе не положено ничего хотеть. Ты вела себя из рук вон плохо, и я тебя наказываю.

При свете дня эта фраза прозвучала не так разумно, как вчера, в одиннадцать вечера.

— Это не игра, — заметила Реджина, отставив чашку кофе.

— Ты права, я говорю совершенно серьезно. Вопрос, насколько серьезна ты? — зло произнес Себастьян.

— В каком это смысле?

— Почему ты не сказала, что была невинна?

Реджина вспыхнула.

— Прости, не представилось подходящего момента. Было бы глупо просто взять и в лоб заявить о своей девственности.

— Я бы тебя так не трахал.

Ну и наглец!

— Как и когда меня трахают — если говорить твоими словами, — не тебе решать.

— Если ты так хорошо умеешь определять правильный момент, что же ты раньше его упускала? Раз ты уверена в себе, почему прежде не проявила эту свою уверенность? Ты полна страха, а я научу тебя не бояться. Если, конечно, позволишь.

Глаза Реджины очень некстати наполнились слезами.

— Все хорошо, Реджина, — сказал Себастьян. — Я знаю, что отдаться мне — приятно. Тебе не надо больше думать, гадать, принимать правильные решения. Признай мою власть и увидишь, как тебе это понравится.

У Реджины сперло дыхание.

— Теперь поешь, — предложил Себастьян. — Силы тебе еще пригодятся.

Глава 21

Они стояли у двери запертой комнаты.

— Обуйся, — велел Себастьян. Реджина взглянула вниз и увидела туфли из белого сатина на четырехдюймовых шпильках. Надела их.

— Сними халат.

Помедлив секунду, Реджина распустила пояс и стряхнула халат. Себастьян забрал его.

— Встань ко мне спиной и зажмурься.

Реджина подчинилась.

Себастьян повязал ей на глаза что-то мягкое и отороченное мехом. Руки сами собой метнулись к лицу.

— Не трогай, — потребовал Себастьян. Реджина опустила руки. Ее сердце ускорило темп.

— Да, мы говорили, что ты здесь добровольно и в любой момент вольна покинуть меня, — продолжил Себастьян. — Теперь же, когда мы зашли так далеко, выбор твой ограничивается. Большая часть моих… партнерш приходили ко мне, четко чувствуя свои пределы. Или, как мы их зовем, жесткие пределы. Ты пока неопытна, и тебе еще только предстоит раскрыть свой потенциал. Если уж мы начнем урок, твои просьбы остановиться я буду игнорировать.

— Игнорировать? — Неужели она что-то пропустила?

— Да. Если почувствуешь, что больше не можешь, скажи «жесткий предел», и я завершу урок немедленно.

— Жесткий предел, — повторила Реджина для себя самой.

Она услышала, как Себастьян открывает дверь. Просто поразительно, сколько можно узнать о действиях другого человека всего лишь по звуку. Реджина временно осталась без зрения, зато прочие ее чувства обострились.

— Десять шагов вперед, — подсказал Себастьян. Медленно, стараясь не упасть на высоких каблуках, Реджина пошла вперед. Она вытянула руку. Боже, какие долгие десять шагов!

Каблуки звонко цокали по твердому полу.

— Стоп, — произнес Себастьян.

Звякнуло что-то металлическое, и Реджина вздрогнула.

— Подними руки над головой.

Чувствуя себя донельзя глупо, Реджина подчинилась.

— Разведи их чуть шире.

На запястье легло нечто гладкое и плотное. Кожаный ремень? Щелчок возвестил о том, что ее пристегнули к чему-то. То же Себастьян проделал и со вторым запястьем Реджины.

— Не шевелись, — сказал он. — У меня в руках ножницы. Если дернешься, могу тебя случайно поранить.

— Что? — Реджина инстинктивно заерзала. Сердце учащенно забилось. И тут Реджина почувствовала прикосновение холодного металла. Лезвия ножниц пошли вниз вдоль спины, аккуратно разрезая пополам сорочку. Ткань шелестела, расходясь на равные части.

Кожей Реджина ощутила холод. Из одежды на ней остались только туфли.

Руки начали неметь.

Послышались удаляющиеся шаги Себастьяна, хлопнула дверь.

Реджина осталась одна.

* * *

Рук она уже не чувствовала. Поначалу она еще пыталась приседать, насколько позволяли оковы, наклоняться назад и вперед, однако вскоре выяснила: чем спокойнее стоишь, тем меньше болят ноги и спина. В некоторых позициях мускулы начинали просто гореть.

Сколько времени прошло? Двадцать минут? Час? Два?

Может, позвать Себастьяна? Нет, лучше не надо.

И когда Реджина готова была сдаться и выкрикнуть на пределе сил легких: «Жесткий предел!», дверь открылась.

Раздались приближающиеся шаги.

Зазвенел металл, и рот наполнился слюной от мысли, что сейчас оковы спадут… но нет.

Себастьян лишь приспустил цепи, дал согнуть руки в локтях. Ну ладно, хоть так, если расслабить плечи, истязание выдержать можно.

Себастьян встал перед ней, очень близко — Реджине достаточно было бы чуть наклониться, чтобы упасть на него. Но она стояла смирно.

Он запустил руку ей между ног, пальцы моментально нашли заветную точку, о существовании которой Реджина еще два дня назад и не знала. Контраст между тупой болью и удовольствием был так резок, что ноги подогнулись.

— Стой смирно, — приказал Себастьян, и Реджина через силу выпрямилась. Он извлек пальцы из влагалища и нежно погладил лобок, поиграл с клитором. Потом Реджина ощутила резкое прикосновение влажного языка, пальцы вновь скользнули в нее. Реджина застонала, стараясь забыть о боли в руках и удержать равновесие. Лоно содрогалось с невиданной силой.

Себастьян довел ее до грани и вдруг перестал ласкать. Будь руки свободны, Реджина сама довершила бы дело, так велико было желание кончить. Однако тут она ощутила прикосновение члена, которое ни с чем другим не спутаешь. Головкой Себастьян чуть раздвинул половые губы и отстранился.

— Давай же, — простонала Реджина, и ей сделалось стыдно. Как быстро и безвольно она распалилась.

Руками он снова развел края горячей щелки и самым кончиком головки прижался ко входу во влагалище. Не в силах терпеть, Реджина подалась вперед.

— Я очень разочарован тобой, Реджина. Пообещай быть честной и открытой. Особенно в том, что касается секса.

— Ладно, — выдохнула Реджина.

— Скажи: обещаю.

— Обещаю, — едва слышно ответила Реджина. Пальцы Себастьяна все еще играли с клитором, и говорить было трудно.

Себастьян быстро расстегнул оковы, и Реджина повалилась прямо на него. Одной рукой теребя ее киску, Себастьян уложил девушку на пол, холодный и твердый.

— Давай же, — призывно произнесла Реджина, и Себастьян залез на нее. В другое время Реджина сама поразилась бы, как широко она раскинула ноги, схватилась за Себастьяна и вскрикнула, когда он ввел в нее член. Как она, подхватив ритм, с силой подавалась Себастьяну навстречу, пока нестерпимое желание не потонуло в прибое оргазма.

Секунды две — и Себастьян тоже кончил, прижавшись к ее шее влажными губами. Шепча что-то нечленораздельное.

После он поднял ее как пушинку. Реджина прижалась головой к его плечу и вдруг — какой ужас! — разрыдалась.

Себастьян еще крепче прижал ее к себе, отнес на кровать и только там снял с глаз повязку.

— Ты как? — спросил он озабоченным тоном. Убрал челку и поцеловал девушку в бледный лоб.

— Все хорошо, — пытаясь совладать с собой, ответила Реджина. — Просто я не ждала… такого накала.

— Накал — это хорошо, — заметил Себастьян. — Без накала и секс — не секс. Мне так кажется.

— Невероятно, как боль и неудобство можно превратить в удовольствие. Это так… странно.

— Если подумать, то в этом нет ничего странного. Любое чувство переживается острее в контрасте со своей противоположностью. Будь то грусть или счастье, напряжение или отдых, одиночество или общение. Кто есть человек без окружающих? Без сравнения никого и ничего не познать.

— Да. Теперь мне все ясно.

Он притянул ее к себе.

— Я знал, что ты поймешь.

Глава 22

Был уже день, когда Реджина — как в тумане — вернулась домой.

Карли, которая устроилась на диванчике с альбомом для зарисовок, оторвалась от набросков и взглянула на соседку.

— Ты где была? Почему не ночевала дома? Я за тебя волновалась, — сказала она, отложив карандаш.

Реджина наклонилась расстегнуть туфли. Себастьян отпустил ее, предварительно одев с ног до головы в «Prada». Обувь, как всегда, он подарил убийственную.

— Зато я удивляюсь, что ты вернулась домой прошлой ночью, — ответила Реджина. — В клубе мне казалось, ты собираешься совсем в другую сторону.

— Не переводи стрелки. Отвечай: куда ты исчезла? Нельзя же вот так со мной поступать, Реджина.

— Никуда я не исчезала. Ты сама меня бросила, забыла?

— Прости. Мне было так фигово, хотелось отвлечься, забыть Роба окончательно.

— И ты оставила меня с тем уродом в баре?

— Ник — не урод, и потом, он сказал, что ты сбежала с каким-то незнакомцем.

— За мной приехал Себастьян. В общем, ладно, извини, что заставила беспокоиться.

Карли и правда волнуется за Реджину. Очень мило с ее стороны.

— А что это Себастьян делал в клубе? Он тебя преследует?

Пожав плечами, Реджина отправилась на кухню. С самого завтрака она ничего не ела, и на нее вдруг напал зверский голод. Она открыла шкаф и потянулась за тарелкой на второй полке… о-ох, как же болят плечи! Руки не поднять.

— У-уй, — промычала она, так и не дотянувшись до тарелки.

— Что с тобой?

— Помоги, пожалуйста.

Карли остановилась в дверном проеме.

— Не помогу, пока не скажешь, в чем дело.

— Плечи болят.

— Ежу понятно. И почему, интересно знать? Если только ты не играла ночь напролет в теннис в Центральном парке?

Карли смешно уперла руки в боки.

По иронии судьбы, связь Реджины с Себастьяном превратила стервозную соседку в настоящую опекуншу.

— Достанешь мне тарелку, тогда все расскажу, — пообещала Реджина.

Выполнив просьбу, Карли потребовала:

— Давай, колись.

* * *

Они сидели за столом и запивали вчерашнего цыпленка с жареным рисом бутылочной «Короной». Реджина переоделась в старую футболку с логотипом родного универа и спортивные штаны. Тело ее изнемогало от усталости, зато разум работал с сумасшедшей скоростью, словно двигатель на третьей передаче, о существовании которой Реджина и не подозревала.

— Ему, как бы ты, наверное, выразилась, нравится доминировать надо мной, — сказала Реджина.

— И что ему конкретно нравится?

Теперь, когда время пришло, Реджине до смерти хотелось поведать все в деталях. Она только не знала, как отреагирует Карли: скажет, мол, ты с ума сошла, беги от этого типа! Или: ну да, ничего особенного, я сама этим занимаюсь.

Как бы там ни было, Реджину распирало от желания поделиться эмоциями.

— М-м, в общем, она дал мне сотовый и запретил его выключать. Этот телефон только для связи с ним. Он присылает мне команды в эсэ-мэс. Говорит, что надеть, причем туфли всегда на высоких каблуках, нижнее белье — только кружевное.

— Гм, если честно, Реджина, услуги стилиста тебе и правда не повредят.

Реджина строго взглянула на Карли и только затем продолжила:

— Если я не подчиняюсь — скажем, не надеваю присланное им белье, — он меня «наказывает».

Вот теперь она полностью завладела вниманием Карли — прожженная тусовщица, та во все глаза уставилась на соседку.

— Продолжай.

— Ну, он меня… типа, шлепает. — Больше Реджина ни о чем сказать не смела. Особенно о Комнате.

Карли кивнула.

— Я о таком слышала, — сказала она, сдирая этикетку с бутылки.

— Серьезно? — удивилась Реджина.

— Да. Это легкий БДСМ.

— Бэ-дэ… что?

— БДСМ. Бандаж, дисциплина, садомазо. Довольно развитая культура.

— Неужели?

— Угу. Некоторые без этой фигни жить не могут.

— То есть, по-твоему, это не… болезнь?

Карли пожала плечами.

— В принципе это не мое, но я таких людей не осуждаю. В небольших дозах садомазо даже горячит кровь. Была у меня одна знакомая, которая ошейник носила.

— В каком смысле?

— Кожаный ошейник, вроде собачьего, только с замочком. Знакомая объясняла, типа ошейник — это символ рабства в ее сообществе. Она была чьей-то собственностью.

— Шутишь.

— Не-а.

Какое облегчение, Реджина еще не так далеко зашла.

— Выходит, садомазо — это в принципе нормально?

— Совсем не нормально, просто кто-то получает от этого удовольствие. Какая разница, от чего ты кайфуешь? Особенно если тебе дарят целый гардероб «Прада». Пусть Себастьян порет тебя на здоровье.

Покраснев, Реджина уставилась в тарелку. Может, Карли — не лучший собеседник, но другого попросту нет. И она открыла Реджине, как называется то, с чем ей пришлось столкнуться. БДСМ.

Надо будет провести небольшое исследование. Чутье подсказывало, что нужную книгу Реджина найдет в библиотеке.

* * *

Явившись утром на работу, Реджина застала на своем месте Алекса.

— Привет, — поздоровалась она. — Прости за вчерашнюю подставу. Надеюсь, тебя не слишком загоняли?

— Не, все путем. Правда, Слоан требует тебя на ковер.

У-у, жди беды.

— Зачем? — спросила Реджина, бросив сумку за стойку.

— Понятия не имею. Но судя по ее тону, лучше тебе не гадать, а сразу мчаться к ней.

Ну точно, жди беды. Реджина послушно побежала на второй этаж. Дверь в кабинет Слоан была распахнута. Сама начальница сидела за столом: волосы убраны в художественнонебрежный хвост, рукава темно-синей блузки аккуратно закатаны до локтя, на загорелых запястьях — тонкие золотые браслеты. Потягивая кофе из стаканчика «Старбакс», Слоан проглядывала онлайн-выпуск «Нью-Йорк пост».

Реджина постучала в дверной косяк. Слоан, оторвавшись от монитора, взглянула на нее с прищуром.

— Ну-ну, смотрите, кто почтил нас присутствием.

— Прошу прощения за вчерашний прогул, — сказала Реджина, расстроенная, что извиняться приходится так сразу. Сейчас потребуют объяснений… Еще в метро она мысленно отрепетировала, как будет говорить со Слоан, но убедительной причины, по которой они вчера с Себастьяном «работали на дому», так и не придумала.

— Присаживайся, Реджина.

Реджина неохотно вошла в кабинет. Единственный свободный стул был завален кипой журналов на свадебную тематику. Сама начальница даже не думала убирать их, поэтому Реджина, расчистив себе место, села с журналами на коленях.

— Понимаю, что в самом начале ты сочла работу в столе выдачи заказов недостойной тебя…

— Нет, дело не в этом. Просто я подумала…

— Прошу, молчи. Итак, ты сочла работу в столе выдачи заказов недостойной, потому что сама ты окончила университет по иной специализации, у тебя диплом, грамоты и все такое… Однако в библиотеке с таким статусом, как у нашей, стол выдачи заказов — ключевой элемент работы. Ключевой. Раз я не могу рассчитывать на тебя каждый день, то и держать тебя на этой должности не могу.

— Слоан, обещаю, такого больше не повторится. Я ни дня не пропущу. — Реджина готова была удариться в панику. Ее что, уволят за один день прогула? О чем она только думала вчера? Как могла забыться, расслабиться?

— Придется доказать свою верность. И пока ты ее мне доказываешь, я определю тебя на возврат книг.

Кровь прилила к лицу Реджины.

— Слоан, это вовсе не обязательно. Обещаю, прогулов больше не будет.

— Мои решения не обсуждаются. Давай, иди в стол возврата. Кто-нибудь объяснит тебе, как организован процесс, как раскладывать материалы сначала на тележках, а потом и на полках.

Реджина готова была расплакаться, но не хотела показывать слез Слоан. Вернув журналы на место, она направилась к выходу.

— Да, Реджина, еще кое-что, — окликнула ее начальница.

Реджина обернулась.

— Искренне надеюсь, что с Себастьяном ты общаешься исключительно по работе. Поскольку финансовая помощь семьи Барнс для нашей библиотеки неоценима, его личные отношения с кем-то из нашего персонала могут оказаться губительны. Я понятно выражаюсь?

— Да, — ответила Реджина, не в силах посмотреть ей в глаза.

— Вот и хорошо. В обеденный перерыв сбегаешь в бутик Веры Вонг, заберешь там мои часы и отнесешь их к флористу.

Кивнув, Реджина быстро удалилась. По пути к лестнице она заметила Маргарет. Пожилая архивистка помахала ей рукой.

— Здравствуй, Реджина. Что-то тебя не видать последнее время. Встретимся в обед на ступенях?

— Я бы с радостью, но Слоан меня нагрузила, заданиями.

Маргарет покачала головой.

— Жаль, жаль. Ну что ж, пообедаем вместе в другой раз.

Реджине сделалось очень грустно. Вдруг Маргарет решит, что Реджина отмазывается, лишь бы избавиться от компании старой женщины?

В сумке завибрировало. Достав айфон, Реджина прочла сообщение:

В шесть у входа тебя будет ждать машина.

В тот же миг Реджина забыла о неприятностях.

Глава 23

Реджина, наверное, пятидесятый раз за день взглянула на часы напротив стола возврата. Наконец короткая стрелка доползла до шести.

Мало Реджине тоски на новом месте, так еще спина и руки болят невыносимо. Реджина едва справлялась с заданием. По пути в бутик она заглянула в аптеку и прикупила там болеутоляющего. А когда стрелки на часах показали одну минуту седьмого, она чуть не вприпрыжку побежала в фойе и там — к выходу.

Уже с верхней ступени крыльца она заметила черный «Мерседес». Водитель вышел и открыл для нее заднюю дверь. В салоне было пусто. Предупреждая вопросы, шофер сказал:

— Мистер Барнс ждет вас на месте.

— О… понятно, — ответила Реджина, забираясь в Машину. Одна на заднем сиденье, без Себастьяна, она почувствовала себя неуютно. Только бы ехать пришлось недалеко.

В этот момент на ступенях показалась Слоан: закинув на плечо ремешок сумки «Биркин», она с кем-то болтала по телефону. Реджина юркнула чуть не на самое дно салона, только бы ее не увидели. Дорога же продлилась всего несколько минут — водитель остановился у отеля «Времена года». Интересно, Джесс и сегодня будет помогать Реджине? Вспомнив о первом вечере с Себастьяном, как неудобно было на шпильках и как очаровало ее кружевное белье, Реджина подумала: так мало времени прошло и столько всего случилось!

Водитель открыл для нее дверь.

— Мистер Барнс просил вас пройти к консьержу и представиться ему.

— А-а, понятно. Спасибо.

Пройдя в фойе, Реджина вновь поразилась простору отделанного белым известняком помещения. У стойки портье ее пробил пот, и Реджина отдернула ворот синего сарафана.

— Добро пожаловать во «Времена года», — поприветствовал ее молодой человек за стойкой. — Чем могу помочь?

Он широко улыбнулся, и глаза его блестели так ярко и живо, что Реджина даже поверила в искренность его готовности услужить.

— Меня зовут Реджина Финч. Думаю, вас просили мне кое-что передать?

— Ах да. — Юноша достал из-под стойки магнитную карту. — Номер 2020. Желаю приятно провести у нас время.

Взглянув на карту-ключ, Реджина отправилась через вестибюль к лифтам. Она услышала, как люди вокруг переговариваются на разных языках. Большая часть постояльцев куда-то спешила; кто-то был одет в строгие вечерние наряды, но были и туристы в шортах и футболках — эти, впрочем, составляли исключение.

Мягкий звоночек возвестил о прибытии на двадцатый этаж. Реджина вышла из кабины в тихий коридор. Здесь было градусов на пять холоднее, чем внизу, и руки моментально покрылись мурашками. Вставив карту в прорезь, Реджина открыла дверь в уже знакомый номер 2020.

— Добро пожаловать, мисс Финч, — приветствовал ее женский голос с сильным восточноевропейским акцентом.

Разочарованная, что сегодня не будет Джесс, Реджина обернулась. Ее дожидалась очень высокая блондинка: губы накрашены бордовой помадой, голубые глаза льдисто поблескивают.

— Я Грета, помогаю вам сегодня вечером. Мистер Барнс оставил ваш наряд в спальне. Пожалуйста, переоденьтесь в него как можно скорее. Если что-то понадобится — зовите меня.

Сама Грета была одета в форму служащего отеля: темно-синий жакет, юбку, чулки и туфли на каблуках приемлемой высоты. Правда, на ней этот костюм смотрелся больше как военное облачение.

— Вы… работаете на Себастьяна? — робко поинтересовалась Реджина.

— Нет, я из отеля. Мистер Барнс — очень ценный клиент, и мы стремимся всячески ему угодить.

— А-а… понятно. — Только бы сегодня ассистентка ей не понадобилась. Не хватало еще принимать помощь от этой снежной королевы.

Реджина закрылась в спальне. На сей раз не было никаких пакетов и сумок, на кровати ее ждали черный атласный лиф и юбка из кожи того же цвета, с причудливой шнуровкой. О нет, такого Реджина на себя не наденет.

А на полу, у изножья кровати, стояли закрытые туфли на платформе и каблуках высотой восемь дюймов, с ремнями вокруг щиколоток. Вот уж точно орудия пыток! Стянув сарафан через голову, Реджина аккуратно сложила его и только потом убрала на кровать.

Взглянув еще раз на лиф и юбку, Реджина поняла: сегодня ей предстоит выход без нижнего белья. Она сняла бюстгальтер, спустила трусики и сложила все это поверх сарафана.

Нагая, дрожа от холода, Реджина присмотрелась к лифу. Только сейчас до нее дошло, какой сложности перед ней поставлена задача: надо влезть в корсет и затянуть шнуровку за спиной. М-да, пожалуй, Реджина разрешит рекламному образцу Третьего рейха помочь с веревочками — но и только!

Очень скоро Реджина осознала поспешность принятых решений. Боль в плечах не позволяла завести руки за спину. Ладно, худо-бедно натянув лиф, Реджина принялась за юбку. Надо хоть как-нибудь прикрыть наготу, прежде чем звать немку на помощь. А, черт, юбка-то — одно название, без задней части. Попу и бедра прикрывает только сложная, запутанная шнуровка.

Все же без второй пары рук здесь не обойтись. Реджина огляделась в поисках халата или полотенца — ничего. Пришлось стянуть с кровати белоснежную простыню и завернуться в нее на манер тоги.

Подойдя к двери, Реджина позвала:

— Грета?

Послышался цокот каблуков по мраморному полу. Немка вошла и, сложив руки на груди, спросила:

— Да?

— Мне нужна помощь, если не возражаете.

Грета взглянула на нее не то чтобы раздраженно, а как бы говоря: чего же ты тянула?

— Сначала разберемся с юбкой, — решительно заявила Грета, словно заранее все просчитав.

— Вы уверены? М-м… ладно. — Реджина подумала, что умрет от стыда. Придется ей подставить Грете свой голый зад, иначе никак. Грета тем временем расшнуровала юбку, превратив ее в одну сплошную полосу черной кожи.

— Повернитесь. Спиной ко мне. И простыню уберите.

Реджина, как неживая, подчинилась.

Немка обернула ее бедра черной кожей и принялась зашнуровывать ее с завидной скоростью и расторопностью. Время, впрочем, тянулось ужасно медленно. Каково же было облегчение Реджины, когда Грета наконец закрепила шнурки.

— Идеально, — пробормотала себе под нос немка. — Теперь лиф. Поднимите руки.

Реджина — через боль — подчинилась.

— Можно теперь опустить руки? — спросила она, когда лифом оказалась прикрыта грудь, а шнуровка начала затягиваться за спиной. Грета пробубнила что-то — скорее всего одобрительное, — и Реджина расслабилась.

Корсет постепенно затягивался — от поясницы к лопаткам, — и вот Грета стянула шнуровку с такой силой, что Реджина чуть не задохнулась.

— Как же туго.

— Значит, все правильно, — не скрывая раздражения, ответила Грета. — Туфли.

Туфли! Мучительный процесс облачения в юбку и лиф заставил ее забыть про устрашающую обувь. Реджина опустила взгляд. В ее нынешнем наряде обуться самостоятельно она не сможет. Ее словно запеленали в смирительную рубашку.

Грета опустилась на колени и протянула Реджине правую туфлю. Когда дошла очередь до левой, Реджина покачнулась на одной ноге и, чтобы удержать равновесие, оперлась немке на плечи, как на столик.

— Вторую ногу, — произнесла та. Обутая Реджина медленно выпрямилась. С такой высоты комната виделась ей совершенно по-другому, да и немка стала на несколько дюймов ниже.

— Моя работа закончена, — объявила Грета и оставила Реджину одну.

Реджина боялась пошевелиться. Не дай бог растянуться на полу, как насекомое — лапками кверху. Впрочем, любопытство — мощный стимул. Реджина шагнула к большому зеркалу.

— Господи боже, — выдохнула она. Все, что ниже головы, казалось, принадлежит не Реджине: затянутое в шелк и кожу тело выглядело упругим, полным сексуальной энергии, словно с фотографии Себастьяна. Собственная кожа будто мерцала перламутровым блеском. В короткой юбке и на высоких каблуках Реджина выглядела очень сильной и властной.

Она полюбовалась на себя сзади и ахнула: в просветах между шнуровкой маняще проглядывала обнаженная плоть, ослепительно — белая на фоне чернильно — черной кожи. Реджину впору было назвать госпожой, хотя этот эпитет применительно к сексуальным играм она всегда находила глупым. Впрочем, госпожой сейчас она себя и ощущала.

Хлопнула входная дверь.

— Где ты прячешься? — позвал Себастьян.

Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, Реджина неуклюже вернулась в гостиную.

Себастьян выглядел умопомрачительно — настоящий мужчина, который без труда подчинит себе затянутую в кожу доминатрикс шести футов ростом. В черных слаксах и черной рубашке и как будто бы загорел. Наверное, весь день провел где-нибудь на улице. Интересно, чем он занимался, пока Реджины не было?.. Ну вот, в ней уже пробудился собственнический инстинкт.

— Выглядишь потрясающе, — улыбнулся Себастьян. — Подойди ко мне.

Боясь упасть, Реджина приблизилась к нему. Все это время он неотрывно смотрел на нее.

Вот он взял ее за руку и провел в комнату с длинным обеденным столом из мрамора. На нем стояло два бокала, а рядом — в серебряном ведерке со льдом — бутылка вина.

— Голодная? — спросил Себастьян.

— Не очень, — ответила Реджина. Да уж, в таком прикиде не поешь.

— Выпить не желаешь?

— Нет, спасибо. Не хочется.

— А по-моему, бокал вина тебе не повредит, — заметил Себастьян, откупоривая бутылку и сцеживая вино. Холодное, оно было очень вкусное. Реджина не пожалела, что согласилась на бокал.

— А ты? Не выпьешь со мной? — спросила она Себастьяна.

— Нет, — сказал он, глядя на нее, и забрал бокал, когда Реджина отпила из него половину.

— Развернись, — велел Себастьян, и Реджина подчинилась. Чтобы снять напряжение с ног, она уперлась руками в столешницу. Себастьян тем временем расшнуровал юбку, и Реджина осталась стоять с голой попой.

Погладив нежные изгибы ягодиц, Себастьян разделил их.

— Что ты делаешь? — попыталась отстраниться от него Реджина.

— Стой смирно и не заставляй просить дважды. Раздвинь ноги.

Обеспокоенная Реджина все-таки расставила ступни.

— Ляг грудью на стол.

Реджина наклонилась, и Себастьян вновь развел в стороны ее ягодицы. Как унизительно. Реджина уже подумывала остановить Себастьяна, и вдруг мысли словно испарились из головы — все внимание устремилось к анусу и чему-то твердому, что вонзилось в него.

— Что ты делаешь? — Нечеловеческим усилием воли Реджина заставила себя не оборачиваться.

Себастьян принялся надевать на нее юбку, так и не вынув неизвестный предмет из ануса. Реджина попыталась остановить его, но Себастьян с легкостью отвел ее руку шлепком ладони.

Закончив со шнуровкой, он развернул Реджину лицом к себе. Она буквально задыхалась от страха.

— Расслабься, Реджина. Это всего лишь анальная пробка. Вреда не будет. Поначалу ты испытаешь странные ощущения, потом привыкнешь.

Он вложил ей в руку бокал, и Реджина чуть не залпом допила остатки вина.

— Если хочешь, я достану пробку.

— Х-хочу.

— Хорошо, но прежде я кончу.

Реджина непонимающе уставилась на него. Заняться сексом? Прямо сейчас? Себастьян расстегнул брюки и позволил им упасть на пол, приспустил белые боксерские трусы. Член уже стоял — и когда успел затвердеть? Когда Себастьян только вошел в номер? Или увидел зад Реджины, затянутый — по его же велению — в черную кожу?

Или когда он ввел ей в анус пробку?

— На колени, — приказал Себастьян. Теперь ясно, как и куда он захотел кончить.

— Я этим прежде не занималась, — предупредила, опускаясь, Реджина.

— Рад, что ты честна со мной. Не люблю сюрпризов. Начнем медленно: оближи меня, как будто мой член — мороженое, которое начинает подтаивать.

Обхватив его руками за бедра, Реджина облизала пенис. Соленый. М-м, как приятно. Реджина вдыхала аромат Себастьяна; ощущение близости и доверия заставило забыть о боли в плечах.

— Теперь возьми в рот.

Пальцы одной руки Себастьян запустил Реджине в волосы, другой рукой придержал ее за подбородок. Когда она обхватила губами головку, он слегка надавил, направляя.

— Поработай языком.

Двигаясь вдоль ствола, Реджина принялась одновременно полизывать его. Себастьян издал странный звук, и от этого она завелась, как от прикосновения пальцев к клитору.

Реджина двигалась все быстрей и быстрее, и вот уже не она задавала темп, а он — вжимаясь в нее, выходя и снова вжимаясь. Реджина испугалась, что вот-вот задохнется, замерла, и в тот же миг ей в рот ударила струя горячей солоноватой жидкости.

Инстинктивно проглотив какую-то ее часть, остальное Реджина выплюнула. Закашлявшись и прикрыв рот ладонью, она стыдливо отвернулась. Себастьян прилег на роскошный диван и притянул Реджину к себе, обнял ее.

— Это было великолепно, — сказал он, и все вдруг стало хорошо, даже лучше, чем прежде. Себастьян поцеловал Реджину в макушку. — Обещание сдержу. Перевернись на живот.

Реджина совсем позабыла, что в попе у нее — инородный предмет. К неприятному ощущению она вроде бы даже привыкла, но все равно легла лицом вниз и уткнулась лбом в сгиб локтя.

— Раздвинь ноги.

Когда Реджина подчинилась, Себастьян — вместо того, чтобы сразу извлечь пробку, — принялся теребить ей клитор. И только потом, другой рукой, он вынул странный предмет. Смена ощущений поразила Реджину, а собственное тело отозвалось сладостной судорогой.

Пока она лежала, отходя, Себастьян встал и куда-то исчез.

— Реджина, — позвал он, вернувшись. — Поднимайся.

На дрожащих ногах Реджина встала. Пришлось Себастьяну протянуть ей руку. Когда же Реджина выпрямилась, он расстегнул на ней ремешки туфлей, и она с облегчением ступила на пол босыми ступнями. Себастьян расшнуровал корсет и подал сарафан. Стоило надеть его, как возникло ощущение, будто Реджину запеленали в одеяло из очень нежной ткани.

Обняв Реджину, Себастьян проводил ее обратно к дивану и сел рядом.

— У меня для тебя кое-что есть, — сказал он, протягивая Реджине голубую, как яйцо малиновки, коробочку, обвязанную белой лентой, с ярлычком «Tiffani».

Аккуратно распустив бантик на ленте, Реджина подняла крышку. Внутри лежала золотая цепочка с золотым же висячим замком, на котором было выгравировано «Т и К°» и дата — 1837 г. Классная вещица, Реджина может запросто носить ее, и в то же время этот кулон разительно отличается от всего, что она прежде для себя выбирала.

— Очень красиво, — произнесла Реджина, боясь даже прикоснуться к цепочке.

Тогда Себастьян достал украшение из коробочки и сам надел его Реджине на шею.

— Идем, полюбуешься на себя, — сказал он, поднимаясь и отводя Реджину за руку к зеркалу.

Он встал позади нее, положил ладони ей на плечи. В отражении Реджина встретилась глазами с Себастьяном и поразилась, какой огонь в них горит.

— Понимаешь, что значит этот подарок? — спросил он.

Реджина готова была признать, дескать, нет, не понимает, а потом вдруг вспомнила рассказ Карли о знакомой с ошейником: «…Ошейник — это символ рабства в ее сообществе. Она была чьей-то собственностью».

— Понимаю, — выдохнула она.

— Ну так говори.

— Я теперь принадлежу тебе.

— Правильно, — низким голосом произнес Себастьян. — Твоя киска, зад и груди — все это принадлежит мне. Я волен делать с ними все, что угодно и где мне угодно.

В подтверждение своих слов он стиснул в руке ее грудь, затем провел ладонью вниз, к животу, и Реджина замлела.

— Отныне у меня больше прав на твое тело, чем у тебя самой. Понимаешь?

Не отрывая глаз от кулона в отражении, Реджина кивнула.

Нежно развернув ее к себе лицом, Себастьян поцеловал ее в лоб.

— Я приготовил для тебя еще кое-что. Жди здесь.

Выйдя в коридор, он возвратился с новой, на сей раз черной — и перевязанной лентой того же оттенка — коробочкой. Без лишних слов он вручил ее Реджине, и та приподняла крышку.

Внутри лежал предмет из нержавеющей стали, похожий на крупную слезу, на тоненькой ножке с плоским основанием. Реджина смущенно взглянула на Себастьяна.

— Это пробка, для твоей попы.

Залившись краской, Реджина закрыла коробку.

— Всегда и всюду носи ее с собой, — проинструктировал ее Себастьян. — Время от времени я буду присылать эсэмэс с приказом вставить ее. Кстати, на каждое совещание в библиотеке ты вставляешь в себя пробку в обязательном порядке. Я буду проверять. Если ослушаешься меня — накажу очень жестоко.

Улыбнувшись, он пригладил ей волосы. — Внизу тебя ждет машина. На ней поедешь домой.

Глава 24

Наутро первым делом Реджина вспомнила о кулоне. Рука сама собой метнулась к шее — проверить, не сон ли это был? Не бредовая ли эротическая фантазия?

Золотой замочек маленьким грузом лежал на ключице. Ощутив его крохотный вес, Реджина успокоилась, вернулась в реальность сексуального рабства, принадлежности Себастьяну. Кулон — символ ее желания и того, что вожделеют ее саму. Это, казалось, чувствует и окружающий мир. Впервые мужчины на улице начали заглядываться на Реджину. Внешне она не изменилась, просто они улавливали ее тонкий аромат не угасающей ни на мгновение страсти.

Реджина вылезла из кровати. По телу приятно растекалась непроходящая нега. И тут Реджина вспомнила: сегодня ее день рождения! Мать обещала приехать!

* * *

Ближе к обеду, когда Реджина уже несколько часов расставляла возвращенные книги в алфавитном порядке, к ней пришла Маргарет.

— Я хотела навестить тебя в столе выдачи книг, и там сказали, что тебя перевели. — Maргарет сегодня надела очки с толстыми стеклами; глаза у нее казались выпученными, как у загипнотизированной. — Чем ты заслужила эту ссылку?

Реджина улыбнулась.

— Чем-то прогневала Слоан.

— Она — тиран, — вздохнула Маргарет. — Ты обед принесла? Предлагаю перекусить снаружи, сегодня не так жарко.

И то правда, природа преподнесла подарочек на день рождения: вернулась весенняя свежесть и безоблачное небо.

— Я с радостью. — Снова улыбнувшись, Реджина нагнулась достать из-под стола бумажный пакет с сэндвичем. При этом кулон сам собой вынырнул из-под блузки и ударился о столешницу. Реджина и думать о нем забыла.

Они заняли местечко у самой верхней ступени. Подставив лицо летнему солнцу, Реджина вспомнила, как первый раз вышла сюда пообедать, как повстречала здесь Себастьяна. Если бы не ужин с матерью, она бы почувствовала себя счастливой. Интересно, меню хоть удастся просмотреть, прежде чем мать начнет распекать Реджину?

— Надолго тебя определили в стол возврата? — спросила Маргарет.

— Не знаю, — ответила Реджина, разворачивая сэндвич. Утром она переборщила с желе, и оно теперь капало с хлеба. Маргарет покачала головой.

— Жаль, ты попала к нам в не самое удачное время. Крепись.

— Да просто Слоан упивается властью. Я не больно-то и расстроена, перетерплю как-нибудь.

Покачав головой, Маргарет выловила виноградину из фруктового салата у себя в контейнере.

— Дело не только в Слоан Колдвел… хотя во времена моей молодости такую женщину ни за что бы не допустили к рулю. Сегодня все зациклились на деньгах, система катится в тартарары. Из-за необдуманных действий политиков библиотеки теряют финансирование. В Луизиане финансирование прекратилось полностью. Библиотеки закрываются, всюду сокращают штат, урезают часы. Не думала, что доживу до такого.

— В каком смысле Слоан не допустили бы к рулю?

— Свою должность она не заслужила. Ее родители когда-то состояли в совете попечителей и теперь неплохо нас финансируют. Купили дочке место.

Занятно…

— Если она здесь только по блату, то, может, надолго и не задержится? Сейчас ее больше волнует предстоящая свадьба. Подождем, вдруг она покинет библиотеку, заполучив муженька?

— Говорю же, люди вроде Слоан Колдвел — только часть беды. Само будущее библиотек в нашей стране под угрозой.

— Вы ведь не серьезно?

Грустно кивнув головой, Маргарет возразила:

— Еще как серьезно, поверь.

Завибрировал айфон, и Реджина достала его из сумочки. Прочла сообщение:

После собрания в час я тебя проверю. Надеюсь, ты следуешь моим инструкциям и черная коробочка при тебе?

Реджина убрала айфон обратно в сумку. Почему Слоан не предупредила о собрании? Или просто новость вылетела у Реджины из головы? Неудивительно, если учесть, что она в последнее время витает в облаках. Если прийти на собрание и ее там не ждут — начальница разозлится. Но еще хуже, если Реджина не придет, а ее ждут.

— Мне пора идти, — сказала Реджина, бросив недоеденный сэндвич в пакет и отряхивая руки.

— Я не хотела напугать тебя, Реджина.

— Нет-нет, дело не в этом. У нас, оказывается, собрание. Слоан меня не предупредила. Черт-те что творится…

Маргарет покачала головой, как бы говоря: что и требовалось доказать.

Поднимаясь по ступеням, Реджина вспомнила, что эсэмэс от Себастьяна не просто предупреждало о собрании — в нем напоминалось, в каком виде следует явиться на встречу. Реджина остановилась и запустила в сумочку руку. Она была полностью уверена, что черная коробочка у нее при себе, однако на один краткий — и жуткий — миг она вдруг усомнилась в этом. Уф, порядок, не забыла.

Войдя в вестибюль, где работал кондиционер, Реджина покрылась мурашками. Она вздрогнула, подумав, какой секрет принесет с собой на собрание. Неслыханный секрет, о котором знают лишь они с Себастьяном.

Не вынимая руки из сумочки, Реджина улыбнулась.

* * *

Войдя в зал совета, Реджина тут же наткнулась на раздраженный взгляд Слоан. Ой, ошиблась, ее не ждут. Впрочем, отступать было поздно, и Реджина присела на свободное место, оставив между собой и начальницей еще два стула. Огляделась — Себастьян не пришел.

Реджина поерзала. Вряд ли она высидит до конца совещания с пробкой в попе. Просто невероятно, как она заперлась в туалетной кабинке, спустила трусики и медленно вставила в себя эту железяку. Если забыть об отвращении, то чисто на физическом уровне все прошло удивительно гладко.

— Слоан просит вас пересесть к ней поближе, — сказала Лесли Бирд, один из старших членов администрации.

— О, понятно, — ответила Реджина и встала с места. Слоан смотрела на нее испепеляющим взглядом. Когда же Реджина опустилась на стул рядом с ней, начальница прошипела:

— Я тебя не приглашала.

— Простите. Услышала про заседание и подумала, что забыла о нем… Запуталась, а потом решила: лучше все-таки прийти.

В этот момент в комнату вошел Себастьян. Анус Реджины непроизвольно сжался. Себастьян взглянул прямо на нее, и от мысли, что он знает о маленькой игрушке у нее в попе, Реджина сильно возбудилась. Тут же позабыв про Слоан и дискомфорт, она сосредоточилась на эротической игре. Перенеслась в свой тайный мир.

— Мы сегодня недолго, — предупредил Себастьян, становясь во главе стола. — Все умеют считать и потому знают: через десять дней вы должны проголосовать за номинантов на премию. Мы у финишной прямой. Теперь Лесли хотела бы поговорить о зимнем сборе средств. Лесли, вам слово.

— Спасибо, Себастьян. — Лесли Бирд просияла. Заглянув в блокнот, она принялась вываливать на собравшихся список животрепещущих вопросов. Ее слова звучали невнятным гулом, тогда как мысли Реджины оставались прикованы к собственному заду. Она изо всех сил старалась не глядеть на Себастьяна, потому как Слоан пристально следила за ней.

В голове не осталось других мыслей, кроме как о маленькой металлической штучке. Разум то и дело возвращался к вчерашней встрече. Реджина вспоминала, как пальцы Себастьяна теребили ей клитор, как щекотала анус твердая головка пробки, возбуждая небывалую чувственность. Вспоминала, каково это было, когда Себастьян извлек из нее пробку. Сидя здесь, в зале совета, Реджина была так близка к желанному экстазу.

Услышав, как Лесли произносит: «Ну и наконец…», Реджина позволила себе взглянуть на Себастьяна. Однако тот внимательнейшим образом прислушивался к докладу.

Опустив взгляд на скрещенные поверх блокнота ладони, Реджина поерзала. Все засобирались, а значит, заседание завершено. И слава богу. Реджина поднялась со стула, и пробка в попе сместилась.

— Возвращайся на рабочее место, — приказала Слоан. — Хватит попусту тратить время.

— Что? — пораженно переспросила Реджина и взглядом поискала Себастьяна.

— Я заберу у вас Реджину на пару минут, — сказал тот. Оказалось, он стоит у них за спинами, тогда как остальные члены совета медленно плетутся в сторону выхода.

— Это невозможно, — возразила Слоан без намека на обычную игривость в голосе, которую она позволяла себе в разговорах с Себастьяном. — Вы и так ее без конца у меня забираете. Она здесь не за «спасибо» работает, ей деньги платят.

— Я не спрашиваю, — очень тихо, почти шепотом, произнес Себастьян.

По лицу Слоан скользнула тень. Еще раз ис-пепеляюще взглянув на Реджину, начальница вышла. Реджина же вопросительно посмотрела на Себастьяна, однако тот выпроваживал за дверь последних участников собрания.

— Может, я все же пойду?..

Не говоря ни слова, он подошел и силой нагнул ее к столу. Расстегнул и снял с нее юбку, спустил трусики и полным вожделения голосом велел:

— Расставь ноги.

Сей же миг забыв о Слоан и всем прочем, Реджина повиновалась. В награду за послушание Себастьян медленно извлек из нее пробку. Испытав короткий миг удовольствия, Реджина поняла, что страстно хочет заполнить чем-то опустевший анус.

Одной рукой удерживая ее в такой позе, другую Себастьян запустил ей между ног и принялся растирать клитор. Реджина, чтобы не закричать, прикусила губу. Потом Себастьян вдруг перестал ласкать ее, но и разогнуться не позволил. Зашелестела ткань; Реджина извивалась в нетерпении, не в силах стоять смирно. Разум застила страсть, желание ощутить руки Себастьяна внутри себя, на себе… Когда уже стало казаться, что больше она ждать не может, Себастьян раздвинул ей ягодицы и одним рывком вонзил в нее член.

— О-о! — вскрикнула Реджина и ухватилась за край столешницы. Помедлив немного и все еще удерживая Реджину, Себастьян принялся медленно двигать бедрами. Она забыла обо всем, поддавшись его ритму и думая лишь о набухающем в тазу давлении. Реджина стонала, совершенно себя не контролируя. Будь она в трезвом уме, испугалась бы, что кто-то ее услышит, однако сейчас каждый синапс у нее в мозгу был занят наслаждением. Оргазм пришел как волны судорог.

Пока Реджина извивалась в экстазе, сильные руки Себастьяна держали ее. А потом — как ни странно — он извлек член и, развернув Реджину лицом к себе, велел:

— Соси.

Взбудораженная его словами Реджина, впрочем, сразу опустилась на колени. Взяла член в рот и, не позволяя себе отвлечься пикантным вкусом собственных любовных соков, принялась работать ртом. Она лизала головку и заглатывала пенис целиком, двигая губами вдоль ствола. Потом повторяла все заново. Когда же у нее из горла вырвался стон, Себастьян отстранился.

— Вставай, — сказал он хриплым голосом.

Повалил Реджину на стол, забрался сверху и, раздвинув ей ноги бедрами, вошел. Грубо и резко. Двигался он с неистовой силой; Реджина не ожидала, что возбудится заново, однако утроба ее словно ожила, проснулась. Себастьян вскрикнул, содрогнулся в экстазе, и тут же волной оргазма накрыло и саму Реджину.

Себастьян вышел из нее, но Реджина не смела пошевелиться, пока он сам не помог ей сесть. Разрумянившийся, он был по-мальчишески красив. Реджина чуть не расплакалась от умиления. Ее захлестнули эмоции, сильнее любого телесного удовольствия. Сильнее всего, что она испытывала в жизни. Так, может, это оно? То есть она, любовь?

Реджина испугалась собственных мыслей.

Глава 25

— Даже и не припомню, когда последний раз ела по-человечески, — призналась мать, глядя на Реджину поверх меню. Они зашли в «Келлари», греческий ресторанчик всего в двух кварталах от библиотеки. — Для одной себя готовить неинтересно. Все никак не привыкну, что тебя нет рядом, Реджина.

Реджина натянуто улыбнулась. Ресторан имел приятный, красивый вид: высокий балочный потолок, открытая кухня. Реджина напомнила себе, что сегодня ее день рождения и мать приехала просто поздравить ее.

— Ma, зачем переставать готовить, только потому что меня нет? Просто делай порции меньше, вот и все.

— Нет, не все.

Они замолчали, и отвлек их только подошедший принять заказ официант.

— Я начну с традиционного греческого салата, — сказала Реджина. — На второе мне, пожалуйста, жареные гигантские креветки.

Она отдала меню, и официант, улыбнувшись, взглянул на ее мать.

— У вас вся рыба жареная? — спросила та, указав на страницу меню с рыбными блюдами.

— Да, все верно, мадам. Советуем заказывать по фунту на человека.

— Что-то не могу выбрать. Посоветуешь мне, Реджина? Они вообще чем-нибудь отличаются? Лавраки, помпано… это все белая рыба, верно?

— Если желаете чего-нибудь средней прожарки… — Официант принялся перечислять блюдо за блюдом. Эх, зря старается.

— Ma, давай я закажу тебе, — предложила Реджина. — Еще одну порцию салата на первое и дуврскую камбалу на второе.

— Замечательно, мадам. — Забрав меню, официант удалился.

— Я думала, ты покажешь мне библиотеку перед ужином. Поэтому и предложила пойти в ресторан поблизости.

Реджина и сама хотела показать матери свое рабочее место, остальные помещения, но передумала. Испугалась, что можно наткнуться на Слоан или — еще хуже — на Себастьяна.

— Знаешь, ма, я и так целый день торчу на работе… В шесть вечера эту библиотеку уже видеть не могу.

Мать кивнула.

— Работа есть работа, и неважно, в каком впечатляющем здании ты трудишься. С тем же успехом ты могла бы и в Филадельфии остаться. Нет в Нью-Йорке ничего волшебного, я права?

Подумав о Себастьяне, Реджина покраснела. Мать, слава богу, этого не заметила.

— Мне здесь нравится, ма. Прости, что не показала тебе библиотеку. Может, заночуешь в Нью-Йорке, и я устрою тебе экскурсию завтра утром?

— Сама знаешь, мне здесь не уснуть. Этот шум, толпы людей…

— Ма, в гостинице ни шума, ни людей не слышно. — Ей снова вспомнился Себастьян, номер в отеле «Времена года». Реджина слегка тряхнула головой, чтобы прогнать наваждение. — Я бы пригласила тебя к себе, но места не хватит, да и соседка…

— Не волнуйся ты так, Реджина. Покажешь мне библиотеку в другой раз.

Нет, волноваться стоит. Мать выставляет Реджину виноватой. Дочь, как всегда, подвела маму, ибо та нуждается в ней бесконечно. Потому-то Реджина не стала поступать в колледжи вне Филадельфии и не поселилась в общежитии. Будь в ее родном городе библиотека, сравнимая по масштабам с нью-йоркской, Реджина осталась бы жить с матерью. Может, если бы не умер отец или мать после его смерти нашла другого мужчину, все сложилось бы иначе? Нет, с уходом отца мать как будто и сама перестала жить. Беда в том, что и от Реджины она требует того же самого. Не съехав от нее, Реджина даже не подозревала, как сильно та утянула ее за собой в трясину уныния. И если мать приехала давить на совесть, заставить Реджину вернуться, то зря тратит время.

Завибрировал айфон, и Реджина попыталась незаметно проверить входящие сообщения.

— Что это? Сотовый? Не знала, что у тебя есть сотовый. С какой стати мне звонить тебе на работу или домой, если можно позвонить на мобильный?! Дай-ка мне номер.

Реджина прочла эсэмэс:

Посылаю за тобой машину. Прямо сейчас.

Ой-ой… Реджина ответила:

Меня нет дома.

— Реджина, я с тобой разговариваю. Какой у тебя номер мобильного?

— Что? А, ты вот о чем… это рабочий телефон. На него нельзя звонить.

— Его подарила тебе библиотека?

— Да, так и есть.

Пришло новое эсэмэс:

Мне что, приехать за тобой, спасти?

Реджина ответила:

Хотелось бы. Но даже ты не спасешь меня от ужина с матерью.

Официант принес салаты.

Себастьян написал:

Ты не сказала, что этим вечером будешь недоступна, и заслуживаешь соответствующего наказания.

Реджина закинула ногу на ногу.

— Реджина, что за тон!

— Прости, — извинилась Реджина и положила гаджет на салфетку поверх колен.

Мать подозрительно взглянула на дочь.

— Ты от меня что-то скрываешь? Я знаю тебя как облупленную и вижу, когда что-то не так.

— Все так, ма, — протараторила Реджина. — Все по-прежнему.

— У тебя появился ухажер? Не отвлекайся на любовную ерунду. Ты уехала из дома, чтобы трудиться, вот и сосредоточься на работе.

Реджина поковыряла в салате вилкой.

— В какой-то момент мне придется завести отношения, ма. Ты в моем возрасте уже встречалась с папой.

— И посмотри, до какой жизни я докатилась!

Что мать имеет в виду? Реджина не знала и знать не хотела.

— Вы вдвоем были счастливы, ма, — с тоской в голосе напомнила она.

— Пока твой отец меня не бросил.

— Он тебя не бросал, он умер. Разница есть.

— Результат один и тот же. Я лишь пытаюсь втолковать тебе, Реджина, что свою жизнь нельзя посвящать никому, кроме себя самой. И не закатывай глаза, потом еще спасибо скажешь! Не отвлекайся на глупости.

* * *

Голая Реджина стояла посреди комнаты. Едва она вошла в квартиру Себастьяна, как он приказал раздеться. Когда на ней остался один только кулон, Себастьян отвел ее к двери в комнату — или скорее в Комнату — и, завязав глаза, провел внутрь.

От холода соски затвердели. Интересно, Себастьян заметил? Не принял ли это за признак возбуждения?

По правде, Реджина нисколько не возбудилась. Она переживала, потому что Себастьян на нее почти не смотрел. Едва она вошла, он лишь коротко бросил ей: «Раздевайся», и с тех пор молчал. Сейчас Реджина ничего не видела, однако буквально кожей ощущала его гнев.

— Перед тобой скамейка, Реджина, — испугав ее, произнес Себастьян. — Ляг на нее животом.

Реджина на ощупь нашла твердый, обтянутый кожей предмет мебели и растянулась на нем.

— Свесь руки на пол. Сожми кулаки и соедини их под скамейкой.

Стило ей свести руки, как на запястьях сомкнулись оковы из гладкого, твердого материала.

— Держи ноги прямо, или мне придется их связать. Поверь, это очень неприятно.

Сердце забилось быстрее. Себастьян медленной и тяжелой поступью обошел скамейку. Реджина постаралась напомнить себе: это — человек, который умеет доставить ей ни с чем не сравнимое физическое удовольствие. И что бы он ни приготовил, в конце концов ее ждет экстаз. Но потом в голове вдруг возникла мысль: вдруг, кто — то предложит обойтись без игр? Согласится ли Реджина сразу получить простое удовольствие?

— Ты сказала, что понимаешь смысл моего подарка, — напомнил Себастьян. — Понимаешь, зачем я подарил тебе замок.

— Да…

— Не разговаривай, пока не разрешу. Ты сказала, что понимаешь значение кулона: я — господин, ты — рабыня. Ты должна быть всегда доступна для меня. О приезде матери нужно было предупредить. Отмалчиваться и лгать недопустимо. Понятно?

Реджина молчала.

— Хорошо. А теперь — получай наказание.

Глава 26

Реджина напряглась всем телом. Ждать — самое страшное. Особенно когда ты беззащитная, с завязанными глазами, прикована к скамейке. Ягодицы судорожно сжались.

Раздался жуткий треск, будто взорвалась петарда. Потом еще один. Что-то очень быстро щелкало о пол.

Ягодицы ожгло болью — резкой, неожиданной. И только Реджина ахнула, как на попку обрушился второй удар, третий…

— Теперь можешь говорить, Реджина. Мне остановиться?

— Нет.

— Хорошая девочка. — Себастьян снова ударил ее. Реджина лихорадочно пыталась сообразить, что же он такое вытворяет. И до нее дошло: он порет ее кнутом. Боль от этого только усилилась. Тем временем Себастьян хлестнул ее еще два раза.

— А-ай, — ахнула Реджина, не в силах больше сдерживаться, и приготовилась получить еще порцию боли, но ничего не происходило. Кожа на спине, ягодицах и бедрах горела.

— Даю время поразмыслить над своим плохим поведением.

Сказав это, Себастьян вышел из Комнаты.

Легче от этого не стало, расслабиться Реджина не смогла. Одиночество, неопределенность — когда Себастьян возвратится? — изнуряло гораздо сильнее, чем физическая боль.

Жжение от ударов кнутом слегка поутихло, однако, пошевелившись, Реджина поняла: позже оно вернется. О-го-го как вернется! Впрочем, сейчас ее больше волновала ломота в плечах. Желая хоть как-то размять шею, Реджина повернула голову на другой бок. Жаль, глаза завязаны. Взглянуть бы на обстановку в Комнате — может, удастся понять, что еще приготовил Себастьян. Хотя этого-то он скорее всего и не хочет.

Реджина снова повернула голову. Слегка размяла ноги. Интересно, что ждет ее после Комнаты? Чем порадует Себастьян? Языком? Руками? Или, помучив слегка, даст потом пососать член?

Дверь открылась. Реджина напряглась. Что дальше? Еще пытки? Если бы Себастьян не ушел и продолжил хлестать ее дальше, Реджина бы выдержала. Сейчас ей трудно будет снова «войти в колею». Тело расслабилось и требует секса. Как ни странно, Реджина потекла, она хотела, чтобы Себастьян ее трахнул.

И тут он принялся ее гладить — но не между ног, а в тех местах, по которым прошелся кнутом. После освободил от оков и помог встать. Реджина прямо-таки повалилась на Себастьяна, и он вывел ее из Комнаты, прикрыл за собой дверь.

Себастьян снял с ее глаз повязку.

Его взгляд светился, щеки пылали румянцем. Он нежно обхватил ее лицо ладонями и поцеловал в губы. Реджина открылась ему, вжалась в него, потом взяла за руку и бесцеремонно положила ее себе между ног.

— Погоди, — сказал он и отвел в спальню. Уложил на кровать. Реджина потянулась к нему. — Расслабься.

Себастьян начал раздеваться. От вида восстающего члена рот Реджины наполнился слюной. Она хотела сказать об этом Себастьяну, но постеснялась.

Себастьян лег рядом, погладил ее по щеке, по шее, спустился к грудям. Нежно взял в рот сосок, потом стал целовать живот, переходя к пупочку. Наконец остановился у киски. Реджина ощутила его горячее дыхание. Когда наконец язык коснулся клитора, внизу живота пробудились сладостные спазмы.

— Себастьян, — извиваясь, простонала Реджина и запустила пальцы ему в волосы. Раздвинула ноги и подалась ему навстречу, забыв про стыд, забыв про все на свете. Себастьян ласкал ее, легонько — словно бабочка крылышками — полизывая киску. Упершись каблуками в мягкую постель, Реджина притянула его ближе к себе, и когда уже стало казаться, что больше она не выдержит, язык Себастьяна нырнул во влагалище. — О да-а!

Реджина задвигалась в такт Себастьяну, она терлась о его лицо, пока тот вылизывал ее изнутри, а большим пальцем теребил клитор. Удовольствие было столь острым и сильным, что перед ним меркли удары кнутом. Реджина напряглась всем телом и, взорвавшись, обмякла, будто из нее вынули все кости.

— Перевернись, — приказал Себастьян, и едва Реджина легла на живот, как он рывком поставил ее на четвереньки. Погладил ягодицы, раздвинул их. Реджина с трудом поборола желание спросить, что у него на уме. — Сегодня я трахну тебя немного иначе.

— Что?

Себастьян потянулся за презервативом и чем-то еще. Надев резинку, он смазал Реджине анус чем-то холодным, похожим на желе. Реджина хотела было возразить, дескать, не надо, так не пойдет… Но, наученная опытом, решила молча терпеть сколько сможет.

— Расслабься, — сказал Себастьян, и Реджина мысленно повторила его команду. Почти сразу же его член вонзился туда, куда, по всем соображениям, вонзаться не должен.

Конвульсии предыдущего оргазма еще не до конца угасли, и тело оказалось на удивление податливым. Новые ощущения поражали. Реджина терпела, боясь спрашивать: глубоко ли вошел Себастьян. Боялась услышать ответ: мол, еще не до конца. Весь член, испугалась Реджина, в ней не поместится. А Себастьян все продолжал вводить в нее пенис — медленно и настойчиво, — при этом одной рукой лаская киску.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — ответила Реджина, позволяя проникнуть в нее дальше.

Себастьян начал двигаться, очень осторожно. Реджине не было ни больно, ни приятно. Тело будто застряло меж двух ощущений. Каждый толчок в любую секунду мог нарушить баланс. Но Себастьян, входя и выходя, поглаживая киску, удерживал Реджину посередине.

— Реджина, — выдохнул он и издал странный, непривычный звук. Его движения стали жестче. Реджина прикусила губу, сказав себе, что быстрее он двигаться не станет. Однако Себастьян ускорил темп, и уже когда Реджина думала сдаться, просить пощады, он зарычал. Его небывалый, бурный оргазм она ощутила всем телом.

Медленно отстранившись и достав член, Себастьян лег рядом с Реджиной. Оба они тяжело дышали.

— Если честно, я этого не планировал, — признался Себастьян. — Всякий раз, когда я тебя вижу, мне хочется взять тебя по-всякому. И мне всегда тебя мало.

— Это плохо? — спросила Реджина. Ей и самой всегда было мало.

— Не плохо, просто непривычно.

Он притянул ее к себе и обнял так, словно никуда не хотел отпускать.

* * *

— Почему ты не предупредила о приезде матери?

Они грелись под плотным одеялом, и Реджина, свернувшись калачиком, положила голову на плечо Себастьяну.

Близилось утро. После секса Реджина коротко вздремнула, а когда пробудилась, Себастьян крепко обнимал ее. Он попросил ее спать дальше, но Реджина отказалась, мол, сна ни в одном глазу.

— Если я посреди ночи проснусь, то где-то с час точно буду ворочаться.

Себастьян тоже решил не спать. Приятно удивленная щедрым жестом, Реджина, впрочем, не знала, как ответить. Бурный секс, несомненно, сблизил их, и скорее всего не на одну эту ночь.

— Да как-то не подумала, — честно призналась Реджина. — Мне казалось, она не имеет никакого отношения к этой части моей жизни.

— Я же говорил, что хочу знать о тебе все. Абсолютно.

Реджина невольно улыбнулась. Ну и что это значит? Себастьян просто хочет усилить контроль над ней? Или жаждет более близких отношений?

— Все — это что?

— Начнем с твоей матери. Какая она? Что вы с ней делали сегодня?

M-да, шила в мешке не утаишь: мать приехала поздравить дочь. Если сейчас не раскрыть эту тайну и Себастьян позже вызнает о ней сам, он взбесится. С другой стороны, жаль беспокоить его. Подумаешь, день рождения…

— У нас был ужин в честь моего дня рождения.

Себастьян резко сел на кровати. Пришлось и Реджине приподняться на локте.

— Сегодня твой день рождения?!

— М-м, если точно, он был вчера.

— Узнай я сразу, что ты утаила от меня эту дату, ударил бы тебя кнутом еще раз десять! — Сказав это, он все же улыбнулся.

— Экая невидаль, день рождения…

— Не тебе судить. Хотя посреди ночи — или скорее под утро — я ничего поделать не могу. Итак, вы с матерью пошли ужинать в честь твоего дня рождения. Вы с ней близки?

Помедлив, Реджина ответила:

— Близки. В некотором смысле.

— Это как?

— Ну, я росла без отца. Он умер от инфаркта, когда мне было восемь. Так что мы с матерью были близки. Впрочем, сейчас, переехав и взглянув на вещи иначе, я понимаю: она слишком сильно пыталась привязать меня к себе.

— И до сих пор не отпускает?

— Я сбежала в Нью-Йорк, так что нет. Я вне досягаемости, но, поверь, мне стыдно. Постоянно стыдно за то, что я бросила мать.

— Зря, — сказал он с таким пылом, что удивил Реджину.

— Ничего не могу с собой поделать. Помнишь, ты спрашивал, почему у меня нет мобильника? Я ответила, что мне он не нужен. На самом деле я хотела избавиться от материнского контроля, иначе она звонила бы постоянно. Я наврала, будто экономлю деньги и поэтому избавилась от сотового. По правде, я хотела избавиться от матери.

Ее затрясло.

— Реджина. — Себастьян поцеловал ее в лоб. — Все нормально. Родители порой… Кхм, я сам с папашей десять лет не разговаривал.

Реджина слегка отстранилась и посмотрела ему в глаза. Взгляд Себастьяна блуждал где-то далеко.

— Десять лет? Почему?

— У нас вышел разлад, — ответил он, ясно давая понять, что не желает развивать эту тему.

— А что у тебя с матерью?

Он слегка — совсем чуть-чуть — помедлил с ответом, однако Реджина заметила паузу.

— Она умерла, когда я учился в колледже, — сказал Себастьян, садясь на кровати. Реджина тут же пожалела о заданном вопросе. Лучше б Себастьян не выпускал ее из объятий. Коротко помолчав, он снова обернулся к ней и спросил: — От кого тебе достались такие большие синие глаза?

Себастьян намеренно сменил тему разговора, и Реджина с улыбкой ответила:

— От папы.

— Позволишь наконец тебя поснимать? Умираю, как хочу устроить тебе фотосессию.

Теперь уже в замешательство впала Реджина.

— Говорю тебе, ненавижу, когда меня фотографируют. Хотя с каких это пор ты спрашиваешь моего разрешения?

— Фотография для меня — почти что любовные игры. Если партнер не согласен, результат выходит плачевный.

Реджина кивнула. Она, конечно, хотела дать Себастьяну шанс позволить сделать пробную фотосессию, однако боялась. Пришла ее пора сменить тему.

— А ты сам на кого больше похож?

— На себя, любимого, — ответил Себастьян и поцеловал ее.

— Я серьезно, — отстранилась Реджина. — Не заставляй гуглить тебя.

Себастьян помрачнел.

— Я не могу запретить читать сплетни обо мне. Запомни только одно: я тобой восхищаюсь.

Он снова ее обнял, и Реджина не сказала ни слова. Себастьян восхищается ею, большего и не надо. По крайней мере сейчас.

Глава 27

Татуированную курьершу Реджина заметила еще на подходе. Едва оказавшись в вестибюле, та, надувая пузыри жвачки, направилась прямиком к столу возврата.

— Вы переместились, — заметила курьерша.

— Да.

— Но я вас все равно нашла.

— Не спорю.

— Это вам. Получите, распишитесь.

Приняв большую, перетянутую белой атласной лентой черную коробку, Реджина опустила посылку на пол и расписалась на бланке.

— Что-нибудь еще? — спросила она, видя, что курьерша уходить и не думает.

— Мне велено забрать у вас кое-что и принести это отправителю.

— О чем вы?

— Сама не знаю, — ответила девица, так громко щелкнув пузырем жвачки, что на нее обернулись посетители. — Тип, который отправил вам коробку, сказал: вскроете — догадаетесь.

— Боже мой. Лучше уходите, иначе мой босс увидит, и…

— Мне хорошо заплатили. Бабки я отработаю.

— Ну ладно, — со вздохом ответила Реджина. Развязала бант и подняла крышку.

Внутри под целым ворохом белой упаковочной бумаги обнаружилась большая черная сумка «Шанель» из блестящей стеганой кожи, с фирменным логотипом на каждой стороне. На ремешках из позолоченных цепочек имелись кожаные подкладки. В прилагавшейся записке говорилось:

Моя дорогая Р.!

С днем рождения тебя. Не люблю опаздывать, однако мы оба знаем: в данном случае выбора у меня не было. Надеюсь, подарок тебе пригодится. И кстати, в обмен на него от, — дай свою отвратительную тряпичную сумку. В салоне меня уверили, что все твои книги прекрасно поместятся в новую.

Во внутреннем кармашке лежит ключ от номера в отеле «Времена года». На месте тебя ждет вечерний наряд, а настоящий подарок получишь, когда освободишься с работы.

До встречи, С.

— Может, поторопитесь? — напомнила о себе девушка — курьер.

— Ой, да… — Реджина вытряхнула содержимое потрепанного рюкзачка на пол (чтобы девица не видела) и отдала старую сумку курьерше. Ощутив на мгновение укол сожаления, Реджина решила, что больших сожалений рюкзачок все же не стоит.

— Вот это просят доставить назад? — спросила курьерша, держа сумку, будто она — радиоактивная.

— Да, забирайте.

* * *

Реджина и Маргарет устроились за столиком в Брайант-парке, на роскошной девятиакровой лужайке, где полно киосков фастфуда, столиков, стульев и есть даже карусель; с двух сторон она ограждена Пятой и Шестой авеню, с восточной стороны — библиотекой.

— Тут так мило, — заметила Реджина. — Нам следовало выбраться сюда раньше.

Про себя она подумала, что обед доставил бы еще больше удовольствия, если бы не саднил анус.

— Раньше этот парк был настоящей жемчужиной, но периодические наплывы туристов все портят. Приезжие валят сюда толпами ради всякой чепухи: кинофестивалей, Недель моды… Чего здесь только не устраивают! Прежде я считала парк продолжением библиотеки. Знаешь, что прямо под нами — архивы?

— Библиотечные архивы? Не может быть.

— Может, может, — покивала головой Маргарет и открыла контейнер с фруктовым салатом. — В 1980-х места для книг стало катастрофически не хватать. Даже после того, как многие коллекции переместили в соседние здания. Тогда было решено использовать тысячи акров подземного пространства, прямо под парком. Архивы с библиотекой соединяет тоннель длиной в шестьдесят два фута.

— Поразительно! — огляделась Реджина. — А эта карусель просто очаровательна.

— Правда? Я к ней никак не привыкну.

— Так она здесь недавно?

— Да. Ее поставили лет десять назад. — Маргарет, прищурившись, взглянула на украшение у Реджины на шее. — Интересный кулон.

— О, спасибо, — поблагодарила Реджина, машинально накрыв замочек ладонью.

— Слоан когда-то носила такой же. Реджина пораженно взглянула на Маргарет.

Вновь обретя дар речи, она, запинаясь, проговорила:

— Ни разу не видела ее с таким кулоном.

— Она его давненько не носит. Раньше надевала каждый день, потом сняла.

Сильно покраснев, Реджина схватилась за бутылку воды и принялась отвинчивать крышку.

Только бы Маргарет не увидела предательского румянца.

— С тобой все хорошо? — поинтересовалась архивистка.

— Да… просто мне душно. Не стоило есть сэндвич с тунцом. Простите.

— Реджина, что происходит?

Реджина боялась говорить, однако мысли в голове роились такие, что не поделиться переживаниями она не могла.

— Я… встречаюсь с одним человеком, — медленно проговорила Реджина, и Маргарет кивнула, ободряя ее. — Кулон — его подарок. Это украшение не простое, оно очень много значит и для него, и для меня. Мой друг знает Слоан, и выходит, что очень близко.

— Слоан собирается замуж, она помолвлена. Хочешь сказать, она и с твоим молодым человеком встречается?

От этой мысли у Реджины чуть не скрутило живот.

— Нет… по крайней мере теперь не встречается. Хотя… кто знает.

Реджина резко встала, и голова закружилась. Ей не хватало воздуха, перед глазами мелькали мушки, а перед мысленным взором — мучительные образы.

— Мне надо с ним поговорить.

— Реджина, все мы когда-то с кем-то встречались, и прошлое так легко никуда не уходит. В твоем возрасте это трудно принять, однако в жизни возможно всякое.

— Да, всякое, согласна. Но разве так я должна узнавать подобные новости? Он должен был сам рассказать обо всем. Это ведь суть отношений — быть откровенными друг с другом.

Маргарет задумчиво кивнула.

— Реджина, запомни: прежде чем действовать, постарайся успокоиться. Мы, женщины, часто забываем о хладнокровии и в сердцах можем наговорить такого, о чем после жалеем.

— Если мои подозрения оправдаются — а они скорее всего оправдаются, — то я прежде всего пожалею, что вообще начала эти отношения.

Глава 28

В половине седьмого вечера Реджина вставила магнитную карту в прорезь у двери номера 2020. Исполнила последнее распоряжение Себастьяна, больше она его сегодня слушаться не станет.

Вздрогнув от нагнанного кондиционером холода, Реджина закрыла за собой дверь.

— Есть тут кто? — позвала она, входя в гостиную. Каждый квадратный дюйм поверхности здесь был заставлен цветами: розы, орхидеи, каллы — и все в фигурных хрустальных вазах.

Ну хотя бы сегодня Реджину не ждет помощница-одевалыцица. Похоже, Себастьян признал, что Реджина может одеться самостоятельно.

Бросив сумку на вишневую банкетку у входа, Реджина заглянула в спальню: кровать была завалена пакетами и коробками, перевязанными бантами всевозможных цветов.

Реджина вернулась в гостиную, села в замшевое кресло и нервно затопала ногой по полу.

Теперь-то все ясно: то, как Слоан вырвала у Реджины приглашение на выставку, как она млеет при Себастьяне, как бесится из-за знаков внимания, которые он оказывает Реджине. Может, она и помолвлена с другим, но к Себастьяну все еще неровно дышит.

Дверь открылась.

Себастьян вошел и явно удивился, заметив Реджину в кресле посреди гостиной. Надо же, она застала его врасплох. В любой другой раз она умилилась бы, но только не сейчас.

— Почему ты не одета? — настороженно спросил он. Сообразил, что что-то не так.

— Я одета, — ответила Реджина. Встала и подошла к нему. — И ухожу. Просто хотела кое-что тебе вернуть.

Она вложила ему в руку кулон, на который Себастьян взглянул как на совершенно незнакомый предмет.

— Ничего не понимаю.

— Нет, это я ничего не понимаю. Оказывается, этот кулон — всего лишь часть формы работников библиотеки.

Во взгляде Себастьяна на мгновение вспыхнула искорка — он обо всем догадался.

— Вряд ли работники стола выдачи книг носят такие вот украшения.

— А-а, ты еще не знаешь? Я больше не работаю в столе выдачи книг. Меня перевели, в стол возврата. Начальница в последнее время мною очень недовольна. Ты не в курсе почему?

— Я так понимаю, ты сама в курсе. Может, просто возьмешь и скажешь, Реджина?

— Почему ты не говорил, что трахался с моим боссом?

— Я не обсуждаю бывших любовниц. К тому же дело было давно.

— Черт подери, Себастьян! Поверить не могу… как я могла быть такой глупой? — На глазах выступили слезы, и Реджина отвернулась. — Мы вчера несколько часов лежали рядом, в одной постели… и ты все равно не сказал.

— К тебе это никак не относится, Реджина. — Себастьян положил руку ей на плечо. Реджина, однако, продолжала смотреть на город и, не отворачиваясь от окна, пробормотала:

— Что-то не верится.

— Я встречался со Слоан очень давно. И совсем недолго.

— Ты любил ее? — тихо спросила Реджина.

— Я никого никогда не любил. Любовь здесь вообще ни при чем.

Слезы текли быстрее, чем Реджина успевала их смахивать. Она едва сдерживалась, чтобы не заплакать, и ее начало трясти.

Схватив сумку, Реджина вышла в дверь.

* * *

Неиспользованные салфетки кучами лежали на диване у Карли.

— Прости, — всхлипнула Реджина. — Я тут намусорила.

Она достала из коробки последнюю салфетку. Карли сбегала в коридор и принесла из шкафа новую пачку.

— Смирись. Помнишь, я тебе говорила: развлекайся, пока есть время, бери все. У тебя теперь куча классной одежды, украшения… Поверить не могу, что ты вернула ему кулон!

Реджина покачала головой.

— Не могу я получать удовольствие, если между нами ничего нет. Можно спросить? Что случилось у тебя с тем парнем? Робом?

— А, с ним… — Карли расстегнула заколку и заново собрала волосы в узел. — Он все никак не решался на серьезные отношения. В общем, чтобы сильно не расстраиваться, я решила отвлечься.

— С другими парнями?

— Ну да. С ними я по крайней мере не думала о Робе, не нуждалась в нем. Мне по барабану было, где он, что делает… То есть я переживала не так сильно, как если бы тухла без него дома. Потом он узнал про Дерека, про еще одного моего парня и так взбесился…

— Но ведь он же знал, что ты встречаешься с другими парнями? — в мягкой форме напомнила Реджина соседке о ее похождениях. — Знал, что ты спишь с кем-то еще, что каждую неделю у тебя новый любовник?

— Он предполагал, что я способна на это. А когда убедился в измене, вот тогда и взбеленился. Хотя сам драл во все щели Аманду Донован. Ее моя подруга знает.

— Какой лицемер!

— Да вообще! Мужики вытворяют такое, чего от нас никогда не потерпят. Вот и Роб не захотел терпеть, порвал со мной.

Зазвонил домофон.

— Ты заказала еду? — обрадовалась Карли. — Умираю с голоду.

— Ничего я не заказывала. — Вдруг это Себастьян? Реджина попросила соседку: — Не отвечай.

Угадав ее мысли, Карли медленно кивнула.

— То есть… тебя нет дома? — уточнила она, подходя к домофону.

— Правильно, меня нет дома. Или… еще лучше, если нас обеих дома не будет.

Оттопырив большие пальцы, Карли вернулась на диван. Через секунду в дверь постучали.

Соседки переглянулись. Карли беззвучно выругалась, а Реджина предположила:

— Его впустил кто-то другой.

— Я знаю, ты дома, Реджина, — громко, но без истерики позвал из подъезда Себастьян.

Реджина юркнула за обеденный стол.

— Какого черта, Реджина? У него рентгеновское зрение? Иди к себе, я скажу, что ты спишь.

Реджина метнулась в спальню, закрыла дверь и приникла к ней.

Она почти ничего не слышала из-за крепкой деревянной панели. Черт бы побрал эту довоенную архитектуру!

Тут к ней постучались, и Реджина аж отпрыгнула.

— Реджина, я не уйду, пока мы не поговорим.

Карли, тряпка!

Реджина открыла дверь, и Себастьян ворвался в спальню, будто бывал здесь прежде сотню раз. Реджина ощущала себя как во сне. Похоже, она одна сохранила способность хоть чему-нибудь удивляться.

Себастьян закрыл за собой дверь. Реджина, чтобы не упасть, села на кровать.

— Здесь так тесно, — заметил Себастьян.

Реджина кивнула.

— Послушай, — продолжил он, — со Слоан я расстался давным-давно. Она выходит замуж, сама знаешь.

Реджина опять кивнула.

— Я думала, верила, что… раз все происходит так бурно, то между нами нечто особое. А ты, оказывается, со всеми это делаешь.

Реджина представила, как Слоан приходит к нему домой, как он раздевает ее, связывает, трогает, как Слоан ласкает его… и ее чуть не вырвало. Она встала и отвернулась. Себастьян подошел сзади и, положив ей руки на плечи, развернул к себе. Усадил обратно на кровать и обнял.

— Реджина, то, как мы проводим время наедине — вещи, с которыми я тебя познакомил, — это для нас не ново. Так я и мне подобные выражаем свою сексуальность. Нас таких много: мужчины, женщины… Это же целое сообщество, клуб по интересам.

— Клуб по интересам? — эхом повторила Реджина.

— Да, иначе не скажешь. Со Слоан меня познакомил друг. Она тоже любительница таких игр.

— В каком смысле?

— Мне встречались женщины, прекрасно знакомые с правилами, с ролью рабыни. Они знали свои пределы, и мы не тратили время на вводный курс.

— Ты сейчас говоришь о Слоан? — Реджина попыталась представить властную, стервозную начальницу на коленях. Однако в воображении Слоан отказывалась подставлять голый зад под удары хлыста; плеть сама собой ложилась ей в руку.

— Да. Нас свел общий знакомый, мы неплохо проводили время вместе. Теперь мы просто друзья.

— Друзья, — тупо повторила Реджина.

— Именно. Слоан таскалась за мной, смотрела, чем я занят в библиотеке, и в итоге устроилась туда работать.

Реджина с трудом воспринимала его слова. Собственная жизнь представилась ей сейчас в виде множества цветных осколков стекла, как в калейдоскопе.

— Она только из-за тебя пошла работать в библиотеку?

— Нет, не совсем. Когда ее должность в «Ральф Лорен» упразднили, ей понадобилась работа. В библиотеке как раз нужен был человек…

— Это многое объясняет. — Себастьян на эту остроту никак не отреагировал. Иначе Реджина высказала бы собственное мнение: Слоан книги ничуть не интересны, она просто убивает время в ожидании замужества или другой подходящей вакансии.

Внезапная догадка поразила Реджину, и девушка задала вопрос, ответ на который услышать боялась.

— Ты и ее фотографировал? — тихо спросила Реджина.

— Да, — ответил Себастьян, глядя ей прямо в глаза. Реджина вздрогнула, как от удара. Выходит, Слоан дала Себастьяну то, чего Реджина дать не может. Его физическая близость с ее начальницей — в прошлом, да, но о ней всегда будут напоминать фотографии. Умом Реджина понимала, что страдать из-за этого бесполезно и глупо, однако чувства брали верх над логикой.

— Ты и ее в задницу трахал? — спросила Реджина.

— Что за слова, Реджина? Тебе не идет так выражаться.

— Трахал или нет?

— Нет.

Слава богу… В следующий миг Реджина поняла, что для нее эти игры — не «просто развлечение» и никогда ими не станут.

— Реджина, послушай, я фотографирую женщин с семнадцати лет. Спать с ними я начал в пятнадцать. Любовницам моим нет счета. С кем-то у меня был просто секс, с кем-то я сходился на почве БД СМ, потому что в этом мире без секса… никак. Зато ни с кем я не чувствовал того, что чувствую с тобой. Еще никого я не посвящал в тайны БДСМ.

— Почему?

— Не хотел. Когда я только увидел тебя, то и не думал открывать своих пристрастий. Ты показалась мне красивой, потерянной, простой, однако позже я решил завоевать тебя. Поговорив же с тобой первый раз, понял: одного соблазнения будет мало.

Реджина дышала очень часто. На глаза снова наворачивались слезы.

— И что теперь? — спросила она.

— Теперь мы возвращаемся в номер отеля и продолжаем с того места, на котором прервались.

Она встала и отошла к комоду, закалывая на ходу волосы.

— Я имею в виду, к чему это все приведет? Моя начальница злится на меня все больше и больше, но это на работе. А мы с тобой — будем сближаться физически до тех пор, пока ты не увидишь вызов в другой девушке? Меня ты бросишь, как использованную вещь?

— Реджина, откуда такие мысли?! И что там у тебя на работе? Все так плохо? Я поговорю со Слоан.

— Нет! — обернулась Реджина. — Не надо, ничего ей не говори.

— Слоан мне просто приятельница. С нашей с тобой первой ночи у меня не было других женщин.

— Правда? — Реджина, такая наивная, даже и не подумала, что Себастьян может ей изменить.

— Да, — немного удивленно ответил он. — Мне… больше никого и не хотелось. Чего со мной, кстати, прежде никогда не случалось. Разве не чувствуешь, как я сосредоточен на тебе? Наши игры для меня не новы. Ново для меня то, что я к тебе испытываю.

Реджина кивнула, пытаясь осмыслить сказанное Себастьяном и унять страх. Однако как бы сильно она ни хотела принять его предложение — поехать в отель и продолжить прерванный вечер, — сделать этого она не могла.

— Тебе лучше уйти, — сказала Реджина.

— Почему?

— С меня хватит, — ответила она и тихонько заплакала.

— Реджина, я же тебя ни к чему не принуждаю. Но и так просто никуда не уйду.

Реджина пораженно уставилась на него. Плотно сжав губы, Себастьян смотрел на нее в ответ с нежностью.

— Я тебя здесь не оставлю, — предупредила она.

— Я еще не напрашивался. Если не хочешь, можем ни о чем не говорить.

Себастьян робко улыбнулся, и Реджина подавила желание улыбнуться ему в ответ.

— Нет, поговорить я хочу, — произнесла она. — О реальных вещах. Эта твоя связь со Слоан… Чего еще я о тебе не знаю?

— Обо мне ты должна знать только одно: я невероятно, полностью тобой очарован. С ума по тебе схожу.

Реджина не смогла сдержаться и улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

— С ума сходишь? Мне таких вещей никто не говорил.

— Я просто не знаю, как еще это назвать. Все время старался разделять сферы жизни: работа, друзья, любовницы. Секс — это просто секс. Правда, с тобой он особенный. Я постоянно о тебе думаю. На днях фотографировал одну модель и невольно прикидывал: если бы на ее месте была ты, я бы составил черно-белую композицию, попросил тебя убрать волосы назад, и твои огромные глаза оказались бы в центре. Жду не дождусь следующего собрания в библиотеке, чтобы хотя бы полюбоваться тобой издалека. Ты не выходишь у меня из головы. Постоянно думаю: если трахну тебя, поиграю с тобой еще один, последний, раз, то насыщусь… И мне всегда мало.

— И тебе это не нравится?

— Нет, просто я не того хочу.

У Реджины засосало под ложечкой.

— Чего же ты хочешь?

— Честно? Просто секса. Одного только… ничем не обремененного секса.

Реджина медленно, стараясь не утратить хладнокровия, кивнула.

— Со мной такое не пройдет, — сказала она.

Себастьян нежно притянул ее к себе и обнял. Реджина не смогла сдержать чувств и расплакалась, а Себастьян обнял ее еще крепче.

— Позволь остаться на ночь, — спросил он чуть погодя.

Реджина согласно кивнула, уткнувшись лицом в его мокрую от слез рубашку.

Глава 29

Как всегда по утрам в будни, Реджина проснулась в половине восьмого под звон будильника. Она взглянула на спящего рядом Себастьяна Барнса, и постепенно в памяти стали всплывать детали вчерашней беседы.

Спальню они так и не покинули. Изможденная Реджина разделась до нижнего белья и, надев майку, забралась под одеяло. Себастьян аккуратно повесил свою одежду в старенький шкаф и в одних трусах лег в кровать. Реджина приняла свою обычную позу для сна — лицом к стене, — и Себастьян прижался сзади. Запустил руку Реджине под майку, но Реджина знала: сегодня он ее не ласкает, секса не будет.

Можно было и дальше лежать, прокручивая в уме вчерашний диалог, ища в нем ключ, подсказку — что делать дальше. Но Реджина быстро оставила это бесполезное занятие и осторожно перелезла через Себастьяна. Только она хотела отойти от кровати, как он вдруг схватил ее за руку.

— Прости, что разбудила, — шепотом извинилась Реджина.

— Ты куда?

— На работу.

— Не надо.

— Еще как надо. Кому-то, знаешь ли, на жизнь приходится зарабатывать.

— Мне сегодня тоже предстоит потрудиться, — пробормотал он, переворачиваясь на спину. Заметив у него щетину, Реджина тут же захотела его поцеловать, провести по щеке губами.

— Серьезно?

— Ага. Фотосессия для «W», будь она неладна.

Реджина ощутила укол ревности, вообразив вереницу моделей: как они позируют перед объективом камеры Себастьяна, а он ест их глазами, прикидывая, как лучше подать их красоту на обложке и страницах модного издания. Впрочем, будет. Себастьян признался, что всех остальных женщин сравнивает с ней, Реджиной… С другой стороны, она и Себастьян смотрят на жизнь по-разному. Он никогда не даст ей желаемого, и отношения закончатся ее разбитым сердцем. Не лучше ли прекратить их сейчас?

— Уверена, ты справишься, — сказала Реджина, снимая с крючка на дверце шкафчика полотенце. — Я в душ. Надеюсь, когда выйду, тебя здесь уже не будет.

Вернув ему айфон, она закинула полотенце на плечо и вышла.

* * *

— Я по тебе скучал, Финч, — признался Алекс. — Знаешь, стол выдачи книг без тебя, такой технически неграмотной, уже не тот.

— Спасибо, коли не шутишь, — ответила Реджина.

Весь персонал библиотеки собрали в фойе на репетицию банкета. Не пришла только Маргарет, сказала, что на торжестве присутствовать не намерена.

— Я вечером после половины восьмого из дома вообще не выхожу, — призналась старушка. — К тому же с уходом миссис Астор праздник утратил прежний блеск и живость.

— …А вот здесь, — разорялась Слоан, — между этих балюстрад мы поставим стол для приема новых членов.

Сегодня начальница надела темно-синее льняное платье с застежкой на поясе и нити жемчуга. С распущенными волосами, на фоне задника в вестибюле она выглядела как никогда красивой и властной. Реджина представила ее голой, в наручниках, подставляющей голый зад под шлепки Себастьяна…

— Реджина, я тебя утомила? — спросила Слоан, уперев руки в боки. Взгляды всех присутствующих устремились на Реджину.

— Что? А, нет… простите. Я прослушала последнюю часть.

— Я сказала, что вы с Алексом принимаете новых членов. Теперь-то я знаю, как ты придирчиво относишься к выбору работы, Реджина, но позволю себе напомнить: принятие новых членов — жизненно важная часть предстоящего мероприятия. Деньги, деньги, деньги! Народ, одна только любовь к книгам не поможет нам преодолеть нынешний финансовый кризис.

Говорит так, будто ей знакома любовь к книгам..

Реджина вдруг заметила татуированную курьершу. Та как раз вошла в главные двери.

О нет! Реджина отвернулась, надеясь, что девица ее не заметит. Может, она оставит посылку на стойке? И за Реджину распишется кто-нибудь из стажеров?

Реджина прикрыла ладонью лицо, и тут ее по плечу похлопал Алекс.

— К тебе гости, — сказал он.

— Тихо, — прошипела она в ответ, но Алекс уже щелкнул пальцами и подозвал татуированную девицу.

— Вы чем там занимаетесь? — прервалась на полуслове начальница и обернулась к ним.

— Вот вы где. Мне же легче, — сказала курьерша, приближаясь к Реджине. На нее тут же уставилось двадцать пар глаз — плюс еще несколько членов совета. В ужасе Реджина едва смогла принять конверт и расписаться на бланке.

— Обратно ничего передать не хотите? — спросила курьерша.

Реджина покачала головой. Слоан продолжала на нее пялиться. Лучше бы дальше толкала речь.

— Ну и ладно, — сказала татуированная. — Расслабьтесь.

Она вроде бы даже игриво взглянула на Алекса. Может, тот наконец осмелился заговорить с ней, пока Реджины не было?

Реджина сунула конверт под мышку. Только бы Слоан не заставила вскрыть его при всех — как строгая училка, что желает пристыдить перед классом нарушителя порядка.

Слава богу, начальница лишь одарила Реджину раздраженным взглядом.

— Скучать не приходится, да, Финч? — подколол Реджину Алекс.

* * *

Запершись в туалетной кабинке, Реджина привалилась к дверце спиной. В этот момент кто-то еще вошел в уборную, и Реджина, дабы заглушить звук вскрываемого конверта, спустила воду в унитазе.

Встретимся сегодня в шесть, в комнате Барнса. Полагаю, ты помнишь, где это.

С.

Разорвав письмо на мелкие кусочки, Реджина бросила их в унитаз. Проклятье! У нее семь часов, чтобы забыть о просьбе Себастьяна. Реджина сказала себе: черта с два она примет его. Из библиотеки она сегодня выйдет одна.

Глава 30

В назначенное время Реджина стояла перед темными, обитыми бронзой дверьми четыреста второй комнаты. В тишине четвертого этажа она пыталась собраться с силами и мыслями. Весь рабочий день она промучилась, разрываясь, и в конце концов сдалась. Она бы не смогла просто так уйти, зная, что Себастьян ее ждет. Ну и тряпка. Или ей просто любопытно?

А может, она влюбилась?

Прежде Реджина не знала, что значит влюбиться. Теперь она, кажется, поняла: любовь — уважительная причина не замечать в человеке плохое.

Реджина вспомнила, как первый раз вошла в комнату 402 и наткнулась на голую женщину в экстазе и Себастьяна у нее за спиной. Слегка приоткрыв рот, он держал женщину за бедра и горящими глазами смотрел на Реджину. Того человека было просто не узнать, и видеть его таким Реджина больше не хотела.

Она медленно взялась за ручку, повернула ее.

В воздухе пахло плесенью. В первый раз Реджина и не заметила духоты, она была зачарована классическим английским декором, видом высоченных книжных полок и массивного деревянного стола. Роскошная обстановка и сегодня поразила ее.

На сей раз Себастьян встретил Реджину сидя, одетый.

— Закрой дверь, — велел он.

Прикрыв за собой тяжелую дверь, Реджина не спешила отпускать ручку. Держась за нее, она сказала себе, что зашла попрощаться. Никаких больше подарков, сообщений, курьеров.

И никакого больше секса.

Встав из-за стола, Себастьян подошел к ней. Реджина обернулась, но в лицо ему смотреть не стала. Боялась утратить решимость и силу воли.

— Помнишь, как первый раз вошла сюда? — спросил Себастьян.

— Помню, — ответила Реджина, не поднимая глаз. Даже с расстояния вытянутой руки она чувствовала его запах, и ей хотелось уткнуться лицом в грудь Себастьяну, поцеловать его в шею.

— И что ты видела?

— Ты… занимался сексом.

— Я трахал другую женщину. Знаешь, что со мной стало, когда ты вышла?

— Нет, — выдохнула Реджина.

— Я продолжил трахаться, но на месте той женщины представлял уже тебя.

Реджина чуть не упала в обморок, и Себастьян схватил ее за плечи.

— Взгляни на меня, — потребовал он. Реджина сдалась. О, как он прекрасен.

Себастьян смотрел ей прямо в глаза, и взгляд его предлагал все, требуя того же взамен.

— Я представлял, что это ты, голая, передо мной, и это тебе я засаживаю между ног. Что это ты просишь не останавливаться. Я почти сразу же кончил.

Бурно и отрывисто дыша, Реджина отстранилась от Себастьяна. Подошла к столу и уперлась в него ладонями. Себастьян приблизился к ней сзади.

— С того момента я каждый день мечтал нагнуть тебя у этой скамьи.

Он начал расстегивать пуговки платья у нее на спине, и Реджина пальцами вцепилась в край столешницы. Надо остановить его, ведь с каждой секундой воля Реджины, накопленная за предыдущий день и за это утро, таяла. Ну ладно, Реджина отдастся ему, последний раз.

Платье скользнуло на пол.

— Сними белье и ступай вон к той мраморной скамье. Встань лицом к двери.

Дрожащими руками она расстегнула лифчик, сняла трусики и, оставив их маленькой кучкой у стола, отправилась в указанном направлении, медленно и очень смущенно. Вот если кто-то войдет в комнату 402 в этот момент, круг замкнется. Вселенная пошлет Реджине знак: их с Себастьяном отношениям пора прекратиться.

Она хотела попросить Себастьяна запереть дверь, однако — самая не зная почему — промолчала.

Наверное, потому, что была уверена: никто не войдет, не прервет их игры. Не будет знака, никто и ничто не остановит их. Реджина должна сделать это сама.

— Нагнись, — сказал Себастьян. — Как та женщина. Своим задом она почти упиралась мне в лицо. Ты ведь помнишь, Реджина?

О, Реджина помнила, очень и очень хорошо: длинные черные волосы женщины стелятся по полу, Себастьян двигается резко, напористо…

Реджина наклонилась и уперлась руками в сиденье скамьи. Кровь моментально прилила к голове. Себастьян тем временем разделся; пряжка его ремня громко стукнулась о пол, и в следующее мгновение сильные руки легли на бедра Реджине.

— Ты уже течешь, Реджина? Я собираюсь тебя трахнуть, прямо как ее. Без предварительных ласк, просто войду в тебя и возьму свое. Ты готова?

Она не ответила, но от слов Себастьяна бедра ее увлажнились. Тупой кончик его члена раздвинул губы влагалища, и Себастьян, преодолев легкое сопротивление, медленно двинулся вглубь. Принимая его пенис, Реджина в какой-то миг испугалась, что весь он в нее не войдет, что она не готова… а в следующий миг Себастьян из нее вышел. Нет, нет, пусть вернется!

Себастьян всадил в нее член, грубо и резко. Реджина ахнула.

Он почти полностью извлек из нее член и снова вошел, задавая темп на пути к наслаждению. Голова у Реджины кружилась, руки дрожали от напряжения, но она терпела, чувствуя, что должна выдержать, подняться до пика, к оргазму.

Себастьян вонзал в нее член все жестче и жестче. Именно так он обращался с той женщиной: вел ее по тонкой линии между болью и наслаждением. В тот же миг Реджина осознала: в этом суть их отношений. Не надо бежать от них, надо лишь научиться балансировать между болью и удовольствием.

— О боже, — простонала Реджина. Казалось, горло вибрирует от горячих волн, что проходят от низа живота через все тело. Да нет же, они идут от Себастьяна, от его бедер. В следующий раз мужчина и женщина закричали одновременно, подхваченные водоворотом безумного оргазма.

* * *

Себастьян следил, как одевается Реджина. Сам он так и остался сидеть на скамье голым, чем сильно отвлекал ее. Реджина то и дело поглядывала на его точеный торс и руки, на благородное лицо. У него не тело — произведение искусства! Вот кого надо фотографировать, а не ставить за камеру.

Реджина завела руки за спину, пытаясь застегнуть платье, но тут на помощь пришел Себастьян.

— Спасибо, — поблагодарила она его.

— Пожди, я еще не все.

Он снял со спинки стула свои черные джинсы и вынул что-то из переднего кармана.

— Развернись ко мне спиной, — попросил он, и, когда Реджина снова встала к нему задом, ей на шею легло нечто холодное и тяжелое. — Вот так-то лучше, — произнес Себастьян.

Реджина сразу, не глядя вниз, догадалась, что он повесил ей на шею золотой замочек. Замочек, который снимать ей не следовало.

Глава 31

Первым делом с утра к Реджине подошла Маргарет. Пожилую архивистку Реджина не видела уже два дня, с памятной речи Слоан.

— Как поживаешь? — спросила Маргарет.

— Неплохо, — улыбнулась Реджина. — Пообедаем сегодня вместе?

— Сегодня я не ем, — ответила Маргарет, и Реджина вспомнила, что та обедает всего несколько раз в неделю. — А вот поговорить с тобой хотелось бы.

— Э-э… хорошо. — Не понимая, о чем собирается с ней беседовать Маргарет, Реджина огляделась.

— Я видела, как вчера вечером ты покидала комнату Барнса в компании Себастьяна, — тихо произнесла Маргарет.

Реджина похолодела. Она и думать не думала, в каком виде покидает комнату 402. Не помнила, обнимались ли они с Себастьяном, оправляла ли она на себе одежду?

— Это с ним ты встречаешься? — спросила Маргарет, и Реджина кивнула. — Ты влюблена в него.

Похоже, возраст имеет свои преимущества: умудренная жизненным опытом, Маргарет сразу глядела в корень, понимая, что секс — далеко не главное в отношениях.

— О, Маргарет… — Реджина уронила голову на руки.

— Все действительно так плохо?

Реджина, не поднимая взгляда, кивнула.

— Я знала его мать, — сообщила Маргарет.

— Правда?

— Да. Лиллиан была главным спонсором. Она не просто жертвовала библиотеке деньги — хотя и помногу, — она нам сопереживала. Интересная была женщина и очень милая. Мне ее не хватает.

— Себастьян говорил, что она умерла, пока он учился в колледже.

— Своего сына Лиллиан обожала. Он был для нее всем. Ее смерть стала настоящей трагедией, ударом.

— Трагедией? — У Реджины засосало под ложечкой в предчувствии дурных вестей.

— Да. Разве он не рассказывал? Лиллиан покончила с собой.

У Реджины перехватило дыхание. Про этот момент своей биографии Себастьян умолчал.

— Как это случилось?

Маргарет грустно покачала головой.

— Она сильно изменилась после того, как ее бросил муж. Он ушел к юной модели, с которой познакомился на балу в Метрополитен-музее. Скандал вышел серьезный. Как бы там ни было, я говорю тебе об этом не потому, что люблю посплетничать, а потому что знала Себастьяна Барнса еще мальчиком. Он сильно любил Лиллиан и после ее гибели так и не оправился. Тебе, пожалуй, не стоит с ним встречаться.

Реджина кивнула. Ей стало жаль Себастьяна, но еще больше она жалела, что он не рассказал о своей трагедии. В ночь после дня рождения Реджины он делился сокровенным, однако самую важную — болезненную — часть исповеди опустил. Как и то, что спал когда-то с ее боссом.

— Вы меня предупреждаете? — уточнила Реджина.

— Предупреждаю — громко сказано. Просто, принимая решение, учитывай сказанное мною.

— Было бы что принимать.

— Не торопись. Говорю тебе: я знаю Себастьяна уже давно и считаю его достойным человеком, очень интересным. В то же время о его любовных похождениях я тоже наслышана, в журналах то и дело появляются заметки. В Нью-Йорке он один из самых завидных холостяков. Такие не способны на продолжительные отношения. Если честно, Лиллиан была бы, наверное, в ужасе от поведения сына. Хотя большая часть девушек, с которыми он встречался, скорее всего только рады: о них написали в прессе, они неплохо провели время, да и потом — они встречались с самим Себастьяном Барнсом! Впрочем, ты не из их числа, когда-нибудь тебе придется принять серьезное решение. Если Себастьян не дает тебе желаемого, будь готова порвать с ним. Или к тому, что порвут с тобой.

Под ложечкой вновь засосало. Не это Реджина хотела слышать.

— Я пыталась разойтись с Себастьяном, но у меня не получается, — призналась она. — Я не смогла уйти.

— Не казни себя. Может, время неподходящее? Я всегда говорю: если не знаешь, что делать, то ничего и не делай.

— Спасибо, — облегченно сказала Реджина. Слава богу, Маргарет перестала давить.

— Но, — назидательно подняла палец старая женщина, — придет день, и ты сердцем почувствуешь, что настал момент действовать.

* * *

В субботу, когда Реджина проснулась, Себастьян успел прислать ей эсэмэс:

Жди меня к полудню.

Сквозь тонкие занавески на окнах пробивался солнечный свет. Прикроватный вентилятор едва справлялся с жарой, однако с включенным кондиционером Реджина спать не любила — слишком уж он сильный нагоняет холод.

Реджина взглянула на часы: одиннадцать. Она честно пыталась убедить себя не звонить Себастьяну, но едва покинув кровать, набрала его номер. Ответил Себастьян после первого же гудка.

— Только не говори, что только что проснулась, — зевая, проговорил он.

— Ну… не так давно, — улыбнулась Реджина. Какой милый у него голос, хоть Себастьян и обвиняет ее в лености.

— Не больно-то активно с твоей стороны.

— Сегодня же суббота.

— Вот именно. Одевайся, мы едем по магазинам.

— Зачем?

— Сегодня тебе понадобится новый наряд.

— С какой стати ты берешь меня с собой по магазинам?

— Просто ты не понимаешь, как сильно я желаю тебе счастья. — Реджина ничего не ответила, и Себастьян спросил: — Дашь мне шанс?

— Не понимаю, о чем ты.

— Позволь осчастливить тебя сегодня, этой ночью. Согласна?

— Согласна, — сказала наконец Реджина и тут же вспомнила слова Маргарет: «Придет день, и ты сердцем почувствуешь, что настал момент действовать».

Глава 32

Магазин одежды приткнулся на боковой улочке Гринвич-Виллиджа, совсем недалеко от дома Реджины. Впрочем, если бы не Себастьян, она никогда бы этот магазин не заметила. Назывался он «Гвиневера», и здесь — в отличие от прочих дорогих салонов и бутиков — на витринах не стояли манекены. Окна были занавешены красными бархатными шторами.

Себастьян придержал дверь открытой, Реджина вошла… и ахнула при виде дикого смешения стилей рококо, барокко, стимпанка и Алисы в Стране чудес. Не хватало только мерцающей пыльцы фей в воздухе.

Стены были покрыты фотографическими фресками, изображающими девушек с призрачно-бледной кожей, развевающимися светлыми, розовыми и похожими на сахарную вату волосами; щеки их краснели румянами; платья в стиле рококо изящно сочетались с элементами панковской или сказочной моды: военные бутсы, корсеты, крылья бабочки. Мебель: резные кресла, зеркала в медных рамах и пятиярусные хрустальные люстры — словно взяли из фильма о Марии-Антуанетте.

Одежда — на разбросанных среди предметов мебели вешалках — висела отнюдь не старинная. Это были современные интерпретации моделей из самых романтичных моментов развития моды со времен елизаветинской эпохи.

— Памела сегодня здесь? — спросил Себастьян у одной из консультанток, миниатюрной женщины с узкими глазами и густой челкой (почти как у Реджины). Реджина тем временем облокотилась о полку и чуть не уронила фарфоровую чашку с позолоченной кромкой.

— Она в задней комнате, — ответила консультант.

Себастьян взял Реджину за руку и повел в дальнюю часть салона через лабиринт вешалок с платьями, столов и шляпных стоек. За следующей бархатной занавеской оказалась комната поменьше, заставленная полудюжиной витрин.

— Здравствуй, Себастьян, — сказала высокая рыжая женщина и поднялась ему навстречу из эдвардианского кресла в темно-зеленой с золотым обивке.

— Памела. — Себастьян поцеловал ее в щеку. Реджина с трудом удержалась от ревности. Интересно, эта Памела — тоже в «клубе по интересам»? До чего же противно, когда всюду мерещатся соперники. — А это моя подруга, Реджина.

Реджина взглянула на Себастьяна. «Подруга»? Странный эпитет. Хотя… кто они с Себастьяном в действительности? Любовники? Партнеры по садомазо?

— Приятно познакомиться, — искренне улыбнулась Памела и пожала Реджине руку. — Чего бы вам двоим хотелось?

— Реджине нужна маска, — ответил Себастьян, вызвав недоуменный взгляд Реджины. На ум сразу пришли глупые маски для Хэллоуина, однако Памела отвела клиентов к одной из витрин. Под стеклом лежали разноцветные, изящно украшенные полумаски для бала: золотые, бледно-лиловые, черные, цехиновые, оперенные, с вуалью и ленточками.

— Эта выложена двумястами стразами Сваровски, — пояснила Памела, заметив, как Реджина присматривается к золотой маске в центре. Консультант по имени Алексис достала кольцо с ключами, открыла стеклянный ящик и подала маску Реджине.

— Примерь, — подбодрил ее Себастьян, заметив, что Реджина колеблется, и помог ей надеть маску. Реджина поразилась, как ясно видно сквозь прорези и какая маска прочная — по сравнению с кусками картона, которые надевают люди под Новый год.

Алексис поднесла зеркало, и Реджина, взглянув на себя, улыбнулась.

— Красиво.

— Как легко и приятно, — заметил Себастьян, — иметь дело с решительной женщиной.

Он одобрительно улыбнулся, и в животе у Реджины разлилось тепло. Приятно было удовлетворить Себастьяна вне спальни. Похоже, есть еще шанс открыть новую грань в их отношениях.

Реджина сняла маску и отдала ее Памеле.

— Что-нибудь еще? — спросила та, направляясь к стойке с регистром.

— Пока все, — ответил Себастьян. — Мы вернемся, если не найдем ничего в других местах.

Снаружи их ждал «Мерседес».

— Что ты задумал? — спросила Реджина, принимая у Себастьяна черный пакет.

— Сегодня мы идем на бал БДСМ, — сказал он, открывая перед ней дверь машины.

Себастьян вел сам; Реджина сидела рядом, на переднем сиденье. Так куда лучше, чем когда за рулем шофер и атмосфера кажется жутко формальной.

— Боже мой, что это?

— Ну, это не совсем бал, просто крупная вечеринка. Однако БДСМ — обязательная ее часть.

Реджина судорожно сглотнула.

— Ты уверен, что меня стоит брать? В смысле, мне нравится то, чем мы с тобой занимаемся, но на публике…

— Какая такая публика? Вечеринка только для своих. Я и сам не планировал на нее идти, однако наш недавний спор из-за Слоан натолкнул на мысль, что необходимо развеяться.

— Мы ведь даже и не спорили, просто…

— У нас вышло недопонимание? Называй как хочешь. — Он накрыл ее руку своей. — Я подумал, что на бал все же пойти стоит. Для нас обоих это будет полезно.

— Слоан тоже придет?

— Нет. С какой стати?

— Ты ведь говорил, что она — из вашего… сообщества или как там?

— Говорил. Знаешь, она покинула нас после помолвки. Жених у нее приверженец классики.

Классики? В каком это смысле?

— А я? Приверженка классики?

Себастьян рассмеялся.

— Ты просто восхитительна.

— Вот только не надо снисхождения, — попросила Реджина, чувствуя себя донельзя глупо.

— Как можно! Разве не видишь, я с ума по тебе схожу! Утром ты проснулась, ни о чем не подозревая, а у меня весь день для тебя расписан и ночь тоже. Видишь, я постоянно о тебе думаю. Ты пленила меня, Реджина. Я одержим тобой. Будто околдован одной из фей на фресках в «Гвиневере».

Реджина посмотрела в окно на проплывающий мимо город.

— Ну и куда мы теперь направляемся?

— В «Лубутен». Разве можно идти на бал без хрустальных туфелек? — подмигнул он ей.

* * *

Местом проведения бала выбрали отель «Джейн», столетнее здание в георгианском стиле, в дальнем конце Вест-Сайда. Некогда он служил пристанищем для усталых моряков. Ныне же, претерпев обновление, представлял собой ультрамодный бутик-отель.

— У этого места богатая история, большое прошлое, — сказал Себастьян. Реджина вцепилась ему в руку. Причем боялась она вовсе не упасть на булыжной мостовой, а испортить новые туфли: шикарные, из черного сатина, с фирменной красной изнанкой, на каблуках в четыре дюйма, выложенных стразами в форме снежинок. Это была не обувь — произведение искусства!

— Я вовсе не о прошлом беспокоюсь, — ответила Реджина. — Меня волнует настоящее.

Название «бал садомазо» все не шло из головы, устрашало.

— В этот отель доставили выживших после крушения «Титаника», — продолжал Себастьян. — Их держали здесь, пока американские власти не закончили дознание.

— Поразительно, — отозвалась Реджина, хотя больше беспокоилась о катастрофе, которая ждала ее впереди.

Себастьян научился чувствовать ее страх. Он ободряюще похлопал ее по руке и сказал:

— Расслабься и запомни: этой ночью тебя не коснется никто, кроме меня. Ясно?

Реджина кивнула, хотя спокойнее не стало. Она и сама не могла понять, чего страшится. Когда тебя «касается» кто-то еще, кроме твоего спутника, — это слишком уж специфическое развлечение. Однако больше пугала перспектива оказаться среди «своих». Даже если все на этой вечеринке будут просто пить вино, заедая его сырными кубиками, они будут знать, кто и как из присутствующих выражает свою сексуальность. Узнают и о Реджине.

Сегодня игра между Себастьяном и нею перестанет быть личной. Не шли из головы и слова Маргарет.

Себастьян и Реджина рука об руку поднялись по ступеням ко входу. У самых дверей Себастьян остановился и велел:

— Надень маску.

Про нее-то Реджина совсем забыла, хоть и несла ее зажатой под мышкой — маска не влезла в вечерний клатч. Себастьян помог спутнице скрыть лицо и надел собственную — обыкновенную, черную — маску. На нем был смокинг в тон, на Реджине — потрясающее платье «Морган ле Фей», того же цвета, больше похожее на костюм: лиф — из шелковой органзы и сатина, запахивающийся спереди и закрепленный сзади черной лентой на поясе. Низ представлял собой модифицированную версию юбки с фижмами (в середине вырез, прикрытый непрозрачным тюлем), а под ней — небольшой шелковый подъюбник. Реджина утешалась тем, что она не похожа на себя саму. Можно притвориться кем-то другим.

Взяв Себастьяна под руку, она вошла с ним в вестибюль отеля — узкий, украшенный похожими на пальмы растениями в горшках; на стене висела голова лося, под высоким потолком — канделябр. За старой деревянной стойкой гостей дожидался портье в малиновой жилетке и круглой шапочке. Впечатление было, что Реджина оказалась в одном из фильмов Стэнли Кубрика.

— Добрый вечер, — поздоровался портье.

Себастьян протянул ему похожую на кредитку черную карточку. Сверившись со списком, портье вернул карту владельцу.

— Правила игры вы узнаете в бальной зале. Приятного вечера, мистер Барнс.

Себастьян отвел Реджину в узкий бар, обшитый деревом, скудно освещенный и оборудованный длинным диваном.

Посередине их встретила высокая женщина в мерцающем серебристом платье и пурпурной маске, украшенной зелеными перьями и блестками в тон. Волосы ее были собраны на макушке в изящный шиньон; накрашенные фиолетовой помадой губы блестели.

— Добро пожаловать, друзья. Прошу в бальную залу. И помните: все номера — в распоряжении гостей. В каждой комнате — реквизит и туалетные принадлежности, используйте их по своему усмотрению. Двери ни в коем случае не закрывать. За нарушение этого правила вас немедленно выпроводят из отеля.

Себастьян кивнул. Вопросительного взгляда Реджины он будто и не заметил. Взял ее за руку и повел дальше.

Глава 33

Бальная зала (назвать ее так язык поворачивался с большим трудом) больше напоминала салон увядающего особняка, владельцы которого — сказочно богатая семья с замашками расточительных эксцентриков. Атмосферу одним словом можно было — хоть и не совсем точно — назвать викторианской: невероятно просторная комната, панельный потолок, винтажные карнизы, выцветшие иранские ковры, массивный камин; всюду чучела птиц и животных; огромный диско-шар… Диваны, обшитые золотым и малиновым бархатом, старинные деревянные столы, стулья с обивкой из зебровой шкуры, крупные растения в горшках, люстры и окна от пола до потолка за бархатными занавесями.

На фоне всей этой тщательно воссозданной увядающей красоты танцевали люди в строгих черных нарядах. Диджей крутил для них песню Эдвина Коллинза «Девушка, похожая на тебя».

Увидев мезонин, Реджина тут же захотела подняться на него и взглянуть на комнату с высоты.

К ним подошел мужчина в красном бархатном костюме, маске с клювом и зализанными назад черными волосами.

— Вы двое примете участие в полуночной охоте на мусор? — спросил он. — Внести свои имена в список можно у кабинки диджея.

— Нет, благодарю, — ответил Себастьян.

Сказать по правде, Реджине нравилась охота на мусор, и ее заинтриговала идея сыграть в нее в полночь, да еще на маскараде.

— Ты уверен, что не хочешь? — спросила она у Себастьяна.

— Уверен. Охота — лишь инструмент сближения людей, чтобы они могли плавно перейти к… более интимным играм. Нам это ни к чему.

Реджина отвлеклась на мужчину в смокинге — следом за ним на четвереньках полз другой человек, с головы до пят в черном латексе, так что невозможно было определить, мужчина это или женщина.

— Задохнуться же можно, — вздрогнув, сказала Реджина. Костюм выглядел жутко неудобным и неестественным.

— Для дыхания предусмотрены специальные дырочки… или нет? Латекс меня никогда не привлекал.

Реджина невольно засмотрелась на странную пару.

— Идем наверх, — позвал ее Себастьян.

Он провел ее за обитую кожей и медью дверь, и они на лифте поднялись на второй этаж. Пошли по обшитому деревом коридору. Как и было обещано, двери номеров стояли открытые нараспашку. Реджина заглянула в одну из них и тут же отвернулась. Внутри на кровати она увидела голую женщину: изощренная система шнуров стягивала ее руки и ноги вместе, во рту сидел кляп в виде шарика, а голый зад покрывала сетка алых рубцов.

— Господи боже, — пробормотала Реджина и схватила Себастьяна за руку. — Ей не больно?

— Конечно, больно, — ответил Себастьян. — Но ей это нравится.

— Эту женщину отстегали и бросили здесь… — Реджина постаралась убедить себя, что это — лишь вид декораций, как постановочный кадр.

— Реджина, — произнес Себастьян, — не забывай, где ты. А главное — доверяй мне.

Навстречу им вышла пара: женщина в белом платье до пола и мужчина в черных брюках от смокинга. Своего спутника женщина вела на поводке, прикрепленном к кожаному ошейнику; руки мужчина держал за спиной — наверняка он в наручниках или связан. Даже будучи в масках, эта пара показалась Реджине знакомой. Где-то она их видела. Может, это знаменитости?

Найдя свободную комнату, Себастьян жестом пригласил Реджину входить.

В тесном, как корабельная каюта, номере имелись кровать, плоскоэкранный телевизор и столик, заваленный пугающего вида инструментами: плети, ремни, наручники, кляпы, повязки на глаза, еще не распакованные игрушки из секс-шопа и полно презервативов.

— Что-то мне здесь не нравится, — сказала Реджина.

— Доверься мне. А теперь снимай юбку.

Себастьян смотрел на нее твердым холодным взглядом. Перешел в режим господина, спорить с ним сейчас бесполезно. Ладно, юбку снять еще можно, ведь под ней — шелковая нижняя юбка.

— Встань на колени перед кроватью, — продолжал Себастьян.

Реджина подчинилась, и тогда он заменил на ней маску повязкой для глаз. Сердце забилось чаще.

— Руки за спину. — Запястья туго оплела веревка. С ней оказалось еще неудобнее, чем в наручниках.

— Встань, — распорядился Себастьян и сам помог Реджине подняться. — Теперь ляг на кровать лицом вниз.

Не без его поддержки Реджина легла, повернув голову набок — чтобы не задохнуться.

Вжикнула молния на нижней юбке.

— Мне неудобно… — воспротивилась было Реджина.

— Не заговаривай больше, пока не покинем эту комнату.

Вот она и осталась лежать на кровати голая ниже пояса, в одних только черных кружевных трусиках. Реджина услышала удаляющиеся шаги Себастьяна.

— Куда ты? — позвала она, и тут же бедра ожгло ударом плети.

— Я же сказал: не говори, пока не выйдем. Верь мне, Реджина.

Морщась, она постаралась не думать о боли. Вообразила, как пальцы Себастьяна разводят губы влагалища, как язык прижимается к клитору… Только эти сладостные прикосновения, ласки смогут унять боль.

В комнате стало тихо, зато слышно было, как проходят по коридору другие гости. Они ведь смотрят на Реджину, точно как она смотрела на ту связанную женщину. Хорошо еще Реджина в повязке, и ее не узнать. И она пока еще не совсем голая.

Пока еще…

Здесь Себастьян или нет? Выжидает момента, чтобы раздеть Реджину полностью, или ушел назад, вниз — к остальным приглашенным? Только огромным усилием воли Реджина заставила себя молчать, а так хотелось выкрикнуть его имя. Связанные руки начинали болеть. Реджина поначалу пробовала извиваться, желая унять жжение в запястьях. Потом поняла: лучше лежать смирно, веревки не так сильно впиваются в плоть.

Реджина старалась не удариться в панику, мысленно повторяя совет Себастьяна: довериться ему. Он не оставит ее, не бросит. По крайней мере надолго.

Снизу доносилась музыка: «Флоренс энд зэ машин»[7]. Реджина постаралась раствориться в мелодии, мысленно унестись прочь из номера отеля. Но каждая мысль, каждый образ в голове оборачивался сексуальной фантазией: вот придет Себастьян, снимет с глаз повязку и подставит свой член. Реджина дотянется языком до набухшей, подрагивающей в такт пульсу головке, ощутит ее тепло и солоноватый вкус…

Рядом послышались шаги, и сердце Реджины бешено заколотилось. Она хотела позвать Себастьяна, но сдерживалась.

Чья-то ладонь — Себастьяна или кого-то еще? — погладила ее по ягодице, поиграла с кружевным бельем. Не в силах определить, кто ласкает ее, Реджина испугалась и тут же вспомнила, что Себастьян обещал ей перед входом в отель: «Этой ночью тебя не коснется никто, кроме меня».

Лишь одна эта мысль помогла не закричать, когда невидимая рука скользнула под трусики и принялась теребить губы влагалища. Сердце билось так часто и тяжело, что Реджина испугалась: не задохнуться бы.

«А главное — доверяй мне, Реджина».

Палец вошел в нее. О да, хорошо, и в то же время — никак не понять, чей это палец. Он двигался внутрь, наружу; разум Реджины твердил: а вдруг это не Себастьян? Зато тело предательски поддавалось ласкам, двигаясь в заданном ритме, жаждая оргазма. Большего Реджина себе не позволит. Она будет ждать, пока невидимый искуситель — будь то Себастьян или кто-то еще — не выдаст себя. Не выдержав, она позволила разуму возобладать над телом, остановить падкую на ласки плоть.

Остановился и невидимый мужчина. Вернул на место трусики, убрав руку от влажной, раскрывшейся щелки. Вот сейчас он уйдет, оставив Реджину наедине с собой — гадать, кто это был. Нет, так нельзя. Реджина прикусила губу, чтобы не закричать.

И когда уже казалось, что больше она не вытерпит, нарушит молчание и выкажет тем самым недоверие, с нее сняли повязку.

Открыв глаза, Реджина увидела перед собой Себастьяна. Стоя на коленях, он пристально смотрел на нее.

Ну слава богу, какое облегчение. Реджина аж расплакалась.

— Не расстраивайся, — произнес Себастьян. — Я ведь просил довериться мне. Ты не послушалась?

Он развязал ей руки, и Реджина медленно села, растирая запястья.

— Послушалась, просто… не была уверена. Еще эти люди — ходят, смотрят.

Она опасливо взглянула на дверь, и Себастьян закрыл ее.

— Нам за это влетит, — напомнила Реджина.

— Тсс, тебе надо успокоиться. — Он сел рядом и обнял ее. — Я не хотел тебя обидеть, но мне нравится экспериментировать, выявлять предел прочности. Это помогает сблизиться.

Обостряет ощущения.

— Все нормально, — совершенно искренне ответила Реджина.

— Хочешь уйти?

— Да, — сказала она, тоже совершенно искренне.

Глава 34

Нежась в наполненной до краев ванне, Реджина высунула ногу из-под пенной, с ароматом лаванды, горячей воды.

Себастьян знал, как успокоить ее и расслабить. Едва они оказались у него дома, как он помог Реджине освободиться от платья, завернул ее в огромное мягкое полотенце и отнес прямиком в ванную. Оставил там одну, отдыхать.

Реджина потеряла счет времени, пальцы на ногах и руках совсем сморщились.

Расслабившись телом, она не могла отдохнуть душой. Устала от одиночества.

Стопой нажав на рычаг слива, Реджина встала. Голова слегка закружилась. Потом Реджина завернулась в белое полотенце, вытерла насухо волосы. Взглянула на себя в зеркало: на глазах чернели разводы туши и подводки. Реджина, как могла, стерла их салфеткой.

Мягко ступая, она вошла в спальню.

— Я уж думал, ты там поселилась, — ухмыльнулся Себастьян. Он переоделся в белые боксерские трусы и васильковый халат до пола. Закатав рукава, он не стал запахиваться; выглядел Себастьян очень мило в этих трусах; Реджине нравилось, как завиваются кончики волос у него на загривке. Как же теперь начинать разговор, к которому Реджина, лежа в ванне, готовилась?

На прикроватном столике она заметила два бокала вина. Себастьян, проследив за ее взглядом, подал ей один.

— Спасибо, — поблагодарила Реджина и отпила холодного напитка. Ничего вкуснее она, казалось, в жизни не пробовала.

Реджина присела рядом с Себастьяном на краю кровати и посмотрела ему в лицо. Себастьян улыбнулся совершенно обезоруживающе. Ах эти ямочки на щеках, при виде их Реджина теряет волю… Нет, нельзя поддаваться.

— Себастьян, спасибо тебе огромное за эту ночь. Ты так хорошо все подготовил, я вижу, что вопрос доверия для тебя очень важен. Однако… я бы хотела доверять тебе иначе. Узнать тебя иначе.

— И как же это? — как всегда, насмешливо поинтересовался он.

— Ты разозлился, когда узнал, что я девственница. Я скрыла от тебя отсутствие у меня сексуального опыта, но и ты не говоришь ничего о своем прошлом, о своей жизни.

— Нет, говорю. Я же сказал: мне жаль, что со Слоан так вышло…

— Дело не в ней. То есть не только в ней. Ты, оказывается, знаком с Маргарет. Она рассказала мне о твоей матери.

Улыбка сошла с лица Себастьяна.

— Не слишком ли Маргарет стара для сплетен?

— Она и не сплетничала. Просто увидела, как мы выходим из комнаты на четвертом этаже, и решила, что мне надо знать правду о человеке, с которым… у меня отношения.

— Маргарет открыла тебе правду о моей матери, так? Не обо мне самом?

— Брось, ты прекрасно понимаешь, о чем я. Почему ты не поведал всего о своей матери? В ночь, когда у меня был день рождения, мы с тобой делились наболевшим о родителях, а ты не сказал самого главного? Почему?

— Потому что, как и в случае со Слоан, это к нам никак не относится.

— Нет, относится. Если мы не знаем друг о друге таких вещей, о каком доверии может идти речь? Шикарный секс — еще не все в отношениях.

— Откуда тебе знать?

— То есть?

— Пару недель назад ты была невинна, что приводит нас к выводу о твоей не слишком-то насыщенной половой жизни. Ведь до знакомства со мной у тебя ее, по сути, не было?

— Можно и так сказать, — признала Реджина.

— Зато у меня она была еще какая! И отношения с тобой очень, знаешь ли, похожи на все предыдущие. Менять их я не хочу.

— Ты же говорил, что со мной все по-другому.

Себастьян вздохнул.

— Это я к тебе отношусь по-другому.

— И как же?

— Не знаю! — разозлился Себастьян. — Порой мне кажется, что ты прекраснее всех, кого я встречал. Твоя невинность и неискушенность заводят меня. Ты добрая, ты не успела пресытиться жизнью и ее радостями. Тебя легко удивить и порадовать, но в отношениях с тобой — как и со всеми — мне нужно одно и то же.

— Что?

— А чем мы с тобой занимаемся? Только позволь тебя сфотографировать.

Пришла очередь Реджины злиться.

— Не начинай…

— Фотография для меня интимна. Это как душу раскрыть.

Вскочив на ноги, Реджина расплескала вино по полотенцу.

— Ушам не верю! Я говорю, чего мне не хватает в отношениях — или что у нас там с тобой? — а ты все требуешь большего для себя. Обо мне ты не думаешь?

— Мне казалось, что думаю, — невыразительно произнес он.

— Вот именно, что казалось.

Поразмыслив немного, Себастьян медленно кивнул.

— Я отвезу тебя домой, — тихо произнес он.

* * *

— В общем, надо тебе познакомиться с простым, хорошим парнем, — сказала Карли.

Реджина не спала всю ночь. Время тянулось бесконечно долго, и она валялась в кровати, пока наконец не взошло солнце. За кофе и багелями Реджина не выдержала и излила душу соседке. Рассказала об отеле «Джейн», посчитав, что даже прожженная тусовщица Карли возмутится тамошними порядками, однако соседка лишь округлила глаза и вздохнула.

— Обожаю «Джейн»! — Впрочем, тут же, вспомнив, что соседям полагается проявлять больше участия и сочувствия, погладила Реджину по руке. — Помнишь, я говорила тебе в самом начале: развлекайся и не жди ничего. Ты неплохо повеселилась, можешь закрыть первую страницу истории адской нью-йоркской тусни в своей жизни. Будет о чем рассказать внукам.

Реджина уставилась на Карли.

— По-твоему, такие истории стоит рассказывать внукам?

— Ну, твоим, может, и не стоит. Зато моим понравится! — Она рассмеялась, хлопнув себя по коленке.

Реджина забралась с ногами на диван, от души надеясь, что тот ее проглотит.

— Очень рада, что тебе это кажется смешным.

— Не над тобой же прикалываюсь, Реджина. Знаю, каково тебе.

Да, Реджина испытывала то же, что и Карли после разрыва с Робом: боль, почти физическую; невозможно было ни есть ни спать. Когда Реджина только встретилась с Себастьяном, в ней будто зажглась новая звезда, которая теперь превратилась в черную дыру.

Карли не ошиблась, предупреждая Реджину.

— После ухода Роба я словно умерла, — поведала соседка, как будто прочитав мысли Реджины. — Знаешь, что я сделала?

— Что?

— Я, как сказала бы моя мама, снова села на коня.

Серьезно? Поскакушек в комнате Карли Реджина в последнее время не замечала. Хотя, может быть, она слишком увлеклась трагедией в собственной жизни?..

— Что предлагаешь? — спросила Реджина больше для приличия, нежели из любопытства. Карли ее не утешит, потому что Реджина безумно влюбилась в законченного, неисправимого извращенца, и шансов найти счастье с другим мужчиной у нее — как отыскать ведущий в Нарнию платяной шкаф.

— Я тебя с кем-нибудь познакомлю, — пообещала соседка.

— Ну уж нет, спасибо, — поспешила отказаться Реджина, вспомнив Ника и его приятеля из «Сестрички Бетти».

— Понимаю, тяжело встречаться с простыми смертными после Себастьяна Барнса, но ты уж мне доверься.

— Ага, все только и просят, что довериться им.

Реджина ушла к себе в спальню и заперлась.

* * *

Утром в понедельник Реджина опять контрабандой пронесла на работу кофе из «Старбакса». Сразу на подходе к столу возврата она заметила Слоан: начальница быстрым шагом приближалась к стойке, «конский хвост» у нее на затылке развевался подобно пиратскому флагу. От кофе Реджина избавилась быстро — опустила стаканчик в ближайшую мусорную урну, однако встречи с начальником избежать не смогла.

У стойки своей очереди дожидалась полная возвращенных книг тележка.

— Доброе утро, Реджина, — поздоровалась Слоан. — Сегодня твой счастливый день.

Реджина не могла заставить себя посмотреть на Слоан. Невесть откуда появились ревность и мнительность, в желудке будто разлилась кислота. Странно, ведь с Себастьяном покончено, Реджине плевать на его прошлое — и настоящее. Зато вот Слоан почему-то раздражает ее.

— О, правда? Почему же? — спросила Реджина, опуская сумку на пол.

— Ты возвращаешься в стол выдачи заказов.

Хорошая новость… на которую Реджина никак не отреагировала. Только спросила:

— Мне прямо сейчас туда идти?

— Погоди минутку, — остановила ее босс. — В обед ты мне понадобишься. Смотаешься по поручению кое-куда…

— Простите, — извинилась Реджина, — но я обедаю с Маргарет.

Слоан слегка поморщилась.

— Что ж, ладно. Воспользуйся последним шансом.

— Как это — последним?

— Я не сказала? В связи с сокращением бюджета ее должность упразднена.

— Нельзя увольнять архивистов!

— Я предлагала Маргарет место в отделе возврата, — Слоан будто не слышала Реджину. — Да только она предпочла отправиться на пенсию. Впрочем, Маргарет сама все тебе расскажет за обедом.

Реджина опрометью бросилась на четвертый этаж. Почему, ну почему Маргарет не сказала, что ее сократили? Ах нет, постойте, она же приглашала Реджину пообедать — вот и хотела, наверное, сообщить новость. Это Реджина, столь занятая делами сердечными, отказалась уделить старушке время.

Архив пронзали яркие столбики солнечного света, в которых танцевали пылинки.

— Такие перемены, а вы молчите! — выпалила Реджина. Маргарет, согнувшись над толстенным томом в матерчатом переплете, просматривала записи под лупой.

Медленно подняв голову, она улыбнулась.

— И тебе доброго утра, Реджина.

— И вы еще улыбаетесь? В библиотеке творится беспредел!..

Маргарет отложила толстую лупу прямо на страницы книги.

— Это было неизбежно, Реджина. Не смотри на меня так, я не в претензии. Мне давно пора на отдых.

— Дурное же вы выбрали время для ухода на пенсию. А последствия?..

— Я наработалась. И потом, сколько раз я твердила тебе: времена уже не те. Ты знаешь, что предыдущий президент нашей библиотеки разработал план, согласно которому миллионы томов из нашего хранилища должны переместиться в Нью-Джерси? Посетителям придется ждать заказы сутки, не меньше.

— Так нельзя!

— Руководству все можно, поверь. Даже несмотря на наши протесты. Пару месяцев назад — как раз перед твоим приходом — мы составили петицию, которую подписали сотни академиков и писателей. И это только одна проблема. Бюджет на приобретения за последние четыре года сократился на двадцать шесть процентов. Поезд ушел.

Реджина — неожиданно для самой себя — расплакалась.

— Ты принимаешь это еще ближе к сердцу, чем я, — сказала Маргарет.

Выйдя из-за столика, она обняла Реджину, и та уронила голову ей на плечо, как ребенок. Маргарет вложила ей в руку носовой платок, и Реджина промокнула им глаза.

— Спасибо. Вы уж извините, не знаю, что на меня нашло.

Отступив на шаг, Маргарет улыбнулась.

— Все будет хорошо, Реджина. Библиотека никуда не денется. Я найду работу в книжной лавке или заведу себе блог…

Реджина рассмеялась.

— Но самое главное — с тобой ничего не случится.

Реджина — нисколько, впрочем, не убежденная — кивнула.

— Спасибо, что рассказали про Себастьяна. Я пыталась разговорить его насчет матери, и он закрылся.

— Должна признаться, Реджина, что не много знаю о мужчинах. Я никогда не была замужем — и на то есть свои причины, — однако за свою жизнь поняла кое-что важное. Человека не переделаешь, и прошлого не изменишь.

— Да, вы, наверное, правы, — всхлипнула Реджина.

— Реши, что тебе нравится, что доставляет счастье. Тогда найдешь мужчину всей своей жизни.

— А вы? Так и не встретили того единственного?

— О, в моей жизни было много желанных мужчин, — лукаво улыбнулась Маргарет. — Правда, стоило оборвать одну интрижку, как назревала новая.

— Маргарет!

— Что? Я могу забыть старые, заплесневелые книги, но не свои старые похождения.

Глава 35

Домой идти желания не было никакого. Со своего рабочего места Реджина взглянула на часы: десять минут седьмого, — и даже не пошевелилась.

— Рад, конечно, что ты вернулась, Финч, — сказал Алекс, кладя перед ней на стол последнюю из заказанных книг, — но мне пора валить.

— Приятного вечера, — пожелала Реджина.

— О, вечер будет очень приятный. — Алекс улыбнулся от уха до уха.

— Да? У тебя свидание с удовольствием?

— Можно и так сказать. А ты чего сидишь? Слоан запрягла тебя для прогона?

— Какого еще прогона?

— Она приготовила какое-то шоу для банкета. Сегодня репетиция, вот я и подумал, что ты ей помогаешь.

— Господи… нет. Спасибо, что предупредил. — Реджина поспешила собрать вещи. — Я с тобой, идем.

Они вышли в душный влажный вечер. На ступенях у входа все еще сидели люди — правда, меньше, чем в обеденный перерыв. По тротуару прохожие спешили к станции метро, и Реджина с ужасом представила, как спускается в раскаленную подземку.

— До встречи, Финч, — попрощался Алекс и двинулся на юг.

Реджина и сама хотела с ним попрощаться и тут заметила припаркованный через дорогу черный «Мерседес».

Нельзя вот так срываться с места и бежать к метро… а Реджина взяла и побежала. Жаль, что Себастьян успел изучить ее привычки и ринулся наперерез. На своих длинных ногах он легко обогнал Реджину. Перехватил ее у северо-восточного угла Сорок второй улицы и Пятой авеню.

— Почему не отвечаешь на звонки? — спросил он, преграждая ей путь.

Реджина изо всех сил старалась не смотреть ему в глаза, иначе — она пропала.

— Ты про айфон? — Она достала из сумочки гаджет, который уже три дня как был выключен. Себастьян отказался его взять.

— Можем поговорить? — спросил он. — Дай мне минуту, пожалуйста.

Надо было просто идти и не смотреть на него. Так нет же, Реджина взглянула в его темные, бархатистые глаза и… застыла на месте.

Ее молчание Себастьян принял за согласие.

— В машину? — предложил он.

— Не сяду я в нее.

Себастьян беспокойно огляделся.

— Здесь не самое подходящее место для разговора. — И словно в подтверждение его слов Реджину задел портфелем проходивший мимо клерк.

— Пусть меня лучше прохожие затопчут, — ответила она.

— Говори за себя, — слабо улыбнулся Себастьян, и в груди у Реджины дрогнуло. Господи, она точно влюбилась в него.

Сохраняя каменное лицо, Реджина проследила за взглядом Себастьяна: его водитель обогнул квартал и остановился на Сорок второй улице между Мэдисон и Пятой авеню.

— Ладно, — сдался Себастьян, — ты победила. Поговорим здесь.

Он за локоть отвел ее от тротуара, к стене ближайшего здания. Реджина оперлась плечом о витрину магазина и выжидающе уставилась на Себастьяна.

— Мой отец бросил мою мать ради двадцатилетней модели, которая была всего на три года старше меня. Сначала я ненавидел ее, потом мы подружились. Она стала водить меня на свои фотосессии, тогда-то я и увлекся фотографией. Мачеха позволяла фотографировать себя, учила меня, а потом… сбежала от отца с другим фотографом. Ирония судьбы. Однако уже ничего нельзя было исправить. Мать слишком переживала из-за отцовской измены и развода. Она покончила с собой.

— Кто была эта модель? — спросила Реджина, и перед мысленным взором, непрошеные, возникли черно-белые образы со стены его квартиры. Ответ Реджина уже знала.

— Астрид Линдалл.

Слова ударили в мозг словно пуля, подтверждая худшие опасения. Этого мира ей не понять, и Себастьяну Реджина будет интересна очень недолго.

— Спасибо, что… э-э… просветил меня, правда. Хотя лучше бы ты рассказал об этом еще тогда, когда мы сидели на кровати и делились самым сокровенным. Открывались друг перед другом. А теперь… зачем мне правда о тебе?

Сигналили проезжающие мимо машины, люди спешили по делам и домой; плотный душный воздух обволакивал, будто саван. Но Реджина не хотела никуда идти, не хотела, чтобы уходил Себастьян. Она спустится в подземку и поедет домой, проведет еще одну ночь в страданиях без него. Кого она дурачит? Как будто, не сев в машину, она сохранит независимость и ее воля не рухнет, как фигура из костяшек домино.

— Не прерывай беседы. Поужинай со мной.

Нет, не беседы ждет Реджина, ей снова охота ощутить, как трется о запястья веревка, как холодит кожу воздух Комнаты. И чтобы снова бедра ожгло ударом хлыста, и вонзился между них член.

Реджина развернулась и пошла в сторону метро.

— Подожди, — схватил ее за руку Себастьян. Реджина позволила остановить себя. — Если не хочешь, больше мы этим заниматься не будем. Я как-нибудь смирюсь. Только не запирайся от меня, будто я виноват перед тобой. Я ведь не лгал, не бросил тебя. Ты расстроена, потому что я не могу дать тебе желаемого?

— А ты можешь?

— Не знаю, — ответил Себастьян. Выглядел он невыносимо печально. — Но хочу попытаться, и потому я здесь.

— Что ты намерен делать?

— Этого я тоже не знаю. Думал, тебе не хватает бесед.

— Все не так просто. Вдруг и я не способна дать тебе того, что ты хочешь?

— Ты-то как раз способна.

— Это пока.

— Дело в фотографии?

Реджина прикусила губу. Признавать это — даже для себя самой — было тяжело.

— Ты будешь встречаться с женщиной, которая не хочет быть твоей музой? Признаешь, что фотография для тебя — не главное?

— Ошибаешься, Реджина. Ты и так моя муза. Я вижу тебя в каждом лице, что снимаю, в каждом теле. На обложке октябрьского выпуска «W» должна быть ты, твое имя. Я лишь прошу женщину, которая меня вдохновляет, встать перед объективом моей камеры.

Она вспомнила черно-белые образы на стене в его квартире: женщины — связанные, под плетью, обнаженные и увековеченные мастерством Себастьяна.

— Не могу.

— Ты же верила мне. Доверялась, стоило попросить… а теперь бежишь, испугавшись камеры?

— Ты все извращаешь. — Жесткий предел, жесткий предел.

Развернувшись, Реджина побежала к спуску в метро.

* * *

Зареванная и опухшая Реджина открыла дверь в квартиру. Должно быть, проплакаться в час пик в метро — норма для истинной жительницы Нью-Йорка.

Утешая себя мыслью, что тихая спальня, этот миниатюрный рай, уже близко, Реджина вошла.

— Ты где была? — спросила Карли, возникнув у нее перед носом, словно исключительно пригожее привидение: в желтом сарафане, отлично подчеркивающем золотистый загар; волосы она собрала в небрежный узел на затылке. Губы поблескивали, щеки розовели под тонким слоем румян.

Правда, не макияж, не наряд и даже не загар придавали Карли Ронак столь восхитительный вид. Впервые с момента знакомства Реджина увидела соседку по-настоящему счастливой.

— Где мне еще быть до половины седьмого? — ответила Реджина. — На работе.

Только сейчас она заметила, что в гостиной присутствует еще человек.

С дивана пружинисто встал юноша: песочные волосы, ямочки на щеках; футболка с символикой Дартмутского колледжа и штаны цвета хаки. Не столько красивый, сколько симпатичный.

— Привет, Реджина, — поздоровался он. — Рад наконец с тобой познакомиться. Я Роб Миллер.

— Ты… Роб?

Роб? Тот самый, кто разбил сердце Карли? Стал причиной ее бесконечных слез?

— Мы тебя заждались, — сказала Карли и взяла Роба за руку.

И как, интересно знать, у Роба за день получилось вернуться в жизнь Карли? Стоит тут, улыбается по-хозяйски, а Реджина как будто пришла не к себе домой, в гости. Или она так увлеклась страстями по Себастьяну, что и не заметила, как Карли — говоря ее же словами — уладила дело?

— Мы ждем друга Роба, Энди. Пошли с нами.

Черт, они что, все спланировали? Карли ослепла от счастья и не видит: Реджине едва хватит сил почистить зубы и умыться! Куда уж там на двойное свидание выбираться!

— В другой раз, — сказала она и буркнула в сторону Роба: — Приятно было познакомиться.

Впрочем, Карли не собиралась отпускать ее так легко. Она проследовала за Реджиной в спальню.

— Постой, — сказала она, прикрыв за собой дверь. — Почему ты не хочешь с нами?

Бросив на кровать сумку «Шанель», Реджина пожалела, что рассталась со своим старым рюкзачком. Ей противно было видеть переплетенные золотистые буквы С на блестящей черной коже. Это все равно что Себастьяна на плече носить. Такой груз!

— Почему ты не сказала, что снова встречаешься с Робом? Или мы с тобой делимся только плохими новостями?

— Я хотела сказать, но последние несколько дней с тобой было не поговорить.

Да, Реджина стала завтракать у себя в комнате, при закрытых дверях, спать ложиться в девять вечера — лишь бы приглушить чувство собственного ничтожества — и вставать как можно позже, чтобы с утра без промедлений выбежать на работу.

— Ну да, ты права. Извини. Так что у вас с Робом?

Карли махнула рукой в сторону гостиной.

— О нас с ним можно и потом поговорить. Скажу только, что мы не решили всех проблем. Нашли компромисс.

Реджина кивнула.

— Что ж, рада за тебя. Роб вроде парень неплохой.

— Пошли с нами. Энди тоже классный. Не станешь же ты запираться в комнате и плакать по Себастьяну Барнсу до конца жизни? Надо двигаться дальше.

Реджина снова кивнула. Перед мысленным взором возник Себастьян: как он смотрел на нее там, на Сорок второй улице, выжидающе, разочарованно. Куда проще будет забыть его, обвинив в тиранстве. Придумав оправдание, мол, это Реджина отдавалась ему вся, а он думал лишь о себе. Однако истина такова: Реджина, отдавшись целиком и полностью, боялась, что этого недостаточно, тогда как Себастьян — на свой, неловкий, манер — пытался дать большее.

Впрочем, сейчас не время объяснять такие тонкости Карли. Реджина просто ответила:

— Я не готова.

— Ладно, — смягчившимся тоном произнесла соседка. — По себе знаю, каково тебе. Но это первый и последний раз. Энди скажу, что ты ждешь второго — контрольного — приглашения.

— Развлекайтесь, — напутствовала ее Реджина.

Едва за Карли закрылась дверь, она вздохнула с облегчением. Скинув сумку на пол, легла на кровать, свернулась калачиком. Тут она заметила на комоде книгу про Бетти Пейдж. Что с ней делать? У себя в комнате Реджина ее точно не потерпит. Хотя и выбросить просто так себе не позволит. Может, продать книгу завтра в магазин «Стренд»?

Реджина села. Отнесет-ка она эту книгу в гостиную, положит в одну кучу с модными журналами Карли, чтобы глаза не мозолила.

Реджина приникла к двери и прислушалась: в гостиной было тихо. Выждав еще несколько минут — для надежности, — Реджина вышла из спальни… Хотя, пожалуй, стоит отнести книгу в «Стренд» прямо сегодня. Время детское, семь вечера, заняться все равно больше нечем.

Реджина присела на диван, решив последний раз пролистать книгу о Бетти Пейдж. Издание хорошее, качественное. Реджина до таких жутко падка.

Открыла книгу сразу на середине и наткнулась на серию фотографий Ирвина Кло: с фетишами, ремнями и веревками. Себастьян говорил, что Бетти среди прочих моделей выделяла одна очень важная вещь — задор.

Реджина присмотрелась к одному из снимков: Бетти в леопардовом бикини, на ногах и руках цепи, рот перетянут веревкой, в глазах — смешливые огоньки. Бетти не позировала, она играла, развлекалась… И в то же время Реджина не могла понять: каково это — оказаться на ее месте, открыто выражать свою сексуальность. Как Бетти Пейдж это удавалось? Может, в реальной жизни, в сексе она была не такой? Просто играла роль секс-рабыни на камеру? И задором своим она обязана как раз тому, что перед камерой — она не настоящая. Себя подлинную фотографу она не показывала.

Реджина перешла к другой главе: Бетти в белых сапожках, со стеком в руке. Бетти, в черном корсете и перчатках по локоть, угрожающе склоняется над связанной девушкой в кружевах и с кляпом во рту. Бетти, в чулках на подвязках и зашнурованных ботинках на платформе с высокими голенищами, яростно смотрит в объектив камеры, словно готовая сожрать фотографа. Бетти щелкает кнутом…

Оторвавшись от книги, Реджина ощутила прилив адреналина. Карли сказала, что всех проблем с Робом решить не удалось, но они нашли компромисс… Реджина поняла, что нужно делать.

Глава 36

— Ну и списочек, — заметила Карли, глядя на плотно исписанный розовый квиток. На его заполнение Реджина потратила не один день.

Субботним утром они с Карли выбрались за покупками. Всего неделю назад Реджина ходила по магазинам в компании Себастьяна, готовилась к балу. Тот день начинался многообещающе, а закончился полным пересмотром их отношений.

Реджина надеялась, что сегодняшняя прогулка даст ей ответы. Она следовала за Карли на восток, к Кристофер-стрит.

— Вот потому ты мне и нужна. Можно, конечно, поспрашивать чужих людей в «Иелпе», но мне показалось, что лучше воспользоваться советом домашнего гуру моды.

— Я дизайнер, а не советник по шопингу, — проворчала Карли, хотя на деле только рада была отправиться с Реджиной. — Надеюсь, больше, чем в два места, заглядывать не придется. И что корсет и подвязки у тебя точно есть.

— Есть, есть, — покраснев, ответила Реджина. Свой корсет она заныкала в дальний угол кладовки и не доставала с той ночи, как над ней поработала Грета и Себастьян подарил анальную пробку.

Первый магазин назывался «Мой крест». В витрине стояли изящные манекены из белого пластика в корсетах, кожаных кепках, ботинках на платформе и в наручниках.

Карли позвонила в белый дверной звонок, и им открыли.

Внутри прохаживалось несколько девушек — консультантов, однако никто не спешил покупателям на помощь. Видимо, персонал думал: раз человек пришел, значит, знает, что ему нужно.

Убрав волосы в небрежный хвост, Карли взглянула на список и уперла руки в боки, словно готовясь к драке. Затем обошла салон, выбирая нужные предметы: длинные перчатки (черные и белые), корсет из черного бархата, с большими крючьями на спине, красно — черную шлепалку с рукоятью в оплетке, длинный, угрожающего и жутко непрактичного вида хлыст и восемнадцатидюймовый стек.

Собрав все в кучу, Карли вручила ее Реджине.

— Раз плюнуть. Теперь колись, зачем тебе все это?

— Это мой компромисс с Себастьяном.

— Не поняла.

— Я сама еще головой не поняла. Просто сердце подсказывает.

К ним подошла консультант, девушка-азиатка.

— Вас проводить в примерочную?

— Нет, спасибо. Мы все берем, — сказала Карли и улыбнулась Реджине.

* * *

Когда Себастьян открыл дверь, Реджина с удовольствием отметила, что теперь ее очередь делать сюрприз. Себастьян улыбнулся и принял у нее два вещмешка.

— Неделю ты со мной не разговаривала и вот решила переехать ко мне? — пошутил он, явно обрадовавшись ее приходу.

Реджина — в пику своей недавней привычке защищаться и отводить взгляд — сразу же посмотрела ему в глаза. Да, она на верном пути. Только бы план сработал.

— Ну, молчание не сильно помогает. Я решила сменить тактику.

Внутренне содрогаясь, она улыбнулась. Что, если он скажет «нет»? Назовет Реджину глупой и не примет условий?

Себастьян тем временем взял ее за руку и отвел в гостиную.

— Чего же ты добивалась молчанием? — спросил он, присаживаясь рядом с Реджиной.

— Думала. Мыслить здраво в твоем присутствии не получается. Голова как в тумане. — Даже сейчас мысли путались, Реджина рядом с Себастьяном распускалась, словно цветок, и тянулась к нему, как к солнцу. — Надо понять, чего я хочу и что могу дать сама.

— Если честно, не понимаю, о чем речь. Мой опыт эмоционального сближения с женщинами — как зародыш. Страшный и недоразвитый.

Реджина судорожно сглотнула.

— На прошлой неделе, сразу после бала в «Джейн», я сказала, что хочу от нашей связи большего, хочу узнать тебя ближе. Ты разозлился, едва я вспомнила о рассказе Маргарет. Наверное, я сама виновата, разговоры так не начинают… Однако ты дал понять, что подобной близости не желаешь. На том можно было поставить точку, так?

Себастьян кивнул.

— И потом…

— Да-да, потом, — протараторила Реджина. — Ты перехватил меня после работы, попытался разговорить, и я сказала… не помню уже, что я там наговорила.

— Если коротко, то нечто вроде: тебе чего-то мало, а я опоздал дать большее, — напомнил Себастьян, глядя на Реджину с неожиданной теплотой.

— Да, вроде того… Ты пошел мне на уступки, однако я заперлась, не захотела позировать тебе. Чувствовала себя загнанной в угол, боялась все испортить.

Реджина сморгнула, чтобы — не дай бог — не покатились по щекам слезы. Но они все же пролились, и Себастьян смахнул их.

— Ты ничего не испортишь, Реджина.

— Да, пожалуй, лучше сказать «ограничу».

— У всех есть свои пределы. Мы ведь говорили об этом в самом начале.

Реджина кивнула, и Себастьян обнял ее. Некоторое время они сидели молча.

— Реджина? — тихо произнес Себастьян.

— Да?

— Что у тебя в сумках?

— Ой, совсем забыла… В них то, ради чего я пришла. Будешь меня фотографировать.

Себастьян взглянул на нее, явно ожидая подвоха. Затем, видя, что Реджина не шутит, медленно покачал головой.

— Я тебе очень признателен, Реджина, правда, но я недавно много думал на эту тему. Помнишь, что в сумме для меня представляют собой фотография и БДСМ?

— Вроде да.

— Нельзя заставить человека подчиняться, нельзя насильно раскрыться перед камерой. Результат будет ужасен. Себя саму ты тоже не заставишь..

Понятно, Себастьян отпускает ее, теперь можно просто заниматься сексом. Себастьян больше не попросит Реджину позировать, он разрешил ей установить собственные границы в отношениях.

— Я себя и не заставляю. Я хочу этого.

— С какой стати? — недоверчиво произнес Себастьян.

Встав с дивана, Реджина расстегнула одну из сумок и достала из нее книгу о Бетти Пейдж. Вернулась с ней к Себастьяну.

— Ты сам дал мне ее, — сказала она, открывая книгу.

— Как же, помню.

Реджина пролистала томик почти до конца и наконец открыла фотографии, которые ей нравились больше остальных.

— Можем попробовать нечто вроде этого.

Расположив книгу у себя на коленях, Себастьян вгляделся в снимки. Потом мотнул головой и сказал:

— Я не собираюсь копировать чужой стиль. Так не пойдет.

— Забудь про стиль. Обрати внимание на саму Бетти Пейдж.

Не найдя нужных слов, Реджина быстренько пролистала книгу назад. Показала снимок, на котором Бетти была привязана к деревянным балкам.

— Вот так я фотографироваться не хочу.

— Будешь доминировать? — уточнил Себастьян, и Реджина кивнула. Подумав, он ответил: — Я не вижу тебя в роли госпожи. Это не твое.

— Разве не ты говорил, что мне нужно — погоди, сейчас вспомню — эволюционировать? — улыбнулась Реджина.

Себастьян серьезно посмотрел на нее. Глядя друг другу в глаза, они просидели еще с минуту.

— Я подумаю над твоим предложением, — сказал наконец Себастьян. — И еще: ты должна убедить меня в готовности исполнить выбранную роль. Сейчас посмотрим, что ты принесла.

Глава 37

Оказалось, если в нужный момент довернуть кисть руки, то можно не просто ударить человека, а рассечь ему кожу. Так объяснил Себастьян.

Одетая в высокие ботинки, корсет и перчатки, Реджина — со стеком в руке — ощущала себя очень сильной и властной. Правда, лупцевать ей доверили всего лишь подушку.

Хлясть!

— Аккуратнее с кончиком, — посоветовал Себастьян. — Если ударить им, то останутся следы, даже если кожа не лопнет.

Он сидел в кресле с высокой спинкой в другом конце спальни, словно Френсис Форд Коппола мира садомазо.

Подойдя к Реджине, он забрал у нее стек.

— Это нейлон или стекловолокно?

— Понятия не имею.

— Ладно, давай еще раз. — Он вернулся на место.

Реджина снова хлестнула подушку.

— Уже лучше, — похвалил Себастьян. — Помни: сила удара зависит не столько от мускулов, сколько от быстроты.

— Как все сложно! — пожаловалась Реджина.

— Придется тебе постараться и проявить терпение, — с улыбкой ответил Себастьян. — Или ты думала, что это все хиханьки да хаханьки?

Реджина ударила.

— Ну не знаю, не знаю. Ты даже не по заду хлестнула, чуть выше. Точнее, Реджина, точнее.

— Это же подушка! Где у нее задница, а где спина?

— И то верно, упражнение не идеально. — Он встал из кресла. — Надо нам с тобой сменить площадку.

Реджина обрадовалась. Наконец она увидит его Комнату! Но тут она заметила в руках у Себастьяна ключи от машины.

— Мы куда? — спросила Реджина.

— На полигон.

* * *

Если у клуба и была вывеска с названием, Реджина ее не заметила. Внутри же царил полумрак, так что она не видела почти ничего.

Перед уходом она переоделась в обычную одежду, хотя Себастьян предупредил: скоро и от нее придется избавиться. У клуба имелся свой, специфический, дресс-код: проходить можно либо в нижнем белье, либо вообще без него. Вначале Реджина заартачилась было, однако Себастьян убедил ее: в одежде она привлечет к себе еще больше нежелательного внимания, чем без нее. Логично, хотя после ночи в «Джейн» Реджина еще не успела соскучиться по приключениям.

Впрочем, женщина лет сорока на входе встретила их так приветливо и пригласила раздеться таким обыденным тоном, что настроение быстро сменилось.

Реджина, глядя, как Себастьян раздевается до трусов, невольно улыбнулась.

— Не думала, что дресс-код и на тебя распространяется.

— Я всецело за равенство полов, детка.

События этой ночи приняли неожиданный оборот, и Реджина боялась, как бы снова им с Себастьяном не рассориться — или ей не утратить самообладания — до фотосессии.

Себастьян твердо настоял: Реджине необходимо вжиться в роль. Интересно, что было правдой, а что игрой в жизни самой Бетти?

— Хлысты, наручники, стеки, повязки на глаза — в общем, любой реквизит для игр можно взять напрокат внизу, справа, — сказала привратница.

Реджина сдала ей одежду и получила взамен пестрый кусочек картона с номером.

— У меня карманов нет, — сказала она Себастьяну.

— Число запомнила?

— Да.

Себастьян забрал у нее номерок и вернул его женщине.

— Больше никаких задержек, идем. — Он вручил Реджине стек и за руку повел вниз.

Клуб представлял собой имитацию подземелья: всюду канделябры, клетки; полы — каменные, между комнатами — арочные переходы с деревянными наличниками; мебель больше похожа на средневековые орудия пыток; из стен торчат крючья с веревками и лебедки.

Себастьян не соврал: в одном нижнем белье Реджина чувствовала себя вполне комфортно. Прочие посетители обращали на нее внимания не больше, чем на нового гостя, когда вечеринка в полном разгаре. И еще кое-что: связанных мужчин здесь было куда больше, чем женщин, тогда как Реджина привыкла, что женщинам роль подчиненной отводится автоматически.

— С мужиками я тебе играть не дам, — предупредил Себастьян, когда они проходили мимо двух мужчин. Одного приковали спиной к стене, а член его убрали в подобие металлической клетки; второго поставили к стене лицом. Обоих гостьи охаживали плетями и прочими инструментами пыток.

— Да я не в претензии, — быстро ответила Реджина.

В кресле, похожем на трон, сидела женщина в короткой красной сорочке; длинноногая, в высоких красных сапогах. На коленях у нее лежал мужчина с голым задом, и она порола его шлепалкой. Реджина готова была поклясться, что голозадый называл женщину мамочкой.

— Сюда. — Себастьян провел ее через арку в другую комнату, где к деревянному забору была привязана женщина: на глазах лента, одежда только выше пояса. Присмотревшись к ней, Себастьян пошел дальше, к деревянному столу, на котором лицом вниз лежала еще одна связанная — и полностью оголенная — женщина.

Стоящий рядом мужчина шлепал ее по заду голой рукой. На бледных ягодицах алели следы от его пятерни.

Остановившись неподалеку, Себастьян обнял Реджину и тихо сказал:

— Просто смотри.

Мужчина обрушил ладонь на ягодицу и выждал некоторое время, чтобы ударить вновь.

Женщина стонала — в экстазе.

Почувствовав на себе чужой взгляд, мужчина посмотрел на Реджину с Себастьяном и ударил женщину так, что шлепок, наверное, услышали в соседней комнате. Затем отошел в сторону.

— Куда это он? — шепотом спросила Реджина.

— Уступает место нам, — ответил Себастьян.

— Место? Нам?

— Да, теперь мы можем поиграть с ней.

Округлив глаза, Реджина замотала головой.

— Ни за что.

— Мы ведь за этим и пришли.

— Я думала, мы только посмотреть.

— Неправильно думала, — возразил Себастьян и вручил ей стек. — Погоди секунду.

Он подошел к женщине и что-то сказал ей. Лица ее Реджина не видела и потому не могла догадаться, о чем Себастьян ее спрашивал.

Наконец он жестом пригласил Реджину. Та неохотно подошла; вблизи отметины на ягодицах женщины казались ярче. Реджина отвела взгляд.

— Она согласна на стек, — произнес Себастьян. Реджина взглянула на него как на умалишенного.

— Не стану я бить эту женщину.

— Она сама этого хочет. Что еще важнее, за этим мы сюда и пришли.

Он погладил Реджину по голове и, чуть сменив тон, добавил:

— Либо ты ее, либо я тебя — позже. Впрочем, позже я проделаю это с тобой обязательно. Разница лишь в том, как усердно я тебя обработаю.

Реджина заглянула в его темные глаза и ощутила знакомые спазмы. Она поняла: отшлепать эту женщину — не так уж и плохо. Может, у нее нет своего Себастьяна, вот она и пришла в этот клуб — получить то, что Реджине способен дать лишь один мужчина на свете.

Реджина замахнулась, как учил Себастьян, и он указал на ягодицы жертвы. Напомнил, что важно бить по попке, а не по задней поверхности бедер — она слишком чувствительна.

Реджина медлила, однако хватило одного взгляда на Себастьяна — тот кивнул, ободряя, — и она, прикусив губу, опустила стек на розовый зад.

— Можно и посильнее, — сказал Себастьян.

Его что, заводит это зрелище? Реджина — ради еще большей открытости — взяла и спросила напрямую:

— Ты возбуждаешься?

Себастьян покачал головой.

— Нет. — Подойдя ближе, он прошептал: — Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не растянуть тебя вон на той скамье, с завязанными глазами. Ты бы сопротивлялась, я сорвал бы с тебя трусики, взял шлепалку и показал этим любителям, что такое настоящее садомазо. Вот тогда и возбудился бы.

Сердце в груди забилось быстрее.

— А теперь, — продолжал шептать Себастьян, — ударь эту женщину еще четыре раза, и мы уйдем. Скажи ей, пусть считает.

Дрожа, Реджина как можно властнее обратилась к женщине:

— Считай.

Себастьян кивнул.

Реджина ударила, не сильно, но уверенно.

— Раз, — отчетливо сказала женщина. Себастьян одними губами произнес: «Жестче».

Реджина опустила стек резче, и звук от удара резанул по ушам.

— Два!

Реджина дрожащей рукой подняла стек.

— Пусть она кончит, — сказал Себастьян. Реджина вытаращилась на него, однако женщину ударила сильнее. Та застонала, не так громко, как под ударами предыдущего истязателя, но все же — прогресса Реджина добилась.

— Три, — чуть напряженнее произнесла раба.

Реджина хлестнула с неожиданной — даже для себя самой — силой, и женщина завизжала в экстазе. Низким голосом она выкрикнула:

— Четыре.

Себастьян забрал у Реджины стек и повел ее к лестнице.

* * *

На улице ждала приятная прохлада. Снова одевшись, Реджина немного успокоилась, и в то же время она гадала: осталась ли худшая часть ночи позади?

В принципе, спасибо Себастьяну, что сводил ее в клуб, дал почувствовать, каково это — самой орудовать стеком. Поразительно, но в Реджине не проснулось ничего от настоящей госпожи. Оказывается, Себастьян не навязал ей место рабыни, оно для Реджины естественно. Да, удовольствие она получала изысканное, сильное, однако надо было убедиться, что все на своих местах. Побывав в чужой шкуре, она теперь лучше понимает свою сексуальность. И хотя звучит это нелогично, признание рабской роли позволит легче преодолеть испытание фотосессией. Реджина не раскроет себя всю, она сыграет другую. Подлинную себя, свою изюминку, она прибережет для игр с Себастьяном. Надо лишь убедительно сыграть госпожу перед камерой.

Реджина прониклась еще большим уважением к таланту Бетти Пейдж.

Себастьян тем временем достал из кармана телефон.

— Джесс, у меня к тебе просьба. Сможешь приехать ко мне через двадцать минут? Нам с Реджиной потребуется твой гений.

В ответ на вопросительный взгляд Реджины Себастьян лишь подмигнул ей.

Глава 38

— Посмотри вниз, так… Голову держи прямо, не опускай.

Джесс — эта рыжая англичанка, помогавшая Реджине перед первым свиданием с Себастьяном, и профессиональный гример — и сейчас не оставила без поддержки. Реджина сидела, откинувшись на спинку стула в столовой. Верхнее освещение слепило.

— Не слишком ли много косметики? — пробормотала Реджина, стараясь не двигать головой. Джесс тем временем нанесла где-то третий слой теней на веки.

— Совсем нет, уж поверь мне. Себастьян работает в черно-белом формате, так что надо добавить контрастных оттенков. В зеркале они смотрятся излишними, но на фото — просто идеально.

Себастьян готовил для съемок гостиную, переставлял мебель.

— Снимем пару сцен снаружи, — предупредил он Джесс. Вот тебе раз, ну и новость.

— Какой камерой пользуешься? «Марк II»?

Себастьян пробормотал нечто утвердительное.

— Держи голову, — напомнила Джесс. Опустив глаза, Реджина уставилась прямо на грудь Джесс, выпирающую под серой футболкой с символикой «Роллинг стоунз». Интересно, часто ли работал с ней Себастьян? И как близко? Черт, ну откуда эта ревность? Возникает сама по себе. Удастся ли когда-нибудь от нее избавиться?

Джесс обернулась к разложенному на обеденном столе гримерскому хозяйству: кисточкам, пузырькам, пудрам, щеточкам для ресниц, туши, карандашам, щипчикам и прочим премудростям.

— Почти все, — сказала она, выбирая помаду.

Подошел Себастьян — оценить работу Джесс. Реджина испугалась, что ее преображение отвратит его, однако, заметив его взгляд, поняла: волноваться не о чем.

— Джесс, ты просто волшебница. Никогда не подведешь, — сказал он. — Ну а ты, — он подошел ближе и накрыл ладонью макушку Реджины. В его глазах читалось чистое восхищение, и в груди у Реджины ёкнуло. — Ты поистине великолепна.

* * *

Реджина стояла на крыше, под россыпью мерцающих звезд, на фоне серебристой в лунном свете реки Гудзон.

Стек неприятно тяготил уставшую руку.

— Взгляд на меня и развернись боком, — сказал Себастьян. — Стек подними над головой, ухвати его за кончик.

Реджина встала, как было сказано. За несколько часов она научилась выполнять распоряжения Себастьяна и при этом добавлять в позы нечто от себя. Самый главный секрет, однако, Себастьян раскрыл еще раньше: лучшие модели — это те, кто любит свою работу, наслаждается моментом и словно живет перед камерой. То есть не просто наполняет свой кошелек или расширяет портфолио.

— Если научишься ловить кайф, — сказал Себастьян, — мы с тобой весь мир завоюем.

Сместив вес на одну ногу, Реджина проказливо улыбнулась. Она знала: эта улыбка отлично сочетается с выражением ее глаз.

Перебрав несколько вариантов этой позы, Реджина отпустила кончик стека.

— Покажи мне свой зад, — велел Себастьян.

Два часа назад, услышав такую команду, Реджина застыла бы в нерешительности, однако теперь ее распирало. Она была полна энергии и творческих идей. Фотосессию она начала в корсете и кожаной юбке, но сейчас на ней было только черное бюстье, кружевные бойшортсы и купленные с Карли ботинки на платформе.

Развернувшись спиной к камере, она продела кончик стека между ног и взглянула в объектив так, будто Себастьян застал ее за неприличным занятием.

В течение первого часа Реджина думала о Бетти — пыталась примерить на себя ее образ, — чтобы преодолеть скованность. Зато сейчас вышла на новый — свой — уровень игры перед камерой.

— Брось стек и сядь, — сказал Себастьян.

Забравшись на подставку, Себастьян взял Реджину в фокус сверху. Поднес камеру к глазам, снова опустил.

— Где твой кулон? — спросил он. — Он пригодится.

— Правда? В квартире остался. Я сняла его, пока переодевалась.

— Иди надень. Женщина на этих снимках должна быть моей.

* * *

Веревки стягивали запястья туже, чем когда-либо прежде, темнота обступила Реджину плотнее, а температура в Комнате опустилась еще ниже. Все словно указывало ей на ее место. В клубе и на крыше Реджине, может, и позволили сыграть в госпожу, но сейчас пришло время спуститься на землю. Вернуться к реальности.

На часах было где-то четыре утра, и Реджина лежала на столе, совсем как та женщина в клубе: лицом вниз, руки вытянуты, ноги разведены. Совершенно голая, Реджина изнемогала от неизвестности, неопределенности; ей до смерти не терпелось начать.

Себастьян обошел ее кругом и без предупреждения вонзил ей в зад нечто холодное и металлическое. Реджина ахнула. Она хоть и привыкла к ощущению анальной пробки в заду, сердце все равно ускорило темп.

— Сколько раз ты ударила ту женщину? — спросил Себастьян.

— Четыре.

— От меня получишь шесть ударов.

Реджина напряглась, ожидая, что на задницу опустится плеть, но вместо этого Себастьян ввел ей в вагину некий предмет из плотной резины. По форме вроде бы член. Дилдо плюс анальная пробка? Это уж слишком! Реджина с трудом подавила отвращение и машинальное желание извернуться. Себастьян нежно вводил и выводил фаллоимитатор, а когда достал заветную точку, Реджина задрожала от удовольствия и постаралась расслабиться. Потом Себастьян вдруг остановился, и она осталась лежать с дилдо в вагине, стенки которой продолжали сокращаться. Реджина хотела еще. Нельзя же так — оставить ее неудовлетворенной, дразнить.

— Ай!

Удар пришел неожиданно, и ягодицы ожгло болью. Реджина моментально забыла о пробке и дилдо, напряглась в ожидании второго удара. Он не заставил себя ждать.

— Считай, — приказал Себастьян низким голосом. — Два раза уже есть.

И снова боль, на этот раз острее.

— Три, — сказала Реджина. Хорошо, что половина пройдена.

— Если собьешься со счета или не успеешь за мной, я начну заново.

Перепуганная Реджина чуть не сбилась. Четвертый удар был то ли слабее, то ли ягодицы начинали неметь.

— Четыре, — как можно тверже произнесла Реджина. И как та женщина выносила удары от незнакомцев?

Себастьян отбросил стек и хлестнул Реджину голой ладонью. Боль накрыла чуть не всю ягодицу, и Реджина чуть не забыла выдохнуть:

— Пять.

Шестого удара так и не последовало. Напрягшись всем телом, Реджина ждала, она вновь стала чувствовать в себе дилдо и пробку. Ей хотелось пошевелиться, выдавить из себя опостылевшие игрушки. И в то же время она знала: только с последним ударом Себастьян освободит ее от них.

Скорее бы, скорее…

— Ударь меня, — пробормотала Реджина.

— Что? — переспросил Себастьян, хотя прекрасно все слышал.

— Ударь меня еще раз.

— Шлепнуть тебя?

— Да.

— Попроси вежливо.

— Пожалуйста, отшлепай меня.

Реджина напряглась и получила свое: удар был сильнее всех предыдущих. Боль от него распространилась и ниже, по бедрам.

— Шесть, — выдохнула Реджина.

Ну вот и все. Сердце бешено колотилось; Реджина ждала.

Глава 39

Себастьян нежно провел рукой по горящей коже, а затем — слава богу — извлек пробку. Он вытащил дилдо, и Реджина внезапно ощутила дикую пустоту: внутри и вне себя. Ей отчаянно хотелось, чтобы Себастьян прикоснулся к ней. Или ударил.

Себастьян развязал ее, убрал с глаз повязку, предоставив наконец свободу, однако тело не желало принимать волю. Реджина лежала неподвижно, надеясь, что так Себастьян скорее ответит на призыв, удовлетворит ее жажду.

— Перевернись на спину, — тихо произнес он.

Медленно Реджина исполнила указание. Увидев лицо Себастьяна, она ощутила, как остывает боль в душе и в теле. Взгляд его скользил по ней, утешая, но не излечивая. Себастьян видел, чего хочет Реджина. Он знает ее, и потому она — в какой бы костюм он ни нарядил ее, какую бы позу ни заставил принять перед камерой — всегда ему подчинится.

— Закрой глаза и не открывай, иначе опять надену повязку.

О нет, разве игра еще не закончилась? Сколько еще терпеть?

Тем не менее Реджина подчинилась. Себастьян отошел в сторону, и она с огромным трудом поборола искушение приоткрыть хотя бы один глаз.

Когда Себастьян вернулся, что-то нежное, обрамленное перьями, коснулось ее ключицы.

Потом грудей — поиграло с сосками, — спустилось к пупочку, затем на бедро.

— Разведи ноги.

Перья защекотали киску, клитор, и, когда Реджина, готовая, приподняла таз, Себастьян пустил в ход язык. Реджина моментально взлетела на седьмое небо.

Она стонала, руками направляя Себастьяна — чтобы он лег на нее, трахнул. Но Себастьян будто не замечал ее знаков, он вылизывал Реджину, помогая себе пальцем. Реджина извивалась, словно накручиваясь на воображаемый болт. Оргазм был уже совсем близко, и ее рука сама собой метнулась к клитору — ускорить приход наслаждения… Себастьян отвел ее в сторону.

— Встань, — сказал он. — Можешь опереться на меня. Глаз не открывай.

Когда ее дрожащие ноги коснулись холодного пола, Себастьян обхватил ее рукой за талию и вывел в коридор.

— Теперь глаза можно открыть.

Себастьян стоял перед ней голый. Ее руку он положил себе на подрагивающий, давно готовый к бою член и стал распаковывать презерватив. Реджина медленно погладила пенис, ощутила пульсацию в нем. О, как она хотела взять в рот. Припав на колени, Реджина одной рукой притянула к себе Себастьяна и губами обхватила головку. Себастьян застонал и начал двигаться взад-вперед, слегка ошеломив Реджину напором. Она чуть отстранилась, языком провела по стволу и снова подалась вперед, заглотив его целиком.

В животе при звуке Себастьяновых стонов приятно защекотало.

Придержав Реджину за подбородок, Себастьян задвигался в экстатическом ритме. Потом вынул член и раскатал на нем презерватив. Поднял Реджину с колен, помял груди и страстно поцеловал. Она прижалась животом к его члену.

Одним ловким движением Себастьян подхватил ее на руки и внес к себе в спальню.

Уложил на кровать, на прохладное одеяло, и — не давая опомниться — вошел.

Ход мыслей моментально остановился, и тело превратилось в один сплошной, гудящий от наслаждения нерв. Такое бывало только наедине с Себастьяном. А он замедлил ритм и стал тереться членом о клитор. Когда Реджину накрыло волной оргазма и по телу побежали мурашки, она впилась ногтями Себастьяну в ягодицы. Попыталась удержать в себе как можно дольше.

— Кончай, — сбивчиво произнесла она, гладя Себастьяна по спине. Он зарылся лицом в ее волосы и двигался, все ускоряясь, пока не содрогнулся всем телом.

Глава 40

Рассвет застал их в постели. Реджина сжалась у Себастьяна под боком, положив голову ему на грудь.

Как ни старались они, заснуть не получилось.

— На работе сегодня буду никакая, — пробормотала Реджина.

— После сегодняшней ночи? Тебе нужно отдохнуть. Не ходи сегодня в библиотеку.

— Надо. Я сама хочу. Послушай, мне нравится то, чем мы занимаемся, но и работу терять нельзя.

— Ничего ты не потеряешь. Просто позвони Слоан и скажись больной. Мол, придешь чуть позже.

Реджина кивнула.

— Хорошо. Один раз это прокатит, зато…

— Расслабься, — поцеловал ее Себастьян.

— Можно спросить кое о чем?

Приподнявшись на локте, он погладил Реджину по щеке.

— Ой-ой-ой, мне уже страшно. Хотя в свете последних оговоренных условий ответить я просто обязан.

— Вот именно.

— Я чертовски рад, что ты наконец позволила себя сфотографировать. Были, конечно, сомнения, однако ты их развеяла без следа.

— Уходишь от разговора, — одернула его Реджина, хотя комплимент ей страшно польстил. — Я серьезно: ты можешь заниматься сексом без прелюдии с ремнями и поркой?

— Конечно. Правда, голый секс — это для одноразовых свиданий. Для простого перепихона.

— Как насчет той женщины в библиотеке?

Себастьян рассмеялся.

— Я все ждал, когда ты про нее спросишь. Та брюнетка — идеальный пример простого перепихона. Поматросил и бросил.

— Поматросил и бросил, — эхом повторила Реджина. — Ты честно никогда не влюблялся?

Себастьян напрягся, и Реджина успела испугаться, что своим вопросом она разрушит столь хрупкий компромисс.

— Нет, — ответил наконец Себастьян. — Это не совсем так.

Теперь уже напряглась Реджина.

— Ясно, — произнесла она, затаив дыхание и ожидая, что он скажет дальше.

— Я уже говорил, что в мир фотографии меня привела Астрид.

— Помню.

— Она была всего на три года старше меня и от брака с моим отцом быстро устала. У него была куча денег, привлекательность, но бегать за молодой женой по клубам и концертам популярных групп он не собирался. И, когда он говорил, дескать, слишком устал или занят, Астрид брала на тусовку меня.

— Вот оно что, — очень тихо сказала Реджина, представив, как юный Себастьян мотается по Нью-Йорку в компании всемирно известной модели.

— Она видела, что и я пресыщен, одинок. Я был единственным ребенком, а деньги родителей отстранили меня от друзей. У нас с Астрид было много общего. Как-то она научила меня пользоваться фотокамерой, сводила на несколько своих фотосессий.

— Да, об этом ты тоже упоминал.

— И я в нее влюбился.

Реджину словно ударили в живот.

— Как робкий школьник?

Помедлив, Себастьян ответил:

— Нет, мы стали любовниками.

Реджина резко села на кровати и посмотрела на него.

— Правда? — Глупый вопрос, конечно, Себастьян такими вещами шутить не станет. Однако новость прозвучала столь невероятно, что Реджина невольно поразилась. Подросток завел роман с мачехой!

— Да. Я влюбился в Астрид до беспамятства. Не знаю, что она нашла в отношениях со мной — может, просто физическое удовлетворение? А может, отдушину? В общем, мы увлеклись, потеряли бдительность, и как-то раз папочка нас застукал. Он вышвырнул меня из дома и лишил наследства.

Реджина не находила, что сказать. Известно ли об этом факте общественности? Скорее всего нет, иначе Карли или Маргарет давно рассказали бы.

Реджина снова легла, положив голову ему на грудь.

— Прости. Тебе, наверное, было… Даже представить боюсь, каково это. О вас с Астрид, поди, судачили?

— Нет. — Себастьян еще крепче обнял Реджину. — Кроме денег, у отца много связей — и в прессе тоже. Никто не решился его оскандалить. Зато обо всем узнала мать. Я просил отца ничего ей не говорить. Представляешь: женщина изменила мужу с пасынком! Мне было страшно стыдно, однако отец и слушать меня не захотел. Он честно рассказал матери, за что выкидывает меня из дома и лишает наследства.

— Он перестал тебя обеспечивать? Несовершеннолетнего сына?

— Да. Деньги были у мамы, к тому же она урвала кое-что во время развода. Лишением средств отец меня не сильно наказал. Понимая это, он, дабы покарать меня по-настоящему, открыл матери позорную правду.

Даже сейчас — хотя прошло столько лет с того случая — в его голосе слышались нотки стыда.

— Мать все равно спросила бы, за что отец тебя выставил из дому. Как бы ты ей ответил?

— Мы с папашей и без того враждовали. Уж я бы придумал убедительную ложь.

— Почему тогда ты жил с ним, не с матерью?

— Сразу после развода она почти на год уехала за границу к родителям. Выбора у меня не осталось. Не успела мать вернуться — всего на несколько месяцев, — как ее ждал новый удар. На сей раз по моей вине.

— О, Себастьян, ты ведь был еще так молод. И Астрид — чуть старше тебя.

— Когда я съехал от отца, мать заподозрила, что я тайком встречаюсь с Астрид, и не ошиблась. Начались ссоры, ложь… Мать не выдержала и покончила с собой.

Затаив дыхание, Реджина приподняла голову и взглянула на Себастьяна. Он готов был расплакаться.

— Себастьян, ты же не винишь себя в ее гибели?

— Нет, не виню, — ответил он, хотя выражение у него на лице говорило об обратном.

Она поцеловала его в щеку, ощутив соленый вкус слез. Обняла Себастьяна, крепко прижалась к нему, а он, зарывшись лицом в ее волосы, схватился за них, словно утопающий за веревку.

— Это не твоя вина, — говорила Реджина, гладя его по голове. Плотину горечи прорвало, и Себастьян заплакал. Реджина готова была на все, лишь бы унять его боль.

— Моему агенту не раз приходили предложения от издателей напечатать книгу фотографий Астрид. Я всем отказал, не мог больше видеть их. Я согласился выставить их в галерее только потому, что их запросили организаторы. Это был мой единственный шанс попасть в список участников. Лучше тех снимков у меня фотографий не получалось. Издатели из мира моды разницы не видят, зато ее замечает мир искусства.

— Не говори так. Я же видела твои снимки в журналах и здесь, на стенах.

— Эти работы хороши, но в них нет ничего особенного. Снимая других моделей, я не чувствовал вдохновения и обманывал себя тем, что говорил: Астрид просто самая лучшая. Однако истина в другом: снимки Астрид получались столь восхитительными из-за моих чувств к ней. В тех работах — моя страсть. Вот почему я так отчаянно просил разрешения тебя сфотографировать.

— И почему же? — едва слышно спросила Реджина.

Он приподнял голову и обхватил лицо Реджи-ны ладонями. Ее сердце забилось чаще. На ресницах у Себастьяна блестели слезы, и ей захотелось поцеловать его в глаза.

— Впервые после Астрид я снова люблю.

Глава 41

У подножия ступеней Реджина остановилась и помахала Себастьяну рукой. Приспустив стекло «Мерседеса», тот предупредил:

— Заеду за тобой в шесть.

— Хорошо, — сказала она и посмотрела, как черный автомобиль смешивается с трафиком на Пятой авеню.

Душа пела от восторга, какого прежде Реджина не знала, тогда как спина, ноги, руки (и попка) болели. Встав передо львом по имени Терпение — или же Стойкость? — Реджина поправила ремешки сандалий, сумку на плече и начала долгий подъем по ступеням.

Было уже за полдень. В семь утра Реджина проснулась по будильнику и, позвонив Слоан, оставила ей сообщение: мол, плохо себя чувствую, опоздаю.

Проспав до одиннадцати, Реджина вскочила с кровати и наскоро приняла душ. (Сказать по правде, так быстро она еще никогда не мылась.) Затем Себастьян дал выбрать из гардероба одежду: рубашку «Prada» и юбку, на которых еще сохранились ярлычки. После, мчась как безумный, чтобы поспеть до обеда, он отвез Реджину в библиотеку.

Ступив в прохладный тихий вестибюль, Реджина глубоко вздохнула и сказала себе: все будет хорошо. Каждый может заболеть, записаться к врачу и пропустить половину рабочего дня.

Она побежала к лестнице; кулон в форме замочка колотил по груди.

Дверь в кабинет Слоан была открыта, и начальница тут же ее заметила.

— Вы только посмотрите, кто соизволил вылезти из постели и почтить нас своим присутствием!

Реджина тяжело сглотнула. Начальница подколола ее отнюдь не добродушно. Любые сомнения в этом таяли под ледяным взглядом Слоан.

Начальница похлопала себя по бедру загорелой рукой. На безымянном пальце поблескивало кольцо. Реджина уставилась на огромный бриллиант, завороженная его блеском в свете ламп.

— Мне правда очень жаль, — пролепетала она, стараясь глядеть Слоан в глаза. — Такого больше не повторится. Я здесь и готова задержаться допоздна…

Само собой, от Слоан не укрылось, как Реджина нервно поигрывает с кулоном в виде замочка. Девушка запоздало убрала руку от шеи.

— Ты здорово меня разочаровала, Реджина, — холодно произнесла Слоан. — Ты была лучшим — но, заметь, не единственным — кандидатом на свою должность. Я выбрала тебя отнюдь не за красивое резюме, не из-за образования или рекомендаций. Ты показалась мне девушкой такого типа, что поставит работу превыше всего. Будет ценить ее.

— Я ценю, Слоан. Правда-правда. Об этой работе я мечтала всю жизнь. В школе меня вела мечта попасть в библиотеку. Один прогул еще не говорит об обратном. Я всегда вовремя и с полной самоотдачей выполняла обязанности в столе выдачи заказов. С головой погрузилась в подготовку к церемонии…

— Ты уволена.

Реджина пораженно взглянула на Слоан. Начальница явно была рада найти предлог, чтобы наконец избавиться от Реджины. Удивление перешло в гнев.

— Это ведь не из-за работы? — спросила Реджина. Ее лицо налилось жаром, сердце гулко грохотало в груди. — Это из-за ваших чувств к Себастьяну.

— Можешь строить догадки сколько угодно, ты все равно уволена. Что до Себастьяна Барнса, то он здесь не работает. Зато работаю я, и у меня есть право принимать на работу и увольнять с нее кого угодно по своему усмотрению. Не веришь — проверь, но обещаю: ты пожалеешь.

* * *

Когда Карли вернулась домой в четыре часа пополудни, она издала легкий вскрик удивления, потому что застала Реджину на диване в гостиной.

— Ты почему дома? — С целой охапкой пакетов из магазинов она едва сумела закрыть за собой дверь.

Реджина несколько часов провела, размышляя над трагическим поворотом судьбы, и все равно не сумела ответить на вопрос. Она все еще не опомнилась от удара.

С работы Реджина ушла, даже не забрав свои книги и не попрощавшись ни с Алексом, ни с Маргарет.

От мысли о Маргарет в горле встал ком. Впрочем, Реджина напомнила себе: ее пожилая приятельница все равно скоро выйдет на заслуженный отдых. О чем стоит жалеть, так это о пропущенном празднике в честь вручения литературной премии.

Годы, проведенные в школе — когда Реджина училась вместо того, чтобы развлекаться, подсчитывала свои средние баллы, словно кирпичики для строительства будущей жизни, в которой ей достанется работа в настоящей библиотеке… Холодные дождливые дни в марте, когда Реджина бегала на собеседование, пригожий апрельский денек, когда ей позвонили из отдела кадров сообщить новость, определившую будущее… Все это коту под хвост.

— Меня уволили, — выдавила наконец из себя Реджина.

— Гонишь, — пораженная не меньше самой Реджины, ответила Карли. Впрочем, другого от нее ждать и не приходилось. Карли вытащила из пакета с продуктами нечто вроде маффина и протянула Реджине. Та покачала головой — отвергая одновременно и догадку Карли, и угощение.

— Нет, это правда.

— А почему? За что? — Карли плюхнулась на диван рядом с ней.

Как ответить? Не скажешь же: «Ну-у, я спала с бывшим любовником своей начальницы и опаздывала на работу, довольная как кошка».

— Долго объяснять, — пробормотала Реджина.

— Я никуда не спешу, — сказала Карли, проигнорировав — вот чудо! — звонок на сотовый.

Реджина набрала полные легкие воздуха и выпалила:

— Я несколько раз опоздала на работу.

Карли пожала плечами.

— И что? С кем не бывает?

— А еще моя начальница и Себастьян когда-то… — Реджина красноречиво замолчала.

— Не может быть! — округлив глаза, подалась вперед Карли.

— Может.

— Обалдеть! Ты появилась на пороге моего дома, такая серая мышка… Теперь взгляни на себя. Одета с иголочки, трахаешься с самым сексуальным парнем Нью-Йорка, и приключений у тебя в жизни куда больше, чем у любого из моих знакомых…

— Ты забыла, о чем мы говорим: меня уволили, я осталась без работы. Стараюсь не паниковать, но в Нью-Йорке мне делать больше нечего. Я жила от зарплаты до зарплаты, и что мне теперь остается?

— Во-первых, расслабься. Найдем мы тебе другую работу. Хочешь, обзвоню знакомых?

— Нет… не знаю. Я хочу назад, в библиотеку, потому что мечтала о ней с самого детства. Для тебя моя профессия, может, и проста, неинтересна, но для меня она значит все.

— Ну ладно, — смягчила тон Карли. — Если я могу чем-то помочь — дай знать. Насчет квартплаты не беспокойся, деньги меня не волнуют. Главное — ты здесь. У меня есть соседка, а значит, родители могут спать спокойно и не парить мне мозги.

Удивленно посмотрев на нее, Реджина сказала:

— Спасибо, Карли. Теперь мне стыдно, что я не выполняю свою часть сделки. Мне вроде как положено оберегать тебя от неприятностей.

— За это я тебе доплачивать должна! — рассмеялась Карли.

— Все равно спасибо. Я обязательно найду работу. Не могу же я вечно пользоваться твоей добротой.

— Что говорит Себастьян?

— Он еще ничего не знает.

— Ты не сказала ему? У него же наверняка есть полезные связи.

На самом деле Реджина не хотела показаться ему беспомощной. Одно дело позволять связывать себя в спальне, и совсем другое — не уметь постоять за себя в реальной жизни.

Карли будто прочитала ее мысли.

— Я, конечно, понимаю, что ты не желаешь показывать ему свои слабости, и это, с одной стороны, правильно. С другой — Себастьян за тебя искренне переживает. Я же видела это, еще когда он прибегал сюда за тобой.

Реджина кивнула.

— Да, знаю. Поначалу я не замечала его заботы, и мне придется ему обо всем рассказать, но… прежде я все обдумаю в одиночестве. — Она взглянула на часы. — Хотя времени почти не осталось. Через час Себастьян должен забрать меня из библиотеки. Откладывать разговор больше нельзя.

Достав айфон, она набрала номер Себастьяна, и ее сразу перебросило на голосовую почту.

— Не отвечает. Надо его встретить. Подожду у ступеней, перед львами.

— Перед какими львами? — изумилась Карли.

— Карли… перед входом в библиотеку стоят здоровенные каменные львы. Ты не знала?

Карли, покачав головой, ответила:

— Я не хожу в библиотеки, Реджина. Совсем.

* * *

Реджина думала спрятаться за львами и подождать, пока подъедет машина Себастьяна. Но на подземке она, как на грех, добралась до места в пятнадцать минут шестого. Не стоять же на улице все оставшееся время! Может, поговорить с Маргарет? Реджина ведь не взяла у нее номер телефона, и вряд ли у старушки есть электронная почта. Черт, Реджина даже не знает, когда Маргарет точно выходит на пенсию. Вдруг они больше никогда не увидятся?

Подгоняемая этой страшной мыслью — и наплевав на опасность столкнуться со Слоан, — Реджина помчалась вверх по ступеням.

На входе ее поразила внезапная мысль: что, если охранник ее не пропустит? Да нет, нет, библиотека открыта для всех, и саму Реджину не в розыск объявили, всего лишь уволили. К тому же охранник, который здоровался с ней каждое утро, вряд ли уже знает об этом. Вот и сегодня он помахал рукой, когда Реджина пронеслась через фойе к лестнице на четвертый этаж.

Пробегая мимо комнаты Барнса, Реджина стыдливо отвела взгляд. Узнай Слоан, какое безобразие творилось в этом зале, она уволила бы Реджину еще несколько недель назад.

Дверь в архив была открыта, и Реджина осторожно — чтобы не напугать Маргарет — постучалась в косяк. Когда никто не ответил, она тихонько позвала:

— Маргарет?

— Я здесь.

Старушка забралась на высокую стремянку — то ли снимала с полки, то ли возвращала на место тяжеленный том.

— Осторожней, Маргарет! Подождите, я сейчас. — Реджина поспешила на помощь.

Взглянув на нее сверху вниз, Маргарет удивленно спросила:

— Что ты здесь делаешь? Говорят, тебя чуть ли не под конвоем выпроводили из библиотеки.

Старушка улыбнулась, а Реджина ошарашенно посмотрела на нее в ответ.

— Я, конечно, преувеличиваю, — поправилась архивистка. — Сама заешь, как расходятся сплетни.

Она спустилась со стремянки и, тяжело дыша, пожаловалась:

— Вот уж не думала, что однажды это занятие потеряет для меня свою привлекательность. Когда-то мне нравилось забираться на верхние полки. — Отряхнув руки о платье, она спросила: — Так что же случилось, моя дорогая?

— Это просто кошмар, — ответила Реджина, пытаясь сдержать слезы. Последние пять часов они то накатывали, то отступали. — Я пропустила один рабочий день, потом опоздала… Хотя на самом деле Слоан ревнует Себастьяна ко мне.

Маргарет кивнула.

— Я ведь говорила…

— Помню. Вы сказали мне про кулон.

— Признаюсь, не думала, что дело дойдет до этого.

— Как мне теперь быть?

— Если нужно рекомендательное письмо — обращайся. Слоан здесь, может быть, и начальница, но я проработала в библиотеке достаточно долго. Мое слово тоже что-то да значит. Попробуешь себя в некоммерческом образовательном учреждении?

— О, Маргарет, вы просто чудо. — Старушка обняла Реджину за плечи, и девушка несколько раз глубоко вздохнула. — Когда вы уходите? Я боялась, что больше с вами не увижусь.

— Ухожу я в пятницу, в день, когда состоится торжественное вручение премии. И почему ты думаешь, что мы с тобой больше не сможем общаться? Ищи меня в «Твиттере».

— В «Твиттере»?

— Конечно. Еще у меня есть блог, я веду книжное обозрение.

— Блог!

Кивнув, Маргарет поискала ручку и после оставила Реджине свой адрес в Интернете на квитке.

— До скорого. Не торопись, пусть пыль осядет, и только потом принимай решение, что делать дальше. Порой лучше всего начать новую главу жизни.

— Вы же сами проработали здесь пятьдесят лет!

— Да, и если уж мне под силу принять изменения, что уж говорить о тебе.

Маргарет пожала Реджине руку; ее голубые глаза сияли.

— Мне предстоит принять не изменение, а провал.

— Разве ты провалилась? Лишь времени дано судить, что нас постигло. Пройдет год, два или все пять, и ты взглянешь на сегодняшний день по-другому. Кто знает, может, это переломный момент в твоей жизни?

Глава 42

Черный «Мерседес» Реджина заметила сразу, как вышла из библиотеки. За рулем сидел сам Себастьян. Даже с такого расстояния Реджина ощущала на себе его взгляд. Себастьян приоткрыл для нее дверь, и впервые с момента увольнения Реджину перестала терзать тревога. Она почувствовала себя намного лучше.

Себастьян коротко обнял ее, и Реджина выпалила:

— Я пыталась дозвониться до тебя, но все время попадала на голосовую почту.

Себастьян кивнул, выруливая на среднюю полосу.

— Прости, я весь день проявлял пленки, печатал фотографии… Не хотел отвлекаться.

Повернувшись к ней, он улыбнулся от уха до уха.

— И как? Получились? — беспокойно спросила Реджина.

— Вот приедем ко мне — сама увидишь.

Реджине передалось его радостное возбуждение, и она слегка улыбнулась.

— Понятно, — произнесла она, и Себастьян накрыл ее руку своей.

— Ну так в чем дело? Что ты хотела сказать?

Можно ли нарушать такой момент и сообщать об увольнении? Видно ли по лицу Реджины, какое несчастье с ней произошло?

— Слоан меня выперла.

— У нее прав таких нет! — рассмеялся Себастьян.

— Еще как есть, — расстроилась Реджина. — Она же начальник. Тебе не понять, ты никогда не работал с девяти до пяти.

— Я с ней поговорю, — заверил Реджину Себастьян так, словно его разговор со Слоан решит все проблемы.

— Нет! — испуганно воскликнула Реджина. — Только не это, не говори с ней. Даже если — если! — она снова примет меня на работу, представляешь, каким унижением это для меня станет. Надо просто… пережить это.

Переполненная в час пик Пятая авеню гудела. Себастьян повернул на запад.

— Не согласен с тобой, — сказал он. — Так ты хочешь назад к своей работе или нет?

— Ты не понимаешь, Себастьян, я облажалась. Так хотела стать библиотекарем, так мечтала…

— Ты ведь не заслужила увольнение.

— Слоан думает иначе. Она ревнует, и вот я дала ей повод. Глупо с моей стороны, — снова разозлившись, сказала Реджина.

— Сплошной харассмент, — сделал вывод Себастьян. — А ты? Жалеешь, что стала моей?

Реджина покачала головой.

— Нет, ни капельки.

— Ты еще больше убедишься в этом, когда увидишь фотографии.

* * *

Стол в обеденной был просто завален готовыми снимками. Реджина с трудом узнавала себя в красивом, уверенном и сексапильном создании, которое взирало на нее с глянцевых чернобелых изображений. Это была настоящая Бетти Пейдж, только в более темном и опасном своем воплощении.

Каждая фотография по-своему раскрывала грани Реджины. Себастьян выложил их в таком порядке, что создавалось подобие сюжета: запечатленная на снимках девушка показывала все больше властности и желания.

Глядя на новую, неизвестную доселе себя, Реджина одновременно испытывала беспокойство и трепет.

— Поверить не могу, — шепотом произнесла она.

— Зато я верил в тебя с самого начала, — сказал Себастьян, нетерпеливо прохаживаясь по комнате, то и дело заглядывая ей через плечо. — Я не тащил тебя к объективу силой, хотел, чтобы ты чувствовала себя естественно. Мне нужны были особенные снимки. — Присев рядом с ней, Себастьян взял ее за руку. — И я не ошибся.

— Ты сделал так много кадров.

— Обычное дело для фотосессии. Необычно то, что почти все они удачны и хороши. Порой из целой серии получается лишь очень малая часть, и полностью мне себя выразить не удается. А эти… просто шикарны. — Он посмотрел на нее донельзя серьезно. — Не беспокойся ни о чем: ни о работе, ни обо мне, ни о нас с тобой.

Он обхватил ее лицо ладонями и заглянул ей в глаза с невероятной страстью (совершенно точно ожидая от Реджины точно такой же). В животе у нее защекотало; во взгляде Себастьяна вспыхнул огонь вожделения, который, казалось, не угасает ни на минуту. И еще Реджина уловила отблеск подлинного восторга и восхищения.

Себастьян поцеловал ее в шею, и по телу побежали мурашки.

Он обнял ее, и Реджина, задрожав, приникла к нему. Вдохнула его аромат. Несмотря на боль после вчерашних игр, в ней пробудилось желание.

Он жадно — так, словно неделю ее не видел — поцеловал Реджину в губы, принялся мять груди. Себастьян растирал прямо через блузку затвердевшие соски, пока Реджина не застонала.

Тогда он рванул на ней одежду и стал ласкать соски губами. Сначала нежно, затем грубее. Ахнув, Реджина запустила пальцы ему в волосы. Поразительно, как собственное тело — несмотря на боль от недавнего секса — требовало еще. Между ног у Реджины сделалось влажно, и она заерзала от обуревающей ее похоти.

Себастьян встал, и разгоряченные соски кольнуло прохладой воздуха. Смахнув со стола снимки, Себастьян уложил на него Реджину и сорвал с нее юбку вместе с нижним бельем.

— Подвинься ближе к краю, — низким голосом велел он. Реджина свесила с края столешницы ноги, Себастьян сел против нее на стул, сам раздвинул ноги и надолго припал к ее вагине. Смачно провел по щелке языком, запустил внутрь палец.

— Господи! — выгнув спину, ахнула Реджина. Она стонала, пока Себастьян языком теребил ее клитор, вводя и выводя палец. Она хватала его за волосы, подавая вперед — навстречу ему — таз. В голове гудело, мысли вращались в безумном круговороте. И к тому времени, как Себастьян забрался на Реджину, задев членом губы влагалища, все ее тело превратилось в звенящий от напряжения и страсти нерв. Плоть жаждала соединиться с плотью.

Раздвинув ноги пошире, Реджина судорожно сомкнула их на заднице Себастьяна. Не дай бог, он станет дразнить ее, испытывать терпение — Реджина не выдержит. А, нет, хорошо, он сразу вонзил в нее член, да так резко, что стенки влагалища моментально сомкнулись в оргазмическом спазме. Реджина испугалась, как бы совсем не утратить контроль над собой. Она выкрикивала что-то нечленораздельное, а Себастьян бормотал в ответ нечто не более внятное и терся о ее щеку своей. Постепенно слова его сменились криками, и весь он задрожал, его безудержно затрясло. Себастьян кончил и повалился рядом на спину.

— Я ходить не смогу, — полушутя пробормотала Реджина и прижалась к Себастьяну.

— Ничего, я тебя на руках понесу, — совершенно серьезно ответил он и обнял ее.

Глава 43

Реджина много раз проходила мимо «Фронт пейдж букс» на западной стороне Сороковой улицы, одного из последних независимых книжных магазинов Манхэттена. Сегодня — после четырех ночей подряд, проведенных у Себастьяна, — она шла к себе той же дорогой и заметила в витрине шорт-лист номинантов на литературную премию «Молодых львов». И среди них — одного из предложенных ею авторов. Добрый знак.

Реджина вошла в магазин под звон дверного колокольчика. К ней тут же подбежала и принялась тереться об ноги ярко-рыжая полосатая кошка.

Реджина погладила ее по голове, и кошка задрала хвост трубой.

— Мерлин, ко мне, — позвала из-за стойки хозяйка, женщина в футболке и джинсах, увешанная бирюзовыми предметами бижутерии. На вид ей было чуть за тридцать, однако волосы ее совсем поседели. — Простите, — извинилась хозяйка, — не знаю, что это с ним в последнее время. Десять лет прожил и вот теперь кидается встречать каждого посетителя. Не всем такое приложение по вкусу.

Она вышла из-за стойки и сгребла мурлычащего кота в охапку.

— Вам чем-нибудь помочь? — внезапно опомнившись, предложила хозяйка.

Реджина только сейчас задумалась: и правда, чего ей здесь надо? Вопрос хозяйки, впрочем, сделал ответ очевидным.

— Вам работник не требуется?

— Возможно. Опыт есть?

— Я библиотекарь, — не без гордости ответила Реджина.

— О, наши бедные, нищие библиотеки… Что поделаешь, финансирование урезают. А нет библиотек — нет и книжных магазинов. В историю наше время войдет как эпоха упадка цивилизации. Знаете, говорят, о развитии общества судят по искусству, не по политике.

— У вас в витрине список номинантов на премию «Молодых львов».

О том, что она состояла в жюри, Реджина решила не упоминать.

— Как вас зовут? — спросила хозяйка.

— Реджина Финч.

— Оставьте мне свой номер телефона. Я поговорю с партнером и перезвоню вам. Или… знаете, как поступим? — Опустив Мерлина на пол, женщина вернулась за стойку и поманила за собой Реджину. Порылась в ящике стола и протянула ей визитку.

— Я Люси, — представилась хозяйка. — Вышлите мне резюме на имейл.

— Здорово, — ответила Реджина, стараясь не выдать радостного возбуждения. — Обязательно пришлю. Спасибо!

Покинув магазин, Реджина прямиком направилась домой. Последние две недели в квартире она почти не появлялась, однако весь сегодняшний день решила посвятить поискам работы. Похоже, с «Фронт пейдж букс» ей повезет. Неплохое начало. И хотя посылать резюме потенциальному работодателю буквально через пять минут после первой встречи — более чем нетерпеливо, Реджина все равно свяжется с Люси. Она соскучилась по книгам и хотела работать с ними. Ну как еще объяснить Себастьяну, что она не просто ищет способ заработать на хлеб, она следует призванию?!

Реджина взлетела по лестнице на свой этаж, надеясь застать Карли. Они с соседкой уже несколько дней не общались.

— Эй, прохожий, — позвала Карли, стоило Реджине показаться в квартире. Ой, она ведь вчера ночью прислала сообщение: «Срочно мне позвони!», пока Реджина была в кинотеатре с Себастьяном. Забыла об эсэмэс, стыдно-то как!

— Привет, — сказала Реджина. — Прости, что не отписалась. Мы ходили в кино, потом…

— Молчи уж, — отмахнулась Карли. — Боюсь представить, чем вы с Себастьяном занимаетесь в его любовном гнездышке. Кстати, твоя мать звонила раз двадцать.

Реджина тяжело вздохнула. С тех пор, как ее уволили, с матерью она не разговаривала. Если признаться, что работа потеряна, мать тут же — за шкирку — утащит Реджину обратно домой.

— Прости, — извинилась Реджина.

— Предупреждаю: либо ты сама дашь этой безумной женщине номер своего сотика, либо я сделаю это за тебя! — Карли шутливо погрозила пальчиком.

И только сейчас Реджина заметила у нее на левом безымянном пальце кольцо с бриллиантом изумрудной огранки.

— Боже мой! — Реджина в один прыжок оказалась перед соседкой и схватила ее за руку. — Это то, о чем я думаю?

Карли, просияв, кивнула.

— Прошлым вечером мне сделали предложение. Вот почему я просила перезвонить.

Реджина крепко обняла Карли.

— Поздравляю! — сказала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы радости. И тут в уме родилась чисто эгоистичная догадка: Реджина теперь не просто безработная, она еще и без крыши над головой останется.

Зажужжал телефон, и Реджина, отпустив Карли, вынула его из сумки.

— Извини, я на пять сек, ладно? Слушаю…

— Ты где? — чуть запыхавшись, спросил Себастьян.

— У себя, а что?

— Лови такси и езжай на угол Шестьдесят шестой и Мэдисон. Встретимся там.

— Прямо сейчас? Я только домой вернулась. — Реджина прошла к себе в спальню и заперлась. Открыла крышку ноутбука. — Мне еще надо резюме отослать…

— Я тебя надолго не задержу. Потом сразу отвезу домой, если захочешь.

— И что там, на углу Шестьдесят шестой и Мэдисон?

— Бутик «Gotie».

Реджина покачала головой.

— Что я там забыла, в этом бутике?

— Я подыскал тебе идеальное платье, — сказал он так, словно ответ очевиден.

— Себастьян, мне не нужно платье от «Го-тье». — Даже совершенно не образованная в плане моды Реджина знала о Жан-Поле Готье и его вызывающем стиле. Он ведь еще отвечал за костюмы Мадонны во время ее легендарного тура «Блондинка с амбициями»[8] в 1990-х.

— Еще как нужно, — возразил Себастьян. — Иначе что ты наденешь на церемонию вручения премии?

Реджина раздраженно взглянула на телефон у себя в руке, как если бы видела перед собой Себастьяна.

— Ты что, забыл? Меня уволили!

— Ну и? Ты мой «плюс один». Теперь дуй давай на улицу, лови такси. Сексапильнее, чем в этом платье, ты будешь выглядеть только без него.

— Ну хорошо, — улыбнулась Реджина. — Жди меня. Выхожу.

Нажав «отбой», она все-таки включила ноутбук — отослать резюме.

* * *

Это было не платье, а конфетка: просто фантастический наряд сплошь из черного кружева. Снабженное классическим воротничком и короткими цельнокроеными рукавами, оно словно бы заигрывало с консервативными нормами. Платье облегало тело, как вторая кожа, плавно переходя в облако кружев у подола.

— Супермегасексуально, правда? — заметил консультант, худощавый темнокожий парень по имени Марсель. Свои волосы «ежиком» ой выбелил, глаза подвел карандашом. После фотосессии у Реджины проснулся интерес к косметике, и она с трудом устояла перед искушением спросить у Марселя про марку обводки.

— Возбуждает, — подтвердил Себастьян.

Реджина, глядя в зеркало, не могла не согласиться с мужчинами. Платье, просто потрясающее, великолепно сидело на ней. Его словно пошили для Реджины. Оставалась лишь одна проблема.

— Оно… как бы это сказать… слишком прозрачное, — пробормотала Реджина, указывая на очевидное.

— Можно сделать подкладку, — нерешительно предложил Марсель. При этом он надул губы, как бы говоря: фи, какое святотатство! — Впрочем, на показе мистер Готье особенно хотел подчеркнуть прозрачность.

Он достал с полки большую папку о трех кольцах и открыл ее на одной из заложенных страниц. Ткнул пальцем в фотографию с показа осенней коллекции: под платьем четко виднелись красные лифчик и трусики — танго модели.

— Э-э, так не пойдет, — сказала Реджина. — Мы ведь в библиотеку собираемся, — напомнила она Себастьяну.

Марсель кивнул, понимая теперь, что смущение Реджины вызвано типом события, а отнюдь не ее безграмотностью в плане моды.

— Если не хотите выглядеть чересчур вызывающе, можете надеть полулифчик и бойшортсы. Смею предложить красный цвет или же — совсем нейтральный вариант — черный.

Разумеется, Реджина продолжала следовать велению Себастьяна — всегда носить кружевное белье, и у нее даже собрался приличный гардероб, целая коллекция: трусики и лифчики на любой цвет. Есть из чего выбрать.

— Красный, — улыбнулся Себастьян.

— Черный, — ответила Реджина, скрестив на груди руки.

Себастьян взглянул на Марселя.

— Берем.

* * *

Взявшись за руки, они шли вниз по Мэдисон-авеню, мимо салонов «Барниз», «Кельвин Кляйн», «ТОДз». Пакет с обновкой Реджина закинула на плечо.

— Мог бы купить платье и без меня.

Себастьян взглянул на нее как на безумную.

— Купить платье без примерки?!

— Когда это тебя останавливало?

— Ну да, подловила. Я просто искал предлога встретиться с тобой.

— Мы только утром расстались!

— Вот именно. Целый день прошел!

Улыбнувшись, она покачала головой. Женщины, проходя мимо, засматривались на Себастьяна, потом переводили взгляд на Реджину. Может, они узнавали его? Или просто Себастьян казался им красивым, достойным внимания? Или просто безумно влюбленная пара сильно бросалась в глаза?

— Может, не надо вести меня на банкет? — спросила Реджина. — Слоан взбесится.

— Меньше всего меня сейчас волнует реакция Слоан, да и ты не беспокойся. Я не высказал ей, что думаю о твоем увольнении, только по твоей просьбе.

— Я буду чувствовать себя очень неуютно, если пойду.

Себастьян остановился и взглянул на Реджину.

— Перестань. Ты — как и прочие участники церемонии — заслужила право на ней присутствовать. Ты ведь тоже готовила мероприятие.

Он прав. На мнение Слоан можно смело наплевать. Реджина на нее больше не работает, так что прийти на праздник в обществе Себастьяна — самый лучший способ отомстить бывшей начальнице.

— К тому же, — Себастьян обхватил ладонями ее лицо и поцеловал в губы, — мне положено присутствовать на банкете. Я представляю первого номинанта, а твое место — всегда рядом со мной.

Он поцеловал ее еще глубже, и Реджина прижалась к нему всем телом. В тот же миг она поняла, отчего так засматриваются на них прохожие.

Глава 44

С наступлением ночи царственно — величественная библиотека преобразилась в нечто совершенно иное. Белый мрамор зала Асторов украсился причудливым рисунком теней в мягком свете люстр. Из-за этого — и из-за расставленных в строгом порядке столиков на две с половиной сотни гостей — Реджина с трудом узнала место, через которое каждое утро спешила к себе на рабочее место. Свое удивление она постаралась тщательно скрыть.

С чего ей нервничать, с чего поражаться? Она теперь с Себастьяном, идет с ним под руку. Реджина теперь не та простушка из провинции, которая в свой первый рабочий день здесь не могла рот закрыть от удивления. В определенном смысле она даже не та, кого Слоан уволила две недели назад. С каждым днем любовь Себастьяна — а Реджина теперь совершенно точно знала, что он ее любит, — меняет ее, превращая в ту, кем, как ей самой казалось, Реджине никогда не стать.

— Подобные мероприятия вынести куда легче, если пропустить коктейльную часть, — подмигнул Реджине Себастьян. В черном смокинге он выглядел как воплощение мужской элегантности и красоты. В новых туфлях Реджина была всего на пару дюймов ниже его ростом, благодаря чему Себастьян мог запросто целовать ее в макушку. Именно это он и сделал, когда фотограф из «Нью-Йорк мэгэзин» «щелкнул» их вместе. Реджина постаралась не выдать испуга.

— Привыкай, — посоветовал Себастьян. О чем он говорил, Реджина так и не поняла. По крайней мере, фотограф мог бы найти себе и более достойную мишень: в прямой досягаемости его объектива расположился целый косяк знаменитостей. Актер Итан Хоук (милый, слегка неряшливый и чуть старше, чем Реджина его себе представляла), Джуллиана Мур (ослепительная в аметистового цвета платье) и Адам Левин, фронтмен группы «Марун файв». Последний в смокинге выглядел как совершенно обычный молодой житель Нью-Йорка, одежда скрывала его татуировки; единственное, что выдавало его звездный статус, — спутница, худощавая блондинка, модель из рекламы нижнего белья «Кельвин Кляйн». Постеры с ее изображением Реджина часто встречала на Таймс-сквер.

Какое счастье, что Себастьян уговорил Реджину надеть платье от «Готье», иначе, надев наряд попроще, она чувствовала бы себя гадким утенком среди прекрасных лебедей. Рука сама собой, по привычке, коснулась кулона в форме замка под кружевным воротником.

Реджина опасливо огляделась в поисках Слоан. И, к счастью — и огромному облегчению, — вместо своего кошмара наяву заметила Маргарет. Пожилая подруга Реджины смотрелась по-настоящему элегантно в длинном, расшитом бисером черном платье. На шее у нее поблескивала впечатляющая нить крупного жемчуга.

Маргарет в этот момент как раз болтала с одним из номинантов на премию, но Реджину заприметила сразу же. Она извинилась перед собеседником и направилась к юной знакомой.

— Реджина, какой приятный сюрприз!

— Вы же не хотели приходить, — напомнила девушка, кладя руку на плечо Маргарет.

— О, ты совершенно права, но меня решили наградить. По случаю ухода на заслуженный отдых. — Она тепло улыбнулась Себастьяну: — Как поживаешь? Смотри, каким щеголем стал. С каждым годом ты все больше напоминаешь маму. Знаю, она гордилась бы тем, что ты сделал для библиотеки.

Реджина сильнее вцепилась в его руку. Как-то он отреагирует? Впрочем, Себастьян — вместо того, чтобы оскорбиться, — залился румянцем счастья.

— А теперь прошу простить меня, — извинилась Маргарет. — Поищу официанта, пусть принесет мне бокал белого вина. Не понимаю я этих коктейлей.

Реджину окликнул знакомый голос:

— Финч!

К ней спешил Алекс под руку со своей пассией: худощавой, стриженной под «ноль» татуированной девушкой. Да это же фея-курьерша!

— Не звонишь, не пишешь… — шутливо попенял Реджине Алекс. — Как в воду канула.

— Я и сама не ожидала. Алекс, это Себастьян. Себастьян, это Алекс и…

— Марни, — подсказала сама курьерша, протягивая руку.

Подергав Себастьяна за рукав, Реджина сказала ему:

— Это через нее ты отправлял мне свои маленькие послания.

Курьерша выпучила глаза.

— Так вы тот самый заказчик?! Чувак, спасибо за чаевые, я на них вот что набила. — Продемонстрировав свежую татуировку на внутренней стороне предплечья (текст курсивом), она гордо прочитала его вслух: — «Прими хозяина, чей дух не устрашат ни время, ни пространство. Он в себе обрел свое пространство и создать в себе из Рая — Ад и Рай из Ада он может»[9]. Это из «Потерянного рая» Мильтона.

— Знаешь. Я тебя недооценивал, — признался Алекс Реджине. — Заслужить увольнение после трех месяцев работы… Это ж каким отморозком надо быть!

Как на такое ответить? Реджина понятия не имела, зато Марни вовсю согласно кивала головой.

— Мы походим тут, пообщаемся с людьми, — сказал Себастьян, сжав руку Реджины и подмигнув ей.

Поговорить с Себастьяном подошел низкорослый, но очень выделяющийся из толпы седовласый мужчина. Первым его заметила Реджина, а Себастьян при виде седого так и вовсе просиял.

— Рад видеть вас, Гордон, — поздоровался он. — Это Реджина Финч, моя девушка.

Реджине подобное определение понравилось. Она с улыбкой пожала руку седому, которого Себастьян представил так:

— Гордон Мортимер, издатель из «Ташен».

«Ташен», крупнейшее издательство, специализирующееся на фотографии, живописи и дизайне. У Себастьяна дома полно их книг о творчестве Дали, Хельмета Ньютона, Дэвида ля Шапелля, Роя Лихтенштейна.

— Себастьян, видел ваши работы в галерее Мэннинга-Дири. Сказочные снимки. Я разговаривал с вашим агентом, однако внятного ответа не получил. Он не передал, что мне интересно издать альбом?

Себастьян кивнул.

— Передал, и я польщен. Мне будет приятно с вами поработать. Правда… не думаю, что для первого издания подойдут снимки Астрид Линдалл.

— Имеете предложить нечто иное?

— Да.

— Тогда пообедаем на следующей неделе. — Улыбнувшись Реджине, седой пожал руку Себастьяну. — С нетерпением жду новой встречи.

Когда Гордон Мортимер удалился на порядочное расстояние, Реджина обратилась к Себастьяну.

— Вот это да! — Она возбужденно стиснула его руку. — Что скажешь?

— Позже поговорим.

Стоило им углубиться в толпу гостей, как Реджина буквально кожей ощутила на себе испепеляющий взгляд Слоан. Как дикое животное в лесу, повинуясь инстинкту, она обернулась и увидела бывшую начальницу: та стояла в обществе робкого мужчины, обнявшего ее за талию. Должно быть, это и есть ее жених, Гаррисон.

Реджина лишь мельком встретилась глазами со Слоан, однако и секунды хватило, чтобы понять заложенное во взгляде послание: «Вали с моего праздника, шлюха!»

— Господи, — едва слышно произнесла Реджина.

— В чем дело? — спросил Себастьян.

— Я видела Слоан.

— Не обращай на нее внимания, хотя к встрече с ней приготовься: она с нами за одним столиком.

* * *

Столик стоял ближе остальных к подиуму, и сидели за ним исключительно VIP-персоны сегодняшнего вечера. Реджина оказалась между Себастьяном и президентом библиотеки.

Напротив нее разместился Итан Хоук. Актер развлекал всех байкой, как его впервые пригласили на церемонию вручения премии «Молодых львов», еще в 1990-м. Реджина почти не видела актера из-за букета в центре стола, зато восхищенно ловила каждое его слово. Сидевшая рядом с Итаном Слоан просто кипела от гнева, проявлений которого никто, кроме Реджины, не замечал.

Рассказ Итана о том, как ему чудом удалось избежать несчастья на празднике, встретили добродушным смехом. Тут уже и Гаррисон решил поделиться собственным опытом счастливого избавления от неминуемой катастрофы — он поведал, как впервые свозил Слоан в Англию, на встречу с дальними родственниками. Там пришлось принять участие в ежегодной охоте на лис. Байка понравилась всем — кроме, разумеется, самой Слоан.

— В общем, с тех пор я всегда говорю: «Слоан! Не волнуйся без повода». Она, конечно, волнуется, но все выходит просто замечательно.

— Может, все потому и выходит замечательно, что я волнуюсь? — резко перебила его Слоан. — Или, я бы сказала, усердно работаю?

Если кто и заметил напряженность в этом обмене репликами, то виду не подал. Итан отвечал на вопросы о его нынешнем проекте — сиквеле фильма «Перед закатом». Реджина чуть не выпалила, как сильно кино ей понравилось, правда, сумела сдержаться. Она, может, и смотрела картину в слишком юном возрасте и не поняла прелести того, как раскрыты в ней темы ностальгии, упущенных возможностей и самых страшных сделок с совестью, однако хуже о фильме Реджина думать не станет.

Именно посмотрев «Перед закатом», она захотела повидать Париж. Надо будет сказать об этом Себастьяну, и может, однажды они съездят во Францию вместе.

Себастьян тем временем, держа под столом руку Реджины, беседовал со спутницей Адама Левина. Кажется, он фотографировал ее для журнала «W». Еще недавно Реджина извелась бы от ревности и страха, но сейчас она была твердо уверена: место, которое Себастьян отвел ей перед камерой — и в своем сердце, — никто не займет. Реджина улыбнулась, когда он упомянул ее в беседе с моделью.

Извинившись, президент библиотеки сказал:

— Время начинать шоу.

Встав из-за стола, он направился к сцене.

Гомон в зале мгновенно стих, стоило ему поприветствовать всех собравшихся и поздравить с открытием четырнадцатой ежегодной церемонии вручения премии «Молодых львов».

— Перед тем, как представить первого номинанта, я бы хотел поблагодарить наш совет попечителей, который сделал все возможное и невозможное, чтобы подготовить сегодняшнее мероприятия на полгода раньше привычного срока.

Гости разразились бурными аплодисментами.

— Сейчас я с радостью представляю нашего председателя совета Себастьяна Барнса.

— Я ненадолго, — шепнул Себастьян Реджине и встал из-за стола. Он присоединился к президенту на подиуме, сказал несколько слов приветствия, поблагодарил кого следует, и вот на сцену вышел первый номинант — чтобы зачитать отрывок из своего дебютного романа.

Перед толпой Себастьян держался легко и непринужденно. Взгляды всех женщин были прикованы к нему, особенно — взгляд одной блондинки, сидевшей напротив Реджины. Когда Себастьян сошел со сцены и направился обратно к столику, Реджина вся преисполнилась любви и гордости за него.

Вместо того чтобы присесть, Себастьян легонько коснулся ее спины.

— Пойдем подышим воздухом, — сказал он.

Просить себя дважды она не заставила. После речи, произнесенной Себастьяном, Реджина и сама хотела уединиться с ним. Даже успела вообразить страстный поцелуй где-нибудь в фойе.

Взяв Реджину за руку, Себастьян молча вывел ее на крыльцо.

Реджина вздрогнула — ночь оказалась холоднее, чем она ожидала. Себастьян накинул ей на плечи свой пиджак.

— Ты смотрелся так властно, — сказала Реджина.

— Тебе ли не знать, как я проявляю свою настоящую власть.

Улыбнувшись, Реджина покачала головой.

— Ты понял, что я имела в виду.

Себастьян растер ей плечи.

— Согрелась?

— Да, — широко улыбнулась Реджина. Пятую авеню освещали передние огни автомобилей. Реджина вдохнула освежаемый восточным бризом воздух.

— Реджина, помнишь, что говорил тот издатель?

— Да, конечно. Такой прорыв! Ты знал о нем, и мне — ни слова?

Себастьян кивнул.

— Агент сообщил об этом предложении пару недель назад. Мне, правда, нечего было предложить. Глупо соваться с пустыми руками в «Ташен».

— Ну да, — согласилась Реджина. — Не сомневаюсь, они про тебя не забудут.

— Об этом я и хотел с тобой поговорить. Ждал подходящего момента, и эта встреча с Гордоном все решила.

— Что именно? — вопросительно взглянула на него Реджина. — Ты меня волнуешь.

— Хочу опубликовать твои фотографии. В альбоме.

У Реджины перехватило дыхание. Она приложила руку к груди, как бы успокаивая себя.

— Себастьян, ты же говорил, те снимки — они только для тебя, — сбивчиво, неуверенная, что Себастьян поймет, пробормотала Реджина. — Для нас с тобой.

— Знаю. Все может остаться как есть. Я просто хотел сказать, что твои фотографии — мои любимые. Они мои лучшие. В них страсть и любовь, а это то, чего мне так не хватало в работе. Я люблю тебя, Реджина.

— И я тебя, — ответила она, и Себастьян прижал ее к себе. Реджина аккуратно — чтобы не испачкать воротник его сорочки помадой — положила голову ему на плечо. В этот момент ее чувства к Себастьяну пылали так ярко, что и ответ на его вопрос стал очевиден.

Она гордилась работой, которую они проделали вместе, вдвоем. Эти снимки — материальное воплощение, результат компромисса. Реджина и Себастьян нашли заветную золотую середину в отношениях, они любят друг друга, не теряя себя. Снимки просто отличны, их не стыдно показывать кому-то еще. Реджине даже подумалось, что, отдавая снимки Себастьяну, она отдается ему не полностью. Она же хотела подарить ему всю себя.

— Пусть мои фотографии напечатают.

Себастьян отстранился, все еще держа ее за плечи.

— Соглашаться не обязательно. Я буду любить тебя, даже если ты откажешься.

Он изо всех сил старался смирить радостное возбуждение, но тон его голоса выдавал подлинное настроение.

— Знаю, что не обязательно. Я этого хочу.

Себастьян опустил взгляд в пол, а когда снова поднял глаза, в них блестели слезы.

— Ты одарила меня, Реджина, по-настоящему. И я не только про фотографии.

Реджина приблизилась к нему, обняла. Какое счастье, что этот мужчина не стесняется слез. Он вдруг опять отстранился, и Реджина увидела у него в руке синюю коробочку. Коробочку с логотипом «Тиффани».

— Что это? — спросила Реджина, ощутив дежа-вю. Точно в таком футлярчике Себастьян подарил ей кулон-замок. Сейчас он улыбался, и в глазах его плясали озорные огоньки. Реджина поспешила развязать белый бантик и, приподняв крышечку, увидела внутри платиновый ключ: полтора дюйма в длину, инкрустированный алмазами. На цепочке.

Себастьян снял с Реджины кулон в виде замка и вложил его ей в ладонь.

— Пора тебе сменить украшение, — сказал он, надев Реджине на шею кулон-ключ. — И, кстати, это еще не все. Присмотрись.

Выложенная бархатом коробочка была совершенно пуста. Реджина озадаченно взглянула на Себастьяна, и только тогда он вынул подкладку — под ней обнаружился самый обыкновенный, потертый медный ключ от квартиры.

— Что это? — смущенно спросила Реджина.

— Ключ от моего дома. Раз уж твоя соседка собирается под венец, пора тебе сменить место жительства.

Реджина прикрыла рот ладонью. Улыбаясь как дура, она испугалась, что вот-вот разразится безудержным смехом.

— Это значит, что ты согласна? — уточнил Себастьян.

Вытаращив глаза, Реджина кивнула.

Нежно поцеловав ее в губы, Себастьян предупредил:

— Сама понимаешь, в доме у меня действуют определенные правила. Но ты у нас девочка послушная.

— О, ты уверен?

— Совершенно уверен, — сказал он, притянув ее к себе и поцеловав в шею. — По крайней мере в спальне ты мне не перечишь.

Взяв ее за руку, Себастьян повел ее вниз по ступеням.

— Пока еще нельзя уходить, — сказала Реджина.

— Еще как можно.

— Я хочу посмотреть, как награждают Маргарет.

— И что мне теперь, сидеть там весь вечер?

Улыбнувшись, Реджина медленно кивнула.

— Ну хорошо, — согласился Себастьян. — Я высижу ради тебя до конца этого праздника. Зато когда вернемся домой, позабочусь, чтобы ты потом неделю сидеть не могла.

— Как же, как же, — прильнула к нему Реджина.

И вместе они, взявшись за руки, вернулись в библиотеку.

Примечания

1

Пер. под ред. П. Когана.

2

Популярный американский дизайнер, в 2004 г. создала собственный бренд.

3

У нее есть попа — зажевала стринги, а повыше — есть сиськи.

4

Домино, Энтони Доминик (р. 1928) — американский пианист, вокалист, один из родоначальников рок-н-ролла.

5

1910 г.

6

Американский писатель; в России известность получили его романы «Полная иллюминация», «Жутко громко и запредельно близко», «Мясо».

7

Британская группа, работающая в стиле инди-поп.

8

«The Blond Ambition World Tour», третье мировое турне Мадонны.

9

Д. Мильтон, «Потерянный рай», книга первая (пер. А. Штейнберга).

Content

Белл Логан
Библиотекарша

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Примечания