Антон Черниговский

Саммаэль

Часть 1. Дейдра

Глава 1. Пустота

Пустота. Ничто. Хаос. Мир, которого уже нет. Или еще нет. Еще не создан.

Пустота. На самом деле, пустоты тоже нет. Здесь есть всё, всё, всё, что было, всё, что когда-либо будет… только дотянись. Дотянись вниманием, удержи, придай форму…

Если сможешь.

Земля под ногами. Линия горизонта. Только что земля была осязаема. Только что линия горизонта была видна. Потом — противное чувство, будто земля тает под ногами; будто сами ноги тают. И горизонт — уже просто как черта, как абстракция, — но потом исчезает и эта черта…

Пустота.

Хорошо. Тогда — вперед. Со всей силы — вперед. Набирал силу, набирал энергию — на движение, на разгон, на «прыжок», — так используй! Действуй! Иди!

Но — нет ничего; и что самое неприятное, нет и чувства, ощущения, что ты движешься.

Если бы у Саммаэля в этот момент было сердце — оно бы сжалось от ужаса.

Назад, забыв, как только что договаривался сам с собой, договаривался идти «вперед». Назад, на остатках энергии, к тому миру, откуда только что вышел. Но — нет; нет никакого мира; и нет движения.

Пустота.

Вправо, влево, вверх, вниз; раскинуть внимание во все стороны, расширить зону поиска, найти любой «островок» стабильности посреди Хаоса, закрепиться, сориентироваться…

А здесь их не было, этих «островков».

Стоп. Дыхание. Ритм: вдох, выдох. Дышишь — живешь… пусть даже здесь нет воздуха — а у тебя нет лёгких. Расширь зону поиска. На выдохе, максимально, до звона и до предела…

Пропало сознание. Всего на один миг. Но Саммаэль, рефлекторно сжавшись в комок, понял: на этот миг он зашел за черту. За ту черту, когда теряют себя, растворяются в Пустоте, растворяются в Хаосе. И понял также — не нашел он ничего, за этот короткий миг. Ни одного «острова».

Мертвая зона. Пространство между мирами. Здесь слишком далеко от одного мира до другого! Здесь не пройти. Несмотря на долгие месяцы подготовки, тренировки, набор энергии, — здесь не пройти. Если ты смог перепрыгнуть ручей — ещё не значит, что сможешь переплыть море…

…Стоп! Не можешь найти «островов» — создай! Твое сознание, твое тело, — оно может стать «строительным материалом». Твои руки. Ты знаешь свои руки. Представь их себе; а потом — создай! Джуд же создавал, представлял, что «оно должно быть здесь, оно же всегда здесь было!» — и оно появлялось…

Тоже — нет. С секунду — если здесь были секунды — Саммаэль смотрел на бесформенные клочья тумана, которые могли бы стать его руками. Потом и они — чуть светлее окружающей мути — начали таять.

…Всё?

Звук. Снова — сжавшись в комок, после бесконечно долгого мига небытия. Звук, голос. Откуда здесь голос? Но голос был; и — голос пел.

Тембр? Скорее, ближе к женскому… если голос принадлежал человеку. Слова? Непонятны. Язык неизвестен. Ритм, размер?…

Руки. Мои руки. Неожиданно четко, на фоне тумана. Суставы, ногти, сорванный волдырь ожога на указательном пальце, ровно там, где Саммаэль его и запомнил. Серая шелушащаяся кожа. Потом — ощущения: волдырь саднило. Бешено билось сердце; не хватало воздуха…

Голос становился громче. До предела, до болевого порога. А пустота, серая муть — светлела. И выступала черная тень, впереди и левее, совсем близко. Нечеловеческая, крылатая тень. Чернее, чем ночь.

Потом возникло движение. Нет, не так, как сам двигаешься — а неуправляемое, неконтролируемое. Как будто его подхватило — и несёт. Вперед, оставив тень по левую руку. Вперед, на свет. Быстрее, быстрее! И голос, песня — уже в спину…

Еще быстрее! Сквозь светло-серый туман — четко, будто вырезано из картона, луг, овраг, заросли ивы на берегу, дома? вдалеке за ручьем. Ближе и ниже, с высоты птичьего полета. Одновременно появляется сначала объём, а потом и цвета, пожелтевшая, жухлая трава, тронутая сединой инея…

И — с размаху — лицом в эту траву.

Всё?…

***

Пустота.

Ничего перед глазами. В общем-то, и самих глаз нет; нет тела.

Саммаэль знал — сейчас он попросту просыпался. У себя дома, в своей кровати. Как всегда: просыпаясь после таких снов — как будто снова проходишь сквозь Хаос. Потом, через пару мгновений, — Саммаэль знал, — вернутся и ощущения тела, и холодный липкий пот, и прилипшее к животу одеяло. Потом — Саммаэль знал, — можно будет открыть глаза и закурить.

А сны — Саммаэль знал и это, — будут возвращаться вновь и вновь. Потому что такое не забывается.

***

…Миг забытья, лицом в заиндевевшей траве, на берегу сонной речки. Потом — судорожно, не вставая, — к ручью, под защиту деревьев. Потом — также судорожно, не раздумывая, — сорвать жизнь с окрестной травы и деревьев, намотать на себя, как наматывают в холодную ночь короткое одеяло.

Ведь переход между мирами чуть не убил Саммаэля. Не убил — но отнял у него почти все силы.

Потом — после ещё одного мига забытья — внимание вверх и в стороны. Пока мир ещё не затвердел под ногами, пока сам ещё не стал твёрдым, пока не стал частью этого мира, — вверх и в стороны, на максимальную площадь, и вниз, с птичьего полёта… ручей… деревья… луг… мост… дорога… Дорога?! Лента бетона, полустёртые полоски разметки, незнакомые дорожные знаки на невысоких столбах …

Судорожно, рывком — в кювет у моста. Дорога — это люди. А люди сейчас нужны, как никогда раньше.

Потом уже, за рулём машины, — оставив бывшего хозяина мерзнуть под мостом, трясти головой и вспоминать, как его зовут, — на рефлексах, автоматически ведя машину к ближайшему городу, Саммаэль подумал:

— А ведь сегодня я умер.

***

К этой мысли Саммаэль возвращался и позже. И всё так же приходил к выводу, что в тот день он умер. Что он — даже теоретически — не мог выжить. Что степень перекрытия между Сумеречьем и Дейдрой была настолько мала, что, по всем законам, должна была быть непреодолима! Что такой «разрыв» Саммаэль — а ведь он был очень неплохим путешественником! — не способен был перейти. И, знай он заранее, — он отступился бы, он бы нашёл другие пути, другие способы решения своей задачи, способы, не требующие перехода на Дейдру…

Но заранее Саммаэль не знал. И Саммаэль пошёл. И — по всем законам — Саммаэль должен был исчезнуть, должен был раствориться, в Хаосе, на полпути между Сумеречьем и Дейдрой, должен был перестать быть. Если бы не…

Если бы не чёрная крылатая тень.

Которая — какого-то чёрта, с какого-то перепугу, каким-то неизвестным Саммаэлю способом, — его спасла. И помогла завершить переход.

Саммаэль не сомневался — у исконных обитателей Хаоса были свои приёмы и свои методы; и, конечно, некоторые из существ, обитающих там, между мирами, были способны помочь попавшему в беду колдуну…

Да только у людей и демонов никогда не было никаких общих интересов! Кроме того, что демоны иногда — редко — ели людей, а люди иногда — ещё реже — убивали демонов.

Впрочем — Саммаэль и в этом не сомневался, — существо, которое смогло вытащить его из беды, очевидно, сможет и заявить о своих интересах, и сможет даже стребовать долг… если полагает, что Саммаэль должен. Пока что — не проявлялось и не требовало.

И то хлеб.

***

Выкурил вторую сигарету, всё так же глядя в потолок. На дождевые разводы от лучей фонаря. На капли, бегущие по оконному стеклу. Вставать надо было, вставать. И работать. Саммаэль уже был в курсе, — после этих снов второй раз уже не заснешь.

Сны были более или менее регулярными. Впечатались в область сознания, над которой колдун не имел власти. Саммаэль рассчитывал — и небезосновательно — что со временем сны утихнут; но полутора лет было, похоже, недостаточно.

Встать, напиться кофе — и пойти поработать. Интересная наука, экономика.

***

Первое правило путешественника гласило: прибыл в мир — сиди и не отсвечивай. Притворись, будто ты всегда здесь был. С этим, с «не отсвечивай», не ожидалось проблем: Саммаэль всё-таки был эмпатом, и всё-таки имел немалый опыт путешествий… да и общество Дейдры было ему не в новинку. Видел что-то подобное на Терре, Маррит-аине, — да мало ли технократских миров…

Так что запутал следы, бросил машину, ободрал с утренних редких прохожих знания языка, географии, подробности общественного устройства; разжился кое-какой одеждой — и таки более не отсвечивал. Слился с толпой. Вокзал, поезд, аэропорт…

А вот с дальнейшими действиями было уже совсем не так просто. Во-первых, здесь, на Дейдре, Саммаэлю предстояло задержаться надолго. Потому что этот мир нельзя было покинуть тем же путём, каким пришел. Сюда шёл — помогли, обратно пойдёшь — не помогут. А значит, особенно тут борзеть и пакостить — не приходилось.

А во-вторых… задача. Да. Задача.

Для выполнения задачи требовалась, в первую очередь, информация. Где и как получить доступ ко всему объёму данных, доступных местной системе управления; и где и как получить необходимые вычислительные мощности для обработки этого массива данных.

Итак. Круглосуточный доступ в Федеральную информационную сеть. Неплохие вычислительные мощности. Очевидно, немалая сумма денег. И при этом — не вызывать ни малейших подозрений. И как же?!

Да ясно же, «как». Фондовый рынок.

Потому что — ну эмпат ведь всё-таки! Только взглянул на логотип компании — и вот он, художник, который его рисовал. Двадцать два года, глаза красные с недосыпу, пальцы в туши и порез от рейсфедера (ну не используют тут компьютеры для такой ерунды!). Ага, а вот и его заказчик: каждый растёт до уровня своей некомпетентности — ну так этот дорос, некомпетентен вполне: «логотип компании должен выражать стабильность, устойчивость, и непрекращающееся развитие…» А вот и главный исполнительный, давший команду на изменение корпоративного стиля; ну, с ним разговор короткий: отлюбил его совет директоров в извращённой форме, и сидит он теперь в кожаном своём кресле, мнёт геморрой. А вот и совет директоров… и сразу всё становится ясным. Что капитализация поддерживается только бравурными финансовыми отчётами, что сохранить впечатление «непрекращающегося развития» можно только один сезон, а потом — беги-разбегайся! — в оффшор, в нал, в золото, да хоть в монастырь! — утащить всё что тащится, чтобы всплыть потом с этими деньгами совсем в другом месте…

И сразу — с одного только взгляда на логотип — становится ясно: акции держать ещё восемь недель, а потом — потихонечку, не создавая паники, — продавать их к чёртовой матери. Ловкость рук, никакого мошенничества… и — тем более — никакого документально подтверждаемого инсайда[1].

А потом — для достоверности — можно поначертить всяких хитроумных графиков, понаписать всяческих хитроумных формул, — зря, что ли, математику учил! — и вывести свои рекомендации из какой-нибудь теоретической мутотени. Как большинство финансовых консультантов и поступает. И, к слову, не стоит пользоваться эмпатией слишком уж часто: консультант — он всё равно ведь шаман с бубном, и достоверность прогноза обычно пятьдесят на пятьдесят. Не выделяйся над средним уровнем; возьми, например, достоверность пятьдесят один на сорок девять…

***

Первые деньги, конечно, пришлось спиздить. Удостоверение, гражданство нарисовали; а позже — нарисовали и свидетельство о рождении, и все соответствующие записи в местных базах данных. Вышел по межпланетной связи на нужных людей, вложил им в мозг нужные мысли… и — опа! — а здесь действительно такая семья жила, и — да, сынок у них когда-то родился… Саммаэль зовут.

Снял комнату, купил первый компьютер. Потом занялся дипломом. И — да, его тоже нарисовали; а потом в архивах Арденнского финансово-экономического — да, действительно, — появились все соответствующие записи. Что, мол, учился здесь такой, и даже закончил. Заочно. Экстерном.

Саммаэль подозревал, что никакой простейшей проверки такая «легенда» не выдержит. Оставалось только не нарываться на эту проверку.

Через полгода была уже какая-никакая, а практика. Была пара публикаций в журналах, — и даже некоторый индекс цитирования; был офис — комната в центре, в деловом квартале.

Пришла пора заниматься основной деятельностью. Тем, ради чего сюда и пришел.

***

Если коротко, расклад получался следующий.

Арденнская федерация, к которой относилась колония Дейдра, занимала обширную территорию, включающую, по меньшей мере, пятьсот обитаемых миров. Сектор пространства, в котором находилась Арденна, был характерен чрезвычайно большим расстоянием между соседними мировыми линиями, — и именно это чуть не убило Саммаэля. Этот же факт определял крайне малое взаимопроникновение между соседними мирами, и — как следствие — низкую частоту природных паранормальных явлений. Поэтому интереса к магии Арденна не проявляла.

Примерно тысячу лет назад цивилизация Арденна окончательно перешла на научно-технический путь развития. Триста восемьдесят лет назад — первый выход в космос. Триста пятьдесят — изобретение межпланетного (точнее — меж-мирового) сообщения. Если по-простому, космические корабли Арденны были не только способны доковылять до ближайшей луны, — но и могли перемещаться между разными мировыми линиями… примерно так же, как Саммаэль. Единственная разница была в том, что Саммаэлю куда лучше было в Сумеречье, где плотность мировых линий была высока, а расстояния между ними — малы; арденнские же навигаторы в таких условиях чувствовали себя неуверенно, и в Сумеречье предпочитали лишний раз не ходить.

Тонкости межпланетных перевозок Саммаэль, впрочем, оставил на пото?м.

За прошедшие триста пятьдесят лет Арденна колонизовала более пятисот миров. Что интересно, некоторые из них исходно были обитаемы; ну да что бывает с аборигеном, когда приходит технически подкованный колонизатор… В настоящее время все эти пятьсот миров, — и несколько тысяч автономных узлов связи, военных баз, транспортных терминалов, горнодобывающих комплексов! — были связаны в единую глобальную информационную сеть.

И вот эта Сеть Саммаэлю и была нужна.

Потому что только сбор информации по громадной площади, с высочайшей подробностью и во все моменты времени мог дать Саммаэлю нужную ему картину. А уж что делать с этой информацией, как её обрабатывать, как интерпретировать результаты, — это Саммаэль знал. Точнее, на тот момент думал, что знает.

Далее. На сегодняшний день Федерация чувствовала себя не очень. С одной стороны, централизованное управление и централизованное снабжение при крайне высокой протяжённости коммуникаций вовсе не способствовало счастливой жизни и продуктивной деятельности. Дальняя колония, сев без еды и без топлива, закономерно начинала бузить. Бунт подавлялся, — иногда оружием массового поражения, — но возникал следующий. На данный момент порядка сотни колоний практически не управлялись из Метрополии, представляя собой так называемую «Периферию»; впрочем, информационные сводки с большинства из них поступали исправно.

Также, по слухам, на «западной» окраине Федерации флот Арденны был связан некоей широкомасштабной военной операцией; причём, поговаривали о вторжении извне. Частично это объясняло, почему так мало внимания уделялось ситуации с Периферией. Впрочем, слухи оставались слухами, а сектор Хайнака был далеко; и этот вопрос Саммаэль также оставил на будущее. Если в будущем, конечно, этот вопрос его заинтересует.

Сейчас бо?льший интерес представляла глобальная информационная Сеть; и некоторый интерес — сама колония Дейдра.

С одной стороны, Дейдра находилась на самой окраине Федерации. Ещё, конечно, не дикая Периферия — но уже глухомань, задворки, деревня Зажопино. С другой стороны, колония была пока что под управлением Метрополии, и считалась планетой благополучной. Может быть, потому, что на Дейдре был расположен один из трёх в Федерации судостроительных заводов? Наверное. Была — помимо верфи — также пара судоремонтных предприятий, к ним тяжелая металлургия и машиностроение, электронная промышленность. Крупный грузовой порт, военная флотская база, армейская лётная академия. В общей сложности под сто миллионов человек, в восьми городских агломерациях, и доброй сотне фермерских поселений.

В общем, для задуманного Саммаэлем Дейдра была удобна.

И — да, что самое интересное! — здесь же был и свой, местный университет. А в соседнем квартале располагался филиал Айзенгардского института астрофизики. К этому заведению Саммаэль испытывал некую смутную тягу; надо было сходить на разведку, надо было… да руки пока что не доходили.

Пока что Саммаэль гонял компьютер, копал свою математику, курил местный дерьмовый табак да хлестал купленный втридорога кофе с Алканги. Впрочем, деньги водились; за консультации платили неплохо, а, удерживая достоверность своих прогнозов на уровне в пятьдесят один процент (при среднем по рынку «пятьдесят на пятьдесят»), Саммаэль заработал себе даже что-то вроде репутации.

Только скучал по Сумеречью. Скучал частенько. Нельзя было тут, как в Сумеречье: вдох, выдох, — и ты в другом мире. Нельзя было смыться в соседний мир, коли здесь наследил; нельзя было просто так, с бухты-барахты, отправиться ужинать в знакомый ресторан за двадцать линий отсюда. Нельзя было даже достать патроны к «беретте», не в ходу был тут калибр девять на девятнадцать[2]; а где был в ходу — да как дотудова доберёшься. А покупать свой корабль и идти учиться в лётную академию, — до этого Саммаэль пока ещё не дозрел.

Но самое главное — скучал Саммаэль не только и не столько по Сумеречью. Скучал по Ани, скучал по Лари. Скучал по Джуду.

Глава 2. Ани, Лари, Джуд

Да, в Сумеречье-то Саммаэлю жилось неплохо. Сытно, тепло и весело.

Из своего угла, справа от входа, Саммаэль ещё раз оглядел кабак.

Всё было, вроде бы, нормально. Компания в центре зала, правда, была шумновата; грохотала по сдвинутым столам пудовыми кулачищами, требовала пива и мяса. Один организм драл лю… извлекал звуки из некоего четырёхструнного щипкового музыкального инструмента (Саммаэль зарёкся называть лютню «лютней», поскольку даже в ближайших соседних мирах этот инструмент называли очень по-разному); остальные не обращали на музыканта внимания. Работяги с соседней мануфактуры, подумалось Саммаэлю, вон, ручищи все в машинном масле. Не набухались бы да не испортили бы ужин; сразу после перехода жрать хотелось отчаянно.

Впрочем, два дедули за столиком поодаль, кажется, не ожидают особых проблем от этой компании; сидят себе за чем-то, напоминающим нарды, катают сосредоточенно кости да двигают фишки. По-видимому, подобные попойки были здесь в порядке вещей. Да и коммивояжеры за разными столиками в левом углу… нет, эти, правда, мандражировали. Саммаэль чувствовал — хотели все трое поесть да и срыть отсюда по-быстрому; дёргались, сидели как на иголках да кутались в длинные плащи. А «по-быстрому»-то не выходит, единственная официантка сбивается с ног, еле успевая обслуживать рабочих.

Да, шумновато здесь становится, шумновато.

Саммаэль оправил свой плащ — почти как у того торгаша; да и снят был с такого же, торговал тот, кажется, керосиновыми лампами, да теперь не торгует, только завтра вспомнит, как его зовут, — и ненароком нащупал под плащом рукоятку пистолета. Так, на всякий пожарный случай. Потому что магия магией, эмпатия эмпатией… а некоторых противников Саммаэлю пока что трудновато было предсказывать. А некоторых, демонстрировавших, по-видимому, отсутствие мозгов в голове, — и вовсе было никак. Так что «беретта девять-на-девятнадцать» выручала Саммаэля не раз и не два…

Всё изменилось в один момент. Топот кованых сапог по лестнице — и в подвале вмиг стало тесно. Пять… восемь в форме. Шинели, форменные фуражки, длинные ружья… так, карабины с ручной перезарядкой, первый выстрел в молоко, а второго уже не будет, пока полицай дрочит затвор — я успею его достать… стол пинком от себя и уход с линии прицеливания влево, эти трое щёлкают клювами… Ой.

Взгляд. В упор — и левее, туда, куда Саммаэль только что собирался уйти. Холодный и жёсткий, как лезвие топора. Светлые, почти белые глаза из-под черной широкополой шляпы… хотя в кабаке вообще-то темно. Не в шинели, в штатском; вошел после своих полицаев; грамотно вошел, не привлекая внимания: дождался, пока я продумаю свой маневр, а потом спокойно пронаблюдал, в какую сторону дёрнусь. На то бы и девятимиллиметровый — да не успеть, не вытащить из-за пазухи, вон тот топотун уже доворачивает на меня свою бандуру…

Только «бандура»-то почему-то из рук у него медленно выплывает. А рот — тоже медленно — разевается от удивления. А потом и у соседа у евоного ружьишко из рук… тоже, как будто бы за цевьё кто-то тащит. А потом эти вот два ружья — бум! — своим хозяевам по головам! И — опа! — оба по сторонам валятся, а карабины — будто бы сами по себе — уже принимаются за следующих! А один-то коммивояжер — двое куда-то делись — со стула почему-то вскочил, и лицо почему-то перекосило, и тянет почему-то из-под плаща что-то длинное и похожее на «маузер». А со стола — сама по себе — в воздух прыгает граненая бутылка с чем-то красненьким, и — шмяк! — с размаху прямо шпику по черепу. Бутылка вдребезги, шпик под стол! А маг-то, маг… или комиссар, или как его там, — шляпа-то с лысой башки слетела, и глаза вовсе не белые, один-то серый, а на другом и вовсе бельмо, — корчится, будто ему локотки-то за спину завели. А ружья летающие уже как бы и в ветряную мельницу превратились, крутятся в воздухе как бешеные, а полицейские только с лесенки по сторонам летят…

И только тут Саммаэль заметил, что карабины крутятся в воздухе не сами по себе, а мелькает между ними смазанная, едва различимая, — но вроде бы девичья фигурка. И за спиной у комиссара, держит ему локти, — тоже что-то неразличимое и смазанное, но на первую очень похожее. Да и та бутылка, что агента-коммивояжера под стол убрала, — так она не сама ему об репу разбилась, а держал бутылку растрёпанный чернявый парень в джинсах, курточке да берцах. И направляется этот парень сейчас ровно к столику Саммаэля, улыбается до ушей — и весело так, с юморком, говорит:

— Валим отсюда. Валим-валим.

И только тут до Саммаэля дошло, что весь этот спектакль разыгрывается в его честь.

Вскочил, одной рукой подцепил сумку, другой дёрнул из-за пазухи пистолет, дал предупредительный над головой у самого боевого работяги, который только-только решил вскочить и присоединиться к драке. Подивился ещё, как медленно валится гильза на пол — и как медленно голова драчуна втягивается в плечи. А сам — вперёд, вперёд, через кухню, где кухарка едва ещё двинулась к двери чёрного хода, нелепо застыв на бегу, где языки пламени от плиты медленно и лениво тянутся к потолку, — по лестнице вверх и на улицу. И только в переулке, когда время восстановило свой нормальный ход, когда по сторонам парня, встали, ничуть не запыхавшиеся, те две девчушки-близняшки, Саммаэль позволил себе привалиться к стене, выдохнуть и ругнуться сквозь зубы.

А парень тем временем отвесил картинный поклон, сорвав с головы несуществующую шляпу с пером, и произнёс:

— Ваш выход, маэстро!

Что-то многие в этом мире знают, кто я такой и чем занимаюсь, — подумал Саммаэль, подготавливая переход и уводя всех четверых подальше от этой гостеприимной таверны.

***

Устроились в стогу сена в амбаре, за две или три линии от таверны. Ели окорок, который Ани предусмотрительно прихватила на кухне. Запивали молодым красным вином, который Лари — не менее предусмотрительно — стырила со стола. Костерили Джуда, который — нет чтобы приглушить шпика молодой бормотухой — извёл на это полезное дело выдержанное марочное! Джуд тренькал на прихваченной лютне — ну никто, кроме Саммаэля, не ушел без добычи! — и отмазывался, что молодое винцо будто бы для здоровья полезней. Выясняли, действительно ли Ани была похожа на ветряную мельницу со своими двумя карабинами — или же Саммаэлю это показалось. И все — дружно — ржали над тем, какое у Саммаэля было хлебало, когда ружья сами по себе стали летать по воздуху!

А под конец, когда отсмеялись да успокоились, Саммаэль спросил Джуда:

— Чего этому комиссару было от меня нужно?

— Ты.

— В смысле?!

— Не умеет человек между мирами ходить. А ты умеешь.

— И что он собирался со мной делать?!

— Нанять тебя хотел.

— Так. А почему тогда вы меня оттуда потащили?

— Хе, — Джуд усмехнулся в темноте. — А нам ты нужнее.

***

Пока Саммаэль спал, Лари вытащила у него из-за пазухи пистолет, и подстрелила где-то в поле зайца. И тот и другой факт — спереть у колдуна пушку, не разбудив, и подбить зайца из пистолета — в общем-то, внушали уважение… даже если забыть о вчерашних подвигах сестричек. Пуля, правда, оторвала косому голову; но остальное отлично пошло на завтрак. Кофе у девушек не было; но был котелок, а у Ани нашелся травяной сбор, — и, при всём своём неуважении к сушеным травам, чай Саммаэль оценил.

За завтраком, пораскинув мозгами, Саммаэль пришел вот к какому выводу. Во-первых, сестрёнки-драчуньи были сами по себе интересны; замедление субъективного времени, и стрельба влёт из всего, что стреляет… более чем полезные качества, если уметь ими пользоваться. Да и — эту причину Саммаэль счёл даже более важной — комфортно ему было с ними. Легкие, жизнерадостные, не прячутся, даже понимая, что имеют дело с эмпатом… чего-то это да стоило.

То есть, с этими людьми следовало бы задержаться.

И второе понял Саммаэль. Что он ни в коем случае не станет выполнять их заказы, типа «доставь нас на Аэрдон» или «разведай соседний мир, поищи, где стать лагерем». Нет. Саммаэль не собирался работать ни извозчиком, ни разведчиком. По мнению Саммаэля, переходы и разведку должны были освоить все трое, любой ценой — и в полном объёме. Научиться шастать по своему выбору из мира в мир, изучить все опасности перехода, и всё это ничуть не хуже, чем сам Саммаэль!

А дело всё было в Джуде.

Бойцов-то Саммаэль видел; и быстрые, и меткие, и готовые прихватить что плохо лежит, — они не были редкостью. С кем-то Саммаэль дружил, кому-то намял бока — не мешай человеку идти туда, куда он хочет, и ёбнуться тем местом, каким он хочет! — а от кого-то и сам драпал в переход. Нет, эти девочки были, конечно же, супер — замедление субъективного времени как минимум в десять раз, — но тоже ничего необычного.

А вот Джуд был редкостью. Один на миллион, думал Саммаэль; или на миллиард. Таких очень мало. И о них Саммаэль читал разве что в сказках.

Джуд, в отличие от сестрёнок, умел выходить в Хаос; правда, не был способен там ориентироваться. Но это, блин, ему и не требовалось! Джуд хотел, чтобы здесь, в этом самом месте Хаоса, появился Мир, с морями, озёрами и реками, со зверьём, птицами, и даже с людьми… и Мир, сука такая, появлялся. Более того: вечером, перед сном, Джуд продемонстрировал, что может модифицировать и уже существующий мир. По велению Джуда, — точнее, не по словесному велению, парень прикрывал глаза и молча себе что-то воображал, — на горке поодаль то появлялась, то исчезала ферма. И Саммаэль даже не поленился и сходил на разведку. И ферма как ферма, собака брехает, и хозяева дома, муж, жена и две дочки, одной семь, другой десять, почувствовать их сны можно аж с километра… а во второй раз — нет фермы как нет, как никогда и не было, луг да просёлок. И не было здесь людей аж две недели, даже и следов не чувствуется; сено высушили, в амбар скидали — и домой…

Откуда она взялась, эта ферма, когда Джуд пожелал, и куда она потом исчезла, — то Саммаэлю было неведомо. И что творилось с её обитателями, возникли и исчезли они по желанию Джуда, или переместились из мира в мир вместе со своим домиком… тоже неизвестно. Одно Саммаэль знал наверняка: ни Джуд, ни Саммаэль не перемещались. Оставались в одном и том же мире. А сам мир — менялся.

И вот эта способность, способность творить, — создавать миры, менять уже имеющиеся, — была настоящей редкостью. А Джуд, олух, считал, что ничего «особенного» и не делает…

Чёрт подери, Саммаэль ведь родился и вырос отнюдь не в идеальном мире! И быстро понял, что ни руками, ни колдовством, — да ничем его, гада, не изменишь и с места не сдвинешь! Вообще ничем. Кроме… кроме как с помощью такого вот уникума. Хиппи чернявого, в джинсе да в курточке да в ботиночках-берцах.

И вот этот хрен моржовый, «творец» недоделанный, — должен был выжить. Научиться видеть и маневрировать. Научиться, по крайней мере, возвращаться в те миры, которые сам же по недосмотру и создал. И должен был сам научиться разбираться, что следует делать, и как. Потому как разбрасываться подобными существами ну никак не следовало. И мешать им тоже не следовало. А вот помогать… может быть.

Как раз таки с возвращением-то у Джуда и был главный проёб… как Саммаэль понял из короткого вчерашнего разговора. В первый раз, когда вылетел по дури в Хаос, пересрал, и выдумал на пустом месте себе тёмный лес с волками. От них опять в Хаос, оттуда опять в какую-то фигню, правда, уже без волков. Отдышался, попробовал вернуться назад — а вот и фигушки. А никак. Потом, конечно, пообтёрся, примечтал себе двух помощниц — сестричек Ани и Лари… а потом что?! Тем же способом примечтал себе и Саммаэля?!

Да, похоже, что так, подумал Саммаэль. Вызвал меня этот парень, в тот мир, в котором сам находился. И сляпал эту облаву с полицией… чтобы было от кого меня спасать. Вот ведь…

А с другой стороны, а не пофигу ли?! Дел это не меняет. Учить их надо, учить. Чтобы дальше они могли сами разобраться.

— Ну что ж, — сказал Саммаэль посмурневшим девушкам и как-то сразу подобравшемуся Джуду. — Я обдумал вашу просьбу. Срок — три месяца. Начинаем прямо сегодня.

— Какой срок? Что начинаем? — забеспокоился Джуд. А девушки, кажется, поняли.

***

Уже к полудню от слов «закройте глаза, расслабьте тело и освободите разум» у всех набило оскомину. В перерывах между упражнениями девушки тяжело дышали; на самих упражнениях, правда держались, чувствовался и опыт, и наука. Джуд сдался первый; даже и не пробовал делать как сказано, и пару раз подумывал даже смыться ловить бабочек. С ним предстояло серьёзнее, с самых азов; а то и посохом пару раз по голове, говорят, помогает. Вон, и ветка на дубе подходящая…

После обеда Саммаэль сменил тактику, пристраивался по дыханию то к Ани, то к Лари… а то грубо влезал в мысли Джуда и давал ему мысленный подзатыльник, чтоб тот не филонил. К вечеру даже Джуд проникся серьёзностью момента, и даже смог почувствовать тепло в кончиках пальцев… правда, от этого до путешествий между мирами было как до Китая раком. А вот девушки начали сдавать; и, хоть Саммаэль и переходил уже изредка от пристройки к непосредственному ведению, — но, похоже, исходные сроки обучения следовало пересматривать. Не три месяца, — а годика полтора…

Саммаэль как раз работал с Лари, — последний раз в этот день, остальное на завтра! — пристраиваясь по состоянию и ритмике, подбирая слова и интонации; иногда — краешком — переводя внимание на Джуда… и искренне полагал, что в этом цикле дал Ани отдых. Когда Джуд вдруг разинул гляделки во всю ширь и вылупился куда-то в сторону.

Лари аж выдохнула, когда Саммаэль её отпустил. А вот Ани, которой, по идее, следовало бы сейчас отдыхать… она превратилась вдруг в силуэт, плоский, как будто бы нарисованный; и этот силуэт сейчас колыхался в полуметре над землёй, становился полупрозрачным, начинал тять…

Теперь Саммаэль держал Ани, держал не словами, — напрямую. Задержать её на краю, дать ей осмотреться, дать ей привыкнуть, дать ей понять, что произошло и что происходит. Дать ей понять, что даже там, даже в месте, где нет никакой жизни, — она живёт, осознаёт и действует…

Ани повалилась на землю, скорчилась, подогнула коленки к подбородку, затряслась в плаче:

— Не… не получается… не могу…

Саммаэль взглядом одёрнул Джуда, готового уже заржать с перепугу, потом так же, взглядом подозвал Лари. Вдвоём обняли Ани, положили руки ей на голову.

— Не… не надо меня… жалеть…

— Мы не жалеем, — сказал Саммаэль.

— Блииин, я чуть не обосрался, когда ты… — начал было Джуд, но Саммаэль опять одёрнул его взглядом.

— Когда я… что?…

— Когда ты начала исчезать, — сказала Лари.

— Я… что?…

— Ты вышла на первую ступень перехода, — коротко сказал Саммаэль.

***

Уже через месяц обе девушки бодренько бегали по окрестному Хаосу — и уверенно возвращались обратно. Пару раз Саммаэль закидывал их за две-три линии, и заставлял искать дорогу обратно. Ани в первый раз заблудилась, так Лари самостоятельно — Саммаэль и глазом моргнуть не успел — сбегала и привела сестрёнку обратно.

А вот Джуд был дуб дубом. Нет, он, конечно, научился контролировать пульс, дыхание — и даже метеоризм, падла, — а разок под мудрым руководством Лари пробил рукой ворота амбара. «Лучше б ты пробил головой, шлемазл[3]», в сердцах прокомментировал Саммаэль. С переходами дело обстояло всё так же хреново: в Хаос-то Джуд вылетал быстро, спонтанно и неконтролируемо, как пробка из бутылки, но при этом мигом терял концентрацию и в Хаосе не ориентировался. Единственное, на что по-прежнему был способен Джуд, — это сотворить очередной свой мир-уродец, откуда его с прибаутками под белы рученьки приводили сестрёнки.

«Уродцы», кстати, были метастабильны, и потихонечку разрушались. Саммаэль и сам пару раз погулял по этим обломкам, понемногу растворяющимся в Хаосе, и притащил туда Джуда; правда, при появлении Джуда мир-призрак мигом стабилизировался… чтобы снова начать разрушаться, едва Джуда оттудова вытащили. В другой раз Саммаэль предварительно завязал Джуду глаза… но мир снова стабилизировался, рывком, едва лишь его «создатель» коснулся почвы ногами.

Что ж, способностей к ориентированию Джуд был лишен напрочь. Следовало, по крайней мере, научить его создавать миры как следует, чтобы они не размывались со временем; ведь те изменения, которые творец вносил в уже существующий мир — они-то были устойчивы. Правда, как подступиться к этой проблеме — Саммаэль пока что не понимал.

Положительной стороной было то, что Джуд стал куда как серьёзнее. Призраки, которые существуют, только пока создатель смотрит на них… эта идея запала ему в голову, и, кажется, не понравилась. И последнее, что он — на исходе июля — сотворил, было уже стабильно. Одинокая каменюка, поросшая соснами поверху, парящая в пронзительно-желтой пустоте… и условия жизни на вершине этой каменюки были вполне себе сносные, хоть избу ставь. Саммаэль — на всякий случай — торжественно и при большом скоплении народу (присутствовали все четверо) влепил на этой каменюке свой навигационный маячок. Правда, Ани ловким движением тут же его сняла — и услала в далёкие ебеня.

Надо сказать, у Саммаэля с боёвкой дела шли едва ли лучше, чем у Джуда с ориентированием. Время, сука, никак не хотело замедляться; девчонки крутились вокруг Саммаэля как угорелые, Джуд — и тот был быстрее, и ржали все трое как лошади. Если и удавалось кого-нибудь поймать, — так либо случайно, либо прочитав действия оппонента шагов на двадцать вперёд… что в реальном бою редко когда получается. Не, ну чё-то, конечно, из этого вышло, всё-таки наблюдал Саммаэль замедление субъективного времени, но — разика в два, а не в десять, и держался эффект полминуты от силы. Маловато это было для серьёзной стычки.

Правда, после пары уроков, взятых у Лари, со стрельбой стало получше. Не высаживал уже полмагазина, попадал с третьего выстрела белке в глаз. С полутора метров.

К августу месяцу, когда по ночам уже тянуло холодом, и часто по целому дню приходилось сидеть в амбаре, пережидая дождь, Лари оборзела до крайности и приволокла из Хаоса демонёнка. Рогатый жабёныш упирался, шипел и матерился на своём языке; Саммаэль сперва перевёл его ругань (Ани покраснела и отвела глаза), потом приказал Лари дать зверю еды, извиниться и отпустить. Поскольку ссориться лишний раз с обитателями Хаоса ну никак не хотелось. А ночью, не разбудив, заслал обеих сестрёнок в ближайшее логово к жабам, и не вмешивался целых десять секунд. Обошлось парой царапин и синяком под глазом у Лари (который, кажется, поставила Ани уже по возвращении). Демонов дразнить зареклись обе; а Джуд сделал вид, что его это не касается.

***

По большому-то счёту, хорошо жилось тем летом, весело. Лари била всякое зверьё бегающее да летающее (и расстреляла два магазина, зараза), Ани вязала силки, да и из речки могла чего-нибудь вытащить. Иногда ходили на дальний хутор тырили овощей; причём, девчонки бегали так быстро, что собаки начинали гавкать, когда воровок и след простывал, а Саммаэль предпочитал ходить медленно и плавно… отводя глаза всем, кто хотя бы теоретически мог его заметить. Джуд ничего не стрелял и не тырил; драл себе лютню, ловил бабочек да хохмил потихоньку… правда, уже не так лихо, как прежде. Частенько Саммаэль заставал его с закрытыми глазами, нашептывающего чего-то тихонечко… и в мысли его в этот момент было никак не пролезть. А расспрашивать не хотелось; казалось, о чём-то правильном чувак думает, и правильное нашептывает.

По крайней мере, катастрофических изменений в окрестностях Саммаэль не наблюдал.

Крестьянам с хутора, к слову, Саммаэль начисто промыл мозги, чтобы и думать забыли про «ведьмин покос». Мало ли, был там амбар… а может, и не было там амбара. Вот уйдём, через пару лет нехай вспомнят.

Несколько раз выбирались и на экскурсии куда подальше; разок заночевали в роскошном отеле звёзд эдак на десять (золотая банковская карта клерку, по-видимому, померещилась), девчонки вдвоём млели в горячей ванне, а Джуд всё порывался пойти и снять шлюх (это при двух-то живых и борзых телохранительницах!). Гуляли по вонючим портовым городкам; а как-то над одним из них видели натуральную летающую тарелку. «Тарелка», правда, больше походила на лапоть с чёрной подошвой (Саммаэль даже вспомнил мудрёный термин «абляционное теплозащитное покрытие»[4]), но, в отличие от одноразовых кораблей с его родины, не падала камешком вниз, а бодренько так карабкалась вверх, надрывно свистя турбинами. А потом полыхнула длинным языком синего пламени — и за пару секунд скрылась из виду.

С «тарелкой» предпочли не связываться, мало ли что там за люди. На всякий случай, свалили из этого мира подальше. В здоровенный блистающий мегаполис.

Но чаще всего на ночлег оставались в родном амбаре. Джуд тренькал на лютне, сестрички то щебетали, то расспрашивали за жизнь… и ловил себя Саммаэль на том, что подсел уже, блин, на это щебетание.

И вот что удивительно: за все три месяца Саммаэль так и не попытался взять ни одну из них за филейную часть. Джуд, что характерно, тоже. Наверное, и без того впечатлений хватало.

Потому как тренировки-то продолжались: дамы спарринговали Саммаэля и в хвост и в гриву, Саммаэль дрючил Джуда на концентрацию и немного на эмпатию (забив окончательно на идею выучить Джуда переходам), а потом на пару с Джудом придумывал девушкам очередную заподлянскую экскурсию куда Иван телят не гонял. Чтобы привыкали к серьёзным, блин, путешествиям. Те, к чести будет сказано, выпутывались уже изо всех вообразимых ситуёвин: и со стабильных миров, и с метастабильных, и с магических, и с технократских, и даже у самого чёрта с зубов. Причём, зачастую — с добычей.

А в последних числах августа девочки — со своим вечным хи-хи ха-ха — отправили сдавать экзамен уже самого Саммаэля. В качестве «экзамена» следовало — ни много ни мало — вломиться в контору к тому самому лысому комиссару, и хлопнуть его по лысине. Саммаэль заикнулся было притащить туда Джуда и вылечить комиссару бельмо — но все трое дружно замотали головами.

По условиям «экзамена», вламываться следовало без ствола (его реквизировала Ани), с парадного и в рабочее время. Топтуны, похоже, были проинструктированы и готовы к визиту; и, только завидев пронесшуюся над улицей тень — открыли огонь из чего попало. Саммаэль чуть замешкался — и едва не поймал подарочек калибра семь девяносто два; прозлился всерьёз, слепил «воздушный пузырь» и зашвырнул полицаев метров на двадцать в разные стороны. В фойе пошло уже по-накатанному: оказалось, что, замедлив время, очень удобно готовить тот же «воздушный пузырь» (как ни плохо относился Саммаэль к элементальной магии) и искать точку для опоры; никто из будущих «летунов» даже не успевал шевельнуться. Лестницу до третьего этажа Саммаэль прошел ходом, наплевав на условие «произвести максимальные разрушения»; получилось достаточно быстро, никто из клерков и глазом моргнуть не успел. Дверь в кабинет Саммаэль вышиб тем же «пузырём»… только дверь почему-то полетела обратно на Саммаэля, и пришлось отбивать вбок! Комиссар стоял прямо за дверью, в боевой стойке и в готовности; судя по тому, как висели в воздухе щепки от двери, со временем дедок обращался тоже лихо. Постояли, посмотрели друг на друга, после Саммаэль вышел из замедленного времени и объяснил магу свою «экзаменационную задачу». Тот хмыкнул, хлопнул себя по лысине сам, и попросил порекомендовать какого-нибудь путешественника средней квалификации, поскольку ему «очень надо», а платит он золотом. Саммаэль пообещал поискать, с удовлетворённой улыбкой прихватил со стола — вот чудо-то! — коробку патронов девять на девятнадцать, и покинул кабинет переходом прямо к амбару.

На этом «экзамен» и окончился. Лари огорчилась, а Ани с Джудом долго злорадно ржали. Саммаэль всё не понимал, над чем они ржут, кони педальные, — а потом распечатал трофейную коробку. И оказались там — сука-комиссар! — одни холостые…

Глава 3. Катастрофа и математика

…А утром, ближе к рассвету, земля дрогнула.

Саммаэль открыл глаза, уставился в проходившуюся крышу амбара над головой. Почувствовал — слева Ани, справа Лари, родное уже, привычное тепло. Поискал вниманием, нашел, — Джуд, шлемазл, опять скатился с сеновала…

Толчок.

Бесцветная, серая, колышущаяся муть. Ни форм, ни предметов. Как будто я сплю. Как будто я даже не открывал глаза…

Блядь. Я уже открывал глаза! Они и сейчас открыты!

Ужас. Как в первый раз, когда заснул в своей постели, а проснулся в Хаосе. Ни койки под задницей, ни земли под ногами… блядь, да ни задницы, ни ног тоже нет! Вообще ничего нет! Меня — тоже нет!

Назад, назад! Обратно, к теплу, к земле, к жилому миру, где хоть какое-то — но небо над головой…

А нету.

Нету его, мира.

Был, понимаешь, и нету.

Один грёбанный Хаос.

На том месте, где только что спали, на том месте, где только что жили, все, вчетвером, Ани, Лари, Джуд, — только бессмысленная круговерть; серым по серому, без форм, без очертаний, без верха и низа, без назад и вперёд, без направлений, без времени…

Ужас. Нет, не как «в первый раз», куда как сильнее: тогда не знал, во что ввязывался, сейчас — знаю. Тогда можно было бояться только за себя, а сейчас…

Ужас-то ужасом; но рефлексы-то не пропьёшь! Левой рукой — Лари, правой рукой — Ани, успел, ухватил, вот они, их ладошки, милые, теплые, — и нафиг отсюда!

И, уже выходя, выпрыгнув на соседнюю линию, из мути Хаоса да к самому к рассвету — блядь, да что же я делаю! Не баб надо было хватать! А Джуда!

Потому что Джуд — остался. А бабы за ним вернулись! А уж выскользнуть у меня из рук — это они всегда умели. И Лари, и Ани. Шустрые, ссс…

Обратно! Не заходя на стабильную линию — обратно. Только сдёрнув на себя толику энергии, частично восполнив потерю сил, — обратно в зону распада. Как можно точнее воспроизведя направление выхода…

Лари!

Ани!

Джуд!

Ничего нет. Ни неба, ни земли. Только водоворот — чуть более тёмным по чуть более светлому; водоворот, но он же не засасывает, он же выталкивает!

Ель с вывороченными корнями. Заяц без головы. Голова без зайца. Дырявая дверь от амбара. Сноп сена.

И всё — тает! Тает, на глазах! Сначала уходит цвет, потом — объём. Потом — контур в клок тумана, а туман — в ту самую, серую муть, где нет ничего, и где всё, блин, когда-нибудь было!

Лари!

Ани!

Джуд!

Конец прохода. Обитаемый мир, дождь, болото. Прошел зону распада насквозь; сдернуть ещё энергии — и обратно, обратно, обратно!

Стоп. Медленно. Вдумчиво. Слабейшие следы. Предметы исчезают сразу; информационный след держится минуты и десятки минут.

…Голоса. Папа, папа! Мычание коровы. Лай собаки. Выстрел из ружья. Выстрел, блин, из моей «беретты». Обрывки лиц, обрывки снов; сон Лари о том, как она впервые искала Ани в Хаосе, сон Ани о том, как она меня… или это мой сон, как я Ани…

Поиск. Задержаться. Искать. Искать любой след, любое воспоминание.

Заяц без головы, голова без зайца.

Лари!

Ани!

Джуд!

Конец прохода. Поле, рассвет.

Проход номер три. Не наблюдается ни малейших следов того, что здесь когда-либо существовал обитаемый мир. Ни малейших следов живых существ. По-видимому, люди, — да и вся органическая жизнь — погибли мгновенно в самом начале распада; кроме, разве что, одного ебанутого колдуна. Более того, по ощущениям, расстояние между ближайшими мирами сокращается до значений, характерных для этого сектора. Прорыв затягивается, как будто здесь, в этой области Хаоса, вообще никогда не было никакого мира! Никакого амбара с сеновалом! Никакой Лари, никакой Ани, никакого Джуда!

Лари!

Ани!

Джуд!

Конец прохода. Дождь, болото.

Блядь, какого хуя я учился у девчонок! Надо было учиться у Джуда! Не можешь найти — так вообрази! Вообрази, что искомое здесь всегда было! Джуд ведь, сука, воображал, — и оно ведь, сука, появлялось! Тёплая ладошка в левой руке. Тёплая ладошка в правой руке. Ани и Лари. Две быстрых, неуловимых тени, хороводом вокруг меня на солнечной поляне. Джуд со своей ёбанной лютней — и со своими ёбанными бабочками. Это ведь всегда здесь было!!!

Конец прохода. Поле, рассвет.

***

Это был последний проход, который Саммаэль отчётливо помнил. По-видимому, прежде чем потерять сознание, он совершил ещё один; потому что в следующий раз он очнулся не на рассветном поле, а под дождём и в болоте. И только и хватило сил, что вытащить хлебало из жижи на ближайшую кочку… да намотать на себя часть жизни с окрестных хлябей, как наматывают на себя короткое одеяло.

После чего снова вырубиться.

Как позже Саммаэль думал, — ещё ему повезло, что силы кончились в самом конце прохода. Были реальные шансы тоже остаться в Хаосе, тоже раствориться в нём, без остатка, к ядрёной матери…

Впрочем, «повезло» тут понятие относительное. Потому что — Лари. Потому что — Ани. И потому что Джуд.

В течение какого-то времени, — день, два, — Саммаэль приходил в себя только на считанные секунды — и всё так же сдергивал энергию со всей окрестной болотной живности, чтобы компенсировать потерю сил. Когда же — через день или два — пришел в себя полностью, первая мысль была — а что, здесь уже зима? Потому что лежал Саммаэль на корке льда.

Нет, это была не зима, была ещё самая ранняя осень; просто инстинктивно, в полубессознательном состоянии, Саммалэль драл на себя не только жизненную энергию; умудрялся драть ещё и тепловую, выморозив площадку метра на четыре вокруг.

Первая мысль была про «зиму». А вот вторая мысль… впрочем, это уже была не мысль.

Даже «тоской» это назвать язык не повернётся. Потому что внутри, за грудиной скрутило так… втройне. И за Ани. И за Лари. И за Джуда.

***

Первая реакция была — ещё пару проходов. Хватило и одного… чтобы понять, что даже следов того мира, с амбаром да сеновалом, не оставалось в помине. Но для порядка Саммаэль сделал ещё два.

Вторая же реакция была — найти того, кто всё это устроил, и порвать его на тряпки.

И тут уже всё было серьёзно. Людей Саммаэль не жалел. И не считал.

Разумеется, были большие тёрки с лысым комиссаром. После «тёрок» от полицейского участка остался аккуратный дымящийся кратер; этого оказалось достаточно, чтобы достоверно установить, что ни комиссар, ни кто-либо из его знакомых не причастен к распаду. Пара документов, прихваченных из конторы, позволила выйти на группу колдунов-контрабандистов на одной из соседних линий. К этим Саммаэль отнёсся уважительно, и даже почти никого не убил. При рассказе о Джуде уцелевшие радостно закивали головами, да-да-да, мол, такое бывает, такое известно, рождается один в секторе, раз в несколько веков… погиб? Жаль. А при рассказе о распаде «контрабасы» развели руками и сказали, что таким не занимаются, о подобном даже никогда и не слышали, хоть парочка из них и училась в университетах. В университетах?! Забавно.

Оба окрестных магических университета были досмотрены за три дня. По-простому: Саммаэль садился где-нибудь в окрестных кустах, влезал в мозги первому попавшемуся студенту, с него на преподавателя, с преподавателя на декана, с Федота на Якова, с Якова на всякого — и так вплоть до ректора, а с него уже — на специалиста по нужному профилю. После чего прямо с мозгов специалиста «читал» всё что ему было нужно. Читать, правда, было нечего.

Надо сказать, в тот момент Саммаэль даже не понимал, что именно он делает. Через год вспоминал — так душа уходила в пятки: вломился в университет, обучающий магии, и начал ковыряться в мозгах у всех подряд, в том числе административного и преподавательского состава! А ведь те тоже маги, и неслабые, коли сидят на своих должностях! Хоть бы одна сволочь засекла вмешательство — поймали бы и по стенке размазали; да ни одна ведь не засекла.

В хоть кое-как документированной истории (а это составило порядка трёх тысяч лет) свидетельств спонтанного распада стабильного обитаемого (на историческом интервале времени) мира обнаружено не было. Метастабильные, «миры-призраки» — те создавались и разрушались; и, кстати, свидетельства деятельности творцов — а такие свидетельства были — относились по большей части именно к метастабильной шушере. «Творцы», кстати, да, бывали, удачливые и не очень; оказалось, рождается их один на пятьсот тысяч, не так уж и мало… но реально что-то сотворить способны были единицы (Джуд, к слову, относился именно к таким «единицам»). Но сведений о том, что деятельность «творца» может спровоцировать потерю стабильности и распад… такого не было никогда: даже сильнейшие из магов-творцов способны были нарушить разве что локальное равновесие. Могла исчезнуть цивилизация с лица земли; а сама земля (если под «землей» понимать стабильный и обитаемый мир) — нет.

Получалось, что развалить мир было ну никак не в человеческих силах. И «рвать на тряпки» было, собственно, уже некого.

Оставалось делать хоть что-нибудь. Чтобы заглушить эту тоску, которая ела изнутри. Ела втройне: потому что Лари, потому что Ани, потому что Джуд. И потому что хватило бы одного только действия, схватить пацана, а не девчонок, и были бы сейчас все здесь, рядом…

Нет. Что угодно, но не так. Так — не думать. Хаос меня выплюнул, не съел; так что теперь, тоске на съедение, что ли…

Разобраться. Узнать, что выдернуло землю у меня из-под ног. У нас из-под ног.

***

Модель «глобального информационного следа» рождалась уже по ходу дела. Такое событие, как гибель мира, просто обязано было оставлять следы; нет, не в Хаосе, в нём следы держатся не более получаса, — нет, в соседних мирах. Миры — даже в Сумеречье, с малой относительной шириной интервала, — довольно-таки неплохо изолированы друг от друга; а значит, эти следы выделяются только по большой статистической выборке. Также и по большой пространственной выборке: исследовать не только близлежащие миры, но и более дальние, определять направление, искать координаты источника, или источников… если таковые имеются.

Теперь, что может являться «следом». Любой ряд событий, чуть выбивающийся из общей статистической тенденции, который, при рассмотрении в целом, дает пространственно-временну?ю структуру с фокусом в координатах погибшего мира и во времени гибели… или незадолго перед гибелью.

Проще говоря, искать всё, смотреть в общем и целом, и искать корреляцию. Не вручную, разумеется; ну да на то и вычислительная техника. А с ней когда-то, — до того, как ушел из дому, — Саммаэль был в ладах.

Это и определило выбор мира под базу. Маррит-аин, технократский мирок, известный своими компьютерами. И была у Маррит-аина другая особенность, которую Саммаэль обнаружил чуть позже, когда понял, что в одиночку ему нужный массив информации не собрать.

Как оказалось, через этот мир проходило на удивление много новичков. Путешественников, таких же, каким был когда-то и Саммаэль. Первый успешный переход — и стоишь посреди проспекта, глотаешь отравленный выхлопами воздух. А ты думал, чего ты увидишь? За?мки, принцесс и драконов? Мечтатель… ну да хороший маг — он всегда мечтатель.

Вот этих-то «мечтателей» Саммаэль и припахал к делу. И вот этих-то как раз Саммаэль и не жалел… и не считал. Обучал всему, чему надобно, под расписку да под заклад души, в обмен на сбор информации. Отчеты. Сводки. Рождаемость. Смертность. Финансы. Романсы. Всё, что под руку попадёт. И всё это — с добрых двух дюжин миров. Что происходило, что там творилось в те дни и те месяцы, которые предшествовали распаду. Предшествовали гибели Ани. И Лари. И Джуда.

Уже через полгода, расширив агентурную сеть до ста с лишним человек, а зону поиска — до примерно пятидесяти миров, Саммаэль смог получить первую достоверную картину катастрофы. Выделить классы событий, по-видимому, соответствующие неким глобальным процессам; и выделить распределение этих событий в области распада.

Несколько «волн», как рябь по воде, идущих узкими фронтами от разных удалённых источников. Со временем, — по крайней мере, на протяжении последнего года, — интенсивность этих волн медленно нарастала, и одновременно чуть менялось распределение по направлениям. И в один момент в той точке, где находились Саммаэль и Ани и Лари и Джуд, эти волны сложились. Скакнула так называемая «информационная емкость пространства». Сначала вверх, а потом вниз. И на этом движении «вниз» пространство не выдержало существования обитаемого мира в этой конкретной точке. Мир — распался. И сейчас, на том самом месте, теоретически, мог быть создан новый. Обитаемый и стабильный. Если придет туда такой вот шлемазл вроде Джуда, с растрепанными волосами да с драной лютней, да с двумя смешливыми девчонками-сестричками…

Впрочем, не надо о Джуде.

Кстати, деятельность Джуда по созданию миров-«уродцев» Саммаэль также проверил. Отражалась она на диаграммах, отлично была видна; но не совпадала с основной волной. Даже, пожалуй, отсрочила распад, дня на три. То есть, не затрагивает «творец» глобальную структуру Вселенной; а вот локально, один отдельно взятый мир — да, может подправить…

Было, однако, ещё две вещи, куда менее приятные. Во-первых, уже полгода наблюдения (плюс год ретроспективы по архивным данным) показывали, что амплитуды этих «волн» медленно нарастают. То есть, возможен — и крайне вероятен! — коллапс, распад и других обитаемых миров. И во-вторых, масштаба пятидесяти точек наблюдения оказалось катастрофически мало. Мало для того, чтобы определить хотя бы направления на источники этих «волн».

И тут-то Саммаэль вспомнил про ту «летающую тарелочку». Точнее, «летающий лапоть» на электроракетной тяге. От которого тогда — с девчонками — решили держаться подальше.

Разведданные показывали наличие государства, имеющего технологию межпланетных (точнее, меж-мировых) перевозок, и охватывающего территорию в несколько сотен обитаемых миров. Не пятьдесят — а несколько сотен. Государство, имеющее глобальную информационную сеть, и как минимум полтыщи лет подробно документированной истории. Называлось государство — да, именно так: Арденна.

Разведчики Саммаэля получили новую задачу; и уже через месяц был обнаружен один из арденнских кораблей, совершивший аварийную посадку в зоне досягаемости. Контактеры со стороны Арденны не выжили, наглотавшись при аварии трития[5]; но Джанет, медичка, продержала их живыми достаточно долго, чтобы Анжей успел «снять» с них всё самое важное. Оба разведчика тоже долго не прожили, но это уже значения не имело: Анжей успел провести сеанс связи и сообщить Саммаэлю координаты ближайшей крупной колонии.

Так что Саммаэль оповестил остальных разведчиков: работа окончена, всем спасибо, всем до свидания. Свои души можете оставить при себе. Оповестил — и ушел. Переходом. На Дейдру.

И чуть при этом переходе не помер.

***

Подошел к окну, уперся лбом в стекло. Холод сейчас был приятен. Из-за водяных разводов — поднявшийся ветер швырял сейчас струи дождя прямо в окно, — ничего нельзя было разобрать; свет фонаря, ветки да листья…

Четыре часа утра. После таких снов ложиться в постель было бесполезно, это Саммаэль уже знал. По кофе, да за работу?

Поселился Саммаэль на окраине Дейдра-сити, неподалёку от университетского городка. Район из простых, не слишком бедный, не слишком богатый. Виллы «хозяев жизни» за трехметровыми заборами — такое соседство Саммаэля не прельщало; как, впрочем, и многоэтажные трущобы, залитые помоями по самые «не балу?й». Здесь, на окраине, селился народ не столь борзой, чтобы замахиваться на виллу с охраной, но достаточно обеспеченный, чтобы позволить себе Сеть. И — что самое важное — такой народ не шибко был склонен проявлять внимание к соседям. При условии, что соседи не мешали им спать.

Саммаэль не мешал. Систему охлаждения компьютера, конечно, пришлось перебрать; воздушное охлаждение орало на добрых восемьдесят децибел, заменил его на фреон. Зато — без вентиляторов и воздуховодов — вся система ужилась в одной комнате. Во второй Саммаэль жил сам, а больше было ему и не надо.

Сел в кресло, повернул к себе монитор, громоздкий и не очень-то удобный; блин, четыреста лет цивилизация в космос летает — а не додумалась до жидких кристаллов! Приложился к стакану. Вспомнил, на чем остановился с вечера. А, ну да, проверка на примерах…

Анализ данных. Экстраполяция. Определение невязок и расчет поправочных множителей. Повторный анализ, повторная экстраполяция. Ввод новых данных.

По сути, Саммаэль наблюдал сейчас за простейшим явлением. Недружественное слияние, в просторечии «рейд»: одна фирма «сожрала» другую. «Жертва» была не из слабых, перекупить не получилось, демпинг тоже не прокатил. И наняли «рейдера».

Компромат по бульварным газетам пошел? Информация. Скачки курса акций? Тоже сойдет. Полицейские отчеты, отчеты налоговых служб — их тоже сюда же, система сожрет всё. Медицинские отчеты — ведь там даже кто-то по ребрам огрёб…

Что интересно, Саммаэль знал, кто был заказчиком этого захвата, а кто исполнителем: история произошла где-то с полгода назад, и рейдеров в тот раз поймали. А вот система не знала ни того ни другого; и сейчас надо было убедиться, что анализ разнородной и запутанной информации выведет именно на нужных людей.

Анализ. Расчет. Коррекция. Расплывчатое пятно на экране с каждым шагом все больше сжималось к одной точке… нет, к двум точкам! Завершение расчета; название фирмы-заказчика, имена исполнителей — всё сошлось. Тестовый пример выполнен, время расчета — восемнадцать минут.

Недопустимо много.

Восемнадцать минут на одно-единственное событие, чуть всколыхнувшее город-миллионник на захолустной планете. А Федерация включала в себя добрых пять сотен планет, и под сто миллиардов населения. И обрабатывать поток информации с такой толпы, и не на самом сильном мейнфрейме[6]…

Шестьдесят процентов машинного времени шло на прием и систематизацию исходных данных. Выделить ключевые слова — объект, действие, результат. Два-три признака, две-три категории. После категоризации накладывалась пространственно-временна?я метка: где произошло это событие, и когда оно произошло. Тридцать процентов машинного времени отводилось на моделирование. Определить закономерности, выявить характерные тенденции, паттерны, и предсказать развитие событий.

И лишь десять процентов вычислительной мощности следили за невязками. За тем, насколько реальное развитие событий отличалось от расчётной модели. А ведь именно эти невязки и были нужны. Флуктуации. Отклонения от модели, события, которые не могли быть предсказаны, исходя из известного состояния системы. И десяти процентов машинного времени категорически не хватало.

А этот анализ Саммаэлю был нужен. Нужен позарез.

За всю жизнь — а прожил Саммаэль не то чтобы мало — ему нечасто встречались люди, которых можно было назвать друзьями. Ани, Лари, Джуд… их нужно было назвать друзьями; а двух из них — при желании — и не только. И то, что они погибли …

Сейчас, через два года после катастрофы, тоска всё же угасла; уже не так ела изнутри, не втройне; но и оставшегося было немало. Да даже и без этого, даже если бы и угасла вообще, — Саммаэль вовсе не собирался оставлять без внимания ту катастрофу. А тем более — перспективу подобных катастроф в дальнейшем.

Почему погибли Ани, Лари и Джуд. Что выдернуло их у Саммаэля прямо из-под носа. И что выдернуло землю у него из-под ног, выбило из Вселенной целый обитаемый мир, со своим населением, со своей жизнью, со своей историей. И что собирается выбивать и другие миры. Возможно, и тот мир, на котором колдун сидит сейчас своей задницей. Или тот, в котором Саммаэль родился.

Найти причину, найти её. Найти — и устранить.

Вот только в достижении этой цели Саммаэль пока что не преуспел.

Конечно, Саммаэль построил «информационный слепок» Федерации, предшествующий гибели того мира: он помнил дату, он сопоставил примерное расположение мира с арденнской координатной сеткой. Да, конечно, грубый и приблизительный расчет — куда менее точный, чем тот, который считался прямо на месте, — показал, что наблюдалось некое движение, слабо различимая тень, которая недели за две начала сгущаться вокруг заданной точки. Рябь по краю, неясно, ничего не разобрать: где источники, какие направления. Требовался куда более точный и подробный анализ; но, когда Саммаэль оценил время, необходимое на этот анализ, — ему поплохело. Это тебе не пятьдесят миров ковырять… с одной сотней «датчиков».

Так что первый, на коленке писаный, алгоритм полетел на помойку. Обложился книгами, зубрил целочисленную арифметику и теорию нейронных сетей. Выполнение тестовой задачи вместо двух суток уложилось в один час. Занизил точность вычислений… и получил свои восемнадцать минут. Что — в пересчете на полную картину — давало время анализа порядка двадцати пяти лет. Ну что ж, уже реально; не две тысячи лет ждать результата — а всего лишь двадцать пять лет…

Только — холодок по спине, предчувствие; а предчувствиям Саммаэль привык доверять. Что даже двадцать пять лет — это недопустимо много. Ведь как минимум один мир уже погиб, был разрушен; а амплитуда «волн» на прошлом периоде наблюдения росла, а значит, и другие миры постигнет та же участь. Земля — из-под ног, и серая муть вместо листвы за окном и вместо капель летнего дождя на стекле, и пустота вместо людей… которых, возможно, любил.

Не было у Саммаэля двадцати пяти лет. Не было.

Глава 4. Явление демонессы

Это случилось в один распрекрасный, не слишком осмысленный и дождливый по самые не могу день, когда дела не шли ну вообще. И спал Саммаэль два часа от силы, подняло с постели всё тем же давнишним сном, с Пустотой и с крылатой тенью. И Лари, Ани не слову вспомнились, отозвавшись комком у горла. И клиент всё никак не шёл, и дедлайн в Финаншиэл Таймс висел дамокловым мечом, и колонка в Дейдра Хиральд не писалась, ну хоть студента с экономического на неё нанимай, — вон они, студенты, торопятся под зонтиками на лекции…

До самого до утра Саммаэль просидел носом в мониторы, литрами поглощая кофе и куря одну от одной. Копался в алгоритмах классификации и семантического анализа, пытаясь — раз уж не получалось с расчётом невязок — вытащить пару процентов машинного времени на предварительной обработке. А проценты сопротивлялись и топорщились бешеными терабайтами.

К полудню кончились сигареты. Саммаэль всё обещал себе — ну сейчас, сейчас, вот кластерный индекс на этой таблице, вот этот запрос через курсоры, а здесь — через внешнее объединение[7], — хотя на самом деле, просто никак не хотелось вылезать под дождь и брести в магазин. Желание курить всё-таки побеждало; и Саммаэль совсем уже собрался встать, втиснуться в джинсы и дождевик, натянуть не шибко-то стираные носки — и пойти уже в этот долбанный магазин… когда пространство вдруг дёрнулось.

Нет, не так, как при распаде, успокаивал себя Саммаэль, отскочив к окну и вжавшись лопатками в угол. Как будто… как будто некое материальное тело протискивалось через соседние метастабильные слои пространства, и собиралось возникнуть на основной мировой линии… прямо у колдуна перед носом!

Саммаэль и сам не заметил, как стянул на себя всё, что тянется, скомкал в «воздушный пузырь» (единственный бесконтактный приём, который он более или менее освоил), и держал теперь этот «пузырь» перед собой на вытянутых — и изрядно дрожащих — руках.

Нет, ну демон же, успокаивал себя Саммаэль, обычный демон. Ну, бил он этих демонов, ну, драл их и в хвост и в гриву, ну, за рога таскал, и за задние лапы. Кривил, конечно, душой: одного — молоденького — побил по чистой случайности, а второго расстрелял из пистолета в упор. А пистолет — в кобуре, а кобура — на вешалке в коридоре, а патроны — один в стволе, два в обойме, — а это разве что застрелиться. И потом, колдун понимал уже: сейчас это был не просто демон, не жаба с рогами, и не волк на копытах. Это была та, крылатая. Которая сильнее их всех, вместе взятых. Которая — тогда, в глубочайшем Хаосе, посередине между Сумеречьем и Дейдрой, — не дала Саммаэлю раствориться в Пустоте, не дала исчезнуть навсегда и без остатка. Которая — со своей, неизвестной целью — помогла людскому колдуну выжить, и дойти до твёрдой земли…

И теперь, очевидно, являлась взыскивать старый должок?!

А струи тумана, заполнившего всю комнату, всё собирались воедино, там, у двери в коридор, перерезая путь к отступлению. Всё стягивались, свивались в один, крылатый силуэт. И становились всё более плотными.

Она была чёрная. Вся чёрная. Строение тела весьма близко было к человеческому, — к женскому; — и, если вспомнить старые басни, что антропоморфный облик может принять не всякий из демонов, а только сильнейший из них… Тело, однако же, покрыто было мелкой, иссиня-чёрной, тускло отблескивающей чешуёй. На месте лопаток был, очевидно, ещё один плечевой пояс; крылья, похожие на крылья нетопыря, были голые, и сквозь тонкую тёмную кожу просвечивали кровеносные сосуды. Голова была лишена волосяного покрова; на вполне человеческом — и, в общем-то, привлекательном — лице выделялись глаза с ярко-оранжевой радужкой и вертикальными зрачками.

А коленки-то у Саммаэля, между прочим, противно подгибались. И «воздушный пузырь», боевой, с понтом дело, приём, вряд ли был способен хоть чем-то навредить этому существу…

— Я пришла с миром, — сказала, скорее, проверещала демонесса. Голос, высокий и нечеловеческий, болью отдавался в ушах; гортань демона была приспособлена к произнесению совсем других звуков. К ультразвуку. К крику нетопыря.

С миром?! Какой мир, о чём она говорит?! Они нас едят, мы их убиваем… когда можем. Мы живём на твёрдой земле, они вьют свои гнёзда в струях Хаоса… да какой тут, к дьяволу, мир!..

— Я пришла с миром, — повторила демонесса. Уже тише, и почти без болезненной реверберации.

И тут Саммаэль понял, что демонесса напугана. Напугана ничуть не меньше его самого.

И понял ещё, что она не убрала, что она держит вектор перехода. Готовая уйти, убежать, в любой момент, в любую секунду, туда, где никто из людей не найдет — и не выживет. Вправо от Саммаэля и чуть вперёд, сквозь капитальную стену, чтобы колебания пространства не навредили ни самому колдуну, ни стойкам с компьютерной аппаратурой.

— Я пришла с миром, — сказала она ещё раз, уже совсем тихо. И как-то даже потерянно.

— Тогда смени, пожалуйста, форму, — сказал Саммаэль, устало опускаясь в кресло.

***

Первая попытка «сменить форму» ввергла Саммаэля в глубокую грусть. Демонесса уменьшилась в полтора раза, втянула крылья и чешую, скинула грудь до второго размера, а бёдра до восьмидесяти пяти, отрастила светлые волосы, курносый нос и хитренькую улыбку…

— Нет, — вскрикнул Саммаэль, даже не задумываясь, откуда гостья знала, как выглядит Лари. Или Ани. — Нет! Подбери себе свой облик.

И добавил, переведя дыхание:

— И предусмотри, пожалуйста, одежду.

Второй раз пошло получше. Длинные волосы цвета воронова крыла, широкие скулы, тонкие губы на бледном, почти что белом лице. Одежда тоже была в наличии: бесформенный — чёрный! — свитер, и не менее бесформенные — чёрные, блин! — штаны. Фигура под свитером и штанами, насколько колдун мог видеть, была близка к исходной, кдемонской; разве что без крыльев и чешуи. Складная получилась девушка… но немаленькая.

Сотворила себе стул, напряженно села, положив руки на колени. И вектор перехода никуда пока что не убрала.

Своё имя она транскрибировала как «Милл-эн-нна», с трудом ворочая непослушным языком. Имя Саммаэля она знала. Слова из неё приходилось тянуть калёным железом; часто колдун чувствовал, как она копается прямо у него в мозгах, подбирая подходящие аналоги на человеческом языке — и ощущение было не из приятных. Её гортань не приспособилась пока что к людской речи, и демонесса срывалась на визг, на ультразвук, от которого закладывало уши.

Было страшно. И отчаянно хотелось курить.

О причинах, по которым она спасла Саммаэля, Милена сказала кратко: ей «нужно было», чтобы колдун жил. К этому она быстро добавила, что не считает, что Саммаэль ей что-либо «должен». Милена на удивление оказалась осведомлена о деятельности Саммаэля; с трудом подбирая слова, она объяснила, что «ткань мира распадается», и что ей нужен кто-то, кто поймёт — или предотвратит — этот распад. А, когда Саммаэль спросил демонессу про ту давнишнюю катастрофу, — Милена осеклась и замолчала. Но что-то явно там было, в той катастрофе… что-то с Миленой произошло.

А вот следующий вопрос демонессы ввёл Саммаэля в ступор:

— Что… тебе от меня нужно?

— Милена, в каком смысле?!

— Ты… смотришь… следуешь…

— Изучаешь?

— Да. Ты изучаешь. Ты изучаешь, что убивает миры. Тебе… что для этого нужно?

— Милена, у тебя есть суперкомпьютер?

— Что?

— Военный суперкомпьютер. Ну… «Констеллейшн-3», или что-нибудь в этом роде…

— Я не знаю, что это такое.

И вид при этом у Милены был — растерянный.

Нет, ну что за дела, думал колдун, чуть расслабившись. Ведь следовало бы ей с меня спрашивать, за ту мою прогулку по Хаосу, в которой я чуть зубы на полку не положил… а тут «что мне от неё нужно». Покурить бы, опять подумалось Саммаэлю. Да ведь нечего.

— Милена, я правильно понял тебя, что ты хочешь знать причины разрушения мира?

— Да. Ты правильно понял.

— Милена. Ты спасла меня. Ты вытащила меня из очень серьёзных проблем. И я очень тебе благодарен, — быстро добавил Саммаэль, чтобы не дать ей возразить. — И всё, что я узнаю о разрушении мира — я расскажу тебе первой. Только… что ты собираешься делать с этим знанием?

— Я хочу знать.

Твёрдо сказала. И слишком уж быстро. «Найти виноватых», неожиданно подумал Саммаэль. «И порвать их на тряпки».

Ему было знакомо это чувство. Тогда, в начале, сразу же после катастрофы. Тогда Саммаэль чувствовал то же… и точно так же искал. И рвал, что характерно, на тряпки… покуда не понял, что «рвать»-то и некого.

«Да что же она потеряла в той катастрофе», подумал Саммаэль ещё раз, а потом — ещё раз — спросил вслух. Впрочем, гостья опять не ответила.

— Ладно, Милена, — устало сказал колдун. — Я, конечно же, сообщу тебе всё, что узнаю, — Только пожалуйста, — подумал он про себя, — ну отпусти ты меня в магазин, ну на пять минут. Вон и погода ведь развиднелась, и с неба уже не льёт…

— Саммаэль. Ты… учёный. Я — воин. Ты живёшь, я узнаю? то, что хочу знать. Я не могу… не смогу узнать сама, я не… не учёный. Ты… понимаешь меня? — Милена опять отчаянно путалась в словах.

— Да, вроде бы понимаю…

— Тебе надо кого-нибудь убить?

— Нет. Пока нет, — Саммаэль нервно рассмеялся.

— Куда-то прийти? Что-то принести?

— А у тебя курить есть? — неожиданно спросил Саммаэль.

Курить нашлось. Пачка была извлечена из кармана брюк, причём, пачка именно того дерьма, которое колдуну было нужно. Саммаэль почувствовал, впрочем, рывок, незаметный, в пару сотен миллисекунд, — в магазин и обратно.

Поблагодарив и закурив, Саммаэль пораскинул мозгами, — ну надо же чем-то её занять, а то ведь не успокоится! — и сходил в коридор за кобурой. Милена напряглась, когда колдун проходил мимо неё; а вот на пистолет не среагировала. Не потому, что не знала, что это такое, подумал колдун, — а потому, что пуля её не возьмёт.

Выщелкнул патрон из обоймы, протянул демонессе, сказал, мол, мне бы штук двадцать таких, неплохо бы…

— Это… далеко, — задумчиво произнесла Милена, — Это… очень далеко. Мне нужно… два-три… часа, не меньше…

Часа?! Ну, блин… если ей всего три часа вглубь Сумеречья и обратно…

От такой «помощницы» определённо бросало в дрожь.

— Милен… да хоть месяц! Да мне ж не к спеху, мне ж про запас! И только если тебе будет по пути, специально бегать не надо!

— Хорошо, я принесу…

— И, если будет возможность… никого там не убивай. Ладно? Оно сейчас совершенно без необходимости…

И вот тут-то демонесса и исчезла. Кажется, даже и не дослушав.

***

Патроны она принесла буквально на следующий день. Новенькие, в нераспечатанной коробке — и, для разнообразия, боевые. Пришла на этот раз без порталов и шумовых эффектов, просто позвонив в дверь; долго ещё мялась в дверях, заглядывала в глаза…

— Милен, пока ничего нету, — сокрушенно сказал Саммаэль.

Потому что действительно, пока ничего не было. Ну, девять минут на тестовую задачу, ну, двенадцать лет на полный расчёт. А идти этот расчёт должен был — сука! — в реальном времени!

А Милена теперь всё время попадалась на глаза. Когда Саммаэль ездил в офис — на каждом перекрёстке замечал балахонистый чёрненький свитерок. Напрочь не понимал, как это демонесса умудрялась телепортироваться вдоль улицы, на глазах всего честно?го народа — и не создавать паники; только вот не нравилось это Саммаэлю ну совершенно.

Ведь собирался же не привлекать к себе внимания!

Через пару дней такой опёки, приехав домой и сев на кухне, произнёс про себя -

Милена.

И появилась ведь, гадина, сразу же. Прямо здесь, прямо на кухне. По щучьему, блядь, велению, по моему хотению…

— Милен, у меня пока что нет сведений.

— Я не… тороплю тебя. Я не жду. Я — охраняю.

Ну да, ну да. «Охраняет». Вот «порвёт на тряпки» какого-нибудь бедолагу, который косо на меня посмотрит на улице, — а потом «порвёт на тряпки» следователя, который будет меня допрашивать. А потом «порвёт на тряпки» всю местную полицию, потом — всю федеральную конницу и всю федеральную рать…

— Милена, — потянул Саммаэль, — ну здесь же не от кого меня «охранять». И потом, Милен, ну я же тоже не пальцем деланный, я ж без тебя десять лет по Сумеречью мотался… да и жил я в таких мирах, как этот, я же знаю, с чем их едят…

И только тут Саммаэль заметил, что говорит с пустотой.

***

Всю следующую неделю Саммаэль тешил себя иллюзией, что демонесса наконец-то оставила его в покое. А потом он снова её увидел.

Уже не в свитере и в брюках, а в короткой — чёрной! — юбочке, в чёрных колготках, и черной же блестящей курточке выше талии. Что характерно — на каблуках… при её-то немаленьком росте. И увидел не где-нибудь — а в универе, у медицинского факультета, у кафедры полевой хирургии. Новоявленная «студентка» щеголяла даже бейджиком вольного слушателя!

При виде Саммаэля, впрочем, демонесса коротко улыбнулась — кривая получилась улыбочка, с мимикой пока что была беда, — поймала за рукав пробегающего студента, и начала его о чём-то расспрашивать. Бегло, почти без акцента — и нисколько не путаясь в словах.

В общем, показывала всем своим видом: «вот видишь, дорогуша, я тут не из-за тебя, я тут по своим демонячьим делам!»

Плюнул Саммаэль — да и побрёл к дому.

Ночью ему снилась врачиха в марлевой повязке на чёрном чешуйчатом лице, в зелёном халате — и с коротенькими нетопыринными крылышками за спиной. И с хирургическим зажимом в руках. И зрелище было — веником убиться.

Ну хоть не Хаос снился, не Пустота.

Вообще, как полагал Саммаэль, те сны, про Хаос, про Пустоту, не должны были больше его тревожить. И действительно, не тревожили.

Тревожило колдуна другое. Занимался сейчас Саммаэль уже не курсорчиками, уже не битиками-байтиками, — занимался теорией информации и теорией сложности вычислительных задач. И получалась из этих двух теорий полная жопа.

Получалось, что, исходя из постановки задачи и исходя из существующего объёма информации, Саммаэль давным-давно вышел на теоретический предел скорости вычислений. Искал проценты там, где их отродясь не бывало. И единственным возможным решением было повышать вычислительную мощность… с чем — опять же — была полная жопа.

Прошерстив каталоги вычислительной техники, колдун понял, что и так имеет лучшее, что в Арденнской федерации доступно было гражданскому лицу. Конечно, можно было поставить несколько таких машин в параллель; ну, две штуки, ну, три… а быстродействие надо было повышать в сотни раз!

Варианты «купить сто компьютеров» и «сгонять Милену домой за Блю джин[8]» как-то даже и не рассматривались. Потому что где ж их ставить-то, «Блю джинов», это ведь целый дом нужен, и к нему электростанция; и как после этого он собирался бы «не привлекать внимания»…

И тут Саммаэль аж подскочил на кровати. Тут же есть целый дом, и есть электростанция! Да, вот тут, по соседству! Филиал Айзенгардского астрофизического института, лаборатория физики высоких энергий!

Нет, там был не «Блю джин», отнюдь. Там, насколько Саммаэлю было известно, стоял — ни много ни мало — армейский «Констеллейшн-3»! Которых построено было всего-то четыре или пять штук на всю Федерацию, — и который выжимал в пике аж целых полпетафлопса[9]!

То есть… в тысячу раз больше, чем есть сейчас у меня.

Дело было за малым. Как бы так натянуть арденнских военных (а Саммаэль уже знал, что «астрофизика» означает в здешнем понимании «военно-космический флот», а «высокие энергии» — корабельный реактор и ядрёную бомбу), чтобы этот «Констеллейшн» работал не на своих хозяев, а на Саммаэля.

Нда. На эту тему определённо стоило подумать.

Вот с этой-то радостной мыслью Саммаэль и заснул.

А под утро приснились ему Ани и Лари; и, почему-то, лысый комиссар.

Глава 5. Как взломать суперкомпьютер

Весь день, пока Саммаэль писал отчёты по заказам и еженедельный обзор фондового рынка (блин, ну заебал уже!), всё думал — Ани, Лари, комиссар… комиссар, Ани, Лари… Блин, заяц без головы — да голова без зайца!

К вечеру понял — да что тут думать, прыгать надо. Там был комиссар, всё-таки маг и неслабый! И народ там был вооруженный, и готовый к атаке. Вон, даже стреляли… даром что мимо. А здесь-то чего?! А здесь-то охрана тридцать раз жиром заплыла, в кобуре вместо ствола огурец, — колдун сам видел! — а внутри, в здании, программисты задроченные да клерки запаренные, чего от них ждать…

Оставались, правда, электронные средства наблюдения и контроля доступа. Но уж с ними… с ними Саммаэль уж как-нибудь бы разобрался.

Ну действительно, ну не ломать же армейский вычислительный центр извне! Тут уж любой задроченный программист на стороне противника превратится во льва рыкающего! При всех-то брандмауэрах, файрволах и межсетевых экранах[10]! Там не такие лохи же сидят, ну на самом-то деле!

А вот если прямо на месте, с пульта администратора, этот самый межсетевой экран и подправить… или мозги администратору. А лучше, конечно, и то и другое.

Чего тут думать, прыгать надо! А посему — Саммаэль оделся и пошёл. Нет, не в лабораторию высоких энергий; для начала, всё-таки, в университет.

***

Милену он встретил там, где и ожидал встретить: на лавочке в сквере. А «студенточка» пользуется популярностью, злорадно усмехнулся Саммаэль; и впрямь, сосед слева лихо приобнимал демонессу за талию (не забывая при этом уделять внимание неизменному пиву), а соседка справа — почему-то — положила руку Миленке на коленку, и делала вид, что это не её рука.

Милена уже достаточно освоилась в людском мире; потому что встрепенулась навстречу Саммаэлю радостно и естественно; тот бы и не отличил от людской девушки… коли не знал бы, куда смотреть. И улыбка тоже была хороша. На троечку.

Потом Милена, правда, поморщилась; и ухажеров с ухажерками сдуло как ветром.

Приобнялись, чтобы не выбиваться из роли; сели обратно на лавку. Милена внаглую прихлебнула пивка из бутылки, оставленной ухажером; сощурилась на нежаркое сентябрьское солнышко.

— Как учёба? — ехидно спросил Саммаэль.

— Ништяк, — щегольнула демонесса знанием студенческого сленга.

— А почему, кстати, медицина?

— Как вас убивать, я знаю. Как лечить — пока что нет.

— Блин, — Саммаэль призадумался. Милена таки всерьёз собиралась и дальше его опекать. И не только вытаскивать из неприятностей, — но, если придётся, и ставить после этого на ноги.

Нну дела. Да чем же её так прижало-то?

Впрочем, сейчас не об этом.

— К делу, — сказала Милена. И в голосе её вновь почудились те, демонические нотки. Крик нетопыря. И нетерпение почувствовалось — нападать, хватать, рвать зубами… Догадалась она, догадалась, что я собираюсь на кого-то напасть… догадалась — или прочитала мои мысли.

— Нет, Милена, ты в атаку не идёшь, — отрезал Саммаэль. — Мне тут трупы не нужны. Я хочу попросить тебя поработать на страховке.

— Хорошо, — так же, сквозь зубы. Улыбка на губах, и очень недобрая улыбка. И оранжевым плеснуло в глазах.

— Мил, успокойся, успокойся, — Саммаэль испугался, что её вынесет сейчас в демоническую форму. — Там дело мне знакомое, отвести всем глаза, пройти незамеченным… просто, если что-то пойдёт через задницу, ты меня вытащишь. А если всё будет хорошо — то я сам вернусь. Ладно?

— Идёт, — Милена рассмеялась, вполне по-людски, и помотала головой. — Просто я… засиделась.

— Ну так сходила бы в Сумеречье, поохотилась бы…

— Нет.

Зло сказала. Резко.

— Я не говорил охотиться на людей…

— Нет.

— А не сорвёшься тут, засидевшись?

— Нет. Не сорвусь, — впрочем, уже не так уверенно.

— Лааадно, — Саммаэль отобрал у Милены пиво и допил в один глоток; та только проводила бутылку удивлённым взглядом. — Ладно. Я иду завтра. В обед…

— Серое трёхэтажное здание, — как по-заученному заговорила вдруг демонесса. — На территории института астрофизики. Охрана территории: проволока под током, телекамеры, лазерные датчики…

— Так, Милена, стоп. Я иду — в открытую. Через проходную.

— Хорошо, — сказала Милена. — На проходной трое, патрули по периметру раз в десять минут, по два человека, в административном корпусе дежурит взвод… это чтоб ты знал, кому отводить глаза…

— Подожди, подожди, — перебил Саммаэль. — А откуда ты вообще…

— А в том здании суперкомпьютер «Констеллейшн-3», — ехидно улыбнулась Милена. — Ты мне про него говорил. А я выяснила.

— Скажи лучше вот что. Где пульт управления, и где диспетчерская охраны.

— Охрана — первый этаж, за лестницей. Центр управления компьютером — второй этаж, направо до конца коридора.

— Пост охраны всего института. Куда сходятся сигналы со всех датчиков.

— Вот он-то и за лестницей! В этом же здании.

— Какие-то специальные меры безопасности в самом здании? Что-нибудь необычное?

— Кодовые замки на дверях. Остальное — стандартно: лазеры, камеры, пара солдат на входе.

— Фигня, — Саммаэль осклабился. — Всё фигня.

А уж с такой грамотной помощницей, подумал он про себя, и вдвойне фигня. И хмыкнул ещё под нос — а может, и к математике её подключить? Если уж она так тут освоилась?…

***

К проходной института Саммаэль подошел в самой середине обеденного перерыва. Прошептал про себя — Милена. Здесь, откликнулась демонесса.

Ну, тогда начали.

Готова.

Нет… щас. Тридцать секунд.

Ножки тряслись. Ручки — тоже.

Хорошо. Жду.

Пистолет Саммаэль оставил дома. Потому что — а толку от него, от пистолета?! Потому что, если устроить стрельбу на режимном объекте — так потом можно сразу же завернуться в белую простыню, и тихо ползти в сторону кладбища. Точнее, собирать по-быстрому шмотки, и валить с этой Дейдры куда-нибудь в безопасное место… и всё начинать там сначала.

На худой конец, и это тоже ведь вариант? Вариант. Ну, тогда ладно, нечего здесь тупить.

Понеслось.

Ага, наблюдаю.

…На проходной не было никаких «троих». Был один; и уронил голову, будто ищет чего-то под столом, — да так резво, что хрустнули шейные позвонки. Молодец, сержант, вот так и сиди. Хотя… а ну-ка, друг мой, а где остальные двое? Один курит, другой ссыт? Отлично, отлично; кто поссыт — сразу пойдёт курить, а кто покурит — пойдёт ссать.

Дальше… нет, стоп. А кто у нас, друг мой, сегодня на пульте охраны? Катерина, подумал охранник. Да, и впрямь, вот она, Катерина. Красивая. А сиди-ка ты, Катерина, хлебалом в стеночку, и не смотри-ка ты, Катерина, на мониторы. И кнопочки всякие не трожь. И сигналы тревоги не слушай. А войдёт кто в диспетчерскую — отвлеки разговорами, — да хоть сиськи ему покажи! — но чтоб на мониторы и он не смотрел.

А вот дальше Саммаэль пошёл быстро. Так быстро, как учили Лари и Ани. Нет, не потому, что о чём-то беспокоился, на территории было всё мирно, — а чтобы меньше потом чистить записи. И к входу в лабораторный корпус подошел, уже изрядно замедлив, так, что бедолага-воробей завис в воздухе над дорожкой, едва двигая крылышками.

А вот дверь, гадина, открывалась, считай, полчаса. А что делать, дёрни её посильнее — и сломается. Такого замедления времени Саммаэль раньше не достигал; приходилось быть осторожным.

Фойе; охраны на месте нет, и турникет сломан, и лазерный датчик полгода как не работает, — только камера под потолком. Не забыть потом стереть запись…

Я напомню.

Спасибо, Милен.

Народу почти никого, один техник да пара лаборантов. Один из ста, напомнил себе Саммаэль; где-то одного из сотни он не был способен ни читать, ни вести. Но здесь резистентных[11] не оказалось.

Лестница. Второй этаж. Коридор, синие стены, белый в ржавчине потолок, жгуты проводов, короба вентиляции… обычный заштатный НИИ, каких и дома видел, как будто и из дому не выходил, ни в какие другие миры…

Налево или направо?

Направо, улыбнулась Милена. До конца коридора.

Коридор Саммаэль преодолел в два прыжка. Дверь отдела управления вычислениями… замок… электронный… нет, блядь, электромеханический! Ни ригель не провернуть, ни триста вольт на контакты не выдать, с чего я здесь их возьму, с пальца, что ли?! Ну распроёб твою вперехлёст, ну что за…

Так. Там, за дверью, ведь люди?! Люди. Есть среди них восприимчивые? Есть. А ну-ка иди, иди сюда, давай, шевели ляжками, бухгалтерия! Иди сюда — и открывай уже эту драную дверь!..

Пять секунд, напомнил себе колдун. В их времени прошло только пять секунд. Это тебе кажется, что счёт на минуты, это ты живёшь в замедленном, — как Ани, как Лари, как Джуд, — а на самом-то деле прошло только пять секунд…

Протяжный пронзительный скрип по металлу, который — в обычном времени — был бы щелчком замка. Дверь открывается вовнутрь; проходи, гостем будешь…

А вот тут колдун уже не церемонился. С бухгалтерши на её товарок, с них — на всех, кого они знали, с Федота на Якова, с Якова на всякого, и так по всем комнатам, по всем рабочим местам. Спать, блин, всем спать, крепким здоровым послеобеденным сном, положить свою задницу на ближайшую табуретку — и спать!..

Резистентных не оказалось и здесь.

И тут… и тут даже сердце подпрыгнуло к горлу. Бухгалтер. Дверь открыла бухгалтер. Блядь, да откуда здесь взяться бухгалтеру?! Это отдел вычислений — или что?!

Отдел вычислений, подсказала Милена. Других здесь нет.

Быстро, бегом по кабинетам, один, другой, третий. Финансы, отчётность, планирование… сонное царство, да ещё и замедленное, рты разинуты в позевотине, головы клонятся на плечики… здесь нет компьютера! Здесь нет никакого суперкомпьютера!

Правильно! Саммаэль даже остановился. Здесь и в самом деле нет суперкомпьютера. Потому что компьютер — это ангар! Ангар во дворе института! Из рифлёного алюминия, здоровенный такой, как под транспортный самолёт! А рядом второй такой же — так это электростанция! А рядом третий — так это системы азотного охлаждения! А здесь нет компьютера, — здесь планы, отчёты, финансы, романсы… и центральный пост управления!

А вот туда-то, подумал колдун, на центральный на пост управления, я сейчас и зайду.

А там уже все спали, ручки на стол, головки на ручки, тишь, гладь, и нечего рифмовать… Саммаэль остановился в замешательстве. Один мнемостенд во всю стену — похоже, электропитание. Второй, на противоположной стене — охлаждение. Третий, над входом, — планирование задач. И линий-то, линий на этих стендах, полосок, блоков, вентилей, лампочек, надписей!.. Ох, распроёб твою в рот, в нос и в уши, да как же здесь без стакана-то разберёшься…

А хрен, без стакана; да вон же! Вон же, на этом столе… да нет, не стакан, а тот, кто рядышком дрыхнет! Это не просто так человек отдохнуть прилёг, это доблестно спит здешний Главный Системный Администратор! А ну-ка, скажи-ка ты мне, приятель, в костюмчике с иголочки да с модной причёсочкой…

Административный пароль. И график смены административных паролей.

Ссуки. Раз в три дня меняют… параноики. Хорошо, зайдём с другой стороны…

Заводской сервисный пароль.

Ну так скажи!..

Я его не знаю.

А кто…

Завод-изготовитель. И там ещё, в сейфе, аварийная карточка…

Главный администратор и первый помощник — чудо, что оба оказались на месте! — не открывая глаз, подошли к сейфу, повернули каждый свой ключ, набрали два кода. Лампочка над дверцей сейфа; сигнал на пульте охраны — запись потом сотру!

Аварийная карта доступа. Ага. Вот теперь подключай её к любой линии связи — и администрируй хоть систему электропитания, хоть планировщик задач, да хоть пароли тут всем поменяй! Да хоть перешей микропрограмму на любом из блоков компьютера! И позволяет стереть даже внутренний аудит: на хрена заводу-изготовителю, чтобы кто-то знал, где они там налажали, и чего они там прямо на ходу правили!..

И — да, конечно же, карта электронная. И — да, разумеется, существует в единственном экземпляре. И копию с неё не снять, сгорит при попытке копирования[12], — вот тут-то разработчики и постарались!

…Хорошо. Копию не снять — так забираем оригинал. Я надеюсь, господа, в ближайшие дни никто из вас не полезет в сейф?

Нет.

Ну, тогда никто и не заметит, что сейф пустой!

Эх, брат-технократ, вся власть инженерам. И толку было городить брандмауэры и смену паролей, если заводской доступ позволяет потрошить эту машину как хочешь! Карту — в карман, сейф — закрыть, всем — спать. Ещё минуту… нет, пять минут, иначе не выспятся. И — осталось ещё одно дело:

Катя-Катя-Катерина. Старший сержант войск планетарной самообороны, дежурный диспетчер службы безопасности.

Вниз по лестнице, под лестницей неприметная дверь. Катя-Катя-Катерина… спи, моя милая.

…Бляди. Бляди космические. Четыреста лет в космос летают, пол-Вселенной колонизовали, — а здесь всё аналоговое! Магнитофоны, мать их, все на магнитной ленте, и телевизоры чёрно-белые… а вон, блядь, и самописец стоит! Ага, самописец, елозит разноцветными перьями по рулону бумаги. Как где дверка открылась — так пёрышко-то и того…

Ё-моё. Ну вот как прикажешь такое подделывать?

Хе, а рулон бумаги-то клееный! Клееный-переклеенный! Рвёт бумажку-то ваш самописец, рвёт; вот липкой лентой её и клеят. Ну, раз так — да подотритесь вы своей бумажкой; а магнитофоны… а их люди делали — и люди потом будут записи смотреть. Ииии… оппа! — штекера все из разъёмов, повисли все в воздухе. Оппа! — в другом порядке их всех перемкнуть. Оппа! — а ленточки-то назад, на три с половиной минуты, и копию мне, пожалуйста, копию! Копию, пожалуйста… с прошлого обхода территории, сейчас как раз время, вот он, патруль. А теперь штекера обратно, и — на паузу их, на паузу! Точнее, нет, не на паузу… пусть покрутятся вхолостую, не затирать копию, покуда я не выйду из института. Метки времени… вроде, в порядке. Вот эти переключатели — пусть включатся сами как надо.

Теперь, бумажку из самописца — оппа! — и гори, детка, гори. А теперь — запиши-ка ты мне копию, будто и в вычислительный центр дверь не открывалась, и в сейф никто не лез, и в диспетчерскую никто не ломился, — ага, заелозил самописец перьями. Метки времени в порядке? В порядке. Ну и до свидания.

Погладил ещё по головке Катю-Катерину, — спит она сладко, и видит во сне своего суженого… точнее, как она его «видит», они же, вроде бы, раком… и, не успел Саммаэль даже подумать, как он собирается выходить теперь с территории, и кто подчистит за ним плёнки, — как мягко подхватило, мягко потемнело в глазах, — а в следующий момент стоял колдун в своей серверной, а напротив него стояла Милена, в демонской форме, в чёрной, блин, чешуе, и с распростёртыми крыльями. И улыбалась, зараза, во все сорок четыре зуба…

***

— …Нет, ну какого хрена?! Ну какого хрена, скажи ты мне, было меня оттуда вытаскивать?! Договорились же — я саам вернусь!

— Ты хрупкий!

— Да какой я, нахуй, «хрупкий»!

— А я говорю — хруууупкий!

— Отдай коньяк!

— Да на!

— Нет, ну ты посмотри… да посмотри ты! Вот одна волна, вот вторая волна, вот третья волна — а вот тебе и распааад! Вот этот фронт усиливается, этот подворачивается, а вот тут нас и накрыло!

— Да отстань ты со своими волнами!

— Нет, ну ты посмотрии. Вот здесь мы посчитааааем…

— Да поди ты нахуй со своей математикой!

— Да не пойду.

— Дай бутылку.

— На… Здесь мы посчитаем… посчитаааааем… Во, ну ты посмотри, как она считает! Как она считает! Опс — и готово! Вот это, нахуй, машина! Не зря мы её!..

— Это ты её! А я тут, блядь, сидела, как… Сидела, как…

— Ничегоо, ещё навоюешься. Вот, мы тут посчитаааем. Вот этот фронт подворачивался, и вот он, блядь! Вот он, его источник!

— Дай!

— Если всем подряд давать, то развалится кровать!

— Дааай!

— Так, широтаа… «Эр» тире «Тэээ». Долготааа… Шестьдесят тире воооосемьдесят…

— Ну так где? Где он? «Эр-шестьдесят»? Или «тэ-восемьдесят»? Ты мне скажи — куда идти?! Уж я там письку-то всем налимоню!..

— Ага, «или». Там вообще-то квадрат. Квадрат от «эр-шестьдесят» до «тэ-восемьдесят».

— Триста… восемьсот… четыре тысячи? Четыре тысячи мировых линий?! Ну ты охуел? Да я ж такую зону и за пятьсот лет не обследую…

***

Миленка спала на полу серверной, свернувшись калачиком и накрывшись сверху крылом. Хорошо хоть не на притолке вниз головой, проскрипел Саммаэль, ковыляя на кухню. Мышь, блин, летучая.

Херовый был коньяк, херовый, — думал, заглатывая аж три таблетки ацетилсалицила[13] и запивая водой из-под крана. А может, просто перебрал с непривычки. Да и перевозбуждение сказалось, наверное… мандраж после драки…

Привет, буркнула Миленка, проковыляв — голая и в человечьей форме — в ванну, и там запершись. А ведь у неё головка тоже бо-бо, подумал вдруг Саммаэль. Что-то странная у неё биохимия для демона… для чистокровного демона.

Накушавшись ацетилсалицилки да напившись воды, сидели в серверной, разбирали вчерашние расчёты.

— Давай подытожим, — сказала Милена. — У тебя есть два направления…

— Два пеленга.

— Два пеленга, и один пеленг плюс расстояние. Пеленги не дают ничего.

— Да.

— Пеленг плюс расстояние даёт квадрат от «эр-шестьдесят» до «тэ-восемьдесят», что составляет четыре тысячи стабильных миров.

— Да.

— Источник волны может быть на любом из них?

— Да.

— Ты можешь это как-нибудь уточнить?

— Нет. Это теоретический предел точности метода.

— Поставить ещё пару таких компьютеров?

— Не поможет.

— И что мы теперь делаем? — Милена огорченно опустила плечи.

— Мы, — точнее, я, — теперь обсчитываем всю область Федерации. Выборочно, по секторам, потому что всю сразу не обсчитаешь. Регистрируем похожие волновые фронты, которых здесь, как уже видели, до фига и больше. И ищем такой, который даст нам более точный пеленг.

— То есть, тебе надо вручную просматривать всю карту Федерации…

— Каждый день.

— И искать такое фронты, которые смещаются или крутятся…

— Да. Искать такие фронты.

— Так это же иголка в стоге сена!

— Ну да, а что делать. Пока я не знаю никаких характерных особенностей — на автоматику поиск не заведёшь.

Милена ушла на занятия — а Саммаэль всё сидел, елозил курсором по карте. Видно было, что Федерацию колбасит, гнёт пространство волной; а почему колбасит, откуда идёт эта «волна», — было не разобрать.

Вот так вот. Воевали мы, воевали… и довоевались.

***

На самом-то деле, не так и много удалось получить с армейского «Констеллейшна». Потому что компьютер был занят. Компьютер считал, насколько мог Саммаэль видеть, и реакторы, и джамп-привода, и антенны дальней связи. Ага, релятивистскую плазму, методом конечных элементов. Замедлять эти расчеты Саммаэлю не хотелось — ведь мигом начнут чинить, вызовут с завода инженера, откроют сейф…

Свободные тайм-слоты[14], впрочем, ещё оставались. Их Саммаэль использовал на всю катушку; постаравшись, конечно, чтобы везде — и на центральном пульте управления, и в административном интерфейсе, — эти слоты значились как «свободные». Даже контроль расхода электричества и охлаждающей жидкости — и те подправил…

Но, в общем и целом, «на руки» получалось не полпетафлопса, а куда как меньше. И полный обсчёт всей известной области пространства, в реальном времени, — всё так же был невозможен.

Зато уже можно было посчитать локальное распределение: один конкретный сектор, на протяжении двух-трёх дней. Вопрос был в том, — а в каких секторах искать. И в каких интервалах времени.

И вот это — Милена сказала правильно, — и была «иголка в стоге сена».

Саммаэль попробовал выборочно обсчитать пару секторов, граничащих с Дейдрой. В одном из них регистрировался только один волновой фронт, и тот был неподвижен; второй сектор только начал обрабатываться, когда «Констеллейшн» сказал «би-биип!» — и принялся — срочно, нах! быстро, нах! — считать какую-то неведомую фигню на всех свободных слотах.

Увы. Это теперь до вечера.

Нда. Вот такая вот… иголка. В стоге, понимаешь ли, сена.

Блин! — Саммаэль даже хлопнул себя по лбу. Последний дурак ведь знает: иголки — они не горят! В отличие от сена!

Да, конечно, забормотал Саммаэль себе под нос, я ведь могу теперь узнать всё что угодно, про любую конкретную планету, про любой конкретный сектор! Я только не знаю, про который сектор мне узнавать. Ну так спросить же надо! Не знаешь, где искать, — так спроси! Так, как я спрашиваю людей! Ххе; «а ну-ка, скажи-ка ты мне, дружок, на каком языке вы тут говорите?» А ну, а если и здесь так же? Берём, понимаешь ли, карту Федерации…

Нет… нет… с экрана не получается! Да где же этот ёбаный принтер?! Да вот же… давай, принтер, печатай — «Вжииик!» — Ну ёп… а побыстрее мы что, не можем? — «Вжииик!» — Ну ты чё, до вечера печатать собираешься? — «Вжиииии-ик!»…

Пока принтер «вжикал», Саммаэль успел сбегать на кухню за кофе, бросив укоризненный взгляд на бутылку из-под коньяка — эх, блин, пустая. Потом — принтер всё ещё «вжикал» — сбегал ещё раз. Потом плюнул, выдрал ещё недопечатанный лист из принтера, расстелил на столе, и водрузил сверху руки.

Так, начнём… Айзен… Арденна… Нет! Нет, высокие широты стабильны, в высоких широтах ловить нечего! Маэрск, Алканга, Троя, Хайнака… ай, блядь, по пальцам! Да война на Хайнаке, война! Ходит там флот на две тысячи вымпелов, плюётся ядрёными бомбами… да не моё это дело! Война — это плохо, война — это грустно, но воюют за территорию? А моё дело — чтобы сама территория никуда не делась! Ладно, «южнее».

Так, понизу. Широта пятьдесят[15]. «Зэд»… «Ви»… «Эс»… ага, теперь подробнее: Сьерра… опять Сьерра… ещё раз Сьерра, ну, какая здоровая… чисто. Мэлхейм… Нью-Гарка… Дейдра… чисто, а, ну да, Нью-Гарку и Дейдру уже проверял… Дальше: Рааг-Шанг… Аргос… Аргос… Аргос?!

Ага, растирал Саммаэль онемевшие руки, получается, что Аргос. Ну ладно, как там говорила Миленка? «Письку-то им налимоним»? Хорошо, сейчас налимоним. Рассчитываем диаграмму сектора Аргос; временно?й интервал… да, пожалуй, что прямо сейчас. Что?! Эта дура ещё не досчитала? Ну давай уже, «Констеллейшн», заканчивай со своей «неведомой фигнёй», мне же нужнее…

Потом «дура» продувала систему охлаждения, потом стравливала конденсат, окутав весь университетский городок облаком пара; а Саммаэль всё мотался по квартире от кухни до серверной, не находил себе места, курил одну от одной. Потом, наконец, запустился расчёт; один волновой фронт, узкий, равномерный и неподвижный, не очень, к слову, и большой мощности; Пелей, Гилас, Теламон, — просматривал Саммаэль колонии сектора, — да всё ж там чисто, всё ж там в порядке, все они вне опасности! — Акаст, Астерий, Аргос-1, Аргос-2…

…Огненное колесо. Огненное колесо, от земли до небес…

И мира не стало.

Глава 6. Огненное колесо

Очнулся, лёжа ничком на полу, царапая ногтями линолеум. А в голове всё билось, билось, -

…Огненное колесо, от земли до небес. Оно катится — а они горят…

Встал, потемнело в глазах. Охнул, согнулся в три погибели. Побрёл, чуть не теряя сознание, в ванную. Не дошёл, вырвало прямо на пол.

…Огненное колесо, огненное колесо…

Полоскал рот, -

…Огненное колесо, огненное колесо…

— смывая противный вкус желчи. Потом -

…Огненное колесо!..

— шатаясь от внезапно навалившейся слабости, тёр шваброй пол. А потом, отложив швабру, -

…Огненное колесо!..

— посмотрел на свои руки.

А руки-то были красные. Как будто кипятком обварило.

…Да где этот чёртов счётчик!

Рвота, слабость, гиперемия[16]. Понятное дело, — бормотал колдун, лихорадочно роясь в шкафу, — наглотался вчера всякой дряни! Да, в институте! Там же наверняка до хера радиоактивности, «лаборатория высоких энергий», еб-бать…

…Огненное колесо?…

Дозиметр нашелся на антресолях. Саммаэль давно держал его под рукой; в Сумеречье бывали и вулканические планеты, и на полях застывшей лавы задерживаться не приходилось. И на задворках технократских миров, под выхлопами электростанций, на отвалах породы — тоже.

А вот на Дейдре — Саммаэль проверял — вроде как было чистенько…

…Огненное колесо?…

Да поди же ты к чёрту!

Саммаэль обмерил всю квартиру, обмерил себя, обмерил домашнюю и уличную одежду. И всё было — до неприличия! — чисто, всюду дозиметр показывал одни и те же девять микрорентген в час.

Но ведь, если наглотался чего-нибудь в институте, — то на одежде должно было остаться?! Хотя бы крупинка?! Одежду ведь я не стирал…

Да чушь всё это, сам уже понимал, что чушь. В институте везде были люди. И, будь там радиация, будь там хоть малейшее превышение фона, — люди ходили бы не в халатиках, люди ходили бы в костюмах высокой защиты. Ну, или лежали бы. Мёртвые. На полу.

Чушь всё это. Чушь. Да и почему так сразу «лучевая», смеялся про себя Саммаэль, с чего пришло это в голову, — да вон же, блин, коньячок! Ну, траванулся. Коньяком траванулся. Да, не сразу стукнуло, да, почти через сутки… ну так мало ли чего туда намешали.

Уф. Ладно, — успокоился Саммаэль. На чём я остановился? На чём-то же я остановился… Ах, да, система Аргос. Колония Аргос-2…

И, не успел Саммаэль даже взглянуть на экран, на диаграмму планетной системы Аргос, — как снова очутился на полу. Катался по полу, корчился от боли, мучительно блевал желчью; а в голове всё крутилось -

Огненное колесо! Огненное колесо!

***

— Костный мозг не затронут, признаков лучевого поражения нет. Инфекции нет, интоксикации тоже нет… ну, кроме незначительной алкогольной, — улыбнулась Милена.

— Да… но от чего-то же я свалился.

Ощущения после «диагностики» были странные. Как будто вынули все потроха, перетряхнули, промяли горяченными пальцами — и затолкали обратно. Да, отправь демона медицине учиться… Но — полегчало, определённо ведь полегчало. И не тошнит, и головная боль отпустила… только кожа всё ещё красная.

— Саммаэль, да я вообще ничего не заметила, — развела руками Милена. — Кроме смолы в лёгких, жира в печени, двух криво сросшихся костей и бородавки на ху…

— От этого не блюют, — быстро сказал колдун.

— Да. От этого не блюют.

Милена задумалась.

— Ты говоришь… ты свалился, когда смотрел диаграмму?

— Да. Диаграмму, сектора Аргос. Это неподалёку.

— Хочешь, посмотрим вместе?

— Да… пойдём.

А ведь не хотелось! Не хотелось идти в серверную, не хотелось смотреть никакие диаграммы! — поймал себя Саммаэль. Но — Милена протянула руку, улыбнулась одобряюще… улыбаться-то хорошо научилась, быстро осваивается… ладно, пойдём.

Сели к консоли, — Саммаэль на экран так и не глянул, всё отворачивался, — Милена положила горячую ладонь ему на плечо.

— Ну?…

Пронеслось ещё в голове — огненное колесо, — но грустно, негромко и как-то отстранённо.

— Да ведь!.. — воскликнула демонесса.

Да, Саммаэль сейчас и сам это видел.

— Да ведь там же нет ничего!

— Ну как, «ничего», — колдун потёр переносицу, потом ткнул пальцем в экран. — Вот, смотри. Один источник есть. Вот: с «юго-востока» идут равномерные колебания… волна такая, слабенькая. Пересекает весь сектор наискосок; волна равномерная, похоже, даже периодическая… направление не меняется, интенсивность нарастает очень медленно…

— Но ведь это же слёзки! По сравнению с тем, что ты вчера мне показывал…

— Ну… да, как же, «слёзки». По идее, никаких «волн» тут вообще не должно быть! Но… интенсивность колебаний ниже критической. Примерно в двадцать раз ниже.

— То есть, распадаться Аргос не собирается?!

— Не-а. В ближайшие два-три месяца — не собирается.

— Ну… — Милена осеклась.

— А что же тогда меня свалило? — хмыкнул колдун.

— А может, померещилось?! — с надеждой спросила Милена.

— Да… может, и померещилось… — Саммаэль призадумался. — А ну-ка, — стряхнул ладонь Милены с плеча, — Пусти-ка, дай-ка я сам посмотрю.

— Ну смотри…

— Ну что, — Саммаэль вперился взглядом в экран, — Где там это… «огненное колесо»?!

А «огненного колеса» не было.

Было значительно хуже.

Была планета, из космоса, издалека. Серебристо-охряный полумесяц, глубокая синева морского пролива, нежные белые пёрышки циклона над континентом. Была редкая россыпь огоньков на ночной стороне; Саммаэлю казалось, что, если чуть приглядеться, можно разглядеть даже крохотные домики шахтёрских посёлков, терриконы[17], подъёмники, — и даже сигнальные огни кораблей на орбитальном рейде…

А ещё был страх. Был холодный, парализующий ужас. Перед тем, что…

Сначала была белая точка. На ночной стороне, — нет, над ночной стороной. И показалось ещё — мелькнул на одно мгновение тоненький синий росчерк…

А потом эта точка — вмиг — выплеснулась морем белого пламени; вспухла навстречу — в огненный шар, в огненное колесо, — от земли до небес, в шестьсот километров в диаметре, — и покатилось огненное колесо, покатилось по ночной стороне к терминатору[18], высекая белые искры. И там, где колесо касалось земли, где касалось оно поверхности, — тянулось, ползло по планете море оранжево-красной лавы…

Саммаэль очнулся на полу; лицо Милены, глаза с оранжевой радужкой -

Огненное колесо! Огненное колесо!

— и вертикальными зрачками, рот перекошен в крике. И не сразу, ой, далеко не сразу вернулся слух.

***

— Ты кричал… ты всё время кричал, — Милена всё ещё не могла прийти в чувство, раскачивалась на табуретке, дрожала, обхватив плечи руками. А вот Саммаэль, напротив, был настолько опустошён, что даже и не боялся.

— Что я кричал?

— Что-то вроде… «огненное колесо». «Огненное колесо… оно катится — а они горят»…

— «От земли до небес», — поправил колдун. — «Огненное колесо, от земли до небес. Оно катится — а они горят».

— Кто «они»?

— Да люди, люди… кто там ещё может быть.

— А «оно»?

— Огненное колесо? А… понимаешь, на планете залежи лития, — Милена перестала раскачиваться, непонимающе моргнула. — Это компонент термоядерного горючего, — опять непонимание. — В общем… это топливо для… летающих кораблей.

Милена напряжённо кивнула — теперь понимаю, мол.

— Дейтерид лития, — Саммаэль опять осёкся. — Горючее это самое, его очень трудно зажечь. Но, если уж загорелось — взрывается так, что песец. Вот и получилось…

— То есть, «огненное колесо» — это взрыв?!

— Да, взрыв. Просто очень сильный взрыв. Который сжёг… сожжёт всю планету. Вместе со всем населением. Ну… техногенная катастрофа, или диверсия…

— «Сожжёт»? Когда это будет?

— Завтра, — Саммаэль неопределённо махнул рукой. — По местному времени — где-то ближе к полуночи.

Саммаэль полез за сигаретами. Милена вырвала у него пачку, трясущимися руками прикурила сама. Чего она-то боится, подумал колдун с раздражением, чего ей-то бояться, это ж моё «огненное колесо», а не Милены, да ей-то какое дело…

А, ну да.

Вот полезет колдун под это «огненное колесо», вот сложит там зубы на полку, и кто ж будет расследовать для Милены «распад мировой ткани». Да никто. Вот этого она и боится.

— Это не твоё дело, — Милена судорожно затянулась, сплюнула горький дым. — Это не твоё дело. Катастрофа, диверсия, я не знаю. Люди построили, люди взорвали — это их дело. Это не связано с «волной», это не связано с распадом, мы там ничего не узнаем…

Милена закашлялась.

— Сотри эту диаграмму, не смотри на карту, забудь про «огненное колесо». Ложись спать. Завтра посмотрим другие сектора, а про этот — не думай…

«Они горят», вспомнил вдруг Саммаэль. «Оно катится — а они горят».

***

Заснуть-то заснул — шепнула что-то Милена на ушко — да вот спал фиговато. Ворочался с боку на бок, -

Белый рассвет, белый рассвет, светлеет небо на западе! Белый рассвет, белый рассвет, тянет красным дымком с террикона! Белый рассвет, отражается небо в зеркале соляной долины. Корчатся стебли сухой травы, вспыхивают невидимым пламенем. Клубы дыма от щитовых домов. Белый рассвет, белый рассвет…

— то заворачивался в одеяло с головой, то комкал и подгребал под себя, -

Пляшет земля, пляшет земля в припадке! Пляшет земля, ставит дыбом бетонные плиты. Тектоническая волна обгоняет атмосферную; бросает многоэтажки фактории вверх — и они падают вниз, вздымая облако пыли. Пляшет земля, пляшет земля…

— то скидывал одеяло на пол. То скручивался в позу зародыша и прятал голову под подушкой, -

Рычаг на себя, рычаг на себя! Две секунды до столкновения! Рычаг на себя, рычаг на себя, — вентральный, — нет, тормозные! Бьет по ушам сирена курсового локатора, скачут цифры в индикаторе дальности, растёт, наваливается серая туша в рамке прицела. Рычаг на себя…

— то откидывался на спину. И только под утро забылся без сновидений.

А когда проснулся, гиперемия, кажется, только усилилась.

До полудня честно пытался забыть, пытался не думать об «огненном колесе», не думать о «белом рассвете», не думать о «пляшущей земле». Да ведь не получалось; что бы ни делал, куда бы ни шёл, — а крутилось в голове — «огненное колесо, огненное колесо, оно катится, а они горят».

Не выдержал, побежал в университет, к Милене. Та встретила на полпути.

— … Хочешь, я отправлю тебя на Аргос?

— Да туда же неделю идти кораблём. И не знаю сколько переходами…

— Порталом. Мгновенно. В любую точку планеты, куда укажешь.

— Лучше бы, конечно, на транспортный терминал…

— На корабль? Нет.

— Почему?

— Они дрожат. Я не могу к ним приближаться.

— «Дрожат»?!

— Дрожат.

— Хорошо. Тогда на поверхность планеты, поближе к комендатуре сектора. Тебе нужна…

— Картинка.

— Фотография?

— Да. Фотография.

— Хорошо. Идём, я поищу.

***

Здесь была ранняя ночь.

Пари?ло теплом от земли, нагретой за день жарким экваториальным солнцем. Цеплялась за ноги жесткая сухая трава. Трещали цикады.

Милена.

Здесь.

Я на месте.

Наблюдаю.

Огни фактории по левую руку, вдалеке; по правую, и значительно ближе, — ярко освещена стеклянная призма диспетчерской. Моргают сигнальные лампы на верхушках антенн дальней связи.

Направо.

Саммаэль выдрался из колючих кустов, вышел к дороге.

Сетчатые ворота распахнуты настежь. Шлагбаум — поднят. В будке дежурного — ни души; и ни души на пулемётной вышке. Бетонка до самой диспетчерской ярко освещена; на этой бетонке — один вездеход с распахнутыми дверями, пара бронемашин, ощерившихся короткими цилиндрами скорострельных пушек, — и тоже с открытыми люками! И нигде — ни души!..

Что здесь случилось?!

А может, они уже эвакуировали колонию? — мелькнула в голове мысль. И такое сразу же облегчение, — ведь это бы значило, что можно кликнуть Милену — и домой, домой, подальше от «огненного колеса» и от «белого рассвета»…

Нет. На автостраде шумят машины. В грузовом порту на другой стороне лётного поля ворочается на разъездах поезд. Ползёт на посадку транспортный челнок, свистит турбинами пассажирский.

Нет. Колонию не эвакуировали. Тогда что же случилось в комендатуре?!

Какая мне разница. Найти терминал связи, найти хоть одну живую душу, выдрать из этой души информацию, — и отвести от планеты транспорт…

Транспорт? Транспорт. Корабль, набитый горючим.

Тогда вперёд. Пока не замедлять время, пока что беречь силы; кто знает, для чего они могут понадобиться. И — пока ещё — шагом.

Солдата колдун увидел издали. Солдат стоял чуть поодаль на газоне, покачивался на каблуках, чуть даже не насвистывал. Завидев Саммаэля, махнул рукой издали, крикнул,

— Идёмте, идёмте, вас ждут!

Меня?! Ждут?!

А ну-ка, друг ты мой в сером беретике…

А нет никакого «друга». Не читался солдат. Никак не читался.

Ччёрт. Один на сотню, напомнил себе Саммаэль. Один на сотню, кого я не могу ни читать, ни вести. И надо же так, чтобы здесь мне попался именно резистентный.

Меня — ждут?! Да что тут творится?!

Военный дождался Саммаэля — теперь колдун разглядел лейтенантские погоны, незнакомую эмблему на рукаве, — не «летун»? не «планетарщик»? тогда кто же?! — и заторопился вперёд, к подъезду комендатуры. Только бросил через плечо, с весёлым смешком:

— А круто вы их, в астрофизическом! Четыре минуты — и никаких следов! Если бы сам не видел, то не поверил бы!..

Так.

Милена.

Да, я слышала, — голос срывался в ультразвук. В крик нетопыря. И оранжевым полыхнуло даже здесь, даже за десятки линий, за миллионы километров. — Я тоже о них не знала. Теперь я знаю.

Милена, нет! Не вмешивайся! Даже если возникнет угроза — в бой не вступать! Эвакуировать!

Принято.

Голос, впрочем, не изменился.

Суки, неожиданно зло подумал колдун. Суки. На Арденне были «паранормальщики», были другие колдуны! Да такие хорошие, что ни он, ни Милена, ни сном ни духом! А эти «паранормальщики» — да ещё на военной службе! — знали о нём, и знали с самого начала!..

Лейтенант задержался на пороге, вгляделся пристально:

— Что-то у вас… лицо красное. И склеры[19]. Вы, случаем, не облучались по дороге?

— Нет, — зло бросил Саммаэль. — Не облучался.

— Хорошо, идёмте, — заторопился лейтенант по лестнице. — Нет, не в комендатуру, в диспетчерскую. Вас примет бригадный генерал МакЛаффлин.

Бригадный?! Да это ж не генерал, это ж, считай, полковник! Это ж не комендант сектора, коменданты секторов — от генерал-лейтенанта и выше!..

Прорываться в комендатуру с боем? — подсказала Милена.

Нет. Сначала посмотрю на этого генерала.

— Да вы не обращайте внимания, — тараторил тем временем лейтенант, прыгая через ступеньку, — Это мы отвели охрану, чтобы их… понимаете… не травмировать. А то, — тут в голосе лейтёхи снова прорвался смешок, — В астрофизическом они как узнали, что вы их уделали как стоячих, так один даже с горю уволился!

Сволочь, закипал Саммаэль, сволочь лейтенант, хоть бы не тараторил, хоть бы заткнул балаболку…

— Ну вот, мы пришли, — сказал тот, останавливаясь у двери с табличкой «управление полётами». — Генерал вас ждёт. Направо и по лестнице наверх.

Хорошо. Ждёт так ждёт. По лестнице так по лестнице.

Милена.

Здесь. Наблюдаю.

Саммаэль прошел в дверь, поднялся по винтовой лесенке в зал управления полётами… и, собственно говоря, сразу увидел, кто здесь генерал.

***

Генерал был хороший, увесистый. Не дряблый жирок штабиста, — а та грузность, которая зарабатывается в кресле пилота. Если из него, из кресла, не вылезать. Лет эдак двадцать.

Про таких ещё говорят, подумал Саммаэль, не «родился», а «выпал у фрегата из-под хвоста»… чёрт, да откуда же я это знаю. И почему же я больше ничего про этого генерала не знаю. Да что он, тоже резистентный, этот «фрегатов сын»?…

А вот и нет. Резистентных Саммаэль просто не чувствовал, — а генерала чувствовал очень хорошо. Только это была стена. И хоть ты головой об эту стену бейся, хоть с разбегу рогами, — а только лоб расшибёшь. Или сломаешь рога.

— Я вас слушаю, молодой человек, — сказал МакЛаффлин хорошо поставленным голосом. — Вы ведь пришли что-то мне сообщить?

Саммаэль собирался с мыслями. Да что тут думать, прыгать надо, пронеслось в голове, потому что — огненное колесо! огненное колесо!

Потому что оно никуда не делось, это чёртово «огненное колесо»!

— По моим сведениям, — заговорил Саммаэль, — В ближайшие несколько часов на этой планете произойдёт взрыв чрезвычайно большой силы…

— Позвольте, — перебил его генерал. — Мы все наслышаны о ваших достижениях в области экономики. Но вы понимаете, что здесь немного не ваша епархия?

Да старый хрен, кажется, вздумал поиздеваться.

— На Дейдре за мной была установлена слежка? — неожиданно спросил Саммаэль. — Когда я покинул Дейдру? Когда я прибыл сюда? И сколько здесь лететь кораблём?

Генерал осёкся. Похоже, он знал; знал, что Саммаэль прибыл сюда не на корабле, и что прибыл мгновенно; а здешним паранормальщикам это, кажется, не было доступно?

— Так что где именно моя епархия, будем разбираться по ходу дела, — закончил Саммаэль фразу. — Но далеко не только в экономике. Я уверен в том, что взрыв произойдёт в ближайшие несколько часов.

— Насколько сильный взрыв?

— Десятки или сотни тысяч мегатонн…

— Да вы понимаете, что вы говорите? — рявкнул МакЛафллин.

— Диаметр огненного шара шестьсот километров! При подрыве в вакууме! И сами считайте эквивалентную мощность! — рявкнул в ответ Саммаэль.

— Этого не бывает, — сказал генерал. — Таких взрывов, молодой человек, не-бы-ва-ет. И не надо меня тут…

Огненное колесо! Огненное колесо!

Саммаэль покачнулся. Нащупал за спиной крутящийся стул, уцепился за спинку, сел.

Огненное колесо. Оно катится — а они горят.

А может, и пусть? Может, и пусть горят?…

— Вы что-нибудь видите? — новый голос, незнакомый. Саммаэль поднял глаза.

Капитан, моложавый, поджарый, тёмноволосый с проседью, подался вперёд из кресла старшего диспетчера. Всё та же — мышинно-серая — полевая форма; всё та же — незнакомая — эмблема на рукаве. И всё та же «стена» вместо контакта с сознанием…

«Си-4», донеслось в голове. Отдел паранормальных явлений. В просторечии — «ведьмак»,

— и больше ни слова, капитан снова замкнул свою «стену».

Не друг; да, пожалуй, не друг. Но, может быть, союзник?… Да только как Саммаэль не заметил этого «союзника» раньше, ведь он же с самого начала сидел здесь, в зале управления?! И как не заметил всех остальных операторов, сидящих за своими пультами, уставившихся сосредоточенно в мониторы, все в отутюженной синей флотской форме, в наушниках и ларингофонах… и ведь на каждом — всё та же «стена»!

Да нет, догадался вдруг Саммаэль. Это ведь не на них «стена», это на мне. Это меня блокируют… и блокирует этот вот капитан!

— Вы что-нибудь видите? — переспросил тот нетерпеливо.

— Щас, — Саммаэль помотал головой.

Помочь? — это Милена.

Жди.

Огненное колесо, огненное колесо, — теперь колдун сознательно призывал виде?ние, — Огненное колесо, от земли до небес. Оно катится — а они горят. Оно катится — а они горят. Оно катится…

…Рычаг на себя…

— Он включил тормозные, — забормотал вдруг Саммаэль вслух, не своими словами, не своим голосом, царапая распухшим языком нёбо, — Он включил тормозные! До столкновения две секунды, он всё видит, он всё понимает, ему не успеть, не погасить скорость, — он включил тормозные! Две секунды, потом удар — и всё…

Саммаэль тяжело дышал. А слова всё вылетали, сами, незнакомые, чужие, помимо сознания, -

— Удар — и всё! Оба реактора в форсажном режиме… положительная реактивность по давлению! Компрессионный разгон реакторов номер один и номер два! Удар по касательной! Фюзеляж сминается в районе двадцатого шпангоута, в районе топливных баков! Фюзеляж — кермет, уранокерамика! Разгон реакторов продолжается! Началась радиационная имплозия! На борту — две тысячи килограмм дейтерида лития…

— Спасибо, достаточно, — оборвал Саммаэля «ведьмак», метнувшись вдруг к пульту.

— Огненный шар… — промолвил ещё Саммаэль. — Огненный шар охватывает весь транспорт…

— Достаточно, достаточно! — бормотал капитан, колотя по клавишам. — Остальное мы знаем! Мы знали сценарий катастрофы, мы не знали, что её вызовет! И мы не знали — когда! — а строки всё ползли, ползли по экрану, и в каждой строке «время прибытия» менялось на «рейс отменён», «рейс отменён», «рейс отменён»…

— Он включил тормозные? — произнёс вдруг МакЛаффлин, и тоже не своим голосом. — Вентральный включать надо было… Носовой вентральный — и сразу же маршевый[20].

— А вы бы успели? — буркнул капитан, не отрываясь от работы. — Вы бы успели, будь у вас две секунды? — И сразу же, не дав МакЛаффлину возразить: — Я не смог отменить один рейс!

— Правительственный?

— Да. Правительственный.

— Его даже я не отменю. Это курьер с пакетом приказов для Восемнадцатого флота.

— Когда он прибывает?

— Это курьер. Он идёт не по расписанию, он идёт по обстановке…

— Когда?!

— В течение ближайших шести часов.

— Через шесть часов?

— В течение. Может и прямо сейчас!

…Огненное колесо. Транспорт. Убери транспорт с горючим.

— Генерал, — вскрикнул Саммаэль, — да уберите уже эту вашу бандуру!

«Чёрт», МакЛаффлин провёл ладонью по лбу, будто стряхивая наваждение. Потом резко крутнулся в кресле, схватил со стола гарнитуру, зачастил в ларингофон, -

— «Стервятник», здесь «Лис»! Убрать всех из отсеков «Бэ» и «Цэ»! Что на рампе — всё внутрь, что не на рампе — всё на хер! Аварийная герметизация, отстрелить трубопроводы — и уводи «Саламандру» к ежовой матери! Да, за стационарную[21]!

— Что такое «Саламандра»? — спросил Саммаэль у капитана «ведьмаков».

— Сверхтяжёлый транспорт, — ответил тот, — Тип «К-124». Полная масса двести тысяч тонн…

— Груз?

— Вы правильно поняли. Пятьдесят тысяч тонн дейтерида лития. Топливо для Восемнадцатого флота. Ну, и ракет… по мелочи. Тысяч десять, двадцать… разных калибров.

Восемнадцатый флот — это который на Хайнаке, догадался вдруг Саммаэль. Это оттуда прибыл МакЛаффлин, прибыл за топливом и за ракетами. И потому он здесь и заправляет, вместе со своим «ведьмаком», отставив в сторону коменданта. Потому что без этих ракет и без этого топлива Восемнадцатый флот скоро получит большой волосатой пи…

А тем временем на тактическом индикаторе происходило что-то непонятное! Потому что — Саммаэль поискал взглядом отметку «Саламандры» — эта отметка и не собиралась отходить от треугольника орбитальной станции! И вообще, она из зелёной сделалась жёлтой…

— «Стервятник»! — МакЛаффлин тоже это заметил. — Да что ты там, мандавошек ловишь?!

— Закусило замки стыковочной фермы, — подсказал Саммаэль.

— Что?! Закусило ферму? Так отстрели её нах! Что значит — «нечем»?!

— На стыковочной ферме под «К-124» пиропатроны не предусмотрены, — колдун устало откинулся в кресле и прикрыл глаза.

…Белый рассвет… белый рассвет…

— Ах ты ж мать твою, — МакЛаффлин отложил гарнитуру, — А при стыковке «сто двадцать четвёртых» пиропатронов-то нету.

…Белый рассвет, белый рассвет, светлеет небо на западе…

— Генерал, — закричал Саммаэль, -

…Белый рассвет, красный дымок над посёлком…

— …расстреляйте… -

…Белый рассвет, пляшет земля в припадке…

— …расстреляйте борт к ёбаной матери!

— Да что ты мелешь! Это горючее для Восемнадцатого флота!..

— Оно не дойдёт, — а это кричали уже хором с капитаном. — Ни до какого там флота!

— Вы ебанулись?! Груз детонирует!..

— От «термики[22]»?! Поплавится и полетит в разные стороны!

— Открыть огонь, — сказал капитан. Сказал негромко; но Саммаэль почувствовал, что «ведьмак» взял генерала на ведение.

— «Скорпена», «Скорпена», здесь «Лис», — заговорил МакЛаффлин, прижав ларингофон к горлу. — Убрать «Саламандру» от станции! Что?! Да, убрать! Блядь, любой ценой, хоть зубами её грызи! Что?! Подтверждаю: при невозможности перерубить стыковочную ферму — расстрелять транспорт! «Скорпена», как понял? Повторяю: расстрелять транспорт!

— Сто десять секунд до выхода на цель, — генерал отложил гарнитуру. — И съебись уже из моих мозгов… блядь сухопутная!..

Капитан отвёл глаза в сторону.

А вот теперь было сделано уже по-настоящему всё, подумал вдруг Саммаэль. Теперь оставалось только ждать. И смотреть, кто быстрее, кто первый успеет, правительственный курьер — или МакЛаффлинова «Скорпена»…

Мучительно потянулись секунды.

— Капитан Верс, — негромко сказал генерал, — Напомните мне ваши расчёты по катастрофе.

— Преимущественно, радиационный разогрев атмосферы, — как по-писанному заговорил «ведьмак». — В полосе три с половиной на восемь тысяч километров. Реакция будет идти несколько минут; и на протяжении трёх тысяч километров огненный шар будет достигать поверхности планеты, то есть, выкопает изрядную борозду. Диаметр получается не шестьсот камэ, — кивок в сторону Саммаэля. — А чуть-чуть побольше. Разумеется, ударная волна в атмосфере; и, разумеется, тектоническая волна. Потом — уход части атмосферы в космос, и обратная волна расширения…

— Время прохождения ударной волны?

— Полное? Восемь часов.

— Выжившие?

— Не будет, — помотал головой «ведьмак».

— Надо было объявлять эвакуацию, шестьдесят тысяч народу вывезли бы в один рейс…

— Вы слышали, что на это сказал комендант. Чёрт. Да где же там эта ваша «Скорпена»?!

Белый рассвет! Белый рассвет!!!

И тут диспетчерская взорвалась криками:

— …Неопознанная цель!

— Выход из джампа в охранной области…

— Да как он туда попал?! Как он туда попал?!

— Дистанция?! Дистанция до цели?!

— Скорость!

— Где индикация?! Доложить обстановку!

— Генерал, — сказал «ведьмак» в наступившей вдруг тишине. — Обстановку докладывать некому. На рейде больше нет кораблей.

— Чёрт… а на что резервные станции наблюдения?! Спутники?!

— Господин генерал, «Матра-4»…

— Что?!

— Господин генерал, «Матра-4» подходит к горизонту…

— «Матра»? Метеоспутник?! Перенацелить камеры!

— Есть…

Чёрный экран. Звездное небо. Черный полукруг понизу, загораживающий звездную филигрань. Светлая полоса по границе. Разгорается. Светлее, толще и ярче. Белая точка в середине полосы. Яркая белая точка. Чёрный экран.

— Потеряна связь с «Матрой-4».

— Сожгло камеры и антенны.

Белый рассвет! Белый рассвет! Белый рассвет!

А небо светлело. И светлело, сука, на западе. Поднималось над горизонтом насыщенно-синее зарево…

— Что сидим? Что смотрим?! Ударную волну рассчитали, а орбиту станции нет?! Покинуть диспетчерскую!!!

…Тянулось синими сполохами к зениту, силилось оторваться от земли…

Короткий взрёв сирены. Топот ног за спиной. Перекошенное лицо «ведьмака» — уходим, колдун, уходим!..

…Потом зарево пересилило, оторвалось от линии горизонта — и пронеслось синею вспышкой над головой; ввысь, ввысь, и далее — на восток…

А небо светлело. Светлело на западе. И разгоралось, теперь уже не синим, теперь уже белым. И поднималась с той стороны к горизонту яркая белая точка. Карабкалось в гору, катилось, катилось огненное колесо…

Небо светлело. И Саммаэль сидел в кресле оператора, сидел, не в силах пошевелиться, обратившись то ли в соляной столп — то ли в соляную долину; сидел — и смотрел на огненное колесо, на светлеющее небо; смотрел во все глаза…

Пока у него ещё были глаза.

***

Метался в бреду, выблёвывая желудок и высирая кишки. Скрёб расдувшимся языком по иссохшему нёбу; и почти ничего не видел. В редкие проблески сознания — отчётливо понимал: всё, пиздец. Чуть менее отчётливо — что это Милена, это демонесса снова его спасла, снова его вытащила, за мгновение до того, как выкатилось из-за горизонта огненное колесо. И помнил даже — на краешке памяти — как отчитывала она его, как материла по-демонски за то, что не позвал её сразу…

И совсем не понимал, почему он сидел тогда, в диспетчерской, обратившись в соляной столп. Почему не ушел, не эвакуировался с МакЛаффлиным, почему не пытался сбежать в ни Хаос, ни на Аргос-1, ни за ближайшую стенку, — да хоть бы и к чёрту в зубы! — почему не делал вообще ничего. Почему только сидел и смотрел на запад.

А потом, очнувшись от забытья, увидел — капельница, бачок с физраствором, и две ампулы из-под армейского А-блокатора[23]. Подумал ещё — какой к дьяволу А-блокатор, если костного мозга нет; если стерильный бокс, трансплантация, — и через полгода всё равно в гроб… Потом, уже на ремиссии, узнал, что Милена держала его на А-блокаторах с самых первых минут. А на вопрос, чем она предотвратила развитие новообразований, та только молча показала высушенную лапку какого-то животного. Позвоночного. С восемью тонкими пальчиками, и плавательной перепонкой.

Потом было двухстороннее воспаление легких, потом — то ли медикаментозный, то ли радиационный — гепатит… а потом — ничего, поправился.

Глава 7. Колдун и «ведьмак»

Саммаэль упёрся лбом в стекло, поскрёб ногтём лысый череп. А на улице-то, оказывается, снег… намело, гляди, по колено, — и метёт, и метёт, и метёт.

Четыре месяца, с сентября по январь. Четыре месяца на медикаментах и магии. И, похоже, что больше «на магии», чем «на медикаментах»: никакими медикаментами после тыщщи рентген на ноги не поставишь… даже и местным А-блокатором. А тут — ну надо же, и глаза видят, и хуй по утрам стоит, и даже бородавку Миленка с хуя свела, хоть та ни разу и не мешала…

Пойти, что ли, натянуть кого-нибудь на этот самый… Нет, Саммаэль усмехнулся, рано ещё, слабоват-с; вот как навернусь с копыт долой посреди улицы, не дойдя и до шлюх… во смеху-то будет.

Да и деньги. Четыре месяца ни одна блядь не искала клиентов, не писала статьи, не бодалась с редакцией. Даже компьютер, вон, мохом зарос. На еду да на Сеть да на электричество на полгодика хватит — а потом аллес, капут. А банк-то при случае не подломишь, и кредитку у богатея не экспроприируешь: местные «ведьмаки» — раз уж они здесь есть — мигом возьмут за цугундер[24]. А то припомнят ещё первых обворованных, которых тогда, вначале, до того, как развёл законную практику…

А с такими существами, как капитан Верс, бодаться никак не хотелось.

А хотелось сейчас прилечь.

А Миленка, думал Саммаэль, пристроившись на кушетке и закурив, Миленка-то подписалась на сессию. И — в параллель — сдавала вступительные, чтобы переписаться из «вольных слушателей» на основной курс да получить допуск на семинары. Шустренько бегала, ухитряясь быть в двух-трёх местах одновременно; не забывала ещё таскать Саммаэлю жрачку и сигареты. А уж как ей приходилось вертеться эти четыре месяца, когда Саммаэль лежал…

Ну да, говорила она ему — «не лезь под огненное колесо». Так ведь полез. И ведь ничего не исправил.

Саммаэль посмурнел.

А тут ещё, чтобы колдуну не скучно было лежать в постели, притащила как-то Миленка ему ящерку. Из Хаоса. Маленькую, изящную; и чешуя всеми цветами радуги. Бегала по стенкам, шлёпала по обоям четырёхпалыми лапками, ловила мух… Но, как Саммаэль услышал название «саламандра» — так посмурнел сразу лицом, и ящерку больше и не видал.

Грёбанная АФВКФ[25] «Саламандра».

В городе, задумался Саммаэль, тоже становилось нехорошо.

Насколько колдун знал из газет, что приносила ему Милена (компьютер пока что не включал, видеть его не мог!), в новостях до сих пор не упомянули про Аргос-2! Ни словом. А ведь эти шестьдесят тысяч населения, которые МакЛаффлин предлагал вывезти оттуда на злосчастной «Саламандре», да не дал комендант, — это ведь было не население! Это ведь была вахта! Планета ведь разрабатывалась вахтовым методом, год через трое, и в основном — с Дейдры!

И у всех здесь родня.

И город — Саммаэль это чувствовал — город сейчас закипал.

А эти пидоры в Метрополии — ни слова.

Да а ты б что сказал, разозлился сам на себя колдун, будь ты на их месте?! «Извините, граждане, Аргосу-2 пиздец, и всем нам пиздец, а что делать — мы и не знаем»?!

Потому что пилот курьера не ошибался. Потому что пилот курьера не промахивался с выходом к станции. Потому что пилот курьера всё сделал правильно. Пилот курьера шел по сигналам навигации, — а навигация работала как часы!

Это планета была не на месте. Это планета — той самой «волной», которую видел колдун на своих диаграммах, — была выбита на сорок тысяч километров в сторону!

Как раз на радиус охранной области[26].

Пора была возвращаться к работе. Потому что волна не собиралась никого ждать. И так, блин, четыре месяца… под хвост саламандре.

***

В дверь позвонили на следующий день.

Милена.

Подожди, подожди…

Чёрт. Она на экзамене.

Ладно. Разберусь сам.

За дверью стоял тот самый капитан Верс. На этот раз был он, правда, в штатском. С иголочки новеньком — и до блеска отутюженном.

Предупреждая внезапный порыв Саммаэля захлопнуть дверь, «ведьмак» выставил вперёд ногу:

— Ну не съем я вас, не волнуйтесь. Наоборот, помощь хотел предложить.

Помощь? А она мне нужна, эта помощь?

Саммаэль отступил в сторону, пропуская капитана в квартиру.

— Я представлюсь, — сказал «ведьмак», снимая пальто. — Джоэль Верс, сотрудник Астрофизического института. По совместительству — капитан отдела паранормальных явлений АФВКФ… ну да паранормальные явления изрядно переплетены с астрофизикой, так что совмещение не удивляет. Экстрасенс второй категории[27].

— Проходите на кухню.

— Вы, — продолжал «ведьмак» на ходу, — Саммаэль, фамилию не указали. Эксперт по фондовым рынкам, эмпат, предсказатель, и я не знаю, чего ещё… категория также не меньше «двойки». Два с половиной года назад появились неизвестно откуда, и занимаетесь неизвестно чем; но компьютеры для ваших занятий требуются хорошие…

Верс вдруг пристально посмотрел Саммаэлю в глаза. В мозг, правда, пока что не лез.

— Сразу хочу уточнить: мне наплевать, откуда вы пришли, и чем вы здесь занимаетесь. С самого начала вашего пребывания на планете вы не вредили, если могли без этого обойтись; даже деньги старались добывать условно-законными способами. Поскольку у нас, — капитан сделал ударение на слове «нас». — Забот сейчас выше крыши, то и делайте вы что захотите, хоть встаньте на голову. Пока к вам нет претензий у планетарной полиции — не будет претензий у нас.

Саммаэль кивнул головой. А про себя подумал — «блин, давай уже к делу».

— Ладно… к делу, — Верс отвёл глаза. — Чем бы вы тут ни занимались, и что бы вы тут ни считали… на нашем компьютере, — на Аргос-2 вы прибыли вовремя. Ваши прогнозы оказались существенно более полными и более точными, и, кроме того, вы приложили очень большие усилия к тому, чтобы катастрофу предотвратить.

Саммаэль снова кивнул. «Да приложил, приложил… ну а толку».

— Поэтому, — Верс замялся. — Я хотел бы предложить вам сотрудничество. Возможно, что-то из того, что мы знаем, заинтересует вас. Возможно, и очень вероятно, что и у вас найдётся полезная информация. И начнём мы вот с чего. Я расскажу, что известно нам о причинах катастрофы на Аргосе, а вы к этому добавите что-то своё. Вы согласны?

Поговорить… да можно поговорить. Вдруг скажет что-нибудь умное.

— Согласен. Пока согласен.

— «Пока», — рассмеялся «ведьмак», облокотившись о подоконник. — Я уверен, нам найдётся, что вам предложить. Да и цели у нас, по всей вероятности… сходные.

Увидим.

Саммаэль включил кофеварку; «а мне, пожалуйста, чай», сказал Верс, «вон, на полке, как раз мой любимый сорт».

— Я вижу, вы уже поправляетесь, — заметил «ведьмак», прихлебнув из чашки.

— Да.

— А мы вот… еле взлетели. Перегруз был, я думал, и от полосы не оторвёмся. И тоже «поджарило», несмотря на броню, сам А-блокаторы ел…

«Еле взлетели», подумал Саммаэль. И даже весь штаб вывезли. И диспетчерскую дежурную смену. А взвод охраны — остался. И комендант, между прочим, остался. Отказался лететь.

Саммаэль не знал, откуда пришло это в голову.

— Ладно. Приступим, — сказал Верс, отставив в сторону чашку.

— Пилот не при чём, — быстро сказал Саммаэль. — И техника была исправна.

— Да, знаем, — махнул рукой Верс. — Знаем. Давайте я расскажу вам с начала.

Саммаэль кивнул головой.

— Как вам, наверное, известно, мы используем разностно-интервальную систему навигации… — Саммаэль известно не было, но он на всякий случай кивнул. — Сейчас неважно, как она работает, но для неё нужны маяки. Стоящие неподвижно, в точках с известными координатами. Навигационный приёмник космического корабля постоянно замеряет расстояния до ближайших к нему маяков, определяя, таким образом, положение корабля в пространстве и в гиперпространстве.

— Так.

— Так вот. Если навигационные маяки не стоят неподвижно, а елозят с места на место, — то навигация сходит с ума.

— Именно это и было на Аргосе.

— Верно. Но началось всё немножечко раньше. Триста лет, с момента создания, сеть навигационных маяков работала как часы. Расстояния — не менялись. Гиперпространственные координаты планет — не менялись. Маяки стояли на месте. А вот примерно пятнадцать лет назад начались флуктуации. Поначалу не очень большие; ошибки при выходе из джамп-перехода не превышали двух-трёх километров. Потом увеличились до десяти. А потом — и до сотни.

— Чтобы вы понимали, — продолжил «ведьмак» после паузы, — Обстановка сейчас тяжёлая. Невыход из джапа, выход на метастабильной линии, выход на основной линии с ошибкой в тысячу километров — это сейчас норма. Норма. Эти вот «нормы» на флоте вынуждены закладывать и при прокладке маршрута, и при составлении расписаний. Диспетчерские службы заранее готовятся к тому, что корабль выйдет из джампа не там, где ему положено, — а «где-то вот здесь». С невязкой в полторы тысячи километров…

— Но, распроёб его в уши, — Верс сорвался на мат. — Ну не сорок же тысяч!..

— Приношу извинения, — сказал «ведьмак», успокоившись.

— Ничего страшного.

— Как вы, наверное, догадываетесь, такие невязки ставят под угрозу всю нашу космическую навигацию. Потому что разрешать вылет корабля, зная, что по прибытии он может въехать в планету… — Верс осёкся. — А многие наши колонии, между прочим, не самостоятельны; и без снабжения просто погибнут. Так что ровно вот этой проблемой и занимается Айзенгардский астрофизический институт. В том числе — и я сам.

Верс замолчал.

— Господин Верс, всё ещё хуже, — сказал Саммаэль.

— Хуже?…

— Я прогнозирую разрушение обитаемых мировых линий.

— Позвольте…

— Один распад я наблюдал лично.

— Но почему же нам это неизвестно…

— «Эн-пятнадцать-шестьдесят пять».

— В Сумеречье… — пробормотал Верс, — Глубоко в Сумеречье… Так вот вы откуда…

— Да. Я родом из Сумеречья. И там миры уже валятся. И интенсивность процесса нарастает. Я думаю, что распад рано или поздно захватит Арденну.

— И вы пришли на Дейдру, чтобы выгадать себе время…

— Нет, — отрезал Саммаэль. — Я пришёл потому, что ваша глобальная Сеть позволяет мне изучать это явление.

— Изучать, с целью…

— Остановить.

— Получается… — Верс потёр лоб.

— Получается, что цели у нас похожие.

— Да. «Найти и уничтожить», — «ведьмак» зажмурился. — Знать бы ещё, что искать.

— Этим и занимаюсь.

— А вы расскажете, — оживился Верс, — в двух словах?

«Разве что в двух словах». Хоть цели у нас и похожие… но доверять «ведьмаку» пока ещё не хотелось. Не хотелось отдавать ему метод.

Могли быть у Верса ведь и другие цели…

— В двух словах расскажу. Я беру поле событий в Сети Федерации — и финансовые, и криминальные, и медицинские, да даже и частоту почтовых сообщений. Беру всё. Строю прогностическую модель — и слежу за отклонениями от этой модели…

— А. То есть, вы моделируете социальную активность по Робинсону-Ширли …

— Срать на Робинсона-Ширли, на это и ста «Констеллейшнов» не хватит! Просто линейная экстраполяция…

— Так это же не модель! — вскричал «ведьмак».

— А точная и не нужна. Потому что потом я смотрю на пространственное распределение отклонений…

— И видите хрен знает что.

— Да, картинка получается зашумлённая. Но на фоне шумов выделяются паттерны[28]… — Саммаэль не стал уточнять, как именно выделяются.

— При неправильной исходной предпосылке на фоне шумов выделить можно всё что угодно!

— Но это «всё что угодно» не будет локализованным. И не будет протяжённым во времени.

— А вы наблюдаете локализованные и протяжённые…

— Волны.

— Волны?!

— Да, волновые фронты. А, по Робинсону-Ширли, отклонения от линейной модели не должны иметь пространственных осцилляций[29]. К тому же, — Саммаэль вкинул голову. — Высота этих «волн» оказалась связана с тем распадом мира, который я наблюдал.

— Порог интенсивности…

— Да. Плеснуло через край — и весь мир утопило.

— Погодите, погодите. Получается, что ваши финансовые дела…

— Никак не связаны с моими расчётами. Фондовый рынок я прогнозирую… своими средствами.

— И катастрофа на Аргосе-2… на Аргосе-2 распада ведь не было! Это вы тоже предвидели «своими средствами»?

— Да, своими, и делал это у вас на глазах, — Саммаэль устало махнул рукой, вспомнив, как нёс в диспетчерской не пойми что. — Но «волна» в секторе Аргос тоже присутствует. Слабая, до распада пока не дошло, — но есть. И нарастает.

— Надо же, — Верс почему-то рассмеялся. — Я-то думал, вы стоимость акций по Робинсону-Ширли … — «Ведьмак» на секунду задумался. — Подождите-ка. А источники этих ваших… «волн»…

— По всей видимости, точечные. Волны расходятся узкими фронтами и из нескольких точек. И все находятся в Сумеречье.

— У вас есть координаты?

— Есть один квадрат. «Эр-шестьдесят», «тэ-восемьдесят»…

— Нда. Великоват разброс.

— А точнее пока и нет. Я слышал, что эти области недоступны для ваших кораблей?

— Почему же, доступны. Прийти мы туда можем… мы не можем навестись на какой-то конкретный мир. Миры там слишком тесно стоят. Но — попытки с двадцатой, с тридцатой… с сороковой. Шестидесятую параллель даже неплохо исследовали. Но задерживаться не стали.

— Понятно.

— Значит, несколько точек, — Верс хлопнул рукой по столу. — По вашим словам, есть несколько точек, которые находятся в Сумеречье, гонят волну, эта волна сбивает корабли с курса, и даже топит миры. Так?

— Пока так, — сказал Саммаэль.

— Совпадает.

— Совпадает — с чем?!

— С тем, что намерили в Айзенгарде. Понимаете, — «ведьмак» замялся. — Эта информация засекречена…

— Так и Аргос ведь засекречен?!

— Да. И невязки в навигации, кстати, тоже. Ну… ладно, подписку о неразглашении пока брать не стану, с бумагами будем потом… В общем, дело в следующем, — Верс наклонился вперёд. — В Айзене установлен Большой гравитационный интерферометр. В принципе, это военная разведывательная машина, она может засекать перемещения крупных флотских соединений… но если поставить другой входной фильтр — то она измеряет смещение мировых линий. Измерения мы проводили; и обнаружили, что сдвиг линий имеет волнообразный характер, и источники волн нахпдятся в Сумеречье. И — да, чем больше интенсивность волны, тем сильнее сбоит навигация. Какие-то источники даже пытались обследовать[30]… но пока ничего конкретного.

— Вот как.

— Значит, с чего тут можно начать. Для начала — посчитать ваши «информационные волны» по крупным портам — да взять хотя бы и Дейдру! — и сравнить со статистикой по сбоям навигации…

— Но это ж закрытые данные!

— Значит, у вас будет к ним доступ! — отрезал Верс. — И второе. Сравнить расчёты «информационных волн» с результатами интерферометрии. К которым, значит, тоже понадобится доступ…

— Да, это было бы интересно.

— Ну что ж, — «ведьмак» встряхнул головой. — С этого и начнём. И… похоже, что у нас появилась надежда.

Только странно это прозвучало — «у нас».

***

— И ты ему веришь?

— Не вполне, Милен, не вполне. То есть, я уверен, — Саммаэль сделал ударение на слове «уверен». — Что Верс хочет решить эту проблему. Чтобы корабли ходили как надо, чтобы миры не разваливались… Только вот зачем ему эту проблему решать?

— А какая нам разница?

— Пока — никакой.

— В крайнем случае, — Милена задумалась. — Его можно просто убить.

— И хрен нам тогда, а не арденнская Сеть.

— Ну… ну да.

Глава 8. Чёрная карта

— Займёмся сперва вашей техникой, — Верс хлопнул себя по бедру.

Инженер, угрюмый детина, руки пожжены паяльником («значит, из жопы растут!», злорадно подумал колдун) примерился, выдрал из стойки модем — и воткнул на его место массивную чёрную коробку.

— Модем армейского образца, — комментировал его действия Верс. — Даст вам доступ кое к какой закрытой статистике… может быть, уточните ваши модели. Да и скорость будет повыше.

— Так, а какого?…

— Какого чёрта мы пихаем в ваш компьютер неизвестное вам железо? Так у вас тут открытая система? Прикрутите поверх брандмауэр — и все дела!

— Ладно…

— Теперь вот, — Верс положил на стол распечатку. — Логин и пароль от «Констеллейшна». Доступ второго уровня; позволяет даже перебивать низкоприоритетные задачи. Раньше, — «ведьмак» поднял брови. — Вы такой возможностью не пользовались, хоть её и имели. Только сервисную карту надо бы сдать, нам там пару блоков пора ставить в ремонт…

— Держите.

— И, наконец, — Верс кивком отпустил техника, и тот вышел в коридор. — Подпишем договора. Вот эти бумаги.

«Ну чего, дошло дело и до подписи… кровушкой».

— Я понимаю, — комментировал «ведьмак», пока Саммаэль читал бумаги. — Как бы вы отнеслись к передаче интеллектуальной собственности. Поэтому вы оформляетесь как внештатный сотрудник для оказания консультационных услуг. Зарплата, впрочем, выплачивается. Строгости, как видите, только с подпиской о неразглашении: если что-нибудь куда-нибудь утечёт — тут даже не я, тут флотские из вас сделают отбивную.

«Ага, блин, макароны по-флотски…» — Саммаэль призадумался.

— Вас что-то беспокоит?

— Да. Ваша щедрость.

— Знаете, — Верс отбросил напускную весёлость, и заговорил неожиданно зло. — Если бы всё делать по уму, то следовало выкупить у вас эту машину за бесценок, вместе со всем математическим обеспечением! И посадить следовало на стандартный трудовой договор, чтобы не рыпались! И передать все подробности разработки нашим специалистам! А пригрозить можно было — каторгой[31]! За проникновение на режимный объект, и вмешательство в работу аппаратуры…

— Тогда почему этого не сделали?!

— А кто бы вас тогда караулил бы, а? — Верс разошёлся всерьёз. — И кто бы тогда продолжал эту тему?! Робинсон? Ширли?!

— У вас что, нет других специалистов?!

— Есть, — сказал «ведьмак», сморщившись, как от зубной боли. — Есть. Но не здесь, блин, а в Айзене! И все, блядь, заняты! У всех, блядь, забот полон рот! Думаете, штат, что, резиновый?! Думаете, хорошему учёному есть чем платить?! Думаете, финансирование… — Верс осёкся. — Так что… работайте сами. Но результаты я с вас спрошу.

— Результаты я сам с себя спрошу.

— Вижу. Вижу, что вы… заинтересованы. Потому до сих пор и не на каторге.

Верс даже сделал вид, что улыбается. Только ведь не шутил. Отнюдь не шутил.

— Хорошо. К работе я приступлю. Сегодня. Только вот, — Саммаэль поставил свою подпись в формуляре. — Статистику по навигационным происшествиям вы мне дали. А что с интерферометром?

— Ждите. Не так сразу. Шифратор заказан. И, — Верс положил на стол визитную карточку. — Звоните в любое время. При первых же результатах.

— Хорошо. Позвоню.

— Да, кстати…

— Да?

— По поводу финансовых вопросов. Вы могли бы…

— Консультировать вас по инвестициям?

— Да. Мне было бы проще оплачивать вашу работу.

— Нет.

— Хорошо. Тогда у меня всё.

Не хочется, — думал Саммаэль, выпроваживая гостей из дому. — Складывать все яйца в одну… штанину.

***

А платила-то армия, и вправду, не очень.

Но хоть списалась одна статья расходов, подумал Саммаэль, в Сеть теперь хожу на халяву. А жирок ещё наращу, только вот перед этими отчитаюсь.

Для начала подключил к делу армейскую статистику, — её объёмы превышали гражданскую чуть ли не на порядок. Включился в «Констеллейшн»; не особо стесняясь — я ведь теперь внештатный сотрудник, так? — раскидал менее важные задачи, освободил под себя «поляну». Потом пошарил по закрытой сети института, нашел там парочку менее мощных машин — и подключил их туда же.

Что ж; квадрат поиска это сократило в четыре раза. Не «эр-шестьдесят, тэ-восемьдесят», — а где-то «эр-шестьдесят, эс-семьдесят»; и не четыре тысячи стабильных миров — а полторы. Вряд ли Милена обрадуется такой зоне поиска. Впрочем, есть же ещё интерферометр, Саммаэль на него рассчитывал.

Потом дошло дело и до статистики навигационных происшествий. И пара дней на это ушла.

***

— Верс.

— Алло. Это Саммаэль. Я сверил статистику по навигационным происшествиям…

— Результат?

— Полное совпадение…

— Достоверность?

— Девяносто три процента…

— Порт и объём выборки?

— Порт «Дейдра-товарный», выборка по всей истории наблюдений.

— Понял. Продолжайте.

Да что ему там, вожжа под хвост попала?!

Верс, впрочем, перезвонил через пару минут:

— Саммаэль?

— Да, слушаю.

— Я понял вас, по поводу статистики. Дело в том, что это открытая телефонная линия, и такие вещи по ней лучше не обсуждать…

— Дайте шифрованную.

— Шифратор заказан, ждите! Везут, между прочим, с Айзена, специальным курьером! Ради вас снарядили!

— Понял.

— Значит, статистика, говорите, совпала.

— Да.

— Похоже, ваши расчёты и впрямь работают… Ладно, дождёмся шифратора, будем смотреть, что в Айзене. А пока, господин Саммаэль… если вы заметили, в городе беспорядки. Так что будьте осторожнее, я не могу к вам приставить охрану.

— А что, за мной нет наблюдения?!

— Раньше — было. Теперь — не будет. После… известных вам событий у меня каждый человек на счету.

***

Об «известных событиях», впрочем, на днях сообщили. По Федерации объявлен был траур. В качестве причин катастрофы называли взрыв транспорта с горючим на низкой орбите, клялись и божились повышать безопасность космических перевозок. А вот дальше было уже что-то странное: полёты кораблей производства Федерал Астронавтикс были приостановлены до окончания расследования. Зачем, почему?! Да, и «Саламандра», и курьер[32] были построены на Федерал Астронавтикс; но, по словам Верса, им было известно, что техника не при чём?

Впрочем, стыковочная ферма ведь не отошла…

Так или иначе, но акции Федерал Астронавтикс послушно ухнули вниз, а Сильвания Шипъярдс и Вархаммер Инкорпорейтед прыгнули вверх. И Саммаэль, скрепя сердце и обливаясь горючими слезами, положил на этом в карман аж целых пять штук. А на коррекции, которая с неизбежностью (таки кто здесь колдун?!) должна была последовать через пару недель, планировал заработать все тридцать.

Было у Саммаэля предчувствие, что деньги скоро понадобятся. Очень понадобятся.

А в городе и впрямь было нехорошо.

Когда Саммаэль ездил на биржу продлевать лицензию, видел — пятна копоти на снегу, сгоревшие остовы машин, разбитые окна. На нескольких перекрёстках стояли бронеавтомобили; в основном — полицейские, с газом и водомётами, но была пара армейских. С вполне себе боевой «плазмой» на башнях. И солдат планетарной обороны в городе также было немало.

Не будь у меня здесь дела, думал колдун, давно бы нанял корабль до Нью-Гарки, дождался бы выхода в джамп — и перенацелил на Сумеречье; а в Сумеречье меня и чёрт не найдёт. Но ведь — дела, дела…

На другой день в дверь позвонил армейский посыльный. Вручил пухлый белый конверт, заставил расписаться в накладной, откозырял и ушёл. Крутил Саммаэль этот конверт, вертел, даже к уху прикладывал, — адреса отправителя нет, почтовых штампов нет, внутри вроде не тикает…

И тут зазвонил телефон.

— Это Верс. Вы получили шифратор?

— Какой-то конверт только что принесли…

— Вскроете. Достанете шифратор, подключите к телефону. Разъём справа внизу.

Саммаэль разодрал конверт. Изнутри выпала куча каких-то бумажек, даже книжка страниц на пятьдесят, — и маленький целлофановый пакетик. В пакетике была чёрная пластмассовая карточка, которую колдун — сообразив, с какой стороны у неё контакты, — и прихреначил к телефонному аппарату. В трубке прошуршало, потом коротко пикнуло, а потом Верс сказал — голос был глухой, как из бочки:

— Вот. Это защищённая линия. Подключаете карту-шифратор к любому телефону, к любому модему, к любой радиостанции, — и получаете защищённую линию. При условии, что на той стороне тоже карта-шифратор.

— А если нету?

— Тогда ваш шифратор не включится, и вы не услышите вот такого сигнала подтверждения, — в трубке пикнуло, прошуршало и ещё раз пикнуло. — То есть, если не было сигнала подтверждения, то линия работает в обычном режиме. А на модеме у вас есть световой индикатор.

— То есть…

— То есть, к модему вы подключите ту же самую карту. После чего в институтской сети найдёте интерферометр. Про него я расскажу подробнее. В основном, интерферометр производит разведку в интересах Восемнадцатого флота; к этим данным вы доступа не получите. Однако раз в сутки интерферометр делает обзорный снимок всей доступной территории с малым разрешением. С этими снимками вы и будете работать. Описание формата данных увидите там же.

— Понял.

— Удачи. И… не злоупотребляйте шифратором.

Последнюю фразу Саммаэль, правда, не понял. Не «злоупотреблять» — чем? Интерферометром?! Так к нему, вроде, нет доступа на управление, только на чтение из архива. Связью со спецслужбами? А там и знакомых-то никого… кроме Верса.

Вытащил из телефона пресловутый шифратор… и удивился. Потому что пресловутый «шифратор» представлял из себя обычную идентификационную карточку. Да, да, которая «Ай-Ди»! Паспорт, медицинская информация, лицевой банковский счёт! Только карточка была не белая с синей полосой — а чёрная с золотом; и, кроме обычной магнитной полоски, были ещё на торце четыре позолоченных контактных площадки. А так — всё то же самое: эмблема Федерации, фотография, фамилия, образец ДНК, номер счёта — Саммаэль даже прокатал карточку через ридер, чтоб убедиться.

И старая карточка, беленькая, также оставалась действительна.

И зачем надо было делать сверхсекретный армейский «шифратор» в виде «Ай-Ди»? Что, этой картой теперь и в магазине расплачиваться?! Да нет, ну нафиг, вдруг продавцы ещё встанут по стойке «смирно»…

Ага, или забьют сковородками как «федерального прихвостня». Прямо у кассы. Поскольку в городе беспорядки, войска, бронетехника, и вообще, боевыми стреляют.

Блядь. А вот свалить бы отсюда.

Ладно, пообещал себе Саммаэль. Чем раньше я получу координаты, чем раньше найду источник волны, — тем раньше уйду отсюда. И играйте в гражданскую войну без меня. Я ж вам не гражданин. Я притворяюсь.

Ани. И Лари. И Джуд. Давно их не вспоминал; а теперь нужно помнить всегда. Круглые сутки.

Ну… за работу?…

***

— Верс. Что у вас, Саммаэль?

— Вам надо это видеть.

— Через тридцать минут буду.

***

— Так. Ну и что это?

— Это «Эн-пятнадцать-шестьдесят пять», тот мир, который я… наблюдал. Время — двадцать-двадцать пять дней до распада. На интерферограмме видим увеличение размытия главной мировой линии, при неизменной интенсивности в центре. То есть, наблюдаем накачку энергии в мировую линию.

— Хотите сказать, что источник энергии — ваша «волна»?

— Возможно, — кивнул Саммаэль. — «Информационный след» пока никаких «волн» не показывает. «Волны» там появились всего за неделю.

— Так… то есть, у вас есть более ранний прогноз.

— Не только. Вот, смотрите: размытие продолжает нарастать. Вот, на этой отметке появляются видимые волны…

— Ну-ка, дайте ещё «информационный след»… вижу. Размытие… да, вижу. Теперь промотайте до начала распада… оппа!

— Ага. Мировая линия исчезла. Чёрное пятно. Вот вам и накачка энергии.

— Нет, энергия не исчезла… — Верс провёл пальцем по экрану. — Вон она, видите?

— Да, концентрический круг по соседним линиям…

— Следующий кадр?

— Пусто.

— Понятно. Размывается в пространстве мгновенно…

— Похоже, никак не затрагивая соседние миры.

— Погодите. А сам распад не производит «информационных волн»?

— Ни малейших, — помотал головой Саммаэль — Это я проверял в первую очередь. Источник волны — не распад мировой линии, он на соседних мирах не отражается. Подождите, и это ещё не всё. Вот интерферограмма непосредственно перед распадом. Видите? Вот что это за фигня тут появилась?

— Ну-ка, ну-ка, а если… а, чёрт, это же архив.

— Да, записей высокого разрешения на тот момент не было. Но какая-то «тонкая структура» определённо здесь есть. Возникает буквально за день до того, как разрушается мир. Вот, что-то вроде луча в этом направлении, вот ещё, а вот дуга, соединяющая лучи.

— Да, тут мало чего поймёшь. Надо бы смотреть с высоким разрешением…

— Для. Только для этого, — с ядом в голосе сказал Саммаэль. — Нужен мир, который разваливается прямо сейчас. И допуск на управление интерферометром.

— Допуск у меня есть, — Верс пропустил сарказм мимо ушей. — Восемнадцатый флот перетопчется, к ним недавно разведывательный крейсер ушел… Господин Саммаэль, а откуда уверенность, что размытие мировой линии связано именно с вашей «волной»? У нас же пока только один случай…

— Не само размытие — а его возрастание, при постоянной интенсивности в центре.

— Бывают и флуктуации.

— Мы можем проверить другие подобные флуктуации.

— Ну там проверьте.

— Тридцать секунд. Напишу поисковый запрос.

— Хорошо. Тридцать, — Верс демонстративно посмотрел на часы.

— …Вот, например, похожее нарастание… «Эн-восемь-семьдесят»… Растёт… Растёт…

— Опа, опа, опа!

— А вот ему и жопа.

— Чёрт… Как в Айзене-то такое пропустили, — Верс схватился за голову.

«И как я это пропустил», подумал Саммаэль, «это же было неподалёку. А, ну да, я уже был на Дейдре».

— В Айзене были заняты чем-нибудь, что поближе, — сказал вслух.

— Возможно. Вы волновую диаграмму строили?

— Нет. Сейчас строю…

— Дайте… Нет, не расчёт, управление! Так… высший приоритет на вашу задачу. Вы ещё два наших компьютера подключили? Правильно, правильно… Ну да. «Волна».

— И не одна, а все три. И, по-моему, те же самые, которые развалили «шестьдесят пятый».

— Триангуляция?

— Какая триангуляция, — Саммаэль поднял брови. — Вы же видите, точности нет. У меня же «датчик» — это вся территория Арденны. Чем дальше от границы, тем ниже точность.

— Жаль. Но, похоже…

— Похоже, что ваш интерферометр позволяет предсказывать распад миров. Заранее. И тут, кстати, тоже была «тонкая структура»…

— И тоже ничего не понятно, — Верс помотал головой, потом снова посмотрел на часы. — Так… сейчас мне надо бежать, давайте последнее на сегодня. Поищите по актуальным данным, какие линии размываются прямо сейчас. Может, договорюсь, развернём на них интерферометр.

— Ага. Сейчас поищу… что?!

— Аргос?! — хором вскрикнули оба.

— Ага. Таки Аргос. Аргос-1!

На мгновение потеряли дар речи. Потом Верс заторопился:

— Ну, не везёт же ему, ммать… Так, волновая диаграмма…

— Считается… вот она!

— Две волны?!

— Да. Вот первая, которая сбила корабль на Аргосе-2… была слабая — слабая и остаётся. А вот наложилась, сука, вторая! И здоровенная! Неделю назад проверял, её же не было!..

— Прогноз?!

— Блядь! Меньше двадцати дней!

— То есть…

— То есть, — рявкнул Саммаэль, — Через девятнадцать дней предельная интенсивность волны будет превышена! И Аргос-1 пойдёт к чёрту!..

— Не кричите, — Верс был спокоен. И выглядел даже заинтересованным. И, казалось, даже… улыбался?! — Какова, по-вашему, энергетика этого процесса?

— В моём методе, — Саммаэль стиснул зубы. — Энергетика не оценивается.

— Ничего страшного, — теперь Верс по-настоящему улыбался. Чему он радуется, крыса штабная, чему он радуется?! — Энергетику я оценю по интерферограмме. Есть вероятность… Есть вероятность, что распад мира не состоится. И возможно, он будет предотвращён при вашем участии. Вы ведь, вроде бы, этого хотели?

А вот ты, по-моему, хочешь совсем не этого, — Саммаэль вдруг успокоился. Вслух же сказал:

— У вас есть какие-то задумки?

— Да. Подробности я пока что не буду раскрывать… но предстоит, возможно, небольшое путешествие. На Аргос-1. Заодно и «тонкую структуру» исследуете. Вы в игре?

Так для него это «игра»…

Следующий вопрос Саммаэль еле выдавил из себя:

— Эта планета будет эвакуирована?

— Будет, — Верс кивнул. — После взрыва на Аргосе-2, о котором я в штабе нудел неделю… вероятно, меня послушают. Да, — он ещё раз кивнул. — Гарнизон мы — опять это «мы»! — Эвакуируем. Развернём технику, и посмотрим, что и почём…

— Ох, ладно, — Верс взглянул на часы и подобрался. — Меня сейчас в комендатуре будут «любить»… в два хода. Разберусь с ними, вернусь — и сразу начну готовить экспедицию. Я вам позвоню. И… спасибо за информацию… господин Саммаэль.

***

Верс ушёл; а Саммаэль как прислонился к стене в прихожей — так и стоял, не двигался с места.

«Вы в игре?» И оживился так, оживился… когда узнал, что ещё один мир — гибнет. Нну, действительно… штабная, блин, крыса…

Ох, ёёёё… — Саммаэль даже поморщился. — Да не нужен ему этот Аргос! Аргос на хер ему не упал!

Капитану Джоэлю Версу нужна была вся Арденна.

Саммаэль понял, почему он с самого начала не доверял «ведьмаку». Почему всё казалось, что есть у капитана и другие цели, другие приоритеты, помимо «устранения невязок в системах навигации». Капитану нужна была вся Арденна.

Нет, в голову Версу колдун не лез, тот был силён, не слабее самого Саммаэля. Просто эмпатия — это ж не только прямой контакт, это ж не только «залезть в мозги? и подкрутить там парочку винтиков». Это ж ещё и мимика, осанка, интонации, манера себя держать. Одни по губам читают, другие следят за движением глаз…

В общем, всё стало понятно. Джоэлю Версу, капитану отдела «Си-4» АФВКФ, нужна была Арденна. Вся, сразу, и целиком. А Дейдра… Дейдра — это ведь деревня Зажопино, будь тут хоть пять университетов! Да, «Си-4», отдел паранормальных явлений, — он был влиятелен; но личный состав «Си-4» во всём секторе Дейдра составлял всего-навсего девять человек… включая внештатного консультанта Саммаэля!

А Версу нужна была Арденна. Метрополия.

И Верс — и впрямь! — очень хотел бы спасти от распада Аргос-1. Как раньше хотел предотвратить взрыв на Аргосе-2. Потому что для него это был бы готовенький перевод в Айзен! А оттуда, из Айзена, прямая дорога в Метрополию! А там уж не знаю, в Генштаб ли, в Сенат, в Министерство…

Вот оно что. Вот оно как просто.

Саммаэль улыбнулся.

Прокатиться на Аргос всё-таки стоило. Каковы бы ни были чьи-то там цели, — а обследовать зону распада, зная, что именно ищешь, имея в руках интерферометр и «информационный след» — это может дать что-нибудь важное. Да и задумка у Верса была, вдруг сработает. Тогда проблема ведь решена, и любой мир можно спасти от распада.

Но было ещё одно, то, что Верс не заметил, — а Саммаэль не стал ему говорить. Потому что не его, не Версово это дело! Потому что это — дело Саммаэля… и, пожалуй, Милены.

Колдун сварил себе кофе, и вернулся за монитор. Вот он, злосчастный Аргос, колония Аргос-1. Вот он, старый волновой фронт, тот же, что был в сентябре; с тех пор почти не подрос, слабеньким и остался. А вот он, второй волновой фронт, который появился недавно! И сильный, зараза, как лошадь, и снесёт он колонию Аргос к чёртовой матери!..

Ну так вот: второй волновой фронт — колебался. Десять линий влево — десять линий вправо. Десять влево — десять вправо. Влево-вправо, влево-вправо. Как будто махал сигнальным флажком: «вот он, я, вот! Кто меня тут искал?»

Я тебя тут искал. И Милена.

Милена.

Да, милый.

«Милый»?! Что за… ладно, за «милого» я ей пото?м…

Записывай. «Эр-шесть»…

«Эр-шесть»…

«Шестьдесят один».

«Шестьдесят один». Это же…

Да, Милена. Это координаты источника возмущений.

Глава 9. Прощание

— Господин Саммаэль, ваше слово!

Смотрели пристально. И, в общем-то, доброжелательно. Все семеро, все семь «ведьмаков» сектора Дейдра. А Верс, командир «ведьмаков», — тот просто лучился счастьем.

— Я, — Саммаэль откашлялся. — Планирую исследовать тонкую структуру гравитационного поля, которая возникает незадолго до начала распада. Ориентацию интерферометра обеспечит низкочастотный маяк номер один. Поскольку распад сопровождается искажением пространства, поправки будут вносить маяки номер два, три и четыре, ориентированные на Теламон, Аргос-2 и Астерий. Те же миры будут сканироваться методом «информационного следа», чтобы избежать неожиданностей. Также, надеюсь, что анализ тонкой структуры укажет ещё на какие-то мировые линии; их наблюдение тут же будет передано на анализатор «информационного следа».

— Разрешите вопрос, — тот самый лейтёха, что встретил Саммаэля на Аргосе.

— Да, лейтенант.

— Вы хотите найти источник?

— Да. В частности, я хочу найти источник возмущений, — Саммаэль не стал говорить, что источник уже был найден. — Но помимо этого, мне интересен и сам механизм распада.

— А вы знаете, что тонкие структуры анализировали, и источники находили?

— Нет. Расскажите.

— Ну, Айзен нам немногое сообщает… секретность и всё такое. Но слухи ходят. Я думал, вы это знаете.

«Вот оно как. Не пришлось бы лететь на Айзен.»

— Нет, я не из Айзена.

— А откуда вы? — это девушка. Похоже, что медик.

— Это сейчас неважно.

Смех в зале.

«Не друзья. Они улыбаются, они доброжелательно смотрят, — но на Верса они смотрят как на господа бога. И за Версом они пойдут туда, куда скажет. Скажет — прекращаем эту игру, скажет — начнём другую, — и прекратят, и начнут. И поэтому — не друзья. Но, пока что, союзники».

— Господин Саммаэль, ещё вопрос, — математик. Молодой парень, и, вроде бы, знающий. И, вроде бы, не экстрасенс; и как шестую категорию ему приписали…

— Слушаю вас.

— Вы расскажете сущность метода «информационного следа»?

— Нет, — Саммаэль увидел, как Верс помотал головой и стукнул пальцем себя по запястью. — Пока нет. Возможно, у нас будет время в полёте.

— Спасибо, — Верс хлопнул в ладоши. — Господин Саммаэль не упомянул ещё об одной важной обязанности. Его разработка, «метод информационного следа», позволяет с высокой точностью предсказать момент начала распада. Благодаря этому, даже при неуспехе «энергетического эксперимента», — Верс выделил эти слова голосом. — Мы сможем покинуть планету за полчаса до того, как она развалится.

— Проще говоря, — вставил лейтенант. — Задачей господина Саммаэля будет крикнуть «валим отсюда!»

Снова смех в зале.

— Да, — подтвердил капитан. — Именно так.

И добавил, подождав, когда «ведьмаки» отсмеются:

— Эту «малышку», — Верс обвёл рукой трюм корабля. — Я попрошу любить и жаловать. К нашему прилёту гарнизон уже будет эвакуирован, поэтому даже на планете жить будем все на борту. Привыкайте. И на этом, собрание будем считать законченным.

Тренируется, подумал колдун. Входит в роль.

***

— Господин Верс, я могу узнать подробности вашего «энергетического эксперимента»?

— После отлёта, — «ведьмак» раздраженно помотал головой. — Всё расскажу после отлёта.

«Ведьмак» гнал. Обгонял, выезжал на встречную полосу, мигал фарами и взрёвывал сиреной. Сигнальные огни были включены постоянно, отбрасывали синие и красные отблески на капот.

— Что-то случилось? — поморщился Саммаэль.

— Комендатура, — капитан сжал руль так, что хрустнули пальцы. — Вы не представляете, чего мне стоило провести эвакуацию. Там и всего-то — один детектор, один ретранслятор, каких-то сорок человек персонала… а упирались, будто…

Верс осёкся и ударил по тормозам.

Они стояли. Стояли вдоль всей дороги, от поворота на пассажирский порт и до самого города. Всю дорогу они не перегородили, оставалась одна полоса в порт — и одна полоса в город; у них не было ни транспарантов, ни плакатов, ни мегафонов; и уж конечно, у них не было никакого оружия…

Они просто стояли. И на них падал снег.

«Шестьдесят тысяч», подумал вдруг Саммаэль. «Шестьдесят тысяч рабочих было на Аргосе-2. И у каждого здесь родня».

«Хотя бы сорок мы человек спасли» — а эту фразу, и сам не заметив, Саммаэль произнёс вслух.

— Отлёт через два дня, — сухо напомнил Верс. — Время я уточню. Подготовьтесь.

— Да… я буду готов.

***

Милена смотрела с ожиданием.

— Так, — Саммаэль собрался с мыслями, — В общем… мне придётся лететь на Аргос. Во-первых, на меня уже навесили кучу обязанностей в экспедиции, откажусь — значит, лишусь доступа в арденнскую Сеть. Во-вторых, у Верса есть какая-то идея… он не объяснял подробностей, но попытается предотвратить распад прямо на месте…

Милена кивнула.

— И в-третьих… — ведь не хотелось ему на Аргос! Саммаэль сейчас уговаривал не столько Милену, сколько себя! — В-третьих, я сам проведу промеры. В прошлый-то раз у меня не было ни времени, ни аппаратуры… Сейчас хоть смогу посмотреть, как происходит распад. Ну, и… вдруг всё-таки у Верса получится… тогда ведь проблема-то решена…

Милена снова кивнула.

— Теперь, — колдун задумался. — Верс типа гарантирует, что мы уйдём с планеты, не дожидаясь, пока она распадётся. Точнее, этим как раз буду я заниматься. Так что сейчас страховка, вроде бы, не нужна…

Опять кивок головой.

— Ну, в общем, и всё. Такие дела.

— Подожди, — Милена сковано улыбнулась. — А у вас не получится как на Аргосе-2? Вы в планету не врежетесь?

— Не, — Саммаэль махнул рукой. — Верс говорит, из джампа выходим вне плоскости эклиптики[33]… ну, очень далеко от планеты. Так что врезаться не должны бы.

Милена опять напряжённо кивнула. Прям как китайский болванчик. Плохо она себя чувствовала. Не по себе ей было.

Саммаэль закурил.

— Милен, ну а ты? Что ты собираешься делать?

— Ну, — демонесса вздохнула. — К этим вашим кораблям я точно близко не подойду.

— Потому что они дрожат?

— Да. Потому что они дрожат.

Саммаэль и сам это заметил, когда вчера был в порту. Корабль-то, вроде, стоял на месте, вроде, никуда не летел… а рядом с ним пространство как будто бы вздрагивало и размывалось. Противное чувство, отдающееся неприятной вибрацией в районе солнечного сплетения. Не для людей эти космические корабли, точно не для людей…

— Ну вот, я заодно на корабле и про «дрожь» попробую выяснить.

— Ладно, — Милена коротко улыбнулась в ответ. — Выясни.

— Ну а ты?

— Я… я бы всё же пошла на разведку. Тем более что… страховка тебе не нужна?

— Милен, — Саммаэль поднял брови. — Тебе у меня разрешения спрашивать не надо. Ты хотела знать, где источник «волны», я тебе дал координаты. Дальше ты сама по себе.

— Тогда я пойду, — сказала демонесса сухо.

— Прямо сейчас?

— Когда соберусь.

— Я тут вот о чём, — Саммаэль поморщился. — Тебе сколько времени до «Эр-шесть-шестьдесят один»?

— До границ сектора доберусь мгновенно. Там пара дней на поиски самого мира…

— Вот! — колдун прищёлкнул пальцами. — Ты же там будешь задолго до начала распада! До него ещё две недели!

— Точно, — заинтересовалась Милена. — Может, успею этот распад прижать.

— Ага, — рассмеялся колдун. — Тогда нам и драпать с Аргоса не придётся!

— И фиг тебе тогда, а не измерения, — подколола его демонесса.

«Эх, блин, хотелось бы… чтобы вся эта Версова машинерия и не понадобилась».

— Ладно, — Саммаэль подытожил. — Идёшь ты на «Эр-шесть-шестьдесят один», смотришь на месте, кто там «волну гонит»… ну и, когда найдёшь — как ты говорила? Им там письку-то за меня налимонь.

— И за тебя налимоню, и за Джуда. — улыбнулась Милена, а в глазах сверкнули давнишние оранжевые огоньки. — И за Лари твою, и за Ани…

— Откуда ты про них знаешь?!

— А думаешь, когда ты с лучевой валялся — ты молчал?!

— Ну, блин… — колдун помотал головой.

Милена закурила, покрутила на запястье тонкий серебряный браслетик. Что-то здорово она пристрастилась к куреву, подумал колдун… всерьёз ведь подсела, не придуривается. Странная у неё биохимия. Слишком близка к человечьей.

— Слушай, Милена, — сказал Саммаэль. — Давно хотел тебя спросить. Ты ведь не?…

— Не чистокровная? — Милена коротко рассмеялась. — Да. Полукровка.

— По отцу?

— Как водится. Чаще всего так и бывает.

— А что, демонические барышни на человеческих мужиков не ведутся?

— Ннуу… — Милена гордо задрала нос.

— А демонов ты считаешь «своими», и родной язык у тебя демонский, — задумчиво проговорил колдун. — Значит…

— Мою мать убили, — неожиданно зло отрезала Милена. — Убили люди. Отец еле успел меня забрать. Я росла у демонов.

— Сколько тебе было?

— По вашему счёту — пять лет. Но я запомнила.

— Да, — Саммаэль помолчал. — К людям ты должна бы относиться… не очень.

— Ничего страшного, я потом вырезала ту деревню. Когда подросла.

Даже холодок по спине пошел, от такого от откровения. Впрочем, чего уж, мог бы уже и привыкнуть. Это ж всё-таки демон, не комнатная собачка…

— Но потом ты пришла ко мне, — проговорил Саммаэль, как бы про себя.

Милена молчала. И как-то даже вся сжалась, ожидая следующего — неизбежного — вопроса. Ну да не ответит на него — значит, сама дура…

— Милен, — теперь Саммаэль обращался прямо к ней. — Ты дважды спасала от гибели своего врага. И ты обратилась к врагу за помощью…

— Да не к своим же мне было идти! Да дело им до людского мира! Да пусть, говорят, он валится к ёбаной матери, нам же, говорят, места больше будет!..

— Чем же тебя так… Чего же ты лишилась в той катастрофе?!

— Джуд, — сказала Милена сквозь зубы.

— Джуд?! — Саммаэль чуть не сверзился с табуретки. Он ожидал какого угодно ответа… кроме, пожалуй что, этого.

— Да, Джуд, Джуд, — Милена вытряхнула из пачки ещё одну сигарету. — Я дура была. Я увидела его один раз, в Хаосе, а потом всё ходила за ним хвостом, за спиной за пол-линии, отговаривала себя, кляла последними словами — а ходила…

Милена была влюблена в Джуда, подумал Саммаэль. Да… небо свалилось на землю — а Милена была влюблена в Джуда. Впрочем, в некоторых мирах небо ведь точно свалилось на землю?…

А Милена продолжала:

— Я спасала его пару раз… еще до того, как он встретил сестричек. Всегда была рядом с ним. Рядом с вами. Видела, как вы тренируетесь, слышала, как вы смеётесь, смотрела, как спите на сеновале в обнимку. Иногда, когда тебя не было рядом — подходила совсем близко… Джуд ведь был слепой, как крот, он же обо мне не знал…

Знал, подумал вдруг Саммаэль. Знал — и потому и не делал никаких поползновений в сторону Ани и Лари. Ну ладно, Саммаэль бы ему оборвал за такое уши, — но ведь и до того, как он нашёл Саммаэля! Джуд знал, знал про Милену; и ждал, когда же эта дурёха дозреет.

— А вот тебя, — снова блеснуло в глазах оранжевым пламенем. — Тебя я просто тогда ненавидела. Ты ведь был единственный из всех, кто мог бы меня почувствовать. А как ты обращаешься с демонами — я знаю… нет, меня бы ты не убил, не справился бы… но Джуд бы это увидел…

— Ты могла выйти к нам, — мягко сказал Саммаэль. — Ты могла выманить меня в сторону, накостылять сестричкам, и забрать к себе Джуда. Ты могла просто присоединиться… — и тогда, подумал Саммаэль про себя, может быть, было бы кому тащить парня из зоны распада…

— Я же говорю, дура была, — демонесса невесело усмехнулась.

Саммаэль подумал.

— Погоди. А в сам момент катастрофы…

— В момент катастрофы я тоже была с вами, — сухо сказала Милена. — Видела, что ты взял с собой Ани и Лари. Я взяла Джуда… но он дёрнулся, идиот, дернулся вслепую куда-то в Хаос… и я его не нашла.

— Не думаю, что он дёрнулся от тебя, — начал было колдун, но Милена отрезала:

— Я знаю. Он меня не успел увидеть. Я ж говорю — он был слепой, как крот. Пересрал, когда земля задрожала, и… И всё.

— А тебя, — Милена затянулась, выдохнула дым. — Тебя, я думала, вообще прибью нахуй. Когда я искала его в распаде, мне всё казалось, что ты мне мешаешь. Путаешься под ногами. А потом… потом я… я давно уже убедилась, что никого нет, что все умерли, никого не спасти… а ты всё ходил и ходил, восьмой раз шёл, девятый, кричал — Лари, Ани!..

— Девятый?! Я прошел девять раз?! Я помню только три или четыре прохода…

— А ты уже был никакой, — отрезала демонесса. — От тебя только тень оставалась. Вытащила тебя на болото, поставила вокруг защитный барьер и ушла…

И ведь я её даже не заметил, подумал Саммаэль. Ни в распаде, ни на болоте. И кто это тут слепой как крот…

А вслух сказал:

— А потом? Ты могла ведь сразу прийти ко мне? Как только я начал розыски?

— Да я ж говорю, дура была, — Милена улыбнулась, одними уголками губ. — Пока собиралась с духом, ходила вокруг да около, — а ты возьми да и двинь на Дейдру. Чуть-чуть бы — я бы ещё и тебя потеряла. Ты ведь хорошо пошёл, грамотно; насилу догнала…

— Кстати. А где ты меня перехватила?

— Тебе оставалось примерно пол-линии. Сотая доля пути. Тебе чуть-чуть не хватало, за Дейдру-то уцепиться… я и подтянула до метастабильных сателлитов. А дальше ты сам.

Помолчали.

— Да, — покачал головой колдун. — Удивила ты меня.

— Бывает, — рассмеялась Милена.

— И, значит, спасала ты меня не два раза, а три…

— Ну да кто же считал. И потом, ты ведь нашел источник.

— И теперь ты этим «источником» займёшься вплотную.

— Угу.

— А на учёбу, значит, положишь большой полосатый.

— Ну, а толку мне было от этой учёбы, — Милена пожала плечами. — Когда ты лучевую схватил, ваша медицина мне не шибко-то помогла. От ваших снадобий было больше вреда, чем проку.

— Ну, тогда ладно, — Саммаэль встал из-за стола. — Мы вылетаем завтра после обеда, взлёт уже назначен. Буду собираться.

— Да мне тоже надо бы… — Милена замялась. — Саммаэль, я…

Милена стояла сейчас напротив него. И как-то, пожалуй, близко.

— Милен, да не беспокойся. Верс сказал, он гарантирует, что мы уйдём с планеты заранее…

— Да я не об этом, — Милена поморщилась. — Просто я…

«Просто ты решила второй раз наступить на те же самые грабли», подумал колдун. «Сперва, вон, творец, потом путешественник…»

Но вслух ничего не сказал. Ему тоже было грустно.

***

Вылет, впрочем, перенесли ещё на один день. Целый день колдун провалялся дома; а что делать, сумка собрана, компьютер настроен.

Под вечер его позвала Милена; была нарочито оживлена, подчёркнуто весело расписывала, как вот сейчас пойдет на «Эр-шесть-шестьдесят один», и с чего начнёт свои поиски. А под конец всё-таки сказала, -

Пока, милый.

Пока, отозвался колдун.

Дурёха, думал Саммаэль, куда ж ей в людей-то влюбляться. Люди же мрут как мухи, дунь, плюнь — и его нету. И всё равно ведь придётся Милене возвращаться в гнездо, где ей в людском мире найти своих, найти себе ровню.

Так что приятно это было, приятно слышать от неё «милый» … но ни фига бы не получилось.

В порт поехали ближе к вечеру. Верс выслал за Саммаэлем армейский вездеход, и это оказалось нелишним: снег продолжал идти, сыпал с молочно-белого неба, а городские службы не справлялись — или не хотели справляться — с расчисткой дорог.

Фрегат, старенький «Вархаммер-59», белый и с чёрным брюхом — уж не тот ли, который Саммаэль видел в Сумеречье? — стоял в готовности. Тянуло па?ром от радиаторов охлаждения — и так же неприятно вибрировало пространство вокруг. Механик показал Саммаэлю каюту, похожую больше на железнодорожное купе — тот же откидной столик, тот же ободранный дерматин. Вызвал по интеркому Верс, мол, «располагайтесь, отдыхайте, а завтра с утра за работу».

«За работу»… чёрт. Ну да, подключать терминал, стыковать арденнское оборудование с «информационным следом». Еще разбираться, что за машинерию приготовил Верс. Чувствую, пахать мне эту неделю — без передышки.

Корабль качнулся. Отправляемся, подумал Саммаэль. Прямо как в поезде у меня на родине: ободранное купе, мотает его как собачий хвост, разве что на стыках колёсами не стучит. А что за окном ничего не видно, закрыто снаружи бронеплитой, — так и в поездах тоже хрен чего было видно. Щас ещё проводница за билетом придёт, не дай бог…

Не пришла; застучали каблуками по коридору, поскреблись в дверь, пригласили на ужин в кают-компанию, — да Саммаэль не пошел. Есть не хотелось. Спать не хотелось. Ничего не хотелось. Хотелось, чтоб кончилась побыстрее эта морока — и чтобы домой. Домой. И ещё, пожалуй…

Пожалуй, увидеть Милену?! Да. Увидеть Милену.

Но сначала Аргос, — покачал головой Саммаэль. Сначала — грёбанный Аргос. Надо это всё попросту пережить.

Часть 2. Мэлхейм

Глава 10. Рапакиви

Щелчок замка и скрип двери. Вечер; закатное солнце в окне кухни, прямо в глаза. Всё как в тумане; впрочем, это не туман, это пылинки крутятся в лучах солнца. Прямо как в тех моих снах, совсем в другом городе, совсем в другом мире, в моём раннем детстве…

«Моём»?!

А кто это, «я»? «Саммаэль», подсказала память. Меня зовут Саммаэль. И сейчас я, по-моему, не сплю. Не должен бы спать.

Слой пыли на полках. Пыль на паркете. Разводы на подоконнике, натекло из неплотно закрытой форточки. В этот дом никто долго не приходил. Долго.

Вот только вопрос — как долго?

Мокрый асфальт у подъезда, чёрные стволы тополей. Подтаявшие кромки сугробов. Журчание воды в ливневых стоках, звонкий посвист синицы. По-видимому, сейчас конец марта. То есть, прошел только месяц, не более… если это март того же самого года.

Но Милена ещё не вернулась.

«Милена»?! «Эр-шесть-шестьдесят один», всё так же услужливо подсказала память. Похоже на координаты в арденнской навигационной сетке…

Ну да, конечно, координаты! Милена ушла на разведку. На «эр-шесть-шестьдесят один». И пока ещё не вернулась.

Саммаэль тяжело опустился на стул.

Хорошо. Милена. Черные волосы, высокие скулы, оранжевые глаза. Она ушла на разведку на «эр-шесть-шестьдесят один». А я? Куда я ушел?!

Аргос-1.

Я ушел на Аргос.

И, как водится, там и сдох.

Ну, почти сдох. А «почти» не считается.

Теперь память вернулась полностью. Всплеск на мониторах после подрыва Версовой бомбы, — да бомба это была, бомба! Взял Верс, хренов мясник, ядрёную бомбу, закоротил на гравитационный движок от курьерского катера, назвал «установкой для энергетического эксперимента» — и взорвал на низкой орбите! Всё равно что ёбнуть кувалдой по английскому замку? — и надеяться, что сувальды[34] встанут в нужное положение!

Ни хрена они, конечно, не встали. Сделалось только хуже.

Хоть бы он и помер там, на Аргосе, неожиданно зло подумал Саммаэль. Хоть бы он там и помер. До корвета-то Верс, конечно же, добежал… да только чёрт его знает, что случилось с корветом! Вроде, взлетел. От земли кое-как оторвался — и пошёл косенько, кривенько, подметая плазмою плац, сквозь ставшие вдруг прозрачными жилые кварталы — и прямо на склон холма! А Саммаэль всё бежал за ним следом, бежал за корветом… точнее, думал, что он бежит. Руки-то ноги дрыгались, пот градом с лица под дыхательной маской, — а с места ведь было не сдвинуться! И только земля становилась всё ближе; как будто проваливался по грудь в асфальт, как будто асфальт стал вдруг жидким, — и тоже, сука, прозрачным!..

И на этом-то всё и кончилось.

Я должен был сдохнуть, покачал головой Саммаэль. Должен был. Да только не сдох.

Только и успел подумать тогда, мол, «всё, пора помирать». Когда Аргос размыло всё в ту же в серую круговерть, в водоворот Хаоса, в водоворот возможностей, которые никогда не реализуются, потому что некому, блин, их реализовать. Успел ещё — как тогда, в прошлый раз, — раскинуть внимание во все стороны, начать поиск, поиск малейшего островка стабильности в этом круговороте…

Бело-янтарный свет. Розовый щербатый гранит под ногами. Кроны сосен над головой. И бело-янтарная бездна, впереди и вокруг, насколько хватает взгляда.

Джуд. Шлемазл.

Саммаэль невесело улыбнулся.

Вот так вот. Нашлась эта его каменюка, единственный стабильный мир, что Джуд успел сотворить. Нашлась каменюка, совсем не в том секторе, в каком была создана; подцепила колдуна, — или Саммаэль за неё уцепился? — и принесла обратно на Дейдру. По щучьему, блядь, велению, по хуй-знает-чьему хотению…

Уж всяко не по моему. Потому что как Саммалэль оказался на этой вот каменюке, — так сразу осел на землю, что куль с мукой, и ничего уже больше не помнил.

И сейчас ещё чувствовал — здесь она, эта каменюка, рядом. Запах смолы, бело-янтарный свет, ветер в кронах деревьев, и вереск на розовых щербатых камнях. Всё это здесь, ждёт, только рукой махни…

А Саммаэль вот, понимаешь ли, дома.

****

Проснулся под утро, ещё в темноте. Как повалился на пыльную кушетку, в дохе и с подсумком, с дыхательной маской на шее, — так и проспал до утра. А утром содрал с себя мокрую от пота доху, ватные штаны, ботинки на толстой подошве… и подсумок. А в подсумке-то что?! А в подсумке планшет.

Планшет. Записи. Точно, записи. Я ж там, на Аргосе, был не просто так! Мы ж там писали! «Информационный след», фотометрия, радиометрия, Айзенгардский гравитационный интерферометр! Должна быть «тонкая структура» распада…

Бииип. Сука, батарейки сели. Ладно, — проковылял в серверную, — тогда большой компьютер, все записи должны быть в Сети. Вжжжж… бип. Сука. Дважды сука.

Потому что фреону перед отлётом Саммаэль долить позабыл. А радиатор — дырявый. Полгода назад его было пора менять, всё руки не доходили…

Ладно. Тогда, что ли, в город. Пару «банок» фреону, — а также курево, жорево, и не знаю ещё чего. В холодильнике, вон, мышь повесилась. И успела уже протухнуть.

***

С покупками было возни до обеда. Сперва заморил червячка в забегаловке на заправке; потом — в сервисный центр — за фреоном; потом — с хуя-то ли, — проезжал мимо редакции, — так бросились наперерез, замахали руками, выволокли из машины и отнесли на ковёр к главредактору. Мол, «где, бля? Статья, бля?» А идите вы в жопу с вашей статьёй, я увольняюсь. Как увольняешься? А хотя бы и так: и давнишнюю «чёрную карту» на стол. Которая вовсе не «карта», а шифратор правительственной линии связи. Так главред — чуть ли не по стойке «смирно», и секретарша по стойке «смирно», и глазки по сторонам забегали, будто бы Саммаэль не увольняться пришел, а ревизию проводить. Да нахрен надо; забрал расчёт, забрал документы, — и дальше, по магазинам. Курево, жорево, батарейки к планшету…

А потом, уже подходя к квартире, волоча по лестнице две тяжёленьких «банки» с фреоном и мешок со съестными припасами, — так. А какого, знаете ли, чорта дверь-то открыта?!

А за дверью была Милена. Только что в дом вошла, не успела и сумку на пол поставить. Обернулась, уронила баул — и, ни слова не говоря, повисла у колдуна на шее. Обняла — чуть рёбра не хрустнули; потом дёрнулась, спрятала лицо, упёрлась ладошкой:

— Пусти, чёрт… не то сейчас разревусь.

— Да и реви сколько влезет, — неожиданно для себя прошептал Саммаэль.

***

— Значит, это была бомба? — Милена потёрлась носом о плечо Саммаэля.

В постели оказались быстро, и обоим там, похоже, понравилось. Впрочем — голод не тётка — пришлось выбираться на кухню и разворошить мешок со жратвой; ну да оттуда — обратно под одеяло.

— Да, — Саммаэль выпростал руку, закурил. — Бомба. Энергетику-то Верс оценил правильно, пара петаджоулей[35]… подобрал подходящую боеголовку и закоротил на гравитационный генератор. Только при распаде мира ведь образуется «тонкая структура», линейчатый спектр… а бомба эта хрен знает что сгенерировала. Импульс хрен знает какой формы. Какая уж там «структура».

— Помогло?

— Да скорей помешало, — Саммаэль осклабился. — В тот раз, когда Джуд погиб… там всё было как-то помедленнее. А здесь… после подрыва распад пошел очень быстро. Шмяк, хуяк, и нету, — колдун хлопнул рукой по одеялу.

Милена погладила его по груди.

А ведь она изменилась, подумал Саммаэль. Изменилась за эти полтора месяца. Не похожа сейчас была на тот «ужас на крыльях ночи», на демонессу с оранжевыми глазищами. Похожа была сейчас на людскую женщину. И вдобавок изрядно уставшую. И вряд ли только от секса.

— Милен, — Саммаэль погладил её по волосам. — А ты-то как? По тебе там что, ногами топтались?

— Да я только что с корабля… — Милена дёрнулась.

— Откуда?! Ты возвращалась на корабле?!

— Да я… — Милена вскочила на кровати, отвернулась к стене. Саммаэль уложил её обратно, накрыл одеялом и обнял покрепче.

— Тсс. Тсс, — погладил по волосам. — Что случилось?

— Да я… — демонесса неуклюже перегнулась через Саммаэля, потянулась за куревом. — В общем, я вообще ничего не сделала.

— Только уебалась в хлам, — колдун тоже закурил. — Я тоже ничего не сделал, ну так и что. Ты рассказывай.

— В общем, там очень высокая плотность этих… мировых линий, и что-то препятствует перемещениям, — Милена поморщилась и стряхнула пепел. — И ещё, ориентироваться там трудно, понимать, где сейчас нахожусь. Я месяц проработала, но не осмотрела и десятой части миров. С трудом вышла на Рааг-Шанг, а до Дейдры было уже не дотянуть. И до гнезда тоже. Ну, я и села на корабль до Дейдры… лучше бы этого не делала, — демонесса невесело хмыкнула.

— Да, блин, — колдун потёр переносицу. — Эти корабли не для нас делают, — Саммаэль и не заметил, как свалил в одну кучу демонов и людских колдунов. — Я тоже, как взлетели, был ни петь ни плясать. А как на Агросе с «железа» слез — так полегчало…

— А почему ты пошла на Дейдру, а не в гнездо? — спросил Саммаэль, чуть помолчав.

— Взять снадобья, — Милена легла на спину и уставилась в потолок. — И выдвигаться на Аргос.

— На Аргос?! А зачем тебе было на Аргос?

— Тебя искать, — Милена смотрела в потолок не мигая. — По новостям сообщили об экспедиции. Версу дали майора и перевели в Айзен; распинался в эфире, чуть от гордости не лопался, «такой успех», мол, «в понимании глобальных тенденций развития Вселенной»… — Милена чуть не сплюнула. — А про «известного экономиста и математика Саммаэля» сказали, мол… что «пропал без вести».

— Эй, — Саммаэль прижал демонессу к себе, обнял покрепче.

И вот тут-то Милена и разревелась.

***

Эх, рано сейчас светает, подумал Саммаэль, уменьшив газ под сковородкой. Да впрочем, и спать-то легли не поздно. Сперва Миленка как следует проревелась, потом — колдун гладил её не только по спине, но и пониже, — захотела «пообщаться», потом, «пообщавшись», по разу в душ — и заснули…

Оп. «Организм» на воспоминания об «общении» среагировал предсказуемым образом — и упёрся башкою в стол. Э, нет, нехай ложится на место: сперва завтрак, потом «личная жизнь», — и главное не перепутать…

В туалете что-то отчаянно зазвенело. И чего это Миленка с утра за свои склянки схватилась, подумал Саммаэль… и что за хрень у неё в этих склянках, а главное — на чёрта их хранить обязательно у меня дома — и обязательно в гальюне?!

— Мил? — крикнул Саммаэль.

— Чего?

— Завтракать идёшь?

— Шаас! — бум! Бзыньс!

— Да чего ты за свои склянки схватилась?!

— Ну, ты жив, — Милена встала в дверях, смотрела пристально. — У тебя всё в порядке…

— Ну и что?!

— Ну, забираю всё что надо, и иду обратно, на Рааг-Шанг… — вид у неё был какой-то напряженный. И растерянный.

— Ты охуела?! — колдун выпучил глаза. — Сама ж говоришь, одной там делать нечего. Бросай свои склянки. Вместе пойдём.

— Вместе… Как? — а вот теперь-то глазки оранжевым засветились. И заулыбалась даже… слегка.

— Подумаем, «как». — Саммаэь грохнул на стол две тарелки. — Подумаем. Но сначала садись жрать.

«Жрать», впрочем, получилось не сразу. Потому что демонесса сперва усадила колдуна на табуретку, потом плюхнулась к нему на коленки, а потом долго и упоённо его целовала. Чуть было завтрак не остыл.

***

— А готовишь ты отвратительно.

— Ну, я ведь жру, — Саммаэль рыгнул. — И ничего. А если есть претензии, то вот плита, вот холодильник…

Милена показала язык.

— Кстати, — сказала демонесса, посерьёзнев. — Вернёмся ко вчерашнему разговору.

— Нну?

— Как ты оттуда выбрался? — «и где болтался целый месяц», продолжил про себя Саммаэль.

— А вот тут, — колдун прихлебнул кофейку. — История получилась интересная. Распад пошёл очень резко, я и глазом не успел моргнуть, не то что оттуда убраться. Верс на разъездном корвете сбежал, — жаль, кстати, что выжил, — а я до корвета вот не успел. И остался в зоне распада.

— И как?

— Я ж говорю, интересно получилось. По идее-то, должен был помереть… сектор Аргос ты знаешь, хрен бы я там до соседних миров дотянулся. Но, в общем… ты помнишь, как Джуд создал свою каменюку? Стабильный мир, булыжник такой, с соснами?

— Ну… помню, я туда ещё пару раз приходила.

— Так вот эта каменюка меня и спасла. Подхватила. Сама.

— Как «сама»?!

— Ну вот так. Я только искать начал, а уже — оп! — и на этом камушке. И на нём, кажись, целый месяц проспал.

Милена подобралась, уставилась во все глазищи.

— Этого не может быть!

— Да знаю, что не может быть, — Саммаэль махнул рукой. — Где пятьдесят шестая широта, а где шестьдесят пятая. Но получается, что эта каменюка мигрировала. Аж на девять градусов по широте — и по долготе на все пять…

— Но как? — демонесса могнула.

— А хер её знает, Мил. Реактивного движка на камне вроде бы не было. Но вот летает, и всё тут.

— Погоди… а ты можешь мне эту каменюку показать?

…Янтарный свет. Розовый камень. Запах смолы, шум ветра в кронах сосен…

А ведь эта штуковина до сих пор здесь. Пусть даже я про неё и не помнил.

— Ну да, — Саммаэль махнул рукой на дверь кухни, из-под которой сейчас выбивался бело-янтарный свет. — Вот дверь, встали, пошли. Только курево прихвачу…

Милена, не дожидаясь, пулей вылетела в дверь, разом призвав с вешалки куртку да с кушетки штаны, пригнувшись и изготовившись превращаться. Вспрыгнула на валун над самой над бездной, выпрямилась и медленно опустила руки. Потом запрокинула голову, уставилась в белое туманное небо.

— Ох ты…

Саммаэль вышел вразвалочку, закурив на ходу, прямо в тапках и тренировочных.

Здесь было тепло. Здесь пахло смолой и можжевельником. И ветер — всё так же — шумел в кронах сосен.

Милена несколько раз оглянулась по сторонам. Улыбалась сейчас до ушей, а в глазах так и плескалось оранжевым.

— Классное место, — прошептала, почти не размыкая губ.

Саммаэль плюхнулся на поросший мохом камень. Тоже хотелось улыбаться. А может быть, и прилечь.

— Только… — демонесса легко соскочила с камня, провела рукой по щербатой поверхности. — Рапакиви[36]…

И откуда она выцепила это слово, удивился про себя Саммаэль.

Милена подошла почти вплотную, держа в руке обломок розового камня.

— Всё понятно! Это не Джуд!

— Как не Джуд?!

— Джуд отродясь не видел таких камней, — Милена протянула колдуну обломок. — Это розовый гранит; а у Джуда на родине был серый, обычный. Да и была я в его мире, в том, который он создал. У него каменюка поменьше. Сильно поменьше. И воды на ней не было, — а здесь есть ручей. И свет был не янтарный, а ближе к жёлтому…

— А чьё же это?

Милена села на корточки, взяла Саммаэля за руку, заглянула в глаза. Улыбнулась:

— Это делал маг послабее, чем Джуд. Послабее, но более знающий… и более аккуратный. Я знаю тут одного такого… слабенького творца с хорошей теоретической подготовкой.

— Чё, я, что ли?!

— Ну да. Ты. Ты не джудову каменюку нашел, ты свою создал. Когда припёрло. А джудова так, небось, и болтается… где была.

— Э, — Саммаэль был в замешательстве. — И что, это штука стабильна?

— Насколько я вижу, стабильна… да и вообще, хоть живи ты здесь. Только… — демонесса замялась, посерьёзнела.

— Что?

— Здесь никогда не будет солнца. И звёзд.

Ну да, сообразил колдун. Это ж не полноценная мировая линия, это ж «остров». Капсула. Диаметром километра четыре. Замкнутое пространство: прыгнешь с обрыва вниз, — свалишься на каменюку сверху. Точнее, не свалишься, а мягонько приземлишься. Так что солнца и звёзд здесь нет и не будет; а воздух, вода и биота[37] обновляются за счёт ближайших стабильных миров.

С биотой тут, к слову, был полный порядок. И в кустах чего-то шуршит, и в заводи что-то плещется, и черника между камней растёт. И Миленка уже вовсю эту чернику трескает, вон, губы все фиолетовые… Эй.

Что-то эти губы оказались ближе, чем колдун ожидал. А на розовых щербатых камнях оказалось на удивление мягко.

Глава 11. Как стать судовладельцем

Лежали во мху, обнявшись, смотрели в темнеющее янтарное небо. Лежали и улыбались.

Сейчас, когда рядом была Милена, Саммаэль почти не грустил по сестричкам… да и Милена, кажется, не грустила по Джуду. А вот тревога — да, тревога была. В глубине, на краю сознания.

Аргос-1 распался, источник возмущений не найден. Так что отдыхаем, лежим здесь до темноты, — и обратно на Дейдру. Работать.

Миленка, к слову, почти что поправилась. На пользу пошла ей эта прогулка.

А котелок — видавший виды, закопчённый, но целый, — нашёлся под первым же камнем, под который Саммаэль запустил руку. А топор был под вторым. И пара кустов картошки на полянке росла, — а кто и где этой картошки не досчитался, так то никого здесь не волновало. Да и рыбка к столу нашлась, предоставила местная скатерть-самобранка. Рыбка, правда, в котёл не хотела, да только Миленка ей помогла: вскрикнула нетопырём, сложила крылья — да и ухнула в заводь, подняв тучу брызг. Прямо баклан какой-то, а не летучая мышь.

Да и муравьи — те во мху копошились, но к хозяевам близко не лезли, а то мало ли что. И злобный карельский комар, который с палец толщиной и чехол от танка насквозь прогрызает, — гудеть-то гудел, но близко не подходил, и на голую Миленку не зарился. Всё бы ладно, ччёрт…

Демонесса пошевелилась.

— Милый.

— А.

— Помнишь, ты говорил, что мы пойдём вместе?

— Да.

— Расскажи.

— Есть тут одна идея, — Саммаэль сел и потянулся за тренировочными. — Только придётся компьютер включать. Там его заправить надо, поможешь?

— Да, — Милена приподнялась на локте, но плюхнулась обратно в мох. — Щас, — улыбнулась, — Щас встану.

— Может, ещё денёк здесь поживём?

— Не, я уже в порядке. Спасибо.

— За что?

— За этот мир!

— Хе, — Саммаэль хмыкнул. — Не забудь, портальный маяк здесь поставь.

— А что, можно?!

— Разумеется, можно! Понадобится восстановить силы — придёшь. Только… — Саммаэль призадумался.

— Что? — Милена, наконец, тоже села, начала одеваться.

— Я-то портальной магией не владею.

— А, — демонесса откинула волосы со лба. — Так тебе проще. Пока твой мир «пристыкован» к Дейдре, тебе любая дверь сойдёт за портал. А потом, прежде чем уходить… ну, имя этому миру дашь. И по имени звать его будешь.

— А какой радиус действия?

— А чёрт его знает. Я ж в этом как свинья в апельсинах.

— Да я тоже. Но от Аргоса до Дейдры, вон, дотянул…

— Имя-то придумай, — напомнила Миленка, когда Саммаэль уже протянул руку, и, не глядя, взялся за ручку двери, появившейся тут же, между двух валунов.

— Рапакиви… — призадумался, щелкнул пальцем по щербатому камню. — Териоки[38]… э, нет, то есть…

— Да какая ему-то разница, — улыбнулась Милена. — Как назвал, так и будет. Териоки так Териоки.

***

Залили фреон, прокачали компрессор. Компьютер работал, связь была, — и даже связь по правительственному каналу, по чёрной, блин, карте. И личное дело было в порядке: запись об увольнении по собственному желанию из Финаншиэл Таймс автоматически сменила в нём статус с «M.I.A»[39] на «Active», и никакой тебе бюрократии.

От Верса ничего не было. И на этом спасибо.

Но самое важное было не это. Самое важное — в порядке был банковский счёт. И деньги, которые Саммаэль ожидал получить на коррекции акций «Сильвании» и «Вархаммера», — на этот счёт поступили исправно. И не тридцать тысяч, а побольше, побольше.

Хорошо. Вот их сейчас и потратим.

Милена ждала. И нервничала. Елозила пилкой по ногтю, делала вид, что очень этим процессом увлечена, — но ждала. Ждала, чего Саммаэль скажет.

— Значит, ты говоришь, что в секторе затруднена навигация? — начал колдун.

— Да…

— Ну, где ты не пройдёшь, там и я не пройду. Так что на местности работать тебе. И вот какой тут вопрос: ты сможешь таскать с собой передатчик?

— Могу.

— Включённый гравитационный передатчик. И батарею к нему. Армейский, УВЧ[40], стандартная модель. Когда-нибудь видела такие?

— Видела… он не сильно помешает, проблем никаких. Ну, «звенит» чуток, с толку сбивает, весит немало, но я и больше носила…

— Ну, будет сбивать с толку — выключишь. Но ненадолго.

— Что ты придумал?

— А придумал я вот что, — Саммаэль обвёл рукой стойки с аппаратурой. — Берём всю эту хреномантию, компьютер, то есть, и грузим на самый быстрый корабль, который сможем купить. Тебе выдаём передатчик. Выходим в сектор «эр-шесть-шестьдесят один», ориентируем корабль, берём пеленг на твой передатчик, и — колдун прищёлкнул пальцами. — Выставляем ориентировку. Где ты находишься, и в каком направлении двигаться дальше.

— Но, подожди. Ведь Арденна не ходит за пятьдесят восьмую широту…

— Они до семидесятой доходили! Ориентироваться там не могли — но доходили.

— Ну так… ориентироваться ведь не могли.

— Значит, будем повышать точность навигации. Ставить маяки ближнего действия. Усиливать детекторную секцию… так, нужен штурман, владеющий навигацией по гравиметрии. Ну, и попробуем привязать к делу «информационный след».

— Мы же будем далеко от планет Арденны! Точность же падает!

— А корабль — чем тебе не «датчик» для «информационного следа»? Там реактор, двигатель, туева хуча электроники, — и во всём в этом есть флуктуации. Да и ты, если заметишь чего непонятное, — сразу же будешь мне сообщать. Вообще, если всерьёз взяться за промер сектора, есть шансы, что мы корабль подгоним вообще прямо к источнику возмущений…

— Саммаэль, — Милена поморщилась. — В той сотне миров, которую я осмотрела, никогда не было кораблей Арденны. В соседних секторах — были. А в этом — не было.

— Сотне? — сколько ж миров она делала в день?!

— Да. Сотне.

— И это одна десятая часть сектора?!

— Даже чуть меньше.

— Блллядь… — колдун призадумался. — Значит, нам понадобится не только очень быстрый корабль. Но ещё и Очень Везучий Пилот.

— А поможет? — спросила Милена устало.

— А чё ещё делать. Одной-то тебе не пройти…

Колдун открыл программу «информационного следа». Закрыл её. Потом снова открыл — и вперился взглядом в панель настроек:

— Значит, и будем его искать. Очень. Везучего. Пилота. Даже не так, — Саммаэль принялся колотить по клавиатуре. — Невъебенно. Везучего. Пилота. Так что пойди-ка ты, сука, не знаю куда, и найди-ка ты, сука, — Саммаэль хлопнул по кнопке «ввод». — Не знаю что.

— А сможет? — скептически подняла бровь демонесса.

— Куда ж она денется. На то ведь и рассчитана, искать «то, чего на свете нет». Отклонения от прогноза, отклонения от нормы. Чё-нибудь такое, от чего все были в ахуе…

— Три штуки.

— Да, таких пилотов три штуки, — Саммаэль нащупал на полке чашку с кофе, выпил не глядя. — За всю историю Федерации таких было три штуки. Ну, начнём. Что значит — «секретно»?! А если так?!

Саммаэль вдавил чёрную карту в гнездо на модеме, подождал, когда моргнёт зелёным глазком шифратор.

— Ага, доступ есть… «Марк Стани?слав Гиллан», — произнёс колдун нараспев, — Один из первых так называемых «пиратов»… то есть, недовольных внутренней политикой Федерации. Съехал с катушек после исполнения приказа на уничтожение обитаемого мира, — ох, неслабо Федерация отожгла! — после чего стрелял уже по всему, на чём была эмблема Военно-Космического флота. И долго стрелял, целых пятнадцать лет, всё поймать его никак не могли… А не могли, во-первых, потому, что многие из гражданских Гиллану сочувствовали и помогали… а во-вторых, цитирую, «скрываясь от преследования, совершал неоднократные переходы на метастабильные мировые линии…»

— И возвращался обратно?!

— Судя по «неоднократным» — да, возвращался обратно. Это на арденнском-то корабле!

— Ну так это же наш клиент!

— Да, наш клиент. Коли б не поймал в бок ракету… два века назад.

— А если… — Милена нервно хихикнула.

— Твои родичи могут его воскресить?!

— Нет…

— Ну вот и я не могу, — отрезал колдун. — Дальше. О, старый знакомый! Рудольф МакЛаффлин!

— Тот, который был на Аргосе-2?!

— Ага, он самый. Предупреждение о неполном служебном соответствии… за что ж его так, бедолагу[41]. Биография, дальше, дальше… о, вот оно! В одиночку на неисправном корвете вышел из-под массированной планетарной бомбардировки. На том же — неисправном! — корвете прошёл в один прыжок от Хайнаки до Метрополии. И на том же — неисправном, тритий из-под хвоста течёт! — корвете преодолел систему ПВО Метрополии, и приземлился на лужайке перед зданием Сената. Засрав изотопами эту лужайку по самые гениталии. И его за это не посадили!

— Все в ахуе, — хмыкнула демонесса.

— Да, все в ахуе. Однако господин МакЛаффлин уже три года сам за штурвал не садился, да и вообще, шишка он важная, и на гальюн ходит с охраной. Так что смотрим дальше. И последний номер в нашей программе… старший лейтенант запаса Валентайн Вессон.

— Хм. Что?! Это ведь…

— Да, Милен. Это штурмовик «Сильвания», одна из первых моделей. Хуёвинка такая маленькая, с крылышками. В этой комнате поместится. А это — прошу любить и жаловать, восемь эскадренных фрегатов «Вархаммер Инкорпорейтед М-71», новейшей модели. Так фрегаты, понимаешь ли, коптят на земле, а «Сильвания»… Ой. А «Сильвания»…

— А такое возможно?!

— Сесть на планету без двигателя? Ну, возможно, конечно, мимо поверхности-то не промахнёшься. Только, если нет двигателя, то лепёшка получится. Урановый блин с мясной начинкой. А Вессон, вот… ножку сломал. И кстати, смотри дальше: уже в следующем вылете — переход на метастабильную мировую линию!

— И возвращение!

— Ну, вернулся-то он, положим, на «галстуке[42]»… но всё равно, неплохо, неплохо.

— И сейчас этот Вессон…

— Жив. И относительно здоров. Пытался эмигрировать на Сьерру, но не долетел, сидит на станции «Мэлхейм-пассажирский». И сидеть будет долго, потому как его «Рамблер» попал под запрет полётов.

— Это после взрыва на Аргосе-2?

— Да, после взрыва. До сих пор кораблям Федерал Астронавтикс не дают вылет. Темнят чего-то, уже полгода прошло. Так что сидит этот Вессон и нас ждёт.

— И что делаем?

— Что делаем, спать идём, — Саммаэль зевнул во всю глотку и положил голову на плечо демонессе. — Никуда от нас старшо?й лейтенант не денется. А завтра поищем подходящий корабль.

***

А вот с кораблём — наутро — выходило невесело. Завтрак, приготовленный Миленой, Саммаль проглотил не отрываясь от монитора, и — к неудовольствию демонессы — даже не почувствовав вкуса. Вот руку её у себя на колене — чувствовал; в общем-то, и сам был бы не прочь за Миленку-то подержаться… только, блин, с кораблём-то что делать?!

— Экстренная тяговооружённость при полной загрузке… полтора, один и одна десятая мало, не выгребем… Детекторная секция: разрешающая способность по азимуту… Ччёрт, да на каком дерьме они тут летают!

— Тьфу ты, — Саммаэль отвернулся от монитора, подпер голову кулаком. — Да есть нормальные корабли, есть. У вояк. Или в Метрополии… но туда я не сунусь, там «ведьмаков» на одного гражданского по три рыла.

— Но с твоим-то допуском…

— Но не секретный армейский «семьдесят восьмой»! — взвился колдун. — Посрать, какой допуск, все «семьдесят восьмые» с верфи идут прямиком на Хайнаку и Трою! А гражданские лица ходят себе на «пятьдесят девятых» и не жужжат!

— Эй, — Милена потрясла Саммаэля за плечи, привлекла к себе, обняла. Колдун облапил её в ответ и чуть успокоился. — А что не так с этими… с «пятьдесят девятыми»?

— Да дохлые они, «пятьдесят девятые», дохлые — Саммаэль потёрся носом о щёку демонессы. — Реакторы у них ни к чёрту. Мне ведь нужна будет связь с вычислительным центром. Это двадцать каналов на средних частотах. Если на «М-59» такое врубить, то он с полной загрузкой и от поверхности не оторвётся. А загрузка-то у меня будет полная: запчасти, зонды, маяки…

— А корабли других марок?

— Ну, есть «Рамблера», «К-140», «К-141»… у этих с энергетикой-то получше. Но оба до сих пор под запретом. Да и пусковые у них… Постановка маяков — это труба на 533 миллиметра. На «Рамблерах» такая труба есть, но одна! А мне нужно шесть штук, либо ручная перезарядка. Есть ещё — Саммаэль повернулся к экрану, перелистнул страницу. — «Сильвания Р-40», но это вообще дрова, им всем по сто лет в обед.

— Значит, нужен армейский фрегат, и из новых?

— Нужен. Армейский. Из новых, из «Вархаммеров» семидесятой серии. Но с баланса их не списывали. На вторичный рынок эти машины не поступали.

— Так, «Вархаммер Инкорпорейтед», «Федерал Астронавтикс», «Сильвания Шипъярдс»… а ещё кто-нибудь корабли строит?

— Ну, вообще-то, Сьерра…

— Что за Сьерра?

— Да колония бывшая арденнская. Надавала Метрополии пиздюлей и отделилась. Ну, вообще, — Саммаэль призадумался. — Если они смогли надавать Метрополии, то корабли у них должны быть хорошие. Ну-ка, что у нас на «вторичке»? Ну ёб твою мать, в рот мне ноги, да где были мои глаза?!

— Ну что, — потянула Милена, — Лёгкий армейский рейдер-фрегат[43]…

— Ну да, лёгкий, армейский, рейдер, фрегат… в частной, блядь, собственности! И кстати! На этой самой «Виверне» ведь Вессон пару рейсов ходил! Пилот, тот самый…

— Так, где это фрегат? — демонесса дёрнулась к монитору.

— Нью-Гарка! Вот, сейчас… сейчас найду фотографии…

— Ну что, идём на Нью-Гарку?!

— Ну да. Вот фото, порталом прямо туда. Хватаем эту «Виверну» и драпаем с ней на Мэлхейм!

— Готова к выходу!

— Щас, я не готов. Планшет зарядить, вещи собрать, шнурки погладить …

Глава 12. Неприятности на Нью-Гарке

Как на фотографии, подумал Саммаэль. Мы в точности там, откуда был сделан тот снимок.

Душное жаркое марево накрыло посёлок. И так же, как на той фотографии, небо затянуто было белесой дымкой. Буря, подумал колдун. Будет буря. У нас пара часов на то, чтобы забрать корабль и уйти. Либо уйти без корабля. Потому что — ох, блин! — корабль на полосе, рядом антенная мачта местной радиосвязи… и этой мачтой его к вечеру и приложит. Разобьёт радиолокатор — и систему охлаждения.

Поэтому — осмотреться, и действовать быстро.

— Поганое место, — шепнула Милена.

Да, чего уж хорошего. Дыра как дыра, самая, блин, Периферия: коли сюда жизнь закинула — так здесь уже и помрёшь… и помрёшь, между прочим, быстро. Потому что жить здесь, в «условно-пригодном климате», с перебоями со жратвой и с энергией, не хватит никакого здоровья, — а убраться отсюда не хватит никаких денег.

Если, конечно, ты не колдун. Или не…

— Смотри, — колдун указал Милене на старика в грязном комбинезоне, развешивающего бельё в тени рифлёного ангара напротив. У старика не хватало двух пальцев на левой руке. Мизинца и безымянного. Срезаны были под корень.

— Пират?

— Нет, не пират. Мафия. Пираты пальцы не режут. Пираты, — Саммаэль всё не мог отдышаться, хватал ртом тугой обжигающий воздух. — Они здесь по большей части принципиальные. Против Метрополии, за независимость. А мафия не принципиальная, им всё равно, с кого стричь. Хоть с Арденны, хоть с «независимых», хоть с самого чёрта. Если у чёрта есть кошелёк.

— Фрегат у этого старика?

— Сейчас… — Восьмипалый дёрнулся, как будто почувствовал, что его читают. Хотя, ведь не мог почувствовать, не тот случай… — Нет, фрегат не у него, фрегат у коменданта станции. Ты готова?

— Да, готова. Пошли.

Как вышли из тени ангара, жара навалилась с удвоенной силой. Миленка уцепилась за руку потной ладонью, — то ли защитить, то ли самой защититься. Посёлок; от силы четыре десятка домов, не домов — двухэтажных бараков; механики, связисты, диспетчера дальней связи. Дыра как дыра, всего населения пятьсот человек; была бы Нью-Гарка вахтой, работали б на заправке да на ретрансляторах год через трое… не будь планета так далеко от крупных транспортных линий.

Комендатура. Типовые контейнеры в два этажа, расчаленные — чтобы ветром не сдуло — кручёным стальным тросом. Паренёк в степном камуфляже у лесенки, молодой, нескладный, чернявый пушок над верхней губой…

Рик. Ричард Гейл. Сын коменданта.

— Привет, Рик.

— А… — Рик, ты меня знаешь. — Ааа, привет, — хлопнул пятернёй по ладони.

— Батя у себя?

— Да. А что, надо чё-то от Бати?

— На фрегат нашли покупателя.

— Щас, я ему позвоню…

Без звонка не пустит? Нет, без звонка только на хуй пошлёт.

— Бать, — говорил Ричард в трубку. — Тут фрегат покупать пришли. Да двое из Метрополии, — блин, пацан, да что ты мелешь? На хрена-то про Метрополию? Эх, не уследил… — Не, наверное, вчерашним прибыли. Да, хорошо. Щас зайдут.

— Проходи, Батя ждёт, — повесил трубку на рычаг.

— Как он?

— Да, — Ричард поморщился. — Хуёво. Голова всё болит.

Инсульт, прочитал Саммаэль. Уже третий, после контузии. Второй был год назад, когда планету чуть было не уничтожило ударное соединение Федерации; а третий — на днях, после очередной стычки с Восьмипалым.

Поднялись на второй этаж по наружной лесенке; Миленка опять уцепилась за руку. Тише воды, ниже травы, подумал колдун; да, поняла, ответила демонесса.

Комендант, полковник запаса Абрахам Гейл, был плох. Нестарый ещё мужик, в трезвом уме, твёрдой памяти, — кровоизлияния повредили часть моторных центров, но не затронули высшую нервную деятельность. И каково ему было в этом обрюзгшем, беспомощном, жиром заплывшем теле… каково ему было, кстати, покупать подгузники у Восьмипалого — и ждать, когда Восьмипалый его убьёт.

Но что самое неприятное, инсульты сделали его частично резистентным. Читать его было можно, а вести — нет.

Тише воды, ниже травы, напомнил колдун Милене.

— Что у вас? — спросил комендант с натугой.

— Вы продаёте фрегат, «Вайверн Даблъю-242», — сказал Саммаэль.

— Сорок, — слова давались коменданту с трудом.

Красная цена тридцать пять тысяч, подумал Милена. Тихо, ответил колдун.

— Сорок тысяч, — подтвердил Саммаэль вслух, и полез в бумажник за картой.

— Восемьдесят! — неожиданно громко сказал комендант.

Что за…

Карточка. Коменданту Саммаэль протянул обычную, белую с синей чертой, а чёрная карта оставалась в бумажнике… но Гейл там её углядел. И отнюдь не был этим доволен.

— В объявлении было указано…

— С вашими документами, — заговорил комендант через силу. — Вы можете забрать фрегат и бесплатно. И отчитаться потом на Айзене перед генерал-лейтенантом Рейнхолдом.

Что за…

Коменданта нетрудно убить, подумала демонесса.

Нет. Не хочу.

— Простите… Рейнхолд?! Кто это?

— И только не говорите мне…

— Я не знаком с генерал-лейтенантом Рейнхолдом!

— И откуда тогда…

— Эту идентификационную карту, — Саммаэль бросил чёрную карту на стол. — Мне выдал паршивый капитан отдела спецопераций. На планете Дейдра. Причём, я этого капитана об этом и не просил! И я никогда не был на Айзене, не знаком с Рейнхолдом, и даже воинского звания не имею! Я гражданский!

— Вы хотите сказать…

— Похоже, господин полковник, — Саммаэль не стал поминать про «запас». — Доступ к правительственным линиям связи сейчас может получить любой идиот.

— Скажите, — комендант пожевал губу. — В Федерации действительно такой бардак?

— Даже хуже.

— С какой целью гражданское лицо приобретает боевой фрегат?

— Поисковая экспедиция. В Сумеречье.

— Этот корабль не пройдёт…

— Дооборудую.

— Ни один пилот…

— Найму Вессона.

При упоминании Вессона глаза коменданта снова на миг загорелись, — помнил он Вессона, помнил и уважал… но взгляд снова быстро потух.

— Тридцать пять, — произнёс Гейл еле слышно.

— Согласен. Оформляйте.

— Документы на сейфе, — выдавил из себя комендант, непослушными пальцами протягивая карточку через сканер. — Корабль на полосе, без вооружения, заправлен по минимуму. Акт приёма-передачи подпишете с борта корабля своей картой.

— Ключ?

— Ключ выдам пилоту, имеющему лицензию. Наймёте пилота, направьте ко мне.

— Порекомендуете?…

— Бергман. Других пилотов здесь нет. Бергман — в баре. Узнаете сразу. Либо говорите с Восьмипалым.

— Спасибо, — Саммаэль забрал карточку и документы.

Валите отсюда, на удивление громко подумал комендант.

Валим, проговорил про себя Саммаэль. И уже, выйдя из кабинета и скатываясь по лесенке вниз, — понял, зачем коменданту эти тридцать пять тысяч. Уйти отсюда. Даже не на Дейдру, — на Сьерру. Уйти, вместе с женой и Риком; бросить станцию, которую сам же и строил, которой сам же и управлял, все долгие одиннадцать лет…

И оставить станцию Восьмипалому.

— Брр, — поёжилась Милена.

— Это не всё, — напомнил колдун. — Ещё Бергман. Чувствую, с Бергманом будет не легче.

— И уйти до бури.

— Да, и уйти до бури.

***

Бергмана, как и обещал комендант, Саммаэль узнал сразу. Бергман был страшен. И Бергман был пьян.

— Били, били, колотили, — бормотал Бергман в пустую рюмку. — Рожу в жопу превратили.

Да и действительно, подумал колдун, рожу — в жопу. Потому что брали куски кожи с ягодиц, лепили на физиономию, прямо поверх ожогов, — и шили через край суровой хлопчатобумажной ниткой. На кухонном столе, продезинфицировав спиртом. Здесь шили, не в Метрополии. Потому что Бергман здесь очень недавно.

Сел за столик, примерился, — Милена испуганно пискнула, — и содрал с пилота алкогольный угар. Но вот вместе с угаром…

…Групповая цель! Маневренная одиночная цель! Легкий штурмовик — здесь не должно быть штурмовиков! Приоритет обстрела! Батареи на автоматику! Выходим из ордера… нет никакого ордера! Ракетно-артиллеристский обстрел, потеряно три корабля, лучевой удар, повреждены батареи СПРЗ[44]! Лучевой удар… нет, электромагнитный удар! Реактор номер один потерян! Реактор номер два потерян! Выйти из боя! Команда живучести — по местам стоять, спасение корабля обеспечить! ВСУ запущена, пиропатроны готовы[45], второму пилоту приготовиться к аварийной посадке! Касание атмосферы! Командир — кровь залила лицо, этот мудак не пристегнулся, этот мудак никогда не пристёгивался, виском и об угол пульта! Первый помощник, сменить командира… некому сменить, первый помощник в машинном! Утечка азота, утечка горючего! Старший механик мёртв, но реактор номер один… Реактор номер один — четверть номинала! Тяга, тяга! Второй пилот, держи штурвал… да как я его удержу, я стажёр, пилот третьей категории, я в жизни не управлял ничем тяжелее корвета! Плотные слои, аэродинамическое торможение, держи штурвал, держи штурвал! Куда ты его тянешь?! Срыв потока, помпаж[46] носового двигателя! Носовой подъёмный потерян! Включить носовой маневровый! Высота… приготовиться к удару! Удар! Кувырком, кубарем, уши через нос, выдержали б ремни! Доложить о повреждениях! Пожар в машинном! Реактор номер один под нагрузкой! Покинуть корабль! Покинуть корабль! Куда вы его потащили, он минуту как мёртв! Куда вы его… куда вы их в шлюз?! Через шлюз не пройти! Аварийный носовой люк, вверх, вверх, к свету, к воздуху!..

…Взрыв вспомогательной силовой установки…

Ой.

Оказывается, это Милена. Это Милена трясла колдуна за плечо.

Спасибо, Мил.

Что случилось?

Зря взялся лечить этого погорельца.

Без него мы отсюда не выберемся.

Верно.

Что было с Бергманом дальше, как он выжил, единственный из экипажа, как продержался целых два дня, в заражённой степи и с такими ожогами, — Саммаэль и знать не желал. Но нашли его уже после того, как Сьерра ушла с планеты. Младший лейтенант Карл Бергман, пилот третьей категории, выжил; да только с тех пор отнюдь не хотел за штурвал.

А вот нужен ли мне такой пилот, подумал колдун. Всё-таки нужен. Сам я с фрегатом не справлюсь. Не потяну, даже если считаю с Бергмана всю его память.

А Бергман тем временем очумело тряс головой. Не понимал, куда оно делось, всё только что выпитое. И откуда они взялись, эти два столичных хлыща. Хлыщ со хлыщихой.

— Чё? — Бергман исподлобья уставился на Саммаэля.

— Вы Карл Бергман, пилот третьей категории.

— Ну.

— Необходимо перегнать мой фрегат. Оплата стандартная.

— Фрегат? — Бергман завертел головой по сторонам. — Где?

— На полосе, вторая площадка.

— А. Купили Батину «Виверну». То есть… Батя, чё, отсюда теперь уйдёт… — соображал Бергман туго. — Ой. Так здесь, ёбть, и совсем теперь делать нечего…

— Фрегат, — напомнил колдун с нажимом. — Перегнать. Вы уйдёте отсюда раньше, чем Батя.

— А…

Бергман наконец-то собрал мозги в кучку. Поднял голову, посмотрел уже почти что осмысленно.

— Каков порт назначения?

— «Мэлхейм-пассажирский».

— Нет, — твёрдо сказал пилот.

Да что они все, сговорились, что ли, не на шутку разозлился колдун. Взять дрын, и по репам их всех, по репам… по тыквам гнилым…

Тихо, тихо, теперь уже Милена его успокаивала.

— Поясните причины вашего отказа, — недобрым шепотом прошипел Саммаэль.

— Да вы што думаете, — Бергман тоже разошелся. — Это Нью-Гарка дыра? Нет, это Мэлхейм дыра! Такая дыра, что дырявее не бывает! Потому что Мэлхейм, ёбть его, — это санаторий! Са-на-то-рий! И ходят туда одни туристские чартера! Нет там кораблей, нет там пилотов, нет там регулярных рейсов, и заказов там тоже нет! Чартер пришел, чартер ушел! Экипаж не меняется!

— Я оплачу? вам билет от Мэлхейма до Дейдры, — с нажимом выговорил Саммаэль. — На Дейдре вы работу найдёте.

— На хуй мне ваш билет, — Бергман поморщился. — Сам себе оплачу?! Вы го?ните «Виверну» на Мэлхейм. Ну ясно, я не пилот, а дерьмо; но от Мэлхейма-то вам пилот понадобится! А на Мэлхейме вы не найдёте пилота!

Нет, всё-таки дрын. И дрыном по тыкве. Либо брать этого мудака на ведение — и не отпускать до конца рейса…

— В данный момент на станции «Мэлхейм-пассажирский», — Саммаэль повысил голос. — Находится безработный пилот первой категории Валентайн Вессон.

И добавил про себя со злорадством: «ага, тот самый Вессон. Тот самый, который отправил тебя на грунт».

Бергман, кажется, вспомнил. Вспомнил, как падал на грунт без мотора, с самой переходной орбиты. Вспомнил, сдулся и сник; и, кажется, вправду стал меньше ростом и у?же в плечах.

— Вессон, значит… Вы позволите стукнуть ему в торец?

— Нет, не позволю. Условия договора стандартные, стучание в торцы в оплату не входит.

— Хорошо… — пилот наморщил изрезанный лоб. — Я отведу ваш фрегат на Мэлхейм. Когда вылет?

— Прямо сейчас. Вещи бросаете, стоимость компенсирую, — да нет у него здесь вещей! Прибыл сюда голый и малость обугленный, и хозяйством не обзавёлся! — Ключи от корабля получите в комендатуре, встречаемся на полосе.

— Хорошо. — Бегрман чуть было не выдал «есть, сэр!», но вовремя удержался. — Вылет через пятнадцать минут.

Пойдём и мы тоже.

Сейчас, Милена тронула Саммаэля за плечо. Минералки куплю.

А барменша-то смотрела волчицей. Слышала разговор, слышала; а с Бергманом-то она тут жила, а тот хоть и пьёт — а всё же с хуем, хуй в аварии не пострадал. Слышала всё, слышала, — да возражать не решалась. Когда-то и Вессон от неё так улетал; а вот теперь улетает Бергман. Не везёт бабе на мужиков. Впрочем, подумал Саммаэль, здесь всем скоро не повезёт. Как начнут тут… пальцы рубить…

Милена вернулась к столику с двумя бутылками минералки. Идём, шепнул Саммаэль.

Солнце исчезло, небо затягивали штормовые тучи. А духота только усилилась. Успеть бы. Вроде бы, успеваем.

— Мил.

— А?

— Пойдёшь со мной на Мэлхейм? Кораблём? А то я уж не знаю…

— Конечно, пойду!

— …Я уж не знаю, что будет с Вессоном, — всё же закончил колдун.

Люк был открыт, трап — опущен. Пилот суетился на борту.

— Так, горючки до Мэлхейма впритык, ракет нет… впрочем, артиллерия приличная, если что — отбрехаемся. Кислород, азот, вода, поглотители в норме, продуктов на полный экипаж. Реакторы горячие, их Батя с утра прогревал, как знал, что вы за фрегатом придёте…

— Готовность к взлёту? — перебил его Саммаэль.

— Минутная…

— Так регистрируйте рейс!

— А. Сейчас, сейчас, — Бергман угрохотал в ходовую рубку.

Задувало. В открытый люк Саммаэль видел, как «колбаса» ветроуказателя на мачте комендатуры вздрогнула, вытянулась в струну, и вновь опустилась вниз.

— Говорят, штормовое предупреждение! — закричал Бергман из рубки. — Взлёт на ваш риск!

— Приказываю взлетать! — крикнул в ответ Саммаэль.

— Акт приёма-передачи, — напомнила демонесса.

— А. Да. Акт.

Нашёл терминал шлюза, провёл картой. Главный административный интерфейс, допуск судовладельца, судовые документы… вот он, акт передачи. «Передал» — Абрахам Гейл. «Принял» — Саммаэль. Дата, время, цифровая подпись. «Отправить».

Ухнул пневмопривод. Сложился и спрятался под обшивку трап; тяжёлая дверь пассажирского шлюза со вздохом встала на место.

Прошли в ходовую. Бергман сидел в кресле первого пилота — эх, не по чину ему, не по чину, да что же поделать, — сидел напряжённо, правая рука на рычагах управления тягой, левая на штурвале. Не хотел взлетать, не хотел; не хочется в небо, когда помнишь, как оттудова падал…

— Готовность?

— По вашей команде… — и всё-таки добавил: — Сэр.

— Взлёт.

— Есть взлёт!

А как скомандовали — так ему полегчало, с отвращением подумал колдун.

«Виверна» взлетала легко. Прыгнула на маневровых на сто метров кверху, за окнами распахнулась равнина, от горизонта до горизонта, чёрные тучи в белых росчерках молний, бахрома дождя слева, — а потом — так же мягко — стартовал маршевый атмосферный, и фрегат зарылся носом в серую дымку.

— Если что, я в каюте номер один. Об угрозах безопасности полёта сообщать по внутренней связи немедленно, — Саммаэль отстегнулся от кресла и встал. Высота тринадцать тысяч, если уж здесь не накрыло, то на верхушке атмосферного фронта проблем не должно быть. Взлетели. Успели. Идём в каюту, Милена, ну её на хуй, эту Нью-Гарку…

— Есть, сэр, — крикнул Бергман им вслед.

Глава 13. Очень Везучий Пилот

Договор на пилота Саммаэль заполнил уже в каюте. Четыреста по тарифу, сто семьдесят в компенсацию за «билет в один конец», полтинник за срочность, — и в ходовую рубку, на подпись. Пилот подмахнул не глядя.

Сходил ещё в ходовую подтвердить курс, уже после выхода в джамп. За бронестеклом горели сиреневые сполохи джамп-перехода, переливались малиновым и голубым, изменчивые, почти что живые; совсем не то, к чему привык Саммаэль при своих переходах…

От этого зрелища к горлу подступал противный комок.

Задерживаться в ходовой Саммаэль не стал, подтвердил, — «Мэлхейм, пассажирский» — и смотался в кают-компанию. Миленка с ногами забралась на диван, зажгла торшер, и читала на Саммаэлевом планшете, что характерно, бабский роман. Эх, демонесса, хмыкнул Саммаэль про себя, нашла что читать. Ещё бы привязать тебе розовый бантик… на хвост. Или ещё куда.

Впрочем, настроение стало получше. Всё, корабль в наличии. Теперь бы ещё пилота к этому кораблю… а не то штопаное убоище, которое сейчас за пультом.

«Виверна» шла мягонько, почти без противной «дрожи». Саммаэль даже чувствовал немного Милену, — и та даже немного могла отвечать. Не поленился, залез в корабельные спецификации, прочитал: «уровень подавления гравитационной частоты на номинальном режиме», было написано там, «не менее двадцати трёх». «Полностью безопасным для жизни» считался уровень «тридцать»; а старые гнилые «Вархаммеры» еле тянули «десятку».

«Виверна» шла мягонько. И быстренько — вот что значит нормальный корабль! До Мэлхейма, по прикидкам, дойти должны были дня за четыре; да оттуда неделю до Дейдры. Потом чёрт знает сколько на оборудование, понадобится, кстати, и док с кран-балкой, надо бы поискать аренду, — а потом скорость-то упадёт, потом будем-то не пустые ходить, а с полной загрузкой… ну да нестрашно.

Уф. Выбрались.

Пойти, что ли, отвлечь демонессу от её увлекательного чтива. Трахаться, впрочем, пока не хотелось; а вот обниматься — вполне, вполне.

***

— У нас горючее на исходе, — виновато сказал Бергман, когда Саммаэль вошел в ходовую рубку. — После выхода из джампа будем просить аварийной швартовки. А может быть, и буксир.

— А я тут при чём?!

— Лучше, если переговоры ведёт судовладелец.

Ну ты и дал, со злостью подумал колдун. Я впервые в жизни на этой жестянке, и правила переговоров всё равно возьму из твоей головы!

— Расчётная точка, — бормотал Бергман себе под нос. — Скорость… Тяга… Начало синхронизации…

Пилот медленно двинул на себя рычаг управления джамп-приводом. Фрегат мягко качнуло; сиреневые сполохи по сторонам вспыхнули ярче, заискрились малиновым и сине-зелёным, — а по курсу небо темнело, наливалось густой чёрнотой, разрасталась как будто дыра в пространстве…

Нет, поправил себя Саммаэль. Эта чернота впереди — никакая она не «дыра в пространстве». Она и есть пространство. Космос. А мы пока что не в космосе, а чёрт знает где.

Фрегат вдруг тряхнуло. Схлынула по сторонам синяя пелена, чёрнота рванулась навстречу, ударили в глаза злые белые точки звёзд. И что-то ещё, продолговатое, серебристое, прямо по курсу и чуть правее…

— …Ёб твою мать, сто хуёв тебе в рот, лешего тебе в дюзы и двух в вентиляцию! — выл Бергман в радиопередатчик. А из радиопередатчика вторили — в два голоса и те же слова. — Ёб твою мать! Сто хуёв тебе в…

Корабль! Сука, корабль! — запоздало струхнул Саммаэль. В трёхстах метрах по курсу! Ещё бы чуть-чуть, вышли б из джампа с ненулевой относительной скоростью, — и уебались бы в борт ему, на хрен, к чертям собачьим, и было бы как на Аргосе! А это что?! — схватился колдун за голову. — А это ж, ёб твою, станция! «Мэлхейм», блядь, «Пассажирский»! Вон, плывёт себе по орбите! И не сорок тысяч от нас до неё, как положено, — а всего, нахуй, два километра!

А кораблик-то тот, серебристый, в своём был праве, запоздало сообразил Саммаэль. Колупался себе малым ходом, в охранной зоне космической станции… а мы тут, на всех пара?х! Так что нефиг тут Бергману материться.

— Бегман, — оторвал Саммаэль пилота от радиопереговоров. — У вас ошибка завершения джамп-перехода.

— Не у меня, — отмахнулся Бергман. — Опять эти помехи, ебббать их…

Да колдун и сам уже видел: ещё одна бело-сиреневая вспышка, ещё один корабль вышел из джампа, и вовсе не там, где был должен. В опасной близи к планете.

Блядь. Пора уже с этим что-нибудь сделать.

А пока Саммаэль пригляделся к экрану переговорника. Что-то номерок там регистровый был… очень знакомый. И пилот на экране — белобрысый, небритый, с частыми морщинками вокруг пожжённых ультрафиолетом глаз, — тоже, знакомый. И тоже, глазоньки-то скосил. На регистровый наш на номер…

— Вессон? Валь Вессон? — Саммаэль отпихнул Бергмана от передатчика.

— Откуда ты меня знаешь? — удивился пилот.

— Да… порекомендовали, — отмахнулся колдун. — Я же тут, собственно, к тебе!

— Ко мне? А ты кто?!

— Да позже! Давай-ка ко мне на борт, есть дело!

— Так, помедленнее, помедленнее, — забеспокоился Вессон.

— Уф, — Саммаэль выдохнул и перешёл на «вы». — Валентайн, я хочу предложить вам контракт. Мне нужен пилот в сложную поисковую экспедицию. Вот на этот корабль. Он, кажется, вам знаком…

— Да, это моя «Виверна»! Бывшая. Где вы её взяли?

— Выкупил у полковника Гейла.

— Старый чёрт, небось, на ней наварил, — неожиданно ухмыльнулся Вессон. — Как он?

— Плохо. Съел его Восьмипалый.

— Что, в прямом смысле съел?!

— Да не, в переносном… ещё один инсульт. Но может съесть и в прямом, ходит кругами, принюхивается.

— Да, этот может… А Рик?

— Рик на месте, в порядке.

— А?… — Вессон осёкся.

А хрен тут я буду о твоей Лайзе распространяться, буркнул про себя Саммаэль. Не хватало тебе узнать, что с ней трахался мой пилот. А то, не дай бог, не Бергман попрёт морду бить Валентайну — а Вессон полезет на Бергмана…

— Вообще, на Нью-Гарке хуёво, — ляпнул колдун. И ляпнул совсем невпопад.

— Так, так. Ну а что за контракт-то? — вновь всполошился Вессон.

— Лучше бы с глазу на глаз, — вздохнул Саммаэль. — Переходите ко мне на борт. Мы в охранной зоне станции, и ваша безопасность гарантирована Кодексом космических перевозок…

— Поговорить-то мы можем, — Валь усмехнулся. — Ну а ежели я откажусь?

— Уйдёте обратно на ваше корыто, а я поищу другого пилота.

— Ладно. Согласен. На «поговорить».

— Бергман, — приказал Саммаэль. — Приготовиться к шлюзованию…

— Не катит, — отрезал пилот. — Это «Рамблер», у него шлюз типа «Бэ».

— Хорошо. Валентайн, выводите шлюпку…

— А у нас тут их нету, — Вессон чуть ли не ржал.

— Блядь. Бергман, разъездной катер на дистанционное управление, принять на борт господина Вессона…

— И Мэллони! — донеслось из динамиков.

— Какого ещё, на хер, Мэллони?!

— Грэг Мэллони, мой бортмеханик, — хохотнул Валентайн.

А Мэллони поддакнул:

— Мы только в комплекте!

— Хорошо. Бергман, — с раздражением произнёс Саммаэль. — Принять уже на борт двух человек… и сидеть в ходовой не высовываться!

Последнюю фразу колдун сказал шёпотом. Чтобы Вессон её не услышал.

***

Итак, пробормотал Саммаэль, когда откинулась крышка шлюпочного люка.

Вылезали по очереди — сперва долговязый небритый Вессон, потом коренастый, рыжий с проседью Мэллони. Стали посреди кают-компании, озираясь, оба в заляпанных синих комбинезонах, и фонило от них, от чертей космических, — так и моргал индикатор на крышке люка.

Хоть бы помылись.

— У вас там что, дивертор[47] потёк?

— Ага, — довольно хохотнул Мэллони.

— Ладно, проходите, садитесь.

Стукнул в дверь каюты номер один, Милена, мол, выходи. Милена вышла, встала у двери, протянула Саммаэлю планшет.

— Ох тыыы… — потянул Мэллони.

Нет, выглядела Милена, конечно, на все пять баллов… по шкале Саффира-Симпсона[48]: чёрные брючки в обтяжечку, чёрная короткая куртка, черная футболочка с аккуратненькими красными буквами «Born to be wild»… лифчик, правда, в каюте забыла…

Но охнул-то Мэллони отнюдь не на сисечки под футболочкой! Мальчик и девочка. В чистенькой городской одежде. На чистеньком новом фрегате. И не где-нибудь — а на Периферии! Ясен пень, либо они сумасшедшие — либо они из Очень Специального Отдела. К примеру, из «Си-4».

Да, не подумал, не допетрил, разговор теперь будет тяжелый. Надо было комбезы надеть — да машинным маслом заляпать…

— Представимся, — сказал колдун, усаживаясь в кресло. — Меня зовут Саммаэль, мою напарницу Милена. И, — кивнул механику. — Вы почти угадали. Оба мы экстрасенсы. Правда, не федеральные. Работаем в частном порядке.

Мэллони удивлённо хлопнул глазами.

— Нам необходимо провести, — колдун продолжал. — Поисковую экспедицию в Сумеречье. Главная здесь Милена, поскольку она поведёт поиск на грунте. Эта вот «генеральская яхта», — Саммаэль хлопнул по кожаному подлокотнику кресла. — Обеспечивает навигацию, связь и приборную разведку. При необходимости — поддержку огнём.

— Так, помедленнее, — помотал головой Вессон. — Что именно мы там ищем?

— И каковы ваши отношения с отделом «Си-4»? — перебил его Мэллони.

Хорошие вопросы. Оба — хорошие. И отвечать на них надо. Потому что с парнями с этими работать нам долго, и работать с полною выкладкой. Так что лучше б им знать, за что мы тут боремся…

— Классно мы сегодня в вас вмазались, — Саммаэль помрачнел и сменил тему. — И этот вот транспорт, который из джампа после нас вышел… Мне показалось, или он зацепил атмосферу?

— Не транспорт, — оживился Валь, — Не транспорт это был, пассажирский. Но зацепил, да, броню поплавил. Выкрутился, на станцию ушёл, на ремонт…

— При чём тут… — встрепенулся было механик, но Саммаэль его перебил:

— Про взрыв на Аргосе-2, надеюсь, все знают?!

— Да.

— Да.

— Я покажу вам одну видеозапись. Чтобы снять вопросы о том, что мы ищем, и причём тут отдел «Си-4». Прошу, — Саммаэль подключил планшет к настенному монитору. — Внимание на экран.

А на экране снег заметал купола станции Аргос-1. Солнце едва пробивалось сквозь жёлто-белую дымку. Плац был исчерчен следами гусениц, — а снег кое-где растаял под выхлопом кораблей. И чёрные фигуры людей, в дыхательных масках и тяжёлых меховых куртках, и их блестящие стальные машины казались здесь чем-то лишним, чужим, ненужным. Как, впрочем, оно и было.

«А звука-то нет», сообразил Саммаэль, «микрофон замёрз». Вслух же сказал:

— Это станция дальней связи Аргос-1. Примерно месяц назад. «Си-четвёртый» отдел проводит эксперимент.

— Так, — нахмурился в монитор Мэллони, — У них гравитометр, локатор, астрометрия, маяк, штабная машина, связь… оружия нет!

— Персонал станции эвакуирован.

— С чего это вдруг?

— С того, что я предсказал, — Саммаэль сделал ударение на слове «я». — Что Аргос-1 столкнётся с очень серьёзной проблемой.

— Ага. А что за проблема? И что за эксперимент?

— Про это чуть позже. Сейчас внимание на экран!

Камера повернулась. Верс, ещё с капитанской нашивкой на рукаве, вперился в пульт управления, потом бросил пару слов в камеру, — эти слова Саммаэль не запомнил, — потом снова опёрся рукой на пульт, прижал ларингофон к горлу — и прокаркал команду.

А вот эту команду Саммаэль запомнил, и запомнил отлично:

«Подрыв!»

Камера вновь развернулась на плац. Мелькнул в кадре Саммаэлев планшет с неясными цифрами на экране. А потом…

— Чёрт, помехи…

— Нет, не помехи, — Саммаэль остановил запись, отмотал на кадр назад. — Смотрим внимательно.

— Так, — заторопился Вессон, — Этот корвет стоял за транспортёром? Как он оказался перед?! А этот купол, там сталь пять миллиметров, и снега полметра поверх… мы что, видим его в разрезе?!

— Искажение топологии пространства. Это ещё не самое интересное, смотрите дальше.

Корвет на экране вернулся на своё законное место, и купол закрылся обратно. Всё стало как прежде; но люди вдруг засуетились, бросились к своим агрегатам, проваливаясь по пояс в снег. А потом изображение вновь выгнулось дикой дугой; борт штабной машины чуть ли не въехал в объектив камеры, а стены жилых куполов раздались по сторонам, и стали будто бы ниже. И снова — обратно.

Теперь всё на экране шло мелкой рябью. И — на мгновение — как на рентгеновском снимке: вместо брони транспортёра — рама, двигатель, аккумуляторы, механик-водитель, судорожно вцепившийся в рычаги, — и снова броня в разводах зимнего камуфляжа.

— Первые удары были самые сильные, — комментировал Саммаэль. — Дальше, как видите, существенных искажений топологии не наблюдалось… но появились другие эффекты.

Снег вдруг взмыл в воздух. Весь снег, с куполов, с транспортёра, из-под ног у людей. На мгновение всё скрылось из виду, завесилось снежной метелью. А потом — снег исчез. Пропал. Сразу и целиком.

Асфальт шёл волной. Транспортёр лежал на боку; люди — кто на ногах, а кто и на четвереньках, — бежали к корвету. Впереди — вприпрыжку, высоко задирая голени, — браво бежал капитан Джоэль Верс.

— А почему ты не бежишь? — тихо спросила Милена.

— А я бегу, — отозвался колдун. — Видишь, камера прыгает. Только мне не сдвинуться с места.

— Почему?

— Чёрт его знает.

Корвет наконец-то прогрел движки и взлетел; но сразу стал боком, потом неловко задрал нос. Солдат, не успевший попасть на борт, взмахнул руками, прыгнул, схватился за посадочную лыжу, — и…

— Он же попал под плазму! Там температура пятнадцать тысяч, его должно было!..

— Он этого даже и не заметил, — отрезал колдун.

Солдат уже снова поднялся на ноги, и снова бежал, бежал за корветом. Бежал на месте, нелепо перебирая ногами.

Потом вдруг исчезли цвета, всё сделалось чёрно-белым. А потом — исчезли и облака с неба. Но с небом было что-то не так: как будто лучи чёрного и белого света расходились из точки чуть ниже нежно-зелёного солнца, тянулись по сторонам, складывались в чёрный и белый вертящийся конус…

— Не может же быть! — Вессон уже кричал. — Не может же быть, чтобы планету затягивало в джамп-переход!

Может, сказал про себя Саммаэль. Ещё как может.

А всё уже шло к финалу. Купола станции стали прозрачными. Асфальт на плацу стал прозрачным. Сама земля стала прозрачной. В одно мгновение — резко, как на рентгене, — стали видны все подвалы, фундаменты, подземные туннели и трубопроводы, артезианская скважина и канализационный коллектор. Стал виден корвет, — он вышел уже за пределы посёлка, и теперь, натужно коптя мотором, пытался перевалить через холм. И — корвет был тоже прозрачным.

Камера пошла вниз, как будто тот, кто её держал, погружался в прозрачную землю. А вместе с ним погружались и транспортёр (как был, на боку), и штабная машина, и астрометрический спектр-фотометр, и давнишний солдат, и вся станция дальней связи…

А потом контуры дёрнулись, закрутились в спираль, сперва справа налево, потом слева направо, нежно-зелёный диск солнца описал оборот и сделался тёмно-зелёным, — а потом тёмно-серым. Справа налево, слева направо, опять справа налево — и всё вдруг разбилось, размылось в серый туман, в серую мокрую муть, на полтона светлее, на полтона темнее, без оттенка, без цвета, без разницы…

— Саммаэль.

Милена стояла рядом, положив руку ему на плечо.

— Я в порядке, — потряс головой.

— Как видите, господа, — отдышавшись, колдун показал на пустой экран. — Этого камера уже не смогла выдержать.

— Чего «этого»?! — прорычал Мэллони.

— И как вы оттуда ушли? — растерянно добавил пилот. Вид у него был тоже… не очень.

— Как ушёл, не буду рассказывать, — отрезал колдун. — У меня есть свои приёмы. А что произошло… Ну что ж. Мировая линия Аргос-1 уничтожена.

— Как уничтожена?!

— Так, — Саммаэль пожал плечами. — Вся уничтожена. Со всеми там звёздами, галактиками, планетами, со станцией дальней связи. И, если сейчас прийти кораблём в эту точку, — то джамп-привод не синхронизируется. Там нет ничего, джамп-приводу не за что зацепиться.

— Да, блин, ну и дела, — бормотал Вессон, вытирая со лба липкий пот.

— И всё-таки, — а Мэллони гнул своё. — Причём тут эксперимент «Си-4»?

— А, — махнул рукой Саммаэль. — Возможностей-то у них до хрена, с мозгами у них хреновато. Они там ядерную бомбу взорвали, и накачали энергию взрыва в гравитационный генератор. Думали, если хорошенечко ёбнуть, то можно остановить Волну.

— И как, помогло?

— Нет, не помогло. Может быть, даже ускорило распад. Но на пару минут, не больше.

— И какая всё-таки связь?…

— Между навигационными происшествиями и распадом миров? — догадался колдун. — Прямая. Это одна и та же Волна. Если она слабая — она собьёт корабли с курса. Если она посильнее — то уничтожит весь мир. И она становится всё сильнее.

— И значит, вы ищете?…

— Источник этой Волны. Мы, — Саммаэль надавил на «мы». — Знаем примерные координаты источника. И хотим его разыскать.

— С целью…

— Осмотреть, — вклинилась Милена.

— Как минимум осмотреть, — поправил её Саммаэль. — А как максимум — прикрыть эту лавочку. Ежели сможем.

— Отдел «Си-4» в курсе?

— Нет. Отдел «Си-4» не в курсе.

— Но у них есть координаты этих источников! — возразил ему Вессон.

Да, верно. Один из сотрудников Верса говорил то же самое. Айзенгард знает какие-то координаты. И про это откуда-то знает и Валь. Однако…

— У них нет координат именно этого источника. Милена?

— В сектор поиска, — подтвердила Милена. — За всю историю никогда не входил ни один корабль. Ни с Арденны, ни со Сьерры, ни откуда-либо ещё.

— И всё-таки, — повторил Мэллони. — Почему же вы в частном порядке, когда у вас есть возможность?…

«Воспользоваться ресурсами Си-4»?!

Саммаэль неожиданно разозлился.

— Вы видели, как драпал оттуда тот капитан? Вприпрыжку! Только пятки сверкали! Ничего не смог сделать! Ничего не сумел понять! А получил за это — майора! И в интервью распинался о «блестящих успехах»! Если это у них «успехи»…

И продолжил, уже чуть поспокойнее:

— У спецуры сейчас другие проблемы. Они сейчас немножечко… заняты, после взрыва на Аргосе-2. Им надо спасать свои задницы. А для этого надо не допустить паники в Метрополии при прекращении космических перевозок. Я думаю, большинство экстрасенсов Арденны сейчас… на улицах. На дежурстве, в ключевых точках Среднеземной, Алканги и Метрополии. И только поэтому, благодаря усилиям «Си-4», Метрополия всё ещё держится. Всё ещё не свалилась в гражданскую войну. Так что мы уж тут… сами. Безо всякой спецуры.

Нагнулся в кресле вперёд, упёр локти в колени, протёр кулаками глаза. Потом поднял взгляд на пилота:

— Так вы в деле?

— У меня есть вопрос, — жалобно помотал головой Вессон.

«Ты всё ведь уже решил», подумал про себя Саммаэль, «Ты ведь всё уже знаешь. Ты уже в деле. И не нужен тебе последний мой аргумент, что ты без работы полгода и долгов у тебя больше, чем сто?ит твой старый корабль»…

— Задавайте вопрос.

— А почему именно я?

— Во-первых, — Саммаэль говорил устало. — Вы пилот самой высокой квалификации… из тех, кто не работает на федералов. И во-вторых, вы везучий.

— «Везучий»?!

— Ну да. Везучий. Сперва бой на Нью-Гарке, в котором вы должны были умереть дважды. И во-вторых, выход с метастабильной линии…

— И это «везучий»! — захохотал Мэллони, хлопнув Вессона по плечу.

— Да. Везучий. На неприятности. А неприятностей я и ищу, — отрезал колдун. — Ещё вопросы есть?

Вессон был ошарашен. А Мэллони посмотрел на него, прищурил рыжие брови:

— Ты что, «везучий»… Всё решил, да?

— Ну… да, наверно…

— Сумеречье?

— Ну да, ведь сказали…

— А что реактор в пизду размолотим, тебе сказали? — заныл вдруг механик. — А что приёмники будут гореть как спички?!

— Это мой корабль, — отрезал колдун.

— Ну а чинить-то его мне!

— На моё… — Саммаэль скорчил страшную рожу и потёр большим пальцем указательный. — На моё, блин, бабло!

Все расхохотались, даже Вессона, «везучего на неприятности», попустило.

— Ну так вы в деле?

— Да, — Вессон хлопнул себя по колену, — Мы в деле! Мэллони?

— В деле, блин… в деле.

— Хорошо. — Саммаэль устал как собака. Нет, как четыре собаки. — Берёте шлюпку, собираете вещи, переходите ко мне на борт…

— Э, э, не так быстро! — Валентайн вдруг заморгал глазами.

— Ну что там ещё…

— А свой борт я куда дену?

Чёрт. Там же ещё этот фрегат, который с дырявым дивертором, в который мы чуть не впилились. «К-141», что ли…

— Я куплю, — раздался вдруг голос Бергмана.

Бергман стоял в дверях, руки сжаты в кулаки, безбровое штопаное лицо пошло пятнами.

— Я куплю.

— Четыре, — выдал Вессон не глядя. «Ты чё, какие четыре, три сто, или три двести», одними губами прошептал Мэллони.

— Стоп, «Рамблера» ведь всё ещё под запретом, — перебил его Саммаэль.

— Да сегодня же сняли запрет! Разрешили нам вылет, а то с чего б мы от станции отошли? Четыре, четыре, — Вессон вцепился в бабки как клещ. — Давай сюда, на мой счёт!

— Четыре. Согласен, — подтвердил Бергман, и так же, не глядя, протянул пилоту кредитку.

Все вскочили вдруг, загалдели, засуетились. Мэллони тряс перед носом у Бергмана корявым заляпанным пальцем, твердил, «Значить, на двойке дивертор течёт, так? И радиатор дырявый. А горючего там есть, горючего там на донышке, но до Нью-Гарки дотянешь. Да, там ещё силовой каркас, в районе главного шлюза… в общем, ты там смотри, осторожнее, там шпангоут к фальшкилю изолентой примотан!» Вессон пытался его перекричать — «Так когда у нас вылет? Так какой у нас порт назначения?», — а Саммаэль всё тянул из рук у Милены свой планшет, — вот пристрастилась к бабскому чтиву, демон!

Выдрал планшет, черканул по экрану, крикнул, перебивая гвалт, и впервые обратившись к бывшему своему пилоту по имени:

— Карл! Ваш контракт закрыт, деньги вам перечислены! Премия пять процентов!

— Спасибо, — прошипел Бергман. И нахрена ему мои пять процентов, подумал колдун, вон, ни с бухты-барахты четыре куска отслюнил. За удолбанный вусмерть фрегат!

Глава 14. Экипаж на борту

— Поднимай, поднимай… осторожно ты, ёб твою, дно оторвёшь!

Да, с этими ребятами не соскучишься.

Вессон подавал мешок снизу, из шлюпки, а Мэллони тянул вверх. В мешке что-то звякало, брякало, стукало и свиристело; на полу кают-компании таких мешков было уже добрых пять штук, — и мешки всё прибывали и прибывали. А потом пошли какие-то банки, склянки, портянки, кофры, баллоны, штопаные гандоны, — и продолговатый матерчатый чёрный чехол. Который Мэллони нежно, словно ребёнка, уложил на диван. Удочка, что ли…

Мэллони хотя бы помылся, и датчик радиации молчал. Впрочем, Саммаэль был бы не удивлён, если бы засраный комбез нашёлся бы на дне какого-нибудь мешка.

Миленка, которая могла бы поднять любой из мешков одним пальчиком, спёрла планшетку и удалилась в кровать. Ещё бы, читать о похождениях светских львиц на Алканге было куда интереснее, чем ворочать мешки! А Саммаэль счёл, что ему, как судовладельцу, отнюдь не пристало; сидел себе в креслице и наблюдал.

— Уфф, — Вессон высунулся из люка по пояс, отёр пот со лба (а радиометр сразу же взвыл благим матом). — Мастер[49] Саммаэль, почему этот хрен смотрел на меня как солдат на вошь?

— А, Бергман? Так вы ж его знатно поджарили. На Нью-Гарке. Он вообще-то хотел вам морду набить…

— Ой. — Вессон струхнул. — А там что, кто-нибудь выжил?!

— Вот Бергман и выжил. Не вы один можете… с орбиты без двигателя.

— Дела. Интересно, куда он теперь пойдёт.

— Подальше б куда-нибудь. Мне всё равно. Да, Валентайн, вы бы помылись, костный мозг не казённый.

— А, щас. У меня все комбезы загажены, ничего чистого нет.

— Посмотрите в подсобке. По штату там должны быть комплекты… если прежний владелец их не спихнул. Да вы же знаете этот корабль, что я вам объясняю!

— А, да, точно! — пилот хлопнул себя по лбу. — Только… — Вессон замялся в дверях, и Мэллони грубо оттолкнул его в сторону мешком c инструментами.

— Да, слушаю.

— У меня эта… долгов… нам из-за этого могут рейс не оформить.

Да, вспомнил колдун, долгов-то пять тысяч, а за старый корабль ты получил четыре.

— Полторы, — Саммаэль перегнулся к терминалу кают-компании. — В счёт зарплаты.

— Спасибо! — Валь направился было в душевую, потом вновь вернулся, и вновь получил мешком под коленки. — А, эта… порт назначения-то…

— Дейдра.

— Дейдра?! Это ж не…

— Ну, в Сумеречье на стандартном фрегате мы не пойдём. Так что садимся на «Дейдра-центральный», принимаем на борт аппаратуру, и ставимся в док, на дооборудование.

— А состав?

— Аппаратуры? Вместе в рейсе прикинем. И — да, Валентайн, тут горючего почти не осталось. Когда закончите с инструментами, швартуйтесь для дозаправки. И зарядите чем-нибудь одну «пять-три-три на шесть[50]», я дам вам доступ к корабельному счёту.

— Ага!

— Да, — вдогонку. — Вам шлюпка ещё понадобится?

— Не, — крикнул из душевой. — Мы уже всё, переехали.

Неплохие ребята, грамотные. И, вроде, сработались. Вдвоём с Мэллони и горели, и реактор теряли, и азот с кислородом… досталось им за эти полгода. Дать им хороший корабль, а не какое-нибудь дерьмо, — так они горы своротят. А «Виверна» — корабль хороший.

Выписал Грэгу и Валентайну допуск на управление, дооформил контракты, назначил денежное содержание. Захлопнул люк шлюпочной палубы, погасил свет, — и ввалился в каюту.

Миленка отложила планшет, улыбнулась с постели.

— Уф, Мил. Меня хоть отжимай.

— Иди ко мне.

— Ага.

Хлопнулся прямо в одежде, положил отяжелевшую голову ей на живот. Та запустила руку колдуну в волосы.

— Ну что, Мил. Как тебе эта парочка?

— Ну… по-моему, ребята нормальные. И, по-моему…

— Впечатлились?

— Да. Впечатлились. Пилот… Вессон был сам не свой, когда досмотрел твою запись. Ты, — Миленка хихикнула. — Кстати, тоже.

— Слушай, я, по-моему, щас отключусь. Ты там книжку-то почитай, — Саммаэль бормотал, засыпая. — Чуваки щас фрегат зашвартуют, ты в магазин там сходи, или в кабак…

— Да. Спи, милый, спи, — демонесса всё гладила Саммаэля по голове.

***

Когда Саммаэль проснулся, он был уже без одежды. А вот Милена, напротив, лежала на одеяле одетая. Увидев, что Саммаэль не спит, отложила планшет, коротко улыбнулась.

Подполз поближе, уткнулся ей носом в подмышку.

— Милый, — легонько дёрнула его за волосы.

— У.

— Ми-лый, — дёрнула уже посильнее.

— А.

Перевернулся на бок, присмотрелся. А демонесска-то была что-то сама не своя…

— Мил, что?…

— Саммаэль. Понимаешь, я очень хотела бы быть с тобой…

А Саммаэль-то всё понял. И не обрадовался.

— «Эр-пятьдесят восемь», да? До «эр-шестьдесят один» тут рукой подать?

— Да, — Милена кивнула. — Отсюда прямой выход в наш сектор поиска… Э-эй, — вытащила ладонь колдуна у себя из штанов, посмотрела потеряно. — Не приставай. Будешь ко мне приставать, так я же останусь! А я билет на челнок купила!..

— Блин… — Саммаэль сел на кровати, нахмурился. — Милен, — процедил сквозь зубы. — Ты мне дашь сейчас одно обещание.

— Всё что угодно, — и посмотрела на колдуна. Так посмотрела, что понятно без слов: действительно всё что угодно. Ну, ежели так, демон…

— В пекло не лезть, — так же, сквозь зубы, бросил ей Саммаэль. — Маркировка подходов к сектору, расспросы населения, сбор общей информации. И чтоб не более одного перехода в день!

— Хорошо, милый, — с облегчением улыбнулась.

— Ты мне живая нужна! Потому что и с делом я без тебя не справлюсь, и… — тут колдун всё-таки запустил руку ей в декольте.

Милена задержала его ладонь. И прижала к груди посильнее.

— Дождись корабля, — добавил ещё. — Не рискуй. Рисковать будем вместе, когда я приду. И, да, кстати, — Саммаэль вдруг вспомнил. — А твои снадобья? Травы там пареные, лягушки сушеные?

Милена улыбнулась, похлопала по карману куртки:

— Главное здесь. А остальное… ты из дому всё забери, проложи поролоном. Оно там надёжно укупорено, главное, стекло не побей. Мне привезёшь.

— Да. Привезу.

— Ой, — демонесса встрепенулась, глянула на планшет. — Челнок через десять минут! Ну… я пойду…

— Мил, — жалобно сказал Саммаэль. — Не рискуй.

— Да. Буду ждать тебя. Возвращайся.

Поцеловала на прощание в губы. И закрыла за собой дверь.

Ой… Блин, передатчик! Передатчик забыл!

Впрыгнул в тренировочные задом наперёд, выскочил в коридор, дёрнулся к шлюзу… потом к ходовой:

— Вессон!

— А?

— Носимые передатчики на борту есть?!

— Си-би[51]…

— Блин, гравитационные! УВЧ!

— Не. Только корабельный, телеметрический.

— Валь, быстро, глянь магазины на станции…

— Щааа… что, на похороны опаздываешь?

— Да, что-то вроде!

— Да нету тут ничего, — Вессон поднял голову от монитора. — Гравитационные это ж армейская машинерия. По спецзаказу по пилотской лицензии, со склада, ещё так-сяк. А склад ближайший на Дейдре.

— Или на Нью-Гарке.

— Или на Нью-Гарке, у Восьмипалого. А что? С чего вдруг такая спешка?

— Да Милена, — Саммаэль сел в кресло, выдохнул. — Решила идти на разведку прямо сейчас. А без носимого УВЧ-передатчика связи с ней с корабля не будет. Только с планеты.

— А с планеты как? — поднял пилот брови.

— С планеты своими средствами.

— Аа, колдовство, — ухмыльнулся Вессон.

— Да, чёрная магия, — припугнул его Саммаэль. — Желчь гадюки, кровь невинно убиённых пилотов…

Хлопнул себя по карману тренировочных, карман нашёлся не сзади, а спереди — штаны-то задом наперёд! — и сигарет в кармане не оказалось. Вытащил цигарку из пачки Вессона, что лежала на пульте, прикурил.

— Значит, тогда вот как, Вессон. На Мэлхейм нам надо вернуться очень быстро. Буквально, как говорят, пулей. Понял?

— Понял!

— Комплектацию считаем и товар заказываем уже по дороге. На Дейдре делаем только то, для чего нужен сухой док. Всё остальное монтируем прямо в полёте, на обратном пути.

— Понял.

— И, Вессон, — уже выходя из рубки. — Движков не жалеть!

— Так точно, движков не жалеть! — и взревел, во всю глотку на весь коридор: — Мэллони!

— Яяя! — донеслось из трюма.

— Голова от хуя! Приготовь дополнительный двигатель!

— А где он тут?

— Ну поищи, поищи! Ты же механик!

— Щаааас, — и хлопнул дверью машинного.

— Вылет по готовности? — с невинным видом поинтересовался Валь у колдуна.

— Вылет по готовности. Регистрируй.

— Так всё же готово! — ухмыльнулся пилот. — Заправлено, зарегистрировано и заряжено. Вылет так вылет!

И — вылетели. Точнее сказать, ломанулись. Да так ломанулись, что чуть голова не скатилась в трусы. А всё, что в жилом отсеке было не закреплено — искали потом на гермостворке машинного[52].

***

— Так, ну что, обсуждаем комплектацию?

Вессон засмолил цигарку, Мэллони прихлебнул из фляги. Пора бы кончать с пьянками на борту, подумал Саммаэль. «Что же нам делать с пьяным матросом? Отправить в постель с капитанской дочкой!»[53]

— Комплектация, — колдун развернул к себе чертёж. — Будет следующая. Главный калибр будет занят разведывательными зондами. Поэтому выкидываем шлюпку номер один, и ставим пусковую среднего калибра.

— Одну?

— Одну. Дальше, нужная серьёзная гравиметрическая секция. Ставить её некуда, поэтому минус шлюпка номер три…

— Эй, остаётся только одна шлюпка!

— Поэтому выкидываем и её, — злорадно отрезал Саммаэль. — И покидать корабль не собираемся! Шучу, шучу. Отсек номер два длинный, кладём в него восьмиместную «Ласточку».

— Вооруженную?

— Разумеется. Дальше; упраздняем правый грузовой люк, и ставим на его место автоматический миноукладчик.

— Чем заряжать будем? — ехидно поднял брови пилот.

— Высокочастотными навигационными маяками. Так… на место каюты номер два — лазарет и лабораторию.

— Что, люксовую каюту выкидываем? — взвыл Вессон.

— Да, выкидываем, — и не зарься, пилот, на генеральскую койку! — Остальные каюты слишком уж тесные. А теперь, — колдун потёр глаза. — Теперь самое важное. Локатор у нас и так очень приличный, но со связью чего-то отсос. Нужно двадцать каналов на средней частоте, круглосуточный выход в федеральную Сеть. А ставить их разве что в трюм. Так что тут варится переборочка…

— Ну да…

— …И в тот же отсек приёмники маяков и разведывательных зондов. И последнее: принимаем на борт мой компьютер, и ставим в каюты номер восемь и шесть.

— Какой компьютер?

— «Цэ-эс 315».

— Говно ваш компьютер, — буркнул Мэллони.

— Знаю. Говно, — согласился колдун. — Но третий «Констеллейшн» на борт не взять.

— Так. А расскажете, что на компьютере надо делать?

— Выборка всевозможной статистики по федеральным базам данных, — Саммаэль решил не секретиться. — Построение прогностической модели, выявление отклонений от прогноза и выделение пространственно-временны?х корреляций.

— И что, — удивился пилот. — Они там выделяются?

— Выделяются, — кивнул Саммаэль. — И позволяют выявить Волну распада миров. Источник Волны мы нашли именно этим методом. Данные, кстати сказать, хорошо совпадают с айзенгардской интерферометрией; хотя, казалось бы, где гравитация, а где статистика происшествий…

— А какая может быть связь?!

— Не в курсе. Айзен тоже не в курсе. Но надеюсь что выясним.

— Так, так, так, — Мэллони потянулся было за фляжкой, но передумал. — Выборка по Сети из базы данных, моделирование, корреляционные фильтры. А моделирование — в целом числе?

— Да, здесь арифметика целочисленная. В корреляторах — нет.

— Ага. Так, — Мэллони оживился. — Для начала, переведём охлаждение на азот… у вас ведь «воздушка»? — «фреон», возразил Саммаэль. — А потом ставим тут три таких вот приблуды. Выборку по федеральным базам сделает процессорный блок от астрометрии, там тоже ведь базы данных, и тоже большие! Расчёт в целом числе — это спецвычислитель от блока управления двигателем. Он плазму там моделирует, в реальном времени, и моделирует хорошо. И корреляторы, — Мэллони хлопнул пятернёй по чертежу. — Возьмём от блока селекции целей! Задачи-то в радиолокации те же! Так что в сумме подымем вам быстродействие, — Грэг призадумался. — Разиков в десять. Или в пятнадцать. Дёшево, и сердито!

А механик-то прав, призадумался Саммаэль. Выносим все три задачи на специализированные вычислители, а центральный процессор займётся диспетчеризацией. И распараллелить всё это легко… Только вот больно уж Мэллони оживился, и вовсе не потому, что придумал дельную вещь! «Дёшево», значит? Да он на монтаже сейчас слупит с меня…

— Хорошо, Грегори, — колдун кивнул головой. — Напишите обоснование и расчёт итоговой производительности… ну и составьте примерную смету. Прикинем, что и почём.

— Погоди, погоди, — пробурчал Валь. — Что-то борзой ты уж слишком. Ты энергопотребление посчитал?! Расход охлаждения?

— Да, да, — заторопился Мэллони. — Конечно, не впишемся! Так ведь и связь охлаждать, и гравиметрию! Вот сюда, — ткнул карандашом в чертёж. — В этот вот новый отсек, ещё одну криостанцию!

— А энергетика?!

— Ну, пяти мегаватт не хватает. Выкинем ВСУ, на её место реактор от «Сильвании», ну, будет в трюме горб на полу, так под новым отсеком и будет!

— И что, гонять ВСУ непрерывно?!

— Так что, реактор от «Сильвы» на то и рассчитан!

— А наружный теплоотвод? — не сдавался пилот.

— Да вот же, над трюмом, свободная секция! — ткнул большим пальцем в чертёж и припечатал, как будто давил клопа. — Эти «Виверны», у них же потенциал модернизации заложен, блин, на века!..

— Агааа… — Вессон подтянул калькулятор поближе. — На века. А если всё-таки посчитать…

Ну вот и чудненько, подумал колдун. Вот до всего и договорились. Все в теме, сидят, чертят, считают. Вессон топчет с остервенением клавиши, Мэллони чиркет карандашом по схемам и что-то там умножает в столбик… и наша «генеральская яхта» (а кроме шуток, была бы «Виверна» яхтой, коли бы не ракетные установки!), по крайней мере на чертежах, похожа становится на серьёзный, жизнью потрёпанный «Ка-Дэ-Эр»[54].

Надо ещё рабочих нанять, вдвоём мужики не управятся. И док арендовать, сразу, пока летим. И товар заказать, чтобы к прибытию было бы всё на месте. И, кстати, пока не забыл! Включить в смету плётку-девятихвостку, а то некоторые здесь пьют, что твоя лошадь!..

— Что грузим в трюм? — Вессон поднял голову от калькулятора.

— Азот. Кислород. Горючее. Фильтры. Вода. Маяки. Зонды. Ракеты. Запчасти ко всему, что ломается, обеспечиваем максимальную автономность. Мобильная гравитационная связь. Лёгкое стрелковое вооружение. Вездеход.

— Гусеничный?

— Колёсный. Желательно с бронёй и вооружением…

— Так, вездеходы, губу закатали! — грубо перебил его Мэллони. — Вы знаете, на какую сумму мы попадаем?!

— Ничего страшного, — произнёс Саммаэль ядовито. — Мы успеваем как раз к распродаже.

— Какой ещё «распродаже»?! — вылупился пилот.

А механик смекнул — и сник:

— Блин… навигация волосатым местом накрылась…

— Да, — кивнул Саммаэль. — Ещё пара дней, и станет известно о Мэлхейме. О том пассажирском, который влетел в атмосферу. Не смогут замять, кто-нибудь из туристов уже позвонил домой. А после такого в космос только дурак полетит! Так что к нашему прилёту на Дейдру корабли и аппаратура будут «слегка» не в цене.

— А что будет в цене?

— Спички. Соль. Лекарства. Оружие.

— Пиздец, да? — буркнул Мэллони.

— Он самый. Пиздец.

— А мы идём в самое пекло…

— Пекло будет везде, — отрезал колдун. — Не похер ли, где помирать.

***

В эту комнату я не вернусь, подумал колдун. И в этот город — тоже. И даже на эту планету. Два года здесь прожил, — да какие там «два», теперь уж все три, — а вот пойди ж ты…

Было зябко, тоскливо и неуютно. Комната была пыльна и темна; бил в окно нездоровый свет уличных фонарей. На полу валялись обрывки обоев, в углу у окна громоздились пустые баллоны из-под хладагента. Пылилась консоль[55], громоздкая и неуклюжая; мужики отказались везти её в порт, обещали взамен раздобыть армейскую, с цветным, по крайней мере, дисплеем…

На кухне пронзительно взверещал телефон.

— Верс.

Ну, здравствуй, мясник. Или не здравствуй.

— Слушаю.

— Мне только что сообщили, что вы снова на Дейдре. Ничего не хотите сказать?

— Нет, гражданин[56] майор. Ничего.

Хватит уже, всё тебе уже сказано. В рейсе на Аргос-1. Тридцать раз уже было сказано, что нельзя! Нельзя кувалдой лупить по английским замка?м, не остановишь эту Волну ядрёною бомбой! И ответ твой тридцать раз как известен!

— Что ж, понятно, — по межпланетной связи голос звучал гулко. — Значит, решили действовать самостоятельно.

— Да. Решил.

— До свидания, — и бросил трубку.

«Надеюсь, свидание не состоится».

Ожидаемо, но неприятно. Не будет теперь доступа в армейскую Сеть, работать только с гражданскими данными. Вычислительные мощности — чёрт-то с ними, Мэллони компьютер настроит… а вот без армейской статистики и без интерферометра придётся мне попотеть.

Ну да нестрашно. Основная работа будет на грунте, расчёты и моделирование отходят на второй план.

Вещи собраны. Вездеход у подъезда. Пора ехать в порт. Квартиру бы только продать, да кто ж её купит, бегут жители из столицы, едут в горы, едут на дальние фермы, и блок-посты на дорогах никого не удержат, солдаты ведь тоже люди…

Вещи. Ах, да, вещи. Радиометр, пистолет, коробка патронов — и тяжёлая сумка с доброй сотней флакончиков тёмно-зелёного стекла. Каждый флакон накрепко запечатан сургучом и надписан серебряной краской, тонким почерком и на невиданном языке. Проложил поролоном, не должны бы побиться…

Милена.

Я здесь, милый.

Как ты?

По инструкции, — улыбнулась там, вдалеке. — В пекло не лезу. Пока что, — послышалось раздражение. — Ничего интересного.

Не злись, мы уже скоро. Только что закончили с кораблём, сегодня взлетаем с Дейдры. Через две недели увидимся.

Жду тебя, милый.

***

Взлетали в ночь. С пустой заснеженной полосы, в чёрное небо над недобро затихшей планетой. Планетарный рейд, ещё неделю назад искрящийся метками кораблей, тоже был пуст: кто совсем глупый — ушел в Метрополию, кто не совсем — тот на Периферию, а самые умные побросали свои «корыта» на орбитальных на станциях, и закопались поглубже в грунт.

Федерация готовилась умирать.

А мы вот живём. И — да, мы не умные. Мы глупые… но не совсем. Мы идём на Периферию… и даже чуть-чуть за неё.

Как пел этот парень из лондонского Политехнического? «Держать курс на самое пекло»?[57]

Эфир молчал, даже станция обороны не спросила порт назначения. Экран радара был чёрен и пуст. Только звёзды за бронестеклом; холодные белые звёзды мировой линии, которая, возможно, обречена. Звёзды впереди, тихий гул движка за спиной. А в голове всё крутилось, заевшей пластинкой шестьдесят лохматого[58] года, -

«Little by little the night turns around…»

Глава 15. Курс на самое пекло

— Мэллони, мать твою ёб, — заходился в наушниках Вессон. — Где нахуй энергия?

— Щааассс!

— Саммаэль, да шевели ты там ручками!

Саммаэль промолчал. Потому что он шевелил-таки ручками. Но впустую: не дотягивался ни до одного, блин, поручня, болтался посредь коридора, как говно в проруби…

— Да что ты там в самом деле, — Вессон углядел его на мониторе. — Руки выпрямил и за голову завёл, потом резко нагнулся вперёд и руки к груди, будешь напротив поручня — распрямись и хватай…

Саммаэль так и сделал. И схватил-таки скобу. Всё, теперь уж держусь, теперь фиг отпущу, сначала закрепил левую — потом отпускаешь правую…

Ну ёбаная ж ты невесомость!..

— Так, Саммаэль, закрепился, — продолжал командовать Валентайн. — Ползи к створке ракетного. Вторую минуту, блин, нет управления, у меня тут очко на минус… Мэллони, — переключил на машинное отделение. — Что у тебя?

— Пожар!!!

Корабль дальней разведки горел. «Курс на самое пекло», бормотал колдун, переползая со скобы на скобу, «Вот оно тебе твоё пекло, блядь, персональное! С доставкою на борт!» Пятую минуту горело в машинном; теперь вот ещё управление. Управление — это кабель-канал, кабель-канал — в ракетном отсеке, а пожар в ракетном отсеке — это пожар в жилом, а пожар в жилом — это пиздец, а пиздец мы не лечим…

— Валь, створки горячие! — Саммаэль дополз до потолка коридора, приложил к потолку ладонь.

— Блллядь, ну так я и знал… Мэллони, выключи ты уже вентиляцию!

— Щаааас!

— Так, «ведьмак», — заторопился пилот. — Шлем застегнул, кислород включил, перчатки надел… да держись ты за поручень ногами, или концом примотайся!

— Конец под скафандром! — огрызнулся колдун.

— Да фалом, фалом, верёвкой, которая у тя на поясе… Так, слушай. Подтяни к себе огнетушитель и приготовь. В ракетном отсеке огонь выжрал весь кислород; когда откроются сворки — ёбнет обратная тяга[59]! Закрепись, закрепись понадёжнее, — Саммаэль обматывал фалом поручень. — Голову спрячь в карман, чтобы не оторвало, и приготовься бить из огнетушителя! Не пускай огонь в коридор! Да где у тебя эта «банка»…

Саммаэль подтянул за верёвку огнетушитель; вот он, красненький, вот он, в руке… только дышать что-то мне трудно…

— Кислород, блядь, включи, — догадался пилот. — Всему, блядь, учить тебя надо! Так… готов? Не готов! Мэллони, в рот тебе крейсер, открывай ракетный отсек! Голову, голову береги, прижмёт сейчас к поручню створкой!

Огонь был живой. Висел на ошмётках кабель-канала, пульсировал жёлтый светящийся шар в мутных дымных разводах, тянул во все стороны протуберанцы, искал пищу, искал кислород. Мэллони сумел открыть створки медленно, предельно медленно, не дунуло, не раздуло, не подпитало огонь свежим воздухом…

Саммаэль ударил из огнетушителя.

— Да не раздувай ты его, не раздувай, — зашёлся пилот. — Не сбивай ты огонь, а укутывай! Уменьши напор, краник на рукоятке!

Колдун повернул краник, упёрся спиной в поручень — отдача норовила скинуть его в коридор, — повёл шлангом по кругу. Пенная струя углекислоты сбивала с кабелей сажу, оседала на стенах инеем; полетели на стекло шлема капельки конденсата.

— «Ведьмак», хватит, хватит, оставь на потом! — забеспокоился Вессон. — Давай, посмотри, что там!

Саммаэль беспомощно размазывал копоть по стеклу шлема.

— Да тыльной стороной, тыльной! На тыльной стороне перчатки скребок, для этого там и приделан!

— Ага… — наконец развиднелось. — Так, Валентайн… возгорание устранено, кабель-канал управления выгорел на протяжении метра. Но тут, по-моему… на правом борту прогар крышки ракетной каморы!

— Что?!

— Да посмотри сам…

— Да камера за угол не заглядывает! А дверь, блядь, я открыть не могу! Так, Саммаэль, ты радиометр взял?!

— Щас… да, вот он!

— Ну так замеряй!

На экранчике радиометра загорелась буковка «бета»[60].

— Протечка.

— Пиздец. Сильная?

— Слабенькая… но продолжает расти.

— Блядь, там трития литр, мы ж не отмоемся… Мэллони!

— А?

— Потушил?!

— Потушил!

— Можешь дать привод ракетной правого борта?!

— Могу!

— Крути! Саммаэль, какая камора прогорела?

— Номер четыре!

— Грэг, сбрасывай зонд номер четыре!

— Стоп, стоп, Мэллони, стоп!!! Затянуло кран-балку, она ж тут болтается, в невесомости! Сдай назад десять градусов!

Барабан револьверной установки качнулся назад.

— Щас я её, рукой придержу…

— Не рукой! — заорал пилот. — Не рукой! Если балку затянет ещё раз, руку отрежет по локоть! Дуй в подсобку за ломом!

— Некогда, — огрызнулся колдун. — Горючка течёт. Я держу, я держу, — подтянул балку к себе. — Грэг, сбрасывай номер четыре!

Барабан повернулся. «Номер четыре на пусковой позиции», бормотал в наушниках Мэллони. «Канал катапульты герметизирован, створки брони отошли. С поджига снять, с управления снять, обход предстартовых тестов, катапульта… катапульта пошла…»

Поручень под рукой дрогнул.

— Четвёртая сброшена! — доложил Грэг.

— Рост радиации прекратился, — подтвердил Саммаэль.

— Ты остальные каморы смотрел? — спросил Вессон. — Целые?

— Остальные в порядке.

— Возгорания?

— Нет.

— Так, — пилот пнул ногой по чем-то железному. — Дверь я открыть не могу. Саммаэль, мыть отсек будешь ты. Дуй в подсобку, тащи водососку. Грэг, канализационную магистраль на двойную фильтрацию…

— Да вы мне сейчас всё жизнеобеспечение засрёте!

— А у нас есть автономное «сосало»?

— Нет…

— Ну так и не пизди! Живы останемся, фильтры заменим! «Ведьмак», давай, шевелись, раньше начнёшь — меньше дозу получишь!

***

— Идея была хорошая, — пилота наконец-то освободили из ходовой, провернув кремальеру[61] ломом.

— Да, хорошая.

— Но не получилось.

— Не получилось.

Саммаэль в третий раз чиркнул зажигалкой.

— Да брось ты эту манду, не будет она гореть в невесомости[62]!

— Щас, — Саммаэль наконец-то зажёг сигарету и сунул её в вентиляцию, чтоб воздухом продувало. — Интересно, мы в чём накосячили?

— Да как будто бы импульс прошёл, — буркнул механик устало. — По всем фидерам сразу. Вынесло предохранитель и гальваноразвязки, пожарило кабель в ракетном… Да брось ты уже эту хуйню! — заорал Грэг на Саммаэля. — Ёбнулся тут курить, тут трития дохуя, у тебя что, лёгкие запасные?! Да не в вентиляцию, блядь, не в вентиляцию! В пылесос засунь, а лучше в жопу себе!

Колдун распахнул лючок пылесоса, сунул окурок в ком грязной воды, придавил его крышкой и сам взгромоздился поверх.

— Какие потери? — вздохнул пилот.

— Шкаф управления, — отозвался механик. — Выгорел нахуй. Есть запасной, заменю. Реакторы остановлены штатно, сработал предохранитель, контура повреждений не получили. ВСУ в норме. Выгорел один метр кабель-канала в ракетном отсеке, одна камора барабана правого борта, потерян один разведзонд. Радиационное заражение водяных фильтров. Запасные в наличии.

— Обделались лёгким испугом, — криво усмехнулся пилот.

«Ага, обделались», пробурчал под нос Саммаэль. «Лёгким испугом. А кое-кто с перепугу в прямом смысле в скафандр насрал. Постирать бы его как-нибудь, незаметно…»

— Там с джамп-генератором, — продолжал Мэллони. — Непонятное. Данных по нему нет, шкаф управления-то тю-тю. А импульс, похоже, с него и пошёл.

— Опа! — дёрнулся Вессон. — Это ж не «лёгким испугом»! Без джамп-генератора мы…

— В глубокой пизде, — подтвердил Грэг.

— Так. Давайте-ка с джамп-генератора мы и начнём.

***

— Мать моя женщина… — пробормотал Грэг.

— И папа твой девственник, — поддакнул Валентайн.

— Но эта ж хуйня никогда не ломается! Ни на каком корабле! Там же не водород, там же гелий! И температуры особой там нет! С чего там ему прогорать?

— Но прогорел, — Вессон хлопнул по клавишам, и, не рассчитав, взлетел с кресла. — Прогорел у нас джамп-генератор. Будем смотреть, с какого он перепугу. И что же там было у него на приёме?

— На приёме? — удивился колдун. — Он не генерирует, а принимает?!

— И генерирует, и принимает, — пояснил пилот. — Генерирует свою собственную мировую линию. Мировую линию корабля. А принимает характеристические частоты ближайших природных мировых линий. И может, по усмотрению пилота, с любой из природных линий синхронизироваться. Выйти, то есть, из джампа в евклидово пространство.

— А, ну так понятно! — Валь наконец-то нашёл нужный график. — Это ж мы сели между двух стульев!

— То есть как?!

— А вот так! Кто-то у нас тут, на борту, чересчур хитрожопый, — пилот обернулся на колдуна. — Навигация эта твоя, по «информационному следу». Вот, смотри: мы подошли вот к такому дуплету[63]. Линии эти же рядом, сечёшь? И джамп принял сигнал от обеих сразу! Ну а частоты-то у них разные! Сигналы сложились, и получилась низкочастотная гармоника, которой в природе никогда не бывает. И попала эта гармоника к нам в резонанс. И всё! Накачала она эту плазму, вот тебе и дырка в стенке, вот тебе и импульс на фидера, вот тебе и пожар!

— Кто-нибудь когда-нибудь попадал в подобные ситуации? — колдуну было стыдно. Его же была идея, он же сам предложил: сразу, без захода на Мэлхейм, идти в сектор «эр-шесть-шестьдесят один» и садиться на первый попавшийся грунт. И его же была идея использовать компьютер «информационного следа» для навигации…

— Не-а, — радостно помотал головой пилот. — Никто так не попадал! Я ж говорю, ты больно уж хитрожопый! И навигация эта твоя работает слишком уж хорошо! Никто никогда и не залезал в такие вот дебри, где можно нарваться на разночастотный дуплет! Не, кроме шуток, колдун, навигацию ты изобрёл зашибенную! — Валь веселился прям как ребёнок. — Только, — Вессон прищурился. — Привод такое не держит.

— А починить его можно?

— Можно, — Мэллони почесал подбородок. — Можно… ежели осторожно. Катушки возьмём от дивертора, диаметр тот же, а энергии меньше. А дырку я заварю. Разбирать только запаримся, придётся из вакуума заходить. Не ломаются джамп-генераторы никогда, доступ к ним только снаружи.

— Скафандры, резаки, сварку, и понеслась…

— Нет, «ведьмак», — отрезал Мэллони. — Ты сидишь в корабле. С твоей-то квалификацией, оборвёшь ещё фал, лови тебя хер знает где…

— Ладно, Грэг, ладно, — пилот добродушно ухмыльнулся. — Не приставай к «ведьмаку», человек впервые в жизни скафандр увидел! И действовал на пожаре прилично. И вообще, — обернулся пилот к Саммаэлю. — Патентовал бы ты этот свой метод. Работает же «информационный» твой «след», зашибись как работает! Ты, может, и премию Эверетта получил бы[64]…

Колдун молча помотал головой.

— А, ну да, ты ж с федерастами на ножах.

— Вот именно.

— Ну ладно, не хочешь, как хочешь… С приводом что. С приводом мы, конечно, проколупаемся. И сразу на Мэлхейм.

— На Мэлхейм?!

— А ты что, предлагаешь продолжать поиски? — взвился механик. — С дырой-то в джамп-генераторе?!

— Согласен, — подтвердил пилот. — Мне тоже ссыкотно лезть в серьёзное дело с заплаткой на приводе. Привод придётся менять в сборе, а менять его только в доке. Ну и… доработать его слегка, — Валентайн покачал головой. — Чтоб соответствовал нашей, блин, навигации!

Милена, подумал колдун. Это ж хрен знает сколько времени она будет нас теперь ждать. Не полезла б куда ей не следует…

Глава 16. Скаковая лошадь Надин Грант

Ой… что-то я как-то подзаебался.

Саммаэль тяжело опёрся о парапет.

Да, подзаебался. Всерьёз ещё поиски не начались, а болит уже всё, будто били. И ноги не держат, после недели-то в невесомости.

Конечно, ни в каком корабле колдун не сидел. Что бы там ни говорил ему Грэг, как бы ни возражал против «всяческих сухопутных, блин, в космосе», — а работали-то в три смены, а спать-то когда-нибудь надо… Так что в первый раз колдуна «выгулял» на верёвочке Валь, а потом Саммаэль уже сам. Скафандрик там, резачок, сварочка. Пока разобрали броню, пока поменяли катушки; потом засовывали ещё Мэллони в вакуумный контур, сварочным аппаратом вперёд, держали вдвоём его за ноги. Потом доставали Грэга из контура и собирали обратно броню.

Вот ведь жопа с ушами. Даже поиск всерьёз не начинался — а корабль уже на грунте. И будет на грунте, пока не привезут новенький джамп. Хорошо ещё, взялся частник с Нью-Гарки, согласился идти чёрт-те знает куда. Заломив в пять раз против таксы. Ждать его, этого частника, только через три дня он придёт…

Ох, вздохнул Саммаэль.

Красиво тут, мать твою ёб… были бы силы этим всем любоваться. Вот водопад, блин, промыло, на глазок метров полтораста, одна белая пыль внизу. А до противоположного берега, кажется, и хабарик можно докинуть. Расселина узкая, как ножом её резали; гранит, что ли, любой другой камень давно бы размыло. И кедры вон, хвоя почти чёрная, а кора прям-таки белая, аж в серебро отливает…

Брызги от водопада приятно холодили лицо. А может, и дождь зарядил, фиг тут поймёшь. Обложило дождём, обложило; по кругу, месяца на два, согнало турьё из гостиницы. Сопки все головами в туман упираются, тучи животы себе чешут об стланик…

А вот эта вот баба напрасно на смотровую идёт, подумал колдун. Видит же, стоит человек под дождём, не в баре штаны протирает. Значит, хочет тот человек, чтоб над ухом его не гудели, и глазки ему не мозолили. Нет, блин, тащит задницу вверх по дорожке, и фотоаппарат, блин, уже приготовила…

А бабёнка-то ничего. Нестарая, крепенькая, поджарая. Серьёзная скаковая лошадь, призовая, можно сказать. Стрижена моднявенько, глазоньки с лёгонькой блядинкой. И в одёжке толк понимает, не то что тупые туристы, которые в пляжных тапочках да на Мэлхейм в сезон дождей. И одета серьёзно, и фотик при ней серьёзный, и в рюкзачке, наверное, что-то серьёзное, готовая, значит, она к марш-броску…

К марш-броску?! — насторожился колдун. — Из вояк она, что ли?! Ой, бля…

Вдруг пронесёт. Вдруг она в отпуске.

Пришла. Улыбнулась дежурно, мол, «не помешаю», — и сразу же к парапету. Задрала свою дуру в водостойком чехле, навела резкость, и бздыньс! Перевела объектив на короткий на фокус — и ещё раз: бздыньс!

Точно она из вояк. Фотоаппарат как винтовку держит, и дыхание перед выстрелом задерживает. Бздыньс! — разве что гильзы не сыплются на асфальт. Ну мать твою, баба, ну шла б ты как все, водку в номере жрать, ну потом водопад обснимешь, этот дождь ещё целых два месяца, никуда от тебя не уйдёт…

А вот на меня свою оптику не наводи!

Нет, не стала. Но улыбнулась уже целенаправленно:

— Красиво здесь.

— Да, — буркнул под нос. — И погода хорошая.

Не уловила сарказма, продолжила набиваться:

— Мне нравится Мэлхейм. Красивая очень планета. Красивее даже Алканги[65].

— Не был, не знаю.

— А вы сюда тоже приехали отдыхать?

— Нет. На работу.

— А кем вы работаете?

— Экологом, — буркнул колдун наугад.

— Знаете, Саммаэль, — стёрла брызги со лица, и перешла прям-таки к делу: — «Экологом» в одной приключенческой книжке называл себя карточный шулер[66].

— Правильно, — в тон ей ответил колдун. — Имя моё вы знаете. «Эколог» в той книжке имел дело со всяким зверьём. Я — тоже. Поэтому перед допросом предъявите, пожалуйста, документы, и, по возможности, ордер.

«А не то…»

Только не было сил сейчас лезть ей в мозг. Ну в упор не было. А драться — тем более.

— Допроса не будет, — посмотрела серьёзно. — И ордера тоже. Надо поговорить.

— Говорим.

— Вы не пользовались вашим допуском с отбытия с Дейдры, — «всё-то ты знаешь!» — А, между тем, допуск всё ещё действует. Детали для корабля вы можете заказать по армейским каналам.

— Спасибо. Но с Дейдры значительно дальше. И ещё раз, мадам, ваш документ!

Порылась за пазухой, протянула раскрытый бумажник. Карточка — Саммаэль даже не удивился, — была тоже чёрная. «Надин», понимаешь ли, «Грант», подполковник. Айзенгардский Астрофизический центр. Отдел «Си-4».

— Сразу оговорюсь, — Грант пыталась ещё улыбаться. — Я категорически не разделяю воззрения майора Джоэля Верса, и я не согласна с его подходом. Также я в курсе причин вашей с ним ссоры. Но, к сожалению, операция сейчас находится под его контролем.

«А ты, значит, в другом подразделении — и не при делах?»

— Поэтому, — продолжала Надин. — Я настояла на том, чтобы допуск вам сохранили. И позволили действовать. По-вашему, так, как считаете нужным.

— Спасибо, — брякнул колдун. — Сколько там я вам должен?

Грант поморщилась. Кажется, наконец-то её начало доставать.

— Ничего не должны! Просто вам, — чеканила Грант слова, а лицо её сделалось злым. — Я верю больше, чем Версу. И, по моему мнению, у вас есть хорошие шансы решить «проблему малых гравитационных возмущений». А у Верса, с его тупым силовым подходом, шансов нет никаких!

Саммаэль был такого же мнения. Нет, не потому, что считал себя всемогущим; а потому, что Верс шёл совсем не в ту степь…

А Грант закончила:

— Я хотела вам это сказать. И я вам это сказала.

— И что, специально за этим летели на Мэлхейм? — по инерции съязвил Саммаэль.

— Нет, — отчеканила Грант. — Не специально. Подгадала под отпуск.

«Ох… зря я чего-то с ней так. Может, не надо было сразу же мордой её о парапет…»

— Спасибо. Спасибо, что рассказали.

— Господин Саммаэль, — Надин собралась с духом. — Я сознаю, что я не имею на это никаких оснований… но всё-таки я попрошу вас рассказать мне то, что вы разузнали.

— Да нет ничего, мы ж не успели узнать…

— Потому что, — перебила его Надин, чуть не крича. — Это ж была моя тема! Это же мой дивизион занимался проблемами навигации! А теперь я даже никак ни на что не могу повлиять! Получила, ё… повышение «вверх и налево», на что я теперь повлияю из СВР[67]?! А мы здесь живём, ё… в этой Вселенной!..

Судорожно выдохнула, отвела взгляд. Ох, что-то ведь проняло бабу, всерьёз её проняло. Вон, буква «ё» через слово.

— Я просто хотела быть в курсе дел, — произнесла, отдышавшись. — Хотела бы знать, что нас ждёт, и когда.

— Не под запись? — колдун сменил гнев на милость.

— Не под запись.

— Не для разглашения?

— Нет, — помотала она головой. — Не для разглашения.

— Надин, я не могу рассказать ничего. Вы в курсе всех моих обстоятельств; вы знаете, в какой я сектор зашёл, и вы знаете, что у меня там сгорело. И добавить мне к этому нечего. Пока что, не под запись и не для разглашения, но все мои поиски — просто без результата.

— Вы знаете сектор, — вздохнула Грант. — И вы предсказываете распады. А мы и на то не способны.

— Дайте Версу пизды, может, научитесь.

— Копаю, — махнула рукой. — Копаю уже под него, всё-таки СВР. Знаю, что он темнит, но для ареста нет никаких оснований. А честолюбие не порок.

— Саммаэль, — Надин вдруг вскинула тёмно-русую голову. — Я хочу задать вам один вопрос… вы, наверное, удивитесь…

— Спрашивайте.

— Саммаэль. На Дейдру ведь вы не прилетели.

— А кто вам сказал, — пробурчал колдун. — Что я не прилетел? Мозги мог подчистить в порту, и камеры…

— Мы отследили все ваши «подчистки», — Грант улыбнулась. — Было трудно, но мы отследили. Вы сначала появились на Дейдре, на рассвете посреди чистого поля, а потом создавали себе биографию. И появились вы ниоткуда. И кроме того, — Надин подняла брови. — Вы добрались с Дейдры на Аргос-2 меньше чем за шесть часов…

— Хорошо, — колдун усмехнулся. — Уели. На Дейдру я пришёл ниоткуда. И каков ваш вопрос?

— Как вы это делаете?

— Уф… — Саммаэль вытер воду со лба, и надел наконец капюшон. — Когда-то я даже этому обучал! Так. Сначала освобождаю разум, вхожу в состояние, похожее на полусон, когда взгляд ни на чём не задерживается. Потом, тут главное не передавить! Начинаю менять реальность…

— Менять реальность?!

— Ну нет, я ж её не саму изменяю! Выбрал я, например, фонарный столб. Отвёл глаза в сторону, и легонечко так представил, что столб стоит на полметра правее. Скользнул взглядом обратно, и — оп! — получилось. Значит, я отошёл от главной мировой линии на ту, где столб этот по-настоящему на полметра правее…

Надин кивнула.

— Потом, — а Саммаэль увлёкся рассказом. — По мере удаления от главной мировой линии менять становится всё проще и проще. Пластичнее! Но в то же время, мир становится менее материальным. Гаснут цвета, пропадают телесные ощущения, чувство времени, равновесия. Потом предметы становятся полупрозрачными, как бы воздушными. Как бы контуры только от них… Да что я вам объясняю, вы ж видели запись с Аргос-1!

— В том же порядке? Топология, цвет, ощущения, материальность?

— Да! Только не мир растворяется, а я сам ухожу дальше и дальше от мира!

— И потом?

— Хаос. Водоворот. Серая муть. То, чем видеозапись закончилась. Только в Сумеречье — и на границе Периферии — расстояние между главными мировыми линиями очень невелико. Всегда есть перекрытие линий. И, выйдя на край, соседний мир можно почувствовать. Потянуться к нему. Это легче, с края соседний мир сам тебя позовёт и притянет. Тут главное не тормозить: на краю жизни-то нет никакой, чуть задержался — и сам там растаешь. В Сумеречье это прокатывает; а с Дейдры вот на Арденну нечего даже и думать, там перекрытие мировых линий считай что вообще на нуле…

— Значит, так вы пришли на Дейдру?

— Да, — колдун не стал поминать, что в этом ему помогли.

— Знаете, Саммаэль, — произнесла Грант тоном заправского психолога-терапевта. — Я вас понимаю. Всё это мне очень знакомо…

— И как, — принял колдун тот же «терапевтический» тон. — Далеко ли вы заходили в Хаос?

— Да нет же! — Грант рассмеялась. — У нас машина такая была! Привод с произвольной синхронизацией, на жаргоне — «глайд»! Про джамп-то уже вы знаете, привод с автоматической синхронизацией приводит только на главную мировую линию… ту, у которой максимум интенсивности. А вот произвольный привод может пройти и по всем боковым, и даже зависнуть в пространстве между мирами…

— Погодите. А сама установка?

— А сама установка — и все, кто внутри неё — остаётся материальна. Меняется только то, что за окнами. Сначала смещается топология… фонарные там столбы, потом меняется цвет, потом остаются одни только контуры…

— Так, — а ведь это уже интересно! Навигация у нас есть, теперь нам такой же бы привод! — Надин! А вы знаете, где сейчас находится эта машина?

— К сожалению, нет, — Грант поморщилась. — Мы вынуждены были вернуть её… изготовителю. В общем… не для разглашения?

— Не для разглашения.

— Глайдер мы изъяли у империи Сьерра. После испытаний его нам пришлось отдать. По-видимому, глайдер сейчас в городе Астоне на головной планете, там, где он был изготовлен.

Сьерра, — задумался Саммаэль, — так, Сьерра, Сьерра… А ведь у Вессона паспорт империи Сьерра, я ж оформлял на него договор!

Так. Вот с этим надо бы поработать.

— Надин, вот за это спасибо! — колдун говорил искренне. — Вы мне действительно помогли!

— Не за что! Я рада, — Грант улыбнулась. — Да, Саммаэль. А может… — как-то странно она сейчас оживилась! — Может быть, мы сегодня поужинаем вместе?

Да. Всё-таки скаковая. Всё-таки лошадь. Ну, поскакали мы на пружинном матраце, прыг-скок, прыг-скок, кто на ком и верхо?м…

— Надин, мне неловко отказывать, но я… занят.

— Ой, — чуть не хлопнула себя по лбу. — Ваша помощница…

— Да, моя помощница. И я занят сегодняшним вечером, я встречаю её…

— С корабля?

— Нет, — колдун покачал головой. — С портала.

— А… ну тогда я не буду вам мешать, — с отказом Грант справилась без особых проблем. И даже опять улыбалась, дежурной армейской улыбкой. — Было очень приятно с вами познакомиться! Надеюсь, мы не в последний раз говорим…

— Да уж конечно, — согласился колдун. — Разговор был более чем интересным. Надин, ещё раз спасибо, но…

Милена.

— Да, разумеется! Желаю удачи.

— До свидания, — Саммаэль почти что не слышал её, эту Грант. Да, Надин ему помогла, но -

Милена. Милена, ответь.

Я… я здесь… милый…

Милена, быстро ко мне!

Подожди, милый… я делаю последний проход…

Голос звучал очень издалека. Очень медленно. Очень тягуче. Последний проход? Она что, промеряет проход в чистом Хаосе?!

Так, демонесса, а это ты зря!

Милена, бросай все проходы! Я знаю другой способ обследовать сектор! Немедленно возвращайся!

Я… я сейчас… милый… я…

Так, силы, силы. Где все мои силы. Должно же быть что-то в загашнике! Хоть тепловую энергию с водопада дери, хоть жировую ткань свою жги, но — все свои силы, всё что тут есть, всё тепло, всю жизнь — всё в одну точку!

И совместить эту точку с Миленкиным голосом!

Милый… — почувствовала. — Спасибо… я чуть было не…

«Чуть было»?! «Чуть было не» — что?!

Нить контакта. Горящая синяя нить голосового контакта в сером мареве Хаоса. И на себя эту нить, изо всех своих сил — нет, не жировую ткань я сейчас жгу, а как бы не нервную! — но тянуть её на себя! Тянуть на себя всю Милену!

Хлопо?к, как от взрыва гранаты, — вороньё с карканьем срывается с кедров, — и неяркая синяя вспышка. Милена — ещё в человечьем обличье, но держится на последнем пределе, глаза опасно светятся красным, — виснет у колдуна на плече.

— Так, — дёрнуть тепловой энергии с водопада, выморозить пару ворон, ворон здесь до дури, а Милена одна! — Тихо, тихо, пошли, пошли!

— Милый… — дёрнулась на плече. — Милый, что со мной…

— Не говори! Молчи! Тихо! Идём, идём! Ноги переставляй! Осторожно, ступеньки!

— Я, кажется…

— Ты растворилась.

— Милый, прости…

— Тихо, тихо! Не говори! Всё будет в порядке! Сейчас всё будет в порядке!

Напролом, через кусты — к парадной гостиницы. Пара туристов, пенсионеров столичных, — коснуться и отвести им глаза! Портье — учёный, с третьего раза запомнил! — без лишних напоминаний упирает взгляд в стойку.

— Идём, идём…

Лифт. Милена, как тряпичная кукла, большая чёрная тряпичная кукла, оседает на пол в углу. Третий этаж, как медленно открываются двери. Коридорная, быстро, — а ну-ка в стенку глаза!

Номер. На кровать демонессу, на кровать её, остальное потом!

— Милый, я… мне надо…

— Не шевелись!

Шевелится, пытается подняться с постели:

— Я должна… мне надо продолжить, найти… проход…

— Лежи. Милая моя, — Саммаэль впервые назвал её так. — Лежи, милая…

— Но… проход…

— Я знаю способ! Мы вместе найдём. Вместе. Ты слышишь меня? Вместе!

— Саммаэль… проход… мне надо вернуться… флакон стимулятора… в нагрудном кармане…

— Стимулятора?! — колдун неожиданно разозлился. — Щас будет тебе «стимулятор», снотворного два куба! Так, аптечка, аптечка, где, сука, аптечка?

Пока ворошил чемодан, пока копался в аптечке, — с кровати донёсся хриплый, лающий смех. Обернулся, с инъекционным пистолетом наперевес.

Милена смеялась. Уже в демонической форме, порвав куртку и болезненно подвернув крыло. Заходилась хриплым, безумным хохотом.

— Ой… Ай… Блядь… Чёрт… — смотрела, впрочем, осмысленно. — Где… я?

— Мэлхейм. Санаторий. Щас тебя тут, — колдун недобро прищурился и взвесил в руке инъектор. — Подлечат.

— Блин… я… что…

— Ты не помнишь?! — Саммаэль нашёл наконец эту чёртову ампулу. — Ты растворилась! Как я тогда, по дороге на Дейдру!

— Ах… — снова залаяла, захохотала. — Тогда… ты мне… отплатил…

— Об «оплате» речь не идёт. Ну так чего, — махнул ампулой со снотворным. — Тебе как, «стимулятора»?

— Не надо… — с трудом, не с первой попытки вернулась опять в человеческий облик. — Сама… засну…

— Ну давай, — скептически покачал головой. — Засыпай.

Подсел на край кровати, наконец-то погладил Милену по волосам.

— У… — поймала руку его ладонью, прижала к щеке. Сказала жалобно: — Я… проход… запорола…

— Да плюнь ты на этот проход! Есть другой способ. Расскажу — закачаешься.

— Я и так… вроде… качаюсь…

Милена с трудом вытянула обе руки вверх. Саммаэль не сразу додумался, а, когда понял, стянул с неё через голову рваную куртку. Потом — кое-как — стащил и штаны.

— Одеяло, так, давай из-под тебя его вытащим…

— У…

— Вот, хорошо. Спишь?

— Милый…

— Я здесь.

— Спасибо тебе…

— Спи.

— Спю…

Уткнулась щекой в ладошку, подтянула коленки к животику. Спит. Спит… дура. Дура, блин, дура, — Саммаэль гладил демонессу по волосам. — Дура набитая. Тридцать раз говорил ей, дуре, не лезь, дура, ты на рожон! «Последний проход», дура, «последний проход»…

Уф. Поправил подушку и одеяло, вышел на балкон, вдохнул холодный сырой воздух. Так, охрана; не знаю, с чего я сейчас её ставлю, сжёг всё что можно и что нельзя! — но охранный периметр вдоль балкона, ещё один на двери, — Коридорная! Не беспокоить! В дверь не стучать, шлюх в номер не предлагать! — и немножко по стенам и перекрытиям.

Сел на край постели, погладил Милену по волосам. А потом и прилёг, не раздеваясь, прямо на одеяло, бесцеремонно подвинув спящую демонессу к стене. Облапил поверх одеяла, подумал — «чёрт, помыть бы её не мешало», — и отключился. Как в омут канул.

Глава 17. Будешь трахать, не буди

Проснулся на самом рассвете, уставился удивленно в нечесаную демонессью макушку. Потом в памяти всплыл весь вчерашний вечер, — подполковник Грант, глайдер, Милена! Глайдер! Привод с произвольной синхронизацией! Астонская Императорская судоверфь, чемодан, вокзал, Сьерра!

Порт Мэлхейма, как и весь Космофлот, жил по стандартному столичному времени. С трёх часов ночи по местным часам были все на ногах; и, если хотел застать Вессона на корабле, а не искать его по всем кабакам, — то надо было поторопиться. Милена… Милена проспит, пожалуй, до вечера, поиздержалась, дурочка демоническая, поиздержалась…

Гостиница дрыхла без задних ног, у лестницы кемарила коридорная. Так, челноки сейчас ходят? Да, ходят, ждёт один у подъезда[68]; а вот бар ещё на замке? хрен мне, а не поллитра кофе.

Кофе перехватил уже в космопорту, по пути от терминала к ремонтным ангарам. Вессона на корабле, разумеется, не было; в трюме был зато Мэллони, не рыжий — чёрный от копоти, — и до сих пор отчаянно злой. Ворочал шкафы из-под электроники, гремел железом, бурчал под нос какое-то «ту, ра лу, ра лу-лу-лу»:

I've got a mind up what to do,

I'll work me a ticket home to you…[69]

— Грэг! — перебил его Саммаэль. — Вессон где?

— В пи… — механик махнул рукой. — Баб клеит, «где».

Насколько Саммаэль успел изучить своего пилота, «баб» он мог «клеить» с одной только целью: продать подороже, купить подешевле, а если совсем на халяву — то совсем хорошо. А «бабы», способные Вессону в этом помочь, водились в одном месте на всей на планете: в диспетчерской космопорта. К личной же жизни пилот относился вполне философски: «что само в постель приползло, то само пусть на болт и накрутится».

— В диспетчерской? — на всякий случай переспросил колдун.

— Дааа, в диспетчерской, — огрызнулся Мэллони, и принялся снова бурчать:

Too ra loo ra loo ra loo,

They're looking at the monkeys at the zoo,

I said, if I had a face like you,

I'd join Ardennah army…

Пилота колдун — и впрямь! — нашёл у диспетчерской башни. Стоял под козырьком, смолил цигарку, лыбился в дождливое низкое небо.

— О. Саммаэль!

— Приветствую. Ну как, накопал что-нибудь?

— Да что накопаешь, — Велентайн перестал улыбаться. — Всё же накрылось! Летают только совсем головой долбанутые. Щас, последних туристов повывезут, и адью. Горючки уже не достать.

— А горючего у нас ещё много?

— А это смотря докуда лететь!

— Вот про «докуда» и поговорим, — перешёл Саммаэль к делу. — Рассказали мне давеча про одну установку, которая может синхронизироваться с любой мировой линией, а не только с главной…

Пилот выпучил глаза и как-то неестественно булькнул. Прикрыл рот ладонью, булькнул ещё раз, потом, не сдержавшись, забулькал во весь голос, захохотал как умалишенный.

— Валентайн, я что, похож на идиота?! — оборвал его Саммаэль.

— Не… колдун, не… это я… идиот… — Вессон всё силился успокоиться. — Фффуууу, ххха. Тебе что, Мурена про эту херню рассказала?!

— Кто?!

— Да «Мурена»! Наденька Грант! Она тут крутится вместе с дочкой, всё думал, не дай бог меня опознает…

Значит, «мурена» она, а не «лошадь». Зубы, понимаешь ли, в два ряда, а остальное всё хвост. Тоже неплохо, в ротик-то ей ничего не клади. Даже если очень попросит.

— Да, Мурена и рассказала.

— Блин. Не, колдун, я ведь в натуре дурак. Ты досье моё, наверное, видел? Которое засекречено?

— Видел.

— Там было про метастабильные линии?

— Было.

— В общем, там было так. У нас на борту чего-то конкретно ёбнуло, — «да это у вас традиция», смекнул Саммаэль. — И затянуло нас в странное место. На метастабильную мировую линию. Как позже узнали, затянуло по следу этого… привода с произвольной синхронизацией, глайд-корабля! А гоняла там этот глайдер не кто-нибудь — а Мурена! Там мы и познакомились[70].

Саммаэль кивнул.

— В общем, я ей конкретно помог, корабль от взрыва ей спас, — похвастался Валентайн. — А глайдер этот в работе я видел… ну как же сразу не сообразил, говорили ж мне «ведьмаки» про навигацию в Сумеречье, тебе ж именно глайдер и нужен! И чего мы с джамп-приводом мудохаемся…

— Стоп, Велентайн, стоп! Где сейчас этот глайдер?!

— У хозяев, наверное… в Астоне, где ещё!

— Так вот, к вопросу «куда лететь». До Астона нам горючего хватит?!

— Три раза туда и обратно!

— Ты гражданин Съерры?

— Да…

— Въездную визу можешь оформить?

— Да, приглашение выписать, на гостевую! На тебя, на Мэллони, на Милену…

— Ну что, пилот, неясности есть?

— Погоди, а мы что… — Вессон запнулся и выпучил глаза. — Летим, значит, на Астон, и забираем с Императорской верфи секретный военный корабль?! Который в одном экземпляре на всю, блин, Вселенную?!

— А что нам останется делать, — скривился колдун. — Да, летим. Да, забираем. А как забираем — пока что не знаю, на месте будем смотреть.

— Ну… ремонт-то сначала закончим, — насупился Валентайн.

— Да. Дожидаемся запчастей, кончаем ремонт, и сразу же вылетаем.

— Нну авантюра, — вот авантюры-то этому вот пилоту и нравились! Что не скажешь про бортмеханика. — Хоть на страну на свою посмотрю, — ухмыльнулся Вессон. — А то «гражданин»-то я «гражданин», а восточнее Мэлхейма в жизни не забирался!

«А гражданство ты как получил?» подумал колдун, «так же, как я свою чёрную карту? Ох, и порасспросить бы тебя…»

***

Коридорная всё так же сидела у лестницы, повернув к стенке лицо — а вокруг суетились две медсестры. «Ой», струхнул Саммаэль. «Ни хрена ж я её вчера приложил! Откуда силы взялись? Это ж я не двух ворон на берегу поморозил — а наверно штук двадцать…»

Выдернул из коридорной вчерашний приказ — та разом обмякла и рухнула с табуретки, а по полу что-то зажурчало, — и по-быстрому заскочил к себе в номер.

Милена уже не спала; лежала под одеялом, разбросав по подушке нечесаные мокрые волосы.

— А, голову помыла? Щас, фен поищу…

— Да фен в ванной, — слабо улыбнулась. — Я отдохнуть прилегла.

— Хочешь, пожрать тебе принесу?

— Да я тут… червячка заморила.

— Ой… — колдун только сейчас заметил: балкон-то весь был в чёрных перьях! И в комнате кости валялись! Ну ни хрена себе «червячок»…

— Прости, — дёрнулась демонесса. — Я щас уберу…

— Да не стесняйся ты так, — усмехнулся колдун. — Я этим птичкам тоже вчера… поголовье проредил. Как, кстати, вкусно?

— Нет, — жалобно поморщилась демонесса.

— Есть кой-чего повкуснее.

— На что это ты намекаешь?!

— На Териоки.

— А… ты уверен…

— Уверен, — Саммаэль подсел на кровать и взял демонессу за руку. — Уверен, что ты сидишь на Териоки, пока я не достану новую аппаратуру. Поиски приостанавливаем. Есть одна мысль.

— Какая?

— Я вчера разузнал. У Сьерры есть корабль, способный ходить в Сумеречье. На любой из миров Сумеречья! Координаты в него зарядил — и он привёз тебя куда надо! Вот, съезжу на Сьерру, попробую этот корабль раздобыть… Э, ты чё делаешь, демон? Ну-ка ннах из моей головы! Тебе отдыхать положено!

— Так это Надин Грант тебе рассказала, — ревниво потянула Милена.

— Да, Надин Грант!

— Приставала к тебе?

— Да, приставала, — усмехнулся колдун.

— Значит, выгоняешь меня на Териоки, а сам будешь сексом тут заниматься…

— Да, буду, — Саммаэль улыбался уже до ушей. — Сперва состоится половой акт с джамп-генератором, а потом ещё два с цепями управления. И вот с ними, кстати, будет по-сухому и через задний проход: запчастей ни хрена не достать. Хорошо, что на Дейдре запас взяли.

— А зачем запчасти… ой… а что у вас произошло? — демонесса перестала дурачиться, посмотрела взволнованно. — Вы же должны были…

— Так ты не заметила?

— Не заметила чего?

— Я в прошлый раз вызывал тебя с Дейдры. Сказал «увидимся через две недели».

— Да…

— А прошёл-то месяц.

— Месяц?… — Милена перепугалась. — Я две недели там провела… А вы… что у вас… вы собирались на Мэлхейм…

— Мы не пошли на Мэлхейм, — произнёс Саммаэль. — Мы наладили навигацию по «информационному следу» и направились прямо к источнику. Чтобы быть поближе к тебе, и не мотаться туда и обратно. Навигация-то сработала, без сучка и задоринки; а мотор вот сгорел. Вот, неделю чинились в космосе, неделю выходили обратно… и корабль сейчас на ремонте. Ремонтируем, и уходим на Сьерру за другим кораблём.

— И как ты?… — Милена растерянно заглянула Саммаэлю в глаза. — Как ты там…

— Да, в скафандр насрал, — махнул тот рукой. — Когда корабль загорелся. А потом ничего, починились, никто даже не пострадал. Мэллони только злой как триста чертей, «убитый» движок простить мне не может.

— Представляю, — расхохоталась Милена. — А Вессон?

— А Вессону даже понравилось. Он адреналиновый наркоман, приключения любит. Ну, может быть, мазохист, я не знаю…

Отсмеялись; Милена притянула Саммаэля к себе, тот лёг, ткнулся носом в мокрую щёку. Спросил:

— А ты?

— Я?

— Ты. С кем ты там в Хаосе трахалась?

— Да с самим Хаосом и трахалась, — буркнула демонесса. — Я решила попробовать перепрыгнуть…

— Ты вышла за пределы мирового диска[71]?!

— Да… ну там же вязнешь! Там не сотни, там тыщи миров, через них сто лет пробиваться! — Милена чуть не плакала. — Сначала я делала как ты велел, не более одного перехода в день… а потом заебало же! Ну, я и прыгнула, через верх. Не попала. Прыгнула ещё, перелетела. Прыгнула в третий раз… — осеклась демонесса.

— Высоко забрала, что ли…

— Наверно.

— И две недели, получается, там…

— Получается, так.

— Да это ж пиздец, вообще-то, — вздохнул Саммаэль и обхватил демонессу покрепче. — Две недели в открытом Хаосе, это ж ващще растворишься, будь ты демон, будь ты сам чёрт…

— Я полукровка, — хныкнула демонесса.

— Значит, нам либо нанять чистокровного… а они на это пойдут?

— Нет, — отрезала демонесса с нажимом. — Им похуй, я выясняла. Им даже выгодно.

— Выгодно развалить человечьи миры?

— Не то что… места им станет чуть больше, жратвы станет чуть меньше. Им это без разницы.

— …Либо тогда второй вариант, — продолжил колдун свою мысль. — Добывать глайд-корабль.

— Второй вариант нравится больше. А он поможет?

— Проверим, — пробурчал Саммаэль. — Попробуем. Запчастей ждать ещё два дня, день на монтаж, до Сьерры дней пять лёту. Да пять дней обратно. Как раз ты и поправишься.

— Угу, — подтвердила Милена. — Я что-то… ни петь ни плясать. Ты меня по частям собирал, — слабо чмокнула колдуна в щёку.

— Ну так как, по частям собранная? На Териоки пойдёшь? Рыбка там, зайчики, ягодки-грибочки?

— Угу, — улыбнулась довольно.

За окнами вспыхнуло белым. Потом чуть пригасло, налилось янтарём.

— Ну иди!

Саммаэль проводил Милену до самой балконной двери. Демонесса стиснула его руку, коротко улыбнулась, шагнула за дверь — и исчезла в янтарном тумане. Ладошка её, впрочем, ещё цеплялась за указательный палец; и дёрнулась так эта ладошка, мол, ну чего ты там замер…

— Эй.

— Ну ненадооолго, — донеслось из тумана.

— А ты вообще как? — спросил Саммаэль настороженно.

— Ну, — Милена хихикнула. — Как говорится, «станешь трахать, не буди». Но ты всё равно, иди ко мне…

***

Хрена себе, «ненадолго»… хрена себе, «не буди»!

Саммаэль прикрыл за собой балконную дверь, ухмыльнулся довольно. «Ненадолго», ну как же, ведь демон же…

Потом посмотрел на часы. Ой, бля, запчасти-то прибывают завтра! Так, хорош отдыхать, выписываемся из гостиницы на хрен — и в порт. За работу.

Погас за спиной бело-янтарный свет. Саммаэль ещё подтолкнул немного, отвёл Териоки от Мэлхейма и отправил в свободный дрейф. А то мало ли, учует какой-нибудь экстрасенс, да попадёт на зубок демонессе. Нечего провоцировать… «происшествия».

И — принялся собирать вещи.

Глава 18. Данияль и лимонный щербет

Саммаэль чего-то не понимал. Паспортный контроль, который должен был занять не более трёх минут — виза-то вот она! — тянулся уже битый час. И тянулся без видимых изменений.

По крайней мере, вопрос ему задавали — раз за разом — один и тот же:

— Цель вашего прибытия в империю Сьерра?

Поначалу Саммаэль ещё пытался играть свою роль, отвечал, глядя прямо в мутные водянистые глаза пограничника, что «целью визита является туризм и осмотр достопримечательностей». Погранец — раз за разом — делал вид, что ответа он либо не слышал, либо не понял; по нескольку секунд молчал, не отворачивая опухшего землистого цвета лица — и вроде бы даже и не моргая! — а потом задавал тот же самый вопрос, снова и снова.

Через пятнадцать минут колдуну надоело. Сперва колдун принялся шуршать в кармане банкнотами; но вот тут пограничник подал признаки жизни — перекосился как от зубной боли, а охранник у двери, — здоровенный чёрнобородый детина в камуфляже и с широкой зелёной лентой на волосах, — чуть приподнял ствол карабина. Так; стандартный приём не прошёл; а ничего лучшего в голову не приходило, и Саммаэль начал уже просто наябываться:

— Цель вашего визита?

— Экскурсия в императорский гарем!

— Цель вашего визита?

— Свержение императора Шаграта — и установление диктатуры пролетариата!

— Цель вашего визита?

— Проникновение на Астонскую императорскую судоверфь и шпионаж в пользу отдела «Си-4»!

— Цель вашего визита?

— Выебать твою покойную бабушку!..

И на все на эти ответы — опять никаких признаков жизни. Как будто они и слов-то моих не слышат. Ни шпионаж, ни секс с мертвецами, ни попытка государственного переворота — ничем же их не проймёшь!

Да что же им, в конце-то концов, надо?! Чего они от меня услышать хотят?!

А старый добрый вариант «залезть к ним в мозги, и всё что надо там прочитать» — увы, не прокатывал.

Потому что в здании был колдун.

Был колдун, был! Сидел, сука, тихо, и не отсвечивал; ничем не выдавал — кто он, где он, как он. Но — держал, держал стопроцентный барьер на всех сотрудниках пограничного пункта! Ни к кому, блин, в мозги-то не присунуть, ни с кого, блин, ни словечка не прочитать, никого, блин, не предсказать даже на полсекунды! И время, блин, не замедлить, кругом карабин, блин, на карабине, и смотрят все в лоб, только дёрнись, плотность огня будет такая, что между разрядами мышь не проскочит…

Даже летучая?

Даже летучая.

Потому и Милену не вызывал.

Ну, блядь, колдун! Ну, сука, ну только мне покажись, только, блин, высунься, хоть на миллиметр, уж я-то яйца тебе на шею-то наверну, да голову с хуем местами-то поменяю!

— Цель вашего визита?

Саммаэль набрал в грудь побольше воздуху, привлёк на помощь все свои познания в «изящной словесности», и начал, надеясь, что местный колдун тоже его услышит:

— Ёб я мать твою в гроб, в бога, в душу и в двенадцать апостолов, да проебись ты тримандаблядским проебом…

Но тут сзади загрохотало.

Первый по лестнице скатился Вессон, растрёпанный, перепуганный, и, блядь, в «браслетах»[72]! А следом и Мэллони, и тоже в «браслетах», и с немаленьким «фонарём» под глазом! А следом — трое, четверо! — в камуфляже и с карабинами, предохранители сняты, селекторы в положении «максимальная скорострельность»[73]! А следом и пятый, тощий, маленький, лысенький, тоже, как все, в камуфляже — но с двумя шевронами на рукаве, капрал, что ли… и морда-то, морда-то, нос весь в лепёшку, и скольких зубов-то не досчитался?

Ну, Мэллони, ну вот кто здесь мастер «наябываться», а я так, я никак, я со своей «изящной словесностью» просто попи?сать вышел!..

Это было последнее, что Саммаэль подумал. Потому что дальше не думал уже ничего. Рывком, опрокинув стул, — назад и вверх, под самый под потолок, — жить захочешь, мигом летать научишься! — замедлив время и уходя с линии прицеливания, стягивая на себя всё окружающее, что вокруг было, — а был тут поблизости не воздух, не вода — а прямо-таки огонь…

А «линии прицеливания» не было. Карабины смотрели в пол.

Потом чуть дрогнуло, — безмолвный приказ, — и лысый капрал, скривившись, потянулся к заднему карману штанов. В котором лежали ключи от наручников.

А потом зазвучал голос:

Остановитесь. Пожалуйста.

Да, пожалуй, не помешает.

И таки остановились. Все остановились, замерли, кто где стоял, а Саммаэль неуклюже спустился на пол. Только мелкий капрал суетился, звенел связкой ключей, а освобождённый Вессон со страдальческим выражением на лице разминал запястья. Мэллони же, избавившись от «браслетов», заниматься глупостями не стал: поднёс свой немаленький кулачище к подбородку капрала, примерился — и результатом сравнения остался доволен. А вот капрал, похоже, не очень…

И тут в комнату вошёл — точнее, вбежал — обладатель голоса. И Саммаэля охолонуло. Потому что похож был, очень похож был маг — на Джоэля Верса. Нет, нет, не внешностью, — хотя тоже поджарый и с проседью, но другие черты лица, лицо острое и скуластое, изрытое оспой…

Похож он был целеустремлённостью. И в какой-то степени — честолюбием. Способностью идти до конца и на всё, не останавливаясь ни перед чем, ради поставленной цели…

Но было одно отличие, неожиданно понял Саммаэль. Этот маг уже знал, что такое власть. Знал, какой груз приходится нести на плечах; и как легко оступиться, упасть, не выдержав этой тяжести…

— Я прошу извинения за то, что заставил себя ждать, — начал маг, не поднимая глаз. А потом поднял голову, глаза его расширились, и он сделал то, что Саммаэль никак не мог от него ожидать:

— Валентайн… брат… — маг шагнул вперед, и обнял пилота.

— А?… — только и выдавил из себя Вессон.

Чёрт, да он действует искренне! Никакой игры, никакой показухи; маг действительно рад видеть пилота! И ещё одно: маг снял всю свою защиту! Он действует открыто и искренне, зная, что в комнате есть эмпат!

Про таких людей Саммаэль читал разве что в книжках. А в жизни — ни разу не видел. Ну, разве что, за одним — точнее, двумя — исключениями…

— Аа?… — снова выдавил из себя пилот, но уже с другой интонацией.

— Да, — маг похлопал Вессона по спине, потом отступил на шаг и представился: — Данияль. Данияль аль-Астани. Руководитель Канцелярии имперской безопасности. Прости, что заставил ждать тебя, брат. Мне сообщили, что прибыл разведывательный корабль с Арденны… но я не ожидал, что прибудешь ты!

— Аааа! — с выражением клинического имбецила промычал Вессон.

***

— Я говорю с полной ответственностью, Валентайн. Ты остановил войну!

— Аа?

Лимонный щербет, думал Саммаэль. Ковёр на полу и лимонный щербет. Кривые берёзки под снегом за зарешеченным грязным окном, ковёр и лимонный щербет. Неслабое сочетание. Хорошо хоть сидим на стульях и за столом.

А Данияль продолжал:

— Полковник Хоэнхайм, командир крейсера «Анкалагон». Он выжил, благодаря тебе, и дал интервью. Рассказал об испытаниях «Молота Тора», антипланетарного оружия; рассказал о том, что Арденна испытывала «Молот Тора» на одной из наших планет. Интервью удалось опубликовать в газете на Метрополии; из свободной продажи тираж быстро изъяли — но скандал в Сенате всё-таки состоялся. И с этого скандала и началось признание независимости Сьерры!

— Аааа?… — гнул своё Вессон.

— А ты, Валентайн… на Нью-Гарке ты совершил невозможное[74]. И, если б не ты, если бы Хоэнхайм погиб, следующей целью для «Молота Тора» должна была быть Сьерра. Должны были быть все мы.

Лимонный щербет. Саммаэль, задумавшись, отхлебнул из пиалы, спохватился — психоактивные вещества! — но поздно! Ну да ничего страшного, в таких концентрациях на меня не подействуют, а Вессон, может, последует моему примеру, хлебнёт — и чуть-чуть расслабится. Ой, а Мэллони-то, только Мэллони бы не разошёлся… но тот, кажется, и так более чем доволен: и синяком под глазом, и произведёнными разрушениями.

— А теперь скажи, Валентайн… — аль-Астани посмотрел пилоту в глаза. — С чем ты пришёл? Пришёл сказать нам что-то, или о чём-то просить? Говори, друг мой, для тебя что угодно!

А вот-то маг и схитрил! Он обращался не к командиру корабля, а к судовладельцу; и делал это так, чтобы судовладелец заметил!

Э, нет уж, «друг мой» Вессон, ты здесь в теме, у тебя здесь знакомые, — ты и выкручивайся!

— Ээээ?… — наконец-то сменил пластинку пилот. Попытался встретиться взглядом со своим нанимателем, не получилось; нервно отхлебнул из пиалы, вздрогнул, и, заикаясь, промямлил: — Ээээ… эта… «М-морская змея»…

— Да, «Морская змея», — Данияль качнул головой. Не от Вессона ожидал он ответа, отнюдь не от Вессона! — В операции «Морская змея» вы с Грегори тоже нам помогли! Если бы эта бешенная Грант взялась бы преследовать наш корабль, переговоры бы сорвались, и война вспыхнула бы с новой силой! А наш агент сообщал, что она собралась преследовать. Но вы отговорили её[75].

— Ваш агент? У вас был агент в экспедиции Грант?!

— Да, да, — аль-Астани нетерпеливо махнул рукой. — Он и сейчас там есть!

Повисло неловкое молчание. Ну давай, маг, давай, думал Саммаэль; да, ты показал, что не боишься меня, что ты можешь открыться даже в присутствии человека, который способен прочитать с тебя всё; ты показал, что можешь позволить себе ничего не скрывать! Но я-то не знаю, сто?ит ли мне скрывать от тебя!

Аль-Астани опустил голову и заговорил. Заговорил негромко, и как бы ни к кому не обращаясь; но Саммаэль знал, с кем маг сейчас говорит:

— Сегодня у нас есть оружие. Есть корабли, есть пилоты. И сейчас мы можем себя защитить. Но тогда, в начале Войны за независимость, у нас ещё ничего не было! — голос Данияля повысился. — И мы потеряли всех. Никого не осталось. Никого.

Саммаэль удивлённо расширил глаза. «Никого»? Про кого Данияль сейчас говорит?! Потянулся к магу, коснулся его сознания, и…

И комната — со столом и лимонным щербетом — исчезла.

…Был зал, громадный зал глубоко под землёй, с полукруглым ячеистым сводом; похожий на станцию метрополитена — или на бомбоубежище. Были непонятные знаки, начертанные на бетонном полу цветным мелом. Был неровный, мятущийся свет переносных газовых ламп — зачем газ, почему отключено электричество? — и были люди. Много людей. В тусклом свете газовых ламп Саммаэль не мог разглядеть, сколько их здесь, и что они делают; но вокруг этой группы людей в центре зала вихрем вилась энергия. Вихрем громаднейшей силы, подобно плазме в корабельном реакторе, но во сто, — нет, в тысячу крат сильнее…

…А потом пришла темнота. Темнота звёздного неба над ночной стороной планеты. И две чёрных тени, скользящих по переходной орбите, заслонявших от взгляда звёзды. Две смертоносных сестры — «Непобедимая» и «Неустрашимая»[76], два крейсера типа «М-3», единственные из всего Десятого флота, в жестоких боях растерявшие все корабли сопровождения, — но сумевшие выйти на цель и подавить планетарную оборону…

…И видел ещё Саммаэль, — нет, не видел, а чувствовал, — два на шесть да на пять. На двух кораблях по шесть ракет класса «корабль-поверхность», пять мегатонн каждая, и все шестьдесят мегатонн нацелены на столицу Империи. И нет уже никого, кто стоял бы ещё на ногах, кто мог бы встать на защиту, встать между нами и ними, между спящими городами — и этими чёрными «сёстрами», готовыми — команда на поджиг уже прошла! — выплеснуть пламя на спящие города Сьерры…

И на этом виде?ние оборвалось.

Отчаянно билось сердце.

Саммаэль — впервые — прервал молчание:

— Маги? Вы поставили магов против крейсеров Федерации?!

— Да, — тихо сказал аль-Астани. — Наша планетарная оборона была уничтожена. Объектовая ПВО перехватила бы две или три ракеты, но это бы ничего не исправило. Десятый флот Арденны был тоже разбит, но два крейсера прорвались к нашей Столице. И нам пришлось обратиться за помощью к магам. И маги, — продолжил Данияль после паузы. — Смогли. Смогли отразить атаку. Но все погибли. Все тридцать пять человек. У нас никого не осталось.

— Мы потеряли многое, — аль-Астани повысил голос. — Но сейчас мы теряем ещё больше. Арденна нам больше не угрожает; но три наших мира уже уничтожены!

— Бомбардировки? — спросил Вессон, не сообразив.

— Нет, — покачал головой аль-Астани. — Распад.

А потом маг повернул голову и посмотрел на Саммаэля. И произнёс:

— С того самого дня, когда мы узнали про катастрофу на Аргосе, мы держим глайдер в готовности к вылету. Но лететь на нём — некому. Я следователь, а не учёный; ибн Назир не может отойти от дому больше чем на километр… а мой ученик не справился даже с просьбой «задержать вас до моего прибытия».

Данияль посмотрел Саммаэлю прямо в глаза:

— Вы — сможете? Вы сможете остановить распад?

— Я не знаю, — ответил колдун.

— Другого ответа я и не ждал, — сказал аль-Астани. — Но вы знаете, с чего начинать. Вы готовы лететь?

— Да. Я готов.

— Тогда идёмте. Глайдер ждёт вас.

***

— Александер, состояние корабля?

— Прогрев реактора, двадцать минут.

Всё произошло очень быстро. Вессон и Мэллони были с почётом выперты на орбиту, приняли на борт горючки и запчастей, и принялись — а что делать! — готовить КДР к обратному переходу. Саммаэль же не успел и чихнуть, как получил под командование угрюмого чёрнобородого дядю по имени Александер («за успех операции ты отвечаешь жизнью!», напутствовал Александера Данияль), а сам оказался втиснут за пульт лётного наблюдателя.

Да, на глайдере. На том самом.

— Удачи… брат, — напоследок шепнул колдуну аль-Астани, и выбежал с корабля. А глайдер прыгнул в небо, взвыл маршевым двигателем, и пулей вылетел на орбиту.

Кораблик Саммаэль рассмотрел плохо. Толстая задница с дюзами двигателей, нелепые короткие крылышки, крохотная каютка и застеклённый «клюв» пилотской кабины. Из кабины зато обзор был хороший… слишком хороший: от взгляда на проплывавшую прямо перед физиономией поверхность планеты изрядно кружилась башка.

«Таких не берут в космонавты», подумал колдун, перевёл взгляд на пилота… Ой, а что это он делает?! А что это за шланг у него на поясе?! Это что, это что, компенсационный костюм[77]? А наблюдателю такой не положен? И бортовых компенсаторов на корабле нет? Ой, бля…

Перегрузки Саммаэль переносил хреновато. Потому — в юности, дома, — и не пошёл в авиацию. А тогда ведь мечтал… сейчас уже не мечтаю. Не знаю уж, как бы оно всё сложилось, — но колдуном тогда бы не стал, это точно. Не встретил бы Ани, и Лари, и Джуда; и Милену, и… Э. А кое-кого ведь из «встреченных» надо бы допросить.

Нашёл пульт внутриэскадренной связи, нацепил гарнитуру и щёлкнул тангентой.

— Вессон?

— Аааа?… — тот всё ещё не отошёл после шока. А может, щербетная дурь не выветрилась. Ну, блин, ну, экипаж, у одного глаз подбит, другой наркоты обдолбался, третий как слизняка проглотил… а четвёртый падает в обморок от перегрузок.

— Вессон, ты не мог бы кое-чего пояснить?

— А? Чего?

— Ну, ты здесь, оказывается, национальный герой, спаситель Отечества…

— А, ты об этом, — Вессон смутился. — Тебе чё, всё сначала рассказывать, да?

— Да, давай-ка сначала. Надо бы знать, с кем я летаю.

— Ну… — Валь с трудом собирался с мыслями. — Сел я на твоей любимой Нью-Гарке. Без корабля и без денег. А оттуда, сам понимаешь, так просто не вылезти. Работал на Гейла, работал на Восьмипалого, думал убитый корвет себе покупать. И тут шум, гам, фанфары, приходит Сьерра.

— На арденнскую станцию?

— На арденнскую станцию, обороны там нет никакой. В общем, что получилось, — пилот набрал побольше воздуху в грудь. — Арденна сделала новую супер-бомбу, и захотела её испытать. Ну и на ком? Федералы как раз на Сьерру были обижены, Сьерра-то отделилась; вот на Сьерре решили и испытать. На одной из дальних её колоний. А тут — надо ведь понимать, раньше Сьерра была частью Федерации, люди туда-обратно мотались. У кого на Сьерре родня, а у кого и любовница. И о таких «испытаниях» лучше особо-то не трубить, скандал в Метрополии будет такой, что и «ведьмаки» не помогут.

— И?

— И федерасты сделали очень просто. Когда снаряжали испытательный рейс, подкрутили чего-то в приёмниках навигации. И командир крейсера, Хо… Ху… Хуе…

— Хоэнхайм.

— Да, Хоэнхайм. Он был уверен, что идёт на необитаемую планету. А после бомбардировки «закладку» в приёмнике обнаружили, и Хоэнхайм узнал, что на планете было население. «Слегка» от этого огорчился — и связался с Астоном: мол, «простите, я не хотел, домой мне нафиг не надо, возьмите меня к себе». И взяли.

— Ну и что ты? — спросил Саммаэль.

— Ну, а я сижу себе на Нью-Гарке. Вваливается эскадра со Сьерры, за ней этот вот Хоэнхайм, на ремонт и заправку, а за ними — злобные федерасты. В количестве до фига и даже чуть-чуть больше. И подумай сам, вот если они забирают обратно свой крейсер с бомбами на борту, — то что они делают в первую очередь? Да проводят ещё одно испытание, на этот раз по Нью-Гарке! То есть по мне лично! За соучастие. А потом идут разваливать столицу Империи, аль-Астани об этом тебе говорил. Ну, я и занялся… делом.

— На штурмовике?

— На штурмовике.

— Против восьми средних фрегатов.

— «М-71» тяжёлый, а не средний, на орбите ему тесновато. Да и Сьерры там было, машины четыре… тоже повоевали. Ну и, — усмехнулся Вессон хвастливо. — Раскидали мы федерастов. Бергману этому харю пожгло, а остальные сто человек…

— Погоди, погоди, — Саммаэль прикинул в уме. — Силы сторон: восемь бортов у Арденны, четыре у Сьерры, плюс крейсер, плюс штурмовик…

— Не, — Вессон помотал головой. — Не так ты считаешь. Крейсер старый как говно мамонта, противокорабельного вооружения не имел. У Сьерры не четыре машины, а семь; но одна — разведывательная, а не боевая, а ещё две завязаны на охране, крейсер-то нужен им целенький! То есть, связаны по рукам и ногам, маневрировать, считай, и не могут. Тяжёлая ситуация, тяжёлая; был бы у меня выбор — бежал бы оттуда во все форсажки. А рассказал бы мне кто, что Арденну там раздолбали — я б не поверил. А вот ведь. Справился.

— Фрегат так уязвим перед штурмовиком?

— Вообще-то да, — Вессон нервно покосился куда-то в сторону, вероятно, на индикатор радара. — Уязвим. Если на штурмовике пилот грамотный. Штурмовик лёгкий, удельная тяга громадная, крутится на малой дистанции как шалава под боцманом. Ракета его не догонит, привода артиллерии за ним не успеют: слишком высокая угловая скорость. Ну и вот.

— А наш фрегат — тоже уязвим?

— Да. Уязвим. Ещё как, — буркнул Вессон угрюмо.

— А штурмовики, у кого они есть? Кланы на них ходят? Мафия?

— Не, — Валь мотнул головой. — Радиус действия у штурмовика никакой. Они работают либо в обороне, либо в десанте. Но десант возит их на здоровенных таких кораблях, «несущие крейсера» называются. Такие есть только у федералов… ну и у Сьерры.

— Ясно. То есть, со штурмовиками мы вряд ли столкнёмся. Ну а этот-то, аль-Астани…

— А, — Валентайн рассмеялся. — Я только сегодня узнал, что его зовут аль-Астани. В тот раз он мне не представился. Он курировал ту операцию. Ну и выдал мне от щедрот имперское гражданство, и фрегат этот, предсерийный, который флотский заказчик не принял…

— Почему не принял? — забеспокоился Саммаэль. — Он чего, бракованный?

— Не! Слишком роскошный! — Вессон хихикнул. — Астонская верфь выпендрилась и отделала жилой отсек как на генеральской яхте! Флотские глянули и сказали: кожу и дерево выкинуть нафиг, экипаж сократить, жилой отсек по бокам поджать, и поставить ещё парочку пусковых. А эту, мол, «яхту» куда хотите туда и девайте, у неё недостаточный вес секундного залпа. Ну, мне эту «яхту» и сбагрили. Такая история.

— То есть, ты аль-Астани видел только мельком?

— Ну да. А сегодня он как накинется, «брат», мол, «брат»…

Рассмеялись.

— Ну а дальше ты слышал, — сказал Валентайн. — С помощью этого Хоэнхайма, которого я, типа, спас, Сьерра получила себе независимость. Ну и вот, я «национальный герой», с командующим Канцелярией безопасности в обнимку хожу, и всё тут такое. Слушай, только я вот не понял. Что аль-Астани говорил про каких-то там «магов»?

«Шшшшайтаны», прошипел под нос Александер. Саммаэль пропустил это мимо ушей.

— Так то и говорил, — ответил колдун. — Что почти все имперские маги погибли, отражая космическую бомбардировку столицы.

— А это возможно?!

— А я почём знаю.

— Ну ты же…

— У меня это тоже в голове не укладывается, — перебил его Саммаэль, надеясь, что Александер не услышал про «ты же». А то хлопот с ним, кажется, не оберёшься, с магией у него какие-то нелады. — Как можно с поверхности, не видя врага в лицо, снять с орбиты ракетные крейсера? Не знаю, может, энергию сконцентрировали, чем-то орбиту «перегородили»… крейсера сбили — а сами все померли.

«Шайтаны», снова буркнул пилот. Впрочем, не так убеждённо.

— Почему, как ты думаешь, — сказал Саммаэль. — Сьерра так легко отдала нам глайдер? Магов у них не осталось! Аль-Астани — занят в столице, его ученик — шлемазл, ибн-Назир — инвалид. Машина-то есть, а куда лететь и чего там делать — не знают. Были б у Сьерры свои специалисты — они сами бы занимались распадом. Я бы и не понадобился.

— А ты, кстати, знаешь? — хмыкнул Валь.

— «Куда лететь»? Знаю, — спокойно сказал Саммаэль. — А «что делать» — это будем смотреть на месте.

— Так а куда лететь?! — нетерпеливо спросил Алексендер.

— Мэлхейм.

— Но…

— Там берём на борт специалиста-разведчика. И дальше — в сектор эр-шесть-шестьдесят один.

— Мы не ходим в эр-шестьдесят первый, — отрезал пилот.

— По причинам?

— Затруднена навигация. Определение координат.

— Ну и чудненько, — усмехнулся колдун. — На КДР у нас новая экспериментальная навигация, которую в секторе поиска уже испытали. У нас навигация, у вас привод… Кстати, готовность привода?

— Минута, — Александер скосил глаза на индикатор температуры.

— Ой, — заторопился Вессон. — Мэллони! — «Яяяя», тихо донеслось из наушников. — По местам стоять, корабль к переходу готовить! Александер, — снова нагнулся к переговорнику. — Дистанция сто, плазму на привод, давление субкритическое?

— Да, — подтвердил Александер. — Ты помнишь.

— Э, вы чё, — забеспокоился Саммаэль. — Вы знакомы? Вместе летали, что ли? Когда успели… А, — колдун вспомнил досье Вессона. — «Морская змея»?!

— Ща, погоди, погоди, — суетился Вессон. — Мэллони, хули реакторы не на компрессии[78]? Что значит «и так сойдёт»?! А, у нас резерв тяги… Саммаэль, про «змею» расскажу потом! Но с Александером — да, знакомы… заочно.

И знакомство Александеру не понравилось, подумал колдун, сжал он кулаки на штурвале, вон, костяшки пальцев все побелели. Так, а этот рычаг, что, управление тягой?! Что, мы уже отправляемся?! Ой… ё… ё-моё…

Планета ухнула вниз, скрипнули кресла, становясь перпендикулярно полу. Навалилась тяжесть, бетонной плитой на грудную клетку, выбивая воздух из лёгких. Потемнело в глазах. Последнее, что услышал колдун перед тем, как потерять сознание — это были слова Александера:

— Переход начат.

А последнее, что подумал -

«Таких не берут в космонавты!»

Глава 19. Конец пути

— Чего мы ждём? — снова спросил Александер.

— Разведчицу, — снова ответил колдун.

Милена.

Ээээ!

Чёрт, ну поторопилась бы она. Не улыбается здесь сидеть, провести бы уже инструктаж — и на вылет.

Вессон и Мэллони, оба в драных комбезах, жались по углам кают-компании, и ощущали себя весьма неуютно. Александер же, наоборот, сидел прямо, будто штык проглотил; в чёрной парадной форме, при кобуре и при всех орденах.

Саммаэль зябко поёжился. Вот нелады нам с этим пилотом. С верующими со всеми ведь нелады: у них всё что не от пророка — то всё от диавола; а колдун-то пророка, может, и уважает — да верить ему не верит. Иначе бы колдуном не был.

А тут ещё и Милена. Хоть, конечно, и не диавол, не Иблис во плоти, но тоже всё-таки демон! Летучая мышь! Её и близко к Александеру нельзя подпускать! Да только как, им же на одном корабле идти. Шепнуть бы ей как-нибудь, чтобы в демонской форме пилоту на глаза не показывалась…

Милена.

Аааа!

Поймала! Чёрт, поймала! Саммаэль сейчас её видел: она была там, на Териоки, в заросшей низине у заводи. Как бросилась с дерева вниз, раскинув перепончатые крылья, — так и сидела сейчас в высокой траве, опершись на руку и настороженно вскинув голову. И заяц-то, заяц, — большой, зараза, килограмм на пять! — как Милена ему перекусила шейные позвонки, так и не выпускала. Держала в зубах: «моё, мол! Не зарьтесь!»

Нашла время зайцев ловить.

Милена, заканчивай с этим ушастым, и дуй сюда. Мы на Мэлхейме, на поверхности, в пассажирском порту.

Кивнула головой; а заячья тушка дёрнулась — вверх-вниз.

Будем надеяться, что поняла.

— Прибытие через десять минут, — сказал колдун вслух. — Ждём.

— Ждёём, — жалобно протянул Грэг.

Эх… долетели-то до Мэлхейма быстро. Но неприятно. Два дня всего, глайдер резал пространство как раскалённый нож, а фрегат только болтался в килватере, — но в невесомости. Но — в тесной каюте, да и с не самым симпатичным попутчиком. И по ночам храпел пилот, что твой слон; и днём, по пять раз, исправно… нет, не лицом на Мекку, какая в космосе Мекка, да и на какой она на планете, — нет; просто повисал посреди каюты, закрывал глаза да бормотал что-то себе под нос. И шипел, как спущенная шина, коли задеть его ненароком.

А из каюты Саммаэлю никуда было не деться. Потому что как сунулся в ходовую рубку, как увидел серое марево Хаоса за бронестеклом, как подкатила тошнота к горлу… так еле успел доползти до унитаза; и повторять эксперимент уже не хотел.

Не для людей эти, блин, «звездолёты». Точнее, может, и для людей — но не для колдунов. Интересно, как же Милена выдержит работу на глайдере… Милена… Милена?!

— Дура!!!

Ага. Прямо здесь. Вылезла из портала прямо здесь, в середине кают-компании! Плеснуло синеньким, хлопнуло, как от неслабой петарды, — и вот она, демонесса, в чёрной, понимаешь ли, чешуе, и с крылышками. И лыбится во все сорок четыре зуба: типа, «здрассте вам».

Только кровушку заячью с губ утёрла. И на том, блядь, спасибо!

Так, — Саммаэль перешёл в замедление, — Мэллони пытается провалиться сквозь кресло — и это у него получается! Вессон весь побелел, и, кажись, щас хлопнется в обморок. А вот Александер — быстро соображает! — его действия не оставляют сомнений: встать! Кобура! Пистолет! Убить шайтана!

В кресло его! И по руке, по локтю, больно, чтоб онемело. Чтоб к кобуре не тянулся. А Милену — в другое кресло! И по мозгам ей, по мозгам: превратись! Оденься! Сиди и молчи!

Превратилась. Оделась. Села и замолчала.

Мэллони… перепуган, но не дурит. Вессон… так, старший лейтенант, в обморок не падать, где у тебя мозговое кровообращение, дай-ка подправлю… в норме. Александер… Сидеть! Сидеть, я сказал! У, сильный, гад, хрен удержишь его на ведении…

Придётся словами.

— Александер, отставить!

Не слушал. Боролся с директивой, пытался встать, тянул к кобуре онемевшую руку.

— Отставить! Александер!!!

Чёрт, да что с ним теперь делать? Как его успокоить?

Милена! Да что ты… Назад!!!

Нет, не послушала. Вышла — точнее, выпрыгнула — на середину каюты, встала точно перед пилотом. Спинку пряменько, ручки по швам…

И ведь сработало! Чёрт, сработало! Замер пилот, замер; бросил попытки встать, бросил скрести кобуру; почувствовал — что толку от пистолета, когда вот она, демонесса, что ни убежать от неё никуда, ни пулей её не пробить…

Только смотрел упрямо перед собой. И желваки ходили по скулам.

— Да, я демон, — тихо произнесла Милена («ёб твою сорок раз», прошептал Мэллони, а Вессон снова засобирался в обморок). — Я работаю с Саммаэлем. Занимаюсь разведкой. Прошу вас выслушать то, что скажет вам Саммаэль.

Выслушает, подсказал Саммаэль. Теперь — выслушает. Спасибо, Милена.

Не ответила. Молча — шагом — вернулась на место. Села.

Александер молчал. Скрипел зубами, пучил глаза из-под густых чёрных бровей.

— Милена единственная из нас, — начал колдун. — Способна вести разведку в секторе. Поэтому ваша задача, Александер, доставить её в сектор эр-шесть-шестьдесят один…

— Нет, — сквозь зубы отрезал пилот.

— Плохо, — сказал Саммаэль. Ответ пилота был ожидаем; но… — Аль-Астани упоминал, что за успех операции вы отвечаете жизнью…

— Мне всё равно!

— Аль-Астани говорил также, что несколько ваших миров потеряны из-за распада. Волна угрожает всей территории империи Сьерра. Если распад не прекратить, погибнут…

— Такова воля Аллаха!

— Воля Аллаха, значит… — Саммаэль осклабился. — Салима, Зинат, — медленно проговорил колдун. — Такова воля Аллаха?

А вот и нет! Не такова. Лицо пилота не изменилось; и вести его Саммаэль по-прежнему не был способен, — но читать-то читал! Прочитал же про этих, про Салиму и Зинат; Салиме пять годиков, а Зинат восемь… И вот тут-то мужик и задумался. Не какие-то там «несколько» абстрактных «миров», не какая-то «территория империи Сьерра» — а Салима и Зинат! Дочки его родные!

— Надеюсь, — подытожил колдун. — «Воля Аллаха» девочкам ещё немножко пожить. Работаем? — рявкнул в голос. — Чтобы у Салимы и Зинат земля была под ногами?!

Пилот скосил глаза на демонессу. Скривился, как от зубной боли. Но — «да, работаем»…

— Да, — сказал Александер угрюмо. — Работаем.

— Хорошо, — колдун с шумом выдохнул. — Тогда делаем так. Милена идёт с вами на глайдере. Будет держаться как можно дальше от вас; например, в шлюзе. Выходите в сектор эр-шесть-шестьдесят один, принимаете грубое целеуказание с фрегата, садитесь на грунт, открываете шлюз, выпускаете Милену. Милена ориентируется, берёт пеленг на источник Волны, возвращается в шлюз, по интеркому сообщает вам пеленг.

Александер напряжённо кивнул.

— Фрегат держим в кильватере? — Валентайн наконец-то перестал падать в обморок, и начал соображать.

— Вряд ли, — помотал головой Саммаэль. — Только свяжем Милене маневр. На фрегате работаем с телеметрией, навигацией и «информационным следом». Александер, мы сможем держать связь между кораблями при расхождении в несколько линий?

— Да, сможем.

— Хорошо. Милена?

Пожала плечами:

— Глайдер — он как?

— Пиздец это, а не корабль, — «зачем такие слова говоришь», прошипел Александер. — Компенсаторов нет, колдуну на нём смерть. Так что, Мил, ты там смотри. Если что — высаживайся на грунт, и либо жди фрегата, либо иди на Териоки. Передатчик с собой возьмёшь, — Саммаэль приподнял увесистый зелёный рюкзак.

— Хорошо, — Милена скривилась. — Попробуем.

***

И попробовали.

Первые два перехода были в никуда: Милена всё не могла приноровиться к характеристикам глайдера и злилась, а Александер шипел своё про «шайтанов», и толку от него было чуть. Третий проход получился уже более точный, глайдер — по словам Милены — вышел «почти что к источнику, осталось совсем немного…» Но сразу после доклада — Саммаэль видел изображение с видеокамеры — демонесса охнула, покачнулась, и тяжело опустилась на землю.

— Милена, уходи оттуда! — скомандовал Саммаэль.

И Милена ушла. Исчезла. Растворилась в воздухе, и — для разнообразия — без световых эффектов.

— Милена? Милена, ответь! Милена, ответь Саммаэлю! Приём!

— Я на Териоки, — донеслось из наушников. — Чёрт… этот корабль точно не для людей. И не для демонов, — демонесса хмыкнула. — Я на ногах не стою!

— Ты справишься?

— С поиском? Милый, мне надо пару часов…

— Я не об этом. Тебе на Териоки помощь нужна?

— А, — Милена рассмеялась. — Нет, здесь моя сумка с лекарствами. Через пару часов буду уже на ногах.

— Двенадцать часов!

— Что?

— Двенадцать часов на отдых! Давай, приходи в себя. Я пересяду на глайдер и продолжу поиск самостоятельно!

— Аа.

— Передатчик выключи, не жги батарейки. Включишь через двенадцать часов.

— Спасибо, милый, — донеслось из наушников.

— Отбой.

«Продолжу поиск самостоятельно»… ну это я дал. И с чего я начну этот «поиск»?

— Вессон?! — заорал колдун на весь корабль.

— Ааа? — донеслось из ходовой рубки.

— Нам на Сьерре десантный костюм перепал?

— Да, перепал! В шлюзе стоит…

— Заряжен?

— Да!

— Автономность?

— Восемь часов.

— Вакуум держит?

— Держит!

«Что-то стремаюсь я на грунт голышом выходить. Вон, на картинке с глайдера, никак фумаролы[79]. Никак, жёлтый налёт на камнях; плохо видно, посветить бы туда прожектором. Милена, небось, ещё и сернистого ангидрида глотнула[80]…»

«Так, ладно. В скафандр я влез. И что я делаю дальше?»

— Александер? — Саммаэль переключил передатчик.

— На связи!

— Вы сможете пройти к фрегату, взять меня на борт и вернуться обратно?

— В эту же точку? Если поставлю маяк.

— Ставьте. Время прибытия?

— Четыре минуты, — картинка на экране вздрогнула, потом пошла вниз.

— Отбой.

Так, скафандр. Саммаэль критически оглядел здоровую чёрную хренотень с распахнутым люком на спине, зажатую в стапеле в шлюзе. Так, ну что, с приступочки две ноги в люк и в штанины… а по росту он что, сам регулируется?

Ага! Не успел колдун заправить ноги в «штанины» — как взвизгнули привода, встал на место коленный шарнир, обжало ступни, голени и бёдра. Так, теперь руки… ага, перчатки тоже сами настроились, заодно и шлем встал на место. Теперь — как закрыть за собой люк? Бздынь! — а он сам закрылся.

«Энергия и запас кислорода в норме», сообщил механический голос.

Отлично.

Теперь связь… — Саммаэль вперился было в пульт управления на левом предплечье, кнопок штук двадцать, чёрт разберёт, какая из них «связь», — но тут из динамиков шлема раздался голос Вессона:

— Связь настроена, тангента справа под подбородком!

— Ага, — колдун нащупал тангенту. — Передатчик гравитационный?

— Да.

— Связь держит с фрегатом?

— Да, костюм настроен сейчас на фрегат. Хочешь, и на глайдер транслирую.

— Транслируй. Где, кстати, глайдер?

— Стыкуется. Щас, открываю люк.

— Да. Отбой.

Люк отошёл в сторону. Саммаэль выдрался из стапеля, приложился об стену, — ух, ну и здоровенная же штуковина! Вес, впрочем, не чувствуется, работают привода, — и опасливо сунулся в переходной туннель. А туннель-то резиновый, надувной; щас как порвётся… а, ну да, я же в скафандре.

Протопал через переходник, протиснулся в тесный шлюз глайдера, вжал тангенту, — «Александер, я на борту!». Захлопнулся люк, и тут же пропала гравитация. Сказал ещё:

— Александер, возвращайтесь к маяку…

— Уже выполняю, — перебил его Александер.

В ходовую идти не хотелось. Да и не пролез бы в скафандре, вон, головой потолок скребу. Ухватился за поручень — и ждал.

Лязгнуло где-то снизу; скрипнули привода коленных суставов, когда скафандр вновь встал на пол шлюза. Сразу же распахнулся и люк, выехал трап.

Ага, та самая ночь, те самые фумаролы, тот самый белый дымок, по склону и вниз. Саммаэль шагнул с трапа на гравий. Да, то самое место. А вот здесь Милена лежала.

Пошарил на пульте, включил наконец-то прожектор. Да, таки фумаролы, и таки серный налёт на камнях. Убираться надо отсюда, вулканчик-то действующий, прилетит ещё от него «подарок»…

Так, «убираться». А вот с этим сложнее: Саммаэль не был уверен, что в скафандре получится колдовать. Расслабил все мышцы, раскинул руки, повис на сервоприводах. Закрыл глаза, медленно вдохнул, медленно выдохнул…

А, вот оно! Саммаэля как током ударило; а потом пошла ровная, мощная пульсация, через живот и грудную клетку, к грудине от позвоночника. Ой, мамочки; ну ничего себе сила, не здесь ведь источник, не в этом мире, рядом — но не прямо же здесь! А колотит — кажется, даже скафандр скрипит! Ой… чего-то чувство какое-то нехорошее. Как бы сердце от этой пульсации не того. Пора убираться отсюда.

Ну-ка, направление… Ну да, — Саммаэль развернулся, и пульсация сразу пошла от грудины назад, — ну да, назад, мимо глайдера вниз и по склону, и чуть выше, левее… «Выше»?! Это что, мне учиться летать?! Или «выше» — это значит…

И Саммаэль шагнул, вниз по склону горы, — но в то же время, чуть выше. И чуть левее.

Шагнул — из одного мира в другой.

***

В глазах помутилось, и Саммаэль — как был, в своей «скорлупе», — так и осел пятой точкой на гравий. Портал всё-таки, не какие-нибудь там финтифлюшки, никогда раньше ведь не проходил порталом — а тут на тебе! И скафандр на себе утащил!

Уф. Так… колдун встрепенулся. Связь!

— Александер?

В динамиках шипело и булькало: пилот, наверное, комментировал исчезновение колдуна посреди ровного места, да ещё и с броней в два центнера на плечах.

— Александер, как слышите?! Приём!

— Слышу громко и чётко, — подтвердил пилот.

— Следуйте за мной!

— Нет пеленга! Установите маяк!

— Маяк? Э… — колдун поднёс к шлему пульт управления.

— «Спецоборудование», — подсказал ему Вессон. — Команда «сигнальная ракета».

— А… — нащупал нужную кнопку. За спиной хлопнуло, а через мгновение вспыхнул над головой яркий мертвенно-белый свет. И начал медленно угасать.

— Маяк наблюдаю, — подтвердил Александер. — Прибытие через тридцать минут.

«Тридцать минут»? Ни фига себе «рядом»… далеко ж меня занесло.

— Вессона на буксир — и на орбиту, — приказал Саммаэль. — После чего садитесь на грунт.

— Тогда через час.

— Принято.

— Ну как там? — нетерпеливо спросил Вессон. — Нашёл?

— Да подожди ты, — отмахнулся колдун от него. — Сейчас осмотрюсь.

Да. Осмотреться бы стоило.

Кислород — судя по датчику — здесь был; но не сказать чтобы много. Шлем лучше не открывать. Пульсация… пульсация прекратилась; но появилось другое, тянущее чувство, как будто привязали трос к той же грудине — и тянули вперёд, чуть правее и выше. И — на этот раз — здесь, в этом мире, а не в каком-нибудь, блин, другом!

Получается, всё же нашёл?

Ну посмотрим.

Саммаэль посмотрел. Потом выключил бесполезный прожектор — и посмотрел ещё раз.

Вулканов здесь не было. Здесь была пустыня; и не просто пустыня — а пустыня из всех пустынь. Точнее сказать, хамада. Каменистая равнина, перемежавшаяся редкими каменными останцами, тянулась — Саммаэль это знал — через весь континент до самого солёного моря. И — здесь была не совсем уже ночь; здесь занимался рассвет, светлело впереди небо оранжевым; и, насколько колдун мог видеть, до самого горизонта по левую руку тянулась всё та же бесплодная булыжная россыпь. А вот по правую руку, на юге, местность чуть повышалась. К предгорьям невысокого горного хребта.

И тянуло — именно туда, в эти предгорья. Конкретно вот к этой вот горке. И даже, пожалуй что, за неё.

Ну-ка, сколько до той горы? — моргнул зрачок дальномера, — четырнадцать тысяч с хвостиком. Пожалуй что пробегусь. И, выкрутив привод на максимум, колдун большими прыжками понёсся на юг.

***

Когда Саммаэль добежал до предгорий, край солнечного диска уже показался над горизонтом, и вершины хребта вспыхнули охрой и киноварью. В расселине, впрочем, лежала глубокая чёрная тень. Булыжники здесь были заметно крупнее, чем на равнине; а дальше, на подъёме на перевал, начинался голый изъеденный ветром песчаник. Пришлось сбавить ход.

— Ну что там, что там? — снова засуетился Вессон.

— Брысь! — одёрнул его колдун.

Тянущее чувство почти что пропало. Нет, не потому, что колдун отошёл от источника; наоборот, источник был сейчас слишком близко. Может быть, даже повсюду вокруг. Ёлки, это ж какая тут должна быть энергия…

Но — на перевал. Определённо, на перевал. Чёрт, темно там, в седловине, хоть глаза выколи; и прожектора ни фига не берут. Привода бы не обломать… вместе с ногами.

Саммаэль пошёл осторожно. Одёргивал себя, сдерживал, чтобы не броситься очертя голову; и порядком уже волновался. Не упустить бы, не потерять бы след… как будто можно его «потерять»!

За несколько миров, за пятнадцать километров его почувствовал — вблизи уж как-нибудь да найду!

Под конец всё же не выдержал; перепрыгнул через несколько валунов, и — как только закончился склон — бросился со всех ног. Вперёд, вперёд, только лучи прожекторов метались по склонам; только отмечал про себя, — странно! — как будто бы серебристый отсвет, слева и впереди, на теневом склоне; будто подсвечивает его справа серебряным, из-за поворота ущелья. И под ногами — вроде, не камни уже, не хамада, — а мелкий и плотный песок…

И — застыл в изумлении.

Долина открылась по правую руку. Идеально круглая, будто вырезанная по трафарету в карминово-красном песчанике. Дно было выстлано мелким красноватым песком, и плавно опускалось к центру долины; а там, в середине…

Там возвышалась стена — нет, колонна! — светящегося, серебряно-белого тумана, непроницаемая для глаз. И эта сияющая, переливающаяся, как будто живая колонна упиралась в высокое иссиня-чёрное небо.

О как! А с равнины-то эту штуковину было и не видать!..

Саммаэль ухмыльнулся. Значит, вот оно как. Ну-ка, а если поближе…

Шаг. Осторожненько… ещё один шаг. На радиометре по нулям, да и сам ничего, вроде, не чувствую. Ещё один шаг…

А вот тут-то его и остановило. Плотная ледяная волна ударила в грудь, чуть не сбивая с ног, как ураганный ветер с горного ледника, — только «ветер» продувал грудную бронепластину насквозь, как тоненькую рубашку!

Ещё один шаг… жалобно взвизгнули сервомоторы скафандра, и Саммаэль почувствовал, как медленно едет назад, нагребая подошвами мелкий песок. Нет, ближе уже не подойти. И только почудилось — мелькнуло на миг — будто бы там, за стеной серебряного тумана, маленькое круглое озерцо, с чистой прозрачной водой…

Нет, назад. На пару шагов, для надёжности. В скафандре туда не пройти. А может быть, это Саммаэлю туда не пройти, мало ли, кому положено ходить к этому озеру…

Ничего, разберёмся.

Милена.

Нет ответа.

Ну, блин… вот это в скафандре уже не получится, придётся открывать шлем. Кислороду тут маловато; ну ничего, пару минут выдержу. Откинул щиток, схватил ртом морозный разреженный воздух:

Милена.

Я здесь, милый.

Ты это видишь?

Да! Вижу!

Ты сможешь сюда пройти?

Я запомнила это место. Я его найду. Это… это ни с чем несравнимо! — в голосе Милены чувствовался восторг, и Саммаэль сейчас отлично ее понимал.

Милена, почувствуй это. Почувствуй как следует. Нам надо выяснить, что это за штуковина.

Для этого мне надо самой быть там. Ты чувствуешь немножечко по-другому… мне надо смотреть своими глазами!

Не торопись. Сперва отдохни как следует. Над озером какой-то барьер, защита… придётся работать всерьёз!

Хорошо, — Милена вновь улыбнулась. — Я приду к озеру завтра.

Мне пока тут есть чем заняться, — колдун тоже осклабился. — Отдыхай.

И захлопнул щиток шлема. Отдышался, помедлил — и нажал на тангенту:

— Александер, где вы находитесь?

— На грунте, в отмеченной точке. Ваш маркер наблюдаю, могу подойти…

— Не приближаться! — отрезал колдун. — Ждите. Валь, ты на связи?

— Да, — отозвался Вессон. — Тут с орбиты кое-чего наблюдается…

— И я в пятистах метрах от этого «кое-чего»?

— Ну да, — пилот хохотнул.

— Ну так это то самое, что мы искали.

— И что это за фигня?

— Вот ты и разбирайся, что это за фигня, — злорадно сказал Саммаэль. — Пусковые установки готовы?

— Готовы!

— Выводи орбитальную группировку! Прикинь орбиты, чтобы в каждый момент времени один спутник висел над этой долиной. Ну и давай — оптика, микроволновое излучение, гравиметрия… все диапазоны, какие там есть! Мне нужна вся информация!

— Щас… — Вессон щёлкал по клавишам. — Шести спутников должно бы хватить, ещё пару в резерв… вывожу!

— Отлично, — Саммаэль устало вздохнул. Хотелось уже в свою каютку и на боковую. — Ожидай моего прибытия. Александер?

— На связи!

— Буду у вас через час. Отбой! — и двинулся в обратный путь.

***

— Валь. Ты когда-нибудь видел такое?

— Нет, — помотал головой Вессон.

— Ну вот и я не видел.

Со спутников отчётливо видна была колонна серебряной дымки, высотой в добрых одиннадцать километров, до самой до стратосферы. И больше ничего видно не было. Вообще ничего.

На радио — ни малейшей активности. Ионизирующего излучения нет. На тепловизоре, правда, были кое-какие неясности: вся долина была существенно холоднее окружающих гор, на целых пять градусов. И атмосфера была холоднее, как будто вытягивал тепло этот серебристый туман.

И наблюдалась ещё гравитационная аномалия. Что-то тяжёлое, там, под горами?

— Посмотри-ка, — Вессон показал на записи спутника. — Тут есть ещё аномалии. Вот, спутник на минус пятнадцатой широте её пересёк, потом строго над нашей долиной, потом на минус сорок восьмой… Есть какое-то угловое распределение!

— Подробнее бы промерить, — буркнул колдун.

— Бесполезно, — Валь помотал головой. — Со спутников много не снимешь. А что твой «информационный след»?

— Да «след»-то, — Саммаэль крякнул. — Показывает, что мы точно в центре глобального возмущения. И ничего больше он не покажет.

— Дела. Понимаем, что ничего не понимаем.

— Угловое распределение… — бормотал Саммаэль. — Интерферометр бы сюда. Айзенгардский.

— А что, есть к нему доступ? — оживился пилот.

— Раньше был. А сейчас даже не знаю, Верс мог и прикрыть.

Саммаэль зарядил свою «чёрную карту» в шифратор.

— Проверим.

— Погоди-ка… есть картинка!

— Ага, — колдун даже удивился. — Доступ открыт. Интерферометр нацелен на сектор Алканга…

— Можно перенацелить?

— Щас… — Саммаэль шевельнул верньеру. — Можно! Есть управление!

И проскочила такая мысль — «а раньше-то управления не было! Раньше я мог только запись смотреть! Странно всё это…»

Но вслух говорить не стал.

— Так, — оживился пилот. — Скорми-ка ему наши координаты…

— Откуда я их возьму, — огрызнулся колдун. — От нас до ближайшего маяка… Так, Вессон. Можешь дать модулированный сигнал на джамп-генератор? Попробую навести его по частоте, прямо на наш корабль.

— А… да, могу! Сорок герц, устроит?

— Устроит, устроит!

— Щас, это надо из ходовой рубки… — Вессон выбежал из каюты.

Саммаэль задумчиво закурил.

Корабль несильно вздрогнул.

— Есть генерация! — крикнул пилот из рубки. — Наводи эту штуку!

— Ага, — заорал в ответ Саммаэль. — Есть частота! Разворачиваю антенное поле… есть картинка… ой.

А «картинка» и впрямь была. Только какая-то… Ох ты ё же моё.

— Вессон, Мэллони! — заорал колдун во всю глотку. — Оба сюда!

Прибежали, склонились над монитором. Хором присвистнули.

«Картинка», и впрямь, была. Да ещё какая.

Тонкая многолучевая звезда, чуть не на треть карты. Некоторые лучи доставали до Рааг-Шанга, некоторые до Сьерры, а парочка даже до Дейдры! И — да, один из лучей упирался ровно в отметку под названием «Аргос-1»…

Многолучевая звезда. И тонкие линии, дуги, поперечно и наискосок, — так что, может, звезда, а может, и серебряная паутина. И знакомая паутина, смутно знакомая, вертится что-то на языке, вертится, не поймать…

— Чуваки, — сказал Саммаэль. — Вы видели такое когда-нибудь?

Вессон и Мэллони переглянулись. «Нет», помотали головами одновременно.

— Видел я как-то такую «звезду», — колдун щёлкнул ногтём по экрану. — Видел где-то, а где — не припомню…

И тут пронзительно затрещал сигнал вызова на аварийном канале.

— Что… блин… — Грэг и Валь одновременно метнулись к интеркому на дальней стене каюты, и звонко треснулись лбами. Валь добрался первый до кнопки, нажал…

И в каюту ворвался голос подполковника Грант:

— Саммаэль, немедленно уходите оттуда!

— Надин, — Саммаэль забрал у Вессона микрофон. — Что случилось?

— Немедленно уходите! К вам идёт Верс!

— Что?! Какого…

— Я проморгала подготовку его экспедиции, — заторопилась «ведьмачка». — Он ввёл СВР в заблуждение, мы думали, он на Арденне, но он комплектовал эскадру в секторе «эр-пятьдесят девять»! Мы только что перехватили переговоры между эскадрой и Айзеном! Верс получил ваши координаты — и сигнал с интерферометра!

— У него же нет глайдера…

— Есть, — зло отрезал Грант. — Теперь — есть. И не один, а три штуки!

— Чччёрт, — колдун собирался с мыслями. — Ччёрт! Каковы его силы?

— Я сейчас выясняю, — раздражённо проговорила Грант. — Но, как минимум, у него два несущих крейсера.

— Несущих?! — вмешался в разговор Вессон. — Укомплектованы?

— Укомплектованы, — подтвердила Надин. — «Сильваниями Р-16». В противокорабельном исполнении! Поэтому уходите оттуда! Вас сотрут в порошок!

Вессон побелел. «Штурмовики», произнёс одними губами.

— Много? — угрюмо спросил его Грэг.

— Двадцать четыре штуки. Да ещё и три глайдера…

— Когда они будут здесь?

— Через сутки… да нет, раньше! Глайдер же быстро ходит, с «эр-пятьдесят девять» дойдёт сюда за восемь часов! Надо сматывать, чтоб они не взяли наш след!

«Сматывать». Колдун зажмурил глаза. Легко вам сказать, «сматывать»! Мы же только нашли, нашли что искали, нащупали её, причину этого бардака…

Саммаэль снова взял микрофон:

— Надин, каковы намерения Верса?

— Я не знаю, — нетерпеливо ответила Грант. — Мы выясняем точный состав экспедиции. Саммаэль… — Грант осеклась. — Уходите! Уходите туда, где вас не найдут! Я выясню всё, что смогу, и вам сообщу.

— Хорошо. Мы уходим.

— Связь не включать, сенсоры в пассивный режим! — вновь заторопилась «ведьмачка». — Транспондеры выключить, антенны обрезать! Линию УНЧ в готовность к приёму[81]! Подклю?чите к ней ваш шифратор, и ждёте моего вызова!

И оборвала связь.

Как ни обидно, но нам пора. Пора, действительно, уходить. Туда, где никто не найдёт. «Туда, где никто не найдёт», повторял про себя Саммаэль. «Туда, где никто не найдёт». «Туда»…

Да я же знаю, куда уходить!

— Грэг, — твёрдо сказал колдун. — Готовь движки к буксировке.

— Что… — встрепенулся Вессон, но Саммаэль его оборвал:

— Валь, дай мне связь с глайдером!

— Да… сейчас! Грэг!

— Бегу! — донеслось из коридора.

— Александер, — заговорил Саммаэль в микрофон. — Немедленная стыковка!

— Что…

— Александер, сюда идёт эскадра противника! Мы уходим! Я должен быть у вас на борту!

— Что…

— Потом объясню! Выполняйте стыковку!

— Да… есть! Выполняю! Стыковка через сто тридцать секунд.

— Отбой.

— Что ты задумал? — прошептал Валентайн.

— «Уходить туда, где никто не найдёт», — поморщился Саммаэль, поднимаясь из кресла. — На буксире, за глайдером. Готовь фрегат к переходу!

И добавил ещё про себя, когда пилот уже закрывал за собой дверь ходовой рубки:

— Ну, сейчас мы покрутимся!

Часть 3. Териоки

Глава 20. Где никто не найдёт

— У, ссука…

— Блядь штабная!

— Блядь космическая!

Милена — в людском обличии — с интересом наблюдала за перечислением подвидов блядей.

— Шшшшайтан, — добавил к сказанному Александер, выпутываясь из комбинезона.

Большой ещё, впрочем, вопрос, к кому последнее относилось — к Версу, или же к Саммаэлю. Потому что, когда Хаос по курсу глайдера вспыхнул янтарно-белым, когда проступил сквозь туман силуэт Териоки — булыжника в тысячу метров, посреди пустоты, и с соснами наверху! — в глазах пилота явственно читался даже не страх, а прямо-таки первобытный ужас. А Саммаэль, тот просто треснул Александера по рукам, — не лезь, мол, не в своё дело! — взялся кое-как за штурвал, и — кривенько, косенько, путая педали и тангаж с рысканьем[82], — усадил корабль на каменистый пригорок. А потом и Вессон элегантно плюхнул рядышком свой фрегат.

Так что, по мнению Александера, мог и Саммаэль быть тем самым «шшайтаном».

Потому что — Териоки. Интересное такое местечко; колдуну дом родной, самим колдуном и сотворённый. И если и есть во Вселенной место, где «никто не найдёт», ни Верс-мясник, ни сам дьявол, — так это именно Териоки.

— Мужики, что случилось? — поняла брови Милена.

— Верс, — угрюмо сказал Саммаэль.

— Верс?!

— Да, он самый. Собрал целую армию, и припёрся к нам в гости.

Милена недоверчиво покосилась на корабли.

— Нее, — помотал головой Саммаэль. — Боя не было, нас предупредили из Айзена. Мы успели уйти. «Уйти»… — колдун встрепенулся. — Мы ещё не ушли!!! Александер, Вессон! Глушить движки, глушить связь! Локаторы выключить и в походное положение, ответчики на фиг отрезать от антенн! Оставить только аварийный канал, — порылся в карманах, протянул Вессону «чёрную карту». — В шифрованный режим и в готовность к приёму!

Ломанулись через поляну, каждый к своему кораблю; да и Грэг потянулся следом за ними.

А Милена подошла, обняла, положила голову на плечо.

— Ну что там, милый?

— Да фигня там какая-то, — Саммаэль облапил Милену, одной рукой за талию, а другой чуть пониже. — Сейчас, подожди.

Отстранил демонессу, вытащил распечатку у себя из-за пазухи.

— Видала такое когда-нибудь?

Милена присмотрелась внимательно, и кивнула:

— Да. Видела.

— Где?!

— Не помню… вроде, в библиотеке… Да, в библиотеке! На обложке какой-то книги!

— Какой книги?!

— Не помню, — демонесса потрясла головой. — Книга стояла на полке, я не разглядывала…

— Ты ж на медфаке училась!

— Ну да…

— Ну так там медицина, — разочарованно буркнул колдун. — А здесь чёртова астрофизика.

— Но я в самом деле не помню…

— Надо ждать восстановления связи, — поморщился Саммаэль. — Я у Грант спрошу, на Айзене должны знать, что это такое.

— А если в Сети поискать…

— Щас тебе, — отрезал колдун. — В Сети поискать. Нету у нас тут Сети. Только включи передатчик, сразу запеленгуют. И в гости придут.

— А как же свяжется с нами Грант?!

— По УНЧ. Низкая частота плохо пеленгуется. Если подолгу не пиздеть — то, может быть, Верс и не засечёт.

— То есть, мы теперь… что?! Сидим и ждём Грант?! — потерянно спросила Милена.

— Получается, так. Сидим и ждём.

— Ну, блин… — опустила Милена плечи. — Мы же только нашли…

Да. Только нашли. И сразу пришлось уходить.

От кораблей вернулись пилоты.

— Движки выключены, ответчики выключены, Грэг тянет на глайдер вспомогательное питание, — бодро отрапортовал Вессон. — Что делаем дальше?

— Сидим и пиздим, — раздражённо буркнул колдун. — Ждём вызова по УНЧ. Драим корабли шершавеньким язычком, чтоб блестели как котовые яйца. Чего тут еще… «делаем».

***

Драить корабли, конечно, никто не пошёл. Экипажи переоделись в цивильное, и отправились на экскурсию по острову Териоки, с Миленкой в роли экскурсовода. Саммаэль же замутил костерок, плюхнулся рядышком на траву, накопал себе джезву, и только намылился — от тоски — наварить кофейку по-турецки…

Как тут же и начались проблемы.

Нет, ничего такого особенного.

Просто земля качнулась под задницей!

Вскочил, испуганно озираясь, содрал на себя энергию с окрестных сосен, изготовился к переходу:

— Что это за…

Но больше толчков не было.

Может, и не было ничего? Может, и показалось?…

Нет, не показалось! Потому что свалилась, шелестя крыльями, с неба Милена, и подбежала, на ходу превращаясь. Потом — вприпрыжку — прискакал Валентайн; а следом, запыхавшись, бежали Александер и Грэг.

— Колдун, что это было?!

— Что-то плохое, — сказал Саммаэль настороженно. — Вессон!

— А?

— Мы можем получить картинку со спутников?

— Ну да, спутники передают, а приёмники я не отключал…

— Пошли-ка посмотрим, что там делают «ведьмаки»!

Протиснулись все впятером в наблюдательный пост, впихнули Вессона в кресло.

— О, — сказал Валентайн. — А спутники-то тю-тю …

На всех восьми мониторах горела одна и та же строка: «нет сигнала».

— Крути историю, — поторопил пилота колдун. — С того момента, когда мы ушли от планеты. И ищи отметки радара, я хочу знать, что делает Верс!

— Так, вот первая метка… вот его эскадра!

— Состав… — Саммаэль всмотрелся в экран.

— Два несущих крейсера, — подсказал ему Валентайн. — Вот штурмовики, вокруг ордера, в боевом построении. Все двадцать четыре машины. Впереди — ещё три корыта… похоже, что глайдеры, похоже, что так же, на буксире эскадру вели. Дальше… два средних транспорта, один фрегат и четыре рейдер-корвета. Серьёзное войсковое соединение!

— Что они делают?

— Сейчас они идут на посадку. На побережье, пятьсот километров на север от зоны.

— Собрались закрепляться надолго, — догадался колдун. — Ставят базу в низине, где есть чем дышать. Валь, можешь дать видео?

— Не, не могу, — помотал головой пилот. — Камеры настроены только на съёмку долины.

— Хорошо, смотрим дальше… Ой!

— Ну а тебе бы понравилось, если бы над тобой висел чужой спутник?!

— Чем его сняли? Ракетой?

— Нет, «Сильвания» подошла и из пушки раскокала. Не тратят ракеты на всякую ерунду.

— А остальные спутники?

— Пока ещё в небе, — поглядел Вессон на мониторы. — Остальные не проходят над базой, их пока что не засекли.

— Так, хорошо. Когда следующая отметка?

— Вот, «троечка» что-то там записала… и аккурат над нашим объектом!

— Дай-ка видео!

— Вот они, — ткнул в монитор Валентайн.

Две тонкие белые полоски инверсионных следов, над карминово-красной равниной.

— Штурмовики? — спросил Саммаэль.

— Похоже, что штурмовики. Идут на сверхзвуке, высота десять тысяч. И направляются прямо к зоне!

— Дай увеличение.

— Погоди, — Валь помотал головой. — Ещё тридцать секунд. Телескоп нацелен точно на центр колонны; сейчас они, подойдут в кадр…

— Вот!

— Ага. Слышь, Саммаэль, а это не штурмовики, это глайдеры!

— Так, кажись, шестнадцатая «Сильвания»…

— Ну да, — Вессон остановил запись. — Шестнадцатая «Сильвания», она и есть. А вот, на корме, эмиттеры привода. У Александера на корабле точно такие же. Это Верс два глайдера выслал.

— И идут одни…

— Один пересечёт зону, а второй чуть правее и сзади.

— Давай-ка дальше в покадровом. Мне это очень не нравится!

— А что? — Вессон обернулся.

— А то, что когда я там был, меня отшвырнуло от этого озера! Отбросило! И так отбросило, что на сервоприводах было не выгрести! И понятно стало, что не сто?ит туда соваться! А эти два идиота, и весят побольше меня, и скорость набрали полтыщи метров в секунду…

— А там озеро? — удивился пилот.

— Да. Там, под туманом — озеро, — раздражённо сказал Саммаэль. — Давай уже, запускай!

Кадр. Чуть смазанный чёрный силуэт проходит кромку долины. Кадр. Второй штурмовик входит следом. Кадр. Первая машина прошла уже половину пути, от склона горы до серебряной туманной колонны; а ведь именно здесь, — вспомнил колдун, — меня и остановило! Кадр. Штурмовик почти что коснулся стены тумана. Кадр…

— Оппа!

Хором вскрикнули, кажется, все впятером.

Серая смазанная полоса, в сторону, влево, чуть ли не под прямым углом к прежнему курсу машины.

— Ни хрена себе его отшвырнуло!

— Как из пушки!

— Судя по радару, — Вессон скосил глаза на второй монитор. — Его ещё и свалило в крутое пике. Он два километра высоты потерял, меньше чем за секунду!

— Прихлопнуло, как муху, и в землю въебошило, — тихо сказал Саммаэль. — Давай дальше.

Кадр. Серая полоса упирается в скальную стену. Кадр. Яркая белая точка. Кадр. Чисто-белый экран.

— Движок рванул, — мрачно сказал Вессон.

— Уверен?

— Ну вот, смотри, — пилот промотал ещё несколько кадров. — Вот, засветка кончается. Вот, поднимается огненный шар.

— Мощность взрыва?

— Около килотонны, — Вессон пожал плечами. — Но всю долину накроет.

— А где второй глайдер?

— Коптит. Вот он, — пилот отчеркнул пальцем экран. — Успел отвернуть резко вправо, но, похоже, пожар на борту. Шлейф дыма.

— Дальше.

— Ударная волна, — Валентайн показал на грязно-красный пылевой полукруг, расходящийся от белого пятна засветки. — Прокатится через долину, в том числе и через твоё… «озеро». Второй глайдер, он тоже… похоже, готов: теряет скорость и высоту. Воткнётся в землю через пять километров.

— Дальше.

— Спутник накрыли, — экран был чёрный. — Похоже, третий глайдер направили уничтожать орбитальную группировку.

— Точно спутник накрыли?! А не вся планета накрылась?! — крикнул колдун.

— Ну вот, посмотри, — Валентайн терпеливо указывал на индикаторы. — Вот, за мгновение появилась локаторная отметка, причём, очень близко от спутника. Это может быть только глайдер, обычный корабль заметен заранее. Вот, зафиксирован выброс энергии… работает плазменное орудие. А вот и пропал сигнал.

— Мне нужны ещё записи! После взрыва!

— Да, ты хочешь убедиться, что озеро уцелело… ну «единица» ещё писала, пару секунд. Правда, «единица» была низко над горизонтом…

— Давай сюда «единицу»!

Рваный край горного хребта. И — еле заметно — колонна серебряного тумана, упирающаяся в высокое небо. И — сразу — конец записи.

Саммаэль выдохнул.

Милена взяла колдуна под руку, прижалась грудью к плечу.

— Милый… если бы источник взорвался, нам бы, наверное, сообщили…

— Если есть кому сообщать! — отрезал колдун. — Толчок был серьёзный! Кто-нибудь запомнил точное время толчка?!

— Да, — Вессон продекламировал: — Тринадцать часов, тридцать восемь минут, пятьдесят две…

— И это момент…

— Когда взорвался первый из штурмовиков.

— Я так и думал! Валь?

— А?

— Навигационные приёмники что-нибудь излучают?

— Что? — Вессон моргнул. — Навигация? Нет…

— То есть, запеленговать их не могут?

— Нет…

— Ну так включай!

— Ты хочешь…

— Валь, — колдун стиснул зубы. — Нас тут… малость тряхнуло. А мы, между прочим, на острове! Нас на волне качнуло, волна дальше пошла. А стабильная мировая линия — штука существенно более хрупкая! От такого толчка может и… — Саммаэль осёкся и хлопнул двумя пальцами по раскрытой ладони.

— А, ты хочешь проверить, что остальные миры пока целы! — догадался пилот. — Щас, пропустите меня, это в ходовой рубке!

Расступились, выпустили Вессона в коридор.

— Щас, — пилот хлопнулся в кресло. — Где тут они… так, приёмники, прогреваются… есть навигация! Колдун, навигационные маяки работают!

— Проверь маяки Сьерры и Айзена!

— Сьерру наблюдаю, Сьерра на месте… Айзен на другом конце Вселенной, почти что не ловится!

— Проверяй!

— Щас, подожди… Дейдра передает, что Айзен обновил эфемериды[83]!

— После взрыва?

— Прямо сейчас!

— Хорошо, — Саммаэль чуть расслабился, и прижался к демонессе покрепче. — Айзен стоит, Сьерра стоит, — а остальное меня пока не волнует.

А Вессон поднялся из пилотского кресла. И лицо у него было какое-то нехорошее. Совсем нехорошее.

Сказал, изменившимся голосом:

— А меня вот волнует.

И добавил, со всей силы треснув кулаком по раскрытой ладони:

— Нет маяка Рааг-Шанга.

***

Вечером пили. Пили молча, не чокаясь. Пил даже Александер, ни словом не поминая ни «шайтанов», ни «волю Аллаха».

У Вессона были на Рааг-Шанге знакомые. У Грегори тоже.

Потом уже, окосев слегонца, Валь с надеждой проговорил:

— Ну, шахта там закрывалась… может, Лизи оттуда ушла, и Морган…

— Ни черта там не закрывалось, — отрезал угрюмо Грэг. — Там оставался транзитный порт! Восемнадцать колоний Периферии снабжались только через порт Рааг-Шанг! Так что и Лизи, и Морган, и Иваненко…

Вессон бессильно ударил кулаком по бедру.

— Зато намерения Верса нам теперь достоверно известны, — ядовито сказал Саммаэль. — И то, что методы работы остались у него прежние: сначала взрывать, а потом думать.

Александер молчал. Но смотрел очень недобро. Более чем недобро. Так что ясно всем становилось: если доведётся ему с кем-то из Версовой экспедиции встретиться, — мало им там не будет.

***

Проснулся колдун на рассвете… если здесь — ни солнца, ни звёзд, — мог быть какой-то рассвет. Впрочем, тёмно-янтарная дымка за иллюминатором каюты — Вессон открыл на борту все бронестворки — заметно уже посветлела.

Голова была тяжелая, и будто даже раздулась. Клонилась назад, на подушку, носом в Миленкины волосы… и Саммаэль не сразу понял, что его разбудило.

Через коридор, в наблюдательном посту, трещал зуммер аварийного приёмника. И вторил ему зуммер в ходовой рубке.

Чертыхнулся и сполз с кровати. Отпихнул ногой тренировочные; как был, в одних подштанниках, вывалился в коридор и поковылял в наблюдательный. Пробрался наощупь к пульту, чуть не свернув в темноте монитор, снял с рычага трубку.

— Грант! — донеслось из динамика.

— Да… — колдун облизнул пересохшие с похмелюги губы. — Здравствуйте, Надин. Саммаэль на связи.

— Рааг-Шанг, — перешла к делу «ведьмачка». — Церера-1. Морион-20.

— Понял, — подтвердил колдун. Значит, Рааг-Шанг действительно разрушен.

— Не говорите Мэллони и Вессону. У них на Рааг-Шанге были друзья.

— Они уже в курсе, — вздохнул Саммаэль. — Мы проверяли вчера навигацию. А Церера и Морион, это?…

— Кланы, — сказала Надин. — Так называемые кланы. Когда мы закрывали колонии Периферии, некоторые из них отказались возвращаться под федеральную юрисдикцию. Там могло быть до нескольких сот человек, которые надеялись организовать у себя полный цикл продовольствия, и минимум промышленного производства…

— Теперь и их нет, — напомнил колдун.

— Да…

— Надин, — Саммаэль собирался с мыслями. — Если это вам интересно, я знаю точный состав эскадры. Два несущих крейсера, полный комплект, двадцать четыре штурмовика. Два транспортных корабля. Четыре тяжёлых корвета, один фрегат. Три глайдера в авангарде, на базе «Сильвании Р-16».

— Да, я всё это знаю…

— Судя по выбору места посадки, — перебил её Саммаэль. — Они собрались закрепляться надолго.

— Именно так. Состав эскадры совпадает с нашими данными. Мы сейчас выясняем, что было на транспортах, какое у них оборудование. Но откуда вы это…

— Спутник заснял, — оборвал Саммаэль «ведьмачку». — Верс не сразу засёк нашу орбитальную группировку. Когда засёк, конечно же, уничтожил; но мы ещё успели увидеть, что произошло перед взрывом.

— И что же? — встрепенулась Надин.

— Два глайдера на большой скорости пытались пройти над узловой точкой гравитационного возмущения. Сама узловая точка находится на поверхности планеты, и защитное поле — я не знаю его природы — тянется минимум до стратосферы. Один из глайдеров защитное поле пересёк. В следующее мгновение его разогнало до скорости три километра в секунду — и впечатало в грунт.

— До какой скорости?!

— От двух до трёх километров в секунду. И набор скорости занял меньше секунды. А вес машины — пятьдесят тонн.

— Это…

— Да, — подтвердил колдун. — Многовато. Сильно его ударило. Так или иначе, глайдер взорвался, в непосредственной близости от узловой точки. И момент взрыва совпал с тем моментом, когда мы засекли гравитационный удар.

— Значит, это Верс был причиной… Так, а что второй глайдер?

— Второй глайдер тоже поджарило. Возгорание на борту. Вессон говорит, корабль уцелеть не мог; пилот, возможно, катапультировался.

— Значит, у Верса остался только один глайдер!

— Да, — кивнул Саммаэль. — Остался только один. Так, госпожа Грант… вы наблюдали сигнал с интерферометра?

— Да, — сказала Надин. — В момент взрыва диаграмма исказились, произошёл сильный выброс энергии в направлении колонии Рааг-Шанг. После этого в течение пары минут диаграмма восстановила исходную форму.

— Значит, ущерб узловой точке не нанесён. — Саммаэль зажмурился, потёр кулаком слезящиеся глаза. — Надин, теперь ещё один важный вопрос. Посмотрите внимательно на интерферограмму. Милена говорит, что она видела подобные «звёзды». Утверждает, что похожие диаграммы употребляются в медицине. В арденнской медицине.

— Но…

— Да, я сам знаю, — с нажимом сказал колдун. — Что интерферометр меряет гравитацию, а к медицине гравитация отношения не имеет. Но Милена говорит, что она такие картинки видела. На Дейдре, в библиотеке медицинского факультета. И я сам где-то их видел. Так что проверьте. У нас нет выхода в Сеть, мы проверить не можем.

— Хорошо, я проверю. И, Саммаэль, ещё одно…

— Что именно?

— После взрыва… Похоже, часть накопленной энергии разрядилась, навигационные невязки стали немного слабее. Возможно, я смогу прислать вам на помощь.

— Помощь понадобится, — серьёзно сказал Саммаэль. — Всё, что сможете обеспечить…

— Кроме того, — перебила «ведьмачка», а в голосе зазвучал металл. — Я постараюсь отозвать Верса с планеты. И привлечь к ответственности, за самовольные действия вне области юрисдикции Арденны, и за то, что он вчера сотворил. И тогда мне понадобятся записи с ваших спутников.

— Если будет канал связи, — кивнул Саммаэль. — То будут и записи.

— Далее, — продолжала Надин. — Если Верс с планеты уйдёт, экстрасенсов у них не останется.

— Откуда вы знаете?!

— Все остальные специалисты здесь, у меня, — отрезала Грант. — И в Метрополии. Так что…

— Так что ежели Верс с планеты уйдёт, — Саммаэль прищурился. — Остальным лучше тоже оттуда уйти.

— Я вам этого не говорила. Но не буду вам и препятствовать, если с остальной экспедицией… что-то случится, — Грант помолчала пару мгновений. — Но до этого пока не дошло. И Верс пока еще на планете! Саммаэль, вы… вы там надёжно спрятались?

— Да, надёжно, — колдун не стал объяснять, где он спрятался. — Вессон говорит, всё выключено, запеленговать нас нельзя. Разве что аварийный канал…

— УНЧ не пеленгуется, — быстро сказала Надин. — Единственный пеленгатор у меня в Айзене, Верс запеленговать вас не может.

— Хорошо, — сказал Саммаэль. — Как только узнаете про состав экспедиции и про «звезду» — сразу же сообщите.

— Да, сообщу. До свидания!

Колдун повесил трубку. И побрёл в коридор.

— А?! — растрёпанная башка Вессона уже торчала из двери каюты. Глаза — с бодуна — практически не открывались.

— Буди Грэга, — тихо сказал ему Саммаэль. — И Александера сюда притащи. Есть информация.

— Милена, — та тоже сунулась в коридор, но сразу сиганула обратно, прикрывая предплечьем грудь. — Одевайся. У нас общий сбор.

***

Ну, в общем-то, и собрались. Расселись в кают-компании; кто влил в себя литр кофе, кто холодной воды из-под крана, а кто и какой-то гадости из флакончика тёмно-зелёного стекла. Вроде, сидели, носами, вроде бы, не клевали; и смотрели даже как-то осмысленно.

— Во-первых, — Саммаэль начал рассказ. — Вчерашняя информация подтверждена. Уничтожены миры «Рааг-Шанг», «Церера-один», и «Морион», вроде бы, «двадцать».

Вессон обречённо вздохнул, опустил плечи. А Грэг встрепенулся:

— Но Морион-то…

— Вспомни карту, — буркнул под нос Валентайн. — Морион-20 на одной линии между нами и Рааг-Шангом.

Грэг медленно кивнул.

— У тебя там были знакомые? — спросил Саммаэль механика.

— Работал там, — буркнул Мэллони.

Колдун не стал спрашивать, кем он работал на Морионе. Мало ли, может, реактор чинил… Вместо этого продолжил рассказ:

— Во-вторых. С Айзена передали, что после вчерашнего взрыва интерферограмма быстро вернулась к исходной конфигурации, а амплитуда волны даже немного упала. То есть, Вселенная пока что не разрушается. Ещё пару дней подождёт.

— А сама интерферограмма? — тихо спросила Милена.

— Пока что не знают, — покачал головой колдун. — Я попросил их поискать, — и пояснил для остальных: — Та звездообразная структура, которую мы вчера наблюдали, — выложил на стол давнишнюю распечатку. — Применяется то ли в медицине, то ли в биологии… в общем, Айзен сейчас выясняет. Будут результаты — нам сообщат.

— В третьих, — Саммаэль перевёл дух, и допил кофе в один немалый глоток. — Есть некоторая вероятность, что Верса из экспедиции отзовут. И, может быть, поместят под стражу. В этом случае экстрасенсов у них в экспедиции не останется, и гарнизон с планеты мы будем скидывать.

— «Скидывать»? — выпучил глаза Грэг.

— Там нет других экстрасенсов, только регулярные войска…

— А ты знаешь, что такое арденнская пехота? И что такое арденнский десант?

— Я знаю, — отрезал колдун, со значением глядя на сидящую рядом Милену. — Что у нас в экипаже есть демон. Да и сам я боёвке обучен. Так что на грунте с пехотой мы справимся.

— А если успеют поднять корабли?!

— Глайдер.

— У них тоже он есть!

— У них он только один. Да и что, если Верса отзовут в Метрополию, он туда на фрегате пойдёт? Фрегат будет месяц тащиться!

— Ну, если и глайдер уйдёт с планеты… — механик недобро оскалился.

— Это ещё неизвестно, — вздохнул Саммаэль. — Верс пока ещё там. Но есть и четвёртое, самое главное. Грант обещала прислать к нам подкрепление…

— Грант?! Надин Грант?!

Александер резко вскочил, своротив на пол чашку. И пулей выбежал из кают-компании.

А Вессон смотрел ему вслед. Смотрел внимательно. И понимающе.

— По-моему, — Саммаэль устало откинулся в кресле. — Кто-то нам сейчас будет что-то рассказывать. И при этом очень подробно.

Глава 21. Александер смотрит в Бездну

— Да чего там рассказывать… — Валентайн опустил голову.

— Колись.

— Да колюсь, колюсь! В общем… с полгода назад это было, в сентябре, что ли. Грант тогда конкретно взяла мужика за тестикулы. Арденна со Сьеррой были тогда ещё на ножах, война ещё продолжалась; и флотские, чтобы заполучить себе глайдер, взяли семью Александера в плен. И сказали: либо ты нам корабль, либо и жену твою, и дочек, Салиму и Зе…

— Зинат, — подсказал Саммаэль.

— Ну да, — Вессон кивнул головой. — Зинат. Ясное дело, что Александер не ёрзал; я бы и сам на его месте не ёрзал. Пригнал глайдер прямо на Дейдру, на блюдечке с голубой каёмочкой. Там Грант на него лапы и наложила. Вцепилась, что твоя… «морская змея».

— И что?

— И ничего. Провели испытания. Гоняли этот кораблик, и в хвост, и в гриву; разбирались, как он работает, вон, даже свои такие же научились делать. Ну а пока суть да дело — их занесло в такие далёкие ебеня, куда Иван телят не гонял. Там-то Александер федералов и бросил. Побежал своё семейство спасать.

— Бросил?!

— С метастабильного слоя пространства… ну, вроде такого, — Валь кивнул на янтарный туман за иллюминатором. — Обычный корабль своим ходом не выйдет. Либо ты колдун, либо у тебя глайдер, — либо тебе кранты. Да и связь обычно в таких местах не работает; так что здесь-то у нас, можно сказать, лафа. Там, куда Грант занесло, связи с навигацией не было и в помине. Так что сидела она там на заднице ровно… пока Сьерра с Арденной не помирились.

— А они помирились?…

— Как раз-таки в конце сентября. Арденна признала независимость Империи, начали устанавливать дипломатические отношения, и замороку с глайдером решили замять. Вернули Александеру жену и дочек, а тот вернул Грант в евклидово пространство.

«В конце сентября», призадумался Саммаэль. «А где же я в этот момент был. А, был я в этот момент на Дейдре, и валялся я с лучевой болезнью, после взрыва на Аргосе! Да и доступа в закрытую Сеть тогда у меня ещё не было».

Вслух же сказал, качнувшись в кресле:

— А ты, значит, при всех этих пертурбациях свечку держал.

— Да, — Вессон с Грэгом переглянулись. — У нас тогда корабль сломался. Тот, серебристый, который ты видел…

— Угу, — кивнул Саммаэль. «Видел»… да я, блин, чуть в него не въебался!

— Корабль тот, вообще-то, каждые пять минут норовил сломаться. Обычно по мелочам, но тут помер канал управления двигателем, и как раз рядом с грантовым «полигоном». Ну, и засосало нас, по ихнему «следу». Ну и куковали там в два корабля, пока Александер за Грант не вернулся.

— И это и есть «операция Морская змея[84]»?

— Да, «морская», «змея». За эту операцию госпожу Грант «Муреной»-то и прозвали.

— Так. А за что тебя Данияль на Сьерре благодарил?

— Так не меня. Грэга. Там вообще запутка потом была. Грант, после всего этого бардака, ещё порывалась преследовать глайдер. Так как её машина была малость горелая, на преследование она пыталась подрядить меня. Для этого Грэг должен был меня арестовать…

— Арестовать?!

— Грэг, — ухмыльнулся пилот. — По жизни в общем-то мент…

— Не «мент», — одёрнул пилота механик. — А частный детектив!

— Ну, «частный», ну, «дефектив»… Арестовать меня, конечно, не арестовал, зато Грант послал на хуй. И теперь мы национальные герои! — весело подытожил Валь.

— Тьфу, бля…

— Но прикол-то не в этом, — Валентайн вновь стал серьёзным. — Прикол-то в другом. Александеру в этой истории ой как досталось. Можешь представить, сколько Мурена Грант крови у него выпила! И каково ему было знать, что и жену его, и дочек… Вот ты на Мэлхейме, помянул Салиму и Зинат…

— Так я же их в плену не держу!

— Потому Александер шею тебе не свернул! Но хочет! У него такие счёты к «шайтанам» из «Си-4», и к Мурене Грант в частности… Ты куда?!

— Поговорю с ним, — негромко сказал Саммаэль, вставая из кресла. — Объясню обстановку.

— А поймёт? — скептически спросил Мэллони.

— Поймёт, не поймёт, но чтоб знал столько же, сколько и я.

— Аккуратнее там, — серьёзно сказал Валентайн. А Милена проводила встревоженным взглядом.

***

Александера Саммаэль нашёл на другом конце острова. Пилот сидел на валуне над обрывом, уставившись неподвижным взглядом в янтарную бездну.

«Ну да», подумал колдун. «Ты смотришь в Бездну, а Бездна смотрит в тебя».

— Александер, — окликнул колдун его издали.

Пилот не ответил.

— Вынужден признать, — продолжил Саммаэль. — Что, к сожалению, я действительно сотрудничаю с подполковником Грант. И что, к сожалению, больше мне сотрудничать не с кем. Аль-Астани не смог выделить никого, кроме вас, Верса вы сами вчера видели, а все остальные просто не в курсе дела.

Александер промолчал.

— К счастью, — колдун закурил. — Подполковник Грант сейчас ничем не способна нам навредить. А вот помочь, наверное, сможет.

— Вы знаете, что она за человек? — обернулся пилот.

— Да, знаю, — Саммаэль подошёл и сел рядом, свесив ноги с обрыва. — Валентайн рассказал. Да, сука, да, зубастая; ну так она этого и не скрывает.

— Она ни перед чем, — Александер покачал головой. — Ни перед чем не остановится!

— Вопрос, с какой целью, — сказал колдун. — А цель у неё сейчас очень конкретная. Её повысили… вверх и налево, а на её должность — и на её тематику — сел майор Джоэль Верс. И ведёт себя на этой должности достаточно глупо. А тематика у Грант была интересная: те самые «гравитационные колебания», которые срывают навигацию и разваливают планеты. И получается: существование Вселенной сейчас не зависит от Грант, а зависит от дурака. И этого выскочку Грант всеми силами будет пытаться сожрать. И — да, ради этого ни перед чем ни остановится. А заодно будет помогать нам… просто потому, что мы это не Верс.

— И до каких пор?…

— Не знаю, — покачал Саммаэль головой. — Не знаю, до каких пор она будет оказывать помощь. Но я возьму всё, что она сможет дать. Нас ведь тут только пятеро… и ни одного астрофизика. И связи, плюс ко всему, нет.

— А вы? — спросил Александер резко. — Вы перед чем остановитесь? Ради вашей «великой цели»?

Саммаэль призадумался. А, да чего тут думать…

— Александер, я человек. И перед чем-нибудь да остановлюсь. И будет плохо! Я уже кое-чего потерял в этом деле. Кое-чего важное. И, по-моему, терять мне ещё предстоит. Я наблюдал своими глазами обе катастрофы на Аргосах. И ещё одну раньше, в секторе «Эн-шестьдесят пять». И я не хочу больше таких катастроф! Я не хочу, чтобы земля исчезала у меня из-под ног! Или из-под ног у моих… близких. Поэтому мне не нравится мысль о том, что я смогу перед чем-нибудь «остановиться».

— Значит, по-вашему, любые средства хороши… — начал было пилот, но колдун перебил его:

— Александер, разговоры о «целях и средствах» удобно вести, сидя на камне, — Саммаэль похлопал рукой по розовому граниту рядом с собой. — И дыша воздухом! А если нет ни камня, ни воздуха, — то разговоры разговаривать будет некому! Потому что в открытом Хаосе, в котором летает ваш корабль, человек живёт не более десяти секунд! Даже демон, даже Милена не может выжить в открытом Хаосе! Мы пробовали, и она до сих пор ещё не поправилась, жрёт свои… препараты. А после распада мировой линии остаётся всё та же серая мутотень. И под угрозой распада находятся все — Саммаэль сделал ударение на слове «все». — Все известные нам миры!

«Вот так-то, пилот. Загляни-ка и ты… в Бездну».

— Такие вот разговоры о «целях и средствах», — подытожил колдун тихим бесцветным голосом. — И кстати, к вопросу о «средствах». У вас есть на борту оружие?

Александер медленно кивнул.

— Ядерное оружие?

Снова кивнул.

— Когда будет свободное время, — промолвил колдун, поднимаясь. — Поставьте на боевой взвод. Эти «средства» мы, кажется, применять будем.

И, оставив пилота наедине с Бездной, пошёл через лес к кораблям.

***

Народ уже вылез с «железа»; на опушке забацали костерок, Миленка нарыла побитый закопченный чайничек, а Грэг как раз вытёсывал рогатинку. Валентайн созерцал.

— Валь, — колдун отвлёк его от созерцания. — У нас револьверки главного калибра пустые?

— Ну да, — пилот сунул руки в карманы штанов. — Почти все пустые.

— Зарядить бы.

— Что, прямо так, боевыми?

— А есть чего?

Вессон посмотрел снисходительно.

— А по накладным вроде не проходило, — припомнил судовладелец.

Вессон пошленько подмигнул.

— Таааак, — Саммаэль почесал в затылке. — Интересно, что ещё у меня в трюме лежит?

Вессон комически развёл руками.

— Что, и «Молот Тора»?!

— Ну нее, — Вессон даже поморщился. — Это бы мне не продали. И электромагнитных нет ни одной[85], на Дейдре с чёрным рынком фигово. Так, кассеты с фугасными и кумулятивными, десяток ТПКР[86] на двести тридцать мэ-мэ… ну это средний калибр. «Эвенжера[87]» достать не удалось, вот жалею, «Эвенжер» бы пригодился…

— Заряжай, — Саммаэль скривил кислую мину. — Кассеты, фугасы, всё что лезет. А разведзонды, если остались, сгружай в трюм на хранение.

— Штурмуем? — покачала головой Милена.

— Пока нет. Пока ждём сигнала.

— Разрешите обратиться!

Это был Александер. Подошёл, пока разговаривали, и неслышно встал рядом.

— Да, Александер, слушаю вас.

— Вессон сказал, что есть «двести тридцатые»?

— Да, — ухмыльнулся Валь. — Есть… десяточек.

— У меня свободны четыре внешних подвески. Если позволите…

— Грэг, — кивнул Саммаэль механику. — Помоги Александеру подвесить ракеты. А потом с Валентайном займётесь револьверными установками.

— Ага!

Все трое пошли к фрегату.

— Штурмуем, — снова сказал Милена, взяв колдуна за руку. — Не нравится мне это.

— Я ж говорю, ждём, — Саммаэль опустился на брёвнышко, усадил рядом Милену. — Верса надо оттуда убрать. Эта падла выживёт и в эпицентре.

Милена коротко улыбнулась. Потом спросила:

— А что ты сделал с пилотом?

— Да так, поговорил, — Саммаэль угрюмо вздохнул. — Дал испугаться. «Загляни в Бездну, а Бездна заглянет в тебя»… Вроде, сработало.

Демонесса кивнула. А колдун всё не мог прогнать одну мысль, засела в мозгу, окаянная:

«И всё-таки. А перед чем я остановлюсь? Какие средства я сочту непригодными?»

***

С ракетами было всё совсем не так просто. И кран-балка была неисправна, — Грэг забыл починить её после пожара, — и тележка в упор не хотела ехать по гравию, и глайдер стоял неудачно, на косогоре, а переставить его — так движки же не включишь, блин, Верс-то не дремлет! Так что работали в итоге все пятеро; и не обошлось, как сказал Александер, без «нечистой силы», благо, два центнера демонесса поднимала одной рукой. А полуторатонные кассеты ворочали уже все вместе; выручила ещё ручная лебёдка.

Закончили только к вечеру; экипажи понуро побрели в душевые, Саммаэль направился было следом — но был пойман за лацкан куртки, отведён в полутёмный трюм и там прижат к переборке. Демонесса потрепала Саммаэля за лацкан, сказала напряжённо, глядя чуть в сторону:

— Милый. У меня кончаются снадобья. Мне нужны инструменты.

— Алхимические, — смекнул Саммаэль. — Э. Так в лаборатории есть! Ректификационная колонка…

— Я пробовала, — демонесса чуть ли не плакала. — Не могу я работать с вашей… пластмассой! Да и нержавейка с толку сбивает! Не эликсир получается, а чёрт знает что! Я полёвку поймала, влила ей капельку — так у неё рога с копытами выросли! А потом вообще взорвалась…

— Э, Мил! — колдун возмутился. — Ты, надеюсь, не на борту это делала? Мне только мышей в кабель-каналах не хватало! Тем более с рогами-копытами!..

— Нет, — оборвала его демонесса. — Я дура, но не настолько! В поле. Где поймала — там и экспериментировала.

— Ладно, — Саммаэль успокоился. — Значит, нам нужен мирок попроще, где до нержавейки и фторопластов ещё не допёрли. Портал…

— Так я ж не могуу, — Милена всё теребила его за лацкан. — Я же «спеклась»! Тогда, на Мэлхейме! Переоценила свои силы! Я сейчас только в самый ближайший мир, да и то потом полчаса прийти в себя не могу…

А самый ближайший сейчас «эр-шесть-шестьдесят один», подумал колдун. Где одни только камни, гравитационные аномалии, и злой гарнизон Арденнского флота.

— Понял, Мил, понял, — у колдуна появилась мысль. — Надо переместить Териоки! Вот завтра этим я и займусь. Подгоню Териоки поближе к Аэрдону, или к Беотии, — Милена радостно закивала головой, «Беотия», мол, «в самый раз». — Откроем здесь дверь, и пойдём себе по магазинам…

— Нет, — оборвала демонесса. — Не «мы пойдём», а я пойду. Ты будешь сидеть здесь, на приёмнике. А то вдруг Грант ещё позвонит…

— А вдруг тебе потребуется помощь? На Беотии вашего брата страсть как не любят…

— Вот драться я пока что способна, — Миленка зубастенько улыбнулась. — А будешь возражать, сам убедишься!

— Ладно, блин, — Саммаэль приобнял зубастенькую покрепче. — Акула ты… плющевая!

Демонесска обмякла и разомлела. Сказала тихонечко:

— Значит, завтра с утра…

— Мил. А если не секрет, что именно тебе нужно?

— Ну… так, — демонесса высвободилась из объятий, и принялась перечислять, с горячечным блеском в глазах: — Пара реторт, миллилитров на двести, стеклянных. Конические колбы, на пятьдесят, на сто и на двести, по нескольку штук; тоже стекло, пластик ваш терпеть не могу! Пробирки, мензурки, много и разных. Бунзенка[88], и газ для неё; а то на электрической плитке фиг чего получается. Ступка и пестик, миллилитров на сто; лучше бы обсидиан, но сойдёт и любая керамика, только бы не металл! Ну, и перегонный куб, обычный, безо всяких извратов; мне нужна только одна фракция! Тоже стекло. Вроде, и всё. Скальпели там, автоклав, центрифуга — к ним я как-то приноровилась…

— А пошли-ка в каюту! — неожиданно перебил её Саммаэль.

— Э?… — Милена удивлённо моргнула. — Не, я сначала всё-таки в душ.

— Мил? А ингредиенты? Ингредиенты тебе не нужны? — крикнул колдун ей вслед.

— Не! — крикнула та в ответ. — С ингредиентами сама разберусь!

***

Как именно она «сама разберётся», Саммаэль понял чуть погодя, когда весь экипаж собрался у костерка на опушке и отдыхал в блаженном расслаблении. Милена спустилась по трапу, помахивая маленьким плетеным лукошком (и где она его раздобыла?), коротко улыбнулась в ответ на вопросительный взгляд колдуна, и направилась в лес по грибы.

«Таак», смекнул Саммаэль, «к камбузу её не подпускать! А то попадёт в суп какой-нибудь Psilocybe или Amanita muscaria[89] — мало никому не покажется! Мне-то не впервой, а вот пилоты…»

Вечерело. Конечно, ярких закатов метастабильной капсуле не полагалось — но янтарная дымка над кронами вековых сосен темнела, наливалась густеющим золотом, золотом отражалась в струящемся между камней ручье. Тянуло дымком от костра; ветер почти что утих, только потрескивали угли в огне, журчал ручеёк, — да крякал негромко Валь Вессон, со вкусом смоля сигарету.

На камбуз было тащиться влом; Саммаэль крякнул в тон Вессону, пошарил под стволом поваленной сосенки, на котором сидел, и вытащил за хвост маленькую медную джезву. Прихватил оттуда же пакет молотого кофе, сыпанул в джезву щедрой рукой, плеснул кипяточку из чайничка, разгрёб веточкой угли…

Тишину разорвал смачный хлопо?к. Саммаэль поднял настороженно голову: а Мэллони размахнулся — и треснул себя по щеке. А Александер — колдун только сейчас обратил внимание — шипел приглушённо, словно змея гадюка, и отчаянно размахивал руками. Одному только Вессону было всё нипочём: сидел с подветренной стороны, окуривало его дымком от костерка, да и сам, вон, смолил, что твой паровоз…

Ну да, комары; а как же. Саммаэля-то комары не кусали, только салютовали на подлёте правой передней лапкой: Саммаэль был тут всё же Хозяин. А вот экипажу после заката эти черти житья не дадут. Так что а ну-ка… — колдун пошарил под тем же бревном, и нащупал маленький пластиковый флакон с распылителем. Вытащил на свет божий, с удивлением уставился в надписи латиницей на неизвестном ему языке; впрочем, изображение двукрылого шестиногого, перечёркнутое жирной косой чертой, сомнений не оставляло: «обойдёмся без комаров»!

— Мэллони! — кинул флакон механику. — От насекомых опрыскайся этим!

Грэг одобрительно кивнул, побрызгал на рукава и колени, щедро налил себе за шиворот. Передал флакон Александеру.

А Саммаэль призадумался. А потом треснул по лбу себя пятернёй:

Точно! На хрена ж Милене идти на Беотию?! Это ж Териоки, это ж мой мир! Здесь под камнями да под деревьями находится всё, что я захочу! Хоть джезва, хоть молотый кофе, хоть репеллент комариный… ну-ка, а как насчёт обсидиановой ступки?!

Сунул руку обратно под брёвнышко: ну-ка обсидиановая, ну-ка ступка, ну-ка на сто миллилитров… Вытащил из-под бревна, — сука! Бронзовая! Аж вся позеленела от старости! Тааак; Миленка говорила, «никакого металла», так что пробуем ещё раз. Не обращая внимания на удивлённые взгляды экипажа, запихал ступку обратно под брёвнышко, подождал, пока та исчезнет. Принялся нащупывать там другую, приговаривая под нос: «обсидиан, обсидиан, да здесь же не только обсидиан, здесь же хоть чёрта в ступе найти можно!..»

Следующая ступка оказалась — сволочь! — чугунная. И, между прочим, чёртик в ней тоже сидел: маленький, красненький, с рожками. Выскочил с перепугу — и скрылся в густой траве. Ну вот ведь чёрт, думал колдун, запихивая чугунку обратно и с глаз долой: чёрт в ступе тут есть, а обсидиана тут нету. В упор нету. Ладно, начнём с чего-то попроще.

Бунзенову горелку удалось достать практически сразу (глаза у Грэга были уже как два чайных блюдца, а Вессон, кажется, даже икнул в изумлении). Горелка была заслуженная: латунное основание поедено кислотой, трубка чёрной резины в каких-то подтёках. Впрочем, — Саммаэль покрутил вентиль и подул в инжектор, — вроде, рабочая. Сойдёт. Так, ну а газ к ней?

С газом оказалось сложнее. Ручку баллона колдун-то нащупал, а вот вытащить из-под бревна не удалось: не пролез. Пришлось вставать; и (не отпуская баллон!) отодвигать бревно в сторону, — хорошо хоть Мэллони догадался и подсобил. Баллон показался на свет; литровый, порядком побитый, с гордой надписью белым по трафарету — «пропан», — и с припиской чёрным фломастером: «спижженый газ». Плескалось, к слову, в баллоне изрядно. Так, ну а редуктор? А вот он, рядом лежит…

И вот этого Александер уже не выдержал. Махал руками и скрёб кобуру; кричал, что мол, «плевал он на цели и средства, ни ради каких целей ни секунды не намерен он оставаться в этом шайтановом логове!..»

А, когда пилота насилу — вдвоём! — усадили на место, когда Саммаэль накопал под брёвнышком кальян с гашишом, и воткнул мундштук Александеру в зубы, — Мэллони посмотрел задумчиво, и спросил:

— Слышь, «ведьмак». А как насчёт диверторных катушек на сто восемьдесят мэ-мэ под азот? Под брёвнышком не найдётся? А то наши уже скоро тю-тю; на пердячем пару? летать будем.

— Не. Судя по этому, — Саммаэль пнул жалобно булькнувший баллон со «спижженым газом». — Там, откуда я всё это тягаю, до термояда ещё не дошли.

— Ну а сухой турбомолекулярный насос? А, «ведьмак»? Сухой, турбомолекулярный? Сможешь его раздобыть?

— Грэг, — состроил колдун кислую мину. — Ну хоть бы я знал, как выглядит этот… «сухой насос». И кончай уже называть меня «ведьмаком»! Я ни во флоте никогда не служил, ни в Айзене никогда не был[90]!

— Ну… хорошо. А как тебя? «Колдун», так устроит?

— Устроит, — ответил колдун.

***

На Беотию, впрочем, Милене идти пришлось. Долго там не задержалась; уже через пару часов пулей влетела в дверь, волоча за собой объёмистый противно звенящий мешок.

— За тобой что, погоня?! — встревожено спросил Саммаэль, запирая дверь и направляя Териоки обратно к эр-шесть-шестьдесят один.

— Что-то вроде.

— Королевская стража?

— Нет, — демонесса брезгливо поморщилась. — Тех бы убила, и дело б с концом. Поклонник, колдунок портальный. Хватал за ноги, называл «Владычицей ночи», предлагал свою душу… в обмен на секс на рыночной площади.

Саммаэль прыснул.

— Душу-то можно было и взять! Трахаться он всё равно без неё не смог бы…

— Тьфу, — Миленку чуть не стошнило. — У меня противоядия не наварены. А после такой души бы понадобились.

— Ну, ты сходила хотя бы успешно? — спросил колдун.

— Да, — демонесса нежно погладила холщёвый мешок. — Нашла даже обсидиановую ступку.

— Э… а платила ты чем?! У нас же золота нету, а электронные деньги там не принимают…

— Ну Саммаэль, — потянула Милена. — Ну какие деньги, ты что! Мне всё отдали так; за мои красивые глаза…

— И длинные острые зубы, — закончил фразу колдун.

— На самом деле, — шепнула Милена, гордо задрав нос. — За пару рецептов!

— Ну, один рецепт это «как мышке приделать копыта», — сострил Саммаэль. — А какой второй?

— Не издевайся, — демонесса легонечко стукнула его по рукаву. — Лучше помоги расставить барахло.

***

Расставив «барахло» и осмотрев бунзенову горелку («ох, хорошо, что горелка есть! Я совсем про неё забыла!»), Милена — с улыбочкой — выперла Саммаэля из лазарета, и взялась за свою за алхимию. Впрочем, по борту сразу пошла такая густая вонь, что аж глаза заслезились; так что колдун разыскал в лесу Мэллони — и заставил его прифигачить в лазарете ещё один вытяжной шкаф. Грэг ныл и сопротивлялся, жаловался, что «с этой вашей алхимией никаких фильтров не хватит», — но работу всё-таки сделал; а после этого демонесса вообще заперлась на ключ, и только звенела стеклом и тихонечко матюгалась.

Саммаэль побродил по коридору, окончательно распрощался с идеей пощупать «Владычицу ночи» за бёдра, с горю забрался в свою каюту и лёг зубрить астрофизику. И, конечно же, носом в свою астрофизику, и заснул.

И разбудил его — ну конечно! — вызов на аварийной частоте.

Глава 22. Чёрные ангелы

— Саммаэль, — голос Надин Грант был какой-то странный. И колдуну сразу же не понравились её интонации. — Слушайте и запоминайте.

— А? — в наблюдательный пост просунулась голова Вессона. За ним в коридоре стоял Александер; а кто-то — уж наверное, Грэг, — треснул ногой в дверь лазарета.

Все почувствовали. Не могли не почувствовать.

— Слушаю, — сказал колдун, переключив на громкую связь.

— Во-первых. Ваша помощница была права, — (Милена протолкалась к креслу и положила руки Саммаэлю на плечи). — Изображение, которое вы наблюдали на интерферометре, действительно можно увидеть в библиотеке медицинского факультета. Тема называется «биоэнергетика».

«Биоэнергетика?» Саммаэлю было известно с десяток теорий, называвшихся «биоэнергетика». И что это, очередное какое-нибудь шарлатанство? Или?…

Грант продолжала:

— Несколько лет назад эта тема считалась перспективным направлением медицины. Была издана одна научно-популярная книга, которая разошлась по основным университетам. Где и валяется с тех пор без дела, поскольку практического медицинского применения «биоэнергетика» не получила. Но получила другое.

— Какое именно? — сухо спросила Милена.

— Идентификация. «Биоэнергетическая диаграмма» каждого человека уникальна! В такой же степени, как и последовательность ДНК!

— То есть что? — начало доходить до Грэга. — Эта гравитационная хухня… ну, «аномалия»… она, что, соответствует диаграмме человека?

— И не просто «человека», — подтвердила Надин. — А вполне определённого человека.

— Чё, Саммаэля…

— Нет, — оборвала его Грант. — Не Саммаэля. Слушайте дальше. Существуют локаторы, позволяющие на расстоянии обнаруживать человека с заданной биоэнергетической диаграммой…

— Дистанционная слежка! — воскликнул Валентайн.

— Именно. И один из этих локаторов сейчас у майора Верса.

— Ёб твою! — воскликнули хором, все, кроме Александера.

— Это не самое страшное, — продолжала Надин. — Интерферометр засёк работу двух корабельных двигателей в вашем районе. Один корабль — это глайдер, последний из оставшихся у Верса. А второй — фрегат; как мы выяснили, фрегат дальней разведки, способный нести на борту биолокатор. За последние двое суток мы обнаруживали эти два корабля в добрых двух сотнях миров Периферии и Сумеречья, и в каждом машины задерживались не больше чем на пять минут…

— Искали! — воскликнул колдун.

А Вессон встрял в разговор:

— Подождите, подождите… что, ваш интерферометр может засечь любой корабль? В любой точке Вселенной?!

— Для того был и создан, — перебила Надин. — А не для всякой там… «астрофизики». И — да, мы засекали эти два корабля, пока пару часов назад они не вернулись на базу и не выключили все двигатели.

— Либо они нашли то, что искали, — буркнул Грэг. — Либо они сломались.

— Это ещё не всё. После прибытия кораблей интерферограмма аномалии изменилась. Форма осталась прежней, но перераспределилась энергия. Дальние лучи стали слабее, а интенсивность центральной области возросла…

— Всё же нашли, — качал головой Саммаэль. — Всё же нашли.

— Да, мы считаем, что они нашли. Нашли на Периферии человека, каким-то образом связанного с источником Волны распада. И в связи с этим — вопрос. Склонны ли вы оставить этого человека Версу? Склонны ли вы позволить Версу делать с этим человеком то, что Верс сочтёт нужным? Примите во внимание следующий факт: по нашим данным, в гарнизоне нет ни одного учёного — и никакой научной аппаратуры! Только солдаты!

— Нет, — проговорил колдун. — Не склонны. Даже если бы у Верса были учёные.

— В таком случае, я официально санкционирую штурм гарнизона — и захват «объекта».

Александера покоробило от слова «объект». Саммаэля тоже.

— Госпожа Грант, — сказал Саммаэль. — Всё не так просто. Милена сейчас больна; а я не способен в одиночку справиться с Версом…

— Это и не понадобится, — перебила «ведьмачка». — Тридцать минут назад Версу поступил приказ явиться в Генеральный штаб Арденнского федерального военно-космического флота. Явиться для дачи показаний по поводу гибели станции Рааг-Шанг. Верс подчинился. Мы регистрируем прогрев двигателей обоих несущих крейсеров, обоих транспортов, глайдера и КДР…

— Корветы остаются?

— Корветы остаются. Кроме них, на грунте работает стационарная электростанция. Я полагаю, захваченный «объект» Верс оставит на базе под охраной гарнизона; в противном случае ему бы пришлось давать показания и по поводу этого «объекта», который, между прочим, гражданин Федерации!

— Вам известно, кто это?

— Нет, пока неизвестно. Но известно, что человек был захвачен, без ордера на арест, на одной из действующих колоний Периферии. В Метрополию Верс его не повезёт.

— Я понял, — сказал Саммаэль. — Значит, прогрев двигателей был начат тридцать минут назад?

— Да.

— Валь?!

— А… эта… — Вессон сообразил. — Крейсер прогреется часов за восемь, транспорт примерно так же, глайдер и КДР быстрее. К полуночи они оттуда уйдут.

— Мы выступаем завтра с утра, — сказал Саммаэль. — Чтобы Верс успел отойти на какое-то расстояние.

— Хорошо, — ответила Грант.

— Госпожа Грант, вы говорили о подкреплении? Оно бы не помешало…

— Подкрепление прибудет позже, — отозвалась Надин. — Действуйте своими силами. Саммаэль, я знаю ваши возможности! На планете нет «ведьмаков»…

— Ещё вопрос, — перебил Саммаэль. — Какие у вас гипотезы по поводу совпадения глобальной интерферограммы — и биоэнергетики конкретного человека?

— Подкрепление прибудет позже, — снова сказала Надин. — Вам всё объяснят. Отбой.

— Отбой, — подтвердил Саммаэль.

— …И вы ей верите? — спросил Александер.

— Верю, не верю… сходим да сами посмотрим.

— Не нравится мне всё это, — сказала Милена, крепко сжав Саммаэлю плечи.

— Мне тоже.

— И какой у тебя план?

— Разбомбить станцию мы всяко не можем, — сказал колдун. — Значит, с утра выходим «в пехоте», осматриваем базу, стараясь, чтоб нас не засекли раньше времени. Определяем, где они держат… «объект». Возвращаемся, продумываем план штурма, рассаживаемся по машинам, и… — Саммаэль размашисто провёл большим пальцем по горлу.

— Отличный план, — Вессон иронически хмыкнул. — Значит, корабли завтра будут нужны?

— Да, нужны. Валь, Грэг, Александер. Чините то, что отломали, и ставьте реакторы на прогрев. Чтобы к утру были тёпленькие.

— Ответчики…

— Ответчики включим непосредственно перед штурмом. Чтобы друг дружку не перестрелять. Дальше: никакой выпивки, — Грэг сурово кивнул. — И никакой анаши; движки включили — и по каютам. Милена, как твои реактивы?

— Ну… многое сделала.

— Заканчивай то, что начала, и убирай стекло по шкафам. И закрепи понадёжнее, фрегат завтра будет летать.

— Поняла.

— Задачи ясны?

— Да.

— Да.

— Да.

— Тогда по местам стоять! Сбор в трюме, завтра в восемь утра.

— А ты чем займёшься? — спросила Милена.

— А я буду думать, — колдун тяжело вздохнул, поднимаясь из кресла. — Буду думать, как дальше жить.

***

Поспать почти и не удалось. Полночи стучали форвакуумные насосы, тоненько выл упомянутый турбомолекулярный: не зря, наверное, Грэг спрашивал про него. Фрегат скакал и раскачивался на амортизаторах, утихомиривая плазму в своём термоядерном брюхе. Милена, до икоты напившаяся «эликсиров», металась в тяжёлом сне, пару раз пребольно заехав колдуну по лицу. И только под утро, когда реакторы вышли на номинал, а Милена словила наконец R.E.M.[91], удалось ненадолго забыться.

Вессон поймал Саммаэля у самого трюма. Спросил, переминаясь с ноги на ногу, и почему-то на «вы»:

— Мастер Саммаэль. И всё-таки: как вы прокомментируете вчерашнюю информацию? Относительно совпадения гравитационной интерферограммы…

— Да что я, всезнайка? — взъярился спросонья колдун. — Никак не прокомментирую! Хотел бы я спросить какого-нибудь всезнайку: «почему, мол, на глобальной гравитационной картинке — и человечья, блин, рожа?» И чтоб тот мне ответил, разложил всё по полочкам, что, как да почему! Но исторически сложилось, — колдун чуть успокоился. — Что я первый начал заниматься этой проблемой; и пока даже я этого не знаю. А уж «ведьмаки»…

— Грант наверняка знает что-нибудь, — сухо произнёс Александер, входя в трюм.

— Вряд ли, — Саммаэль покачал головой. — «Подкрепление», «вам всё объяснят»… время она тянет! Не знает она, чего именно нам «объяснят». Пришлёт какого-нибудь яйцеголового, который час будет сыпать терминами — а потом разведёт руками. Мол, «вы тут умные — вы тут и думайте». Ну ребята, вы сами все в курсе: это только называется «Айзенгардский астрофизический центр», а на самом деле — полицейская организация! А не научная. И интерферометр у них для дистанционного наблюдения, и биолокатор… Ладно; сейчас не об этом нам думать надо.

— Чё тут думать, — буркнул Грэг, осторожно опуская на стол давнишнюю чёрную сумку. Ох, не удочка у него там, точно не удочка! — Чё тут думать, трясти надо! Всем, кстати, доброе утро.

— Чё? — Мэллони извлёк из чехла ажурную металлическую трубку замысловатой конструкции, и обернулся на удивлённый взгляд Саммаэля. — «Хай стандарт», двадцать три миллиметра, сорок пять килоджоулей[92]. Если специально не юстировать, то с километра в ростовую мишень. А большей точности мне и не надо. И, — Грэг поймал ещё один удивлённый взгляд колдуна. — Да, плазменная.

— Демаскирует, — скептически сказал Саммаэль.

— Плазменный шнур? — механик поморщился. — Да, демаскирует. А что делать, на пулевую винтовку боеприпасов не напасёшься. На Хайнаке, когда охотился, и гильзы после выстрела подбирал, и патроны сам снаряжал… Что? Да на утку охотился, на утку! На мелкую дичь! И охотничий билет имеется! И — да, Валь, я помню, что Хайнаку взорвали, не надо напоминать!

— Грэг, может, тебе достать пулевую винтовку? — спросил Саммаэль. — Могу подобрать что-нибудь под семь-шестьдесят два…

— Не надо! По двуногой дичи, — Мэллони с лязгом защёлкнул на электродной группе наружный чехол, и принялся за сборку задающего генератора. — Эта «малышка» лучше работает.

А ведь Грэг мандражировал, отметил колдун. Подрагивал, между прочим, и Валь, баюкая на руках армейский укороченный карабин. Милена — даже та нервничала, застёгивая вокруг талии широкий кожаный пояс с метательными ножами. Один только Александер выглядел внешне спокойным; перещёлкнул затвор антикварного наградного пистолета с золотой инкрустацией на черепаховой рукояти — и убрал его в кобуру.

Колдун нервно нащупал под мышкой рукоятку своей «Беретты». Чёрт, ну хоть бы почистил её с вечера, совсем ведь забыл…

— Одного я не понимаю, — Мэллони ударом ладони вогнал в гнездо батарею, и приложил винтовку[93] к плечу. — На что мы вообще там рассчитываем?!

— На что мы рассчитываем? — переспросил Саммаэль, внимательно посмотрев на механика.

А тот отложил винтовку на стол — и задумчиво причмокнул губами. Потом взял себя левой рукой за мочку правого уха. Потом правой рукой за мочку левого уха. А потом вдруг крякнул — и пустился вприсядку.

— Э, Грэг, ты чего?! — забеспокоился Валентайн.

А Грэг тем временем прекратил свои упражнения, отпустил уши, взял со стола винтовку, — и ещё раз с нажимом спросил:

— Так колдун, на что ты рассчитываешь?!

— Грэг?! — Вессон был в шоке. — Ты чего?! Ты какого хрена тут пляски устроил?!

— Да… чего устроил. Вот захотелось!

— А с какого хуя тебе этого захотелось… — начал было пилот, но Саммаэль перебил:

— Грэг, я ответил на твой вопрос!

— Блллядь, — сообразил механик, и даже поёжился. — Это ты, колдун, меня, значит, плясать отправил! А ещё чего мы под твою указку тут делаем?!

— А больше и ничего, — сказал колдун тихо. — Я нанял вас потому, что вы пошли за мной добровольно. Иначе б я заебался бы вас держать, слишком большие затраты! Так что вы двое тут по своей воле и по своему выбору! А вот вы, — колдун обернулся к Александеру. — Пару раз от меня по мозгам получали.

— Я заметил, — сухо сказал пилот.

— Ну дааа, — Мэллони потёр подбородок и неожиданно усмехнулся. — Пожалуй, ежели так, то федерасты сами выложат всё что нам надо! Можно и винтовку с собой не брать…

— Губу не раскатываем, — резко оборвал его Саммаэль. — Многие к этим фокусам невосприимчивы. Так что оружие, маскировка… берём всё что есть. И даже чуть больше.

— Ой… забыл! — Валь внезапно хлопнул себя по лбу и выбежал из трюма.

— Чего это он? — спросил Саммаэль Грэга.

— Ааа, — Грэг до ушей улыбнулся. — А это ты сейчас сам увидишь. Нам, — кивнул Александеру. — От имперских щедрот на Сьерре изрядно всего перепало. Вот, сам посмотри!

Вессон как раз вернулся с охапкой плащей, грязно-серой, грубой и какой-то пупырчатой ткани. Сгрузил охапку на стол, поднял один плащ, щёлкнул тумблером на свисающей с пояса пластиковой коробочке — и набросил плащ на стеллаж. Саммаэль аж моргнул от удивления: плащ мигом перенял цвет стены, и сейчас на нём проступали контуры полок, и даже — размыто — разложенных в гнёздах отвёрток, тестеров, гаёчных ключей…

— «Хамелеоны», — хвастливо пояснил Валентайн. — Электрофоретный камуфляж[94]. Каждый плащик стоит как в меру убитый фрегат! Тут как раз пять плащей, разбирайте! — и сделал широкий, прямо-таки королевский жест.

Оделись, накинули капюшоны; даже Милена взяла плащ без разговоров, что наводило на некие невесёлые мысли. Саммаэль с интересом смотрел на парящие в воздухе физиономии экипажа — и рыло Грэговской «малышки», которое не поместилась под плащом, и угрюмо торчало у Мэллони из-за пазухи. Маскировка, конечно же, не была идеальной, да и тени все исправно отбрасывали, — но всё-таки лишним не будет; определённо, лишним не будет. Тем более что демонесса, кажется, не в очень хорошей форме…

— Вот теперь всё, — удовлетворённо сказал пилот, повесив Саммаэлю на шею тяжеленный чехол на ремне.

— Что это?

— Буссоль[95]. Пригодится, когда будем снимать план базы.

Саммаэль шумно вздохнул, скептически оглядев «буссоль»:

— Ну ладно. «Всё» так «всё». Последний вопрос: а какая температура у них на базе? И как бы нам подобраться к ним незаметно…

— Тем более что мы не знаем даже точных координат этой базы! — добавил Валентайн.

Милена обреченно махнула рукой под плащом. И — исчезла.

— Йоб! — выдохнул Грэг.

— Привыкай, — добродушно похлопал Вессон его по невидимому плечу.

Саммаэль… дверь, — донеслось откуда-то издалека.

Саммаэль понял. С силой захлопнул дверь аппаратного отсека, — и вновь распахнул настежь. Хлопнуло перепадом давления; в трюм ворвался пронзительный солнечный свет, струйка красноватого песка потянулась по полу трюма.

— Температура и воздух в норме! — крикнула из-за двери демонесса. — Все сюда! И сразу на землю, гарнизон как раз за барханом!

— Дверь… дверь!.. — испуганно залопотал Валентайн, когда все вывалились из трюма и повалились в мелкий скрипучий песок.

Да, точно! Дверь!

Саммаэль вскочил и аккуратно прикрыл эту самую дверь. И подождал ещё, пока она окончательно не растает в воздухе. Покачал головой, глядя на лежащего на спине пилота:

— На фиг нам надо, чтоб её засекли?! А будем когда уходить — я другую такую открою.

Саммаэль огляделся. Было пожалуй что жарковато. Маленькое злое солнце жарило с высокого чёрно-синего неба. Гладкий изогнутый гребень оранжевого бархана, на который смотрела сейчас Милена, было всего шагах в двадцати. Значит, прямо за этим барханом…

«Хамелеоны», к слову, не подвели, в песке сработали идеально. И — да, здесь был почти что полдень: а значит, не будет теней.

Саммаэль опустился на землю.

— Пошли, — прошептала Милена. — Не задерживаемся, — и первая поползла к гребню.

— Шустрая она у тебя, — одобрительно шепнул колдуну Вессон.

Да. Только вот сколько стоила ей эта «шустрость».

— Мил, — поймал её за лодыжку.

— Да не спрашивай, — обернулась она. — Не спрашивай: хуёво. Мне бы выждать два дня перед дракой…

— Выждем…

— Нет. Всё равно будет плохо!

— Предчувствие… — забеспокоился Саммаэль.

— Не по поводу боя, — замотала она головой. — А по поводу того, что будет после.

— Милена, что…

— Не хочу говорить! Знаю, что я отсюда выйду живой. Знаю, что ты выйдешь отсюда живым. А вот потом мы этому не обрадуемся.

— Милена, что ты видела?!

— Нет. Нельзя! Ты увидишь всё сам!

— Да кончайте там целоваться! — зашипел Мэллони с гребня. — Давайте сюда!

Саммаэль на брюхе подполз к самому краю.

— Уй, бля, — и втянул голову в плечи.

— Дааа, — пробормотал Грэг. — Рожи-то надо было красным покрасить. Светим тут, как голая жопа в кустах…

Саммаэль нервно обернулся через плечо.

— Да нормально, нормально, — успокоил его Валентайн. — Я смотрел. Миленка отличное место выбрала! Бархан за нами высокий, на его фоне хрен они что углядят. Но капюшоны-то не снимаем… и хлебала держим поближе к песку. Мэллони! — прикрикнул шепотом на механика. — Винтовку ннах убери! Над гребнем не поднимай! И ты, — повернулся к колдуну. — Буссоль пока спрячь!

Мэллони спихнул свою «малышку» по склону вниз, придержав её за ремень; Саммаэль поступил так же с буссолью.

— Поясни, — прошептал Саммаэль пилоту.

— Вон, видишь там белый шарик? Над штабным корпусом?

Саммаэль видел. В пятистах метрах, в низине между барханами, стояли два одноэтажных щитовых здания, слева за ними угадывался ангар. Жались к земле на плацу четыре тёмно-серые туши корветов, и над одной из них плясала тонкая рябь горячего воздуха. За кораблями выстроились в ряд ребристые снежно-белые трубы неизвестного назначения. И шарик — да, шарик Саммаэль теперь тоже видел: на решетчатой мачте над застеклённой наблюдательной вышкой, у здания справа.

— Что это? — спросил он пилота.

— ОЛС, — ответил зловещим шёпотом. — Оптико-локационная станция. Как увидит хоть один объектив — мигом даст нам просраться. Видишь белые трубы?

— Да…

— Пусковые. Ракетные.

— Что в них?!

— А всё что угодно. Может быть, фугас, а может быть и ядрёная бомба. Узнаешь, когда взорвётся.

— Ндаа… — бормотал Грэг. — Закрепились они…

— Как они это строят? — удивился колдун. — Они ж тут от силы три дня…

— Как, — буркнул механик. — Каком кверху! Тут же транспорты были, стояли на дальнем склоне, песок весь изрыт! У них тут были и тракторы, и подъёмные краны… строительный батальон тут стоял, а может быть даже два! Так что построились и закрепились. И закрепились конкретно. Колдун, — Грэг вперил в Саммаэля тяжёлый взгляд. — Ты точно уверен, что нам сюда?!

Саммаэль расслабился и закрыл глаза. И тут же открыл:

— Да, уверен! «Объект» здесь!

То тянущее чувство, которое было в горах, снова вернулось; но теперь уже чуть по-другому. Тянуло к левой постройке, и, кажется, за неё; и — вниз, существенно вниз…

— Это женщина, — сказал колдун. — Она определённо связана с «аномалией», от неё такие же ощущения! Так что Грант, — кивнул Александеру. — Оказалась права! «Объект» находится за левым зданием — и ниже уровня земли.

— На гауптвахте, — сообразил Валентайн. — На «губе» её держат, в плену! Значит, смотри, — пилот принялся объяснять Саммаэлю устройство базы. — Планировка базы стандартная. Стоит здесь десантный эскадрон, усиленный малым патрульным крылом, отделением обеспечения и тактической ракетной батареей. Здание справа — штаб, пост управления и офицерское общежитие. Там же находятся экипажи корветов. Кроме одного: одна машина всегда в десятисекундной готовности, экипаж на борту.

Саммаэль кивнул, мол, «вижу».

— Остальные три машины в пятиминутной готовности, — продолжал Вессон. — Их экипажи на отдыхе в штабе. Одноэтажное здание слева — это казарма. Внутри — днём — около двадцати человек, и там же всё их оружие. За казармой — складской ангар, под ним термостатированные туннели, в которых хранится ядерное вооружение. Там же, в туннелях, и гауптвахта.

— А где электростанция?

— Под штабным зданием.

— Боевое охранение? Я его не вижу!

— Оно им не нужно, — пилот угрюмо прижался щекой к песку. — ОЛС заметит любой оптический прицел, и автоматически его уничтожит. Главный радар — вон он, крутится за корабельной площадкой, — видит любое «железо», ползучее и летучее; даёт команду на пусковые и на три скорострельных зенитки, они на крышах стоят. А зенитка даёт пять тысяч разрядов в минуту, большинству «железяк» этого хватит. И самое-то плохое… — Вессон совсем посмурнел.

— Что?

— Вон, доска под наклоном, уголок торчит из-за ангара …

— Что это?

— Артиллеристский радар. Определяет траектории подлёта вражеских снарядов, считает предполагаемое расположение пусковой установки — и автоматически посылает в ответ… «подарки».

— Много? — спросил Саммаэль.

— Много, много, — пилот закивал. — На средний залп из-за горизонта ответит десятком ядрёных ракет — и большой такой кучкой помех. Так что пиздец моей СПРЗ[96].

— Понял. Теперь про корветы…

— Смерть летучая, что про них говорить. Федерал Астронавтикс, К-110, третьей модификации. Восемь артиллеристских точек, шесть пусковых среднего калибра, и четыре многотрубника малого. Если хоть один из них взлетит — на грунте ничего живого не остаётся. И добавлю пару слов про десант, — Валь поморщился. — Видишь ту чёрную башку рядом с зениткой?

Саммаэль видел.

— Наш десантный костюм помнишь? Ты в нём ходил?

— Да. Помню.

— Ну так этот ещё и летает, — Вессон скрипнул зубами. — Называется «чёрный ангел». Брони триста кило, сервоусилители, ранцевый ракетный двигатель, скорострельная плазма. Как разлетятся по всей территории… Потому они и сидят без боевого охранения, что на любую угрозу могут среагировать очень быстро. На то и «десант»… бля.

— Одно радует, — сказал Саммаэль. — Костюмов я вижу только три штуки…

— Не надейся, — отрезал пилот. — Костюмов у них на всех. Моторесурс берегут, и не хотят лишний раз облучаться. Там же реактор, в «горбу» за спиной!

— За сколько времени надевают костюм?

— Норматив, — сказал Грэг. — Шестьдесят секунд. Особо шустрые будут в воздухе секунд через сорок после сигнала тревоги.

— Ну что, — поторопил колдуна Вессон. — Всё посмотрел? Удивился? Отваливаем?

И Грэг тоже посмотрел выжидающе, «что», мол, «колдун? Передумал?»

А хрен ли там «передумал». Хрен там «отваливаем». Уже не получится «отвалить». Саммаэль сейчас чувствовал — там она, впереди, под землёй, важнейшая часть всей этой головоломки. И уходить без неё — нельзя. Потому что тогда… тогда мощность аномалии будет и впредь нарастать, пока не встанет Вселенная на дыбы, — и всё живое не посыплется в Хаос!

Либо — пока не вернётся мясник Верс, и не препарирует этот «объект» тупым скальпелем на штабном столе? Ну, ладно, ладно, не скальпелем, всё же не до такой степени он «мясник». Но ведь отмочит же какую-нибудь дурость, были уже… прецеденты. Наденет, например, «объекту» мешок на голову, погрузит в трюм корабля, и возьмет курс прямо на аномалию…

И ёбнет тогда так, что звёзды с неба посыплются.

Так что хрен ли там «передумал», и хрен там «отваливаем», сощурился Саммаэль. Надо, как говорит Грэг, «трясти».

Но сначала надо подумать.

Милена почувствовала. Зажмурилась — и помотала головой:

— Значит, всё-таки… ты решил?

— Да. А ты сама понимаешь?…

— Да, я понимаю, — Милена снова зажмурилась, и заговорила почти что жалобно. — Что выбора нет, что надо обязательно её отсюда забрать, иначе ведь всё пропало… но будет нехорошо. Будет очень нехорошо.

— Милена, ещё раз: твоё предчувствие?…

— Нет. Не могу. Не вправе рассказывать, — Милена как будто боролась с собой. Но смотрела, в то же время…

С надеждой?!

С надеждой, что я отступлюсь — и оставлю Вселенную умирать?!

И снова всплыла в голове та же давнишняя мысль:

«А на что ты пойдёшь, колдун? И перед чем ты остановишься… ради твоей-то великой цели?»

— Так, — приказал колдун. — Отползём-ка в низинку!

— Нет, ребята, — демонесса словно оправдывалась, испуганно переводя взгляд на Мэллони, на Валя, на Александера: — Моё предчувствие… Я не вижу ничего плохого для вас! Только для Саммаэля… и для меня.

Саммаэль стиснул зубы. Пробормотал:

— Не вправе…

— Да, — закивала Милена. — Не вправе. Не могу тебе этого говорить.

Чёрт. Да что же она там увидела, под своими-то «эликсирами»?!

— Но, говоришь, уйдём мы отсюда живые.

— Так или иначе — живые.

— А выполним ли задачу…

— Не вправе, — в голосе вдруг зазвучал металл. — Решение за тобой. Решай.

— Ну что, Саммаэль? — кивнул ему Вессон.

Саммаэль закрыл глаза и плюхнулся на спину в красный песок. Потом поднялся и сел, сжав кулаки:

— Решил. Сидим, думаем. Как дальше жить. И как доставать пленную с гауптвахты. Потому что нам без неё — пиздец. Сразу, и навсегда.

Глава 23. Милая девочка

Лежали на спинах в раскалённом песке. Ждали сигнала.

Лежали втроём: Саммаэль, Милена и Грэг. Алескандер и Вессон были сейчас далеко: лавировали в метастабильных слоях пространства, выбирали позицию для фрегата.

Удавка ларингофона на шее. Тяжёлая блямба опознавательного маяка под плащом. Радиопередатчик. Буссоль. И не забыть всё это включить… когда всё начнётся.

Пронзительная чёрная синь высокого неба. Пронзительная резь под полуприкрытыми веками: чёрт, ультрафиолет! Нужны были защитные очки; но где ж теперь-то их взять! Теперь-то оно уже поздно…

— Скорей бы, — пробурчал Грэг.

— Сколько ребятам работы? — спросил его Саммаэль.

— Час. Как минимум час. Пока подойдут, пока спустятся в атмосферу, пока выберут место посадки и наладят трансляцию…

Час. А прошло только двадцать минут.

А Милена тогда сказала — «нет, я не могу порталом пройти в гауптвахту и вывести пленную из камеры». Потому что охраняли пленную два «чёрных ангела» в десантных костюмах, с питанием от термоядерного реактора; а Милена и близко к ним не могла подойти. «Так Миленка не любит компрессионные реакторы!», сообразил тогда Валь; а механик поддакнул, «да кто вообще эти компрессионники любит!». Так или иначе, но этот финт не проходил.

А Саммаэль сказал — «нет, я не могу брать десантников на ведение. И офицеров на башне — никак. Скафандры меня экранируют, шлем, наверное, с металлизацией. И стёкла наблюдательного поста». Опять эти «чёрные ангелы»; чортовы «чёрные ангелы», чтоб накрыться им волосатым местом, провалиться туда, откуда они взялись! Так что финт с эмпатией тоже не проходил.

«Тогда вспоминаем сестричек», сухо сказала Милена.

Да, тогда вспоминаем сестричек.

«Ани. Лари. И даже — в какой-то степени — Джуд».

«Потому что они бы — смогли. Смогли бы пойти в лобовую атаку. И взять гарнизон штурмом».

«А значит, и я смогу. Я всё-таки их ученик».

— Саммаэль, — Милена пошевелилась в песке. — Мы точно всё рассмотрели? Точно нет других вариантов?

— Разве что вывесить белый флаг, — колдун обернулся к ней. — И попросить по-хорошему выдать пленную.

— Не катит…

— Да. Не катит.

Милена. Ччёрт, ещё и Милена…

Саммаэль с большим удовольствием оставил бы её на Териоки, со всеми её болячками и со всеми её предчувствиями! Сидела б на базе, выздоравливала бы потихонечку, варила б свои эликсиры; била бы зайца в кустах да рыбу в ручье, да и утку Саммаэль в заводи видел… И сидела бы, между прочим, она на страховке: в готовности вытащить всех нас порталом, пусть даже и только людей, корабли-то бросить не в падло!

Потому что ну их нафиг, все её глюки! «Потом будет плохо, нам будет плохо»… А что «плохо», и как «плохо», — «не имеешь», мол, «права ты знать»… Ёб твою мать! Amanita muscaria. Видел её Саммаэль, видел, эту Аманиту Мускарию, мухомор, то есть, красный! Пару шляпок на лабораторном столе, и несколько ножек в мусорке! А с мухоморов с этих такие развесёлые глюки, что демону-полукровке хоть черти с рогами привидятся! И к бою Милену подпускать сегодня нельзя, она ведь демон, а не викинг-берсерк[97]…

Не получилось. Потому что Валь Вессон — лейтенант всё-таки старшо?й! В академиях обучался! — высказал одну очень дельную мысль.

Вот послушай, сказал Валь Вессон. Представь себе, что ты — капитан Задерищенко, командир этого ёбанного десантного эскадрона. И вот вспомни, капитан Задерищенко, вот какой у тебя приказ? Молодец, вспомнил. А какой у тебя приказ насчёт Особо Охраняемого Объекта?… А конкретно — на случай захвата Особо Охраняемого Объекта превосходящими силами противника?…

Вот именно, сказал Валь Вессон. В случае этого самого захвата приказ может быть только один. И очень простой: уничтожить всё нахуй. И в противном случае, в случае невыполнения этого приказа, из капитана Задерищенко — и изо всех уцелевших! — сделают макароны по-флотски. Что?! Да в прямом смысле! Расстрел! Потому что не принято в Арденнском военно-космическом отдавать Особо Охраняемые Объекты противнику, пусть даже и превосходящим силам! Так что…

Так что без Милены нам не обойтись. Потому что, блин, некому! Некому идти в штаб выкручивать руки капитану Задерищенко, и оттаскивать его от рубильника самоуничтожения! Потому что Саммаэль пляшет джигу с «чёрными ангелами», — а их тут, напомню, двадцать голов! — Мэллони подавляет зенитки, а Вессон и Александер… у Вессона и Александера будут совсем другие задачи.

Так что работаем без страховки. И Милена идёт в бой в первых рядах. Впрочем, в каких ещё «рядах» ей идти, «вторых рядов» здесь нет и не будет, ведь на всё дело у нас от силы двадцать-тридцать секунд…

Саммаэль не хотел даже думать, что может случится, если хоть один из группы не справится. Промахнётся. Что-нибудь не учтёт… не заметит.

Впрочем, всё равно нам всем умирать. Потому что — либо у нас получилось, либо умираем не только мы, но и все остальные. Во всех человечьих мирах. Просто остальные умирают чуть позже.

Колдун обернулся на шорох. Демонесса достала из-под плаща флакон всё того же тёмно-зелёного стекла, зубами скусила пробку, — и выпила в один глоток. Потом протянула такой же флакон Саммаэлю:

— На. Выпей.

— Что это?

— Чтоб быстрее соображал.

— Мне не «соображать» надо, — пробурчал Саммаэль. — Мне жопу свою надо таскать. Со скоростью за два «маха»[98].

— Ну, и бегать будешь быстрее, — равнодушно сказала Милена.

Сковырнул пробку, влил в себя маслянистую жидкость с резким анисовым запахом, — блин, ну что это за «парфюмерия»… С силой швырнул пустой флакон в песок.

— Не оставлял бы, — буркнула демонесса.

— Следы? — колдун пожал плечами. — Они и так знают, кто именно будет их убивать. Здесь нет никого, кроме нас.

— Рецепты, — Милена поморщилась. — Впрочем, всё равно ведь не расшифруют…

— Мил, — Грегори перевернулся на бок. — А этааа… ещё флакончик? Ну… мне?

— У тя нос в говне…

— Сказала бы просто: не наварила…

— Не наварила, — согласилась демонесса.

— Так, — Саммаэль оборвал вялую перепалку. Что-то ещё его всё-таки беспокоило! Помимо общего… беспокойства. Которое по поводу операции, по поводу демонессы, по поводу судеб, ёб твою мать, Мультивселенной…

— Мэллони, — колдун приподнялся на локте. — Напомни мне ещё раз порядок твоих действий.

— Нуу, — механик вновь плюхнулся на спину, сощурился в высокое чёрное небо. — Ожидаю сигнала с глайдера, этааа… лазерной подсветки на дальнем склоне, — Грэг неопределённо махнул рукой. — Встаю, включаю винтовку, выползаю на гребень…

— И немедленно умираешь, — оборвал его Саммаэль. «Блин, ну я так и знал! Если со стрельбой у тебя так же херово, как с тактикой…» — Умираешь, потому что тебя засекает оптико-локационная станция. Давай, вспоминай сначала!

— А зелье бы мне какое…

— Сам вспоминай! Без зелья!

— Блин… Ну… Ожидаю сигнала! Включаю винтовку! Жду первых выстрелов…

— Каких именно выстрелов?!

— Корабельной пушки…

— Выстрел из корабельной пушки от ручного оружия отличишь?!

— Отличу, отличу! После первого залпа с глайдера считаю, что ОЛС у них больше нет, выползаю на гребень и начинаю стрельбу одиночными на средней мощности, отвлекая зенитчиков от работы по тебе и по демонессе!

— А так же не подпускаешь офицерский состав к складскому ангару, — добавил колдун, кивнув. — При этом меняешь позицию после каждого выстрела, следишь…

— Саммаэль, — демонесса дёрнула колдуна за рукав.

— Следишь, чтоб самого не прибили…

— Саммаэль, Саммаэль, смотри!

— Что… а… засветка!!!

Тусклое алое пятнышко дрожало на дальнем склоне бархана.

— Сигнал!!! — рявкнул механик, рывком переворачиваясь на живот.

— Милый… — демонесса сморгнула. — Сигнал, выходим, выходим!

— Щас… не готов…

— Да готов я, готов! — огрызнулся Грэг, вскакивая на четвереньки.

— Я не готов! Щас, десять секунд…

Сердце отчаянно колотилось у горла. И отчаянно не хватало воздуха. Давил на шею ларингофон, упирался в ребро диск ответчика, кирпичом лежала на животе артиллеристская буссоль… так… не забыть всё это включить после выхода на рубеж!.. Да где ж этот ёбанный глайдер?! Вон он, зараза, вот он, застыл в вышине, прозрачной тонкой скорлупкой на чёрном-пречёрном небе, рядышком с белой злой точкой солнца… На позиции он, на позиции, надеюсь, радар его пока что не видит!.. Всё. Больше медлить нельзя! Либо пан — либо… либо всё будет легко, если ошиблись — то никто ничего не успеет понять, не успеет почувствовать, плазмой в лоб — и адью… Всё продумано, всё обговорено, каждый знает свой риск, свою роль — и свой маневр! Теперь — только делать. Делать, что запланировали. Делать. Вперёд.

Колдун встал. Вяло помахал рукой небесам, — надеюсь, Александер увидит это на оптике, поймёт, что это и есть сигнал! И, поднимая к глазам буссоль, обречённо потопал к гребню бархана.

На ходу переходя в замедление.

***

Начало боя Саммаэль помнил достаточно смутно. Может, от страха, может, так действовало Миленкино «зелье», — но оставались в голове только обломки, обрывки, статические застывшие изображения…

Впрочем, ведь время само должно было застыть?! Чему-то ведь Саммаэль научился?! Тогда, на том сеновале, где была Ани, была Лари, был Джуд?!

Да, время — застыло. А колдун всё бежал, метался подбитым зайцем, из стороны в сторону, ныряя рыбкой в песок, в облака пыли, поднятые его же шагами — и неподвижно висящие в воздухе. И держал, держал, удерживал буссоль перекрестьем на цели, — а та всё рвалась из рук, тяжелела, наливалась свинцом, — потому что буссоль-то тоже застыла, инерцию никто ведь не отменял! С низким тяжёлым гулом, от которого было больно ушам, ввинчивались в тугой вязкий воздух ослепительно-синие плазменные шнуры скорострельных пушек, — ползли навстречу и по сторонам, скручивались каждый в тугую спираль, — и вспухали медленными столбами огня, вбиваясь в красный песок. Катился по небу простреленный белый шар ОЛС; и падало, падало, не могло всё упасть полотно главного радиолокатора, — а из-под него тянулся гладкой струёй густой чёрный дым. И рос, поднимался, пёр навстречу тугой пылевой вал из-под брюха дежурного рейдер-корвета, и шасси отрывалось уже от земли…

И — разгорался и гас индикатор в окошке буссоли, медленно, издевательски медленно разгорался, — и так же медленно гас: «Координаты отправлены». «Координаты получены». «Координаты отправлены». «Координаты получены».

И так одиннадцать раз подряд!

Очнулся колдун уже под стеной казармы, скорчившись на четвереньках в густой непроглядной тени. Встрепенулся, дёрнул к глазам буссоль: «отправлено десять целеуказаний, и один запрет обстрела». Всё правильно, ничего не забыл: оставшиеся на грунте корветы, позиции артиллерии, и ракетные пусковые. И один «запрет»: на складском ангаре и гауптвахте.

Первая фаза пошла по плану!

Надеюсь, Александер уже работает по взлетающему корвету, хватает его своим приводом «на буксир» и уводит его прочь из этого мира! Надеюсь, Вессон получил все координаты, и кассетные кумулятивные уже на полпути! Надеюсь, Мэллони всё ещё жив… и догадался съебаться с бархана к чортовой матери, потому что здесь он больше не нужен! И, надеюсь, Милена…

Милена! Светятся, светятся синим огнём окна наблюдательного поста! Висят в воздухе оплавленные осколки стекла! Там — стреляют. А значит, пока ещё есть, по кому там стрелять.

Время, время! Прошло уже целых пятнадцать секунд! А значит, меньше чем через полминуты первые десантники встанут уже на крыло!..

Нет, не встанут.

И вот дальнейшее Саммаэль помнил ясно и чётко. Даже, пожалуй что, чересчур.

…Как помнил и тех, кого отправил в края вечной охоты, халявного пива и грудастеньких баб — или что там у них вместо рая? — тогда, вначале, после первой той катастрофы, после гибели Ани и Лари и Джуда, — когда рвал зубами в мелкие клочья, без толку, без цели, без особого в общем-то смысла, рвал всех, кто встречался ему на пути. Как помнил и тех, кого посылал на верную смерть, разворачивая редкую, несовершенную разведывательную сеть на Маррит-аине, когда искал источник, искал причины распада миров, искал то, что забирало с собой его, Саммаэля, любимых…

И вот теперь источник — здесь, перед ним! И теперь — есть и толк, и цель, — да даже и смысл! — убрать с дороги этих солдат, получивших приказ «уничтожить объект при угрозе захвата», — и задуматься не желавших, кто она, этот «объект», и зачем она здесь нужна!

Перед чем ты, колдун, остановишься, ради твоей замечательной цели?

Надеюсь, ни перед чем.

В казарму колдун входил не торопясь… с поправкой на замедленное личное время. Спокойным, прогулочным шагом, бросив ненужную больше буссоль. С мрачным удовлетворением окинул взглядом ровный ряд пустых чёрных «скорлуп» в коридоре, — люки скафандров все настежь, вокруг ни души! Позиция дневального тоже пуста, висит на полпути до земли трубка местного телефона. Медленно шевелятся ребятки-десантнички, акклиматизация, жарко ребяткам, воздуха им не хватает, ни один до оружия не добежал!

И не добежит.

Левую руку прямо перед собой. Выгнуть ладонь направо, параллельно дальней стене коридора. Правую руку, согнув в локте, до упора назад, будто оттягиваешь тетиву длинного лука. Почувствовать правой рукой, подушечками, самыми кончиками пальцев, природные силы, доступные в этом мире…

Воздух.

Воздух — привычен. Работать с воздухом — удовольствие.

Правую ладонь — вертикально вверх. И, не обращая внимания на мягкое покачивание земли под ногами — наверное, это кумулятивные, долетел мешок с «подарками» от дедушки Валентайна! — с разворота, правой ногой шаг вперёд, и правой рукой тоже вперёд, набирая силу по мере движения, и направляя, направляя её на цель…

…Сминая керметовую броню, обрывая стальной крепёж и трубопроводы питания, раздавливая в мелкую пыль стволы наплечных орудий и тонкие стенки топливных баков…

И — вот удача! — раздавив в куче жёванного кермета в конце коридора самого шустрого из солдат! Не огорчайся, пацан, подожди, остальные скоро тебя догонят…

Шаг левой. Не торопиться, почувствовать, как идёт сила, не опережая обратный ход. Пока весь подконтрольный воздух вновь не окажется за спиной. Воздух. Такой мягкий, пластичный, податливый, способный принять любую вообразимую форму… и форму тяжёлой плиты, и форму тончайшего лезвия.

Поворот коридора. Короткий, резкий удар «плитой» — и керметовый ливень, ещё недавно бывший десантными костюмами «чёрный ангел», вспарывает столовую. Дырявит лёгкие пластиковые столы, подбрасывает к потолку обломки посуды… и кости особенно невезучих солдат.

Тех, кто успел добежать от спальни хотя б до столовой.

Путь свободен. Ещё один поворот. Медленно гаснет свет — кто-то вывел из строя электростанцию? Грамотный ход! — впрочем, темнота нам вовсе не помешает. Здесь остаётся не так уж и много людей: те, кто ёбнулся с верхней шконки вниз головой, те, кто вообще не стоит на ногах — горная болезнь вам не шутка! — и те, кто пытался засунуть две ноги в одну штанину комбинезона. И те, кто не успел даже снять полевую форму?! Ну, вам не повезло…

«Лезвием». Короткими точными ударами. Каждого — пополам. Даже того, который вскинул уже карабин… но так и не нажал на гашетку.

Чисто. Здесь — чисто. И не так уж и много здесь было этих солдат. Я думал, будет значительно хуже.

Ну что ж, идём дальше?

Двадцать метров вперёд. На пять правее. И на три вниз.

Саммаэль удовлетворённо улыбнулся.

И — на таком расстоянии я уже не промахнусь! — одним коротким движением бросил себя прямо в камеру гауптвахты.

***

Темно. Впрочем, мне темнота не помеха.

Да, вот она, она здесь! Она даже скрыла ауру, — рефлекторно, от ужаса, вряд ли её специально чему-то учили, — практически спряталась, скрыла себя; её даже бы не заметил любой вошедший сюда человек… первые две секунды.

Ну я-то, по-моему, не совсем уже человек…

И — да, она молода. Она очень молода! Это ж практически ведь девчонка! Сколько ей лет — двенадцать, тринадцать? Неважно. Главное то, что она — однозначно — жива! Не наблюдаю видимых повреждений! И — да, от неё точно такое же чувство, точно такие же ощущения, как от того горного озерца! Пятьсот километров к югу, там, в горах, за стеной серебряного тумана!

И волосы у неё тоже, вроде… серебряные. Точнее, пепельно-русые.

А больше ничего и не было видно. Потому что — спинкою в угол, коленки к груди, голову обхватила руками; вероятно, ещё в самом начале, когда ударили только первые залпы, а потом в камере вдруг погас свет…

И жгучее такое желание: вытащить отсюда эту девчонку! Пусть хоть так же сидит, прижав коленки к груди — но под сосной на Териоки! Или на диване в кают-компании!

Только б не здесь!

Потому что — сколько людей сегодня здесь уже умерло?! И сколько ещё умрёт?!

Так что, милая девочка, — говорил про себя Саммаэль, медленно разворачиваясь к двери. — Вот тебе и черта. Черта между добром и злом. Здесь магия, здесь скорострельные пушки, кассетный кумулятивный боеприпас… здесь много чего летает. Так что, если есть какие-нибудь сомнения, — лучше тебе действительно спрятать голову. И закрыть глаза[99]…

…Потому что незачем тебе это видеть!

Саммаэль их хорошо сейчас чувствовал, этих… двоих. Они — часовые — были там, за стеной гауптвахты; и они знали свой приказ — «пост не покидать». Они не покинули; оставались стоять, когда застрекотали зенитки, когда ударили по корветам кумулятивные, — даже когда Александер доконал дежурный корвет, и гауптвахту подбросило эхом далёкого ядерного взрыва! И сейчас они — так же — стояли за дверью спиной к стене, с ясным приказом «никого не впускать и не выпускать»… кроме командующего эскадроном.

И — даже в замедленном времени! — мелкой дрожью противно зудело от включённых реакторов.

Это зудение мы сейчас и прекратим.

Удар — «лезвием» — по петлям двери, и вдогонку ещё один — «плитой» — сверху вниз, сминая дверь о противоположную стену в тугой стальной ком. От той, противоположной стены, на обратном ходе энергии, — влево, «забросом» за стену, часовому снизу и вверх, прямо под шейный шарнир. Возврат, энергию на себя. В коридор мне придётся всё-таки выйти; и — правому часовому — «лезвием» — чуть ниже грудной пластины…

Только «лезвие» не смогло пробить керметовую броню. «Лезвие» её попросту смяло. Перерубив содержимое «скорлупы» пополам.

И — в коридор. И — к стеночке, к стеночке, потому как то ли закончилось действие «эликсира», то ли я просто сегодня переработал, — но в глазах почему-то темно, и ножки почему-то не держат…

Надеюсь, больше здесь никого нет?!

Потому что замедление времени мне не удержать!

Ох, ё! — колдун чуть было не свалился на землю. И — навалилось сразу же, оглушило, почти сбило с ног на пол, — треск пламени, пронзительный свист фенестронов[100], короткая злая очередь скорострельной пушки. И редкие хлопки?… либо стандартного армейского карабина, либо не очень стандартного охотничьего ружья…

Хлоп. Хлоп.

— Мэллони! — Саммаэль наконец справился с ларингофоном. — Мэллони, ответь! Мэллони, ответь Саммаэлю!

Хлоп. Хлоп-хлоп-хлоп.

Хлоп.

И глухой удар оземь, почти рядом, там, у лестницы в конце коридора.

— Колдун, всё чисто! — в наушники ворвался хриплый голос механика. — Последнего снял! Можешь входить!

— Мэллони, я уже в туннеле!

— Как «в туннеле»?

— Мэллони, я уже там! Занять оборону у входа в туннель!

— Понял… есть! Выполняю!

— Вессон, — Саммаэль продолжал опрос. — Ответь…

— Обстановка нормальная, повреждений не получил, контролирую территорию базы!

— Мэллони наблюдаешь?

— Наблюдаю, так точно, Грэг занял позицию у ворот склада!

— Прикрывай. И готовься эвакуировать нас прямо оттуда!

— Есть…

— Александер?

— На месте, повреждений не получил, противника не наблюдаю…

— Высота пять тысяч, обзор пространства! — перебил его Саммаэль. И, не дожидаясь ответа, зачастил в ларингофон: — Милена, ответь! Милена, ответь Саммаэлю! Милена…

Пронзительный скрежет, визг раздираемого кермета, за спиной, в конце коридора. Глухой металлический удар, от которого вздрогнуло под ногами. И — легкие торопливые шаги.

— Милена, что…

— Рацию проебала!

— А одежда?!

— Осколками посекло!

— А сама?! — закричал Саммаэль.

— Я в порядке, — демонесса замахала рукой. Потом остановилась взглядом на колдуне…

— Почисти одежду, — произнесла с окаменевшим лицом.

«Ндааа», думал колдун, поглядев, что выбило из маскировочного плаща «воздушное» заклинание. «Литра четыре на плащ собрал! Воздух — дело хорошее… но надо б предусмотреть защиту от брызг …»

Потом — встрепенулся, торопливо спросил:

— Мил, сколько ещё народу в туннелях?

— Ни одного…

— Забирай девушку и уходим!

— Что, я?…

— Ну не я же! Вся в крови перемажется! Бери её, и выходите на лестницу! Мэллони держится наверху, я прикрываю сзади!

— Не смотри, не смотри, — донёсся из камеры торопливый шепот. — Не смотри, — шептала пленнице демонесса, обнимая правой рукой за плечи, а левой закрыв ей глаза.

— Где колдун?! — Грэг оглянулся, набрасывая маскировочный плащ на Милену.

— Сзади иду, — Саммаэль поднимался по лестнице. — Ну… ну мы наворотили!

— А ты бы чего хотел, — Грэг встревожено повёл стволом винтовки.

Корветы, превращённые кумулятивными в решето — и вдавленные в песок. Тела — несколько в офицерской форме, куда больше в лётных комбинезонах, — покорёженные — не поймёшь, — то ли взрывом, то ли разрядами плазмы — в беспорядке разбросаны на плацу. Тусклое жёлтое пламя над руинами штаба — и чёрный, густой, маслянистый дым. Сноп белых искр, как от электросварки, на ракетной позиции. И запах, такой, что…

— Слышь, колдун, — прохрипел механик, разразившись надсадным кашлем. — Командовал бы отход! Тут радиации до хрена, и я ж помолчу про химию! Этот магний… если уж он горит, то ядовитый как хер знает што!

— Валь! — скомандовал Саммаэль, поправив ларингофон.

— Группу наблюдаю на видео, — докладывал Валентайн. — Активность противника не обнаружена. Приступаю к эвакуации.

Вновь резанул по ушам свист фенестронов. Фрегат выскочил из-за бархана как чёрт из коробочки, прошёлся над самым над краем, вздымая пыль к небесам и расшвыряв выхлопом обломки наблюдательной башни; — а потом вдруг встал боком, завалился на левый борт…

«Что он делает, что он делает?» — забеспокоился было колдун, глядя на четырехсоттонную тушу фрегата, несущуюся боком прямо на них, — но сразу же понял: Вессон выключил подъёмные на левом борту, чтобы не швырять в нас песок!

Впечатался левым бортом в плац, попёр по инерции, нагребая на шасси изрядную кучу песка, и — Саммаэль передёрнулся — подмяв под лыжу несколько тел. Остановился. Люк ухнул в сторону, выехал трап…

— Мэллони, первый, пошёл! — командовал Саммаэль. — Милена вторая, я замыкающий! Александер, готовиться к переходу!

«Есть», донеслось из наушников.

Пригнувшись, — а Милена и вовсе закутала девушку с головой в плащ, сама вновь оставшись без ничего, — бросились к кораблю. Шлюз… трап убрать, люк закрыть, интерком, — «Вессон, все на борту!» — и сполз по стене на пол шлюза.

«Мэллони», грохнуло из динамиков. «Бегом на движки!»

Механик, бросив винтовку на пол, умчался в машинное отделение.

Пленница, скорчившись в дальнем углу, спрятав лицо в ладонях. Плечи мелко дрожат. Голая — и чёрная от усталости — демонесса, содержимое аптечки по полу по всему шлюзу, в руках инъектор и ампула с успокоительным. Пронзительный взвизг реакторов в компрессионном режиме. Дрожь в руках, дрожь в коленях, крупная дрожь бьёт всё тело, зуб не попадает на зуб, — сейчас-то чего дрожать, сейчас-то всё уже кончилось! Кажется, что качается палуба; а может быть, это голова идёт кру?гом…

Осталось совсем немного! До Териоки недалеко!

Долгий скрежет гравия где-то внизу. Колдун чуть не выпадает наружу, когда люк распахивается настежь.

Наружу. На Териоки.

Противная, химическая вонь от плаща, забившая запах крови. Охрипший, сорванный голос Грэга: «все в душ! Одежду, у кого есть, — в мусор! Плевать, сколько сто?ят эти плащи, — радиация под потолок!» И — в подтверждение — тонкий писк радиометра.

— Нет, — мотает колдун головой, — Нет. Щас, ещё одно дело…

Наблюдательный пост, пульт управления связью. Отчаянный хрип бортмеханика за спиной, — «куда ты в жилой отсек в «горячем» плаще!»

Кнопка «S.O.S.»

— Эр-шесть-шестьдесят один, — выговаривает Саммаэль, прижав к голове гарнитуру, — Эр-шесть-шестьдесят один. Гарнизон АФВКФ терпит бедствие! «Объект» захвачен. Повторяю: «Объект» захвачен.

— Ты охуел?!

Вессон, — на нём лица нет! — стоит прямо в дверях. Правая рука уже сжата в кулак, но для удара ещё не занесена. Колдун выключает передатчик.

— Валь, — устало говорит Саммаэль, взгромождая непослушные руки на пульт, и кладя поверх чугунную голову. — Все и так уже знают, что гарнизон уничтожен. И все и так уже знают, что это моя работа. Я просто сообщил подполковнику Грант, что девушка у меня…

И — всё. На этом — провал.

Глава 24. После бала

— Что-то мы слишком легко отделались, — Вессон раскачивался на месте, обхватив руками за плечи и вперившись взглядом в костёр. — Там на грунте ведь никого не было… пока офицерьё не побежало из разбитого штаба.

— «Горняшка», — буркнул колдун.

— Что…

— Высотная болезнь. Акклиматизация, — Саммаэль выронил сигарету, матернувшись, полез за следующей. — Если б мы дали бы им ещё пару дней, они бы быстрей шевелились. А так, — прикурил наконец-то, махнул рукой. — Ни один даже не добрёл до скафандра. И ещё, этот десант, оказывается, ходит-то в «повседневке»! И только по сигналу тревоги сбрасывает камуфляж, лезет в комбез… за этим я их и застал.

— Ннда, — побормотал Валь. — Были бы там «планетарщики», они б нам вставили и провернули.

— А что «планетарщики»?

— Войска планетарной обороны, — пояснил пилот. — К погоде и климату попривычнее. Ну, и в землю вкопались бы понадёжнее, выставили б дозоры, пару снайперских точек наверху, датчики движения, минные поля на подходах…

— Ну, мы б тогда ещё утром легли, — равнодушно буркнул колдун. — Когда на разведку ходили.

— Ладно тебе, — Вессон скривился и замахал рукой. — Всё уже, мы всё уже сделали.

— Я вот не понимаю, — проскрипел Грэг, поднеся фляжку ко рту. Потом дёрнулся, глянул на колдуна, спросил: — Можно?

— Нужно. И по кругу пусти!

— Так я вот не понимаю, — Грэг сделал преизрядный глоток, и передал колдуну флягу. — Этот ваш Верс, он совсем, что ли, дурак, что нормальные войска сюда не привёз?

— Ну, Верс-то, может быть, и дурак, — Саммаэль глотнул и закашлялся. — Но я думаю, он просто взял то, что ему дали. Сказали «пехоты», мол, «нет, бери штрафников и отваливай». Пехота щас всем нужна, в Айзене и в Метрополии; а десант…

— Тогда ясно… А чем ты их, кстати?

— Кого, «штрафников»? Вот этим, — колдун тюкнул по головёшке в костре слабеньким «воздушным лезвием». Головёшка вспыхнула и рассыпалась яркими искрами.

— Что, всех?!

— Всех…

— А Миленка чё голая щеголяла? — Вессон забрал флягу у Александера, взвесил на ладони, потряс, перевернул горлышком вниз… посмотрел на коллегу удивлённо и как-то даже обиженно. — Психологическая атака?

— Нет, гранату поймала…

— Гранату?!

— Милена когда в демонской форме, — пояснил Саммаэль. — Её ни черта не берёт. Чешуя крепкая. А одёжку ей посекло. Вообще, по-моему Милене больше всех нас досталось. Так что вы её особо не дёргайте…

— Да никто и не собирается… о. Проснулись!

Колдун и сам видел, — и впрямь, проснулись. Брели, спотыкаясь, по трапу.

— Откуда она? — Мэллони неопределённо махнул рукой за спину.

— Грант говорит, девочку захватили на Периферии. В колонии. То есть, она арденнская. Не придётся хоть объяснять, чем камбуз отличается от гальюна…

— А вот вам-то к Арденне, — неожиданно поднял голову Александер. — Теперь лучше близко не подходить!

— Во-первых, — тяжело вздохнул Саммаэль. — Вессон на Нью-Гарке положил на грунт двойное патрульное крыло. И пока что живой.

Вессон картинно помахал Александеру ручкой.

— Но это…

— И во-вторых, — перебил колдун. — Если всё пойдёт совсем через жопу, то никакой Арденны уже не будет на свете. Да и нас, между прочим, тоже… не будет.

— А если…

— А если всё пойдёт хорошо, если распад мы здесь остановим, то никому из нас с Арденнской федерацией разговаривать не о чём. Потому что Вессон гражданин Сьерры, и Мэллони как-нибудь с собой заберёт… а я и Милена — «граждане Сумеречья». И на Арденне, — Саммаэль тяжело поднимался на ноги. — Нам всем делать нечего.

Александер покачал головой. А девушки подходили уже к костру.

Ну что ж. Итак…

— Кто вы такие, — сказала пленница, остановившись поодаль. — И что вам от меня надо?!

***

Ну, во-первых, — бормотал про себя Саммаэль. — Про «двенадцать-тринадцать лет» я, конечно, загнул. Она просто маленькая… в смысле, по росту маленькая. А так… фигурка-то тоненькая, да всё на месте, и личико не совсем уже детское; двадцатник ей, для определённости… двадцатник, не меньше! И во-вторых, бояться-то девушка, конечно, боится… но она из тех, кто чем больше боится — тем громче кричит. Может, и тогда она, в камере, кричала, — только я ничего не слышал! И в-третьих…

А в-третьих, в эти здоровенные серые глазищи смотреть почему-то было… было достаточно нервно.

Итак. «Кто мы такие и что нам от неё надо». И какого ответа она от нас ждёт?

— Мы бандиты, — медленно произнёс Саммаэль. — Мы решили, что Федеральному флоту, — неопределённо махнул в пространство рукой. — Ты была зачем-то нужна; а значит, и нам пригодишься!

— Ой… — поверила, и шарахнулась за спину к демонессе.

Нашла, за кого прятаться!

— Шучу, — колдун хмыкнул, опускаясь на место. — Шучу. Садись к нам к костру. Разговаривать будем.

— Представимся, — сказал Саммаэль, когда Грэг подвинул в сторону жопу, девушка настороженно села с ним рядом, а Милена встала у неё за спиной. — Рядом с тобой Грэг Мэллони, стрелок, бортинженер. Слева Валентайн Вессон, — Валь комически помахал ручкой. — Пилот, командир фрегата. Это Александер, пилот… истребителя. С Миленой ты уже познакомилась; Милена врач и боевой маг. Меня зовут Саммаэль, боевой маг, руководитель экспедиции.

— Экспедиции…

— Твоё имя, — перебил девушку Саммаэль.

— Ре… Меня зовут Рейчел.

— Хорошо, Рейчел. Ты откуда?

— Мо… Морион. М-морион-1.

— Морион-главный? — Грэг и Вессон торопливо переглянулись. — По «единице» у нас нет данных…

— Только по «двадцатому»…

— Карту не помнишь?

— Хватит, — оборвал их колдун. — Потом Айзенгард запросим! Сначала об экспедиции.

Рейчел осторожно кивнула.

— Это, — Саммаэль поскрёб подбородок. — Частная исследовательская экспедиция. Частная. Исследовательская. С очень большими пушками. Изучаем причины гибели планет… ну, что корабли летят не туда, куда надо, и там врезаются неизвестно во что… Слышала что-то, наверное?

Рейчел снова кивнула.

— Ну так вот. Наши конкуренты, которые держали тебя в плену, занимались тем же самым. И порядочно накосячили. Результатом этих «косяков» была, в частности, гибель колонии Морион-20… со всем её населением. Записи я тебе покажу.

— А Морион-1?!

— Про «первый» не сообщали, скорее всего, уцелел. Будет сеанс связи — запросим. Поэтому, учитывая общую дурость наших… «коллег», мы решили их… «нейтрализовать», а тебя оттуда вывезти.

— Но я тут причём?! — взвилась девушка.

— Неизвестно, — спокойно ответил колдун. — И пока что никому неизвестно. Но Айзенгард полагает, что ты как-то связана с глобальной энергетической аномалией, которая…

— Я ничего об этом не знаю! — перебила его Рейчел.

— Я знаю, что ты не знаешь! Не перебивай! Во-первых, Айзенгард что-то намерил, во-вторых, я тут колдун, и, в-третьих, Милена колдунья! И можем сказать с полной определённостью: между тобой и этой… «энергетической аномалией» — есть какая-то связь. А вот какая может быть связь, мы будем думать вместе, — Саммаэль выделил голосом слово «вместе». — Вот сядем прямо завтра с утра, и будем усиленно думать. Все, у кого башка на плечах.

Девушка промолчала.

— Теперь, по организационным моментам, — колдун вздохнул и потянулся за сигаретами. — В пределах острова ты свободна. Каюта на ночь не запирается. А вот некоторые отсеки фрегата Вессон запрёт; а то ещё ёбом токнет, от стенок не отскребём…

Вессон согласно кивнул.

— Так что на острове делай что хочешь, — продолжил колдун. — Ну, там в лесу погулять, в заводи искупаться… только остров тебе покидать нельзя! Да и невозможно это, без моего разрешения; завтра сама увидишь.

— А с обрыва? — Мэллони гоготнул.

— Нну попробуй, — посмотрел на него Саммаэль.

— Что, обратно свалюсь? — смутился механик.

— Свалишься, свалишься, ещё и в штаны напрудишь. Теперь, Рейчел, камбуз тебе покажут…

— Что, на всех вас готовить?!

А она ничего… приходит в себя. Даже уже хамит.

— Какое «готовить», — скривился Валь. — Стандартные флотские пайки?. Взяла, разогрела и съела; а посуду потом в мусорку…

— В общем, у нас тут самообслуживание, — перебил его Саммаэль. — Каюту тебе покажет Милена…

— Почему я?!

Выражение лица демонессы колдуну не понравилось.

— Потому что кому ещё, — поморщился Саммаэль. — Тут о Рейчел заботиться.

— Ну, я бы, с удовольствием… — взгоготнул было Грэг, но Милена его оборвала. Тихим злым шепотом:

— О шлюхах в порту будешь «заботиться»! Если заботилку не оторвут!

— Ну вот, — кивнул Саммаэль. — Так что, Милена…

— А если я не хочу в каюту? — встряла пленница в разговор.

— Не хочешь, так не пойдёшь. Но, вообще-то, темнеет… — колдун сделал вид, что задумался. — Крупного зверья на острове, по идее, быть не должно бы… ну разве что, кроме…

Девушка испуганно пискнула и схватила демонессу за рукав.

— Ну вот и отлично!

Милена вздохнула, обречённо пожала плечами, и повела пленницу к кораблю.

— «Кроме» — это ты про кого? — равнодушно спросил Валентайн.

— Миленка по ночам ходит охотиться. Жрёт всё, что мельче её; ну там, рыбку иногда ловит…

— А что крупнее её?

— Что крупнее — это тоже… бывало. Но не с целью «поесть», а с целью… — Саммаэль постучал средним пальцем по раскрытой ладони.

— Ну, — Валь хмыкнул. — Здесь ей и тебя хватит.

— Ну да, хватит… но зайчики тоже неплохо. Так что если ночью увидите что-то большое, чёрное и с крыльями — то не удивляйтесь.

— Я ночью на грунте сидеть и не собираюсь, — Вессон встал, подобрал сигареты. — Я на «железо» пойду.

— Да всем нам туда пора. На «железо» — и спать.

***

И поспать-то, конечно, ему и не дали.

«Что там у них, в этом грёбанном Айзене», скрипел Саммаэль, морщась от треска зуммера дальней связи. «У них день, когда у нас ночь? Да вот запросто…»

— Брысь, — прикрикнул на Рейчел, высунувшуюся в коридор. — Это не тебя! Это мне сейчас будет взъёбка!

И, разумеется, была взъёбка:

— Что это были за выходки?! — заходилась криком Надин Грант.

— Госпожа подполковник, вы получили моё «сообщение»? — нарочито спокойным тоном перебил Саммаэль.

— Я получила! — кричала Грант. — Но не только я…

— Ну и что?! — оборвал колдун. — Перечислите наличные глайдеры у всех двух государств! Да? Две штуки: один у Верса, второй у меня! А Верс и без моего сообщения прекрасно всё знал!

— Хорошо, — Грант чуть успокоилась. — Но на будущее я вас прошу…

— «Просить» будете, когда обеспечите закрытый канал связи! — рявкнул колдун.

Грант промолчала.

— Докладываю обстановку, — Саммаэль закурил и принялся диктовать. — Гарнизон противника уничтожен, корабли уничтожены. Если кто уцелел — в пустыне долго не проживёт. Наша «эскадра» потерь не понесла. «Объект» у нас; Рейчел… — потянулся вниманием через коридор. — Рейчел Линн, девятнадцать стандартных лет, захвачена в плен в колонии Морион-1…

— Её данные никого не волнуют, — сухо оборвала «ведьмачка».

— Поясните.

— Стрельба в Метрополии. Кого и где захватили без суда и без следствия — никого сейчас не е… не волнует.

Стрельба в Метрополии. Ну, вот мы и дождались…

— Восстание? — спросил Саммаэль.

— Разрозненные стихийные выступления, — бесстрастно проговорила Надин. — Против действующей администрации и против сотрудников АФВКФ. Послушайте, вам сейчас…

— Верс в Метрополии? — перебил колдун.

— Неизвестно. Для вас…

— Айзенгард? — вновь оборвал её Саммаэль.

— Айзенгард перешёл на самоуправление! И на самообеспечение! — «ведьмачка» вновь начала закипать.

Айзенгард на самообеспечении; ну да, у них даже судоверфь там своя… Отлично; значит, интерферометр пока что на месте. А на Метрополию — плюнуть и закопать: сдохнет, туда и дорога. Лучше бы вместе с Версом…

— Хорошо, — Саммаэль кивнул. — Продолжайте.

— Вы сейчас, — продолжила Грант. — Срочно поднимаете Экс-Даблъю-1…

«Срочно поднимаю — что?! А… ну да, глайдер!» — догадался колдун. — «Это глайдер по документам Экс-Даблъю-1…»

— Какого хуя? Глайдер только из боя, без горючки и с боевым подвесом…

— Я говорю — срочно! Снимаете боеголовки, выводите глайдер, и на форсаже прибываете на станцию Мэлхейм-пассажирский!

— Да какого… Грант, у коменданта давно уже ориентировка на этот Экс-Даблъю! Меня поджарят, как только я выйду из глайда! Патрульное крыло…

— У него нет ориентировки, — прорычала «ведьмачка». — И не будет у него никакой ориентировки, ещё как минимум десять часов! А больше я вам не гарантирую! Поэтому за десять часов вы должны прибыть на станцию Мэлхейм-пассажирский — и успеть оттуда убраться!

— Так, предположим, нет и не будет. Что именно я должен делать на Мэлхейме-пассажирском?

— Вас встретят. Агент Браун. Вам всё объяснят.

— Что именно мне объяснят?!

— Отбой!

Да ты… сссука!

Саммаэль со злостью бросил трубку на рычаг. Ну ладно… «отбой» так «отбой».

Хрясь! — ногой по стене четвёртой каюты. За стеной обиженный вой и звонкий шлепок на пол. Потом нашёл-таки интерком, вжал четвёртую кнопку:

— Вессон, Мэллони! Разбудить Александера, приготовить глайдер к срочному взлёту и переходу в форсажном режиме. Назначение — Мэлхейм-пассажирский.

— Шшто? — Вессон, в одном исподнем, просунулся в наблюдательный пост.

— Подкрепление прибыло! Агент, блин, Браун, — сплюнул колдун. А про себя добавил: «хорошо ещё, что не Смит[101]».

***

Как ни странно, Александер даже не возражал… после снятия боевых ракет и подвески топливных баков у него «возражалка» устала. Вессон попробовал было напомнить про патрульные войска, которые наверняка получили приказ уничтожить этот Экс-Даблъю, — но Саммаэль его оборвал:

— У нас гарантированно есть десять часов! Точнее, сейчас уже девять! — хотя, сам вовсе не был уверен в этих ведьмачьих «гарантиях».

И, как ни странно, ему удалось поспать. Прямо в ходовой рубке, в кресле лётного наблюдателя, наплевав и на перегрузки, и на тошнотворную круговерть Хаоса за бронестеклом. А разбудил его уже лязг стыковочной фермы и шипение пневматики в шлюзе.

Глайдеру — на форсаже — хватило шести часов, трети топливных баков… и половины оставшегося моторесурса.

На станции Мэлхейм-пассажирский было пусто и гулко. И кораблей у причальной стенки практически не было; кроме двух фрегатов местного Патруля, которые — Грант не обманула! — даже радаром не повели при виде имперского глайдера. Так, ну и куда мне теперь? Саммаэль окинул взглядом пустой коридор причальной секции, ряды закрытых кафе и бути?ков по правую руку, запертые гермоворота посадочных терминалов на другой стороне. Куда мне теперь? В комендатуру? Или — для начала — в диспетчерскую?

До диспетчерской — лифты исправно работали, и транспортёрные ленты тоже, — добрался без приключений, и не встретив ни единой живой души. В диспетчерской одна душа всё-таки наблюдалась; брюнеточка в снежно-белой форменной блузке, приветливо улыбалась от стойки:

— Господин Саммаэль?

Ну да, — колдун одёрнул куртку. Да, «господин». Да, «Саммаэль». В кедах и тренировочном костюме; грязен, тощ и небрит, будто «пятак» на лесоповале мотал. Какой я тебе «господин»…

— Да, Саммаэль, — махнул в воздухе чёрной идентификационной картой.

— Много тут специальных агентов, — улыбнулась диспетчер. — Что-нибудь происходит?

— Много?!

— Вы и мисс Браун. Двое таких… с чёрными картами, это уже «много», — серьёзно произнесла девушка. — А больше на станции и нет никого! И… вы не знаете, господин агент, — замялась. — Куда делись все корабли?

Ннну ты даёшь, ребёнок. «Чего происходит, и куда делись все корабли». Тебе что, вообще никто ничего не сообщал? Даже слухи никакие не доходили?!

— Это что-то вроде глобального шторма, — Саммаэль решил пояснить, опёрся локтём о стойку. — Корабли все стоят в портах… большинство перевозок прекращены.

— А вы? — посмотрела с участием.

— У меня движок мощный. А кстати, на чём прибыл… то есть, на чём «прибыла» эта агент Браун? Что-то я там ничего не заметил, кроме двух патрульных фрегатов.

— А её машина уже ушла, — серьёзно сказала диспетчер. — Всё выгрузили и улетели. У них тоже двигатель очень хороший, это курьер «К-111». Красивая очень машинка, никогда таких раньше не видела!

Скууучно ей тут, бедняжке. Хочется поговорить. И не понимает дитя, что не скучать ей в космосе надо, а как можно быстрее… Впрочем, куда ей теперь «быстрее», от распада ведь не убежишь…

— Господин агент, а вы не знаете, надолго ли этот «шторм»?

— Неизвестно, — ответил колдун. — Знаю, что вам лучше бы быть не здесь, а внизу, на планете. Там всё же немножечко безопаснее.

— Так я завтра как раз и сменяюсь… — разулыбалась было брюнетка, но колдун — «время, время!» — её перебил:

— Где находится агент Браун?

— В… в баре. Вон, видите, на другой стороне площади…

— Да, вижу. Спасибо за помощь, и удачи вам здесь.

— Вам тоже, счастливого пути!

Был бы он ещё хоть немного счастливым… ну да тут уже как получится.

***

В баре было темно. Почему-то в портовых барах всегда темно; уж не знаю, зачем это делают, ведь не на лампочках экономят, в диспетчерской да в коридорах вон, аж слепит глаза… Ну и куда мне теперь? А будто бы здесь большой выбор: бармен в одном экземпляре, и посетитель в одном экземпляре… Ой. Вот только какой это «экземпляр»! И что, это всё мне?!

Дамочка, «агент», очевидно, «Браун», была масштабна… можно даже сказать «монументальна». И, вроде, лишнего жира на ней ни грамма, одна, понимаешь… «фигура». Сиськой пробоину от фугаса можно загерметизировать, про жо… про всё остальное вообще помолчу! В общем, валькирия целая, а не «агент». Интересно, а глайдер с таким грузом от причальной фермы-то отойдёт? — качал головой Саммаэль, плюхаясь к мисс Браун за столик.

— Агент Браун?

— Мари? — сощурилась агентесса, тряхнув стриженными блондинистыми волосами и протянув крепкую лапку. — Мари? Браун.

— А я, соответственно, колдун Саммаэль, — выложил на стол свою чёрную карту. — Из Сумеречья.

Мари изящно шлёпнула по карте своей такой же… в смысле, тоже такой же чёрненькой. Потом подтолкнула к Саммаэлю жалобно звякнувшую чашку на блюдце.

Ага, двойной по объёму, с корицей. Моё досье, выходит, читала, подумал колдун, заглотив кофе в один присест; знает, какое пойло я пью. И заказала заранее, когда увидела, что я бреду через площадь.

— Спасибо за кофе. Приступим.

— Мари Браун, — повторила агентесса, решив представиться по всей форме. — Капитан АФВКФ, оперативный агент, лаборатория биофизики Айзенгардского астрофизического центра.

— Оперативный агент. Лаборатория биофизики, — недоумённо поднял брови колдун.

— Как-то вот совмещаю, — усмехнулась Мари, показав из-под стола приклад карабина. — Часто приходится работать экспедитором… ну вот как сейчас.

— Лаборатория биофизики, — не унимался колдун.

— А, — понимающе кивнула Мари. — То, что вы видели на интерферограмме, ну, вокруг вашей «аномалии», это очень похоже на биоэнергетическую диаграмму человеческого организма. Другое название — «диаграмма Ризена-Браун»!

— То есть ваша?! — ещё больше удивился колдун.

— Нет… моей мамы, — Браун хихикнула. — Я продолжаю её эксперименты.

— Замечательно, — «ну, блин, Грант расщедрилась! И действительно ведь, подкрепление, очень даже по делу!» — И ваш, соответственно, груз…

— Вон, то белое говно в уголку.

— Так, четыре ящика… три в каюту, ещё один в шлюз, помещается… и что это?

— Биосканер!

— …Для снятия диаграммы Ризена-Браун, — кивнул Саммаэль. — Шибко специальный и невъебенно секретный. О котором даже знать никому не положено. В четырёх грязных пластмассовых кофрах на багажной тележке…

— Случайный человек, — «ведьмачка» прищурилась. — В эти ящики и не полезет. В таких кофрах обычно картошку возят, или ещё какое дерьмо. А от неслучайного не спасает и рота охраны… которой у нас сейчас нет.

— А вы не в первый раз подобные грузы сопровождаете, — одобрительно кивнул Саммаэль.

— Не в первый, — кокетливо улыбнулась Мари.

— Ладно… лекции по биоэнергетике оставим тогда на пото?м, — Саммаэль посмотрел на часы. — У нас тут немного туго со временем…

— Скажите ещё, — Мари накинула через плечо ремень карабина. — Объект ведь уже у вас?

— «Объект» зовут Рейчел, — бросил колдун в ответ.

Глава 25. Наука на марше

— Валентииинчииик! — завизжала агент Браун, и притиснула пилота к своей монументальной груди.

— Вы что, встречались? — недоумённо спросил Саммаэль.

— Встречались, встречались, — довольно гоготнул Грэг Мэллони. — Пожениться никак не могли!

— Операция «морская змея»[102], — пискнул Вессон, вяло трепыхаясь в капитанских объятьях.

— Я вам ещё нужен? — спросил Александер из шлюза.

— Нет, Александер, отдыхайте, — ответил колдун. — Только… Вессон и Мэллони сначала пусть разгрузят корабль, чтобы вас потом не будить. Ребята, поставите кофры прямо на грунт, ну, и сумку мисс Браун возьмёте. Александер запрётся и будет давить массу. Мари, да отпустите вы уже моего пилота, приду?шите ж ннах…

— Александер будет давить што? — поднял брови механик.

— Неважно. Спать[103], — сказал Саммаэль.

— Уф… — освобождённый Валь отскочил на два шага, судорожно вздохнул и ощупал рёбра. — Вроде бы, целы. Грэг, пошли.

— Милен, — кивнул Саммаэль подошедшей как раз демонессе. — Где Рейчел?

— Сзади идёт…

— Милена?! — вновь разинула глотку Мари, и уставилась во все глаза. — Это та самая Милена?! Единственная в Федерации демонесса?!

— Де-де-демонесса? — испуганно залопотала Рейчел, и спряталась — что характерно — за «демонессу». Малость притом ошарашенную таким богатырским напором.

— Ставить опыты на демонессе я запрещаю! — бросил колдун. — Мисс Браун, вам хватит работы с Рейчел!

— Ра-работы? — Рейчел картинно закатила глаза, и повалилась на гравий.

***

— Ну что, все собрались? — Саммаэль обвёл взглядом собравшихся.

— А Александер…

— Александер пусть спит, — оборвал колдун Рейчел. — Он вторые сутки уже на ногах. Я на обратном пути хоть поспал в каюте…

— А мы тоже поспали, — Мари сладко зевнула. — На автопилот поставили, и завалились спаааать…

— Тем лучше, — хмуро сказал Саммаэль. — Тогда начинайте лекцию. «Биоэнергетика — это…»

— Эээто… а вам как? Попроще, или посложнее?

— Нам чего-нибудь среднее.

— Ну хорошо, — мисс Браун собралась с мыслями. — Биоэнергетика измеряет времячастотную диаграмму поглощения терагерцового электромагнитного излучения[104] человеческим организмом…

— А, свечение биологических объектов в высокочастотном поле[105]? — радостно подхватил Валь Вессон.

— Нет, — оборвала его Мари, и потрясла указательным пальцем. — Не свечение, а поглощение; и частота в миллиард раз выше! А напряжённость поля в миллиард раз меньше! И не фотография, не пространственное распределение, — а время-частотное!

— Подробнее, — сухо сказал Саммаэль. Как-то ошарашило его это самое… «поглощение».

— Ну, — Браун жестом фокусника извлекла из-за пазухи кителя распечатку, и стала показывать пальцем: — Круговая развёртка, «азимут», берётся по времени. Причём главный период, — Браун описала пальцем в воздухе круг. — Ну, там миллисекунды… для каждого человека главный период индивидуален.

«Какого хуя?!»

— …А вторая координата, «удаление», — продолжала Мари, проведя пальцем по радиусу круга. — Это как раз частота, в диапазоне от одного до двух сотен терагерц… в логарифмическом масштабе!

— И какого же хуя? — крикнул Саммаэль вслух.

— Ну… — Мари осеклась. — Какого… полового органа? А вы про что сейчас говорите?

— Я говорю про то, — Саммаэль качнулся вперёд-назад. — Что какое, блядь, отношение эта времячастотная развёртка может иметь к диаграммам с интерферометра? Интерферометр, он же смотрит распределение в пространстве: азимут, удаление… кстати, вы образцы интерферограмм привезли?

— Да, привезла…

— А здесь — время и частота!

«И ещё: там гравитация и излучение, здесь электромагнетизм и поглощение. Там глобальная хрень в масштабах Вселенной, а здесь один живой человек! И не просто живой человек, — а здесь, между прочим, Рейчел!..»

Но больше всего Саммаэлю не нравилось почему-то — «излучение» и «поглощение».

— Ну… ну не знаю я, какая может быть связь! — потянула мисс Браун. — А она вообще есть?!

— Это первое, что нам надо будет проверить, — сухо сказал колдун. — Проверить, действительно ли времячастотная диаграмма Рейчел совпадает с гравитационной характеристикой… «аномалии».

«И лучше бы этого совпадения не было! Потому что, если та поебень излучает, а Рейчел должна будет эту херню поглотить… блядь, да чего я несу, там гравитация, здесь электромагнетизм… то есть…» — Саммаэль совсем что-то забеспокоился.

— Ну… да, — согласно кивнула Мари. — Сначала надо проверить, есть ли вообще какое-то совпадение.

— А… — Рейчел переводила взгляд с колдуна на Мари и обратно. — А это… больно?

— Неее, — махнула рукой мисс Браун. — Я сканер всегда на себе проверяю! Там вообще ничего не чувствуешь…

— Терагееерц, — потянул со значительным видом Грэг.

— Микроватт, — в тон ему потянула Мари. — Ты, когда с реактором обнимаешься, ты там единицы ватт получаешь! В том числе и в терагерцовом диапазоне. А здесь в миллион раз меньше! То есть, биологической активности никакой нет…

— А чего тогда эта штука меряет? — встрял в разговор Валентайн.

— Нууу, по-видимому… — «ведьмачка» задумалась. — Индивидуальные характеристики прохождения каких-то химических реакций, ну, там, гидролиза АТФ[106]…

— А, то есть, это не биофизика, а биохимия, — обрадовался Валь. — «Подготовьте девушку к эксперименту. Полученную кашицу…» — блеснул пилот знанием фольклора, и был за это вознаграждён: испуганным писком Рейчел — и звонким подзатыльником от Мари.

— Ну так вот, — мисс Браун усмехнулась и потёрла ушибленную ладонь. — Что именно в человеке поглощает этот траханный терагерц — мы сейчас так и не знаем. То ли вращение или колебание каких-то молекул, то ли, и впрямь, биохимию… Я как раз занималась попытками расшифровать времячастотную диаграмму… но in vitro[107] ничего не получилось.

— А на изолированной клетке? А на культуре ткани?

— Не-а, — Мари помотала головой. — In vitro совсем другая картина. Например, нет главного периода… да и вообще нет никакой периодичности, которая, кажется, как-то должна определяться работой головного мозга. То есть, диаграмма Ризена-Браун — это интегральная характеристика человеческого организма! Не клетки, не органа, — а человека в целом! И форма её, кстати, меняется в зависимости от состояния испытуемого… ну там, болен, здоров, помер, спит, бодрствует… ну, и от высшей нервной деятельности. Оставаясь при этом уникальной и узнаваемой.

— То есть, диаграмма изменяется, когда человек о чём-нибудь думает? — удивился Вессон.

— Ага, — кивнула мисс Браун. — А вот как изменяется — это хрен её знает!

— Ну, энцефалограмму не расшифровали, и эту не расшифруете, — буркнул колдун.

— Оптимиииист, — усмехнулась Мари.

— Ладно, — колдун вроде слегка успокоился. — Первая наша задача — это снять диаграмму Рейчел, и посмотреть, есть ли какое-нибудь совпадение. Есть ли вообще о чём говорить. Так, Мари. Что вам нужно, чтобы собрать сканер?

— Мне нужно двадцать пять киловатт, — принялась загибать пальцы. — И экранированное помещение. Ну, и пятьдесят литров азота в минуту!

— Пятьдесят… — Вессон с Мэллони переглянулись. — Вроде бы есть…

— А поставить в трюме, вплотную к промежуточной переборке…

— Там же помехи от главного узла связи…

— Который сейчас выключен! Зато криостанция будет прямо под ним!

— Ну и отлично!

— Так мы пойдём?

— Приступайте, — махнул Саммаэль рукой.

«Поглощение. Излучение. Ну что вообще за хуйня…»

Ладно. Посмотрим. Не факт, что там вообще что-нибудь есть… на диаграмме Ризена-Браун.

***

Остались у костерка втроём, — Рейчел, Милена и Саммаэль. И Милену колдун тут же подгрёб поближе к себе.

Было серо, и как-то даже туманно. Небо сейчас было не янтарное, а серое, чуть желтоватое; и, кажется, в воздухе даже висела мелкая морось… нет, показалось. Не холодно; просто как-то слегка… слегка влажновато.

— Ну вот ведь фигня… — бормотал Саммаэль, задумчиво гладя демонессу по волосам.

— Ты о чём? — шепнула она.

— Да всё об этом, — махнул рукой в сторону корабля. — Ведь мало того, что другое совсем излучение, так оказывается, ещё и другие координаты! Вот как подобные вещи могут совпасть?! Гравитация с этой… с Ризена-Браун?

— Только по принципу подобия, — Милена заёрзала, устраиваясь поудобнее.

«Нда. По принципу, значит, подобия[108]… Как-то ведь не хотелось бы».

А почему «не хотелось бы» — тоже ещё… непонятно. Потому что там «излучение», а здесь «поглощение»? Потому что, если всё это правда, то Рейчел должна будет скомпенсировать глобальную аномалию?! И наступит Рейчел при этом гарантированный пиздец?…

Бллллядь, да энергии же — несопоставимы! Где Рейчел, а где Вселенная! Чем и что тут вообще компенсировать?! Хером перешибить дуб?! Нет, всё должно быть сложнее…

И потом, да какое мне дело до этой… соски?!

Саммаэль покрепче обнял демонессу.

— Мы справимся, — шепнула ему Милена. — Мы обязательно справимся.

— Это твоё предчувствие?

— Нет. Просто я верю в тебя.

«А в то, что сейчас сказала, ты тоже… веришь?»

Лезть демонессе в голову колдун не хотел. Она и без того выглядела… краше в гроб кладут.

— Мил.

— Ааа?… Плохо выгляжу, да?

— Ну… — колдун погладил её по плечу. — Лучше б ты выглядела поздоровее.

— Сама дура, — демонесса рассмеялась. — Меньше надо было борзеть!

— То есть?

— Ну… — Милена замялась. — Понимаешь, штаб-то я быстро зачистила, без единой царапины, они все мимо меня стреляли… ну, я и обнаглела. В пультовую электростанции шла не прячась. Меня и «поприветствовали»… из-за двери в упор из пехотного гранатомёта. Чешую не пробило, а одежду…

— Эй! А головка у тебя не бо-бо?!

— А головка у меня не бо-бо… не ты один с Воздухом дружишь. Контузии нет; но всё равно… хорошего мало. Только…

— Только — что?

— Если уж говорить о Воздухе… — шепнула Милена. — На тебя мне смотреть было совсем уже… страшно. Я заходила в казарму, видела… что от десанта осталось. Даже теперь и не знаю, кто тут из нас двоих… демон.

«Блин, Рейчел», — подумал колдун. — «Ну, шла б ты отсюда… школьница. Ну нехер тебе слышать подобные… разговоры. Нет, сидит, уши развесила. Даже ушные раковины, глядь, шевелятся. Прям как у кошки. Кавайная няка[109].»

Ладно. Хочет слушать — значит, сама виновата.

— Мил, ну тебе подобные сцены ведь не впервой…

— Мне — не впервой, — угрюмо кивнула Милена. — А вот со стороны раньше не видела.

— А перед уходом на Дейдру… ты разве не знала, что я вытворял?!

— Да знала, знала… — махнула рукой. — Но там было совсем как-то… по-другому. Здесь… ты не мог бы этих парней просто… ну, вырубить?

Саммаэль хмыкнул.

— Вырубить? И что бы они потом сделали? Без кораблей и без электростанции? Они бы умерли в этой пустыне; в течение первых двух суток! И умерли бы совсем нехорошей смертью.

Рейчел вздрогнула. Ну да, сама виновата, говорил же — не надо тебе это слушать…

— И потом, — добавил колдун. — После того, как по мне поработали зенитки… плотненько так поработали, сссуки, пару раз чуть не зацепило… мне уже совсем не хотелось ни с кем мелочиться!

— Они все стреляли в тебя! — сказала Милена. — Ни одного выстрела по Грэгу.

— Ну да, ну да! — колдун закивал. — А как ты думаешь, почему я Грэга вообще туда выпустил?! С учётом того, что ему и одного попадания бы хватило?!

Милена посмотрела непонимающе.

— Потому что, — пояснил Саммаэль. — У десанта АСБУ[110]. И, с точки зрения АСБУ, любой лазерный дальномер — это артиллеристский наводчик! Цель намного более приоритетная, чем одиночный снайпер! Им система красным меня в прицеле пометила, вот все по мне и стреляли! Иначе… если бы хоть один из них занялся б Грэгом, от Грэга б и запаха бы не осталось.

— А он двух прибил, — буднично сказала Милена.

— Как?! Из его пукалки по кермету…

— В лицевой щиток шлема.

— Ну… — колдун смутился. — Значит, действительно, умеет стрелять!

Милена дёрнулась, обернулась. А от корабля доносился прям-таки лошадиный гогот. И гоготал, похоже, упомянутый Грэг…

— Ну что там ещё такое?!

— Ну не знаю… пойду посмотрю…

***

— Нну это вообщееее… — потянул Саммаэль, входя в трюм. — Это, как говорит Мэллони, просто картина маслом… по вакуумной изоляции!

— Ннну! — радостно поддакнул Мэллони, и ткнул корявым пальцем прямо в окошечко сканера. — Это ж какой, понимаешь, художник взялся б такое великолепие бы написать!

— Рубенс?

— Ххто?

— Да был там один такой…

Да; открывающиеся в окошке сканера «просторы» достойны были, пожалуй, и кисти Рубенса[111]. Особенно си… простите, «фигура». Особенно… ой, а вот этого и Рубенс бы не смог написать! Потому что Мари подалась вперёд, и сиськи как расплющатся о стекло дверцы…

И личико было при этом изрядно злобное!

Надеюсь, эта дверца не открывается изнутри! Хотя, впрочем, Грэг сейчас изойдёт на слюну — и откроет дверцу снаружи!

— Ой, — пискнула Рейчел, заглянув в трюм, и, похоже, слегка озадачившись.

— Мисс Браун! — крикнул колдун. — А обязательно было лезть в эту штуковину голышом?

— Нет, — донёсся голос из сканера, приглушённый двойным металлизированным остеклением. — Не обязательно! Но для чистоты измерений я предпочитаю…

— Предпочитает, — закудахтал Валь из-за пульта. — Чтобы Грэгу было на что посмотреть!

— Валентинчик! — донеслось из-за дверцы. — Ты поостри, поостри! Я ведь отсюда когда-нибудь выйду…

— И Грэгу будет за что подержаться! — под общий гогот закончил фразу колдун.

— Выйдешь, выйдёшь, — неожиданно посмурнел Вессон.

— Что?! Говори громче, я тебя не слышу!

— Выйдешь, говорю, выйдешь! И выйдешь прямо сейчас! А Грэг перестанет слюни пускать — и пойдёт принесёт осциллограф!

— Что, помеха? — Мари распахнула дверь, и быстро схватила халат.

— Ага, — сморщился Валь. — Опять ни черта не видно. Грэг, ну очнись уже! И осциллограф сюда притащи!

— Вам ещё осциллограф… — буркнул механик, бросив на одевающуюся мисс Браун взгляд, полный вселенской тоски. — А командир знает толк… в извращениях.

— Мисс Браун, а мне… — спросила Рейчел испугано. — Мне что, тоже в этой штуке без одежды придётся стоять?!

— Нет, — Мари обернулась. — Ты только серёжки снимешь!

— Так они же пластмассовые…

— Всё равно снимешь! Когда мы с Вессоном эту херь заставим работать.

***

Установку наладили только к позднему вечеру. И получили на ней результат.

И теперь этот результат — праздновали.

…Эх, ну вот мне и грог,

— пел Мэллони, хлопая в ладоши,

Мой милый-милый грог,

Жбан пивка, табачком набил карманы,

Я спустил всё бабло на блядей и самогон,

Ведь мотаюсь я по морю-окияну!..[112]

Да, пробормотал Саммаэль. Теперь они празднуют.

Празднуют то, что характеристика — совпала. То, что времячастотная диаграмма Рейчел Линн, девятнадцати лет, — с точностью совпала с распределением гравитационного поля в дальней окрестности мира эр-шесть-шестьдесят один!

Да, включили они… умную свою машину. И умная машина выдала им… «результат». Интересно, хоть один из них понимает, что этот «результат» значит?!

Да, Милена сказала правильно: в физике подобное совпадение невозможно. Слишком разнородные… сущности. Подобное совпадение возможно только в симпатической магии… и это означает, что и аномалия эр-шесть-шестьдесят один, и сама Рейчел Линн, девятнадцать лет, рост маленький, волосы пепельно-русые, — и то и другое суть рукотворные объекты! Созданные, причём созданные одним и тем же магом!

Других объяснений — Саммаэль всё перебирал диаграммы, — у меня нет.

А Мэллони продолжал петь, дурным своим голосом:

…Где ж мои башмаки, перегрыз комар шнурки,

Эх, спустил всё на пивко да махорку,

Сбил подошвы до пят, да верхи по самый зад,

А набоечки ушли заре навстрееечу!

А, вот мне и грог…[113]

И Рейчел заливисто хохотала.

И дальше, — думал колдун. — На глобальной диаграмме рисуется плотность энергии, то есть «плюс». А на диаграмме Рейчел — поглощение, то есть «минус»! Кто-нибудь догадался, как именно этот «плюс» должен взаимодействовать с «минусом»?! Что, физика не даёт ответа?! А вот симпатическая магия ответ даёт! И ответ однозначен: взаимное, блядь, уничтожение!

И без вариантов.

И как, — думал колдун, — это надо организовать? Что, обсидиановым ножиком на каменной плите?! А может, пентаграмму вам ещё начертать?! Чёрных свечек по углам понаставить?! Нет, тут всё намного сложнее…

А мисс Браун, недоделанная валькирия, начала тогда — «слуушай, Саммаэльчик…» А колдун за этого «Саммаэльчика» как взял её на ведение — и так приложил её по мозгам, что шнурки на ногах развязались! Та с лица-то сбледнула, залопотала, мол, «приношу свои извинения»…

…А, принеся все свои извинения, сказала она, недоделанная валькирия, одну очень дельную вещь. Что Рейчел надо опять запихнуть в этот грёбанный сканер, и погонять по всему эмоциональному диапазону. И в слёзы, и в радость, и в страх… Потому что диаграмма при этом ведь искажается, и при изменениях состояния может перестать совпадать с данными интерферометра. Или, наоборот, совпасть ещё лучше. Хотя, — Саммаэль вновь поднял с земли распечатки, подсветил себе блуждающим огоньком, — и так совпадает, куда уж тут… «лучше». И, мол, тогда мы сможем понять, что нам теперь с нею делать.

Уж конечно, не жертвенный нож… и не пентаграмма. Тут всё будет сложнее.

Идея, действительно, дельная. Тем более что других у меня и нет. Вот завтра с утра они и приступят. Как только проспятся. А то с похмелья результат будет совсем… удивительный.

…Ох, болит голова, я живой едва-едва,

Как сошел на берег — всё по кабакам я,

Эх, спустил я деньжат на этих опытных девчат,

Ведь болтаюсь я по морю-окияну!

Ох, где же кровать?…[114]

…Ох, ну они и разошлись! Даже хором! Эта Браун их, что ли, так завела? Вот уж, если уж человека много… И девчонка хохочет как сумасшедшая; то ли с Грэгова бренди… сбрендила, то ли по жизни головой долбонумшись, то ли… то ли песня пришлась ей по вкусу! Я уж не знаю.

А может, догадалась уже, что ей умирать. Догадалась — и теперь вот… торопится. Потому что в симпатической магии «минус на плюс» значит именно это. Да, это самое. И пусть энергии несопоставимы, — энергия соломенной куклы тоже намного меньше энергии человека. А воткнёшь в куклу иголку — и человека с копыт долой…

А самое-то плохое, — понял колдун, чем ему так не нравился этот «минус на плюс». Чем не нравилось ему разменять Рейчел — пусть даже и на спасение всей Вселенной! Понял, что тут было «не так». Вот как девушка засмеялась — так сразу и понял.

Потому что знал он одну такую. Знал! Только очень-очень давно.

Такую же, блядь… «кавайную няку», маленькую, тонкую и болезненную. Со сколиозом и вегетососудистой дистонией. С таким же надрывом, надгибом, надломом: как сломанная фарфоровая кукла, качаешь её — а она вместо «ма-ма» говорит «ма…». С таким же заливистым смехом, с такой же пугливостью, склонностью к демонстративности, к ярким внешним эффектам: чем больше боится — тем больше кричит…

И с такими же громадными серыми глазищами.

Ну так вот: на той, на давнишней, Саммаэль — тогда его не звали ещё Саммаэлем — был несколько лет женат.

И порвал себе сердце, практически на американский флаг. На всех на её обидах, болезнях, ревности, неприятии всего, что не вписывалось в ограниченный её мирок… и далее, перечисление мелким убористым почерком на четырёх, блядь, страницах!

После развода он так ей и сказал: «знаешь, в тот день, когда я встретил тебя, мне бы стоило быть слепым[115]».

И по сей день считал точно так же.

Так что вчера, — думал колдун. — Когда я шёл на штурм арденнского гарнизона, мне бы глаза стоило б завязать. Я ведь не по зрению там ориентировался… Хотя… «не по зрению» — так не глазами бы и Рейчел увидел, тут уж как ни крути…

И что?! Лучше бы я и эту не встретил?!

Ведь супруге своей Саммаэль всё же был кое-чем обязан. А именно: обязан был стимулом.

Ну нет, всё же не от жены он в Хаос сбежал! По крайней мере, не так явно. Нет, сначала он — чин по чину — развёлся, потом дождался, когда уляжется пыль, убедился, что, как в казённом том документе, «стороны не имеют друг к другу претензий». И — уже только потом приступил к тренировкам. Благо, специальную литературу и специальные препараты — ну не смешите! — в его мире достать можно было без особых проблем. И далеко не вся «специальная литература» оказывалась «специальным враньём».

Да. Приступил к тренировкам. И получил что хотел.

Получил своё имя. Получил своё Сумеречье. Получил Ани, и Лари, и Джуда. Получил Милену, с которой теперь непонятно что делать, потому что демоническая дура меня любит, а я её нет; и я для неё сейчас даже нежности не натяну, потому что никакой даже нежности не осталось. И получил Рейчел, которой теперь… — колдун запнулся. — Которую хочется обнимать, а придётся вместо этого убивать. Своими собственными руками. Потому что этот «размен», Рейчел Линн, девятнадцать лет, волосы пепельно-русые — в обмен на существование Мультивселенной, — иначе как убийством не назовёшь.

Штурм гарнизона был… устранением помехи. А здесь будет — ритуальное убийство. Ритуальное убийство возлюбленной женщины. Вот, колдун, тебе вся и разница. И делай ты теперь всё что хочешь, хоть бейся лбом о лобовую броню «Ка-Дэ-Эра», корабля дальней разведки, своего, блядь, личного… ага, с размаху и личиком! — и ни хрена тебе с этим не сделать.

В общем, колдун, — думал колдун, подбирая с земли бумаги. — Опять ты влюбился. И опять ты влюбился удачно. По-другому не назовёшь. А как влюбляться в тех, в кого надо, — да вот хоть бы и в ту же Милену! — так эту тему ты в своё время и не осилил! Бросил как «неинтересную»! Ну, вот, теперь и получи… и распишись в получении!

Так что вот тебе умные арденнские машины, вот тебе, блядь, «наука на марше», вот тебе симпатическая магия… и вот тебе предвидение Милены! Вот тебе, колдун, всё это в кучу… и распечатки со сканера на погоны! Ну, или сверни ты их в трубочку и засунь их себе…

…Ну а задница ушла заре навстрееечу![116]

— завершил песню Грэг под аплодисменты Рейчел.

— Мастер Саммаэль, — крикнул от костра Валь Вессон. — Идите к нам!

— Нет…

— Что?

— Позже! — крикнул колдун в ответ.

— Так а мы уже почти всё!

— Так и я уже… почти всё, — огрызнулся колдун, убрал бумаги за пазуху, и понуро побрёл к кораблю.

Глава 26. Экспериментальная биофизика

А наутро совсем был туман.

То ли в том мире, с которым связан был Териоки, с утра непогодилось, то ли остров чувствовал настроение своего, блин, творца, — но затянуло всё в белое молоко, так что от костра не было видно и кораблей. И к обрыву-то щас не подходи, — думал колдун, подкладывая веточки в костерок, — сверзишься нахер, как пить-дать сверзишься… Ничего, разумеется, страшного, Саммаэль для порядка пробовал, — но с непривычки может и напугать.

Ох, голова что-то тяжёлая. Вроде, не я вчера бренди пил, а экипаж… А башка гудит за всех шестерых. Надо бы, как говорится, как следует «кофеёбнуть»… пока дело не началось. И пока экипаж ещё дрыхнет.

— Мастер Саммаэль! — а Рейчел уже проснулась. И подошла незаметно, глушит звуки этот туман…

— «Мастер», — буркнул колдун, подкладывая в костёр ветку побольше. — Это обращение наёмного экипажа к судовладельцу. К хозяину корабля. Поскольку я тебе жалование не плачу? ты обращаешься «Саммаэль».

— А… то есть, Вессон, Мэллони и…

— Нет! Александер не является наёмным членом экипажа! Александер нам придан.

— «Придан»? А это как?

Ну вот привязалась…

— Это значит, — Саммаэль пошевелил чайник; вроде, вода ещё есть… — Что ему приказали: «идёшь с этим фрегатом, оказываешь всяческое содействие, и за успех отвечаешь своей головой».

— Ой. То есть что… если у вас не получится, то его расстреляют?!

— Если у нас не получится, — колдун взгромоздил чайник на угли. Быстро ивовые дрова горят, хорошо, что нашёлся ивняк у ручья! — То расстреливать его будет некому.

— А, ну да… — серьёзно кивнула головой. — Я вот хотела спросить, мас… Саммаэль.

— Что? — блин, серьёзно она тут обосновалась. И за меня серьёзно взялась. Ох, не к добру такие вот… разговоры…

— Какого вы клана? Я таких цветов сроду не видела…

— …Потому что такие «цвета» — это заводская окраска фрегата! Краска так и называется: «перламутровый противорадиационный». Фрегат с верфи такой сошёл! Ещё ни разу не перекрашивался. И мы, — Саммаэль прислушался к шуму воды в чайнике, поискал под пеньком давнишнюю джезву. — Не из клана. Фрегат — мой личный.

— Ваш?! Личный?! — глазищи от удивления сделались ещё больше. И даже ещё и кавайней[117].

— Ну да, — пробормотал колдун. — Он с дооборудованием мне в сорок тысяч монет обошёлся…

«Только это больше, чем девчонка видела за всю её жизнь!»

— Ого…

— Ну вот, фрегат я купил. А Вессона и Мэллони нанял. И тоже они не из клана! Мэллони с Федерации, Вессон со Сьерры…

— А вот и нет! Мэллони на Хайнаке родился! А Вессон на Дейдре!

— Так зачем спрашиваешь, если всё про всех уже знаешь?!

— Я про вас не знаю, — серьёзно сказала Рейчел. — Про вас мне никто ничего не рассказал. И про Милену.

— А про меня никто и не расскажет, — буркнул колдун, насыпав молотого в джезву, сбрызнув корицей и залив кипятком. — И про Милену тоже. Про себя, — задвинул джезву в угли. — Я и сам тебе не расскажу.

— Почему? — с обидой спросила девушка.

«Ну вот. Мы уже обижаемся. Ну да, это у них, у кавайных, тяжёлая артиллерия… главный калибр. Пятьсот тридцать три миллиметра, как на фрегате».

— Потому что, Рейчел, — сказал Саммаэль. — Я не отсюда. Не со Сьерры, не с Периферии, не из Федерации. И я здесь чужой. И делать мне здесь — нечего.

— Но ведь…

— Девочка, я из Сумеречья. Из-за грани. И на Арденну я пришёл, когда мне понадобился корабль. Тут сложный… рельеф пространства, порталами, магией не везде можно пройти. Вот, фрегат и глайдер… здорово помогли. И когда всё закончится, — Саммаэль не дал ей вставить и сло?ва. — Я отсюда уйду. Если закончится благополучно, и если будет куда уходить. А поскольку я отсюда уйду, то и нечего никому ничего про меня здесь знать.

— Но, — девочка задумалась и наморщила нос. Ага; каваииии… — А… Милена…

— А Милена поступит как знает. Она со мной только до окончания операции. Такой был… уговор. Ей тоже нужно, чтобы миры не распадались… поэтому мы и сотрудничаем.

«Ага. Уговор?! Если бы».

— А Милена действительно демон?!

— Да, — Саммаэль прихлебнул прямо из джезвы. Ага, ничего получилось… забористо. — Демон. Ты кофе пьёшь?

— Пью…

— Чашка, — колдун выкатил из-под пенька эмалированную кружку. — Ложка, — ложка выпала из рукава. — Сахар, — пакет, тоже из-под пенька. Перелил половину из джезвы, протянул девушке вместе с пакетом.

— А… сливки?

«Ня! То есть, мяу!»

— Сливки на камбузе можешь взять, — «не люблю я их. И тягать их сюда не буду».

— А это вы колдовали, да?… Ой… крепко!

— Да, колдовал.

— А что значит «демон»?

«Слишком много вопросов!»

— Бессмертная. Пуля её не берёт. Умеет летать. Превращаться… в летучую мышь. Хорошо убивает. Хорошо лечит. И соблазняет тоже… неплохо. Мальчиков, девочек, ей без разницы, — «вон, на Дейдре и тех и других клеила…»

— И вас соблазнила?

— Нет. Меня — нет.

«В меня она просто влюбилась. И — по-простому, без магии, — уложила в постель. Не обращая внимания на то, что я не ответил на её чувства. И что она просто была для меня… мила? тепла и удобна».

«Чёрт. И что мне теперь с этим делать? Кто скажет?! Ты, мелкая?! Ну, это вряд ли…»

— Мас… ой, Саммаэль, — Рейчел прихлебнула из кружки. — А я хотела ещё спросить, где мы вообще находимся? Странное очень место… Я с обрыва попробовала спрыгнуть, как Грэг говорил… И вовсе не страшно! Только я опять наверху оказалась!

«Ага, вовсе не страшно. Только кто-то вчера вечерком тихонько визжал. Сдавленно. Будто кошке на хвост наступили. И трусики потом в санблоке сушились. Ситцевые, в горошек».

— Это метастабильная капсула, — «блин, зачем я это рассказываю? Потому, что девчонка смотрит мне в рот, и притворяется маленькой? «Детёнышевое поведение»? Ну так это манипуляция; и подобные психотехники она к своим девятнадцати знает уже в совершенстве…» — Замкнутый кусочек пространства, диаметр четыре тысячи метров, диаметр камня тысяча… ну, воздух, вода и всё прочее берётся из соседних миров.

— С добрым… уй! Утром, — мисс Браун, держась за голову, проковыляла мимо костра к ручью.

— С добрым, с добрым, — пробурчал Саммаэль. — К обрыву бы только не подходила… — «может, предупредить…»

— А откуда эта капсула здесь взялась? — не дала додумать девчонка.

— Говорят, что я создал. Сам не помню, поскольку был в тот момент при смерти.

— Создали?! — «опять глазки на пол-лица. Скоро буду ей каждый раз говорить: Ня! Ня! И ещё раз — жалобно — Няяяяя!»

— Да. Это Сумеречье; здесь подобные вещи проходят легко. По крайней мере, я сам видел, как люди создавали такие же капсулы. Не особенно напрягаясь.

«Да, Джуд создавал. Одну штуку. За всю недолгую жизнь».

— А расскажете мне про Сумеречье?

— Ну тебе чего, — вздохнул Саммаэль. — Рассказать? Про за?мки, принцесс и драконов?

Рейчел радостно закивала.

— Есть и за?мки, и принцессы с драконами… — колдун потёр подбородок. — Но я про них мало тебе расскажу. Потому что сам от магичьих миров держался подальше.

— А почему?

— А потому что авантюристов там очень не любят. А магполиция поставлена хорошо. Бегать от них — нафиг сдалось. Дракона видел, это да, было разок… ему осколочной гранатой крылья подрезали. А на земле фугасами закидали. Тварюга такая, что близко не подходи. Сам-то я, — Саммаэль закурил. — Лучше всего себя чувствую в тех мирах, где и магия, и технология… ну, вроде как ваша Дейдра. Сам в таком же мирке родился, от Дейдры почти и не отличается.

— Я не была на Дейдре, — девушка сникла и сглотнула слезу. — Я вообще нигде не была.

«И не будешь», подумал колдун. И эта мысль ему — опять — не понравилась.

— Скажи… те, Саммаэль… А в такой капсуле можно пересидеть распад? Даже если соседние все миры распадутся… они ж распадаются? Мне Вессон сказал…

— Хрен!

— Валь мне сказал, что когда шла «волна», Морион-20 распался, а эта «капсула» устояла!

«Блядь. Валь и это уже разболтал?! Эта мелкая из мужиков верёвки, блядь, вьёт…»

«И из меня уже свила. Кручёный дакроновый шнур. Хороший такой шнур, крепкий… прям хоть вешайся».

— Хрен, — Саммаэль покачал головой. — Воздух, вода и биота… ну, живность, которая бегает тут по кустам… которую Миленка тут жрёт. Всё это берётся из соседних миров. «Соседи» развалятся — и здесь станет нечем дышать. Так что пересидеть здесь распад мы не сможем.

— А если создать полноценный мир? — Рейчел говорила на полном серьёзе. И смотрела прямо в костёр… а вовсе не в рот Саммаэлю.

«Ага, полноценный мир. А самим как Адам и Ева?! Вот о чём ты заговорила… А про генетические разнообразие популяции тебя как, в школе учили? Или на Морионе не было школ?! Да даже если всех семерых туда загрести, через сколько там поколений дети начнут рождаться без головы? Через два? Через три? Я уж помолчу про сам этот процесс… про создание «полноценного мира»…»

— Рейчел, ну ты сравни… анус с пальцем! Полноценный, устойчивый мир, — это же… Это же Космос! Звёзды, галактики, Млечный путь… или как он там у вас! Какая у него масса — ты можешь себе представить?! А вот я не могу! А «капсула» наша — всего четыре тысячи метров, и весит несколько тысяч тонн. Всего-то! Масштабы ж несопоставимы! Я даже не представляю, — колдун опять закурил. — Какая сила может понадобиться, чтобы создать такой полноценный мир… ну, или стабилизировать существующий. Защитить его от Волны.

Рейчел смотрела в глаза… блин, похоже, с надеждой! Да ещё и эта слеза…

— Рейчел. Я изучал историю… в смысле, историю магии. И про создание «капсул» баек ходило много. То есть, «капсула» — это вполне в человеческих силах. Особенно в Сумеречье. А вот про создание отдельной стабильной мировой линии — даже сказок таких не рассказывают! Понимаешь? Даже баек про такое не травят…

— А Библия?!

«Не шутит. Сучка, не шутит! И что?! На Морионе тоже есть это… «святое дерьмо[118]»?!»

— Ага, ага, — Саммаэль покачался на месте, потом заговорил нараспев: — «И сотворил Господь тварей земных и небесных, и посмотрел Он на них, и сказал: ну, ззаябись!..»

— «И они заеблись!» — с хохотом подхватила Рейчел. — Нет, ну так а всё-таки…

— И всё-таки, — колдун вздохнул. Может, ещё по кофе? — У большинства баек про могущественных магов находится исторический прототип. Не в этом мире — так в одном из соседних. А у этого… «святого дерьма» — прототип найти не смогли. Сколько его не искали. А с учётом распространённости в Сумеречье авраамических религий, исследовали эту тему — и вдоль, и поперёк, и по диагонали. И ни гу-гу. Поэтому, считаем, что полноценную мировую линию, с тварями там земными-небесными, создать по желанию — невозможно. И я в это — верю. Потому что представить себе не могу, что я сам смог создать даже эту галимую капсулу! Так что, — Саммаэль наколдовал в чайник водицы, и поставил его на огонь. — «Пересидеть распад» нигде не получится. Будем работать с тем, что здесь есть.

— Пытаться предотвратить…

— Пытаться предотвратить.

«Что бы это ни значило».

Рейчел задумчиво посмотрела.

— А как ты думаешь… — «а мы уже и на «ты»?» — А кто сотворил всё это?

— Капсулу? «Остров»? Ну я же тебе говорю…

— Нет! Всю Вселенную. Ну, эту… мульти… Эве…

— Мультивселенную Эверетта, — подсказал Саммаэль. «Ну, и вопросы дитя задаёт. Принцесса так невинна, что может сказать совершенно страшные вещи[119]». — Нууу… я думаю, что эта сила на столько порядков превосходила человеческую, что персонифицировать её употреблением местоимения «кто»…

— Что?! — хлопнула ресницами Рейчел.

— Вот, — Саммаэль поднял указательный палец. — Правильно! Не «кто», а «что». «Что сотворило Вселенную». Или даже «откуда она взялась».

— Ну и что? В смысле… что сотворило?

— А я и не знаю… Так! А это ещё «что»?!

«Что». Это был, между прочим, визг! Визг далёкий, очень пронзительный, — и весьма характерный. И визг этот, то удалялся, то приближался, и — вроде бы — перемещался по небу!

— Ох, — схватился колдун за животик, согнулся пополам… и очень злорадно захохотал.

— Что… Саммаэль, Саммаэль, это же Мари кричит! — тормошила колдуна Рейчел. — Это же Мари! Она же в опасности! Надо её спасать!

— Да… ни в какой… она… не… в опасности, — хохотал колдун. — Не надо… её… спасать!.. Просто… она… ох… ох… охуела! Сейчас… сама прибежит!

И действительно: Мари прибежала сама. Вытаращила глаза, разинула глотку, и оглушительно заверещала:

— Вы это видели? Вы видели этот… обрыв?! Мы вообще — где?!

— Мы… в глубокой пи… — ржал колдун.

— Я знаю, как выглядят женские половые органы! — перебила его Мари. — И здесь совсем непохоже!

— Ой… Извините, мисс Браун, — колдун насилу унял свой смех. — Я должен был вас предупредить! Мы находимся в изолированной метастабильной мировой капсуле. Удерживаемой с помощью магии…

— Какой ещё магии?! — упёрла Мари руки в боки.

— Ну, говорят, с помощью моей…

— Вашей?! — Мари, похоже, опять охуела. Второй раз, получается, за день…

— Ну, вторая категория-то у меня есть, — Саммаэль опустился назад на пенёк.

— Вторая?! — Мари хлопнула ресницами. — Да тут и первой… за экстрасенсами первой категории такие таланты не наблюдались!

— Ну я уж не знаю… — «на что годятся ваши арденнские «категории». Зарплату по ведомости получать?» — Когда я этот мирок создавал, мне вообще умирать было положено. Так что, видать… расстарался.

— Что, ты серьёзно? — подошедший Вессон тронул колдуна за плечо.

— А разве я тебе не рассказал? — удивился колдун. — Когда разрушился Аргос-1, я показывал тебе запись!

— Ну…

— Так закончилась запись — распадом. И сбежать от негоя тогда и не смог! Не хватило силёнок. Так что должен был — помереть. Поэтому и не помню я ни хрена… но помню, как очнулся на этом вот камне. И Миленка ещё говорит, что «почерк» здесь, дескать… мой.

— Ндааа. Делааа, — развёл Валентайн руками. — Вот так живёшь и не знаешь… кто тебе платит жалованье!

— Ну, можешь гордиться, — усмехнулся колдун. — Что работаешь не на какого-то хрена с горы, а на невъебического волшебника.

«Только этот невъебический, блин, волшебник», — Саммаэль перевёл дыхание. — «даже с сердцем своим жить миром не может! Я уж не говорю про спасение этого самого мира…»

Спал сегодня колдун, кстати, не в «единице», не в генеральской каюте, — а в дальней «семёрке». Потому что к Милене никак не мог даже и прикоснуться… не то что с ней спать.

И Милена ничего ему не сказала.

Это и было, наверно, её… «предчувствие»?

***

После того утреннего разговора Милену колдун вообще избегал. Ну не мог, не мог заставить себя к ней подойти и поговорить; да и о чём говорить, она же эмпат не слабей меня, она ж меня чувствует! Да и предвидела она всё это, предвидела, тогда, перед штурмом… да, именно это, ей больше нечего было предвидеть! Предвидела — и не говорила, чтоб не нарваться на парадокс Каттнера![120] И не сделать всё ещё хуже. Хотя, куда уж тут «хуже».

Так что Милену Саммаэль избегал.

Да и Рейчел он тоже стал избегать. Потому что слишком хотелось тот утренний разговор… повторить. И продолжить. И говорить уже не о всякой хуйне, не о «сотвореньи миров»… да и вообще бы, не говорить! А делать. «Сотворить пару миров» самим.

Или — взять девочку за загривок… она, вроде, сутулится? Трапециевидная мышца, наверно, болит? Ну так и сделать так, чтоб не болела!..

…И вот поэтому и избегал! Понимал потому что: один раз возьму её в руки, и потом ведь из рук не отпущу! Булинем[121] вокруг завяжусь — но не отпущу!..

А отпускать-то как раз и придётся.

Да и вообще, — колдун стал избегать вообще всех. Наскоро перекусывал, когда в кают-компании никого не было; а потом либо — с бумагами — запирался в своей «семёрке», либо уходил на дальний обрыв, тот, с которого мисс Браун прибежала с глазами на лбу. И там и сидел… тупил в пустоту.

Ну, а либо он был в лаборатории. Как прямо с утра, после того разговора, и начали, — так три дня и ставили… «эксперименты». И ставили их — всё серьёзно, всё чин чинарём, утренние совещания, лабораторный журнал, расшифровка диктофонных записей…

В общем, всё по науке.

…Лишь бы не думать! Лишь бы не задумываться… что мы тут делаем — и зачем.

Да и Рейчел, похоже, нравилась… роль «подопытной няки». Может быть, мазохизм, это вполне бы вписалось в образ; а может быть, отвлекали её эти «эксперименты»… от каких-нибудь мыслей. Скорее всего, нерадостных. Потому что — ну Саммаэль и мисс Браун, они же большие, они же умные, они, конечно же, знают, что надо делать…

И невдомёк было кавайненькой малолетке, что Саммаэль просто тянул время.

***

— Серия номер тридцать восемь, — сказала мисс Браун, сделав пометку в планшете.

— Готов!

Рейчел весело подмигнула из сканера.

Раздеваться ей, и впрямь, не пришлось; так и стояла, опираясь на подлокотники, в зелёном своём свитерке с горлом. Ну и хорошо, что не пришлось; а то колдун бы не выдержал. И серёжки тоже не понадобилось снимать, Мари проверила, сказала — и впрямь из пластмассы. Придумают же на этом, на Морионе…

— Тема серии… гхм.

«Гхм»? Так и записываем?!

— Господин Саммаэль, снимайте калибровочный!

— Выполняю.

Взвизгнула под полом ВСУ, затарахтел детандер[122], потянуло холодом из вентиляции. И вновь ударила в нос эта кислятина… да чем второй день на борту воняет?! И вроде бы не Миленкина это алхимия, алхимия совсем по-другому пахла… Кухонные очистки кто-то в вентиляцию спустил? Или фильтры СОЖ[123] подзабились? Надо Мэллони дать леща, пусть проверяет, а то за что я зарплату ему плачу??…

— Калибровочный скан в порядке!

«Времячастотную диаграмму Рейчел Линн в покое» Саммаэль мог бы изобразить и с завязанными глазами. На бумажке, тонким карандашом.

— Начинаем серию, — сказала Мари, включив диктофон. — Рейчел, закрой глаза. Тебе тепло и приятно. Вспомни самый приятный и спокойный момент твоей жизни. Представь, что сейчас ты снова там. Ты чувствуешь покой, полную защищённость… — мягким, обволакивающим голосом продолжала Мари.

Рейчел млела и улыбалась.

«Ой», колдун помотал головой, сбросил с себя сонливость и вперился в монитор. «Что-то с диаграммкой чего-то не то. Перекосило же её всю! Рейчел… Рейчел же млеет, расслабляется! Мы ж проверяли её на расслабление, диаграмма была ведь в норме! А сейчас кривая, как патефонная рукоятка…»

«А баба-то сильна, сильна! Даже меня загипнотизировала! Ну, блин, даёт, на раз колдуна срубить! А какая там у неё категория? Она ж привозила своё личное дело… а, ну да, «четвёрка». Бля, всего-то «четвёрка»?! Какая ж у них тогда «единица»?! Осторожнее надо с этим арденнскими гипнотизёрами; грубейшая, блядь, ошибка, недооценка предполагаемого противника…»

— Суууукаааааа!

Мари убрала палец с кнопки.

— Сукасукасука! Что ты мне вколола?! Сукасукасука! — визжала Рейчел за дверью сканера.

«А ничего себе у неё голосок! Ну, блин, кавайная няка…»

— Убьюубьюубью! Порву сука нахер! Выпустивыпутивыпусти! — Рейчел лупила кулаком по бронестеклу. — Что ты мне вколола?!

— Ничего я тебе не вколола!

— Выпустивыпустивыпусти!

— Да ничего я тебе не вколола!!! — мисс Браун упёрла руки в боки, и разом перекричала девчонку. А у колдуна зазвенело в ушах. — Вколола пустой стерильной иглой!

И добавила, уже тише, и обернувшись к пульту:

— Тема тридцать восьмой серии — «обман».

— «Обман», — пробормотал Саммаэль. — Так и запишем… — Ну что, выпускать её? — кивнул на «подопытную», бессильно хватавшую ртом воздух.

— Выпускайте.

Саммаэль щёлкнул замком. Рейчел вывалилась из сканера на четвереньки, в коленно-локтевую, можно сказать, позу; Мари потянулась было к пятой её точке, — но девочка судорожно откатилась в дольний угол трюма:

— Не трогай меня!!! Не трогай меня!!!

— Да пусти ты, — буркнула мисс Браун. — Проверю, не осталась ли в жопе игла. Ты ж её могла обломать!

— Да ничерта я не обломала!

— Ну, сядешь на задницу поудобнее, — равнодушно буркнул колдун, просматривая запись. — Сразу же и узнаем: обломала или не обломала…

— Я вперёд с иглы дёрнулась! Игла выскочила! Я ненавижу…

— «…Рейчел, закрой глаза. Тебе тепло и приятно…», — донеслось из наушников.

— Нихера не понимаю… — бормотал Саммаэль.

— …Ненавижу, ненавижу, ненавижу уколы! — Рейчел размазывала слёзы по физиономии.

— Мари, подойдите сюда!

— Что? — мисс Браун подошла, взглянула на монитор. — Это после укола началось искажение?

«…Рейчел, закрой глаза. Тебе тепло и приятно…»

— Когда вы приняли решение, что будете колоть? — спросил Саммаэль.

— Я заранее это знала…

— Вот и искажение диаграммы, — Саммаэль остановил запись. — Началось заранее.

— Почувствовала обман в голосе?!

— Судя по КГР[124], сердцебиению, наполнению лёгких и периферической температуре, — колдун вывел на экран упомянутые графики. — В процессе серии Рейчел была полностью расслаблена. Все функциональные показатели свидетельствуют, что Рейчел поверила в ваш… гипноз. А диаграмма — искажена.

— Зачем вы это сделали?! — с надрывом спросила девушка.

— Мы только что убедились, — мрачно сказал Саммаэль. — Что, когда мы будем работать по «аномалии», ты должна будешь получать полную и достоверную информацию о происходящем. Ничего скрывать, утаивать, искажать при рассказе нельзя, потому что сразу же нарушается твоя диаграмма. И теряется соответствие с диаграммой «аномалии».

— А что?! — с вызовом сказала Рейчел. — Если б оно не терялось, это… «соответствие»?! Тогда можно было бы утаить?!

— Да, можно было бы, — с болью в голосе сказал Саммаэль.

«Блин, как бы этого мне хотелось! Чтоб можно было бы утаить, можно было бы тебя усыпить, обколоть тебя наркотой, взять на ведение, треснуть пыльным мешком по башке… Обмануть бы хоть как-нибудь!!! Потому что теперь придётся тебе говорить в открытую: «пойдём, девочка, погуляем… а потом ты умрёшь. Нет, умрёшь не за просто так! Умрёшь за мир во всём мире! Чтоб во всех остальных мирах травка зеленела и солнышко над нею светило. А ты этого не увидишь, потому что ты пойдёшь и умрёшь…»»

«И, главное, если ж она откажется, — то силой её тоже не отволочь!!! Потому что и ярость, и ужас — мы проверяли — искажают времячастотную диаграмму до неузнаваемости!»

«И как объяснять этой вот малолетке, что она должна пожертвовать собой добровольно, в трезвом уме и твёрдой, блядь, памяти? И как мне об этом с ней говорить… с учётом того, что я эту малолетку люблю?!»

— Маст… господин Саммаэль, — Рейчел подошла, всё ещё всхлипывая. — А вы уже знаете, как вы будете… работать по «аномалии»?

— Я сейчас это выясняю, — хмуро сказал колдун. — Требуется ещё одна серия…

— Что, опять колоть?! — девочка даже отпрыгнула.

— Нет, хуже… — отпрыгнула бы ещё, да упёрлась спинкою в переборку трюма. — Нет, то есть… осталось проверить только одно. Можно ли везти тебя на корабле — или придётся идти пешком. Мисс Браун, тема тридцать девятой серии — «влияние судовых двигателей»!

— Да, записала… а что, такое влияние есть?!

— А это больно? — всхлипнула Рейчел.

— Ну, не знаю, ты же на этом фрегате летала…

— А я не помню!

— А, тебя ж Милена успокоительным обколола… В общем, — колдун обернулся к Мари. — Расклад здесь следующий. Не знаю, как арденнские экстрасенсы, а колдуны Сумеречья корабельных движков очень не любят. Милене к включённому реактору и близко не подойти; меня тоже… слегка колбасит. Так что я ожидаю возможного искажения диаграммы Рейчел. Включаем реактор, включаем гравикомпенсаторы, и смотрим.

— Ну я не знаю, — потянула мисс Браун. — Я про такое не слышала…

— Не наблюдалось такого эффекта, или вы не проверяли?

— Не проверяли…

— Вот и проверим.

— Для этого нужен, наверное, Валентайн…

— Вееееессооон! — взревел колдун на весь трюм. Рейчел в испуге зажала уши, шарахнулась в сторону и стукнулась об шпангоут.

— Его нееетууу, — отозвался Мэллони откуда-то из жилого.

— А гдееее он?

— В лесууу!

— Бля… — Саммаэль нашёл интерком, переключил его «громкоматерящую связь»: — Командир Вессон, вас ждут в трюме КДР! — и, дождавшись, когда по лужайке отмечется эхо, добавил: — Командир Вессон, пройдите в трюм!

— Ждём, — сказал, выключив связь. — Рейчел, сходи пока умойся. А я, — вылез на срез грузового люка. — Пока перекурю.

«Ох, как же всё это плохо…»

Саммаэль очень надеялся на сегодняшний эксперимент. Который с «обманом». Потому что этот эксперимент — он был последний из тех, которые удалось им придумать.

И он тоже не получился.

И продолжать теперь «ставить опыты» — это была бы попросту суходрочка. Процесс, не приводящий ни к результату, ни к удовлетворению.

Нет, ну а как же ей это всё говорить?! «Дорогая моя любимая Рейчел, ради жизни всего сущего…»

Колдун судорожно скрестил руки на груди. «Хорошо, что давно разучился плакать. А то бы ревел щас… в четыре ручья. Утопил бы остров к чортовой матери…»

«Блядь… то есть «ксоо»[125]. Как же всё плооооохо…»

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Мари.

— Случилось, — сухо бросил колдун. «Хорошо, хоть руки ко мне не тянет. Пару раз получила по ним, по рукам — и запомнила. Пусть Вессона лапает, Вессон-то не брезглив… Ну, или Грэга».

— Я могу вам помочь?

— Нет, — колдун покачал головой. — Разве что помешать.

— Вы беспокоитесь из-за… операции? Из-за «аномалии»? Ну что такого особенного может там с Рейчел произойти?

«Что может произойти? А эта… мисс Браун не догадалась? А, «биофизика»?! «Минус на плюс»… и что, никаких соображений?!»

Саммаэль даже немножечко удивился.

— Верс в зоне «аномалии», — произнёс с ядом в голосе. — Потерял два глайдера. Запись смотрели? Ну вот. А Арденна при этом потеряла Рааг-Шанг, Морион-20 и Цереру-1. Так что я уж не знаю, — прикурил новую сигарету от «бычка», выкинул окурок наружу. — Что может с Рейчел там… «произойти».

«Просто она там умрёт. И если ты, агент Браун, до сих пор этого не поняла… то лучше и дальше не понимай!»

«Тихо-то как… даже птица ни одна не поёт. Или их Миленка всех съела?»

«Блин. Ну как же с Рейчел об этом мне говорить? Грэг… дааа, Грэг бы справился. Грэг бы сказал. «Сейчас мы с тобой, миленькая ебанутая девочка, миленько покатаемся на глайдере, а потом ты помрёшь!» Грэг бы даа, Грэг бы сказал… а от стенки бы мы его как-нибудь отскребли[126]! Но не подряжать же на эту работу Грэга?! В конце концов, чья это любимая женщина? Моя. Ну так мне и…»

— Мастер Саммаэль! Вызывали?

— Да, Валентайн, вызывал. Проходи в трюм.

— А трап… а, ладно, по пассажирскому обойду.

— Ну, — колдун тяжело поднялся на ноги. — За работу. А, Рейчел, пришла! Хорошо. Последняя серия, и на сегодня всё.

«А потом мы с тобой пойдём погуляем в лесок… и даже не знаю, что я тебе там скажу».

— Ну что? — спросил Вессон, проходя в трюм.

— Валентайн, надо будет ненадолго включить движки…

— Маршевый[127]?! — изумился Вессон.

— Нет. Достаточно джампа и гравикомпенсаторов. Джамп же номинально всегда включён?

— Ну да… ну да! А… нас не зажопят?!

— А мы ненадолго. И потом, неизвестно, есть ли кто-то сейчас в секторе. Вообще, не должно бы быть.

— А… ага! — Вессон что-то придумал. — Хватит одной ВСУ! Сейчас, — плюхнулся на корточки и принялся откручивать кремальеру. — Я локально включу…

— Не облучишься?

— Нее, — Валь распахнул люк вентрального тоннеля. — Сама ВСУ — махнул рукой. — Там, под отсеком связи. А здесь её управление.

— Тогда подожди, не включай, — Вессон уже просунул в тоннель ноги, и торчал оттуда по пояс. — Сначала снимаем калибровочный. Рейчел, — Саммаэль кивнул девушке. — Полезай в «коробок».

Залезла; Мари прикрыла за нею дверь, принялась начитывать в диктофон, — «Серия тридцать девять, влияние корабельных двигателей». «Охлаждение», буркнул колдун, становясь за пульт. Ухнуло и затарахтело под полом. «Блин, ну чем же на борту так воняет?! Что за кислятина?! Ладно; пото?м разберусь…»

— Валь?

— А?

— А вспомогательной установки хватит на гравитацию и на сканер?

— Ага, хватит…

— Хорошо, — перебил его Саммаэль. — Сканирование! Калибровочный скан пошёл… пошёл… пошёл! Калибровочный скан в норме, наблюдается незначительное смещение главной медиальной дуги… предположительно, связанное с остаточным стрессом от тридцать восьмой серии. Вессон, давай!

Валь змеёй проскользнул в люк, заворочался под полом, загремел чем-то железным. Забормотал приглушённо, — «ага, вот она! Сейчас мы возьмём эту письку за воротник, — и её провернёёёём…»

Колдун не знал, какую именно «письку» провернул Валентайн, — но взвыла она там конкретно. И, кажется, даже подпрыгнула.

— Вессон! — колдун стукнул каблуком по полу.

— Ааа?

— Что за «письку» ты там провернул?!

— Подачу трития… то есть, форсаж!

— А… ой, хватит, хватит! — диаграмма-то на экране поползла, поползла… — Валь, хватит письки крутить!

— Да я ничего не делаю… — вылез по пояс из люка.

— Что происходит? — Мари оттолкнула Саммаэля от пульта, уставилась в диаграмму. — Нарушение главного периода! Так, — скосила глаза на Рейчел. — Испытуемая удивлена, чувствует… КГР, сердцебиение, наполнение лёгких… да ничего особенного не чувствует! Функциональные показатели в норме! Испытуемая чувствует себя нормально, но главный период времячастотной диаграммы нарушен, медиальные и латеральные[128] дуги хаотически поворачиваются… Да что же такое?!

— Ну как, мисс Браун, — негромко сказал Саммаэль. — Достаточно?

— А… ага… — Мари выглядела ошеломлённой. — Достаточно.

— Валь, вырубай! — и сам вырубил сканер. А вскоре утихомирилась и ВСУ.

— Я даже не думала, — лопотала мисс Браун. — Что от искусственной гравитации…

— А её не было, — удивлённо сказал пилот. — Я гравитацию даже и не включал!

— А что ж ты тогда включал?!

— Только форсаж вспомогательного реактора! Компрессионный режим!

— Сверхвысокая плотность энергии, — сказал Саммаэль. — Вблизи от источников энергии со сверхвысокой плотностью нарушается главный период времячастотной диаграммы.

— И… — Рейчел вылезла из «коробка». — И что это значит?!

— Это значит, — сказал Саммаэль. — Что к зоне «аномалии» придётся идти пешком. А для вас, Мари, это значит, что вашу дистанционную слежку за нужным вам человеком может нарушить любой включённый компрессионный реактор! В том числе корабельная силовая установка.

Мисс Браун нервно сглотнула.

— А, кстати, — вспомнил ещё колдун. — Валь! Наш десантный скафандр, он тоже с реактором?

— Нет. Наш на батарейках. С реактором «чёрные ангелы», которые вооружены и летают.

— Ага. Тогда понятно, почему от «аномалии» я в скафандре живой ушёл.

— А что? — Вессон моргнул. — Ты думаешь, что и на глобальную аномалию компрессия подействует так же… так же, как на Рейчел?!

— Ну, если по принципу подобия — то должна бы…

«Или не должна?»

Саммаэль призадумался.

И тут в жилом отсеке что-то со звоном разбилось. А потом раздался смачный такой удар. Как будто чем-то твёрдым врезали… по чему-то мягкому. А потом ещё. И ещё.

Бросились в жилой отсек наперегонки. Саммаэль добежал первый — и встал на пороге лаборатории.

В лаборатории демонесса била бортинженера. Била коротко и зло, — ногой по рёбрам, потом поднимала его магией — и наотмашь хлестала его по лицу. Била чётко и грамотно: не чтобы убить, не чтобы сломать — а чтобы только унизить.

И Грэг даже не пытался закрыться! Только летал по лаборатории, как мешок с дерьмом…

«Ну, блин… теперь-то понятно, чем здесь так воняло», — колдун устало опёрся о стеночку. «А я-то дурак, думал, надо Мэллони отправить искать, откуда идёт этот запах! Но где же этот козёл брагу-то взял? Где ж он брагу-то взял?! Она ж бродить должна хуй знает сколько! На Мэлхейме, что ли, сахаром зарядился… или притащил ещё со старого корабля[129]?!»

— Дааа, Мэллони, ну ты и урооод, — протянула мисс Браун.

А Милена тем временем продолжала. Продолжала — с оттяжкой и расстановкой — пиздить бортинженера. За засранный сивухой ректификатор, за залитый вонючей брагой лабораторный стол, — и за бесценные стеклянные реторты, из которых рази?ло так, что мухи падали на лету!

— Прекратите! — взвизгнула Рейчел. — Прекратите! Кто-нибудь, остановите её! Вы что, не видите?! Ему же больно!..

— А самогон в химической лаборатории гнать не больно? — буркнула мисс Браун.

— Мил, добавь ещё пару «горяченьких», — негромко сказал Саммаэль. — Чтобы запомнил. А ректификатор я тебе новый поставлю.

— С алхимией я закончила. Лаборатория больше мне не нужна, — сквозь зубы процедила демонесса. И добавила. Пару «горяченьких». По лицу. Так, что отчётливо хрустнуло.

— Так. Командир Вессон, — официальным тоном проговорил Саммаэль. — Я надеюсь, что вы донесёте до личного состава недопустимость использования алхимической лаборатории для приготовления спиртных напитков. Также надеюсь, что употребление спиртных напитков экипажем будет запрещено. Со своей стороны, как владелец корабля и наниматель, я назначаю Грегори Мэллони, бортинженеру первой категории, штраф в размере двух месячных окладов, и выговор с занесением в личное дело. С немедленным увольнением Грегори Мэллони с борта моего корабля при следующей попытке изготовления — или употребления! — алкогольных напитков. У меня всё.

Грэг, скорчившись под операционным столом, размазывал юшку по харе.

Вессон и Мари расступились, когда Саммаэль выходил из лаборатории.

— Валентайн, заставите Мэллони потом здесь прибраться, — бросил ещё через плечо. — И брагу пусть всю… уничтожит. Вместе с готовым продуктом!

«…И с Рейчел я говорить сегодня уже не буду…»

Глава 27. Владычица озера

Колдун просидел на обрыве до самого вечера; пока Бездна — перед ним и вокруг — не окрасилась в огненно-рыжий. Ещё подумал, так отстранённо, устало, — «ну да, точно, Териоки чувствует моё настроение. Мне этот цвет сейчас в тему. Не может же так совпасть!..»

Хотел курить — доставал зажжённую сигарету прямо из воздуха; и только один раз не повезло с сортом, попался галимый ментол. Хотел пить — доставал, так же, из воздуха, картонные чашечки с кофе. С кофе ему везло больше: ни одного сбоя, двойной эспрессо, по объёму, с сахаром и корицей… а ведь тот, что с корицей, в картонные чашки не разливали… ой, да какая мне разница.

О Рейчел Саммаэль больше не думал. И о Милене не думал. Не думал он и о Грэге… да что уж там говорить, не думал даже о Мультивселенной! Думал об Ани, о Лари, о Джуде, как они там, где они там, что досталось им в качестве «рая», и чего им в таком качестве было положено…

Хоть и знал, облазив пол-Сумеречья и осмотрев немало миров, что никакого «рая» никому не положено. И что, ежели человек умирает, — то нигде его потом уже нет.

А по большей части — просто сидел и глядел. Сидел, глядел в пламенеющую вокруг Бездну… без единой мысли в ватной пустой голове.

А потом за спиной деликатно прокашлялись.

«Вставайте, эрцгерцог, пора ехать в Сараево[130]».

«И с чего мне в голову пришла эта чушь?!»

— Да, слушаю, Валентайн.

— Мастер Саммаэль, этаа… там вызов, по аварийной связи.

— Понял, — «таки угадал. Таки Сараево». — Сейчас иду.

«Только не меня будут там убивать».

«А кусок моего сердца».

«Маленький такой кусочек».

«Мааааленький».

«Не очень-то, в общем, и нужный».

К трубке никто так и не прикоснулся; тарахтел зуммер, тарахтел. «Боятся», подумал колдун. «Наверное, уважают». Но собрались, в наблюдательном посту, — все до единого; и по-походному одетая демонесса, и перепуганная — ну, это, наверно, хроническое, — Рейчел, и раскрашенный красным и синим распухший Грэг. И Александер, в парадной форме и при орденах.

И пол дрожал под ногами. Движки включены. «Догадались, что придётся сейчас лететь?»

«…Или решили выдать мне «чёрную метку»? Вдобавок к моей «чёрной карте»[131]?…»

— Слушаю? — снял Саммаэль трубку, и переключил на громкую связь.

— Здравствуйте, — сказала Надин Грант. — Как ваши успехи?

— Замечательно, — устало проговорил колдун. — Сегодня закончили серию измерений… определили диапазон допустимых воздействий при снятии «аномалии».

— А вы… уверены в благополучном снятии «аномалии»? — оживилась Надин.

— Да. Прогноз благоприятный.

«Благоприятный. Но не для всех».

«В конце концов, симпатическая магия — штука куда более надёжная, чем эти ваши машины!»

«…Только найти бы ещё колдуна, который всё это придумал… и снять с него кожу. С живого. И заставить съесть. Маленькими кусками. А потом нарастить ему кожу вновь — и повторить. И так — пару тысяч лет. Чтоб неповадно было. Чтоб неповадно было задавать такие… задачки».

— Замечательно, — Надин печально усмехнулась. — Поздравляю! Жаль, что я не могу похвастать такими же… успехами.

— А что случилось? Метрополия?

— Нет… Метрополия меня сейчас волнует меньше всего.

— А что…

— Верс. Я опять его упустила.

— Так. Поясните.

— Верс… не прибывал в Метрополию, — слова давались «ведьмачке» с трудом. — Верс вообще никуда не прибывал! Он выбрал момент, когда интерферометр был направлен на сектор Хайнака, — у него есть расписание разведывательных сеансов! — и включил аппаратуру гравимаскировки!

— У вас есть контрмеры от вашего интерферометра?!

— Да… к сожалению, есть.

— Ваши предположения? Где сейчас может быть Верс?

— Дейдра-Юпитер…

— Блядь!..

Вессон побледнел и закачался. Зрачки в испуге расширились…

«Будто эта Дейдра-Юпитер прямо сейчас свалится нам на голову?! Да не верю!»

— И что такое эта «Дейдра-Юпитер»? — спокойно спросил Саммаэль.

— Господин Вессон расскажет. Он был там лично.

— Валь?!

— Служил я там… — пилот зажмурился, помотал головой. — В общем… это планета в звёздной системе Дейдра. Газовый гигант. Там добывают дейтерий…

— И что там такого страшного?! Там что, каторга, что ли?!

— Нееет! — вскрикнул Вессон. — Там погружные газовые платформы! Самоходные! — Валь чуть не плакал. — Которые плавают в атмосфере газового гиганта… и выдерживают сверхвысокие давления! И как ты думаешь, зачем Версу такая платформа? Которая может пройти сквозь «аномалию»?!

«Так. Это, конечно, истерика… но истерика, пожалуй, по делу.»

— Может?! Пройти?!

— По расчётам, — сказала Надин Грант. — По вашим данным, учитывая удар, который был нанесён глайдеру Верса во время рааг-шангской катастрофы?

— Ну?

— Да, может! Самоходная газовая платформа способна выдержать удар такой силы, и преодолеть защитное поле.

— Понял. Продолжайте.

— Недавно, — продолжила Грант. — Точное время не установлено, две платформы прекратили работу на месторождении Дейдра-Юпитер. Они не числятся списанными — и не числятся в ремонте. Я предполагаю худшее: платформы забрал Верс, и намерен использовать их на эр-шесть-шестьдесят один. Использовать их для изучения «аномалии».

— Если бы нам удалось с ним связаться, — проговорил Саммаэль. — Мы сообщили бы ему результаты наших измерений. Это вынудило бы Верса отказаться от этой затеи.

— А именно?

— Мы с агентом Браун установили, что близость включённого компрессионного реактора не является… «допустимым воздействием». И может привести к непредсказуемому искажению сигнатуры… «аномалии». На борту этих платформ есть реактор?!

— Конечно! А… каких вы ожидаете последствий? В случае прохождения платформ сквозь защитное поле…

— Такой анализ не проводился. Но, если из общих соображений… вспомните Рааг-Шанг. И умножьте… для определённости… на тысячу.

Рейчел ойкнула.

— Жаль, — медленно сказала Надин. — Что связи с Версом у меня нет. Он не отвечает даже на аварийном канале. Но, в общем и целом, понятно… зачем офицеру табельное оружие.

«Она что, прямо щас собралась застрелиться?! Это как-то на неё совсем не похоже!»

— Где сейчас может быть Верс?! — отвлёк её Саммаэль от лишних раздумий.

— Да где угодно!!! — крикнула Грант. — Прямо у вас на голове!!! Посреди «аномалии»!!!

«Два-ноль в пользу истерики».

— Так, так, — засуетился Валь. — Не так быстро… я же работал с этими самоходками! Сейчас я прикину…

«Два-один», отметил колдун. «Есть шанс отыграться».

— Так! Оставить стреляться! — пилот ухмыльнулся до самых ушей. — Поднять «самоходку» из атмосферы, — это сутки, так?! Потом реакторы должны у неё «остыть», а то к ней и не подойдёшь — это ещё два дня! Потом демонтаж приводных винтов и фенестронов — это как минимум двенадцать часов! А иначе она в грузовой люк транспорта не пролезет! У Верса ведь «шестисотый», да?! У него ведь не «К-124[132]»?! А потом, после перехода — обратный монтаж и настройка! Ещё двадцать четыре часа! И считаем ещё переходы отсюда на Дейдру, считаем ругань с директором станции…

— То есть, — посчитал Саммаэль. — Если Верс ещё не прямо здесь, то он на пути сюда?!

— А… да… но приступить к работе он сможет не раньше, чем завтра…

— А стрелять он сможет уже сегодня! — отрезал колдун. — Несущие крейсера со штурмовиками ещё при нём! Так что у нас — считанные часы! Надин, спасибо за сообщение, но нам надо работать! Табельное оружие пока отложи?те. Отбой.

— А…

— Отбой! — рявкнул колдун.

— А… Саммаэль, удачи!..

— Она мне сегодня без надобности! — колдун отключил связь.

«Два-два… ой, пардон. Три-два в пользу истерики… себя-то не посчитал!!!»

— Так, — обвёл бешенным взглядом наблюдательный пост. — Движки включили?!

— А… этааа, — смутился Валь. — На глайдере пусковой аккумулятор разрядился, решили его… прикурить…

— Форму надели?!

— Предчувствие, — спокойно сказал Александер.

— Переодевайтесь! В лётный комбинезон!

— Нет, — в голосе имперского пилота прорезался акцент. — В таких случаях я летаю в парадной форме[133].

— Хорошо, — рявкнул колдун. «Хочешь помереть при разгерметизации?! Хорошо, твоё дело! И, значит, предчувствие?! А Милена отводит глаза… она тоже предчувствует?! Тогда почему молчит?!» — Вессон, время?!

— Менее часа до выхода на режим!

— По местам стоять, эскадру к взлёту и переходу готовить! — «а как перешёл на канцелярит, так даже и успокоился! Не зря придумали этот административно-командный язык! Не зря!» — Рейчел! На пару слов. Идёшь со мной!

— Э… Мастер Саммаэль? — это был Вессон. — Наши действия?! Это… пото?м, кажется, не будет времени!

— Хорошо, — колдун решил отложить… экзекуцию. — Ваши действия. Мы с Рейчел идём на планету на глайдере. После проводки фрегата глайдер идёт к горам, и садится, Александер, на старом месте, — пилот кивнул. — После высадки глайдер выводится на орбиту и занимает позицию наблюдателя. Вооружать ваш корабль нет времени, так что ограничитесь пушкой. Фрегат сразу же занимает позицию на орбите, и переводит всё что можно в боевой режим. Валь, пусковые заряжены? Что, дерьмом? — «кассеты с фугасками», буркнул Вессон. — Ну, хоть какашками пошвыряетесь, тоже вам радость. В общем, после высадки меня и Рейчел на грунт задача обоим кораблям… лечь костями, но Верса до поверхности не допустить. Разве что в виде обломков. Уж простите, ребята… соотношение сил вам известно… и мне оно известно тоже.

«Ребята» даже и не поморщились. «Лечь, значит, костями… и ухом никто не повёл».

— Грэг, — сказал Саммаэль. — В машинном…

— А может, эта, я на грунте с винтовочкой?!

— Ннет! — «что, испугался, механик?! Машинного отделения испугался?!» — В машинном отделении КДР. Обеспечить выживание корабля! Агент Браун! Пульт радиоэлектронной борьбы! Милена…

— Мне пойти с тобой?

А вот Милена была встревожена. Очень встревожена.

— Нет, Милена. Пиздуй отсюда.

Мотает головой. «Нет. Не уйду».

— Милена, на грунте тебе быть нельзя! Я не знаю, какими… «эффектами» будет сопровождаться снятие «аномалии»! А на борту фрегата тебе нечего делать! Аппаратуру ты не знаешь! Поэтому — уходи отсюда!

— Нет. Я останусь. Саммаэль, ты же помнишь…

«Я же помню, что это и твоё дело. Ну конечно… а как же я могу этого не помнить?!»

«Ани, Лари и Джуд. Мои Ани и Лари… и твой, нахуй, Джуд!»

— Хорошо. Идёшь на фрегате, оператором систем вооружения. Вессон тебе всё объяснит.

Вессон кивнул. Демонесса тоже.

— На грунте здесь ничего не оставляем, сюда мы уже не вернёмся, как бы оно ни сложилось, — последнее слово колдун произнёс по слогам. — Задачи ясны? Вопросы у кого-нибудь есть? Прекрасно; Рейчел, идёшь со мной.

Спустились по трапу, отошли в полутёмный лесок. Правда, совсем недалеко. Потому что Рейчел вдруг схватила колдуна за руку — и с силой развернула его к себе:

— Саммаэль, — закричала сбивчивым шёпотом. — Ты ничего мне не хочешь сказать?!

— Рейчел. Я…

— Красные горы, — перебила она его. — Синее озеро! Крохотное озерцо на красном песке, с прозрачной синей водой! Серебряный туман! Стена серебряного тумана над синим озером! — из глаз девушки брызнули слёзы. — Ты что, этого не понимаешь?!

Саммаэль не понимал.

— Ты не понимаешь, что у меня даже волосы такого же цвета, как этот туман?! — прокричала она.

А Саммаэль — тем более — не понимал. Хотя и знал… обратил внимание, какого цвета у девушки волосы.

— …Что я каждую ночь вижу во сне это озеро? Синее озеро в красных горах? Каждую ночь, понимаешь, каждую… чёртову ночь! С самого детства! Сколько себя помню! Вот прямо сейчас, я закрою глаза, и…

Девушка зашлась в рыданиях.

— Ты не понимаешь, — шёпотом кричала она сквозь слёзы. — Я же хочу туда! Я же хочу туда! К этому озеру! Мне надо быть там! А не здесь! Я с самого детства упрашивала, клянчила, просила, — «мама, папа, увезите меня в красные горы»! А какие, в жопу, красные горы, когда у нас были одни только чёрные[134]?!

«Не обнимать», — думал колдун. — «Главное — не обнимать. Иначе не выдержу».

Рейчел перевела дыхание. И подняла глаза.

— Ты знаешь… — (хнык) — Ты знаешь, где эти красные горы?! Ты знаешь… как туда добраться? Наверняка ты ведь знаешь! Ты же волшебник, ты же сам говорил! — Девушка снова зашлась слезами. — Я ведь сидела тут с вами, разговаривала, смеялась…Потом эти ваши ёбанные… эксперименты, эти ваши дурацкие измерения… А я всё думала, думала, ну как мне тебе сказать… Ну что мне сделать… чтобы ты отвёз меня, туда, на моё озеро? Может, мне у тебя отсосать? Да?! Отсосать?! Только ты меня туда отвезииии…

— Рейчел…

— Отвезииии…

— Рейчел! Мы прямо сейчас…

— Ииииии…

— …Летим на это озеро!!! Это и есть «аномалия», про которую я говорил!

Девушка осеклась.

— Рейчел, — осторожно начал колдун.

— Ты думаешь… я ебанутая? — прошептала она. — Ты думаешь, я ебанутая…

— Рейчел…

— Всё считали, что я ебанутая! Мать, отец, сестра говорили, что я ебанутая! Одноклассницы считали меня ебанутой! Меня к психиатру водили, иголки свои кололи, а я всё видела, видела в каждом сне — моё озеро! Пошевелиться не могла с этого «миназину[135]» — а озеро видела! Спала сутками напролёт… и… видела…

— Да, Рейчел, — покачал головой колдун. — Я тоже считаю, что ты ебанутая. Но озеро — существует. И мы идём прямо туда.

— Спасибо… — как ни странно, она расслышала.

«Только найти бы ещё эту блядь, которая это придумала и реализовала, — и две тысячи лет её… нет. Двумя тысячами не отделается. Две тысячи будет слегка маловато».

— Рейчел…

— Отсосать?!

— Нет, не надо. Рейчел…

— А? — подняла зарёванные глаза.

— Ты знаешь, — сухо спросил колдун. — Что произойдёт с тобой на этом озере?

— Я там исчезну, — спокойно сказала девушка. — Я перестану быть.

«Вот так».

«Она и сама это знает».

«И никому ничего не приходится объяснять».

«Ну и как, колдун?! Ты этому рад?!»

— Хорошо, Рейчел. Тогда идём на корабль.

— Саммаэль! — торопливо выкрикнула она.

— Что? — колдун остановился.

— Ты должен ещё мне сказать…

— Нет, — колдун покачал головой. — Этого я тебе не скажу.

— Но… — снова слёзы в глазах. И видны, сволочи, даже в этой оранжевой полутьме! — Но я ведь… я ведь вижу…

«И ху?ли ты видишь?!»

«Я знаю, что я тебя люблю!»

«И ты знаешь, что я тебя люблю!»

«И я знаю, что ты это знаешь!»

«И ху?ли толку?!»

«У нас осталось тридцать минут! Тридцать блядских минут! Ну, может быть, пятьдесят! И нет гарантии, что Верс прямо сейчас не собирает свои газовые погружные платформы!»

«Правда, кое-кто мог бы поменьше тормозить…»

«И что бы тогда изменилось?! Ну, трахались бы мы с Рейчел эти три дня как кролики, вместо суходрочки в трюме… И трахались бы — аккурат до прибытия Верса! И что потом?!»

«А потом бы я её не отпустил».

«Так что…»

— Так что идём на корабль, — сказал колдун. — Нет, — поймал её за рукав, когда Рейчел по привычке направилась было к фрегату. — Нам не туда. Мы идём на глайдере.

И пробормотал про себя, уже подходя к трапу:

«Пожалуйста, два билетика в ад!»

***

«Два билетика в ад» получилось, правда, не сразу. Потому что не успел Александер закрыть люк, — как с той стороны по люку заколотили.

Вессон мялся внизу. Потом протянул кислородную маску, баллон, — и заскорузлую мятую куртку на рыбьем меху:

— Простите, мисс… Мисс Линн. Вот всё, что нашёл. Там, в горах, очень холодно… и нечем дышать. А у нас ни одного скафандра размера «S»[136]. Придётся вам идти в этом…

«А я ведь тоже», вспомнил колдун. «Не умею в горах дышать! Совсем ведь башку отшибло!»

— Валь, а есть для меня спаскомбез полегче?

— Их подгонять надо…

— В котором я пожар тушил.

— Его Грэг продырявил… уронил лом. Так что…

— Придётся идти в десантном, — колдун поморщился. — Сука, здоровый он, еле влезает в шлюз… Он хоть заряжен?

— Ага!

И Саммаэль пошёл надевать десантный скафандр.

Пока ворочал его, эту тушу, обратил внимание на эмблему: зелёный круг на левой плечевой пластине, и в круге оскаленная белая волчья морда. Герб, что ли… ну да, герб. Империи Сьерра. «Придёт беленький волчок, и укусит за… сучок». Совсем плох стал, колдун, полная чушь в голову лезет…

И слёзы стоят в глазах. Думал же, что разучился плакать…

Когда вернулся к глайдеру и втиснулся в шлюз, Рейчел совсем придавило керметовым пузом. А лицо её оказалось на уровне грудной пластины. По крайней мере, не увижу её глаз… пока будем лететь. А лететь будем недалеко. И недолго.

А потом за стенкой тихонечко взвизгнуло — оба реактора КДР вышли наконец на режим, — и качнулся пол под ногами.

«А вот теперь — действительно — «два билетика в ад»».

А потом — через долгих… сколько? Десять минут? Пятнадцать? Да ладно, не мелочись, возьми уже сразу — «вечность»! — в крохотное окошко шлюза ворвался ослепительный оранжевый свет.

Куда уж там Териоки!

Териоки, он как ни старался — не мог воспроизвести! Так, жалкое было подобие…

Подобие рассвета в хамаде.

Насыщенно-оранжевый огонь слева — и иссиня-чёрный в зените. Кармином и киноварью горят впереди склоны мез[137]. И чёрным-чёрным лежит тень в горных ущельях…

Териоки ведь только старался воспроизвести… но всё же — он же старался…

…А потом распахнулся шлюз, и Саммаэль — спиной вперёд — вылетел из корабля!

…Потому что Рейчел легонько пихнула ладошкой грудную бронепластину, мешавшую ей выйти из шлюза…

…И мужика в двухсоткилограммовой броне просто отбросило в сторону!

А она — побежала.

Побежала к горам, не спрашивая дорогу, не спрашивая направления…

…Она просто знала, куда ей бежать!

И знала, говорит, с самого детства?!

На ногах Саммаэль, конечно же, устоял, отработала система стабилизации; а потом — белый волк на зелёном круге — бросился догонять.

Ну, вот и побегаем тут… с волками.

И был бег. Был просто бег. По красной рассветной хамаде.

Когда Саммаэль наконец догнал девушку, коленные шарниры давно жили собственной жизнью, — скафандр перешёл в прыжковый режим, и каждый удар оземь отдавался приглушенным эхом, — а на спидометре прыгали цифры: пятьдесят четыре, пятьдесят пять[138]… А Рейчел всё бежала, бежала на юг, бежала к своим красным горам, бежала к своему синему озеру, — бежала, не разбирая пути, — только серебряные волосы по сторонам из-под маски, — бежала, как будто бы не касаясь ногами камней… как будто вырос у неё ранцевый двигатель, — ну или попросту, крылья.

А на склоне горы, на подъёме на перевал, она прибавила ходу.

Саммаэлю пришлось остановиться и включить фары. А потом — опять — догонять.

Металась — с камня на камень — крохотная фигурка в лучах прожекторов; такая маленькая, такая тоненькая, такая хрупкая, такая нежная, — пёрла как БМД[139], кроша — так она всё же касалась ногами земли! — песчаник в мелкую пыль и высекая белые искры. А Саммаэль — сердце передавило совсем, и казалось, что скафандр недодаёт кислороду; а ещё хотелось протереть шлем, но колдун знал, что на шлеме вода изнутри, потому что нехер, колдун, реветь, блядь, в скафандре! — всё бежал, всё бежал за ней.

А потом — колдуна здорово занесло на повороте — начался спуск к озеру. Цифры на спидометре было не разобрать: видно было уже не очень, да ещё слепил глаза серебряный свет. Отметил только воронку давнишнего взрыва на левом склоне долины…

А потом вспыхнуло прямо по курсу!

Но горел не туман! Светилась сама Рейчел! Бил ослепительный серебряный свет из-под куртки, ярко горели серебром её волосы, так ярко, что каждая песчинка на пути отбросила чёткую тень! И светила — чуть слабее, но тоже светила! — стена серебряного тумана прямо перед ней…

И Рейчел вбежала в этот туман.

И был холод.

Был ослепительный серебряный холод. Холоднее, чем жидкий азот; холодней… да холодней абсолютного нуля[140]! Холод такой, что мгновенно — рывком! — замёрзла каждая клеточка в теле, да что там клеточка — каждый атом, каждый кварк, каждая мысль в пустой голове… благо, их там было не так уж и много. И был ослепительный серебряный звук, звук, от которого посыпались искры из глаз; ну да, вспышка серебряного звука, кто бы ещё объяснил, что бы могло это значить[141]…

А потом был бесконечный миг обжигающей пустоты…

А потом — Саммаэль не сразу сообразил, что с ним происходит, — корежило и гнуло десантный скафандр, сгоревшие «мозги» врубали все привода вместе и вразнобой, и оставалось только расслабиться и получать удовольствие — и надеяться, что эта свихнувшаяся «жестянка» не переломает ему все кости. А потом — ну наконец-то! — скафандр сделал последнее осмысленное действие, и Саммаэль охнул, выпуская из лёгких остатки воздуха. Потому что «осмысленным действием» было выключить все привода — и открыть спинной люк!..

И хорошо ещё, что скафандр при этом лежал на животе.

А потом, выколупавшись из скафандра, дополз по песку до куртки и до кислородной маски, ткнулся в маску лицом, нащупал вентиль негнущимися руками… и тут же снова пришлось его выключать, потому что — ну холодно же! — надо было ещё надеть куртку. А куртка оказалась мала. А потом натянул-таки маску, бросил баллон через плечо… и обнаружил, что маска до сих пор пахнет Рейчел!..

И реветь в кислородной маске оказалось тоже… совсем неудобно.

Рейчел! Рейчел!

Ни до какой воды она, разумеется, не добежала. Её следы, — вдавленные, вбитые в красный песок, как будто слон тут бежал, а не «кавайная няка»! И от одного следа до другого — по добрых четыре метра! — так вот: её следы оборвались в ста метрах от берега. Там, где Саммаэль нашёл куртку и маску.

И вода в озере оказалась не прозрачная — и совсем даже не синяя. Вода была мутно-красная; наверное, эта волна, эта «вспышка серебряного звука» взбаламутила воду и подняла со дна мелкий песок.

А туман — тот и вовсе исчез.

Серебряный.

Точнее, пепельно-русый.

Рейчел.

Рейчел.

— А?

Рейчел, встрепенулся колдун. Рейчел, ты здесь?!

— А… Саммаэль… это ты?

Рейчел, где ты?

— Тут… красиво!

Рейчел, что ты видишь?!

— Я… вижу…

Пауза.

— Я… вижу… это не описа?ть… нет слов… я не знаю… это очень… очень красиво…

Рейчел.

Пауза.

Рейчел.

Рейчел.

— А?

Рейчел…

Чтобы вытереть глаза, пришлось опять снимать маску. И, конечно же, оборвал при этом ремень. Теперь сиди, как дурак, прижимай маску двумями руками…

Рейчел, — покачал головой Саммаэль. — Она очень медленно отвечала. От чего-то я её отвлекал… от чего-то очень красивого. И очень важного. От чего-то, для чего в человеческом языке не придумано слов.

По крайней мере, её голос казался довольным. Это последнее, что остаётся… чему можно ещё улыбнуться.

Потому что — Рейчел! Рейчел-Рейчел-Рейчел! — Саммаэль содрогнулся в беззвучных рыданиях, и чуть не выронил маску, — тому, что Рейчел исчезла, улыбаться нельзя! Потому что — ну какая блядь всё это придумала? И почему тело Рейчел (именно тело! Душа, очевидно, ещё где-то здесь… и чем-то ещё занята!) сыграло роль «спускового крючка»… инициировала эту «вспышку серебряного звука»?! И чем была эта «вспышка», что это была за «волна холода ниже абсолютного нуля», которая — Саммаэль это каждой клеточкой своею прочувствовал, — разобрала тут всё по атому и по кварку, а потом собрала всё назад?

Проще говоря, что здесь произошло. И — кто это всё придумал.

Ну и ещё один вопрос… факультативный[142]: кем теперь стала Рейчел.

Что, «Владычицей озера[143]»?!

Не смешите мои носки!

«О?зера»? Лужи мутной водички!

Потому как — откуда здесь вообще это озеро? Откуда здесь озеру быть?! В горах, на песке, посреди хамады?! Откуда оно питается?! Да тут атмосферная влажность — меньше нуля[144]…

Да и вода заметно уже отступает. Впитывается в песок.

И этому — тоже — улыбаться совсем не хотелось.

А четырнадцати километрам?! Четырнадцати километрам поулыбаться не хочешь?! Четырнадцати километрам назад, на равнину, к месту посадки глайдера? В одних носках, по острым камням, и по этому колотуну?!

Саммаэль бросил взгляд на безжизненную тушу скафандра, на сизый дым над аппаратным отсеком, не оставлявший надежд на «ремонт в полевых условиях»…

И похолодел.

Потому что он сам отдал приказ: «глайдеру — выходить на орбиту»!!!

И потом, нет никакой гарантии, что корабли всё ещё здесь! Потому что их мог расстрелять не вовремя прибывший Верс, против его эскадры фрегат и глайдер не играют ни разу…

И их могла смыть отсюда — за полной ненадобностью! — та «вспышка серебряного звука»! Разобрать их на атомы и на кварки — а потом не собрать обратно!

«Так что не факт, что меня отсюда будут эвакуировать».

А на переход — даже на Териоки! — колдун сейчас не был способен.

…Рейчел…

…Рейчел…

…Рейчел…

И тишина.

Эпилог: «Спасители мира»

Не было ничего особенного.

Не было духового оркестра на космодроме; не было ковровой дорожки на трапе; не было приёма в Малом Императорском дворце, не было телевидения, променада по главной набережной в белом правительственном фаэтоне[145], листовок из окон верхних этажей, радостных лиц за оцеплением, экзальтированных гимназисток в юбках чуть выше пояса. Не было вишней в цвету… или нет, вишни всё-таки были?

Была — с улыбкой, но «не возражайте!» — постановка фрегата на капитальный ремонт за счёт Императорской канцелярии. Было заселение — за тот же императорский счёт — в не самую плохую гостиницу Астона. И вишни — да, на набережной вишни цвели.

И ликёр в уличном кафе был тоже неплох. Вишнёвый. А миловидная официантка, сверившись с какой-то бумагой, вместо чека принесла бланк со штампом «Счёт оплачен. Е.И.В.[146] Шаграт I»; после чего Мэллони крякнул — и заказал по второй.

Выбитый зуб ему тоже вставили. За императорский счёт. Стальной, полированный.

В общем… мир спасли?! Премию на карточку получили?! Ну и валите отсюда… «спасители мира»!

Да и «валить»-то, кстати, не получалось! Потому что Мэллони, глотнув ликёру, всё ныл, всё стонал, всё плакал раненым волком, мол, «что это за сплав?! Из какого сплава делают эти движки?!» Фрегат-то был на ремонте…

— Про какой сплав ты говоришь? — не понял его Саммаэль.

— Про сплав картона с фольгой! — всхлипнул бортинженер.

— Не, Грэг, ну так уж не надо, — мягко сказал Валь Вессон. — Последний перелёт, дался, конечно, нелегко… ну так и «Виверна» уже больше года в работе! И гоняли её в хвост и в гриву, сперва Империя на войсковых испытаниях, потом я, потом Батя Гейл… а потом мы с тобой, под командованием, — кивнул колдуну. — Саммаэля. Заявленный моторесурс машинка по-честному отработала. По всем счётчикам, пора её… капиталить.

Грэг всхлипнул и утёр сопли розовой тиснёной салфеткой.

Фрегат, кстати, пришлось перерегистрировать. Был — по бумагам — он просто «рейдер», а стал «КДР». И название ему, — точнее, ей, — тоже дали.

Нет, не «Рейчел». И даже не «Владычица Озера». Назвали попросту: «Линн».

Силуэт тонкой девичьей фигурки в профиль — чёрным на перламутре левой скуловой бронеплиты.

«Рейчел».

Колдун зажмурил глаза. Больно! Да, больно. До сих пор больно. Но не в первый же раз…

Не первый год небо копчу. Мог бы уже и привыкнуть. К подобным… ощущениям.

Рейчел.

Саммаэль вспомнил ещё, как выбирался из этой долины, где погибла (исчезла! Потеряла человеческое тело! Перестала быть человеком! Но не-у-мер-ла!) Рейчел Линн. Фрегат появился практически сразу, колдун не успел даже изорвать о камни носки. Машина наплевала на приказания (Верс, конечно, снял маскировку, обозначился и отступил… но тогда ещё об этом не знали!), камнем свалилась с орбиты, хищной чёрной тенью скользнула по-над горой, потом зависла в конце ущелья, растопырив скорострельные пушки, разинув ракетные порты и бешено вращая радаром; а потом — как раньше, в разгромленном гарнизоне, — встала поперёк и на левый борт, реактивной струёй выбивая камни со склонов, — и заскрежетала шасси по песчанику. Выпустив пассажирский трап и открыв люк.

И Саммаэль поднялся на борт.

А на борту были все подшофе, — даже Мэллони, которому колдун запретил бухло! — мисс Браун визжала, — «Саммаэльчиииик! Мы сделали этоооо!!!», — «информационный след» поделил на ноль и завис, Айзенгард — открытым каналом! — передавал об исчезновении тонкой структуры сектора эр-шесть-шестьдесят один, и падении навигационных невязок до первоначального уровня. А Джоэль Верс, — таки да! — снял маскировку и отступил. В Метрополию. Чтобы успеть к делёжке Арденны.

А колдун встал посреди шлюза, наорал на свой экипаж, — ведь никто, ни один из них не понимал, что Рейчел должна была исчезнуть! Рейчел, девочка малолетняя, и та понимала! А ни агент Браун, — «биофизика»! — ни Милена, демонесса, владеющая симпатической магией, контагионом[147] и «принципом подобия», ни помолчу про остальную команду, — никто был ни сном, ни духом! Ни до кого не допёрло, что «минус на плюс» даёт «ноль»!..

После чего приказал Саммаэль «по местам стоять, корабль к взлёту и переходу готовить, порт назначения Мэлхейм-пассажирский, далее Астон-центр», удалился в седьмую каюту, — и не выходил до первой стоянки. Разве что по ночам.

И только Милена шепнула ему вслед, — «прости».

«Прости» — что?! Что не догадалась?! А если бы даже и догадалась, — что бы она могла изменить?!

А ничего. Так что не за что и «прости». Это ей бы меня «простить», подумал колдун.

Потряс головой, сбрасывая воспоминания. Чё тут вспоминать. Ну, спасли мир… эка невидаль. Вон, планета стоит, не падает; солнышко светит, вишни цветут. Фаэтоны эти траханные ездят по набережной… с гимназистками в миниюбках. И духовой оркестр, кстати, тоже пришёл, собирается репетировать.

А Рейчел… Ну что, «Рейчел». Вон, гимназистки идут. Выбери любую, возьми на ведение, назови «Рейчел», и…

Тьфу.

— А чего вообще они празднуют? — Саммаэль с деланным равнодушием кивнул на рабочих, обтягивающих деревянный каркас трибуны расшитой парчой.

— Хуй разберёт, — отозвался Вессон.

— А кто тут «гражданин империи Сьерра»?!

— Все трое, — буркнул Грэг Мэллони. — Теперь уж все трое.

— Да вроде бы, День независимости… — почесал Валь в затылке.

— Это день битвы за Астон? — вспомнил колдун. — Когда имперские маги остановили ракетные крейсера Арденны?

— Да вроде…

— Парад будет. Прямо на набережной. И на реке, вон, бочки ставят[148]…

— Ага…

Мэллони с тоской заглянул в пустую рюмку.

— Закажи ещё одну, — язвительно буркнул колдун. — Император платит. Да и Милены здесь нет.

«Да и на взлёт нам нескоро… три раза успею тебя уволить!»

Мэллони помотал головой. Потом вздрогнул, вспомнив, наверное, экзекуцию; втянул голову в плечи:

— Не, ну скажи, колдун… ну на хрена ж ей было меня так пиздить? Ну самогон… ну, гнал. Так я бы потом всё помыл бы в лаборатории! И потом, ну сказать же можно было по-человечески, я бы понял…

Саммаэль только брезгливо поморщился. А Вессон покачал головой.

— Не хочу я пить, — Грэг грохнул рюмку на стол. — Для вкуса — да. Ликёр у них вкусный. А косеть — не хочу. И без этого мне паршиво.

«Или не уволю?» подумал колдун.

«Если мы вообще куда-то отсюда ещё полетим».

— Честно говоря, — сказал Валь Вессон. — У меня тоже ощущение, будто меня выебли в мозг.

— Плюс один, — согласился колдун. — Мир, вроде, спасли, а почему он «спасся» — не знаем. Что за дела…

Подозвал взглядом официантку, сказал -

— Двойной эспрессо, пожалуйста, по объёму, с корицей. И…

— «Эспрессо»? — непонимающе улыбнулась официантка.

— Кофе на пару? — вспомнил колдун местный термин.

— «По объёму»?

— Сто двадцать миллилитров, двойная порция кофе. И — здесь можно курить?

— На улице — да, конечно…

— И пепельницу.

— Разумеется!

Саммаэль, не дожидаясь пепельницы, закурил. Вессон закурил тоже.

— А Милена? — спросил пилот, затянувшись и выпустив дым.

— А что «Милена»?

— Где она сейчас?

— Мы работаем врозь, — объяснил Саммаэль. — Если она что-то узна?ет, то мне сообщит. Если я что-то узна?ю, то ей сообщу. Но расследование каждый ведёт сам.

Именно так и договорились на Мэлхейме, когда Милена сошла с корабля. И — больше ни о чём не поговорили. Хотя, может быть, и следовало… да только Саммаэль — Рейчел, Рейчел, Рейчел-Рейчел-Рейчел, — не мог заставить себя говорить ни о каких своих «чувствах» к Милене. И ни о каких чувствах (пожалуйста, без кавычек!) Милены к нему самому.

И где Милена была сейчас — Саммаэль не знал.

Там же, на Мэлхейме, с борта сошла и мисс Браун, вместе со всей своею аппаратурой. Села на ящики в грузовом терминале, положила карабин на коленки, и осталась дожидаться армейского транспорта, который — по её мнению — должен был прибывать буквально через минуту. Грэг Мэллони только проводил «валькирию от биофизики» вожделеющим взглядом через плечо… и впаялся виском в опору мостового крана. По поводу чего пото?м долго страдал и мучился, прикладывал лёд и клял дурную судьбу…

И Александер тоже ушел. Резонно счёл, что его миссия завершена, доложился по форме, сел в кокпит своего глайдера, дал форсаж, — и на остатках моторесурса унёсся, наверное, в свой порт приписки. То есть, сюда же, в Астон. Просто чуть-чуть быстрее.

И от группы «спасителей мира», получается, осталось всего-навсего трое. Которых на Мэлхейме не арестовали. Вероятно, «наш человек в Айзенгарде», подполковник Надин, понимаешь ли, Грант, вновь выписала кое-кому индульгенцию[149]…

Зато на пути в Астон этим троим досталось. «Сыпались» шкафы управления, «звенели» подшипники, текли вакуумные контура, детандер накрывался мохнатым местом по три раза на дню. Но — хоть как-то, хоть «на пердячем пару?» — но долетели. Сели на грунт, премию получили, тяпнули ликёру, за казённый-то счёт…

— …И что ты собираешься делать? — спросил Валентайн Саммаэля.

— Продолжать, — пожал плечами колдун.

— Подожди. Что «продолжать»? Работа же, вроде, закончена…

— Это ваша работа может быть «закончена»… если пожелаете выйти из дела! А моя работа — ещё продолжается.

— По-го-ди, — Вессон помотал головой. — Но ведь ты говорил, что твоя задача «предотвратить распад Вселенной». И ты это — сделал! И…

— И я соврал, — отрезал колдун. — Если вспомнить, как всё начиналось, то моя задача была совсем другая!

— А начиналось всё… Эксперимент на Аргосе-1…

— Хуй, — колдун пригубил кофе. А кофе здесь варить не умеют. Ликёр здесь у них вкусный, а кофе на Сьерре дерьмо! — Началось всё значительно раньше. Просто я тебе не всё рассказал. Началось оно в Сумеречье, около четырёх лет назад. Тогда, в катастрофе, при распаде обитаемого мира, я потерял своих лучших друзей. Не успел их спасти. И в этой же катастрофе Милена потеряла возлюбленного. Так мы и познакомились. И наша с Миленой задача — не только «остановить распад». Но ещё и определить причины.

Колдун сделал паузу. И процедил сквозь зубы

— И отомстить. Надрать эту… блядскую жопу.

— И как? — округлил глаза пилот.

— Жоп надрали немало, — вспомнил колдун казарму в мире эр-шесть-шестьдесят один. Вспомнил «воздушное лезвие», и мелкую кровавую пыль в полутёмном спальном отсеке… кровавую пыль, ещё только что бывшую взводом арденнского десанта. — Но пока что всё без толку. Причин мы пока что не знаем. Сделали «что-то», «что-то» помогло… а откуда оно взялось — мы без понятия.

— Ну так… — Грэг поморгал, запнулся. — Ну так… может быть, и не надо?! Остановили и остановили! Может быть, и не надо уже… мстить? А то, мне вот зачем-то… жопу надрали… а я-то мир не разваливал, я всего-то… первачок в лаборатории гнал…

— Грэг дело говорит, — пробормотал пилот. — На тебя, мастер Саммаэль… иногда просто страшно смотреть.

— Помимо мести, — медленно проговорил колдун. — Есть ещё один фактор. От слова «to fuck».

— Это какой же?

— Причины. Мы не знаем причины. А значит, следующий распад мы не сможем предотвратить.

— А может быть, и не будет…

— С гарантией будет, — отрезал колдун.

— Почему? — вскрикнули пилот и бортмеханик.

— Потому что эти «распады» происходят регулярно, на протяжении последних пятидесяти тысяч лет. Агент Браун рассказывала, что они обнаружили в узловых точках Волны остатки аппаратуры, которая Волну могла компенсировать. И этой аппаратуре — полсотни тысяч лет! Это больше, чем вся ваша документированная история! «Распады» начались раньше, чем возникла Арденна и Сьерра! И будут происходить и после того, как Арденна исчезнет к чёртовой матери.

— Да, — Валь смутился. — Точно! Мне ж Мари про это рассказывала…

— Ну и что?! — не унимался Грэг. — Ну, будет ещё один такой же «распад»… ну, сделаем так же…

— Убьём ещё одну Рейчел Линн? — прошипел Саммаэль.

— Так… ты ж её не убил?! Она ж, ты говоришь, не умерла?! И она ж, ты говоришь, «сама этого хотела»?!

«Она не умерла. Она не-у-мер-ла. Она просто уехала далеко-далеко… и ты никогда её не увидишь».

— Не умерла, — согласно кивнул Саммаэль. — Но человеческого тела более не имеет. И человеческими делами более не интересуется.

— Нну, — упёрся механик. — Так будет ещё…

— А ты умеешь таких делать?!

— Э… то есть… — почувствовал Грэг издёвку, не выдал своё «детей-то делать дело нехитрое»…

— Умеешь делать таких вот… «магических девочек», которые чего-то там где-то «включают»… в масштабах Мультивселенной… и останавливают глобальный процесс разрушения?!

— Э… нет! Не умею!

— А кто-то умеет, — сухо сказал колдун. — Потому что Рейчел была кем-то сделана. И не факт (тоже от слова «to fuck»), что в следующий раз найдётся ещё одна… «Рейчел»!

— Понятно… — кивнул Валентайн. — Может и не найтись. То есть, прогноз…

— Прогноз неблагоприятный. И единственный наш… то есть мой выход — это отыскать этого «шутника», и его… порасспросить.

«Снять с него кожу. С живого. И заставить съесть. Маленькими кусками. А потом нарастить ему кожу — и повторить. Две тысячи лет. Или больше».

«Если этот «шутник», разумеется, уже своим ходом не помер».

«А вот если он уже помер, то это было бы неприятно».

«Воскрешать-то я не умею».

«Иначе Рейчел бы воскресил».

«Рейчел».

«Рейчел».

«Рейчел»…

А в Астоне была весна.

Стояла земля, на ней жили люди, и над всем этим светило солнце. На набережной цвели вишни.

Жизнь продолжалась.

И расследование — Саммаэль сжал кулаки — тоже.

Конец первой книги.

Санкт-Петербург, 2009-2010

От автора: a tribute[150] to Ritchie Blackmore

Если кто-нибудь спросит, откуда я спиздил сюжет этого романа — то отвечу я однозначно.

Берём, для примера, Ричарда Блэкмора. А именно — Blackmore's Rainbow '76 и '78. И слушаем:

There's a hole in the sky

Something evil is passing by

What's to come

When the siren calls you go

To run with the wolf

Далее,

I know she waits below

Only to rise on command

When she comes for me

She's got all my life in her hands

Lady of the lake

И, в конце концов,

Oh, carry home my broken bones

And lay me down to rest!

А, ну да. Приплетём ещё к делу Тарью Турунен… того периода, когда она работала с Nightwish. Потому что Милена… впрочем, нет, про всё я рассказывать не буду. Просто тот, кто слышал голос там, где голосу быть не положено[151], — уже всё понял; а остальным не надо и беспокоиться… о голосах в темноте.

Так о чём это я?!

А. О сюжете!

Ну так вот. Сим официально объявляю, что сюжет романа «Саммаэль» является перепевкой альбомов Blackmore's Rainbow '76 (Rising) и '78 (Long Live Rock'n'Roll). Всё, что есть у меня — было у Блэкмора. И данный роман, — как ни парадоксально это звучит! — представляет собой один здоровенный трибьют. Tribute to Richard Blackmore's Rainbow. Что? «На хрена я это сделал?!» А я не знаю, оно как-то само.

Ну да, ну да, трибьют. Трибьют — это из музыки. А здесь — роман… то бишь, наверное, проза. Синестезия[152]; а что поделаешь.

…И как при этом я обошёлся без единой прямой цитаты из упомянутых этих альбомов — я и по сей день не понимаю! Нет, то есть, я вставил там две… микроскопические. Раздвигая строчки. А так — главный герой почему-то цитирует Deep Purple и Pink Floyd…

Does anybody here remember Rachael Lynn?

Ой. Не из того файла.

Does anybody here remember Vera Lynn?

Remember how she said that we would meet again

Some sunny day

Vera! Vera! What has become of you?

Does anybody else in here

Feel the way I do?

И бортинженер ирландские… то есть, хайнакские песни поёт. А без «Радуги Блэкмора» в тексте романа как-то вот обошлось. Даже странно.

А, ну и об именах. Вессон с Бергманом, вроде бы, не встречались? По крайней мере… ну, разве что в Первую мировую пистолет-пулемёт Бергмана-Шмайсера мог «пообщаться» с изделиями «Смит Вессон»… да и то вряд ли. Йена Гиллана, полагаю, я уже упомянул? Или нет?

Sweet child, in time

You'll see the line

Line's drawn between

Good and bad

Далее; Джуд. Кто не вспомнил

Hey Jude don't make it bad

Take a sad song and make it better

Remember to take it under your skin

Then you'll begin

To make it better

Тот либо никогда не слышал The Beatles, либо просто недавно родился… ну да неважно. Можно взять да послушать; трудно, что ли.

Ну, и Грант… может быть и внучкой того самого O.W.Grant[153]. Или не может? А, чёрт их знает, этих колдунов…

И ещё о прототипах. Прототип Мари Браун — дама, IRL[154] известная в определённых кругах. Известная тем, что своим визгом убила лабораторного кота. Услышав её мелодическое «отпусти мыыышкууу!», котик мышкой и подавился; и реанимационные меры к успеху не привели. Вот такая вот музыка, такая, блин, вечная молодость[155]…

Далее; Хью Эверетт III, автор «многомировой интерпретации квантовой механики», в тексте романа выступает в роли самого себя. И никаких «котов Шрёдингера[156]», пожалуйста, хватит нам и котика мисс Браун.

А вот про имя «Саммаэль» я расскажу только в следующем номере. Поскольку на истории этого имени есть некоторая сюжетная завязка, которую я не желаю пока раскрывать.

***

Теперь — об истории написания.

Судя по черновикам, первый «подход к станку» состоялся… в 2001 м? В 2003 м? А, грёбанные компьютеры! Черновик есть, а датировок нету?! Что? Кто сказал «timestamp»?! Да эта херь столько раз с диска на диск кочевала!.. Вот так, блядь, не проставил дату под черновиком — и сиди, блин, кури бамбук…

Ну так вот. Первый «подход к станку» был очень близок к тексту. К тексту «Run with the wolf» и «Lady of the lake» Ричарда Блэкмора. Практически слово в слово.

Изложение шло от лица некоего пилота… Зме?я (внимание!) Шкловски. Из Зме?я ползуче-летучего вылупился авантюрист Валь Вессон, а остатки Шкловского (а конкретно — его фамилия) уползли в рассказ «25 градусов» любить Надин Грант. Злобный высший маг там также присутствовал; и звали его (барабанная дробь…) Саммаэль Верс. И уже во втором варианте (2006? 2007? Черновиков не сохранилось… таймстампа тоже) этот злобный маг размножился почкованием на протагониста Саммаэля и антагониста Джоэля Верса (обоих, причём, одинаково злобных. Чем больше злобных магов — тем лучше? Надо третьего присобачить, и пускай бухают втроём…) Одним из ключевых персонажей там был не кто-нибудь, — а бригадный генерал Рудольф МакЛаффлин; которого я пото?м, во втором варианте, по трезвому размышлению (очччень трезвому…) вытащил из Сумеречья и отправил туда, где ему больше нравится. Как говорят во флоте, «раком — и на Хайнаку».

А у девушки, из-за которой на Р6:61 (кодовое название планеты «Радуга»! Я ж говорю, близко к тексту… Blackmore's Rainbow!) разгорелся весь сыр-бор, в первом варианте не было ни имени, ни даже лица. Нет, ну так же неинтересно! Поэтому, когда в третьем (и окончательном!) варианте романа я задумал было описать мисс Рейчел Линн всего лишь парой штрихов («девятнадцать лет, волосы пепельно-русые, похожа на сломанную куклу»), — та на меня (sic[157]!) обиделась, потом (дважды sic!) заревела в три с половиной ручья, — и далее (ой, мамочки!) загребла под себя без малого авторский лист[158]. Прихватив — в качестве сувенира — сердце протагониста.

Каваиии.

После чего — исчезла.

Что ж, это вполне в её духе. Такие девочки способны на многое.

It used to be a game, now I can't repeat my name at all

It's easy to believe that I never can refuse her call

She wants a souvenir, to everyone it's clear

She's hot; one look

She wants a photograph and everybody laughs

But not me 'cause I see:

She's creeping like a hungry cat

I've seen it before and I know it can mean that -

— Что может означать только одно… ага, именно это: Blackmore's Rainbow, '76. Ох, carry home my broken bones…

Иногда я думаю, что коли быть ей без имени и без лица, как в первом варианте (а там была одна только жопа!), — дальнейшие события (внимание, спойлер, спойлер!) были бы куда менее трагичны.

И куда менее интересны.

Ой, и самое странное! Маг-то, маг… Якуб ибн Назир! Сидел бы себе тихо, в своём пригороде Астона, в рассказе «Дом с камином»… нет, блин, взял да приковылял сам собой. И тихонечко встал в стороне. Ну, блин, старый хрыч… Ну и стоит теперь, ждёт второй книги… в которой ему уже отведена немалая роль.

Вот такая история… «подходов к станку».

И на этом закончим с историей… и с меломанией.

Примечания

1

Инсайдер — человек, производящий операции с ценными бумагами на основе внутренней информации о деятельности компании-эмитента. Обычно незаконно.

2

Скорее всего, «Беретта-92», пистолет калибра 9х19 мм.

3

Шлемазл (от идиш «плохое счастье») — растяпа, неудачник.

4

Саммаэль ошибся, на этих кораблях абляционное покрытие не применялось. Но в чёрный цвет — да, некоторые корабли красили, чтобы увеличить теплоотвод за счёт излучения.

5

Тритий — радиоактивный газ, изотоп водорода. Термоядерное горючее.

6

Мейнфрейм (mainframe) — большой универсальный компьютер.

7

Мудрёные термины, относящиеся к системам управления базами данных.

8

Blue Gene — серия суперкомпьютеров производства IBM.

9

Флопс — мера производительности компьютера. Петафлопс — десять в пятнадцатой степени операций с вещественными числами в секунду. Компьютеры серии Blue Gene примерно полпетафлопса и дают.

10

Брандмауэр, файрвол и межсетевой экран — все эти термины означают одно и тоже. Означают, собственно, «межсетевой экран».

11

Здесь — устойчивых к воздействию.

12

Ага, есть такие микросхемы. Её читаешь — а она стирается.

13

Ацетилсалициловая кислота, по-нашему — аспирин.

14

Тайм-слот — интервал времени, в течение которого процессор занят выполнением одной конкретной задачи.

15

Арденнская космическая координатная сетка строится сверху вниз. То есть, «север», верх карты — это «ноль» широты. Долгота обозначается латинскими буквами; например, координаты сектора Дейдра записываются как «O51», Арденны — «N39». Сумеречье, область, непреодолимая для арденнских кораблей, начинается с широт 53–58 и далее к «югу».

16

Гиперемия — повышенное кровенаполнение ткани; здесь — покраснение кожи.

17

Террикон — отвал горной породы.

18

Терминатор — линия светораздела, отделяющая освещённую (дневную) часть планеты от неосвещённой (ночной).

19

Белки глаз.

20

Вентральные двигатели расположены на «брюхе» корабля, они используются при движении в атмосфере. Таким образом, генерал предложил поднимать нос корабля и набирать скорость, в надежде отвернуть от столкновения.

21

За геостационарную орбиту, то есть, подальше от планеты.

22

Термический боеприпас, (сравнительно) малой мощности (до 0.5 КТонн). Обычно «термикой» снаряжаются ракеты «корабль-корабль».

23

Блокатор апоптоза, клеточной гибели. Существенно ослабляет симптомы лучевой болезни. Правда, резко повышает вероятность развития злокачественных новообразований…

24

Цугундер (устар., жарг.) — застенок, тюрьма. «Взять за цугундер» — взять за шкирку… или ещё за что.

25

АФВКФ — Арденнский Федеральный военно-космический флот.

26

Охранная область — сфера вокруг обитаемой планеты радиусом 40,000 км, в которой запрещён переход в джамп — и выход из джампа.

27

Арденнские «категории» экстрасенсов достаточно условны, и в большей степени отражают тарифную сетку в отделе «Си-4», нежели реальные способности. Первая категория — наивысшая, седьмая категория — не угадает игральную карту рубашкой вверх…

28

Паттерн — система, структура, шаблон.

29

Осцилляция — колебание.

30

См. рассказ «25 градусов».

31

Заключённые в Арденнской Федерации либо служат в планетарном десанте (где долго не живут), либо работают на рудниках и горнодобывающих предприятиях. И не на таких, как Аргос, — а либо на астероидах в открытом космосе, либо на непригодных для жизни планетах.

32

В качестве курьеров обычно используется быстроходный корвет К-111 «Твин Девил» производства Федерал Астронавтикс.

33

Эклиптика — в данном случае плоскость, в которой лежит орбита планеты.

34

Сувальды — пластины внутри замка, которые, выстроившись в определенном порядке, отпирают ригель.

35

Около 500 килотонн тротилового эквивалента.

36

Рапакиви (карельск. «гнилой камень») — разновидность гранита. Отличается красноватым цветом. В России встречается в районе г. Выборг.

37

Биота — совокупность живых существ, населяющих некоторую область.

38

Териоки — финское название г. Зеленогорск под Санкт-Петербургом.

39

M.I.A. — «missing in action», «пропал без вести».

40

УВЧ — ультра-высокие частоты. Стандартный диапазон телеметрии и голосовой связи малого радиуса действия.

41

За взрыв на Аргосе-2, за что же ещё. И за сданный противнику сектор Троя: см. рассказ «Отступление».

42

«На галстуке» — то есть на буксире. См. «Промежуточный пункт» и «Морская змея».

43

«Рейдер» — корабль, оптимизированный для длительных одиночных действий. В противовес «эскадренной» модификации, которая без снабжения и ремонта долго не протянет, зато намного эффективнее в условиях скоротечного огневого контакта.

44

СПРЗ — система противоракетной защиты.

45

ВСУ — вспомогательная силовая установка. «Пиропатроны» — имеются в виду пиропатроны аварийной посадки.

46

Помпаж — нарушение устойчивой работы турбореактивного двигателя. Сопровождается вибрацией и резкой потерей тяги. Приводит к остановке двигателя — или к его разрушению.

47

Дивертор — деталь термоядерного реактора, отвечающая за подачу топлива и вывод продуктов сгорания. Деталь сильно радиоактивная… как, впрочем, и весь реактор.

48

«Пять баллов по шкале Саффира-Симпсона» — катастрофический шторм: все деревья повалены, многие здания разрушены, ну и т. д.

49

«Мастер» — в смысле «master», «хозяин»… а именно «хозяин корабля». На частном судне — обращение наёмного члена экипажа к судовладельцу (или представителю судовладельца) в случаях, когда судовладелец не является командиром (первым пилотом). Если судовладелец является первым пилотом, то обращение к нему — «командир».

50

Шестизарядная револьверная пусковая установка для ракет калибра 533 миллиметра. На «Виверне Даблъю-242» их две штуки.

51

«Citizens' Band», диапазон 27 МГц, гражданская голосовая радиосвязь.

52

Жилой отсек — на носу, машинное отделение на корме. Перегрузка, значит, была неслабая, если генератор искусственной гравитации не смог её скомпенсировать.

53

Имеется в виду английская народная песня «What will ye do with a drunken sailor? (…) Put 'im in the bed with the captain's doughter!» «Капитанской дочкой» на парусных кораблях называлась плётка-девятихвостка, применять которую имел право только капитан корабля. Так что Саммаэлю (судовладельцу, а не капитану!) как бы и не по чину.

54

КДР — корабль дальней разведки.

55

Компьютерная консоль — комплекс устройств ввода-вывода, обычно — дисплей и клавиатура.

56

Обращением «гражданин офицер» гражданское лицо подчёркивает, что «офицер» не является «господином». Т. е. на его звание клали с прибором.

57

«Парень из лондонского Политехнического» (Роджер Уотерс, группа Pink Floyd) пел несколько по-другому: «Set the controls for the heart of the sun». Смысл, впрочем, был тот же, «да гори оно всё…»

58

По «нашему» летоисчислению, разумеется, не по арденнскому.

59

В замкнутом помещении огонь расходует весь кислород. Если после этого открыть дверь, то при поступлении свежего воздуха огонь мгновенно вспыхивает с новой силой, и пламя выплёскивается наружу. Это и называется «обратная тяга».

60

В качестве ракетного топлива используется тритий, а тритий бета-радиоактивен. И, в связи с этим, крайне токсичен при попадании внутрь организма.

61

Здесь — поворотная рукоятка, запирающая дверь в гермопереборке.

62

Именно так: нет гравитации, значит, нет и конвекции, т. е. продукты сгорания не отводятся и свежий воздух не поступает. В невесомости горение может происходить только при принудительном обдуве.

63

«Дуплет» в навигации — две мировых линии, стоящие очень близко одна от другой.

64

Премия Эверетта — арденнский аналог нашей «Нобелевки». Хью Эверетт III в нашей реальности — автор т. н. «многомировой интерпретации квантовой механики», теории «параллельных миров». На Арденне, получается, тоже.

65

Алканга — самый крупный курорт Федерации, преимущественно морской/горный. С медициной там тоже недурственно, санаторий Военно-Космического флота. И, как ни странно, неплохо с наукой, в основном с биологией.

66

Знаю такую книжку, Г. Гаррисон, «Неукротимая планета». На Арденне её тоже читали?

67

СВР — служба внутренних расследований.

68

Имеется в виду, конечно, автобус из гостиницы в порт, а не каботажный корабль.

69

«…and fuck Ardennah army!» В оригинале, конечно же, «British»; песенка такая ирландская.

70

Подробнее — в повести «Морская змея».

71

Мультипространство Эверетта трёхмерно; однако, подавляющее большинство мировых линий сконцентрированы в эдаком приплюснутом диске. А почему — не знает ни один астрофизик. Поэтому координаты миров всегда «долгота-широта», высоту даже не называют.

72

Т. е. в наручниках.

73

Линейные плазменные ружья, стоящие на вооружении Арденнской (и Имперской) пехоты, имеют три режима стрельбы: «скорострельность», «мощность» и «точность». Уж ясно, что один параметр в ущерб трём другим…

74

Опять же, см. «Промежуточный пункт».

75

См. повесть «Морская змея».

76

В английском языке (а арденнский весьма близок к английскому!) слово «корабль», «ship» — женского рода. Корабли, построенные по одному проекту, так и называются — «sister ships».

77

Компенсационный костюм состоит из сегментов, которые при перегрузках автоматически сдавливаются с помощью сжатого воздуха (или обтягиваются лентой), чтобы исключить прилив крови к конечностям, отлив крови от мозга и потерю сознания.

78

«Компрессия» — локальное обжатие плазмы собственным магнитным полем (см. «Пинч-эффект»). Компактные судовые реакторы выдают полную мощность только при включенной компрессии. Этот режим довольно-таки опасен, реактор может взорваться.

79

Фумаролы — источники вулканических газов. В том числе токсичных: сероводород, сернистый ангидрид и прочая гадость.

80

Вряд ли. Если бы надышалась SO2 — то демонессу бы кашель разобрал.

81

Транспондер (от англ. transmitter-responder) — передатчик-ответчик, сообщающий регистровый номер корабля. УНЧ — ультра-низкие частоты, диапазон голосовой связи большого радиуса действия.

82

Педали управляют рысканием (поворот влево-вправо). Поворот штурвала — крен (на левый или на правый борт). Перемещение штурвала вперёд-назад — тангаж (наклон вниз или вверх).

83

Эфемериды — здесь: точные координаты навигационного маяка.

84

См. одноимённую повесть.

85

Под «электромагнитными» Вессон имеет в виду импульсный электромагнитный боеприпас («Пульсар»), выводящий из строя бортовое оборудование корабля (в т. ч. цепи управления реактором). Законодательством о космических перевозках этот боеприпас запрещён; ну да на законодательство кладут сами знаете что.

86

Термическая противокорабельная ракета.

87

«Эвенжер» — тяжёлая противокорабельная ракета; точнее сказать, беспилотный истребитель, со своим локатором, процессором управления и двадцатью самонаводящимеся термическими боеголовками мощностью 0.5 КТонн тротилового эквивалента. Калибр 533 мм.

88

Лабораторная газовая горелка Бунзена.

89

Psilocybe — семейство галлюциногенных грибов. Amanita muscaria — мухомор красный; также содержит галлюциногены.

90

«Ведьмаки» — кличка сотрудников Отдела паранормальных явлений Арденнского федерального военно-космического флота (АФВКФ). Штаб-квартира — Айзенгард, Среднеземная.

91

R.E.M. — англ. Rapid Eye Movement, т. н. фаза «быстрого сна», сопровождающаяся расслаблением мускулатуры.

92

Имеется в виду энергия плазменного пучка. Соответствует хорошему такому малокалиберному снаряду.

93

Как ни странно, название «винтовка» к этому типу оружия вполне применимо: плазменный шнур для стабилизации закручивается вокруг продольной оси. У этих винтовок есть даже параметр «шаг нареза»!

94

У нас эта технология известна как «электронные чернила». Для маскировки — пока что — не применяется.

95

Артиллеристский угломерный прибор.

96

Система противоракетной защиты.

97

Некоторые считают, что легендарные непобедимые воины-берсерки перед битвой наедались той самой аманиты мускарии. Скорее всего, врут.

98

Два «маха» — две скорости звука, больше 2000 километров в час. При всём уважении к способностям Саммаэля, здесь он малость загнул.

99

Колдун бормочет довольно-таки известный текст… в вольном пересказе:

«…Sweet child, in time / You'll see the line

Line's drawn between / Good and bad

See the blind man / Shooting at the world

Bullets flying / Taking toll

If you've been bad / Oh Lord I bet you have

And you've not been hit / By the flying led

You'd better close your eyes / And bowl your head

Wait for the ricochet…»

(Deep Purple, 1970)

100

Фенестрон — воздушный винт в кольцевом канале. В качестве корабельных подъёмных двигателей чаще всего используют именно фенестроны.

101

Смит и Браун — две самые распространенные фамилии у англо… то есть, арденноязычных народов — и, конечно, наиболее распространённые оперативные псевдонимы у всяких «агентов». Ну, и рядом с Вессоном Смит смотрелся бы замечательно.

102

См. одноимённую повесть.

103

«Давить массу» — то есть «спать». В автомобильной технике раньше применялась однопроводная электропроводка; роль второго провода играл корпус машины («масса»). Выключатель «массы», соответственно, обесточивал сразу все бортовые системы.

104

Терагерцовое излучение — это где-то посередине между СВЧ и инфракрасным (тепловым).

105

Вессон имеет в виду так называемый «эффект Кирлиана». Действительно, если сунуть, например, руку под излучение частотой порядка 100 кГц с напряжённостью электрического поля порядка 10 кВ — то воздух вокруг руки будет светиться. А вот почему конфигурация свечения зависит от состояния (в т. ч. от эмоционального состояния) испытуемого — этого никто пока что не знает.

106

Вещество под названием «АТФ» играет роль источника энергии для большинства процессов в живых клетках.

107

In vitro — лат. «в стекле», т. е. в пробирке.

108

Т. н. «симпатическая магия» основана на «похожести» одного объекта на другой. Например, кукла вуду только похожа на своего прототипа, — а если воткнуть в эту куклу иголку, то человеку может и поплохеть.

109

Кава?и — яп. «милая», «прелестная», «хорошенькая». Ня — яп. «мяу». Нэко — яп. «кошка».

110

Автоматизированная система боевого управления.

111

Питер Пауль Рубенс — нидерландский художник XVI–XVII в., отличавшийся изрядным мастерством в изображении пышных девичьих форм.

112

В оригинале:

«Well it's all for me grog, me jolly jolly grog,

It's all for me beer and tobacco,

For I spent all me tin with the lassies drinking gin,

Far across the western ocean I must wander…»

(Ирландская народная песня. Перевод автора. По поводу «lassies drinking gin»… переводить «gin» как «самогон» в некоторой степени корректно: в определённых кругах его так и называют).

113

Там же:

«Where are me boots, me noggin', noggin' boots?

They're all gone for beer and tobacco,

For the heels they are worn out and the toes are kicked about,

And the soles are looking out for better weather…»

114

Там же:

«I'm sick in the head and I haven't been to bed,

Since first I came ashore with me slumber,

For I spent all me dough on the lassies movin' slow,

Far across the Western Ocean I must wander…»

115

Цитата из Б. Гребенщикова.

116

«…And her arse is looking out for better weather!» (из той же ирландской песенки).

117

Признаком «кавайности» («прелестности») в японской мультипликации («анимэ») являются подчёркнуто большие глаза.

118

Англ. «holy shit». Распространённое английское восклицание… которое — ежели оно в роли именно восклицания — не надо переводить ни как «святое дерьмо», ни даже как «срань господня». Потому что в русском такого ругательства нет.

119

Е. Шварц, «Голый король».

120

Акт обнародования предсказания меняет поведение людей, к которым оно относится, т. е. делает предсказание недействительным. «…Теперь вы знаете, почему оракулы говорят загадками. Будущее зависит от многого не поддающегося учету, поэтому оно легко может быть изменено словом. В момент участия предсказателя предсказание становится ошибочным…» — Г. Каттнер, «Ярость».

121

Булинь, или беседочный узел, — незатягивающаяся петля для связывания верёвок или крепления верёвки к опоре.

122

Детандер — устройство для охлаждения и сжижения газа.

123

СОЖ — системы обеспечения жизнедеятельности. Вентиляция, очистка воды, обогрев/охлаждение и т. д.

124

Кожно-гальваническая реакция, электропроводность верхних слоёв кожи, которая зависит от эмоционального состояния испытуемого. На измерении КГР было основано действие некоторых моделей «полиграфа», детектора лжи.

125

«Ксоо» — яп. «чёрт побери». Из тех же японских мультиков, что и «каваи», «ня» и т. д.

126

Намёк на фильм «Миссия Серенити», в котором Джейн сказал девушке-эмпатке примерно такую же фразу — и получил ногой по лбу.

127

Маршевый плазменный двигатель, номинальной тягой в вакууме около 600 тонн… «остров» бы сдуло.

128

Т. е. «срединные и боковые»… что бы это ни означало. Пример диаграммы не приведу, у меня ни одного нету.

129

Скорее всего, на Мэлхейме; как раз неделя с тех пор и прошла. Для бражки самое то.

130

В июне 1914 г. в Сараево произошло убийство эрцгерцога Франца Фердинанда. С этого началась Первая мировая война.

131

По легенде, «чёрную метку» выдавала команда пиратского корабля капитану, когда не желала этого капитана на корабле больше видеть. Хотя, говорят, в исторической реальности в роли «чёрной метки» выступал обычный пиковый туз. Сели пираты играть в «двадцать одно», сдали одному туза пик — он и выбыл…

132

Федерал Астронавтикс «Скептр» К-124 — сверхтяжёлый транспорт, полная масса 200 000 тонн. Построено 11 машин, бо?льшая часть либо потеряна (например, знаменитая «Саламандра» из шестой главы), либо на консервации. Федерал Астронавтикс «Троллэкс» К-600 — основной средний транспортный корабль АФВКФ, полная масса 6 000 тонн. Скорее всего, у Верса именно эти машины; что-нибудь другое ему было бы трудно достать. Правда, есть ещё «Скептр» К-137 (например, «Анкалагон») полной массой 23 000… но их тоже осталось немного.

133

Тренированный пилот выдержит неслабые перегрузки и без компенсационного костюма; это «чайник» уже при 3g ни черта не видит…

134

Морион — чёрный кварц. Зная манеру арденнских колонистов давать название планете (а то и сектору) по первому, что увидел экипаж колониального корабля, можно догадаться, что чёрного кварца там и впрямь… немало.

135

Аминазин (хлорпромазин) — антипсихотический препарат. Используется в т. ч. при лечении бреда и галлюцинаций. Вызывает, в частности, понижение реактивности, угнетение двигательных рефлексов… и прочие прелести жизни.

136

«S» — то есть «small», маленький.

137

Меза — столовая гора, с крутыми склонами и плоской вершиной.

138

Мировой рекорд бега на короткие дистанции — около 38 километров в час. И отнюдь не в условиях высокогорья.

139

БМД — боевая машина десанта. Гусеничная, и весьма шустрая.

140

Абсолютный ноль — он потому и «абсолютный», что холодней его даже теоретически быть не может.

141

Да вроде, это называется «синестезия»: психическое расстройство, при котором «видят звук», «слышат цвет» и так далее.

142

Здесь: дополнительный, необязательный.

143

Владычица озера (Нимуэ, Вивиана и т. д.) — одна из ключевых персонажей Артуровского цикла легенд… а также их многочисленных модификаций.

144

Художественное преувеличение; не может быть влажность «меньше нуля». Проще говоря, Саммаэль снова заврался.

145

Фаэтон — тип автомобиля; кузов с мягким открывающимся верхом.

146

Е.И.В. — Его Императорское Величество.

147

Принцип контагиона в магии означает, что объекты (или субъекты), бывшие один раз во взаимодействии (либо просто похожие) — продолжают взаимодействовать и в дальнейшем.

148

Т. е. плавучие якоря. Или как они называются?

149

Валентайну Вессону она «индульгенцию» уже один раз выписывала. См. повесть «Морская змея».

150

Tribute в музыке — альбом, посвящённый определённому музыканту, и состоящий из кавер-версий композиций данного музыканта.

151

Положено в заштатной пауэр-металлической группе быть классическому женскому оперному вокалу? Нет, не положено! Зато как звучит… точнее, звучал. Уволили Тарью, аж в 2005 м; жаль.

152

Напомню, что «синестезия» — это когда «видят звук», «слышат цвет», и так далее.

153

Персонаж фильма «Трасса-60»

154

IRL — in real life, «в реальной жизни».

155

Цитата из Чиж Co.

156

«Кот Шрёдингера» — один из парадоксов в квантовой механике… который замечательно разрешается с помощью «многомировой интерпретации». Жаль, что недоказуемым образом.

157

Sic — лат. «так!», т. е. «обратите внимание!»

158

«Авторский лист» — 40 000 печатных знаков, с пробелами, знаками препинания, непечатными выраженими и т. д.

Content

Антон Черниговский
Саммаэль

Часть 1. Дейдра

Глава 1. Пустота

Глава 2. Ани, Лари, Джуд

Глава 3. Катастрофа и математика

Глава 4. Явление демонессы

Глава 5. Как взломать суперкомпьютер

Глава 6. Огненное колесо

Глава 7. Колдун и «ведьмак»

Глава 8. Чёрная карта

Глава 9. Прощание

Часть 2. Мэлхейм

Глава 10. Рапакиви

Глава 11. Как стать судовладельцем

Глава 12. Неприятности на Нью-Гарке

Глава 13. Очень Везучий Пилот

Глава 14. Экипаж на борту

Глава 15. Курс на самое пекло

Глава 16. Скаковая лошадь Надин Грант

Глава 17. Будешь трахать, не буди

Глава 18. Данияль и лимонный щербет

Глава 19. Конец пути

Часть 3. Териоки

Глава 20. Где никто не найдёт

Глава 21. Александер смотрит в Бездну

Глава 22. Чёрные ангелы

Глава 23. Милая девочка

Глава 24. После бала

Глава 25. Наука на марше

Глава 26. Экспериментальная биофизика

Глава 27. Владычица озера

Эпилог: «Спасители мира»

Примечания