Эрл Стенли Гарднер

Дело молчаливого партнера

Глава 1

Сидя за столом в своем застекленном кабинете одного из цветочных магазинов объединения «Фолкнер Флауэр Шопc», Милдред Фолкнер выбирала синий мел нужного оттенка. Надо было сделать эскиз, чтобы наглядно представить, как скомпоновать цветы для витрины.

Кто-то постучал в стекло. Милдред подняла голову и увидела Гарри Пивиса. Отложив эскиз, она предложила ему войти. Пивис был рослым худым человеком с непроницаемым лицом и крепкими мышцами. Глядя на его широкие плечи и сильные руки, можно было предположить, что в юности ему пришлось много поработать на ферме. Теперь этот человек оказался в роли преуспевающего дельца, монопольно торгующего цветами. Чтобы стать удачливым бизнесменом, ему пришлось потратить много сил и энергии. Сшитый у лучшего портного костюм, тщательно вычищенные и отполированные ногти еще более подчеркивали грубую силу узловатых рук вошедшего.

— Почему вы работаете так поздно? — спросил Пивис.

— Я почти всегда работаю допоздна, — улыбнулась она в ответ. — Много дел, которые надо закончить. Отчеты по платежным ведомостям, подоходный налог, сметы… К тому же еще только семь часов.

— Вы стали особенно много работать с тех пор, как заболела ваша сестра, не так ли?

— Да, нужно все содержать в порядке.

— Как она?

— Шарлотта?

— Да.

— Ей лучше.

— Рад слышать это.

— Она, правда, большую часть времени пока еще проводит в постели, но здоровье улучшается с каждым днем.

— У вас, кажется, три магазина, не так ли?

— Да, — ответила она, зная, что ему доподлинно известно не только число магазинов, но даже их местонахождение и величина выручки.

— У меня возникла мысль вложить в ваше предприятие немного денег.

— Что вы имеете в виду?

— Хотелось бы вложить в ваше объединение несколько акций.

Милдред улыбнулась, но отрицательно покачала головой:

— Благодарю, мистер Пивис, но у нас пока всего достаточно. Корпорация у нас очень маленькая, очень тесная.

— Может быть, не такая уж тесная, как вы думаете.

— Достаточно тесная. Я и Шарлотта весь пакет акций поделили между собой.

И Милдред опять вежливо улыбнулась.

Серо-зеленые глаза уставились на нее из-под косматых бровей.

— Не торопитесь с ответом, подумайте еще.

Задумавшись на мгновение, она рассмеялась:

— Ах, вот в чем дело! Сертификат на владение пятью процентами акций был выдан Корине Делл. Когда произошло объединение, было необходимо третье лицо в совете директоров. И она вошла в дело в качестве одного из них.

— Ну и что же, — сказал Пивис, вытаскивая из кармана сертификат. — Вам хорошо известно, что Корина Делл вышла замуж за моего сотрудника, поэтому я и хочу войти в дело. Можно было бы занести передачу этого сертификата в свои книги, а мне выдать новый.

Нахмурившись, Милдред взяла сертификат и повертела его в руках.

— Предлагаю все оформить как следует, — добавил Пивис, — дело стоящее.

Положив сертификат на стол, Милдред пристально посмотрела на собеседника.

— Послушайте, мистер Пивис, мне все это не нравится.

Это не по правилам… Не знаю, конечно, какие у вас намерения, но ведь вы — конкурент. А потому зачем вам совать нос в наше дело? Корина не должна была продавать свои акции. Думаю, что в создавшихся обстоятельствах ваше предложение неуместно, и я хочу, чтобы вы знали наше с сестрой мнение.

— Я все это знаю, но речь идет о бизнесе.

Вы смотрите на мой вклад несерьезно, я же — напротив. Дело мне нравится, сработаемся. В случае, если ошибетесь, оступитесь, а я смогу на этом заработать, я так и поступлю. Игра есть игра. Мы можем договориться и насчет оставшейся части учредительного фонда. Вы будете по-прежнему управлять всем, а я получаю пятьдесят один процент…

Она снова отрицательно покачала головой.

— Поймите, мы сообща смогли бы сделать гораздо больше денег, — сказал Пивис. — Имели бы запасной капитал в случае неудачи. Я — надежный партнер.

— Нет, спасибо, лучше оставить все как есть.

— Ну тогда просто оформите передачу мне этих пяти процентов.

— А зачем, что вы намереваетесь с ними делать? — спросила Милдред.

— Ничего, — с притворным простодушием ответил Пивис. — Я не стану вмешиваться в ваши дела. Буду просто молчаливым партнером. Работайте и делайте свои деньги. У меня теперь только одно желание: хотелось бы знать, как пойдут дела дальше.

Он хохотнул, поднялся со стула и вышел.

Милдред следила за его неуклюжей походкой из окна магазина, думая о том, что проницательные глаза под косматыми бровями наверняка не упустили ни одной детали. Несколько минут она сидела в глубокой задумчивости, потом, собрав эскизы, сказала Лоис Карлинг, дежурившей в магазине:

— Закройте магазин в девять тридцать, Лоис. Я не вернусь.

Остановившись на минуту перед большим зеркалом, висевшим в магазине, она подумала, что хотя ей и за тридцать, а фигуру она сохранила как у двадцатилетней. Да, семь лет участия в преуспевающем деле не прошли бесследно: эти годы постоянного и напряженного труда укрепили ее мускулы, избавили от лишнего веса. К тому же она приобрела немалый жизненный опыт, способность неплохо разбираться в людях.

В глазах Лоис Карлинг, следившей за Милдред через стеклянную дверь, отразилась горечь. Хорошенькая продавщица была воплощением деятельной юности, напоминая бодрящее молодое вино; Милдред, напротив, напоминала выдержанное вино из винограда высшего сорта. Лоис Карлинг хотя и считала, что красивая внешность — это медленный, но верный путь к успеху, но все-таки часто спрашивала себя: «Что же есть в Милдред такого, чего не хватает мне самой?» Найти ответ сразу как-то не удавалось, да и вообще подобные проблемы не могли подолгу занимать хорошенькую головку Лоис. Она открыла ящик, взяла коробку леденцов и шоколадную конфету в придачу. Их подсунул ей Пивис, проходя мимо.

Перед гаражом, где Милдред держала свою машину, была телефонная будка. Ожидая, когда служащий выведет машину, Милдред, поддавшись внезапному решению, быстро вошла в будку и стала искать номер телефона адвоката Перри Мейсона.

Она нашла телефон конторы и прочла примечание, из которого следовало, что в нерабочее время звонить надо по номеру Гленвуд 6-83-45.

Милдред набрала номер. Это был телефон службы, которая принимала и сортировала звонки к профессиональным юристам. Милдред объяснила, что хотела бы встретиться с мистером Мейсоном по важному делу. Она поинтересовалась, можно ли видеть его в этот же вечер. Женщина, поднявшая трубку, спросила номер ее телефона и пообещала позвонить через несколько минут. Увидев, что машина выведена, Милдред вышла из будки, знаком показав, что скоро освободится. Она вернулась в телефонную будку как раз в тот момент, когда телефон зазвонил.

— Алло?

— Мисс Фолкнер?

— Да.

— Говорит Делла Стрит, секретарь мистера Перри Мейсона. Не могли бы вы коротко сообщить о сути вашего дела?

— Да. У меня во владении цветочные магазины, фирма «Фолкнер Флауэр Шопс». У объединения появился конкурент, которому удалось купить несколько акций нашей корпорации, не контролируемых моей семьей. По всей вероятности, это может причинить вред делу, поэтому мне необходимо знать, что предпринять в таком случае.

— Может быть, вы согласитесь перенести встречу на завтра?

— Пусть так и будет. Просто я так разволновалась, что решила просить о немедленной встрече.

— Десять тридцать утра вас устроит?

— Да.

— Очень хорошо. Тогда мистер Мейсон встретится с вами. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — ответила Милдред. Почувствовав некоторое облегчение, она села в машину и не спеша поехала к Шарлотте на Червис-роуд. Шарлотта и Боб жили в небольшом домике на склоне горы. Ослепительно белый днем, теперь, в мигающем свете находящихся внизу городских фонарей, он напоминал серое чудовище.

Милдред вставила ключ в замочную скважину, повернула его и вошла в комнату, где Боб Лоули, развалясь в кресле, просматривал газету и, держа в левой руке записную книжку, вел какие-то подсчеты. За ухом у него торчал карандаш. Подняв голову и нахмурившись из-за того, что его побеспокоили, Боб с трудом изобразил вежливую улыбку, увидев Милдред. Она заметила, что записная книжка была тут же спрятана во внутренний карман пиджака.

— Здравствуй, Милли, я не слышал, как ты вошла.

— Где Шарлотта?

— Наверху.

— Спит?

— Нет, лежит и читает.

— Поднимусь, пожалуй, наверх на несколько минут, — сказала Милдред. — Ты не собираешься уходить, Боб?

— Нет, ради Бога, нет. Идти некуда.

— Нам надо поговорить о деле.

— Хорошо.

Остановившись на пороге комнаты, Милдред вдруг повернулась и сказала:

— Если ты разгадываешь комбинации на скачках, Боб, не думай, что надо все прятать из-за того, что я вошла без предупреждения.

Он вспыхнул на мгновение и ответил, заискивая:

— Ты испугала меня, вот и все.

Милдред поднялась по лестнице в комнату сестры. Шарлотта полулежала в постели, удобно устроившись на подушках, взбитых заботливой рукой. Настольная лампа, укрепленная в изголовье кровати, освещала ее левое плечо и страницы книги. Увидев сестру, она повернула лампу, и комната наполнилась мягким розовым светом.

— Я уж не надеялась дождаться тебя, Милли.

— Прости, задержалась немного. Как ты?

— Становится лучше день ото дня, — сказала Шарли с улыбкой.

Она была немногим старше сестры, но отличалась от нее синевато-белым оттенком кожи, а также рыхлой полнотой.

— Как сердце?

— Прекрасно. Доктор сказал сегодня, что через пару недель смогу ездить на машине.

— Не торопись, когда начнешь вставать, будь поосторожнее, — предостерегла Милли.

— То же самое сказал доктор.

— Что читаешь?

— Какой-то новый роман, нечто из области серьезной политики. Мало что понимаю.

— А почему бы не взять что-нибудь полегче?

— Нет, это как раз то, что надо. Другие книги волнуют, плохо влияют на сон. Зато всего десять страниц этого романа вызывают настоящую спячку без всякого снотворного.

Милдред рассмеялась:

— Жаль, что задержалась, бежала со всех ног, чтобы повидаться. Спешила еще и для того, чтобы поговорить с Бобом, раз уж пришлось встретиться.

— Бедный Боб, — сказала Шарлотта нежно. — Ему, вероятно, тяжело иметь инвалида вместо жены, а относится он ко мне просто удивительно, Милли.

— Это хорошо.

— Ты же… в самом деле, ты никогда не любила Боба, разве не так, Милли?

— Давай не будем говорить теперь об этом, лучше о чем-нибудь приятном.

Глаза Шарлотты погрустнели.

— Он ведь чувствует это, Милли. Мне так хотелось бы, чтобы ты узнала его покороче.

— Постараюсь, — пообещала сестра, улыбаясь, но глаза оставались холодными. — Пожалуй, пойду и поговорю с Бобом прямо сейчас. А ты, Шарли, не принимай всего близко к сердцу, постарайся беречь себя. Ведь тебе уже стало лучше.

Шарлотта, провожая ревнивым взглядом уходящую Милдред, тихо сказала ей вслед:

— Как, должно быть, здорово чувствовать себя такой крепкой и подтянутой. Хоть бы на часок стать такой.

Будь это в ее власти, Милдред без колебаний поделилась бы с сестрой своим здоровьем, а если надо, то и частью жизни. А пока она была рада даже тому, что сестре лучше, и очень надеялась на благополучный исход. Шарлотта опять принялась за чтение, когда Милдред, тихонько закрыв дверь, спокойно вышла. Боб сложил газету при ее появлении. Карандаш больше не торчал за ухом.

— Выпьешь чего-нибудь, Милли?

— Нет, благодарю.

Она села в кресло напротив, взяла предложенную сигарету и внимательно посмотрела на Боба.

— Не думаешь ли ты, что нам необходимо собраться втроем и обсудить планы на будущее?

— Пока еще рано, Милли.

— Почему?

— Шарлотта не должна пока думать о делах. Я говорил с доктором, тот сказал, что дело пошло на поправку, но, по его мнению, улучшение наступило, потому что она полностью отключилась от всех забот, связанных с бизнесом. А разве что-нибудь случилось?

— Гарри Пивис заходил сегодня вечером.

— А, эта дубина стоеросовая… Что же ему надо?

— Он хочет купить наше дело — контрольный пакет акций.

— Мало ли чего он захочет. Пошли его ко всем чертям.

— Этого сделать нельзя. Кажется, он теперь владеет акциями.

— Владеет акциями! — воскликнул Боб с внезапным страхом. — Как это получилось? — И он испуганно отвел глаза.

— Корина Делл, помнишь, вышла замуж за служащего Пивиса, и, вероятно, муж заставил ее передать сертификат своему хозяину. Надо было их забрать, прежде чем она ушла. Но, по правде говоря, я совсем забыла об этом, все было так незначительно и…

Боб, кажется, почувствовал облегчение и рассмеялся:

— Чем он сможет нам навредить, у него же только пять процентов, капля в море. Пошли ко всем чертям этого мужика и повысь сумму взноса за владение акциями.

Милдред не могла согласиться:

— Гарри Пивис не тот, от кого легко избавиться. Он чего-то хочет, и меня это тревожит. Он будет настаивать на праве знакомиться с нашими бумагами, с отчетностью. Возможно, это и есть его цель. Завтра утром буду беседовать с адвокатом.

— Хорошая мысль. С кем думаешь говорить?

— С Перри Мейсоном.

— Чтобы заинтересовать Перри, требуется убийство, а не дела такого рода.

— На мой взгляд, он, если получит кругленькую сумму, заинтересуется, — сказала Милдред. — Нам ведь нужен не простой юрист, а более изобретательный ум. Ну, этот из тех, кто сможет подрезать крылья Пивису, если возьмется за дело.

— Не делаешь ли ты из мухи слона? — спросил Боб.

— Я считаю, что необходимо собрать все сертификаты на акции и приготовить фондовую книгу. Мейсон захочет их видеть.

— О, вот этого делать не нужно, — сказал Боб поспешно.

— Да, но адвокат может попросить их.

Голос Боба стал хриплым от нервного напряжения:

— Черт побери, столько важных дел утром, Милли, а ведь сертификаты находятся в банковском сейфе. Слушай, что нужно делать. Если Мейсон захочет видеть бумаги, я сам отвезу к нему сертификат, но позднее. Я не думаю, что все так срочно. Тем более что сейчас у меня много неприятностей. Утром мне придется встретиться с представителем страховой компании. Не хотелось бы отменять эту встречу без особой необходимости.

— А что за несчастный случай, Боб? Я узнала от Шарлотты, а ты мне ничего не рассказывал.

— Глупый случай. Какой-то чудак ехал на машине буквально с закрытыми глазами, ну и помял мою, которая была припаркована к обочине тротуара. Наверное, ударил ее сбоку. Хорошо, что там никого не было.

— Номер его машины записан?

— Да нет же, меня там не было. Машина стояла пустая. А два человека, которые видели всю сцену, все потом рассказали, но оказались так нерасторопны, что даже не записали номер.

— Понятно, что теперь тебе не до того, Боб, но все же хотелось бы иметь сертификат под рукой. Не мог бы ты утром заехать за ним в банк?

— Это совершенно невозможно, Милли. Утром у меня две-три встречи, от которых нельзя отказаться, времени совсем нет, ни минуты. Но если все-таки бумаги потребуются, представим их после. Можешь связаться со мной. А при разговоре с юристом они ни к чему, не сомневайся, пожалуйста. Их можно будет доставить и на следующей неделе.

— Будем надеяться, что все обойдется, — медленно произнесла Милдред, но в ее голосе слышались нотки усталости и сомнения.

— Ты слишком много работаешь, Милли, нельзя ли поменьше?

— О, я в порядке. Дела идут хорошо, но есть некоторые детали, о которых необходимо знать, Боб.

— Оставь мне записку, если сертификат все же понадобится. Я смогу заняться этим дня через два. Хотя не представляю…

— Боб, а все-таки можно получить завтра?

— Видит Бог, нет. Ты становишься похожей на старую бабу, перестань волноваться.

— Боб, сертификат на месте, не так ли?

— Все в порядке. Ты… — Он в волнении поднялся со стула. — Ради всех святых, хватит изводить меня! Разве не достаточно неприятностей без болтовни о сертификате? Хорошо знаю, что ты недолюбливаешь меня. Я всегда был тебе неприятен. Даже пытаешься настроить Шарли. Теперь…

— Перестань сейчас же, — прикрикнула Милдред. — Ведешь себя, как мальчишка, кричишь. Наверное, хочешь, чтобы Шарли поняла, что мы ссоримся?

Боб тяжело опустился на стул:

— Что же делать? Если Мейсон захочет видеть сертификат, скажи, чтобы он мне позвонил. И уходи, если не хочешь поссориться окончательно.

Не говоря больше ни слова, Милдред повернулась и вышла.

Оказавшись на улице, где жила ее сестра, Милдред забыла обо всем, очарованная красотой звездной ночи. Но постепенно мысль о муже Шарлотты снова всплыла в ее сознании. С чего это Боб так бойко рассказывал о подробностях аварии? И что за спешка со страховым агентом? Что у него за неприятности? И почему он так заволновался при упоминании о сертификате? «Наверное, нехорошо быть такой подозрительной, — думала Милдред, — но акции… ведь Шарли перевела весь свой пай на Боба». Вроде бы и нет оснований сомневаться в честности ее мужа, но чутье подсказывало Милдред, что здесь что-то не так. «Или уж действительно я становлюсь сварливой бабой», — мысленно упрекала она себя.

Все же она решила заехать в полицейское управление, чтобы узнать, было ли сообщение о случившемся. Ей дали ознакомиться с рапортом, в котором утверждалось, что «бьюик» мистера Лоули столкнулся с другим автомобилем по вине Боба. Звонок к человеку, машина которого пострадала, объяснил, что во время аварии Боб сидел в машине, и не один. Молодая блондинка, довольно привлекательная, находилась на переднем сиденье. Этот человек записал ее имя как свидетельницы — Эстер Дилмейер и ее адрес — ночной клуб «Золотой Рог», где она, по всей вероятности, работает. Мужчина, который вел машину, мистер Лоули, был трезв, но несчастный случай все-таки произошел по его вине. Это можно доказать. На заднем сиденье в машине Боба был другой мужчина, но его местожительство пока не установлено, а имя Синдлер Колл. Закончив разговор, человек спросил, с кем он говорил. Милдред быстро нашлась: «Я из страхового фонда». Понятно, что мисс Дилмейер должна быть опрошена.

После этого рассказавший обо всем незнакомец заявил:

— Я был единственным, кто пострадал. У меня было сотрясение мозга.

— Может быть, они были все-таки пьяны? — спросила Милдред.

— Нет, но ехали они слишком быстро.

— Благодарю вас, — сказала Милдред и повесила трубку.

Потом надолго задумалась. Зачем Бобу понадобилось сочинять всю эту историю, связанную с несчастным случаем? Кроме того, машина застрахована, и страховая компания должна восполнить убытки, но почему-то она не сделала этого. А Боб собирается встретиться с другим человеком, чтобы как-то замять дело. Очевидно, страховая компания ничего не знала о случившемся.

Милдред хотела вернуться к цветочным делам, но не смогла себя заставить. Она поняла, что Боб ничего не расскажет о женщине, которая была с ним в машине.

Глава 2

Выражение разочарования порой появлялось на лице Эстер Дилмейер, и это сразу старило ее.

Вокруг нее царило безудержное веселье. Как и в любом ночном клубе, это истеричное, безоглядное веселье требовало постоянного притока алкоголя, что обеспечивало владельцам заведения приличные прибыли.

Оркестр играл джазовые мелодии. Шоумен старательно изображал энтузиазм, когда объявлял в микрофон номера. Официанты плавно скользили между столиками, старательно следуя инструкции не спешить с заказанными блюдами, но мгновенно доставлять коктейли.

Тех, кто пил чересчур много, обносили разбавленными напитками, а казавшимся «трезвенниками» подавали прекрасные вина, причем в большом выборе. Состоятельная публика занимала уединенные кабинеты ночного клуба. Хозяева были очень осторожны в выборе клиентов, которым разрешалось посещать эти кабинеты, расположенные на втором этаже, где также играли в рулетку. Если на нижнем этаже, по воле хозяев, было весело и пьяно, то наверху все выглядело по-иному: толстые ковры скрадывали шум шагов, а тяжелые портьеры смягчали свет ламп. Сюда, и это было известно, приглашались только избранные. В роскошных вечерних туалетах они производили впечатление людей утонченных, баловней судьбы. Здесь царила атмосфера хорошего тона.

Там, где спиртное течет рекой и где ни на минуту не ослабевает азарт, неудачливый игрок, которому проигрыш был не по средствам, легко мог «взбрыкнуть». Но если проигравший привык садиться за игорный стол в смокинге, если его окружали все атрибуты богатства, то он, как правило, делал вид, что ему просто не повезло, с достоинством расплачивался и покидал клуб. Лишь дома, сняв смокинг, при беспощадном свете дня он начинал понимать, что проигрыш — всегда проигрыш, раскаивался и осуждал себя. Он вдруг осознавал, что слова «проигрывать, как джентльмен» повторяют обычно те, кто на этом наживается, а на деле — это грабеж. Но уже никто ничего не мог исправить.

Возможно, Эстер Дилмейер и не понимала по-настоящему всю сложность взаимоотношений между посетителями этого этажа, но зато знала достаточно точно, как себя вести в разных обстоятельствах. Если, например, ее вызывали играть в ночной клуб как актрису шоу — это одно, а если нужно было стать игрушкой для какого-то гостя, который интересовался не спектаклем, а ее бедрами, — это совсем другое. Когда Эстер проходила между столиками верхнего этажа, где не было слышно громкого смеха, не нужно было соблазнительно трясти плечами и бедрами, она выступала совсем в другом обличье: светской дамы. Правда, женщины относились к Эстер с холодным презрением, зато мужчины заглядывались на нее, предвкушая немало удовольствия. С такими она обращалась фамильярно, что было следствием ее презрения к подобного рода публике.

В этот раз Эстер Дилмейер сидела за столиком у окна, тщательно пряча свою досаду.

Играя бокалом с пивом, которое выглядело для окружающих как шампанское, она по привычке кривила губы в полуулыбке. Сегодня что-то не ладилось в ее деле: вот уже несколько часов она сидела в ожидании клиентов. Повторялась одна и та же история: те из мужчин, кто были с женами, смотрели на нее с завистью, строя сумасшедшие планы вернуться сюда на следующую ночь, когда будут одни; те же, что были без пары, использовали один из пяти стандартных методов, которые Эстер научилась мгновенно распознавать. Она считала свою работу все-таки подходящей, так как в конце концов можно будет нажить небольшой капиталец. Взамен юности и привлекательной внешности она получит деньги. Мужчин тянуло к ней, им разрешалось покупать для нее вино, но распускать руки не позволялось. Обычно она говорила, что через десять-пятнадцать минут явится муж, будет встречать ее или что-нибудь другое в таком же роде. Если же у мужчины были деньги, которые он хотел потратить, Эстер помогала ему это сделать. Когда попадался посетитель стоящий, она заигрывала с ним, обещая наверху гораздо большее, а тех, кто интересовался карточной игрой, сразу провожала наверх к столу с рулеткой. Там крупье проверял клиента в нескольких первых играх. Игрок азартный, осторожный, случайный, завзятый картежник — вот разные категории любителей острых ощущений. Выгодней всего тот, кто не хочет остаться побежденным, а стремится отыграться после поражения, если есть деньги. Существовала кодовая система сигналов между Эстер и крупье. Если на овце оказывалось много шерсти, ее стригли, тогда девушка оставалась, чтобы наблюдать за стрижкой. В противном случае Эстер отправлялась назад в клуб искать новые жертвы.

Эстер подняла глаза, когда Милдред Фолкнер подошла к ее столику и, встретив недовольный взгляд Эстер, улыбнулась. «Эта еще для чего пожаловала в довершение ко всему? — подумала про себя Эстер, стараясь сдержаться. — Может быть, она из тех женщин, муж которой, увлеченный красивой блондинкой на верхнем этаже, проигрался в пух и прах?» Она ненавидела таких мужчин. Здесь они — игроки, искатели приключений, а дома жалуются на судьбу и льют крокодиловы слезы, лгут и всячески изворачиваются, чтобы беззастенчиво начать все сначала при первой же возможности.

Милдред отодвинула стул и села, вежливо и приветливо поздоровавшись. Один из официантов остановился на приличном расстоянии, ожидая знака от Эстер. Начало не обещало ничего хорошего.

— Добрый вечер, — ответила Эстер весьма холодно.

— Вижу, что вы сидите совсем одна, и я одна, — заметила Милдред, вздохнув. — Кроме того, я устала от мужчин. Попробовала присесть и выпить коктейль, так трое успели по очереди нахально мне улыбнуться, пока я не поднялась. Разрешите угостить вас вином, а потом я уйду.

Эстер почувствовала облегчение, неприятностей вроде бы не предвиделось. Тогда она подозвала официанта, как бы говоря, что все в порядке.

— Еще один коктейль с шампанским? — спросила Милдред.

Блондинка кивнула.

— Принесите два, — попросила Милдред.

— А этот уберите, — заявила Эстер официанту, — он несвежий. — И, посмотрев на Милдред, улыбнулась.

Бывалая девица на этот раз не могла понять, почему эта женщина сидит здесь так долго, но если она сама угощает, то в этом как будто нет ничего плохого. На всякий случай Эстер посмотрела на часики.

— Мой дружок что-то опаздывает.

— О, у вас свидание. Я должна была догадаться, простите. Постараюсь не задержать вас.

— Все в порядке, сидите, еще есть время, чтобы выпить. Бездельник запаздывает не в первый раз… Черт с ним!

— Не встречала ли я вас где-то раньше? — спросила Милдред. — Ваше лицо мне очень знакомо.

— Не думаю, ошибаетесь, по всей вероятности. — И Эстер отрицательно покачала головой.

— Все-таки где-то… О, подождите минуточку, теперь я точно вспомнила. Вы ведь были в пострадавшей машине? Да, конечно, это были вы!

— Значит, вы видели этот удар?

— Да, в тот момент я как раз шла через улицу. Если это ваш друг был рядом в машине, то его стоит подождать.

— Этого? — поморщилась Эстер презрительно. — Он, конечно, хорош, но предатель. Мой дружок — другой, его зовут Синдлер, тоже красавчик, и знает об этом, чертов сын. А вы чем занимаетесь? Правда, может, меня это не касается?

— О, у меня есть свое собственное маленькое дело. Владею тремя магазинами.

— Великий Боже, должно быть, прекрасно работать на себя и быть независимой, — задумчиво сказала Эстер. — Как бы хотелось иметь настоящее дело, заниматься тем, что любишь, вместо того, чтобы быть подсадной уткой.

— Подсадной уткой! — спросила Милдред.

— Да, я зазывала.

— О, понятно.

— Нет, вам этого не понять, не всякий сможет, даже если попытается. Дело отвратительное.

— А почему бы вам это не бросить и не подыскать что-нибудь другое?

— А как? Не зная ни машинописи, ни стенографии, не имея никакого делового навыка, можно разве что пойти мыть полы или выполнять работу по дому для женщины, которая хочет сохранить красоту рук и проводить время, играя в бридж. А есть и другая работа для хорошенькой женщины, умеющей ладить с мужчинами. Некоторые даже приглашают, но, по-моему, этот заработок еще хуже моего.

Милдред пристально посмотрела на девушку, заметив горечь в ее лице и легкие морщинки вокруг глаз и губ.

— Я не это имею в виду, — сказала она. — Есть и приличные места. Например, мне приходится на некоторое время нанимать молодых девушек с привлекательной внешностью, умеющих общаться с покупателями, знающих, как повлиять на людей.

Эстер быстро взглянула на женщину, и в ее глазах неожиданно появилась и погасла надежда.

— Наверное, вы имеете в виду счастливчиков, выигравших в лотерее, чьи фотографии потом помещают в газетах. Такое, к сожалению, случается редко.

— Какое на вас прекрасное платье, — вдруг заметила Милдред.

— Вам нравится?

— Очень.

— Оно не так дорого. Когда работаешь в таком месте, необходимо иметь приличный вид, а денег для покупки дорогих туалетов недостаточно.

— А знаете, красивые цветы очень украсили бы ваше платье.

— Да, вероятно. Однако цветы дарят редко, а покупать нет средств.

— Мне хочется подарить вам несколько букетиков орхидей, — сказала Милдред.

— Это очень мило, миллион благодарностей, если, конечно, вас не затруднит.

— Вовсе нет. Всегда рада сделать приятное. Как вас зовут, чтобы знать, кому послать?

— Эстер.

— Просто Эстер?

— Ну, можете написать Эстер Дилмейер. А вас как величать?

— Милдред.

— Очень красивое имя.

— Благодарю вас. А почему вы все-таки хотите оставить это место? — вдруг спросила Милдред.

— Да здесь мало хорошего, если уж начистоту… Вот уже пять лет, как я просиживаю здесь целыми ночами… Много приходится курить, пить, не видя свежего воздуха. Часто стала болеть, сильно изменилась, даже постарела. Глядя на людей, видишь, как они изнашиваются, выглядят старше своего возраста, но редко задумываешься, что придет и твоя очередь. Потом вдруг дружок уходит к молоденькой… Я согласна уйти отсюда хоть сейчас, если бы только представилась возможность.

Милдред кивнула:

— Вы говорите о жизни с такой горечью…

— А знаете почему? — продолжала Эстер, отхлебнув коктейля.

— Нет.

— Мой друг, которого вы видели в машине, связан с хозяином этого клуба. Недавно он нашел себе новую подружку. Еще и хотел, конечно, чтобы я не знала, но мне удалось узнать все. Просто действуют за моей спиной, хотят уволить без предупреждения. Харви Линк — один из хозяев — сегодня отправляется в Сиреневый каньон, где у него домик, и к часу или двум ночи все будет решено. Теперь вы понимаете, откуда у меня тоска?

Милдред кивнула.

— Помогите мне найти приличную работу, тогда пошлю всех к черту и уйду отсюда моментально, — сказала Эстер запальчиво.

— А как насчет службы в цветочном магазине?

— Мой Бог, это было бы великолепно! Имеется в виду ваш магазин?

— Да, я хозяйка «Фолкнер Флауэр Шопс».

Эстер, поднося бокал к губам, вдруг замерла:

— Так вы… вы, значит, свояченица Боба и все время знали об истории с машиной?

Милдред спокойно встретила устремленный на нее взволнованный взгляд девушки.

— Да, я пришла сюда специально, чтобы подробно разузнать о случившемся. Шла сюда и думала увидеть врага, а столкнулась просто с одинокой несчастной женщиной.

— Что ж, теперь откажете от места, которое предложили?

— Не глупите, Эстер!

— Откуда мне знать, что это не выдумка! Может, вы просто хотите меня надуть!

— Я же назвала свое имя, глупая вы гусыня! Иначе, выведав, что могла, я постаралась бы отделаться от вас.

Эстер, закурив сигарету, задумалась.

— Да, пожалуй, правда.

— Хотите работать у меня!

— Что мне нужно сделать, чтобы попасть в такое заведение?

— Ничего особенного, только выполнять работу наилучшим образом, привлекать покупателей и ладить с людьми.

— Я о другом. Что мне надо сделать лично для вас?

— По-моему, только то, что вам самой захочется.

Эстер подумала несколько секунд, потом не выдержала:

— Так ничего не выйдет, получается двойная игра. Я смогу работать, только если расскажу всю правду! Я замешана в одной махинации, которую стараются провернуть у вас за спиной. Пока не расскажу вам о ней и не получу вашего прощения, работать у вас не смогу.

— Это ваше право, — сказала Милдред.

— Если хотите знать, то надо совсем сойти с ума, чтобы так поступить, но другого выхода, похоже, нет.

— Поступайте, конечно, как хотите, но работу все равно получите.

— Нет, на новое место я должна прийти с чистой совестью.

— А где же Линк сейчас? — неожиданно спросила Милдред.

— Да он в уединенном местечке поджидает очередную жертву.

— А где это местечко, знаете?

— Конечно, знаю, все девушки, которые работают здесь, прошли через него, — сказала Эстер с горьким смешком.

— Я пойду сейчас позвоню, а вы пока напишите мне, где искать Линка, — попросила Милдред.

Эстер кивнула. Милдред вошла в телефонную будку и набрала номер Мейсона. Ей посоветовали позвонить к нему в контору. Милдред снова позвонила и услышала на другом конце провода голос Деллы Стрит.

— Это опять мисс Фолкнер, мисс Стрит, мне необходимо видеть мистера Мейсона сейчас же, иначе мне грозит неминуемая опасность.

— Ночью?

— Да.

— Очень жаль, но мистер Мейсон занят и не кончит диктовать до полуночи, а после он не сможет никого принять.

— Если возможно, я согласна встретиться даже после полуночи, а как он?

— Боюсь, что не сможет, необходимо все-таки отдыхать, вы же понимаете?

— Послушайте, дело очень важное, я заплачу любые деньги. Завтра утром может быть уже слишком поздно.

— Почему? В чем дело?

— Я узнала, что моя сестра, которая стала инвалидом, перевела все свои ценные бумаги на имя мужа, а тот, по-видимому, собирается использовать их как обеспечение под долги, которые он наделал, играя на скачках или еще где-нибудь. Среди этих бумаг должен быть и сертификат на владение акциями нашего дела. К полуночи я постараюсь узнать все подробности и… О, если бы вы смогли убедить мистера Мейсона!..

— Подождите минутку, посмотрю, что можно сделать.

Делла вернулась к телефону через полминуты:

— Мистер Мейсон не кончит диктовать до полуночи, потом выпьет чашку кофе. Если хотите быть здесь в час ночи, то пожалуйста.

— Большое спасибо. Теперь послушайте, я сейчас разговариваю со свидетельницей. Ее зовут Эстер Дилмейер. Пожалуйста, запишите, постараюсь взять ее с собой. Зная много фактов, она сможет помочь в деле, без нее будет трудно.

— Я должна буду предъявить вам счет за посещение, состоится оно или нет. Ваше имя и адрес, пожалуйста.

— Милдред Фолкнер, владелица «Фолкнер Флауэр Шопс». Мой адрес восемьсот девятнадцать Вайтли Пайнсдрайв, есть телефон. Если хотите, могу перевести аванс заранее.

— В этом нет необходимости, — сказала Делла Стрит. — Мистер Мейсон ждет вас к часу ночи.

Милдред положила трубку. Лицо ее выражало решимость, когда она вернулась к столику, где Эстер отдала ей свернутую записку.

— До какого часа вам необходимо быть на работе, Эстер? — спросила Милдред.

— О, я смогу уйти вскоре после часа ночи.

— Прошу вас кое-что сделать для меня.

— Что?

— Пойти со мной в офис адвоката Перри Мейсона.

— Когда?

— К часу ночи.

— Это тот адвокат, который распутал дело Тайдингсов?

— Да, тот самый.

— Да ведь он замечательный адвокат. Я так и решила, что если мне придется кого-нибудь убить, то я сразу же потом ограблю банк. Тогда мне хватит денег, чтобы нанять мистера Мейсона, а уж он меня вытащит. — И Эстер рассмеялась.

— Ну а как насчет встречи в час ночи? — спросила Милдред.

— Разве Мейсон бывает так поздно в конторе?

— Да, он сам назначил встречу.

— Зачем нужно брать меня с собой?

— Я хочу вывести Боба Лоули из дела. В этом потребуется ваша помощь.

— Что ж, постараюсь помочь. Если я буду на месте минут в пять-десять второго, это устроит?

— Очень хорошо, а я пошлю вам несколько букетиков орхидей, которые делались на заказ.

— О, не беспокойтесь.

— Мне это нетрудно, уже есть несколько готовых букетиков, которые очень украсят ваше платье.

Эстер наклонилась поближе к Милдред:

— Очень вас прошу, когда встретитесь с Линком, будьте осторожны и не упоминайте меня. Клянусь, что никогда не была предательницей, но вы пришли в очень трудный для меня момент и предложили работу… До сих пор никто так со мной не разговаривал. Интересно, а как же вам удалось узнать обо мне и о том, что Лоули должен отдать деньги?

— Очень просто. Я пыталась заставить его принести акции. Теперь это неважно. Прошу, забудьте обо всем, Эстер, никому не говорите о том, что встречались со мной.

— Само собой. А вы не говорите Линку, что я разгадала его намерения. Пусть думает, что я сама ушла. Ему не понравится, что вы пришли ночью, будьте осторожны. Там могут быть Синдлер Колл и эта новенькая сучка. А впрочем, какое мне до всего этого дело теперь?

— Действительно, теперь не до того, да и мне уже пора. — И Милдред посмотрела на часы.

— Будьте осторожны, Линк становится очень опасен, когда ему угрожают — это страшный человек.

— Благодарю. Попробую быть тактичной, — сказала Милдред с улыбкой.

— Послушайте, хочу быть до конца честной.

— Да? — отозвалась Милдред.

— Видите ли, Линк собирается повести двойную игру, но на сей раз это у него не получится.

— Вы со мной честны, Эстер, но теперь позвольте предостеречь вас. Вы тоже будьте осторожны с Линком.

— Не беспокойтесь. Конечно, я понимаю, что Линк подозревает меня, но теперь плевать на все прошлое. Не беспокойтесь о моих бедах. Идите, а то опоздаете!

Глава 3

В одиннадцать тридцать Перри Мейсон отпер дверь кабинета, приглашая войти Деллу Стрит.

— Делла, можете больше не ждать, потребовалось меньше времени, чем я ожидал. А мне придется посидеть и почитать предварительное решение.

— Нет, шеф, не хочу пока уходить.

— Вам совсем нечего тут делать, я поговорю с ней и…

Мейсон повесил шляпу и пальто.

— Все-таки я думаю, что должна остаться, тем более я уже выпила чашку кофе. А это значит, не смогу уснуть по крайней мере часа полтора.

Мейсон уселся в свое вращающееся кресло. Движения его не были нескладными, как это нередко бывает у очень высоких мужчин с длинными руками и ногами. Большей частью Мейсон производил впечатление приятного в обращении человека, державшегося беззаботно и неофициально. В сочетании с его небрежными манерами это порой вводило людей в заблуждение, даже порождало сомнения в квалификации Мейсона. Человек начинал сочинять перед судом свою историю, считая, что может лгать и фальшивить безнаказанно. Но внезапно он чувствовал холодный твердый взгляд серых глаз, а затем на него обрушивалась яростная атака, и вся ложь распадалась под ударами разящих быстрых и неожиданных вопросов.

Мейсону нравилось напускать на себя беспечный, неофициальный вид. Он любил поступать не так, как поступает большинство. И эта неприязнь к шаблонам сказывалась на его манере вести дела в суде.

Делла Стрит научилась чувствовать малейшие изменения в настроении шефа. Их отношения можно было определить как тот редкий союз, что возникает только у двух преданных друг другу людей, связанных общим делом.

Мейсон откинулся назад в кресле.

— Вы должны были поговорить с мисс Фолкнер завтра днем, сегодняшний день и так был трудным.

Мейсон отклонил ее замечание жестом.

— Здесь особый случай. Она говорила так, будто действительно что-то произошло.

— Откуда вам знать? Вы даже не слышали телефонного разговора.

— Достаточно было видеть ваше лицо, — сказал Мейсон.

— Да, она произвела на меня впечатление, но все равно не понимаю, почему нельзя перенести встречу на завтра.

— Адвокат очень напоминает врача. Тот облегчает телесные страдания, а адвокат — душевные. Машина правосудия — хрупкий механизм, быстро выходящий из строя, если не смазать маслом. Адвокаты — инженеры этой машины.

Мейсон взял сигарету и предложил другую Делле, они прикурили от одной спички. Перри, уставший за этот долгий и трудный день, снова устроился в кресле, отдыхая и наслаждаясь покоем.

— Один из главных законов, который открывает для себя профессиональный юрист, состоит в том, что клиент, настоятельно посягающий на личное время юриста, как правило, не собирается платить. Но не думаю все-таки, что это один из таких случаев, — произнес Мейсон задумчиво.

— Считаете, такое происходит как правило? — спросила Делла.

— Абсолютно точно. Человек, который действительно собирается заплатить адвокату за его время, старается, чтобы ему это обошлось подешевле. Поэтому он и не требует особых услуг. Зато тот, кто и не думает платить, может позвонить адвокату среди ночи, попросить его прервать субботнюю партию в гольф или приехать в контору в воскресенье. Так происходит всегда.

— Ну, если она такого поля ягода, придется послать ей счет на пятьсот долларов, — сказала Делла.

— Давайте-ка попытаемся позвонить и пригласить ее пораньше.

Телефон зазвонил сразу же, как только Мейсон кончил говорить. Делла подняла трубку.

— Алло… Да, контора мистера Мейсона… Разве нельзя говорить более членораздельно? Кто это? Как вас зовут? Секретарша повернулась к Перри и закрыла рукой микрофон:

— Женщина, должно быть, пьяна.

— Кто, мисс Фолкнер! — спросил адвокат.

— Нет, Эстер Дилмейер.

— О да, свидетельница. Дайте-ка я с ней поговорю. Делла передала ему трубку.

— В чем дело, мисс Дилмейер? — спросил Мейсон.

Голос в трубке можно было разобрать с трудом.

— Обещала прийти в вашу контору… не могу… отравлена.

— Как все это произошло? — спросил Мейсон резко.

— Отравлена, — повторил голос с трудом. — Им удалось подловить меня.

Глаза адвоката блеснули.

— Что с вами? Вас отравили?

— Да.

— А может быть, вы пьяны?

— Нет, думала их перехитрить, но они сумели первыми.

— Где вы находитесь сейчас?

Слова произносились с усилием, прерываясь приступами удушья.

— Квартира… коробка конфет… отравилась… Не могу… не могу… Помогите, ради Бога, позвоните в полицию. Помогите, помо…

Разговор прервался, послышался только стук упавшей на пол телефонной трубки.

Мейсон закричал, но ответа не было. Через некоторое время кто-то на другом конце линии положил трубку. Делла выбежала из комнаты, как только Мейсон произнес: «Отравлена». Она бросилась к коммутатору и мгновенно связалась с телефонной станцией в надежде узнать, откуда был звонок. Но оказалось слишком поздно: на другом конце трубка лежала на рычаге, и узнать номер телефона было невозможно.

— В чем дело? — спросила, вернувшись, Делла.

— Женщина говорит, что кто-то прислал коробку конфет, и когда она съела часть содержимого, то отравилась. Конечно, она больна или пьяна. Теперь вопрос в том, как найти квартиру. Посмотрите, значится ли Дилмейер в телефонной книжке.

Делла пролистала страницы.

— Номера телефона нет.

Мейсон посмотрел на часы:

— Мисс Фолкнер должна знать, где живет девушка. Попробуйте позвонить ей.

Домашний телефон и телефоны магазинов были Деллой записаны. После безуспешных попыток найти Милдред по телефонам магазинов Делла дозвонилась по домашнему телефону, и кто-то сонным, очень недовольным голосом спросил:

— В чем дело?

— Квартира мисс Фолкнер?

— Да, что дальше?

— Мне бы хот елось поговорить с хозяйкой по очень важному делу.

— Ее нет дома.

— Подскажите, как ее найти.

— Не знаю.

— Когда она вернется?

— Мисс не докладывает мне.

— Подождите минутку, не знаете ли вы случайно мисс Дилмейер, Эстер Дилмейер? — спросила Делла.

— Нет.

— Это чрезвычайно важно, нам необходим ее адрес.

— Ничего я не знаю, не звоните в такой поздний час и не задавайте глупых вопросов.

Трубка была брошена на рычаг с негодованием. Делла с чувством отчаяния посмотрела на Мейсона.

— Значит, раньше часа мы мисс Фолкнер не увидим? — заключил адвокат.

— Боюсь, что нет.

— Нужно найти, где живет Дилмейер. Звонок показался мне не поддельным.

Он сдвинул свои бумаги на один конец стола:

— Полицейское управление, Делла.

Через несколько секунд он уже говорил с дежурным:

— Говорит Перри Мейсон. Несколько минут назад мне позвонила мисс Дилмейер. Предполагаю, что звонок был из квартиры, где она живет, но адрес неизвестен. Я не имею никакого представления о девушке, кроме того, что должен был встретиться с ней в час ночи. Мисс Дилмейер собиралась прийти в контору в качестве свидетельницы по одному делу, о котором я тоже ничего пока не знаю. Теперь выслушайте несколько известных фактов. Мисс позвонила по телефону, сказав, что кто-то угостил ее отравленными конфетами. По голосу было понятно, что самочувствие ее ужасно. Говорила она с трудом, а под конец или девушка упала, или трубка выскользнула из рук — трудно понять. Потом кто-то положил трубку на место. Насколько я понял, она считает, что ее отравили, чтобы она не могла дать свидетельские показания.

— И у вас нет ее адреса?

— Нет!

— Что ж, попытаемся ее разыскать. Нужно узнать, зарегистрирована ли она как избиратель. Это все, что возможно сделать.

— Позвоните, пожалуйста, если что-нибудь узнаете, — попросил Мейсон.

— Куда звонить?

— В мою контору.

Мейсон, положив трубку, встал и стоял, задумавшись, засунув руки в карманы брюк.

— Дело дохлое, Делла, не думаю, чтобы полиция что-либо сделала. Давайте искать сами. Вернитесь снова к тому разговору и постарайтесь все восстановить.

— Подождите минутку, мисс Фолкнер, по-моему, звонила из какого-то ночного клуба: были слышны звуки оркестра. Это были гавайские гитары, могу поручиться, что была гавайская музыка, исполнялись песни, которые я слышала недели две назад по радио.

— Ну, это уже что-то, — сказал Мейсон. — Можете ли вы узнать, где такая музыка исполнялась?

— Думаю, что да, попробую выяснить.

И Делла вышла, чтобы убедиться в своей догадке, а Мейсон заложил пальцы за жилет и медленно зашагал, покачивая головой в такт мыслям.

Делла вернулась не больше чем через минуту.

— Узнала, шеф! — воскликнула она.

— Адрес?

— Мы сможем получить его.

— Как это?

— Гавайская музыка исполняется в «Золотом Роге», в ночном клубе. Позвонив туда, я спросила, не знают ли там Эстер Дилмейер. И девушка из гардероба сообщила, что знают. В этот вечер Эстер была в клубе, но рано ушла, сославшись на головную боль. А вот мисс Фолкнер там не знают. Адреса мисс Дилмейер, к сожалению, девушка не помнит, но посоветовала обратиться к мистеру Линку, одному из хозяев. У него должен быть ее адрес, но, к несчастью, в этот вечер его не было в клубе.

— Вы сказали, что дело касается жизни и смерти?

— Да.

— Хорошо, соедините теперь меня с полицией, посмотрим, что им известно. Кто там у них есть?

— Лейтенант Трэгг? — подсказала Делла.

— Да. Его только что назначили начальником отдела по расследованию убийств. Он очень энергично взялся за дело.

— Кстати, его предшественник, Холкоум, не вам обязан тем, что лишился места? — спросила Делла, набирая номер.

— Холкоум обязан только себе. В жизни не встречал такого самодовольного и упрямо…

— Лейтенант Трэгг у телефона, шеф.

— Алло, лейтенант, говорит Перри Мейсон.

— Вот так сюрприз! Только не говорите, что нашли еще один труп.

— Как раз об этом я и хочу сказать.

Голос лейтенанта стал сугубо деловым:

— Ну, в чем же дело, мистер Мейсон?

— А вот в чем: у меня должна была состояться встреча с некоей Эстер Дилмейер в час ночи в моем офисе. Она свидетельница по делу, которое мне еще недостаточно известно. Девушку я должен был увидеть впервые. И вдруг минут десять назад раздается звонок. Свидетельница едва могла говорить, но все-таки сообщила, что отравлена. Кто-то прислал отравленные конфеты. Это был, конечно, вопль о помощи. Очевидно, телефонная трубка выскользнула у нее из рук, или девушка сама упала во время разговора. Потом трубку положили на место, прежде чем я успел узнать, откуда звонят.

— Кто и откуда свидетельница?

— Кое-что удалось узнать моему секретарю, Делле Стрит. Ниточка тянется из «Золотого Рога», ночного клуба. Эстер Дилмейер там знают, даже в этот вечер она была на работе, но никто, к сожалению, не располагает ее адресом. Это известно только Линку, одному из владельцев клуба, но он сегодня отсутствовал. Вся история здесь и кончается. Каково ваше мнение?

— Пока что, похоже, один дым, — сказал лейтенант Трэгг, — но где-то, может быть, есть и огонь.

— Безусловно, нет дыма без огня, но пока ничего не известно. Завтра могут найти тело, и…

— Ваши координаты, Мейсон?

— Нахожусь в своей конторе.

— Хотите съездить в «Золотой Рог»?

— Да.

— Тогда поедемте, мистер Мейсон. Буду через пять минут, ждите на тротуаре, сэкономим время.

— Может, удастся узнать что-либо по телефону?

— Сомневаюсь. Чтобы доехать до места, потребуется всего несколько минут. Постарайтесь быстро сесть в машину, когда услышите сигнал, чтобы не тратить время попусту.

Мейсон бросил трубку, схватил пальто и шляпу.

— Пожалуйста, Делла, подежурьте в конторе, через некоторое время я, может быть, позвоню.

Перри мгновенно спустился вниз. Ночной дежурный открыл дверь лифта и выпустил его на улицу. Всего минуту Мейсон ждал на обочине тротуара, прежде чем услышал сирену и увидел ослепительно красные фары. Лейтенант Трэгг остановил полицейский седан около обочины. Юрист резко толкнул дверь и сел рядом с лейтенантом, который рванул автомобиль с места так, что голова Перри бессильно откинулась назад. Трэгг ни о чем не говорил, только следил за движением транспорта. Он был примерно того же возраста, что и Мейсон. Высокий лоб, глаза наблюдательные и умные. Мейсон изучал профиль соседа, когда машина неслась по улицам, думая о том, что для преступного мира этот человек очень сильный противник.

— Держитесь, — предупреждал лейтенант, когда машина накренялась на поворотах. Мейсон видел, что Трэгг, с воем сирены прорываясь сквозь поток машин, взволнован и охвачен азартом, хотя производил впечатление человека холодного и расчетливого, как хирург, делающий сложнейшую операцию. На его лице не отражалось ничего, кроме сосредоточенной сдержанности.

Трэгг затормозил перед «Золотым Рогом», и двое мужчин, выскочив из машины, бегом пересекли тротуар. Мощный швейцар в блестящей униформе преградил им путь в дверях клуба.

— В чем дело? — спросил он, медленно растягивая слова.

Трэгг, не отвечая, быстро оттеснил его плечом. Тот поколебался мгновение, соображая, задержать ли офицера, потом схватил трубку внутреннего телефона, вмонтированного в стену, и три раза резко свистнул. Не обратив на это внимания, Трэгг прошел в ночной клуб.

— Девушка из гардероба кое-что знает, — заметил Мейсон.

Лейтенант подошел к барьеру и показал свое удостоверение.

— Нас интересует Эстер Дилмейер, где ее найти? — спросил он.

— Могу поклясться, мистер, не знаю. Кто-то уже спрашивал о ней недавно по телефону.

— Ее-то вы знаете?

— Да.

— Девушка здесь работает?

— Ну, некоторым образом числится.

— Что, получает комиссионные от удачных мероприятий?

— Не знаю.

— А кто знает?

— Мистер Мейгард или мистер Линк.

— Где же они оба?

— Мистер Линк сегодня отсутствует, а где мистер Мейгард, тоже неизвестно. Я пыталась найти одного из них после телефонного звонка, но не нашла.

— Как же получается, никто не отвечает за дела в клубе?

— Да нет, почему, обычно или тот, или другой бывают здесь, только ночью иногда случается, что оба отсутствуют.

— Кто еще может знать? Кассирша? Один из официантов?

Она отрицательно покачала головой:

— Не думаю, но предполагаю, что можно кое у кого спросить.

— У кого?

— У Синдлера Колла.

— Кто это?

— Ее друг.

— Живет с ней?

Гардеробщица опустила глаза.

— Отвечайте, сестричка, не будьте ребенком, понятно?

— Нет, не знаю.

— А где найти Колла?

— Наверное, у кассирши есть адрес. Колл иногда расплачивается здесь чеками.

— Благодарю, сестричка, у вас хорошая и хорошенькая головка на плечах. Пойдемте, Мейсон.

Они прошли по краю танцевальной площадки, протиснулись через толпу танцующих пар, медленно двигающихся в такт музыке. Трэгг спросил у официанта, как пройти, и отправился искать кассиршу. Подойдя к кассе, лейтенант показал свой значок сидящей там женщине.

— Вы знакомы с Синдлером Коллом?

Кассирша испуганно уставилась на него, очевидно, не зная, как поступить.

— Отвечайте, будьте смелее, знаете Колла?

— Да…

— Где его можно найти?

— Не знаю. А что он сделал?

— Насколько мне известно, ничего.

— Зачем же вам этот человек?

— Послушайте, сестричка, за неимением лишнего времени я не могу выложить всю историю. Просто нужен сам Колл, и как можно быстрее. Адрес!

— Меблированные комнаты «Эверглейд».

— Номер квартиры?

— Подождите минутку.

Она открыла ящик и вынула адресную книгу. Пальцы нервно дрожали, переворачивая страницы.

— Нет ли здесь случайно еще адреса Эстер Дилмейер?

— Гардеробщица уже спрашивала об этом несколько минут назад. Что случилось?

— Ничего, дайте адрес Колла, и как можно быстрее.

— Второй этаж «Эверглейд Апартмента», номер двести девять.

— Есть ли там телефон?

— Не знаю, здесь номер не указан.

— Вы ведь знаете этого человека в лицо?

— Конечно.

— Был ли он здесь сегодня вечером?

— Нет.

— А если б он был, вы бы его заметили?

— Да.

— Со своего места вы видите обычно всех посетителей?

— Ну… не всех, но…

— Понятно, Колла видите всегда?

— Просто этот человек иногда сюда заглядывает.

Пока кассирша отвечала на вопросы, ее щеки покрылись красными пятнами.

— Ладно, постараемся застать мистера Колла дома… Послушайте, сестричка, а кто хозяин этого заведения? — поинтересовался лейтенант.

— Двое, Клинт Мейгард и Харви Линк.

— Где бы найти хоть одного из них?

— Не знаю точно, но у Линка есть где-то маленький домик для отдыха, чтобы проводить там свободное время.

— Отключиться, да? — сказал Трэгг, глядя на Мейсона. — И где же?

— Определенно сказать где — не могу, но что-то вроде Сиреневого каньона… Мистер Мейгард тоже, к сожалению, отсутствует и где сейчас находится, не знаю, но должен быть здесь с минуты на минуту.

— Если появится, пусть позвонит в полицейское управление, спросит сержанта Махоуни и расскажет ему все, что знает об Эстер Дилмейер, не забудьте. Позвоню вам через некоторое время. Скажите номер здешнего телефона.

— Эксчейндж, три-сорок.

— Запишите, пожалуйста, — попросил Трэгг.

Женщина записала номер, и они пошли к выходу.

— Впервые в жизни я в полной мере осознал неудобства того, что я — рядовое частное лицо.

— Издеваетесь? — улыбнулся Трэгг.

— Нет, просто наблюдаю.

— С ними по-другому нельзя, а то наболтают столько, что до утра тут проторчишь и ничего не узнаешь. Люди забывают, что нас могут вызвать каждую минуту. Нам некогда любезничать с ними. Вы либо загоняете их в угол, либо уходите с чем пришли.

Разговаривая, они снова пробрались сквозь толпу танцующих, потом вышли на улицу.

— Знаете ли что-нибудь об этом кабаке, Мейсон?

— Нет. А почему вы спрашиваете?

— Была мысль, что здесь не совсем чисто, хотелось бы проверить.

— С чего вы взяли?

— Вот хотя бы привратник. Ведь он профессиональный вышибала.

— Откуда у вас такие сведения?

— По манере поведения можно понять. Вы заметили, как он подает вперед левое плечо, когда ждет, что начнутся неприятности? Когда мы появились, он пытался позвонить, дал сигнал, который явно был согласован заранее. В общем, предупредил о полиции.

Огромный привратник распрощался с холодной вежливостью. Трэгг прошел было мимо, но неожиданно повернулся и ткнул указательным пальцем привратника в грудь.

— Что, верзила, оказывается, можешь быстро вертеться, когда потребуется. Беда в том, что ты глуп как сивый мерин. Никогда бы мне не пришло в голову подозревать вашу пивнушку, если бы не твое странное поведение. Расскажи своему боссу об этом. А если уж пожаловала полиция, нужно быть вежливым. В следующий раз, как только увидишь, здоровайся. А теперь спокойной ночи.

И Трэгг быстро пошел к машине, оставив верзилу в блестящей униформе в состоянии полного недоумения. Включая зажигание, лейтенант засмеялся:

— Надо было дать хоть какую-нибудь пищу для размышлений этому остолопу. — И, выведя машину на середину квартала, погнал ее, разрывая воздух ревом сирены и перегоняя другие автомобили.

Войдя в дом, где в стандартных меблированных комнатах жили клерки, операторы распределительных щитов, мальчики-лифтеры и прочий подобный люд, они огляделись. Лейтенант нажал кнопку звонка на двери с табличкой, где было выведено: «Синдлер Колл».

— Что, неудачно? — спросил Мейсон через несколько секунд.

— Бесполезно, — ответил Трэгг, звоня к управляющей домом.

После третьего звонка дверь открыла разгневанная женщина в кимоно и домашних тапочках. Хозяйка довольно долго стояла, уставившись на пришедших.

— Что надо? — вымолвила она наконец.

— Надо видеть Синдлера Колла.

Ее лицо потемнело от гнева.

— Вот звонок, туда и звоните!

— Никто не отвечает.

— Ну а я тут при чем?

И она явно собралась захлопнуть дверь своей комнаты. Тогда Трэгг, отвернув лацкан пальто, показал ей свой значок:

— Будьте повежливее, мэм, нам очень важно его найти.

— Да, но я, представьте себе, не имею ни малейшего понятия, где он. Здесь я хозяйка и…

— Все понятно, мэм, но не надо портить отношения с полицией, она еще может пригодиться. Ваше заведение имеет хорошую репутацию, и мы считаем вас добропорядочными гражданами. Часто разные компании, занимающиеся недвижимостью, советуются с нами по поводу тех, кого они собираются нанять управляющими в многоквартирный дом. И вы даже не представляете, насколько охотнее они берут того, у кого хорошие отношения с полицией.

Выражение лица хозяйки тотчас смягчилось, и она поспешила заверить Трэгга, что заведение действительно образцовое и что все, даже сильные мира сего, хотят дружить с полицией.

Теперь женщина была сама симпатия, ее лицо выражало стремление угодить.

— Жизнь такова, что люди не всегда могут быть осмотрительны. Если смогу помочь, пожалуйста.

— Хотелось бы узнать кое-что о вашем постояльце Колле. Не о характере и привычках, а о местонахождении. Например, кто его друзья и что это за люди?

— К сожалению, не могу ничем помочь, так как Синдлер — человек спокойный, даже благовоспитанный, но неразговорчивый. Гости, правда, бывают, иногда даже по нескольку человек.

— Мужчины или женщины?

— Чаще все-таки женщины. Мы не вмешиваемся, правда, в чужие дела, если все идет тихо.

— Может быть, знаете девицу Эстер Дилмейер?

— Нет, не знаю.

— Понимаете, нам необходимо видеть Колла, как только он появится. Будьте любезны, оденьтесь и подождите прихода постояльца, а потом тут же позвоните в полицейское управление и спросите меня, лейтенанта Трэгга, или сержанта Махоуни, он скажет, как поступить.

— С удовольствием все сделаю и через минуту буду здесь.

Подобрав халат, хозяйка прошла через прихожую и скрылась за дверью, а Трэгг повернулся к юристу и улыбнулся:

— Вы не чувствуете себя странно, сотрудничая с полицией?

— Нет, странно то, что полиция общается со мной.

В ответ Трэгг громко рассмеялся, но сразу посерьезнел и спросил:

— Теперь расскажите о деле, Мейсон.

— О каком деле?

— О том, где Эстер Дилмейер должна была быть свидетельницей.

— Дело, вероятно, деликатное, поэтому без согласия клиента говорить о деталях не могу. Скажу только, что Милдред Фолкнер, хозяйка цветочных магазинов, позвонила и назначила встречу на час.

— Дня?

— Нет, ночи. Сначала мисс Фолкнер хотела встретиться на следующий день в десять тридцать утра, а потом позвонила очень взволнованная и сказала, что ей необходимо видеть меня прямо этой ночью. Я был занят, и моя секретарша сообщила, что я освобожусь к полуночи. А в час ночи она может прийти, если захочет. Мы надеялись, что она передумает. Женщина же ухватилась за это и сказала, что хочет взять с собой Эстер Дилмейер в качестве серьезной свидетельницы, без показаний которой нельзя решить дела.

— Тогда напрашивается вывод: кто-то знал о предполагавшемся посещении и отравил девушку, чтобы заставить замолчать.

Мейсон кивнул, соглашаясь.

— Не подойти ли нам с другого конца? Попытаемся выяснить у мисс Фолкнер, против кого она собирается возбуждать дело. Мы сразу этим займемся.

— К великому сожалению, мисс Фолкнер тоже не могут найти, хотя Делла Стрит, моя секретарша, пыталась ее разыскать.

— Давайте позвоним ей, — предложил Трэгг, быстро повернувшись к телефонной будке. Мейсон вошел и набрал номер конторы.

— Алло, Делла, что-нибудь новенькое есть?

— До сих пор не могу нигде найти мисс Фолкнер, хотя звонила по трем телефонам.

— Нет ответа?

— Везде молчание.

— Ну а мы вышли на мужчину по фамилии Колл, но пока не застали его дома. Если добудете адрес Эстер, звоните прямо в полицейское управление и попросите сержанта связаться по радио с офицерами полиции, чтобы послать их в квартиру Дилмейер. Если не удастся открыть дверь, пусть взломают.

И Мейсон положил трубку.

— Может быть, стоит позвонить все-таки в «Золотой Рог»? Ведь Мейгард мог и не выполнить просьбу, — сказал Мейсон.

Трэгг, войдя в будку, набрал номер ночного клуба. Рассеянно оглядывая помещение, Мейсон заметил что-то белое под полкой, на которой стоял телефон, и, нагнувшись, поднял это.

— Что вы там нашли? — спросил Трэгг.

— Женский носовой платок с меткой. На нем буква «Д». Надо отдать управляющей.

Лейтенант нетерпеливо поманил Перри и, когда тот подошел, сообщил, закрыв рукой микрофон, что, по словам девушки-гардеробщицы, Мейгард только что пришел; вероятно, побудет в течение короткого времени, поэтому решил не обременять себя звонком.

— Правильно сделали, позвонив ему, — заметил Мейсон.

— Алло, Мейгард. У телефона лейтенант Трэгг из полицейского управления. Вас же просили позвонить, почему вы не сделали этого? Странно, что дожидались моего звонка.

На другой стороне провода произошла некоторая заминка, во время которой Трэгг подмигнул адвокату. Наконец лейтенант резко прервал молчание:

— Не нужно никаких оправданий! Главное, очень срочно необходимо узнать, где живет Эстер Дилмейер.

Лейтенант, снова закрыв микрофон рукой, стал говорить, что Мейгард сейчас начнет извиняться, тянуть, чтобы избежать прямого ответа. Это многое объясняет, хотя бы то, что путь выбран правильно.

— А что, разве девушка не работает у вас? Где ее искать? Теперь послушайте, это чрезвычайно важно и срочно, у меня нет времени кружить по городу впустую. Хорошо, ничего не знаете? Даже номер телефона? Стоп, подождите. У нее есть карточка социального страхования? Ясно… Вы мне можете понадобиться. Не уходите, не оставив телефона, по которому я мог бы вас разыскать!

Наконец Трэгг положил трубку, очень удивленный разговором.

— Довольно странно, что хозяин не знает, где живет его подчиненная. Он говорит, что пригласил девушку на временную работу, поэтому никто не знает ее домашнего адреса. Мне это кажется неправдоподобным.

— Мне тоже, — заметил Мейсон.

— Заявляет, что Эстер Дилмейер работает на договорных началах и не считается служащей клуба.

В этот момент из своей комнаты вышла управляющая домом. Ее лицо, покрытое толстым слоем румян, украшала неподвижная, как бы приклеенная улыбка человека, который пытается понравиться незнакомым людям.

— Я… — начала она и вдруг замерла, повернувшись к двери.

Проследив за ее взглядом, мужчины через стекло увидели стройного молодого человека, который, пробежав по лестнице, вставлял ключ в замочную скважину двери.

— Это Колл, — сообщила хозяйка, прежде чем он отпер дверь.

Трэгг заметил быстроту движений юноши и взволнованное напряжение, которое, казалось, владело им.

— Вы что, спешите на пожар? — спросил Трэгг.

А молодой человек, вероятно, только сейчас увидев пришедших, внезапно остановился, уставившись на них.

Хозяйка, льстиво обратившись к постояльцу, собралась представить незнакомцев.

— Мистер Колл, это…

— Позвольте мне, — прервал ее Трэгг, показывая свой значок. Реакция Колла была мгновенной: резко обернувшись к стеклянной двери, как бы собираясь бежать, юноша, видимо, усилием воли заставил себя повернуть побледневшее лицо к Трэггу. А тот молчал, напряженно следя за выражением лица Колла, которое сводили судороги. Молодой человек глубоко вздохнул, и Мейсон заметил, что руки его сжаты в кулаки. Наконец он нашел в себе силы заговорить.

— Ну, в чем дело? — спросил Колл.

Но лейтенант тянул время, прежде чем ответить. Двое мужчин изучали юношу, немного костлявого, узкого в бедрах, в пальто, которое тяжело свисало с плеч. Загорелое лицо обличало привычку ходить без шляпы по улице в любую погоду. Волосы, черные и блестящие, завиваясь, опускались на плечи в строгом порядке, как будто искусный парикмахер только что прикасался к ним. Несмотря на высокий рост, молодой человек весил не больше ста тридцати фунтов.

Трэгг первым нарушил молчание и с особой резкостью, выработанной службой в полиции, спросил:

— Почему вы так торопитесь, молодой человек?

— Мне нужно лечь быстрее в постель.

— Что, накурились всякой дряни?

— Я… — Губы сжались в тонкую линию, и он умолк.

— Нам необходимы некоторые сведения, — заявил Трэгг.

— Ну, что вы хотите знать?

— Знакома ли вам Эстер Дилмейер?

— Зачем она вам понадобилась?

— Да вот, пытаясь найти ее, вышли на вас.

— Это… это все, что от меня нужно?

— Вроде больше ничего, — подтвердил Трэгг.

Вздох облегчения вырвался у юноши, и лицо его просветлело.

— Дилмейер… Эстер Дилмейер, красотка из ночного клуба, не так ли?

— О ней и идет речь.

Колл вынул из кармана записную книжку и стал лихорадочно перелистывать страницы, но, заметив, что его трясущиеся пальцы привлекают внимание полицейского, резко захлопнул книжку и положил назад в карман.

— Вспомнил, вспомнил, меблированные комнаты «Молей Армз».

— Номер комнаты?

Колл нахмурился, будто стараясь сосредоточиться.

— Триста двадцать восемь.

— Когда вы видели девушку в последний раз?

— Сразу не могу вспомнить.

— Ну, неделю назад, час назад?

— О, по всей вероятности, вчера, в «Золотом Роге», куда иногда захожу.

— Ладно, идите спать, юноша, и вы, хозяюшка, нам больше не нужны. Спасибо за помощь. А меблированные комнаты «Молей Армз» находятся на улице Джефферсона, так что ли, Колл?

— По-видимому, так и есть.

— Что ж, тогда пошли, — обратился Трэгг к Мейсону.

До меблированных комнат было рукой подать. На звонок никто не ответил. Тогда Трэгг обратился к домохозяйке, велев ей следовать за ними со связкой ключей. Они поднялись на третий этаж, проследовали через узкий коридор, покрытый тонким ковром, где из-за плохо проветриваемых помещений воздух наполнял запах мочи и сырости. Комната триста двадцать восемь находилась в самом южном углу. Из-под двери пробивался свет. Трэгг постучал. Молчание.

— Тогда отпирайте сами, хозяюшка.

Поколебавшись минуту, женщина вставила ключ в замочную скважину, и дверь, скрипнув, отворилась. Молодая блондинка лежала на полу, рядом с дверью. Она была одета в юбку из твида и жакет, тонкие шерстяные чулки и туфли на толстой подошве для гольфа. Телефон был сброшен с маленькой полки на пол. Коробка конфет с шоколадным кремом стояла открытой на столе, а бумага, в которую коробка была завернута, валялась здесь же. На крышке коробки, сдвинутой в сторону, лежала запачканная шоколадом открытка с надписью: «Пусть это доставит вам удовольствие и поднимет настроение». И ниже инициалы «М.Ф.» Каждая шоколадка находилась в маленькой бумажной розетке. В коробке не хватало нескольких конфет. Их количество можно было определить, лишь прикинув, сколько оставалось в коробке пустого места. Мейсон быстро сосчитал, восемь-десять конфет из верхнею ряда отсутствовало. Остальные оставались нетронутыми. Лейтенант наклонился над женщиной, пощупал пульс.

— Хозяюшка, пойдите вниз и позвоните сержанту Махоуни в полицейское управление. Скажите, что лейтенант Трэгг нашел девушку по фамилии Дилмейер, и конфеты, бывшие, очевидно, причиной отравления. Пусть срочно пришлет специалистов для снятия отпечатков пальцев и вызовет сюда «скорую помощь».

Мейсон опустился на колено, исследуя неподвижную фигуру на полу.

— Удастся ли привести ее в чувство? — спросил он.

Лицо Эстер было слегка отечным, и лейтенант снова взялся за пульс. Дыхание женщины было затруднено и едва слышно, но кожа теплая.

— Посмотрите, лейтенант, состояние отравленной больше напоминает действие наркотика, чем активного яда.

— Давайте, Мейсон, перевернем ее на спину. Хорошо бы достать несколько полотенец, смочить их холодной и горячей водой. Начинать надо с холода.

Мейсон, набрав холодной воды в таз, окунул туда полотенце, отжал его и перебросил Трэггу. Трэгг протер лицо и шею девушки и стал похлопывать ее холодным полотенцем по щекам. Затем он поднял ей блузку, приспустил юбку и положил полотенце на живот.

Однако сознание не возвращалось.

— Теперь — горячее? — спросил Мейсон.

— Давайте.

Мейсон пустил горячую воду, нашел чистое полотенце, намочил его под струей кипятка, отжал, как мог, и бросил Трэггу. Холодное полотенце он оставил в раковине под струей холодной воды.

Несколько минут Трэгг менял холодное и горячее полотенца. Затем, вздохнув, поднялся и сказал:

— Бесполезно, здесь должны поработать врачи. К телефону не хочу даже прикасаться. Будьте осторожны, Мейсон, не трогайте вещи, особенно конфеты и оберточную бумагу.

Мейсон, кивнув, выключил воду, затем отправился к мусорной корзине и внимательно рассмотрел ее содержимое. Потом открыл дверцу бельевого шкафа и заглянул внутрь. Там было полдюжины дорогих с виду вечерних платьев и туфель. По сравнению с ними повседневная одежда выглядела поношенной, да и выбор ее был небогат.

Наконец раздался вой сирены.

— Должно быть, медики. Теперь пусть справляются и отвечают за все сами.

— Хорошо бы, лейтенант, чтобы этим случаем занимался мой личный врач, — заметил Перри Мейсон.

— Почему?

— Ваши врачи, конечно, неплохи, но настоящее лечение можно получить только под наблюдением моего врача. Отравленную надо отправить в больницу Гастингса и поместить в отдельную палату, а заняться ею должен доктор Вильмонт с другим врачом, которого он сам предложит.

— Вильмонт, да?

— Совершенно точно.

— А кто заплатит за все?

— Я заплачу.

— По какой причине?

— Как заинтересованное лицо.

Лейтенант указал Мейсону на буквы на открытке.

— Обратите внимание на инициалы «М.Ф.»

— И что же?

— Да ничего, просто это Милдред Фолкнер.

— Какая чепуха! Никто не пошлет другому коробку отравленных конфет со своими инициалами, зная, что полиция это непременно обнаружит.

— А люди не всегда логичны, иногда их поступки безответственны, особенно если в преступлении замешана женщина.

— Что же, я хочу уморить пострадавшую в особой больнице, защищая отравительницу, которая к тому же пока еще и не моя клиентка и которую я ни разу не видел, но должен встретиться ровно через пятнадцать минут? Так, что ли? — И адвокат взглянул на часы.

— Мейсон, зачем же все так извращать, это звучит глупо. Разве вы хотите поместить Эстер в больницу Гастингса, чтобы разделаться с ней? В самом деле, хорошо бы ей попасть к доктору Вильмонту, он очень опытный врач. Попробуйте подключить его к этому делу.

— Постараюсь, конечно, если смогу. У хозяйки, наверное, есть телефон, — сказал Мейсон.

Он быстро направился к лестнице, встретив по дороге санитаров с носилками.

— В самом конце коридора, ребята. Подождите у двери комнаты. Я скажу вам, куда ее нести, — попросил Мейсон.

Глава 4

Когда Перри Мейсон открыл дверь кабинета, Делла Стрит сидела у стола, около телефона.

— Привет, — бросил Мейсон. — Я опоздал минут на десять. Есть ли что-нибудь новенькое?

— Нет.

— Так я и думал, что это «утка». Меня всегда настораживают ночные расследования в кабинете.

— Как Эстер Дилмейер?

— Отвезли в больницу Гастингса и передали доктору Вильмонту. Он был предупрежден, и ею сразу начали заниматься. Похоже на отравление наркотиками, хотя еще слишком рано делать выводы. Иногда с помощью наркотика, вызывающего сон, надеются скрыть действие другого яда. Однако успели вовремя, и девушка вне опасности.

— Может быть, сообщить Мейгарду? Он очень подавлен случившимся.

— Разве он звонил?

— Да, и обещал дать любую известную ему информацию, предложил свои услуги и помощь.

Мейсон засмеялся:

— А что вы ему сказали?

— Поблагодарила и сказала, что все будет хорошо.

Мейсон нетерпеливо посмотрел на часы.

— Ну, думаю, что ждать больше нет смысла. Минутку, кажется, кто-то пришел.

За дверью послышалось быстрое цоканье каблучков по коридору, затем дверь отворилась.

Извиняясь за опоздание, вошла Милдред Фолкнер.

— Большое спасибо, мистер Мейсон, что вы так долго ждали меня. К великому сожалению, раньше прийти никак не могла.

Адвокат внимательно посмотрел на вошедшую.

— Знакомьтесь. Мисс Фолкнер, моя секретарша, мисс Стрит. Садитесь, пожалуйста. Вы совсем запыхались и взволнованы, не хотите ли сигарету?

— Нет, спасибо. Я должна действовать без промедления.

— Что случилось?

— История довольно долгая, не знаю даже, как начать.

— Начинайте с самого существенного и продолжайте в том же духе.

Женщина улыбнулась:

— Начну вот с чего. Моя сестра Шарлотта и я создали корпорацию «Фолкнер Флауэр Шопс». Это было еще до того, как Шарлотта вышла замуж. Каждая из нас имела сертификат на половину общего пакета акций, кроме небольшой доли, всего в пять процентов акций, переданных одной служащей, чтобы ее можно было оформить третьим членом совета директоров… Теперь о Гарри Пивисе. Это сильный конкурент, так как он контролирует основную массу розничной торговли цветами. В некоторых вещах он довольно наивен, но как бизнесмен проницателен, настойчив и даже бестактен.

Мейсон, слушая внимательно рассказ женщины, очень удивился непоследовательности.

— Откуда вдруг выплыл Гарри Пивис?

— Дело в том, что этот человек — делец, и он намеревается приобрести пять процентов акций, которые принадлежат нашей служащей.

Адвокат нахмурился, не понимая до конца.

— Почему мистер Пивис хочет сунуть нос в чужое дело?

— Меня это тоже удивило… Когда чужой человек приносит сертификат и требует зарегистрировать передачу ему пяти процентов, при этом заявляя, что будет просто молчаливым партнером в деле… Это настораживает. По-моему, у него совсем другое на уме.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Моя сестра вышла замуж года полтора тому назад.

— Кто ее муж?

— Роберт К. Лоули.

— Чем этот человек занимается?

Ответный жест Милдред был выразительнее слов.

— Да просто управляет капиталом моей сестры.

— Разве такого занятия достаточно?

— Для него более чем достаточно.

Мейсон понимающе улыбнулся.

— Полагаю, что под его руководством дела пошли хуже?

— Конечно.

— Как же реагирует ваша сестра?

— К несчастью, у Шарлотты почти год назад развилась тяжелая болезнь сердца. Она не обращалась к врачам, хотя следовало бы. Наоборот, проявляла сумасшедшую активность, и болезнь зашла слишком далеко. Доктор сказал, что на выздоровление теперь потребуется много времени, и притом всякое волнение очень опасно.

— Знает ли ваша сестра о настоящем состоянии ее финансов? — спросил Мейсон.

Милдред воскликнула с чувством:

— От души надеюсь, что да!

— А вы-то никогда не спрашивали сестру?

— На эту тему мы обычно не говорим, потому что Шарлотта считает мое мнение о ее муже предвзятым.

— Она его любит?

— До сумасшествия. Он довольно привлекателен внешне и умело подогревает чувства. Немного лести и те небольшие знаки внимания, которых женщины жаждут, — вот все, что ей необходимо. Знаете, как ведут себя мужчины, когда жена владеет капиталом? Позорно то, что большинство из них в подобном положении оказываются не на высоте, и только некоторые в состоянии принести пользу делу.

— Из сказанного я делаю заключение, что вы не одобряете этот брак.

— Конечно. Я всегда считала, что Боб слишком слабоволен, искатель приключений и хвастун.

— Очевидно, он знает о вашем мнении?

— Знает. Пытались быть взаимно сдержанными, хотели показать, будто все хорошо. Как-то, еще до сердечного приступа Шарли, мы все вместе отправились на небольшую воскресную прогулку. Боб был со мной так предупредителен, так мил. Шарлотта принимала все за чистую монету. «Ты разве не видишь, Милли, как он необыкновенно великодушен?»

— А как вы себя вели?

— Старалась быть такой же предупредительной, но в душе все горело. На мой взгляд, трудно понять человека, готового открыто сделать подлость, но медоточивый льстец еще менее понятен.

Адвокат наконец прервал затянувшееся повествование женщины.

— Все это предыстория. А что же было дальше?

— Боб полностью завладел деньгами Шарлотты. Когда сестра слегла после сердечного приступа, любимый муженек управлял уже всеми денежными делами. Если Шарли все-таки иногда интересовалась делами, всегда был готов ответ, что ей нельзя сейчас себя утомлять и что все превосходно.

— А вы не верите своему зятю?

— Конечно, потому что знаю: все это сплошная ложь.

— Как вы догадались? — спросил Мейсон.

— А вот как было дело. Неделю назад Боб попал в автомобильную аварию. Никто бы ни о чем не узнал, если бы не то, как он сам объяснил случившееся. Зная Боба, вы бы поняли, о чем речь. Когда этот человек собирается солгать, то проигрывает каждую деталь очень тщательно, чтобы концы сходились с концами, а это слишком хорошо для правды.

— Итак, Лоули солгал насчет автомобильной аварии, что дальше?

Милдред слегка вспыхнула и продолжала рассказ:

— Когда появился Пивис и попросил зарегистрировать передачу ему пяти процентов акций в книгах нашей корпорации, я серьезно задумалась и поняла, что если кто-нибудь, имея сначала только пять процентов акций, сможет завладеть долей Шарлотты, то он будет контролировать все дела объединения. Конечно, с нашей стороны было очень глупо ни о чем подобном не подумать заранее, ведь дело было совсем семейным. О тех пяти процентах акций просто забыли, потому что дела шли хорошо. Никогда не устраивались собрания директоров, в течение трех лет владельцы акций вместе не собрались ни разу. Ну какое значение имеют пять процентов акций для всего дела?

— Вы хотите сказать, что муж вашей сестры контролирует ее акции?

— Все это так, но только гораздо хуже. Боб, очевидно, сильно проигрался, а Шарлотта безгранично доверяет мужу. Она передала ему все свои права и закрепила это письменно во время болезни. Доктор предупредил, что сестру нельзя волновать деловыми разговорами. По всей видимости, Боб настроил врача таким манером.

Мейсон понимающе кивнул.

— А где же акции сейчас?

— Они, наверное, в руках человека по фамилии Линк, одного из владельцев «Золотого Рога». Девушка, которая была в машине зятя, когда произошла авария, — приманка, действующая как ловушка. И вот эта самая девушка должна была быть здесь, я и опоздала, дожидаясь ее.

— А знаете, почему она не пришла? — спросил адвокат.

— Разве что-нибудь случилось?

— Да, кто-то прислал ей коробку отравленных конфет. Сама девушка звонила сюда в одиннадцать тридцать и едва могла говорить. Во время разговора, вероятно, она потеряла сознание.

— Прислали отравленные конфеты?! — воскликнула Милдред с испугом.

Адвокат кивнул.

— Но кто же это мог сделать?

— В коробке была открытка, где значилось что-то вроде «Пусть это доставит вам удовольствие и поднимет настроение» и подпись в виде инициалов. Вам это о чем-нибудь говорит?

Милдред посмотрела на адвоката округлившимися глазами:

— Но, мистер Мейсон, ведь это я послала девушке такую открытку!

— С конфетами? — поинтересовался адвокат.

— Святой Боже, нет! Понимаете, я сама стала вдруг детективом, а автомобильная авария явилась ключом к разгадке. После посещения Пивиса, поняв, что грядет беда, если Боб что-нибудь сделает с сертификатом, я решила действовать, догадавшись, что акции могли попасть в руки Линку и что Пивис как-то приложил к этому руку.

— Теперь многое стало понятно, но все-таки расскажите подробнее об открытке, пожалуйста.

— Хорошо. Как только Боб рассказал об аварии с излишними подробностями, я тотчас же догадалась, что дело неладно, нужно многое проверить. Мне показалось, что в инциденте было что-то, о чем рассказчик умалчивал, поэтому я и занялась расследованием сама. Все оказалось довольно легко, потому что действительно пострадавший человек заявил о случившемся в управление транспортом. Дальше выяснилось следующее: Боб выехал из ночного клуба «Золотой Рог», посадил в машину мужчину по имени Синдлер Колл — считаю его игроком — и женщину, Эстер Дилмейер. Конечно, я не думаю, что Боб преднамеренно отдал акции, чтоб получить деньги для игры, но ему, может быть, разрешили играть в кредит, а здесь Бобу очень не повезло.

— Все так, но давайте ближе к делу, разговор ведь идет об открытке.

Милдред рассмеялась:

— А мне казалось, что надо прежде объяснить случившееся. Короче, отправляюсь в «Золотой Рог» и там знакомлюсь с Эстер Дилмейер. В эту ночь как раз девушка чувствовала себя очень неважно. Из разговора стало понятно, что Эстер очень любила Синдлера Колла, они были близки, а он…

— Когда же, наконец, об открытке? — нетерпеливо прервал Мейсон.

— Дело в том, что я послала Эстер несколько букетиков орхидей для украшения платьев.

— Когда?

— Настроение девушки было подавленным, и, уходя, я обещала прислать ей цветы, так как занимаюсь цветочным бизнесом.

— Эстер сама рассказала вам о сертификате? — спросил адвокат.

— Не о сертификате, а о том, что происходит.

— Как вы думаете, Пивис сдастся, если припугнуть судом?

— Не думаю, уж если что-либо попало в руки этому человеку, не выпустит до гробовой доски. Акции можно получить, только если судиться не менее пяти лет, мистер Мейсон. А как же моя открытка оказалась в конфетах? Ведь она была послана с букетиками цветов.

— Кто-то вынул открытку из коробки с орхидеями и положил в конфеты. Как были посланы цветы?

— Через управляющего «Вестерн Юнион».

— Были ли букеты упакованы?

— Все находилось в коробке.

— А упаковка соответствовала по размеру подарочной коробке конфет?

— Думаю, так и было.

— Куда же вы послали подарок?

— Прямо в «Золотой Рог».

— Адресовав на имя мисс Дилмейер? — Да.

— Как?

— Что вы имеете в виду?

— Адрес был написан карандашом, ручкой, отпечатан на машинке или написан снаружи, прямо на обертке?

— Прямо на обертке.

— Значит, кто-то взял коробку из «Золотого Рога», пообещав передать Эстер Дилмейер, потом вынул цветы и положил отравленные конфеты.

— Наверное, вы правы.

— Такое мог сделать только человек, являющийся ответственным лицом в клубе.

Мисс Фолкнер внимательно рассматривала кончики пальцев в перчатках.

— Я даже сказала посыльному, что не обязательно вручать коробку адресату, но что он должен быть уверен, что коробку ей передадут. Не могу даже сообразить…

— Например, он мог передать ее швейцару….

— Все может быть.

— Во сколько оценивается ваш пакет акций? — спросил адвокат.

— Для меня его цена гораздо выше его реальной стоимости. Понимаете, о чем я говорю? У нас три магазина, и все они приносят доход. Я сама себе хозяйка, сама определяю пути, по которым развивается наш бизнес. Я хорошо зарабатываю, а дело постоянно расширяется. Поэтому для меня эти акции гораздо дороже действительной цены. Каждая тысяча долларов, которую я получаю, эквивалентна примерно двадцати пяти тысячам долларов капитальных вложений. Но, разумеется, продать пакет на таких условиях не удалось бы.

— Мне, возможно, придется выплатить некоторую сумму, занимаясь вашим делом, — сказал Мейсон. — Какими деньгами я могу располагать?

— Если понадобится, — сразу ответила Милдред, — можете заплатить до десяти тысяч долларов.

— Но не больше?..

— Н-н-нет. По крайней мере, предварительно не согласовав со мной.

— Надеюсь, мы не заплатим ни цента. Если же возникнет вопрос о деньгах, постараюсь добиться, чтобы сумма была не слишком велика, — заверил Мейсон. — А теперь, Делла, позвоните-ка в «Золотой Рог». Постарайтесь выяснить у Мейгарда, где находится убежище Линка.

При этих словах Милдред открыла сумочку, вынула сложенную узкую полоску бумаги и, поколебавшись, положила назад, чувствуя на себе взгляд адвоката.

— Есть адрес тайного убежища Линка. Это в Сиреневом каньоне.

— А как вам удалось его достать?

— Очень просто, через Эстер Дилмейер, только не упоминайте об этом.

— И не собираюсь, — заявил Мейсон, надевая пальто и шляпу и улыбаясь, чтобы приободрить клиентку.

— Принимайте события без особых волнений, мисс. Все будет в порядке. Всегда можно найти с полдюжины слабых мест у двух мужчин, связанных с игорным заведением. Один из них мистер Мейгард, другой Линк. Мы вместе с лейтенантом Трэггом были в «Золотом Роге». Привратник попытался влезть не в свое дело, но Трэгг быстро поставил его на место. А Мейгард, придя в клуб и узнав о полиции, хотел все скрыть, как-то сгладить и согласовать.

Милдред, наконец, поднялась, собираясь уходить.

— Теперь я чувствую себя гораздо спокойнее, чем когда-либо за последнее время. Все события очень сильно выбили меня из колеи.

— Постараемся сделать все, что сможем, — пообещал Мейсон.

— Вы… вы такой необыкновенно чуткий человек, — вырвалось у женщины. — Не сомневаюсь, что теперь все постепенно образуется. Вы сейчас хотите зайти в «Золотой Рог»?

— Нет, наоборот, собираюсь в Сиреневый каньон.

— Ну, как бы дело ни повернулось, звоните, пожалуйста, в любое время дня и ночи, буду ждать, — попросила Милдред.

— Будьте спокойны, обязательно сообщу о событиях. Закройте контору, Делла, и погасите свет.

Глава 5

Дорога на Сиреневый каньон напоминала извивающуюся змею, и Мейсон ехал медленно, рассматривая номера домов, которые были скрыты пышной зеленью дубов. Вдруг юрист увидел красноватый свет от машины, припаркованной у обочины, рядом были еще две. Сверху от дороги, справа, находился маленький, ярко освещенный домик. На пороге собралась группа куривших мужчин.

Входная дверь была раскрыта. Туда входили и выходили, не снимая шляп, мужчины. Это напоминало голливудскую вечеринку, но не было веселого оживления, не доносилось ни звуков музыки, ни смеха.

Мейсон подъехал так, чтобы свет фар его автомобиля упал на номерные знаки стоявших впереди машин. Он увидел знак полицейской машины — букву «Е», вписанную в ромб.

Мейсон проехал мимо. Метрах в трехстах оказалась небольшая асфальтированная площадка, где ему едва удалось развернуться. Двигаясь обратно, Мейсон подъехал к обочине, заглушил мотор и поднялся к дому по крутой лестнице. Один из куривших на крыльце мужчин узнал его, взял под руку и потянул в сторону.

— Не могу поверить, мистер Мейсон, какими судьбами? Что вы можете нам рассказать?

— В чем дело? — спросил юрист.

— Вы разве не по поводу убийства? Как вы узнали? Вас пригласили, если да, то к кому?

— По-моему, скорее это вы нужны мне, — ответил Мейсон.

— Зачем?

— По поводу убийства, разве не догадываетесь?

— Нет. Разве вы не знали об убийстве?

— Мне было необходимо видеть лейтенанта Трэгга. Сказали, что он здесь и что убит мужчина.

— Да, убит, стреляли в спину из револьвера, калибр тридцать два.

— А кто это сделал?

— Пока неизвестно.

— Фамилия покойного?

— Харви Линк.

— Линк? Фамилия ни о чем мне не говорит, — сказал Мейсон.

— Большой босс, один из хозяев «Золотого Рога», где есть особый верхний этаж.

— Там отдельные кабинеты? — поинтересовался адвокат.

— Что-то вроде игорного дома — рулетка, покер.

— А что за домик здесь? Любовное гнездышко?

— Никто толком не знает.

— Если этот был совладельцем, так кто же другой?

— Клинт Мейгард.

— Сообщили ему?

— Да, и каждая газета в городе прислала корреспондента, чтобы получить подтверждение.

— Почему такое волнение?

— Вся история очень занимательна, тут замешана женщина. На месте преступления остались женская сумочка и еще какие-то предметы туалета. Пудра рассыпана на туалетном столике, кончик сигареты выпачкан губной помадой. Не знаю, сможем ли выяснить что-либо об этом убийстве. Похоже, здесь была молоденькая девушка, возможно, боролась, защищая честь, и, наконец, схватила пистолет. Линк бросился к ней, видимо, была борьба. Не помня себя, девица нажала на спусковой крючок, услышала выстрел, и Линк упал. Тогда, ошеломленная, она бросила пистолет и в панике убежала… В общих чертах все выглядит так. Теперь нам, видно, пора уходить, — заключил рассказчик.

— Ну, если уж Трэгг так занят, не буду беспокоить, найду его в другое время.

— Что-нибудь существенное? Зачем вам понадобился Трэгг?

— Во всяком случае ничего интересного для печати.

— Собираетесь участвовать в этом деле?

— Не знаю даже, есть ли дело. Я никогда не видел Линка, не предполагал, что он убит.

Адвокат повернулся, распрощавшись, и вдруг на пороге увидел лейтенанта.

— Ну где же эти проклятые вещи, надо ведь определить отпечатки пальцев. А где фотография? Нужна фотография…

Лейтенант не договорил, увидев Мейсона, спускавшегося по лестнице к дороге.

— Эй, вы! — закричал он.

Мейсон обернулся.

— Какого дьявола вы тут делаете?

— Пойдемте к машине, — предложил адвокат.

— Нет уж, я слишком занят, говорите прямо здесь.

Но Перри указал пальцем на огоньки сигарет, обнаруживавшие небольшую группу репортеров.

— Наверное, на этот раз вы правы, — согласился лейтенант, и они пошли по лестнице к месту, где была припаркована машина.

— Хотели повидать Линка? — спросил Трэгг.

Мейсон с досадой пожал плечами:

— Сказать по правде, хотел скрыться, но вы меня нашли.

— А что намеревались сделать тайно?

— Да думал побольше узнать об Эстер Дилмейер, кто друзья, с кем встречалась, что-либо о родственниках и шантажировали ли ее.

— Наверное, полагали, что Линк расскажет?

— Считал, что он поможет.

— Почему?

— Сам не знаю, — ответил адвокат уклончиво.

— А почему бы не поговорить с Мейгардом? В его руках была готовая информация.

— Да надо было пообщаться с ними обоими.

Трэгг внимательно посмотрел на Мейсона.

— Холкоум, — сказал он, — всегда считал, что вы, Мейсон, ведете грязную игру. Но я думал, что это не так. Это был честный поединок, но вы действовали быстрее, и Холкоум за вами не успевал. Иногда ваши выпады были так неожиданны…

— И что же?..

— А то, что теперь я лучше понимаю Холкоума. Вы очень неохотно расстаетесь с информацией, не правда ли?

— Я не имею права вести себя иначе.

— Но почему?

— Потому что прежде всего я защищаю интересы клиента.

— Вот как раз сейчас и надо поговорить об одной из ваших клиенток. Что вы знаете о ней? И что женщина рассказывала, когда приходила?

— Приходила куда? — уточнил Мейсон.

— В ваш офис. Разве вы не встречались с ней в час ночи?

— Ах, это дело маловажное и совсем не секретное. Только как адвокат я не могу рассказывать о делах клиентки.

— Свидание продолжалось целый час, — напомнил Трэгг.

— Именно так.

— Такая встреча должна была занять минут двадцать-двадцать пять, не больше, а вы потратили час. А как вы смогли узнать этот адрес, Мейсон? И кто вам сообщил о смерти Линка?

— Да один корреспондент все рассказал, — ответил Мейсон.

— А мне сообщили в полицейском управлении и велели вывезти отсюда тело, — сказал Трэгг.

— Не знаете, как убитый был обнаружен?

— Нет. Кто-то позвонил в полицейское управление, сказав, что срочно нужно приехать сюда.

— Мужчина или женщина?

— Женщина.

— И машина была послана?

— Да, звонившая придумала, что говорит из квартиры, сказав, что видела, как мимо дома только что проехала патрульная машина.

— Почему вы считаете, что она это придумала? Это могла быть очередная подружка Линка. Ведь патрульная машина здесь действительно была.

— Но Линк был уже мертв к тому времени, когда позвонили, — сухо заявил Трэгг.

— Откуда такая уверенность?

— Да это слова врача, не мои. Свертывание крови, обстоятельства смерти, другие факторы. Было установлено время смерти, как раз около полуночи. Нам повезло, что удалось попасть сюда так быстро. Завтра нам предложили бы на выбор время между десятью и часом ночи. Теперь же они могут установить, когда наступила смерть, с точностью до нескольких минут. Уверенно можно считать, что это произошло в полночь.

— Нет ли чего новенького в деле Дилмейер? — спросил Мейсон.

— Ничего нового. Работу, кажется, придется прервать до того времени, пока девушка поправится. А вы уверены, что и не подозревали об ухудшении самочувствия Линка?

— Вы считаете, что я приехал полюбоваться на труп? — спросил Мейсон. — Право же, я их видел вполне достаточно.

Трэгг пристально посмотрел в лицо адвоката, потом сказал:

— Вы встречаетесь с клиентом и сразу несетесь сюда. Нетрудно сообразить, что если Эстер Дилмейер — один из ваших свидетелей, то Линк мог быть другим, и обоих убрали. Похоже, кому-то очень не хочется, чтобы вы выиграли это дело, Мейсон.

— Если найдете связь между этими двумя фактами, дайте знать, — попросил Мейсон, садясь в автомобиль.

— Надеюсь, и вы дадите знать, если вам удастся выяснить что-нибудь новое.

— Что ж, попробую. До встречи.

— Встречи будут, — мрачно подтвердил Трэгг.

Мейсон завел машину и постарался отъехать как можно скорее. Оказавшись в полумиле от виллы, он выжал педаль акселератора до отказа.

По пути он заехал в ночной ресторанчик на бульваре и позвонил оттуда в больницу Гастингса, попросив доктора Вильмонта. Пришлось ждать около минуты, пока в трубке раздался голос врача.

— Говорит Мейсон. Доктор, как дела у Эстер Дилмейер!

— Понемногу поправляется.

— Конфеты действительно были отравлены?

— В каждой конфете находился яд.

— Какой?

— Судя по состоянию пациентки, по анализам, которые удалось сделать, по всем симптомам, это один из производных барбамила, по всей вероятности, веронал. Наркотик имеет слегка едкий вкус, который теряется в горьком шоколаде. Это снотворное, но существует большая разница между лечебной и смертельной дозой. Медицинская доза способствует сну. А смерть наступает после дозы в шесть-десять гран. Пока нет возможности детально исследовать конфеты, но, судя по вкусу и другим факторам, в каждой было от пяти до семи гран. Ела женщина с перерывом, что способствовало действию. наркотика и едва не привело к фатальному концу. Лицо ее было отечным, дыхание затрудненным, не было рефлексов. Зрачки несколько расширены. Температура немного выше нормы. Лично я думаю, что это веронал и что она приняла не менее пятидесяти гран. Но я почти наверняка отвечаю за выздоровление.

— Пожалуйста, сделайте все возможное. Проследите, чтобы мисс получала все необходимое. Возьмите специальную сиделку. Следите за диетой. Смотрите, чтобы никто «по ошибке» не перепутал лекарства.

— Мы все этим обеспокоены, — сказал Вильмонт сухо.

— Когда больная придет в сознание?

— Для всего нужно время. Мы очистили желудок, сделали пункцию, удалили лишнюю жидкость. Все это поможет, но дозу снотворного она приняла достаточно большую, поэтому спать будет довольно долго. Спешить здесь нельзя.

— Сообщите, когда проснется, и будьте осторожны, чтобы не случилось никаких неожиданностей.

— А разве что-то должно случиться? — спросил Вильмонт.

— Не знаю. Мисс собиралась сообщить мне что-то в качестве свидетельницы. Не представляю, что именно. Но кто-то постарался, чтобы я этого не узнал.

— Дайте еще сутки, и девушка сможет рассказать все, что знает, — пообещал доктор.

— Тот, кто послал начиненные снотворным конфеты, может быть, не хотел убивать, а стремился задержать рассказ свидетельницы как раз на сутки, с тем чтобы я уже ничего не смог сделать, — задумчиво сказал Мейсон.

— Теперь уж, Перри, с ней ничего не случится, посетителей не пускают без моего разрешения. Около больной три сиделки, работающие попеременно.

— Отлично, доктор, полагаюсь на вас полностью.

Адвокат положил трубку и отправился на квартиру к Милдред Фолкнер. Он оказался снова на крутом склоне, откуда просматривался весь город. Дом находился на откосе: фасад в один этаж, а остальная часть — в три. Мейсон осторожно нажал на кнопку звонка, и хозяйка почти тотчас открыла дверь.

— Ну что, узнали что-нибудь? — спросила женщина.

— Эстер чувствует себя гораздо лучше. Наркотиком оказался веронал, — пояснил адвокат. А потом спросил без всякой, казалось бы, связи с предыдущим: — Давно вы забрались на такую верхотуру?

Милдред, провожая его в комнаты, нервно рассмеялась:

— Совсем недавно, всего около шести месяцев, после того как Шарлотта заболела. Хотелось быть около нее.

— А где живет сестра?

— С другой стороны холма, на Червис-роуд, в пяти минутах отсюда.

— В пяти минутах пешком или на машине?

— Можно и на машине. Скажите, как Эстер отравилась, может быть, приняла слишком большую дозу лекарства?

— Нет, ее отравили, конфеты были с ядом. Полный анализ еще не сделан.

Милдред подошла к калориферу, и Мейсон, плюхнувшись в кресло, наблюдал, как она грелась, а теплый воздух раздувал ее юбку.

— Что-то знобит, — пожаловалась женщина.

— В чем дело? Может быть, простудились?

— Наверное, так и есть, где-то просквозило. Продолжайте, пожалуйста, расскажите обо всем. По всей вероятности, новости плохие?

— Боюсь, что так. Линк не из тех, кого легко запугать. Почему, мисс, вы думаете, что новости плохие?

— Если бы все было хорошо, вы сразу бы рассказали, как только пришли. А как насчет выпить? Хотите немного?

— Пожалуй, одну рюмочку можно.

Милдред открыла маленький буфетный бар, вынула шотландское виски, кубики льда и содовую.

— Очень удобное приспособление, — заметил Перри.

— Такой маленький электрический холодильничек сам вырабатывает лед и держит воду холодной. Ну, что сказал Линк? Он ведь еще не передал акции Пивису, не так ли?

— Ничего не знаю.

— А разве Линк не говорил об этом?

— Этот человек, к сожалению, уже не может говорить.

— Не в состоянии говорить? До такой степени пьян?

Адвокат видел, что, когда женщина наливала виски, руки ее так дрожали, что бутылка постукивала по краю стакана. Мейсон заговорил только тогда, когда Милдред налила виски и смешала с водой.

— Линк был убит около полуночи.

В течение нескольких секунд эти слова, казалось, не доходили до сознания женщины, и она продолжала лить воду из сифона в стакан. Потом резко, почти конвульсивно отдернула руку, и струя жидкости полилась мимо.

— Вы сказали «убит» или я ослышалась? Умер?

— Убит.

— В полночь?

— Да.

— Кто же, кто мог сделать такое?

— Пока не знаю, известно только, что Линк был застрелен выстрелом в спину из пистолета тридцать второго калибра.

Милдред поставила бутылку и подала ему стакан.

— Это может коснуться меня?

— Рикошетом, может быть, — сказал Перри.

— Все случилось в полночь?

— Совершенно верно.

— Ну тогда у меня алиби. — И женщина нервно рассмеялась.

— Какое? — поинтересовался адвокат.

— Вы серьезно?

— А вы разве нет?

— Конечно, нет.

— Так давайте будем серьезными. Где вы были в это время?

— Где? — воскликнула Милдред. — Да ведь это совершенный абсурд — избавиться от Линка, прежде чем я… мы получили от него сертификат моей сестры.

Хозяйка на минуту застыла перед маленьким баром, потом вынула оттуда бутылку коньяка.

— Виски хорошо как тонизирующий напиток, но что-то знобит, и нужна встряска. Хотите, выпьем вместе?

— Нет, и вам ни к чему коньяк.

Уже собираясь налить, женщина вдруг остановилась и пристально уставилась на гостя.

— Почему?

— Потому что, выпив виски, а потом коньяк, вы не сможете трезво оценивать ситуацию. Вы решите, что вам удалось выйти с честью из передряги, но это у вас не получится…

— Что вы этим хотите сказать?

— Где меховое пальто, в котором вы приходили в контору?

— Там, в шкафу.

— В холле?

— Да.

Мейсон поставил бокал и пошел, куда указала хозяйка. Он открыл шкаф, снял с вешалки шубу из серебристой лисы, в которой приходила Милдред, но неожиданно женщина подбежала к нему.

— Нет, нет! Повесьте обратно, не смейте!

Но адвокат засунул руку в карман шубки и достал револьвер тридцать второго калибра.

— Так я и думал, было что-то тяжелое в кармане шубы, когда вы заходили ко мне.

Это, казалось, лишило женщину сил, она стояла неподвижно и молчала. Мейсон открыл затвор и увидел, что одна гильза была стреляной. Понюхав барабан, он закрыл затвор, повесил шубу в шкаф, но оружие положил рядом с креслом, в которое сел, и снова взял стакан с виски. Милдред встала около батареи отопления, не спуская глаз с гостя.

— Можно мне выпить немного?

— Конечно, вы почувствуете себя гораздо лучше, только не перебарщивайте, пожалуйста, — сказал Мейсон.

Милдред залпом осушила стакан, глядя на него испуганными, широко раскрытыми глазами.

— Довольно холодно для такого времени года, шуба, наверное, хорошо помогает сохранить тепло.

— Что-то ужасно холодно, по-видимому, просто нервный озноб, — проговорила женщина, стуча зубами.

— Постепенно согреетесь, виски вам поможет. Но все-таки скажите, сколько времени уже у вас револьвер? — спросил адвокат как бы между прочим.

— Года два.

— А разрешение есть?

— Да.

— Револьвер был куплен здесь, в городе?

— Да.

— Знаете ли вы, что эксперты-баллистики могут определить по пулям?

— Нет. Что?

— Каждая пуля, выпущенная из определенного оружия, образует определенный, ей одной свойственный след, по которому легко можно найти пистолет, из которого сделан выстрел.

— Пытаетесь рассказать обо всем в качестве моего адвоката, чтобы предупредить?

— Я не ваш адвокат.

— Не мой? Почему?

Мейсон отрицательно покачал головой, как бы отказываясь участвовать в таком деле.

— Почему же нет?

— Во-первых, я недостаточно знаю, а во-вторых, не продаюсь. Мой мозг не мотор машины, который каждый может купить, имея Деньги. Нельзя купить знания юриста, чтобы совершать преступления.

— Мистер Мейсон, неужели вы серьезно? Уж не думаете ли вы, что я убила Линка?

— Ничего не знаю и не собираюсь защищать вас, пока не узнаю фактов.

— Вы имеете в виду…

Мейсон нетерпеливо взглянул на часы:

— Думаю, полиция будет здесь через несколько минут, и если бы все-таки мне пришлось защищать вас, то необходимо, чтобы я узнал обо всем случившемся до ее прихода. Если есть какие-то белые пятна в деле, репетиция не помешает, рассказывайте.

— Не нужно защищать меня.

— Разве вы не хотите?

— Нет. Необходимо защитить только Шарлотту, мою сестру.

— Для чего нужна моя помощь?

— Послушайте, мистер Мейсон, если вы будете защищать ее, то я, конечно, расскажу всю историю. Надеюсь, никто ничего не узнает, не так ли?

— Дальше меня никуда не пойдет.

— Это не противозаконно — рассказать все адвокату?

— Законность… Черт возьми, не говорите о ней, не уклоняйтесь от главного. Если уж я берусь за дело, то должен знать, что к чему.

— Тогда хорошо. История простая. Отправившись ночью к Шарли и Бобу, я поговорила с зятем наедине, объяснив, что мне необходимо получить сертификат утром. Боб так подробно рассказывал и объяснял, почему не может его отдать, что я заподозрила неладное и не ошиблась. А Шарлотта, должно быть, слышала наш разговор, так как стояла наверху на лестнице.

— Продолжайте, пожалуйста, и все по порядку.

— Теперь, по всей вероятности, вы догадываетесь, что должно было случиться. Боб, конечно, заложил сертификат. Ему надо было его вернуть хотя бы на время, чтобы показать мне. И зять должен был наверняка отправиться разыскивать Линка. Продумав и взвесив все события, я решила еще раз переговорить с Бобом. А уж после рассказа Эстер Дилмейер намеревалась тут же пойти в ваш офис и изложить ситуацию.

— Неважно, что вы подумали, а вот что сделали?

— Просто пошла на встречу с Бобом.

— Каков же был результат?

— Никакого. Дома никого не было.

— А где могла быть Шарлотта?

— Не знаю.

— Так что, оба уехали?

— Нет, нет, разве не понятно?! Сестра ведь была прикована к постели несколько месяцев, лежала гораздо больше, чем двигалась. Только очень важная причина могла побудить ее выйти из дому.

— Может, Лоули взял жену с собой?

— Нет, у Шарли своя машина.

— Считаете, что она в состоянии вести машину?

— Совершенно уверена, она никому никогда ее не доверяла.

— Следовательно, Боб куда-то уехал. Думаете, разыскивать Линка? А куда делась ваша сестра?

— Должно быть, поехала за ним.

— Что же, Боб убил Линка?

— Нет, Шарли. Не представляю, правда, как это случилось.

— Ну ладно. А как револьвер попал к вам?

— Поехав к сестре во второй раз и опять не застав никого дома, я огляделась кругом и увидела револьвер на туалетном столике Шарли.

— А мне казалось, оружие принадлежало вам.

— Так и есть, но месяц назад я решила отдать его сестре. Женщина оставалась в доме совсем одна, нужна же какая-нибудь защита.

— По всему видно, Лоули часто уезжал?

— Да, нельзя было ожидать, чтобы молодой мужчина отказался от всего и стал домоседом только ради больной жены. От него никто и не ждал такой жертвы. Знаете, как бывает… Думаю, он…

— Начал играть? — спросил Мейсон.

— Да.

— А когда вы заходили к сестре вечером, револьвер лежал на прежнем месте?

— Нет. Кроме того, исчезло несколько вещей Шарли. Сначала, правда, я не заметила, но потом поняла, что пропали лекарства и кое-что из одежды.

— Что же все-таки могло произойти? — поинтересовался адвокат.

Речь Милдред полилась истерически неудержимо:

— Наверное, сестра поехала вслед за Бобом к дому Линка. А вдруг это зять взял мой пистолет, убил Линка, и Шарли, по всей вероятности, знает, даже была свидетельницей?! Святой Боже, где же она! Просто прихожу в ужас, думая о больной сестре. Плохо уже то, что она, еще совсем больная, встала с постели и повела машину. А узнать об убийце-муже — даже страшно представить!

— Что же потом, Шарлотта вернулась домой?

— Наверное.

— Приблизительно в какое время?

— Не знаю. Я ушла из их дома без четверти час. А пришла туда без двадцати час и потеряла зря добрых пять минут, оглядывая квартиру и пытаясь разобраться, что случилось. Придя к вам, я услышала об отравлении Эстер и о том, что вы собираетесь посетить Линка.

— Когда у вас появилась мысль о смерти Линка, мисс? — спросил Мейсон.

— Точно не помню. Я хорошо сознавала только одно: оружием пользовались.

— Откуда возникло такое убеждение?

— В револьвере была стреляная гильза.

— Значит, на нем остались отпечатки ваших пальцев? — поинтересовался адвокат.

— Должно быть, да.

— Потом револьвер перекочевал в карман вашей шубы?

— Да.

— Ну так что, по-вашему, Боб убил Линка?

— Может быть.

— А Шарлотта была в курсе?

— Да.

— Итак, миссис Лоули вернулась домой, захватила самое необходимое и ушла?

— Все, по-видимому, так и было.

— Думаете, мистер Лоули приезжал вместе с женой?

— Нет, по-моему, Боб не возвращался, так как не принадлежит к типу людей, умеющих смотреть в глаза опасности и отвечать за сделанное. Просто убил человека и убежал.

— Следовательно, продолжая вашу мысль, после убийства Шарлотта взяла револьвер, использованный убийцей. Задумавшись, Милдред закусила губу, отвернулась, и Перри не мог видеть лица женщины.

— Так и было? — спросил Мейсон.

— Наверное, так.

— Но это ведь не логично.

— Ну а что логично? — почти с вызовом сказала Милдред.

— Точно пока не знаю, но хочу найти истину. Вы все еще хотите, чтобы я защищал вашу сестру?

— Да, именно ее, а не меня, так как я сама смогу позаботиться о себе.

— Не будьте самоуверенны. Оружие убийства принадлежит вам, и на нем отпечатки ваших пальцев.

— И все-таки никто не причинит мне вреда, ничего не удастся доказать.

— А где вы были в ночь убийства?

— В своем магазине, пыталась подсчитать, смогу ли собрать достаточно денег, чтобы выкупить сертификат. Прошу еще и еще раз, защитите мою бедную сестру.

— Тогда никто не должен знать, что она уезжала из дома. Поступок Боба ей не повредит.

— Мистер Мейсон, поймите состояние больной и это страшное перенапряжение. Бесконечные репортеры начнут преследовать бедняжку разговорами о муже, задавать вопросы, где была, как достала револьвер, и все прочее. Такое не может не сказаться на здоровье, и пропадет все лечение. Сестра может даже умереть, или с сердцем будет так плохо, что она уже никогда не поправится.

— Если я соглашусь защищать миссис Лоули, то буду представлять только ее одну.

— Это как раз то, что нужно.

— Учтите, пойдя таким путем, вы можете оказаться в судебном процессе моим противником, и мне придется раздавить вас без колебаний.

— И все-таки я не вижу другого выхода! — заявила женщина уверенно.

— Мисс Фолкнер, вы когда-нибудь слышали о парафиновом тесте?

— Парафиновый тест? Что это такое?

— С его помощью можно выяснить, стрелял ли человек недавно из оружия. Дело в том, что во время стрельбы микроскопические частицы пороха попадают на кожу руки стрелявшего. Их можно обнаружить специальными приборами, а значит, найти виновного в преступлении. Если миссис Лоули не стреляла, то ей лучше пойти в полицию прямо теперь и рассказать, как все было. И сделать это прежде, чем полиция подвергнет ее парафиновому тесту.

— Но… но… разве сестру подозревают?

— В том-то и дело. Ведь кто-то стрелял из револьвера, и полиция может доказать, что оружие держала Шарлотта, а эксперт по баллистике подтвердит, что пуля, убившая Харви Линка, была выпущена из этого самого револьвера. Тогда ваша сестра отправится в газовую камеру в Сан-Квентине. А выстрел в спину нельзя трактовать как самозащиту.

Милдред Фолкнер медленно пересекла комнату, подойдя к тому месту, где рядом с креслом юриста на столике лежал револьвер.

— Моих отпечатков пальцев на нем не должно быть.

— Это верно, — согласился Мейсон.

— Разве невозможно их стереть?

— Для меня — невозможно, — сказал Перри.

Женщина схватила револьвер носовым платком и принялась энергично протирать металл. Мейсон продолжал спокойно сидеть, потягивая виски с содовой и следя за работой.

— Будьте осторожны с оружием, — предупредил юрист.

Вдруг за окном послышался резкий нарастающий вой сирены, потом у обочины возле дома затормозила и просигналила машина.

— Ну вот мы и дождались лейтенанта Артура Трэгга из отдела по расследованию убийств. Если будет обнаружено, что пистолет абсолютно лишен отпечатков пальцев, он…

— Выгляните в окно…

Вдруг адвокат вскочил, бросился к женщине и схватил за запястье, но было уже слишком поздно. Раздался выстрел. Пуля разбила окно, и куски битого стекла посыпались на крыльцо. На мгновение воцарилась тишина, потом стали звонить и стучать в дверь, и лейтенант Трэгг закричал:

— Полиция! Открывайте, а не то высажу дверь!

— Не волнуйтесь, — спокойно сказал Мейсон, уселся удобнее в кресло, откинулся на спинку и зажег новую сигарету. Милдред остолбенела, уставившись на пистолет.

— Боже милостивый, вот уж никак не ожидала, наверное, зацепила носовым платком за спусковой крючок и потянула.

— Пусть лучше лейтенант войдет, — прервал ее адвокат, — иначе он разобьет дверь вдребезги.

Милдред нагнулась и положила оружие на пол под маленькую кушетку в углу комнаты, но Мейсон предупредил:

— Не советую делать так, лейтенант этого не любит. Женщина быстро направилась к двери и отворила.

— В чем дело? — спросила она.

— Кто здесь стрелял? — закричал Трэгг, протискиваясь в гостиную. — Внизу машина адвоката. Что, Мейсон здесь?

— Точно так.

— А кто все-таки стрелял?

— Разве был выстрел?

— А вы что, не слышали?

— Определенно сказать трудно, был какой-то звук, напоминающий хлопок автомобильного глушителя.

Лейтенант в ответ издал неясный звук, нечто среднее между пыхтением и сопением, и прошел в комнаты.

— Что, Мейсон, все обследовали, конечно?

— Осмотрел в общих чертах. Познакомьтесь, лейтенант Трэгг, мисс Фолкнер. А знаете, Артур, у мисс отличный вкус, я имею в виду шотландское виски. Она, конечно, даст информацию. А вы, лейтенант, наверное, не знаете, что я не ее защитник?

Трэгг стоял, удивленно уставившись на адвоката.

— Разве не вы защищаете мисс?

— Нет.

— Тогда какого черта вы здесь торчите?

— Да вот, заехал ее навестить и сижу, потягиваю изумительное виски.

Глаза Трэгга быстро обежали комнату. Увидев отверстие в стекле, он подошел его осмотреть.

— Во имя всего святого! В стекле пулевое отверстие, — воскликнула Милдред. — Значит, действительно был выстрел, кто-то стрелял в меня, мистер Мейсон.

— Через окно? — спросил Трэгг.

— Да.

— И все-таки никто не слышал?

— Я слышала, как подъехала машина, вот и все. Я подумала, что это звук лопнувшей шины. А выстрел и в голову не пришел.

— Понятно, понятно, вероятно, кто-то стрелял с улицы, — сказал лейтенант уже спокойнее.

— Так и есть.

— Давайте разберемся, вот дыра в шторе, а вот — в стекле. Это показывает направление пули. А теперь посмотрим на трещину… Отведите штору в сторону. Хорошо ли вы вините мою машину, вон там, у обочины? А трещина в стекле на одном уровне с машиной.

— Да, правильно.

— Значит, тот, кто стрелял, должен был стоять прямо перед машиной.

— А вы, лейтенант, сами не стреляли? — спросила Милдред.

Трэгг спокойно сказал:

— Если учесть направление пули, прошедшей сквозь стекло, то ясно, что стреляли из комнаты, а не с улицы. Кроме того, здесь чувствуется запах бездымного пороха. Боюсь, мисс, придется сделать обыск.

— Вы не смеете! Я не позволю делать это!

— Но тем не менее нужно.

— Разве можно обыскивать без ордера, мистер Мейсон?

Адвокат молча потягивал виски с содовой, попыхивая сигаретой. А лейтенант, наконец, не вытерпел:

— Знаете что, мисс, перестаньте играть в жмурки! Если объясните, кто стрелял и где оружие, то я не повезу вас в полицейское управление и не пришлю детективов для обыска. Подождите-ка минутку. Вы стояли примерно здесь, когда я подъехал. И, должно быть, в этот момент выстрелили. Приблизительный угол… Я позвонил в дверь, а вы… Да, самое естественное, что вы могли сделать, это спрятать пистолет под подушками кушетки.

И Трэгг, оглядевшись вокруг, что-то прикинув на глаз, направился прямо к кушетке. Спокойно подойдя, он начал поднимать подушки.

— Этого нельзя делать, — закричала женщина, схватив его за руку.

Лейтенант оттолкнул хозяйку в сторону:

— Успокойтесь, сестричка, иначе попадете в полицию.

Трэгг встал на колени и пошарил под кушеткой.

— Вот это да! — вдруг заявил он.

В этот момент Мейсон, уже собиравшийся уходить, вдруг услышал звук приближающейся машины.

Адвокат тщательно затушил окурок, бросил его в пепельницу, потянулся и сказал:

— Ну что же… Если лейтенант не против…

— Лейтенант против, — оборвал его Трэгг, засовывая руку под диван.

Шум машины приближался.

— А вот Холкоум, — заметил Мейсон, — не выносил моего присутствия при допросах подозреваемого. Он считал, что я становлюсь назойливым. А я просто не могу удержаться, чтобы не напомнить человеку о его конституционных правах, не предупредить о ловушках и прочем…

— Ладно, Мейсон. Проваливайте!

Мейсон кивнул Милдред Фолкнер:

— До встречи. Не провожайте меня, я найду дорогу.

Как только Мейсон вышел в коридор, лейтенант Трэгг снова обратился к Милдред:

— Итак, мисс Фолкнер, расскажите, почему вы выстрелили из револьвера?

— Почему? Это был просто несчастный случай.

В этот момент Перри уже открывал входную дверь.

— Может быть, вы стреляли в Мейсона, или он пытался отобрать у вас оружие, или…

Адвокат тихо закрыл дверь и спустился с крыльца. За седаном Трэгга только что остановилось небольшое купе. Из машины вылезла женщина. Мейсон знаком велел ей остановиться. Женщина испуганно сказала каким-то погасшим голосом:

— Что, что случилось?

— Вы миссис Лоули? — спросил Мейсон негромко.

— Да, сестра мисс Фолкнер. А что с ней?

— Садитесь в машину и возвращайтесь на дорогу, там встретимся, — посоветовал адвокат. — Сделайте это быстро и не волнуйтесь. В доме полиция.

— Вы Перри Мейсон? — спросила женщина, затаив дыхание.

— Да, ваша сестра просила защищать вас.

— Защищать меня? Ради всех святых, от чего?

— Не знаю, но тем не менее вас могут забрать в полицейское управление, если найдут, поэтому лучше бы вам сесть в машину и уехать куда-нибудь.

Адвокат включил зажигание и стал газовать, производя немало шума. Миссис Лоули быстро села в машину и развернулась. Когда ее машина начала спускаться по склону, Мейсон включил скорость, метров через двести нагнал машину Шарлотты и просигналил, чтобы она остановилась.

— Собираетесь домой? — спросил Перри. — Не советую, лучше запишитесь в отеле «Клермаунт» под именем миссис Чарлз Данкург. Запомнили? Повторите по буквам: Данкург. Снимите номер, ложитесь в постель и оставайтесь там. Не выходите, не читайте газет, не слушайте радио. Просто отдыхайте до тех пор, пока я не приду, по крайней мере до завтра или хотя бы до сегодняшнего вечера.

— Считаете, что нужно переждать там?..

— Да, не хочу привлекать внимание, заходя или звоня в три-четыре утра. К тому же нужно проделать некоторую работу, прежде чем увижу вас.

— Может быть, вы сейчас хотите поговорить или задать несколько вопросов или еще что-нибудь?

— Нет, слишком много важных дел, да и вы должны быть в безопасности.

— Я… а мой муж?..

— Забудьте пока о нем, отправляйтесь в отель, знаете, где он находится?

— Да.

— Ну, быстрее. Лейтенант Трэгг — далеко не дурак. Он скоро сообразит, что я не случайно тут создаю шум своей машиной.

Без лишних слов Шарлотта Лоули отправилась по указанному адресу.

Глава 6

Оставшись наедине с Милдред, лейтенант подождал, пока смолк шум машины Мейсона, и продолжил допрос, внимательно следя за глазами женщины, в которых панический страх сменялся выражением вызывающего неповиновения. Волнение придало блеск глазам, щеки разрумянились, и Трэгг должен был невольно отметить, что хозяйка дома была весьма хороша. «У такой нашему брату недолго и в плену оказаться», — подумал он. Однако теперь она сама, похоже, попала в капкан, оставалось только его захлопнуть. Отдавая дань выдержке женщины, Трэгг решил все же проверить ее.

— Мисс Фолкнер, мне необходимо задать вам два вопроса, ответ на которые выяснит наши дальнейшие отношения. Если скажете всю правду, постараюсь помочь.

— Какие это вопросы? — спросила женщина дрогнувшим голосом, в котором явственно слышалось сильное напряжение.

— Вы послали Эстер отравленные конфеты?

— Нет.

— Вы убили Харви Линка?

— Конечно, нет.

Трэгг сдержался и спокойно сел.

— Ну что ж… Если бы вы признались, что убили Линка и отравили Эстер Дилмейер, я бы сам посоветовал вам воспользоваться вашими конституционными правами и не отвечать на мои вопросы.

— Иначе говоря, — с возмущением сказала она, — если бы на все ваши вопросы я ответила «да», вы бы посоветовали мне молчать, так как все сказанное мною может быть обращено против меня. Вот это великолепно!

Трэгг улыбнулся:

— Да я и не рассчитывал, что вы признаетесь, если действительно виновны. Просто хотелось понаблюдать за вашей реакцией.

— Неужели вам достаточно задать человеку вопрос, чтобы понять, правду он вам ответит или солжет?

— Не так просто, конечно, но, как правило, все значительно проясняется.

— Теперь, когда установлено, что я не совершила преступлений, можете не терять здесь драгоценного времени.

— Не так быстро, мисс Фолкнер. Во-первых, у меня еще нет полной убежденности. Во-вторых, от вас можно получить ценную информацию.

— Так я все еще под подозрением?

— Да.

— Мне показалось, вы сказали противоположное.

— Я только сказал, что если вы виноваты, то вам лучше не отвечать на мои вопросы. Поймите, мисс Фолкнер, если вы виновны, просто не отвечайте.

— Я невиновна!

— Хорошо, можете отвечать, но помните, что я вас предупреждал.

— С семи часов вечера сегодня я пытаюсь выпутаться из неприятностей. — Она говорила запальчиво, вызывающе: — Не собираюсь рассказывать вам о моих трудностях. И не обязана этого делать! Я не…

— Хорошо, хорошо, может быть, все-таки объясните причину деловых затруднений!

— Нет, не могу.

— Думаю, что мистер Лоули передал акции вашей компании мистеру Коллу в качестве карточного долга временно, на хранение. А тот в свою очередь отдал их Линку и даже, может быть, Пивису, вашему конкуренту.

Трэгг внимательно посмотрел в лицо собеседницы.

— Откуда это вам известно? — спросила она.

— От мистера Мейгарда, партнера Линка, который сопоставил обстоятельства и потребовал, чтобы Линк объяснился. В конце концов Мейгард объявил Линку, что готов выкупить его пай в клубе или продать собственный, но от совместной работы отказался.

— Как Мейгард узнал об этом?

— Он уже давно подозревал Линка в чем-то подобном и решил выяснить все до конца. Линку пришлось признаться.

— Я не собираюсь вам что-то объяснять.

— Почему же?

— Вы готовите мне какую-то ловушку и сами предупредили об этом.

— Что ж, тогда я прошу вас помочь мне кое в чем.

— В чем именно?

— Знакомы ли вы с Синдлером Коллом?

— Нет.

— Ваш зять когда-нибудь упоминал это имя?

— Говорил однажды, по-моему.

— И что именно?

— Кажется, Боб хотел привести Колла домой в один из вечеров, когда сестре стало немного лучше.

— Ваша сестра — инвалид?

— Да, временно.

— Мистер Лоули что-нибудь говорил о пари или скачках в связи с мистером Коллом?

— Нет, говорил только, что Колл всем понравится.

— Вы с зятем не очень ладите?

— Отношения вполне сносные, просто я никак не отреагировала на его желание пригласить этого человека.

— А ваша сестра?

— Точно не помню, но, по-видимому, отнеслась достаточно благосклонно.

— Теперь хочу задать вам еще несколько вопросов. Вы должны расслабиться, успокоиться и ответить, какие ассоциации вызывает у вас каждое мое слово.

— Что, опять ловушка?

Трэгг ухмыльнулся:

— Дорогая леди, если вы виноваты, я так или иначе вас поймаю. Странно, что вы так бурно реагируете на все, что я предлагаю. Может, вы и в самом деле…

— Извините, странно, что вы, полицейский, врываетесь в мой дом ночью, а я, будучи невиновной, должна разгадывать ваши загадки!

— Уделите мне всего несколько минут, мисс Фолкнер. Мне просто надо установить некоторые факты. Если вас пугает, что я узнаю правду, откажитесь мне помогать. Но если вы чувствуете себя правой, ваша помощь может оказаться бесценной.

— Я это уже от вас слышала.

— Да, но я повторяю это снова.

— Ладно, давайте ваши слова. Это что — один их тех ассоциативных тестов, о которых столько говорили?

— Ну, не совсем так. Ассоциативный тест требует значительной психологической подготовки. Нужно пользоваться секундомером, чтобы знать быстроту реакции человека. Знаете, мисс Фолкнер, ассоциативный тест — это всего-навсего трюк, придуманный психологами. Свидетелю подбрасывают кучу слов и таким образом выясняют среднее время его реакции. Среди быстро следующих слов будут такие, которые способны вызвать чувство вины. Но ведь естественно, что человек старается не выдать себя, отвечать осторожно. И тогда время его реакции на такие слова увеличивается.

— Между прочим, я знакома с основами психологии. Так что незачем меня этому учить.

— Ну, значит, моя задача упрощается. Итак, я называю вам слово, а вы постарайтесь в ответ произнести одно-единственное слово, которое вам подскажет ассоциативное мышление.

— Ну, давайте.

— Я буду предлагать слова, а вы отвечайте немедленно, сразу же произносите то, что пришло вам на ум.

— Отлично, начинайте.

— Дом, — сказал лейтенант.

— Бежать, — с легким злорадством произнесла женщина.

— Цветок, — продолжал Трэгг.

— Покупатель, — ввернула Милдред.

— Орхидея.

— Корсаж.

— Отвечайте как можно быстрее! Купе.

— Сестра.

— Револьвер.

— Несчастный случай, — прокричала она почти с триумфом.

— Акции, — спокойно произнес полицейский.

— Передача.

— Конкурент.

— Пивис.

— Полиция.

— Вы.

— Парафин.

— Тест.

— Вот вы и попались, — спокойно сказал лейтенант, удобно устраиваясь в кресле.

— Я… я не знаю, что вы имеете в виду.

— Нет, знаете, хорошо знаете, что парафиновый тест уличает стрелявшего из револьвера человека. Мистер Мейсон, конечно, рассказал вам об этом. Ваш ответ как раз и доказывает, что без Мейсона здесь не обошлось. Для полицейского связь слов «парафин» и «тест» естественна, но для деловой женщины, занимающейся продажей цветов, это более чем странно.

— Так что, выходит, я убила Линка?

— Пока не знаю, но совершенно уверен, что из пистолета, спрятанного под кушетку, за короткое время стреляли дважды. Понятно, что второй выстрел сделан преднамеренно, чтобы парафиновый тест не был вещественным доказательством.

— Вы что же, собираетесь меня арестовать?

— Не сейчас, — сказал Трэгг. — Прежде всего, нужны отпечатки пальцев и сравнение второго выстрела с первым, фатальным. Кстати, а где вы взяли револьвер?

— В магазине спортивных товаров.

— Нет, разговор идет об этой ночи.

— Разве нельзя постоянно носить оружие с собой?

— Мисс Фолкнер, вы явно пытаетесь защитить кого-то, или очень любимого вами человека, или того, кому чем-то сильно обязаны. Не волнуйтесь, мисс, нам придется встретиться с вами только еще раз. И я вас или оправдаю, или арестую по предварительному обвинению в убийстве.

Впервые женщина дрогнула, что полицейский тут же заметил.

— Один Бог знает, как мне не хотелось бы ареста, и вообще противно заниматься подобными делами. Вот вы даже и человека во мне не видите, не так ли? А между тем мы могли бы быть даже друзьями.

Но женщина с вызовом ответила:

— Знаете, предпочитаю выбирать друзей, не служащих в полиции.

Лейтенант молча взял револьвер и повернулся к двери.

Милдред смотрела ему вслед, и, когда он осторожно открыл дверь, почувствовала страх.

— Спокойной ночи, лейтенант, — крикнула она в тот момент, когда он выходил.

Ничего не ответив и не оглянувшись, он закрыл за собой дверь.

В глазах Милдред все еще стоял испуг. Постояв несколько минут и услышав, что полицейская машина отъехала, она бросилась к телефону и набрала номер Шарлотты. Но ответа не было.

Глава 7

Перри Мейсон решил еще раз посетить меблированные комнаты «Эверглейд», но уже один, без свидетелей. Хозяйка, разбуженная второй раз за ночь, встретила его, с трудом подавив гнев.

— О, снова полиция! — воскликнула она.

Перри застенчиво улыбнулся:

— Нет, не полиция, мой приход неофициален, хотя, конечно, я тоже пытаюсь раскрыть это дело. Мне очень нужно переговорить с Коллом, но так, чтобы он не был об этом предупрежден. Если вы дадите мне ключ, то больше я вас не побеспокою.

— Ключ от комнаты Колла? Я что-то боюсь, — пролепетала женщина.

— Только от входной двери, пожалуйста.

— О, это вполне возможно. Подождите минутку, принесу.

Когда хозяйка ушла, шлепая комнатными тапочками, Мейсон закрыл дверь и посмотрел на часы, засекая время. Очень скоро женщина вернулась с ключом.

— Благодарю, теперь остается подняться и проверить, дома ли жилец. Номер комнаты, пожалуйста.

— Двести девять.

— Спасибо большое еще раз. Совершенно уверен, что больше не побеспокою.

— Неужели больше не придете? — спросила хозяйка с надеждой в голосе.

— Да, надеюсь, что на этот раз свидание с лейтенантом Трэггом здесь не состоится. По-моему, мы и так уже слишком часто нарушали ваш драгоценный сон.

— О, ничего страшного, это не имеет ни малейшего значения. Знаете, дружба с полицией приятна, тем более, если намерения добрые, — сказала женщина, натянуто улыбаясь.

Оживившись и, очевидно, входя в роль добровольной помощницы полиции, хозяйка, пожалуй, готова была поболтать, но время поджимало, поэтому Мейсон благодарно улыбнулся и вошел в лифт. Поднявшись на второй этаж, он быстро разыскал комнату двести девять, из-под двери которой виднелся свет. Адвокат вежливо постучал и почти тотчас же услышал звук отодвигаемого стула и шлепанье ног. Колл открыл дверь. Было совершенно ясно, что хозяин кого-то ждал, поэтому появление Мейсона было для него неожиданно и малоприятно.

— Чего вы еще хотите? Адрес вам дан, а это все, что в моих силах.

— Необходимо задать вам несколько вопросов.

— Какого черта я должен тратить свободное время на незваных гостей? Как вы сюда вошли? Кто вы вообще-то, тоже сыщик?

— Моя фамилия Мейсон. Я адвокат.

Мгновенно лицо Колла превратилось в неподвижную маску.

— В чем же дело? — спросил он без всякого выражения.

Адвокат заглянул через плечо хозяина и увидел в полуоткрытую дверь освещенную часть комнаты. Ему показалось, что больше там никого не было.

— Неудобно задавать вопросы на пороге, — сказал Перри.

— Неужели вы не могли подождать до утра? Согласитесь, видеть чужого человека в такой час в своей комнате неприятно.

— Дело, к сожалению, не терпит отлагательства. Может быть, вы знаете, кто убил Линка? — спросил адвокат.

Глаза Колла сначала сузились, а потом широко раскрылись. Они стали такими темными, будто всю радужную оболочку заняли зрачки.

— Что еще за чушь?

— А разве вам неизвестно, что Линк мертв?

— Ничего не слышал об этом.

— Харви был убит около полуночи.

Глаза молодого человека оставались широко открытыми.

— Ваш приход сюда, мистер Мейсон, связан только с этим?

— Я также стараюсь узнать, кто отравил мисс Дилмейер.

— Девушка отравлена?!

— Да, это так.

— Только сумасшедший может шутить такими вещами.

— Дело совсем не шуточное, Эстер сейчас в больнице Гастингса. Находится между жизнью и смертью, — намеренно стараясь интонацией подчеркнуть трагизм положения, заявил адвокат.

— Как, как же это случилось?

— Кто-то выстрелил Линку в спину из револьвера тридцать второго калибра.

— Нет-нет, что с Эстер?

— О, мисс Дилмейер? Неизвестный прислал ей коробку отравленных конфет. Прежде всего надо узнать, когда конфеты были получены — до или после того, как девушка ушла отсюда, или находились у нее, когда она была здесь.

Глаза хозяина перестали выражать удивление.

— Что значит — девушка «была здесь»?

— Известно, что мисс Дилмейер посетила вас в этот вечер.

— В какое же приблизительно время?

— Не могу, к сожалению, точно назвать час, но что-то до одиннадцати тридцати или сразу после десяти. Вы не смогли бы помочь в таком деле? — И Перри с надеждой вынул из кармана носовой платок, найденный в телефонной будке.

Колл почти механически взял платок и внимательно осмотрел.

— Носовой платок Эстер, не так ли? — спросил Мейсон.

— Откуда мне знать?

— Но ведь знаете, не так ли?

— Нет.

Мейсон скептически поднял брови.

— Не собираюсь опознавать чужие вещи, хотя везде ставить инициалы — ее манера, — добавил Колл.

В этот момент адвокат услышал шум поднимающегося лифта. Вскоре кто-то вышел из кабины.

— Простите, пожалуйста, больше ничем помочь не могу, сейчас занят, — поспешно сказал Колл.

— О, конечно, извините за беспокойство, но другого выхода не было.

— Все понятно, доброй ночи, мистер Мейсон, — торопливо прервал беседу молодой человек.

— Только еще один вопрос: значит, вы не знали, что здесь вечером была мисс Дилмейер?

— Да, я ведь говорил.

— По всей вероятности, отсутствовали?

— Не все время, но я совсем не собираюсь отчитываться в личных делах.

— Но все-таки, когда вы в последний раз видели девушку?

— Не помню. Сейчас я больше не могу уделить вам время, мистер Мейсон. — И он хотел было захлопнуть дверь, но адвокат успел подставить плечо.

— Я же сказал, что не хочу больше говорить, мне надо лечь в постель, — резко бросил Колл и снова попытался силой закрыть дверь.

— Ну ладно. — Перри отодвинулся и дал ему возможность захлопнуть дверь. Потом быстро прошел по коридору и встал в затемненном углу холла, прижавшись к стене, футах в двадцати от лифта. Вскоре лифт снова зашумел, остановился на втором этаже, дверь открылась.

Невысокий, крепкого сложения человек в смокинге, темном плаще и цилиндре появился в коридоре. Быстро повернул направо и пошел по коридору, глядя на номера комнат. Остановившись, осмотрелся и постучал в квартиру номер двести девять. Дверь открылась, и при свете адвокат смог хорошо рассмотреть внешность мужчины. Бросились в глаза грубые черты лица, толстая шея. Впечатление дополняла фигура — широкие плечи и бычье сложение. Мейсон услышал, как Колл пригласил гостя войти.

Глава 8

Мейсон постучал в дверь комнаты миссис Данкург в отеле «Клермаунт» и вошел. Утреннее солнце пробивалось сквозь кружевные занавески, разбрасывая бледнооранжевые пятна на покрывале кровати. Через открытое окно слабо доносился шум города, а в самой комнате отчетливо слышалось тяжелое дыхание женщины, лежащей на кровати. Перри поздоровался с ней. В ответ миссис Лоули едва смогла улыбнуться.

— Как вы себя чувствуете?

— Не… не совсем хорошо.

— Лекарств достаточно?

— Да.

— Только те, которые взяли из дома?

Больная кивнула в знак согласия.

— А как с одеждой?

— Тоже немного есть.

Говорила женщина, очевидно, с трудом, но держалась хорошо, несмотря на волнения предыдущей ночи, хотя теперь наступила реакция. Черные круги под глазами, сине-серые веки, посиневшие губы.

— Ночью спали? — спросил адвокат.

Шарлотта отрицательно покачала головой.

— Необходимо показать вас врачу.

— Нет, не надо, и так все пройдет.

— Есть такой доктор, которому можно довериться.

— Могут узнать, кто я.

— Конечно, узнают, вы — миссис Чарлз Данкург. Здесь находитесь для консультации со мной по важному делу. Не волнуйтесь, пожалуйста, это вам не на пользу.

Мейсон пересек комнату, подошел к телефону, позвонил доктору Вильмонту. Тот находился на приеме больных, и Мейсон попросил, чтобы доктор позвонил по номеру миссис Данкург, когда освободится. Потом повернулся к Шарлотте:

— Вы можете рассказать мне, что произошло?

— Мне пришлось пережить тяжелый шок.

— Говорите столько, сколько сможете, мне нужно узнать от вас всего одну-две важные детали.

— Что вы хотите знать, мистер Мейсон?

— Ваша сестра приходила к вам прошлой ночью, она узнала, что у мистера Лоули большие неприятности. Услышав об этом, вы встали с постели и спустились вниз.

— Нет, я просто подслушала, как Милдред и Боб ссорились. Это всегда случалось при встречах.

— Знаю. Во всяком случае, вы слышали достаточно, чтобы решить, что должны знать еще больше. Поэтому, когда муж уехал, вы поехали за ним.

Женщина начала было что-то объяснять, потом замолчала.

— Линк убит в Сиреневом каньоне, и ваша сестра предполагает, что убили его вы.

— Я убила Линка?

— Да.

— Милли не может так думать.

— Тем не менее, у нее были какие-то предположения. Ведь недаром она считала, что полиция арестует именно вас.

Женщина на кровати ничего не ответила, просто посмотрела мимо Перри совершенно отсутствующим взглядом.

— Можете ли вы объяснить, в чем дело?

— Нет.

— Так что, значит, все-таки вы убили Линка?

— Нет, не убивала.

— У Линка хранился сертификат, переданный ему в качестве обеспечения долга, — сертификат на владение акциями объединения «Фолкнер Флауэр Шопс».

— Нет, это ошибка, у него сертификата не осталось.

— Разве так?

— Да.

— У кого же он!

— У меня.

— Как у вас?

— Так случилось, но сертификат у меня.

Мейсон скривил губы и слегка присвистнул.

— Вот в чем дело, — сказал адвокат через минуту.

— В чем же? — поинтересовалась больная.

— Вы забрали сертификат у Линка.

— Вы ошибаетесь, он все время был у меня.

— Вспомните, у Линка был партнер, Клинт Мейгард, который еще вчера днем загнал Харви в угол и получил от него всю информацию об этих делах.

— Не понимаю, какое все это имеет отношение ко мне.

— Очень большое. Мейгард знал, что в прошлую ночь, когда тот поехал в Сиреневый каньон, у него с собой был сертификат.

— Клинт ошибался, мистер Мейсон.

— Боюсь, я не смогу вам помочь в этом деле, так как не защищаю убийц. А если уж берусь за дело, то должен быть совершенно уверен, что клиент невиновен.

Шарлотта с трудом повернулась в кровати.

— Очень сожалею, я совсем не собирался причинять вам новую боль, наоборот, хотелось бы помочь, но обстоятельства складываются по-иному.

Больная вздохнула, закрыла глаза, сжала руки в кулаки.

— Подождите, сейчас расскажу, как все произошло.

— Отбросьте подробности, только факты.

— Итак, после ухода Милли я решила задать несколько вопросов мужу. Не хотелось только признаваться, что подслушивала. Вернувшись в комнату, я быстро оделась. В это время слышала, как Боб говорил по телефону с Синдлером Коллом, на другие его звонки ответа не было. Около половины двенадцатого муж ушел. Поколебавшись с минуту, я решила действовать. Машина была в гараже, и, не зажигая света, я вывела ее. Прежде чем Боб проехал два квартала, я его догнала.

— Где? — спросил Мейсон.

— Около Сиреневого каньона.

— Вы все время следовали за ним?

— Без особого труда, так как Боб был полностью занят собой. Сначала все шло хорошо, но я как-то резко повернула, наверное, не вовремя, и потеряла его машину из виду. Из телефонного разговора я знала, что муж направляется к Линку в Сиреневый каньон.

— Итак, вы поехали по этой улице?

— Да.

— А как нашли дом?

— Просто спрашивала.

— У кого, где?

— Недалеко я увидела маленький магазинчик и станцию технического обслуживания, где горел свет и стояло много машин.

Оказывается, там праздновали день рождения хозяина станции. Этого я, конечно, не знала, а заметила только свет. Когда я вошла, спросила у гостей, где живет Харви Линк. И один из гостей объяснил.

— Что же, отправились прямо туда?

— Совершенно верно.

— А сколько приблизительно прошло времени с того момента, как вы потеряли из виду мужа, и до того, как приехали к дому Линка?

— Да минут десять.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Подъехав к дому, постучала, ответа не было. Дверь даже была полуоткрыта.

— И вы вошли?

— Да.

— Что же там?

— Увидела человека, лежавшего на полу, напротив стола, мертвого, застреленного.

— Что было дальше?

Женщина показала, что хочет передохнуть, и в течение нескольких минут лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша.

— Шок должен был бы убить меня, но, как ни странно, ничего не случилось ни тогда, ни потом. Было просто ощущение зрителя, смотрящего страшную пьесу на экране.

— Вы не испугались?

— Казалось, не было никаких эмоций, полное оцепенение. Шок — эмоциональный шок — случился гораздо позже. Было понятно, конечно, что Боб уехал оттуда, поссорившись с хозяином и застрелив его.

— Откуда такая уверенность?

— Мой револьвер, полученный от Милли, лежал на полу.

— А может быть, револьвер другой?

— Нет, тот же самый, на углу рукоятки револьвера сестры небольшая царапина, выбоина.

— Где находился револьвер?

— На полу.

— Ваша реакция?

— Подняла, и все.

— На руках были перчатки?

— Нет.

— Значит, на револьвере должны остаться отпечатки ваших пальцев?

— Наверное, да.

— Зачем вы взяли оружие? Чтобы защищаться?

— Нет, конечно, нет. Просто хотела спасти любимого мужа.

— Подняли револьвер, а потом что?

— Положила его в карман пальто.

— Итак, вы положили в карман пальто. Что было дальше?

— На столе лежали какие-то бумаги.

— Вы просмотрели их?

— Нет, но что-то бросилось в глаза, и я узнала сертификат на владение нашими акциями.

— Как же вы обратили на него внимание?

— На сертификатах была особая литография. Заметив это, я узнала сертификат.

— Как вы поступили потом?

— Положила его в сумку и вышла.

— Оставив дверь полуоткрытой?

— Нет, на двери был пружинный замок, который от толчка закрылся.

— То есть отпечатки ваших пальцев остались и на дверной ручке?

— Конечно, да. Потом я села в машину и поехала прямо домой. Вина мужа была ясна, но хотелось услышать все-таки какое-то объяснение. Дома подождала некоторое время, но Боб не появлялся, тогда пришел страх. Ужасное положение, усталость, паника — все способствовало шоку. С сердцем стало плохо, немного, правда, помогло лекарство.

— Каковы дальнейшие события?

— Я поняла, что должна увидеть мужа во что бы то ни стало. Самое ужасное в жизни — понять, что человек, которого любишь, за которого вышла замуж — убийца.

Шарлотта снова закрыла глаза и молчала одну-две минуты, отдыхая.

— Вы направились куда-нибудь на поиски мужа?

— Знала ведь очень хорошо, что Боб не из тех людей, которые отвечают за свои поступки. Он, вероятно, просто убежал, скрылся, и больше я никогда его не увижу, а хотелось его видеть, несмотря ни на что, по-прежнему.

— Продолжайте, прошу.

— Мне очень нужен был кто-то, кому можно было бы довериться. Это мог быть только один человек.

— Ваша сестра?

— Да.

— Все-таки вы сумели с ней увидеться?

— Нет. Зная, что не смогу остаться в этом доме одна-одинешенька, я бросила несколько вещей в чемодан, села в машину и отправилась к сестре. В доме не было Милдред, а в гараже — машины. Сестра иногда работала в конторе в магазине на Бродвее, но и там ее не оказалось.

— Что же тогда?

— Наступила реакция, некоторое время было очень плохо. Не помня себя, я вошла в вестибюль какого-то отеля и там села, вероятно, потеряла сознание. Мальчик-лифтер предложил воды и спросил, не больна ли я. Ответила, что перегрузила немного сердце, попросила разрешения остаться на несколько минут, чтобы прийти в себя.

— И что же, почувствовали себя лучше?

— Да.

— Если резюмировать все, что было сказано, то ясно: в результате вы взяли оружие убийства, принесли домой и оставили на туалетном столике в вашей комнате, с отпечатками ваших пальцев, конечно.

— Должно быть, так и было.

— Мужу пришлось бежать.

— Да, он, по всей вероятности, скрылся.

— А где сейчас документ?

— Сертификат на акции «Фолкнер Флауэр Шопс»?

— Да.

— В моей сумке.

Мейсон передал сумку женщине:

— Это надо проверить.

Шарлотта открыла сумочку и вынула сложенный лист бумаги. Зазвонил телефон. Перри поднял трубку и услышал голос доктора Вильмонта:

— Что случилось, Перри, в такой час?

— Еще одна пациентка, доктор.

— Изнасилование?

— Нет. Прошу вас быстро приехать в отель «Клермаунт», я буду ждать в вестибюле.

— Срочный случай?

— Критическое положение.

— Буду прямо сейчас.

— Как мисс Дилмейер?

— Все еще спит.

— Нельзя ли уже ее разбудить?

— Можно, но нежелательно. Слишком много людей набросятся на больную, как только она придет в сознание, а женщина должна как можно дольше оставаться в состоянии покоя. Куда ехать? В отель «Клермаунт»?

— Да, такое маленькое заведение на…

— Где находится, я знаю, буду через десять минут.

Адвокат подошел к столу, взял конверт, вложил в него сертификат, надписал адрес своей конторы, вынул из бумажника несколько марок и приклеил их на конверт, Миссис Лоули молча следила за ним.

— Врач сейчас будет, пойду встречу. А где ваш автомобиль?

— Я попросила служащих отеля поставить его в гараж.

— А талон у вас есть?

— Да.

— Отдайте мне, кое-что нужно сделать с вашей машиной. Вопросов, пожалуйста, не задавайте.

— Мистер Мейсон, к счастью, я чувствую себя получше. А знаете, говорят, что вы обременены делами и очень компетентный и уверенный в себе человек. Но о моей судьбе не надо волноваться.

— Что вы имеете в виду?

— Эта моя связь с преступлением…

— Почему вы отказываетесь от защиты?

— Мой супруг недостаточно тверд в опасности, но все-таки не допустит, чтобы обвинили меня. Начнет писать в полицию или сделает еще что-нибудь необдуманное, и тогда…

— Что тогда? — спросил адвокат.

Голос женщины осекся:

— Да просто убежит.

— Как вы думаете, что Боб собирался сделать на эти деньги?

— Не могу сказать, не знаю. Муж связан с моим поверенным, и большая часть прибыли перечислена на его счет. Я ничего не спрашиваю, не беспокоюсь о делах, врачи запрещают мне даже думать об этом. Все переложено на плечи Боба.

— В каком состоянии дела?

— Не имею ни малейшего понятия.

— А денег хватит, чтобы оплатить пребывание здесь?

— О да, есть сто долларов и книжка дорожных чеков.

— Чековая книжка с вами?

— Я всегда храню ее в сумочке.

— Сколько же осталось чеков?

— Почти на тысячу долларов. Если точно, то девятьсот двадцать. Вот двадцатидолларовый чек, пятидесятидолларовый и несколько стодолларовых.

— Придется эти чеки у вас взять.

Подойдя к письменному столу, Мейсон взял листок бумаги и написал следующее: «Настоящим удостоверяю продажу и передачу Делле Стрит дорожных чеков, перечисленных ниже, на всю сумму, обозначенную там же. Настоящим уполномочиваю вышеназванную Деллу Стрит в качестве моего агента подписывать чеки моим именем, получать по ним наличные и передавать деньги Перри Мейсону. Настоящим назначаю вышеназванную Деллу Стрит моим действительным представителем, чтобы она могла все и каждый из упомянутых чеков обращать в наличные, причем в том месте, в такое время и таким образом, которые она сочтет наиболее целесообразными».

Адвокат подал женщине бумагу и сказал:

— Прочтите, подпишите, а также впишите сами номера чеков, их описание и сумму.

Этот документ послужит только вашим интересам. Если вам здесь понадобятся деньги на расходы, вы не сможете подписывать чеки как Шарлотта Лоули, так как числитесь миссис Данкург. Поэтому вот вам на ближайшее время, а потом я буду выдавать вам еще, если возникнет нужда.

Мейсон достал бумажник и отсчитал триста долларов в десятидолларовых банкнотах.

— Знаете, мистер Мейсон, к сожалению, я очень мало смыслю в таких делах. По-моему, столько наличных денег здесь и не понадобится. А будучи моим защитником, вы должны получать гонорар, поэтому возьмите эти чеки на сохранение.

— Ваша сестра обещала позаботиться о моем гонораре. Все это может обождать. А сейчас я придумал кое-какой план, и чеки здесь очень пригодятся. Полагается расписка за полученные доллары. Теперь возьмите ручку, не пытаясь вникать в дело, и не задавайте вопросов, ответа не получите. В таком деле должно быть только взаимное доверие.

— Но, мистер Мейсон, почему мне нельзя просто изложить всю историю в полиции?

— Обстоятельства часто бывают самым убедительным лжесвидетелем. Для вас все выглядит совершенно ясно — вы спасаете мужа. Но это лишь для вас вполне естественно, а для других не кажется столь очевидным. На сегодняшний день вы допустили уже одну большую ошибку. Это серьезнейшая улика против вас.

— Что вы имеете в виду?

— А вот что: вы останавливались на станции обслуживания. Там была вечеринка. Вы спросили, где живет Харви Линк. Кто-то знал и сказал вам. В данных обстоятельствах целая толпа свидетелей сможет опознать вас и сообщить, что вы были взволнованы, находились в состоянии напряжения и так далее…

— Думаете, люди меня посчитают убийцей?

— Все будут в этом совершенно уверены, — мрачно сказал Мейсон. — И если я не смогу указать след настоящего убийцы, полиция передаст дело в суд, как только получит показания тех, кто разговаривал с вами на станции.

Больная закрыла глаза, подумала с минуту:

— А почему бы и нет, мистер Мейсон? Я не ребенок, сердце в плохом состоянии. События прошлой ночи усугубили мою болезнь. Муж мой здоров, хочет жить и наслаждаться, а все сделанное им сделано ради меня. Простить, конечно, я не могу, но понять — да. Почему бы мне тогда не взять ответственность на себя?

— Ну ладно, через некоторое время мы узнаем, что происходит с вашим сердцем. А теперь откиньтесь на подушки и постарайтесь не думать о том, что произошло. Перепишите номера чеков и подпишите доверенность. Я же пойду вниз и подожду там доктора Вильмонта. Когда мы вернемся, передайте мне документы и чековую книжку, ничего не говоря Вильмонту.

И Перри взглянул на женщину, ободряюще улыбаясь:

— Все не так плохо, как кажется, старайтесь не унывать. Доктор Вильмонт — очень знающий специалист, он поможет, вот увидите.

Мейсон вышел в коридор, закрыл дверь и спустился в вестибюль. Постояв там минуты две, он увидел приехавшего врача.

— Мейсон, разве мое присутствие так уж необходимо в такой час?

— Здесь женщина нуждается в тщательном обследовании.

— Кто она?

— Это миссис Чарлз Данкург, из Сан-Диего.

— Что я должен сделать?

— Во-первых, я бы просил вас задавать как можно меньше вопросов, особенно не интересуйтесь прошлым.

Вильмонт бросил на Перри удивленный взгляд.

— Очень уж много хотите, — сказал врач.

— А по-моему, вы поймете причину этого, когда увидите больную.

— Значит, я не должен спрашивать, где она живет, замужем ли или еще что-нибудь в этом роде, так?

— Да. Если вы будете интересоваться личной жизнью женщины, это вызовет рой воспоминаний, результатом чего будет нервный шок. Если вы почувствуете, что она сможет выдержать, тогда спрашивайте, что хотите, но под вашу ответственность.

— Ясно, что еще?

— Во-вторых, сделайте полное обследование. Когда закончите, сообщите мне о результатах, ничего не скрывая.

— А что все-таки имеется в виду?

— Сможет ли миссис Данкург вынести допрос в кабинете окружного прокурора и даже арест. Если да, то дело можно повести по одному пути, если нет, придется все переиграть.

— Хорошо. Я хочу взглянуть на пациентку. В чем дело? Нервы?

— Нет, сердце.

— Это упрощает дело, — сказал Вильмонт с некоторым чувством облегчения. — Я-то боялся, что мне предстоит иметь дело с какой-нибудь убежавшей или даже принять ее.

— Нет, здесь все честно.

— Ладно, давайте осмотрю.

Они поднялись в номер, и адвокат представил Шарлотту Вильмонту.

— Теперь доктор кое-что запишет с ваших слов, задаст несколько вопросов, которые совершенно необходимы.

Доктор поклонился и улыбнулся, а Шарлотта передала Мейсону конверт.

— Здесь то, что вы просили, — тихо проговорила она.

Тот кивнул и вышел:

— Подожду в вестибюле, доктор.

Прошло около получаса. Вильмонт наконец вышел и сел рядом с Мейсоном:

— Постараюсь обрисовать всю картину без употребления специальных терминов. Обычно болезнь сердца считается очень серьезной, так как может привести к фатальному концу. Фактически сердце — орган, состоящий из мускулов, нервов, клапанов, и каждая из этих частей может оказаться пораженной болезнью. И когда это случается, возникает болезнь сердца, или слабость сердца. Не вдаваясь в детали, могу сообщить следующее: сердце женщины очень плохо. У больной эндокардит, частично залеченный. Видимо, она пережила недавно нервный шок, вызвавший чрезмерное напряжение, продолжающееся и сейчас. Отсюда ухудшение ее состояния. При хорошем уходе она вновь может обрести потерянное равновесие. Ее необходимо лечить.

— Может ли женщина в таком состоянии встретиться с окружным прокурором?

Врач отрицательно покачал головой:

— Больная должна оставаться в отеле, соблюдая полный покой. Необходимо еду приносить в номер, подбадривать, удерживать от воспоминаний, давать надлежащие лекарства. Тогда в течение нескольких дней состояние должно улучшиться. Мы не говорили с ней о том, что произошло. Но я думаю, что пережитый ею шок, как ни странно, может сыграть для нее благотворную роль.

— Как же так?

— Дело в ее психике. Это характерно для сердечников. Эту женщину все время предостерегали, чтобы она не волновалась и избегала переживаний. В результате она уверовала в то, что стала инвалидом, и хотя она старалась держаться, но в глубине души считала себя обреченной. Теперь же неожиданно для себя она поняла, что может выдержать очень многое. И это, несомненно, даст благоприятный эффект, конечно, при должном уходе.

— Это все, что мне необходимо было знать. Она останется здесь. Спасибо, доктор.

— Кто все-таки эта женщина? — спросил Вильмонт.

— Не спрашивайте больше. Просто миссис Чарлза Данкург из Сан-Диего. А что нового вы можете сказать об Эстер Дилмейер?

— Действительно, это оказался веронал, по пять гран в каждой конфете.

— Есть отпечатки пальцев?

— Никаких.

— Другие какие-либо улики?

— Ничего, насколько мне известно.

— Когда же она проснется?

— Может быть, ночью, может быть, завтра утром или послезавтра, торопиться с этим не собираюсь. Больная должна выйти из такого состояния постепенно. Сейчас пациентка в состоянии нормального сна.

— Вероятно, ваша позиция в этом деле пойдет ей на пользу. Я бы очень хотел поговорить с ней, но думаю, что в засаде перед ее палатой уже и полиция, и люди из прокуратуры.

— Все еще хуже. Они требуют, чтобы больную привели в сознание, не думая о последствиях.

— Мне кажется, вы с этим не согласны, доктор.

— Определенно не согласен, — с улыбкой ответил Вильмонт.

— Я провожу вас немного, доктор.

— Хотите, я вас подвезу.

— Спасибо, но мне тут близко.

— Я выписал вашей больной несколько рецептов.

— Можете отдать их мне. Я оплачу и отправлю с посыльным в номер.

Мейсон взял рецепты, подождал отъезда доктора, а затем пошел в гараж. Там он предъявил талон, получил купе миссис Лоули, сел в машину и выехал на улицу. Найдя подходящее место на стоянке, он тщательно протер носовым платком руль, ручки дверей, рычаг переключения передач и зеркало заднего вида. Затем он запер дверь и, пройдя два квартала, сунул ключ в стальную решетку на тротуаре.

Глава 9

Был уже одиннадцатый час, когда Мейсон открыл дверь офиса. Повесив шляпу и пальто, он поздоровался с Деллой Стрит. Секретарша принесла почту.

— Посидите немного, Делла, пусть почта подождет. Я оказался в трудном положении.

— Что случилось?

— Пока не знаю, во что еще все выльется. Видели вы утренние газеты?

— Да, известие о смерти Линка?

— Именно с этим все и связано.

— Милдред Фолкнер?

— Нет, ее сестра, Шарлотта Лоули.

— Газеты о ней ничего не пишут.

— Полиция просто еще ничего не успела пронюхать. Кроме того, по всей видимости, там считают, что против Милдред у них достаточно улик, чтобы возбудить дело, а о Шарлотте они еще многого не знают.

— Когда же, наконец, дело прояснится?

— Может быть, даже сегодня.

— Думаете защищать мисс Фолкнер?

— Нет, не буду вмешиваться, да и она не очень хочет моей защиты.

— А почему она вдруг отказалась от вашей защиты?

— Милдред считает, что в защите нуждается ее сестра. А защищать сразу двоих я не могу.

— Миссис Лоули знает об этом?

— Нет.

— Тогда в чем же трудность вашего положения?

Мейсон предложил девушке сигарету, она отказалась. Перри взял себе одну, чиркнул спичкой о подошву ботинка, закурил и сидел некоторое время, держа спичку в пальцах и задумчиво глядя на пламя, пока оно не погасло.

— Может быть, она окажется виноватой, — прервал он молчание.

— Кто «она»?

— Одна из них, Шарлотта или Милдред.

— Подозреваете убийство?

— Да.

— Ну и что?

— В общем-то я всегда старался защищать только невинно пострадавших людей. И до сих пор мне это как-то удавалось, хотя порой приходилось использовать все возможности. Бывало, все факты вроде бы против клиента, но поведение, некоторые как будто незначительные поступки, даже манера ответов на вопросы или что-нибудь еще убеждало в невиновности человека. Тогда я снова пересматривал дело, и интуиция меня не обманывала. Правда, не всегда я бывал непогрешим: приблизительно пятьдесят на пятьдесят. Мне долго сопутствовала удача, а сейчас такое ощущение, что фортуна от меня отвернулась.

— Это может вам повредить?

— Не знаю, — искренне признался Мейсон. — Я убежден, что адвокат не может отказаться от дела, даже если не верит в невиновность клиента, ведь человек должен иметь защиту. Чтобы признать его виновным, требуется согласие всех двенадцати присяжных. Но даже если они признают кого-то виновным, адвокат не имеет права отказываться от дела, так как таким образом лишает обвиняемого справедливого суда.

Делла следила за шефом с волнением:

— Похоже, вы свистите в темноте, чтобы подбодрить себя?

Перри улыбнулся, взглянув на девушку.

— Да, так и есть. Ко всем бедам, у Шарлотты Лоули слабое сердце. Неприятности и потрясения уже уложили беднягу в постель. Потребуются долгий отдых, лекарства, уход для восстановления сил. Если женщину обвинят, арестуют, если за нее возьмется окружной прокурор, да если просто ее будут преследовать газетными статьями, она не вынесет этого.

— И что тогда?

— Да просто умрет, вот и все. — Мейсон, помолчав, добавил: — Это предопределяет смертный приговор. Если заранее известно, что человек умрет в ходе следствия, то допустить такое нельзя.

— Какова же альтернатива? — спросила секретарша.

Адвокат помассировал пальцами нижнюю челюсть.

— В этом-то и вся трудность. Законом, к сожалению, не предусмотрены ситуации такого порядка. Я смог бы пойти в суд и получить разрешение поместить миссис Лоули в больницу под наблюдение врача, запретив посещать больную без разрешения этого врача. Но доктор, поставленный властями, будет в большей или меньшей степени находиться под влиянием окружного прокурора. Главное же заключается в том, что, как только я обращусь в суд, мне придется каждой мелочи добиваться в узаконенном порядке. Я, например, могу привести врача, который бы засвидетельствовал то, что обнаружил у больной при осмотре. Но окружной прокурор захочет, чтобы его врач проверил диагноз моего врача. Судья же, по всей вероятности, потребует личной встречи с ней. Ей понадобится объяснить, что стоит за этими процедурами, встречами. И она сразу поймет, что, как только она достаточно придет в себя, ее потащат в суд. А там станет совершенно ясно, что ее хотят обвинить в убийстве. Нет, таким манером дело повести никак нельзя. Я просто не имею морального права ставить на карту ее здоровье.

— Что же тогда остается? — спросила Делла.

— Мне необходимо взять расследование всего дела в свои руки, а больную надо спрятать так, чтобы не нашли.

— А как избежать неприятностей, если прокурор захочет ее видеть?

— В этом-то вся загвоздка. И есть единственный путь удержать его от такого желания, а заодно сделать еще кое-что.

— В чем состоит «кое-что»?

— Я хочу, чтобы полиция арестовала мистера Лоули.

— Разве полиция его не ищет?

— Ищет, но не очень упорно. Он для них лишь один из свидетелей, который исчез, спасая свою шкуру. Все, что полиции нужно для дела, можно подтвердить с помощью других свидетелей.

— Что же вы собираетесь сделать?

— Кое-что я уже начал делать, — засмеялся Мейсон. — Проверяю, насколько правильно я разобрался в этой истории. Похоже на то, будто идешь в гору и смотришь назад: высоко ли поднялся.

— А заодно можно увидеть, с какой высоты будешь падать.

— И то и другое допустимо, — согласился он.

Несколько минут продолжалось молчание, потом Делла решила его нарушить:

— Если уже все сделано, о чем же волноваться?

— Неприятно, что придется втянуть вас в это дело.

— Каким образом?

— Честно говоря, очень не хотелось бы, но другого пути я не нашел. Если вы будете неукоснительно следовать моим инструкциям, не задавая вопросов, тогда я постараюсь уберечь вас от неприятностей, но…

— Я совсем не хочу, чтобы меня оберегали, — сказала Делла нетерпеливо. — Я ваш сотрудник и должна во всем принимать участие. Я тоже должна рисковать.

Перри отрицательно покачал головой:

— Не рискуйте, сделайте милость, Делла.

— А что нужно делать?

— Только следовать инструкциям и не задавать вопросов.

— Каким инструкциям?

— У меня есть книжка дорожных чеков с подписями Шарлотты Лоули. Постарайтесь научиться подделывать ее подпись, но не слишком тщательно. Надо, чтобы со временем у кого-нибудь возникло подозрение. Но прежде чем оно возникнет, вы должны будете получить деньги по нескольким чекам.

Девушка слушала сосредоточенно, боясь пропустить любую мелочь.

— Первые чеки постарайтесь реализовать как можно заметнее. Прежде всего наденьте свое лучшее платье. Затем вам придется зайти в ломбард и купить там не новый чемодан или сумку. И пусть вам украсят покупку инициалами «Ш.Л.» Потом отправляйтесь в любой отель и скажите управляющему, что вы еще не знаете, снимете ли номер или остановитесь у друзей, но выясните это через полчаса. Подойдите к кассе, разменяйте чек на сто долларов, сказав при этом, что у вас есть чеки и на меньшую сумму. Наконец, сообщите управляющему, что решили остановиться у друзей, и уходите. Проделайте это в двух-трех отелях. Это все не слишком трудно.

— Какова же трудная часть работы?

— Ее лучше выполнить в крупном магазине. Выберите всяких пустяков на сумму около пяти долларов и попытайтесь расплатиться стодолларовым чеком. Кассирша будет тактична, но что-то заподозрит. Захочет посмотреть ваши водительские права или удостоверение личности. Тогда загляните в сумочку, изобразите волнение и скажите, что оставили кошелек в туалете. Пообещайте кассирше сходить за ним. Когда будете уходить, сделайте так, чтобы кассирша видела в вашей сумочке пачку долларов наличными.

— Потом что?

— А дальше улепетывайте и не возвращайтесь.

— А как же чек?

— Оставьте в кассе.

— И не пытаться вернуть!

— В этом-то вся суть.

— Как так?

— Кассирша удивится, почему вы не вернулись и почему хотели оплатить стодолларовым чеком покупку в пять долларов, когда в кошельке у вас были наличные деньги. После этого она начнет внимательно изучать вашу подпись и вызовет полицию.

— Все понятно. Когда начинать? — спросила девушка.

— Сейчас же.

Делла надела пальто и шляпу, попудрила лицо, слегка прикоснулась помадой к губам перед зеркалом.

— Хорошо, шеф, теперь давайте все необходимое.

— А вы не задумались, что за такое могут и посадить? — спросил адвокат, улыбаясь.

— Теперь не время задавать вопросы, — парировала она.

Перри встал, быстро обнял девушку и проводил до двери.

— Очень неприятно, Делла, но никому другому я не могу доверить столь щекотливое дело.

— Знаете, становится невыносимо, когда постоянно трясутся за мою жизнь.

— А все-таки, если что-нибудь случится, срочно звоните, и я…

— Что сделаете?

— Выручу вас.

— Чтобы провалить все задуманное?

— План и так не удастся, если вас засекут раньше времени и арестуют.

— Тогда постараюсь быть неуязвимой.

— Вы молодец, я знаю.

И Перри похлопал девушку по плечу. Она вспыхнула, ответив ему улыбкой, и выскользнула в коридор. А Мейсон стоял, думал и хмурился, слушая стук каблучков по плиткам пола. После того как дверь лифта захлопнулась, он вернулся к столу.

В одиннадцать тридцать пять в конторе появился Гарри Пивис. Юрист внимательно оглядел высокую крупную фигуру торговца цветами. Манера Пивиса держаться выражала упрямую решительность.

— Как поживаете, мистер Пивис? — спросил Мейсон, обменявшись с посетителем рукопожатием.

Пивис был свежевыбрит, причесан и наманикюрен. Костюм выдавал отчаянные усилия портного скрыть натруженные тяжелой работой сутулые плечи. Шестидолларовый галстук и сорочка за пятнадцать долларов совершенно не гармонировали с обветренной кожей шеи. Сильные искривленные пальцы труженика обхватили руку Перри и крепко сжали.

— Садитесь, мистер Пивис, — пригласил Мейсон.

— Вы знаете, кто я, — сказал гость скорее в форме утверждения, чем вопроса. — Догадываетесь о цели моего посещения?

В манерах посетителя чувствовалась привычка говорить и действовать в открытую, избегая лицемерия и желания угождать.

— Да, конечно.

— Вы знаете, что мне нужно?

— Да.

— Я это получу?

Мейсон улыбнулся, крепко сжимая губы.

— Нет!

— Я совершенно уверен, что получу.

— Нет.

Гарри вынул сигару, извлек нож из жилетного кармана, не торопясь отрезал конец сигары, потом исподлобья посмотрел на Мейсона.

— Хотите одну?

— Нет, благодарю, предпочитаю сигареты.

Пивис зажег сигару и с наслаждением затянулся.

— Не думайте, что я недооцениваю вас.

— Большое спасибо.

— Может быть, как раз вы несправедливы ко мне.

— Нет, не думаю.

— Советую не прогадать. Если уж я чего-нибудь сильно захочу, то добьюсь непременно. Действую я не торопясь, но наверняка. Спешить — не в моих правилах. Я долго присматриваюсь, прежде чем чего-то захотеть. Но когда я что-то решаю, то получаю то, что хочу.

— А теперь вы хотите получить «Фолкнер Флауэр Шопс»?

— Я совсем ни у кого ничего не собираюсь отнимать и не хочу, чтобы Милдред Фолкнер выходила из дела.

— Вы полагаете, что мисс Фолкнер будет работать на вас?

— Не на меня, а на корпорацию.

— Но вы будете контролировать корпорацию?

— Да.

— Все понятно. Когда миссис Лоули заболела, вы нацелились на ее мужа, зная, что сможете сыграть на слабостях этого человека, не так ли?

— Не собираюсь отвечать на подобный вопрос.

— Понятно, что не собираетесь. Но если бы вы ответили, мы бы сэкономили время.

— Времени у меня предостаточно…

— Наверное, вы знакомы с Синдлером Коллом и с соблазнительной блондинкой Эстер Дилмейер, с которой, может быть, были даже в связи?

— Идите к черту, Мейсон, со своими предположениями.

Разговаривая с Гарри, адвокат поднял трубку и попросил соединить его с сыскным агентством Дрейка.

Ожидая ответа, Мейсон смотрел на посетителя, который сидел молча, с ничего не выражающим лицом. Он, казалось, не слышал разговора, а если и слышал, то никак не реагировал. Он продолжал покуривать сигару, холодно поглядывая вокруг из-под нависших бровей. Через несколько минут Дрейк сам подошел к телефону, и Мейсон услышал его голос на другом конце провода.

— Привет, Пол. Это Перри. У меня к тебе дело.

— Наверное, без дела бы ты не позвонил. Я уже читал об убийстве Линка в газете и Удивляюсь, что ты до сих пор не вмешался.

— Здесь у меня человек по имени Гарри Пивис, торгующий цветами и контролирующий большую часть магазинов по их розничной продаже в городе. Он намеревается заполучить контрольный пакет акций корпорации «Фолкнер Флауэр Шопс». Всего совладельцев в корпорации было трое. Одна из владелиц акций заболела и перевела свой сертификат на имя мужа. А Пивис увидел возможность заполучить его себе. Я не уверен, знаком ли Пивис с Линком или с кем-либо из его приятелей. Возможно, что в сделке участвовали Синдлер Колл, живущий в «Эверглейд Апартментс», комната двести девять, и Эстер Дилмейер, снимающая квартиру в «Молей Армз». Кто-то послал девушке прошлой ночью отравленные конфеты, начиненные вероналом. Она съела несколько штук и потеряла сознание. Теперь она находится в больнице под присмотром доктора Вильмонта. Может быть, через сутки проснется. Между прочим, у Харви Линка был партнер Клинт Мейгард. Имеет ли он отношение ко всему этому делу, не знаю.

— Все ясно, — сказал Дрейк.

— Записал все имена?

— Да.

— Тогда займись делом. Узнай, знаком ли Пивис с Коллом или мисс Дилмейер, может быть, он действовал через Линка. Постарайся узнать побольше о Пивисе и, может быть, о его связях со всем этим.

Гарри Пивис во время разговора курил и хранил ледяное молчание, словно не слышал о чем шла речь.

— Сейчас же можно приступать? — спросил Дрейк.

— Начинай немедленно, — ответил юрист и повесил трубку.

Перри отодвинул телефон, откинулся на спинку кресла, а Пивис закинул ногу на ногу, стряхнул пепел с сигары и решил заговорить.

— Сильно действует. Кто-то мог бы и взволноваться. Но только не я. Так у вас ничего не получится.

— Это всего лишь обычная работа, — заметил Мейсон. — Я просто был обязан начать с нее.

— Вы, должно быть, считаете меня дураком.

— Сделаю окончательное заключение, когда получу сведения от Дрейка.

— Не будьте ребенком, Мейсон, вы же взрослый человек.

— Хорошо, давайте говорить серьезно.

— С деньгами можно многого добиться, — начал Пивис.

— Это неоспоримый факт.

— Деньги есть у вас, они есть и у меня, и их можно легко потратить.

— К чему вы клоните, не понимаю.

— Вероятно, вам все-таки было бы лучше деньги сберечь.

— Почему?

— Чтобы употребить с большей пользой. Вот вы наняли детектива. Я тоже могу нанять хороших детективов, хоть целый выводок.

— Ну и что?

— Если коротко, я могу доказать, что Милдред Фолкнер приехала к Линку. Она нашла дверь квартиры приоткрытой, а войдя, увидела на полу тело. На столе лежали бумаги, среди них сертификат. Подумав, что он оказался у Линка незаконно, она взяла сертификат и ушла. Теперь же, когда я все рассказал, как вы думаете, где окажется Милдред, если мне удастся все это доказать? Все здесь изложенное — моя версия. Двигайтесь дальше и попробуйте предложить что-нибудь новенькое.

— Хочу послушать вас. Продолжайте, пожалуйста.

— Хорошо. Буду продолжать. Я смогу, например, посадить мисс в тюрьму, обвинив в убийстве, что понятно любому гораздо менее умному, чем я и даже чем вы. Но мне это ни к чему, не то чтобы не выгодно, а просто не нужно. Мой интерес к «Фолкнер Флауэр Шопс» состоит не только в том, что они приносят большую прибыль, но и в том, что я хочу, чтобы Милдред работала со мной.

— Зачем? — спросил Перри удивленно.

Пивис, поймав взгляд адвоката, медленно произнес:

— Есть кое-что другое, что для меня очень важно.

Теперь уже Мейсон задумчиво уставился на пресс-папье, обдумывая сказанное.

А гость нерешительно продолжал исповедоваться:

— Вы, конечно, меня понимаете?

— Да. И что вы собираетесь делать в этом направлении?

— Еще не знаю.

— Когда же будете знать?

— Пока ничего не могу ответить на это.

Наконец Пивис встал, собираясь уходить.

— Ладно, я бизнесмен и вы бизнесмен, дальше будет видно.

— Можно еще один вопрос? — остановил его юрист.

— В чем дело?

— Милдред Фолкнер знает ваши намерения?

В серо-голубых глазах, которые встретили взгляд Мейсона, отразилось страдание.

— Нет, и ничего не узнает, пока я сам не скажу ей. Все будет сказано в нужное время и нужным образом. Вам я признался только для того, чтобы вы меня лучше поняли.

— Благодарю за откровенность, — сказал Перри.

— Номер моего телефона в книге. — Подойдя к двери, Пивис обернулся и мрачно взглянул на адвоката, однако голос его прозвучал спокойно: — Точно не скажу, но, если мы не договоримся, могут выйти неприятности. Если дело закрутится, боюсь, оно будет не похоже на те, в которых вы участвовали до сих пор. До свидания.

— Прощайте, — ответил адвокат.

В двенадцать тридцать пять позвонила Делла Стрит.

— Алло, шеф. Я в телефонной будке отеля. Только что разменяла один из стодолларовых чеков.

— Есть неприятности?

— Пока нет.

— Я позавтракаю, не отходя от телефона. Если возникнут какие-нибудь трудности, звоните. Я не выйду из офиса ни при каких обстоятельствах, пока не узнаю, что у вас все в порядке. Хорошо бы все завершить к трем часам.

— Сколько чеков нужно разменять?

— Четыре или пять, постарайтесь вызвать подозрение.

— Хорошо. Сделаю все как надо.

Мейсон позвонил в ресторан и заказал бутерброды и кофе. В час тридцать Делла снова позвонила.

— В двух универсальных магазинах, по двадцать долларов в каждом. Все в порядке. Теперь готовлюсь разменять один большой чек.

— Так и продолжайте, жду здесь.

Перри вызвал телефонистку и попросил не соединять его ни с одним из клиентов:

— Сегодня я никого не приму. Мой телефон должен быть свободен, так как я жду звонка от Деллы Стрит. Это может быть очень важно.

Мейсон положил трубку, зажег сигарету, раза четыре затянулся и бросил, через полминуты взял вторую. Потом поднялся и начал ходить по кабинету, время от времени посматривая на наручные часы. Послышался робкий стук в дверь, и в комнату вошла телефонистка.

— Мистер Клинт Мейгард говорит, что ему очень нужно видеть вас по важному делу.

— Сегодня я его не приму. Возвращайтесь к себе.

Женщина попятилась из комнаты, но через минуту вернулась.

— Мистер Мейгард просил передать вам эту записку, — и она протянула бумажку юристу.

В записке значилось: «У вас есть обязательства перед клиенткой. Если вы откажетесь принять меня прямо сейчас, у нее будут крупные неприятности. Подумайте об этом».

Мейсон смял бумажку в комок, бросил в мусорную корзинку, взял трубку и проговорил:

— Ему повезло. Впустите его.

Вошел толстый лысый человек в очках и с тройным подбородком. На затылке нелепо торчал венчик рыжих волос. Мейсон тотчас же узнал в нем человека, которого видел на квартире у Колла.

— Садитесь, рассказывайте. Кое о чем я догадываюсь, но сегодня я очень занят и не хотел, чтобы меня отвлекали. Говорите быстро и самое главное.

— Медлить не буду, не волнуйтесь.

— Хорошо, тогда начинайте.

— По всей вероятности, вы считаете меня негодяем?

— Что за вечная страсть начинать от Адама, сейчас не до того.

Но лицо Мейгарда, толстое и спокойное, как полная луна летним вечером, даже не дрогнуло.

— Понимаю ваше состояние.

— Ну так что вы хотели сообщить?

— Считаю, что должен изложить свою точку зрения.

— Какого черта! Меня не интересуют ваши взгляды.

— А для вашей клиентки это важно.

— Тогда продолжайте, но побыстрее.

— Линк и я — партнеры в «Золотом Роге».

— Вы хотите сказать, что были партнерами.

— Да, теперь, безусловно, в прошедшем времени. Правда, мы не всегда ладили. У меня не было достаточно денег, чтобы выкупить его долю по той цене, которую он требовал, свою долю я тоже продавать не хотел. Заведение-то было прибыльным. Как-то не думалось, что Харви впутается на стороне в такие дела.

— Какие дела?

— Я имею в виду Синдлера Колла, Эстер Дилмейер, спекуляцию на игре на скачках и продаже сведений о лошадях….

— Да, но ведь вы, если не ошибаюсь, дружны с Коллом.

— Никогда не видел этого человека вплоть до последней ночи или, вернее, утра, когда зашел к нему по его же настоянию.

— Зачем?

— Вот об этом я и хотел рассказать. Синдлер хочет, чтобы мы держались заодно. Он считает, будто бы вы, Мейсон, защищаете убийцу и постараетесь спасти ее от виселицы.

— Почему ее, а не его? — спросил адвокат.

— Уверен, что это была женщина.

— На чем основано ваше предположение?

— Есть некоторые соображения на этот счет.

— Следовательно, Колл послал за вами, считая, что я защищаю убийцу, ну и что?

— Синдлер заявил, что вы очень умны и многоопытны и постараетесь выгородить клиентку.

— Это вполне естественно.

— По его словам, вы попробуете подставить кого-нибудь другого. Он давно интересуется вашими делами. И он говорит, что вам обычно мало бывает просто добиться оправдания вашего клиента. Вы всегда стараетесь еще найти кого-то, кого можно было бы обвинить. И обычно это вам удается. Он говорит, что таков ваш метод: выбрать подходящую жертву, а потом склонить на свою сторону присяжных.

— Так он пригласил вас в такой ранний час для обсуждения этих вопросов?

— Нет, он хочет, чтобы мы постарались обезопасить себя.

— Другими словами, чтобы я не смог обвинить в убийстве вас или его?

— Именно так.

— Смысл здесь есть, спасибо за сообщение.

— Оказывается, вы доброжелательны, — сказал гость, слегка улыбнувшись.

— Итак, вы посовещались, но зачем вы пришли сюда?

— Чтобы сообщить вам о действиях Колла. Он предлагает, чтобы мы обеспечили друг другу алиби, присягнули, что были вместе.

— И все-таки вы потом решили не объединяться с ним?

— Да.

— Что же вас заставило принять это решение?

— То, что у меня действительно есть алиби.

— А у Колла нет?

— Такого, чтобы нельзя было подкопаться?

— Бесспорно.

— Нет.

— Зачем же вы пожаловали ко мне?

— Хочу с вами кое о чем договориться.

— О чем же?

— Видите ли, мистер Мейсон, я знаю, что, когда дело доходит до настоящей драки, вы выкапываете всю подноготную. Линк на самом деле был замешан в некрасивых махинациях. Мы и так окажемся по уши в грязи. Но вы наверняка постараетесь представить нас воплощением зла.

— И вы бы хотели, чтобы я не очень старался?

— Нет, но я был бы вам признателен, если бы вы смогли добиться оправдания вашего клиента, не слишком уж очерняя наш бизнес.

— Я не буду вам ничего обещать, — сказал адвокат.

— Да я этого от вас и не жду.

— А что, разве полиция не закроет ваше заведение?

Тройной подбородок гостя задрожал, губы изогнулись в широченную усмешку, а толстые щеки раздулись, почти закрыв глаза.

— Это уж мое дело, мистер Мейсон.

— Понятно, но что вы, собственно, предлагаете?

— Хотел бы избавить вашу клиентку от судебного разбирательства.

— Чтобы избежать огласки?

— Может быть, и так.

— Чего же вы хотите взамен?

— Я просил бы вас давать поменьше информации репортерам. И если уж дойдет до предварительного слушания, постарайтесь не касаться «Золотого Рога».

— При сложившихся обстоятельствах, боюсь, это совершенно невозможно.

— Подождите минутку, я еще не договорил. Постарайтесь не касаться «Золотого Рога» настолько, насколько это не повредит вашему клиенту, — продолжал Мейгард, подняв вверх короткий толстый палец.

— Это другое дело.

— Я так и думал, что мы поладим.

— Однако, Мейгард, я ничем себя не связываю и никаких обещаний вам не даю.

— И не надо. Постарайтесь только сдержать свое красноречие, если это не повредит вашей клиентке, тогда и у меня не будет неприятностей.

— Интересы клиента для меня всегда стоят на первом месте.

— Так вы согласны на мое предложение?

— Да.

— Хорошо. Со своей стороны я постараюсь быть вам полезен. Я буду передавать вам всю информацию, буду держать вас в курсе всего, что происходит вокруг этого дела. Вы будете знать самые последние новости — пока не начнете разоблачать махинации «Золотого Рога». Таким образом, вы мне ничего не обещаете и поступаете, как сочтете нужным. Но как только вы начнете меня топтать, вы перестанете получать от меня информацию.

— Давайте тогда начнем сейчас же.

— Что вы хотите знать?

— Прежде всего я интересуюсь Гарри Пивисом. Через кого он действовал, через Линка или через Колла?

— Он давно знает Синдлера Колла и Эстер Дилмейер. Им он и поручил вытянуть из Лоули сертификат. Гарри понимал, что Лоули добровольно никогда не продаст его, только если проиграется. Он и хотел, чтобы эти двое заставили Боба проиграться и загнали его в угол.

— И им это удалось?

— Да.

— Каким образом?

— Не знаю.

— Была ли виновата Эстер?

— Думаю, да.

— Потом что было?

— Ну, естественно, Лоули не имел дел непосредственно с Пивисом. Если бы он узнал, что за этим стоит Пивис, то, наверное, обратился бы к своей жене или к Милдред. Боб считал, что связан с Линком, нанимателем Колла. Ему позарез были нужны деньги, и он предложил сертификат как обеспечение под ссуду. Но Линк не согласился. Он потребовал, чтобы акции были проданы ему безвозвратно, но при этом пообещал, что продержит у себя сертификат пять дней и Лоули сможет его выкупить, если достанет нужную сумму.

— Значит, Лоули надеялся раздобыть деньги?

— Да.

— Каким образом?

— На скачках.

— После того как Линк заполучил сертификат, не потребовал ли он от Пивиса большей суммы, чем та, о которой он договорился с его владельцем?

В течение минуты Мейгард удивленно смотрел на Перри.

— А вы откуда знаете?

— Я просто спрашиваю.

— Не могу пока ответить, пока не могу.

— Почему?

Мейгард нервно потер руки.

— Мейсон, попробуйте встать на мое место. Передо мной у вас обязательств нет, для вас главное — интересы вашего клиента, и пока вы их…

— Это мы уже обсудили, — оборвал его адвокат.

— Я только хотел, чтобы вы поняли мою точку зрения. Я буду выглядеть идиотом, если сразу расскажу вам слишком много.

— Можно было бы договориться.

— Нет, — отрезал Мейгард. — Ведь я хорошо знаю, что вы пойдете только на такие соглашения, которые будут на пользу вашему клиенту.

— Значит, вы надеетесь делиться со мной информацией понемногу?

— Вот-вот.

— Но я вас перехитрю, — улыбнулся Мейсон. — Я воспользуюсь вашей информацией, и к тому времени, когда вы придете снова, я буду уже на два шага впереди вас. И тогда уж я из принципа подниму в прессе шум вокруг вашего клуба.

— Что ж, определенный риск для меня в этом есть.

— Может быть, поговорим о вашем алиби?

— Я уже все рассказал полиции. — Мейгард встал. — До свидания, Мейсон. Для первого раза с вас достаточно.

— Когда вы придете снова?

— Или завтра, или через неделю. Люблю рисковать. Потому я и стал игроком.

— Сейчас вы опасно играете, — сухо заметил Мейсон.

— Конечно, — засмеявшись, ответил Мейгард и вышел.

Мейсон закурил сигарету. Понемногу успокаиваясь, он сидел в своем вращающемся кресле и размышлял. Через некоторое время он начал улыбаться, потом негромко рассмеялся. Зазвонил телефон, Мейсон мгновенно взял трубку и сразу услышал взволнованный голос Деллы:

— Шеф, все сделано, полицейские уже ищут меня.

— Приезжайте сюда, быстро.

— Еду! — почти крикнула девушка и бросила трубку.

Адвокат нервно расхаживал по кабинету и курил. Услышав быстрые шаги по коридору, вскочил, открыл дверь и заключил девушку в объятия.

— Виноват, я не должен был идти на это!

Делла, отстранившись, заглянула в глаза патрону:

— Святой Боже, в чем дело?

— Мне иногда приходится рисковать, и это нормально. Но я не представлял, что мне придется пережить, подвергнув вас опасности. Этого никогда больше не будет, Делла, никогда!

— Трус, — произнесла девушка, улыбаясь.

Перри нежно поцеловал ее, потом торопливо отошел к столу.

— Мое несчастье, Делла, в том, что, работая над определенным делом, я подчиняю ему все. Это как гипноз. Я вижу одну цель и иду к ней, не думая о последствиях.

— Так ведь это прекрасно, — сказала Делла, снимая маленькую шляпку с узкими полями, которую она кокетливо сдвигала набок. Взглянув в зеркало, девушка слегка подкрасила губы.

— Расскажите все по порядку, — потребовал Мейсон.

— Да особенно не о чем. В отелях все прошло нормально, в магазине — тоже. Но в главной части программы что-то не сработало.

— Что же?

— Не знаю. Мне нужно было получить деньги по чеку, и я протянула книжку в окошечко. Кассирша бросила быстрый взгляд на чеки, потом на меня. Ее правая рука куда-то скользнула, и по движению плеча я поняла, что она нажала на кнопку. А мне она сказала: «Все в порядке, миссис Лоули, только распишитесь».

Глаза адвоката блеснули.

— Ну а вы?

— Я заявила, что забыла ручку, схватила чековую книжку и бежать. Кассирша крикнула, что ручка есть, но я притворилась, что не слышу. Пока спускалась в лифте, казалось, прошла вечность. Около двери уже оказались двое мужчин. Один из них показал лифтеру звезду и заявил: «Я офицер полиции, доставьте меня побыстрей к кассе».

Перри вдруг резко прервал девушку:

— Вам когда-нибудь приходилось поджигать траву, а потом видеть, как огонь выходит из-под контроля?

— Нет, а что здесь общего?

— Ощущение бессилия. Хочешь спалить небольшой участок травы, подносишь спичку, а через минуту горит весь склон холма. Остается только носиться по краю взад и вперед с чувством полной беспомощности.

— Считаете, что это похоже на мой случай?

— Вы когда-нибудь видели лейтенанта Трэгга?

— Нет.

— Человек пониже меня ростом, почти моего возраста, серый двубортный костюм, черные вьющиеся волосы, крупный, красивой формы нос с чуткими ноздрями, а когда волнуется, откидывает голову назад так, что ноздри…

— Так вот кто был у лифта!

— Что-то мне не везет, — вздохнул Мейсон. — Я хотел в дыму небольшого костра спрятать человека, оказавшегося на виду, да чуть не спалил самого себя.

— О чем вы говорите?

— Разве вы не поняли, чего я добивался?

— Наверное, вы хотели заставить их думать, что миссис Лоули ограбили.

— Не ограбили, а убили.

Делла удивленно подняла брови.

— А что, вполне логично, — продолжал Мейсон. — Лоули привязывали к жене только деньги. Она его любила, а он смотрел на нее только как на источник дохода, крупный выигрыш. Милдред не зря всегда ненавидела зятя. Может быть, Боб смотрел на болезнь жены как на Божий дар, потому что хотел доказать Милдред, что сможет быть удачливым бизнесменом, защитником деловых интересов жены, приумножающим ее доходы. Однако этого не получилось: он сразу потерял значительную сумму. Такое могло бы случиться с каждым. Но он, чувствуя презрительное отношение Милдред, воспринял это как катастрофу. Ему во что бы то ни стало надо было вернуть потерянные деньги, да еще и с лихвой. И он не хотел ждать, когда можно будет выгодно поместить капитал. Он решил все возместить немедленно. И стал играть. Его попытка, казалось бы, удалась. Он выиграл.

— Но вы ведь его не знаете, шеф, — сказала секретарша.

— Нет, знаю! Не обязательно видеть человека, здороваться за руку, слышать голос. Иногда достаточно следить за делами, поступками и видеть его глазами других.

— Но оценки других бывают предвзяты.

— На предвзятость можно сделать скидку. Всегда можно определить, насколько сильна предвзятость. Так только и удается распутывать дела. Надо уметь раскрыть характеры тех, с кем приходится общаться. Надо научиться видеть события их глазами. Это помогает сохранять сострадание к преступнику, оставаться гуманным.

Делла кивнула.

— Так вот, — продолжал Мейсон, — Лоули выиграл и мог торжествовать. Но он не понимал, что стал похож на льва, отведавшего мяса. Он заглотил приманку. Он уже не мог забыть вкус победы. Теряя деньги, он попытался снова играть и на этот раз проиграл.

— Вы имеете в виду рулетку?

— Вероятнее всего, это были скачки. Например, друг, в мнении которого Боб не сомневался, подсказал якобы верное решение.

— Синдлер Колл? — спросила девушка.

— Может быть. Он попросту попал в ловушку. Единственный выход — азартные игры. Начал играть и проигрался, потом снова. Наконец пришло время, когда этот человек в первый раз понял, в какое положение себя поставил. Вот тогда-то его поманили настолько бесспорным выигрышем, что он был просто загипнотизирован. Но с него требовали денег, наличных. Линк не соглашался одолжить их под обеспечение, которым мог бы стать сертификат. Он потребовал, чтобы сертификат был ему продан, и обещал лишь подождать пять дней на тот случай, если Лоули сможет выкупить его обратно. Лоули даже не подумал, к чему все это может привести. Вот в этом и состоит разница между умным и глупым бизнесменом. Умный обдумывает, сколько ему придется заплатить и какую выгоду он получит. Так действует, например, Пивис. Глупый же бизнесмен пожертвует всем, чтобы немедленно заполучить то, что ему хочется.

— Шеф, вы хотели что-то сказать о лейтенанте Трэгге?

Адвокат, спохватившись, улыбнулся и продолжал:

— Извините. Я слегка увлекся, стараясь восстановить действия Лоули. Мне кажется, что, когда Лоули понял, что он обманут, он мог предпринять лишь одно… Вы и сами догадаетесь.

— Что вы имеете в виду?

— Конечно, убийство, но Боб не сразу пришел к такому решению. Поняв, что оказался в затруднительном положении, подобно зверю в клетке, Лоули попытался приоткрыть железный засов или найти какой-нибудь другой выход.

— И поэтому убил Линка?

— Нет, не Линка, нет, — уверенно сказал Мейсон. — Линка он убил бы только в том случае, если бы это вернуло ему сертификат.

— А разве он его не вернул?

— Если бы это ему удалось, Лоули спокойно бы вернулся домой и там подождал жену. Нет, Линка он мог бы убить или из мести, или для того, чтобы вернуть сертификат.

— Но ведь акции исчезли?

— Да, Линк убит, и акции исчезли. Но это не означает, что убийство совершено Лоули. Боюсь, что это ложный вывод. Я веду к тому, что если Лоули не убил Линка, то он должен был искать себе другой выход из клетки.

— Вы говорите о его жене?

— Да.

— Но… я не понимаю…

— Дело в том, что у Шарлотты еще были деньги. Если бы миссис Лоули умерла, отчитываться ему было бы не перед кем, а Милдред в расчет не шла. Смерть жены, правда, не вернула бы потерянного, но все-таки дала бы возможность снова играть и таким образом, может быть, спастись от позора при удаче. А для такого человека, как Боб, это самое главное.

— Но его обязательно стали бы подозревать. Ведь он один от этого выигрывает.

— Но, — возразил Мейсон, — как раз подобные люди в этих ситуациях бывают дьявольски хитры. Обстоятельства ему благоприятствовали. Ведь врачи предупредили его, что для миссис Лоули любое волнение может быть смертельным. Ему стоило только рассказать ей обо всем случившемся. Ее сердце не выдержало бы потрясения, и смерть выглядела бы вполне естественной.

— Неужели он бы решился… неужели любой мужчина способен так поступить?

— Такие вещи случаются ежедневно. Жены убивают мужей. Мужья убивают жен. Видите ли, Делла, чтобы подтолкнуть человека к убийству, нужен серьезный повод. Поэтому люди, как правило, не убивают тех, с кем мало знакомы. Но чем ближе отношения между людьми, тем трагичнее бывает развязка, когда возникают неурядицы. И в общем жены чаще убивают мужей, чем посторонних, а мужья — жен.

— Я об этом не задумывалась, — сказала Делла.

— Почитайте газеты. Эти сообщения настолько обычны, что их даже не печатают на первых полосах. Здесь нет никакой загадки. Подобные мрачные и однообразные преступления совершают люди, не умеющие сдержать себя. Муж убивает жену и кончает самоубийством, женщина убивает детей и выбрасывается в окно.

Делла кивнула.

— Я стремился, — продолжал Мейсон, — заставить Трэгга задуматься, что может произойти теперь. Он должен понять: кто бы ни убил Линка, жизнь миссис Лоули в опасности. Я хотел внушить ему, что второе убийство уже произошло.

— Но не станет же он оберегать убитую женщину…

— И не надо. Я буду сам оберегать ее. От него требуется поднять всю полицию, найти и арестовать Боба Лоули.

— Поэтому мне и пришлось заниматься чеками?

— Да, — ответил адвокат.

— Чтобы полиция подумала, что у Боба есть сообщница, что он, убив жену, взял ее чеки и передал их ей?

— Точно так.

— И получилось все, как надо, не так ли? — спросила девушка.

— Вышло даже слишком хорошо. Лейтенант Трэгг, видимо, сам попытался разыскать Шарлотту и устроил засаду. — Мейсон внезапно переменился в лице. — Господи! Какой же я дурак! Как я сразу не сообразил!..

— Чего, шеф?

— Да ведь у миссис Лоули, скорее всего, имеется счет в магазине, где вы обменяли последний чек. Кассирша, может быть, и не была знакома с ней, но подпись-то ее знала хорошо, а лейтенанту стало известно о наличии счета в магазине. Поэтому кассирше было велено тотчас известить полицию, как только кто-то поинтересуется этим счетом.

— Это действительно все объясняет.

— Теперь надевайте скорей шляпку и плащ и уезжайте.

— Куда?

— В любое укромное местечко. Мне не хочется, чтобы лейтенант пришел сюда и сказал: «Мисс Стрит, это не вы ли, случаем, были той особой, которая пыталась обменять чек, подписываясь именем Шарлотты Лоули?»

— Думаете, меня заподозрили?

— Пожалуй, пока еще нет. Но ведь у него, конечно, есть подробное описание женщины, менявшей чек, а он должен прийти ко мне в контору. Как только он увидит вас и сопоставит с описанием… Трэгг достаточно проницательный детектив, чтобы не оплошать.

— Итак, мне необходимо спрятаться? — спросила Делла, надев шляпку и снова прихорашиваясь перед зеркалом.

— Нет, так делать нельзя. Это слишком напоминало бы бегство, а бегство наводит на мысль о виновности. Мы сейчас уйдем якобы для того, чтобы поработать над каким-то делом. Вы, Делла, этим и займетесь. А я буду возвращаться в контору и снова уходить. Таким образом, ваше отсутствие можно будет объяснить.

Глаза девушки вспыхнули от удовольствия.

— Ну, меня не надо уговаривать. Я знаю сколько угодно мест, где можно чудно провести время.

Мейсон негромко добавил:

— Между прочим, Делла, если почтальон принесет конверт, не распечатывайте его. Может быть, гораздо лучше, если вы не будете знать содержимого конверта.

Девушка понимающе кивнула:

— Вы имеете в виду сертификат?

— Вы с лейтенантом Трэггом становитесь слишком сообразительны, — заметил Мейсон иронически.

Глава 10

Делла Стрит быстро собралась, как человек, привыкший точно, без задержек, выполнять задание. Выйдя в приемную, она дала кое-какие указания одной из служащих. Перри, стоя у стола, уже в пальто и шляпе, засовывал деловые бумаги в кейс, который собирался взять с собой. Неожиданно дверь из приемной с шумом распахнулась, и Делла влетела в кабинет. На бегу стащив с головы шляпу, она бросила ее на полку. Потом выхватила из сумки расческу и срочно начала изменять прическу. Наконец она заговорила, но рот у нее был полон шпилек, и слова едва можно было разобрать.

— Он здесь… Видел меня в шляпке всего минуту… Потом Герти обернулась ко мне, когда лейтенант спросил вас, заявив, что должен пройти немедленно… не может ждать. Постараюсь изменить внешность, как только смогу.

Перри следил, как девушка лихорадочно расчесывает кудри и делает прямой пробор. Делла смачивала под краном расческу и старательно разглаживала локоны.

— Лейтенант Трэгг?

Она могла только кивнуть, так как рот у нее был полон шпилек.

Помедлив, Мейсон снял пальто и шляпу и повесил на крючок.

— Этот не станет ждать, — заявил он.

— В том-то и дело, — ответила Делла. — Я сказала, что вы заняты и освободитесь через две-три минуты.

Мейсон выдвинул ящик стола, достал бумаги и бросил их в стол, потом задвинул кейс ногой под стол. Делла вколола в волосы последние шпильки и оценивающе посмотрела в зеркало.

— Пусть теперь войдет, — сказал Мейсон.

Без слов Делла выскользнула в приемную и вскоре вернулась, ведя лейтенанта Трэгга.

— Здравствуйте, лейтенант, — произнес Мейсон любезно. Но Трэгг не стал тратить время на приветствия.

— Мейсон, все это дело ваших рук!

— Моих рук?

— Да!

— Не пойму, о чем вы?

— Вы меня обманули. И ведь где-то в глубине сознания я это чувствовал. Но вовремя не спохватился. Вы подбросили мне приманку, и я, как глупый щенок, кинулся по ложному следу.

— Садитесь, лейтенант, вот сигареты. Познакомьтесь, мой секретарь, мисс Стрит.

— Очень приятно, мисс Стрит!

Трэгг взял сигарету, сел в большое кресло, зажег спичку, но, казалось, что-то его смущало.

— Я так и не понял, о чем вы говорили, — сказал Мейсон.

— Прошлой ночью, когда я отыскал у Милдред Фолкнер этот револьвер да к тому же еще понял, что ей удалось все устроить так, что парафиновый тест оказывался бессмысленным, я просто сгорал от возбуждения и ни о чем больше думать не мог. А вы в это время спокойно отправились к своей машине. Я же знаю, что вы отлично водите, но тут от вас было столько шума: то мотор, то тормоза — рев, визг и скрежет.

— Наверное, я был взволнован.

— Ну еще бы! Нет, мы-то знаем, что, если Мейсону не удается сразу включить скорость, надо ждать неприятностей. Вы не догадываетесь, почему шеф посадил в отдел по расследованию убийств меня вместо Холкоума?

— Нет, но интересно бы узнать.

— Ему надоело наблюдать, как, появляясь в суде, вы вытаскиваете из своей шляпы кролика за кроликом. И мне поручили то, что никак не получалось у Холкоума: сделать так, чтобы этих кроликов стало поменьше.

— И все же, — заметил Мейсон, — я не могу понять, что вы имеете в виду.

Лейтенант, не отрывая взгляд от сигареты, сказал:

— Шарлотта Лоули.

— А что с ней?

— Она подъехала к дому сестры, а вы, услышав шум машины, поняли, кто это. В то время как я старательно добывал сведения от Милдред Фолкнер, вы вышли на улицу и выкрали эти данные прямо из-под моего носа.

— Намеки совершенно непонятны, — сказал Перри. — Что же я сделал?

— Вы передали Шарлотте Лоули, что я нахожусь в доме ее сестры, что у нее самой дела не очень хороши, но Милдред Фолкнер постарается взять часть вины на себя. Эта идея «случайного» выстрела была просто великолепна.

— Вы считаете именно этот револьвер орудием убийства.

— Да, Линк был застрелен из него.

— А как Милдред Фолкнер удалось его достать?

— Она взяла револьвер у Шарлотты.

— Разве сама мисс Фолкнер призналась?

— Нет, конечно. Она хочет выглядеть более виновной, чем кажутся действительно виновные люди. Но она немного переигрывает, стараясь обелить сестру и уводя нас по ложному следу.

— Вы так высоко оцениваете ее ум? — улыбаясь, спросил Мейсон.

Трэгг взглянул ему в глаза:

Чертовски высоко. В ее голове есть как раз то, что и должно там быть.

— Так вы не считаете ее виновной?

— Нет, теперь нет.

— Почему же вы изменили решение?

— Из-за Синдлера Колла.

— Не дайте ему одурачить себя, Трэгг, будьте осторожны. Прошлой ночью, например, этот молодой человек посылал за Мейгардом, уговаривая действовать заодно. Он предлагал подтвердить его алиби, если Мейгард сделает то же для него. Возможно, они…

— Знаю, но Мейгард не стал ввязываться в это дело, так как у него уже было алиби. А Колл сильно напуган, считает, что полиция может заподозрить его в убийстве, если он не сможет оправдаться. Спасая свою шкуру, он пытается сам разыскать убийцу. Этот молодой человек уже помог нам найти миссис Рокевей, — сказал Трэгг.

— А кто это?

— Она и ее муж обслуживают станцию и бакалейный магазинчик в начале Сиреневого каньона.

— А что они могут знать?

— Представьте, немало. Женщина, например, рассказала, что в полночь к магазинчику подъехала неизвестная, которая была очень взволнована и явно больна: губы у нее были совсем синими. Незнакомка расспрашивала об улицах, находящихся поблизости, выясняла фамилии хозяев домов, расположенных близко к домику Линка.

Трэгг остановился и взглянул на адвоката.

— Продолжайте, — спокойно сказал Мейсон.

— Миссис Рокевей охотно рассказала ей все, что могла: и кто где живет, и как куда проехать…

— Значит, в суде она будет готова присягнуть, что это была Шарлотта Лоули.

Лейтенант торжествующе улыбнулся:

— Не беспокойтесь, Мейсон. Шарлотту могут опознать и другие, человек десять-двенадцать. В ту ночь у хозяев была вечеринка, и многие гости обратили внимание на миссис Лоули.

— Женщина, которая хочет совершить убийство, конечно, обязательно зайдет в дом, где собрались гости. И постарается хорошенько расспросить их о своей будущей жертве. Уж она постарается, чтобы ее получше запомнили. А то вдруг ее потом полиция не найдет, — с усмешкой заметил Мейсон.

Теперь улыбка сошла с лица Трэгга.

— Да, тут что-то не клеится, и это, признаться, меня беспокоит. Но все-таки заметьте, Шарлотта не стала прямо спрашивать о Линке, ходила вокруг да около и получила информацию очень искусно. Не подскажи нам Колл, мы бы сами никогда не догадались побеседовать с Рокевеями. А им тоже не пришло бы в голову обратиться в полицию.

— А как Коллу удалось все это узнать?

— Только благодаря упорству и расторопности.

— Не очень-то полагайтесь на этого юнца, — сказал Мейсон. — В деле об убийстве Линка ему выгодно вести себя безупречно, помогая полиции. Но, если вы не забыли, в деле с попыткой отравления конфетами он пока числится главным подозреваемым.

— Не волнуйтесь, его информацию мы перепроверяем. Но конфеты посылал не он, это сделал кто-то из «Золотого Рога».

— Откуда у вас такая уверенность?

— Обертка, в которую была завернута коробка, используется только там. Адрес был надписан так, как это обычно делают в «Золотом Роге». Бумага с адресом была приклеена прямо на обертку клеем, взятым из ночного клуба. Кстати, это очень важно. Клей сильно застыл. Эксперт нашей лаборатории говорит, что его нанесли на бумагу двое суток назад. Понимаете, в чем дело? Тот, кто послал конфеты, спланировал все заранее и только ждал подходящего момента.

— Когда же наступил этот нужный момент?

— Когда Милдред Фолкнер прислала свои орхидеи. Получив цветы и вынимая их, Эстер Дилмейер, наверное, выронила открытку, а отравитель подобрал и, вложив в конфеты, вызвал посыльного.

Мейсон обдумывал сказанное.

— Выглядит как-то неправдоподобно. Посыльного обнаружили?

— Да, конечно. Какая-то женщина подошла к прилавку службы доставки в час пик, положила коробку на прилавок и вышла. К коробке была приколота записка «Прошу доставить» и еще двухдолларовая бумажка. Очевидно, потенциальный отравитель смотрел в окно и следил, чтобы коробка была взята служащим-посыльным.

— А женщину смогут опознать?

— Нет, как раз в это время отдел был завален посылками для вечерней доставки. Клерк только помнит, что коробка доставлена женщиной, вот и все.

— Или мужчиной, переодетым в женское платье?

— Едва ли. На такое преступление обычно идет женщина. Яд — это чисто женское оружие, между прочим. Мужчина употребил бы пистолет, нож или дубинку.

— Отпечатки пальцев?

— Только Эстер Дилмейер. Убийца был в перчатках.

— Точно установлено, что оберточная бумага была из «Золотого Рога»?

— Совершенно точно. Больше того, адрес напечатан на машинке, стоящей в кабинете Линка.

Мейсон нахмурился, услышав такое сообщение.

— Чертовщина какая-то. Ведь Эстер могла бы рассказать об открытке и таким образом снять все подозрения с мисс Фолкнер.

— Вы забываете, что Эстер Дилмейер собирались усыпить, и она уже ничего не смогла бы рассказать.

— Возможно, так и было, — заметил Мейсон с сомнением. — Какое-то непродуманное преступление. Да ведь Линк мог бы проделать это гораздо удачнее.

— По-моему, сейчас важнее заняться убийством. Мы уже установили, что конфеты послала женщина, что она вхожа во все помещения «Золотого Рога». Она не очень разбирается в ядах, ненавидит мисс Дилмейер. Была неподалеку от нее, когда принесли орхидеи, увидела выпавшую записку и подобрала ее. Когда Эстер придет в себя, она поможет нам многое выяснить. А пока я должен заняться убийством.

— Ну что ж… Не буду вас задерживать.

— Вы нисколько меня не задерживаете, — улыбнулся Трэгг. — Мы еще и не начали разговор, только разминаемся. У меня к вам много вопросов.

— Давайте, — вздохнул Мейсон, — спрашивайте. Мое время — к вашим услугам. А то ведь мне и делать-то нечего. Разве что приготовить одну бумагу о социальном обеспечении, составить документ о выплате компенсации по страхованию для одного клиента, подобрать все данные о моем собственном подоходном налоге. Остается еще написать статью по вопросу все того же социального обеспечения — и все, можно идти домой. Если бы правительство смогло сообразить, что ему от моих доходов перепадало бы больше, предоставь они мне возможность работать на себя.

Трэгг засмеялся.

— Из того, что мне удалось узнать, я понял, что миссис Лоули задумала скрыться. Я решил, что она побоится возвращаться домой, а скорее попытается купить все необходимое в дорогу. Для этого ей придется отправиться в банк получить деньги или в какой-нибудь универмаг, где ей открыт кредит. Пришлось посетить банк и универмаг рано утром и в разных местах поставить своих людей. И что же вы думаете! Где-то около полудня в магазин вошла женщина, но вместо того, чтобы купить что-либо из необходимых вещей и записать покупку на имя Шарлотты Лоули, прошла прямо к кассе и попросила обменять ей чек. Кассирша дала условный сигнал дежурящим в магазине полицейским. Я тоже там случайно оказался. Женщина, видно, почуяла западню и исчезла. Но самое интересное, Мейсон, что это была не миссис Лоули.

— Вы уверены? — спросил Мейсон, стараясь не смотреть на Деллу.

— Да. Судя по описанию, она совершенно не похожа на миссис Лоули. Та выглядит старше, к тому же она больна, двигается медленно и даже вяло. А в магазине была женщина молодая, привлекательная и осторожная. У нее живой ум и быстрая реакция.

— Действительно любопытно!

— Но, кажется, вас это не интересует.

— А почему это должно меня интересовать?

— А как же иначе? Я считаю, что Боб Лоули убил жену.

— Не понимаю вас, лейтенант.

— Миссис Лоули имела чековую книжку и носила ее в сумочке. Решив срочно взять деньги, она могла их получить в любой момент. Но раз ее чеки оказались в руках другой женщины, подписывающейся именем хозяйки, стало быть, с самой Шарлоттой что-то случилось. Но есть еще одно свидетельство.

— Какое именно?

— Утром полицейский решил оштрафовать хозяина одной машины за превышение времени стоянки. Он обратил внимание на удостоверение водителя. Оно выдано Шарлотте Лоули.

— В машине нашли что-нибудь?

— Да, нашли. Вернее, наоборот, не нашли. Я велел снять отпечатки пальцев, но их не оказалось. По-видимому, кто-то припарковал автомобиль, а потом тщательно стер всякие следы.

Мейсон удивленно поднял брови.

— Вы понимаете, насколько это важно? Хозяйка бы не сделала этого.

— Почему?

— Машина частная, зарегистрирована на имя хозяйки, поэтому бессмысленно стирать отпечатки своих пальцев.

— Понятно.

— Но если ее действительно убил муж, а потом отвез тело за город и спрятал там, то, вернувшись, он бы обязательно стер все отпечатки. Теперь об этом наслышаны все преступники.

— Да, элементы логики в этом безусловно есть, — задумчиво сказал Мейсон. — А как насчет алиби Мейгарда? Все в порядке?

— Мейгард был с Пивисом с одиннадцати часов и до без пяти минут двенадцати. Пивис это запомнил, потому что его удивило время встречи. Они о ней договорились в десять тридцать, а в одиннадцать уже встретились. Проговорили почти час, и Мейгард ушел.

— Но точное время никто не запомнил?

— Пивис говорит, что услышал, как часы пробили полночь. Он считает, что Мейгард ушел минут за пять до этого.

— А в котором часу Мейгард добрался до «Золотого Рога»?

— Около четверти первого.

— А убийство произошло…

— Как раз в полночь.

— А Колл?

— Колл тем временем пытался разыскать Боба Лоули. Тот еще раньше звонил в панике по поводу сертификата.

— Что же, нашел он его?

— Нет.

— Почему бы не предположить, что Коллу во время поисков пришлось заглянуть в Сиреневый каньон?

— Нет, Мейсон, ваши подозрения неубедительны и слишком многого не объясняют. Да если бы Колл на самом деле убил, он придумал бы более твердое алиби.

Мейсон некоторое время о чем-то думал.

— А все-таки, Трэгг, этот юнец мне не нравится. По-моему, он все же имеет какое-то отношение к отравленным конфетам. У него, конечно, могла быть и какая-то помощница. Синдлер Колл как раз принадлежит к таким типам, которые работают через женщин.

— Я не снимаю с него подозрений, — возразил Трэгг. — Но пока что я стараюсь его использовать.

— Сколько времени потребовалось бы Мейгарду, чтобы добраться до Сиреневого каньона от места встречи с Пивисом, и как скоро там мог очутиться Колл?

— От дома Пивиса до дома Линка езды шесть с половиной минут, а от квартиры Синдлера Колла — пятнадцать. Я проверял по секундомеру.

— А далеко ли Гарри Пивис живет от «Золотого Рога»?

— Двадцать одна минута езды.

Зазвонил телефон, и Делла сняла трубку.

— Алло… да… Думаю, он поговорит с вами сам, не кладите трубку, пожалуйста.

Она выразительно взглянула на Мейсона и пододвинула к нему аппарат. Мейсон услышал взволнованный голос Милдред Фолкнер:

— Мистер Мейсон, можете ли вы приехать сию минуту?

— Что случилось?

— Я сейчас же должна, должна вас видеть. Я говорила с Шарлоттой.

— Вот как?

— Да, она сама мне позвонила. Но во время разговора ей стало плохо с сердцем. Она как-то судорожно вздохнула, и я услышала голос Боба. Он сказал: «Боже мой!» — и повесил трубку.

— А вы точно смогли опознать, — осторожно спросил Мейсон, — личности тех, кто принимал участие в разговоре?

— Безусловно. Голос сестры я всегда узнаю. Да и зятя — тоже.

— Где вы сейчас находитесь?

— На Бродвее, в цветочном магазине.

— В настоящий момент я занят, но через несколько минут смогу выехать, если подождете.

— Пожалуйста, поторопитесь. Я надеюсь, что вы догадываетесь, где сестра.

— Конечно, сделаю все, что смогу.

Мейсон положил трубку. Трэгг тотчас вскочил:

— Не хочу вам мешать, Мейсон.

Мейсон обратился к Делле Стрит:

— Достаньте книгу для записей, Делла.

— Вы, видно, очень торопитесь, — подчеркнуто благодушно проговорил Трэгг.

— Нас вызвали составить завещание, — ответил адвокат. — Надо постараться не опоздать.

Делла вышла в коридор вместе с Перри. Каблучки выбивали дробь по полу, когда девушка старалась не отстать от быстро шагавшего шефа.

— Как вы думаете, полицейский что-то заподозрил?

— Да, черт бы его побрал! Я же говорил вам, что он мужик умный.

— Я старалась не оставлять никаких улик, указывающих на вас.

— Да, я сам виноват, недооценил полицию, — с недовольным видом сказал Мейсон. — Я слишком привык к бестолковости Холкоума. А Трэгг умеет быстро просчитывать все варианты. Догадался же он, что Шарлотта могла использовать свой кредит в магазине, оставил там агентов. И если бы вы так быстро не соображали…

Вспыхнула красная лампочка, и лифт остановился. Когда юрист и девушка вошли в кабину, он мельком посмотрел на лифтера и взглядом дал понять секретарю: ни слова.

— Думаете, Трэгг и здесь оставил человека, чтобы следить за вами? — спросила Делла, когда они спустились в холл.

— Возможно, теперь это не имеет значения. А вот то, что следят за Милдред Фолкнер, это несомненно. Поэтому Трэггу сообщат о нас в ту же минуту, как только появимся.

Лоис Карлинг, стоявшая за прилавком цветочного магазина, с интересом оглядела вошедших.

— Чем могу служить, наверное, хотите…

Из кабинета к ним бросилась Милдред Фолкнер. Продавщица разглядывала их с нескрываемым любопытством. Проводив Мейсона и Деллу в кабинет, Милдред воскликнула:

— Прошу вас, мистер Мейсон, отвезите меня к сестре! Вы должны это сделать!

— Минутку, — сказал Мейсон. — Ваш телефон, скорее всего, прослушивается. Делла, будьте добры, сходите в аптеку за углом и позвоните в «Клермаунт». Попросите соединить вас с миссис Данкург. Если она возьмет трубку, скажите, кто вы, и спросите, разговаривала ли она недавно со своей сестрой.

— О, конечно, разговаривала — настаивала Милдред. — Голос Шарли я всегда узнаю.

— Проверьте все-таки, — обратился Мейсон к Делле.

Та быстро пересекла магазин и вышла. Мейсон сквозь застекленные стены кабинета внимательно рассматривал цветочное изобилие.

— Я стараюсь создать определенную композицию.

Здесь все продумано до мелочей, — объяснила хозяйка.

— Ваше стекло звуконепроницаемо?

— О, здесь можно говорить спокойно.

— Ваша сотрудница за прилавком что-то очень заинтересовалась нами.

— О, она девушка добрая, немного любопытна, вот и все.

— Эта продавщица была дружна с женщиной, которая работала здесь до нее? С той, которой вы выделили пять процентов акций?

— Да.

— А виделись ли они после того, как та вышла замуж?

— Да, это закадычные подруги.

— Тогда, может быть, она знакома с Пивисом?

— Да, девушка давно его знала, еще до того, как стала у нас работать. Он постоянно старался узнать у нее, как идут наши дела. Он угощал ее конфетами, говорил комплименты, но все это зря. Он вообще любит подкупать девушек конфетами. Пивис выглядит таким наивным, но он опасен. А Лоис просто слишком хороша для работы в магазине.

— Мисс Фолкнер, я не хочу идти к вашей сестре, пока не узнаю побольше о последнем звонке. Боюсь, нет ли здесь ловушки. Ведь лейтенант Трэгг — умница.

— Но Боже милостивый, голос Шарли я знаю прекрасно.

Милдред замолчала, увидев, что дверь открылась и Пивис, сопровождаемый узкоплечим мужчиной в ярком безвкусном костюме и с лицом, похожим на мордочку горностая, быстро направился к кабинету.

— Это Пивис, он…

— Знаю, — прервал юрист.

Пивис переступил порог кабинета.

— Я сожалею, мисс Фолкнер, что приходится так поступать, — и обернулся к спутнику.

Тот шагнул вперед и сказал:

— Милдред Фолкнер, президенту корпорации «Фолкнер Флауэр Шопс», я вручаю жалобу, повестку в суд и предварительное ограничительное постановление.

Милдред вздрогнула.

— Не волнуйтесь и возьмите бумагу, — посоветовал ей Мейсон. Обратившись к Пивису, он спросил: — Какой у вас иск?

— Гражданский, — ответил Пивис, пристально глядя на Милдред. — Мне не хочется, чтобы кто-нибудь меня обогнал с этим сертификатом. И я хочу заявить свои претензии.

— В чем они заключаются? — спросил Мейсон.

Милдред нехотя взяла бумагу, которую вручил ей человек с остреньким личиком.

Вручив бумагу, он быстро стал перечислять:

— Официальное заявление об утере или уничтожении удостоверения на владение акциями и требование о выдаче нового документа взамен утраченного; гарантийное письмо, защищающее корпорацию и всех ее служащих от любой правовой ответственности в случае предъявления оригинала указанного сертификата с надлежащим образом оформленной передаточной надписью; судебная повестка и требование предоставить объяснения по делу, которые должны быть возвращены в суд завтра в два часа пополудни, с сохранением за корпорацией ответчика права отложения дела слушанием по выбору последнего; запретительный судебный приказ, на основании которого корпорации воспрещается передавать свои акции иному лицу, кроме мистера Пивиса, до окончания судебного разбирательства. На данный момент это все, мисс Фолкнер.

Милдред поникла под тяжестью этой груды терминов.

— Да это не так страшно, хотя и звучит Угрожающе, — спокойно заверил ее Мейсон.

— Этот пакет акций принадлежит мне, — заявил Пивис. — Сертификат же исчез, а человек, который хранил его для меня, убит.

— Он был вашим агентом? — спросил адвокат.

— В этих бумагах все сказано.

— Значит, вы признаетесь, — возмутилась Милдред, — что наняли профессиональных шулеров, чтобы облапошить моего зятя?

— Ничего подобного я не делал, — возразил Пивис, — но я видел, что Лоули играет на скачках, разбрасывает деньги и влезает в долги. Он ставил на карту все состояние вашей сестры, но, выигрывая, снова продолжал игру. Я понимал, что он все равно заложит сертификат, и решил стать его владельцем.

— И получилось, что Боб попал в капкан с вашей помощью.

— Вы можете считать, будто я его заманил, но это дело его собственных рук.

В это время Мейсон посмотрел через стекло и увидел, что Делла вернулась.

— Ну хорошо, Пивис, мне все ясно. Теперь встретимся в суде, и там все решится.

— Можно было бы прийти к соглашению и без суда, мирным путем, — вдруг заявил Пивис.

— Ну уж нет! — воскликнула Милдред гневно.

Делла задержалась около двери, вынула из сумочки записную книжку и на вырванном листке написала записку. Затем она открыла дверь и вошла в кабинет.

— Здравствуйте, мисс, — приветствовал ее Пивис. — У вас тут что-то вроде военного совета?

— Именно так, — заметила Милдред.

Делла передала записку Мейсону. Он прочитал про себя: «Миссис Данкург покинула отель. Примерно час назад ее увез какой-то мужчина». Мейсон передал записку Милдред, та прочла, быстро глянула на Перри и отвела глаза.

— Извините, пожалуйста, Мейсон, — обратился к адвокату Пивис, — не могу уйти, так как еще не закончил дела.

— Что же еще?

— Ожидаю кое-какие бумаги, которые должны вот-вот доставить.

Дверь цветочного магазина вдруг распахнулась, вошел лейтенант Трэгг, сопровождаемый женщиной лет сорока.

— Эта какая-то ошибка, должен прийти посыльный, — недоуменно произнес Пивис.

— О каких бумагах вы говорите? — спросил Мейсон.

Пивис молча покачал головой.

Делла, приблизившись к Мейсону, сжала ему руку так, что у нее побелели пальцы. Проследив за ее взглядом, адвокат повернулся и посмотрел на женщину, пришедшую с лейтенантом. Выдающиеся скулы, жесткие, без блеска, черные волосы, довольно большой рот с тонкими губами. Глаза смотрели сквозь толстые линзы очков со спокойной уверенностью.

— Кассирша? — шепотом спросил Мейсон.

— Да.

— Нет ли отсюда другого выхода! — тихо обратился Мейсон к Милдред Фолкнер, стараясь загородить собой Деллу.

Милдред отрицательно покачала головой. Пивис с интересом наблюдал за юристом. Кабинет находился позади магазина. Две его стены, выходящие в магазин, представляли собой невысокую деревянную перегородку, от которой до самого потолка поднималась застекленная деревянная решетка.

Трэгг, казалось, не спешил и почти не обращал внимания на группу людей, собравшихся в кабинете. В поведении лейтенанта чувствовалось спокойствие, даже какая-то безжалостная уверенность. Наконец он подошел к кабинету и открыл дверь, пропуская вперед женщину.

— Привет, — добродушно ухмыльнулся Трэгг, — уж не на вечеринку ли вы все собрались?

Все промолчали.

— Я должен кое-что обсудить с мистером Мейсоном, — продолжал Трэгг.

— Это же она… та самая женщина! — воскликнула вдруг кассирша, причем ее изумление было совершенно неподдельно. Видно, лейтенант ни словом не намекнул ей, кого они могут встретить.

Мейсон обнял Деллу Стрит за плечи и слегка сжал их, призывая к спокойствию.

— Вы говорите о той женщине, которая пыталась обменять чеки на наличные? — спросил он равнодушно.

— Пусть говорит сама мисс Стрит, — велел лейтенант Трэгг.

— Нет, — твердо сказал Мейсон, — такой необходимости нет.

Трэгг с раздражением взглянул на адвоката.

— Но это же она, — уже более тихим голосом, но убежденно повторила кассирша.

— Конечно, она, — заметил Мейсон.

— Боюсь, если мисс не объяснится, придется ее арестовать, — заявил лейтенант.

— На основании чего?

— За обман и подлог.

— Лучше бы сперва изучить закон, а потом уж обвинять.

Полицейский теперь уже не скрывал своего раздражения. Он твердо рассчитывал получить объяснения от самой Деллы.

— Вы хороший юрист, Мейсон, а я просто полицейский. Но не думаю все-таки, чтобы закон позволил вашей секретарше, придя в магазин, выдать себя за Шарлотту Лоули, подделать ее подпись на чеке и получить деньги.

Юрист спокойно парировал слова полицейского:

— Во-первых, мисс Стрит не получала денег. Во-вторых, она не называла себя Шарлоттой Лоули. Она сказала, что хотела бы получить деньги по чеку. Согласитесь, что не существует чеков, выписанных без обеспечения в банке. Вы платите наличными, приобретая чеки, а деньги остаются на вкладе. Кроме того, подписываясь именем миссис Лоули, Делла Стрит не совершила ничего противозаконного.

Мейсон вынул из кармана бумагу, подписанную миссис Лоули, и передал полицейскому. Тот моментально прочел и закусил губу. Потом в его глазах засветилось торжество. Он аккуратно сложил документ и спрятал его в карман.

— Хорошо, Мейсон, сделка совершена.

— Какая сделка?

— Вы вытащили из ловушки мисс Стрит, но попали в нее сами.

— Каким же образом?

— Записка совершенно определенно доказывает, что вы этим утром виделись с Шарлоттой Лоули.

— Да, я действительно встречался с ней, — согласился Мейсон. — Тогда же она и подписала этот документ.

— Вы понимаете, что это означает?

— Что же?

— Вы скрывали уголовного преступника.

— А по-моему, уголовного преступления эта женщина не совершала.

— Во всяком случае, она пытается скрыться от правосудия.

— Я так не считаю.

Трэгг с трудом сдержался:

— Ну хорошо, положим, вы другого мнения, но полиции необходимо ее видеть.

— Для чего?

— Как совершившую преступление.

— Какое?

— Убийство.

— Раз вы так думаете, это меняет дело.

— Вот и договорились. Итак, я вас спрашиваю, где она?

— Повторяю: я считаю женщину невиновной. Но, учитывая ваше заявление, мне ничего не остается, кроме как сообщить вам следующее. Прошлой ночью, когда вы разговаривали с Милдред Фолкнер, я вышел на улицу и увидел машину, в которой находилась Шарлотта Лоули. Состояние женщины было ужасным, ей нужен был немедленный отдых и даже медицинская помощь. Иначе беседа с полицией могла бы кончиться для нее фатально. Поэтому я рекомендовал больной поехать в отель «Клермаунт», записаться там под именем миссис Чарлз Данкург из Сан-Диего и ждать меня, стараясь отдохнуть и прийти в себя.

Глаза лейтенанта сначала выразили недоверчивое удивление, которое опять сменилось гневом.

— Черт побери, Мейсон, если вы придумали эту историю на ходу, чтобы сбить меня со следа, клянусь, я сам доставлю вас в управление.

— Вы этого не сделаете, — резко произнес Мейсон.

— Где миссис Лоули сейчас? Все еще в отеле?

Мейсон пожал плечами:

— Могу вам только сказать, что, когда я вошел сюда, миссис Данкург была в отеле.

Входная дверь распахнулась, и в магазин вошел человек в форменной одежде. Он подошел к кабинету и спросил:

— Мистер Пивис здесь?

— Здесь, — ответил Пивис, усмехнувшись.

Рассыльный протянул какие-то бумаги Пивису, тот передал их судебному чиновнику, который сразу обратился к Мейсону:

— Мистер Мейсон, я настоящим вручаю вам повестку duces tecum[* Duces tecum (лат.) — приди и представь.], предписывающую вам явиться в суд в час, указанный в ограничительном предписании, и дать объяснения по делу Пивис против «Фолкнер Флауэр Шопс Инкорпорейтед». Данной повесткой вам также предписывается представить в суд любое находящееся в вашем владении или под вашим контролем удостоверение на владение акциями, включая удостоверение на владение акциями корпорации ответчика, выданное некоей Шарлотте Фолкнер, в замужестве миссис Роберт Лоули.

Трэгг, с интересом наблюдавший за всем происходящим, широко ухмыльнулся. Он с одобрением взглянул на Пивиса, затем повернулся к Мейсону:

— В хорошенькую лужу вы сели!

Сняв телефонную трубку, он набрал номер:

— Говорит лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств. Передайте сержанту Махоуни, чтобы он как можно быстрее блокировал отель «Клермаунт». Пусть немедленно отправит туда патрульные машины и разыщет там миссис Данкург из Сан-Диего. Доставьте ее в полицию, и притом срочно.

Затем он обратился к кассирше:

— Вы свободны, мисс Нортон. Возвращайтесь на работу.

Взглянув на Мейсона, лейтенант на какое-то мгновение утратил торжествующий вид, и в его глазах даже промелькнуло сочувствие.

— Что ж, — сказал он, — не повезло. Но вы сами нарывались!

И, распахнув дверь, Трэгг уверенно пошел к выходу.

Глава 11

Лейтенант Трэгг и детектив Билл Коупленд сидели в комнате, находившейся позади аптеки. Коупленд спокойно читал журнал, взятый с газетной стойки. Давно работая в полиции, он все воспринимал безмятежно, частенько повторяя: «Дело есть дело! Что толку суетиться без нужды. Найдем преступника — возьмем его, и конец».

Трэгг пребывал в нервозном состоянии. Время от времени он подходил к цветному стеклу, через которое можно было видеть, что происходит в аптеке. Лейтенант рассматривал каждого посетителя, а когда никого не было, бегал по комнате. Он был возбужден и нетерпеливо ждал свою жертву.

Аптекарь, успокаивая его, повторял:

— Я знаю его. Если он придет, ему придется попросить у меня рецепт. У вас будет время.

Билл Коупленд с недоумением посмотрел на своего начальника, не в силах понять, из-за чего тот мечется. Трэгг уже в который раз взглянул на часы.

— Черт возьми! Не могу я без толку терять время. Он может и вообще не прийти.

Коупленд оторвался от журнала и сказал:

— Не волнуйтесь, шеф, я задержу его сам. Оставьте кого-нибудь у телефона, и я сообщу, как только возьму его.

— Так и придется сделать. — Трэгг безнадежно махнул рукой. — Мне бы хотелось…

Лейтенант умолк, так как в это мгновение в аптеку быстро вошел мужчина в добротном синем костюме в светлую полоску. Он обратился к девушке, сидевшей за прилавком, и очень тихо проговорил:

— Мне нужен фармацевт.

Трэгг шепотом подозвал аптекаря:

— Посмотрите внимательно, не он ли?

— Это тот самый, кого вы ждете, — тихо ответил аптекарь, пристально рассматривая вошедшего.

Трэгг вздохнул с облегчением. Коупленд отложил журнальчик, не забыв, однако, отметить страницу, на которой остановился. Трэгг четко распорядился:

— Я выхожу через другую дверь. Обслужите его не мешкая. Билл, ты на машине? Как только он выйдет, пристроишься к нему в хвост. Я поеду впереди. Оказавшись между нами, он никуда не денется. Но все же следи за ним. Если тебя что-нибудь насторожит, просигналь два раза. Тогда придется его брать.

— О’кей, — ответил Коупленд.

Аптекарь вышел к посетителю и через минуту вернулся.

— Ему нужен, и очень срочно, сильный сердечный стимулятор. Это двойная доза.

Билл Коупленд застегнул плащ и направился к выходу.

— Берите журнал с собой, — сказал аптекарь.

Коупленд, поблагодарив, тут же сунул журнал под мышку.

Трэгг вышел через черный ход, обошел вокруг аптеки и сел в машину. Ждать пришлось меньше двух минут. Мужчина, которого он ожидал, вышел, прыгнул в синий «бьюик» и нажал на стартер.

Из аптеки вышел Коупленд с журналом под мышкой. Он быстро сел за руль маленького купе.

Трэгг тронул свою машину. В зеркало заднего вида он заметил, что «бьюик» собирается повернуть налево. Трэгг включил левый поворот и притормозил, пропуская встречные машины. Он увидел, что водитель «бьюика», следовавшего за ним, выставил левую руку. Билл Коупленд, ехавший сзади, тоже повернул налево.

Лоули спешил. Он раза два попробовал обогнать машину Трэгга. Трэгг уступил ему и пристроился сзади. За ними не спеша тащился Коупленд. Лейтенант видел, что Лоули не замечает слежки.

Трэгг снова обогнал «бьюик». Однако Лоули сумел оторваться и круто свернул направо. Трэггу пришлось ехать прямо до следующего перекрестка. Но он надеялся, что Коупленл не упустит преследуемого. Свернув через квартал и доехав до пересечения с первой улицей, Трэгг огляделся, но увидел только купе Коупленда, «Бьюика» нигде не было.

Трэгг развернулся и остановил машину около купе. Коупленд вышел и направился к нему.

— Ты не потерял его? — спросил Трэгг, едва сдерживая волнение.

— Он здесь, — спокойно ответил Коупленд.

— Где?

— В этом доме, а машину завел на подъездную дорожку и поставил в гараж.

— А куда он пошел?

— В дом, через черный ход.

Солнце уже зашло, и тени постепенно сливались, образуя полумрак. В окнах домов вспыхивали огни, но этот маленький домик оставался темным.

— Зайдешь с черного хода, Билл. Сделай вид, что пришел осматривать проводку. Пока ты с ним будешь разговаривать, я позвоню с парадного входа. Ему придется оставить тебя и идти на звонок. Он, наверное, оставит открытым черный ход. Входи в дом. Если у меня что-то не сложится, хватай его.

— О’кей, — лаконично ответил Коупленд и направился к черному входу.

Трэгг подождал с полминуты, потом поднялся на крыльцо темного дома. Там слышались шаги и голоса. Лейтенант позвонил, дверь отворилась, перед ним стоял Боб Лоули.

— Что вам нужно? — спросил хозяин.

— Вы ведь только что переехали?

— Это не ваше дело!

— Нет, мое, браток, я из оценочной комиссии налогового ведомства.

— Дом был меблирован и сдавался со всей обстановкой. Так что вам тут делать нечего.

Трэгг заметил, что за спиной Боба по коридору неслышно приближается Билл Коупленд.

— У меня нет времени для разговоров, — закончил Лоули и хотел закрыть дверь. Но Трэгг выставил вперед ногу, кивнул подчиненному и сказал:

— Все кончено, Лоули, вы арестованы!

Мужчина отпрянул, потом, когда лейтенант вошел в дом, повернулся, надеясь бежать. Но тут он наткнулся на мощную фигуру Коупленда, который сжал его, словно клещами.

— Все в порядке, лейтенант, — сказал Билл без всяких эмоций.

Трэгг вытащил наручники из бокового кармана и, видя, что Боб пытается сопротивляться, защелкнул их. Почувствовав холод стали на коже, Боб начал метаться. Трэгг затянул наручники так сильно, что едва не раздробил кости рук арестованного, Лоули побледнел от боли и бессильного гнева.

— Без глупостей, Лоули! Где ваша жена?

— В… спальне.

— Хорошо, сейчас пройдем к ней и поговорим.

— Что вы хотите ей сказать?

— Я собираюсь задать несколько вопросов.

Лоули после борьбы тяжело дышал, но глаза выражали угрозу.

— Нет, вы не посмеете!

— Почему же это?

— Она… она не может ни с кем разговаривать.

Трэгг подумал с минуту:

— Вот что я вам предлагаю, Лоули. Сейчас я вас отпущу.

Лицо Лоули исказилось недоверчивой усмешкой.

— Сейчас я сниму наручники, и мы пройдем в спальню. Там вы представите нас как своих друзей, встретил, мол, по дороге в аптеку. Скажете жене, что я человек, который поможет вам выпутаться из беды, а потом будете тихо стоять и разрешите нам задать ей несколько вопросов.

— А что это мне даст?

— Я вам обещаю, что ваше дело разберут по справедливости, с вами обойдутся без грубости.

— Этого мало.

— Ну, если вы не хотите облегчить свою участь, вам же будет хуже.

— Это как?

— Узнаете потом, но вступать с вами в какие-либо сделки не станем.

Коупленд нагнулся, чтобы подобрать упавший в тот момент, когда он схватил Лоули, журнал. Лоули изловчился и с проклятием попытался заехать Коупленду ногой в лицо. Приняв удар плечом, детектив выпрямился и сжал правый кулак. Трэгг поспешно стал между ними.

— Не теперь, Билл.

Коупленд разочарованно разжал кулак и беззлобно согласился:

— О’кей, лейтенант.

Он отшвырнул Лоули к стене так, что тот сильно приложился спиной. Трэгг вынул из кармана Лоули лекарство.

— Что вы хотите делать? — спросил Боб.

— Заткнись, — проворчал Билл Коупленд, схватил арестованного за шиворот и повернул к стене.

Вторая дверь, которую лейтенант открыл на верхнем этаже, вела в спальню. Окна были задернуты шторами, в комнате царила темнота. Трэгг постоял некоторое время, привыкая к полумраку. Слышалось тяжелое дыхание. Превозмогая удушье, женский голос позвал:

— Боб, Боб…

Трэгг шагнул вперед из темноты.

— Ваш муж просил меня передать вам это лекарство.

— Где… где он?

— Ему неожиданно подвернулось одно дело. Он скоро вернется. А мне он сказал, что лекарство вам нужно немедленно.

— Да, немедленно… Мое вчера кончилось.

Лейтенант нащупал выключатель, зажег свет и развернул пакет. Лекарство было двух видов: в ампуле, кончик которой надо обломать, а содержимое вдыхать, и в капсулах. Трэгг принес воды и дал больной проглотить две капсулы, как предписывала инструкция. Потом он надломил ампулу и поднес ее к носу больной. В течение пяти минут не было сказано ни слова. Полицейский наблюдал за женщиной. Дышать ей стало легче. Она с трудом улыбнулась бескровными губами.

— Это все из-за разных неприятностей и забот, — сказала Шарлотта. — Теперь я чувствую себя лучше. Благодарю вас.

Лейтенант пододвинул стул и сел рядом.

— Сожалею, что беспокою, миссис Лоули.

Женщина посмотрела на него удивленно.

— Но сейчас мне надо задать вам несколько вопросов. Постарайтесь не напрягаться.

— Кто вы?

— Я пытаюсь выяснить, что произошло прошлой ночью. Вы знаете, что выдан ордер на арест вашего мужа?

— Я… я не знаю.

— Если вы или ваш муж виновны, — сказал Трэгг, — не говорите мне ничего. Если вы чувствуете себя слишком слабой, не говорите через силу, не надо. Но если вы сможете ответить на мои вопросы, это бы очень помогло.

— Помогло кому?

— Вашему мужу, если он невиновен, вашей сестре, вам. Она кивнула. Трэгг поспешно договорил:

— Но поймите меня правильно. Вы не обязаны отвечать на мои вопросы.

Больная с трудом повернулась на кровати. Из коридора, где Коупленд караулил Боба, послышался шум непродолжительной схватки, полуприглушенный крик, и все смолкло.

— Что там случилось? — взволнованно спросила женщина.

Трэггу пришлось наскоро придумать ответ:

— Привезли мебель, которую купил ваш супруг.

— Ничего мы не собирались покупать. Какой же он большой ребенок, деньги жгут ему руки.

Лицо женщины побледнело, под глазами легли синие тени. Казалось, она уснула, и лейтенант вышел на цыпочках в коридор, где Коупленд держал Боба, левый глаз которого распух и закрылся.

— Отведи арестованного к машине, Билл.

Коупленд крепче ухватил Лоули за шиворот.

— О’кей, парень. Слышал, что приказано? Пошли.

Лоули больше не сопротивлялся. Коупленду удалось без шума, спокойно отвести его к машине.

Трэгг вернулся в спальню и сел на стул около кровати.

Минут через пятнадцать миссис Лоули открыла глаза.

— Я чувствую себя немного лучше. Вы доктор?

— Нет, я провожу расследование.

— Частный детектив?

— Нет, работаю для народа.

Шарлотта немного подумала:

— Значит, вы из полиции?

Она попыталась сесть на кровати.

— Не надо волноваться, миссис Лоули. Я бы хотел узнать правду.

— Что же вы хотите знать?

— Как случилось, что вы взяли сертификат на месте убийства?

— Какого убийства? — Глаза женщины опять закрылись.

Лейтенант сжал руки, глубоко вздохнул, поколебался мгновение и продолжал:

— Этот сертификат был найден у мистера Мейсона, который говорит, что получил его от вас.

Больная открыла глаза и закашлялась.

— Он так и сказал?

— Да.

— Он мне сам посоветовал так поступить.

— Я знаю, но почему вы взяли его?

— Он принадлежит мне.

— Мистер Линк был мертв, когда вы вошли в дом?

— Да… Я очень устала.

— Пожалуйста, отдохните несколько минут, — предложил Трэгг.

— Вы производите такое приятное впечатление, — еле слышно говорила она, как во сне. — Вы такой подтянутый… И совсем не похожи на полицейского.

— Отдохните, миссис Лоули.

Трэгг так сжал пальцы, что они хрустнули. Он покрылся потом. Черт возьми, ему надо просто выполнить свой долг. Если надо раскрыть преступление, ходишь с той карты, которая у тебя на руках.

— Очень приятный джентльмен, — пробормотала женщина и опять закрыла глаза.

Глава 12

Покинув магазин Милдред Фолкнер, Делла Стрит обратилась к Мейсону:

— Как вы думаете, шеф, он сразу догадался, что это я меняла чек?

— Да, черт возьми. Трэгг приберег этот факт как козырной туз.

Они сели в машину, и Мейсон, еле сдерживая ярость, завел мотор и схватился за руль.

— Как же он узнал? — продолжала Делла.

— Наверное, сопоставил факты. Он догадался, что я попытаюсь прикрыть миссис Лоули до тех пор, пока все не выяснится. Понял он и то, что я собираюсь подбросить дело Боба Лоули.

— Как вы думаете, Боб Лоули заговорит, если лейтенант обнаружит его?

— Он? Конечно. Я хорошо знаю такой тип людей. Сначала он встанет в позу, заявит, что его могут пытать, но он не раскроет рта. Но очень быстро он не только рот раскроет, но и втянет в дело свою жену.

— Почему миссис Лоули уехала из отеля?

— Что-то много «почему», не так ли?

Мейсон вышел из машины у перекрестка и остановил мальчика, продающего газеты.

— Попробуем найти ответ на ваш последний вопрос.

— Вы считаете, что она поместила в газете объявление?

— Не она, а этот мерзавец.

— Я думала, — удивилась Делла, — что вы распорядились не давать ей газеты.

— Я просил ее не читать их. Но давать советы женщине бессмысленно.

Загорелся зеленый свет. Мейсон расплатился с мальчиком и передал газету Делле.

— Посмотрите на полосе с объявлениями. Пока Мейсон лавировал в потоке машин, Делла внимательно просматривала объявления.

— Вот и оно, — наконец воскликнула она.

— Прочитайте, пожалуйста.

— «Дражайшая Шарли, я теряю голову от тревоги за тебя. Позвони Грейвью 6-98-41 и скажи, все ли у тебя в порядке. Я преодолею все, только бы тебе было хорошо».

— Подпись?

— «Медовый пряник».

— Подонок!

Мейсон разыскал у тротуара свободное местечко, поставил машину и распорядился:

— Делла, из аптеки на углу позвоните Дрейку. Скажите, что нам срочно нужны сведения насчет владельца номера Грейвью 6-98-41. Дрейк в таких делах специалист, ему понадобится не больше десяти минут.

— Потом поедем в контору?

— Сначала попробуем навестить Синдлера Колла.

Делла поспешила в аптеку и вернулась уже через несколько минут.

— Дрейк уже действует, — сообщила она, — а кроме того, я застенографировала то, что он по вашей просьбе выяснил утром.

— Прекрасно. Поехали, в дороге прочтем.

Машина тронулась. Делла принялась разбирать свою запись:

«Гарри Пивис — делец удачливый, очень решительный. Занялся цветочным бизнесом в 1928 году. До этого торговал спиртным. Он крепко повздорил с человеком по имени Френк Ликлен, который хотел прибрать к рукам некоторые из заведений Пивиса. Ликлен оказался в больнице с двумя пулями в груди, но держал язык за зубами. Полиции было заявлено, что Френк прострелил себя сам по неосторожности. Пивис навестил раненого, нанял ему сиделку и врача. Ликлен в настоящее время живет под именем Синдлера Колла.

Эстер Дилмейер — девица двадцати трех лет, зазывала клиентов в ночной клуб для азартных игр. Прошлое у нее довольно бурное. Была уволена с кондитерской фабрики «Рокевей Кенди» за плохую дисциплину и нарушение правил: наверное, съедала больше конфет, чем разрешалось. На другой работе — предприятии по пошиву мужских рубашек — ее приревновала жена хозяина. Пришлось уволиться. Потом Эстер встретилась с Ирмой Редин, работавшей в «Золотом Роге». Девушки раньше были знакомы, работая вместе на кондитерской фабрике. Ирма и свела Эстер с Харви Линком. Она ему понравилась и стала работать в клубе, получая проценты с тех сумм, которые приносили клубу ее клиенты. Около трех месяцев назад она познакомилась с Коллом и влюбилась в него безумно. Он вскоре охладел к ней. Видимо, ему приглянулась новая девушка. Но кто она, неизвестно. Колл это скрывал».

Делла закрыла блокнот:

— Пол Дрейк просил передать, что его люди продолжают «копать». А в этой информации есть что-нибудь стоящее?

— Черт меня подери, если я знаю. Кое-что любопытно… Оказывается, Ирма Редин — кассирша в «Золотом Роге — хорошо знала мисс Дилмейер, вот почему она так странно вела себя, когда разговаривала с Трэггом. Подумать только, кажется, и она питает к Коллу нежные чувства, Ну ладно, увидим… увидим.

Они подъехали к меблированным комнатам. Мейсон попросил Деллу подождать в машине, а сам позвонил в квартиру Колла. Ответа не было. Подождав несколько минут, Мейсон позвонил в квартиру управляющей домом миссис Фармер. Открыв дверь и увидев Мейсона, она радостно заулыбалась. Видимо, женщина посетила салон красоты и выглядела совсем иначе, нежели в прошлый раз.

— Вы неотразимы, мадам, — изобразив восторг, заявил Мейсон.

Хозяйка улыбнулась, приняв комплимент как должное.

Мейсон рассчитывал, что хозяйка, видевшая его накануне вместе с Трэггом, перенесет на него часть своего уважительного отношения к полиции.

— Вы знаете, где Колл? Сейчас там пусто, никто не отвечает.

— Он ушел часов в девять утра, но днем приходил.

— Один?

— Нет, с ним был мужчина.

— Не знаете случайно, куда он направился?

— Нет.

— Очень бы хотелось осмотреть его комнату. Ключи при вас?

Просьба прозвучала настолько обыденно, что миссис Фармер даже не поколебалась. Обиталище Колла являло собой типичный пример небогатой меблированной однокомнатной квартиры. Ничто здесь не говорило о привычках или характере владельца. И ничто не подсказывало, куда он мог уйти.

— Комната убирается? — спросил Мейсон.

— Да, уборка производится ежедневно.

— На этот раз в комнате, очевидно, никого не было после уборки?

Управляющая осмотрела чистую пустую пепельницу и кивнула.

— Жилец курит?

— По-моему, да.

Адвокат заметил телефон на тумбочке около двери и торопливо записанный номер: Саусбрук 2-43-04.

Уже оказавшись в квартире постояльца, хозяйка сообразила, что если вдруг молодой человек сейчас вернется, то не миновать скандала, и что ее сотрудничество с полицией зашло слишком далеко.

— Я понимаю, конечно, понадобилось взглянуть, но, пожалуйста, ничего не трогайте, — попросила она.

— О нет, не волнуйтесь, нет, — ответил Мейсон. — Дело в том, что с ним могло что-то случиться.

— Все понятно, мистер.

Хозяйка все время держала дверь отворенной, а теперь кашлянула столь многозначительно, что Мейсон, поняв намек, вышел в коридор. Управляющая тут же закрыла дверь.

— Я думаю, что мистеру Коллу не обязательно говорить о вашем посещении. Ему это может не понравиться, — заявила женщина.

— Конечно, не нужно никому говорить, — подтвердил адвокат.

В коридоре Мейсон снова поблагодарил миссис Фармер и попросил разрешения позвонить. Он набрал номер детективного агентства Дрейка, но самого Пола не было, ответила секретарша:

— Мистер Мейсон, мы выяснили насчет вашего номера.

— Ну и чей же он?

— Он зарегистрирован в «Молей Армз» на имя Эстер Дилмейер.

Мейсон удивленно свистнул, поблагодарил, нажал на рычаг и сразу набрал номер доктора Вильмонта.

— Где ваша пациентка, доктор?

— Та, у которой больное сердце? Я ее не видел с прошлого раза.

— Нет-нет, та, которую отравили, — Эстер Дилмейер.

— Эта все еще в больнице.

— Вы уверены?

— Конечно.

— Она не могла уйти, не предупредив?

— Абсолютно исключено.

— В больнице ничего не может произойти случайно, без вашего ведома?

— Эта больница работает, как часовой механизм. Насколько мне известно, мисс Дилмейер все еще спит. Сестре было приказано оповещать о малейшем изменении в состоянии больной.

— Может быть, вам стоит позвонить туда и удостовериться, что пациентка на месте?

— Это лишнее, — уверил доктор. — Я отвечаю за свои слова.

— Не могла ли она выйти украдкой?

— О таком не может быть и речи. Я зайду к ней сразу после обхода. Вы можете позвонить мне позднее.

— Когда?

— Минутку! Сестра, сколько у нас еще пациентов? Двое?.. Алло, Мейсон, закончу через пятнадцать-двадцать минут.

— Хорошо, постараюсь подъехать.

Мейсон положил трубку и вернулся к машине:

— Ну вот, Делла, мы и узнали, чей это телефон.

— Чей?

— Эстер Дилмейер, меблированные комнаты «Молей Армз».

— Что же теперь получается?..

— Получается, что я сплю наяву и ничего не вижу!

— Не понимаю!

— Но тут все ясно. Мы ведь знали, что Лоули склонен погуливать, что, когда он врезался в чужую машину, с ним была Эстер Дилмейер. Знаем мы и то, чем она занималась в клубе и на кого работала: на Линка и Колла, а они — на Пивиса. И все вместе они вышли на большие деньги. Так что с Лоули она не стала бы держаться недотрогой.

— Думаете, у него был ключ от квартиры девушки?

— Даже уверен. А когда он понял, в какую попал историю, то отправился ночью в эту квартиру. Для таких, как он, это вполне логично. Мне бы сразу догадаться, где его надо искать. Ему нужно, чтобы его утешили, ободрили, сказали, что ради него пойдут на любые жертвы.

— Да, на него это, кажется, похоже, — согласилась Делла.

— Итак, придя в квартиру и видя, что хозяйки нет, Боб остался там, позвонил в газету, дал объявление и принялся там ждать. А Шарлотта, вопреки моей просьбе, раздобыла газету и заглянула в объявления. Возможно, у них была на этот случай какая-то договоренность. А может быть, это объявление ей случайно попалось на глаза. Так или иначе, она позвонила своему «медовому прянику». Он приехал и забрал ее. Все это, конечно, догадки. Давайте попытаемся что-то узнать конкретно, Делла.

Они отправились в меблированные комнаты, где жила Эстер.

Мейсон позвонил в квартиру, никто не ответил, пришлось обратиться к управляющей:

— Вспомните, пожалуйста, ту ночь, когда здесь отравилась девушка. Я тогда был здесь.

— О да, вспоминаю.

— Я хотел бы взять некоторые вещи и отправить их мисс Дилмейер в больницу. Может быть, вы дадите мне дубликат ключа?

— Это не совсем удобно, — ответила управляющая, но потом, смягчившись, добавила: — Я пойду вместе с вами и подожду, пока вы соберете все, что нужно.

— Хорошо, так и сделаем, — сказал Мейсон, стараясь не выдать своего разочарования.

Они поднялись вместе, но Мейсон незаметно постарался встать перед дверью так, чтобы войти первым. Квартира была пуста.

— Что вы хотели взять?

— Ночную сорочку, домашние туфли, некоторые туалетные принадлежности. Я не очень-то разбираюсь в таких делах, но как-нибудь справлюсь.

— Не беспокойтесь, я вам с удовольствием помогу. У нее в шкафу был чемодан. Вот он. Может быть, вы присядете и подождете, пока я управлюсь. Да, кстати, как она?

— О, вы так любезны. Она поправляется.

Мейсон уселся и стал спокойно осматривать квартиру. На телефоне, дверных ручках сохранились еще остатки порошка, которым пользовались полицейские в поисках отпечатков пальцев. Пепельницы были заполнены окурками сигарет. Мейсону хотелось понять, оставлены ли они полицейскими или кем-то, кто побывал тут позднее.

Воспользовавшись тем, что управляющая увлеклась укладкой вещей в чемодан, адвокат внимательно исследовал окурки. Здесь курили сигареты трех сортов. На четырех окурках одного сорта и двух другого были следы губной помады, штук двадцать окурков третьего сорта следов помады не имели. Мейсон заметил, что окурки без помады были длинными, словно бы курившие очень волновались. Они гасили сигареты, едва докурив до половины.

— Ну вот, — сказала управляющая, — положить еще что-нибудь?

— Нет, нет, все в порядке. Спасибо. Скажите, а сегодня здесь кто-нибудь был?

— Думаю, что нет. Ко мне не обращались.

— Полиция?

— Нет, те начали прошлой ночью и кончили к утру.

— Уборка здесь производится?

— Конечно, но только раз в неделю. Она сама следит за чистотой.

— Когда будет следующая уборка?

— Не раньше субботы.

— Благодарю вас. Я передам мисс, как вы были любезны.

Мейсон вышел с чемоданом, отправил его на заднее сиденье и сказал Делле Стрит:

— Ну, теперь пора в больницу.

Было уже двадцать минут шестого, когда они добрались до места. Доктор Вильмонт уже их ждал.

— Пациентка здесь? — спросил Мейсон.

— Конечно, — ответил доктор. — Она проснулась сорок минут назад. Сознание ее вполне прояснилось, но еще остается слабость.

— Полиция знает?

— Нет еще.

— Но, по-видимому, они просили сообщить, как только…

— Правильно. Но я велел о состоянии больной сообщать прежде всего мне и не давать никакой информации без моего разрешения. И никаких посетителей я к ней не допущу, пока. В больнице хозяин — врач.

— Если так, то все прекрасно. Причиню ли я вам неприятности, если попробую поговорить с больной до прихода полиции?

— Безусловно, — твердо ответил доктор. — Вы поставите меня в ложное положение и нанесете урон репутации больницы. В известных пределах я могу пренебречь распоряжениями полиции, но в таком случае на меня ложится вся ответственность за состояние пациента.

— Вашу позицию и профессиональную этику я высоко ценю, доктор, — улыбаясь, сказал Мейсон. — Тем не менее прошу вас понять меня. Вы прекрасно знаете все порядки в больнице, а я — нет. Посоветуйте, как мне поговорить с мисс Дилмейер до появления полиции, не ставя вас в ложное положение.

— Вы должны это сделать без моего ведома, — мгновенно отреагировал доктор.

— А также без ведома дежурной сестры, — в тон врачу добавил Мейсон.

— Абсолютно верно.

— Я полагаю, персонал точно проинструктирован вами, что ничего такого не должно случиться.

— Конечно.

Мейсон закурил.

— Больная находится в палате триста девятнадцать, — продолжал доктор. — Скоро мне понадобится вызвать к себе дежурную сестру с графиками температуры и давления больной. Затем мне придется послать сестру к фармацевтам за назначенными лекарствами, а их к тому же еще придется изготовить. Итак, запомните, Мейсон, я не могу допустить вас к пациентке. Это невозможно. Пройдите сюда, пожалуйста.

Он подвел Мейсона к столику, за которым сидела сестра, и внушительно сказал ей:

— Никто из посетителей ни при каких обстоятельствах не должен быть допущен к мисс Дилмейер. Прежде всего ее должна посетить полиция, но лишь тогда, когда я смогу это разрешить.

— Я так и поняла, доктор, — ответила сестра в тоне безоговорочного послушания.

Вильмонт повернулся к адвокату:

— Очень сожалею, мистер Мейсон, но видите, как обстоят дела.

— Благодарю вас, доктор. Ваша позиция мне ясна. Не можете ли вы мне сказать, когда же больную можно будет повидать?

Доктор сухо покачал головой:

— Ничего не могу вам сказать по этому поводу, сэр. Видите ли, я в этом деле выступаю только как врач. Когда я смогу разрешить ей кого-нибудь увидеть, я первым делом должен буду известить полицию. А с этого момента уже не я буду определять, с кем и когда ей придется встречаться. Это будут решать власти. До свидания, мистер Мейсон.

— До свидания, доктор, — ответил Мейсон, повернувшись к двери.

Доктор Вильмонт быстро направился по коридору. Мейсон двинулся к выходу, но по пути внезапно свернул в телефонную будку. Увидев, что сестра не смотрит на него, Мейсон вошел в лифт, поднялся на третий этаж и разыскал палату триста девятнадцать. Однако он прошел мимо нее и стал ждать в конце коридора. Лишь когда из палаты вышла сестра, державшая в руках папку, он вернулся и открыл дверь.

Эстер Дилмейер, сидя на кровати, пила кофе. Увидев Мейсона, она сказала:

— Хэлло!

— Здравствуйте! Как себя чувствуете? — спросил Мейсон, садясь на край кровати.

— Еще как следует не поняла. А вы кто?

— Я Мейсон.

— Перри Мейсон?

— Да.

— Я вечная ваша должница. Ведь, кажется, вы спасли мне жизнь?

— Я сделал только то, что мог.

— Как вам удалось меня разыскать? Пришлось, наверное, побегать!

— Да, не без того.

— Сейчас мне кажется, что я отоспалась на всю жизнь.

— Не догадываетесь ли, кто послал вам отравленные конфеты?

Она смутилась.

— Решайтесь, решайтесь, — подбодрил ее Мейсон.

— Обвинить я никого не могу… Но случайно мне в клубе встретилась молодая женщина. Она была такой серьезной, такой искренней.

— Вы имеете в виду мисс Фолкнер?

— Да, это она. Ей принадлежат «Фолкнер Флауэр Шопс».

— Да, я знаю.

— Мы разговорились, и она обещала прислать мне орхидеи для украшения платья.

— Дальше.

— Я тогда уже решила уйти из клуба. Знаете, я служила в «Золотом Роге» и должна была оказывать услуги мужчинам. Мне платили за то, что я помогала им оставить в клубе побольше денег.

— Продолжайте, — попросил ее Мейсон.

— Ну вот. Я ушла домой, и почти тут же пришел рассыльный с коробкой конфет. В ней была такая же карточка, как в коробке с орхидеями.

— Почерк был похож?

— Я, конечно, не сравнивала, но все казалось таким же, и инициалы были те же.

— Что было потом?

— Потом? — переспросила она, улыбнувшись. — Это были мои самые любимые конфеты. И я решила с их помощью разогнать тоску. Вдруг мне показалось, что все плывет перед глазами. Я подумала, что надо бы лечь и поспать. Но ведь мне еще нужно было попасть в вашу контору. Значит, ложиться я не могла, ну и боролась со сном. Вдруг мне пришло на ум, что это никакая не сонливость, а просто меня отравили. С ужасом вспоминаю, как я пыталась вам дозвониться и успеть все объяснить. У меня закрывались глаза, и я не могла выговаривать слова. Мне казалось, что разговор никогда не кончится.

— Теперь самый важный вопрос. От того, что вы ответите, зависит очень многое. Когда мы разговаривали по телефону, я слышал звук падения трубки на пол.

— Ничем не могу вам помочь, мистер Мейсон, не помню.

— Странно то, что, когда мы приехали в вашу квартиру, телефон стоял на полу, а трубка была положена на место. Разве в таком состоянии вы смогли бы положить трубку?

— По-моему, нет.

— Значит, кто-то посетил вашу квартиру после того, как вы потеряли сознание, но до нашего приезда.

— Выходит, этот человек нашел меня лежащей на полу и скрылся, оставив без помощи?

— Да.

— Очень странно.

В глазах девушки вспыхнул неожиданный гнев.

— А у кого же еще есть ключ от вашей квартиры?

— Поймите меня, мистер Мейсон, — помолчав, сказала она. — Моя работа ограничивалась клубом. Дома я о ней старалась забывать. Иначе перестаешь себя уважать. Поэтому никому, даже своей подруге Ирме Редин, я никогда не давала своего адреса. Ни один человек его не знал, даже владельцы клуба.

— Вы убеждены?

— На сто процентов.

— А Роберт Лоули, например?

— Лоули — бесхарактерный, безвольный болтун. Считает себя бизнесменом с хорошей хваткой, а на самом деле просто хам, — сказала девушка с презрительной гримасой.

— Когда вы с ним познакомились? Вас об этом просил Пивис или?..

— Не Пивис, а Синдлер Колл.

— С Синдлером вы давно были дружны?

— Не очень. Синдлер мне нравился. Но, видно, я ему наскучила. Вот он и постарался пристроить на мое место другую дурочку. Мне это не подходит.

— Вас никто не обвиняет.

— Слишком много вы спрашиваете, — сказала Эстер, допивая кофе. Адвокат взял у нее чашку с блюдцем и поставил на стол.

— Что обо мне говорил Синдлер? — поинтересовалась девушка.

— Ничего.

Эстер уставилась на свои пальцы:

— Это правда?

— Конечно, да. А что он мог сказать?

— О, знаете, мужчина тоже может наболтать всякое. Вдруг он что-нибудь сострил насчет отравления…

— Нет, он просто казался очень озабоченным.

— Да, вообще-то он, по-моему, славный малый.

Потом Мейсон вынул носовой платок, найденный им в телефонной будке.

— Ваш?

— Конечно, мой. Не говорите мне только, что я обычно оставляю носовые платки в квартирах незнакомых мужчин.

— Я нашел его в телефонной будке дома, где живет Колл.

— Не хотелось мне вам говорить.

— О чем?

— Что я заходила к Синдлеру, прежде чем пойти к себе. Вернее, хотела зайти, да он вышел в коридор и заявил, что у него деловое свидание, а со мной разговаривать ему некогда.

— Вы зашли туда сразу из ночного клуба?

— Да. Деловое свидание называется! Волосы растрепаны, галстук на боку, а рот выпачкан губной помадой, — сказала девушка с горечью.

— Как же вы поступили!

— Спустилась вниз и хотела дозвониться до мисс Фолкнер, чтобы рассказать все про ее зятя. Я собиралась ей сказать, что готова идти к вам и рассказать все, что я знаю об этом деле.

— Удалось дозвониться?

— Нет, никто не ответил ни в доме, ни в магазине. Не дозвонившись, я отправилась домой и вскоре получила конфеты, а остальное вы уже знаете.

— Постарайтесь никому не говорить об этой нашей встрече. Посетителей пока сюда не пускают, а полиция довольно обидчива, особенно в таких делах.

— О полицейских не беспокойтесь, — ответила Эстер презрительно.

— Полиции вы расскажете вашу историю так же, как мне?

— Бросьте, им я вообще ничего не расскажу. Тем более никому не позволю лезть в мои личные дела.

— Насчет мисс Фолкнер выбросьте все подозрения из головы. Для нее вы очень важный свидетель. В случае вашей смерти она оказалась бы в тупике. Конфеты были посланы кем-то другим.

— Хорошо, мистер Мейсон, значит, так и есть.

— Ну, умница, желаю удачи и быстрого выздоровления!

— Выздоровления, вот еще! — засмеялась она. — Я совершенно здорова, и если мне не разрешат уйти, то я здесь все разнесу.

— Сначала поговорите с доктором Вильмонтом.

— А кто он?

— Врач, которого я нанял вас лечить.

Глаза девушки подозрительно блеснули, когда она огляделась кругом.

— Знаете, я не могу позволить себе такой роскоши, мне бы надо в общую палату.

— Не волнуйтесь, я сам заплачу за все.

— Чем же я смогу с вами расплатиться?

— Посмотрим, — ответил Мейсон и на цыпочках вышел из палаты.

В машине Мейсон развернул газету и внимательно просмотрел объявления, в которых предлагалось сдать дом с обстановкой. Он выбрал пять адресов неподалеку от «Молей Армз» и, войдя в телефонную будку, принялся звонить по указанным телефонам. Он говорил, что ищет меблированный дом, интересовался условиями, ценой и прочим. По третьему номеру женский голос резко ответил, что дом сдан еще днем, и просил больше не звонить.

— Хотите проехаться? — предложил Мейсон Делле Стрит.

— Конечно. А куда?

— В одну меблирашку.

— И кого мы там увидим?

— Может быть, миссис Лоули.

— Почему «может быть»?

— Дело в том, что лейтенанту Трэггу подыгрывает вся полиция города. Я опережаю его, только если угадываю сразу. Иначе мне приходится срезать на поворотах.

— Вы беспокоитесь, что он вас обошел?

— Если нет, то только по своей вине.

Остальное время они ехали молча. Но еще издали увидели отъезжавшую от дома машину «скорой помощи». Перед ней ехал седан, за рулем которого сидел лейтенант Трэгг. На заднем сиденье они заметили две тесно прижавшиеся друг к другу фигуры. Вероятно, их соединяли не теплые чувства, а наручники.

Мейсон, не снижая скорости, проехал мимо дома.

— Теперь куда? В полицейское управление? — спросила Делла.

— Нет, обедать.

— Разве вы не хотите выручить женщину?

Мейсон отрицательно покачал головой:

— Чем больше станем мы суетиться, тем больше навредим. Если мы с лейтенантом начнем тянуть в разные стороны, то миссис Лоули может оказаться между нами…

— Но, может быть, стоит ей подсказать, чтобы она ничего не говорила.

— О чем?

— О том, что она причастна… что она сама вам рассказала.

— Вы, очевидно, не заметили выражения лица Трэгга, когда он проезжал мимо.

Глава 13

Судья Гросбек объявил, что суд начался, и посмотрел поверх очков на Перри Мейсона.

— Пивис против «Фолкнер Флауэр Шопс». В каждом деле должен быть порядок. Френк Лейбли представляет в суде интересы истца, Мейсон — ответчика.

— Готов выступить в качестве истца, — сказал быстро Френк Лейбли и тоже посмотрел в сторону Перри.

— Защита готова, — заявил Мейсон.

— Вы готовы выступить с объяснениями по сути иска? — удивился Гросбек.

— Благодарю, ваша честь, я готов.

— Ваша честь, — медленно поднявшись, сказал Лейбли. — Это очень неожиданно. В таких случаях защита всегда просит отложить слушание. Это обязательная формальность.

Мейсон продолжал перекладывать бумаги на столе, никак не реагируя на эти слова.

— Мистер Лейбли, — сказал судья Гросбек, — сейчас мы по протоколу должны заслушивать ограничительное предписание. Защита может потребовать отложить дело, а вы — нет.

— Я понимаю, ваша честь. Очень хорошо, я сделаю все, что смогу.

— Письменные показания, данные под присягой, оформлены? — спросил судья Мейсона.

— Нет, ваша честь. Я хотел бы вызвать свидетелей.

— А сколько времени вам потребуется для опроса?

— Совсем немного, ваша честь.

— Суд предпочитает иметь дело с письменными показаниями, данными под присягой.

— За то короткое время, которое мне было дано, ваша честь, невозможно подготовить письменные показания.

— Мы могли бы отложить дело, чтобы их подготовили.

— Я бы не возражал против этого, но только в том случае, если представитель истца приостановит на это время действие ограничительного предписания.

Френк Лейбли вскочил с места, всем своим видом выражая возмущение. Судья Гросбек махнул рукой, предлагая ему сесть и успокоиться.

— Очень хорошо, мистер Мейсон. Суд выслушает ваших свидетелей.

— Приступая к сути предъявленного иска, — объявил Лейбли, — я представляю суду письменные показания и заверенную жалобу. Если понадобится, я воспользуюсь правом перекрестного допроса свидетелей, а также опровергающими показаниями.

— Хорошо. Мистер Мейсон, прошу продолжать.

— Я вызываю истца, мистера Пивиса, — произнес Мейсон.

Пивис подался вперед, поднял правую руку, принося присягу, и занял свидетельское кресло, глядя на Мейсона с холодной враждебностью.

— Вы истец в этом деле, мистер Пивис, не так ли?

— Одну минутку! Прежде чем мой доверитель будет отвечать на вопросы, я хочу знать, предъявил ли мистер Мейсон суду сертификат на владение акциями, как того требовала повестка, — заявил Лейбли, вскочив с места.

— Этот документ у меня с собой, — ответил адвокат, поклонившись.

— Оригинал сертификата? — изумился Лейбли.

— Да.

Лейбли сел, явно чувствуя себя сбитым с толку.

Сотрудник полиции в штатской одежде, сидевший в конце зала, поднялся с места и бесшумно вышел.

— Прошу отвечать на вопрос, — обратился Мейсон к Пивису.

— Да, я являюсь истцом.

— Вы пытались приобрести пакет акций «Фолкнер Флауэр Шопс»?

— Пытался.

— И, конечно, знали, что часть из них записана на имя Шарлотты Лоули?

— Давайте беречь время, мистер. Как деловой человек я видел возможность заполучить контрольный пакет акций Фолкнеров. Однако, понимая, что лично купить акции не смогу, я обратился к Харви Линку, пообещав заплатить ему некоторую сумму, если он раздобудет мне этот сертификат.

— Мистер Линк — игрок?

— Не знаю, мне это все равно. Я сказал, что хотел бы купить акции, а он ответил, что сертификат у него.

— Вот как? — моментально встрепенулся Мейсон. — Господин секретарь, будьте добры, зачитайте еще раз этот ответ.

Секретарь суда повторил ответ Пивиса.

— Я… я хотел сказать, — попытался исправить оплошность Пивис, — что я попросил Линка достать для меня сертификат.

— Попробуем все же разобраться. Вы обещали ему определенную сумму за сертификат или просто просили достать его для вас?

— Ваша честь, — вклинился Лейбли, — я протестую. Это не существенно и затрагивает слишком специальные тонкости.

— Ваша честь, в этом вопросе вся суть иска, — заметил Мейсон. — Допустим, мистер Пивис нанял Линка как агента, который достанет ему сертификат. В таком случае как только сертификат оказался у Линка, право на него перешло к мистеру Пивису.

Пивис удовлетворенно кивнул.

— Теперь допустим, что мистер Пивис выказал согласие заплатить Линку некоторую сумму за сертификат, — продолжал Мейсон. — Линк его раздобыл, но сертификат у него изъяли до того, как он продал его мистеру Пивису. В таком случае у мистера Пивиса нет никаких прав на этот документ.

— Вы правы, — подтвердил судья, — закон именно так оценивает данный случай.

— Я вам отвечу, — вмешался Пивис. — Я нанял Линка именно как агента для приобретения акций.

— Он получал от вас какие-нибудь деньги?

— Н-нет.

— Он был уверен, что получит сертификат?

Пивис быстро глянул на мистера Лейбли, но торопливо отвел глаза.

— Постарайтесь ответить на этот вопрос.

— Нет, сертификат никак не связан с выплатой денег. Он был мной нанят как агент для приобретения акций.

— А как вы познакомились с мистером Линком?

— Я отвожу вопрос. Контакты истца с Линком — это его личное дело, — в сердцах выкрикнул Лейбли. — Несущественно, как они были установлены.

— Если суд не против, — спокойно заявил Мейсон, — оставим вопрос открытым, чтобы не терять времени. Я вызову другого свидетеля. Однако, если дальнейшие показания потребуют возобновить этот разговор, надеюсь, что суд оценит важность того, что я хочу установить.

— Не понимаю, как этот вопрос связан с данным делом, — высказался Лейбли.

— Вопрос остается открытым, — принял решение судья.

Слово опять взял Мейсон:

— Мистер Пивис, вы можете вернуться на свое место. Мистер Колл, пожалуйста, займите место свидетеля. Колл принес присягу с явной неохотой и сел с довольно удрученным видом.

— Как давно вы знакомы с мистером Пивисом?

— Почти десять лет.

— Род ваших занятий?

— Зашибаю деньги.

— Как это понять?

— Выясняю, где можно заработать, и стараюсь не упустить возможность.

— Пивис обращался к вам по поводу приобретения акций?

— Да, сэр.

— Обсудив все с Пивисом, вы передали ваш разговор Линку?

— Да, сэр.

— И вы выступили в качестве посредника?

— Да, сэр.

— А как вы думаете, мистер Пивис никогда не встречался с Линком?

— Н-нет… почему же? Встречался.

— Вы уверены?

— Да, сэр.

— Когда?

— Кажется… десятого вечером.

— То есть в тот вечер, когда Линк был убит?

— Но он… но ведь он был убит десятого около полуночи.

— Откуда вам известно время убийства?

— Ну я просто… прочитал в газетах.

— Когда вы видели мистера Линка в последний раз?

— Тогда же днем.

— А более точно?

— Часа в три.

— Что он вам сказал?

— Сказал, что хотел бы поговорить с Пивисом.

— Как вы поступили?

— Передал мистеру Пивису.

— А во время разговора вы присутствовали?

— Да.

— О чем они говорили?

Колл поежился:

— Линк сказал, что то ли сможет достать, то ли уже достал сертификат и чтобы Пивис был там с деньгами.

— Как понять «был там»?

— Ну, я имел в виду, что Пивис должен приготовить деньги.

— Другими словами, Линк не собирался отдавать сертификат бесплатно?

— Не знаю, я…

— Все, что мы слышали, — вмешался Лейбли, — это показания с чужих слов.

— Ошибаетесь, мистер Лейбли, — возразил Мейсон. — Свидетель излагает свое мнение, и это необходимо. Ну хорошо, я снимаю последний вопрос.

Судья улыбнулся.

— Таким образом, — повторил Мейсон, — Линк просил Пивиса быть там с деньгами.

— Правильно, сэр.

— Подозреваю, что свидетель не понял вопроса, — вставил Лейбли, закашлявшись.

— Прошу прочитать еще раз, — попросил Мейсон.

Секретарь прочел вопрос и ответ. Колл раздраженно возразил:

— Нет, нет, все неправильно… Я не сказал, что Линк велел Пивису быть там с деньгами. Это слова мистера Мейсона.

В ответ Мейсон только улыбнулся.

— Но все-таки, мистер Колл, в любом случае Линк хотел, чтобы Пивис приехал в Сиреневый каньон с деньгами, не так ли? Он считал их вознаграждением за его труды или стоимостью сертификата?

— Ну… не знаю точно. Я не помню, как именно было сказано.

— Хорошо, на этом закончим.

— Мистер Колл, что вы имели в виду, говоря «в Сиреневый каньон»? — неожиданно вмешался Френк Лейбли.

Но Колл вдруг подпрыгнул, словно кто-то воткнул ему в зад булавку.

— Нет, я не это имел в виду… Конечно, ничего не говорилось о Сиреневом каньоне! Линк просто упомянул, чтобы Пивис имел при себе деньги, так как сертификат уже был в руках у Линка.

— Тогда куда же Линк просил привезти деньги? — спросил Лейбли.

— Не знаю, сэр, он ничего не велел передавать.

— Ладно, на этом все, — сказал Лейбли, поколебавшись с минуту.

Судья Гросбек откинулся на спинку кресла. Он закрыл глаза, и на лице у него появилось откровенно скептическое выражение. Он предполагал, что Мейсон, подбрасывая вопрос за вопросом, сейчас разнесет Колла в клочья, пока тот еще не пришел в себя. Судье хотелось увидеть Мейсона во всем блеске. Но, заранее предвкушая удовольствие, он изобразил на лице полнейшую беспристрастность.

Однако неожиданно для всех адвокат сказал:

— Мистер Колл, у меня к вам больше нет вопросов.

Колл, стараясь не смотреть на Лейбли, отправился на свое место. Мейсон вызвал следующего свидетеля:

— Эстер Дилмейер.

Девушка шагнула вперед, подняла руку для присяги. Она была очень элегантна в коротком черном шерстяном платье и в крошечной черной шляпке. Ворот платья был заколот золотой булавкой, а левую руку украшал золотой браслет.

Судья Гросбек бросил на нее заинтересованный взгляд, а Лейбли несколько встревожился.

— Ваша честь, — обратился к судье Мейсон, — эта молодая особа только что вышла из больницы. Ее пытались отравить…

— Суд примет во внимание эти факты, — ответил судья Гросбек.

Свидетельница назвала имя, адрес секретарю суда и улыбнулась Мейсону.

Мейсон будничным тоном начал задавать вопросы:

— Мисс Дилмейер, вы знакомы с мистером Пивисом?

— Да.

— Сколько времени?

— Несколько недель.

— По его совету вы познакомились с Робертом Лоули?

— Нет.

— Нет? — повторил адвокат, подняв брови.

— Нет, сэр.

— Кто же в таком случае вам это предложил?

Лейбли не выдержал и вскочил со стула:

— Ваша честь, вопрос не относится к существу дела.

— Каково ваше мнение по этому поводу, мистер Мейсон? — с интересом спросил судья.

Мейсон спокойно ответил:

— Ваша честь, в данном деле перед истцом возникает следующая дилемма. Если он выступает, как покупатель сертификата, то, поскольку Линк умер, не совершив акта купли-продажи, истец лишается прав на этот документ и не может поддерживать обвинение. Право на предъявление иска дает ему лишь единственная позиция: он должен рассматривать Линка как своего агента, нанятого для приобретения сертификата. Но как только он занимает эту позицию, он берет на себя ответственность за все, что делал Линк, выполняя поручение. Он мог прибегнуть к судебной защите по общему праву, но предпочел защиту по праву справедливости. Но, согласно правовой аксиоме, тот, кто обращается в суд по праву справедливости, должен быть морально безукоризненно чист. Если его агент, Линк, выполняя поручение, нарушал нормы морали, прибегал к обману, шантажу, применял незаконные методы, то истец не может надеяться на судебную защиту по праву справедливости.

Судья Гросбек удовлетворенно кивнул.

— Ваша честь, но закон вовсе не таков, — заявил Лейбли.

— Закон именно таков, — ответил судья Гросбек спокойно.

— Но Пивис ничего не знал о делах Линка, — опять не выдержал Лейбли.

— Будучи агентом Пивиса, Линк должен был во всех своих действиях отчитываться перед своим нанимателем. Мистер Пивис, получая выгоду от его деятельности, должен нести за нее ответственность.

Лейбли, задумавшись, сел. После того как дело повернулось таким неожиданным образом, он, пожалуй, не заметил бы, если бы из-под него кто-то вытащил стул.

Мейсон возобновил допрос:

— Поставим вопрос по-другому, мисс. Вам сказали, что мистер Лоули владеет некоторым количеством акций, которыми интересуется мистер Пивис, и попросили быть предупредительной с Лоули и…

— Никто не говорил мне об этом.

Мейсон удивленно поднял брови:

— Разве так?

— Да, никто.

— Как же тогда произошло ваше знакомство с мистером Лоули?

— Мне посоветовали с ним познакомиться.

— Кто посоветовал?

— Мистер Колл.

Лейбли победно улыбнулся:

— А ведь Пивис не имел никаких дел с Коллом. Колл не был его агентом.

— Это будет установлено в соответствующее время, — заметил судья.

Мейсон продолжал допрос:

— В ночь убийства Линка доводилось вам слышать какие-нибудь разговоры между Линком и Коллом о сертификате?

— Не в ту ночь, а днем.

— Что же Линк сказал?

— Линк заявил, что документ у него. Если Пивис хочет приобрести акции, он должен приехать к Линку до полуночи, причем с наличными. Чеки Линку были не нужны, он хотел только наличные деньги.

— Вы слышали такой разговор?

— Да, сэр.

— Где все происходило?

— В «Золотом Роге».

— В ночном клубе?

— Да, сэр.

— В каком именно месте «Золотого Рога» был разговор?

— Наверху, в комнате верхнего этажа.

— Упоминался ли в разговоре Сиреневый каньон?

— Протестую, — закричал Лейбли, — вы пытаетесь настроить суд против истца. В самом вопросе вы прямо намекаете, что истец предпринял некие шаги к убийству, чтобы заполучить сертификат.

Судья бесстрастно спросил Мейсона:

— Убеждены ли вы, что между этими событиями существует связь?

— Ваша честь, — ответил Мейсон, — я думаю, нам следует заслушать и другие важные показания. Вы, ваша честь, с вашим опытом не примете всерьез неаргументированные намеки. Здесь ведь не суд присяжных.

— Продолжайте, — с удовлетворением сказал судья.

— Итак, отвечайте на вопрос, — обратился адвокат к Эстер Дилмейер.

— Да, — еле слышно проговорила она.

Неожиданно адвокат сменил тему:

— Ваша манера есть конфеты, мисс, несколько необычна, не так ли. Вы едите их одну за другой, причем очень быстро?

— Наверное, да.

— И как давно у вас появилась такая привычка?

— Со времени работы на кондитерской фабрике, мне тогда было только девятнадцать.

— Как возникла такая привычка?

— Девушкам не разрешалось есть изготовляемые ими конфеты, — сказала она и тихонько рассмеялась. — А кроме того, я терпеть не могла хозяина, и мне казалось, что я могу ему навредить таким способом.

— Понятно, — улыбнулся Мейсон. — Но скажите, пожалуйста, кто мог знать об этой вашей манере есть конфеты сразу и помногу?

Она пришла в некоторое смущение и что-то пробормотала.

— Вы должны говорить громче, — распорядился судья, — иначе секретарь не сможет записать ваши слова.

Она сказала чуть громче:

— Как будто никто… Может быть, кто-то из близких друзей… Разве… Ирма Редин.

— Был ли вашим близким другом мистер Лоули?

— Нет.

— Мистер Колл?

— Нет! — резко сказала она.

— Возможно, мистер Мейгард?

— Он был не другом, а нанимателем.

— Но ведь он, вероятно, знал, как вы едите конфеты?

Она была в явном замешательстве. Ответ «да» содержал бы прямой намек. Судья Гросбек, откинувшись на спинку своего кресла красного дерева, пристально вглядывался в ее лицо. Лейбли настороженно молчал, не решаясь прервать диалог, и лишь поворачивал голову от адвоката к свидетельнице и обратно.

— Я жду ответа на вопрос, — настойчиво проговорил Мейсон.

— Ну, он знал, что я работала на фабрике.

— Откуда?

— Ну, когда нанимал…

— Вы хотите сказать, что работали на кондитерской фабрике, когда мистер Мейгард пригласил вас работать в ночном клубе?

— Нет, он просто видел мои документы.

— А мистера Колла вы не числите среди близких друзей?

— Нет.

— Но одно время вы так считали?

— Смотря что считать дружбой.

— Так. Теперь насчет Роберта Лоули. Был ли он вашим другом?

— Н-н-нет… Но, может быть… да.

— Угощал ли вас конфетами мистер Пивис?

— О да. И не раз. Он такой милый.

— И он видел, как вы их ели?

— Ну да.

Мейсон повернулся к судье Гросбеку.

— Ваша честь, я прошу перенести заседание на завтра. Конечно, этот вопрос решает суд, и…

— У нас нет возражений, — поспешил сказать Лейбли.

— Прекрасно, — объявил судья. — По договоренности с обеими сторонами слушание продолжится завтра в десять утра.

У судьи Гросбека был такой вид, точно он хочет о чем-то спросить Эстер Дилмейер. Но намерение оставаться беспристрастным победило. Он встал и отправился в судейскую комнату.

Между тем, к Мейсону решительно направился Мейгард. Он явно был взбешен.

— С какой целью вы хотите втянуть меня в эту историю с конфетами? — рявкнул он.

— Я этого и не хочу, — ответил Мейсон, складывая свои бумаги. — Я просто задаю вопрос, а свидетельница отвечает.

— Согласитесь, Мейсон, ваша манера задавать вопросы довольно необычна.

— Это моя привычка, особенно, когда мне приходится иметь дело с людьми, которые пытаются навязать мне свои условия.

Мейгард подошел ближе и окинул адвоката холодным, враждебным взглядом, словно оценивая его возможности.

— Ну, что дальше? — спросил Мейсон.

— Мне это не нравится! — выпалил Мейгард и, повернувшись на каблуках, двинулся к выходу.

Подошла Милдред Фолкнер и протянула Мейсону руку:

— Я, конечно, не знаток, но, похоже, вы их чем-то расположили.

— Мне сдается, я напал на что-то интересное. Скажите, вы виделись с Шарлоттой?

Оживление сразу исчезло с лица Милдред, она кивнула, и в ее глазах заблестели слезы.

— Как сестра?

— Очень плохо. Ее осмотрел тюремный врач и заявил, что в течение двух суток больная не должна никого видеть. Ему пришлось сделать исключение только для меня, так как Шарлотта все время спрашивала обо мне. Доктор посчитал, что такое свидание поможет сестре… Но он предупредил, что не должно быть никаких разговоров о деле.

— Ну и как, вам это удалось?

— Да не очень. Шарлотта все порывалась что-то рассказать, ну а я сначала старалась свести разговор на другое, а потом подумала, что, если она выговорится, ей полегчает. Она ужасно взволнована.

— Чем же?

— Полиция вынудила ее признаться, что она отдала сертификат вам. Они ей сказали, что вы отказываетесь от ее защиты, а сертификат передали им. Просто поразительно, мистер Мейсон, насколько полицейские бессердечны и беспринципны!

— Видите ли, им кажется, что с преступниками все средства хороши.

— С преступниками так тоже нельзя. Ложью и жестокостью нельзя заставить себя уважать. Они ведь выглядят не лучше самих преступников.

— Это вас так сильно затронуло, поскольку речь идет о вашей сестре. Но, вообще-то случай очень необычный.

— Не знаю, сможет ли Шарли все это пережить. Она ведь почти поправилась, а теперь выглядит гораздо хуже, чем даже во время болезни.

— Понимаю, — посочувствовал Мейсон. — Как раз этой ситуации я и хотел избежать.

— Вина не ваша. Если бы она не нарушила ваших указаний, все было бы гораздо проще. Теперь-то она, конечно, это понимает.

— А о чем еще, кроме сертификата, Шарлотта рассказала полиции?

— Больше ни о чем. Но они собрали против нее столько улик… Мистер Мейсон, если ее признают виновной, то будет лучше, если… если она…

Милдред напрасно пыталась удержать слезы.

— Сегодняшнее слушание, — заговорил о другом Мейсон, — заставило меня взглянуть на дело с совершенно другой стороны.

— Думаете, есть какая-нибудь надежда?

— Ну, надежда-то и не исчезала.

— Если бы только Боб был мужчиной и сказал правду, то мог бы спасти жену. Он мог бы признаться, что убил Линка, а она только следила за ним. Но он, конечно, умолчит, лишь бы выгородить себя.

— А Боб, может быть, и не знал, что ваша сестра поехала за ним, — сказал Мейсон.

— Конечно, знал. Вспомните, ведь Боб приехал в отель «Клермаунт» и вытащил ее оттуда. По дороге они много говорили, и Боб все время ей лгал. Он, например, отрицал, что заложил акции или что поехал в Сиреневый каньон повидать Линка. И это несмотря на то, что сестра ехала следом и видела все своими глазами.

— Как же ваш зять все это объясняет?

— Ну, надо знать Боба. Он всегда и все очень убедительно объясняет! Рассказал, например, что, не успев отъехать несколько кварталов от дома, встретил друга, имени которого, конечно, не назвал. Он отвез его в город. Тот якобы попросил на время его машину. Боб разрешил ее взять, а сам пошел пешком.

— И Шарлотта поверила?

— Конечно. Сестра верит всему, что говорит ее муж.

— Могло ли это произойти на самом деле?

— Не представляю, как это могло быть. Сестра все время ехала за ним. Несколько раз она, правда, ненадолго теряла его машину из вида, но Боб ухитрился сразу выспросить у нее, когда и где это было. И конечно, объяснил, что вышел из машины как раз в такой момент, хитрый дьявол!

— Вы пытались доказать сестре, что?..

— Это совершенно бесполезно. Да к тому же я боялась ее волновать. Она больше всего нервничала из-за того, что подвела вас, просила, чтобы я вам все объяснила. Но если уж я встречу этого лейтенанта Трэгга, я ему все выскажу!

— Можете начинать. Вот он как раз идет.

Она резко обернулась и увидела Трэгга.

Он пробирался между столпившимися людьми, на ходу кивая знакомым. Увидев Мейсона и его собеседницу, он торопливо направился к ним, дружелюбно улыбаясь.

Милдред Фолкнер, гордо вскинув голову, отвернулась.

— Будет вам обижаться, мисс Фолкнер, — мягко сказал ей Трэгг.

— Не терплю лжецов, — отрезала она.

Трэгг потемнел от обиды.

— Не горячитесь, — удержал ее адвокат.

Трэгг взглянул на него:

— Вы-то не обижаетесь на меня, Мейсон?

— Нет. Мне приходилось сталкиваться с тем же. Однако я беспокоюсь о своей клиентке.

— Именно с этим я к вам и шел.

— Итак, поговорим.

— К сожалению, сначала я должен выполнить неприятную обязанность.

— Разумеется, — вмешалась Милдред Фолкнер. — Вы притворяетесь другом, чтобы обманывать и предавать!..

— Потише, пожалуйста, — остановил ее Мейсон. — Сперва давайте выслушаем, что скажет лейтенант.

Трэгг изменился в лице. Он продолжал разговор только с Мейсоном, игнорируя присутствие Милдред Фолкнер.

— Мейсон, вы сообщили на открытом заседании суда, что именно у вас находится этот сертификат. Теперь, к сожалению, мне остается только одно: потребовать у вас этот документ. Кроме того, вам придется предстать перед большим жюри.

— Почему?

— Наверное, вы знаете Черчиля, не так ли?

— Имеется в виду Лоринг Черчиль, заместитель окружного прокурора?

— Да, именно он.

— И что же?

— Этот человек вас не любит.

— Ну и что, я тоже его не жалую. Ничтожество, преисполненное эгоизма и гордящееся академическим образованием.

Трэгг улыбнулся:

— Тем не менее он поручил мне отобрать у вас сертификат.

— Откуда ему стало известно, что он у меня?

— Нам сообщили об этом, как только вы выступили. А Черчиль только этого и ждал.

— И все же документ вы не получите!

— Почему?

— В повестке, которую мне вручили, предписано передать сертификат суду.

— Зря вы, Мейсон. Это вам не поможет.

— Почему же?

— Вы здорово влипли.

— О чем вы?

— Вы скрыли улику.

— Улику?

— Ну да, сертификат.

— Как вы понимаете слово «скрыл»? Я объявил о том, что документ у меня, на открытом заседании суда.

— Вам пришлось это сделать из-за судебного предписания. Да вы бы все равно умолчали, если бы мне не удалось выудить это у миссис Лоули. Она призналась, что отдала его вам.

Милдред Фолкнер, не вытерпев, вмешалась в разговор:

— Наверное, восхищаетесь собой, доблестный полисмен!

— Умолчал бы я или нет, теперь трудно судить. Каждый решает этот вопрос, как может.

— Я остаюсь при своем мнении, — заметил Трэгг недовольно.

— Это ваше право.

— У меня есть еще право и на сертификат.

— Да поймите же, что пока мне не предъявлено судебное требование, такого права у вас нет. Я точно выполнил предписание повестки: явиться в суд и иметь с собой сертификат. Я здесь, и он со мной.

— Надеюсь, — сказал Трэгг, — судья Гросбек все поймет правильно.

— Ну что ж, значит, он подпишет требование.

— Но это займет время.

— Уж конечно.

— Хотел бы я знать, кто подскажет мне, где вас искать, чтобы вручить это требование?

— Никто.

— Вы представляете, как разозлится Черчиль? Он будет в бешенстве.

— Это ужасно! Я теперь спать не буду, зная, что Черчиль мной недоволен.

— Мейсон, мы с вами ходим разными путями. С вами не соскучишься. Вы всегда сражаетесь до конца. Может, иногда не очень честно, но до конца. Отдайте мне этот сертификат, и Черчиль не будет к вам цепляться. А мне бы этого хотелось.

— К черту вашего Черчиля!

— Это ваш окончательный ответ?

— Нет! Он получит сертификат, если миссис Лоули в течение часа будет выпущена на свободу. Иначе придется ему ждать, пока у меня появится горячее желание вручить ему этот документ.

— Миссис Лоули придется предстать перед судом присяжных, — сказал Трэгг.

— По какому обвинению?

— Предумышленное убийство.

— Вы что, хотите обвинить в этом ее?

— К сожалению, у нас нет выбора. Ее муж сделал уличающее заявление.

— И что, он обвиняет жену?

— Да, ее.

Потрясенная этими словами, Милдред Фолкнер, забыв свое возмущение, переспросила:

— Вы хотите сказать, что Боб Лоули дал показания на жену?!

— Да, — ответил Трэгг, — Я, конечно, не должен вам этого говорить. Но я не рад, Мейсон. Все это меня… гнетет.

— А в чем дело?

— Сам мистер Лоули показался мне крысой, предателем и обманщиком, в противоположность его жене. Она держится прямо и с большим достоинством, но, боюсь, втянута в игру со смертельным исходом.

— Так о чем Боб рассказал вам?

Несколько секунд Трэгг колебался:

— Послушайте, Мейсон, вы отличный адвокат и способны выручить своих клиентов любым способом. Думаю, что Черчиль накажет меня, но была не была…

— Ну так продолжайте.

— Я служу людям, но я — это лишь звено в целой системе. Для меня важен результат. Да, я имею дело с преступниками, но такова моя работа.

— Зачем такое длинное вступление? — спросил Мейсон.

— Затем, что я сожалею, что мне пришлось так обойтись с миссис Лоули. Я не знал, насколько опасно она больна. Иначе я никогда бы не поступил так. Говорю вполне искренне.

— Но, к сожалению, дело сделано, — сказал Мейсон.

— Оправдываться я не собираюсь. С ней будут обращаться так, как положено с заключенными. Но дело в том, что сложившаяся ситуация не предусмотрена законом. Теперь-то мне понятно, что Шарлотта Лоули опасно больна и самое легкое волнение может окончиться для нее смертью.

— Так что же все-таки сообщил вам Лоули? — прервал его Мейсон.

— Он так убивался из-за состояния жены, так стонал, — презрительно сказал Трэгг, — что мы разрешили ему свидание с ней. Он встал на колени у ее кровати и поцеловал рукав ее ночной сорочки.

— Продолжайте, — попросил Мейсон.

— Но перед этим он распустил сопли и выложил все, что знал.

— Что именно?

— Он отправился по делам на машине. По дороге к нему подсел его друг и попросил на время его машину. Лоули остановился на Каултри-стрит и вышел, а друг поехал дальше. Жена, по словам Лоули, следила за его машиной и отправилась следом за ней в Сиреневый каньон, где и побывала в доме Линка.

— Откуда он все это узнал?

— От нее самой.

— И тут же пересказал в полиции?

Трэгг кивнул.

— Его разговор с женой, — заметил Мейсон, — это личная, доверительная беседа. Никто не имел права требовать от него, чтобы он передал слова жены.

— Сначала он заламывал руки и клялся, что ни слова не скажет из того, что доверила ему жена. Через десять минут он уже рыдал и выкладывал все, что мог.

— Так на него похоже! — с отвращением воскликнула Милдред Фолкнер.

— Вы понимаете, Трэгг, что у него на уме? — спросил Мейсон.

— Спасает свою шкуру.

— Нет, не то.

— А что же?

— Подумайте сами. Жена очень тяжело больна. Ей нельзя волноваться, переживать, напрягаться. Конечно, способ не особенно эффектный, но верный.

— К чему вы ведете, Мейсон?

— Кому она завещала все свое состояние? Ему. Кто получит в случае ее смерти страховку? Он.

— Вы хотите сказать, что он задумал убить свою жену? — недоверчиво спросил Трэгг.

— Почему же нет? Ведь и другие мужья, случается, убивают своих жен. Такое преступление не редкость. Да и все складывается ему на пользу. Он очень кстати напустил на нее вас. Теперь, когда она умрет, вам же придется выбираться из этой заварухи. Но к тому времени ему уже достанутся все деньги.

— Вы совсем не лестного мнения об этом субъекте.

— Лоули другого не заслуживает.

— На чем основано ваше подозрение?

— Да не подозрение, а обвинение! Таков, бесспорно, его план.

— Полиция не собирается предпринимать что-нибудь, что ухудшит состояние больной.

— Какого черта не собирается! Вы уже почти все для этого сделали.

— Ей никто не причинил вреда.

— Не тешьте себя этой мыслью. Она шла на поправку, а что теперь?..

— На нее могло подействовать потрясение при убийстве. За это мы не можем отвечать.

— Да никого она не убивала. Она перенесла сильнейший шок, и все лечение пошло насмарку. Вчера ее смотрел приглашенный мной врач. Но вы не рискнете пригласить его к ней сейчас, чтобы он увидел, какие изменения произошли за сутки.

— Но нельзя же валить всю вину на нас, — не очень убежденно возразил Трэгг.

— Верно, но кое-что — на вашей совести. И вы прекрасно понимаете, что Лоринг Черчиль, раздуваясь от упоения собственными познаниями, доведет ее до смерти. Лоули выложит еще пару-другую подробностей, и Черчиль начнет носиться из своего кабинета в ее палату…

— Что Боб еще наговорил? — спросила Милдред Фолкнер.

— Ничего особенного, — ответил Трэгг. — Это были не прямые обвинения, а косвенные свидетельства.

— Не старайтесь остаться в дураках, Трэгг, — напористо продолжил Мейсон. — Сами посудите, зачем миссис Лоули было убивать Линка?

— Ради сертификата.

— Ерунда! Боб — тот да, ему это убийство приносило выгоду. Но она… она бы выяснила, сколько денег требует Линк, тут же уплатила бы все, а дома погрозила бы своему Бобу пальцем, а потом утешила бы, погладила и снабдила новыми деньгами, лишь бы он мог по-прежнему играть в лошадки.

Трэгг задумался, мрачно наморщив лоб.

Затем, прямо посмотрев Мейсону в глаза, он сказал:

— Так и быть, Мейсон. Ваша взяла.

— Что вы имеете в виду?

— Мне нечего вам возразить и, похоже, придется выступить с вами заодно. Что Лоули — мерзавец и лгун, это я сразу понял. Десять против одного, что виновен он, а не его жена. Но сочиняет он складно, и Черчиль только его и слушает. Я-то советовал Черчилю надавить на Лоули, но он и слышать не хочет. Он уверен, что виновна миссис Лоули, готовит дело именно против нее и никого слушать не станет. Меня это возмущает.

— Давайте-ка съездим кое-куда, — вдруг предложил Мейсон.

— Не возражаю, — ответил Трэгг.

— Вы можете присоединиться к нам, — обратился он к Милдред Фолкнер и добавил, повернувшись к Делле: — Вам тоже надо поехать.

— Куда мы направляемся? — спросил Трэгг.

— Видите ли, по-моему, стоит обдумать совершенно иную версию этого дела. Обдумать и порасспрашивать.

— Вы ведь уже задавали вопросы. Как вам показались ответы?

— Я почти убежден, что прав.

— А вы не хотите посвятить во все меня?

— Пока еще рано. Дело еще не готово, нет ни одной улики против убийцы. Есть только отдельные факты. Расставляя их в логической последовательности, я выстраиваю свою версию. Но вы — другое дело. Вы будете дожидаться, пока кружка наполнится доверху, прежде чем выпить ее. Вы меня выслушаете, все прикинете и решите, что лучше обождать, пока не будет чего-нибудь поконкретнее. Вы будете готовить идеальные обвинения.

— Разве это плохо? — с недоумением спросил Трэгг. — Иначе нам и нельзя.

— Да, но тем временем миссис Лоули будет в тюрьме. Ей предъявят обвинение. Ее будет допекать Черчиль. И в конце концов ее жизнь оборвется. Я с этим не могу примириться. Мы должны освободить ее сегодня вечером.

— А если ваш план не сработает?

— Значит, не сработает. Так вы едете?

— Мне это все не нравится.

— А я знал, что вам не понравится.

— Ну, раз вы так говорите, — обиделся Трэгг, — я не могу не ехать.

— Поехали, поехали.

Глава 14

Трэгг припарковал машину около «Молей Армз Апартментс».

Мейсон открыл заднюю дверь машины и помог выйти Милдред Фолкнер и Делле.

— Лучше, на мой взгляд, позвонить хозяйке.

— Обойдемся без нее. У меня есть то, что нам поможет.

Трэгг вынул из кармана связку ключей и, перепробовав два-три, открыл замок.

— Эти замки ничего не стоят, — сказал он. — Зачем вам все же понадобилась Эстер Дилмейер, Мейсон?

— Нужно задать ей несколько вопросов.

— Но если здесь что-то важное, то следует пригласить Лоринга Черчиля.

— Да нет, скорее всего это окажется шуткой, — улыбнулся насмешливо Мейсон.

— Ох, что-то у вас на уме!..

— Ну уж…

— О’кей! Ну так хоть я присмотрю здесь за вами.

И они прошли в коридор третьего этажа, ступая по тонкому ковру, заглушавшему звук шагов. Окошко над дверью квартиры Эстер Дилмейер было освещено.

Мейсон тихо обратился к Милдред Фолкнер:

— Постучите к ней. Она спросит, кто это. Вы ответите.

— И что дальше?

— Скорее всего, она откроет. Если же она поинтересуется, что вам нужно, вы скажете, что хотите обсудить то, что сегодня было в суде.

Лейтенант Трэгг не выдержал:

— Послушайте, Мейсон, если вы раскроете карты и объясните, что у вас на уме, то управление полиции…

— … будет ждать доказательств и бездействовать, пока мой клиент не умрет.

Милдред осторожно постучала.

— Кто там? — спросил голос Эстер Дилмейер.

— Милдред Фолкнер.

— О, это вы…

Послышался какой-то шум, потом шлепанье ног по полу и звук отодвигаемой дверной задвижки. Эстер Дилмейер в нижнем белье открыла дверь.

— Как я рада, что вы зашли! Я и надеялась, что вы поймете… — Она вдруг замолчала, увидев спутников Милдред в коридоре, потом засмеялась: — Пожалуйста, извините. Почему же вы не предупредили, что с вами мужчины? Подождите минуточку.

Эстер шагнула назад и торопливо набросила халат.

— Входите, но, мисс Фолкнер, вы должны были сказать, что вы не одна.

Мейсон вошел первым и заговорил с хозяйкой комнаты:

— Наверное, вы знаете лейтенанта Трэгга?

— Конечно, я видела его в больнице. Меня оттуда не выпускали без разрешения полиции.

Наступило неловкое молчание. Трэгг посматривал на адвоката. Мейсон решился:

— Мисс Дилмейер, вы в опасности!

— В опасности?

— Да, причем в смертельной. Вам вряд ли дадут возможность выступить завтра в суде.

— Почему вы так решили?

— Не забывайте, вас уже хотели заставить замолчать. Прошло не больше двух дней с тех пор, и попытку могут повторить.

Она нервно засмеялась:

— Сказать по правде, о таком я даже не подумала.

— За эти двое суток не случилось ничего такого, что могло бы изменить намерение покушавшегося на вас.

Эстер затушила сигарету о спинку стула и сказала:

— Вы, похоже, заинтересованы в моей безопасности больше, чем я.

— Возможно, и так. Это потому, что, на мой взгляд, человек, пославший вам отравленные конфеты, и убийца Харви Линка — одно и то же лицо.

Эстер удивленно подняла брови:

— Ну, это пока неизвестно.

— У нас есть кое-какие основания для такого заключения. Не знаю, говорил ли вам о них лейтенант…

— Пока не успел, — заметил Трэгг.

— Ну что ж, — начал Мейсон, следя за тем, как нервно Эстер Дилмейер закуривает новую сигарету. — Прежде всего, адрес на пакете с конфетами отпечатан на той машинке, что стоит в кабинете Линка в «Золотом Роге».

Эстер, вздрогнув, загасила спичку. В глазах появилось тревожное напряжение.

— Откуда может стать известно, на какой машинке печатали? — спросила она. — Разве кто-нибудь видел?

— Мало кто знает, что в напечатанном тексте не меньше характерных особенностей, чем в почерке человека. Машинка, бывшая в употреблении даже недолго, обладает специфическими чертами. Например, буквы «скачут», отпечатываются на разных уровнях. Эксперт, сравнивая тексты, всегда может установить, печатали их на одной машинке или нет.

— Подумать только!.. — воскликнула Эстер Дилмейер.

— Пойдем дальше, — продолжил Мейсон. — Дело в том, что бумагу, на которой напечатан адрес, тоже взяли из кабинета Линка.

— А это-то вы откуда знаете?

— А бумага тоже очень различна. Тут учитывается и вес, и химический состав, и марка. Причем торговая марка обычно бывает нанесена прямо на бумагу — это называется «водяные знаки».

— Что еще? — обеспокоенно спросила Эстер.

— Записку с адресом наклеили на оберточную бумагу тем же клеем, которым пользуются в «Золотом Роге». Эксперт в полиции установил, что бумажка с адресом была наклеена не меньше чем за сорок восемь часов до отправления посылки.

— Оказывается, полицейские намного умнее, чем я думала.

— Намного, — холодно заметил Мейсон.

— Что дальше?

— Итак, запомните, что адрес заготовили за двое суток до того, как послать конфеты. Теперь дальше. Вы работали на кондитерской фабрике и, значит, представляете, что не так уж просто надломить или проткнуть конфету и что-то туда положить так, чтобы это осталось совершенно незаметно.

— О, в этом я разбираюсь. Вообще-то это не так уж трудно, но, конечно, нужен навык. Без навыка ничего не получится.

— Также выяснилось: открытка, находившаяся среди конфет, была раньше в коробке с орхидеями, подаренными вам мисс Фолкнер.

— Во всяком случае, это была абсолютно точная копия, — проговорила Эстер Дилмейер, стараясь не смотреть на Милдред Фолкнер.

— Не думаете же вы, что это я послала вам коробку конфет с точно такой же карточкой? — улыбаясь, спросила Милдред.

Эстер Дилмейер, продолжая глядеть в сторону, сказала Мейсону:

— Я отвечаю на ваши вопросы, чтобы разобраться во всем.

Милдред Фолкнер нахмурилась.

— Так вы всерьез думаете, что я собиралась вас отравить? — недоуменно спросила она.

— Не хочу никому мешать, но пусть и мне не мешают жить. — Эстер посмотрела ей в глаза. — Я ни на что не намекаю, но почерк там был ваш.

— Боже мой! — воскликнула Милдред. — Я бы никогда не…

— Успокойтесь, — обратился к ней Мейсон. — Мы попробуем отыскать того, кто послал конфеты. А пока продолжим. Мисс Дилмейер, значит, вы получили конфеты, узнали карточку и совсем не удивились, не так ли?

— Ну конечно. Мне мисс Фолкнер показалась такой милой. Она отнеслась ко мне по-человечески, хотя могла бы поступить иначе, если бы была ограниченным человеком.

— Одним словом, ничего плохого не пришло вам в голову, когда вы получили конфеты?

— Нет, нет. Она так мило со мной обошлась. Обещала подыскать мне работу. Я чувствовала себя обязанной ей.

— Давайте теперь подведем итоги. Человек, пославший конфеты, во-первых, хорошо знал «Золотой Рог» и имел возможность бывать во всех кабинетах и помещениях клуба, мог воспользоваться машинкой Линка, открыть ящик его стола, взять оттуда бумагу и клей; во-вторых, знал, как оформляют там посылки, и, наконец, в-третьих, ухитрился достать карточку, которая была в коробке с орхидеями, и переложить ее в коробку конфет, прежде чем передать посыльному. На все это у него было меньше чем тридцать минут. Для этого необходима сноровка, известная ловкость.

— Разве только… — начала Эстер и вдруг остановилась.

— Что «только»? — спросил адвокат.

— Разве только мисс Фолкнер та, кто послал конфеты. У нее могло быть две карточки. Вот и все…

— Тщательно рассмотрев все улики против мисс Фолкнер, я пришел к заключению, что она не могла послать конфеты, даже если бы захотела.

— Почему?

— У нее нет навыка в обращении с шоколадными конфетами, — сказал Мейсон. — Она ни разу не бывала в «Золотом Роге», исключая тот вечер, когда познакомилась там с вами, а значит, я прихожу к выводу, что есть только один человек, который подходит по всем статьям.

— Кто же это? — тихо спросила Эстер Дилмейер.

— Вы, — спокойно ответил Мейсон.

Она привстала со стула.

— Я?! Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что вы единственный человек, который мог послать эти конфеты. Вы подарили их самой себе.

— А потом съела побольше, чтобы оказаться в больнице? — спросила Эстер саркастически.

Лейтенант Трэгг подался вперед и хотел что-то сказать Мейсону, который, не отводя глаз от девушки, буркнул: «Заткнитесь, Трэгг» и снова обратился к Эстер:

— Вы не ели никаких конфет, миленькая.

— Ну как же, не ела, а в больницу попала случайно, притворившись спящей, одурачила врача, не так ли?

— Нет. Вы просто приняли большую дозу веронала.

— Извините, но я должна сказать, что мне есть чем заняться вечером, — раздраженно заговорила она. — Конечно, вы положили меня в больницу, оплатили лечение, можно сказать, спасли мне жизнь. Я была вам так благодарна, а вы… Я больше не собираюсь слушать этот бред.

— Не знаю, помните ли вы, — невозмутимо продолжал Мейсон, — что каждая конфета лежала в бумажной розетке из гофрированной бумаги…

— И что же?! — выкрикнула она.

— В коробке не хватало не только нескольких конфет, не было и бумажных розеток. Не было их и нигде в комнате. При всей вашей любви к конфетам вряд ли вы съели их с бумажными розетками вместе.

Несмотря на все старание сохранить спокойствие, Эстер вздрогнула. Мейсон продолжал с неумолимой четкостью:

— Вы выдали себя, когда сказали, что записка с инициалами «М.Ф.», которую вы перед этим видели в коробке с орхидеями, вас ничуть не встревожила. На самом деле она должна была вас насторожить. Тем более что трудно было не заметить две дырки от булавки, скреплявшей ее с цветами.

— Вы все-таки не в своем уме! Зачем мне было посылать себе отравленные конфеты?

— Затем, что вам нужно было алиби.

— Алиби в чем?

— В деле об убийстве Линка.

— О, так это я убила Харви, не так ли!

Мейсон кивнул:

— А потом выдали себя, пытаясь впутать Мейгарда, да и не только его. Вы старались навлечь подозрения на очень многих: тут и Мейгард, и Пивис, и Ирма Редин… Вы очень ловко подставляли людей, знающих вашу любовь к конфетам.

— Что за сказки вы рассказываете?!

— Вам необходимо было алиби, и в голову пришла блестящая мысль: самое лучшее алиби, если во время убийства вы будете лежать без сознания под воздействием снотворного. Поэтому вы послали себе отравленные конфеты, сняли вечернее платье, надели подходящую и менее заметную одежду и поехали в Сиреневый каньон. Возможно, сначала вы позвонили Линку, чтобы удостовериться, дома ли он. А потом вы решили, что пора подключать меня. Позвонить вам надо было достаточно рано, чтобы получить алиби, но не настолько, чтобы я успел доехать до вашей квартиры, прежде чем вы вернетесь, совершив убийство. Я думаю, что удобнее всего вам было звонить из холла дома, где живет Синдлер Колл. Вы прекрасно знали, что там есть телефонная будка и обычно не бывает ни одной живой души. Вас там не должны были ни заметить, ни подслушать.

— Да почему же мне нужно было звонить именно вам?

— По очень ясной причине, мисс Дилмейер. Вам нужен был свидетель, слову которого поверила бы полиция. Такой свидетель должен был знать, кто вы такая, но при этом у него не было бы ни вашего адреса, ни малейшей зацепки, как вас отыскать. Думаю, что вы обдумывали все это в течение двух-трех дней. Вам надо было решить сложную проблему: как организовать, чтобы вас нашли прежде, чем действие снотворного станет опасным, но после того, как вы совершите убийство и вернетесь. Вы, конечно, знали, что я обращусь к Милдред Фолкнер, а она расскажет о вашей связи с «Золотым Рогом». Но это вас не беспокоило, так как в клубе ни у кого не было вашего адреса.

Эстер Дилмейер хотела что-то возразить, но промолчала. Мейсон продолжал:

— Вы предвидели, что с Милдред Фолкнер я увижусь только в час ночи, как было условлено, и только тогда узнаю о «Золотом Роге». Но и после этого я должен бы был потратить много времени на ваши поиски. Но получилось так, что я чуть было не нарушил ваши планы. Мой секретарь, мисс Делла Стрит, со свойственной ей сообразительностью быстро догадалась, что надо выходить на «Золотой Рог».

— Ах вот как, — зло процедила сквозь зубы Эстер Дилмейер, — сами-то вы оказались не так умны.

— Итак, вы позвонили мне из дома, где живет Колл, сели в машину и отправились в Сиреневый каньон. Там вы убили Харви Линка и уже потом наглотались веронала. Вернувшись домой, вы поставили на пол телефон и не забыли проследить, чтобы трубка лежала на месте. Затем вы уже спокойно погрузились в сон. И это было незадолго до того, как мы вас нашли.

— Наконец-то вы закончили! — воскликнула она. — Так вот какова ваша версия?!

Мейсон кивнул.

— Можете хоть топиться с ней, — раскричалась Эстер. — Вы решили подставить меня, чтобы вытащить из тюрьмы вашу клиентку и получить от нее за это кучу денег! Но номер не пройдет. Мне это не подходит. Ищите другого дурака!

Некоторое время продолжалось молчание. Лейтенант Трэгг пристально посмотрел на девушку, потом отвернулся, задумчиво рассматривая рисунок на ковре.

— Будут еще какие-нибудь выступления? — продолжила она, — Чего вы ждете? Будете молчать и любоваться мебелью?

— Мы ждем вашего рассказа об убийстве, — сказал Мейсон.

— Ждите хоть до второго пришествия! Постарайтесь набраться терпения, пока я не заговорю. Я ухожу. И уж извините, начну одеваться.

— Никуда вы не уйдете, — жестко проговорил Трэгг.

— Это еще почему?

— По-моему, Мейсон предъявил вам абсолютно безукоризненно доказанное обвинение.

— Неужели вы это всерьез?

Лейтенант кивнул.

— Вы все просто сошли с ума! Все!

Снова возникло неловкое молчание, от которого, казалось, Эстер нервничала больше, чем от слов Мейсона.

— Боже мой, — не выдержала она наконец, — что вы сидите здесь и смотрите на меня, как на преступницу. Я у себя дома. Я должна одеться.

— Вам некуда спешить, — вмешался Трэгг. — Считайте, что вы арестованы.

— Ну ладно, арестована. Но это не значит, что я должна сидеть здесь и смотреть на вас с кислой миной. А кроме того, если арестовали, отведите куда следует.

— Может быть.

— Не могу же я идти в нижнем белье и халате.

— Нет. Вы можете одеться.

— В то время, как вы сидите здесь и пялите глаза? Спасибо за предложение! Обойдусь!

Мейсон закурил.

— Послушайте, — снова начала Эстер, — ну не молчите. Попробуйте хоть что-то доказать!

— Тут нечего доказывать, — возразил Мейсон. — В деле с отравленными конфетами вы изобличены полностью. Насчет убийства Линка… Именно сейчас вам следует все рассказать. Возможно, окажутся какие-нибудь смягчающие обстоятельства.

— Я вижу ваши хитрости, — ответила она. — Хотите вызвать на откровенность? Нет уж, Малышка Эстер свои права знает. Она затаится на время и ни на один ваш вопрос ни словечка не ответит. Пусть полиция меня арестует, если думает, что у нее найдутся улики. Пусть передадут дело в суд присяжных, а я уж найду себе настоящего адвоката, а не мошенника, как некоторые. Увидим, что у вас получится…

— Я бы на вашем месте рассказал все сейчас.

— Да почему же обязательно сейчас?

— Если вы сошлетесь на несчастный случай или необходимость защитить себя только на суде, то присяжные скажут, что это вам посоветовал придумать адвокат.

— Вот уж не думала, мистер Мейсон, что вы мне будете давать советы.

— Между прочим, не такие плохие советы. Я уже перечислил вам некоторые слабые места в вашей истории. Полиция рано или поздно докопается до них, но тогда уже и правдивый рассказ вас не спасет.

— Какие, какие слабые места?

— Во-первых, вы выбросили конфетные бумажные розетки, во-вторых, вторично использовали карточку Милдред, в-третьих, потеряли носовой платок в телефонной будке у дома Колла и, наконец, поставили телефон на пол с трубкой, положенной на рычаг. Есть и кое-что другое, что, конечно, обнаружит полиция.

— Что же это?

— А вы сами подумайте, — улыбнулся Мейсон. — Ведь полиция точно представляет, где и как все случилось. Им надо только отыскать улики.

— Вот пусть и ищут! — зло сказала Эстер.

— Они и найдут. Но тогда уже вы не сможете рассказать то, что знаете.

— Но почему?

— Я уже вам сказал: все решат, что это придумал адвокат.

Девушка в задумчивости изучала кончик сигареты.

— Может быть, вы правы!

Трэгг что-то собрался сказать, но адвокат предостерегающим жестом остановил его.

— У Колла есть ключ от вашей квартиры? — спросил он.

— Да.

— Значит, именно здесь он и скрывал Боба Лоули после убийства, пока вы были в больнице.

— Наверное, точно не знаю.

— Вы все еще любите Синдлера Колла?

— Теперь нет, но была без ума в него влюблена. Кажется, что все прошло, но кто знает?

Мейсон взглянул на часы:

— Если вы собираетесь рассказать, то…

— Ну хорошо. Я все скажу. Я работала в игорном доме «Золотой Рог». Мне полагалось всячески подталкивать мужчин к игре и следить, чтобы они не сбегали, когда начинают проигрывать. Мне выплачивали комиссионные. Недавно Колл и Линк велели мне обработать Боба Лоули. Он был богат, и мне поручили помочь им освободить его от этого богатства. Я все выполнила. А когда надо было со мной расплачиваться, они решили от меня отделаться и взять на мое место новую девушку Колла.

Эстер нервно сжала губы, но сдержалась и продолжила свой рассказ:

— Ладно, я смирилась. Мне и самой уже все это надоело. Но только я не люблю, когда из меня дуру делают. Я взяла у Боба Лоули револьвер. Он у него лежал в машине в отделении для перчаток. Боб, наверное, и не заметил, что я его вытащила. Ну, затем я начала думать насчет алиби. Ведь меня обязательно заподозрили бы, и нужно было застраховаться. Я и придумала послать себе конфеты с вероналом. Все приготовила как надо. Несколько штук вынула и отложила в пакет, чтобы взять с собой. А остальные начинила снотворным, упаковала и спрятала до поры до времени. Это было четыре дня назад, и я стала ждать, когда появится возможность отнять у Линка сертификат.

Она замолчала. Никто не торопил ее. Через мгновение Эстер продолжила:

— В тот вечер, когда Линк уехал к себе в Сиреневый каньон, я знала, что сертификат у него, и догадывалась, что со сделкой они тянуть не станут. Кое-что новое для себя я узнала от мисс Фолкнер. Она попросила меня ночью прийти к вам в контору. До этого я думала позвонить в полицию насчет своего отравления, но тут решила иначе: вы мне больше подходили.

Колл знал мой адрес, и у него был мой ключ. Я знала, что он собирается к Линку в Сиреневый каньон, и хотела удостовериться, что он уехал. Я следила за его домом, пока он не вышел. Тогда я из холла его дома позвонила вам, сказала, что меня отравили, разыграла все как по нотам. А потом поехала к Линку. По дороге съела те конфеты, что вынула раньше из коробки. Это надо было, чтобы в желудке оказался шоколад. Перед тем как войти к Линку, я приняла большую дозу веронала, надела плащ и маску. Линк, наверное, ждал женщину. Он сразу открыл дверь. Но когда увидел маску и оказался под дулом револьвера, он чуть не помер от страха. Я приказала ему достать сертификат Лоули и положить его на стол.

— Были у вас какие-нибудь трудности с хозяином дома? — спросил Мейсон.

— Только то, что Линк был сильно испуган. Руки у него так дрожали, что он едва смог открыть ящик, где хранил сертификат. Как только он открыл ящик, я услышала шум и оглянулась через плечо.

— Там была девушка? — спросил Мейсон.

— Да, дверь-то я за собой закрыть не позаботилась. Я сразу поняла, что она шутить не любит. Она даже не испугалась, когда я навела на нее револьвер. Подскочила, как дикая кошка, вцепилась мне в руку обеими руками, хотела заставить бросить оружие. Вот тут все и случилось. Мой палец был на спусковом крючке револьвера, а она все старалась оттянуть мою руку. Я закричала, чтобы ее остановить, но она не отставала. Получилось, что мы обе нажали на курок. Раздался выстрел. Испугавшись, она отпрянула, пистолет упал. Только потом мы увидели Харви Линка. Я была в маске, девушка не знала, кто я. Мы обе побежали: она оставила свою сумку, а я — револьвер. Уже по пути домой я почувствовала себя ужасно, начал действовать веронал. Последнюю часть пути я была в каком-то забытьи, и мне казалось, что все это мне приснилось. Не помню, как мне удалось поставить машину в гараж, войти в квартиру. Здесь у меня уже все было приготовлено как надо. Я уснула, едва коснувшись пола. Остальное вы знаете. О плаще и маске, которые остались в машине, я вспомнила только в больнице. Маска могла меня выдать, и я хотела сегодня ночью от нее избавиться.

Мейсон кивнул Трэггу:

— Давайте, лейтенант, теперь ваш черед.

— Вы что же, — начал Трэгг, — обе убежали, даже не посмотрев, что с Линком? Может, он был ранен.

— Нет, все было ясно: он осел, как проколотая шина.

— Что он делал, пока вы сражались за револьвер?

— Он старался убрать в ящик сертификат. Хотя он повернулся спиной, но я видела, как он возился с ящиком. А теперь я вас прошу сделать кое-что.

— Что же? — спросил Трэгг.

— Возьмите ту девушку. Пусть она вам сама все расскажет, прежде чем узнает, кто я и что вам сообщила.

— Кто она? — поинтересовался Мейсон.

— Это вам на закуску, — горько рассмеялась Эстер. — Безмозглая дурочка! Ей казалось, что лучше быть зазывалой в игорном доме, чем честно работать. Получилось так, что мы должны были как бы поменяться местами: она — в клуб, я — в цветочный магазин. Глупенькие девочки, у которых только и есть, что молодость и красота, думают, что это им дано навсегда. Старость — не для них. Я и сама когда-то так думала. Но только в той жизни, какую я вела, вас ненадолго хватает: когда вам тридцать, вы уже тянете на сорок.

— Кто она? — перебил ее Трэгг.

Эстер Дилмейер хрипло рассмеялась.

— Лоис Карлинг, — заявила она. — Ну, теперь я рассчиталась.

Мейсон поднял телефонную трубку и передал ее лейтенанту Трэггу.

— Позвоните в ваше управление и прикажите освободить Шарлотту Лоули.

Трэгг взял трубку и склонился перед Мейсоном.

— Вы победили, — сказал он и добавил, ожидая, пока его соединят: — А вы, мисс Фолкнер, если вам придется еще когда-нибудь сбивать меня со следа, не стреляйте так безрассудно и не подозревайте всех и во всем. Я чуть было не попался на ваши уловки. А уж потом понял, что у вас очень живой ум, но вы переигрываете… Управление? Это лейтенант Трэгг. Мы отпускаем Шарлотту Лоули. Перри Мейсон устраивает ее в частную клинику. И чтобы никаких задержек!..

Глава 15

Ночью того же дня Делла Стрит, расположившись поближе к Перри Мейсону в его машине, сказала:

— В чем лейтенанту Трэггу нельзя отказать, так это в том, что если он обещает помочь, то всегда помогает.

Мейсон кивнул. Делла, мягко прикоснувшись к его руке, продолжала:

— А вам не кажется, что лейтенант увлечен Милдред Фолкнер?

— Только слепой и глухой не заметил бы этого.

— Но и она, по-моему, заинтересована им.

— Почему бы нет? Он не глуп и проницателен.

— Этого у него не отнимешь. Но теперь, когда он занял место Холкоума в отделе по расследованию убийств, с полицией придется быть осторожнее. Как бы дружелюбно ни относился к вам Трэгг, он применит к вам самые строгие меры, если заподозрит что-то рискованное.

— Ну и пусть пробует применить.

— А как, по-вашему, — осудят Эстер Дилмейер?

— Возможно, что нет, — ответил Мейсон. — Дело в том, что Лоис Карлинг рассказала то же самое. Конечно, Эстер задумала преступление и поехала туда, вооружившись револьвером. Но надо учитывать, насколько она хороша собой, и…

— Значит, хорошенькой женщине могут простить и убийство?

— Непреднамеренное, — улыбнулся Мейсон. — Это все же другое дело.

— Помогут ли вам показания Эстер Дилмейер выиграть процесс у Пивиса?

— Уверен в этом. Ее показания точно свидетельствуют, что Пивис предлагал Линку только одно — купить у него сертификат. Ну а после перекрестного допроса Синдлера Колла, думаю, Пивис сам прекратит дело.

— Эта беседа с Коллом будет весьма поучительной, — засмеялась Делла. — Тайный сговор, чтобы завладеть акциями и перепродать их, используя как приманку азартные игры. Удастся ли вам это доказать?

— Это несложно.

— В каком же положении окажется Мейгард?

— В положении человека, балансирующего на краю глубокой ямы, полной дерьма, — ухмыльнулся Мейсон. — Раз уж это вас так интересует, то рад сообщить, что мы едем именно в «Золотой Рог». Закажем шампанское, и, будьте уверены, Мейгард лично будет нас опекать и одновременно постарается оправдаться. Ведь Трэгг там все перетрясет.

— Он обязательно это сделает?

— Скорее всего.

— Так, может, лучше вам не ездить туда и не обещать Мейгарду…

— Я и не собираюсь ничего обещать Мейгарду, — сказал Мейсон. — Когда им займется полиция, он сможет лично пообщаться с Трэггом.

— Насчет Трэгга у меня есть предчувствие, — вздрогнув, проговорила Делла, — что он станет опасным противником.

— Да, наверняка начальник полиции потребует от него присматривать за мной и держать в узде. Так что нас ждут веселые времена.

— Мне это не нравится.

Мейсон сказал уже серьезным тоном:

— Придется назначить вас моим опекуном, Делла, если вы только не откажетесь.

— Ничего подобного вы не сделаете, — возразила Делла. — Опекун вам нужен не больше, чем семейный очаг. Но только, пожалуйста, не исчезайте надолго.

На повороте их обогнала полицейская машина.

— Посмотрите, Делла, как ездит Трэгг, у него своя собственная манера вождения, его можно узнать даже по звуку сирены. Понаблюдайте.

Делла откинулась на спинку сиденья, не отводя взгляда от лица Перри. Глаза девушки повеселели, когда машина прибавила скорость и понеслась по центральной автостраде города.

Эрл Стенли Гарднер

Дело молчаливого партнера

МОСКВА

КАНОН

1997

ББК 84(4Вл)

Г20

УДК 820

Перевод Э. Кардонской

Гарднер Э. С.

Г20 Дело молчаливого партнера. Детективы, роман / Пер. Э. Кардонской. — М.: Канон, 1997. — 368 с.

ISBN 5-88373-228-3.

В детективе Эрла Стенли Гарднера «Дело молчаливого партнера» в один сюжетный узел сплетаются любовь и преступление.

Действие разворачивается вокруг убийства, в котором подозревается несколько человек.

Об этом и других нюансах повествования узнает читатель из занимательного детектива Гарднера.

Г 8200000000

ББК 84(4Вл)

ISBN 5-88373-228-3

© Канон, 1997

Литературно-художественное издание

Гарднер Эрл Стенли

ДЕЛО МОЛЧАЛИВОГО ПАРТНЕРА

Подписано в печать с готовых диапозитивов 24.03.97. Формат 70Х100^1/32. Бумага газетная. Печать высокая с ФПФ. Усл. печ. л. 14,83. Тираж 21 000 экз. Заказ 1598.

Издательство «Канон». Лицензия ЛР № 071037. 117049, Москва, Крымский вал, д. 8.

При участии ООО «Харвест». Лицензия ЛВ № 729. 220013, Минск, ул. Я. Коласа, 35-305.

При участии ППП им. Я. Коласа. Лицензия ЛП № 82. 220005, Минск, ул. Красная, 23.

Ордена Трудового Красного Знамени производственное полиграфическое предприятие им. Я. Коласа. 220005, Минск, ул. Красная, 23.

Качество печати соответствует качеству предоставленных издательством диапозитивов.

Content

Эрл Стенли Гарднер
Дело молчаливого партнера

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15