Звёздное скопление

Часть I. Курс молодого тирана

К престолу рваться не по мне,

Сидеть на троне всё же скука.

На белом гарцевать коне

Мне тоже влом. Такой я бука{1}.

Я, вообще-то, за выборность властей, свободы там всякие, нецензурщину, — в смысле, отсутствие цензуры, — и прочие демократиццкие ценности, но вот космической империей мечтал порулить всегда. Наверное, где-то в глубине души я Палпатин. Дарт Свиниус, или как его там у Лукаса звали?..

И вот, до определенной степени можно сказать, что сбылась мечта идиота. Правда, не империя, а республика, но это дело поправимое, надо полагать; рулить не в одиночку, а быть одному из восьми верховных правителей, да и держава не настоящая, а виртуальная, но обещали условия максимально приближенные к взаправдашним. Реалити-шоу «Галактика», слыхали про такое? Слышали наверняка, проект-то целый год по всем средствам массового оболванивания раскручивали, демки для будущих инет-юзеров в каждом диске кампутерных журналов пихали, да и канал их по зомбоящику уже неделю как с воодушевлением рапортует о предстартовом отсчете. Завтра старт проекта — это ж основная ньюс, даже бодрые доклады нашего эль Президентэ о том, чего намолотили в закрома Родины операторы кошелечного доения из Сколково, и как подрос ВВП да задавил индекс Доу Джонса, идут после нее, каковой ситуации в информационных программах уже года два как не бывало.

Вообще, в эту затею сначала мало кто верил. Ну виданное ли дело — создавать под реалити-шоу целый телеканал? Да такое даже «Дому 2» не снилось в лучшие его времена. И вообще, ладно б у вас там голую задницу показывали, морды б разбивали, звездуны кино и эстрады материли б один другого целыми днями — так нет же! Нету в задумке ничего для пипла завлекательного! Ну кто будет целыми днями глядеть, как десять рыл решают задачки по политике, экономике и прочей трихамудрии? Ах не десять, а восемьдесят? Голубчики, да их же не запомнят…

Я, честно говоря, тоже думал, что профанация. Нет, лично я с удовольствием погляжу, как ребята управляют своими десятью космическими странами, может даже куплю диск и через инет поиграю в одной из них: благо такая опция заявлена. Но я-то я, а большинству ведь скандалы и грязищу подавай, чтоб они знали — не у них одних в жизни все фигово. Опять же, денег у меня не так, чтоб миллионы (а ленив, собака, потому что), большая часть контингента зрителей такого канала будет по финансам мне подобна, так что выгоды от рекламодателей не будет — не пойдут они к вам, зрители бедноваты, не впаришь им супер-пупер товар всего за 99999 рублей 99 копеек… Мысленно похоронил, короче, этот проект еще до его начала. А вот поди ж ты — запускаются. Целый канал, да не просто показывающий суровый быт владык космоса, а еще и со стилизацией, словно в реальном мире все происходить будет, с комментариями о событиях и прогнозами реальных политологов, социологов и просто болтологов, с выпусками новостей, включая экстренные, с репортажами с мест событий, причем так нарисованными, что фиг от реала отличишь. Охуез, мон блин, иначе и не скажешь.

Вот интересно, а откуда такие бабки, у кого, и почему их не разворовали? Когда один из авторов проекта, на видеодемке, ходил сначала по здоровенной такой футуристической комнате, с окном во всю стену, за которым явственно виделась жизнь большого города и две луны, а потом, не переставая разливаться соловьем, прохаживался по полю боя, среди бегущих и стреляющих мужиков в скафандрах или чем-то подобном, среди взрывов и трассеров, я просто выпал в осадок. Реалистичность потрясающая! Подумал еще тогда: какая же по размерам и технической подкованности там команда-то работать должна, и сколько это создателям будет стоить? Ну нереально такое в России делать, просто нереально! На это надо подписать всех наших олигархов разом, включая сбежавших в Лондон, и на пушечный выстрел не подпускать государство, тогда что-то вроде, слабое подобие, сделают. Однако богатенькие Буратины дружно заявляли о своей непричастности, американский капитал к нам не поедет, да и старт их версии шоу на неделю позже (ага-да, еще и в Европе в тот же день, что у юсовцев, только проекты разные, не получится интернационального шоу — свои будут только про своих глядеть). Лукаса, который хотел влезть в это шоу со своим миром «Звездных войн», готовыми кораблями и планетами, опять же, не только завернули, но еще и всем журналюгам об этом рассказали. Мир у него, мол, нежизнеспособный и тэ дэ. Так что янки точно не при делах. Чудны дела твои, телевиденье…

К тому же, где это видано, набрать на этакий прожект, не по блату, а реально со всей России и ближнего зарубежья, участников за какой-то сраный месяц? Да еще кастинг провести во всех областных центрах одновременно. Ну не бывает так, быть так не может — потому что не может быть в принципе! Народу же масса будет, пока их отсортируешь… А вот, блин, у этих — и видано, и сделано. Хотя я до последнего момента был уверен, что отбор такой — липа чистой воды, фуфло, туфта и лапша на оба наших уха. Рекламный ход. Но все равно поехал. Не то, чтобы на авось надеялся. Не надеялся, нет. Скучно было, поехал развеяться, с народом пообщаться, свел, между прочим, несколько дружеских знакомств, пока начала ожидали. Короче говоря, как у меня в жизни не раз уже бывало, поехал тупо поржать, а меня выбрали. Чудны дела твои, телевиденье…

Начать с того, что на кастинг или еще какой отбор это было похоже менее всего. На ЕГЭ это было похоже! Запускают вас толпой в зал на полста рыл, причем не только вас — там залов этих с десяток имелось, — а в нем натуральные парты. Ну, сначала кажется, что парты, а потом оказывается, что не тут как тут. Вместо дерева — жидкокристаллическая поверхность, на каждой парте по световому перу, и вместо надписи «Васька — дурак» вежливая просьба нацарапать свое имя и контакты. Вот ей-ей, не набрать на виртуальной клаве, а именно что написать. Ладно, я еще в советской школе учиться начинал, перенес такой выверт стойко, а вот несколько тинов и стьюдентов ненадолго от этого в ступор впали.

Хорошо, — подумал тогда я, — если у них Пэ О такое очешуительное, что может любые каракули внятно распознать, то и Бог им навстречу, а если нет — так пущай сами и страдают. Написал, ткнул пальцем в кнопку ввода на экране. И пошло тестирование. Первые несколько вопросов на общую эрудицию были, даже смешные варианты ответов встречались. А вот потом… Даже не знаю, как объяснять это «потом».

Вопрос выскочил: «Если бы Вы отвечали за концепцию строительства боевых космических кораблей межзвездного государства, Вы бы применяли для их защиты:

1. Броню

2. Энергетические щиты

3. Комбинировал бы варианты 1 и 2

4. Ничего не применял»

Ну, казалось бы, вопрос как вопрос, чиркнул я пером галочку возле второго варианта (тоже нипанятна, кстати, какого фига активные кнопки на дисплее не сделали), а вместо следующего вопроса на экране появляется линеечка, как в тетради по русскому, и одно только слово: «Обоснуйте».

Слава яйцам, я по роду деятельности нередко от руки пишу, ходатайства там всякие, прямо в зале суда, мировые соглашения и прочую бню, а то видел я, краем глаза, как молодежь, напрягаясь от непривычного труда, высунув от усердия языки, карябает ответ на этот вопрос. Да и не на один этот — еще с десяток «обоснуев» потом было. И столько же примерно вопросов с пустой строкой для ответа, типа «Каковы, по вашему мнению, преимущества строительства подземных городов на планетах, обитание на которых возможно без скафандров. Изложите лаконично».

Я так понимаю, у тех, кто создателям «Галактики» подошел, ответы на эти вопросы уже живые люди читали — кампутеры, конечно, далеко ушли со времен герра Цузе и его Z3 образца 1942-го, но письменную речь (не запрограммированные команды с использованием словаря синонимов, а именно речь) распознавать и анализировать могут лишь с точки зрения филологической статистики. Слов в тексте использовано… Из них существительных… Стилистическое совпадение с автором Х 75,3 %… Ну и так далее.

Нет, может, конечно, программеры и создали ИскИн, но нам про это дяденьки из Минобороны не расскажут, и уж всяко — для телешоу его использовать не дадут. Нефиг. Ибо нафиг и угроза обороноспособности. Так что однозначно, кто набрал проходной балл, тот не зря напрягал мозговую мышцу и со световым пером корячился, а кто не набрал, для того это был мартышкин труд.

Полчаса отведенные на тест пролетели мигом, и вот, не успел я отметить очередной ответ, как экран мигнул и выдал сообщение: «Время прохождения теста истекло. Ваш результат: 247 ответов. Благодарим за участие».

Встав из-за парты я с удивлением понял, что, оказывается, вспотел. Не иначе от умственного напряжения. Вопросы составлены, в большинстве своем, были так, что заставляли подумать. Многие были с подвохами, когда спрашивают, вроде бы одно, а, если покумекать, то совсем иное.

— Сколько у тебя? — спросил при выходе из зала Костя — один из тех парней, с которыми я тут, ожидая начала кастинга, познакомился.

— Две с половиной сотни. — ответил я, округлив. — А у тебя?

— Та же самая фигня. Слушай, ты на вопрос о том, какие средства для защиты от вражеских ракет лучше применять, что ответил?

— От ракет? — я на миг задумался. — А не было у меня такого вопроса. Это из последних?

— Да нет, из первой сотни еще. Может ты его не запомнил?

— Да нет, — покачал головой я. — Просто вопроса такого не было.

— Ну как это — не было? — удивился Костя. — У всех же вопросы одинаковые должны быть.

— С чего ты взял? — я пожал плечами, припомнив выученный еще в школе алгоритм Алгола. — Если-то-иначе. Видимо, от ответов на одни вопросы, зависит то, какие вопросы будут следующими. Так, а где Мишка? Мы ж собирались пиво пить ехать, когда закончим.

Вообще-то попили мы в тот день не только пива, причем так, что по домам от Мишки расползлись только на следующий день и после обеда. Потом еще несколько раз встречались, на рыбалку, опять же, вместе гоняли… Ну да это к делу не относится.

А девять дней назад, вдруг, звонит мой разлюбезный мобильник и показывает незнакомый номер. И говорит мне этот номер, когда я на кнопку ответа нажал, приятным женским голосом, что я для шоу отобран, так что, если не передумал…

— Нет, не передумал. — отвечаю. — Чего б и не поучаствовать?

— Очень хорошо. Вы не меняли адрес проживания?

— Нет. — чуялся мне в этом вопросе какой-то подвох, развод какой-то.

— Тогда через полчаса будьте возле своего подъезда, мы вышлем машину. Вылет в Москву через три часа, вы успеете ознакомиться со всеми документами и, если вас устроят наши условия, подписать их.

— Погодите. — опешил я. — Но мне же надо вещи собрать, деньги с карточки снять…

— Кроме паспорта ничего брать не надо. — прервала меня неизвестный номер. — Одежда, питание и доставка из дома к месту проекта и обратно за наш счет. Покинуть здание и поддерживать иные контакты с внешним миром участнику проекта запрещается. Использовать личную, а не игровую одежду — запрещается. Если вы являетесь наемным сотрудником, мы уладим вопрос о предоставлении вам бессрочного отпуска с вашим руководством. Ваша копия документов будет передана вашим родным, о вашем месте нахождения они будут уведомлены. Более подробно вас проинструктирует наш сотрудник, который за вами приедет. Вы еще не передумали?

— Вообще похоже на похищение, с целью содержания в рабстве. — хмыкнул я. — Но ведь я смогу покинуть ваше шоу?

— В любой момент, когда пожелаете. — пари держу, что она, отвечая мне, улыбалась. Вот чую, и чуйке своей доверяю!

— Лады. Нехай будет как вы сказали. Жду ваше такси для избранных слабоумных.

После беседы по телефону ожидал я, подспудно, черного автомобиля с тонированными стеклами и крепкого парня в солнцезащитных очках за рулем. И, знаете, не ошибся. Автомобиль был серебристой «Волгой», управлял им молодой худощавый блондин не старше тридцати, ровесник мой, в джемпере и джинсах, с короткой но стильной стрижкой и с серьгой в левом ухе. Чудны дела твои, телевиденье…

— Ты Андрей Киндяшков? — с улыбкой спросил он, выйдя из машины, и, получив утвердительный ответ, протянул руку для пожатия. — А я Стас. Садись, поехали, я тебе по дороге все расскажу.

Стас оказался, в хорошем смысле этого слова, балабол. Покуда ехали к аэропорту, — офис «Галактика» рядом с ним снимала, — он и впрямь, коротко, по существу, но с шутками и прибаутками, изложил основные тезисы. Шоу, оно, разумеется, шоу, но совмещено оказалось с театральной постановкой.

— Ну сам подумай, — разъяснял Стас, — глупо будет выглядеть на экране, как канцлер какой говорит сенаторше что-то вроде «Заткнись, стерва фригидная, я с тобой вообще разговаривать не желаю». То есть, надо соответствовать образу.

— Угу, что-то вроде ролевок. — кивнул я. — Участвовал, понимаю. Надо сказать «Госпожа сенатор, вам лучше заняться развитием своей чувственности, нежели отвлекать меня и Сенат пустыми, ничем неподтвержденными выкладками. Я дам вам слово, когда вы будете готовы предоставить нам действительно ценные доводы».

— Точно. — хохотнул Стас. — За каждый ляп, за каждый прокол — штраф в десять процентов от зряплаты. А это триста Евро.

— Сколько? — поперхнулся я.

— Ну да, оплата три кило Евро в месяц, что такого-то? Выбрал человек лимит, его выгоняют.

— Ну, вообще-то действенно. За мордобой сколько? Позарплаты или всю?

— Если залегендирована, то нисколько. — хмыкнул Стас. — И если без тяжких телесных, конечно. А так, до исключения из проекта. Система штрафов гибкая, я покажу тебе ее. Так, о чем я начинал-то? А! О внешней стороне. Короче, как общаться, ты, я думаю, понимаешь. Юрист все же, вряд ли накосячишь. Одежда тоже должна быть такой, какая соответствует культуре. Если по вводным твой народ носит бурнусы и бороды, то и ты их носить должен, а если бреет бошки, и таскает папирусные парики, то и ты так делать обязан. Вне кадра можешь хоть голышом джигу плясать, а вот в кадре — изволь быть по форме.

— А что, личные взаимоотношения между участниками показывать не будут? Это к вопросу о «в кадре».

— Будут. — кивнул Стас. В этот момент я отчего-то обратил внимание на странный оттенок его кожи. По лицу вроде европеоид, а кожа чуточку с желтизной, едва ли не с золотистым оттенком. Впрочем, в нас, россиянах, столько кровей намешено, что я лично и двухметровому голубоглазому тунгусу ничуть не удивлюсь. — Если будут сами отношения. Так-то вы по разным планетам будете раскиданы, пересекаться вживую редко придется.

В подробности Стас не вдавался, обещал, что на месте все покажут да подробно и на примерах разъяснят. Собственно, я тоже полагал, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

В офисе, куда мы вскоре приехали, я просмотрел все документы, счел, что составлены они грамотно и ловушек в себе не содержат и со спокойной душой подписал.

— Слушай, а откуда вообще уши у идеи этого шоу растут? — спросил я у своего «Вергилия», уже подходя к трапу самолета.

— А Бог его знает. — пожал он плечами. — Я слыхал, что кто-то из шишек фирмы раньше разрабатывал поведенческие модели при встрече человечества с инопланетянами, наверное и сейчас над этим работает. Мол, прилетят зеленые человечки, а люди в «Галактике» к этому моменту такого насмотрелись, что инопланетяне им уже чем-то обыденно-нормальным кажутся.

— Будут и нечеловеческие расы в шоу? — удивился я. Ну еще бы, кто ж их отыгрывать будет-то?

— Вначале вроде бы нет. — почесал в затылке Стас. — А там, откуда ж мне знать? Я простой клерк. А что, ты веришь в то, что есть разумная жизнь на других планетах?

— Пожалуй, да. — я кивнул.

— А чего с землянами в контакт не вступает?

— А потому что разумная. — хмыкнул я.

Мы крепко пожали друг другу руки на прощанье, и я поднялся на борт самолета.

***

Устроители шоу умудрились собрать нас в одном месте в один день, все восемьдесят человек, причем оказалось, что по командам мы распределены заранее. Фиг его знает, как они заскоки на пустом месте наших политиканов про разжигание межнациональной розни и их же стремление быть политкорректнее янки обошли, но формировали команды по признаку этнической близости. Чернявые и смуглые в одну, чернявые светлокожие в другую… Была даже команда хохлов-западенцев, которые общались исключительно на мове и делали вид, что русский в упор не понимают. Краем уха я услышал, что они планируют называть свою команду (а каждая команда в «Галактике», по сути своей, ни что иное как орган власти в межзвездной республике) «Рада» и уже хотел напомнить им про Избранную Раду Ивана Грозного, мол наше это слово, русское, утухните, но потом решил не трогать убогих. Все равно все названия, титулы и прочие ордена Сутулого с закруткой на спине в воле устроителей — назовут оберколобками, будем оберколобками, и в печку, если надо, сядем.

Ну, с печкой я, конечно, загнул, но последующая неделя и впрямь выдалась очень напряженной. Подъем в шесть, завтрак в общей столовой в семь, с восьми до полудня команды в своих учебных классах, затем обед и еще восемь часов учебы. Два часа на ужин и личное время: хочешь общайся, хочешь — в инете сиди, хочешь — книжки читай… Свобода полная, но, во-первых, после такого дня особо ничего и не охота, а во-вторых, в десять вечера отбой. Свет гасят, фонариков и свечек не выдают — спи-отдыхай, даже если не тянет. Была пара деятелей, которые из-за режима собирались возбухнуть, но им ехидно посоветовали хоть разок не выспаться и попробовать на следующий день быть бодрыми и свежими. А обучаться, это все понимали, нужно, потому как потом полученные знания надобно будет уже применять. Проняло.

Еще бы не проняло, приз за победу в «Галактике» такой, что после окончания шоу каждый участник команды-победителя может до конца дней не работать, ударяться во всей тяжкие, да еще и детям кой-чего останется.

Обучались мы, в первую очередь, интерфейсу управления, чтоб не путаться потом. Каких только опций там не было. Экономические, от личного управления небольшим, человек на двадцать, поселка, до единоличного макроэкономического управления несколькими планетами одновременно; тактические — от командования отделением бойцов до армий и групп армий; симуляционные, чтоб могли управлять любым предусмотренным в шоу кораблем, от планетарного флаера до дредноута или даже целой эскадрой; а еще социологические, политические, культурные, исследовательские функции… Прикинув объем деятельности даже на одной планете, я малость взгрустнул: не быть мне ампиратором, тираном и деспотом, нереально это, одному, без помогаев, страной править. Наверное. Разве что дроида выдадут. Как его там, у Лукаса, звали? С2Н5ОН? Или это формула спирта, а не имя?

В «крупных симуляциях», кстати, еще и статисты применялись. Уж не знаю, с каких курсов актерского мастерства их всех набирали, но стоя в зале изображающем мостик флагмана, например, ощущение реального присутствия было полным: команды, если голосом их отдаешь, а не через меню управления, дублируются «офицерами» и исполняются операторами, с капитаном любого корабля эскадры и даже с пилотом одноместного можно лично пообщаться, а в случае, например, «неполадок связи» с условно-поврежденным кораблем операторы тебе же и докладывают, мол, крейсер «Аякс» ведет передачу световыми сигналами… Чудны дела твои, телевиденье.

Вечером все мы имели возможность поглядеть на то, как именно наши действия будут выглядеть на экране — телевизоры пока от основных каналов не отключили, это должно будет произойти когда начнется шоу, и смотреть мы сможем лишь передачи новостей «Галактики», да и то, лишь те, которые посвящены нам и известным нам «странам».

Интересно, как хорошее кино, это все смотрелось, скажу я вам (причем никто из нас ни разу ни одной камеры не видел — все были замаскированы). Глядишь на экран, видишь себя в форме адмирала — да, даже на тренировочные задания нас заставляли одеваться в соответствии с «легендой», — видишь, как отдаешь приказы, а потом раз, и наблюдаешь как корабли в космическом пространстве совершают эволюции, выполняя твои распоряжения. А когда один умник приказал расстрелять безоружную демонстрацию, это было так прорисовано, что большую часть глядевших едва не стошнило от показанных кровавых подробностей. Меня, кстати, тоже.

Вот офигеть, неужели создателями шоу продуманы все или почти все варианты наших поступков, и под каждый из них прорисован если и не готовый видеоряд, то его болванка, которую за час-другой доведут до ума программеры и веб-дизайнеры? Уважение к создателям «Галктики» это заставляло испытывать неимоверное. И, с тем вместе, некоторую неуверенность и опаску, когда прикидывал порядок сумм, которые на это все ушли. Не то, чтобы я имел привычку считать деньжонки в чужом кармане, но бюджет шоу, по моему мнению, был вполне сравним с бюджетом нескольких самых богатых субъектов Российской Федерации. Что же касается технического уровня, то он меня, честно говоря, добил. Интерфейс, сравнимый с тем, что показывали в фильме «Особое мнение» и голографические изображения на каждом шагу изумляли, но когда нам показали, наконец, как будут выглядеть наши кабинеты, в осадок я ушел всерьез и надолго.

Дорогая мебель, это фиг бы с ней, отделка едва ли не золотом — тоже, а вот стена шириной пять метров и высотой три, за которой жил своей жизнью город будущего, летали невиданные птицы, притом детализированные настолько, что сидящая у самого окна, на парапете, птаха выглядела совершенно настоящей, рабочие, ведущие строительство небоскреба неподалеку, пешеходы где-то внизу, которых можно было разглядеть, стоя у самого «окна» и глядя вниз, все это выходило за рамки моих представлений о возможностях современной техники. Если прогресс дошел до такого, то почему я про это ничего не знаю, а если это модели экспериментальные, то почему их применяют в, как минимум, восьмидесяти комнатах? Я-то, наивный, думал, что буду седеть у зеленой стенки, на которую монтажеры будут накладывать картинку, а оно эвона как…

Бюджет шоу в моих глазах вырос и стал сравним с бюджетом всей России. И кто дал на это такие деньги: ООН или Международный Валютный Фонд? А главное — с какой целью? И если припомнить то, что проектов этих три, да слухи о возможном запуске еще и японско-китайской «Галактики», то получается… А вот ничего не получается! Тут поневоле в теорию заговора поверишь, а заодно в то, что заговорщики эти — шоумены, решившие потратить свои накопленные богатства на самое грандиозное из всех вообразимых человеческим умом представление. Что, разумеется, истине соответствовать не может. Если же это некий международный проект, то смысла в нем я не вижу никакого.

Много, короче говоря, у меня возникло вопросов, да и не у меня одного, однако наша куратор (ага, у каждой группы по куратору-учителю. Нашу зовут Ника, женщина-вамп с лицом «снимаюсь в роли пришельца без грима», макияжем гота-рецидивиста и пятым размером бюста) на подобные вопросы вежливо и корректно давала понять, что нас финансовые и организационные вопросы никоим боком не е… не должны волновать. Почему? А патамушта!

А вообще все эти непонятки не только настораживали, но и подстегивали, заставляли учиться и двигаться вперед, словно стимул в его первоначальном значении — острой палки погонщика. Прикидывая, каким образом все будет показано тогда, когда шоу наконец начнется, все мы, по крайней мере в моей команде, осознавали, что тут можно заработать не минуту славы, а известность на всю жизнь, и что за участие в таком «фантастическом сериале» многие известные актеры отдали бы правую руку, левую почку или еще что-то настолько же ценное. Даже за кадром мы, как-то незаметно, но почти моментально начали общаться в соответствии со своими ролями, постоянно оставаясь «в образе». И даже я, человек склонный в разговоре добродушно матернуться и использовать в речи неологизмы — видали б вы выражения лиц судей, когда я в прениях говорил что-то вроде «это моя имха, и я на ней стою», — общаясь вечером, в общей зале, почти перестал употреблять фразы типа «да ты охренел, дружище», сменив их на предельно дипломатичное «никак не могу с вами согласиться, сударь». А ведь скажи мне кто о таком месяц назад, ответом был бы как раз первый вариант.

Неделя обучения прошла быстро. Уж не знаю, все ли мы были легко обучаемы или программа была составлена гением от педагогики, но к обеду седьмого дня (это только Господь на седьмой день отдыхал, а мы не боги, нам выходных не положено) головы хоть от полученных знаний и опухли, но соображать не перестали, а сами мы с удивлением осознали, что уже готовы, по большому счету, управлять своими виртуальными странами. Что, после полуденного перерыва, нам и подтвердила куратор.

— Господа, — поприветствовала она нас, когда мы, плотно и вкусно отобедав, зашли в учебный класс, к удивлению нашему заставленный по краям камерами при операторах — завтра в это же время мы начинаем съемки нашего шоу.

Новость была встречена легким шумом. С одной стороны, наконец-то, а с другой все же немного боязно обмишулиться перед зрителями.

— У каждой из команд и ее членов уже появились свои фанатские группы, те из вас, кто интересовался, — тут она польстила нам гуртом, все интересовались и даже гордились, — об этом знают. Форумов и чатов посвященных нашему шоу уже немало, наша информационная служба будет предоставлять вам коммюнике на основе имеющихся там мнений. Под видом соцопросов вашей страны, разумеется, но с пометкой в виде латинской литеры R. Мы не настаиваем на том, чтобы вы поступали в соответствии с чаяньями зрителей «Галактики», но просим вас помнить, что рейтинги нужны не только шоу, но и лично вам. Те из участников проекта, которые не пройдут интернет-выборы через полгода, будут заменены новыми участниками. Теперь к вашей стране и подробностям, которые вам еще не известны.

Ника притушила свет в классе и на экране за ее спиной появилась трехмерная звездная карта.

— Действие шоу происходит в небольшом звездном скоплении, состоящем исключительно из светил типа желтый карлик. К таковым относится, например, Солнце. Скопление разделено на десять государств, сравнительно недавно и одновременно начавших свою космическую экспансию. В настоящий момент у каждой команды имеется по шесть планет, из которых одна — материнский мир с населением около четырех миллиардов человек, одна — связанная со столицей пространственной червоточиной развитая планета, с населением в полмиллиарда и четыре колонии, население которых случайным образом колеблется от семидесяти до ста пятидесяти миллионов. Общее начальное число населения у всех команд равно. Столичной планетой вашей команды является Бизантий, верховным органом власти которого является Синклит. Это вы. Ваши звания, соответственно, звучат как «синклитик». Глава Синклита, которого вы сегодня изберете из своего числа, называется «дукс». Его жалование, естественно, будет в полтора раза выше, чем у наместника любой из планет, включая столичную.

— А у них разное будет жалование, в зависимости от населенности мира? — поинтересовался Миша Крапивинцев, один из членов нашей команды.

— Нет, одинаковое. — ответила Ника. — Но Синклит вправе изменить это правило. Также вам предстоит назначить из своего числа начальников флота, планетарных сил, разведки и контрразведки — эти должности называются «друнгарий», они соответствуют маршальскому или, если хотите, гросс-адмиральскому званию. Каждое из этих званий оплачивается отдельно, жалование за него равно жалованию наместника. Для оперативного управления все вы будете иметь генерал-майорские или контр-адмиральские звания, хотя форму сможете одевать лишь в случае отзыва из запаса и реального руководства частью вооруженных сил. Политическая полиция подчиняется дуксу, доплата за это такая же, что и друнгариям. Синклит вправе изменить это правило, но у дукса всегда и по любому вопросу, кроме его смещения, заключения мира и объявления войны, есть право «вето». Единовременные выплаты производятся за награждение орденами и медалями. Куратор команды вправе заблокировать такое награждение, если оно по его, а в случае с вами — по моему мнению необоснованно. Бюджет, господа, не резиновый и дарить вам деньги просто так никто не намерен. Не обижайтесь за мою прямоту, пожалуйста. Статут наград и суммы бонусов вы сможете узнать в вашем личном информационном досье, решение куратора можно обжаловать совету кураторов, но вряд ли от этого будет толк.

— Ну правильно все, — услышал я чей-то негромкий голос за спиной, — а то ведь можно за всякую ерунду нанаграждать друг друга до состояния Леонида Ильича.

— Деньги вы, кстати, можете не только зарабатывать, но и тратить. Тратить на все, что разрешено к продаже на той планете, где вы, условно, находитесь.

— А если в России это к продаже запрещено? — задал я провокационный вопрос.

— Это не имеет значения. — спокойно ответила Ника. — Главное, чтобы не запрещено было на планете.

— Ничего себе. — удивился я. — Это что, я, к примеру, могу заказывать героин и колоться, если разрешу на своей планете наркоту?

— Совершенно верно. — кивнула куратор. — Однако это может помешать вам исполнять свои обязанности и Синклит будет вправе изгнать вас из своего числа без всяких выборов. Что касается властей Российской Федерации, то это с ними согласовано и является трудностями устроителей шоу, но не участников.

— Ну а с сексом как? — подал голос Крапивинцев.

— В команде имеются представители обоих полов. — последовал безмятежный ответ. — Часть из них бисексуальна. Никто не мешает вам иметь между собой отношения. Кроме того, если на планете, где вы будете находиться, будет разрешена проституция, вы сможете воспользоваться соответствующими услугами.

— А…

— Включая секс с несовершеннолетними: как я уже говорила, проблемы с законом России решают устроители. Но опять же, вы должны понимать, что некоторые синклитики будут против того, чтобы с ними в одной команде был человек очень нетрадиционных предпочтений и не забывайте об интернет-выборах. Предупреждая все прочие подобные вопросы: вам разрешено покупать все, что производится на Земле, любые товары и услуги, и не запрещено в месте вашего игрового нахождения, за исключением оружия и боеприпасов. Условно-игровое оружие разрешено, убийство, совершенное с его помощью, будет считаться совершенным, участник шоу, которого вы «убили» покинет проект. Это понятно?

В ответ раздалось разноголосое нестройное «да». Весьма ошарашенное, надо сказать.

— Звездное скопление, где происходит действие шоу, окружено звездами-гигантами и белыми карликами, если у них и есть планеты, что маловероятно, то для жизни они непригодны. Впрочем, при желании можно колонизировать и их. В любой системе вашей державы кроме планеты, где собственно живут люди, будут и иные, непригодные для проживания планеты и спутники. Там будут небольшие, максимум на пару тысяч человек базы, ибо если жить там и нельзя, то добычу ископаемых вести вполне возможно. Ваши звезды — рука куратора отметила шесть систем на карте, — вот эти. Сейчас прошу вас пройти к стилистам, после чего вы соберетесь снова в этом классе, проведете выборы дукса, наместников, друнгариев и распределение промышленных ресурсов по планетам. Дополнительную информацию вы можете узнать из планшетов, пока вас будут приводить в соответствующий высокой должности синклитика вид.

Ника улыбнулась, что при ее макияже выглядело весьма зловеще.

***

С ума сдохнуть можно!

Именно эту мысль я подумал, когда увидал себя в зеркале. Кого бы оно ни отражало, но это точно не я. И дело не в бело-пурпурной помеси военной формы и куртки-косухи, и не в чуть осветленных волосах — я за 29 лет жизни и блондином был, и брюнетом, — и даже не в подведенных глазах, отчего я стал выглядеть как эльф с купированными кончиками ушей, и не в прическе «персонаж анимэ», наверное, и даже не в полудюжине серебреных колечек по всему левому уху, не в маникюре и перстнях на руках, которые я до сего дня никогда не носил — наверное, ничто по отдельности так бы меня не изменило. Но вкупе… Из зеркала на меня взирала галимая пидовка. Вот сволочи…

Дверь в соседний кабинет, куда заходил Крапивинцев, отворилась, и на душе немного полегчало: не у меня одного все плохо.

— На себя погляди, прежде чем ржать. — мрачно посоветовал я Мише, который при виде меня начал сползать по стене от беззвучного хохота, который сотрясал все его длинное и тощее тело. — Развалишься по косточкам, Кощеище.

У меня, положим, телосложение — да что там, теловычитание, а то и телоотрицание, — такое же, но я ведь не гремлю на весь коридор своими мослами!

Миша моему совету последовал и как-то очень резко перестал смеяться. Ему вроде бы даже поплохело немного. Поплохело и Ивану Скуриди, невысокому спортивному мужчине под сорок. Я явственно разглядел, как у него побелели костяшки пальцев — до такой степени он кулаки сжал, — и заходили желваки. Он вообще человек импульсивный, родился и вырос где-то в Средней Азии, и то что он сейчас наблюдал в зеркале его, мягко говоря, обрадовать не могло ни в коем разе. Но вот когда от стилиста вышел четвертый мужчина в нашей команде…

Сережке Деулину стукнуло всего семнадцать лет, но, несмотря на это, слово «паренек» к нему применять как-то не тянуло. Среднего роста, крепкий, массивный, с постоянно упрямо наклоненной вперед курчавой русоволосой головой, этот суровый уральский юноша больше всего походил на молодого бодливого быка. Теперь же, с короткими и, кажется, даже распрямленными платиновыми волосами, в костюме синклитика, увешенный украшениями как новогодняя елка, подведенными (как у всех нас) глазами, он выглядел… Слов нет передать, как он выглядел, даже матерных! Взглянув на нас Сергей, похоже, что-то понял, посмотрелся в зеркало и побагровел. Следующую минуту нам пришлось его удерживать силой, иначе над внешним обликом своего стилиста поработал бы уже он. Наконец, успокоив его, мы переглянулись, помолчали немного все четверо, и, не сговариваясь расхохотались.

— Во всей этой ситуации у меня есть одно существенное преимущество. — сказал Крапивинцев, когда мы немного отсмеялись. — Я натуральный блондин.

— На всю страну такой один. — моментально отреагировал я. — И слава Богу.

— Бизантий не вынесет двоих. — подтвердил Деулин, трогая колечки в ухе. — Слушайте, а я не понял, чем они прокалывали? Ни крови, ни боли, ни раздражения в свежей ране.

— Лазеры-шмазеры. — пожал плечами Скуриди. — Какая разница? Вот мне интересно, девочки выйдут с таким же макияжем как у Ники?

— Боже упаси. — поежился Миша. — Так и импотентом стать можно будет.

— Будем дожидаться их здесь? Или в классе? — спросил я. — Пока на девчат красоту наводят, можно уже начать обсуждение, наверное.

— Здравая мысль. — поддержал меня Иван. — Идемте.

Впрочем поговорить нам не пришлось. Почти сразу за нами в класс вошла Елена Черикаева, дама лет сорока, невысокая, заносчивая и в целом мне очень неприятная, хотя не сказать, что страшная. По облику она от нас теперь почти не отличалась — те же короткие волосы, светлые, стриженные «под мальчика», та же подводка, только еще и ресницы с губами накрашены, вот единственно вместо шести серебреных колечек в левом ухе, нормальные серьги. Золотые, длинные но не массивные, изящные. И, кажется, еще тон ей наложили — я в этом как-то не разбираюсь.

— Кра-со-та. — огласила она свой вердикт, обведя нас долгим изучающим взглядом и пройдя к сдвинутым нами для обсуждения столам. — Девочки будут визжать. От восторга, разумеется.

— Вот и я думаю, — хмыкнул Крапивинцев, — то ли мы просто прекрасны, то ли прекрасны как боги.

— Мужчина должен быть чуть привлекательнее обезьяны. — это в комнату вошла Света Солодухина, несколько полноватая, но приятная женщина чуть за тридцать, в общении простая и незакомплексованная, моя коллега, кстати. Новая прическа ей откровенно не шла, но Светлане, похоже, было на это наплевать. — И вы этому определению точно соответствуете. Знаете, это хорошо, что на улицу нам выход запрещен — вы бы дошли лишь до первой же подворотни.

— Светик, солнце мое, услада очей моих, не сыпь нам соль на сахер. — поморщился я. — Нас и так чуть карачун не хватил, когда мы себя в зеркале увидали. Ты не представляешь, какую травму получили наша нежная душевная организация и утонченные натуры.

— Ну уж у вас с Мишей они утонченные, это точно. — усмехнулась Света, присаживаясь.

— Мы с Андрюхой не тощие! — сымитировал возмущение Крапивинцев. — Мы спортивные подтянутые мужчины, ни унции лишнего веса!

— И запасного тоже. — подтвердил я. — Оля, Надя, а вы что застыли в заднем проходе? Заходите, здесь все свои.

Последние участники нашей команды, Ольга Гришина и Надежда Чериванова, двадцатилетние девицы модельных статей, внешность которых не смогли испоганить даже местные стилисты, стояли на пороге, разинув рты.

— Мальчики, вы только не обижайтесь, но вы знаете, на кого вы сейчас похожи? — поинтересовалась Надя.

— Знаем. — горестно вздохнул Деулин. — Но сделать уже ничего не можем.

— Да, девчат, давайте проходите. — поторопила их Елена. — Время не ждет, у нас еще много дел.

Рассевшись мы почти минуту все молчали, собираясь с мыслями. Наконец Скуриди не выдержал затянувшейся тишины.

— Для начала предлагаю избрать дукса, чтобы был спикером на этом собрании.

— Поддерживаю. — ответил я. — Предлагаю на эту должность синклитика Черикаеву. У нее оптимальные соотношения личного жизненного опыта и выдержки.

Лена удивленно приподняла бровь, видать не поняла, что я только что назвал ее старой мымрой.

— Благодарю. — протянула она. — Лично я хотела выдвигать на эту роль синклитика Солодухину…

— Нет-нет. — поспешно перебила ее Светлана. — Я поддерживаю синклитика Киндяшкова и заявляю самоотвод.

Итак, правила, похоже, приняли все. И все поняли, что «Андрюхи» и «Миши» со «Светиками» остались где-то в прошлом и для общение тет-а-тет.

— Других кандидатур нет? — поинтересовался Иван, и, выждав пару секунд, добавил. — Тогда предлагаю голосовать. Кто за избранием дуксом синклитика Черикаевой?

Вверх медленно поднялось восемь рук. Елена, само собой, проголосовала последней, являя миру образец скромности.

— Единогласно. — резюмировал Миша. — Дукс, полагаю, вы можете приступить к своим обязанностям. Мои поздравления, кстати.

Остальные тоже в полголоса поздравили Лену, я в том числе.

— Спасибо. — кивнула нам она. Жест получился царственный — откуда только в этой макитре что взялось? — Прошу вас, господа Синклит, прежде чем высказываться, просить слова. Кто первый?

Поднялось несколько рук, Черикаева кивнула в сторону Ивана.

— Предлагаю определиться с должностями и наместничеством, затем заняться распределением промышленного потенциала и войск по планетам.

— Никто не возражает? — спросила дукс.

Я поднял руку.

— Синклитик Киндяшков, прошу вас.

— У меня небольшое уточнение к предложению синклитика Скуриди. — сказал я. — Полагаю, что единоличное определение путей развития флота и армии, как влияющих на нашу общую безопасность, недопустимым. До проведения выборов предлагаю определиться с концепцией кораблестроения и вооружений.

Елена вопросительно оглядела присутствующих, все ответили, что не возражают.

— Хорошо. Синклитик Киндяшков, прошу вас первого изложить ваши соображения.

— Господа Синклит, — начал я, — из вводных нам известно, что во флоте могут быть три типа кораблей: легкие, это истребители, штурмовики, канонерки и корветы; средние, это фрегаты, эскортные флаероносцы и легкие крейсера; и тяжелые — это крейсера, тяжелые крейсера, ударные флаероносцы и дредноуты. Транспортные суда пока в расчет не берем. Нам необходимо решить, корабли какого типа мы будем строить в массе своей, на что мы будем опираться — на многочисленные москитные силы или же на малочисленные но мощные тяжелые корабли. Также предлагаю обсудить их вооружение и защиту. Мое мнение — в настоящий момент нам нет необходимости строить крупные боевые корабли, хотя достаточное количество верфей для них и необходимо. Нынешние задачи флота, это борьба с контрабандистами и пиратством, в составе флота два десятка тихоходных канонерок, два корвета, фрегат и эскортный флаероносец с двадцатью истребителями и штурмовиками. Кроме корветов, флаероносца и фрегата остальные корабли мало подходят для заявленных мною задач.

— Не согласен. — подал голос Деулин. — Сейчас у нас есть контакт с двумя другими правительствами: Ареопагом Ахайи и Хуралом Каракорума Мы не можем быть уверены в их миролюбии, а то, что нам известно лишь об одной из звездных систем каждой из этих стран не означает, что им о нас известно столь же мало.

— Синклитик, просите слова, прежде чем говорить. — мягко поправила его Елена. — Продолжайте, синклитик Киндяшков.

— Благодарю. — кивнул ей я. — Я понимаю обеспокоенность синклитика Деулина, но не могу ее разделить. Строительство флота больших и мощных кораблей, дело долгое и дорогостоящее. С другой стороны, быстроходные и хорошо вооруженные корабли, если их будет достаточно много, смогут полностью парализовать торговое судоходство на наших коммуникациях, легко ускользая от ударов тяжелых сил. В случае атаки со стороны Ахайи или Каракорума мы сможем поступить таким же образом. Поэтому я предлагаю на первых порах строить москитный флот, разрешить торговым судам иметь вооружение и ввести каперские патенты на случай войны.

Иван поднял руку, едва я закончил.

— Прошу, синклитик Скуриди.

— Я поддерживаю мнение коллеги Киндяшкова, однако полагаю, что хотя бы один крейсер и один ударный флаероносец нам построить необходимо также. С их помощью мы сможем демонстрировать флаг нашим соседям и прогонять из их голов нездоровые мысли о нападении. Поскольку им не будет известно о составе нашего флота, по крайней мере в первое время, они воздержаться от агрессивных действий. Пока же промышленные мощности и впрямь лучше направить на развитие экономики.

Теперь подняла руку Надя.

— Синклитик Чериванова, прошу. — дала ей слово наша дукс.

— В том, что касается флота, у меня есть одно маленькое соображение. — певуче произнесла Надежда. — Знание о принадлежности системы той или иной стране покуда дает не так уж много. Мы, как можно видеть на карте, расположены очень удачно, на самом острие веретенообразного звездного скопления, материнской планете враг напрямую не угрожает. Может, конечно, напасть и прямо на нее, но если мы подвесим в межзвездном пространстве достаточное количество зондов-детекторов, то о таком нападении узнаем заранее. Да, это дорого, но необходимо. Наши соседи в не столь хорошем положении как мы. Мое предложение таково: снять с фрегата всю защиту, кроме противометеоритной и все вооружение, заменив их разведывательной аппаратурой. Даже если Хурал и Ареопаг поставят самые мощные сканеры на своих планетах, определить флаг корабля они не смогут, мы же будем иметь точное представление о близлежащих звездных системах, сканируя их с самых их окраин. В том числе, о промышленном, людском и военном потенциале этих систем. В случае чего сошлемся на сбой в навигационной системе. Нечаянно наш корабль туда прилетел.

— Поддерживаю. — заявил Крапивинцев. — Врага надо знать не только в лицо, но и по месту жительства.

— Хорошо, но… Ой, извините, дукс, я прошу слова. — сказала Ольга.

— Говорите, синклитик Гришина. — произнесла Лена почти торжественно. На камеры скрытые играет, стерва — зуб даю. Два!

— У меня вопрос ко всем. Корабли могут иметь два вида защиты: броню и энергощит, их использование одновременно делает корабли малоподвижными. Что будем применять мы?

— Броню. — выпалил Сергей.

— Щиты. — одновременно с ним произнес я.

— Синклитики! — нахмурилась Черикаева. — Не нарушайте регламент. Синклитик Деулин, слово вам.

— Благодарю. — Серега упрямо наклонил голову. — Броня способна выдерживать попадания лазерного и плазменного оружия, а также ракет. Особо крупные ракеты высокой мощности малоэффективны и легко сбиваются зенитными лазерами или противоракетами. Мы все это наблюдали на симуляторах. Да, броня повышает массу корабля, он становится менее маневренным, дольше разгоняется, но, в целом, на скорость влияет мало. Энергощит же требует либо снижения скорости корабля, либо более мощной силовой установки. Синклитик Киндяшков ратовал за использование подвижных и быстроходных кораблей и мне непонятно его желание делать корабли энергозащищенными.

Я поднял руку. Елена кивнула, говори мол.

— Никакая броня не выдержит попадания ракеты с атомной боеголовкой. Никакая. Нет в природе такого материала, испариться она просто. Внутри корабля, хочу отметить, атмосфера имеется, так что фактор ударной волны тоже будет. Энергетическая же защита сводит на нет оба этих поражающих фактора ядерного взрыва. Остаются только электромагнитный импульс, но если щиты выдержат взрыв, то будет погашен и он, а если нет, то можно задействовать дублирующие системы. Еще есть и проникающая радиация, защита от которой и так имеется на всех кораблях.

— Можно мне? — поднял руку Скуриди.

— Да, пожалуйста. — кивнула ему дукс.

— Слова о поражении ракетой с ядерным оружием резонны, но легкие корабли, это слишком малая для них цель. Предлагаю легкие корабли бронировать, а средние и тяжелые защищать энергетическими щитами. Мне кажется, это будет логично.

Елена оглядела всех — больше мнений не было. Я тоже счел слова Вани здравыми и не возражал.

— Предлагаю голосовать по предложенной концепции защиты кораблей. — предложила наконец Елена. — Кто за? Единогласно. Предлагаю голосовать по предложению о переоборудовании фрегата в разведывательное судно. Кто за? Тоже единогласно.

Концепцию строительства москитного флота с Ваниной поправкой о крейсере и флаероносце тоже приняли единодушно.

— Хорошо, переходим к обсуждению назначений, кто желает высказаться?

— Я желает. — подал голос Миша, и, после того как ему дали слово, продолжил. — У нас из восьми человек пятеро будут обременены должностями: дукс и четыре друнгария. Таким образом остаются трое. Логично предложить одного назначить наместником столицы, одного — наместником второй развитой планеты, Антиоха, а третьего — наместником колоний.

— Не согласна. — подняла руку Света. — Прошу слова.

— Пожалуйста, синклитик Солодухина. — ответила Черикаева.

— Как мне кажется, если дукс будет задавать только общее направление развития планет, не вмешиваясь в деятельность наместников, то вполне возможно совмещать эту должность с должностью наместника материнского мира. Друнгарию флота можно получить так же и разведку, поскольку это относится к интересам наступательных операций, друнгарию армии — контрразведку, которая относится к интересам обороны. Того остается пять человек на пять планет. Вопрос с политической полицией пока оставляю открытым.

— Кхе… — кашлянул Миша. — Понятно кому открытым. А три оклада… и должности… это для дукса не многовато?

— Вполне допустимо. — сказал я. — Извините дукс, прошу слова.

— Говорите, синклитик. — Мишины слова про три оклада, а если быть точным, про три с половиной, явно запали ей в душу. Больше десяти штук Евро за месяц, еще бы не запасть-то.

— Я, во-первых, призываю Синклит не считать чужие доходы, а думать о том, что можно сделать для общей победы. Если дукс Черикаева полагает, что сможет совмещать все три функции — дукса, наместника Бизантия и друнгария политической полиции, то она может рассчитывать лишь на поддержку с моей стороны. О совмещении должностей друнгариев я также предложение синклитика Солодухиной поддерживаю. Что касается остальных, так во-первых, жадничать не надо, надо планеты развивать, а во-вторых, мы пока еще не знаем, кому какая должность достанется. Может и вам, синклитик Крапивинцев, светит двойной оклад? Если нет иных предложений по существу, предлагаю голосовать.

Других предложений не оказалось: за предложение Миши проголосовал он один, за вариант Светы — шестеро. Оля оба раза воздержалась. Потом мы «раздавали слонов»: флот и разведку возглавил Скуриди, армию и контрразведку — Солодухина, Мишелю подсластили пилюлю, назначив его наместником Антиоха, остальные становились наместниками колоний, на которых население было одинаковым, сто миллионов плюс-минус тридцать тысяч человек. Я выпросил себе самую удаленную от Бизантия систему, в непосредственной близости от известных систем ахайцев и каракорумцев — Роксану. Затем распределили «очки промышленности» по планетам (мне, как форпосту, досталось несколько больше иных колоний), ввели данные о наших решениях в базу и отправились в общий зал.

— Слушай, а почему ты так яростно Ленку поддержал? — негромко спросил меня Миша, когда мы отошли с ним чуть в сторону. — Ты ж ее вроде недолюбливаешь.

— Честно? — я усмехнулся. — Я ее терпеть не могу. Именно потому и поддержал. Она теперь или сломает себе шею… Или я ее недооценивал.

***

Команд в общей зале, где мы последние дни вяло общались между собой по вечерам, была где-то половина — не у всех, видать, распределение благ прошло более или менее гладко, где-то срач о том, кто кому и где обязан продолжается. Да уж, мы делили апельсин — много наших полегло…

— Вавилонское столпотворение. — откомментировал открывшийся нам с порога вид Крапивинцев.

И был, пожалуй, прав. То что с нашими соперниками сделали стилисты… гм… В общем, Деулин мог, пожалуй, своего прощать.

Меньше всего досталось команде западенцев — их просто обрядили в римские тоги той же цветовой гаммы, что и наша одёжка да сбрили всю растительность на моськах, хотя самый из них старший, крепкий мужик лет с полста, наверное расстался с усами под скрежет зубовный. Но хоть никакого макияжа и пра-а-ативных причесок — вот за какие заслуги им такое, спрашивается? Неужто их и так, даже в толпе, за обычных людей, за землян не примешь? Чудны дела твои, телевиденье…

— Здорово, мужики. — мрачно поприветствовал нас с Мишей…

Ох, я не сразу узнал в этой обряженной в черно-розовую кожу с заклепками фигуру первейшего балагура всего проекта, Юрку Пака. Кроме костюмчика в стиле садо-мазо-эмо ему нарастили волосы, поставили их дыбом и устроили в них взрыв, нарастили ногти, накрасили губы черной помадой да еще и на веки наложили ядовито-зеленые тени…

— На себя посмотрите. — моментально отреагировал Юра, увидав нашу реакцию.

Но мы все равно заржали как кони.

— Юра, — икая от смеха выдавил из себя я, — мы тебя хотим.

— Да вы просто грязные педики. — буркнул Пак. Видимо его самого новая внешность уже достала.

— Фигня. — простонал Крапивинцев. — Мы помоемся.

— И какой буквой русского алфавита мне сейчас выругаться? — мрачно хмыкнул Юра. — Хорош, парни, меня уже без вас застебали. Не разводите тут гомосятину.

— Потому что неразведенная гомосятина, это концентрированная гомосятина? — Миша постепенно съезжал по стене, держась за живот. — Ой, Юрк, извини, но видеть тебя в таком вот виде…

— Это реально очень смешно. — продолжил я.

— Вот гады. — Юра вновь мрачно усмехнулся.

Вообще-то внешность у него очень, что называется, мужская, маскулиность так и прет, так что узреть его в этаком обличье и впрямь было ржачно до нимагущаспамру.

— Я, конечно, понимаю, что правду говорить легко и приятно. — сказал он. — Но вот слушать-то ее тяжело и противно.

— Ф-фух, всё, извини. — отдышался я, утирая выступившие от хохота слезы.

— Подводку не сотри. — ехидно посоветовал Пак. — А то тебя опять к стилистам загонят, и, кто знает, каким ты оттуда выйдешь на этот раз?

— Отстань, пративный, она влагостойкая. — отмахнулся я. — Ну и как тебя по должности теперь величать?

— Республика Каракорум. Нойон. — он подбоченился, шутливо показывая всю гордость за свой титул и державу.

— А, сосед! — обрадовался Крапивинцев. — Так вот кто нам дань за триста лет должен!

— Бзя на тебя.

— Нойон, это член Хурала, или должность? — поинтересовался я.

— Действительно член, а не член-корреспондент. — хмыкнул он. — Чины у нас это темники, а главный — чингис.

— Оригинальное у создателей шоу представление о титулах и культурах. — хмыкнул Мишка. — Так и слышу это звание: темник тайной полиции, или — темник флота.

— А вы, синклитик Крапивинцев, полагаете, что звание друнгарий разведки звучит лучше? — усмехнулся я. — Ну что, уважаемый нойон, будем дружить командами? Мы — Бизантий.

— Потопчем мы вашу землю своими монгольскими копытами. — злорадно сообщил Юра.

— А что, у монгол вместо ступней выросли копыта? — удивился я.

— Не знаю, я кореец. — хмыкнул Пак.

— Господа участники, прошу всех собраться по командам и подойти ко мне. — донесся до нас усиленный микрофоном голос одного из кураторов.

Все они, все десять, стояли на небольшом возвышении у стены с лицами такими торжественными, будто парад собрались принимать. Ну, в некотором роде так оно и было, наверное.

Последовавшие речи на тему «штроили мы штроили и наконец поштроили, да здараштвуют мы, ура» команды выслушивали, правда, не построившись в четкие когорты, словно имперские штурмовики при прибытии Императора на Звезду Смерти, а стоя аморфными, частично смешавшимися между собой группами, отчего на экране все выглядело, наверное, не столь патетично, как хотелось бы устроителям, но вышло все равно довольно торжественно. Затем откуда-то появились официанты с шампанским, все дружно хряпнули по бокалу, перебили на удачу фужеры об пол и, под руководством своих кураторов, разошлись по соответствующим державам секциям здания.

Здоровущие двери, почти ворота, ведущие в помещения, которым предстояло стать нам новым домом на какое-то время, за нашими спинами закрылись с шипением гидравлики и металлическим звуком. Ну прям чисто шлюзы, мля!

Вообще, строительство под проект нового здания где-то за МКАДом, здоровущего как киностудия, удивило лишь поначалу, до знакомства с его технической начинкой. Теперь это уже воспринималось как некая мелочь недостойная даже упоминания.

В большей части этой трехэтажной махины ни я, ни кто-либо еще из участников шоу никогда не бывал, да и вряд ли когда побываю — не для меня строилось. Разве что с официальным визитом на другую планету «полечу», а так мое жизненное пространство ближайшее время будет ограничено несколькими комнатами: рабочим кабинетом наместника, спальней, ну столовой там, санузлом, еще кой-чем по мелочи… Проще говоря, я по своей воле оказался заперт в камере-одиночке повышенного комфорта. Каких-то там статистов еще обещали, типа секретаря, службы личной охраны и прочая, но это, согласитесь, не в счет — я их и видеть-то почти не буду. Наверное.

Сразу по входу в, как это официально называется, «Сектор Бизантий», нас разделили: Ника утащила дукса с друнгариями в «столичные» апартаменты, знакомить с обстановкой — и ведь не только через экран, но и вживую смогут общаться, редиски, не то что прочие убогие! — мне же выделили другого гида, которого я до сего дня ни разу не видал. Жирно больно мне целого куратора выделять, похоже. Ну и фиг с ним, я не гордый.

Для начала мне показали, где и как я могу отдыхать. Нефигово так, знаете ли, могу. И гостиная-то у меня оказывается есть, и сауна имеется, спальня со стоящей в центре кроватью на пять борцов-сумоистов тоже, камин и бар в наличии, и еще куча разного всего: шикарные условия для релаксации создали, ничего не скажешь. Мня сразу подумал, что толком поюзать все доступное великолепие фиг дадут.

Затем почапали на рабочее место. Ну, сначала мне показали комнату связи с залом заседаний Синклита, типа защищенную-презащищенную от прослушивания и перехвата. Ага-да, счаззз! Знаем мы вас, были вы у нас, только после вас пропало ведро помоев у нас! Нет таких шифров и кодов, которые нельзя сломать и передачи, которую невозможно прослушать — было бы желание. А в том, что такое желание у «соседей» возникнет, это к гадалке не ходи. Ну да за это пускай голова у Солодухиной болит — она у нас контрразведка.

Сама комната… Не, вообще-то это громко сказано — комната. Овальная дверь в стенке, а за ней капсула навроде яйца-переростка, с креслом, убогой панелью управления — только голосовать, — и здоровенным экраном, типа лобовухи у ероплана. Пока — матово-непрозрачным, но при включении обещали вид на зал и мою голограмму, соответственно, в ём. Интересно, правда, или это яйцо кощеево прямо в зал и выходит? Наверное, пофиг.

— При необходимости, — произнес зам. куратора по вопросу введения лантухов в курс дела, — возможна конференция из вашего кабинета или других мест, но это не приветствуется. По вводным данным культуры Бизантия такое допустимо лишь в экстренных случаях.

— С хыперсвязью все ясно. — ответил я.

— Это не гиперпространственная связь. Коммуникация осуществляется посредством гравитации. Она не имеет скорости и действует на всю вселенную одномоментно, разом, поэтому связь происходит без задержки. Поскольку источники гравитации, хотя и движутся, напрямую связаны с нею, передача сигналов устройствами связи происходит именно туда, где установлено устройство приема-передачи.

— Интересно как оно выглядит, это устройство. — хмыкнул я.

— Больше всего это похоже на Пирамиды в Гизе. — последовал после короткой паузы ответ. — В их изначальном виде, разумеется.

— Интересная идея. — хмыкнул я. — А гиперсвязь, значит, невозможна?

— Не знаю, я не ученый. Но, если возможны «кротовые норы» между планетами, вероятно их можно создавать и искусственно, в том числе и для связи. А может быть и невозможно, это участники шоу сами могут выяснить путем научных разработок. Если захотят.

— Мндя. — только и ответил на эту лекцию я, и вылез из капсулы связи.

Оттуда мы прошли в мою приемную с самым натуральным живым секретарем, Димой звать: оно, оказывается, мне еще и кофе варить обязан и прочие всякие капризы исполнять. Нехило я устроился, блин-компот! Жаль, что парень, а то может в шоу есть опция «пригласить секретаршу в ресторан»? Теперь и не проверишь ведь…

Оказалось — не тут как тут! Секретариат круглосуточный, есть еще две смены и одна из них девичья! Показали мне эту смену, Рому с Анжелой. Меня чуть Кондратий не хватил и Дима стал казаться даже привлекательным: до того секретаршу подобрали страшную. Нафиг-нафиг, мои высокие моральные принципы не позволяют крутить шашни с подчиненными. Лучше взять себя в руки… в любом смысле этих слов.

Из «предбанника» прошли в кабинет. Ну, что сказать? Кабинет как кабинет, со столом для совещаний в виде буквы Ты, креслом для лица начальствующего, сиречь меня (массажное, противорадикулитное, антигеморройное и еще много чего), мониторами, столешницей-дисплеем, аквариумом в углу… Короче, что-то типа того я и ожидал. Кроме одной боковой стенки, такой же матовой как и экран в яйце связи. Ну вот, а обещали-то…

— Сегодня экран не включен, наши специалисты рисуют пейзаж в соответствии с теми вводными города, которые были вами обозначены. — пояснил мне провожатый, заметив на моей мордахе грустный смайлик. — Завтра к полудню все будет работать.

Чудны дела твои, телевиденье… Вообще-то, во время упомянутой уже раздачи слонов мы не только должности делили. Прикинув, какая система чем богата, мы еще и инфраструктуру выстраивали. Ага, история колонизации планеты в это входит.

На Роксане я основные поселения, они же промышленные центры, постарался разместить, во-первых, поближе к источникам сырья, во-вторых, максимально безопасно в случае нападения извне. В горы там — поближе к шахтам и с подземными укрытиями, — или на дно океана, чтоб, значит, орбитальными бомбардировками не достали. Минусовых очков настроения жителей в морских городах, правда, было слишком дофига, поэтому их вышло мало и не крупнее пятидесятитысячника, а вот горные города, особенно в тропиках, получились на загляденье. Инфраструктуру к пляжам и прочим курортам, опять же, наладил.

Вот совместить защищенность столицы (Адрианаполя, ага. Должен же я след в истории мира оставить) с наличием космопорта удалось с трудом. Оно, конечно, космический корабль идущий на посадку на гравиприводе, он может хоть в тайге приземлиться, хоть в горной долине, а шибко крупные, чтоб не напрягать силовой каркас судна, так и вовсе шаттлами груз на орбиту обычно таскают, в атмосферу не лезут. Космопорт он не как взлетно-посадочная полоса нужен, а как быстрое и удобное место разгрузки-выгрузки, со складами, транспортировкой грузов по планете и прочей логистикой. Так-то ему и поверхность не обязательно бетонную, можно и просто укатанную землю типа временных аэродромов времен войны — не болото и ладно, приземлятся. Однако, если дожди пойдут, желательно все же чтоб посадочное поле осталось твердым: мало кто любит ходить по колено в грязи, да не целебной, а самой что нинаесть обыкновенной. Погрузчики буксовать будут опять же.

Но — совместил. Нашел долину на карте, воткнул туда город… Интересно, как это все выглядеть из моего «окошка» будет? Или они мне вид на скалы организуют?

Завтра все узнаю. Завтра.

— В местных сутках двадцать пять часов семнадцать минут. Сутки на Бизантии двадцать три часа пятьдесят минут, стандартное время определяется по часам материнского мира. — продолжил «радовать» меня «экскурсовод». — Часы настроены под местное время из расчета двадцать четыре местных часа в сутки. Каждый день, в полдень по времени метрополии, дежурное заседание Синклита. Секретарь будет вам напоминать.

— Так у меня через полторы недели это будет глубокая ночь. — попробовал возбухнуть я.

— Вынесите вопрос на повестку заседания. — мой визави лишь пожал плечами. — Но, поскольку сутки на всех планетах разные, навряд ли удастся создать удобный для всех график.

Надо же, и эту мелочь не упустили, гады. Чудны дела твои, телевиденье…

— К тому же вы вправе планировать свое рабочее время так, как сами пожелаете. Хоть вовсе не работать.

Ну конечно, и вылететь с шоу под радостное улюлюканье Лены. Спасибо, не дождетесь.

Экскурвовод еще просветил меня по некоторым мелочам, самой важной из которых оказалось место нахождения ватерклозета при рабочем кабунете и откланялся, а я засел за рабочее меню наместника.

В первую очередь поглядел расположенные на планете воинские части. Друнгарий там или нет, а оперативное руководство в случае чего на мне. Досья на командиров и старших офицеров частей, — в основном это были зенитчики, призванные сшибать с орбиты боевые консервные банки врага и пресекать высадку десанта, путем раскурочивания десантных ботов в атмосфере, но имелись и линейно-полицейские силы, — содержали кучу всякоразной инфы. Часть была, по всему видать, для антуражу, а часть, такая как график личной симпатии тому или иному синклитику, например, вполне себе ценной. Оказалось, что со всеми этими виртуальными персонажами я вполне могу поговорить как с живыми людьми: нарисованы они были так, что от реально существующего человека не отличишь. И вели себя при диалогах вполне разумно — ядрён батон, да какие ж для этого технологии-то применяют? Или там дежурный оператор какой за них разговаривает? Хефрен его знает. Я аж психанул разок — хорошо, что никакое мое действие в память не вносится до начала шоу, а то пришлось бы устроителям показывать в самом зачине штурм моей резиденции с последующим моим расстрелом.

Потом выяснилось, что с мэрами и начальниками всяких там служб я тоже могу живо поболтать о погоде на спутниках пятой и последней планеты моей системы… Или с капитанами двух канонерок и обоих корветов нашего флота (оба они также были приписаны к Роксане, поскольку покуда именно она являлась наиболее вероятным пунктом межгосударственнозвездного базара и, соответственно, контрабандизма и приватирства) о том чем дышится в открытом космосе.

Слушайте, а если все так хорошо прорисовать можно и AI не тупит, нафига здесь нужны мы, участники? Нарисовали б кого хотели и не парились. Чудны дела твои, телевиденье…

Поколдовав с управлением до позднего вечера, я достал планшетник и вызвал Свету.

— Ну как у госпожи друнгария идут дела с устройством армии? — поинтересовался я у нее. — Все опции изучила, коллега?

Лицо Солодухиной на экране выглядело устало-замученным.

— Андрей, я тебя придушу. — вялым голосом отозвалась она. — Получить такую головную боль за то, чтобы озвучить твою идею на заседании… На кой черт я согласилась?

— На два оклада. — осклабился я.

Ахха, именно я ей, пока над моей прической колдовали местные недозверевы, и подкинул идею нашего государственного устройства. Заодно пообещал свой голос при дележке должностей. Все по тому же планшетнику — а что, сдавать их только завтра, надо пользоваться.

— Ты чем сейчас занимаешься?

Света издала полузадушенный всхлип.

— Перераспределяю зенитные системы вокруг червоточин на Бизантии и Антиохе. — ответила она. — Седьмой раз. Ну вот не получается нормального зонтика без ущерба для обороноспособности планет в целом, и хоть ты тресни.

Мндя… Червоточины неприкрытые — это серьезно. По сути своей стационарные телепорты, нуль-переходы, межпространственные каналы (как хотите называйте) в верхних слоях атмосферы. Вход на северном полюсе одной планеты, выход на южном у другой. Об их возникновении и природе во вводной информации сказано до обидного мало. Первое — они есть. Второе — они офигенно большие, половина Мадагаскара пролезет. Это вот одна из причин почему у армейцев нету своих космотранспортов или крупных авиатранспортных групп: а вдруг путч? Кстати, это же причина того, почему большая часть армии к началу шоу торчит на Антиохе. Третье — их надо активировать включив на корабле, который совершает переход, какое-то там излучение, типа ионизатора или еще какого электровеника. Не технарь я, не уловил тонкостей.

И все. Ни что это по сути своей, ни откуда взялось: природное это явление, или Звездные Врата некой древней цивилизации; можно ли создать такие проколы в пространстве на других планетах или это в принципе невозможно; можно ли их запечатать, или не судьба — ни об чем ни полслова. Даже о том, переходы это между всего лишь Бизантием и Антиохом, или часть некой системы «кротовых нор», по которым можно попасть на тот же Каракорум с Ахайей ни малейшего намека. Мол, создавайте для исследования свои НИИЧАВО и надейтесь, что вам будет с этого счастье.

Ясен пень, что в этой ситуации все окрестности южных полюсов обеих планет решено было утыкать зенитками: никто же не обещал, что знания об этих червоточинах у всех команд одинаковые. С учетом того, что материков в районе полюсов ни на одной из двух планет не наблюдается, задачка та еще.

— Ага, значит я тебе в тему звоню. — кивнул мня. — Я тут прикинул свою промышленность, мне в голову мысль пришла.

— Тебе и мысль? Это новый анекдот. — кисло усмехнулась Солодухина. — Излагай.

— Хочу десяток субмарин ПКО построить для армейских нужд. С орбиты не видны и почти неуязвимы, пуск ракет можно с глубины проводить. Я противокорабельные хотел заложить, если ты соответствующий заказ поддержишь, но ведь противодесантный вариант тоже тема, а ледовых шапок на Антиохе нет. Как тебе мысля?

— Хорошая мысль, поддержу. — кивнула она. — Погоди-ка.

С минуту поколдовав за пределами камеры она вновь «вышла в эфир».

— С подлодками защита выходит, Андрей. С меня причитается.

— Сочтемся. — кивнул я, и, неожиданно для себя зевнул. — Так, пора спать.

— Угу. — Света, видимо, поглядела на часы, все еще показывающие земное время. — Пора бы уже, действительно. Спокойной ночи.

— Снофф. — подмигнул ей я. — Цем тя ф нос.

Выбравшись из кресла я поперся в спальню. Тело за время сидения в супер-пупер кресле не затекло, продукт хай-технологии все же, но устало от долгого намозоливания пятой точки все равно.

Кровать и еёйный балдахин меня ждали как родного, хотя я бы лично предпочел нечто менее напоминающее помесь царской кареты и футбольного поля.

— Траходром знатный. — пробормотал я, залезая под одеяло. — Жаль использовать по этому назначению не с кем.

Вновь припомнив Анжелу я содрогнулся — Боже, упаси меня от такого грехопадения, я не выпью столько, а если и выпью то ничего не смогу. Лучше уж Лена Черикаева, с которой я пересплю лишь по приговору нарсуда и принудительного введения лошадиной дозы Виагры. Или черная мамба — хоть мучиться недолго придется.

И с мыслью о том, что проституцию на Роксане придется официально разрешать я уснул, и проспал без сновидений до десяти часов следующего дня. Дня начала реалити-шоу «Галактика».

***

Следующий день я, если не считать похода до-ветру, начал отнюдь не с завтрака, и даже не с душа — его я предпочитаю принимать перед сном, — и не с чашки кофе и сигареты, до употребления которых я, обычно, абсолютно некоммуникабельное существо, а с того, что первый раз в жизни попытался нарисовать себе глаза. Ну, в смысле, подводку воспроизвести типа вчерашней. Можно было бы, конечно, затребовать на это дело местного спеца, благо такое право у меня имеется, но ну его на йух — после тех измывательств над моим светлым обликом, последствия которых видны в зеркале, как-то ко всяким стилистам-визажистам не тянет. Неизвестно в каком обличье после такого визита окажешься — прав Юра, прав.

Не могу сказать, что первый в жизни самостоятельный макияж (первый в жизни вообще был вчера) дался мне с огромным трудом: подводка получилась аж со второй попытки. Скептически полюбовавшись на получившуюся в результате эльфийско-педиковатую физиомордию я с тоской покосился на бар, вздохнул, и потянулся к планшетнику: во время наведения «красоты» меня посетила идея.

Иван Скуриди отозвался не сразу, и судя по его облику недоверие к работникам ножниц и расчески испытывал в нашей команде не только я: один глаз у него был нарисован, второй находился в процессе.

— Привет. — мрачно поздоровался со мной наш главком ВКФ. — Чего хотел?

— Привет. Надолго не отвлеку. — ответил я. — Ты с переоборудованием «Орлана» в корабль-разведчик уже определился?

— В общих чертах, а что? — нахмурился Скуриди.

— Предложение есть: встрой в него апартаменты представительского класса. Сможем разведку под видом дипмиссий вести.

— Не считай меня дурнее паровоза, Андрей. — сморщился друнгарий. — Я до этого додумался еще когда Чериванова свою мысль озвучивать не закончила.

— Ну, извини. — развел руками я. — Откуда ж мне об этом было знать.

— Да ничего, — Ваня как-то помягчел лицом, — спасибо за участие. И левый глаз подправь, немного разной длинны уголки вышли.

Нахамил, раскритиковал… После чего отключился, гад.

Еще раз посмотревшись в зеркало, вновь без малейшего от этого удовольствия, я пришел к выводу, что Скуриди чего-то путает, оделся и пошел завтракать, чем Бог послал.

Не, ну Бог бы столько всякоразного не послал — эдак в грех чревоугодия впасть можно. На убой меня тут кормить решили что ли? Так вот вам кегли! Не смотрите, что я худой и кашляю, ем я много — меня легче убить, чем прокормить. И не толстею при этом: не иначе всё в корень уходит.

Предпочитаю, правда, простую и грубую пищу. Картошечки там с мясцом, макароны по-флотски… Это, наверное, оттого что холостяк — сначала самому разносолы готовить лень, а потом к такой пище привыкаешь.

Вот и сейчас нажираться как дурак на первый день Пасхи я не стал: из предложенного длинного перечня блюд выбрал чего попроще и покалорийнее, запил полуведерной чашкой кофию, сверху уронил в желудок кусок медового торта (единственная моя слабость в еде, которую сам не готовлю, хотя и очень люблю) и понес свое бренное тело на рабочее место. В кабинет. Может за оставшиеся до начала шоу полтора часа освою новую функцию какую, проапгрежусь, стану синклитиком второго уровня… Ну или эльфийкой сорок пятого — тут как повезет.

В «предбаннике» уже был секретарь, Ромка. У него смена с восьми утра до четырех дня (по времени Роксаны, ясен палец), затем кресло последней линии обороны Ленина от ходоков занимает Дима, который торчит в нем до полуночи, а Ночной Дозор у меня — Анжела… Надо постараться стать «жаворонком», а то глядя на нее появляются нездоровые мысли о смене ориентации. Мндя, если долго мучиться — гей из вас получиться…

— Ромарио, а ты чего уже на работе? — весело поприветствовал я секретаря входя в приемную. — Show must go on больше чем через час.

— Да… — парень смутился. Интересно, ему сколько лет — осьмнадцать-то уже стукнуло? — Нам ведь тоже свои обязанности осваивать надо, ну я и… Вот.

— О как. — удивился я и сел на краешек его стола. — А я-то думал ты наемный работник, акула делопроизводства и компьютерной мышки, а оно вона чо. Участник шоу?

— Ну… — чего он краснеет, интересно, словно девица? Я что, так кошмарно выгляжу, что оторопь на подчиненных навожу? — Вообще-то наемные, но мы к изучению своих обязанностей одновременно с участниками… Простите, Андрей Александрович, нам подробности разглашать запрещено.

— Забей. — махнул я рукой. — И не называй меня по отчеству, не люблю.

— Хорошо. — блин, ну что за детский лепет? Надо налаживать отношения, а то и выпить не с кем будет.

— Слушай, а если не секрет, что в должностные обязанности входит?

— Ну… Напоминать о запланированных событиях, таких как заседание Синклита, например, отслеживать статистику разную, от интернет-пользователей сообщения фильтровать…

— Нифига ж се! — я аж подпрыгнул. — Так ты у нас при нормальном инете будешь?

— Ну… Я ведь все равно не смогу вам…

— Да пофиг! — загорелся я. — Заводи шарманку!

— Что? — Ромка замигал, не поняв моей фразы.

Интересно, кого он мне напоминает? Вот хоть убейте, похож он… Ну да, на Стаса он похож, того, что меня в аэропорт вез. Только моложе, неуверенный в себе и не такой стильный. А так, ну почти одно лицо. Братья чи шо?

— Интернет, говорю, включай. До начала шоу я же имею право им пользоваться?

— Ну… Да. — улыбнулся он. — Секунду, господин синклитик.

— Благодарю, — манерно поклонился я, — господин… Как твоя должность правильно зовется?

— Флигель-адъютант, а что? — он несмело улыбнулся.

— Ничего. — я хмыкнул. — Чуйствую себя государем-ампиратором. Так, иде обещанный инет? Покажи-ка мне сайт «Галактики» и… О! Как там сетевая игруха при нашем шоу называется? «Звездное скопление»? Вот и ее тоже запускай.

— У нас туда ограниченный доступ. — сообщил Рома.

— Не установлена? — спросил я. — Ба-альшое упущение.

— Нет, все установлено, но админы доступ за пределы Бизантия режут. — ишь ты, это он только в обычном общении такой тихий и застенчивый, а когда до профессиональных обязанностей доходит, сразу собранный какой становится и уверенный, даже сталь в голосе прорезается… Ну, если остальные флигель-мигели в этом плане такие же, то сработаемся. — Пользовательский режим блочат, аккаунты заводить не дают. На сайте шоу режим комментирования заблокирован тоже напрочь.

— Вот засранцы… — понимаю, если честно, наших администраторов. — Обойти или сломать сможешь?

— Да запросто! — встрепенулся Рома, но тут же поник. — Но если это всплывет, а это всплывет, выкинут с работы.

— Коси и забивай, я тебе серп и молот дам. Это теоретический интерес был. — я щелкнул пальцами от пришедшей в голову идеи. — У тебя, по твоим прикидкам, свободное время будет во время ударного труда на благо Бизантия?

— Ну… Наверное да. — вот чего опять-то краснеть, ёлочки зеленые?

— Подай запрос администраторам на ведение микроблога на сайте «Галактики». С возможностью отвечать на комментарии, ясен палец. Все с живыми людьми сможешь общаться, пусть и он-лайн, а не с одним старым грибом — мною. И мне польза прямая, пиар, понимаешь.

— Спасибо. — о как, мы еще и нормально улыбаться умеем? — Это я не подумал.

— Ага, пущай синклитик думает, у него голова большая? — хохотнул я. — Так, ну и где у нас там сайт?

Головная страница «Галактики» крупными буквами объявляла о начале шоу и секундомер показывал, сколько времени осталось до старта. Форум Бизантия (а другие странички не грузились) ожидаемо пестрел мнениями о нашем внешнем облике: ага, значит по телеку подготовительные процедуры уже гоняли, жаль не посмотрел. Судя по общему настрою, нам досталось как черепахе от Бога, но не больше всех прочих. Самыми приличными называли хохлятскую команду, Сенат Этрурии — ну, это вы ребята еще не вкурили, что устроители им штаны носить запретили. А эпиляцию ног, отчего-то, проводить этим недохоббитам не стали.

Он-лайн игра, к моему удивлению, еще в полночь стартовала, и на одной только Роксане да в ее окрестностях тусовалось уже полторы тысячи пользователей. Чёй-то много, не работают что ли никто? Ах да, суббота же…

— Давай-ка просмотровый режим по Роксане. — скомандовал я. — Хочу по улицам своих городов побродить.

— Слушаюсь. — Роман буквально парой движений пальцев по монитору вывел требуемое на экран.

До чего дошел прогресс, а? А ведь я еще тринадцатидюймовые монохромные мониторы помню, Norton Commander, некоторые команды в DOS и роликовые мышки с тремя кнопками. Да что там, я и сейчас предпочитаю комп через мауса юзать, старикашечка консервативный.

Просмотр городов — подобная опция, если не ошибаюсь, впервые в «Rome. Total War» появилась, — конечно, впечатлил. Не графикой, нет: после того, что и как рисуют для «Галактики», «Звездное скопление» смотрелось откровенно убого, хотя требования к игрухе разработчики и установили нефиговые, а масштабом. Реальных размеров города, со зданиями, жителями-ботами, занятыми своими делами, движением транспорта и прочими жизненными плюшками. Это вам не древние, как дерьмо мамонта, города Дьяблы на полторы хибары и вечно стоящими по стойке смирно раздавателями квестов.

Вид с улиц, правда, ощущения огромности всего происходящего не давал, как и в жизни — ну что кроме собственно улицы в нем увидишь, а вид с птичьего полета создатели отчего-то не сделали, но все равно, если выражаться по-бонжурски, то охуез мон блин. Особенно с крыши небоскреба вид замечательный открывается.

— Тэк-с… — я и не заметил, как за всеми этими увлекательными занятиями время пролетело. — До начала четверть часа. Знаешь, Рома, что-то мне вдруг внезапно захотелось в окно своего любимого кабинета полюбоваться. Включили ведь его?

— Да, еще в восемь утра.

— Ну и славно. — я пошел на рабочее место.

Это хорошо, что я уже видывал возможности местных рисовальщиков, а то замер бы соляным столбом, и фиг бы меня к началу шоу растормошили. Но все равно, очешуел я знатно.

За виртуальным окном расстилался урбанистический пейзаж дивной красоты. По задумке местных мастеров иллюзий, кабинет мой был, вероятно, на самой верхотуре некоего сверхнебоскреба (вот по Адрианополю я как-то в секретарской не додумался походить), а может и на вершине горы какой, откуда открывалась панорама на спускающийся по подковообразным склонам, словно амфитеатр, город. Чем дальше от моей резиденции, чем дальше в долину, изящные, напоминающие хрустальные пики здания становились ниже, приземистее, плавно переходили в украшенный свежей зеленью деревьев тянущийся вдаль частный сектор, с парками и аллеями, за которым, подобно крепостной стене, возвышались склады. Далее шло огромное поле космопорта, с вышками диспетчеров, башнями генераторов защитного поля и лазеров ПКО, кораблями, занятыми загрузкой-выгрузкой, кафешками и прочими местами некультурного досуга для прибывших ненадолго экипажей. А за космопортом, в зелени травы и леса, уже далеко, но вполне различимо, так, что было ясно, что это за исполинские сооружения, виднелись две громадные, облицованные белоснежным, блестящим на солнце материалом, пирамиды. Над той, что побольше как раз в этот момент проплывал заходящий на посадку небольшой корабль — если не ошибаюсь, класса «каррак».

— Уф. — выдохнул я в восторге, прогоняя оцепенение. — Какая жизнь без пирамидов? Выйду на пенсию — стану мумией.

— Заседание Синклита через пять минут. — донесся из динамиков голос Романа.

— Спасибо. — ответил я. — Сейчас иду.

Еще раз глянув в «окно» я покачал головой в полном восторге, прошел к бару, и налил в два стакана коньяку, примерно на палец. Я толщину имею в виду, а не длину. Затем быстро проследовал в приемную и протянул один из стаканов своему флигель-адъютанту.

— Давай. — выдохнул я. — За успех нашего безнадежного предприятия.

— Мне не…

— Это приказ. — я всучил Ромке его порцию, мы чокнулись, и я выпил, совершенно не ощутив вкуса напитка. Нервы, наверное.

После приема пяти капель я сдал своему секретарю планшетник и быстро пошел к яйцу связи. Ну а что? Пью я для запаха, дури своей хватает.

***

Морда у Черикаевой была из себя вся замученная-замученная, будто бы она всю ночь вагоны разгружала. А потом еще и от хозяев вагонов драпала. Ну дык если наглость, это второе счастье, то жадность — натурально вторая глупость. Нефиг было на себя три должности тянуть: денег ей восхотелось, вы гляньте. Взрослая баба, дважды замужем была, дочка уже совершеннолетняя, а силенки свои рассчитать так и не может. Зато гонору-то…

Отвлекшись от созерцания физии нашей дукса и мысленного злорадствованья, я окинул взглядом наш зал синклитских заседаний. Ничего так, простенько, но со вкусом. Слабо освещенное подковообразное помещение без окон, с одной дверью, ведущей с полуовальной, мощеной гранитом площадки внизу (не иначе послов всяких там выслушивать и прочие доклады) куда-то наружу, стены мраморные — интересно, нарисованные или все же настоящие? — с умеренной позолотой, ложи синклитиков, напоминающие театральные балкончики, сами синклитики, подсвеченные каким-то разлитым в воздухе светом, источник которого остался мне непонятен, и, собственно, все. Впрочем, а чего еще ожидать-то? Конференц-зал, ё-моё, для узкой группы лиц.

— Рада что вы к нам присоединились, синклитик Киндяшков. — желчно произнесла Ленка, едва я залез в капсулу связи и изобразил из себя смерть Кощееву.

— За двадцать секунд до начала заседания, дукс. — кивнув ей, я изобразил вежливую улыбку. — Опоздания не случилось.

— Надеюсь их не будет случаться и впредь. — ответила она, и не дав мне ответить колкостью произнесла: — Приступим, господа Синклит.

Следующий час или около того шли краткие доклады наместников, разумеется и мой тоже, о промышленном, аграрном и сырьевом потенциале вверенных систем. То, что большая часть промышленности, около трех пятых, была сосредоточена на Бизантии, это для меня новостью не стало. Метрополия это или где? То, что остальная промышленность была, в равных долях, разделена между Антиохом и прочими колониями, тоже в общем ничуть не удивляло. А вот то, что наша вторая по мощи планета не в состоянии себя самостоятельно прокормить, это прям шняга какая-то. Увлекся, похоже, Миша, распределяя очки промышленного производства, бухнул все в хард-продюс, и чего теперь жрать?

— Синклитик, — подал голос Скуриди, — а что у вас с добычей полезных ископаемых?

— Боюсь, она тоже недостаточна для полной загрузки промышленности. — невесело отозвался Крапивинцев. — К тому же на самом Антиохе разведано недостаточное количество редкоземельных металлов. На других планетах системы они есть, но их добыча крайне затруднена. Пять из семи планет системы, это газовые гиганты, их спутники малочисленны и, по сути, это простые булыжники на девяносто процентов состоящие из пустой породы. Еще одна планета слишком близка к звезде, долгое нахождение на ее орбите или поверхности грузовых кораблей нежелательно — излучением всю электронику посжигает. Кроме того, я хочу напомнить Синклиту, что долгое нахождение в базах с искусственной атмосферой вредно для здоровья персонала, такая работа возможна лишь вахтовым методом.

Ну это да, не врет. Если, к примеру, в той же подлодке пару сотен дней проторчать безвылазно, состав крови у человека меняется и вылечить такое нипига не легко.

— С разведанными залежами везде непросто, особенно на материнском мире, где их уже больше половины вычерпали. — заметила Оля. — Но, сдается мне, синклитик, что развивая тяжелую промышленность вы несколько переусердствовали. Цена на еду и руду, доставленную из другой системы, будет поистине… космической.

Гришина слегка усмехнулась.

— Если возить мелкими фрахтами, то да. — согласился Миша. — А вот если заложить несколько грузовиков покрупнее…

Он что-то там сделал со своей панелью, и у меня на обзорном стекле появилось трехмерное изображение космического корабля. Вернее двух — рядом с первым, словно сущая мошка, ясно дело, что для сравнения масштабов, висел «Орлан». По экрану на панели управления побежали строчки с тактико-техническими данными этой каракатицы.

«Четыре километра на километр. — подивился я. — Ничего себе аппетиты».

Ну, этот километр, оно в самой широкой части, конечно. А так-то корабль на ящик не особо похож — с пагодой куда как правильнее сравнивать.

— Это какая ж верфь сможет произвести такую монстру? — похоже Сергей был со мной совершенно согласен, пускай он сам об этом и не знал.

— Не монстру, синклитик Деулин, — парировал Мишель, — а сверхтяжелый транспорт проекта двадцать два «б». Заготовка на такой корабль имеется в информационной базе, раздел «Проекты кораблей и судов». Я его только чуть-чуть довел до ума. Отвечая же на ваш вопрос, скажу: судостроительная промышленность Антиоха способна вести строительство до трех кораблей этого типа разом. Запас материалов на их постройку во вверенной мне колонии имеется. Выношу предложение: начать строительство хотя бы двух немедленно. Доставка таким транспортом продуктов хотя бы раз в месяц полностью снимет проблему с недостатком продовольствия на Антиохе. А если еду еще и на Бизантий доставлять, который тоже едва-едва себя ею снабжает, то освободившуюся из сельского хозяйства рабочую силу можно будет направить в промышленность.

— Синклитик, а вы учитываете, сколько времени этот сверхгалеон будет разгоняться в одной системе и тормозить в другой? — поинтересовался Скуриди, отрываясь от каких-то расчетов. — По моим прикидкам выходит, что на переход в один конец этому кораблю требуется не менее месяца, без учета времени на загрузку и разгрузку трюмов.

Я вновь кинул взгляд на ТТХ. Мндя, Ваня Мишкиной кракозябре даже польстил.

По сути — как происходит межзвездный перелет? Я имею в виду — с технической точки зрения. Нет, никаких гиперов и сверхсветовой — забудьте вы про все эти «Звездные войны» и «Вавилоны 5»: первое мы не умеем, ну это я когда про червоточины рассказывал, упоминал, а второе противоречит законам физики. Нельзя быстрее света двигаться. Почему? Патамушта гладиолус! У Эйнштейна спросите, это он придумал, а не я.

Короче, с этой стороны вилы. Но и на досветовых скоростях, ясен перец, шкандыбать не вариант — какой смысл вести какие-то торгово-экономиццкие отношения с планетой, до которой пилить несколько лет? Это, я все стесняюсь спросить, чего ж на ней такого должны производить, чтоб в этой торговле смысл имелся? Эликсир вечной молодости разве что…

Ну, а раз со скоростью поделать ничего нельзя, устроители шоу вполне логично рассудили, что надо что-то делать с расстоянием. Гениальные ученые Бизантия и гады-яйцеголовые других команд изобрели способ перемещения в космосе простой и гениальный одновременно — они насобачились сжимать пространство. Как? Кверху каком! Каб я знал, космос давно бы уже бороздили звездолеты с двигателем Киндяшкова. Были там какие-то формулы, теория… Без поллитры не разберешь, короче. Могу на пальцах рук объяснить. На двух. Средних, гы-гы.

Условно представим, что пространство — это пружина, натянутая между точкой А (стена) и точкой Б (дверь). Пружина это не растянутая и не сжатая, висит себе и висит, никому не мешает. Теперь содим на пружину будущего мотылька, гусеница его фамилиё, это типа космический корабль будет. И вот ползет наш гордый звездолет по пружине и думает, что будет раньше: доползет он до точки Б или окуклится нафиг. Но тут в его голове три бывалых и жутко вумных извилины — Эйнштейн, Манштейн и Франкенштейн, — сообразили на троих и предложили бедному недомахаону сжать пружину — дверь и поближе станет. А потом, когда на дверь влезет, чтоб закрытой ею никому не мешать, отпустить — дверца и откроется. Червячок так и сделал с помощью рычага, точки опоры и какой-то матери. Теоретически ему на хвост могли б, наверное, и другие гусеницы прыгнуть, только он же, гад, за собою сразу же пружинку распускает, и получается сказка про Ахиллеса и черепаху наоборот.

Вот, в первом приближении, примерно так все и происходит, только вместо гусеницы звездолет, а вместо пружины — пространство. Формально звездолеты летают со скоростью среднего земного истребителя, а то и гораздо медленнее, а по факту преодолевают расстояние во много раз быстрее, чем свет.

Не все, разумеется, так просто и зачупато: есть определенные ограничения. Например, таким полетам мешает гравитация. Не в том смысле, что из-за нее не полетишь, а в том, что рядом с крупными массами материи пространство сжимается слабее, и чем ближе к источнику гравитации, тем хужее сжатие, вплоть до полного нуля. В черных дырах даже до отрицательной отметки доходит… теоретически. На практике это означает что? Летишь-летишь, и тут на тебе! Астероид в пару километров. Ну, метров за триста пространство от него сжиматься перестанет совсем, хотя симптомы появятся раньше, обогнуть его корабль успеет. Если на примере, то в Солнечной системе, если удачно проскочить все планеты (положим, они с другой стороны от Солнышка) дальше середины между орбитами Земли и Венеры таким Макарием не долетишь. А если брать в расчет еще и планеты, то по любому, меньше чем за полтора часов лета до орбиты Луны даже самый мелкий кораблик не выскочит. Ага-да, крупный гораздо дальше — гравитэйшн, мать ее, штука обоюдная.

Малые объекты, правда, никак не влияют на сам полет, ну так на их случай силовые щиты или броня есть.

Да, конечно, не обязательно в плоскости эклиптики переть — есть много направлений хороших и разных. А что толку-то? При приближении к планете один черт на тебя и ее гравитация влияет, и сила притяжения звезды, так что получается все тот же хрен, только вид с боку.

При удалении от планет, соответственно, мощь сжатия пружины для гусеницы возрастает, но ме-е-едленно…

Другое «но», это корабли на встречной полосе. Типа, нельзя сжать пространство с двух сторон одновременно, и корабли на таком типа форсаже, при включенных сжимателях пространства, разминуться на обычных, досветовых скоростях. Мешают они друг-другу, причем на дистанции гораздо большей, чем при обычном от предмета такой массы гравитационном воздействии — эпюра сил при этом не учитывается: хошь лоб в лоб лети, хошь перпендикулярно… Сугубо фиолетово. Правда встретиться в открытом космосе, это… гм… Это умудриться надо. Ладно, положим эскадры в туеву хучу вымпелов, если пилят одна навстречу другой развернувшись стенкой, то краешком зацепиться еще могут, — все же кратчайшее расстояние между двух точек это прямая, и если стартанули примерно в одно время и с примерно одной скоростью (ну или в другом каком частном случае), рандеву у них произойти может, — а вот одиночные корабли, это сильно вряд ли. Хотя, как гласит теория вероятности, в принципе может произойти все что угодно, кроме того, что не может произойти никогда. Лично я таких вещей, чтоб «никогда», не знаю.

Там еще кой-какие нюансы есть, но я вам про них потом расскажу. Или про мужика, который очень арбузы любил, а то Садальский в «Падал прошлогодний снег» обещал, но до сих пор все как-то никак.

Это я все к чему? А к тому, что Мишкин «Титаник», это такая дура, что разгонять ее до точки, где он сможет сжимать пространство, заманаешься. Ага, чем больше масса, тем сильнее на корабль влияет сила притяжения звезд, планет, планетоидов и прочих комет средней и меньшей дальности. Был бы поменьше, и путь был бы короче, и разгонялся маневровыми движками быстрее, а так, покуда он скорость наберет, покуда от гравитации уползет, а там еще и тормозить в пункте назначения ведь надо… Ге-мор-рой.

— Даже больше, синклитик Скуриди. — безмятежно ответил Крапивинцев. — Но ведь никто не запрещает разгружать или загружать его каботажными судами во время торможения и разворота.

— А… — подала голос Солодухина, и, дождавшись Ленкиного кивка, продолжила. — Возможно ли использовать такой корабль в качестве войскового транспорта? Или же он не предназначен для перевозки живой силы?

Оппаньки! Съел, Андрюша? Если понапихать внутрь не контейнера, а десантные корабли с до чрезвычайности ограниченным радиусом дальности, но с тем же сжимателем пространства на борту, то оч-чень интересная картинка получается. А если рядом с этим чудищем еще и пару флаероносцев повесить и истребителями да штурмовиками сопроводить десантуру до пункта назначения, то картинка становится интересной окончательно.

— В принципе, такое возможно. — кивнул Миша. — При минимальном переоборудовании. Комфорт, конечно, будет оставлять желать много лучшего, но помереть в пути солдатики не должны бы.

— В таком случае, я поддерживаю предложение синклитика Крапивинцева. — Света сложила ладони «домиком».

— М-м-м-м… Если придется держать его в качестве войскового транспорта, то делать это надо уже в зоне готовности к пространственному сжатию, а загружать все теми же каботажниками. — задумчиво произнес Скуриди. — Но корабли малого радиуса действия, пусть и вместительные даже, не в пример дешевле чем имеющиеся по проекту войсковые десантные транспорты, поэтому я также склонен поддержать решение о постройке серии таких судов. Двух, для начала, будет достаточно, но затем, полагаю, необходим как минимум еще один корабль такого класса, и уже не двойного назначения, а сугубо военного.

— Мы назовем его «Черная каракатица». - хмыкнул я. — А о том, где взять столько еды, чтоб загрузить вот это вот… корабль, уважаемый Синклит не подумал? Роксана, конечно, преимущественно аграрный мир, однако промышленность, например, тоже занимает важное место в нашей экономике, и занятых в ней людей надобно кормить. Мы не сможем загрузить и половину такого сверхтяжелого транспорта даже за год.

— У меня схожая ситуация. — вздохнула Ольга. — Автолик индустриально развитая планета, и набивать трюмы такого корабля мы будем года два, не менее.

— И Лаэрт тоже не сможет загрузить сверхтяжелый транспорт быстро. — печально кивнул Деулин.

Оказалось, что одна только Надя позаботилась о голодающих бизанциумцах Антиоха, превратив свою Эвридику в сплошные поля и сады. Вот ей-то продукция промышленного производства была нужна как воздух: сельхозоборудование в первую очередь, конечно, но и всего остального тоже не хватало.

— Похоже, синклитики Киндяшков, Гришина и Деулин постарались сделать свои планеты максимально самодостаточными на случай… прекращения связи с метрополией. — хмыкнула Света.

Ага-да. Прям сплю и вижу независимость объявить! Вот стану друнгарием флота, армии и наместником Бизантия, тогда и о независимости можно подумать. От этой кодлы.

— В любом случае, — парировала Оля, — осетра надо урезать вдвое. Да и десантных войск у нас столько нет, чтобы их перевозить на эдаком кораблище.

— Так, синклитики. — подала голос Черикаева, вспомнившая наконец, что она тут председатель, а не тупо посидеть и поглазеть пришла. — Предлагаю прекратить прения. Пускай каждый выскажет свое развернутое мнение и приступим к голосованию.

После кратких прочуствованных речей, сводившихся, по смыслу своему к тому, что Мишка — цупатый олень, и что думать надо было прежде, решено было один супертранспорт все же заложить. Так сказать — с запасом чтоб тоннаж был. Мало ли что и куда повезем?

— Излишки получаемого с Эвридики продовольствия можно будет транспортировать через червоточины на Бизантий. — подвела итог голосования Елена.

— Не будет никаких излишков. — нахмурился Крапивинцев. — Один транспорт едва-едва покроет потребности Антиоха.

— Вопрос решаемый. — подал голос Скуриди, что-то химичивший со своим экраном последние полчаса. — Можно заложить ограниченную серию крупных транспортов. Готовых проектов на них нет, но я накидал эскиз в первом приближении. Дукс, вы позволите?

— Пожалуста, друнгарий.

Мишкину кракозябру на экранах сменили эскизы другого корабля, раз в семь поменьше.

— Хе. — я не смог удержать нервический смешок. — А что? Поддерживаю идею синклитика Скуриди, господа Синклит. Первое время от этих транспортов все пираты галактики удирать будут.

Разработка Ивана была поразительно похожа на Имперский Разрушитель из «Звездных Войн».

***

Первое заседание длилось аж четыре с половиной часа, без перерыва на перекур и «не ссать до самого Петербурга». Чего мы там только не обсуждали за это время, от названия для сверхгалеона — обозвали «Орфеем», патамушта к Эвридике мотаться будет все время (я едва не брякнул, что греццкий певец и музыкант-то у нас би, мотается между женой и Антиохом каким-то), — до количественных и качественных характеристик подгузников с Автолика. Проще говоря, пытались привести изначально раздерганную и несогласованную экономику нашей державы к единому знаменателю. Разосрались все в усмерть, однако свое я у синклита выцарапал, едва не зубами вырывал.

Из яйца связи я вылетел как пробка из бутыли с шампанским — быстро, и весь в пене. Еще немного, и донышко бы подмочил ей же ей: до того бремя ответственности на мочевой пузырь давило к тому времени.

— Лена, ты дура! — бормотал я, врываясь в собственную «комнату для медитаций» и спешно расстегивая штаны. — Ну перерывы же делать надо… О-о-о-о-о.

Покончив со своими грязными делами я выполз в приемную — когда я с выпученными глазами пролетал мимо сменившего Рому Дмитрия, то видимо очень напоминал Бормана из анекдота про «Тебя бы так пронесло». По крайней мере флигель-адъютант, как я заметил краем глазика, удивлен был неимоверно.

— Здравствуйте, сударь. — вяло поприветствовал я Димона, набивая трубочку. — Как, в курс дела вошел?

— Да, синклитик. — при моем появлении фигель-мигель встал, выказывая типо уважуху, и теперь склонил голову, как бы иллюстрируя свои слова таким вот сурдопереводом.

— Ма-ла-дэц. — вздохнул я и начал раскуривать трубку. Ой, блин, какой расслабон… Как оказывается мало надо для счастья человеку — в сортир и покурить. А, не, еще кой чего. — Я сейчас покушать пойду… Ты, кстати, ел?

— Да, синклитик.

— Умница. Так вот, я тут отжал для Роксаны заказ на десять корветов, легкий крейсер и эскортный флаероносец, а казенных верфей у нас на планете всего шесть. — по «предбаннику» плыли клубы дыма и аромат хорошего табака. Обычно-то я сигареты юзаю, но сейчас решил что мне не помешает полноценный кайф от курения. — Подготовь, будь ласков, конкурс между частниками на пять корветов и крейсер. Разработка оригинальных моделей приветствуется. И конкурс на новые истребители и штурмовики, а то стоящие на вооружении модели как-то не впечатляют.

— Хорошо, синклитик, будет сделано.

— Дима, расслабься. — вздохнул я. — Наедине — просто Андрей. Пойду я, кушать хочется.

Покушал. Уф… Нет, ну столько есть нельзя — это я уже просто зажранец какой-то. Как не лопнул? Эти заседания, они столько калорий отнимают… наверное. Зато вкусно было, и вообще, как там в песне поется? Легко шагать нам от пищи тяжелой, она грустить не дает никогда, и любят пищу деревни и сёла, и любят пищу большие города. Нам пища строить и жить помогает, мы с нею гордо по жизни идем, и тот кто с пищей в желудке шагает, тот никогда и нигде не пропадет. Как-то так.

Пока я изображал бездонную прорву, Дима миссию выполнил, показал мне подготовленную заявку на тендер, я, сыто щурясь, благостно покивал головой, и поперся в кабинет, с надеждой подремать полчасика в кресле. Да не тут как тут! Покуда мы в Синклите раздавали слонов, от пользователей уже наприходила куча запросов, и те что мог решить только я уже были выведены секретариатом на мой экран в виде краткого… Да нет, нифига не краткого коммюнике. Ни сна не отдыха замученному телу. Эх, не быть мне тремя толстяками — мне и одним, похоже, стать не светит. Ладно, глянем, чего у нас там. Купцы просят разрешить покупать пушки и ставить на свои посудины… Ну что за фигня, мы ж это утвердили еще до начала шоу! Так, всем разрешить, порядок покупки и установки сделать чисто уведомительным и бесплатным. Да! И с личным оружием для граждан тоже самое! А вот инопланетянам всяким небизанциумским ношение оружия на Роксане запретить нафиг. Ибо нефиг. Здесь не Кейптаун, нам только в порту, с пробоиной в борту, «Жанетты» какой не хватало, со всеми вытекающими.

Так, дальше что? Ой-ё, Минздрав и Минэконом совместный запрос прислали… Хе… Да, разрешить проституцию, хоть разно хоть однополую — только суходрочеров мне на планете не хватало! Но только в специальных учреждениях и с постоянным медосмотром. И чтоб налоги платили. И чтоб с оружием туда не пускали! И чтоб с 18 лет на работу брали, никак не раньше!

График лояльности населения начал колебаться — разные возрастные и социальные группы резко так начали менять отношения к своему любимому наместнику. Бля! Ну надо же было так лохануться! У меня, оказывается, процент религиозных граждан высокий… Ну и хрен с ними — я их насильно в публичные дома не загоняю, а матросикам где-то отрываться надо. Да и молодежи с невинностью лучше расставаться у профессионалок(ов), а не в подворотнях и закоулках, по быстрому, покуда предки и пастор не видят.

Так, пока не забыл… Быстро выведя основные параметры местного законодательства установил «возраст согласия» в пятнадцать лет. Нефиг юность терзать запретами — хоцца тархаццо, так плодитесь во всех позах, мля, только предохраняйтесь. Заодно, тоже сразу, чтоб не забыть, приказал Минобразованию ввести в школах курс полового воспитания. С пятого класса. Выпускной экзамен по этому предмету чинуши от образования сами введут — зуб даю.

Млин! Опять график настроений пополз, и, в целом, отнюдь не в мою пользу показатели изменились. Ладно, фиг с ним, дорогие сограждане. Не любите — я вас все равно заставлю жить по здравому смыслу, а не по догмам и канонам. Мне нужно на моей планете свободное общество гордых людей-личностей, чтоб если придет какой вражина, дрались, а не ложились покорно под очередного тирана. Значит будем вас раскрепощать. А популярность… Наверстаем. Всё впереди еще.

Так, приоритеты промышленности… Субмарины ПКО на частные верфи отдавать не будем, пускай траулеры строят. Хреновины секретные, скока их и где — нефиг никому знать. Заложим десяток пока, благо фонды выделены и с армией вопрос согласован.

С армией… С армией… Хрена, тебе, Света, а не корабли в подчинение. Подать сюда национальную гвардию! В смысле — создать. Кто из генералов в отставке у нас тут живет?

Два часа ушло на одно только коммюнике. Блин горелый, а мы все чиновников ругаем… Пойдите, поработайте-ка, граждане критиканы на «теплом» чиновничьем местечке. Зараз взвоете.

Наконец с этим было покончено. Я откинулся на спинку кресла, потянулся, и, ну западло именно в этот момент было вполне предсказуемо, из динамика раздался голос Димы:

— Синклитик, на связи мэр Адрианополя.

— Соединяй. — вздохнул я.

Один из темных до сего момента мониторов мигнул лампой включенного питания и на миг украсился гербом Бизантия, а затем на экране появился… Мать мою бабушку! Лужков!

Чудны дела твои, телевиденье.

— Здравствуйте… — я мельком глянул на данные внизу экрана (прям как бэйдж гляделись, чес-слово), — префект Комнин. Что-то случилось?

— Случилось? — «Юрий Михайлович», казалось, сейчас выпрыгнет из экрана от возмущения. — Случилось! Мне поступило заявление от…

«Лужков» сморщился.

— От правозащитников. — последнее слово он почти выплюнул. Ну надо же как визуализацию-то хорошо делают! Прям как живой.

— И что заявляют? — поинтересовался я.

— Требуют разрешить однополые браки и проведение гей-парада.

— Только после того, как они выиграют гей-войну. — моментально отреагировал я. — Вот только этого позорища нам и не хватало.

Не, если честно, то это я не свои мысли озвучил. Я к таким мероприятия никак не отношусь — ни положительно, ни отрицательно. А вот друг у меня один, нетрадиционной ориентации, он по этому поводу мог бы долго разглагольствовать, причем исключительно нецензурно. Потому что, цитирую, «Из-за этих пидорасов голубым в России никакого житья нет». Ну, и я кой-чего из его слов запомнил.

— Однако, они ссылаются на Вас. — нахмурился префект.

— С какого х… перепугу? — изумился я.

— Ну ведь это вы, своим указом, разрешили однополые связи аж с пятнадцати лет?

Ёптитьль!!! Андрюха, ты сказочный идиот!!!

— Произошла какая-то ошибка, господин префект. — бить себя головой об стену я не стал и вообще сдержал лицо. — Исправления будут немедленно внесены.

«Лужков» кивнул и отключился.

Так… Акелла, ты, прямо скажем, лоханулся. Хорошо еще детскую проституцию не догадался легализовать. И что теперь делать? Нет, ну что — это понятно, положим. Однако руководитель, у которого семь пятниц на неделе, популярным быть не может, это во-первых. А во-вторых, условно-игровое и реальное время не одинаковы, и за реальный месяц проходит игровой год. Для динамики — а то дредноуты по году-полтора строятся, вообще-то, покуда дойдет до первого космического сражения в шоу, «Галактику» уже и прикрыть могут, так что за два часа уже игровые сутки пролетели. Бли-ин! Ну счас начнется на Роксану паломничество «папиков», любителей свежего мясца, ёкарный по голове. И поди докажи потом, что это растление или скрытая детская проституция, а не «все было по любви, по дружбе». Вызвав свой ответ на министерские запросы я на миг задумался… Потом хмыкнул, и внес правку. Хрен с ним, всё можно с пятнадцати, и девочкам, и мальчикам. Если вторая сторона не более чем на полтора года старше. А так — ни-ни, граждане старперы, на несовершеннолетних можете и не облизываться даже.

Подумав еще немного я, со скрежетом зубовным, выделил все грядущие доходы от налогообложения борделей на пропаганду классических ценностей. Даже попам гранты оприходовал… Жаба душила неимоверно, но превращать Роксану в этакую Голландию желания никакого не было.

С этим все, кажется? Ах, да, они ж еще однополые браки хотели… Хрен вам! Оформим как нотариальную форму сделки. Насколько я помню рассуждения моего нестандартно ориентированного товарища, в первую очередь геев и лесбиянок наследственное право волнует — вот и получите уравнение в правах в этой области, ну и в прочих семейно-брачных. А органы ЗАГС мне забивать ерундой тут нефига.

Стоп, а чего я так раздухарился-то, словно не боты электронные у меня в подчинении, а живые люди. На Хоббитских Игрищах давно не был что ли, раз так моментально в образ вошел? Это не реал, это шоу…

«Стена-окно» с видом на столицу Роксаны пыталась убедить в обратном. Успешно.

«Блин, что-то все у меня сегодня через жопу», усмехнулся я внутренне, и вернулся к распределению крупных госзаказов по казенным предприятиям. Истребители и штурмовики планетарного базирования, вооружения, добыча полезных ископаемых, разведка недр, промышленные базы на планетах системы и астероидах, концессии… К девяти вечера у меня голова кругом шла а перед глазами прыгали таблицы с самыми различными данными.

— Дима. — вызвал я флигель-адъютанта. — Передай по смене, что к семи утра я жду результаты по тендеру на строительство кораблей. Сам можешь быть свободен, я тоже ухожу уже.

Последним рабочим действом в этот день стала легализация легких наркотиков типа марихуаны (один черт все ее курят, так чего бороться — зарабатывать на ёй надо) и заказ одной порции в свое лично пользование.

В аппартаментах наместника я, почти не ужиная, залудил стакан водки (да, я алкофил и закускофоб), пыхнул папиросу с ганджиком и завалился спать. Давненько я так не выматывался…

***

Нас утро встречает похмельем, нас душ ожидает с утра, синклитик, ну что ж вы не рады, будильника трелям звонка? Не спи, вставай, чудовище, в цехах звеня, страна встает со славою на встречу дня!

Мать-мать-мать, шесть утра, ядрён-батон… Впрочем, лёг-то в десять, фиг ли жаловаться?

Вообще-то, обычно я «сова» (кто сказал — дятел?), ложусь заполночь, сплю… Ну, если дают, то до полудня (съисть-то он съист, да кто ж ему даст), и даже если лягу пораньше, вставать рано утром для меня нож острый. Однако, деваться некуда.

Быстро посетив туалет, приняв душ и, пока сохнут волосы, перекусив, я занялся макияжем. Глаза подводиться не желали ни в какую, волосы норовили встать дыбом и во все стороны разом, так что к назначенным мною же семи утра я едва не опоздал. «Чудище инопланетное» за столом секретаря посмотрела на мой облик неодобрительно — да, сам знаю, что пипец, после тендера доведу внешность до ума, — но ничего не сказала. Только поздоровалась.

— И тебе, здравствуй, Анжела, ангел ты мой. — поприветствовал я свою штатную крокодилицу и глянул на часы. Без одной минуты семь. — Что у нас по тендеру? Состоялся?

— Да, синклитик. — кивнула она. — Вывести результаты вам на монитор? Или на столешницу?

— На монитор. И, будь лаской, сделай кофейку, пожалуйста.

Тэк-с, поглядим, чего нам предложат частники. Я закурил, пододвинул поближе пепельницу, и начал изучать поступившие предложения.

С корветами ничего особенного придумать никому не удалось. Максимум что, ставили более мощные, и, соответственно, более дорогие движки и генераторы щитов. Выигрыш в скорости и защите получался незначительный, а вот цена росла ого-го. Нет уж, нафиг — остановимся на стандартной комплектации — вон, некоторые фирмы клянутся едва не за полцены их построить. Ну, не за пол, конечно — за две трети, но уже экономия выделенных средств. Интересно, а почему тогда на казенных предприятиях так дорого?

Неслышно появилась флигель-адъютант с дымящейся чашечкой на подносе. Запах — м-м-м-м.

— Ваш кофе, синклитик.

— Спасибо. — я сделал крошечный глоточек и зажмурился от удовольствия. Боже, за такой кофе я готов ей простить внешность. Еще пару чашечек, и хоть женись на ней.

— Что-то еще?

— Нет, спасибо. Передавай дела и отдыхай. — я сделал еще глоток, потом еще…

В общем, к заявкам соискателей вернулся только когда выпил все.

Один сомнительного проекта корвет с тяжелыми торпедами, но практически без артиллерии и почти без защиты я, подумав, все же утвердил. Нехай в нашем флоте будет хоть один миноносец. О, и назовем так же: «Миноносец».

С легким крейсером вариантов было поболее чем с корветами, что и не удивительно — корабль-то гораздо больше. Каких только вариаций не было — даже флаероносные, до четырех истребителей на борт. Оно, может, и не плохо, но нафиг не надо. Наиболее интересным мне показался скоростной, не так чтоб сильно вооруженный, но чертовски хорошо экранированный вариант. Там и брони было немного, но не на весь корпус, а на наиболее важных участках: движки, рубка… Цена тоже совсем не кусалась — процентов девяносто от стандартного корабля этого класса. Хе, а остается немало неучтенки, однако. Теоретически можно украсть… Я эту мысль потом подумаю, когда дела на планете налажу.

Вот истребители и штурмовики, а проектов каждого вида боевых флаеров было более двух десятков, поразили разнообразием как дизайнов, так и ТТХ. Хм… Так сразу и не выберешь. Это нет, это тоже нет, это никогда на свете, это… это, надо подумать… А что тут думать-то? Те проекты, которые я не считал провальными, переслал Скуриди — пущай друнгарий мучается.

Теперь… Теперь надо с налогообложением и законодательством разобраться. Вообще-то, еще вчера надо было, но что-то я макроэкономикой увлекся. Ну-с, и что у нас тут в казну платят?

Налогов и сборов оказалось много. Ага, аж три. Подоходный — десять процентов (пять в столицу, пять местной власти), акциз на алкоголь с табаком, да госпошлина. Мндя-а-а-а. Я конечно за простоту, но не до такой же степени…

Тэк, начнем с акцизов. Сколько они у нас? Смешно. Это, получается, по земным деньгам, бутылка водки тут полтинник стоит. А с алкоголизмом и онкологией у нас что? Нормально. Народ пьет умеренно, онкология в пределах… Ну еще бы, процент курящих-то сравнительно невелик, да и морепродуктов много потребляем. А если кто не знает, именно из-за такой вот рыбной диеты в самой курящей стране мира — Греции, — самый низкий процент раковых заболеваний в мире.

Можно, конечно, повысить акциз на солид (ну или хоть оболов на полста), однако экономика, суть дело темное, повышу акциз на пять, положим, процентов, а цены вырастут — не только на алкоголь и табак, но и вообще на все, — процентов на пятнадцать. Прецеденты на моей памяти бывали — в России живу как-никак. Да и не пуста пока казна-то.

Налоги… А что это вообще за уравниловка такая и церковная десятина? Сколько у нас по теории экономики классов? Девять, от «низшего низшего» до «высшего высшего»? Вот и сделаем девять видов подоходного налога: от нуля до пятидесяти процентов. Ибо социалка, дотации и субсидии, это фигня все — погоня за давно уплывшим поездом. Не беднякам помогать надо, а с бедностью бороться. Юрлицам же… А вот тоже разделим-ка мы их на девять категорий по доходам, и пусть платят наравне с гражданами. И еще в пенсионный фонд, но с этим я поделать не могу ничего — все уходит в «федеральный центр».

Дойдя до госпошлины я ухватился за голову. Матка Боска Ченстоховска! Да как тут жить можно? За любую, даже самую поганую бумажку — заплати. И не мало. Ой как не мало! Спрашивается, на кой ляд нужно такое государство, которое справки требует, а само же их бесплатно не дает? Счас мы их…

Полтора часа спустя доход в казну Роксаны заметно снизился, зато популярность среди местных жителей довольно сильно возросла. Еще бы, я, по ходу дела, упростил ряд процедур (оформление пенсии там, субсидий для малоимущих и т. п.), уменьшив время беготни по инстанциям и количество макулатуры, которую необходимо для их осуществления сдать.

Тэк-с. Поглядим теперь наше законодательство. Статью о разжигании розни и призывам к ней сразу нафиг — одна эта статья в моей стране способна посадить половину блогеров. Скажешь что-то про коррумпированность чиновников или правоохренителей, и пойдешь деревья в Сибири валить лет на пять за разжигание социальной розни. Нет уж, я на это в нашей «свободной и демократической» диктатуре нагляделся — мне такого маразма не надо. Если кому чего не нравится, то вот вам статьи за клевету и оскорбление, и в сад, все в сад. Вы там будете петь, а судья будет слушать.

Призывы к свержению конституционного строя? Хм… Ну, если просто призывы, а не активное этому содействие, так пущай треплются. Теоретиков всяких там эсер-талибанских движений, конечно, прижать будет сложно, но их и не водится пока, вроде. А как эта моль в моем шкафу заведется, тогда о нафталине и подумаю.

Организация шествий и митингов? Если движение не перекрывают, то чисто уведомительный характер. А по площадям нефиг ездить вообще.

Уже почти отправив поправку к исполнению я вспомнил Лужкова-Комнина, поморщился, и дописал стилосом пометку: «Только политические, в знак поддержки действий властей или протеста против них».

В авгиевых конюшнях законодательства я копался почти до заседания Синклита, и все равно разгреб едва половину. Жить, правда, на Роксане, стало лучше, жить стало веселей, хотя рейтинг от таких действий колебался довольно существенно. Правда, все равно я в плюсах остался.

Под конец, перед самым заседанием, пришло сообщение от Скуриди. В паре емких и нецензурных фраз, написанных поверх чертежей, Ваня высказывался о моих умственных способностях и пложении сущностей без меры. Он, оказывается, основные типы флаеров для флота утвердил. Ну и славно, пускаем в производство то, что он утвердил, а для национальной гвардии потом глянем что склепать. Не горит оно.

— Синклитик, начало заседания через пять минут. — донесся из динамиков Ромкин голос.

— Ага, спасибо. — отозвался я.

— Запросы граждан сформированы, вывести на ваш монитор?

— Валяй. — ответил я, вставая и потягиваясь. — Как раз после заседания почитаю. А то это законотворчество, оно так утомляет.

Ну что ж, пойдем, пообщаемся с каллегами. От слова «кал».

***

Действительно, от слова «кал». Засранцы форменные, все.

Начали мы с кратких отчетов о экономической деятельности. Миша ныл, что у него голод вот-вот начнется, Надя его успокаивала, мол она уже провела госзакупки у фермеров и наняла почитай всех торговцев своей системы на перевозку хавчика, ей поддакивал Серега, мол и он гуманитарную помощь отправил. Я, вот честное слово, как-то забыл о проблемах Крапивинцева, хотя с продуктами, оно у меня излишек знатный на планете. Но не говорить же об этом вслух, не показывать же друзьям-соперникам, что не государственного я ума мужчина.

— Синклитик, а вот кто вам доктор? — наехал я на Мишеля. — Проведите деиндустриализацию, в конце концов. По производственным мощностям Антиох уже сравним с Бизантием, существенно уступая ему в добыче полезных ископаемых, не говоря уже о продовольствии. На кой черт вам столько заводов?

— Не мне, а всей республике! — вскинул голову Крапивинцев. Ой, блин, ну надо же, у Мишки пафос прорезался! Укакаться можно от смеху. — Разрушить производства недолго, долго их восстановить.

— Вы их, для начала, должным образом научитесь снабжать. Сейчас и на недопоставку сырья нам начнете пенять? А я, вообще-то, излишки планировал отправлять в материнский мир.

Всё, мавр сделал своё дело — мавр может заткнуться и получить удовольствие. Следующие полчаса ушли на выяснение отношений между дуксом и наместником Антиоха, решавших, в какую систему сырье таскать важнее, и чьи заводы ближе к телу трудового народа вообще, и Синклита в частности. Срач получился капитальный, как у Паниковского с Балагановым: «А ты кто такой». Наблюдая за этой радужной картиной я мысленно усмехался. «Пилите, Шура, пилите. Они золотые».

В попил неубитого медведя, сиречь — еще не добытых ресурсов, вынуждены были включиться и остальные наместники. С Лаэрта тупо ближе, а, значит, и дешевле, тащить грузы на Бизантий, с Автолика и Эвредики — до Антиоха. С Роксаны, кстати, тоже, но я отмазался, вскользь упомянув заботу о населении метрополии, которая населена гуще, значит и дать возможность заработать себе на кусок хлеба надо большему количеству людей. Света тут же вступила в бой, заявив, что как раз благодаря большим людским ресурсам формирование оборонных заказов для армии она намерена размещать, преимущественно, на Бизантии. Ваня, который собирался распределять заказы между столицей и Антиохом поровну, выразил легкое недоумение, мол, чего тогда большая часть твоих войск торчит на Антиохе, обжирает местных, и вообще — дредноуты строить, а когда-то и этим придется заняться, лучше и быстрее именно у Миши. Верфи у него более совершенные.

Дебаты закончились выводами довольно парадоксальными: на Антиох с Бизантия было решено переселить полста миллионов человек, жрачку с Эвридики, таки, таскать транспорты будут к Мише, а вот сырье отправлять К Черикаевой и Крапивинцеву необходимо в равных пропорциях. А они, если что, через червоточины обмен устроят. Кроме того, Скуриди под это дело пробил закладку на верфях этих двух миров двух дредноутов, двух ударных флаероносцев и четырех тяжелых крейсеров.

— Пока финансовые и материальные запасы на строительство кэпиталшипов не кончились. — мотивировал Ваня.

Я его, в принципе, поддержал. Не нравятся мне что-то наши соседи, как бы в суп не наплевали.

Солодухина осталась в числе обделенных: программу усиления армии зарезали на корню с формулировкой «солдат у нас и так дофига, а кораблёв не хватает». Ну, если на пять миллиардов населения четыре с половиной миллиона, это дофига, то извините… Но я тоже промолчал. Вернее — воздержался при голосовании.

— Кстати, — я обратился к надувшейся, как мышь на крупу, Свете, когда голосование было закончено, — не желает ли синклитик Солодухина перевести на Роксану часть войск с Антиоха? Тысяч пятьдесят-семдясят. Это не много, конечно, но хоть какое-то облегчение продуктовой обстановки на этом мире.

Надя, Оля и Сергей тут же поддержали меня, так что друнгария армии буквально заставили отдать солдат в колонии. Я под это дело получил даже больше, чем просил — сто тысяч. Еще Сереге с Ольгой по полтиннику досталось, зато Наде на шею свалилось аж пятьсот тысяч голодных ртов, причем до зубов вооруженных. Ваня схватился за голову и заявил, что у него столько транспортов во флоте нет.

Еще минут двадцать судили да рядили, какие транспорты строить — те, что попроще, или те, что как десантные корабли и канонерки можно применять, но дорогие и дольше строящиеся. В результате сошлись на нефах, которые не будут совсем уж беззащитными при атаке их противником, могут перевозить много народу разом, но участвовать в штурмах и космических баталиях которые можно отправить лишь если совсем припекло. Все это вылилось в большую программу развития флота — нефы кому-то и эскортировать надо, фрегаты и легкие крейсера для этого подходят просто замечательно. Разорились по полной, окончательно отодвинув армию куда-то на задворки.

Под это дело я скромно похвалился экономией средств при строительстве корветов и крейсера, предложил, до кучи, еще и фрегат заложить на Роксане. Денег на это дело впритык хватало. Предложение было поддержано Ваней, а вот дукс, стервь такая, нахмурилась.

— С вверенной вам системы, синклитик, уменьшились налоговые отчисления. — заметила она. — Не подскажете, в чем дело, прежде чем транжирить казенные средства?

— Уверен, вам известны причины, дукс. — спокойно ответил я. Погоди, милая, я еще доберусь до тебя. — Как и общие прогнозы о скором росте налогов.

— Хорошо. — мрачно усмехнулась в ответ Лена. — Но до тех пор, пока прогнозы не сбудутся, и Роксана не выйдет по сборам налогов хотя бы на прежний уровень, прошу неосвоенные средства возвращать в бюджет метрополии. Всё, господа Синклит, на сегодня заседание объявляю закрытым.

Нет, ну вот же коза драная, а? Вот так и начинаешь понимать осужденных за нецелевое расходование средств чиновников — все равно отнимут, так лучше у себя хоть что-то построить на то, что удалось выкроить. И их нежелание бодаться с подрядчиками за каждую лишнюю копейку тоже: отнимут же все едино.

Впрочем, результатами заседания я был крайне доволен. Лене и Мише теперь точно долго будет не до меня (и вообще ни до кого) — пятьдесят лимонов перевезти с планеты на планету, да еще и обустроить на новом месте, это не фунт изюму. Опять же, отчего-то мне кажется, что переселяемые далеко не в восторге будут от перспективы все бросить в столичном мире, и перебраться на Антиох. Плюс Лене еще выкраивать так надо, чтоб и производственные, и аграрные мощности не сильно задеть. Пичалько.

Ваня тоже в ближайшие дни будет занят, планируя куда впихнуть заказы на строительство кораблей (надеюсь, мне перепадет не так, чтобы мало) и тягая Светиных подчиненных с планеты на планету. Те, от переезда, тоже будут счастливы вряд ли. Надя будет придумывать, куды ей распихать кучу вооруженных до зубов рыл — это на аграрном-то мире. Так что активно действовать на благо любимых себя сможем лишь я, Света, Сергей и Ольга. Последние двое против выделения денег на армию были, на них Солодухина зуб должна бы иметь. Небольшой, но острый. А я — воздержался, и этого она не заметить не могла. Союзниками будем, наверное. Опять же, юрист юристу глаз не выклюет…

Но устал я что-то, прямо скажем, капитально.

В «предбаннике» я попросил Ромку нарезать лимон, сходил в кабинет, и вернулся с двумя бокалами и коньяком.

— Ромарио, а ведь флигель-адъютанты денежку получают в зависимости от жалования синклитика? — я устало присел на край его стола, и набулькал два раза по полстакана.

— Ну… — парень смутился и покраснел. Нет, с этой застенчивостью у парня надо заканчивать. В бордель с ним на пару сгонять что ли? Представляю заголовки газет на следующий день. Мндя-а-а-а… Был у нас уже один «человек, похожий на Генерального прокурора». — Да. Там еще от престижности планеты коэффицент есть.

— Что-то мне подсказывает, что мы с тобой на самой непрестижной сидим, верно?

Рома смутился окончательно и, кажется, бесповоротно.

— Ну… На самой.

— Так вот скажу тебе, друг любезный, сегодня мы сделали первый шаг к Бизантию. — я подмигнул парню, и протянул бокал с коньяком. — За это и выпьем.

— Я же… — он захлопал ресницами. — Я ж на службе.

— Я тоже, Рома. Я тоже. И, потом, ну что у тебя той службы осталось? Через полчаса пересменка. Давай, держи.

Эх, хорошо быть большим начальником — никто в глаза самодуром не назовет, отказать не посмеет. Дзынькнув краями стаканов мы выпили и закушали это дело лимончиком. Усталость как-то сразу отступила, Рома от выпитого моментально раскраснелся, глаза у него заблестели. Да, не умеет пить наша молодежь, чего уж там. Я в его годы сторожем на заводе подрабатывал, так за смену, порой, больше литра в жало вылакивал (не один, конечно, пил — нас там десять рыл в карауле было). И ничего — на следующий день шел на занятия. А вот Сатурну, похоже, больше не наливать.

— Ладно, Ромка. — я взъерошил парню волосы на затылке и поднялся. — Готовься сдавать пост, а я пойду, гляну, что у нас там плохого. Ну, или хорошего, хотя это вряд ли.

***

В трудах и заботах миновала неделя. Запросов от геймеров и ботов (вот бы научиться их отличать!) было не так уж и много — благо флигель-адъютанты отсеивают большую часть, да и какой-то антиспам-фильтр, наверняка, предусмотрен. Типо, нижние чины бюрократии. Порадовала дюжина запросов с остальных планет на создание отдельных поселений: люди, прослышав про мое либеральное законодательство изъявляли желание переселяться целыми поселками. Правда три поселения с Роксаны эмигрировали тоже в полном составе, но поглядев на состав переселенцев я смог лишь пожелать им попутный хрен в затылок. Религиозные общины, ёптьль. Нафиг-нафиг, нам такого добра задаром не нать — пущай Чериванова с ними торкается.

Ну да, на материнском мире, где Ленка тоже взялась за наведение нравственного и этического воспитания их не особо и ждут, будут теперь благодать на Эвридике в промышленных масштабах вырабатывать, где Надюша тоже со всей строгостью насаждала мораль, общечеловеццкие ценности и патриархальный уклад. Бабы, ёптьль, чё с них взять? Ну вот и пусть тешаться со своим клерикализьмом, ибо Бог хочет того же, чего хочет женщина — серьги, шубку и замуж.

Размещение новых поселков доверил Минэконому совместно с Мегас Стратопедархом (ыгы, это так глава национальной гвардии, стратиотов, называется — сам ржал, когда увидал «аутентичные бизанциумские названия»; получается, что командовать идиотами поставлен Великий Страшнопидер), бо мня самого чёй-та заломало.

Общая статистика миграции, кстати, оказалась в пользу Роксаны: понятно дело, самые консервативные сваливают, самые отвязные и независимые (кто сказал — безбашенные?) прибывают. А поскольку они, в отличие от косных твердолобиков, обычно являются центрами притяжения групп и «душой компании», то и их умеренных друзей-знакомых с ними едет немало.

И всё равно, этого было недостаточно — что такое сто миллионов жителей на всю систему?. Ну как на такой вот планете наполеоновские планы организовывать? Войну клонов что ли устраивать? Так я не Сайфо Диос, и планеты Камину в окрестностях как-то не наблюдается… Бабло, которое всегда побеждает зло, опять же, на такое предприятие нужно.

Хотя, неужто я на благое дело не заработаю? Быстро пробежавшись по основным центральным законам, впрочем, и эту мысль пришлось оставить в покое, и более к ней не возвращаться: клонирование, генные модификации и боевые системы с искином в нашей богоспасаемой республике запрещены. Вот, засада!

— Синклитик, на связи друнгарий флота. — раздался из динамика голос Димы.

— Соедините, флигель-адъютант. — вздохнул я.

Экран моргнул, и на меня, с него, уставился Скуриди.

— Ты чего такой злой… — поинтересовался он, и, секунду помолчав, добавил, — синклитик Киндяшков?

— Пытаюсь придумать, где взять населения для строительства на Роксане нормальной индустрии. — честно признался я. — А что, друнгарий флота и внешней разведки теперь и за душевным состоянием членов Синклита следить обязан?

— Я в ответе за всё, и за свет. — буркнул Ваня (тоже, видать, подзадолбался). — А также за газ и за воду. «Орлан» переоборудование заканчивает. Завтра уже будет готов. Что скажешь?

Так, вот это он сейчас к чему? Ага, дошло — я всегда утверждал, что умный и схватываю на лету. Только не верит никто.

— Ну, если мы выпнем с дипмиссией дукса, то это могут воспринять как слабость и заискивание. Опять же, еще и командировачные ей платить…

Ваня кивнул молча, но по лицу было видно, что он подумал. «Облезет»!

— Ты сам-то кого прочишь в посольство? Не меня, надеюсь?

— Нет, ты у нас комитет по встрече. — усмехнулся друнгарий. — Я вот думаю, может Свету? Подсластим нынешнюю пилюлю, так сказать. Да и стартовать она сможет сразу после заседания — «Орлан» переоборудование на Антиохе проходит.

— Это можно. — кивнул я. — Поддержу завтра.

— И ничего взамен не попросишь? — хитро прищурился Ваня.

— А вот представь себе. — теперь пришел черед усмехнуться мне. — Меня такой расклад и сам по себе устраивает.

Ответом мне стал долгий задумчивый взгляд друнгария. Затем он кивнул и разорвал связь. Вы гляньте, люди добрые, хамство-то какое!

— Синклитик, пришла спецификация от флота на размещение кораблестроительных заказов. — донесся из динамика голос секретаря.

— Выведите мне на монитор, Дмитрий. — ответил я. — Поглядим, что нам с барского плеча перепало. Вернее — с друнгарского.

Заказ упал, прямо скажем, неслабый. Видимо Скуриди очень ценит мою поддержку (с чего бы это?), ну или старательно намекает, что еще неизвестно кто тут кому должен. А и ладно! Дают — бери. Раскидав часть заявки по казенным верфям, остальное отдал на откуп частникам. Нет, вот интересно, почему у них строительство кораблей настолько дешевле выходит? Связался с главой планетарной полиции и с удивлением узнал, что это традиционная бизанциумская форма отката. Ну и зарплаты на казенных верфях повыше тоже. Чудны дела твои, телевиденье…

Пришлось срочно поднимать республиканское законодательство — не соврал, коп! Это что же, выходит, я в центральный-федеральный бюджет свои законные бабки отдал?!! Кошмариус!!! И вот кто я после этого? Сами вы долбозвоны…

Депрессию, впрочем, я быстро изгнал: повелел со следующего тендера (а этот мы с Димой умудрились организовать и провести за каких-то полтора часа) уменьшить откат наместнику до пяти процентов, причем за счет уменьшения налогооблагаемой базы. В смысле, мне денег столько же, а вот налоги меньше. Судя по динамике настроений, высший класс Роксаны готов стал на демонстрацию в честь меня выйти. Срочно отращиваю бородку, лысину и броневик, мля!

Тут же поступили запросы от крупнейших производителей всей заказаной мною хрени о том, нельзя ли компаниям, которые сэкономленные на такой системе налогообложения денежки пустят в фонд заработной платы получить некоторые преференции при распределении заказов. Наглость, разумеется, но я ответил что да, можно — если не топ-манагерам а простым работягам добавят. Манагеры расстроились, но, видать, решили что за счет количества госзаказов своё доберут. Что ж, значит и работники сыты, и работодатели целы, и я при своем остался… Лепота!

Подсчитав остатки сладки я связался с логофетом Центральной Казенной Верфи и Мегасом Стратопедархом дабы посовещаться. Была у меня давно уже идейка одна, построить что-то вроде микродредноута. Бронированного, с мощными щитами и небольшим по количеству, но мощным по качеству вооружением. Для наступательных операций такая хреновина, разумеется, слабо пригодна, ибо лететь ей долго, да и без прикрытия легкими кораблями эти мини-монстры от атак москитными силами беззащитны, но вот для обороны…

— Мы могли бы держать их как мобильные базы в районе полюсов, синклитик. — заявил глава стратиотов. — Однако потребуется увеличить затраты на подготовку корабельных офицеров.

— Это плохо, дорогой Вард Фока. — вздохнул я. — Но раз надо, то делать нечего. Ну а что вы, уважаемый Прокопий Лида, что скажете?

— На два корабля, пожалуй, средств хватит. — нахмурился тот. — Прикажите произвести закладку?

— Да. Назовем их «Монитор» и «Мерримак». Жду чертежей в ближайшее время.

Стратопедарх после этого распоряжения выглядел довольным как слон. Я, думаю, тоже.

Настроение подпортило гневное письмо с материнского мира, но тут уж я Лену от души потыкал носом во всеобщее законодательство и, в благодушнейшем настроении, поперся спатеньки. Вот, правда, выспаться мне не дали: ровно в четрые часа ночи по Роксане моя флигель-адъютант разбудила свое непосредственное начальство. Лицо её, и так непривлекательное, было аж перекошено. Меня при виде этакой картины чуть брат-Кондрат не хватил.

— Что случилось, Анжела?

— Синклитик, масс-сканеры фиксируют приближение к планете эскадры крупных кораблей, предположительно — боевых. Расчетное время выхода в обычное пространства два часа.

Ну, Ваня! Накаркал, гад! Вот уж точно, «комитет по встрече»!

— Объявить тревогу по всем вооруженным силам системы, военное положение и готовность к эвакуации со спутников и нежилых планет. Срочно уведомить штаб флота по гравитационной связи. — несмотря на глубокую ночь, сон слетел с меня в одно мгновение. — Имеющиеся корабли стянуть к Роксане. Как только эскадра выйдет из сжимаемого пространство, срочно дайте мне с ними радиоконтакт.

Отдав приказы я полез в шкаф. Где-то у меня контр-адмиральская форма на такой случай висела…

Через четверть часа после доклада я влетел в кабинет визажиста — одетый, но без макияжа и непричесанный.

— Форма раскраски — боевая. — скомандовал я, занимая кресло клиента.

Ну некогда мне сейчас самому с тем что у меня теперь вместо обличья канаёбится!

Покуда так толком и не продравший глаза визажист что-то там колдовал с моим лицом и волосами, флигель-мигели в полном составе развернули в местной гиперпарикмахерской оперативный центр. Потом Анжела умчалась на центральный пульт, то есть в мою приемную, а Ромка и Диман замерли в сторонке и начали преданно есть меня квадратными глазами.

— Так, парни, не спим. — произнес я, просматривая текущие доклады на чем-то вроде планшета, только гибкого, словно резинового. — Делаем мне, себе, Анжеле и вот этому гаду с расческой по чашке кофе. То, что он недавно испохабил мой светлый облик, это еще не повод подвергать его пытке бессонницей.

— Между прочим, одна из моих лучших работ! — фыркнул стилист и обиженно вскинул голову.

— Тогда, или сейчас? — пробормотал я, не отрываясь от потока информации.

— И тогда, и сейчас! — с каким-то даже злорадством ответил недозверев. — У волос оттенок менять будем? Ровнять?

— Некогда, мастер. Некогда. И незачем — я в форменной фуражке буду.

— Ой, можно подумать, что это фуражка! — обнаглевший владыка шампуней надел на меня головной убор и скривился. — Может хоть черные прядочки сделаем?

— Слушай, чудо чудесатое. — оторвавшись от планшета я в упор уставился на эту жертву гламура. — Я на войну собрался, а не на гей-пати.

— Ну и готово тогда. — надул губки сверхпарикмахер. — Ну и воюйте, синклитик, в таком непотребном виде.

Ответить я не успел — планшет выдал знак подключения к видеоконференции, и на экране появились морды моих коллег в полном составе.

— Что…

— …у тебя…

— …там…

— происходит?!! — выдали они дружно, в один голос.

Только Серега запнулся, едва начала работать связь, и сдавлено произнес:

— Синклитик Киндяшков, что-то ты слегка… поголубел.

Я медленно, очень медленно повернулся в сторону зеркала и чуть не сказал матное слово. Поголубел, это однозначно. Не до уровня имперского адмирала Трауна, правда, но… Скажем так, довольно заметно.

— Ну так, может, сделаем черные прядки? — спросил стилист.

Спасло его только явление флигель-адъютантов с кофе.

***

— Ну сейчас, когда они визуально движутся уже вдвое меньше скорости света, мы можем констатировать, что не так всё страшно. — докладывал я Синклиту из командного бункера, куда меня утащили секретари вместе с (оказывается она у меня личная есть) охраной-доместиками. Кроме уже поименованных там была еще куча «статистов» отыгрывающих оперативный штаб при любимом главнокомандующем. При мне. — Сами можете наблюдать: два тяжелых крейсера, средний и эскортный флаероносец, семь фрегатов, корвет. Транспортов нет. Гасить нашу гравитационную связь тут тоже некому. Если это рейд, то они не смогут преодолеть нашу систему ПКО, даже если бы у меня в системе и не находилось несколько корветов и канонерок, а они успеют подойти к Роксане раньше вероятного противника. Населенные пункты прикрыты генераторами щитов, те, где ставить их было нерационально, заканчивают эвакуацию. Бомбардировку планеты «грязными» видами оружия я им осуществить не позволю, а с последствиями остальных справимся без труда.

К тому же кроме двух эскадрилий армейцев на спутнике, я успел создать эскадрилью стратиотов, но вот об этом синклиту знать пока незачем. Да и эскадрилья-то, прости господи, пятизвеньевого состава: восемь лёгких истребителей, да двенадцать штурмовиков. Тоже легких. Ну и пилоты у меня, конечно, с гражданки призванные — не волкам Скуриди и Солодухиной чета.

Однако, лучше такая вот эскадрилья, чем вообще ничего.

— Свежо предание… — кисло усмехнулась Черикаева, словно ни к кому не обращаясь.

Однако ответ последовал, и незамедлительно.

— Вообще-то системы ПКО и ПДО подчиняются армии, дукс. — возмутилась Солодухина. — И не стоит считать, что находящийся на фронтире мир я оставила без надежного «зонтика».

Нда… Ну, противодесантные зенитки подчиняются тебе не все, Светик, кой-чего и в моем прямом ведомстве, по лини стратиотов, но об этом я тоже лучше помолчу пока в тряпочку.

— Помилуйте, друнгарий, да разве я вас в чем-то обвиняю? — сделала удивленное лицо Лена. — Ничуть не сомневаюсь, что армия вполне исправно занимается защитой наших систем.

— Флот тоже. — заметил я. — У нас в системе сейчас две канонерки и восемь корветов: два вошли в строй буквально этой ночью.

— Уже девять, синклитик. — поправила меня Анжела. Тихо, через наушник, чтоб остальные не слыхали. Умная девочка. — Час назад в строй вступил «Миноносец».

— И вот мне тут товарищи подсказывают, что еще один корвет только что вошел в строй. — продолжил я, остро сожалея о том, что трубка осталась в кабинете. — Конечно, экипажи на недавно вступивших в строй кораблях еще не слетаны и, в основном, это зеленые новички, разбавленные небольшим количеством унтеров и старших офицеров, переведенных по ротации, но неприятель-то об этом не знает. Он будет вынужден отвлечь часть из своих сил на наши легкие корабли, и тогда у него не будет никакой возможности одолеть системы ПКО. Их построили еще до того, как армии урезали ассигнования.

Во-от, напомню им про их разногласия, а сам останусь весь в белом — в прямом смысле в том числе. Форма у меня такого цвета.

— Синклитик, корабли неприятеля выходят на границу реальной связи! — раздался голос одного из статистов в мундире капитана войск связи.

— Отставить, синклитика! — скомандовал я. — Положение военное, обращайтесь по званию.

— Есть, господин контр-адмирал!

— Господа синклит, я попрошу вас отключить звук по моей линии и только слушать. Попробуем настроить связь с супостатом.

В общем-то, тут в чем засада, с этой связью? Скорость света преодолеть невозможно, я уже говорил, сжимать пространство радиоволны не могут (но в сжатом пространстве вполне спокойно перемещаются, так что у кораблей эскадры, летящих на «сжимателе» связь между собой есть), а грависвязь штука такая, ей источник нужон. Проще говоря, чем меньше планета, тем крупнее пирамиду надо забабахать, а уж к кораблю присобачить, это и вовсе пирамида с нехилый планетоид нужна. И как он такую попрет? Так что в пределах системы связь, если корабль не в «сжатии» идет, возможна, а в остальное время бедные звездолетчики напрочь от всего мира отрезаны. Ну да ничего, сейчас прирежуться.

— Неизвестные корабли, ответьте Роксане… Неизвестные корабли, ответьте Роксане… — донесся до меня бубняж связистов.

— Роксана, я крейсер Республики Каракорум «Темуджин». - раздался из динамиков голос. — Следую в вашу державу с дипломатической миссией. Настройте конференцию и свяжите меня с вашим наместником. Нойон Хурала и Темник Флота, адмирал Денецкий, желает с ним беседовать.

— Здесь Роксана, готовность к визуальной связи пять секунд. Четыре… Три… Две… Одна…

— Контр-адмирал Киндяшков, синклитик Бизантия. — козырнул я (первый, потому как младше по званию) появившемуся на экране пузатенькому крепышу казахской наружности, в черной форме а-ля Кригсмарине. — Счастлив приветствовать вас в системе Роксаны.

Колю Денецкого я знал по учебному периоду плохо, почти не пересекались, в отличие от Пака.

— Адмирал Денецкий, нойон и темник флота. — он отдал воинское приветствие небрежно и лениво. — Направлен Хуралом для установления долговременных дипломатических отношений.

На миг он нахмурился.

— Вы, я вижу по обстановке, или аскет, или находитесь не в здании правительства.

— В объединенном командном пункте системы, адмирал. — не стал скрывать я очевидного.

— Вы чего-то испугались, контр-адмирал? — за ровным голосом явно проглядывала издевка. — Неужто нас?

— Моя обязанность быть готовым к любой неожиданности, нойон. — счазз, позлить он меня пытается. Походи десяток лет по судам, тебя словом задеть ой как сложно будет, дурак напыщенный. — А отчего, простите, в таком количестве вы? Неужто кого-то опасаетесь?

— Это почетный эскорт! — фыркнул он.

Ну еще бы не фыркнуть — только что шпилькой воздал равным за равное, да еще и показал, что он мне, как минимум, ровня. «Казахский Дёниц» лишь нойон, как и я — синклитик. И ничего не попишешь, нарушения протокола нет.

— Понимаю. — кивнул я. — Представительство, это очень важно. Желаете приземлиться? Наш космопорт может принять всю флотилию. Или встанете на орбите? Мы предоставим самые удобные и низкие орбиты.

— Эскадра, — произнес он едва ли не через губу, — уже приступила к торможению и останется относительно планеты в часе хода, дабы не вызывать паники. Я прибуду на адмиральском катере.

— Буду рад принять. — кивнул я. — Наши лоцманы сейчас дадут вам вектор посадки.

На этой благостной ноте я дал знак разорвать соединение.

— Жестко вы его, синклитик Киндяшков. — раздался из динамиков голос Солодухиной.

— Ни к чему баловать послов, друнгарий. — ответил я Свете. — Сам начал хамить, теперь пусть не обижается. Ни на изощренное хамство в моем исполнении, ни даже если я его катер яликом назову. Заодно пусть подумает: если я такое соединение флота поименовал всего лишь как жалкую флотилию, то каковы же силы у нас? Верно я говорю, друнгарий Скуриди.

— Верно, контр-адмирал, верно. Синклитик Солодухина, я уверен что возглавляемая вами контрразведка примет меры для пристального наблюдения за послом Денецким.

«Может он и безопасный, но пущай за ним следять», подумал я про себя, и улыбнулся.

***

— Так, ребятки, — по дороге в свои апартаменты я одновременно делал три дела: снимал раскраску с морды мокрой тряпкой, стягивал на ходу китель и общался со своим секритариатом в полном составе. — Чтобы наглый сей посол с голодухи не был зол, ему надо обеспечить всяко-разный разносол. Теперь, подробнее. Устраиваем ему торжественный обед — вы, я и начальник моей личной службы безопасности, который Доместик Схол… забыл его имя…

— Савватий Юстиниан. — подсказал Дима.

— Ага, значит и он. Этому степному Дёницу… пардон, нойону, темнику и адмиралу передайте протокол встречи. Далее. Кто из вас троих работает на разведку или контрразведку? Или и там и там?

Ответом мне было смущенное молчание. Я даже отвлекся от вытирания морды лица, чтоб глянуть на ошарашенные рожи флигель-адъютантов.

— Шо, никто? — ответом мне стали три отчаянно мотающиеся башки. — Резюмируем: хреново. Придется импровизировать. Итак, яхонтовые мои, наша с вами задача убедить этого космопроходимца в том, что я, «а», вояка более чем посредственный, «б», управленец ну совершенно никакой, «в», надменный сукин сын, сибарит, бездельник, раздолбай и вообще прожигатель жизни, и, наконец, «г» — что я настолько не лишен тщеславия, что сплю и вижу себя в короне базилевса… Ну или хучь автократора. Как мы можем достигнуть этих задач?

— Простите, синклитик, но… Зачем? — несмело спросила Анжела.

Ну вот, а такой умненькой девочкой казалась… Но хоть кофе делает хороший — я ее за это даже хотел к стратегическому персоналу, подлежащему спасению в первую очередь, приписать.

— Ну это же элементарно, Ват… э-э-э-э, миссис Хадсон! Если он будет считать, что меня можно использовать, что я недалекий но тщеславный карьерист, чье возвышение будет гибельно для Бизантия, что любого завоевателя при таком правителе будут воспринимать как освободителя, тогда он станет помогать моему возвышению. Ну, и вашему, вместе со мной. Доступно?

— А не решит ли он, что сейчас Роксана уязвима как никогда? — спросил Дмитрий. — Не приведет ли еще и десант, вместе с флотом, да не таким, а посильнее?

— Такой риск есть. — согласился я. — Но он невелик. Решение в одиночку принимать он не будет, да и мы, если что, зубасты. А шо у нас с идеями? Ничего? Я так и думал. Первое. Организовываем пир. У нас найдется пиршественный зал поаляповатее? Полный роскоши, дорогих вещей и тому подобного, но так, чтоб это выглядело безвкусицей?

— Найдем. — усмехнулся Рома. — Псевдоантичность подойдет?

Да уж, когда дело доходит до работы, застенчивость у него исчезает. Главное указать вектор и пинка дать.

— Вполне! Статуи там есть? — с кителем я, наконец, справился, повесив его на плечо, навроде ментика, и принялся за шейный платок.

— А то! Венеры там всякие, Аполлоны, еще какой-то мужик в крылатых тапочках — все голышом и в нескромных позах.

— Гермес ака Меркурий. — просветил его я. — Что еще в наличии?

— Ну еще позолота всякая, канделябры какие-то вычурные, оттоманки у стен, стол три на десять метров, люстра хрустальная… Ну, не знаю, на полтонны может.

— Отлично. — шейный платок сдался быстрее, но фуражка съехала на бок. — Это и готовьте. Блюда на ваше усмотрение — я в изысканной кухне ничерта не понимаю. Еще, тащите туда гобелены на…

Я замер. Мне в голову пришла мысль, и она мне совсем не понравилась. Но, подумав её еще раз, я пришел к выводу, что такая тактика будет оптимальной. Денецкий после нашей пикировки и так меня недолюбливать будет, ну чисто на инстинктах, подспудно, а после такого и вовсе презирать начнет.

— Нафиг гобелены, я передумал. — заявил я, затем жеманно указал пальчиком одной руки на Димана, а затем, не менее жеманно, пальцем второй на Ромарио, произнося при этом томным голосом: — Ты. И ты. Вы будите изображать моих любовников.

Парни дружно поперхнулись, у Романа уши побагровели как помидоры в последней стадии зрелости, а я, повернувшись к Анжеле, уже нормально добавил:

— Ангелина, госпожа флигель-адъютант, оденьтесь повульгарнее и соблазняйте господина Юстиниана. Он, под конец, должен сделать вид, что нажрался и соблазнился. Если с нойоном будут женщины — пусть их тоже обмасливает взглядом. В остальном импровизируем. Анжела, подбери челюсть и не забудь предупредить доместика схол. Что смотрите, господамы, повышение отрабатывать надо, даже если не нравится, так что все за работу: вы готовиться, я переодеваться и в грависвязь. Да, не забудьте, на пиру форма одежды парадная.

С этими словами я скрылся в своих апартаментах и бросил ту одежду, от которой уже успел избавиться, на ближайший стул. Секунду постоял, вживаясь в образ Юлия Цезаря в исполнении одного известного актера и, манерничая, произнес:

— Брут? Юля. Давайте устроим пир. Пир-пир-пир!

***

— Синклитик Киндяшков, — строго обратилась ко мне Черикаева, едва я влез в яйцо связи, — почему вы в столь непотребном виде?

Непотребный вид представлял из себя шикарно расшитую форму синклитика, алый плащ и начищенные до блеска сапоги.

— Га? — не въехал я. — Вы о чем это, дукс?

— О вашем… — она покрутила пальцами у глаз. — О вашем облике.

— А, подводка! Так мне сейчас, перед встречей посла, к стилисту идти, а он мою работу все одно раскритикует и смоет. Что время-то терять?

— Но это… грубое нарушение культурных традиций Бизантия! Это, в конце концов просто неприлично! — вот, самка собаки играет, а? Да по ней Большой Театр плачет! Нет — Кащенко!!!

— Дукс, у меня на орбите торчит куча боевых кораблей с неясными намерениями! У меня каракорумский посол уже почти стартовал к планете, мне его встречать скоро! Ну до приличий ли мне, когда, быть может, война на пороге? — последнюю фразу я выдал с трагизмом и глубокой печалью в голосе. О державе, мол, радею.

Ага, а еще о скипетре и короне, но это уж как водится, это уж как все. Кому-то из нашей «дружной» команды предстоит стать крысиным волком. Если не завоюют раньше.

— К тому же, именно при встрече с Денецким я буду выглядеть по всем канонам и правилам нашей великой страны, и это, я полагаю, главное. А здесь — мы все свои. Ну, практически, родня!

Едва я закончил свой вдохновенный спич, на мониторе всплыло послание от Гришиной:

Перед кем ты, старый бес,

Тут разводишь политес?

Твой посол, я извиняюсь,

С верблюда еще не слез!

— Простите, дукс. — кашлянул Деулин. — Это закрытое и экстренное заседание. Думаю, урона чести Синклита не было бы даже если в сложившейся ситуации синклитик Киндяшков вообще голышом явился. Лишь бы дело говорил.

А вот это я не понял, что было? Поддержка, или наезд.

— Думаю, что лицезреть его без одежды было бы удовольствием гораздо ниже среднего. — усмехнулся Крапивинцев.

«На себя глянь, пособие по анатомии!» — отбил я ему сообщение на клавиатуре и, совершенно случайно — ага-да, два раза как случайно, — отправил мессагу рассылкой по всему Синклиту.

— Особенности строения тела мы обсудим в другой раз. — блин, Лена, ну как можно жить с таким кисляком на роже постоянно? Ясно, отчего твой муж свинтил. — Заслушаем доклад друнгария разведки.

Выступал Скуриди не долго. Эскадра, которой мы все так испужались, вышла с Увека (известной нам планете каракорумцев), но об этом он через своего осведомителя-купца узнал практически одновременно с началом сеанса связи между мной и Денецким. На Увеке она, кстати, пробыла какой-то час, принимая на эскортник флаерогруппу, так что о непосредственной угрозе в наш адрес предупредить меня Ваня ну никак не мог. Про самого Костю-нойона информации тоже было до обидного мало: вроде неглуп, но и не блистает, нагловат и заносчив (это я заметил), амбициозен (других в «Галактике» не держим), самоуверен, хитер, напорист но совершенно не дипломат. Скорее всего прибыл с формальной миссией установления первичного контакта и дипломатических отношений. Возможно имеет ряд предложений, по которым четко знает нижнюю границу торга. Хрен ли толку с этой разведки — это я и сам, без шпионов всяких, мог сказать.

— Более подробно о нем и технике Каракорума мы сможем узнать в процессе общения с посольством. Ряд операций уже запланирован.

— Вы поосторожней с этим, друнгарий. — посоветовала Чериванова. — Только шпионского скандала нам и не хватало, возможно — с последствиями в виде войны.

— Мы будем предельно осторожны, синклитик. — невозмутимо ответил Скуриди, и церемонно поклонился.

— Что представляют его начальник Эс Бэ и флигель-адъютанты известно? — задал я самый для меня на сей момент актуальный вопрос.

— О Туменчи-нукере, так у них Доместика Схол называют, Чобайласане, известно только его имя. Предположительно — это мужчина, поскольку имя не женское. Флигель-адъютанты — девушки между восемнадцатью и двадцатью двумя годами, зовут Сувдаа, Ариун-Эрдэнэ и Цэлмэг. По отзывам очень даже ничего себе. Это всё.

— Синклитик Киндяшков, каковы ваши ближайшие планы на встречу с послом? — поинтересовалась у меня Черикаева.

— Встретить, устроить пир, напоить, а о делах завтра. Мол, гость дорогой приехал, нельзя без отдыха, да без симпозиума.

— Какого симпозиума? — не поняла Лена. — О чем?

— Древние греки так пьянку называли. — хмыкнул Крапивинцев. — Лучше вы, синклитик, ему оргию предложите.

— Захочет — предложу. — спокойно ответствовал мня. — Съездим к гетерам в нумера. На Роксане проституция разрешена. А вот переговоры ему, по идее-то, надо вести с дуксом, либо со всем Синклитом.

— Пускать его в наши внутренние системы нецелесообразно. — подал голос Скуриди. — Устрашающих размеров флоту у Бизантия нам не собрать, а слабость, даже видимая, толкает к агрессии того, кто мнит себя сильнее. Устроим ему конференцию по гравитационной связи. Заодно прозондируйте почву, синклитик Киндяшков, на тему установления такой связи между Роксаной и Увеком: мол, летать никому никуда не надо, устроим прямую связь между Хуралом и Синклитом и все вопросы обсудим запросто.

— Я спрошу его мнение. А теперь, если больше нам обсуждать нечего…

— Есть один вопрос, хотя и терпящий отлагательство, но раз уж мы здесь все собрались… — Надя окинула нас застенчивым взглядом, и, дождавшись кивка дукса, продолжила. — Дело вот в чём…

В принципе, дело оказалось и впрямь важным. Флот-то мы заложили, и неплохой, но вот с подготовкой экипажей и кадровых офицеров для него была прям беда. Это она с помощью счет и арифмометра посчитала, гы. На первое время хватит, но впритык, а переманивать высоким жалованием спецов с гражданского флота, хоть сто раз профессиональных, дело шибко уж дорогое. Конечно, это головная боль Скуриди головная боль. Для своих «Монитора» и «Мерримака» я-то усиленную подготовку курсантов офицерских школ и матросских училищ уже профинансировал. Но — из последних запасов. Не знаю, пытаются другие синклитики себе частные армии и флоты создавать, но по идее-то должны. И что делать? Кадры решают всё, а нету вот их, хоть тресни.

— Часть проблемм можно решить ротацией подготовленных офицеров и унтеров на новые корабли, задумчиво произнес Ваня. — Это будет костяк, на который мы нарастим мясо из новичков. Но уж больно много мяса-то выходит.

— А что если… — я задумался. — Что если ввести ДОСАФ и ГТО?

Спорили недолго. Резюмируя все и всеми сказанное, пришли к решению:

1. ДОСАФ и ГТО — быть!

2. Подумать о развитии виртуальных игр повышенной реалистичности военно прикладного устройства. Продуманная логика и развитие в подобных играх (для заинтересования масс следует проводить чемпионаты с призовыми фондами) позволит подготовить из подрастающего поколения высококачественные заготовки для военных лицеев. Став популярными в молодежной среде они по идее позволят «намыть» среди подростков действительно одаренных и способных пилотов, операторов боевых систем и т. п., познакомив их с реальной боевой техникой (разумеется не последнего поколения), тактическими приемами и схемами. На выходе, как итог, имеем приемлемо подготовленные кадры и возможность для военных теоретиков отрабатывать свои новые концепции при помощи планетарной компьютерной сети и миллионов он-лайн игроков. Ну и на командных чемпионата присмотреться в выделившимся лидерам команд — вполне перспективные командиры звеньев наверное.

В тактико-стратегическом плане ввод в продуманную плеяду стратегических игр позволит наметить среди молодежи командиров старшего звена (если те согласиться стать профессиональными военными и оправдают надежды после обучения). А миллионы игр на планетарных чемпионатах после своего анализа могут добавить идей и концепций для адмиралов и генералов. Те пока скорее теоретики чем практики, на самом-то деле.

3. Общефизическое развитие молодежи стимулируем солидом. Для получения значка ГТО требуем предоставить значки попроще, в количестве пять штук — ну там «Стрелок», «Орудийный стрелок», «Зенитный ракетчик», «Механик-водитель», «Танковый артиллерист», «Пилот флаера» и тому подобное. За каждый знак государство компенсирует от одного до 3 процентов при получении послешкольного образования. Профессионально всеми воинскими прибамбасами владеть юноши и девушки не будут, но хоть как-то владеть своим вооружением и техникой смогут. Уже экономия на времени обучения. Ну а за ГТО (по которому еще и нормативы надо сдать), так и вовсе четверть платы за обучение на себя берем.

4. Поручаем довести до ума проект Скуриди и Солодухиной.

5. Всё!

Ну, офигеть! Первый раз такое единодушие! Не один я, видать, до усрачки испугался, когда в мою систему чужой флот пришкандыбал.

Под самый конец я вспомнил тоже важную вещь, и предложил наградить медалями «За отличную службу» третьей степени командующего флотилией, базирующейся на Роксане и командующего гарнизоном. С формулировкой «за умелые и согласованные действия перед лицом потенциальной угрозы». Никто, в общем, не возражал.

А Фоку я уже деньгами премировал. Сам.

***

— Готово? — спросил я у замученной Анжелы, выходя из кабины связи. Дежурство у девочки выдалось сложное, ничего не скажешь.

— Да, синклитик.

— Ну и славно. Сейчас быстро пишемся, и ты иди, отдохни немного. Не пропадет секретариат без тебя какое-то время. Только подведи мне глаза, самую малость.

Мы проследовали в мой кабинет, я сел в кресло, улыбнулся давно отрепетированной для судов усталой, но мудрой улыбкой, глядя прямо в объектив телекамеры, и произнес:

— Дорогие сограждане. Жители Роксаны. Земляки. Я счастлив сообщить вам всем, что к нам, с миссией мира и доброй воли, прибыли наши друзья из республики Каракорум…

Десять минут спустя я влетел к визажисту, плюхнулся в кресло и, глянув на него несколько иронично, сказал:

— Наводи парадный макияж, только особо в творчество не вдавайся. Сверхзадача: я должен выглядеть практически как обычно, но чтоб при этом от меня за версту несло педиковатым. Времени у нас на все про всё — полчаса. Понял, пра-ативный?

***

Брови у флигель-адъютантов и Доместика Схол, когда я вошел в приемную, неудержимо поползли куда-то к затылку.

— Пампусечки мои, я в себя не влюблен, а только нравлюсь. — сделав это глубокомысленное замечание, я сходил в кабинет, принес бутылку вискаря, и строго приказал: — Всем прополоскать рот, но не глотать. Пусть эта рожа думает, что мы все под шафэ.

И сам подал пример — прямо из горла.

— Так, идти нам метров сто пятьдесят. — сказал я, когда с процедурой парфюмеризации ротовых полостей было покончено. — Сразу становимся в боевую фалангу. Я, ясен пень, в центре. Рома слева, Дима справа, Анжела слева с краю, соответственно, на правом фланге уважаемый Юстиниан. Центр идет развязной походкой. И-и-и, раз… Стоп. Парни, ближе. Еще ближе. Дима, ты что, не хочешь убедить нойона в том, что мы любовники?

— Честно говоря — не очень. — пробормотал он. — Но раз надо…

— Вот именно, что надо. Еще раз шагаем. И-и-и, раз!.. Да ёб вашу мать! Ну кто так ходит с теми, с кем остальное время спит — на пионэрской дистанции? — я сгреб парней за талии и прижал к себе. Ромка дернулся и покраснел, Дима закашлялся. — Вот так и пойдем. И-и-и, раз! Развязней, сексом мы с вами трахаемся — не забывать. Ну вот, уже что-то. Двигаемся плавнее, никто вас за жопу щупать не собирается. Ну, пошли.

Всю дорогу пришлось им анекдоты рассказывать. Под конец вроде слегка расслабились — даже Роман, который всю дорогу пытался изображать бойца из армии Урфина Джюса. Выглядел он в конце пути, кстати, весьма порнографически — некоторая розоватость со щек его все же не сошла, а губы он по дороге искусал так, что ослу понятно — прям перед тем как встречать делегацию, я его поцеловал. Какие тут еще выводы сделаешь?

Дмитрий, тот вообще вошел в роль и в тот момент, когда мы подошли к залу для парадного приема делегаций, смог изобразить пошлый и недвусмысленный взгляд в мой адрес. Двери растворились, и мы, одновременно с делегацией Каракорума, шествующей с противоположного конца, вступили в зал.

Увидав нас Костя дернулся, словно бежать надумал, я же, изобразив самую лучезарную улыбку, отпустил наконец бедняг-секретарей, и раскинув руки в широком приветствии, словно собираясь обнять гостя, двинулся навстречу Денецкому. У того, в свою очередь, дернулась щека.

— Дорогой темник, — воскликнул я, — нет сил описать ту радость, которую я испытываю встречая вас на Роксане!

У несчастного нойона начал нервически подергиваться еще и левый глазик, а руки непроизвольно в кулаки сжались.

И в этот момент из-за строя почетного караула вылетели цыгане с медведем. Косолапый тащил поднос с двухсотграммовой рюмкой водки, полной до краев, а цыгане… Что ж, они играли, плясали… И, разумеется, пели:

За дружеской беседой,

Коль пир идет кругом,

Примеру дедов следуя,

Мы песню вам споем.

И с ней отрадней дышится,

Всё станет веселей,

И в этой песне слышится

Нам отклик жизни всей.

Хор наш поет припев любимый,

Вина полились рекой,

К нам приехал наш любимый

Константин Денецкий, дорогой!

Мишка доковылял до остолбеневшего от изумления посла (Туменчи-нукер потянулся к кобуре — пустой, разумеется), а вокруг Кости, хороводясь, пританцовывая, кружились несколько цыганок, и неслось:

Выпей, выпей, выпей,

Выпей, выпей, выпей,

Выпей, выпей, выпей,

Пей до дна, пей до дна,

Пей до дна, пей до дна,

Пей до дна, пей до дна…

Видно было, что посол в замешательстве. Однако, либо старая закалка его не подвела (мы примерно ровесники с ним — Made in USSR), либо приблизившийся с распростертыми объятьями на опасно близкую дистанцию я подтолкнул его к участию в творящейся вакханалии. Повернувшись ко мне чуть бочком он ухватил с медвежачьего подноса рюмку, и, под одобрительные «пей до дна» выцедил ее мелкими глоточками.

Силен, зараза! И продуман еще тот — пока он пил, мне, дабы не выглядеть дурачком, руки пришлось опустить. Зато, когда он выдохнул, поставил рюмку на поднос, и пренебрежительно отмахнулся от предложенного соленого огурчика, ничто не мешало мне поаплодировать ему наравне с цыганами.

— Досточтимый темник Денецкий! — обратился я к нему. — От имени всего народа Бизантия выражаю вам самую искреннюю радость от вашего визита.

— Благодарю, синклитик Киндяшков. — попыток приблизиться я не делал, так что Костя расслабился малость. — Со своей стороны позвольте выразить мое восхищение столь радушным приемом, — он покосился на все еще стоящего рядом медведя. Миша благодушно оскалился. — и представить вам моих спутников.

Представил. Я представил своих. Представляя Ромку и Диму чуть придыхал — самую малость, чтоб не переборщить. Но Ромарио все равно начал розоветь.

Нет, однозначно, заканчиваем с этим Игом пузатым, беру парня за шкирку и едем к блядям! Куда это годится-то?

Впрочем, учитывая то, как нойон от такого знакомства начал непроизвольно ежиться, видимо мы не спалились. Ну, по крайней мере — не по полной.

— Весьма рад знакомству, почтенные. — промямлил Денецкий. — Синклитик, не стоит ли нам пройти в зал переговоров.

— Да ни в коем случае! Это же будет грубейшее нарушение наших культурных традиций и законов гостеприимства. — возмутился я. Правда, возмутился — жрать было охота. А то время уже девять утра, а у меня с вечера ни маковой росинки не было. — Сейчас, досточтимый, пир!

И увидав, что он хочет что-то сказать, даже рот уже открыл, я энергично замахал руками. — Пир-пир-пир! Мажордом, проводите нас.

Пресекая попытку отмазаться, я подхватил Костю под локоток (видать водка натощак дала о себе знать — он не успел вырваться) и мы, как шерочка с машерочкой, отправились за высоким ливрейным стариком в пиршественный зал.

— Вы меня, темник, пожалуйста, не обижайте. Мы всего лишь отпразднуем ваше благополучное прибытие в узком кругу. Только вы, я, и наши свитские. Ведь, согласитесь, несмотря ни на что, межзвездные перелеты продолжают представлять из себя некоторую опасность. Так поднимем же по бокалу вина за ваше прибытие, вы отдохнете заодно — эти путешествия, они так утомляют. — соловьем разливался я, не давая послу вставить ни слова. Он, правда, с каждым шагом все больше пыхтел, и собирался, видимо, уже начать вырываться. — Посидим тихо, скромно, в малой зале, практически по домашнему.

Это я не подумавши ляпнул, наверное. Потому что как раз в этот момент два ливрейных лакея отворили дверь в комнату, где синклитик и нойон со свитами трапезничать желают.

Я окинул взглядом обстановку. «Ой, бля», сказали лесорубы — по домашнему мы тут посидим… Бордель. Натуральный бордель. Молодец, Ромка! К ордену представлю!

Денецкий при виде этого вообще замер как громом пораженый, наконец громко сглотнул, и сдавленным голосом спросил:

— Синклитик, а вы всех гостей так принимаете?

— Ну что вы, темник. — промурлыкал я в ответ. — Только самых важных и почетных. Протокол-с. Ну, а теперь прошу к столу.

Одной рукой я указал внутрь зала, а другой дружески обнял Костю за плечи. Тот влетел внутрь как ужаленный, едва не сбив с ног мажордома (вообще-то я знал, что он у нас есть, но никогда не встречал), собравшегося препроводить нойона к его месту.

Немного он, правда, успокоился, когда понял, что сидеть мы будем на разных концах стола, и даже, покуда мажордом рассаживал свиту согласно табеля о рангах, проявил признаки реанимации аппетита — начал разглядывать, что у нас на столе.

На столе чего только не было! Картошки жареной не было, например, макарон по-флотски не было тоже, селедки под шубой или салата «Оливье» я как-то тоже не разглядел. Даже борща не наблюдалось. Зато было много всего разного, о названии чего я понятия не имею.

В начале обеда я нойона не доставал — рот от запахов так слюной наполнился, что вести беседу не забрызгав половину блюдей было бы никак невозможно. Да и желудок настойчиво требовал: «Хозяин, покорми меня». Так что суп, жидковатый на мой вкус и подозрительного коричневатого цвета я толком не распробовал — заглотил зараз. Ну… Вроде ничего. Моя молодежь тоже наворачивала за обе щеки, и лишь Доместик Схол проявлял чудеса выдержки. Даже подталкивал меня тихонько ногой под столом, когда необходимо было провозгласить очередной тост.

Ну кушать очень уж хотелось.

Однако, утолив первый голод, я все же нашел в себе силы приступить к выполнению своего плана, и завязал с послом светскую беседу.

— А как вы находите нашу планету, темник? — с невиннейшим видом полюбопытствовал я.

— Как понимаете, синклитик, — отвечал подобревший от пищи нойон, — я не имел возможности ее осмотреть иначе чем из космоса. Но с орбиты она производит впечатление довольно положительное. Бизанциумцы, я так понимаю, разместили большую часть поселений в субтропиках?

— Ах, ну что вы, конечно же нет. — произнес я всем своим видом желая показать, что это в принципе невозможно. — В этой климатической зоне у нас и впрямь крупные поселения курортного плана, однако они наполовину пустуют.

Денецкий удивленно вскинул брови и часто-часто заморгал своими изукрашенными зелеными тенями веками.

— Но… отчего?

— Ну сами посудите, ну грешно же промышленными выбросами портить такую замечательную природу. Там загорать надо, на пляжах нежиться, отдыхать — а тут шахта какая, или и вовсе завод. Что это, скажите на милость такое? — я едва сдержался, чтоб не перейти на педиковатовскую гнусавость, но пару раз жеманненько ручками все же всплеснул. Не переиграть бы. — Нет, нет и нет, это совершенно неприемлемо с точки зрения экологии. Вот тундру, степи, пустыни и вечную мерзлоту — их не жалко. Там у нас моногорода разбросаны и все такое. А кто хочет отдохнуть, тех милости просим в курортную зону.

— Вот как? — каракорумский посол смотрел на меня удивленно. — И что же, это не вызывает недовольства? Эмиграции?

— Ну, не без того. — я скорчил кисляк. Спасибо, Лена, у тебя научился. — Но у нас недурные заработки, хорошие развлечения и казино, полная свобода почти во всех планах, так что охотники до воли тоже приезжают.

— Мне доводилось слышать о крайне, гм, либеральных законах, установленных вами. — осторожно произнес Денецкий. — Кажется, у вас тут даже однополые браки разрешены…

— Господи, а что такого? Ну любят люди друг друга, так пускай живут вместе! Правда, церковники выступали против, так что пришлось оформить это не как брак, а как договор, но по сути вышло одно и то же.

— М-м-м-м… И что еще из таких вот новшеств вы ввели? Возможно, — тут он закашлялся, — мы смогли бы что-то перенять.

— Ну, — я покрутил в воздухе кистью руки, — наркотики разрешил, например. Мы их по всей республике поставляем. Не всюду, правда, легально… Ну, вы меня понимаете.

Костя кивнул, глядя на меня большими-большими глазами.

— Азартные игры почти все разрешены, без ограничений на ставки — вот «Русскую рулетку», правда, пришлось завернуть. Слишком уж много стрелялись по пьяни. Проституцию легализовал, причем в самых разных формах. У нас можно найти практически все, что угодно, на любой, самый изощренный вкус. Вы, например, не желаете после пира чего-то такого экзотического?

— Нет. Благодарю, нет. — как-то слишком поспешно ответил он и покосился сначала на Ромку, потом на Димана.

Роман вспыхнул и уставился в тарелку. Нет, не потащу я его по бабам — уметь так вовремя краснеть, это талант от природы даденый.

Дима сделал вид что увлечен негромкой беседой с Цэлмэг, и ничего не заметил.

Кстати, не наврал Скуриди — девочки действительно замечательные, прекрасные особой, восточной красотой, какая не редкость у многих юных буряток. Вот и за что этому сморчку пузатому такое счастье: целых три роскошных девицы под боком. А у меня — Анжела. Тьфу! Справедливости в мире нет!

— Напрасно, жалеть будете! — я шутливо погрозил нойону пальцем. — Впрочем, я уже в каких-то паре шагов от того, чтобы превратить планету в курортную столицу всего Скопления! Вас, темник, мне сами боги послали, не иначе. Вы представляете, если будут установлены добрососедские отношения, что начнется? Скупайте акции компаний, занимающихся перевозкой пассажиров. Не прогадаете!

— Благодарю за совет. — он даже склонил слегка голову в знак согласия. — Однако, говоря об установлении дипотношений, вы употребили слово «если». Полагаете, могут быть какие-то препятствия? У стремления наших великих народов жить в мире есть противники?

— Противники? Ха! — воскликнул я. — Косность, ханженство и недальновидность Синклита — вот они, эти противники! Вы даже не представляете, какие деньги теряет бюджет Роксаны из-за того что они запретили мне легализовывать детскую проституцию, на том основании, что это, видите ли, аморально. Мы политики, мы выше морали! Ее для нас вообще нет!

Денецкий старался не смотреть на меня как на какое-то противное насекомое — мокрицу там, или тарантула, — а выразить на лице сочувствие моим неприятностям. У него, надо сказать, это почти получалось. Не права Ванина агентура — дипломатом Костя быть может. Только это ему не нравится.

— Наверное, и вас лично это разочаровало? — сухо поинтересовался Туменчи-нукер.

— Нет, что вы, господин Чобайласан. — улыбнулся ему я. — Чистый бизнес. Детство, это прекрасная пора, но меня больше привлекают такие поры как отрочество, юность и молодость. Ах, мои уже не вернуть, зрелость пришла.

Ромка чуть не нырнул в тарелку с каким-то рагу из Бог знает чего. Но, скажу честно, это незнамо что сготовлено отменно.

— И вы полагаете, что эта косность воспрепятствует установлению дипотношений? — продолжил гнуть свою линию нойон. — Кто-то может воспротивиться?

— Самим отношениям — разумеется нет. — радушно улыбнулся я своему гостю. — Но вот на каких условиях, это вопрос.

— И какими же будут эти условия?

— Не знаю. — легкомысленно отозвался я. — Мы с дуксом друг друга на дух не переносим.

Ложь всегда надо разбавлять правдой, которую легко проверить.

— В любом случае, я на вашей стороне. — продолжил свой спич я. — Друнгарий армии, думается, также проявит понимание моей, простите, вашей позиции. Мы с ней… сходимся во взглядах на деловой подход.

— И в чем же такой подход вы видите сейчас? — несколько удивился почти незавуалированному предложению о сотрудничестве посол.

— Кроме того, что я уже озвучил? Ну, представьте себе, чисто теоретически. Если миры фронтира, Роксана и Увек станут форпостами торговли между нашими странами, какие перспективы откроются перед их наместниками и теми, — я выразительно поглядел на Константина, — кто будет эту связь обеспечивать. Неужто купцы откажутся… Ну, не знаю, последовать вместе с крейсером, совершающим дружеский визит в соседнее государство? Пока мы не знаем пиратства, это верно, но это ведь не вечная ситуация — давайте быть реалистами. Или вот, обустройство исправительных заведений. Дорогое удовольствия, верно? А я бы с удовольствием принял каракорумских зэков, у меня несколько рудодобывающих комбинатов на спутниках простаивают из-за отсутствия персонала. И расходов нет, и в казну Каракорума доход в виде процентов от прибыли. Верно? Да мало ли что деловые люди могут придумать… к вящей славе и процветанию своих стран?

— Я с вами… кхм… абсолютно согласен, синклитик Киндяшков. — задумчиво произнес нойон. — И потому предлагаю поднять бокалы за плодотворное сотрудничество… кхм… процветание… кхм… наших держав и рост благосостояния… кхм… их населения.

— Прекрасный тост! — провозгласил я, вставая. — Выпьем же за это!

Что могли сделать остальные? Только нас поддержать. Если уж начальство выпить предлагает, значит это приказ.

Оставшаяся часть пира продолжалась недолго — все уже были сыты. Юстиниан усиленно делал вид, что слаб на выпивку, и начал с интересом заглядываться на Анжелу, каким-то образом сумевшую выглядеть даже в парадной форме натуральной шамотрой. При выходе всех откушавших из зала он даже приобнял её за талию и что-то шепнул, на что она разразилась хохотом. Боже, того презрения к нам всем, какое плескалось в глазах Чобайласана и флигель-адъютантш Денецкого хватило бы на тысячу проповедей о пороках.

— Синклитик, и все же, когда я смогу вручить свои верительные грамоты? — спросил темник флота.

— Да хоть сейчас, могу забрать. — я пожал плечами. — Если же вас интересует то, когда вы попадете на заседание Синклита для обсуждения предложений Каракорума, то это можно будет устроить часа через два, по грависвязи. Отдохнете пока, кто ж на полный желудок переговоры ведет?

— Это было бы великолепно. — ответил Константин.

— Значит так и поступим. — покладисто согласился я. — А пока предлагаю пройти ко мне в кабинет, выкурить по сигаре и выпить по бокалу чего ни будь им соответствующего.

— Э… Вдвоем?!! — он ощутимо шатнулся в сторону от меня.

— Ну зачем? — флегматично ответил я. — Безопасников наших с собой возьмем. Им тоже профессиональное взаимодействие надо будет налаживать. Значит, о договоренностях быть должны в курсе.

— Резонно. — нойон нервно хихикнул. — А остальные?..

А остальные пускай отдыхают, ваших девочек в аппартаменты проводят, мои свои комнаты и сами найдут. Намаялись поди, молодёжь. Только сейчас одного из своих заряжу, чтоб к техникам сбегал, сказал о настройке второй камеры связи. Рома-а.

Парень двинулся ко мне, а я, пропустив Недодёница вперед, чтоб отошел шагов хоть на несколько, громко сказал приблизившемуся ко мне флигель-адъютанту:

— У вас у всех троих до завтра, до восьми утра, отдых, но ты сейчас, будь ласков, прикажи технарям гостевую капсулу связи для заседаний Синклита настроить. Да, ну а потом, — я чуть приобнял его за плечи и склонив голову к его уху, шепнул, — представь что я тебя лапать начал.

Расчет мой оправдался. Сначала он, от резкой перемены темы, застыл потом инстинктивно дернулся от меня, но поскольку я этого ожидал, то был Рома удержан на месте. Стоит ли говорить, что он краской начал наливаться? Правда вот взгляд его мне не понравился — злой какой-то, слезы на ресницах выступили.

— Молодец, — шепнул я., - правильно реагируешь. Теперь бегом лети к любому терминалу связи и сообщи Скуриди, что я веду вербовку посла в тёмную, и он однозначно ведется. Причем это он считает, что вербует меня. Мы сейчас по конкретике будем торговаться. Так что пусть ничему не удивляется и ни по какому поводу не возмущается, я ему на заседании маякну, на что идти можно, а где на усмотрение Синклита.

Парень смотрел на меня, растерянно хлопая глазами.

— И не забудь все же технарям сказать про финальную отладку гостевой капсулы. Не нужен нам конфуз сейчас. — я отпустил парня и поспешил догнать своего «хуже татарина».

— И о чем вы с ним шептались, синклитик Киндяшков. — поинтересовался тот.

— О том, что будет несколько позже. Но это, простите, сугубо личного плана вопрос.

Костю передернуло.

***

— Скажите, синклитик, чего вы хотите на самом деле? — спросил Денецкий, развалившись в кресле и попыхивая сигарой.

— Я? Все очень просто, нойон. Я хочу ни от кого не зависить, никому не подчиняться. В идеале для этого надо стать не дуксом даже, базилевсом.

— Гм…

— Но и одна, ни от кого независимая нейтральная система меня тоже вполне устроит. Этакая, знаете ли, Швейцария на звездной карте. Я, знаете ли, в Повелители Всего не лезу.

— Что ж так? — приподнял бровь Костя, и иронически усмехнулся. — Не хотите сорвать джек-пот?

«Э, твоё превосходительство, а тебя ж уже развезло», подумал я.

— Никакого Джека я не хочу, особенно потного. — хмыкнул я в ответ. — Но, скажу вам, муторное это дело, большой страной управлять. Мне и Бизантия хватит за глаза.

— И вы предлагаете Каракоруму посодействовать вам в достижении ваших целей. — с пьяной хитринкой темник глянул на меня.

— У Каракорума есть свои интересы, у меня свои. — я затянулся сигарой и выпустил к потолку клубы сизого дыма. — Там где они совпадают, мы могли бы помочь друг другу.

— Какой же помощи вы желаете?

— А что вы имеете предложить?

— Хорошо, что вы можете предложить нашей державе?

— А что вы хотели бы получить? — я усмехнулся. — Разговор пока, увы, беспредметен. Вы не полномочны мне ничего пока ни предлагать, ни требовать. Давайте будем считать, что мы заключили декларацию о намерениях, а подробности…

Я поднялся, и проследовал к своему рабочему столу, надеясь что Дима не забыл выполнить мое распоряжение отданное на бегу, между заседанием Синклита и визитом к стилисту. Чобайласан напрягся. Ждал, наверное, что я достану ствол, и порешу их к чертовой бабушке. Мысль такая была, но табельный бластер я оставил вместе с контр-адмиральской формой.

Дмитрий не подвел. В ящике стола лежало два новеньких, в упаковке, коммутатора. Достав их, один я демонстративно положил на стол, а второй передал послу.

— Вот. Связь со мной ваш человек, когда прибудет на Роксану, пускай держит по этой фиговине. Номер там в памяти только один, не ошибется. А теперь, — я аккуратно положил выкуренную до половины сигару на край пепельницы, давая ей «умереть», — нам, пожалуй, пора. Скоро начнется заседание Синклита.

— Да, идемте.

Чобайласан только цокнул языком.

— Один момент, синклитик. — пробурчал Денецкий, закатывая рукав. — Это ненадолго.

Туменчи-нукер достал из кармана ампулу с впрыскивателем, приложил ее к вене нойона и на что-то нажал.

— Это что? — вполголоса поинтересовался я у Савватия Юстиниана.

— Антидот. — столь же тихо отозвался Доместик Схол. — Протрезвляет почти моментально, но похмелье у него будет через пару часов кошмарное.

— Так дураку и надо. — шепнул я.

Меж тем темник флота вернул рукаву его законный вид.

— Идемте, произнес он, стремительно, прямо на глазах трезвея. — Я готов.

И затушил сигару в пепельнице. Ну варвар, ёптль!

***

Само заседание Синклита смысла, наверное, описывать никакого нет. Сели, наговорили друг другу комплиментов, торжественно объявили о начале дипломатических отношений между державами, утвердили Роксану и Увек центрами межнациональной торговли, нойон передал нам частоты для установления единой межпланетной системы гравитационной связи (Скуриди тихо радовался этому обстоятельству, намереваясь устроить в Каракоруме глобальную прослушку), глобальные внешнеполитические сношания были вменены в обязанности дуксу и чингису — не Айтматову, а главному табунщику Каракорума, — и, собственно, на этом все. Глобальные перемены в наших взаимоотношениях были оставлены на будущие переговоры, бо Костя сделал свое дело, Костя может улетать. Ну, еще, по мелочам там, типа утверждения взаимного порядка работы консульских учреждений, порядка прибытия военных кораблёв с дружеским визитом, и тэ пэ. Денецкого наши пытались попытать на тему соседей и внешнеполитических отношений с ними Каракорума, но тот нагло мазался. Я не я, рожа не моя, чего вы хотите от простого и скромного гросс-адмирала. Мы в политику не лезем, мы бьем кого прикажут. В общем, по извращенному варианту песни «Орел Шестого легиона»: пусть даст приказ Тиберий Август, пусть нас пошлет Тиберий в анус… Мндя, как-то так.

Затем мы быстро подписали у нойона в апартаментах договор о дружбе и сотрудничестве, где Бизантий и Каракорум русским по белому клялись один другому в нерушимых мире и жвачке, но никаких обязательств по этому поводу на себя не берут, я забрал его верительные грамоты, и темник флота убыл со всей возможной поспешностью. Не помогло: уже на выходе, под громовые песнопения хора (пели гимн Бизантия — творчески обработанный и переделанный «Славься, славься наш Русский Царь») последствия антидота его настигли, и он в прямом смысле свалился на руки своему ЭсБэшнику и флигель-адъютантам. Так что от наместника Роксаны нойона, в прямом смысле слова, выносили, и хорошо хоть не вперед ногами.

А я ведь предлагал ему повременить с отлетом, говорил я ему, что сейчас самое то к блядям и на посошок, но он чего-то застремался. Ну и Хефрен с ним Ебипетский.

С проводов дорогого нашего, и любимого, который хуже татарина, я отправился в кабинет. Вы будете смеяться — чтоб поработать, а то эти пляски вокруг нойона меня утомили, надо было чем-то отвлечься. Бухать не хотелось.

В приемной меня ожидали траурные рожи флигель-адъютантов и Доместика Схол.

— Так, вот я чего-то не понял… — мня изумилось совсем неподдельно. — Приказ был отдыхать.

— Командир, — Юстиниан кивнул на монитор. — Глянь на это.

«Это» оказалось выпуском новостей. Поглядев, как акулы пера творчески отобразили визит к Минотавру, сиречь ко мне, одного сына каракорумскоподданого, полистав их же новостной сайт, где статья о визите высокого гостя обильно иллюстрировалась фотками пьющего поднесенную медведем рюмаху темника флота, вынесения его тела прочь и «комитета по встрече» в дверях, в обнимку, я примерно минуту пытался выразить свое к материалам отношение предельно лаконично. Наконец, формулировка, краткая, изящная, и, при этом, отражающая истину, была найдена.

— Пидарасы. — произнес я, откидываясь на спинку секретарского кресла.

Особо добила эпиграмма:

Бизантий в ужасе трепещет, но тут, отбросив ложный стыд —

«Вы разрешите вам впендюрить?» — послу синклитик говорит…

Кочевник — в шоке, паникуя — хватает кобуру рукой.

Синклитик маникюром блещет и манит, и зовёт с собой…

Журналиста, это понаписавшего, звали Дмитрий Волк, собака бешенная…

— Отгул отменяется, готовим бравурное коммюнике о результатах переговоров. Особый акцент ставим на моей роли во время предварительных консультаций. Не забываем упомянуть про правительственные награды командующим флотилией и гарнизоном. — скомандовал я.

Управились мы с этой задачей быстро, где-то за полчаса, если не меньше. При этом генератором идей и автором лучших формулировок был отнюдь не я, а Рома. Получив задачу он моментально переменился, подобрался весь, словно тигр перед прыжком, и выдал такое, что доктор Геббельс мог спокойно отойти в сторонку покурить. Причем получилось совсем не пафосно, без лозунгов, без явной агитации. Простым и доступным языком в коммюнике рассказывалось о том, какой синклитик Киндяшков опора и надежа всея Бизантия, а остальные синклитики мудаки и бездари. Перечитав конечный текст я присвистнул от восхищения, и в восторге хлопнул флигель-адъютанта по плечу.

— Молодец! — произнес я. — Все молодцы, все отлично поработали. Заливаем, и бегом все отдыхать. Кстати, есть предложение сгонять за казенный счет в термы, взять водки и девочек…

Я на миг осекся.

— Ну, а Анжеле — мальчиков. Черт побери, мы сегодня это заслужили как никто!

Ромка закашлялся и покраснел, Дима промямлил что-то насчет того, что ему-де завтра с утра рано вставать и разгребать завалы накопившейся за сутки корреспонденции, что после такого активного отдыха некомильфо (рассказал бы я ему, как с бодунища процессы вел!), но удивила меня всё ж таки Анжела.

— Если это не приказ, синклитик, то у меня на сегодняшний вечер уже есть планы.

И покосилась на Юстиниана.

Я тоже.

Доместик Схол флегматично пожал плечами:

— У меня тоже, командир.

Ну Савватий, ну… Нет, дело вкуса, разумеется — но он же вдвое старше! Вот же ж кобель…

— Ну а ты, Ромарио? — я уже понял, что подчиненные меня обломали, но для проформы поинтересовался у парня.

— Я… — он покраснел еще сильнее. Да что там — побагровел. — Боюсь, что откажусь, синклитик. Мое… Мое сердце не свободно, вот.

Последнюю фразу он выпалил так, будто во влюбленности есть что-то постыдное.

— Мндя. Но я другому отдана, и буду век ему верна… Ладно, валите отдыхать, господа. А меня тут Скуриди вызывает.

Переключив канал связи напрямую в свой кабинет я ушел в шефские апартаменты под смущенными взглядами флигель-адъютантов и совершенно индифферентным главы СБ.

— Долго ты на вызовы отвечаешь. — мрачно усмехнулся Ваня, когда я включил экран. — Чем у тебя там секретариат занимается?

— Отдыхом. — буркнул я. — Разогнал всех в отгул до завтрева. Заслужили.

— Да? — ехидно поинтересовался тот. — А вот Леночка рвет и мечет.

— Это ее не рвет, это она харчами хвалится. — отмахнулся я. — С чего бы, кстати?

— Ты новостные файлы по поводу визита посла и его убытия смотрел? — нахмурился Иван.

— И тебе того же советую. — вздохнул я. — Только что закончили официальное коммюнике, уже в сети.

— Секунду. — Скуриди повернулся к камере в пол оборота и что-то начал разглядывать на другом, невидимом мне экране.

— Хе. — наконец выдал он. — Молодец. Еще и раньше всех успел. Нет, и правда — браво. А теперь, соизволь мне объяснить, что вот этот цирк, который ты устроил, означает? Ну и послание твое тоже.

— Ничего особенного, просто я занимался твоей работой. Посла вербовал. Успешно. Он искренне уверен теперь, что я продался Каракоруму, так что войны в ближайшее время нам можно не опасаться. Резидента такого ранга гораздо дешевле на вершину власти возвести. А с учетом всех прочих условий, сдается мне, что агентом обзавелся Бизантий. — я вкратце ввел Ивана в суть интриги, а также озвучил ряд идей и предложений.

— Мнда-а-а… — протянул Ваня, задумчиво глядя на меня. — Знаешь, а похоже мне нужно тебе в подчинение разведку отдавать.

— Только негласно. — предупредил его я. — И, давай это завтра обсудим что ли?

— Хорошо. Но это не шутка, это действительно предложение. Если только с тебя завтра скальп не снимут.

— Отбрехаюсь, не впервой. — я поморщился. — Только у меня будет к тебе еще одна просьба. Можно?

— Ну, попросить-то конечно, можно. — он криво усмехнулся.

— Флигель-адъютант у меня отличился сегодня. Они все молодцы, но один и ответ на «выстрел из зомбоящика» подготовил, и пиршественный зал организовал.

— И идея с цыганами его? — хохотнул Скуриди.

— Наполовину. Он предложил нечто эпатажное устроить во время встречи, чтоб окончательно Денецкого с панталыку сбить, а уж именно «К нам приехал наш любимый» с медведем, это моя идея.

— Отдай его мне. — улыбнулся Ваня.

— Такая корова нужна самому. — отрезал я. — Так вот, если завтра я смогу убедить Синклит в правильности своих действий, представишь его к награде по вашему ведомству?

***

«Дело пахнет вазелином», подумал я, оглядев лица синклитиков. Нет, ну я, вообще-то, и разные там рейтинги просмотрел, так окоромя как у меня на Роксане, престиж синклитика Киндяшкова не пошатнулся лишь на Антиохе (на Роксане, так рейтинг даже и подрос чуть). На прочих же планетах отношение ко мне начало варьироваться от «задница» до «задница полная». Пича-а-аль…

— Синклитик, — язвительно обратилась ко мне Лена, — мы все с нетерпением ждем объяснения вашему поведению во время визита посла Каракорума. Прямо желанием горим, его услышать.

Ага, прилюдная порка? В смысле, это ведь не секретное заседание Синклита, камеры работают… Ну что ж, добро. Садо-мазо, это то, что тигры любят больше всего на свете. Йу-ху-ху-ху, пушистики! Поехали!

— Уважаемая дукс, уважаемый Синклит. — я мягко и доброжелательно (надеюсь) улыбнулся, внимательно, хотя и исподволь, разглядывая присутствующих.

Что же мы имеем? Дукс, это понятно, будет меня, мягко говоря, недолюбливать, даже если я её во всю жопу расцелую. Со Скуриди тоже всё ясно — долго мы вчера с ним разговаривали. А потом я еще и очень долго думал, с чего это он решил мне разведку сбагрить. Ну не от доброты же душевной второй оклад просто так он отдает! Тут, наверное, вариантов два: либо он эту должность не тянет и все что можно в кратчайшие сроки запорол, либо, как это ни смешно звучит, действительно полагает, что для Бизантия так будет лучше. Оба варианта какие-то за уши притянутые, честно говоря. Хотя… Зачем обо всех окружающих думать столь же плохо, как и о себе? Вдруг второй вариант реален?

Надя и Оля тоже смотрят безрадостно — бабы, ёптль, никогда им не понять крепкой мужской дружбы. Особенно того варианта, что я эмулировал с секретарями во время визита Денецкого, гы-гы-гы.

То-то с Роксаны святоши к девчатам посбегали, хранительницам государственной морали, домашнего очага, и источникам неизбывной головной боли для мужиков.

Правда, без них тоже никуда.

Серега тоже смотрится надувшимся, как мышь на крупу. Мол, я-то думал, что ты, а ты!.. Эх, молодо-зелено. Вот у меня двое сокурсников, в студенческие годы, рубероид с завода ночью тырили, так когда подъехал «козелок» с пэпсами, им очередной рулон пришлось в кусты уронить и изобразить страстный поцелуй. Турнули их менты от завода, конечно… А потом парни вернулись и доворовали рубероид — не весь, конечно, и даже не половину, чтоб кладовщики алярм не устроили. Но на полгода обучения обоим хватило. А тут и ставки повыше, и разврата поменьше.

Света… Светлана смотрит скептически. По лицу отношение ко вчерашнему фиг поймешь. Но и открытой враждебности незаметно — уже радует. Скорее всего, ей просто интересно, как я буду выкручиваться, а мнение по ситуации она определит уже исходя из фактов. Понимаю и разделяю такой подход — особенности профессиональной психики, когда мыслишь не категориями «справедливо» или «несправедливо», а ориентируешься на судью, чье решение принимается исходя из внутренних убеждений, основанных на законе.

Миша… Ну, этот, как всегда, изображает телепузика По, которому все по.

Я его как-то спрашивал, каким образом старый реконструктор и менестрель умудряется работать, в реале, а не на шоу, госчиновником. Ему ж все эти закрученные гайки, циркуляры, параграфы и дресс-код, это нож острый. Не даром с Антиоха религиозные общины тоже сваливать начали: схожа наша планетарная внутренняя политика во многом.

Так он, мне кажется, сам не понимает, как у него получается госслужбу уже десяток лет тащить.

Итого, потенциально мы имеем пять, с учетом двойного голоса дукса, голосов за остракизм любимого меня из девяти возможных; два — против, с учетом голоса некоего Андрея Киндяшкова, и два неопределенных. Ну что ж, как говорил директор одной управляющей компании, и мой, заодно: «Народ к разврату готов». А уж бывший начальник юротдела той фирмы и действующий наместник Роксаны — всегда готов.

— Как мне кажется, судить следует не по форме, а по содержанию, иначе нетрудно принять сутану за монаха. — я улыбался окружающим все так же ласково и нежно. Не помню, у какой это игры слоган был: «Убивайте с добрыми глазами»? — Применительно же к нашей ситуации, следует рассматривать не сам процесс визита нойона Денецкого на Роксану, а его результаты. Результатами же мы не можем быть недовольны, достопочтенный Синклит: кроме откровенно декларативного договора о дружбе и сотрудничестве нами была установлена прямая гравитационная связь с Хуралом. Если не ошибаюсь, друнгарий разведки Скуриди также…

— Синклитик! — прервал меня Ваня.

— Простите, друнгарий. — благорасположенно кивнул ему я, чем привел своих недоброжелателей в некоторое замешательство. Ну еще бы, у шефа разведки и наместника Мухосранска тайны какие-то есть, а они и не в курсе! Кошмариус! — Итак, я остановился на положительных результатах проведенных мною переговоров. К ним можно отнести не только расширение коммуникативного пространства Бизантия, но и ряд торговых договоров. Сегодня утром со мной связался наместник Увека и, рад сообщить, что между нами заключено несколько локальных торгово-консульских договоров. Как я понял, Каракорум испытывает те же затруднения с продовольствием, как и ряд наших планет, однако за счет внутреннего рынка Хурал решить их не смог. Кроме того, в результате заключенных соглашений прогнозируемый товарооборот между Роксаной и Увеком в ближайшее время увеличит доход от налоговых поступлений на пять-семь процентов, и это не считая уходящих в казну материнского мира пошлин и сборов.

Неплохо мы утречком с Юрой Паком — а на Увеке он сейчас рулит, — поторговались, совсем неплохо. Даже несмотря на мое отвратное настроение: лег поздно, не выспался, утром половой вопрос встал в полный рост, а службу эскорта вызвать некогда — сейчас Дима завалы корреспонденции разгребает, так что работы непочатый край, да еще реноме пошатнувшееся надобно поднимать (в отличие от полового вопроса — оно само не поднимается), да еще заседание Синклита сегодняшнее, где в повестке дня пунктом нумер один стоит вопрос об остракизме, сиречь изгнанию с проекта, синклитика Киндяшкова. Так что пар я на Юрку выпустил, не уступил ни пяди и торговался как на Привозе, до хрипоты и, почти, нецензурной лексики. Не забывая, впрочем, добавлять своим манерам некую жеманность, чтоб, значит, в моем облико морале перед Каракорумом статус кво не квакнул.

— Вроде бы, излишки продовольствия предполагалось направлять на Антиох и Бизантий? — слегка нахмурился Миша.

— Вам не о чем волноваться, синклитик. — моментально парировал я. Вот только с Крапивинцевым мне сейчас поссориться не хватало по пустяку, ё-моё. — Мы договорились о поставке на Увек лишь ограниченного запаса из планетарного продовольственного фонда, предназначенного на непредвиденные случаи, и то, лишь то, что вскоре и так следовало заменять по срокам. Отправм осетрину третьей свежести, так сказать.

Миша кивнул. Ему такое даром не нать, для рейтингов.

— И за хорошую цену, замечу. Причем фрахт перевозчиков на Роксане, из числа капитанов нашего гражданства, осуществляет нойон Пак. Налоги с этого, естественно, идут нам.

— Это неплохие показатели, синклитик, — доброй, теплой, дружелюбной улыбкой людоеда улыбнулась мне Черикаева, — однако не слишком впечатляющие. И полученные, добавлю — тут ее тон стал грозным и ледяным, а интонации обличающими, — совершенно неподобающим способом! Ваши действия во время встречи посла абсолютно, категорически недопустимы по всем нормам морали и бизанциумским ценностям! Как, скажите нам, как вам такое вообще в голову пришло? Вы же из нашей державы цирк с медведями устроили!

— Ошеломить, ошарашить, и навязать противнику свою волю, вот основные положения стратегии, что на поле боя, что в политике, что экономике. — смиренно ответствовал мня на обвинительный спич, сложив ладошки домиком. — Ответ же на вопрос как мне пришло в голову так организовать встречу, я могу дать Синклиту лишь на закрытом заседании, так как этот ответ будет содержать совершенно секретные сведения. Поскольку синклитикам и впрямь надо знать некоторые моменты до того, как они примут решение по первому пункту повестки дня, прошу дукса вынести вопрос о переведении заседания в закрытый режим.

Лена раздраженно фыркнула.

— На голосование выносится вопрос о проведении слушания, до начала голосования по остракизму синклитику Киндяшкову, в закрытом режиме.

Ну чё, проголосовали «за» единогласно. Всем же интересно, блин, чего мы со Скуриди такое интересное знаем, но не делимся.

— Итак, — попыталась промурлыкать Черикаева, но больше вышло это похоже на треск погремушки гремучей змеи, — мы все с нетерпением ожидаем ваших объяснений.

Ну, погремуху мы тебе сломаем, не будь я заслуженный Тра-Ля-Ля Зазеркалья.

— Объяснения даст друнгарий разведки, синклитик Скуриди. — безмятежно ответил я. Внешне, безмятежно, я имею в виду.

Глаза у синклитиков поползли на лоб, от эдакого моего захода. Одна лишь Солодухина усмехнулась, буркнув нечто вроде «отвечает Александр Друзь».

Ну, Ваня, давай. За честь Ля-Ля.

— В отношении нойона Денецкого, на территории Роксаны, синклитиком Киндяшковым была проведена успешная спецоперация по вербовке. — слово «успешная» он особо выделил голосом. — В настоящий момент у нас имеется агент влияния в Хурале Каракорума, видящий своей основной задачей недопущение военных, да и просто агрессивных действий против Бизантия, что является непосредственной заслугой синклитика Киндяшкова и его флигель-адъютантов. Также, хотелось бы отметить и то, о чем я просил синклитика Киндяшкова не распространятся в открытом заседании, а именно то, что получение нами кодов гравитационной связи с Каракорумом дало нам не только возможность прямого общения с членами Хурала, но и доступ к открытой информации в этой державе. Пока что Каракорум подобным доступом к нашим источникам обладает крайне ограниченно, через корабли торговцев, что ведет к задержке в получении информации, мы же обладаем доступом к новостям и сообщениям немедленно. Это, отмечу, результат той напряженной спецоперации, которую лично, хотя и по согласованию со мной, произвел синклитик Киндяшков. У нас, уважаемый Синклит, благодаря его самоотверженности, появились как преимущества, так и хорошие варианты в большой игре разведок. Особо хочу отметить, что спланировал и провел операцию синклитик Киндяшков лично, на уровне высокого профессионализма, и в крайне сжатые сроки, на основе более чем неполной информации. Не могу не оценить и помощь флигель-адъютантов с Роксаны. Всех троих я представляю к знаку «За безупречную службу» третьей степени. Когда Синклит проголосует против остракизма, — теперь Иван выделил голосом слово «когда», — я полагаю возможным наградить этим же знаком и синклитика Киндяшкова.

По залу пронесся легкий шепоток удивленных переговариваний, а взгляды моих обвинителей заметно смягчились. До теплоты почти, и понимания. Ну и мне полста баксов зв такую висюльку душу греть начали. Авансом.

— Я не закончил. — повысил голос Скуриди. — Также я полагаю, что синклитик Киндяшков гораздо более подходит на должность друнгария разведки, и предлагаю переподчинить эту службу ему.

Всё. Шах и мат. Лена выглядела как рыба, вытянутая из воды — глаза на выкате, рот беззвучно открывается и закрывается, слабо шевелит плавниками и ничего не понимает.

— Друнгарий, — мягко заметил я, — мне весьма лестно это предложение, но по закону мы обязаны уведомлять народ Бизантия о назначениях в высших эшелонах власти.

Этот вопрос мы с ним вчера еще обсосали, и даже фразы эти заучили.

— Ерунда. — небрежно взмахнул рукой Иван. — Мы учредим должность исполнительного друнгария, о назначении которого сообщать не обязаны, оставив мне только лишь представительские функции и право аудита — никто ничего и не узнает. Жалование разделим пополам.

— Это недопустимо!!! — наконец вышла из ступора Черикаева. — Над ним висит угроза остракизма!!!

— Да успокойтесь вы, дукс. — подал голос Деулин. — Всем все понятно, синклитик жертвовал репутацией во имя общей необходимостью. Какой остракизм? Его уже никто не поддерживает.

Остальные синклитики, кто более уверенно, кто менее, слова Сергея подтвердили. Ну что ж, очередной триумф разума над полной задницей.

***

В свою приемную я вошел насвистывая мелодию из «Убить Билла». Конечно, того ультразвука, что в начале фильма издавала самая калифорнийская из всех горных змей, Дэрил Ханна, мне без синтезатора не потянуть, но настроение и так было обалденное. Еще бы, разведку, пусть и за полоклада, отдали, в открытой части заседания полностью оправдали, да еще и наградили… А жизнь-то налаживается.

Медалька прям в яйце связи из стенки выскочила, типо шкафчик там такой есть с пневмопочтой, так я ее сразу по вылазу (ну не выходу же) из этого футляра для смерти Кощеевой и нацепил. А чо? имею право!

— Поздравляю с награждением, синклитик! — Диман (мы задолго до обеда заседание начали, он еще не сменился) вскочил на ноги и вытянулся по стойке «смирно».

— Вольно, господин флигель-адъютант. — довольно усмехнулся я. — И, спасибо. Следил за заседанием синклита? Похвально. Когда Рома и Анжела будут бодрствовать одновременно с тобой, зайдите ко мне все трое. У меня для вас две новости: одна хорошая, а одна… Зависит от точки зрения. Может и хорошая тоже.

Дмитрий покосился на экран.

— Роман и Ангелина сейчас в доступе.

— Тогда сейчас же и вызывай. Форма одежды — парадная. И сам тоже переоденься. — я довольно усмехнулся себе под нос, и прошел в кабинет.

***

Попыхивая трубочкой, я неторопливо прохаживался у окна, любуясь пейзажем. Обычно-то некогда, а сейчас, пока дожидаюсь своих помогаев, можно чуточку и расслабиться. Все равно нервы на взводе, после этого заседания, да и душа поет.

Толстый ковер делал мои шаги неслышными, да и подошва у моей обувки без гвоздиков и подков, тонкая, мягкая, почти как на мокасинах.

— Синклитик, мы прибыли. — донесся из динамиков голос Романа.

Я кинул взгляд на часы. Ну да, все верно, он уже две минуты как дежурный по стране.

— Входите, жду вас. — ответил я, проходя к своему креслу, и становясь справа от него.

Флигель-адъютанты не заставили себя долго ждать: моментально втянулись внутрь и выстроились в шеренгу у двери.

— Присаживайтесь, товарищи. — я указал чубуком на кресла у стола, старательно, насколько мог, копируя интонации (и акцент) Вождя Всех Народов. молодежь явно ошалела от такого приема, но приказ исполнила. Я же, попыхивая трубкой, продолжил. — Сегодня для всех нас, не побоюсь этого слова, великий и решительный день. Сегодня, Синклит и народ Бизантия доверили фактическое руководство разведкой своей державы синклитику Киндяшкову. Товарищ Скуриди, оставив за собой звание друнгария разведки, отныне исполняет исключительно представительские функции. Это секретная информация, предназначенная только для вас троих.

Лица моих помолодевших, и на треть сменивших пол Поскребышевых вытягивались с каждой фразой все сильнее.

— Как вам наверняка известно, в службе разведки имеются три основных направления: разведка экономическая, разведка политическая, и разведка военная. Товарищ Киндяшков полагает, что руководителями этих направлений никак нельзя ставить людей случайных. Есть мнение, поделить эти должности между его флигель-адъютантами, с соответствующим увеличением жалования.

Я хитро глянул на вконец ошалевших от такого пассажа секретарей, усмехнулся, выбил трубку, и, уже нормальным голосом, закончил:

— Так что, ребятки, разбирайте — кому какое направление.

Ромка почесал в затылке:

— Я бы политическую разведку выбрал, синклитик.

— А я бы военную взяла. — негромко добавила Анжела.

— А мне все равно, — нервно хохотнул Дима. — Я все три направления представляю слабо. Могу и экономическую, чего уж.

Мндя. Безопасность Бизантия в надежных руках… Впрочем, если снова раскурить трубку, то вполне можно ответить возможным критикам такого решения, что «Других писателей у нас нэт».

— Ну и прекрасно. — я улыбнулся. — Так и решим. Теперь просто хорошая новость.

Открыв ящик стола, куда я переложил из кармана коробочки со знаками «За безупречную службу», и повернувшись к адъютантам, я предложил подходить по одному. Ребята подходили, я жал им руку, говорил «Благодарю за службу» и приглашал следующего, ничего не объясняя.

Ромка, правда, открыл коробочку еще до выхода из кабинета. Глаза у него такие большие-большие стали, будто ему крокодил минет делает.

***

За приемом дел по разведке, с постоянными отвлечениями на дела вверенной планеты, я засиделся глубоко заполночь. Анжела уже дважды, по моей просьбе, делала кофе, и приносила его, покачивая бедрами (что толку — одна была баба в пределах шаговой доступности, хоть и страшная, да и ту Юстиниан из под носа увел) и поблескивая свежей планочкой на груди повседневного кителя, а дела все не заканчивались. Наконец, когда я, зевнув особенно сладко, решил уже идти спать, из динамика раздался голос Анжелы.

— Синклитик, в систему вошла яхта представительского класса. С нее ведется постоянная повторяющаяся передача для вас.

— Давай. — вздохнул я. — Выводи на экран.

Тотчас на экране возник молодой, не старше тридцати, привлекательный мужчина с изумрудно-зелеными глазами и темно-каштановой шевелюрой.

— Приветствую наместника Роксаны. Я Дмитрий Новохатский, эфор Ареопага Ахайи. На этой яхте к вам, для ведения тайных переговоров, направляется архонт Виниченко. Прошу принять и выслушать нашего посланца для блага обоих наших народов.

— Тьфу. — произнес я огорченно. — Что им, в Анжелкину смену мёдом тут намазано что ли?

Часть II. Голактеко опасносте!

Я, словно серый кардинал,

Вершения судьбы десница:

Гребу чужой ладонью жар.

Но не боюсь сам запылиться!

Пусть думают кто что захочет,

Ругают, хвалят, мне — до фени.

Иду я к цели днём и ночью,

Лишь вверх шагая по ступеням.

Не могу сказать, что голографическая видеосвязь мне нравится. Не то, чтобы она некачественная, отнюдь. Смотришь на изображение, и у тебя создается полное впечатление присутствия собеседника: никакой тебе полупрозрачности или подергиваний картинки, как в «Звездных войнах», все кошерно и симпатично. Но вот печаль — для того, чтоб собеседник тебя также воспринимал, как объемную фигуру, надобно стоять (ну, или сидеть, что некомильфо) на сравнительно небольшом пятачке, из которого выходить нельзя ни под каким предлогом. Жестикулировать тоже активно не стоит, чтоб во время беседы часть руки не исчезла. Церемониальная, в общем-то связь в чистом виде. Что ж, если архонт Виниченко так уж желает общаться по высшему, так сказать, разряду, то фиг бы с ним, потерпеть можно. Тем более, если недолго.

Переодеваться в парадный шмот я не стал: много чести. Раз визит пока не афишируется эскадрой какой, то и будем изображать значимого, замученного трудами (что правда, кстати) чиновника, которого оторвали от важного государственного дела. От поспать. А для новой встречи с цыганами переодеться я успею, если чо.

— Готовность к сеансу связи пять секунд. — прошелестел в динамиках голос дежурного оператора. — Четыре. Три. Две. Одна.

Бац! Архонт подкрался незаметно. Прямо передо мной, в каких-то полутора метрах, волей наших Калиостро за пультами, материализовалась фигура посланника сопредельной державы, в национальной ахайской жовто-блакитной одежке.

— Приветствую, синклитик. Я архонт Светлана Виниченко. — раздался мягкий, чарующий голос.

Ну это ж надо, женщина!

Да, баба. Длинноногая, стройненькая, изящная такая, в короткой бирюзовой тунике (вообще-то туники такой длинны в Древней Греции парни носили) и золотистом коротком плаще — не помню как он у эллинов обзывался. Наряд выгодно подчеркивал и узкую талию, и грудь самых таких нужных размеров (не вымя какое-то а-ля Стрипирелла, и не размер «а где сиськи?» — нечто посредине между этими определениями, на мой вкус так самое то), умеренно широкие бедра, не мальчишечьи далеко, но и не «конская задница»… А как загорелые ножки в античных сандалиях смотрятся, так это просто м-м-м-м… Как они оплетают ее ножки, ах как оплетают — по загорелым мускулистым икрам словно струйки бирюзовой водички бегут… Да и мордашка ну совсем-совсем не подкачала: волоокая, голубоглазая, чуточку скуластая, губки — коралл, щечки — персик, брови дугой от лука, тонкие, не в ниточку, а просто изящные такие, густые, темные… А сама рызенькая… Ух! Я, может, и не влюбился сходу, но половой вопрос снова о себе напомнил. Хорошо что китель синклитика обладает достаточной длинной, а то быть бы международному скандалу.

— Кхе… — чего-то в горле пересохло, надо же. Надо будет при случае диссертацию «Влияние женских ножек на заболевания речевого аппарата у мужчин» написать. — Приветствую, архонт. Я синклитик Андрей Киндяшков, наместник Роксаны. Чем обязан столь… м-м-м… приятному визиту?

— Ареопаг направил меня для ведения тайных переговоров с Синклитом Бизантия. — она слегка, как бы в смущении, потупилась и чуть прикрыла свои глазищи длинными, пушистыми ресницами. — Мне бы хотелось просить вас не афишировать мое прибытие, и провести встречу… в неофициальной обстановке.

— Для вас, архонт, все что угодно. — я слегка поклонился, отчего половой вопрос уперся в живот. — Когда вы планируете посадку на космодроме Адрианополя?

— Наш резерв сжатия пространства еще не исчерпан. — ответила Виниченко. — Капитан утверждает, что мы сможем выйти на орбиту Роксаны в течение не более чем двух часов.

— Превосходно, я буду ожидать Вас с нетерпением. По вопросам протокола пускай ваши флигель-адъютанты свяжутся с моими.

— Хорошо. — ответила архонт, и, перед тем как прервать связь, бросила на меня та-а-акой взгляд… Меня аж в жар бросило.

В приемной я появился в чувствах весьма растрепанных, и мыслях вполне похабных.

— Уведомить о прибытии архонта других синклитиков? — деловито поинтересовалась у меня Анжела.

— А? Что? Нет. — я с трудом вернулся к реальности. — По линии разведки уведоми контрразведчиков. Не лично друнгария, а дежурного по Роксане. Не мы одни сканеры могли на посольский корабль поставить, пущай следять. И варианты покоев для приватной беседы погляди, на сей раз приличные. А я, пожалуй, пойду душ приму…

***

Воду я включил прохладную, чтобы взбодриться и успокоиться, но не ледяную. Ну его, такой экстрим, нафиг — простыну еще чего доброго, а у меня еще галактика не захвачена и конкуренты все живы. Просто прохладный поток воды: оно и для нервов, говорят, полезно.

Мелкие капли молотили по затылку и плечам, разбиваясь вдребезги о мои мослы, а я потихоньку приходил в себя.

Технично. Технично, прямо скажем, архонт первый раунд провела. Баба роскошная, дразнить и заманивать самцов умеет, крутить ими тоже, так что увидь я ее впервые на планете, сейчас у нее в руках уже был бы согласованный как ей надо и о чем бы не пожелала договор. И ведь это только внешность так действует, взгляды, позы, а коли добавить к этому запах молодого тела и тонкого парфюма, да несколько легких, словно невзначай прикосновений… Плавали — знаем, чуть не женился так однажды.

Итак, синклитик, расслабься, возьми себя и свой половой вопрос в руки, и не дай себя охмурить. Как там в одном фильме говорилось? Раз разведчика может погубить красивая женщина, то, следовательно, для выполнения задания разведчик красивую женщину должен погубить сам. Ну, или хотя бы игнорировать. А еще лучше, это уже по моему опыту, сделать вид что очарован до глубины души и засрать ей мозги напрочь. Что ж… В Каракоруме меня считают эксцентричным, корыстным и властолюбивым пидорасом, так отчего бы ахайцам не полагать, что наместник Роксаны, это недалекий кобель и сучий хвост? Определенно не вижу причин, отчего им так считать не стоит.

После душа я нацепил парадную униформу синклитика, посетил визажиста, показал ему кулак и объяснил, какой эффект от внешности мне нужен. Это чудо в боа поджало губки, но требуемое исполнило наилучшим образом. За что я вынес ему благодарность, и поставил себе в памяти мысленную галочку — если все срастется, представить парня к награде.

— Ну что, есть варианты где посидеть и всякие разные новости? — спросил я Анжелу, вернувшись в приемную.

— Посольский корабль выходит на орбиту, посадка через полчаса. — отрапортовала та. — Варианты на вашем экране. Там же послание от контрразведки.

— Чего пишут? — поинтересовался я.

— Не могу знать! — бодро отрапортовала Анжела.

— Врёшь. И не краснеешь. Молодец. И, спасибо, душа моя. — ответил мня, и скрылся в кабинете.

Послание от Светиных сотрудников слегка озадачило. Оказывается, удаленное сканирование системы было замечено где-то за час до обнаружения посольского корабля. Вектор на источник, естественно, засечь не удалось, но чье тут рыльце в пушку, это ежу понятно. Ох, поиграю я в Дарта Вейдера, архонтесса… Потом, как ни будь. Когда крейсер дострою. Ибо контрразведка уверена точно, что несанкционированного доступа к глобальной сети Роксаны удалось избежать, а на серваках остальных планет, астероидов и прочих спутников, можно найти только данные о том, сколько они чего в Закрома Родины намолотили.

Нда… Ну, контрразведке, конечно, виднее, хотя лично я-то как раз не вижу никаких причин, отчего через эти их серваки нельзя удаленный доступ к новостным и административным сайтам Роксаны получить, как удаленный пользователь. Надо будет у Ромки спросить — он хвастал как-то, что в информационной безопасности разбирается.

С залом я тоже определился быстро: выбрал так называемую Голубую гостиную. Она тоже в тонах флага Украина оформлена, Виниченко на этом фоне будет несколько «расплываться» в своем античном прикиде, так что мне немного полегче будет вести переговоры. Жаль, в бордель я уже не успеваю никак (и бордель ко мне тоже), но торжество разума над телом обеспечить все равно придется. Из этого мораль — нефиг много пить, или даже делать вид, что много пью. От алкоголя умнее и сдержаннее еще никто не становился.

Неотложные вопросы много времени не заняли, теперь остался вопрос архинеотложный: как себя вести, и о чем торговаться? В смысле — лично для себя о чем вести торг, а не для всего Бизантия. Последнее-то и так предельно ясно: ни о чем. Выслушать внимательно, посочуствовать, если надо, поохать и покачать головой при расскзах о трудностях Ахайи, но нифига не обещать.

Я зевнул. Ужасно хотелось спать. Эх, где мои студенческие годы, когда я двое-трое суток мог бодрствовать, и при этом синячить?..

— Анжела, — я нажал на клавишу селектора, — а что у нас там ахайцы по протоколу обозначили?

— Приватная встреча наедине, без камер и официоза. Максимальный уровень секретности.

Я вздохнул. Наедине, это плохо. Очень. У меня уже почитай месяц ничего и ни с кем не было, а тут такая краля переговоры вести прилетела… Так прям и вспоминается анекдот времен второго президентства Путина, когда он, после переговоров с Тимошенко говорит Фрадкову, что «чем больше я на вас гляжу, тем больше завидую Ющенко».

— Архонт Виниченко прибудет в сопровождении лишь одного флигель-адъютанта, на случай необходимости технической координации. — Анжела помолчала миг и, как мне показалось, в легком смущении добавила: — Синклитик, до посадки яхты «Паллада» осталось пятнадцать минут, расчетное время до начала встречи — полчаса. Вы будете ставить задачи перед лейб-штабом?

— Ух ты, у меня еще и такая фиговина есть?!! — восхитился я. — Пущай заползает!

Ну и кого я ожидал увидеть, спрашивается?

Правильно, в кабинет вперлись Анжела, Рома, Дима и Савватий.

***

Я неторопливо подошел к одному из окон Синей гостиной. Окошки были высокие, но вниз они тянулись отнюдь не до пола, а, как в старых, дореволюционных еще особняках, примерно до середины бедра. Захотелось присесть на широкий подоконник, полюбоваться садом за окном (вообще-то это оранжерея, но за буйной растительностью это практически незаметно). Я, кстати, никогда таких растений не видал. И нигде. Впрочем, мои познания во флоре весьма поверхностны: тополь от березы еще отличаю, а вот папоротник от бамбука уже как-то не очень.

Я вновь покосился на подоконник, но мужественно отогнал мысль разместить на нем свое седалище. Быть может позднее, когда буду не занят, я даже открою раму и, с чашечкой кофе в руках, забравшись на подоконник с ногами, полюбуюсь этой буйной, какой-то околотропической, зеленью, подышу ароматом листвы — но не сейчас. Сегодня мне школяра изображать не пристало. Сегодня, да что там — сейчас мне предстоит важная встреча, от которой (как знать?) может и мое будущее зависит. Ахайская послица должна войти с мгновения на мгновенье.

А ведь я, пожалуй, волнуюсь, ожидая этой встречи. Слишком быстро Ареопаг прислал своего посланника, адреналин от встречи с нойоном толком еще не улегся: эдак скоро, при подобной нагрузке, лейб-штаб пришлет ко мне лейб-медика. С лейб-клизмой, гы.

Но это-то ладно, это еще ничего… Бывало, выходишь из зала суда, а тебе на мобилу тотчас звонят, и уведомляют о заседании на другом конце города, причем через час — и ничего, успевал ведь всегда. Плотный график хорош двумя вещами: некогда скучать, это раз, и отдыхается после него ну просто великолепно, это два.

Нет, калил меня всё же несколько иной вопрос: пошто Виниченко вообще приперлась-то? Оно конечно, мне по долгу профессии уметь импровизировать сам Бог велел, однако в большинстве случаев из практики, я хотя бы исковой материал на руках заранее имел, ну или возможность потребовать отложить заседание для подготовки отзыва, а тут антисказка какая-то: пришла оттель, не знаю откель, принесла то, не знаю что. И переговоры не отложишь, здесь не суд. Стерва она, эта архонт.

Отмазка у нее, правда убойная — опасалась прослушки; вот к гадалке не ходи — именно так и скажет, если ей попенять за неинформирование о предмете беседы.

А инфы по Ахайе практически никакой. Вроде бы у них терки с Каракорумом, Алезией и Этрурией, но что и как там на самом деле, это не совсем понятно. По разведданным от прослушки и проглядки информационных сайтов и каналов родины нойона Денецкого агрессивная риторика в адрес Ахайи вполне себе ясно проглядывается, но говорить о чем-то большем пока преждевременно. Мало ли кто кого на йух посылал?

Да и в целом, свои изначальные очки производства, если я правильно понял, Хурал вложил в сильные армию и флот. Оно, конечно, ясно дело, что теперь им нужно срочно блицкриг кому-то из соседей устраивать, ибо то, что они настроили долго содержать при имеющемся уровне промышленности Каракорум не сможет — экономика не потянет. Другой вопрос, а почему бить им стоит именно по Ахайе? Я б на их месте в направлении Бизантия ударил. Стратегически более логично. Хотя об относительной слабости нашего флота они пока не знают… Да и другие соседи тоже имеются. Что ж, в любом случае, за один день войны не начинаются, да и данные по каракорумскому флоту тупо могут быть пропагандой. Может их чингис, как её?.. Алсу Арифуллова… Да, у них тоже бабсоархат… Так вот, может ихняя чингис просто щёки надувает да запугивает люто любимых соседей, а в кастрюлю-то им плюнуть и нечем? Нет, однозначно, предлог для тайности переговоров может быть ну абсолютно любой.

— Синклитик, — раздался из скрытых динамиков голос Анжелы. — Они на подходе.

— Спасибо. — я торопливо проследовал к столу, встав между ним и входом, и натянув на физиомордию самое любезное свое выражение. Неношеное почти. — Включай видеозапись.

Дверь в гостиную отворилась, на пороге нарисовался Дмитрий, изящно поклонившийся архонтше, и указывающий одной рукой на меня.

Ну что ж, привет тебе, Медуза Горгона. Хоть ты и не женщина формата GSM (glamoor, sex, money), надо все же постараться тебя уделать.

— Приветствую вас, архонт. — произнес я, подпуская побольше теплоты в голос. — Прошу вас, входите.

— Здравствуйте, синклитик. — ответила Виниченко и неторопливо вплыла внутрь.

Ух, какая походка! Ух, ну чистая пава… Спокойно, Андрюша, спокойно — это просто кусок пиздятины.

Двери за ней затворились, и мы остались наедине.

— Прошу к столу, — я указал на один из двух стульев. Встреча неофициальная, пир устраивать я не стал. Так, вкусностей всяких обеспечил для делового… гм… завтрака, если судить по времени, — отведайте с дороги чем Бог послал.

— Надеюсь, вы не станете меня доводить до такой же степени, что и прошлого визитера? — негромко рассмеялась она.

«Так, и вот что это сейчас было? — спросил себя я, отодвигая стул. — Оговорка, или мне недвусмысленно дают понять: сканирование, замеченное контрразведкой было успешно? Это предложение к открытому диалогу, или демонстрация мощи собственной разведки, с тонким намеком не крутить мозги? В любом случае, наши предварительные наметки о линии поведения идут псу под хвост. Не имея информации о том, что она на самом деле знает, играть придется максимально осторожно, не пытаясь изображать из себя придурашку».

— Ну что вы, — ответил я, усаживая ее за стол, — Денецкий сам виноват. Нахлестался, подлец, перед переговорами вискарика, привел себя в порядок химией…

Я проследовал к своему стулу, уселся на него, и обескуражено развел руками.

— А виноват в побочном эффекте оказался, отчего-то, я.

— Вот как? — Светлана слегка подалась вперед и склонила голову чуть набок. Хм, хороший прием для того, чтобы продемонстрировать одновременно и декольте, и изгиб нежной шейки. Свернуть бы ее… Нет, пожалуй лучше вина налить. Не на шею. В бокалы. — Нечто подобное я и предполагала.

Она взяла бокал, изящно выразив признательность одним лишь только взмахом ресниц и вновь откинулась на спинку.

— А, скажите, что вы, лично вы, думаете о нойоне Денецком?

Так-так-так… Это что ж такое твориться, люди добрые? Меня, в собственном дворце, какая-то послица допрашивать вздумала?

— Не такой дурак каким кажется, — дождавшись, чтобы дама первой попробовала вино, я, для паузы, тоже позволил себе маленький глоточек, — когда с ним познакомишься поближе.

И, выждав еще миг, я вкрадчиво добавил:

— А вы, архонт? Что думаете о нем вы?

— О! — ее глаза озорно заблестели, а вилка в руке, с нанизанным на нее чем-то, напоминающее видом ломтик тушеного баклажана, описала круговое движение. — Я о нем стараюсь не думать. Это герой не моего романа.

— Вот как? — я не удержался от легкой шпильки. — Должен признать, что по экстерьеру он значительно уступает вашему эфору.

— Боюсь, что для эфора героиней романа не являюсь уже я. — она чуть помрачнела.

Что ж, если Новохатский и впрямь ее игнорирует, то, как любой красивой женщине, привыкшей купаться в восхищенных взглядах окружающих, Светлане от этого несколько досадно. Впрочем, тема это довольно скользкая (хотя и люто интересная — мабуть в Ахайе дивчины и покраше Виниченко есть?), так что развивать ее не стоит.

— Непременно укажу ему на то, как он заблуждается, при случае. — ответил я, ковыряясь в салатике. Блин, эта мамзель по зернышку клюет буквально, фигуру блюдет, а я жрать хочу! Эти мне политесы… — Хотя, наверняка, имеющиеся у него личные недостатки, — они у всех имеются, никто не свят, — компенсируются его глубоким государственным умом.

— Ну, как вам сказать? — она усмехнулась. Невесело, немного жестко. — Не могу не отметить его неоспоримых талантов в экономике. Эфор, сказать по чести, умудряется управлять экономикой всех ахайских планет.

Чудны дела твои, телевиденье. Это где они такого вундеркинда откопали-то? Я тут на одной планетёнке средней паршивости едва не загибаюсь, а он аж пятью разом рулит. Ну ёптль… Герой! Таких орденом Сутулого с закруткой на спине награждать стоит!

— Но именно эта его успешность вынуждает Ареопаг искать союза с Бизантием. — добавила она со вселенской грустью. — Боюсь, его концепция развития Ахайи, вполне логичная и обоснованная, как нам казалось при ее утверждении, — ага, это она про распределения очков производства в самом начале, похоже, — не выдерживает столкновения с реальностью, в лице наших соседей. Мы вынуждены просить помощи у народа, близкого нам генетически и культурно. У бизанциумцев.

Она бросила на меня воистину обвораживающий взгляд (я аж едва не поперхнулся), и добавила:

— Вы ведь не оставите нас в беде, синклитик, а?

— Нет. Разумеется нет. — кажется, это прозвучало несколько более поспешно и горячо, нежели бы следовало. Лисо, ой лисо… — Но, должен вам заметить, я не обладаю полномочиями заявлять что-то от имени всего Синклита. Однако, на лично мое доброе отношение вы, безусловно, можете рассчитывать.

— Это уже немало. — тепло улыбнулась мне она.

Так-так, Андрюша, соберись. Тебя явно клеят, чтобы потом нещадно продинамить.

— Возможно, если я буду в курсе ваших неприятностей и планов, то смогу представить их в более выгодном для Синклита свете? — да, грубо и прямолинейно, зато не будем ходить битых полдня вокруг да около и лишь для того, чтобы услышать то лишь только, что она и прямо расскажет.

— Да, вероятно это будет наилучшим решением. — вздохнула Светлана.

Проблема Ахайи излагалась довольно быстро, и называлась «Идиоты вы сказочные». Устроители шоу умудрились собрать в команду Ахайи сплошь товароведов, бухгалтеров да экономистов — не знаю уж, по профессии с образованием, или это просто натура у них такая. Эти умники, под давлением своего эфора (ну-ну, конечно, силой вас Новохатский заставил) так распланировали свою экономику, что на флот с армией осталось сущее баловство: легкий крейсер, да десяток корветов с канонерками, да по полстатысяч гарнизона на планету. На Ахайе — двойной гарнизон. И ладно бы они просто централизовано, а не как мы, долбаки, промышленность создали. Ареопаг умудрился вложиться, в основном, в ресурсодобычу и производства, которые создают производства. В перспективе, оно, конечно, да, Ахайя всех бы соседей по индустриальному росту обогнала, а потом и раком поставила. Только, вот же беда, им сейчас корабли и строить-то практически не на чем, а соседушки, едва чухнули ситуацию, начали к войне готовиться. Причем в чуханьи эти ахайские чуханы сами виноваты — предложили соседям торговлю в первый же день да расклад своей экономики дали.

Ну, понятно, в общем, против кого дружить собирались: нам-то никаких предложений не поступало. А потом, когда до Ареопага дошло, в каком их держава неважнецком состоянии (кроме нас — аж четверо соседей), и что сейчас их будут расчленять и есть… Вот, послать бы их, по хорошему-то, на три веселых буквы, так нельзя же. Каракорум имеет мощный флот, Алезия и Этрурия немногим слабее (вот про вооруженные силы Кумахи, как и о самой державе, мне ничего не известно, но дураки они будут, если в дележе пирога не отметятся), но в целом каждой из этих стран флот Ахайи на один зубок, а гарнизоны, — и те-то в основном средства ПКО, — на один десант. Так ежели к их мощным флотам добавить и трофейную мощную промышленность, то совсем скоро невесело жить уже будет Бизантию. И то, что победители, скорее всего, потом перегрызутся между собой никак нас не утешит. Бизантий к тому времени Каракорум в порошок сотрет. В зубной.

— Вы сообщили мне крайне тревожные новости, архонт. — произнес я. — Не стану скрывать: конфликт у наших границ никак нельзя считать чем-то из сферы наших интересов. Мы заинтересованы в мирном сосуществовании наших держав, и допустить нападение на Ахайю никак не можем. Но…

Я помолчал секунду в задумчивости.

— Но даже наши объединенные флоты не смогут противостоять агрессии центральных держав, если они ударят вместе.

Центральными я Каракорум, Этрурию, Алезию и Кумаху назвал оттого, что ни одна из их звезд (по показаниям Виниченко) не относилась к границе нашего звездного скопления.

— Дадут ли нам использовать объединенную промышленность для победы в долгой войне — это вопрос.

— Уверена, что они постараются не допустить этого. — серьезно кивнула Светлана. — Однако, известие о союзе наших держав заставит их отложить консолидированное наступление, вызовет меж ними разлад — одно дело нападать на почти беззащитного и толпой, а другое, на сильного, с перспективой кому-то из них лишиться зубов, — что даст необходимое нам для накопление сил время. В перспективе же мы предполагаем унию между нашими двумя странами.

— Унию? — вот к такому повороту сюжета я был совсем не готов. — Как вы себе это представляете?

— Ну, — архонт ласково улыбнулась мне, — мы бы могли устроить ряд династических браков.

Да пусть сгорит вся галактика — на их эфоре я не женюсь!

***

— Хм… Интересное предложение вы нам озвучили. — задумчиво произнесла Лена, когда я закончил выступление в Синклите. — Не могу сказать, что оно меня радует, однако и обратного сказать не решусь пока. Я думаю, что нам необходимо выслушать позиции синклитиков по этому поводу и со всех сторон обсудить их. Синклитик Киндяшков, раз уж вы провели доклад, то первым попрошу высказаться вас.

Интересно, это у Черикаевой любезность вдруг из спячки вышла, или она мне подставу готовит?

— Моя позиция достаточно проста, дукс. Наше взаимное расположение с Каракорумом таково, что после падения Ахайи война между нами будет неизбежна. — начал я, отмечая на звездной карте те звездные системы, о которых говорил в тот момент. — При этом следует учитывать, что соседи Ахайи принципиального согласия о разделе ее систем уже достигли. Хурал, вероятнее всего, будет претендовать на системы Микен и Персея. Как сообщила мне архонт Виниченко, Микены являются вторым по населенности миром их державы. Сама Ахайя находится на максимальном от нас удалении, вероятнее всего — да и удобнее тоже, — она по предварительному разделу достанется Кумахе с тем, чтобы стать яблоком раздора между ней, Этрурией и Алезией, которые, в свою очередь, получат Лаконику и Сиракузы. Не знаю кто из них которую систему заберет, да это и не важно в общем-то. Единственная удаленная от границы скопления система ахайцев, Тифон, может достаться любой из сторон, однако это слаборазвитая колония с высокой вулканической и сейсмической активностью, сущий сырьевой придаток с населением чуть более пятидесяти миллионов человек. Такая добыча — не добыча.

— А почему Каракоруму две планеты, а остальным по одной? — поинтересовалась Надя.

— Пропорционально вкладу в общее предприятие. — усмехнулась в ответ Солодухина.

— Согласен с вами, друнгарий. — кивнул я Свете. — Как можно наблюдать, господа Синклит, в тылу Каракорума обязательно и непременно сохраниться напряженная обстановка вокруг системы Ахайи. Мы, правда, не знаем о степени враждебности Каракоруму и Этрурии соседствующей с ними Пелле. Ни о флоте, ни об армии, которыми располагает пелльская Консистория, ни даже о том, как зовут их препозита и иллюстриев, нам ничего не известно. Открытых антипелльских высказываний в СМИ Каракорума нам отследить также не удалось, хотя по некоторым косвенным признакам можно предположить, что дипотношения между этими державами установлены и не являются предельно радужными. В любом случае, на немедленный и неожиданный удар Пеллы на Каракорум рассчитывать несколько самонадеянно. Возможно, вполне возможно, что если дело примет дрянной оборот для кого-то из соседей, таких как Этрурия, они нанесут удар в спину. Кумаха с Пеллой не граничит, а вот Алезия — вполне вероятно. В любом случае, тылы у Каракорума получаются вполне надежными, и лично у меня нет никаких сомнений, что следующий удар будет нанесен по нам. Да, из предыдущей политики Ахайи можно предположить, что эта держава, со временем, планировала прирастать за наш счет. Досадно, но не более того: никто из нас и не рассчитывал иметь в соседях пацифистов с врожденным отвращением к убийствам и грабежам. Однако чем нам, кроме войны с Каракорумом, может грозить падение Ахайи? По моему мнению — неизбежным поражением. После оккупации Микен и Персея Хурал сможет в кратчайшие сроки сократить свое от нас отставание в промышленности. Мы же, увы, теми же темпами их флот, — а он ведь еще и усилиться, наверное, — догнать не сможем. Посему я полагаю не только возможным, но и необходимым заключить союзный договор между Бизантием и Ахайей. Вполне возможно, что архонты правы, и это приведет к срыву планов предполагаемого противника. Ну а если не приведет…

Я пожал плечами и чуть усмехнулся.

— Если не приведет, так союзные обязательства и нарушить возможно. — я откинулся на спинку кресла, демонстрируя что end, dixi, alles, короче — хау, я все сказал.

— А вариант поучаствовать в разделе Ахайи и ее промышленного потенциала синклитик Киндяшков не рассматривает? — обратился с вопросом, вроде бы не лично ко мне, а так, ко всем сразу, Деулин.

— Разумеется, рассматривает. — ответил за меня Иван. — Именно это он и имел в виду, когда говорил о нарушении союзных обязательств. Но что это даст? До самой Ахайи далеко, Микены Бизантию не отдадут, соответственно придется удовольствоваться Персеем, что не даст больших преференций Бизантию, но усилит имеющий больший флот Каракорум. Далее логичен поворот орды уже на сам Бизантий со всеми изложенными синклитиком подробностями и закономерным финалом. Да, мы будем чуточку сильнее в плане промышленности, но, увы, genesis unus genesis nullus — одна планета не планета. Маловато нам будет только лишь Персея в грядущем противостоянии, если Хурал приберет к рукам Микены. Я полностью поддерживаю выводы синклитика Киндяшкова. Добавлю лишь, что основные силы флота необходимо начать концентрировать в районе Роксаны.

— Согласна. — подала голос Солодухина. — Силы армии также надо готовить к переброске с Бизантия и Антиоха, причем готовить и для обороны наших миров, и для поддержки союзников на их территории. Ну, или к высадке на Персее: быть может войны удастся избежать, или привлечь кого-то из соседей Каракорума на свою сторону.

— А я тоже поддерживаю идею унии и династических браков. — усмехнулся Мишка. — Архонт Виниченко ведь не замужем?

Зря он это сказал, вон как девочки наши, Надя с Олей, сразу окрысились… Да и Лена глазищами сверкнула весьма заметно.

— Вопрос с унией мы рассмотрим чуть позже. — сухо произнесла Черикаева. — Синклитик Деулин, ваше мнение?

— Я против. — хмуро ответил Сергей. — Мы не готовы к большой войне, а если антиахайский союз выступит против нас единым фронтом, то Бизантию конец. Понимаю желание друнгариев побряцать оружием, но не согласен с вектором приложения сил. Мое мнение, таково: необходимо нанести быстрый превентивный удар по Ахайе, захватить Персей, и, если успеем до начала атаки Каракорума, то и Микены.

— Соглашусь с вами, синклитик. — подала голос Ольга. — Успешная наступательная операция неизбежно поднимет наш авторитет в сопредельных державах и заставит дважды и трижды подумать их правительства, прежде чем нападать на нас.

— Кроме того, — добавила Надежда, — если блицкриг проведенный нами будет крайне успешен, и захвату подвергнется также и Лаконика, мы вполне можем передать ее кому-то из соседей, как знак нашей дружбы. Но даже если этого не произойдет, то я не исключаю и столкновения прочих заинтересованных в разделе Ахайи держав из-за оставшихся трех планет.

— Удерживать-то захваченное вы как собрались? — поинтересовался Миша. — Или полагаете, кто-то обрадуется нашему вторжению в дележку Ахайи? Боюсь разочаровать, но нас выставят агрессором, надают по мордасам, а Ахайю поделят на протектораты.

— Мы уже слышали ваше мнение, синклитик Крапивинцев. — негромко остановила его дукс.

Взгляды всех присутствующих обратились к ней. Еще бы, сейчас все наше будущее зависело от того, как она распорядиться своими двумя голосами. С одной стороны, Надя с Ольгой обычно выступают на ее стороне, Сергей тоже не часто ей перечит, хотя не в ее партии явно, а вот я, Миша и Иван сидим ей как кость в горле (Солодухина — та ни нашим ни вашим, себе на уме). С другой стороны, если уния будет заключена успешно, ее рейтинги среди населения планет вырастут до такого уровня, что ей не будет необходимости идти на интернет-перевыборы. При шестидесяти семи процентной поддержке ботами участника шоу у него от них иммунитет. Хотя, при желании, можно им и не пользоваться, конечно.

Ну а с третьей стороны, если авантюра с унией выйдет нам боком, то надо думать будет уже не о выборах, а о том, как прихватить с собой на тот свет побольше врагов. Наверное, имеет она и какие-то еще резоны.

Елена в задумчивости сцепила кисти рук в замок, и опустила на них подбородок.

— Господа Синклит, — наконец, спустя несколько томительных секунд, произнесла она выпрямляясь в своем кресле, — как мне кажется, вы не учитываете один существенный момент. Ваши мнения, вольно или невольно, вызвали у меня впечатление, что вы рассматриваете союз с Ахайей, как содружество равных. Это, однако, не так. Ахайе конец, и теперь они просто ищут, кому бы запродаться на наиболее выгодных условиях. Архонтам не хочется терять свою власть, контроль над своими планетами, место на политическом Олимпе, доходы… Жизни, в конце концов. Предложение какого плана мы услышали от Ареопага? «Давайте объедением наши силы и не дадим покорить нас, дабы ваши враги не усилились», вот как звучит их предложение. Что в этом союзе получаем мы, кроме сомнительного удовольствия потерять свой флот за независимость Ахайи? Ни-че-го! Соответствует ли союз на этих условиях интересам Бизантия? Нет. Так отчего мы должны впрягаться в ярмо на их условиях? Если они желают получить от нас защиту и помощь, то, я полагаю, их вклад в нашу общую оборону должен выражаться не только передачей их ничтожной горстки кораблей под общее командование друнгария Скуриди, но и вкладом их промышленности в экономику Бизантия. Я полагаю, что не менее пятидесяти процентов их машиностроительного производства должно, во время действия союзного договора, быть направлено на укрепление промышленности нашей державы. Обеспечить перевозку оборудования и материалов также должны именно они. Это будет их вклад в общую победу.

Елена неприятно усмехнулась, и негромко добавила.

— А когда грянет гром, можно будет решать, стоит ли нам действительно воевать, или же заключить унию с одним лишь Персеем.

Ну надо же, никак Леночка поумнела? Изящно, ничего не скажешь.

В полной тишине, стоявшей в зале заседаний Синклита, раздались громкие, неспешные хлопки в ладоши. Это я аплодировал ей.

***

«Интересно, сколько сейчас таких вот послов, как Светлана, торгуются, продавая свою родину на наиболее выгодных условиях?» — подумал я, едва посольская яхта начала разгоняться, удаляясь от Роксаны все дальше и дальше.

В общем-то понятно, что ребята не хотят быть тупо выпилены, желают продолжить участие в проекте, а там — как знать, — может и главного приза добиться. Понятно и то, что для того, чтоб удержаться в шоу все средства хороши. Но вот осознают ли ахайцы, что доверия им не будет ни на грош, ибо эти редиски сдадут нас при первом шухере? Наверняка понимают — тем и опасны. Ареопаг, даже если его устроят наши условия, навряд ли вольётся в Синклит спокойно и безболезненно. Невзирая на их неудачную начальную стратегию, считать ахайцев клиническими идиотами может только тот, кто сам таковым и является. Понимая, что к ним будут относиться крайне настороженно, наверняка архонты заранее сплотились, спаялись в единую ячейку, дабы отстаивать себя и свои интересы в органе власти будущих поглотителей их державы. Отстаивать, продвигать свои идеи, а затем, используя внутренние противоречия, взять власть в свои руки вполне демократическим путем — на перевыборах дукса и друнгариев. Хм, чем-то напоминает анекдот о планах Мао Цзедуна по завоеванию СССР: «Надо пустить в атаку десять армий по десять миллионов, а впереди танк. Танк русские подобьют, армии сдадутся в плен. И Россия наша!!!»

Даже если синклитики (или под кого там Ахайа ляжет), все как один, будут выступать за удержание своих позиций, что нереально, то ничем хорошим это не закончится: распад унии станет лишь вопросом времени. Следовательно, большой войны, где некоторые из ахайских систем будут захвачены соседями, а часть архонтов повыбита, не избежать. Что ж, видимо это единственный разумный вариант. Даже три-четыре архонта в Синклите будут большой проблемой для «старослужащих» и центром силы, которому «дуксовщину» не устроишь. Нет, такой балет нам не нужен…

А на династический брак я всё равно не согласен. Ибо свадьба, это совращение с особо тяжкими последствиями.

Ну, можно, разумеется, сделать попытку влиться в этот дружный коллектив, что сразу же обеспечит Ареопагу преимущество в один голос на любом голосовании, можно. И сделать это надлежит как можно скорее, покуда сотрудничество не предложил кто-то другой, переведя всех остальных синклитиков в раздел «расходный материал». Вот только впадлу как-то, себя политической проституткой чувствовать, да и на какое уважение может рассчитывать перебежчик, сам покорно легший под навязавшихся Синклиту неудачников? Ни на какое. И спишут его в расход в первую же очередь, хотя поначалу будут сулить золотые горы с кисельными берегами. Может даже звание какое дадут. На время.

Есть, конечно, шанс, что ко времени, когда можно будет избавляться от «попутчика», архонты перегрызутся между собой, но что ж — так всю жизнь от партии к партии и метаться? Эдаким Макаром в самостоятельные фигуры выбиться крайне сложно, если не невозможно совсем. Да и перевыборы еще пройти надо… Надеюсь, что все синклитики это понимают.

Основная, разумеется, опасность, если этого не понимает Лена. Наша люто любимая дукс вполне может попытаться использовать архонтов в своих целях, дабы избавиться, в том числе, и от меня. Остракизм у нас никто не отменял.

Может Черикаева попробовать разобраться со своими злопыхателями, к которым я себя, без лишней скромности, отношу? Как знать, как знать…

***

Дребезжащий звонок раздавшийся из ящика стола заставил меня вздрогнуть, и отвлек от тяжелых, текущих неспешно, словно густая смола, мыслей. Да что там, мыслей? Ступора фактически. За окном была ночь, но это ровно ничего не значило: я уже давно, практически с самого начала шоу, жил по времени материнского мира — а чтоб на совещания не опаздывать.

Выдвинув ящик, я несколько долгих секунд тупил, пытаясь понять, что ж это за предмет, издающих странные и неприятные звуки. Немудрено: последние дни выдались на редкость напряженными. Положительный ответ от Ареопага был получен на следующий же день, и теперь сходили со стапелей корабли, перебрасывались эскадры и армии, распределяясь по планетам Бизантия (а кто сказал, что первыми не ударят по нам?), металлические коробки транспортных звездолетов зависали в сравнительной близости от ахайских миров, готовясь выгрузить на их поверхность орды солдат и тонны снаряжения, спешно возводились жилища и инфраструктура, способные обеспечить их функционирование на планетах и лунах, заводы выпускали разнообразные орудия убийства и разрушения… При этом шла скрытная подготовка к будущей мобилизации, создавались тайные базы и схроны, усиленно пропагандировались воинские забавы, наподобие пейнтбола, а на знак ГТО пришлось, в спешном порядке, сдать нормативы всем синклитикам, и было это, прямо скажу, нифига не просто.

Впрочем, заблаговременно запущенная нами система ДОСАФ оказалась на диво эффективна, а боты чрезвычайно подвержены воздействию пропаганды. Игроки в «Звездное скопление» и зрители «Галактики», что следовало из бланков опросов с литерой «R», оказались к ней восприимчивы куда как менее — Геббельса на них нет.

И все это в тайне. И все это без отрыва от основного производства.

Одно хорошо — мое создание «полицейского флота самообороны», как я назвал это в докладе Синклиту, и «планетарной гвардии», было признано шагом продуманным и своевременным. После чего их начали создавать и остальные наместники.

Так что по шапке я не получил, даже обзавелся устным, но вполне официальным, поощрением коллег.

А еще на мне висела разведка, где дела шли ни шатко, ни валко.

А легкие силы флота потихоньку стягивались к Роксане, и я осуществлял оперативное руководство толпой разномастных корветов, фрегатов и эскортных флаероносцев, прячущихся в межзвездном пространстве до часа Икс. Ой, чёй-то не то наш адмиральштаб мудрит, сдается мне.

А кроме того…

А еще…

А…

Я наконец извлек из стола коммуникатор, точную копию которого вручил Денецкому, и нажал на соединение. Перед этим, правда, пробормотал себе лично некогда изобретенное заклинание на темноэльфийском: «нетупи».

— Здравствуйте, уважаемый синклитик Киндяшков. — раздался мужской голос из динамика. Мягкий, вкрадчивый: сразу ясно, что человек любому готов свинью подложить. Противопехотную.

А вот видеосвязь не включил — шифруется.

— Здравствуйте, уважаемый. С кем, прошу простить, имею удовольствие?

— Вы можете называть меня Джучи, синклитик. Не хочу отнимать вашего драгоценного времени понапрасну, оттого спрошу прямо. Что, собственно, происходит?

А что у нас происходит?

Я глянул на циферблат, показывающий время, мысленно повторил заклинание дроу и перевел взгляд на тот циферблат, который показывал столичное время Бизантия.

Ёптьль! Час Икс наступил десять минут назад!

А это значит, что резидент имеет прямой доступ к грависвязи.

— Ничего особенного, голубчик, ровным счетом ничего особенного. — промурлыкал я в ответ. — Все в рамках первичных договоренностей.

— Каким же образом нам следует понимать обращение Синклита к правительствам Каракорума, Кумахи, Этрурии и Алезии, прозвучавшее недавно с вышедших в пространство стандартного сжатия этих систем, да еще и в открытом доступе прозвучавшее? — ага, грависвязь между этой «Звездной Антантой» налажена, раз о синхронности выхода соединения «Добрая Воля» (придумали ж название, охламоны!) этому жуку уже известно. Надо напрячь на эту тему технарей. — В послании, да что там — ультиматуме, — Синклита прямо сказано о недопустимости вторжения кого-либо в Ахайю и вашей готовности стать гарантом независимости этой страны. Вы желаете войны, или как это понимать?

— Как предложение к переговорам, естественно, mon ami. - усмехнулся я. — Нам стало известно о грядущем разделе соседей. И мы хотим свою долю. Думаю, сейчас чингис Арифуллова получает прямое предложение от дукса Черикаевой о собрании тайной конференции между всеми заинтересованными сторонами. Замечу, что Ахайю мы таковой не считаем.

— Вы могли бы намекнуть нам о таком повороте событий заранее, синклитик.

— Мог бы. — вздохнул я. — Если бы себе врагом являлся. Я намекаю вам, вы намекаете союзникам, и в результате Бизантий остается на бобах. Оно мне надо? Или может вы мне намекали о грядущем дележе? Не помню такого! Вашему руководству нечего мне предъявить, господин Джучи.

— Мы свяжемся с вами позднее, синклитик. — ответил этот жук, и отключился.

Даже не попрощался — вот подлец!

— Командир, — тут же раздался из динамиков голос Савватия, — нам удалось его запеленговать.

Епическая сила! Я уже про этот смартфон на лампах думать забыл, а Доместик Схол усё помнит, оказывается!

— Откуда звонил, кто? — поинтересовался я.

— От общественного терминала грависвязи в метро. Станция «Исидоровы Термы — Радиальная». Логи последних переговоров расшифровываем. А вот фото объекта, вывожу на ваш стол.

На столешнице появилось изображение мужика явно туристического вида. Ну, что про него можно сказать? Самый обыкновенный «одинокий монгол», каких после подписания соглашения (и нескольких частных протоколов к нему, это уже в первые дни дипломатических отношений) в Адрианополе появилось не столь уж мало. Одежда для туриста стандартная: гавайка, шорты, легкая шляпа и целый арсенал фото-видеоаппаратуры.

— Вы уверены, что это не связной, что именно он звонил? Полицейские камеры фиксировали его звонок от терминала?

— Мы проверяем, синклитик. — вздохнул Юстиниан.

— Хорошо, ведите его, только сторожко. У вас всё?

— Да, командир. На данный момент — все.

— Тогда пока что отбой связи.

— Есть отбой.

Я протянул руку к клавише внутренней связи.

— Анжела, солнышко, команда «Ахтунг». Вытаскивай этих двух флигель-сурков из постелей, или где они там, и вызывай ко мне. У нас монг… каракорумский шпион на горизонте нарисовался.

— Поняла, синклитик. Из сжатого пространства выходит первый тюремный корабль Каракорума на рудники Роксаны-2.

— Прелестно. Не давать ему связи с консульством по э-э-э-э техническим причинам до самой выгрузки пассажиров.

***

— Просрали. — мрачно резюмировал я результаты доклада начальника контрразведки по моей системе.

Пожилой турмарх варангов с вышитыми золотом на алом мундире буквами S.П.Т.В. (Синклит Народа Бизантия — у нас на гербе это тоже пишут, прям посреди чернобыльского воробья) и перекрещенными секирами на шевроне ответил мне с монитора мрачным взглядом исподлобья.

— Не вы, уважаемый Ласкарис Намбит, не вы лично. — я попытался смягчить его впечатление от моего «резюме». — Все службы в галошу сели. Честно говоря, можно всему Синклиту заявлять о неполном служебном соответствии. Вы посмотрите, какой размах приобрела на Роксане деятельность чужой разведки! Полностью взять под контроль нашу систему гравитационной связи в самые сжатые сроки…

Я покачал головой, и припомнив лейтенанта Клячина, из замечательного кинофильма «Заяц жареный по-берлински» добавил:

— Шпионское гнездо. Знатную они нам вставили кружку Эсмарха. Фридриха фон.

Клистир и впрямь случился полномасштабный и многоведерный. Грависвязь с планетами потенциального противника, что вполне естественно, осуществлялась под строгим контролем государства и только из самой пирамиды связи. Не стану утверждать, что эта недешевая услуга была так уж сильно формализована, но возможность слушать международные разговоры у варангов была, чем контрразведка и пользовалась на полную катушку. Исключение было сделано лишь одно: для консула Каракорума на Роксане. Ему в кабинет провели прямой кабель, он присобачил к нему шифровальную машинку, и общался с родиной конфиденциально. Но — строго по расписанию и заранее оговоренное время. По идее, такой режим связи должен был изрядно усложнить работу разведке соседей.

Он и усложнил. Вот тут темник разведки Каракорума и продемонстрировал, что он не пальцем деланый: ударными темпами завербовал значительную часть технического и управленческого персонала станции гравитационной связи Роксаны, да еще и на ряд внешних терминалов вывел доступ к международной связи. Не в открытую, естественно, но при введении некоторых кодов и паролей связаться с Каракорумом можно было из целого ряда терминалов. Причем, что особо обидно, совершенно бесплатно!

Ну и в качестве дополнительного бонуса Каракорум поимел возможность лишить всю вверенную мне систему межзвездной связи в любой момент. Красота-то какая. Если они еще и кодировку при моем личном общении с коллегами взломали, то это и вовсе трындец. Хотя Савватий свое дело знает, не должны бы были… Наверное.

И ведь если бы Джучи не поспешил со мной связаться сразу после получения тревожных вестей, ситуация бы и не вскрылась. А так, проверили инженеры из доместиков тот терминал, от которого звонок был, нашли некоторые нестыковки, да за день всю систему и раскрутили. Ну а там уже и дознание с контрразведкой подключились… За сутки раскрутили всю схему в общем, причем в строгом секрете, без арестов и допросов: просто на основании технического и финансового анализа.

— Что делать будем, командир? — поинтересовался Юстиниан. — Я думаю, резидента и предателей нужно немедленно брать.

— А господин доместик схол уверен, что столь поспешная связь резидента с наместником, это именно прокол, а не намеренный слив? — Намбит смотрел на Юстиниана как язвенник на редьку.

— И с какой целью они могли нам сдать такого объёма сеть? — немедля парировал Савватий.

— Ставки сейчас очень высоки. — в задумчивости произнес я. — Вполне допускаю, что прав именно турмарх Намбит. Сдав агентурную сеть и резидента, Каракорум может отследить и нашу реакцию. Массовые аресты и чистки убедят их в том, что мы готовимся к большой войне, что ни о каком сотрудничестве с моей стороны речи не идет и примут соответствующие меры немедленно. Нам же, напомню, нужно время. И нам, и Ахайе. Юстиниан, у службы доместиков имеется достаточное число специалистов, чтобы взять пирамиды связи под свой полный контроль, сменив персонал?

— На одну смену хватит. — мрачно отозвался глава моей СБ. — Впритык.

— Турмарх, а у вас? — спросил я варанга. — Если припечет, поделитесь кадрами?

— Ну, ещё одну-то смену обеспечим. — мрачно усмехнулся Ласкарис.

Кажется, он понял мою идею до того, как я её смог мысленно сформулировать для самого себя.

— Ну вот и славно. В случае военной угрозы силовые группы заарестуют всех злодеев, и вы, господа, совместно, обеспечите нам связь с метрополией. — усмехнулся я. — Но пока ничего, что может выдать нашу информированность, в отношении этого гнезда не предпринимайте. Тихо, аккуратно, осторожно прощупайте подозреваемых на предмет обратной перевербовки, уточните, чем именно их, да еще в таком количестве, удалось зацепить Каракоруму… Да и знают ли они, на кого в самом деле работают? Службам флигель-адъютантов приказываю оказывать вам всемерное содействие.

— Заместитель начальника Центра Гравитационной Связи страстный гонщик, можно устроить ему липовую аварию на его спортфлаере. — произнес Намбит. — Официально он будет мертв, так что при расспросах можно будет особо не церемониться…

Я глянул на сидящего недалеко Юстиниана.

— Инсценировать его гибель будет несложно. — кивнул он. — Такие аварии, конечно, редкость, но в случае, если они происходят, опознавать уже особенно нечего. Да и эксперт-криминалист в полиции у меня свой есть.

— Мнда…

Я облокотился локтями на стол, сцепил руки в замок, на который, в свою очередь, пристроил свой подбородок, и задумался на некоторое время.

Здравый смысл подсказывал, что принять предложение силовиков стоило бы. Второе лицо в пирамидах, уважаемый и ответственный работник, он, однако, никак не мог себе позволить те траты, что были за ним в последние дни замечены. В установке доступа к международной гравитационной связи для посторонних он однозначно замечен: не могли работы этого уровня мимо него пройти, ни в коем случае это не возможно. Виновен. Однозначно виновен по статье 58-1а. Ну, или по 275-ой, если современный УК брать. Надо его, голубчика, за жабры брать, вытряхивать из него все, что он знает, да и в расход пускать, гниду, опосля… Только так вот, без суда, без следствия, без надежды оправдаться? А имею ли право я, или кто-то еще, подменять собой закон? Нужно ли, необходимы ли такие вот меры? И не в интеллигентских соплях тут дело, не в них совсем. Большая власть — большая ответственность. Если строишь государство для свободных, вольных людей, для личностей: не индивидуалистов, но индивидуальностей, применимы ли такие меры, даже и для защиты своих граждан от угрозы? Не приведет ли этот шаг, к последующим шагам — более широким, к глубоким последствиям? Ведь так легко, казалось бы, отдать приказ о том, чтобы исчезла с поверхности Роксаны хоть одна тварь, торгующая своей Родиной. Что один человек для целой планеты? Но отдав приказ сейчас, смогу ли я удержаться от того, чтобы не отдавать их в дальнейшем, и уже не против врагов общих, а против тех, кто лично мне опасен или вовсе неприятен просто? Как удержаться на тонкой грани между всеобщим благом, и всеобщим благом как я его понимаю? Да и возможно ли это? Как там Гендальф во «Властелине колец» гуторил? О, как бы надежно я смог их защитить — чтобы потом сделать своими рабами! Слабы мы, ибо человецы суть… Но рабы мне ни в пень не вперлись.

— Нет. — наконец произнес я. — Не стоит, господа. Этак мы в тоталитаризм скатимся. Будем соблюдать закон. Потому, что если его не станем соблюдать мы, власть — то кто тогда вообще станет его соблюдать? Давайте-ка вы лучше к связистам своих «кротов» внедряйте, негласную слежку устанавливайте, проверяйте всё… Кстати, господа, если это не ляп наших заклятых друзей, а преднамеренный вброс информации, у них и иной вариант блокировки связи быть должен. Минирование пирамид, например, или еще какая подобная гадость.

Намбит напрягся. Такая фигня — это его прямая зона ответственности, и именно он обязан был высказать такое предположение. Недопёр. Ну, или не успел.

— По шпионусу у нас что? — сменил тему я.

— Тэмуужин Боржгон, бизнесмен с Увека. — доложился Дмитрий, и, глядя на мои удивленно вскинутые брови, пояснил: — Его разработка была передана в мое ведомство.

— Понятно… — протянул я. — Ну-с, докладывайте, голубчик.

— Имя и фамилия — самые распространенные в Каракоруме, так что, скорее всего, не настоящие. — угу, Ваня Иванов, понятно. — Имеет несколько небольших фирм различной направленности, как удалось выяснить, большинство доходов получает от посреднической деятельности.

Ух ты! А резидент-то ещё и спекулянт, ну это надо же!

— На Роксану прибыл, согласно таможенной декларации, с целью туризма и создания деловых контактов, девять дней назад. Посещал музеи, места отдыха, вел переговоры с рядом бизнесменов средней руки. Заключил три контракта: два на крупнооптовую поставку продуктов питания на Увек с фермерами, один на поставку партии стрелкового оружия в сеть оружейных магазинов «Приватаэ милитум». За продукты заплатил безналичным расчетом, через банковский терминал Центра Гравитационной Связи, оплата за оружие по факту поставки. — Дима выдержал небольшую паузу. — Закупка производилась у родственников начальника ЦГС. Жена главного инженера ЦГС имеет долю в «Приватаэ милитариум».

— Большую? — поинтересовался я.

— Порядка восьми процентов. Вторая по размеру доля.

— О как. А у кого первая?

Дима посмотрел на меня с некоторым смущением.

— У наместника Роксаны, синклитик. Восемь с половиной процентов.

А, ну да, что-то я такое в первые дни покупал.

***

— Значит, охотничьи карабины, которые легко переделываются в штурмовые винтовки? — невесело усмехнулась Солодухина.

— Причем, буквально, на колене и с помощью напильника, друнгарий. — ответил я.

На заседании Синклита я докладывал, естественно, не о том, что контрразведка обосрамилась, а о вскрытой совместными усилиями спецслужб агентурной сети. Вроде бы что одно, что другое — по сути монопенисуально, а вот поди ж, стоило правильно расставить акценты, и рапортуешь уже не о неудаче, а наоборот, о грандиозном успехе. Хм, кажется я приблизился к пониманию советской партноменклатуры.

— Вы полагаете, — поинтересовался Иван, — что эта поставка и должна обеспечить «запасной вариант» при вскрытии каракорумской агентуры?

— Не исключаю такой возможности.

— Синклитик Солодухина, я надеюсь, на остальных планетах Бизантия ваши сотрудники проведут самую тщательную проверку сотрудников ЦГСов. — мрачно произнесла Черикаева.

— Проверка уже начата, дукс. — безмятежно ответила Света.

Ну еще бы — в общих чертах я ей ситуацию еще до заседания обрисовал, да и Намбит, наверняка, доложился.

— Понятно. — кивнула Лена. — Но общее руководство операцией на Роксане также на вас.

Вот коза драная! Она мою — МОЮ!!! — операцию, мой успех из пасти прям вырывает? Ну сейчас я ей…

— Синклитику Киндяшкову будет невозможно проводить оперативное руководство, — продолжила дукс, обращаясь все к той же Солодухиной, — поскольку завтра он вылетает на Каракорум.

А вот это я не понял…

— Там будет происходить тайная конференция о статусе Ахайи, и, полагаю, никто не будет возражать против его участия в ней, как представителя нашей державы. — Леночка повернулась ко мне, и мило улыбнулась.

Это что, интересно, подстава такая?

***

У каждого синклитика имеется собственная служебная яхта, такая примерно, на какой ко мне Виниченко прилетала. Маленькая, функциональная, шустрая как сперматозоид и с отделкой кают под дворянское гнездо. Не апартаменты синклитика, конечно, поменьше, попроще, но по месту службы все равно большей частью роскоши попользоваться не удавалось. А тут — двое суток передышки! Да я бы их и в каменном мешке с удовольствием провел — лишь бы толком отдохнуть и отоспаться!

Признаюсь честно, едва я добрался до своей каюты (что характерно, до этого ехал в автомобиле, а потом шел по взлетному полю. И ведь знаю же, что это просто крупный павильон, что окрестности нарисованы, как и виды из окна лимузина, а все равно все настолько натурально, что поверить в это никак не удается. Чудны дела твои, телевиденье), нализался в усмерть и задавил ухо на двенадцать часов. Такой вот незамысловатый отдых.

Проснувшись, пошатался по яхте в обществе предупредительного стюарда — Диму, Рому и Анжелу я оставил «на хозяйстве», чтоб за время моего отсутствия никакой другой синклитик мне всю малину не испортил своими нововведениями, — даже в двигательный отсек заглянул. Долго торчал на обзорной палубе, любуясь звездами. О, даже из самого глухого уголка Земли звездное небо не смотрится так, как открытый космос. Это такая красота, именно что неземная… Кажется, я мог бы любоваться космосом вечно.

Но не стал. Заглянул на мостик, поболтал с капитаном, и отправился в свою каюту, просматривать запись новостных лент «Галактики» за последние пару дней. Некогда мне этим раньше было заняться, а интересно, да и надо.

Ну, новостей особых не было. Так, текучка, о которой я и так знал — за одним исключением. За час до моего отлета в термах с бабами спалился «человек, похожий на наместника Антиоха».

Нет, я фалломорфирую от такого поведения. Вот чего Мишке, спрашивается, проституток в свои апартаменты, как мне, не вызывается? Красивой жизни захотел? А расхлебывать скандал всему Синклиту придется — слава Богу, без меня. Зато без меня же его и свалить могут. В смысле погнать за аморалку. Леночке такое только в кайф будет, противоположную партию ослабить.

Ладно, Бог не выдаст, дукс, свинья такая, не съест. Будем решать проблемы по мере их нажития. Грависвязи все равно нет, а лететь еще несколько часов. Надо бы подготовиться дополнительно.

Я взял свой планшет и начал в очередной раз проглядывать досье на участников конференции.

Каракорум. Нойон Константин Денецкий, темник флота. Ну, с этим все понятно, встречались.

Кумаха. Азнакван Хачик Тоноян, наместник столичной системы. Вообще, человек не глупый, но имеет существенный недостаток: делит мнения на два вида — одно его, а другое право на существование не имеет. Вспыльчив. Не дипломат ни разу. Мндя, сдается мне, и мецамец Азарян, и весь их кумахский Азнавур сильно лоханулись отправляя на переговоры именно его.

Алезия… О, а этого блондина я знаю. Али Юсупов, из прокуратуры моей малой родины. Нынче наместник Арлета. Мужик хваткий и очень умный. Надо будет держать ухо востро.

Этрурия. Сенатор Максим Шейко, префект армии. Как-то мы с ним слабо в учебке пересекались. У меня сложилось впечатление, что мозги у него есть, и что за словом он в карман не лезет. А у нашей разведки о нем мнение не сложилось никакое. Нету у нас в Этрурии агентов. Тёмная, выходит, лошадка… Пи-ича-а-аль…

Пролистывая имеющуюся по поводу моих визави информацию, я пришел к выводу, что переговоры-то будут те ещё. Мало того, что Бизантий приглашен на них в качестве мальчика для битья, от которого будут, — это ежу понятно, — требовать отступиться от защиты Ахайи, так еще и состав высоких договаривающихся сторон: сволочь на сволочи, и сволочью погоняет. Это я и про себя, в том числе, если чо.

— Синклитик, выходим в нормальное пространство через полтора часа. — донесся из динамиков голос капитана.

— Благодарю. — ответил я, поднимаясь. — Как раз успею подготовиться.

Пускай визит и тайный, но вполне официальный, так что визажиста я с собой вынужден был взять, дабы, что называется, соответствовать. Нет, глазки я уже вполне профессионально могу и сам подводить, опыт-с, однако, начал сказываться, но мне предстояло поддерживать свою легенду, так что это лицо вполне ясной ориентации получило мою многострадальную тушку в свои загребущие лапки, и карт-бланш на испохабливание светлого облика синклитика Киндяшкова заодно.

Работу по изменению дизайна синклитика эта икона ЛГБТ-движухи начала со шмотья. На мой слабый взвяк о том, что ноги у меня малость кривоваты, отчего настолько обтягивающие штаны одевать на меня, вероятно, всё же не стоит, он, не моргнув глазом ответил: «Зато мускулистые, и попка аппетитная». Ну, по поводу того, что камзолопиджак синклитика длиннее, чем до пояса, после этой фразы спорить смысла уже не было — стиснул зубы, и молча одел. И шейный платок, закрепленный гламурной брошью, тоже на себя повязать дал.

На какие жертвы идти приходится — офигеть!

Зато с лицом этот Слава Космозайцев почти ничего и не делал. Глазки нарисовал в эдаком псевдоегипетском стиле, тон наложил, брови подвел (и, скотина такая, чуть подвыщипал), блеском по губам мазнул, и, в общем, всё. Потом минут пять что-то прикидывал, хмыкал себе под нос, и, в результате, изобразил из моих волос, чуточку уже отросших, нечто, сравнимое с последствиями ядерного взрыва. Довольно гламурного взрыва, надо сказать.

Управился со всем за какой-то час с небольшим — рука-то набитая. Хотя тут не руку бы надо набить, а морду. Разглядывая себя в ростовое зеркало, я пытался понять, чем тот педрила, который в нем отражается, вообще на меня похож? По всему выходило, что ничем.

А это недоразумение эволюции, стоя чуть в стороне, рассматривал меня с самым что ни на есть удовлетворенным видом.

— Маникюр бы подновить. — вздохнул наконец он. — Но, боюсь, хорошо сделать уже не успеем, только испортить все можем.

— Угу. — мрачно ответил я. — Вы — мастер, вам виднее.

— Надо же! — всплеснул руками визажист. — Неужто я сподобился услышать похвалу от вас? Мы так вам тягу к стилю все же привьём, похоже!

Ну, если это — стильно, то я предпочитаю быть безвкусным. Ибо себя в настоящий момент чувствую примерно так, как полотно импрессиониста, которое повесили напротив зеркала. То есть, дюже погано.

— Так, — бракованный экземпляр эволюции вида Homo обошел меня кругом, загадочно изогнул бровку, и чуть усмехнулся, — может еще член увеличим немного?

Я чуть не поперхнулся.

— Ты что, еще и доктор?

— Ну зачем вы так? — стилист обиженно надул губки, и извлек из ящика нечто, напоминающее хокейную раковину, в просторечии именуемую намудник. Только не обычную, а, гм, словно древнегреческий доспех, анатомическую.

— Этим можно опоясываться! — категорически заявил я, бочком отодвигаясь подальше. Синклит этому подлюке дал чрезвычайные полномочия по поводу моего облика, так что запихать это в штаны он может мне и просто приказать. — Мне же на переговоры, а не клеить кого-то!

— Да. — разочарованно вздохнул тот. — Это будет перебор. А если…

— Выход в обычное пространство через пять минут. — раздалось из динамика.

— Спасибо, капитан! — с искренним восторгом и благодарностью ответил я. — Иду на мостик!

Бегу просто! Пока визажуга еще чего не придумал!

***

Нет, зря я на стилиста ругаюсь — ради того, чтоб поглядеть на ошарашенные рожи членов конференции по Ахайе можно и не такое над собой дать сотворить.

Переговоры должны были проходить на орбитальной станции «Батыр-1». Не смотря на грозное название, это всего лишь самый крупный орбитальный терминал Каракорума, эдакий вокзал для космических путешественников. Вокруг него постоянно вертятся суда и суденышки, шныряют челноки, что-то на станцию (или с нее) выгружают, ну и тэ пэ. Жилой сектор имеется тоже, визовая служба, ну и несколько батарей самообороны — куда ж без них. Вавилон, мать его, нумер пять, только труба сильно пониже. Место, где несколько шикарных яхт, прибывших с очень малым интервалом, никакого особенного хипежа не вызовут.

Теоретически, могли бы и на планету пригласить, — пассажирские шатлы никто не отменял, — да видать, шпионов боятся, сыны звездных степей. Ая-я-яй, так не доверять собственным соседям…

Яхту я покинул завернувшись в темный плащ с капюшоном, в сопровождении всего одного лишь сотрудника местной таможни. В обществе этого молчаливого молодого мужчины быстро прошел в лифт, ведущий в VIP-сектор «Батыра-1», ему же, собственно, верхнюю одежду и сдал, когда добрались до комнаты совещаний. Таможенник на мой внешний вид и глазом не повел — и не такое, мол, видывали. А вот драгоценные коллеги из сопредельных держав… Хе-хе, это видеть было надо.

Выпученные глаза гёдара Юсупова, лихо заломленная, куда-то ближе к району затылка, правая бровь сенатора Шейко, отвисшая челюсть и ошалелый взгляд азнаквана Тонояна, и кислая, словно он питается исключительно недозревшими лимонами, физиономия нойона Денецкого (этот, похоже, чего-то в этом духе от меня все же ожидал) — прям картина Репина, «Вы нас не ждали, а мы приперлись».

— Всем здравия. — вежливо поприветствовал я участников конференции, и проследовал к единственному свободному, за круглым столом, креслу.

— Господа, счастлив всех познакомить с полномочным представителем Бизантия, синклитиком Андреем Киндяшковым. — представил меня окружающим, на правах хозяина, Денецкий.

А уж какое счастье у него при этом на морде было написано, ну прям несказанное!

— Все же зря собрались не на Роксане. — усмехнулся я. — Секретность, это хорошо, но у нас культурная программа просто замечательная.

Бросив на столешницу свой планшет я уселся, и подмигнул темнику.

— Верно, нойон?

Юсупов и Тоноян, между которыми я сидел, сделали явственно заметные попытки отодвинуть свои, насмерть прикрученные к полу кресла в сторону, а Костя ответил мне мрачным взглядом.

— Да и хозяин из меня хлебосольный. — невинным голосом закончил я.

— Никак не могу пожаловаться на ваше гостеприимство, синклитик. — через губу процедил Денецкий. — Однако мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать его.

— Да? Тогда, может быть, приступим к обсуждению темы нашей конференции? Какая она у нас, кстати?

— Дивуюча зухвалість бізантійська. — негромко хмыкнул Шейко.

— Вот как, сенатор? Наглость? — я мило улыбнулся в ответ. — А я-то полагал, что не менее потрясающая жадность четырех других государств нашего звездного скопления.

— И это в чем же она проявляется, уважаемый? — нахмурился Тоноян. — Помнится, это Бизантий влез в раздел Ахайи, хотя его никто туда не звал.

— Причем нагло, в ультимативной форме. — поддержал его Али.

— Так именно потому, что никто не позвал. — пожал плечами я. — И форма оттого именно такая. Думается, что мягкий дипломатический протест не отвечал бы интересам моей державы. И, положа руку на сердце, никак бы не повлиял на намерение Хурала, Сената, Азнавура и Логретты произвести раздел Ахайи. Или вы будете это оспаривать, господа?

Юсупов, которого до начала шоу я вообще и с щетиной-то не видел не разу, огладил свою аккуратную бородку (интересно, накладная, или местные кудесники отрастили?), намереваясь высказать что-то глубокомысленное, однако Хачик ринулся в наступление раньше:

— Я, уважаемый, никак не могу понять одного момента. — он чуть наклонился вперед, и добавил в голосе стали. — А почему мы вообще должны принимать во внимание чье-то мнение? Нет, если бы вы были ахайским архонтом, я бы понял вашу озабоченность…

— К тому же Бизантий и Ахайа не имели, до последних дней, никаких торговых и политических отношений. — заметил Шейко. — Поэтому ваши интересы тут никак не ущемляются.

— Теперь — ущемляются, сенатор. — ответил я, протягивая ему свой планшет, с выведенным на экран текстом договора «О дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи между республиками Бизантий и Ахайа». Без секретных протоколов, разумеется. — Ознакомьте коллег, пожалуйста. Что же касается вашего вопроса, азнакван, — теперь я обернулся к Тонояну, — то могу ответить, почему. По правилам общежития. Образно говоря, Ахайа живет с нами в соседней квартире, и мы считаем, что, раз уж она переведена в разряд имущества общего пользования, мы имеем право на свою долю квадратных метров при ее разделе.

— С тем же успехом Каракорум может претендовать на вашу жилплощадь. — сдержанно усмехнулся в ответ он.

— А Каракорум претендует, нойон? — я повернулся к Денецкому.

— Нет. — нехотя ответил он. — Но, в случае конфликта, обязательно будет.

— О, полагаю до конфликта не дойдет.

— Уверены? — хмыкнул Али, принимая мой планшет от Максима.

— Разумеется. — кивнул я. — Во-первых, наша стратегия ориентирована на ведение оборонительных действий в случае войны, так что победа над нами, даже если она и случится, достанется Каракоруму столь дорого, что война им просто не выгодна.

Недодёниц скептически усмехнулся, на что я ответил почти влюбленным взглядом в его адрес. Усмешку с его лица как кислотой смыло.

— Ну и кроме того, Синклит Бизантия имеет план мирного урегулирования имеющегося между нами спора. — я выдержал небольшую паузу. — И, поверете ли, господа, он даже предполагает формальное сохранение независимости Ахайи.

— Это-то еще зачем? — изумился Денецкий.

— Гранд политик, нойон. — усмехнулся Али. — Не будем выглядеть агрессорами и завоевателями ни в чужих глазах, ни в глазах своих граждан, не все из которых войну поддерживают. Я верно уловил вашу мысль, синклитик?

— Опять же, никаких жертв, разрушений, партизан и саботажа. — кивнул Шейко. — Интересное предложение, занятно будет послушать мирный план Бизантия.

— Всё верно, господа. — кивнул я. — Никакого вторжения, разрушений промышленных объектов, гибели наших и ваших солдат. Нам достаточно просто навязать кабальные экономические условия нашим соседям, такие, чтоб их экономика питала наши, ну и, самую малость, свою. При этом Ахайю даже размерами армии и флота можно не ограничивать — она, перестав быть державой, просто не сможет создать хоть сколь либо заметные для кого-то, кроме пиратов, военно-космические силы.

— Что ж не ограничить-то? — хмыкнул Тоноян. — Мало ли, потом решим, что существование Ахайи как независимого государства никому больше не нужно, а они сопротивляться вздумают.

— Нечем будет, не потянет их экономика создание армии и флота, если примут наши условия. Сопротивляться они будут даже меньше, чем Польша Германии. А вот унизительные условия договора, нечто вроде Версаля, как раз дают стимул реваншизму. Зачем нам это, азнакван? — задумчиво протянул Шейко, и, повернувшись ко мне, хитро прищурился. — Значит, предлагаете всем нам проводить политику колониализма, синклитик? Надеюсь, без Опиумных войн обойдемся?

— Ну, — я развел руками, — мы же не грабить будем, а эксплуатировать.

— Можно бы и пограбить. — протянул Денецкий. — Это даст реальный боевой опыт нашим частям.

— Нет, — покачал головой Тоноян. — Война, это чересчур дорогое удовольствие. Если можно получить желаемое без нее, стоит так и поступить.

— Согласен. — кивнул Юсупов. — Но нам придется ввести жесткий контроль за выполнением наших условий.

— Желательно, обойтись без оккупации, гёдар, и даже без её видимости. — покачал головой я. — Это будет все тем же унижением.

— И, опять же, дорого. — пожал плечами Хачик. — Полагаю, чиновники с широкими полномочиями и неограниченным доступом вполне справятся.

Я забрал у Али свой планшетник — он даже удержался от того, чтоб поморщится при соприкосновении рук, — и вывел на экран заранее подготовленный черновик плана.

— Итак, господа, экономику Ахайи можно разделить, условно, на три, примерно равные части. Сама Ахайа, во-первых. Во-вторых, Микены с Тифоном, в третьих — Лаконика, Сиракузы и Персей. На пятерых, разумеется, при оккупации это все поровну не делится. На четверых — тоже. Тут только на троих соображать можно. Однако несложный арифметический расчет показывает, что на шестерых делится вполне.

— Кто будет шестым? — задумчиво спросил этрурец, откинувшийся на спинку кресла и сосредоточенно разглядывающий носки своих калиг.

— Как, вы забыли, сенатор Шейко? — всплеснул я руками. — Я же предлагал некоторые ресурсы оставить для самой Ахайи. Чтоб не загнулась раньше времени.

— Это надо тщательно обсудить. — заявил нойон, из рук которого уплывала как слава флотоводца-победителя, так и заведомо более выигрышные, чем у других участников раздела (после его осуществления) позиции. — Мало ли, что они там себе строить надумают?

— Безусловно. — кивнул я.

А сам думал о том, каково сейчас Солодухиной приходится при ведении подобных же переговоров. На Ахайе.

— Так же, я должен напомнить нашим партнерам по Антиахайскому пакту, — продолжил Денецкий, — что изначальной договоренностью было предусмотрено разделение, соразмерно военному вкладу в наше общее предприятие.

— Что совершенно логично. — согласился с ним Тоноян. — Ведь именно партнеры, имеющие большее количество солдат и кораблей несут и большие расходы по их содержанию. Это разумная мера компенсации затрат.

— Однако, если вопрос будет решен дипломатическими мерами, то о весе вклада говорить не приходится. — мягко улыбнулся в ответ Али. — Он будет равноценен, не так ли?

Ну что ж, как и предполагалось, именно Каракорум и Кумаха по моему плану получаются «обиженными», а вот Аллезия и Этрурия, видимо, получают даже несколько большие мощности, нежели те, на какие они могли бы рассчитывать при разделе Ахайи. Разделяй и властвуй — классическая схема, ёптьль. Главное, чтоб сработала.

— Война, должен напомнить, лишь продолжение дипломатии иными методами. — улыбнулся гёдару Хачик. — А сама дипломатия, опять таки, это искусство возможного.

— А возможности не у всех одинаковы. — поддержал коллегу Константин.

— Действительно. — чуть усмехнулся сенатор, все еще не отрывая взгляда от своей обуви. — Возможности в подавлении планетарной обороны, в том числе.

Все трое представителей союзников ответили на эту реплику кислыми взглядами. Интересно, с чего бы это?

— Хм. — произнес, после небольшой заминки, Юсупов. — Возможно, нам удастся урегулировать этот спорный момент за счет той доли, что синклитик Киндяшков предлагает оставить для Ахайи?

— Если не удастся, то мы всегда можем вернуться к нашему первоначальному плану. — оскалился Денецкий.

Вот же ж… Козел неприятный!

— Я полагаю, торг всегда уместен. — последовал мой ответ.

***

Пять, Наташу вашу, часов! Без перерыва! Даже на покурить не отвлекались — только разок сходили оправиться! И это лишь первый раунд переговоров! Блин, сейчас сдохну…

Выйдя из шлюза яхты, я устало потянул за завязки балахона, и, с помощью стюарда выпутался из него.

— Капитан просил Ваше Высокопревосходительства его принять, как только Вы вернетесь. — сообщил мне он.

— Га? — я уставился на матроса, пытаясь понять, что он от меня хочет. — А, ну да, конечно. Я буду ждать его в своей каюте.

Интересно, что кэпу надо? Просить перевод с этого членовоза на боевой корабль чи шо? Не самый удачный момент — можно от замученного жизнью и конкурентами меня и на грубость нарваться. А больше, вроде бы, и не нужен я ему ни за чем… Ведь не нужен же? Или он каких ценных указаний от меня ждет? Нафиг. Ибо нефиг. Не хочу гадать, сам сейчас все скажет.

Михаил Антипатрид явился почти сразу же — я едва успел скинуть камзол и умыться, когда раздался мягкий звон коммутатора, и на экране у двери появилось его изображение.

— Заходите, кавторанг. — отозвался я слабым голосом и рухнул в кресло.

Дверь отъехала в стену, и командир «Метеора» вошел.

— Присаживайтесь. — я кивнул в сторону одного из кресел, мучаясь с завязками ворота рубахи. — Выпьете чего-нибудь?

— Благодарю, нет. Я на службе. — покачал головой он, устраиваясь на краешке сиденья.

— Как знаете. — вздохнул я и с тоской покосился на дверцу встроенного в переборку мини-холодильника, где меня дожидалось несколько бутылок пива. Тоскуют в разлуке-то, поди…

— Я осмелился распорядиться насчет обеда, едва мне сообщили о вашем прибытии, синклитик. — превратно понял меня Антипатрид. — Его доставят буквально через несколько минут.

— Спасибо, капитан. — совершенно искренне поблагодарил его я.

Желудок присоединился к благодарности, издав громкое урчание. Надо же, так вымотался, что не понял, насколько проголодался.

— До этого должен вам доложить, что через наше консульство получено закодированное сообщение, с пометкой «Пассажиру яхты «Метеор», лично». В соответствии с инструкцией, сообщение было записано связистами непосредственно на съемный носитель, который тут же механически был отключен от устройства связи и помещен в капитанский сейф. — кавторанг извлек из кармана флешку и положил её на стол. — Передаю вам, синклитик.

А я только-только губы раскатал на отдохнуть. Нет счастья в жизни, нету.

— Охо-хо. — вздохнул я, потянулся за своим планшетником, с мясом вырвал из него приемо-передающий блок, после чего воткнул флешку в соответствующий разъем. Сразу же активировалась программа дешифровки, и, пару мгновений спустя, на экране появилось несколько, идущих одно за другой после запятых, циферно-буквенных обозначений и, за ними, короткая фраза: «Получено из консульства Этрурии, нарочным».

— Это то, что я думаю? — поинтересовался я у кавторанга, демонстрируя ему экран.

Он немного помолчал, вглядываясь в написанное, и чуть склонив при этом голову на бок.

— Да, синклитик. — наконец произнес он. — Это динамические пространственные координаты точки рандеву, дата и время встречи, а также число встречающих — двое.

— Поглядите, где это. — кивнул я. — После чего уничтожьте планшет. Одежду…

— Сканеры в шлюзе разведывательных устройств не обнаружили.

— А внутрь планшета впихнуть могли — он сегодня по рукам походил не мало. — я вздохнул.

Кто его знает, может и паранойя это, но может и так быть, что кто-то из членов конференции, да и не один — Коперфильд доморощенный. А планшет, он экранированный, типа. А вот выйду я с ним за пределы яхты, где подавители прослушки и проглядки не действуют, а записанную инфу какой-нить жучок супостату и сольет шементом. Оно, спрашивается, мне зачем?

— Затем просчитайте время похода к указанным координатам, с поправкой на первоначальный лжекурс к Роксане. Завтра с утра второй раунд, часа за три, думаю, управимся.

— Разрешите исполнять, синклитик?

— Исполняйте, кавторанг.

Вновь раздался звон коммуникатора, и на экране появился корабельный кок, в обществе пары стюардов.

М-м-м-м-м, нямка? Эт хорошо!

***

Разделили Ахайю, в результате, разумеется, не поровну, а как в том анекдоте про два яблока разных размеров: «На, поделись со мной по-братски». Впрочем, задачи равного раздела передо мной и не стояло — Бизантию было главное, чтоб Каракорум получил поменьше, и тут я, в лице остальных сторон на конференции, получил вполне ожидаемую поддержку. А с учетом того, что мы уже получили от соседей, так еще и в выигрыше неслабом оказались. Тактическом, конечно, но все же…

Согласованный текст пакта быстренько отправили в свои державы, да затем участники конференции и сваливать начали.

Зато у меня была пренеприятная беседа с Денецким. Понятно, что отказаться от дележа ахайского пирога Каракорум никак не мог, но получал он миром совсем не то, чего ожидал. Пришлось напоминать ему о нашей договоренности.

— Да поймите вы сами, темник. — увещевал Костю я. — Результат конференции серьезно поднимает мои шансы на следующих выборах дукса. Да, вам пришлось для этого поступиться своими интересами, но, во-первых, за успехи надо платить, а, во-вторых, неужто вы полагаете, что это навсегда? Сейчас, когда цели ваших союзников достигнуты, осталось лишь чуть подождать. Они сами вцепятся друг другу в глотки, а тогда, под шумок, можно будет и большую часть Ахайи к рукам прибрать. При полной нашей поддержке.

— Как вы можете гарантировать эту поддержку? — фыркнул Денецкий.

— Ну, — я улыбнулся, — если вы гарантируете скорую провокацию, после которой Бизантий будет втянут в локальный приграничный конфликт с… Вот у кого из ваших союзников флот самый слабый?

— У Этрурии. — настороженно произнес нойон. — А что?

— А то, что идея-то мирного раздела принадлежит дуксу Черикаевой. Она буквально силой протащила её через Синклит. Я, заметьте, блестяще все реализовал. Даже, можно сказать, просто великолепно. — не переиграть бы, только. — И вот, после того, как ультиматум будет принят Ахайей, начинаются боестолкновения с теми, с кем не ждали. Плюс некоторые проблемы в нашей зоне интересов — это устроить уже мои заботы. Долго ли дукс останется на своем месте, как полагаете? А я в это время, как раз, весь в белом и на коне. Прям — герой, и спаситель Республики. Шансы занять место дукса будут не такими уж и слабыми, а? Как полагаете?

Убедил, вроде. Но нервов он мне вымотал, аж страсть.

А потом «Метеор» рванул к назначенной этрурцами точке встречи. Уж не знаю, известно ли префекту армии Шейко об этом свидании, или это кто-то из остальных сенаторов за его спиной игры ведет (то, что во время короткого перерыва на посещение кабинета с двумя нулями, все гости «Батыра-1» отправили соответствующие доклады, я ничуть не сомневался), но Бизантию это, строго говоря, и сугубо фиолетово. А уж если это кто-то свою личную игру завел, за спиной консула и Сената… Хотя, тогда отчего же встречающих будет двое?

Встреча была назначена довольно далеко от любой из звездных систем, там, где натолкнуться на случайного свидетеля шансы были минимальными. Что ж, темные делишки, судя по всему, любят темноту глубокого космоса.

Приходила ли мне в голову мысль о ловушке? Разумеется, первым делом она и пришла. Но, как говаривал один хранцузский ампиратор: «Главное ввязаться в драку, а там посмотрим». Да и выйдем мы из сжатого пространства заблаговременно, сканеры на посольских яхтах как у кораблей глубокой разведки, так что, если какая оказия, шансы унести ноги неплохие: такие кораблики только истребительный или штурмовой флаер могут догнать, но у них запас хода маленький, да и несколько зенитных плазмобоев шансы «Метеора» слегка повышают. Ненамного, правда. Мало их, и слабые.

— Синклитик, выходим в предварительную точку из сжатия через десять минут. — доложил капитан по внутренней связи.

И я неторопливо двинулся на мостик. А куда спешить, собственно? Если что не так, то я там буду лишь мешать, а если все нормально, то до точки рандеву аж два часа в нормальном пространстве переться.

И все же, чертовски интересно, что меня там ждет.

— Приходи ко мне на яхту. — пробормотал я себе под нос. — Она называется «Новая Каледония». Раньше была просто «Каледония», но мы перепились, и она потонула. Как-то так и сюда пригласили, мндя-а-а.

Антипатрид, при моем появлении, хотел вытянуться по стойке «смирно» и браво доложить, но я махнул рукой, не обращай, мол, мон шер ами Мишель, на меня внимания, занял местечко в уголке, чтоб не мозолить глаза команде, и стал ждать:

— До окончания сжатия минута…

— Силовой каркас в норме…

— Двигатели в норме…

— Сканеры готовы…

— Орудия готовы…

неслись один за другим доклады. И вот…

— До конца сжатия пять, четыре, три, два, один… Вышли в обычное пространство.

И, десятком секунд позже:

— Сканеры фиксируют в точке рандеву два малых корабля: яхта, и пакетбот того же класса. Засекли нас, начинают движение. Яхта опознана, это «Альбин Люпус».

Значит, все же, сенатор Шейко… А у меня форма и макияж повседневные. Нехорошо. Эдак он меня и не узнает, чего доброго.

Впрочем, за те сутки, что «Метеор» добирался до места встречи, изменить которое, как известно, низ-зя, собачка могла подрасти — в смысле, пассажир, на яхте мог и перемениться.

— Национальная принадлежность пакетбота не опознана. Маячки национальной принадлежности на обоих кораблях выключены. — последовал, меж тем, новый доклад.

О как. А вот это уже интересно. Шифруются? Или… пиратствуют?

Пираты в «Галактике» уже минимум неделю как появились, добавляя всем участникам шоу головной боли. Ну скучно оказалось большинству игроков «Звездного скопления» зарабатывать бабки и прокачивать экспу на простой перевозке товаров и разработке полезных ископаемых. Где ж тут драйв, адреналин, быстрый рост левела и утешенное осознанием собственной крутости самолюбие? К тому же человек, в общем-то, та еще тварь — если что-то можно отнять у более слабого, он так и поступит, вместо того, чтобы пахать и зарабатывать это «что-то» и, заодно, горбик. Опять же, это только в индийском фильме, ружье, в первом акте висящее на стене, в финале поет и танцует — в обычной жизни все иначе. И пушки, стоящие на «купцах», со временем «заговорили».

То, что отчаянные головы, не начали толпами пиратствовать с самого начала, объясняется очень легко. Нет, не тем, что можно и на планетах грабить и убивать — это жанр уже другой, для поклонников GTA, а не романтиков игр про «Веселого Роджера». Все гораздо прозаичнее и проще: съисть то он съист, да кто ж ему даст. В межзвездном пространстве поймать одинокий (да даже и не одинокий) корабль, когда он с визуально сверхсветовой скоростью передвигается, невозможно в принципе. На торможении и разгоне, это тоже еще умудриться надобно, хотя теоретически возможно. Остается грабить только в непосредственной близости от планет, а там патрули, друзья-товарищи потерпевшего, просто неравнодушные граждане с активной гражданской позицией… Было несколько инцидентов в первые дни шоу — пиратов всем миром задавили еще до прибытия патрульных корветов. А тех, кого не задавили, кто умудрился унести ноги, потом просто заарестовали и вздернули: если силуэт судна некоторые из таких «счастливчиков» менять додумались, то вот замаскировать индивидуальный, как отпечатки пальцев, выхлоп дюз и извлечь устанавливаемый на неизвлекаемость и неотключаемость маяк, посылающий в пространство сигнал о национальной принадлежности и регистрационных данных звездолета, как-то никто не сподобился.

Однако, как говориться, нет таких крепостей, которые не развалили бы большевики. Путем мозгового штурма на форумах техподдержки (да и не только) «Звездного скопления», сначала пользователи додумались, как маскировать выхлоп. Выход нашелся до удивительного банальный — добавлять в него разные газы, в том числе обычный атмосферный воздух, сжать который, и разместить в баллонах, особого ума не надо. Спектр выхлопа при этом менялся, порой немного (чего, в принципе, и достаточно — уже «я — не я, и харя не моя»), а нередко и до полной утраты сходства.

Что делать с маячками, интернет-кулибины тоже придумали довольно быстро, причем не в одном, а аж в трех вариантах проблему решили. Самым простым решением стал генератор помех на корабле. Он напрочь забивал сигнал маяка, однако существенным минусом этого технического решения было то, что вся приемо-передающая аппаратура пирата, включая сканеры и системы наведения, начинала сбоить, и защита своего, уже готового, корабля от такого технического решения была сравнима с покупкой корабля нового.

Что, собственно, и произошло: на верфи поступило множество заказов на постройку кораблей с повышенной экранировкой всего, чего можно (кроме самого маячка). Мотивировалось все, как правило, именно защитой от подавления связи пиратами. Нет, может кто-то и впрямь считал, что именно для этого себе корабль экранирует, я ж не знаю…

Второй, и тоже, вполне логичный вариант, заключался в том, чтобы накрыть передающее устройство маяка специальным колпаком, что получалось гораздо дешевле и надежнее экранирования. Беда оказалась в том, что излучение это шло через все антенны корабля, так что желающие обмануть передатчик именно этим путем быстро выяснили, что оставляют свой корабль слепым и глухим. Думаете, расстроились? Ничуть не бывало — установили по второму комплекту антенн и запитали их мимо кабеля прямо на приборы, что обошлось не в пример дешевле, чем в варианте с помехами.

Ну и, наконец, нашлись такие технические гении, хакеры от техники, блин, которые умудрились извлекать, а потом обратно устанавливать принципиально (как утверждают кораблестроители) неизвлекаемые устройства. Стоила такая услуга дорого, но зато корабль ничем не привлекал внимания патрульных — купец, и купец, ничего особенного.

Еще имелся, вообще-то, вариант, пережечь маяк к чертовой матери, подав на него избыточное напряжение — но тогда включить его было уже в принципе не возможно, и, соответственно, ни в один порт зайти было нельзя. А какой смысл пиратствовать, если не можешь сбыть добычу? А перегрузить ее на другой корабль, и отправить продавать уворованное кого-то другого — это ж как надо партнерам доверять?

Ну а когда была отработана метода безопасности, позволяющая оставаться анонимами, способы отъема грузов и наличности были разработаны моментально. Равно как и методы перехвата тех, у кого они есть.

Первый: перехват каботажников на межпланетных маршрутах, внутри системы. Двигаются они на визуально досветовой скорости 90 % времени пути, так что при, желании, перехватить любой из них не сложно. И патрульные, скорее всего, догнать тебя не успеют. Один большой минус — возят они, в основном, или оборудование, или сырье. Навара с таких акций, соответственно, почти никакого.

Второй: на выходе или уходе в сжимаемое пространство клиента подловить, когда он двигается еще, или уже, на все той же, визуально досветовой скорости. Правда, полицейские системы слежения эти корабли тоже отслеживают, и на основных векторах прибытия и убытия висят корветы, канонерки и эскортные флаероносцы, а выдвигающийся на курс перехвата корабль немедленно шугают — не всем, не везде и не всегда удалось плотный контроль установить, особенно у необжитых, сырьевых планет. Так что прецеденты перехвата бывали.

Третий: так называемый «прыжок на хвоста». Это когда отслеживается курс и динамика разгон-сжатия уходящего из системы купца, после чего он нагоняется на максимальном от патрулей расстоянии, на самой грани визуально световой (некоторые, самые лихие, умудрялись поймать добычу уже после перехода в визуальный сверхсвет), его двигатели и, если имеются, пушки, подавляются пиратом, а груз меняет своего владельца. В этом случае, как правило, помощь безнадежно опаздывала. Если все те же полицейские сканеры факт «прыжка на хвост» своевременно не обнаруживали.

Купцы, конечно, тоже хитрили — и курс меняли, и динамику разгона, и караванами ходить начали — в общем, вечная борьба средств защиты, и нападения.

Где пираты уворованное сбывали, спросите? Ну, если не бизантийца ограбили — то на той же Роксане и сбывали. Не официально, разумеется. Формально это все грузы из сопредельных и не очень держав были — а там, поди проверь. Очень пополнению казны способствует, знаете ли. Как государственной, так и моей собственной.

Интересно, а сколько за жизнь и здоровье синклитика можно от Бизания потребовать? Вряд ли, за мою голову отдельно от тела кто награду назначил. Разве что сенатор на Леночку работает. Что, разумеется, вряд ли.

— Пакетбот ведет передачу световыми сигналами. — раздался очередной доклад. — Просит нас отключить маяк и не выходить на связь из соображений секретности. Просит произвести стыковку с «Альбин Люпус».

— Ну что, капитан, рискнем? — спросил я. — Или ну его нафиг?

— Я бы предпочел этого не делать, синклитик. — ответил кавторанг. — Из соображений безопасности. Однако насколько риск подвергнуться абордажу со стороны этих кораблей перевешивает, или не перевешивает, дипломатические резоны такой встречи, решать вам.

Я ненадолго задумался. Собственно, а нужна ли эта встреча вовсе? Шлепнут «по условиям шоу», и вернусь домой ни с чем, даже получку за то время, что я управляя Роксаной корячился, не выдадут. Контракт-с. Стимул использовать инстинкт самосохранения, как мне тогда, еще до вылета в Первопрестольную, Стас объяснял.

А с другой стороны…

— Шансы отбиться от абордажа у нас будут? — спросил я.

Антипатрид пожал плечами.

— Оборонительные турели в оружейной имеются. Слабо представляю, как мимо них можно прорваться по коридорам. Разве что обшивку вскрывать в другом месте, но это не быстро.

— Тогда подтвердите готовность к стыковке. — вздохнул я.

— Слушаюсь, синклитик. — козырнул он, и начал отдавать распоряжения.

А я пойду, пожалуй, в каюту, переоденусь в адмиральскую форму. Ту, которая с табельным бластером. Вон, и кэп своих подчиненных за силовыми скафандродоспехами и оружием по внутренней связи гонит…

***

По стыковочному шлюзу, каковой представлял собой семиметровый длины коридор между яхтами, ко мне приближались двое мужчин облаченных в батальные скафандры. Защитный костюм одного был выполнен с закосом под доспехи римского полководца: коричневый с золотом, анатомический, с юбкой из клепаных кожаных висюлек, а уж гермошлем с плюмажем и присобаченный к наплечникам шелковый красный плащ… Слов нет! Сенатор Шейко собственной персоной. Я, в своем скромном белом кителе (ну подумаешь, узор по правому рукаву, и золотой погон с эполетами на левом) на его фоне как-то не смотрюсь.

Скафандр второго выглядел проще — стального цвета с чернеными линиями, слегка заостренный шлем, никаких украшений, а одна сплошная функциональность. Ну, если не считать одетый поверх него алый хитон, украшенный вставшими на дыбы золотыми львами. Хм, если это этрусский аналог Юстиниана, то с какого боку тут гербовые звери старой доброй Англии?

— Здравствуйте, синклитик Киндяшков. — произнес префект, приближаясь к открытым дверям шлюза. — А что ж вы в форме, а не в скафандре?

— Рад приветствовать и вас, сенатор Шейко. На «Метеоре» отличная автоматика, и в случае разгерметизации двери захлопнуться раньше, чем я вылечу в открытый космос, а по шлюзу мне не идти. — пожал плечами я. — Добро пожаловать на борт.

Его спутник, мужчина лет так тридцати пяти, ухмыльнулся. Наверное тоже фильм «Поднять перископ» смотрел.

— Благодарю, синклитик. — этруск и мужик в хитоне были уже у самого — чуть не сказал «порога», — у самого, разумеется, комингса. — Позвольте представить вам витана Александра Игонина, альдермана флота Люденбурга.

— Приветствую вас от имени бретвальда Орленко, и всего Витанагемота. — слегка поклонился Игонин.

— И я рад вас приветствовать от имени дукса Черикаевой и Синклита. — мой поклон вышел покуртуазнее — на мне-то скафандра не было. — Господа, полагаю, мои апартаменты как место встречи вас устроят?

— Вполне. — ответили сенатор и альдермен в один голос.

Разумеется, уже к тому моменту, когда этот «Твикс» взошел на борт, в пределах видимости ни одного вооруженного матроса, равно как и турелей, не наблюдалось. Нефиг им знать, что я абордажа стремаюсь.

— Хм. — гости расстегнули гермошлемы, и теперь Максим с интересом оглядывался. — А где же комитет по встрече, синклитик? Денецкого вы встречали куда как торжественнее.

— Не рискнул брать цыган с собой на конференцию, сенатор. — я усмехнулся. — А ну как звездолет уведут?

— Табор уходит в космос… — негромко переиначил название известного кинофильма Александр, после чего, уже громче, добавил. — Да и четыре березки, которыми конокрадов в старину рвали, в межзвездном пространстве сыскать затруднительно.

— Именно, витан. — кивнул. — Господа, прошу следовать за мной.

В моей каюте этруск и люденбуржец первым делом избавились от перчаток (что-то недодумали со скафандрами футуристы-шоумены, могли бы что-то ну совсем легонькое сделать, мол суперматериалы супертехнологичные — но нет, перчатки от скафандров напоминали обычные перчатки же, для катания на лыжах, да и сам скафандр был примерно столь же «удобен») и шлемов, положив их на стол.

Хм. Ну, теперь ясно, почему витан ходит в вытянутом заостренном шлеме. Кроме светло-светло-русых усов и бородки, у наго еще и коса до пояса той же масти есть. Её-то он в «лишнее» пространство, свернув, и помещает. Наверное, неплохо амортизирует при ударе чем тяжелым по башке. Надо проверить будет. На витане.

Как-нибудь потом. На досуге.

— Присаживайтесь, господа. Выпьете что-то? — произнес я, подходя к бару. — Виски, коньяк, вино белое, вино красное… Вино заморское, «Анапа», сегодня не завезли.

— Нет, благодарю. — произнес Шейко.

— Я тоже воздержусь, — произнес Игонин, усаживаясь в одно из кресел и оглядываясь. — А у вас тут весьма уютно. У меня на яхте обстановка сильно попроще, а уж на пакетботе и вовсе — спартанская.

— Мы, ромеи, народ изнеженный, избалованный, любим и ценим комфорт. — я тоже сел в кресло, и открыл хьюмидор. — Быть может по сигаре? Недурны-с.

— Я бросил курить. — покачал головой витан.

— А я и не поднимал никогда. — усмехнулся сенатор.

— Как знаете. — фиг с ними, мне больше достанется. — А я с вашего позволения, все же выкурю одну.

Я ловко (насобачился в последнее время) откусил специальными щипчиками кончик сигары, и принялся ее раскуривать. Шейко не стал дожидаться, когда я закончу это, в высшей степени приятное занятие.

— Скажите, синклитик, — с самым невинным видом произнес он, — чем Ахайа так соблазнила Бизантий, что вы столь стремительно ринулись её защищать?

— Вы в жизни не поверите, сенатор. — я позволил себе легкую усмешку, и выпустил струю дыма в сторону потолка. — Династическими браками.

— И что, с реальным исполнением супружеского долга? — удивленно вскинул брови Игонин.

— Естественно. — кивнул я. — Иначе это не брак, а профанация.

— Однако… Без какой-то взаимной приязни… — пробормотал Александр. — Есть в этом что-то, простите, от праституции.

— Да бросьте, витан, мы же политики. — пренебрежительно махнул рукой Максим. — Если б это было необходимо для рiдной этрурщiны, я бы даже многоженцем стал.

— А в первую брачную ночь надорвалисья бы до смерти, сенатор. — язвительно усмехнулся Игонин.

— Зато умер бы счастливым. — безмятежно парировал тот. — Хотя синклитик прав. Не верю.

— Это вы их эфора не видали. — заметил я.

— Видал я этого эфора… — и глазом не моргнув ответил Шейко. Это плохо — надо как-то иначе накалывать. Вумный, стервец. — Ваши флигель-адъютанты симпатичнее.

— Молоденькие больно. — с притворной печалью вздохнул я.

— Бросьте, здесь все взрослые люди. — поморщился витан. — Даже если допустить, что лично вы без памяти влюбились в этого, как его, эфора Новохатского, а я в это, заметим, ни на грош не верю, то остальные синклитики навряд ли так же, неожиданно, всем составом, воспылали страстью к архонтам. Давайте серьёзно уже, а? Я через половину скопления несся на этой лоханке, с риском для жизни, между прочим, а вы тут цирк устраиваете.

— А что прикажете устраивать в ответ на требование разгласить государственную тайну? — я пожал плечами.

— Это было не требования. — мягко, но с нажимом, произнес Шейко. — Простое любопытство.

Ну или рассчет «на дурачка» — авось прокатит. Ладно, сделаем вид, что верю.

— Собственно, мы предложили вам встречу вот по какому поводу… — сенатор пошевелил в воздухе пальцами, словно надеясь нащупать в пространстве нужные ему слова и формулировки. — Нам кажется, что согласованный ультиматум Ахайе является временной мерой. Полумерой, даже, можно сказать.

— Да ну вас к черту, с вашими дипломатическими формулировками, сенатор! — фыркнул Игонин. — Разводите политесы на несколько часов, боясь сказать что-то не то, а в результате, все как те собаки из анекдота — всё понимают, но не говорят.

Витан повернулся ко мне, и впился в вашего покорного слугу требовательным взглядом.

— Синклитик, вы осознаете, что раздел Ахайи так и так неизбежен?

— Разумеется. — спокойно ответил я, и вновь выпустил дым к потолку.

— Вы намерены оттягивать это событие, или будете его форсировать? — Александр все так же прямо смотрел на меня. Шейко, кажется, готов был начать рвать волосы и посыпать главу пеплом.

— Оттягивать. — ну что ж, поиграем в типа откровенность. — Активный раздел Ахайи будет означать вовлечение Бизантия в большую войну, чего Синклиту хочется избежать. Мы бы предпочли дождаться конфликта Каракорума… Да с кем угодно — нам, прямо скажем, совершенно без разницы.

— Вы так уверены, что такой конфликт будет? — покривился сенатор.

— А на кой черт я, по-вашему, так продвигал решение, на котором Хурал обижают? — сделал вид что удивился я. — Они захотят получить свое любой ценой. А если им ещё руки в отношении других стран развязать… Но, откровенность за откровенность. Зачем вам вся эта информация, кроме как для общего развития?

Мои гости переглянулись между собой. Несколько мгновений в каюте висела напряженная тишина.

— Для того, синклитик, — наконец ответил мне Максим, — чтобы координировать свои планы. Этрурия изначально рассчитывала на непробиваемость своей обороны. У нас сравнительно небольшой флот, но планетарные силы, скажем так, сравнимы с силами двух любых взятых вместе государств. При отсутствии вражеских вооруженных сил в космосе, мы способны захватить абсолютно любую планету. Вопрос только в средствах доставки — этот вопрос мы практически решили, — и прикрытии десанта боевыми кораблями.

— Этот вопрос мы решили. — хмыкнул витан.

— Цитируя вас же, скажу. — продолжил Шейко. — Мы хотим свою долю ахайского пирога. Етрурії потрібен lebensraum, і вона його отримає.

Мнда. Життєвий простір, це діло таке… Сколько не имей — всегда мало.

— Пока, как я уже упоминал, господа, Бизантий в таком дележе не заинтересован. Мы бы предпочли загрести жар чужими руками. Пусть соседи поссорятся, втянутся в войну друг с другом, а мы своё тихонько и подберем. И это не цинизм, а прагматизм, я так считаю.

— Мы бы тоже предпочли такую тактику. — кивнул головой Игонин. — Но прежде чем мы приступим к обсуждению того, что в Ахайе относится к зоне интересов нашего этрусского союзника, и на какие системы мы с ним претендуем совместно, так, чтобы не нарушить интересов Бизантия, хотелось бы узнать ваши резоны по поводу сталкивания иных сопредельных держав между собой.

Сигара дотлела до середины, и я положил ее в пепельницу — «умирать».

— Для того, чтобы спровоцировать войну между соседями, надо развязать им руки в этом плане. Гарантировать наше в нее невмешательство. Вы согласны?

— Интересно было бы узнать, каким образом вы это планируете? — усмехнулся сенатор. — Дипломатическим заверениям вряд ли кто-то поверит.

— Не поверят. — кротко согласился я. — И не надо. Сенатор, а что вы думаете по поводу вяло текущего конфликта между Этрурией и Бизантием?

***

— С возвращением, командир. — Доместик Схол приветствовал меня прямо у шлюза яхты. — Рад вашему возвращению.

— Я тоже рад вернуться. — мы обменялись с Юстинианом рукопожатиями и двинулись к стоящему рядом правительственному гравимобилю. — Чего замученный такой?

— Шерстили каракорумскую резидентуру. — он сел в салон вместе со мной. — Два дня не спал.

— Не понял… — я удивленно поглядел на главу своей Службы Без Опасности. — Что за самодеятельность такая?

Гравимобиль двинулся с места.

— Никак нет, не самодеятельность. — вздохнул Савватий. — Приказ друнгария разведки, флота, и временного наместника Роксаны.

— Шо, всех троих? — усмехнулся я, и только после этого до меня дошел весь смысл сказанного. — Погоди-погоди, какого наместника? Наместника чего?!! Ну-ка, рассказывай.

Оказывается, уже через полдня после того, как я отбыл на конференцию, в пределах системы нарисовался наш флагманский тяжелый крейсер «Спафос», сопровождавший транспорты с разобранной орбитальной верфью made in Achaea. Выйдя на орбиту этот скуридиносец направил к планете адмиральский ботик, так что Ваня свалился моему лейб-штабу, в буквальном смысле, на голову.

Посетив моё яйцо связи для участия в ежедневной планерке, Скуриди явился миру в облике утвержденного Синклитом, на время моего отсутствия, наместника Роксаны.

— И чего он тут направил? — мрачно поинтересовался я у Юстиниана. — Долго мне разгребать последствия?

— Хм… Ну, как сказать? — ответил Савватий. — В законодательство он практически не лез, по большому-то счету, все больше непосредственно флотом занимался. Выволочку Варду нашему, Фоке, устроил, за скверную подготовку летного и бортсостава, после чего выгреб большую часть компетентных стратиотских офицеров и матросов на нужды флота. Некомплект в полицейских силах сейчас бешеный: половина кораблей на базах с минимумом экипажа, чтоб не рвануло ничего. Последний выпуск навигацкой тоже, в полном составе, погрузил на транспорты и отправил куда-то.

Я секунды две помолчал, подбирая слова для выражения чувств: так, чтоб без мата.

— Подлец. — наконец резюмировал я. — Что еще плохого?

— Ну, — продолжил ябедничать Доместик Схол, — попытался он на «Монитор» с «Меримаком», а их со дня на день, кстати, должны в строй ввести…

— А комплектовать экипажи и некем. — буркнул я.

— Нет, командир, они укомплектованы полностью. — хитро ухмыльнулся Юстиниан. — Стратопедарх с логофетом Лида как поняли, куда ветер дует, так и отправили их на ходовые испытания, от греха подальше.

Я удовлетворенно ухмыльнулся. Что тут скажешь? Молодцы, мужики!

— Так вот, попытался он на них лапки наложить, но Роман чего-то там в базах данных взломал, подправил, и получилось так, что их постройка произведена полностью за ваш, синклитик, счет, так что это-де, частная собственность. Потом обещал мне все исправить обратно.

— Ну надо же, молодец какой. — усмехнулся я. — Напомни мне выписать парню премию. Ну а Скуриди что, так этот финт ушами и съел?

— Нет, разумеется. — пожал плечами тот. — Попытался провести конфискацию на том основании, что частным лицам корабли такого класса, по «Кораблестроительному кодексу», не положены, но тут уже Прокопий подсуетился. Что-то он там в чертежах подправил, или просто название сменил, — не знаю, — но официально эта разработка теперь идет как «Маневренная орбитальная база ПКО».

— Ай, молодца! — я расхохотался, и хлопнул ладонями по ляжкам. — Ну, жучара! И что дальше было?

— Дальше синклитик Скуриди открыл тендер на разработку орбитальных фортов. — Савватий покосился в мою сторону, и добавил. — За счет бюджета Роксаны. Час назад тендер завершен.

Нафига ему орбитальные базы, интересно? Дураку ж понятно, что держать защиту планеты посредством этих бандур — дохлый номер. Да, за счет того, что двигатели им нужны только маневровые, чтоб не сойти с орбиты, значит, и не рухнуть на планету, вооружить и защитить их можно значительно сильнее, чем аналогичный по цене корабль, так что в поединке база легко расчихвостит один, а то и два таких корабля. Но! Во-первых, кто ж на базу будет нападать одним-двумя кораблями? Раз враг приперся к планете и отакуэ, значит имеет нехилое число вымпелов. Во-вторых, орбитальных баз, чтобы достаточно эффективно прикрывать и планету, и друг друга, надо чуть более, чем до чертовой бабушки. Да и то, за счет их стационарности противник, пускай и умывшись кровью (и то — не факт), сможет сконцентрировать внимание на одном участке обороны, взломать его, а потом уже щелкать их по одной. Ну и в-третьих, экипаж уничтоженной базы, это безвозвратные потери погибшими и пленными.

Ладно, его дело — не моя печаль. Но за тендер я с него все до последнего обола стрясу.

— Кроме того, — продолжил Доместик Схол, — он затребовал чертежи меримаков и дал задание Лиде переработать их под нужды флота. Чтоб наступательные броненосцы тоже были, стало быть. Ну и, последнее, командир. Он, простите, но я цитирую, сказал, что ему «надоели эти интеллигентские сопли и шаманские пляски с бубном вокруг каракорумских агентов». Дал официальное добро на проведение в Адрианополе митинга национал-изоляционистов, религиозных консерваторов и гей-парада.

Савватий устало потер глаза.

— Одновременно. Только погибших уже более пятисот, все госпитали и клиники переполнены. В городе введены чрезвычайное положение и комендантский час. Под это дело изолировали некоторых из фигурантов дела, идут допросы. Джучи взять не удалось.

— Сукин кот Мурзик! — от всей своей широкой, русской души, с чувством произнес я. — Он же мне всю игру с Хуралом испоганил, скотина такая!

А может и нет. Ведь события в мое отсутствие произошли…

***

— Мерзавец, а мерзавец, — произнес я, входя в свой кабинет (надо же, как непривычно в кресле наместника Роксаны кого-то другого видеть), — ты почто расхищаешь моё интеллектуальное достояние?

— В смысле? — Иван удивленно воззрился на меня. — Кстати, здравствуй.

— В прямом. Меримаки моя собственность, и чертежи на них — тоже. Ай-я-яй, друнгарий флота опустился до банального воровства чужой интеллектуальной собственности, какой скандал. — я плюхнулся в кресло, и извлек пачку сигарет. — Чуешь, чем это пахнет? И, да, я тебя тоже категорически приветствую.

— Чую. Подготовкой к военному перевороту. — Скуриди прокашлялся, и голосом Милляра произнес. — Чую, чую! Русским духом пахнет! Фу-фу.

— А я фольклорный элемент — у меня есть документ. Я вообще могу отседа улететь в любой момент. — последовал мой ответ. — Какой в дупу переворот? Чем?

— Ежова на тебя нет. — усмехнулся Иван. — У него бы быстро рассказал, зачем тебе два личных броненосца.

— Тю, ты что, читать разучился? — я выбил сигарету из пачки и зажал фильтр губами. — Тебе же родным языком ответили: это маневренные базы. Мне, может, не Роксану с их помощью защищать нужно будет — планета-то в системе не одна. Да и к другим системам возможность перекидывать нужна.

— Не канифоль мне мозги, Андрей. — сморщился друнгарий. — Это охранные броненосцы, я уже Меримак-класс в реестр кораблей внес. Идея интересная, но флоту нужны броненосцы ударные. Вот тебе что, жалко, что Бизантий денег сэкономит, строя эти кракозябры вместо тяжелых крейсеров?

— Да мне не жалко. — я чиркнул спичкой и подкурил. — Но я хочу свою долю, Вань.

— Ладно. — Скуриди нахмурился. — И в чем будет твоя доля?

— Ну… — я сделал глубокую затяжку. — Положим, я хочу исключительное право на разработку и производство таких кораблей. Тебе их сколько надо?

— С десяток. — озадаченно произнес наш Главком ВКС. — А в чем выгода-то твоя?

— А официальные откаты от победителей тендеров? — удивился я. — Это что, не выгода?

— Погоди… Ты о чем? — Иван помотал головой.

Пришлось просветить его по поводу нашего законодательства — бедолага, оказывается, не знал о нашей замечательной системе.

— Вот оно что… — задумчиво произнес Скуриди, когда я закончил излагать правила ведения бизнеса в Бизантии. — А я-то думал, что это за спецсчёт такой, с которого я закладку трех фрегатов оплатил…

— Чего ты сделал?!!

Никогда я за собой тяги к акробатике не замечал, а вот поди ж ты: только что сидел в кресле, весь расслабленый такой, вальяжный, а тут словно пинка мне кто дал. Из кресла вылетел, словно ядро из пушки, перескочил через стол, а не обошел его (и даже не обежал), и парой резких порывистых движений вывел на монитор данные по заначке.

Твою мать! Всё, всё что нажито тяжким непосильным трудом!..

Дым от зажатой в уголке рта сигареты попал глаз, и его начало отчаянно щипать, а из уголка моей гляделки на щеку выкатилась слезинка.

— Наташу вашу… — пробормотал я и яростно забычковал сигарету в пепельнице.

— Синклитик, да что ж вы так убиваетесь? — друнгарий флота иронично глядел на меня. — Вы ж так не убьётесь. Подумаешь, небольшой перерасход…

— Ваня, ты… ты… Ты не человек! Ты… Ты чудище инопланетное! Ты мондошаван! Никогда не смей лезть в финансы моей планеты — слышишишь? Seddan akta gamat!!!

— Сужу не выше сапога, понял. — он, словно сдаваясь, поднял руки.

Догадался, я гляжу, что сейчас наступит расплата и готов торговаться в лучших традициях овощного базара.

***

— …таким образом развертывание имеющихся сил флота практически завершено. — Скуриди приближался к заключительной части своего доклада. — Ахайская армия сконцентрирована на материнском мире и, частично, на Микенах, замена ахайцев в иных системах нашими армейцами вступила в завершающую фазу. Мы, безусловно, не сможем сколь-либо долго скрывать наше присутствие в Ахайе, но недели на две рассчитывать возможно. По легенде наши части замаскированы под монастыри и религиозные поселения консервативного толка. Такие места неизбежно привлекут внимание инспекторов антиахайского союза, хотя и не в первую очередь — промышленного производства там не имеется, но изолированные группы всегда вызывают подозрение. На основании вышеизложенного предлагаю, до начала операции «Согласие», провести дезоринтирующие вероятных противников меры, в рамках разработаной исполнительным друнгарием разведки, операции «Фестиваль». Прошу вас, синклитик Киндяшков.

Дождавшись кивка Елены, базарь, мол, я сменил Ивана в роли докладчика.

— Уважаемый Синклит, сообщаю вам, что во время моего пребывания на Каракоруме мной, кроме участия в положившей начало «Ахайской организации экономического сотрудничества», конференции, был проведен ряд консультаций с правительствами Этрурии и, через их посредничество, Люденбурга. Получена также информация, нуждающаяся, безусловно, в проверке, об уже практически состоявшейся унии между Стернстагом Аахена и, занимающим в Скоплении схожую с нашей позицию, Альтингом Бергена.

— Какие ваши доказательства? — негромко обронил Миша.

— Пока — никаких, синклитик Крапивинцев. — ответил я. — Это предварительная информация, она сейчас проверяется. Но, вернемся к операции «Фестиваль», коллеги, если не возражаете.

Коллеги не возражали.

— По результатам конференции Каракорум получил гораздо меньше того, на что он мог бы рассчитывать без нашего вмешательства в ситуацию. Это — неоспоримый факт. Фактом не менее неоспоримым является и то, что Хурал с таким положением вещей мириться не намерен. Однако и открытое противостояние со вчерашними союзниками не полностью совпадает с тактическими интересами Каракорума. Как мы можем видеть на карте, — я вывел на большой экран политическую карту Скопления, — уния Аахена и Бергена создает угрозу, в первую очередь, для Кумахи. Ограниченую угрозу это представляет и для Люденбурга с Пеллой. Последние двое, впрочем, опасны для унии лишь в союзе. С другой стороны, Кумаха, получившая доступ к ахайским мощностям, не может не вызывать опасения у электоров и ярлов.

Я кашлянул — в глотке пересохло. До самого заседания со Скуриди спорили.

— Одновременно с этим отмечено начало передислокации частей каракорумского флота в направлении Пеллы. Недавняя статья чингиса Арифулловой в газете «Унэн», «Успехи орала и меча», также недвусмысленно намекает на скорое противостояние этих держав, и, скорее всего, в открытом варианте. Я полагаю, что это будет война, коллеги.

— А почему не с нами, синклитик? — поинтересовалась Чериванова.

— Это возможно. — признал я. — Но маловероятно. В настоящий момент, когда еще не просохли чернила на ахайских кондициях, раскачивать обстановку в этом регионе, среди тех, кто подписал документ, оспаривать его принципы… Нет, это может дестабилизировать обстановку самым непредсказуемым образом. Кроме того, мне было сообщено, что Люденбург и Этрурия будут привлечены своим союзником к разделу Пеллы, оставив себе необходимые силы для обороны на аахенском и кумахском направлениях. Опять же, с экономической точки зрения, имея спокойный, бесперебойно снабжающий тебя тыл, гораздо легче разгромить геополитического противника. А вот распылять свои силы, оставлять значительные гарнизоны после прямой анексии ахайских систем, даже если ничьи интересы кроме наших не будут ущемлены и с соседями удасться договориться — это чревато боком, господа Синклит. Безусловно, на нашем направлении будут оставлены значительные силы сдерживания. Это, впрочем, не помешает проведению операции «Согласие», ее лишь придется немного видоизменить. Ну а дабы у наших коллег из Хурала не возникло мыслей о том, что мы готовим удар им в спину, для того, чтобы они уверились в нашей занятости на другом направлении, разведкой Бизантия была разработана операция «Фестиваль». Синклитик Скуриди вывел план этой операции на ваши личные экраны, когда передавал мне слово.

— Правильнее было бы назвать ее «Большая брехня». - усмехнулся Деулин.

— Тогда логичнее было бы поименовать ее «Операция Ы». - улыбнулся я в ответ. — Чтоб никто не догадался.

— Давайте оставим шуточки на потом, господа. — поморщилась Черикаева. — Синклитик Киндяшков, продолжайте, пожалуйста.

— Благодарю вас, дукс. — кротко кивнул я ей. — Вкратце суть операции сводится к нагнетанию искуственного напряжения на маршрутах между бизантийскими и этрусскими зонами влияния в Ахайе, между Персеем и Лаконикой. Нам придется имитировать исчезновение нескольких наших купцов на этом направлении, причем купцов, двигающихся от Лаконики. Возможно исчезновение их и на других маршрутах от этой планеты. Эту часть плана Сенат полностью берет на себя. — в этот момент, озвучивая план операции, я поймал себя на мысли, что излагаю его предельно сухо и нудно. Ну прям Гальдер, ё-моё! — Мы, в свою очередь, заявляем Этрурии ноту протеста, смысл которой будет сводиться к тому, что Сенат поощряет и стимулирует пиратство и потребуем допускать наши военные корабли в систему Лаконики, для обеспечения безопасности судоходства. Разумеется, нота будет отвергнута, а пропадать начнут уже и этрусские корабли, уходящие от Персея. Список будет нам передан через этрусское консульство. После ряда дипломатических демаршей и накопления в зонах ответственности достаточного для беспокойства, но не для полноценной войны, количества легких кораблей, Синклитом и Сенатом в Ареопаг будет направлена совместная нота с требованием устранить пиратскую угрозу из их систем. Одновременно с этим Этрурия опубликует якобы независимое журналистское расследование, ясно доказывающее, что руками пиратов, а они к тому времени начнут досаждать и другим державам, действует Пелла. Четыре пелльских торговых корабля уже захвачены и, в настоящее время проходят переоборудование в каперские суда на верфях Роксаны. Те из капитанов пиратов, с которыми разведка Бизантия поддерживает контакт, будут привлечены к участию в операции. Сбыт награбленного им будет разрешен на всех планетах Ахайи. За ними, без сомнения, подтянуться джентельмены удачи со всего скопления. Внедрение ряда офицеров на пиратские корабли, для получения ими реального боевого опыта, полагаю возможным. Безусловно, имеется риск того, что прочие протекторы, а именно Кумаха, Алезия и Каракорум пожелают вмешаться в ситуацию, однако после предоставления Сенатом доказательств участия Пеллы в творящихся безобразиях, Каракорум, с большой долей вероятности, форсирует вторжение в эту страну.

Я снова кашлянул.

— Пираты, имеющие сбыт добычи лишь в ахайских системах, после этого, будут уже не нужны, однако уничтожать их я полагаю расточительством. Стратиги разведки, контрразведки и политической полиции Ахайи, а именно им план операции «Фестиваль» вменяет в обязанность осуществлять контакты и вербовку среди пиратов, доведут до последних информацию о том, что более они поддержкой Ареопага не пользуются, однако могут нанятся в ахайский флот в качестве военных транспортов. Ненадолго. С присвоением званий. Таким образом, мы увеличим тоннаж военных перевозок, в случае необходимости — а она возникнет, я уверен. Также план операции предусматривает переподчинение Четвертой легкой эскадры стратигу флота Ахайи. Ходить корабли эскадры будут под ахайским флагом, однако сохранят полностью наши экипажи. После же того, как начнется каракорумо-пелльская война, возможным полагаю приступить и к операции «Согласие». Срок проведения операции «Фестиваль» — полторы недели. Вот, в общих чертах, таков план. Прошу задавать вопросы.

Вопросов было много.

***

— Здравствуйте, господин синклитик. Рад что вы вернулись на Роксану. — донесся из трубки знакомый голос. — Вы не могли бы просветить меня на тему того, что на вашей планете происходит?

— Здравствуйте, господин Джучи. — видеосвязь так и не включает, мирзавец. — Я, честно говоря, тоже очень хотел бы знать, что на моей планете происходит. Что за игры патриотов вы тут устроили, милейший? Забыли, что существует синклитик Солодухина, друнгарий контрразведки? Я, по вашей милости, выглядел на последнем заседании довольно бледно. От разведки, кстати, мне тоже досталось — это их совместная операция. Как результат — они по медали получили, а я в дерьме по самые уши! Какого лешего вы полезли в систему грависвязи, можете мне сказать?

— Это просто наша работа, не стоит нервничать. Приказ темника разведки, если желаете.

— Не желаю! — отрезал я. — Передайте Хапину, что он идиот! Чего он добился? Скандала! Через меня действовать было надо.

— Возможно. — не стал спорить резидент. — Хотя мы планировали устроить перевод наших агентов на другие миры. Просто немного не вовремя вы отбыли.

— Это что получается? — фыркнул я. — Облажались вы, а вина на мне?

— Не стоит воспринимать мои слова на свой счет, синклитик. Да, это наш провал. Многое уже вашей контрразведке известно?

— Не очень. — ядовитейшим тоном ответил я. — Мне удалось устранить двух важнейших фигурантов, из тех что взяли. Остальные не знали точно, на кого работают. Подозрения есть, и обоснованные, но… Подозрения к ноте не подошьешь.

— Вы рискуете. — после недолгого молчания ответил Джучи. — Сопоставить ваше возвращение и гибель наших людей несложно. Как вы их убрали?

— Устроил аварию на челноке, который вёз их на «Спафос». Машина упала в океан, пускай теперь попробуют разобраться, что с шаттлом произошло. Если вообще его найдут: поиски-то мои люди, в основном, осуществляют. — я изобразил самодовольный смешок. — И потом, я же только что нагнул на переговорах вашу державу. Кто подумает о моих связях с Каракорумом? Для этого нужно быть совсем уж параноиком.

— И все же, будьте осторожнее. — произнес резидент, подумал немного, и добавил: — Как скоро вся эта суета уляжется?

— Скоро, не сомневайтесь. Ниточки оборваны. Но, уважаемый Джучи, я бы хотел быть в курсе тех операций, которые на моей планете проводит темник Хапин.

— Я передам. — сухо ответил тот.

— Вам много чего нужно передать, мой дорогой. — зло усмехнулся я. — Особенно стратегические планы Бизантия, которые Синклит утвердил час назад. Конечно…

Я помолчал несколько мгновений.

— Если мы сойдемся в цене, уважаемый Джучи. А цена будет большой. Да, лапочка вы мой, совсем немаленькой.

— Сейчас у меня нет связи с Центром. — нехотя признался резидент. — Контрразведке откуда-то известно мое описание, включая биометрические параметры.

— А вы почаще ведите грависвязь с Центром стоя у полицейского сканера в метро. — фыркнул я. — Там вас и срисовали. Ладно, обеспечу я вам эвакуацию на одну из планет системы. Но, сначала, обговорим цену информации. Вы ведь полномочны вести такие переговоры, Джучи?

***

— Он? — поинтересовался Скуриди.

На мониторе камеры наружнего наблюдения высокий и худощавый мужчина с усиками, чуточку смугловатый (или же просто загорелый), неуловимо напоминающий своей внешностью Джохара Дудаева, предъявил документы таможенному служащему адрианопольского космопорта. Простую дорожную сумку, перекинутую через плечо, он к осмотру даже и не думал предъявлять, что и не удивительно: по бумагам (хотя какие там бумаги — пластик, чипы…) этот человек числился высокопоставленным сотрудником отдела собственной безопасности бизантиумской контрразведки.

— Не-а. — флегматично ответил я. — Ни разу не он. Разве что на Каракоруме насобачились подделывать не только внешность, но и биометрические параметры, причем до полной неузнаваемости.

Я покосился на Диму и Анжелу — те только развели руками. Нет таких данных, мол. Присутствующий здесь же, в зале оперативного контроля, Ласкарис Намбит отрицательно покачал головой — значит контрразведка тоже с таким не сталкивалась. Пока. Хотя работы в этом направлении на Бизантии, где расположена львиная доля всех НИИ, и ведутся, точно знаю. Вот только результаты пока отсутствуют напрочь.

Таможенник, меж тем, считал сканером показания с «мультипаспорта», как я это обзываю, выпучил глаза, и, вытянувшись по стойке смирно начал что-то докладовать подателю аусвайса. Тот, в свою очередь, улыбнулся и знаком предложил своему собеседнику присаживаться: судя по шевелению губ еще и сказал нечто успокоительно-одобряющее. Жаль, звука нет, но в предверии операции «Эвакуация» мы сочли устанавливать дополнительное прослушивающее оборудование в порту необоснованным. О чем они говорят, это мы и так потом прослушать сможем, поскольку все беседы на таможенных постах пишуться, а вот прямо сейчас нам его речи без надобности.

— Курьер? — все так же односложно поинтересовался Иван, не отрывая взгляда от изображения.

— Ага. Гонец — золотая пятка. — согласился я. — Прибедняется резидент, на жалость давит, мол, помогите Пятачку — это я. Контрразведка зрения лишает. Ничего, к началу «Согласия» мы этого глистопердёжника найдем — быть того не может, чтоб он на остатки своей агентуры в центре связи не вышел за это время. А пока, пускай его человек дезу в родные пенаты везет.

Какую лапшу я на уши Джучи навешал, боже ж ты мой… Да что — лапша? Спагетти натуральные! Как я плакался о подлости людской, как жаловался на свершившийся за моей спиной бесчестный заговор дукса Черикаевой и консула Пирского! Определенно, зря я в юности пошел на юрфак, а не попробовал свои силы в Щукинском — какой талант пропал, ей богу, вашу Машу. Как резиденту Каракорума живописал я операцию «Фестиваль» в моем, более чем вольном изложении!

Нет, вообще-то, довольно правдоподобно описал — пиратскую его часть, я имею в виду, — скромно и застенчиво умолчав о своей в его создании и исполнении роли. Версия для Каракорума, если изложить ее вкратце, сводилась к следующему: покуда ваш покорный слуга прозябал на станции «Батыр-1», верой и правдой служа своей игровой Отчизне, справедливому грабежу Ахайи, а также миру и госбезопасности во всем Мире, Сенат и Синклит за нашими спинами уже стакнулись в желании лишить остальных участников «Ахайской организации экономического сотрудничества» их законной добычи. Не своими руками, разумеется — чревато это, — обратились в Консисторию, и таки договорились. Не иначе либо префект разведки Куделько, либо наш друнгарий ее же, Скуриди, с ней вась-вась имеют. Так что, люди добрые, сторожитесь — негодяи хотят грузы ваши, заводы да фабрики в разобранном виде, у перевозчиков отнять и препозиту Маскаеву за полцены сбыть. Чтоб, значит, Каракорум, об Пеллу зубы себе обломал. Разумеется, пришлось выложить изрядную часть реальных действий по «Фестивалю», дабы мои слова можно было легко проверить и убедиться, что я отнюдь не лгу (хе-хе) своим друзьям и союзникам, а действую исключительно из трепетной любви и привязанности к их денежкам.

И всё это под причитания «Не виноватая я, он сам пришел».

Нда, а ведь Шейко тоже какую-то дезу Хапину слить должен — да нет, обязан! Отнюдь он не глупец — и очень интересно мне, как его версия ближайшего будущего будет отличаться от моей. Ну, и кому больше поверят, разумеется. С одной стороны, я-то вроде как Денецким завербован, а если и Максима чингис Арифулова на довольствии держит? Эта может, да…

Но, в любом случае, мне в ближайшие дня четыре следует ожидать поступления на счет кругленькой суммы от благодарной монгольской общественности. Еще Ваня заначку, на фрегаты потраченную, вернуть обещал в те же сроки. И посмотрел я на это, и увидел, что это хорошо. Мндя.

А Хурал полюбасу нормальную такую эскадру легких кораблей в ахайских пределах теперь оставит. Где мы ее и прихлопнем. Главное что? Главное, чтоб гонец товарища Джучи добрался до своих пределов. Пассажирский лайнер, под неявным прикрытием двух полицейских фрегатов, его на орбите уже ждет.

Таможенник вернул псевдоДудаеву документы, и тот отправился к посадочному терминалу.

— Ну всё, — усмехнулся я. — Таможня дает добро.

— Главное, чтоб там никакой Верещагин не нарисовался… — пробормотал Ваня, и поплевал через левое плечо.

— Обижаете, господа. — пробурчал Юстиниан. — Его в пути трое моих людей страховать будут.

— И двое моих — встречать на Увеке. — покраснел Ромка.

Во шкет! И тут поспел, военразведчик хренова ранга!

Часть III. Епическая сила

Галактик много, все не стану

Я завоевывать, быть может.

А впрочем, если скучно станет,

То шоу можно и продолжить!

Ни один план, разумеется, еще проверки практикой не выдержал. Началось всё с того, что Консистория нагло проигнорировала каракорумский флот вторжения, сунувшийся к Эдессе, — второй по развитости их планете, — бросив корабли против люденбургско-этрусских завоевателей. В тяжелом сражении при Херонее диадох флота Курышов отмутузил альдермана Игонина, прикрывавшего этрусские войсковые транспорты, после чего устроил бойню среди практически беззащитных судов конвоя.

Вот тут-то и выяснилось, что Сенат Этрурии вообще, и префект армии Шейко, в частности, нагло кинули своих союзников не только из Хурала, об этом-то я знал, но и Витанагемот. Большая часть десантных кораблей «Великой Армады» оказалась пустыми жестянками, пустышками, склёпанными на этрусских верфях с помощью лома, паяльника и какой-то матери вокруг списанных движков, с единственной целью — создать видимость вторжения. Эти посудины даже тупо, для перевозки груза, применять нельзя было: рассыпались бы нафиг. Единственной ношей, которую таили в своих чревах эти эрзац-галеоны были скоростные спасательные боты для экипажей.

Вот на этот-то «Великий хлам» и обрушилась вся мощь остатков пелльского флота.

Нет, корабли с десантом во флоте вторжения, настоящие десантные транспорты, разумеется, были. На случай победы Игонина, чтобы было чем захватывать планету, в названии которой так затейливо переплелись слова «херня» и «ахинея». Но как раз они-то, при первых признаках неудачи, и смазали пятки салом. А муляжи один черт на обратный путь рассчитаны не были, так что послужили высокой цели оттачивания меткости пелльских канониров и износу пелльских же, и так уже расстрелянных за время боя, орудий. Ракеты вроде тоже какие-то на этот хлам потратили…

Зато, строго по плану, этрусская армия оккупировала Лаконику, Тифон и Сиракузы (под это дело мы сбагрили в Сенат троих архонтов), лишенные защиты почти полностью. Мы даже кой-чего из производств вывезти оттуда успели — очень немного, правда.

Консул Пирский под это дело срочно подписал с препозитом Маскаевым мирный трактат и приказал флоту выдвинуться к Сиракузам, куда очень желают нагрянуть их коллеги из Алезии.

Кстати, Шейко, когда ему на пресс-конференции задали неудобный вопрос про нарушение союзнических обязательств, отреагировал совершенно спокойно: «А ви чого очікували? Інакше просто і бути не могло — варвари, ёптль. Про що з ними можна домовлятися?»

И всё это под бравое ту-ру-ру с объявлением унии — Скуриди моментально и почти без потерь прихлопнул у Микен каракорумский «Флот поддержания порядка» (пять дивизий лёгких кораблей и одна дивизия флаероносцев), а Солодухина начала гнать на Ахайю подкрепления через червоточину. В общем, когда в Азнавуре, Хурале и Логретте поняли, что происходит — пить «Боржоми» стало поздно. Каракорумский флот застрял в пелльских пределах, аллезийцам нечего и думать было выбить лучшие и многочисленнейшие планетарные силы этрусков хоть откуда-то, а когда очнувшиеся кумаханцы попробовали сунуться к Ахайе, им с поверхности планеты погрозила «Кузькиной Матерью» Света. Азнавканы впечатлились, помянув добрым матерным словом этрусских сквалыг, бизантийских козлов, и ахайских педерастов, отступили, но обиду затаили крепко. Правда, аж с целой эскадрой из легкого крейсера, пяти фрегатов, семи корветов и флотилией грузовиков, загруженных под завязку всяческими ресурсами, к ним переметнулась архонт Виниченко, якобы всегда мечтавшая о единении Ахайи с Кумахой. Не знаю, поверили ей или нет, но, чую, скоро горячие армянские парни (а их в команде шестеро) из-за Светланки передерутся… Да уж, что называется «Греки троянцам коня подложили». Мы с архонтом разведки Данченко довольно потирали ручонки.

Тоноян, предложил компенсировать потери за счет Люденбурга, кстати, и его, судя по всему, послушаются.

Тем временем, пока длились эти увлекательные события, Денецкий бесился на орбите Эдессы, поскольку, как выяснилось, большой и современный флот как-то ну очень хреново подходит для оккупации, а вот армейцам темника Алтынбаева на поверхности планеты устроили такую горячую, даже, не побоюсь этого слова, пламенную (из плазмобоев, ага) встречу, что армейцы скисли. Как-то вдруг выяснилось, что и танки у них — гуано, и подготовка личного состава хре… хромает, и планетарные флаеры не очень, и гранаты у них не той системы… И солдат для штурма маловато. Еще бы, не одна Солодухина умеет межпланетной червоточиной пользоваться. После установки орбитальной блокады, разумеется, фиг чего перебросишь, — враз собьют, — но того что диадох Кожевников успел загнать на защиту эдэсситов… Я вас умоляю, где Каракорум, и где успешный штурм планеты? Солдатам, на минуточку, тоже надо долететь до поверхности, а противодесантные ПКО, промежду прочим, таки довольно активно стреляют, причем из-за силовых щитов, а подавить их с орбиты, это такой ой, шо я вас умоляю — тяжелые ПКО тоже имеются.

Костя Недодёниц буквально ссал кипятком, порываясь разбомбить всё к чёртовой матери, и только грозный окрик чингисы, мол «А нафига нам за такие деньги обугленный каменный шар?» смог его остановить. Да и геноцид мирного населения, наверняка, всем нойонам, и, особенно, темнику флота, популярности бы не добавили.

В общем, некоторое время каракорумцы тащили к Эдессе половину своей армии, чтоб было чем штурмовать. Почему половину? А потому, что вторая половина — вот она, на военных транспортах, уже почти у самой Роксаны. И половина флота (правильно, чего ему всему-то у Эдессы торчать?) в придачу.

И ведь, что характерно, без объявления войны и в четыре часа утра. Фашисты чёртовы — опять не дают поспать.

Что? «Флот поддержания порядка» кто без объявления войны уничтожил? А вы докажите — ни один корабль не сбежал!

Явление Христа народу… пардон, флота Роксане, было обставлено примерно как в прошлый раз. Меня разбудили, напоили кофе, отманикюрили у стилиста и запаковали в военную форму, после чего отконвоировали в местный аналог «Вольфшанце». Покуда лейб-штаб занимался этим, без сомнения, важным делом, на планете, по сигналу тревоги, поднималась национальная гвардия, полиция переходила на усиленный бронетехникой вариант несения службы, а зенитчики и полевые армейцы разворачивались для обороны по плану «Гроза».

По тому же плану космические корабли, до этого спокойно бороздившие просторы Большого Театра, стягивались к самой Роксане.

Ну, как — стягивались… Неслись на всех парах, кто в патруле был. «Монитор» с «Меримаком» и так на орбите ошивались, половина корветов и фрегатов — по астропортам торчала, приглушив реакторы, а заказанные флотом ударные броненосцы «Вяйнаминен» и «Ильмаринен» только-только готовились отчалить от верфей Гомера: это у одного из двух спутников моей планетёшки фамилия такая.

Заодно стратопедарх и мобилизацию вооруженных купцов произвёл (владельцы рыдали — от наплыва патриотических чувств, не иначе). Ага, ажно полста вымпелов — жуть какая сила. Им бы всем гуртом хоть от крейсера отбиться — и то сахар. Впрочем, на безрыбье и этот «Великий Сброд» рыба. Хотя, против тех сил, что на нас двинул Каракорум… А, кстати, что тех сил? Спросить бы надо.

— Плотность сжатия ноль-два, ожидаемая дальность выхода — восемь и пять десятых часов. — доложил мне дежурный офицер РЛО, или как этих, у сканеров, правильно называть. — Точное определение класса через пятнадцать плюс-минус две минут.

Во, завернул, а! Даже в исковых заявлениях я себе такие зубодробительные формулировки не позволяю, а он, живому человеку…

— Связь с метрополией есть? — я повернулся к офицеру, отвечающему за связь.

— Так точно. Прикажите соединить с дуксом?

Много чести Лене, подмогу у нее просить — сама позвонит, и сама всё предложит.

— Нет, не стоит. — вяло отмахнулся я. Вяло, потому что спать ещё хотелось! — Дайте-ка мне лучше Генштаб, голубчик.

— Есть, господин адмирал.

А, ну да. A la guerre comme a la guerre — меня теперь по статскому званию титуловать некошерно. Война-с… наверное. Что-то слабо вериться, что соседушки прибыли с дружеским визитом мира и доброй воли.

С начальником Генштаба я, как фактический глава бизантийской разведки, неплохо знаком. Что о нем можно сказать? Весьма умный и совершенно невозмутимый бот. Даже в самые кризисные моменты генерал-полковник Иоанн Троглит одет был щеголевато, в безукоризненно отглаженную форму, чистую сорочку и, вероятно (это я уже додумываю) благоухал дорогим одеколоном. Речь начальника Генерального штаба лилась неторопливо, вальяжно — светоч мудрости прям этакий. В общем, бесил меня генерал Троглит своим совершенством и аристократизмом. Бесил.

— Выводите на экран. — распорядился я. — Посмотрим, что скажут умные люди в погонах.

Умный людь в погонах Троглит выглядел на экране нервным и всклокоченным, словно воробей, чудом вырвавшийся из лап кошки. За его спиной, по залу оперативного контроля, носились генштабисты, летали по воздуху ленты с распечатками и атмосфера паники. Нормальная рабочая обстановка — любо-дорого поглядеть.

— Чем меня утешит верховное командование? — поинтересовался я.

— Верховное командование в сжатом пространстве. — нервно огрызнулся генерал. — Флот скрытно выдвинут к Персею, как на наиболее атакоопасное направление, друнгарий Скуриди возглавил его лично. Друнгарий Солодухина следует в караване войсковых транспортов с ним.

А, ну это понятно. Какой же рейтинг у тех кто по тылам отсиживаться станет. Никакого, почитай. А мне, теперь, простите, что делать? На ум проситься только формулировка из международного права — «полная и безоговорочная капитуляция». А вот вам кегли! Ще не вмерла Бизантия — русские не сдаются!

— Варианты удара по другим планетам вами что, совсем не рассматривались? — нахмурился я. — Вы вообще, в курсе того, что у меня в системе происходит?

— Мы отслеживаем ситуацию в динамике. Генералу брони, Георгию Маниаку, уже отправлен план действий. Как старшему планетарному офицеру.

— Старший офицер здесь я! — абыдна, слюшай. Какого-то бота выше меня в табели о рангах помянуть пытаются. Ах ты ж, башка пиксельная — доберусь я до тебя…

— На связи генерал Маниак.

— На связи дукс.

— На связи друнгарий флота.

Фразы связистов прозвучали практически одновременно.

— Дукса к чёрту, генерала и друнгария подключайте. — скомандовал я. — Дима, ты у нас мальчик кавайный, займи пока Черикаеву.

Флигель-адъютант шементом метнулся к связисту, а Савватий, что-то в это время напряженно выслушивавший по оперативной связи (в наушники транслируется, однако), повернулся ко мне:

— Зачистка каракорумской резидентуры закончена, командир. Джучи взяли.

— Начинайте колоть. — кивнул ему я, и повернулся к разделившемуся на три части экрану. Мнда, Ваню в боевом скафандре я ещё не видал, а жаль… Надо тоже будет примерить — вдруг он и мне настолько же идет, как этому прохиндею. А вот и генерал нас почтил. Заставка гласившая о соединении со штабом Четырнадцатой армии мигнула, и на экране возник…

Я чуть не перекрестился даже от неожиданности. Мать моя женщина! Генерал Лебедь!!!

Чудны дела твои, телевиденье…

— Прошу извинить, господин контр-адмирал. — Маниак резко взял, что называется, «быка за рога». А в глазах при разговоре с начальством насмешка — прям как тот, настоящий… — Мы предполагали что вы, как флотский начальник, возглавите наши корабли, поэтому план обороны Роксаны был направлен Генштабом мне.

— Я всё возглавлю, генерал брони. — и флот, и армию, и полицию, и стратиотов. — у Вани на экране было редкостно отсутствующее выражение лица, словно он и не слышал нас, а думал о чём-то своём, от войны безумно далёком. Интересно девки пляшут! Меня тут Светкины подчиненные в хуй не ставят, а друнгарию пофиг! Ох, припомню я тебе это, слон таёжный… — Прошу переслать копию плана мне, и немедленно.

— Мы уже выслали. — вмешался Троглит. — Однако план это предварительный, он будет уточнён нами по поступлении уточненных данных о флоте вторжения.

— На какие подкрепления и как скоро мы можем рассчитывать? — вновь влез поперёк батьки Маниак. — То, что вы прислали, это чуть модернизированный план развертывания обороны, который мы на последних маневрах отыграли.

У меня на планете маневры проводились? Надо же, а я и не знал.

— Мы могли бы немедленно направить на Роксану до семи-восьми армейских корпусов и корпус противодесантных ПКО. - генерал-полковник на глазах приходил в себя, да и паника на заднем плане поулеглась. — Но нам нечем их прикрыть, а без прикрытия тяжелых сил флота им не прорваться. К тому же срок на погрузку и доставку не менее полумесяца.

Аллес! Да за месяц меня флот Каракорума до ядра планеты закопает! Даже за игровой месяц, который два с половиной реальных дня идёт, и который начальник Генштаба в виду и имеет.

— Не вариант. — согласился с моими не озвученными мыслями генерал брони. — А что у нас с возможностью доставки астероидных частей?

Хороший вопрос. Главное — своевременный. Астероидники — это элита войск во всем скоплении, эдакая помесь горных стрелков, саперов и зенитчиков. Предназначены, как это и следует из названия, для обороны астероидов и малых лун, где применение бронетехники невозможно, для чего закапываются в недра с бешеной скоростью, наводят орудия и ракеты ПКО во все стороны, и расстреливают из ручного оружия всех, кто до них только доберется. На Роксане, после начала наземной фазы операции, будут почти бесполезны, однако в моей системе ещё много чего вкусного имеется.

— Немедленно можем перебросить только Сто сорок восьмую Гвардейскую и вашу, генерал, Сто шестую десантно-астероидную дивизии. Остальные в Ахайе или, в близкое время, мало мобильны. Флот Роксаны сможет обеспечить их прорыв?

— Флот всё сможет. — мрачно ответил я. — Если его раньше не распылят на атомы. Друнгарий, вы долго будете молчать как Лига Наций?

Скуриди на экране даже не пошевелился. У него что, неполадки со связью? Или он меня в игнор поставил?

Среди погононосных совещающихся сторон воцарилось смущенное молчание.

— Гм. — наконец прочистил горло я. — Народ…

— Андрей, — бесцеремонно прервал меня Иван, — у меня тут задержка прохождения сигнала в несколько минут — мы вышли из сжатия на самых подступах к системе. Не отвечай и не перебивай, я все равно снова уйду в сжатие раньше, чем твой сигнал через ретранслятор Персея до меня дойдет. Потом объясню, зачем так далеко выходить было надо. Сектор чист, врага не наблюдается, так что транспорты Солодухиной дойдут и без моей помощи. Я разворачиваю флот к Роксане. Вот маршрут и график прибытия. Высылаю Ты только продержись это время, пожалуйста.

Скуриди куда-то, за пределы экрана, протянул руку — к клавише наверное, — и тут же у меня замигал значок о получении почты.

— Да, понимаю твои опасения. Я тоже не уверен, что наши заклятые друзья с неньки-Этрурии не попытаются всадить Бизантию в спину нож. Но, если судить по разведданным, для них поворот Каракорума к Роксане такой же сюрприз, как и для меня, так что, если наваляем Хуралу, они нам фитиль вставить не успеют.

Ага. Они ещё и в люденбургские намыливались влезть, а от нас это далековато.

— В общем, отбивайся по полной. Помощь уже в пути. — закончил речь друнгарий флота, и изображение его исчезло.

— Вот как. — усмехнулся я, разглядывая присланные Ваней данные. Три с половиной дня, чуть побольше. Выдюжим? Надо. — Генерал-полковник Троглит, сажайте ваши корпуса на транспорты. И астероидные дивизии тоже. Будем воевать.

— Есть! — ответил тот.

— Генерал брони Маниак…

— Есть опознание целей. — прервал меня докладом РЛОшник.

Ну-с, глянем, чего там к нам пришло… Ох-й-й-ё… Епическая сила! Девять дредноутов во главе с флагманом Денецкого, «Мегалодоном», восемнадцать тяжелых и двадцать один легких крейсеров, восемь больших, пятнадцать средних и сорок два эскортных флаероносца! Это не считая массы корветов, фрегатов (в основном Варриор-класса, броненосных, одинаково непригодных как для эскадренного боя с большими кораблями, так и для рейдерства) и кораблей ПКО, сиречь зенитных — эти, в основном, на базе канонерок и легких крейсеров. Ну и Великая Армада за ними, где борт о борт шли и простые транспорты, и армейские, и флотские БэДэКи.

— А это что за чудище инопланетное? — я ткнул пальцем в неопознанный корабль. Здоровенный, но явно не транспортный, и не боевой.

— Понятия не имею. Таких кораблей в наших базах нет. — ответил Троглит и исчез с экрана.

— Нет грависвязи с метрополией. — раздался изумленно-испуганный возглас одного из операторов связи. — Ни с кем нет!

— Помехи на сканерах! — следом за ним доложился зав. РЛО.

Ну, это я уже и без него увидел — кораблики на экране расплылись словно кляксы.

— А разве гравитационную связь забить можно? — удивился я.

— Разработки ведутся. — неохотно ответила Анжела. — В том числе и у нас, но пока безуспешно.

— А у этих, по всему выходит, успешно. — нервно подал голос Дима. Ну да, ну да, разумеется, ему же с Леночкой беседу уже вести не приходится.

— Пичалька какая. — прокомментировал ситуацию я. — Генерал Маниак, проводите пока общее командование развертыванием наших сил и подготовкой к обороне. И, раз уж гравитационную связь подавили, так и радиосвязь точно подавят. Переходим на кабельные каналы.

В какую копеечку мне эта сеть «Батлнет» встала — слов нет

— Есть. — козырнул тот, и отключился. А я, может, еще каких Цэ У надавать хотел, по душам пообщаться, за жизнь поговорить… Эх…

— Как у нас обстановка на планете? — спросил я у Юстиниана.

— Паника есть, но вполне умеренная. — ответил Савватий. — Согласно плана «Алярм» начато формирование частей ополчения и эвакуация нонкомбатантов в подземные убежища. Мегас Стратопедарх докладывает о частичной готовности промышленности к эвакуации. Готовность орбитальных заводов к припланечиванию окло двадцати пяти процентов.

— Молодец, Фока, пусть продолжает в том же духе. И, надобно усилить пропаганду всехпобедизма через СМИ.

— Что-то в этом роде? — ухмыляясь спросил Ромка, выводя на мой монитор до боли знакомый инфосайт оппозиционных «Новостей Жестокой Галактики». А конкретно, статью собаки бешеной, Дмитрия Волка.

Так, а что это самый застенчивый из моих фигель-мигелей не краснеет-то? Судя по заметке, Денецкого после прошлого визита обуяла страсть, и он нынче прибыл исключительно для того, чтобы, по степному обычаю, похитить меня и увезти в свою юрту. Ещё и «Похищение Ганимеда» в качестве иллюстрации впиндюрили. Если б не война, я б его… Первым делом, подлеца Якина на кол посадить, а уж опосля!..

А так, судя по количеству лайков, облико морале населения планеты эта похабень неплохо неплохо так поддерживает. Ну что ж, добавим свои пять копеек.

Покосившись на ехидно лыбящегося секретаря я зашел на страницу под своей единой на весь Роксанонет регистрацией (защищена законом как официальный метод оглашения мнения наместника, уникальные логин и пароль позволяют оставлять комменты где угодно, без регистрации на сайте) и отписался: «Не пойду я за этого жлоба, Дима. Калым зажал, на сватов и выкуп поскупился: хочет на халяву прокатиться».

Глум так глум, пускай народ с меня поржет — лишь бы раньше времени плакать не начал.

Савватий хмыкнул, и тоже что-то начал печатать. Интересно, а чего моя пресс-служба мышей не ловит? Ладно, не до неё сейчас.

— Так, ребятки, быстро готовим моё официальное обращение к народу Роксаны. Надо показать, что наместник здесь, рядом, и никуда не девался. И яхту мою к старту подготовьте. — начал отдавать распоряжения я. — Варду Фоке принять командование силами флота, и, как только «Вяйнаминен» и «Ильмаринен» отстыкуются от верфей, сопроводить их в точку с вот этими — я забил несколько цифр в бланк приказа, — координатами. Там ударным броненосцам отделиться от остальных сил, и следовать для дооборудования и установки вооружения на Антиох. Прочим кораблям встретить флот друнгария в точке с вот этими координатами.

Я вбил в приказ данные точки рандеву.

— А кто же заменит на планете Мегас Стратопедарха? — спросил Юстиниан.

— Вот ты и заменишь. — огрызнулся я. — Рома, чего ты хотел?

— Вы покидаете планету, синклитик?

— С какого это хрена?

— Но… Вы ведь приказали готовить к старту «Метеор».

— Разумеется приказал. — я пожал плечами. — Это самый быстрый корабль в нашей системе. Каким ещё образом, по-твоему, я смогу передать в Генштаб последние данные? Только с посыльным судном. А что?

— Да нет, ничего, господин контр-адмирал… — во, теперь засмущался.

Не иначе решил, что я намерен уносить ноги. Да счаззз!!! Я ещё весь этот каракорумский гадюшник тут перекантую.

— С «Мегалодона» получен видеофайл. — сообщила Анжела. — Я его проглядела быстренько. Грозятся растереть нас в порошок.

— В зубной? — хмыкнул я. — Ну это мы ещё посмотрим. Кстати, прямо вот сейчас и посмотрим. Запускай-ка файл.

Н-да, тяга к театральным эффектам, это, может быть, и не так уж плохо, но только тогда, когда эффекты эти не дешевые. Костя для записи видиописьма роксанскому наместнику (это я) выбрал обзорную палубу. Ну-да, ну-да, на боевых кораблях она тоже есть, надо же экипажу где-то релаксировать, эмоциональную разгрузку проходить…

Обзорная палуба на космическом корабле, это, как правило, помесь оранжереи и планетария. У стенок стоят фикусы в горшках и прочие пальмы в кадках, а одна стена варганится из бронестекла, так что посетители палубы имеют сомнительное удовольствие насладится обликом завядшего куста на фоне космоса и ужином: на обзорках часто столовые размещают. А что? Жуёшь себе шпинат, любуешься пролетающими мимо метеоритами, думаешь о вечном, о десерте… Что-то я отвлёкся.

Так вот, этот Дёниц казахской натьёнальности поставил на фоне бронеиллюминатора внушительный белый… ну не трон, конечно, но нечто подобное, с подлокотниками, высокой спинкой и, судя по виду, изготовленное из пластика, по бокам определил двух нукеров в парадной форме, а сам, накинув черный плащ с золотым аграмантом и лисьей опушкой прямо поверх боевого скафандра (без шлема), расположился в этом… кресло. И самым натуральным образом пустил как фон «Марш Империи» из Star Wars, хоть и тихонечко, на грани восприятия. Не, он-то думал, наверное, что будет выглядеть эдаким Дартом Сидиусом… Ну-ну, это в чёрно-розовом скафандре-то? С причёской «Сдохни от зависти, Билл Каулитц»? С его-то мамоном? Больше всего он в таком виде был похож на эмо-колобка в кульке, а не на Пал Палыча.

— Позер.

— Чмо в доспехах.

— Паяц, фигляр и показушник. Звезда в шоке. — прокомментировали Рома, Дима и Анжела.

Ну это надо же! А к началу шоу были-то этакие «ни капли в рот, ни сантиметра в жопу»! Интересно, откуда это мои флигель-адъютанты таких словей набрались? Кто ж это так негативно на них влияет? И вот не надо, не надо показывать пальцем — вопрос был риторический!

— Синклитик Киндяшков, приветствую. — произнес с экрана развалившийся на недотроне Недодёниц. Многозначительно так произнес, с этакой смесью покровительственности и пренебрежения в голосе. — Не могу передать вам ту радость, которую я испытываю, вновь приближаясь к вашей планете. Радость оттого, что скоро смогу стереть вас в порошок, синклитик.

Произнеся это, костя умиротворенно сложил ладони «домиком». Ага, это называется «убивайте с добрыми глазами».

— Должен признать, вы не просто провели меня, как и весь Хурал. Вы изрядно поводили нас за нос. Ваша интрига принесла Бизантию значимые дивиденды, наверняка это всё укрепило ваши позиции в Синклите. — если бы, Костя, если бы. Не ценят нынче патриотов, особенно успешных. — Да и лично вы, наверняка, не остались в накладе.

А вот это хоть и правда, но только отчасти. Весь мой «не в накладе» Ваня на постройку кораблёв спустил.

— Но за всё надо платить! — нойон резко перешел от тона расслабленного и вальяжного к угрожающему. Вызывающе хлопнул по подлокотникам ладошками и подался вперед, изображая праведный гнев. Правильно Ромка сказал — позер. — Втравив нас в войну с Пеллой, вы надеялись остаться в стороне и прирасти новыми планетами, но не будет этого! Кровь наших погибших у Микен собратьев вопиёт к отмщению! И вот оно пришло, пришло к вам Синклитик! Лично к Вам! Сначала мы вздернем вас на главной площади Адрианополя, а затем пройдемся огнем и мечом по всему Бизантию! Жди, синклитик Киндяшков. Твоя судьба пришла за тобой. Аз отмщенье воздам!

И всё это на фоне опускающейся на иллюминатор бронезаслонки.

— Какой пафосный ымперец. — задумчиво прокомментировала послание Анжела.

— Походу, забыл про заповедь «Рот закрой, не пизди». - поддержал ее Дмитрий.

— А вот это я сейчас не понял. — Роман взъерошил себе волосы на затылке. — За кого этот ахтунг себя принимает?

Нет, определенно, надо ставить себе фильтры на базар.

***

— …вечером в Адрианополе не жарко, около двадцати градусов по Цельсию, и пасмурно. Возможны осадки в виде дождя, ракет, бомб, десантников и сбитых кораблей. — с обаятельной улыбкой произнесла ведущая в обтягивающем ладную фигурку силовом костюме и с бластером на бедре. — Канал «Новостей Жестокой Галактики» просит своих зрителей не покидать бомбоубежища без зонтов и оружия после начала осадков. А спонсор сегодняшнего прогноза погоды — нойон Константин Денецкий. Константин Денецкий — на халяву и уксус сладкий.

Изображение климатической карты и ведущей сменилось записью достопамятной встречи темника посредством водки и медведя.

— Вот это действительно хорошая пропаганда. — произнес я, отворачиваясь от экрана. — Смешной враг кажется менее опасным.

— Спасибо, командир, я старался. — порозовел от смущения Ромка.

— Не понял… — протянул я. — Ты каким боком к Навастям Жыстокай Голактего относишься?

— Чего тут понимать? — усмехнулся себе под нос Юстиниан. — Он там арт-директор. Дмитрий — исполнительный, а Анжела коммерческий директора. Почти сразу по прибытии на Роксану скооперировались.

Я, наверное, очень глупо выглядел, когда это услыхал. Долго так, с минуту, ага. Челюсть свою подбирал, да на место пристраивал.

— Их вживую, конечно, там никто не видал. — продолжил доклад Савватий. — Руководят дистанционно, с использованием служебного положения и голографических масок. Партию под это дело создали. Позавчера на выборах взяли более половины мест в окружном совете Южного района Адрианополя.

— Так… Стоп… — я попытался собраться с мыслями. — Ручная оппозиционная партия, это хорошо. Хвалю. Наверное. Канал оппозиции с дозированной подачей компромата на власть, тоже. Минуточку!

Меня как обухом по голове стукнули. Двумя.

— И кто из вас додумался — я оглядел своих флигель-адъютантов испепеляющим взглядом, — подать прошлый визит Денецкого так, как он был подан?

Надо же, а я, оказывается, и трепет в сердца окружающих могу вселять? Никогда за собой такой способности не замечал, но судя по тому, как все трое побледнели…

— Командир, мы правда не при чем. — полузадушеным голосом пробормотал Димка, потупив взор. — Не уследили. Пока вас сопровождали на приеме и торжествах, главред материал уже запустить успел.

— Выходит, я виноват — вас задержал, не дал проконтролировать? Ню-ню. И как зовут вашего главного редактора? — поинтересовался я тоном голодной болотной гадюки, которой только что отдавили хвост.

— Димой. — пискнула Анжела. — Дмитрий Волк.

***

Покуда флот Каракорума трусливо приближался к Роксане, а наши космические силы от нее же героически драпали, подготовка к обороне планеты и её спутников была окончательно завершена. Всё мало-мальски ценное оборудование на Гомере и Апулее запихали в заблаговременно отрытые под горами хранилища, подступы к которым охраняли части звёздной пехоты и разделенная пополам (по количеству спутников) астероидная бригада. С учетом того, что обороняли они довольно узкие коридоры, выкуривать их оттуда враг мог бы до самого морковкиного заговенья. Ну или трупами завалить, тоже вариант.

Флаеры, в свою очередь, перегнали на Роксану — с флаерогруппами шестидесяти восьми флаероносцев тягаться имеющимися силами в открытом космосе (даже если бы я применил группы с трёх своих эскортных флаероносцев), это было бы несколько самонадеянно. Если не сказать — самоубийственно. А вот на планете…

Собственно, в чём основная трудность завоевания планеты? Да в том, что она офигительно большая! Как бы много народу не притащил с собой завоеватель, по автоматчику под каждой ёлкой он не поставит. Даже одного бойца на квадратный километр, и то не судьба! Да и, в общем-то, не надо.

Всё население Земли, если его собрать в одну кучу и поставить плечом к плечу, можно уместить на территории Москвы — и не Большой Москвы, а в её пределах до медведенства Президентева. Что уж говорить о таких колониях как Роксана? Крупные населенные пункты на них, это земные райцентры, причем расположенные друг от друга на таких расстояниях, что говорить о целесообразности строительства между ними автострад или железных дорог просто не приходится.

Оно, с одной стороны, вроде бы и хорошо. Сажай себе десант рядом с городом, атакуй, оставляй гарнизон, возвращайся на орбиту, и так несколько раз. Города далеко один от другого, подмогу оказывать друг другу не могут — ну прям тактика «лягушачьих прыжков» в войне на Тихом океане. И так-то оно так, подготовленный боец и впрямь стоит десяти ополченцев (ну или трёх-четырёх стратиотов — точно), создать локальный перевес в силах у нападающих тоже, казалось, не проблема…

Ан не всё тут так уж и просто. Начать с того, что на планету ещё надо и высадиться. Согласитесь, посылать толпу отъявленных головорезов на поверхность планеты до того, как подавлены зенитные комплексы (замаскированные, между прочим) защитников, минимум неразумно. Большие корабли посбивают тяжелые ПКО, небольшие — лёгкие. Можно, конечно, забронировать и заэкранировать десантный корабль до уровня дредноута, но стоить он будет как чугунный мост, и стопроцентной уверенности в его успешной посадке всё равно нет.

Таким образом, прежде чем звёздные пехотинцы и десантники с воплями, соответственно, «Где мы — там победа» и «Никто кроме нас!», посыплются на головы мирно обороняющимся планетянам, командование атакующих должно выявить те из зениток, которые «проспала» разведка, а затем успешно их подавить. И для первого, и для второго, приходится применять, в основном, флаеры.

Дело в том, что если подвижные зенитные комплексы с орбиты, теоретически, обнаружить и можно, то хорошо замаскированное гравитационное орудие или стационарную противодесантную систему разглядеть гораздо сложнее, если не сказать — нереально. То же, что обнаружить всё ж таки удалось (или то, о чем известно от разведчиков) уничтожить ударом с орбиты крайне сложно. Нет, вовсе не потому, что «гранаты у них не той системы». Всё до безумного банально. Противодесантные комплексы ПКО, как правило, находятся в непосредственной близости от населенных пунктов, или и вовсе на их территории. При современных системах наведения это, разумеется, не такая уж и проблема… с одной стороны. А с другой, если долбануть гравитационной пушкой по поверхности планеты, то в месте попадания образуется яма, в которую запросто можно ронять Белаз, причем на глубину около полста метров. Хорошо, если она потом минеральными водами заполнится — а если лавой? Плазмой из корабельных пушек бить — это вообще аллес капут: она, во-первых, через плотные слои атмосферы не пройдёт, а если и пройдёт (например, канонерку спустить поближе к поверхности), то испарит несколько кварталов зараз, вместе со всеми, кто в них находится.

Выбор адмиралов-бомбардировщиков, казалось бы, очевиден: лазер. Ага, счаззз. С этим видом оружия тоже имеется большая подлянка. Лазер, сцуко, мало того, что с расстоянием расфокусируется, так в атмосфере ещё и имеет свойство рассеиваться. В общем, если говорить по-простому, чтоб лазер добил до поверхности планеты, мощность и ширина луча должны быть такими, что вместо уничтожения зенитного комплекса получится уничтожение штурмуемого города. Вместе, разумеется, со всем населением.

И это я ещё про щиты над городами и зенитками ничего не говорил. Короче говоря — всё сложно.

Вот поэтому и приходится посылать истребители и штурмовики — либо уничтожать то, что известно, либо сопровождать десантные боты — защитники же не знают, пустые они, или нет. Обороняющаяся сторона, разумеется, по вторгшимся в их воздушное пространство стреляет из всего, чего может, и посылает свои флаеры на перехват (на сравнительно небольших высотах уничтожить их с орбиты столь же сложно, что и цель на поверхности), стороны отправляют подкрепления, производят ложные атаки, отвлекающие маневры, ну и прочая, и прочая, и прочая. Потом, когда (и если) силы защитников удается продавить, начинается крупномасштабная высадка войск, танки грохочут, снайперы постреливают, пехота идёт в атаки, замаскированные до этого момента части планетян контратакуют — в общем полный Сталинград приходит. И так до тех пор, пока у одной из сторон не кончаются солдаты.

Вот как-то так, в первом приближении, высадка на планету и происходит. Наверное. До Денецкого ведь их никто ни разу не штурмовал, а как оно было (и продолжается) на Эдессе — Бог весть.

Не, ну в теории, при наличии туевой хучи времени, можно высадить десантом несколько армий далеко-далеко от городов, а потом героически продвигаться к планетарным центрам сквозь горы, сквозь овраги и сквозь лес, но, первое, на это уйдет огромное количество моторесурсов и человеко-часов (не говоря уже про то, что чем ближе к цели, тем сложнее эти армии снабжать), а во-вторых, «Achtung! Minen!» и «Achtung! Partisanen!» никто не отменял. Как и авиаудары.

— Корабли противника входят в зону досягаемости ПКО через пять минут. Попыток подавления радиосвязи на планете не отмечено. — раздался доклад оперативного дежурного.

Мнда. Ну, это ожидаемо, что тотальный подавляж связи на Роксане Костя применять не будет. Во-первых, пока это делать просто незачем. Во-вторых, как он войсками на планете управлять будет, если заглушит все частоты? Флажками с флагмана семафорить чи шо?

Нет, он, разумеется, потом будет гадить, но — локально.

— Рассекреченным орудиям готовность один. — сухо распорядился я.

Да, таки есть у нас и рассекреченные. Резидент постарался, мать бы его.

Сыворотка правды, это просто замечательная вещь, доложу я вам. За те восемь часов, покуда Денецкий добирался до Роксаны, я отсыпался впрок, а Маниак разворачивал войска (поминутно будя меня запросами и уточнениями), прижученный Джучи много чего наболтать успел — так сказать, дал признательные показания: оперативные отряды варангов заманались его агентов вылавливать. Агентуру целиком, правда, накрыть всё равно не удалось. Темник разведки Хапин, совершенно логично не стал складывать все яйца в одну корзину, и отправил на Роксану несколько, совершенно независимых друг от друга, разведгрупп, действовавших абсолютно автономно. Две из них турмарх Намбит накрыл ещё в самом начале, одну — попозже, группу Джучи с самого первого выхода на связь со мной вели доместики, но сколько их было всего, и какую информацию успели передать в центр, пока оставалось загадкой.

Ничего, начнутся орбитальные бомбардировки — узнаем какую. А может и раньше. Какая ж современная война без «Бранденбурга-800»?..

— Взрывы на гравитационных орудиях номер шесть, двадцать два, тридцать один и пятьдесят! — ну я же говорил, что узнаем… — Пятое взорвано! Подрывы противодесантных систем А-пять, семь… и с девятого по двенадцатый!

Ну вот, система обороны Адрианополя ополовинена, считай.

— Что с «улусом» Джучи? — спросил я Савватия.

— Все заряды на обнаруженных его группой системах ПКО выявлены и нейтрализованы. — доложился тот. — Приступаем к акции «Шапито»?

— Да. — кивнул я.

— Подрывы в непосредственной близости от орудий номер…

Ага, в самой что ни на есть непосредственной. Пущай Костя и эти группы целей уничтоженными считает. Сюрприз ему будет, когда они заговорят.

Кораблики на тактическом экране (они обнаруживались уже не только радиолокацией, но и тупо визуально распознавались) окружали планету тремя слоями, на Гомера и Апулея уже началось десантирование, и вот-вот подошвы бронескафов каракорумских солдат должны были коснуться поверхности спутников Роксаны.

— Полковник, — я повернулся к оперативному дежурному, — прикажите начинать первую фазу.

— Но господин адмирал, — попытался возразить мне он, — в зоне поражения нет достойных целей.

— И не будет, покуда темник Денецкий не установит на этих каменюках новый мировой порядок. — ответил я. — А тогда вся наша ПКО на спутниках достанется ему. Извольте исполнять.

— Слушаюсь. — козырнул тот, с недовольной миной на лице. — ПКО районов «Гамма» и «Ро» — огонь.

И тут же, в ответ, посыпалась рахноголосица докладов.

— Есть залп гравитационных. Цели поражены.

— Ракеты вышли из шахт.

— Противодесантные системы активированы.

— Нет связи с Апулеем и Гомером.

— Наблюдаю атаку флаеров на системы ПКО спутников. Наблюдаю пуск ракет с «Мегалодона» и «Ихтиозавра». Наблюдаю множественные поражения ПКО спутников. Наблюдаю поражение цели ракетами. Ещё два. Ещё…

Вообще-то я всё это на своем оперативном экране вполне себе и так наблюдал. Как семь гравитационных орудий расколотили по средних размеров десантному кораблю (охохонюшки, как говаривала Муми-мама — из пушки по воробьям, но более достойных целей этим монстрам в пределах досягаемости просто не оказалось), а множество противокорабельных торпед устремились от поверхности к транспортам. Большая их часть была сбита, — десантные капсулы к Гомеру и Апулею Денецкий отправил с дистанции эффективной работы ПРО, — но еще семерым транспортам (пять из которых представляли из себя банальные вооруженные торговцы, тихо ползущие мимо, к Роксане, а два остальные были малым и средним десантными кораблями армейцев) не повезло. Вместе с грузами, пассажирами и экипажами эти корабли полыхнули в космосе маленькими сверхновыми, и перестали существовать. И стоило ли со всей этой оборонительной системой на спутниках огород городить? Кучу денег, считай, на ветер выбросили. Затраты на противокорабельные системы там ну настолько не оправдались, что прям слов нет — одни эмоции. И те — матом.

Разумеется, сопровождавшие десантуру флаеры немедленно накинулись на укрывшиеся силовыми щитами гравипушки и, невзирая на яростный огонь лазеров, плазмобоев и зенитно-реактивных систем закидали их ядрёнбатонами. Ну а что? Атмосферы нет, экологии нет, моментально с орбиты спутники не сойдут (скорее всего, и потом тоже, хотя вероятность этого, от мощных взрывов на поверхности, отнюдь не нулевая) — чего церемониться-то? Правильно, нечего.

А по шахтам ракетами ещё и дредноуты отработали, да тяжелый крейсер «Бунчук» добавил.

Единственной, причем совершенно нежданной, радостью во всем этом было попадание противокорабельной ракеты в реквизированный под нужды каракорумской армии пассажирский лайнер. Каким-то чудом ей удалось преодолеть яростный огонь зенитных лазеров, сбивших 90 % её товарок еще на подходе и, уже на самой границе досягаемости вдарить по этой армейской «Лузитании» с пехотинцами повышенной комфортности проживания. Щит на лайнере был самый убогий, противометеоритный, и торпеды подавления, которые для борьбы с ним отстреливаются от боеголовки, легко с защитой справились. Да что там справились — они большей частью в борт лайнера попали! Ну не предусмотрено оказалось нашей стратегией то, что бороться со столь убого защищенными целями придется.

Сама же ракета угодила прямо в прогулочный дек попятнаного взрвами торпед корабля, и… не взорвалась. Проломила в бочине судна сквозную дыру двадцати метров в диаметре, полетела дальше, обнаружила новую цель и сбила нафиг тактический флаероносец «Ахалтекинец», только-только начавший выпуск своих групп.

Радости в оперативно-командном зале моего «Вольфшайзе» было столько, что хоть шампанское открывай.

— Минус один. — сказал я, не разделяя всеобщего ликования. — Но первый раунд всё же за Денецким.

— Главное, что не последний. — сумрачно отозвался Юстиниан. — Это так, разминка была.

— Угу, увертюра. — согласился с ним я. — А вот и первая часть Мерлезонского балета.

К планете устремились орды флаеров, десантных кораблей и капсул.

Сам флот Каракорума, что боевые корабли, что большие десантные и транспортные суда, держались на высокой орбите, вне зоны поражения гравитационными орудиями планеты. Зато множественные мелкие цели, подобно стае мошки, устремились к поверхности планеты со всех сторон, на ходу, уже в верхних слоях атмосферы объединяясь в две большие группы, и несколько группок изрядно меньше.

— Первичные цели врага детектед! — выпалил Ромка, являющийся сейчас (ну его просто смена) моим начштаба. — Адрианополь и Себастия. Вторичные цели, имхо, гравитационные орудия один, тринадцать, тридцать два и сорок.

Что я там про фильтры на базар-то гуторил?..

— Пойду я начальствовать. — произнес ВрИО Мегаса Стратопедарха, и отправился к своему месту, откуда Савватию предстояло руководить обороной столицы на тверди.

— Иди. — кивнул я, одновременно поднимая на сенсорном экране несколько эскадрилий флаеров на перехват. — РЛО, дайте картинку внятнее, непонятно какого типа флаеры и сколько.

— Чтобы преодолеть помехи, необходимо удвоить напряжение на системы гравитационного сканирования. — отозвался «глаза и ухи» планетарной обороны. — Но тогда они и сутки не проработают, господин адмирал!

— Через сутки они нам могут и не понадобиться. — как-то безрадостно-двусмысленно вышло, да? — А сейчас требуются, и срочно.

Экран мигнул, и силуэты флаеров и десантных лоханок (заодно и кораблей на орбите) обрели четкость, а рядом с каждой группой высветились данные о количестве и типе кораблей. Это что же, простите, получается? Это они на мою любимую столицу всего два полка десантуры послали, мерзавцы? Они что, вообще страх потеряли?

Хотя, судя по количеству-то флаеров — нет. Не потеряли. Оборзели.

Вот вы что себе представляете, когда слышите, ну или читаете, слово «флаер»? Ту шарообразную круглофиговинку в «Гостье из будущего», размером с кабинку на колесе обозрения, верно? Ну, может такси Корбена Далласа из «Пятого элемента». Я вот раньше тоже думал, что флаер — это что-то такое миниатюрное, моторикша новейшей эпохи, «Ока» двадцать очередного века… Хрен!!! Боевой флаер, конечно, фигня может и одноместная, но вот миниатюрная — это ничуть. Чуть меньше «Белого лебедя». Не того, который на пруду имел в виду, а бомбардировщика КБ Туполева. Здоровенная бронированная хреновина с кучей оружия на подвесках, и огневой мощью, сравнимой с совокупной мощью авиагруппы «Адмирала Кузнецова». А если ядерную бомбу подвесить, то, ясно дело, побольше.

И вот сейчас две сотни этих хреновин — две полные группы больших флаероносцев, — неслись на мой любимый городок со вполне ясными целями. С какими? Да разбомбить всё к едрени матери!

И почти столько же, зачем-то, атаковали Себастию, что в другом полушарии.

Костя, ты что, решил что руины легче захватывать?

«Вдарят?» — мысленно спросил я сам себя. И сам же себе ответил: «Обязательно вдарят, и не раз. Но — потом». В этом полушарии у меня четыре сотни флаеров, ещё полторы небо над Себастией прикрывают — там уже в воздухе свалка началась, так что первый эшелон атакующих мы отоварим. А потом? Если сейчас поднять истребители на перехват, все флаеродромы будут демаскированы… А и пёс с ними! Не факт, что на них будет кому приземляться. И не факт, что нойон про них вообще не знает — вон, тяжелые крейсера «Гайдар», «Батыр» и «Челубей» на самую границу огня гравипушек выдвигаются. Никак с орбиты по каким-то объектам решили жахнуть.

Несколько прикосновений к сенсорному экрану, и три сотни флаеров рванули с баз, прикрывать Адрианополь. Ещё сотню я кинул перехватить десанты к орудиям. Шишь тебе с маслом, Костя — тяжелые ПКО мне ещё понадобятся. Такая корова нужна самому, понимаешь…

Пару минут спустя, в небесах Роксаны началась смертельная свистопляска — эскадрильи, одна за другой, прибывали к месту назначения, и тут же бросались в бой. Противник, в свою очередь, старался их до десантных ботов не допустить, и выделял группы для контрперехвата. И так снова и снова.

Нанести зависшим на полпути к поверхности десантникам хоть какой-то урон пока не удавалось. Опытом пилоты мои несколько уступали (не все, разумеется — только стратиотские), но не так чтоб сильно. В конце концов, каракорумцы тоже всего второй раз на настоящую войну прилетели. А те, кто заменил сбитых над Эдессой, так и вовсе в первый.

Зато по техническим показателям «киндяшковские соколы» Игу ничуть не уступают, а с учётом последних поставок техники, так и превосходят слегка, наверное. Эх, Костя-Костя, с голой пяткой, на красного командира…

Но, при всём при том, за первый час боя удалось подбить только небольшой, где-то на полроты, десантный бот, и неизвестно ещё, с врагами, или ложная цель.

Меж тем, от гравитационных орудий десанты противника отогнали, — Денецкий отчего-то не стал усилять прикрывавшие эти высадки группы, — хотя и не без потерь. Быстренько заправившись и довооружившись, они вновь поднялись в воздух, и теперь проламывались сквозь порядком измочаленную воздушную оборону каракорумцев. Вот, уже почти прошли… Десяток вражеских истребителей рванули наперерез, но были отброшены… Вот… Вот… Ещё немного, ну же… Обошли прикрывающую боты и капсулы канонерку… Дзагоев передаёт пас в штрафную зону, Кержаков выходит один на один с вратарём, удар!..

— Себастия! — вдруг испуганно закричал Ромка. — Себастия подавлена!

— Что? — ахнул я, поворачивая виртуальный глобус боевых действий. — Быть того не может! Как?!!

Картину себастийской драки я развернул как раз в тот самый момент, когда последние взрывы доуничтожали системы ПКО, прикрывающие этот сектор. Бах! Бах! Ещё один «бах»! И никаких следов стрельбы, или ракет. Спрашивается — чем они таким по мне йопнули?

Переподчинив свалку над столицей Савватию, я быстро перемотал запись боя над полупрестольной (а чо — второй по размеру город планеты) назад.

Так… Либо у меня лыжа не едет, либо — одно из двух. Точно такая же воздушная склока, как и над столицей Роксаны, только труба пониже, ну и дым, соответственно… Вот два с небольшим десятка флаеров прорвались через защитников, идут к планете практически вертикально… Заработали планетарные лазеры и плазмобои… Один флаер сбит… Ещё один… И ещё два вдребезги… Не выдержали, пустили ракеты с семи километров, и делают разворот. Противоракетные лазеры и бластерные установки молотить начали… Все? А, нет, одна попала — сбила на зенитке щит, нафиг, но та продолжает стрелять. Бац! Кусок фюзеляжа прямо рядом с ней упал. Всё равно стреляет… Так, ещё один флаер с небес на землю спустили — это уже стратиоты каракорумцам на пятки наступают… И еще один — нет, не сбили — переходит в пологое снижение, пытается сбросить бизантийца с хвоста… Всё! Горит, бубновый…

БАММММ! На силовом щите зенитной батареи вспыхнуло маленькое Солнце. Бабах — ещё одно! Гы-гых! щит накрылся, и взрывы заполыхали между лазерных установок. Трах-тарарах! Тщательно замаскированное гравитационное орудие разнесло вдребезги. Бах-бух-банг! Это уже по жилым кварталам. Тыдыц! Два тыдыца! Десять!

Да откуда, вашу ж мать?!! Что за бня?!!

Я снова отмотал запись назад — генералы с обороной пока и без меня отлично справляются.

Смотрим.

Воздушный бой. Прорыв. Зенитчики. Залп. Противоракеты. Преследование. Взрывы.

Чёрт! Ещё раз.

Истребители-бомбардировщики прорвались. Зенитчики лупят во всю мочь, сбивают флаерам щиты, те взрываются, рассыпаются в воздухе, обломки и катапультировавшиеся пилоты летят вниз. Всё, не выдерживают огня, пускают ракеты с дальней дистанции. Зенитчики выпускают противоракеты, жгут приближающуюся смерть лазерами. Успешно — всего одна ракета до поверхности дошла. Бац! Обломки начинают падать на город, но легкие щиты, от этой погани и включенные, надежно защищают жилые и рабочие кварталы. Стратиоты преследуют отступающих, им на встречу ринулись свежие перехватчики… Краш-бум-банг!

Чёрт! Должно же быть объяснение! Ещё раз проматываю.

От разрывов в небе тесно, они пикируют отвесно… Ведущий флаер взбухает изнутри, рассыпается на множество осколков, и не выдержав огня зенитчиков каракорумцы начинают ретираду. Метки противоракет напоминают пчёл, устремившихся к хищному шершню, чтобы задавить его числом. Стратиоты устремляются в погоню. Тыц-тыц, мана-мана. ПВО у Себастии кончились.

Стоп! Назад!

Мощный огонь, рассыпающийся от взрыва флаер, обломки… Обломки… Обломки… Ближе. Ещё ближе. И ещё! Какие в дупу обломки на этой траектории? Там же не сбивали никого! Ближе! Увеличить разрешение. Обломки… Обломки… Обломки? Со стабилизаторами? Вашу машу, да он меня простыми авиабомбами закидал! Тяги у них нет, летят сугубо по инерции, вот компьютер наведения их за безобидные куски металла и принял. Ну Костя, ну хитрован — пикирующими бомбардировщиками меня уел. Весь сектор без прикрытия оставил, и теперь в атмосферу, под прикрытием зенитных канонерок и фрегатов, уже прётся целая орда десантных кораблей. Будут Себастию в Шверпункт переименовывать, не иначе.

— Пусть ваши орлы этот конвой чуточку пощипают, не суясь на рожон, — связался я с командующим округа, — и уносят ноги. У нас там что, совсем ничего из тяжелых не осталось, или это мне сигнал не проходит?

— В шахтах есть пяток ракет. — мрачно отозвался генерал-лейтенант с экрана. — Мы их на малый десантный корабль навели, чтоб, значит наверняка. И всё.

— Понял. — кивнул я. — Постарайтесь эвакуировать оттуда всех, кого только сможете. Здесь каракорумцы прорвались.

И тут мою голову посетила одна мысль, — да-да, такое со мной хоть и редко, но случается, — от которой волосы под фуражкой зашевелились. Я резко крутанул оперативный глобус назад, к Адрианополю, и лишь для того, чтобы увидеть самое начало такой же, как и на Себастию, атаки. Только Костя пригнал к воздушной свалке ещё полторы сотни флаеров, и к столице Роксаны прорывалось не двадцать два, а пятьдесят шесть пикировщиков.

Всё, приехали, остановка «Пшездец котёнку»…

— Савватий, они используют неуправляемые авиабомбы. — предупредил я Доместика Схол, и переслал ему увеличенное изображение каракорумской вундерваффе. — Наши системы считают их обломками флаеров, и не сбивают.

— Э как. — крякнул Юстиниан. — Их уже лет пятьсот как с вооружения сняли… Откуда ж он этакую древность выкопал?

— Из истории Второй Мировой. — не думал что он настолько погружен в роль, что срок на десять умножит на автомате, не задумываясь — Что делать будем?

— Сейчас, мы уже вносим изменения в настройки радаров. — подал голос Ромка, отчаянно «колдуя» над своим монитором. — Через полчаса, край, будут определяться.

— Нету у нас этого получаса. — вздохнул я.

Ромка закусил губу, и поглядел на меня глазами побитой собаки — мол, «за что ж ты со мной так». Что, паря, аж руки опускаются? И у меня тоже опускаются, но это ничего — главное, что б не член.

— Если испарять в воздухе все осколки, то мы и половину их не осилим имеющимися средствами. — добавил «оптимизму» ВрИО Мегас Стратопедарха.

— Сделайте что можно. — ответил я. — И будь что будет. Рома, а ты не отвлекайся, у нас на планете больше чем два города, и их таки тоже будут атаковать.

Флигель-начштаба кивнул, и вернулся к работе.

Ну что же, я сделал всё возможное. Кто может — пусть сделает бо… Минуточку!

Я вывел на экран карту Адрианополя и ткнул пальцем в значок гравитационного орудия в центре космопорта. На экране тут же появилось изображение флотского каплея.

— Батарея ГэКа номер один развёрнута, к бою готова. — сообщил космонавт. — Доложил капитан-лейтенант Панфилопулос!

Почему космонавт, и кто додумался посреди посадочной площадки эту дуру построить? Никто не додумался — это орудие для установки на «Вяйнаминен» сегодня только прибыло, вместе с пушкарями. Смонтировать на броненосец (или, как их обзывает Скуриди, додредноут), её, разумеется, не успели, замаскировать конструкцию размером с четырёхподъездную пятиэтажку времён Никиты Сергеевича, которая торчит на посадочной как прыщ на заднице тоже не удалось. Да никто, если честно, и не пытался толком.

Потерянные, в суматохе эвакуации с орбиты всего и всех, бомбардиры развернули орудие к стрельбе, протянули кабель к подстанции космопорта, обесточив его напиг, ещё один протянули к реактору торгового нефа, не успевшего произвести ремонт после жесткой посадки, и изготовились к стрельбе.

Прибывший во главе эвакуаторов (когда суета малость подулеглась, и про пушку вспомнили) Комнин, был послан флотскими на йух. Им пофиг было на его вопли о цене вверенного орудия и сложности его технологического производства — не подчиняются флотские шпакам, и вот хоть ты тресни.

Ополченцам тоже не подчиняются, так что в пеший сексуальный тур по экзотическим местам следующим был послан Вард Фока.

Ну а уж вышедшего на связь Маниака каплей-артиллерист окатил такой волной презрительного пренебрежения, что генерал, надо полагать, галстук сжевал. Хоть и не грузин ни разу.

«Ты, вообще, кто? С каких это пор флот приказы от заатмосферников получать начал?»

А когда это история до меня дошла, эвакуировать орудие было уже поздно. Так и стоит посреди посадочного поля без щитов — не предусмотрены они для корабельного орудия отдельно, — зато бронированная. Вот только не спасет это расчет орудия, если что — в отличие от планетарных ПКО, эта кракозябра управляется ими непосредственно, а не по экранированному подземному кабелю.

Но, что характерно, ни одна сволочь к этой, мягко выражаясь, конструкции, прикрытой всего-то тремя армейскими «шилками», в атаку прорваться и не пробует. Ну, любому же каракорумцу ясно, что муляж, чего на вот это вот самое ракеты-то тратить?

— Каплей, — обратился я к Панфилопулосу. — я бы хотел поставить перед вами задачу, которую, полагаю, никто еще перед вами не ставил.

Мндя, ну и фразочка вышла — прям как в том анекдоте. «Дяденька, только не в глаза, только не в глаза!..»

***

— Сделали. — коротко доложил каплей.

— Ну тогда готовность один, огонь по сигналу.

— Есть. — отдал, — нет, не честь, а воинское приветствие, — флотский и прервал связь.

Ну и правильно. Неча языками молоть, ежели всё справно.

С поставленной задачей Панфилопулос справился играючи. Несостоявшийся (пока, будем надеяться) старший артиллерийский офицер «Вяйнаминена» раньше служил на «Спафосе», затем перевелся на новый флагман Скуриди, дредноут «Саламис», теперь вот, по ротации, пошел четвертым после Бога на панзершип — стоит ли упоминать, что каплей профессионал высочайшего класса? Вроде по послужному списку и так понятно должно быть.

В общем, доверие руководства оправдал, и если план этого самого руководства окажется не прекрасной теорией, а подтвержденной практикой, то можно будет говорить о том, что Адрианополь тоже спасли сорок восемь панфиловцев.

А что? Их там, с экипажами «шилок», как раз столько и есть.

Вот, вот прорвались флаеры — не пятьдесят шесть уже (прошлую атаку удалось сорвать), всего сорок… Нам и этого за глаза хватит… А вот бизантийские флаеры, вываливаясь из боя, рвутся в погоню, но явно запаздывают. Замолотили зенитки с поверхности… Усилился огонь, враги потеряли три флаера, но еще продолжают атаку… Basta! Пустили ракеты и отворачивают.

Множество псевдообломков со стабилизаторами и боевой начинкой в тротиловом эквиваленте понеслись к поверхности планеты, а пикирующие бомбардировщики начали разворот в противоположную от космодрома сторону. Вроде бы правильно делают — Бог его знает, чего это «муляж» в их сторону целится, может это лёгкое ПВО такое, секретное, или радар какой…

Ф-фух! Осколки и авиабомбы из воздуха над Адрианаполем как метлой выдуло. Выстрел гравитационного орудия, чей луч был расфокусирован, не смог бы причинить вреда даже флаеру — он и не причинил. Но для падающих на город обломков и бомб гравитация вдруг изменила свое направление, усилилась, и с учетом уже набранной ими за счет ускорения свободного падения, скорости…

Да. Я надеялся на это, но так, в глубине души. Бомбы, для которых изменился вектор движения, понеслись в сторону уходящих на вираж врагов. Многочисленные взрывы собственных бомб на щитах пикировщиков казались мне праздничной иллюминацией, а дымные шлейфы за сбитыми флаерами — радугой.

А сейчас на них ещё и наши истребители навалятся…

— Противник начал отступление!

— Ну и славно. — я выбил из пачки сигарету, подкурил, и бросил взгляд на часы.

Надо же, всего то ничего с начала боя прошло, два с половиной часа, а мне казалось, что уже целый день за спиной.

— Это они вовремя, у нас как раз сейчас пересменка операторов будет. — я поднялся из кресла и потянулся, разминая затекшие мышцы. — Всё, Ромка, сдавай Диме дела, его смена. И, если Анжела не спит, попроси её приготовить мне чашечку кофе.

Сняв с головы форменную фуражку, я положил её на край своего командирского пульта, и рукавом вытер пот со лба. Чуть шитьём и пуговицами морду не разодрал, гадство. Интересно, а какой-нибудь более повседневной формы чем эта «повседневная» у нас Уставом не предусмотрено?

На экране было видно, как остатки моего воздушного прикрытия навалились на отступающие флаеры противника, прижимая их к поверхности и пытаясь загнать под огонь зениток, а те, в свою очередь, начали прорыв к своим кораблям-носителям, на орбиту Роксаны. Прорвутся, конечно — себастийцы сюда безнадежно опаздывают. Кстати…

Крутанув глобус, я вновь глянул на Себастию. Остатки ополченцев, и тех стратиотов и армейцев, что не успели отступить в убежища или эвакуироваться на транспортных флаерах, сейчас прижали в центре города и добивали. Ещё немного, и они сдадутся. Уже, в принципе, можно — враг высадил значительные силы, превосходит и качественно, и количественно (а скоро будет превосходить ещё больше — вон уже и куча транспортов с орбиты идёт), но связи с этими частями у меня нет, и приказ на капитуляцию отдать им невозможно.

Сам город, кстати, не сильно пострадал. Благодаря боевым экзоскелетам, брони на пехотинцев можно навесить чуть более, чем дофига, так что осколочное оружие в современных войнах становиться неактуальным, а лучевое вооружение хорошо тем, что делает в стенах довольно аккуратные дырочки. Случись такое на Земле, само собой разумеется, пожаров было бы не избежать, но в «Галактике» пожароопасные материалы при строительстве, отделке и обстановке просто не применяются, так что и гореть в городах, по большому счёту, просто нечему. За исключением зелёных насаждений.

Тоже не сказать чтобы совсем ничего, но на «огненные смерчи» никак не катит.

Вообще, конечно, есть в пехотных частях и такое неприятное оружие, как ручной (тактический) плазмобой, он же бластер. Убойная дура, выстрел из которой схож по эффекту с попаданием танкового снаряда: этот таки да, для построек штука дюже неприятная. Выглядит как… «Охотников за приведениями» смотрели? Во-во, очень похоже: здоровенный короб с габаритами альпинистского рюкзака, и полутораметровая труба излучателя. Тяжеленный — не всякий пехотинец в экзоскелете-то упрёт. Встречаются примерно так же часто, как ротный миномёт в частях РККА образца 1941-го года. Ну, в смысле, очень редко. Патамушта, сцуко, дорого.

Но даже применение этого «чудо-оружия», как правило, не способно довести строения до состояния руин. Здания в «Галактике»… Хм, даже и не знаю с чем сравнить-то… Эдакая помесь японских домов, где каждую испорченную «ширму», изготовленную из напоминающего по свойствам бронестекло материала, легко заменить и пчелиные соты, армированные вертикальными балками на всю высоту. Путано я, наверное, как-то объясняю — так не строитель же ни с какого боку ни разу.

Проще говоря, чтобы дом рухнул, нужно уничтожить половину всех стен первого этажа (и строго с одного краю), включая внутренние, а чинится он путём несложной замены панелей, его составляющих. Так что, выражаясь словами Паганеля, «То, что я себе сломал, легко починит плотник».

Не, ну можно что угодно сломать, конечно, при желании-то… Так, если с тщанием к делу подойти, перелом члена себе тоже можно устроить.

— Кофе, господин адмирал. — сообщил Дима, ставя чашечку на мой пульт.

М-м-м-м, какой запах… Нет, определенно надо объявить Анжелу достоянием республики, которое не должно попасть в руки врага ни при каких условиях.

— Передайте шеф-повару мою благодарность. — пробормотал я, после чего, жадничая и едва ли не давясь обжигающе горячим напитком, вылакал бодрящий, ароматный и бесконечно вкусный напиток. — Ух, жизнь-то налаживается. Теперь, для полного счастья, осталось только дымбургер с курятиной выкушать.

Выщелкнув из пачки очередную сигарету (если я скажу, что всё курево, весьма приличного качества, кстати, мне поставляют в пачках советского «Космоса», вы же не поверите, правда?) я глубоко затянулся и опустил своё седалище обратно в командирское кресло.

— Жить, как говориться, хорошо. — глубокомысленно изрёк я.

— А хорошо жить ещё лучше. — ответил Дима. — «Мегалодон» выдвигается к северному полюсу Роксаны, «Мезозавр» — к южному. Крейсера «Гайдар», «Батыр» и «Челубей» встали на орбиту в северной полярной зоне, «Очирбат», «Сансар» и «Уланодон» — в южной.

— Что мне делать с проклятым Денецким? — пробормотал я, рассматривая на экране положение этих кораблей. — Не даёт старику, мне, покоя. Если каракорумцы насобачились не только подавлять гравитационную связь, но и открывать червоточины на свои планеты, то нам сейчас будет жопа. Но, скорее всего, нойон просто собирается разбомбить наши полярные флаеродромы.

Всё таки, военные базы и тяжелые ПКО, в большинстве своём, располагаются от населённых пунктов достаточно далеко. Слишком уж заманчивые это цели для нападающих, ради уничтожение которых можно и несколькими десятками тысяч жизней потенциальных подданных пожертвовать, так что располагать их возле населенных пунктов, это всё равно, что прикрываться заложниками, угрожая взорвать атомную бомбу, а потом удивляться тому, почему тебя вместе с заложниками расстреляли. Вот и приходится выносить их куда подальше. Изрядно подальше, между прочим.

— Флаерам, возвращающимся на базы, сменить курс и лететь на подземные базы. — вздохнул я, с сожалением бычкуя сигарету в пепельнице. Недолго музыка играла, Андрей не долго отдыхал… — Сейчас вдарит, похоже. Надеюсь, противоракетная защита баз и орудий готова?

— Так точно, готова! — доложился Диман.

Готова-то она была готова, да явно не к такому…

— Есть пуск ракет с кораблей!

И вовсе незачем так орать — я и так прекрасно слышу. И вижу. Плохо вижу. В смысле, ракет вижу мало, и это плохо. Вопрос только — для кого.

Уместно и красиво было бы сказать, что ракеты вошли в атмосферу со свистом, и, окутавшись коконами пламени устремились к поверхности планеты… Фиг!!! Какой к чёрту свист в верхних слоях атмосферы? Чему там свистеть? И, главное, кому слушать? Там же дышать нечем.

В атмосферу вошли, да. И, пока сопротивление среды минимальное, боеголовки отстрелились, разделились, и тупо начали падать на поверхность. С учётом скорости разгона, полученного от тела ракеты, лететь им было до Роксаны секунд десять — много двенадцать. Радары послушно отображали вектор их движения, и, по всему выходило, что енти бонбы будут все сбиты секунде на седьмой-восьмой полёта.

Щазззз! Граждане зенитчики, приобретайте патентованные швейцарские губозакатыватели — непременно пригодятся! Сбили только одну — не иначе бракованная оказалась. А вот остальные, ф-фу-ух, и на самой границе поражения зенитками разлетелись в разные стороны, как парашютики одуванчика, на множество маленьких, но, надо полагать, мощных бомбочек. На сотни и сотни. Причем рассредоточились в пространстве они довольно равномерно, по горизонтали, накрывая своей массой огромные площади.

— Пипец. — охнул Дмитрий.

Очень, очень верная характеристика обстановки, надо заметить. Такое количество воздушных целей, за оставшееся время, ни одна система ПВО не отследит, не говоря уже про сбить. И половину тоже. Да, Костя, умеешь ты удивлять, ничего не скажешь.

— Что ж это такое?

— Das ist орбитальная шрапнель. — мрачно ответил я флигель-адъютанту.

Ну а как ещё эту хреновину обозвать?

***

Тогда считать мы стали раны, товарищей считать…

Считай — не считай, меньше потери не становятся. Себастия, вместе со всем гарнизоном — раз!

Даже нет, не раз, а раз, два, три и четыре. Блин, ну вот что там за идиот командующий округом, вечная память герою? Ну всё, тяжелобронированная звёздная пехота в городе, тушите свет! Сбил ты на подходе десантный транспорт, так сиди с гарнизоном в подземных убежищах, радуйся, дай спокойно сдохнуть (или сдаться) тем, кто не спрятался. Гражданских, блин, охраняй, нонкомбатантов и прочие товарно-материальные ценности. Но нет! Этот… Ладно, о покойниках хорошо, или ничего: сей, безусловно, храбрый командующий, едва в горд втянулось достаточно врагов, но ещё до второй волны десанта, повел забаррикадировавшихся в подземных убежищах солдат линейной пехоты, и ещё хуже вооруженных и защищённых стратиотов с ополченцами (последние вообще практически с голой пяткой на голую саблю полезли), в контратаку. Удара в тыл десантники, конечно, не ожидали, так что первоначально даже наметился какой-то успех. Особенно после того, как ободренные поддержкой защитники центра тоже бросились в наступление, а к полю боя прибыл заблаговременно заныканый полк танков.

Или не танков.

Вообще-то эта штука называется «боевым глайдером», и представляет из себя нечто среднее между танком, вертолётом и бронетранспортёром. Нет, летают глайдеры на всё том же, горячо любимом создателями «Галактики», принципе антигравитации, а не на винтах. Только низко, буквально несколько километров, и, сравнительно с флаерами конечно, медленно. Примерно как Ка-52 или буржуйский «Випер».

Может боевой глайдер (небоевой тоже) и ещё ниже летать, буквально в нескольких сантиметрах от земли, как машина на воздушной подушке, так что, с учетом брони и вооружения, получается полноценный такой танк, только способный в любой момент взлететь. Ну и на мины нажимного действия ему, соответственно, пофиг.

В общем, та ещё дура непонятного назначения, с десантным отсеком на десять бойцов в штурмовой броне. Бойцы в штате полка тоже имеются.

Как генерал Исавр умудрился спрятать целый танкополк в непосредственной близости от города, я, положим, знаю. Сам планировал их применить по транспортным колоннам, когда супостат начнет выдвигаться от Себастии. Но я-то планировал их с воздуха флаерами прикрыть, и атаковать по принципу «дал по морде и в кусты», а этот… покойный… решил что перед ним фельдмаршал Пауллюс в Сталинграде, и рванул в атаку.

А нарвался на монгольского народного маршала Чобайласана — не того, который главнохранитель Денецкого, а который в одно время с Пауллюсом жил и воевал. Со вполне, правда, сталинградскими последствиями. В том смысле, через два часа после высадки первого вражеского солдата в Себастии, город лежал в руинах, а защищать подземные хранилища с промышленным оборудованием и мирными жителями от захвата было уже практически некому. Немногих отступивших в отнорки защитников, десантура безжалостно додавливала — первые потери среди каракорумцев, до прибытия с орбиты подкреплений, были настолько существенны, что брать пленных им отчего-то резко расхотелось.

Итого, в сухом итоге, мы имеем примерно по двадцать тысяч жмуриков с обеих сторон. Из них роксанские покойники, в большинстве своем, жители планеты возраста активного воспроизводства себе подобных.

Ох-ре-неть! Чего там царь Пирр насчет армии плакался? Я без населения такими темпами останусь, блин горелый!

И про засадные капониры с танками теперь врагу, выходит, известно… Беда-а!

Впрочем, разрушение Себастии, всё же только половина биде. Это лошадки денег стоят, а мужиков бабы ещё нарожают. Город, конечно, жалко, но… Такова селяви. Тем более как базу, где можно разместить личный состав и склады, эти руины Костя точно теперь использовать не сможет, а, значит, поторопиться с выдвижением на ближайший крупный город — Пирей. Вот там-то мы его и встретим, со всем нашим радушием и гостеприимством — имеется у меня пара козырьков в рукаве.

Ещё у нас из плохого имеются последствия бомбардировки столицы и всего остального, что Денецкому под руку подвернулось. Много чего всего остального, честно надо сказать. Просто до х… Блин, как же это без мата-то описать? Во! Потери наши велики и обильны, ядрён кардан.

Вот интересно, чем таким наша контрразведка всё это время занималась, что половина объектов ПКО каракоруацам известна? Что-то, в самом начале, подорвали диверсанты — это ладно, это немного, да и контакты Джучи по моему прямому приказу не разрабатывали. Да и обезвредили люди Намбита большую часть закладок, и тех, кто их устанавливал. А вот какого, я извиняюсь, хрена Денецкому зенитки и гравитационные орудия в высоких широтах известны? Населенных пунктов там почитай что нет, туристы, что характерно, тоже не наблюдаются, так откуда? Какой такой Штирлиц там бегал за идущим на полной скорости снегоходом, и делал вид что прогуливается?

В общем, долбанули нас душевно. По разведанным квадратам, с плотностью накрытия примерно «офигеть как много» — ну какая система может одновременно вести стопиццот мильонов целей? Роксанская — точно нет. Тупо пушек не хватает, и противоракет (хотя запасено их было чуть более чем йопнутся сколько). А «ломы», сиречь здоровучие куски чего-то тугоплавкого, шандарахающего по принципу метеорита, противоракетами и вовсе остановить оказалось практически нереально — взрывчатки-то в них нету. Те что помельче на безвредные кусочки, конечно, разлетались от зенитных ракет, а вот с теми, что покрупнее — шиш с маслом. Исключительно траекторию меняли. Ущерба от них, конечно, поменьше, чем от бомбы с взрывчаткой особо высокой разрушительности, но за счет массы и энергии всё равно так шарахало, что куда там Подкаменной Тунгуске.

Оружие, в отличие от плазменных бомб, грязное и варварское, последствия применения которого — поднявшуюся в атмосферу пыль, — экологам убирать не одну неделю. Оружие на самой грани фола, способное, при массовом применении, превратить цветущую планету в непригодный для жизни шарик с раскаленной атмосферой (или наоборот — в ледяную глыбу, покрытую остатками замороженных океанов и выпавшей в осадок, в виде снега, атмосферы). Слава Господу, в «шрапнели» таких снарядов было немного — видимо на Роксане Костя решил это оружие обкатать. И пускай молит Бога за своих учёных, которые рассчитали количество зарядов так, чтоб ничего страшнее одного холодного года, если пыль из атмосферы не убирать, не случилось. Основное богатство в «Галактике», это ж не ресурсы, не залежи полезных ископаемых, а пригодные для жизни планеты и, в меньшей части, их население. Так что случись у нас после бомбардировки Армагедец (планету уничтожить не сложно — сложно её целой взять), я бы за Каракорум гроша ломанного не дал. Нам ещё в учебке накрепко вдолбили в подкорку, что народ, уничтожающий такое редкое сокровище, как подходящая для жизни планета, и не по нелепой случайности это делающий, а вполне осознано — такой народ подобен галактической чуме, и не имеет права на существование. Все соседи бы на Каракорум ополчились, и устроили бы на планетах этой державой эпический геноцид, чтоб и носителей генетического материала каракорумцев не осталось. Но, рассчёты оказались верными — пипец нас миновал.

А после «шрапнели» с кораблей, по тому, что более или менее уцелело, обычными ракетами добавили. Проредил мою оборону Костя знатно, чо уж. Большая часть гравитационных орудий, прикрывавших приполярные районы, все расположенные на поверхности (и видимые с орбиты) флаеродромы, две трети зенитных комплексов… Две подземные базы ВВС, хорошо хоть без флаеров, которые после драки над Адрианополем до них тупо долететь не успели, четыре посёлка городского типа, с частично неэвакуированным населением — всё, всё что нажито тяжким непосильным трудом, всё ж разрушено. Вот же… пивовасы.

Да и Адрианополю, честно говоря, несколько поднеповезло. Панфилопулос большую часть бомб, конечно, из воздушного пространства вымел, но не все. Часть на город упала, да и на космопорт тоже. Бронированная башня броненосца попадания, правда, выдержала, а вот две из трёх «шилок» уничтожило близкими взрывами. До конца на открытом пространстве находились и стреляли по целям, хотя и был приказ в укрытие убираться. Укрытие, кстати, попадания авиабомбы не выдержало и обвалилось — надо будет после войны с подрядчиком разобраться. А то весь персонал порта и экипажи торговцев теперь в этой братской могиле находятся.

Город, правда, не шибко сильно пострадал, щиты на себя основную массу зарядов приняли, но таки не везде — кой-чего разнесло вдребезги. В котеджном квартале «новых бизантийских» даже пожар умудрился разгореться. Не иначе СниПы нарушали, засранцы, не лицензированные Минстроем материалы для постройки и отделки применяли. Ништо, будет им уж впредь наука.

Резюмируя всё вышесказанное: Роксана осталась без половины своих зениток и ПКО, с огромной дырой в обороне над Себастией, на руинах которой противник заканчивает высадку и концентрацию ударной группировки размерами до армейского корпуса, что составляет примерно одну пятую часть от всех вооруженных сил моей планеты, если считать стратиотов. На астероидах и спутниках по всей системе тоже микровойнушки идут. Весело живем!

— Командующий, поступило видеообращение с «Мегалодона». - доложил Дима.

Я с тоской поглядел на переполненную пепельницу, и начал забивать трубку. Руки выполняли знакомую работу — засыпали в чашу табак, а затем его там утрамбовывали, — совершенно без участия разума.

— Кац предлагает сдаться?

— Отож. — хмыкнул секретарь. — Сулит гуманное обращение, почетные условия и всё такое.

— Даже смотреть не хочется. — вздохнул я и, подумав, добавил. — Отправь ему ответ номер девять.

Дима хрюкнул, давя смех, и уткнулся в свой экран.

«Новости Жестокой Галактики», по моему заказу, спешно разработали несколько видеописем, которые предполагалось использовать в качестве ответов на стандартные предложения: капитуляции, прекращения огня, перемирия и т. п. С юмором и тем замечательным похабным циннизмом, которым эта медиа-компания отличается. Так что сейчас Костя имеет сомнительное удовольствие разглядывать рисующееся в ускоренном темпе, буквально за минуту, полотно «Роксанцы пишут письмо каракорумскому нойону» с соответствующим закадровым текстом. Жители планеты — тоже, поскольку отправление таких ответов-заготовок транслируется в прямом эфире, с предварительным сообщением о том, что вражина нам предложить имел.

Информационная война, ёптьль. Он вон, с орбиты, тоже свой аналог «Голоса Америки» врубил, и заглушить «голоса» никак не получается. Да и не особо-то и хочется, если честно. Поглядел я, что с орбиты транслируют, и вот ни разу не впечатлился, честное слово. Такая беззубая у Денецкого пропаганда… Такое унылое гавно… Слов нет. На его фоне известный плакат «Бей жида-большевика — морда просит кирпича» шыдеврай кажется.

— Отмечено выдвижение вражеских глайдеров из Себастии! — громко доложил один из операторов наблюдения. — Направление движения — Пирей.

Бойня! Скоро грянет бойня!..

***

Мчались танки ветер обгоняя… Южный. Пять-шесть метров в секунду. Ясно. Температура двадцать семь градусов по Цельсию. Экипаж прощается с вами и всё такое.

На роль всего такого я назначил… самолёты! Ну а что, не одному же мегаодмиралу выдавать устаревшее барахло, такие как шрапнель и пикирующие бомбардировщики, за вундервафли!

Пирей — город приморский, портовый. Не то, чтобы грузовые и нефтеналивные экранопланы играли в логистике Роксаны такую уж огромную роль, но на небольшие расстояния экономически выгодно использовать именно их. Сейнеры, а их у меня в любом портовом городе море разливанное, опять таки, транспортные и пассажирские субмарины, осуществляющие связь подводных городов с большой землёй…

Вот посредством всего этого я и усилил гарнизон Пирея, перегнав через пролив (размером где-то с Жёлтое море) солдат и технику из Нэа-Сиракузы и Требизона. Изрядно там собралось народу, почти полста тысяч бойцов — полноценный корпус. Чуть меньше, чем всё население Пирея. И чуть больше, чем одна шестая всех планетарных сил.

Такое скопление войск в одном месте Костя, разумеется, не заметить не мог. Ага, мне сверху видно всё — ты так и знай. Всё ещё опасаясь гравитационных орудий ПКО, корабли к планете он приближать не рискнул, решив навалиться свежими, не участвовавшими в битвах над Адрианополем и Себастией, флаерогруппами. С учётом прошлых атак, и полного отсутствия всякого присутствия зениток как к западу от цели, откуда двигались его глайдеры, так и к востоку, где раскинулось море широко, шансы у ста двадцати флаеров с ударного флаероносца «Бортэ» гляделись довольно оптимистично. Тем более «глупый синклитик Киндяшков», совершенно здраво рассудивший, что такую прорву солдат он просто в Пирее не уместит (а заодно не желавший превратить в руины ещё один крупный, по меркам Роксаны, населённый пункт), выдвинул свои силы на двадцать километров западнее, к гряде холмов, дугой протянувшихся вокруг города, от одного берега моря, до него же, но изрядно дальше. Парадиз просто — прилетай и бомби в своё удовольствие. Шрапнелью можно и город задеть, а вот штурмовку провести, казалось бы, милое дело.

Щазззз! Кто к нам с Мариной Мнишек придёт, тот от Сусанина и погибнет! Насыщенность средствами ПКО и ПВО в войсках гарнизона была моей первейшей задачей всё время правления планетой, а разработанный по моему заказу и удачно запущенный в серию подвижный генератор щитов (внешне, больше всего напоминающий то самое самоходное чудо с Татуина, на котором дроидов привезли на продажу семейству Скайвокеров) существенно осложнял жизнь атакующим.

Приплюсуйте сюда десять субмарин ПКО, дебютировавших при отражении воздушной атаки на Пирей и два десятка бизантийских флаеров, успевших добраться до места и под самый конец поучаствовать в веселье, и вы поймёте, отчего Денецкий себе на лоб пуговицу пришил.

Проще говоря, атака с воздуха на мои позиции у нойона не просто обломалась, а обломалась по полной — «Бортэ» лишился сбитыми и раскуроченными до полной нелетабельности трети своей флаерогруппы.

Субмарины Костя, вероятно, принял за подводные зенитные форты (и почему я до них не додумался-то?) и попытался их подавить, для чего выделил дивизию легких крейсеров. Три сбили, чо — гравитационные орудия, прикрывающие Пирей, пострадали мало. Муляжи размолотили, в основном. Подлодки с противокорабельными ракетами тоже никто не отменял. А небольшое цунами, вызванное стрельбой в море-окиян из гравипушек и орбитальных лазеров, пирейские волноломы вполне себе удержали. Четыре прибрежных посёлка, правда, смыло нафиг, но их жителей эвакуировали ещё в самом начале.

Атаковать мои позиции, практически нетронутые налетом, командир себастийской группировки, видимо не желал (что и понятно — удар глайдеров, он хотя и напоминает атаки танковых клиньев Гудериана в исполнении геноссе Геринга, однако стоит помнить, что и того, и другого вполне успешно останавливали на заранее подготовленных позициях) и запросил у командования поддержки.

Командование, в лице супер-пупер-мага-гиперадмирала Денецкого мольбам вняло, и отправило не только дополнительные силы для атакующих, но и боевых пловцов. Прям с орбиты. С предсказуемым результатом.

Укрытые корпусами «Варриоров», прикрытые зенитками фрегатов и корветов ПКО, поддержаные флаерами с «Борджигина», «Сапсана» и «Скакуна», два больших десантных корабля (из четырёх, хе-хе) к поверхности самого синего моря прорвались, хотя к тому моменту Костя уже должен бы был сообразить, что «форты»-то двигаются, — и высадили глайдеры-амфибии. Ну а дальше всё просто было: «Слушать в отсеках», «Torpedo, loss!» и от двух полков вражеской бронетехники остались сплошные воспоминания. Ибо, как пел Розенбаум, «Нашей дизельной старушки лучше в мире нет». В смысле — легкие боевые субмарины в наличии тоже имеются, и, в отличие от глайдеров-амфибий для действий под водой приспособлены куда как лучше.

Несколько зенитных субмарин, правда, врагам утопить всё же удалось, но я, к тому времени их в этот район уже со всех морей стягивал. И стянул! Так что на орбиту, из числа атаковавших, мало кто вернулся. БДК, так и вовсе один всего.

Не буду врать, не всё было сугубо кошерно. Кой-чего под эту атаку мне тоже поразносили. Оборонительные позиции вокруг Пирея, сами по себе, пострадали мало, а вот конвой со стратиотской пехотной бригадой отправили на корм рыбам в полном составе. Установки щитов, тоже, попережгли почти половину.

Нет, сами-то установки уцелели, в большинстве своём. Ходовая их часть. А вот генераторы полей накрылись медным тазом.

Щит, он как мёд, очень странный предмет — он или есть, иль его сразу нет. Такая вот у создателей «Галактики» интересная на него концепция. Это во всяких там «Винг коммандерах» и тэ пэ удобно сделано — покоцали тебе энергозащиту, отлети немного, восстанови, и воюй как новенький. У нас не так. Щит имеет, грубо говоря, ёмкость воздействия. Рассчитан он, положим, на сто Джоулей воздействия — ровно столько и удержит, и если на полста по нему влетело, сколько не летай/езди/плавай в безопасной зоне, «ёмкость» его не восстановится. Это щит отключать надо, да проводить ремонтно-восстановительные работы на генераторе. Часа так два. Минимум.

Ну а если «ёмкость» генератора поля превышена, то его менять надо нафиг, сугубо в заводских условиях, ибо перегорает к чёртовой матери. Такая вот система «нипель», понимаешь.

Вот примерно это на установках и произошло. Чинить их в таком количестве негде — не осилят пирейские заводы корпусной (и даже дивизионный) объём ремонта. Да и некогда, в общем. Придётся в качестве баррикад использовать — а больше никак. У этих кракозябр даже слабенького противопехотного лазера нету, ибо нельзя впихнуть невпихуемое.

После провальной танкодесантной операции на дно пролива (или, как поглядеть, успешное — до дна-то все добрались, стопроцентно), на орбите, над Пиреем и Адрианополем, началось сосредоточение ударных группировок дредноутов и тяжелых крейсеров. Я уже морально подготовился к тому, что сейчас Денецкий попрет напролом, не считаясь с потерями, и мне придёт жопа, — да, героическая, но всё равно жопа, — однако, видимо, горячее желание прихлопнуть защитников побыстрее у него натолкнулось на доводы разума об овчинке и выделке, и, вместо атаки из заоблачных эмпиреев, командующий десантом получил приказ начать атаку по предыдущему плану. С учётом того, что себастийская группировка превосходила защитников Пирея не только качественно, но и, немного, количественно, верной дорогой идёте, товарищ нойон.

Вот тут и пришлось мне выкладывать свой последний козырь — самолёты. Самые, понимаешь, обыкновенные, на анграв-реактивной тяге истребители-бомбардировщики, обычных земных размеров. В большинстве своём — беспилотные (а где бы я столько пилотов-то взял?). Вооруженные полудюжиной ракет каждый, и ведомые убогой программой «всё что дальше отметки и не самолёт — обстрелять, потом протаранить». Ни щитов, ни брони, ни даже дистанционного управления (последнее — чтоб каракорумские войска РЭБ управление не перехватили), самая убогая электроника и не менее беспонтовая система наведения на ракетах, вплоть до НУРСов… Копеечные машины, зато их много. При отсутствии умения — воюем числом. А что делать?

Козырь оказался, прямо скажем, хиленький. Ну не буб тузей ни разу. Пяти сотням еропланов удалось уничтожить буквально считанные единицы глайдеров — ну а что, зенитки же и у каракорумцев есть, а применять их вера не запрещает, — но вот повредить удалось едва не половину. А поврежденный глайдер — это нелетающий глайдер. Так вот и получилось, что к Пеленорским высотам вместо усиленного корпуса выдвинулось только две дивизии, из которых одна — линейной пехоты, мало чем превосходящая (кроме выучки) стратиотов.

***

И грянул бой! Сквозь дым летучий, монголы двигались как тучи — куды ж они всё прут?..

В основном, конечно, в лоб, прямо и бесхитростно. А потому, что при попытке «хитростного» охвата по берегу, боевые субмарины, те самые, которые амфибии до этого перекоцали, подвсплыли на малую глубину и из подводного положения отработали по каракорумцам из установок залпового огня, сами оставаясь, при этом, абсолютно для врага недосягаемыми.

Нет, с орбиты по ним шрапнелью, в ответ, йопнули… Испарили несколько стопицот мильёнов кубометров морской воды… С учетом малой шумности плазменного взрыва и отсутствии у этого заряда аккустической ударной волны, никого не потопили — зато устроили сезон лондонских туманов в Пирее и окрестностях.

Ага, и догадались, наконец, что с моими надводными конвоями именно так и надо бороться — хорошо, сцуко, что у меня на этот момент в открытом море уже почти никого не осталось. Додумайся Костя бомбить корабли в море раньше — фиг бы я чего смог довезти до обороняемого пункта.

Кажись я, собственными руками, загнал корпус в «котёл». Потому что, даже если бы у Денецкого кончились бы вдруг шрапнельные торпеды, отбомбиться по переполненному порту Пирея — от такого удовольствия он отказаться не смог, подлюка такая.

Млин горелый.

Следующие сутки не ел Айболит, не спал Айболит… Курил Айболит, или, вернее, Ойподох, сигарету за сигаретой, хлыстал кофе чашку за чашкой, отрываясь от непосредственного управления битвой на Пеленорских высотах исключительно на поссать, ярился, но, сколько веревочке ни виться…

Довольно ограниченный контингент транспортных субмарин много (и быстро) подкреплений доставить обороняющимся не мог, не говоря уж о том, чтобы вывезти их из города всем скопом. Каракорумцы же, в свою очередь, не только ударными темпами починили поврежденные авиаударом глайдеры, но и нарастили себастийскую группировку до двух полноценных армий, что давало им возможность быстро менять измотанные, или понесшие большие потери части на фронте, непрерывно накатываясь на позиции, волна за волной, не столько стремясь проломить порядки обороняющихся, сколько размыть их, заставить истаять.

При этом не надо считать Костю дураком: в один Пирей он, словно носорог, не упёрся. Остальные его силы, также высадившиеся в Себастии, молниеносными ударами завладевали окрестными городами, городками и городочками, представлявшими хоть какую-то ценность. Ну, или не завладевали (по крайней мере — не сразу), если встречали сопротивление.

Неприятным сюрпризом стал штурм амфибийными глайдерами подводных городов — я то уж, грешным делом, думал он не решиться повторить их высадку, после пирейской бани, однако… Вот… Ударные субмарины, прикрывавшие, в большинстве своем, фланги Пирея, поспели защитить только Посейдонию, город на тридцать тысяч рыл жителей. Остальные пали почти без сопротивления. Ну и были-то вовсе без гарнизонов.

Создать же очаг обороны наподобие Пирейского, стянув туда порядка тридцати тысяч солдат, удалось лишь в Никее Горной. Сунувшись к закопавшемуся в горы, по узким ущельям, городу (тоже, между прочим, почти стотысячник — мегаполис по меркам планеты) и получив по зубам, каракорумцы обошли его, взяли в кольцо, чтобы точно подмога не подошла, и устроили штурмовку. Пришлось вытаскивать остатки своих флаеров с подземных баз — в пригодном для боя состоянии их осталось едва пара сотен, — и бросать в бой. По результатам, я остался и без флаеров, и без потайных флаеродромов. Но и Костя, видимо, решил что в гробу он видал такое счастье — пилотов флаероносцев над заштатной планеткой терять, — и приступил к медленному продвижению, выдавливая защитников массой.

Вернее, это я потом уже узнал, решил так Юрка Пак, второй флагман флота вторжения. В то время как я вынужден пахать без перерыва, эти две каракаорумские сво… нойона работали в две смены. А поскольку боты, в большинстве своём, мастерством управления игрокам в «Галактике» уступают (пока скилл не прокачают), передать управление войсками и лечь спать я возможности не имел.

— Всё. — наконец выдохнул я, и устало откинулся на спинку кресла.

От немереного курения и кофепития во рту установился отчетливый железистый привкус, глотку драло и першило, а глаза, после полутора суток, прошедших с момента начала вторжения, были словно песком засыпаны, покраснели, слезились и видеть это всё уже отказывались. С учето же того времени, что эскадра добиралась до Роксаны… Кофе помогать уже перестал.

— Всё, — повторил я. — Сейчас оборону Пирея прорвут. Анжела, свяжись с генералом Дукой, пускай отводит войска в подземные убежища и садится в осаду — я передаю оперативное руководство ему. Пирей мы проиграли.

Бедная, замотанная девочка (ей оставалось всего четверть часа до конца дежурства) кивнула, мол поняла, и зачастила распоряжения в экран.

— Командир, тебе бы отдохнуть. — подал голос Савватий.

Сам-то он держался бодрячком, хотя тоже совершенно ни минуты не отдыхал, то принимая какой-то участок фронта под командование, то занимаясь переброской войск, то организуя эвакуацию очередного поселка. Вот же, железный мужик! Таких сейчас уже не делают…

— К чёрту. — выдохнул я в ответ. — У нас в аптечке что-то посущественнее кофемолки найдётся?

Тот кивнул, и извлек металлическую коробочку, наподобие портсигара, из нагрудного кармана.

— Вот. — сказал Юстиниан. — Стимулятор. Принимать по одной таблетке не чаще чем раз в час.

Я с благодарностью принял «химию», открыл коробочку… Из десяти слотов под таблетки, три были уже пустыми. Вот те раз, вот те и «Железный Феликс»! Торчок героический!

И ведь нет, чтоб любимому начальству взбодриться предложить! Один-сам в жало жрал! Понятно всё с нашими знаками зодиака: я, получается, по гороскопу Охламон, а Савватий выходит — Прохиндей! Родились в Год Идиота…

Вынув то, что в Лурке обычно именуют вещество, и вернув футляр Юстиниану, я забросил крупную таблетину в рот, проглотил, запив её остывшим противным кофе из чашки. Какая ж гадость, эта ваша заливная рыба.

Почти минуту ничего не происходило. Нет, происходило, разумеется, — остатки Пирейского корпуса отступали в подземные убежища (кто удачно, а кто и не очень), ополченцы Никеи Горной пробрались по пещерам в тыл наступающим и устроили там шухер со стрельбой, зенитные субмарины отпугнули от Посейдонии очередной десант, а Денецкий заканчивал зачистку одного из двух материков Роксаны, Ойкумены Евксинийской и полностью утвердился на всех крупных островах идущего от него к материку Пропонтида Аксинийском архипелаге, — но не со мной. А затем в желудке словно замороженный ёжик взорвался, ледяная бодрость прокатилась по всему телу волной, глаза на лоб полезли, словно их «Звёздочкой» намазали, а в мыслях такая чёткость и ясность вдруг образовалась…

— Жить… — выдохнул я, вновь возвращаясь к экрану монитора, — …хорошо.

На орбите продолжали вращаться корабли вражеского флота, словно косяк хищных рыб. Говорят, раньше акул крестным знамением отпугивать пытались. Интересно, а хотя бы крейсер этим способом сбить можно?

***

— …как победоносные каракорумские войска входят в Пирей. — вещал репортёр за кадром. — Жители освобождённого от тиранического правления деспота Киндяшкова, силой насаждавшего свои противоестественные извращенские взгляды, как закон, подменяя нормы традиционной морали и семейных ценностей выдумками, порожденными его больной фантазией, радостно приветствуют армию-освободителя, являющуюся гарантом духовности, мира и процветания в дальнейшем. А вот, вы можете видеть как представители гражданской администрации Пирея, с радостью отринувшие службу похабному режиму, вручают ключи от города генерал-полковнику Сэбду…

— Настоящие? — я покосился на Юстиниана. — Не ключи, а отцы города, разумеется.

— Второй вице-префект точно настоящий. — ответил Савватий. — Человек Намбита, подполковник варангов. Насчет остальных не знаю, хотя сам-то префект стопроцентно ряженый. Настоящий сейчас в катакомбах, на пару с Дукасом командует.

— Ладно, с предателями после войны разберемся.

— …обращается к обманутым антинародной бизантийской властью: возвращайтесь! Возвращайтесь из подземелий обратно к свету солнца и пению птиц. Каракорумское командование гарантирует вам полное соблюдение ваших гражданских прав и свобод! Отринте гнусные лживые слова синклитика Киндяшкова, под видом свободы установивший царство разврата, похоти и беззакония. Вернитесь в свои дома, к своей работе, к беззаботной мирной жизни, труду на благо общества и своих близких, к полноценному отдыху и нормальному медицинскому обеспечению. Темник флота Денецкий предлагает вернуться не только вам, мирные граждане, но и храбрым бизантийским солдатам, к которым он не питает ни малейшей неприязни…

— Багдад монголам как-то раз поверил. — буркнул я. — Ладно, а наши каналы что? Как там наша контрпопаграндэ поживает?

Доместик Схол и ВрИО Мегас Стратопедарх молча переключил канал.

— …выдает это наглое, кровавое вторжение, с массовыми бомбардировками, разрушениями и казнями мирного населения, едва ли не за дружеский визит. — спокойно, даже чуточку нудновато, но при этом потрясающе убидительно и завораживающе, произнес отлично известный мне ещё по той, до участия в шоу, жизни, телеведущий. — Мы слышим от них рефрен фразы из старых фильмов эпохи до космических путешествий, «Мы пришли с миром и доброй волей», хотя честнее было бы прямо заявить: вы нас не ждали, а мы припёрлись. Положим, с мародерами бороться, по-хорошему, надо, но устраивать виселицы на столбах уличного освещения, это всё ж таки перебор. Тем более, когда украшают таким образом каждый столб на далеко не самой короткой улице города.

Последние слова были проиллюстрированы короткой видеозаписью.

— При этом высокоморальные, в кавычках, каракорумцы и сами, по слухам, не гнушаются пограбить чего ценного — война, мол, всё спишет. И всё это, под речитатив о царившем ранее на Роксане разврате, и о том, какая теперь наступит посконная благодать. Основанием же называть наши законы дурными захватчики считают якобы нетрадиционную ориентацию синклитика Киндяшкова, хотя после рассекречивания материалов по первому визиту нойона Денецкого, а рассекречивание произошло сразу с началом вторжения в нашу систему, даже враги наместника навряд ли воспримут байки о его гомосексуальности всерьёз. В любом случае, тут уместно процитировать не совсем цензурную запись известного блогера, оппозиционного политика и главного редактора канала «Новости Жестокой Галактики», Дмитрия Волка: «Может быть он и пидор, но это наш пидор, отечественный, и со знаком качества. Не то что эти». Однако, до свиданья.

Надобно не забыть после окончания боевых действий к этому известному публицисту и писателю в блогах в гости зайти. С ледорубом, ага — чтоб не звиздел как Троцкий.

А вот показатели морали у населения всё равно ещё довольно высокие. Правильно говорят: из всех искусств для нас важнейшим является доктор Геббельс.

***

«Двое с половиной суток». - я устало глянул на циферблат, на миг смежил веки, и тут же затряс головой, отгоняя сон.

Стимуляторы Юстиниана уже почти не помогали, кофе тем более. Даже божественный аромат напитка, который Анжела умудрялась варить на весь штаб (когда ж она спит-то?) вызывал уже только рвотные позывы. Курить, по-моему, глядя на меня тоже начал почти весь личный состав. Или эти вот клубы сизого дыма, это я в одиночку напускал? А, нет, вон двое операторов в уголке перекур устроили. Странно, а я ведь до этого и не видел ни разу, чтоб кто-то из сотрудников «Галактики» курил или алкоголь употреблял. Флигели не в счёт — у них шеф с полным набором дурных привычек.

Блин, голова как ватой набита, в глазах — песчаная буря, во рту так и вовсе помойка. Интересно, а когда я последний раз жрал? Часов шесть уже, кажется, прошло.

Устало растерев лицо ладонями — пофиг, макияжа на мне уже давно нет, — я тупеньким взглядом уставился на оперативный глобус. Ойкумена оккупирована полностью — одна Никея, вроде, ещё держится. Наверное, не сильно-то и давят, хотя, Бог-весть. Связи с центром соседнего материка у меня не имеется, и о якобы продолжающихся боях нам известно только из данных радиоперехвата. Проявлялись несколько стихийно образовавшихся партизанских отрядов, но ни поддержать их, ни наладить стабильную связь с ними не удалось. По всё тому же перехвату понятно, что их или добили совсем, или добьют в ближайшее время. Пирейский корпус, вроде, тоже тревожит каракорумцев вылазками из подземелий, хотя оккупанты большую часть отнорочков обнаружили и замуровали.

Прорвавшихся в Посейдонию — с седьмой попытки — боевых пловцов местные правоохранители и ополчение выдавили за пределы города ещё полчаса назад, теперь спешно латают защитный купол и отлавливают каракорумских аквалангистов по одному. Потери епанистические, но, после повреждения купола во время четвертого штурма, жители дружно решили, что не собираются вот этим вот, готовых утопить как котят женщин и детей, сдаваться, разобрали оружие из арсеналов, и вперёд. От роты десантников одни рожки да ножки остались.

По хорошему, мне следовало давно отдать приказ на эвакуацию Посейдонии, но этот город, он уже местный аналог Брестской крепости. Меня население просто не поймёт. Особенно посейдонское. А если Костя всё же вдарит по Посейдонии с орбиты, и гикнется тридцать тысяч душ разом, себя уже и я, наверное, не пойму…

Аксинийский архипелаг (это, по размерам, примерно как Индонезия, а по климату, ну один в один, Алеутские острова) противником занят почти полностью, первые боестолкновения глайдеров на северо-западном побережье Пропонтиды уже начались, но массированно «Оверлорда», пока, что-то не наблюдается. Тем лучше — Маниак успевает сосредоточить большую часть сил на этой Аляскинской дуге.

Тяжелые ПКО тоже не понесли потерь — единственное, пришлось все орудия на Ойкумене подорвать, разумеется, чтоб не доставайтесь же вы никому, — но на орбитальную бомбардировку солдат генерала брони Денецкий всё же не решается. Да и флаеры, похоже, прибережет, хотя и не верю я, что совсем без них обойдется.

А шрапнель таки, похоже, у него кончилась.

Мнда, на всех фронтах тишина и покой. Не к добру это, ой задумал змей-нойон что-то недоброе…

— Как мыслишь, Савватий, продержимся сутки ещё, до подхода Скуриди? — вяло поинтересовался я у Доместика Схол.

— Вряд ли, командир. — мрачно отозвался тот. — Наша бронетехника трохи получше будет, конечно, но у каракорумцев её больше вдвое, а то и в три раза. Флаеров у нас осталось полтора десятка, а самолеты так удачно, как на подступах к Пирею, применить враг нам не даст. Если Маниак не удержит врага на побережье, а местность там для обороны не самая лучшая, так что не удержит, через пол дня можно ждать монгольский бунчук над Адрианополем.

— Предлагаешь отступить с побережья?

— Нет. — мотнул головой Юстиниан. — Тогда мы врага вообще нигде не остановим. А там — хоть какие-то шансы.

— Резонно. — я вздохнул, отметив активизацию вражеских войск на северо-восточном побережье Ойкумены Евксинийской. — Слушай, а у нас больше никаких стимуляторов нет? А то твои колёса меня что-то уже не торкают.

— У меня нет. — отрезал ВрИО Мегас Стратопедарх.

— А… — подал голос Ромка, и осекся под грозным взглядом доместика.

Хм, вроде не его смена… Или его? Всё перепуталось, всё смешалось в бункере Киндяшковых…

— Докладывай. — вздохнул я. — И побыстрее.

— Препараты категории «А» в штабе имеются. Но они вредят здоровью. Ведут к износу нервной и сердечно-сосудистой систем.

— Давай сюда. — вздохнул я, и, глядя на Савватия, добавил: — Если ты не выстрелишь, то испорчусь я. Андустэнтно излагаю?

Юстиниан ничего не ответил, а появившийся мигом позже Ромка, приложил к моей шее инъектор и нажал на пуск.

А!!! Больно-то как, бля!!! Но как же мозги прочищает, ёкарный компот!!!

— Противник начал движение над архипелагом. — послышался доклад одного из операторов.

Дед Гарбуз, казак, вояка, он ведёт своих в атаку… Ну да ладно, я тоже не царь Мухомор! Посмотрим, чья ещё возьмёт.

— Вовремя. — я утер выступившие на глазах слёзы, и приблизил на карте маленький, ничем не примечательный островок в самом центре Аксинийского. Вернее, это он внешне, ничем не примечателен, а вот если копнуть поглубже… — Значит, высадку надобно если не сорвать, то осложнить, да, господа?

— Надо. — Юстиниан тоже вооружился шприцом, приложил его себе к шее, и ввел инъекцию. — И это…

Он кивнул на мигающий под Санторини значок.

— Уф. Это единственный шанс. И да простят нас потомки.

— Что ж. — я водрузил фуражку на голову. — Сообщить всем субмаринам в районе архипелага о подготовке к операции «Кракатау».

В общем, вам понятно, наверное, почему Денецкий армию над островами повёл. Правильно — чтобы мои зенитные субмарины его транспортные и боевые глайдеры над морем-окияном не посшибали напиг.

Нет, не то, чтобы над Аксинийским архипелагом вторженцы были бы для зенитных подлодок совсем уж неуязвимы, но влезать в узкие извилистые проливы… с учётом того, что каракорумские инженеры на архипелаге что-то стахановскими темпами строили… Вот гадом буду — что-то противолодочное. И если не буду — противолодочное тоже! О том, что атаку не удержать, это я тоже говорил. Ну и оставалось одно оружие последнего шанса… «Последнего Шнапса», это я его ещё в начале осады так обозвал. Зря.

Помните, я ещё говорил, что планету легче выжечь, чем захватить? Так оружие под «аццки отжечь», оно тоже совершенствуется. Так, на всякий противопожарный. Если вражина его применит, так и по нему чтоб было чем. Чего космическую чуму-то жалеть? Планеты? А они ей уже заражены…

Было у нас на Роксане изготовлено одно пробное изделие. Опытное, но в теории способное на конкретно взятой планете Армагедец устроить. В двух словах, размещенное в нестабильном районе, под каким-нить Эйфьяглюкктулхуфигвыговоришьизделие способно вызвать извержение вулкана по силе в аж до полного смещения литосферных плит и всепланетного Рагнарёка. Отдавать эту бню врагу было нельзя, поступать с ней по принципу «Так не доставайся же ты никому!» — жалко, а когда стало понятно всё с Себастией и с тем, какой материк будет первым захватываться, приказал я рассчитать где можно разместить изделие так, чтоб экологию планеты не довести до цугундера, а вражинам нагадить.

Знаете ли вы, что такое извержение мегавулкана? Говорите, на Крите жили, когда такая оказия прямо в Средиземноморье произошла, и зовут вас Двутавр? Ах Минотавр… Нихрена вы не знаете тогда! Это так… Барон фон дер Пшик детский.

Мегаизвержение, это не взрыв, поднявший цунами метров в семь-десять. Боги, какая мелочь… Не заваленные пеплом острова Ионического архипелага. Не убитые ожогами на пару десятков километров от взрыва люди. Не, это всё моментально, в сто раз круче, и грозовой фронт на ебитнильк километров, где, из-за разности потенциалов газов, вырвавшихся при извержении, воробью в противогазе не выжить. Там такая гроза начинается, что Зевс на карачках куда-то под Олимп уползёт. Там такая концентрация энергии, что и крейсеру (космическому) не поздоровится.

Там просто пиздец.

И я его устроил. На своей собственной планете.

Сначала, казалось, ничто не предвещало биде. Первый эшелон каракорумских войск — похоже, на Ойкумене уже высадились все десантные силы неприятеля, — под яростным огнём зенитных субмарин преодолел расстояние между материками. Огонь подводников оказался малоэффективным: во-первых, часть подводных кораблей была ещё в пути от своих баз, где субмарины пополняли боекомплект, и к раздаче слонов тупо не успела; во-вторых, некоторое количество кораблей пришлось отрядить на защиту Посейдонии и ряда других уцелевших на дне океана поселений; в-третьих, до начала наступления гадский Костя напичкал острова Аксинийского архипелага противоракетными лазерами, так что девять из десяти ракет попросту сбивалось. Эскортные субмарины вновь отработали по берегу из установок залпового огня, но, в целом, их стрельба из подводного положения не дала сколь либо заметного результата.

Понеся довольно незначительные потери от подводного флота, глайдеры Каракорума, с тяжелой пехотой на борту, обрушились на передовые позиции генерала Маниака. Да, нашу эрзац-авиацию он во встречном ударе употребил, но, как и предполагалось, почти без какого-либо толку. Первый раз проканало, из-за эффекта внезапности, а вот второй раз противник был уже и предупрежден, и вооружен, и дракона на боевом взводе, ишак такой, применил. Даже атака оставшимися у меня флаерами не смогла полностью остановить врага, и солдатам Денецкого удалось не только достигнуть Пропонтиды, но и высадиться на побережье.

Генерал брони тут же героически ринулся контратаковать, но над архипелагом, на подмогу своим передовым частям, шли уже второй и третий эшелоны каракорумского десанта.

Работа зенитками по ним оказалась ещё менее эффективна, чем по первой волне. Пользуясь полным господством в воздухе и отсутствием наземных систем наведения и ПВО, способных прикрывать пространство над морем по большей части побережья архипелага, темник Денецкий снова применил для атаки пикировщики. Входя в атмосферу Роксаны они, по кратчайшей траектории падали к практически неразличающим их субмаринам (много ли оборудования впихнёшь в навигационный буй, которые, для наведения, выпускали подводники?) и массово сбрасывали на точки залпа свой груз.

Бомбы, надо полагать, обработали на орбите напильничком… В том смысле, что их взрыватели срабатывали не от встречи с морской поверхностью, а чуточку позже, уже под водой, на той примерно глубине, где находились лодки. А, несмотря на прочность их конструкции, позволявшей субмаринам погружаться на глубину до полутора километров, брони у этих кораблей все же не было, и даже сравнительно близкий взрыв плазменной авиабомбы прожигал корпус. Не сравнительно, а реально близкий, мог и всю подлодку испарить вместе с экипажем.

А после атаки флаеров с островов, толпами, словно крысы, шествующие за Гамельским крысоловом, в воду устремились глайдеры-амфибии. Блин, где Костя их столько взял? Эскортные субмарины, конечно, в целом чильнее, но количественное превосходство врага было таково, что… Прямо скажем, от полного уничтожения мой подводный флот спасло только то, что он уже отходил в открытое море согласно плану операции «Кракатау».

Начало извержения Санторини, судя по маршрутам движения вражеских войск, никакой тревоги в стане врага не вызвало. Ну, задымился сравнительно небольшой вулканчик в центре Аксинийского архипелага, подумаешь, делов-то. На любой нормальной планете сразу несколько вулканов одновременно извергаются. Значит и этому время пришло, ничего, понимаешь, особенного. Тем более что и дымит он как-то вяленько, лава по склонам медленно, словно сироп или варенье, течет… Третий эшелон как раз на долготе Санторини находился, когда сработало изделие. Огромный кусок морского дна содрогнулся, разламываясь, холодная вода устремилась в разломы коры, навстре6чу вырывающейся ей навстречу лаве и…

И рвануло. Так, блин, рвануло, что ни на стрелке сказать, ни пером пописать.

Энергия высвободилась просто чудовищная. Если бы сейсмическую бомбу применили на земле, на стыке литосферных плит, да где кора потоньше — положим, в Исландии, — то Скандинавский полуостров переехал бы на Пэ Эм Жэ куда-то в район Саратова, а Канаду унесло в тропики. Здесь, конечно, я такой экстрим устраивать не стал и подорвал её там, где не рвётся, потому что не тонко. Но тоже, знаете ли…

Третий эшелон, а это без малого корпус, перестал существовать в считанные мгновения. Ударная волна, грозовой фронт размером с Норвегию, цунами, раскаленные газы и обломки породы — всё это обрушилось на идущие на бреющем полете глайдеры (машины, безусловно, мощные, но на такое не рассчитанные. Немного досталось и авангарду четвертой волны.

Океанские массы, поднятые взрывом в не менее чем тридцатиметровые волны, заметались между островами, в проливах, обрушились на твердь, безжалостно сметая установки и гарнизоны каракорумцев, перехлестывая через целые острова…

В общем, чего я тут распинаюсь? Фильм «2012» смотрели? Вот ну примерно тоже самое, эпический катастрофец, только в пределах моей северной Полинезии, а не всепланетно. А так — один в один, всё то же самое.

Звук от извержения на обоих материках должно было слышно быть. На побережье-то уж точно.

Второй эшелон каракорумцев успел добраться до своих раньше, и с помощью свежих сил Маниака тут же от берега оттеснили. Цунами противнику в тыл не ударили — место взрыва было рассчитано точно. Острова Аксинийского архипелага приняли на себя большую часть от удара разбуженной стихии, и из факторов поражения Ойкумене Евксинийской и Пропонтиде достались только тучи пепла, достаточные, чтобы устроить на планете холодный год, но не настолько страшные, чтобы на Роксане ускоренными темпами начался ледниковый период.

Да, потеснили. Но высадившие на побережье солдаты Хурала при этом оказались полностью отрезаны от подкреплений и снабжения — грозовой смерч полностью перекрыл путь сообщения с основными силами (и бушевал он аж неделю игрового времени), а переждавшие удар стихии на глубине субмарины развернулись в надежную сеть, перекрыв подступы к западному побережью Пропонтиды. Генерал Маниак, разумеется, тут же усилил давление на десантников, пользуясь своим численным превосходством и отсутствием у врага поддержки с воздуха, Дима запустил в оборот маховик пропаганды об использовании против нас неконвецционного оружия, отчего смотрите чё получилось, а я вколол себе ещё порцию вещества — это сказка скоро сказывается. А дело делалось восемь часов реального времени. И я уже почти трое суток не спал.

***

Всё. Третий укол. Савватий на полном серьёзе заявил, что через пять часов отправит меня спать под конвоем. Потому что четвертого укола моё сердце не выдержит. Таблетки и кофе экспроприировал тоже, подлец такой и пообещал кормить внутривенно.

Я глянул мельком на своё отражение в одном из неработающих сейчас экранов. Лицо осунувшееся, измождённое, вокруг круги как у панды, веки отекли, скулы резко обрисовались — мумия имени меня, прям. Может Юстиниан и прав? Извержение вулкана Расхреначилнафигвсёвокруг прекратилось, грозовой шторм стих, на месте Санторини вырос остров размером с Родос… Большей частью из пемзы, надо полагать — потом всё это на поверхности воды застывшее расколется и уплывет. Поддержка десанту уже массовая пошла — глайдеры свободно проходят над архипелагом. Пока, в основном, линейная пехота прибывает…

Эх, недодавил генерал Жора с психиатрической фамилией каракорумский плацдарм, не смог. Там захватчиков всего-то ничего оставалось, пара дивизий, не больше, когда первые подкрепления начали из дыма и пара, полностью скрывших пространство над Аксинийским, появляться. И я ему помочь ничем не мог, играя в «пятнашки» с Денецким — это я так перманентные атаки по всем направлениям называю. То он опять пробовал к Посейдонии лезть (не иначе полагает, что у меня там что-то особо ценное добывается, а вот ни разу нифига), то высадки через морские просторы на далекие пропонтидские берега пытался организовать, с дальнейшей охотой флаеров на субмарины, а субмарин на флаеры. У меня к этому времени починили часть машин, и мы даже два воздушных боя провели. Ага, один над Адрианополем. Панфилопулос, который к тому времени снова привел своё орудие в боеспособное состояние просто, недолго думая, шарахнул в центр строя идущих на десантирование, сбил нафиг два фрегата и один десантный корабль.

Пушку для броненосца разбомбили, разумеется, но не сказать, что до полной невозможности восстановить. Броня крепка, понимаешь… Флотские тоже частично уцелели.

И такая дребедень — целый день. То тюлень нас бомбит, то олень…

— Командир. — окликнул меня Юстиниан. — Георгий больше двух часов берег не удержит.

Я мрачно поглядел на карту, и выдвинул к Маниаку последний резерв — бригаду стратиотов на легких глайдерах. Капля в море, чем она поможет?

— Савватий, а сколько у меня доместиков? — я приблизил на экране карту Адрианополя. — Полк элитных штурмовиков, выходит? Тяжелая пехота на тяжелых глайдерах? А какого хуя они тут делают, когда они нужны на побережье?

Савватий поднялся, козырнул, подхватил свой шлем с пульта, и, бросив Диме «Принимай мои дела» направился к выходу.

— Э? — не понял я.

— Он же их полковник. — пожал плечами флигель-адъютант.

— Э…

Ещё час спустя доместики, только прибыв на фронт, остановили прорыв вражеской дивизии линейной пехоты и сами перешли в контрнаступление. Фронт дрогнул, устаканился, и…

— Есть связь по грависвязи!

— Грависканеры помех не ощущают!

— Флот! Наш флот входит в систему!

— Вражеские корабли начали эволюции! Двигаются! Есть корабли в зоне тяжелых ПКО!

— «Мегалодон» срезает путь через атмосферу! В прицеле семи гравиорудий!

— Да стреляйте же вы по всему что в зоне доступа!!! — заорал я. — Огонь!

Оппа-на! У нас и в Никее, выходят, ещё две гравипушки целые были? Долго город держится, долго…

***

Бой в космосе ещё только начинался. Растянутый по всей системе флот вторжения (захватывали и спутники, и планетоиды, и всё, что было хоть сколь либо ценно) успел соединиться в кулак, и теперь держащий флаг на «Темуджине» Пак стремился уничтожить бизантийско-ахайское соединение Скуриди. Уже ринулись навстречу друг другу и вступили в огневой контакт флаеры, однако после каракорумских потерь над Роксаной, в них численное превосходство было у Ивана, и сомнения в завоевании флаерного превосходства в космосе не было никаких ровным счетом.

Тяжелые силы флотов же, всё ещё не сошлись на дистанцию залпа. Надо полагать, что новый флагман друнгария флота, ахайский сверхдредноут «Дромон» (его строили внутри какого-то планетоида у одной из непригодных для жизни звёзд практически с самого начала шоу) сыграет в грядущей свалке немаловажную роль.

Но сейчас меня это практически не интересовало.

Фронт на Пропонтиде, сняв все гарнизоны из тыловых поселений (ведь десантов можно было уже не опасаться) тоже стабилизировался, но и это было в данный момент мне неинтересно. Маниак с Юстинианом отлично и сами справятся.

На дальних спутниках, где производились добыча и производство, высаживались прибывшие со Скуриди астероидные части. Но и на это мне было совершенно плевать.

Из прорывавшихся через атмосферу, выгадывавших каждую минуту и каждый метр кораблей некоторые удалось лишить щитов, некоторые даже и повредить… Те яростно огрызались, вбивая планетарные орудий, но всё же основную цель канониров, — «Мегалодон» — вышло ссадить, в прямом смысле, с небес на землю. «Дромон», насколько я знаю, четыре десятка попаданий из гравитационных орудий пережить может, хотя и с трудом. А вот для какого-то ещё дредноута это нереально совершенно. Флагман Денецкого попал под концентрированный огонь орудий ПКО и, выплёвывая спасательные капсулы, огненным метеором устремился вниз. Преодолев половину пути к поверхности, корабль развалился на куски и рухнул в океан.

А специальные полицейские группы бросились хватать уцелевших космонавтов.

Не было никаких оснований предполагать, что среди спасенных окажется и нойон, — спасательных капсул успело отделиться на удивление мало, — однако же вот он, стоит напротив меня, всклокоченный, помятый, с бланшем, но вполне живой и даже наглый.

— Я требую соблюдения в отношении меня и моих людей конвенции о военнопленных!

— Соблюдения, говоришь? И разместить тебя с подобающими твоему статусу удобствами? — я нервно дёрнул щекой. Недосып и вещества давали о себе знать. Раздражительный я стал, грубый. — Не будет тебе от меня чести, пёс! И конвенции не будет тебе!

— Казнишь? — он гордо вскинул голову.

— Да кому ты теперь опасен-то?.. Нет, я поступлю умнее.

Уже через полчаса, когда действие стимулятора на мой организм вот-вот должно было подойти к концу, темника флота Каракорума вытащили из главного входа в ратушу Адрианополя, и, перед ликующими моими согражданами, сорвали с него одежду. Затем облили дёгтем и осыпали птичьим пером, после чего я пинком отправил его вниз, с лестницы.

Похожий на диковинную птицу, едва не потеряв равновесие, размахивая руками и выпучив глаза, Денецкий буквально полетел вниз, к толпе адрианопольцев (очень натурально всё выглядело — и площадь, и толпа. Чудны дела твои, телевиденье), схвачен на последней ступеньке двумя городскими полицейскими, и запихнут в анабиокамеру. Её мой «Метеор» потом выкинул недалеко от Увека, прикрепленной к спутнику связи, ведущего непрерывную трансляцию расправы над нойоном. Рейтинги, говорят, зашкаливали.

А сам мой торжественный пинок, кстати, вошел в историю. При возведении памятника, в честь победы, именно улетающий от моего сапога птиц-нойон и был выбран жителями Роксаны в качестве памятника, который полагалось возвести на новой, Триумфальной площади Адрианополя.

Только я застеснялся что-то, и себя на памятнике сменил на богиню победы Нику. Тоже в яловых сапогах.

***

Каракорумские глайдеры на экране, под звуки «Полёта валькирий», неслись над невысокими, заснеженными каменистыми островами и свинцово-серой водой океана. Хищные обводы корпусов, жала излучателей и плазмобоев, тёмная, словно влажная броня, тускло блестящая в свете с трудом пробившегося из-за туч светила… Да, помню, было в сводках, что наш радиоперехват сумел подключиться к некоторым камерам, снимающим военную хронику на Аксинийском архипелаге. Хорошие кадры, аж проникаешься и стройными рядами к победе Каракорума шагать тянет — зря я пропаганду Хурала так ругал. Умеют, когда захотят.

Этот документальный фильм об обороне Роксаны я заказал из личной нычки, в обход даже собственной канцелярии. Общие пожелания в техзадании заказал, бюджет, да и вывесил под левым именем в сеть. Типо, частная инициатива, типо я никогда не увижу и не узнаю ничего.

Что характерно, конкурс на съёмки, а происходил он без моего участия, строго под контролем Намбита (не мог же старый варанг отказать мне в столь пустяшной просьбе), выиграло ГУ «Центр пропагандистских фильмов». Музыкальное оформление, раскадровка — всё вышло настолько великолепно, что я уже отметил себе в ежедневнике — выписать всем сотрудникам премию в размере годового оклада. Вот честно, кадры с обороны Пирея, боёв в Посейдонии и Никее, были подобраны столь мастерски, что даже у циничного меня слеза на глаза накатывалась. Ну или кулаки сжимались — это уже на кадрах окупации и прочих расправ. Вот выложу на Ютюб, и я не я буду, если меньше миллиона скачиваний в кратчайшие сроки будет. Прям по живому, по душе картинка бьёт.

— Это был, пожалуй, самый критический момент. — на фоне летящих орд глайдеров появилось изображение генерал-полковника Маниака (с повышением, старина!). — Да, мы могли бы ещё оказывать сопротивление, да мы бы встретили эти эшелоны врага достойно, но продержаться до подхода сил космофлота, даже несмотря на отчаянный героизм флота подводного, это было…

Старый вояка замялся неловко, а потом рубанул со всей военной прямотой:

— Нереально это было. Мы б и столько не продержались, если бы не поддержка тыла, если бы не блестящая работа СМИ…

Картинка сменилась, и на экране появилась удивительно знакомая физиомордия одного молодого человека. Правда, одет он был не в форму, а в потертую футболку с надписью «Слава Великим Ежам!»

— Да, было сложно. — устало сказал он, облокотившись локтями на стол. Надпись внизу экрана услужливо сообщила, что это «Дмитрий Волк. Главный редактор канала «Новости Жестокой Галактики» — Из планетарного штаба поступила недвусмысленная установка: отслеживать передачи с орбиты и максимально спешно проводить контрпропаганду в пользу Бизантия, а у нас… Мы, с одной стороны, канал оппозиционный, нам трудно было сказать что-то хорошее о властях. С другой стороны, эти сволочи…

Кулаки интервьюируемого сжались, голос стал глуше.

— Что я вам рассказываю? Это был враг. А синклитик, хотя у меня и есть причина на него злиться, свой. В общем, вы помните, что я тогда в блоге написал? Я и сейчас так считаю.

— О как. — я зло усмехнулся, поставив воспроизведение фильма «Оборона» на паузу, принтскринтнул, и отправил результат на печать. Встал, взял листок из принтера, и вышел в приёмную. — Это мы сейчас спросим

— Скажи мне, мой сладкий цукер, — я шлёпнул фотку на стол перед своим флигель-адъютантом, — вот шо це такэ, га?

Дима глянул на своё изображение, и начал бледнеть.

— Оть ё… Звиняйте, дядечку…

— Ага. Щас. Сымай портки, Руби Род фигов. — почти ласково ответил я, и неторопливо начал расстёгивать ремень на брюках. — Сымай. Пороть буду. Или яоить. Не решил ещё.

Показав завидную физическую форму, мой флигель-адъютант совершил нырок вперед, рыбкой перемахнув столешницу, кувырком ушел к двери, и, вскочив на ноги, бросился прочь из кабинета.

Следующие, примерно полчаса, все сотрудники офиса наместника и, подозреваю, телезрители, могли наблюдать то, как я, размахивая ремнём (за счет массивной бляхи — так и почти кистенём) гоняюсь за своим флигель адъютантом. При этом синклитик Киндяшков постоянно орал про каких-то «наших со знаком качества», про «следующий раз послов в обнимку с медведем будешь встречать» и тому подобные вещи.

Наконец бедняге секретарю удалось проскользнуть в туалет — он при этом совершил разворот и пробуксовку на месте достойную запечатления в анналах скоростных гонок, — и запереть дверь на щеколду перед самым носом разгневанного, багрового от ярости начальства.

***

— Дим. — я вновь постучал в деревянную дверь туалета. — выходи давай.

— Не-а. Жизнь дороже! — донесся из-за преграды приглушенный голос моего флигель-адъютанта.

— Да всё, успокоился я уже. Выходи. Простил и понял.

— Не выйду. Я ещё помню обещание наставить отпечатков герба с пряжки на моей заднице в прямом эфире.

— Тьфу! Да брось ты, паря. Ну погорячился. Не каждый день начальство узнаёт о том, что человек, которому он верил, его за спиной говном поливает.

— Это роль была и маска! — раздался возмущённый вопль из-за двери.

— Да всё я понимаю. Выходи, давай. Нам ещё с тобой Ржечь Бизантию Грецку создавать!

— От можа до можа?

— От голактего до голактего!!!

Энгельс. 10.10.2011-01.12.2012

Том 2: «The show must go on»

Часть IV. Раздача слонов и ай-лю-лей

Однако, стоя за спиной

Иль рядом с царственной персоной

Я понимаю, что нашёл,

Свою стезю. Я — Дарт канонный.

Впервые с самого начала операции «Согласие» в зале заседаний Синклита можно было видеть всех без исключения синклитиков и архонтов Унии. Если наместники сидели по своим планетам и занимались управлением, то друнгарии и стратиги постоянно перемещались по скоплению в связи с начавшейся большой войной. А, ну и я в осаде сидел, и мне там Денецкий полный оффлайн сумел обеспечить на три дня. Потом сутки ухо давил ещё.

Теперь же, когда все оказались одновременно на связи, мне представилась возможность толком разглядеть присоединившийся к Бизантию полуареопаг. Не то, чтобы я их портрэт ни разу таки не наблюдал, но, ой-вэй, не весь нашего полку прибыло зараз.

Стратиг флота Евгений Кислов. Лет немного за тридцать, наверное, невысокий, коренастенький, но при том не кубик такой кряжистый — достаточно стройный для такой комплектации Homo. А небольшое пузико и залысинки — это уже возрастное, никто не застрахован. Глядит то прямо и открыто, то исподлобья, нахмурившись. Ветеран, горел в танке во вторую Чеченскую. Вспыльчивый, но отходит быстро. Помнится, в первый день «учебки» мы с ним хорошо так поговорили за зелёного змия…

Стратиг разведки Павел Данченко. Вы когда-нибудь видали беременный гвоздь среднего роста? А я видал — вот он передо мной сидит. Раньше был брюнет, теперь, как и все ахайские мужики, рызенькый. По службе, в рамках «Согласия» и «Фестиваля» мы с ним совместную работу вели, так что знакомство у нас, хоть и через экран грависвязи, имеется. Далеко не дурак, но, как мне кажется, излишне склонный к сибаритству и позёрству.

Архонт Алексей Голомысов. Тоже росту не богатырского, хотя и повыше Кислова будет. В анфас немного Бодрова напоминает, только лицо глупое. С этим мы не пересекались ни до начала шоу, ни впоследствии, так что с чем его едят даже и не знаю.

Эфор Дмитрий Новохатский. Это ня! Это супергерой Метромэн (от «метросексуал», а не от «Московское метро»). И мордашка у него кавайная, и фигура «атлетик», и одежда сидит как прям на нём сшили и… А ещё он умный, вот.

Да, я завидую! Нельзя что ли? Мне бы его внешность в его же двадцать лет! Да я б… С другой стороны — ведь женили бы уже, наверное. Бр-р-р-р. Отставить завидовать, Киндяшков!

Мнда, а вот девушек из Ахайи нам чё-та недосталось… Опять у нас бабское лобби постаралось чи шо? Что за гадство такое? Я, может, всерьёз на династический брак рассчитывал (он ведь после шоу недействительный станет, ха-ха), а они трёх ахайских баб в Этрурию сдали, а одну, самую красивую, так и вовсе армя… э-э-э, кумаханцам. Завоевать что ли Каракорум и забрать в свой гарем секретарш Денецкого? Очень они помнится, ничего — эдакие розанчики.

— Приступим. — произнесла Черикаева, открывая заседание. — Напоминаю всем, что на завтрашний день назначены перевыборы в Синклит и Ареопаг, поэтому нам надлежит сейчас, сегодня же, коли уж синклитик Киндяшков наконец выспался…

Попомню я тебе эти слова, чумичка!

— …утвердить новый штатный состав управляющего государственного органа, его название и структуру. Дабы новый состав правительства, вне зависимости от того, произойдут ли в нём кадровые изменения, или нет, смог приступить к работе сразу после выборов. Этот пункт предлагаю вынести третьим номером на повестку дня. Первым номером повестки дня предлагаю назначить отчеты друнгария Скуриди, стратига Кислова и синклитика Киндяшкова о прошедших боевых действия, а вторым пунктом произвести награждения и наказания по поводу прошедших боестолкновений. Если никто никаких иных пунктов предложить не желает… Нет? Предлагаю голосовать.

Единогласно, ясен перец. Кто же будет штатное расписание утверждать, пока наказание невиновных и награждение непричастных не произойдёт?

— И, я надеюсь, с моим докладом по общей ситуации в скоплении все ознакомились до начала заседания?

Мнда. Про ситуацию. Читали, конечно, как не читать? Я, оказывается, за время, проведенное без связи с внешним миром, многое пропустил. А история-то была пришпорена, история понеслась вскачь, гремя золотыми подковами по черепам дураков.

В то время, покуда Денецкий и Пак бороздили орбиту Роксаны, темник армии Алтынбаев плотно увяз на Эдессе, продолжая требовать от Ставки подкрепления и бомб. Дотребовался — к флоту вторжения прибыла лично главная секс-бомба Ига, чингис Арифуллова, которая выразилась на тему, что «у вас не солдат не хватает — у вас мозгов не хватает» и возглавила командование лично. Защитники ли устали, или она стратегический талант проявила, но через полтора дня руководимые Железной Ханум войска полностью оккупировали планету. Теперь в Хурале не знали, что с ней делать, поскольку для штурма Пеллы сил явно не хватало — препозит Маскаев стянул на материнский мир больше половины своих планетарных войск и вполне мог попытаться контратаковать через червоточины.

Попутно космические псевдомакедоняне произвели от Херонеи наступление во владения Люденбурга, чей истрёпанный флот укрылся на капитальный ремонт, и захватили систему Мидлсборо. Ещё три планеты нагло хапнули этруски — префект армии Шейко (прихватив с собой половину сената), под прикрытием флота, подводил к каждой из малых колоний Люденбурга по эшелону десантных кораблей, за день или меньше ломал хребет противодесантникам обороняющимся в конкретно взятом районе, накачивал плацдарм войсками по самое ой, и отбывал к следующей планете, оставив кого-то из сенаторов руководить неторопливым, но, в то же время и неостановимым наступлением. Ни одна из планет пока ещё не была захвачена целиком, но, благодаря отлично налаженному снабжению и численному перевесу, все они доживали свои последние часы. Сам Шейко, вероятно, собирался возглавить захват второго по населенности мира — Йорка, — однако, прибыв к нему, узрел феерическую картину высадки на него армии Кумахи, возглавляемую Виниченко (и здесь без мыла пролезла!) и Тонояном. Тут ему и «варваров», и «ёптьль» припомнили, послав лесом и не допустив до штурма.

Рассудив, что штурм такой планеты — дело долгое, префекты Шейко и Россошанский на всех парах ринулись к самому Люденбургу… Который, к их прибытию, уже заканчивали штурмовать аахенцы. Впрочем, этакий афронт в захвате территорий не помешал получить спланировавшим и проведшим операцию префектам флота и армии по высшей военной награде Этрурии: «Стальной волчице». Правда, только третьей степени.

Альдерман Игонин, с остатками люденбуржского флота, кстати, скрылся в неизвестном направлении. Ох, чую я, придется дредноуты против пиратов теперь к конвоям прикреплять…

Кстати, успешные действия Аахена, добившего Люденбург, сорвали его переговоры по унии с Бергеном. В Стернстаге решили, что раз у них теперь больше планет, то больше и прав. Бергенские альтинги возмутились, пообещали устроить Аахену гайгуй, и начали активно искать новых союзников против соседа.

Вот как-то так. Пока я спал да воевал, количество команд в шоу уменьшилось до восьми. Де-юре, до девяти, конечно, но это чистая формальность, которую мы сейчас, вот прямо на этом заседании и исправим, приняв в окончательной редакции Акт О Воссоединении Укра… тьфу-ты, Ахайи с Бизантием.

Вот только отчитаемся, сначала. Вздохнув, я слегка стукнул пальцем по микрофону.

— Начну я, пожалуй. Никто не возражает?

Не, никто не возражал. Особенно я. Ещё со студенческих времен заметил, что самым первым идти сдавать экзамен, это самое то, что доктор прописал. Комиссия в целом относится к тебе благожелательно, ибо разные идиоты своей тупостью их ещё из себя не вывели, а с другой стороны, ещё не раскачала свой маховик репрессий и заваливания. Потом, когда я уже закончил институт, мной было отмечено, что алгоритм этот работает и на планёрках-совещаниях-отчётах. Так почему сейчас не должно прокатить? Отчитаюсь быстренько, получу на грудь орден Сутулого, и обратно на Роксану — править.

Саму битву за планету я описал сухо и кратко (кто хочет — тот может логи «Вольфшанце» поглядеть), после чего перешел к итогам:

— Благодаря своевременной эвакуации в подземные убежища, большая часть населения и промышленного оборудования Роксаны не пострадала. Исключения имелись. В Себастии — этот город в ходе боев разрушен был более чем наполовину, а при последующей зачистке соединения генерала Исавра серьёзно пострадало и промышленное оборудование в убежищах. Имеется множество погибших среди мирного населения. Значительно разрушены также Пирей и Никея Горная, серьёзно пострадала Посейдония. Что касается остальных населенных пунктов, то, за исключением нескольких мелких поселков, которые были полностью уничтожены орбитальной бомбардировкой, но, по сути, не имели какой-то особой ценности — они практически не пострадали. Противник, по условиям договоренности между друнгарием Скуриди и адмиралом Паком, не подрывал и не минировал здания и сооружения, в остальном ущерб строениям был минимальным. Также, почти не пострадала промышленность на спутниках — Гомере и Апуллее, — однако сами промышленные блоки и корпуса нуждаются в серьёзном ремонте. Гораздо более значительные повреждения получили поселения на спутниках остальных планет системы, однако они и раньше составляли незначительную часть промышленности. Единственно что — своих зэков из колонии-тюрьмы Каракорум вывез и, по данным разведки, амнистировал, словно военнопленных.

Я сделал глоток минералки из стакана, скрывая усмешку. Прям представляю, сколько проблем огребут власти Каракорума с пятью тысячами освобожденных уголовников-рецидивистов (все пришли по особо тяжким статьям), которых они же, власти, на каторгу ко мне и отправили.

Там ещё тысчонка наших душегубов была (с трёх систем собирали на этап), так они и их увезли. И тоже освободили. И документы с гражданством дали. Чую, ОПГ там скоро будет эпическая.

— В целом, уже сегодня запланировано достигнуть показателей мощности производства в восемьдесят пять процентов от довоенных промышленных показателей, а за завтрашний день и до девяноста пяти — девяносто восьми процентов по системе. Восстановительные работы на жилфонде, в большинстве своем, также будут закончены к концу завтрашнего дня. В том же, что касается оборонительных систем, то Роксана в данный момент практически беззащитна перед угрозой из космоса. Тяжелые и средние корабли, проходя через атмосферу планеты, когда поспешали на встречу друнгарию Скуриди, — я улыбнулся, как бы показывая ироничное к врагу отношение, — не только сами подвергались обстрелу, но и вели активный огонь по гравитационным орудиям и противодесантным системам. В настоящий момент система обороны планеты уничтожена более чем на восемьдесят процентов. У меня всё. Ваши вопросы, коллеги?

— Планетарные части, синклитик? — негромко спросила Солодухина.

— Те, что уцелели — пополняются и переформировываются. — ответил я. — Те же, что были уничтожены полностью… У меня нет полномочий создавать воинские части.

Затем последовало несколько уточняющих вопросов по экономике, в основном по срыву поставок на другие планеты, да не надо ли чем помочь, Кислов отметил, что вот-вот на Роксану прибудет группа тяжелых транспортов с Ахайи, отправленная аккурат перед началом вторжения, и везущая разобранные орбитальные верфи, и, казалось бы, всё. Но разве может быть такое, чтобы жизнь не подкинула подлянку? Нет, такого не бывает!

— Синклитик Киндяшков, у меня есть один вопрос. — промурлыкала Леночка, когда фонтаны красноречия остальных иссякли и заткнулись. — Не возражаете?

— Для вас, дукс Черикаева, — я подпустил в голос бархатисто-мурлыкающие нотки, — всё что ни пожелаете. В разумных, разумеется пределах.

— Подчиненный мне политический сыск провел расследование на возглавляемой вами планете. — она тоже в ответ едва не мурлыкала. — И из полученного мною доклада следует, что вы лично нанесли Роксане тяжелейший ущерб.

— Вот как? Не понимаю, что вы имеете в виду. — и не солгал ведь, что характерно.

— Скажите, синклитик Киндяшков, ведь на Роксане было произведено опытное Изделие Семьдесят Девять, не так ли? Не откроете нам его дальнейшую судьбу? Для тех кто не в курсе скажу — данное Изделие является сейсмической бомбой, способной спровоцировать гибель планеты.

Ах ты ж коза какая! После победы в планетарной и космической фазах операции по обороне Роксаны мои, Скуриди и Кислова рейтинги дали нам от перевыборов иммунитет — популярность среди ботов достигла рекордных 80 %, что автоматом делало нас неприкосновенными, — но то, что я обитаемую планету чуть не взорвал нафиг, это, если обнародовать… Да и не надо обнародовать, это тяжелейшее уголовное преступление и остракизм пойдет автоматом. Вон как все к этому непричастные зашевелились, что-то тихонько обсуждают.

Что, дукс, решила меня свалить когда я расслабился и почиваю на мешке с лаврушкой? И что дальше — Ваню завалит? Вон он как напрягся — соображает…

Ничего, я после встречи посла цыганами с медведём отбоярился, а уж тут-то сам Бог велел.

— Это было в моем отчете об обороне, который я направил по подведомственности, друнгарию армии Солодухиной. — легкое пожатие плечами, на лице изобразить столь же легкое недоумение. — Изделие Семь-Девять было размещено в хорошо замаскированном подземном хранилище на острове Санторини, поскольку высадка врага на поверхность увенчалась успехом, и, не будучи уверенным в возможности отстоять планету, я не мог допустить попадание Изделия в руки врага. Во время наступления каракорумцев через Аксинийский архипелаг Санторини начал извергаться и сейсмическая бомба, судя по всему, сдетонировала, что привело к очень серьёзному извержению. Более точно я сказать не могу, поскольку, в целях секретности, мониторинг Изделия Семь-Девять не вёлся.

— Она очень вовремя сдетонировала, вы не находите? — улыбнулась Черикаева.

— Нахожу, госпожа дукс! — воскликнул я. — Нахожу! Тут впору поверить во вмешательство Высших Сил — весь третий эшелон наступающих, элитные части, как корова языком слизнула. Если бы не это, так и не удержать мне Роксану до подхода флота.

Лена запнулась на миг — видимо простая мысль о руке устроителей шоу в организации извержения ей в голову не пришла.

— Нет, над архипелагом в тот момент было жарко, может бомба какая в кратер попала, или сбитый глайдер — я не знаю. Но чудо, все одно, чудо из чудес.

— А о чем вы, непосредственно перед началом извержения, говорили с вашим Доместиком Схол, синклитик Киндяшков?

— Не помню. — я пожал плечами. — Вероятно о том, что нам конец. А вы что, меня в чём-то подозреваете?

— Ну что вы, разве что лишь в утрате Изделия, но… Это же война. Больше ни у кого нет вопросов к Синклитику Киндяшкову? Нет? Прекрасно. Если все считают его действия при обороне Роксаны удовлетворительными — ну да, я не отличник, я удовлетворитель, выходит, — прошу отправлять на мой пульт предложения о поощрении. А мы теперь заслушаем стратига флота Кислова. Архонт, вы были вторым флагманом, а у военных, если не ошибаюсь, принято высказываться начиная с младшего по званию или должности.

— Так точно. — кивнул Евгений, спокойно глядя на Черикаеву своими карими глазами. — С какого момента операции Синклит и Ареопаг желают заслушать мой доклад?

— Пожалуй, — подал голос Новохатский, — с момента, когда вами был обнаружен противник.

— Как прикажете, эфор. — кивнул Кислов. — Эскадренный разведывательный фрегат «Орлан» обнаружил соединение противника при показателе ноль, запятая, двести семнадцать, в двенадцать ноль одну по средней Ахайе. В момент обнаружения противника флот совершал торможение. Я держал свой флаг на дредноуте «Саламис», возглавляя авангард флота. После доклада с «Орлана» я немедленно связался с командующем флотом, друнгарием Скуриди чтобы доложить ему об оперативной обстановке.

— Продолжайте, стратиг. — негромко произнес Иван, когда архонт замолк, словно запнулся. — Что было дальше?

— Друнгарий Скуриди в указанный момент спал, и контакт с ним удалось установить только в двенадцать часов семнадцать минут. Я немедленно произвёл доклад.

Ого! Ваня дрых? Скандальненько! Выходит, заседание назначено на сегодняшний день из-за того, что выспался наконец не я один?

Лена, наверное, подумала в этот момент что-то похожее, потому как мрачно усмехнулась словам Кислова. Товарищи космофлотцы, к раздаче ай-лю-лей — будьте готовы!

— Мы тут же обсудили сложившуюся ситуацию с друнгарием и пришли к выводу о том, что вступление в прямой бой с неприятелем крайне рискованно. В нашем флоте, на момент обнаружения врага, насчитывалось семнадцать тяжелых и пятнадцать средних вымпелов эскадренного боя, против, соответственно, двадцати семи и двадцати одного у Каракорума, что давало противнику значительное тактическое преимущество. Вместе с тем, по данным сканеров, Роксана всё ещё продолжала обороняться, и отступление перед противником также становилось невозможным. На оперативном совещании было принято решение вывести вперед флаероносную группировку для разведки боем и, по возможности, нанесения врагу урона силами флаерации. Имея двадцать один средний флаероносец против пятнадцати каракорумских, при сравнимых шести против восьми ударных и двадцать два эскортных флаероносца против сорока у противника, мы вполне могли рассчитывать на паритет в количестве флаеров. Друнгарий Скуриди также серьёзно рассчитывал на то, что обороняющий планету контр-адмирал Киндяшков ощутимо проредил флаерогруппы темника Денецкого, и рассчет его оправдался в высшей степени.

— Вот как? — подал голос Крапивинцев. — Действительно ощутимо проредил?

— Я бы даже сказал, что он проредил их серьёзно, синклитик. — ответил Женя. — Может быть даже значительно.

Ах-х-х, да! Ещё! Хвалите, ну хвалите же меня сильнее, поручик! О-о-о-о, das ist fantastisch!!!

— Флот, во исполнение приказа друнгария, начал эволюции по изменению ордера, а я приготовился перенести свой флаг с «Саламиса» на «Анику-воина», когда мы были обнаружены неприятелем. Его силы были довольно заметно распылены по системе, но с нашим обнаружением начали выдвижение к точке рандеву. Было отмечено вхождение нескольких кораблей противника в атмосферу Роксаны, после чего они подверглись мощному обстрелу с поверхности планеты. По результатам кратковременного огневого контакта наши сканеры зафиксировали гибель одного тяжелого вымпела, предположительно дредноута, трёх средних и шестнадцати лёгких вымпелов. В последних мы, на тот момент, уже и так имели заметное преимущество. Степень поврежденности остальных обстрелянных кораблей врага нам на тот момент была ещё неизвестна, но по средним вымпелам мы приблизились к паритету сил. Превосходство врага в тяжелых вымпелах всё ещё оставалось подавляющим, отчего прямое столкновение по-прежнему было крайне опасным и нежелательным.

Кислов сделал глоток воды, и продолжил.

— По совету друнгария Скуриди я перенес свой флаг на наиболее приспособленный для тактического руководства корабль, фрегат «Орлан», и возглавил авангард, куда были включены все наши флаероносные и средние вымпелы, а так же большая часть лёгких сил. Пользуясь преимуществом в скорости, я форсировал сжиматели пространства и начал отрыв от тяжелых сил, одновременно перестраивая авангард в три колонны таким образом, чтобы тяжелые силы могли пройти между ними ведя продольный огонь, без риска задеть свои корабли. Противник принял схожий ордер, выдвинув лёгкие, средние и флаероносные силы четырьмя колоннами. Достигнув расстояния уверенного удара флаерами мной было принято решение выключить сжиматели пространства и лечь в дрейф, поскольку достижение расстояния огневого контакта казалось мне всё еще нецелесообразным, так как враг имел на четыре средних вымпела больше, а его ударные и часть средних флаероносцев, предположительно, были вооружены орбитальными лазерами. У меня, в свою очередь, только флаероносец «Дедал» был вооружен для эскадренной баталии, что делало артиллерийский бой ещё более нежелательным. В шестнадцать часов одну минуту по средней Ахайе я отдал приказ начать выпускать флаеры с палуб, а эшелонам отдал распоряжение принять оборонительный ордер для отражения возможной атаки флаеров. Неприятель также начал выпускать флаеры, однако скорость движения мне навстречу снизил и также принял оборонительный ордер. При этом, в процентном соотношении, кораблей ПКО с основными силами у него осталось гораздо больше, чем у нас. Количество выпущенных флаеров неприятеля явно не совпадало с расчетным: вместо ожидаемых двух — двух и двух десятых тысяч против наших двух тысяч шестьсот шестидесяти восьми флаеров мы засекли только чуть более полутора тысяч флаеров, из них сорок два выпущены были с крейсеров.

Стратиг помолчал мгновение.

— После того как все флаеры были выпущены, я приказал начать атаку вражеской колонны номер четыре.

Пока Кислов читал свой доклад, я наблюдал описываемые им действия на компьютерной реконструкции боя.

Так, а почему ж он именно четвёртую колонну атаковал-то? Хм… О, вот оно! Единственная колонна, где крейсера не выпускали флаеров. Поскольку место под ангары нужно довольно много, вооружение у крейсера-флаероносца будет слабее. Следовательно, не надеялся на разгром флаерации врага малой кровью, после чего можно было бы раздраконить вражеские крейсера флаерами, и стремился немедленно повредить или уничтожить наиболее боеспособные в артиллерийском бою корабли. Умно.

— Наше намерение атаковать именно эту колонну было очевидно, и неприятель, видя наше преимущество во флаерации, — продолжал докладывать Евгений, — сконцентрировал свои флаеры в непосредственной близости от неё, полагаясь, вероятно, на прикрытие зенитной артиллерии кораблей. Таким образом атака на колонну четыре становилась для нас чрезвычайно затруднена и должна была быть сопряжена со слишком большими потерями, в связи с чем, по прохождению ударной волны трёх четвертей расстояния до колонны четыре, флаерация была перенаправлена на немного отстающую, относительно других колонн, колонну два. Расстояния в указанный момент были таковы, что противник не имел возможности сконцентрировать в ней свои флаеры так же, как в четвертой колонне, но вполне мог ударную волну перехватить, что и предпринял.

Кислов вновь сделал глоток воды (слышал я, они с Ваней в честь победы изрядно назюзюкались, не иначе сушнячок-с), окинув взглядом собравшихся. Собравшиеся с увлечением разбирались в схеме битвы и предпринимаемых во время неё маневров.

— Гм. — архонт поставил стакан на место. — Ещё когда у Микен был уничтожен каракорумский «Флот поддержания порядка» аналитиками Генштаба и пилотами было отмечено, что флаеры Каракорума несколько уступают по техническим характеристикам Тогда всё было списано на третьестепенность по важности задач, поставленных «Флоту поддержания порядка» и было высказано предположение о том, что слабое сопротивление обусловлено как неопытностью пилотов, так и тем, что к Микенам были направлены флаероносцы с устаревшей, но не выработавшей ресурс техникой. Этот довод, однако, был опровергнут практикой. Около двух третей каракорумской флаерации укомплектовано морально устаревшими, хотя и вполне ещё «зубастыми» машинами. Вероятно, это связано со слишком большими затратами на крупные артиллерийские корабли, что не позволило укомплектовать летный парк флаероносцев Каракорума новыми машинами. Так или иначе, однако пользуясь количественным и качественным превосходством, нам удалось уничтожить около половины вражеских флаеров в течении первых нескольких минут боя. Наши потери составили порядка двухсот машин, около семисот флаеров связали перехватчики врага боем, остальные вновь были ориентированы на колонну четыре. Противник смог создать плотный заградительный огонь. Плотный, но не непроницаемый! Флаерация нанесла удар, после чего, совместно со связывавшими ранее флаеры врага машинами отступила для пополнения боекомплекта. По результатам боя нами было безвозвратно потеряно шестьсот семь машин, небезвозвратные потери составили пятьсот две машины. Часть сбитых пилотов потом удалось найти и подобрать их спасательные капсулы. При этом нами было отмечено девятьсот двенадцать лётных побед, уничтожено или повреждено до уровня покидания экипажем корабля, семьдесят восемь лёгких кораблей типа корвет и канонерка, двадцать пять фрегатов, девять из десяти флаероносцев Каноэ-класса, два средних флаероносца Сапсан-класса и один Борджигин-класса, ударный флаерносец «Бортэ» и два из четырёх легких крейсеров Мухали-класса. Ещё один крейсер того же класса и флаероносец Джучи-класса получили тяжелые повреждения и вынуждены были выйти из боя. О том каково количество поврежденных лёгких кораблей противника судить невозможно, но не менее полусотни фрегатов, корветов и канонерок. Был достигнут паритет лёгких сил. В строю осталось одна тысяча пятьсот двенадцать флаеров. Мною было принято решение, сразу после их перевооружения, двинуться вперед, и, под прикрытием флаерации, начать артиллерийский бой, что и было предпринято к семндцати часам сорока минутам по средней Ахайе. К этому моменту была установлена и причина все увеличивавшегося отставания колонны номер два. Аппаратура «Орлана» обнаружила в ней тяжелый флаеронесущий крейсер «Батыр». Разгромленная колонна номер четыре к указанному моменту была разделена на две части, каждая из которой присоединилась к колоннам один и три, соответственно.

Кислов оглядел присутствующих.

— Так как связь с отставшими тяжелыми силами была, из-за их нахождения в сжимаемом пространстве, неустойчива и прерывиста, я принял решение атаковать невзирая на наличие тяжелого крейсера во вражеском ордере. Признаю, я совершил на сближении довольно рискованный маневр, перестроив свои силы в две колонны, против вражеских колонн один и три. Колонна номер два была атакована флаерацией. Видя наши действия противник, в свою очередь, перекинул все свои флаеры к атакуемой колонне номер два, существенно осложнив пилотам задачу по уничтожению первичной цели — тяжелого крейсера «Батыр». Невзирая на отчаянное и мужественное сопротивление вражеских пилотов и плотный зенитный огонь задача была ими исполнена. Крейсер «Батыр», два из трёх крейсеров Сэбду-класса и более семидесяти легких вымпелов врага были уничтожены, зафиксирована двести одна лётная победа. Все флаероносцы колонны два получили повреждения, о степени тяжести которых я судить не берусь. Наши потери составили семьсот девятнадцать машин безвозвратными и сто две обратимыми. С этого момента флаерация флота Унии перестала существовать как решающая сила и была отозвана на перевооружение.

А ведь не выгораживает себя мужик, признает тяжесть потерь… Уважаю.

— Одновременно с началом атаки на колонну номер два состоялся и огневой контакт между противостоящими колоннами крейсеров. Вражеская колонна один была атакована нашей первой колонной в составе двух крейсеров Спартриот-класса, «Лакедомонянин» и «Эскувит» и шестью крейсерами Мурена-класса. С самого начала противник попытался сократить дистанцию, что, как сразу выяснилось, было обусловлено отсутствием на крейсерах класса «Боорчу», а это было три из шести крейсеров колонны, гравитационных орудий. При этом лёгкие вымпелы колонны отступили к тяжелым силам флота.

Женя опять сделал глоток из стакана.

— Имея четырнадцать гравипушек против всего трёх вражеских нам быстро удалось разгромить врага. Были сбиты два крейсера Сэбду-класса, два Боорчу-класса и один Мухали-класса, после чего флаероносцы врага стремительно отступили. Одна из «Мурен», крейсер «Скат» получила повреждения и вынуждена была выйти из боя. Невзирая на меткий огонь оставшемуся крейсеру класса «Боорчу» удалось прорваться на расстояние выстрела из орбитальных лазеров и уничтожить лёгкий крейсер «Катран» и полностью сбить щиты «Эскувита», нанеся ему повреждения. Ответным огнем крейсер неприятеля был уничтожен.

Кислов покосился на стакан, но тот был уже пуст, а наливать в него минералочку посреди спича его как-то застремало.

— Колонна два в составе трёх кораблей Спартриот-класса и пяти Мурена-класса атаковала шесть вражеских крейсеров Сэбду-класса. В результате артиллерийской дуэли четыре вражеских корабля были сбиты, три «Мурены» потеряны, одна вышла из боя получив тяжелые повреждения. Противник начал отступление, но подоспевший «Сэбду» из третьей колонны выровнял соотношение сил. В дальнейшем бою все корабли с обеих сторон, кроме крейсера «Спартриот» получили тяжелые повреждения и вышли из боя. Таким образом, легкие силы неприятеля были уничтожены мною до начала столкновения основных сил, которые как раз к этому моменту и прибыли к месту боя. Тяжелые силы Каракорума также приблизились, что вынудило меня начать отступление. Следуя приказу командующего флотом, друнгария Скуриди, я переподчинил ему оставшиеся легкие крейсера и занялся спасением сбитых пилотов. Кроме того, оставшиеся под моим командованием флаеры продолжили вылеты для охоты на отбившиеся от основных сил корабли врага. Потеряв четыре флаера, мной было уничтожено двадцать две канонерки, пять корветов, три фрегата, один из которых был сбит флаероносцем «Дедал», а также добит флаерами и миноносцами один из крейсеров Сэбду-класса, сам, собственно, «Сэбду». У меня всё, господа Синклит и Ареопаг.

— Надеюсь, что выражу общее мнение, — прозвучал в установившейся тишине голос эфора Новохатского, — сказав, что вы действовали в высшей степени грамотно и компетентно.

— Полагаю, что выразите. — ответила ему Черикаева. — Всех с этим согласных прошу отправлять на мой пульт предложения о поощрении. Друнгарий флота Скуриди, мы ожидаем вашего доклада.

— Я готов. — спокойно произнёс Иван. — Господа Синклит и Ареопаг закончили с наградными листами? Прекрасно, я тоже. Однако должен заметить, что стратиг Кислов осуществлял руководство с «Орлана», а все представляют себе, что это за консервная банка в смысле защиты, находясь на передовой, в зоне поражения орудиями противника, в связи с чем мной также направлена заявка на награждение его медалью «За личное мужество». Предвосхищая вопросы скажу, что такое нахождение второго флагмана было связано с опасностью радиоэлектронной атаки на наши системы связи. Прошу Синклит и Ареопаг моё предложение поддержать, ходатайствовать Геральдической Комиссии о награждении.

Геральдическая Комиссия, это Ника со товарищи, наши «надсмотрщики» по финчасти. Ордена-медали утверждают. На мой неискушенный взгляд утвердить они должны бы — но кто знает? Поставил, конечно галочку в графе «Одобрям».

— Итак, мой доклад о действиях. Приступим. — Скуриди прокашлялся. — На момент встречи тяжелых сил, флот Унии насчитывал в своём составе семнадцать тяжелых вымпелов, из них десять — тяжелые крейсера и броненосцы. При этом силы противника были представлены двадцатью пятью тяжелыми вымпелами, из которых восемь, а это треть всех сил неприятеля, являлись дредноутами. Кроме того, после первой фазы боя к основным силам возглавляемого мною флота присоединились три легких крейсера Спартриот-класса и четыре Мурена-класса, часть из которых имела небольшие повреждения. Кроме того, противник практически полностью лишился флаерации, однако и атака оставшихся флаеров Унии на плотное вражеское построение не принесла бы сколь либо заметного успеха, при том потери в оставшихся флаерах были бы более чем серьёзными. В сложившихся обстоятельствах развязывать бой основных сил, невзирая даже на нахождение в составе наших сил сверхдредноута «Дромон» и супервысокую расчетную живучесть броненосцев Мерримак-класса, было чрезвычайно рискованно. Однако задача по деблокаде Роксаны в результате боя лёгких сил флотов выполнена не была. Благодаря восстановившейся связи со штабом адмирала Киндяшкова нам было известно о крайне тяжелой обстановке на планете и промедление с нашей стороны могло стать приговором защитникам Роксаны. Получены были также данные сканеров и иных систем наблюдения планеты, что позволило нам установить точное количество дальнобойных орудий в эскадре неприятеля: шестьдесят три гравитационных орудия против наших шестидесяти двух.

Ваня невесело усмехнулся.

— Разумеется, это с учетом вооружения лёгких крейсеров, и без учёта огня более мощных орбитальных лазеров. Гибель «Катрана» ярко продемонстрировала мощь орудий средней дальности, в связи с чем сближение на дистанцию боя этого оружия в мои планы не входило. Полагающий себя в гораздо более выгодном положении адмирал Пак, судя по эволюциям его флота, также не был намерен вести бой на сближении. Я полагаю, что по тем же резонам. Тщательно взвесив всё ранее изложенное и проведя блиц-совещание с капитанами кораблей, я принял решение бой вражеским силам дать.

Мнда. Ну, молодец, конечно, что ещё сказать? Спас шкуру человека, который всегда был мне особенно близок и дорог — меня, — но если бы его разгромили… Лишиться флота в сложившейся ситуации для Унии было бы смерти подобно. И все это понимают. И многие, гадом буду, такое решение не одобряют. Да что там, если полностью абстрагироваться от ситуации, такое решение и я не одобрил бы!

А, впрочем, победителей не судят. Хотя, быть может, и напрасно.

— Противник для сражения предпочел не разделять тяжелые силы на несколько колонн, а избрал построение «стена», чем перекрыл мне путь к Роксане и вновь прервал связь флота с планетой. Мной было принято решение использовать схожий строй, «снежинки», где расстояние между кораблями не является примерно равным, как в «стене», а, составляя всё же сравнительно однородный строй, корабли сконцентрированы группами, что позволяет вести более акцентированный и плотный огонь несколькими кораблями по одной цели. Кроме того, более маневренные и подвижные легкие крейсера были выделены мною в отдельную бригаду и отправлены на фланг для производства «косой атаки». Противник, в свою очередь, начал перестроение из «стены» в «снежинки», однако к началу огневого контакта перестроение закончить не успел, что, на начальной стадии боя, дало нам преимущество в концентрации огня. Через двадцать минут после начала боестолкновения тяжелый крейсер «Архонт» получил серьёзные повреждения и принужден был отступить, покинув строй. У Каракорума строй покинули по одному тяжелому крейсеру Джамуха-класса и Эльчидай-класса, однако перестроение врагом было практически закончено и общий перевес в огневой мощи должен был бы сказаться. Ещё через десять минут строй принужден был покинуть крейсер «Пельтаст». Двумя минутами позже ответным огнём был уничтожен вражеский крейсер «Батыр», не имевший, как выяснилось, никакого бронирования и защищенный исключительно щитами.

Скуриди кашлянул, прочищая горло и, наверное, выбирая слова для продолжения отчета. Охотно его понимаю, в тот момент всё держалось на волоске, на ниточке тончайшей, и Ивану, для изменения рисунка боя, необходимо было либо начать активное манеарирование колоннами, что было чревато потерей управления флотом, либо… Либо отступать.

— Невзирая на этот успех, а также на то, что «Дромону» удалось полностью сбить щиты на «Ихтиозавре», оперативная обстановка складывалась скорее в пользу адмирала Пака, и только фланговая атака лёгких сил заставила противника попятиться, разрывая дистанцию между флотами. Начать немедленное преследование я не решился, занятый переформированием строя. Часть крейсеров с обеих сторон уже лишилась щитов и получила повреждения — устранение последствий вражеского огня также требовало времени. Только этими обстоятельствами объясняется то, что успешный фланговый удар лёгких крейсеров не был мною поддержан.

Скуриди помолчал пару мгновений, и снова продолжил свою речь.

— Противник, не имея глубины строя, не смог прийти на помощь атакуемому крейсерами дредноуту «Беелзебуффо», а его попытка сорвать атаку легкими силами была парирована нашими корветами и фрегатами. В свою очередь, «Беелзебуффо» не успел завершить разворот к бригаде лёгких крейсеров и смог встретить их огнем всего двух из четырех своих гравитационных орудий. В результате атаки дредноут врага был уничтожен, нами были потерян крейсер «Угорь», получивший тяжелые повреждения крейсер «Фиванец» выкатился из строя, потеряв управление и ход, отстрелил спасательные капсулы и начал неконтролируемый дрейф в сторону вражеского флота. Признаков жизни корабль не подавал и был определен обеими сторонами как сбитый. В связи с приближением дредноута «Чагадай» и двух крейсеров Джамуха-класса, бригада легких сил была отозвана к основным силам флота. Щиты на тот момент удалось сохранить только крейсеру «Акула».

Иван всё же не выдержал, и приложился к стакану с водой. Да, сушнячок-с, это дело такое…

— С общим учетом зафиксированных повреждений кораблей, как наших, так и противника, а равно с учётом понесенных потерь в вымпелах обоих флотов, ситуация складывалась, скорее, в нашу пользу, в связи с чем мною было принято решение продолжить бой. Перестроив свои корабли в две колонны и, имея в качестве оперативного резерва бригаду лёгких крейсеров, я начал сближение с флотом Каракорума. Адмирал Пак построился тремя колоннами, и также двинулся мне навстречу, при этом его эволюции ясно указывали на попытку охвата, когда он попытается атаковать одну из моих колонн двумя своими, связав, при этом, вторую боем. Я, в свою очередь, не мог допустить такой ситуации, но и дробить свои силы также возможности не имел. Включение в строй лёгких же крейсеров было бы равносильно их самоподрыву, поскольку все уже имели повреждения, и только один Мурена-класс — щиты. В результате активного маневрирования в пространстве эскадры несколько раз сближались на расстояние огня, однако обмен залпами не привел к каким-то потерям ни у одной из сторон. При этом, однажды противнику почти удалось реализовать свой план, и только то, что стратиг Кислов обозначил начало атаки флаерацией позволило одной из моих колонн вырваться из клещей. Продолжение атаки флаерами я категорически запретил, поскольку полагал пользу от угрозы их применения гораздо более существенной, нежели само их применение.

Кислов мрачно усмехнулся и кивнул — вероятно считал так же.

— Отступившая после ложной атаки флаеров колонна неприятеля прошла в непосредственной близости от сбитого легкого крейсера «Фиванец». Совершенно неожиданно тот открыл огонь из орбитальных лазеров, плазмобоев и торпедных аппаратов, тяжело повредив крейсер «Джамуха» и лишившийся ранее щитов дредноут «Ихтиозавр». Ответным огнем крейсер был уничтожен. Через две минуты флот Каракорума начал отступление к Роксане, связь с которой к тому моменту снова имелась. О том, что продвижение войск противника на планете удалось полностью остановить, как и о пленении темника Денецкого, мне было известно, бой же эскадр теперь, после выпадения из строя вражеских дредноута и крейсера, окончательно начал складываться в пользу Унии. При этом, однако, я отдавал себе отчет, что полный разгром врага обойдётся нашему флоту неоправданно дорого, в связи с чем вызвал на связь командующего вражеской эскадрой, контр-адмирала Пака и предложил заключить временное перемирие, для того, чтобы он мог эвакуировать свои войска с планеты и отступить сам. Стратиг флота Кислов на совещании старших командиров мое решение поддержал. После недолгого размышления и, судя по данным перехвата, совещания со своими капитанами, адмирал Пак моё предложение принял. Перемирие было установлено и на поверхности планеты. В течение следующих четырех часов противник полностью очистил Роксану и начал отступление из системы. У меня всё, господа Синклит и Ареопаг.

— Интересно, с Киндяшковым вы по этому поводу посоветовались? — негромко усмехнулась Солодухина.

— Согласовать такое решение с командующим планетарными силами, контр-адмиралом Киндяшковым, я не мог в силу того, что он в это время находился в реанимационном отделении.

— Вот как? — удивлённо вскинула брови Черикаева. — Синклитик, а что вы там делали?

— Лечился от наркотической зависимости. — хмыкнул я. — Госпожа дукс полагает, что я мог вести непрерывное командование войсками в течение более чем трёх суток без использования стимуляторов? В какую гадость после них превращается кровь человека дуксу известно? Впрочем, раз уж тут интересуются моим мнением, я полагаю, что друнгарий флота Скуриди принял единственное верное, нет — единственное возможное решение. И бой он провел, как мне кажется, идеально.

«За что же, не боясь греха, кукушка хвалит петуха?..» Вот за это и хвалит. Героям нужно выступить единой когортой, а то сожрут из банальной зависти.

— Нам понятно ваше мнение. — спокойно ответила Лена. — Всех с этим согласных прошу отправлять на мой пульт предложения о поощрении. Всех несогласных, соответственно, о порицании.

— Имеется ещё одно предложение, дукс. — подал я голос. — Вы позволите?

Лена с интересом поглядела на меня, всем своим видом, казалось, вопрошая, — «Как, оно ещё и разговаривает?» — и кивнула.

— Пожалуйста, синклитик Киндяшков.

— Благодарю. Господа Синклит и Ареопаг, лично у меня нет никаких сомнений в том, что эта наша победа является не только следствием прекрасной подготовленности солдат и космофлотцев, и не только результатом высокой компетентности друнгария и стратига. Я уверен, что не в меньшей степени эта победа скована руками тружеников тыла, что обеспечили её, в том числе, и наместники планет, определившие наше экономическое и техническое превосходство. Полагаю, что наместники планет, занимавшие эти должности до начала операции «Согласие» сделали всё необходимое для её успешного завершения, а потому должны быть награждены Знаком «Трудового порфирного знамени».

Интересно, все сразу вспомнят, что я, вообще-то, по основной специальности тоже наместник, а адмирал так, по совместительству?

Ну а что? Чем я не Брежнев? Я тоже хочу сиськи-масиськи и полную грудь орденов и медалей: за них, в конце концов, деньги доплачивают, да и респект от ботов немалый. У Вани с Женей, вон, уже по ахайской «Серебрянной сове» третьей степени за микенское мочилово, а у меня кроме медали «За безупречную службу» да значка ГТО и похвастаться нечем. Надо догонять и перегонять Америку…

— Возражений нет? — задумчиво спросила наместник мазерворлда Бизантия и его дукс. — Тогда тоже прошу проголосовать.

На пульте мигнул значок полученной почты — это Солодухина ехидно интересовалось, не стоит ли мне, наркомашке такому, ещё и «нашивку за ранение» присвоить. Пострадал же от химии, чо.

Было бы неплохо, конечно, но, с учётом того, что последнюю инъекцию я делал себе сам, едва не силой отняв препарат у Ромки, это с тем же успехом можно было рассматривать и как самострел, а за это принято карать анально. В этом духе Свете и ответил. Заодно поинтересовался, не жмёт ли ей «Безупречная служба» первой степени, которую ей, за оперативное развертывание в войск системах Ахайи вручили, пока я Роксану оборонял.

Не ответила, разумеется.

— Так-с, подводим результаты голосования. — сказала Черикаева. — Предложение о награждении Знаком «Трудового порфирного знамени» синклитиков Киндяшкова, Черивановой, Крапивинцева, Гришиной, Деулина, дукса Черикаевой, архонта Голомысова, стратига Данченко, эфора Новохатского утверждено. Награждение стратига Кислова медалью «За личное мужество» утверждено. Награждение синклитика Киндяшкова и стратига Кислова орденом «Стального орла» с мечами и лавровыми листьями утверждено, стратигу Кислову геральдическая комиссия заменила его на аналогичный ахайский орден «Афина Паллада» с серебряным щитом. Награждение друнгария флота Скуриди орденом «Стального орла» с мечами утверждено.

О как. А Ваню-то прокатили. Главкому дали «Чернобыльского воробья» третьей степени, а нам с Кисловым — второй. Не иначе поссорить хотят.

Интриги там, интриги здесь. Без них не встать, без них не сесть…

— Это дело надобно обмыть, господа и дамы. — усмехнулся Кислов. — Предлагаю сделать перерыв в заседании на два часа. Мы с друнгарием флота пока к синклитику Киндяшкову слетаем, обсудим выкладки по государственному устройству из Гранд-сметы эфора и дукса. Под водочку.

— Не возражаю. — откровенно рассмеялся Новохатский. — Предлагаю голосовать.

— Только не переусердствуйте там. — ухмыльнулся Крапивинцев.

— А вы что, синклитик, свою награду не спрысните, раз нам такие советы даёте? — делано изумился Скуриди.

По залу заседаний разнеслись приглушенные смешки. И только совершенно непьющий Деулин мрачным взглядом глядел на присутствующих.

***

— Ну что, давайте что ли выпьем за свежеполученные Знаки Отчёта? — хмыкнул Ваня, поднимая кружку с пивом. — Какой отчёт, такие знаки…

— Надо не просто победить, — флегматично ответил Кислов, чокаясь с нами, — но и всем об этом подробно рассказать. Вон, маршалы Артёмов и Калмыков за захват Люденбурга по «Золотой Лилии» поимели, хотя там уже ни хоть какого-то флота, ни сильной армии, ни приличных ПКО уже не было… Всё на Йорке осталось. Зато как пели о «малой кровью, на чужой территории», наверное…

Собрались мы в моих апартаментах. Не то, чтобы нам больше заняться было нечем, кроме как пива попить, наоборот: на орбите разворачивались ахайские орбитальные верфи, те из уже имевшихся, что удалось полностью восстановить, пытались чинить избитые до полной неузнаваемости боевые корабли (на некоторых из них всё ещё шла борьба за живучесть), госпитали и больницы всё ещё были забиты ранеными, города на Ойкумене продолжали отстраиваться и чего-то постоянно не хватало… Но ничего глобального, меж тем, не происходило, если не считать всенародного голосования за проекты памятника Победы. Нам же сейчас предстояло обсудить стратегические вопросы, так что текучку я бессовестно свалил на флигель-адъютантов (пускай утвержденные генштабом ордена «За заслуги перед Отечеством» 3-ей степени отрабатывают), друнгарий и стратиг пристегнули им в подмогу своих, и мы уединились на попить пивка и проверить на практике известное высказывание о том, что когда в одном месте одновременно собираются три, в высшей степени образованных и приятных джентльмена, это обычно заканчивается либо переворотом, либо мировой войной.

— А мне грех жаловаться. — я отхлебнул из кружки желтого пенистого напитка, который, сцуко, ещё и журчит. — «Трудовое Знамя» вот дали…

— И как это Леночка тебя не подкузьмила по этому поводу, орденоносный ты наш? — хитро поглядел на меня Скуриди. — Думаешь, себе его тоже шибко хотела?

— И это тоже. — ответил я. — И, потом, это такой сыр в мышеловке или отвлекающий маневр, если желаете.

Я вытащил из ящика две папки с распечатками и небрежно бросил их на стол.

— Вот, Солодухина поделилась. Почитайте, довольно интересно.

В папках этих были собранные контрразведкой данные о действиях политической полиции, про существование которой все, положа руку на сердце, давно забыли. Замполитов из неё в войска и на флот не присылали, каких-то громких расследований или разоблачений с их участием тоже не случилось… А Лена, оказывается, время зря не теряла, применяла это своё орудие с большим умом, внедряла агентов куда только можно, компромат собирала… У неё, оказывается, даже запись посещения моих покоев жрицей любви есть. Одна. Из конторы доместиков скопировала — Савватий её агента уже заарестовал, сейчас допрашивает.

Ну и у остальных тоже или просто её люди, или завербованные политической полицией сотрудники есть, кроме, разумеется, Светы. Это ж надо было — не просто попробовать внедриться в контрразведку, а попытаться едва ли не полностью перехватить управление ею. Ой, как Света взбеленилась… Только её почти невменяемое состояние может объяснить тот факт, что она вчера, поздно вечером, позвонила мне, — я как раз только-только Диму из туалета, где он забаррикадировался, выманил и решал, помиловать, или обмануть и наказать, — и прямым текстом предложила союз. Обсудили условия, конечно…

Так что главвреда «Новостей Жестокой Галактики» она, получается, от порки спасла.

Господа флотоводцы читая всё это, и многое, многое другое, мрачно цедили сквозь зубы пиво и матерные ругательства. Наконец краткая выжимка из досья была ими прочитана, и на меня угрюмо уставились две пары карих глаз.

— Что-то не нравится мне ваша дукс… — растягивая слова произнёс наконец Женя.

— Тогда нехрен её было жрать. — отрезал Скуриди. — Твои предложения, Андрей?

— Не мои, а наши. Со Светой. К тому же нам интересно, что думаете предпринять вы, по поводу всего этого вот… — я покрутил кистью руки в воздухе, подбирая слова.

— Блядства. — подсказал Кислов. — Поступило предложение Черикаеву кончать. Насколько я понял, она готовит ситуацию, когда каждый из участников шо… шапито имени Унии окажется достаточно замаран, чтобы вброс компромата или привел к его остракизму, либо, что вероятнее, аресту.

— Предложение интересное. — хмыкнул Скуриди. — И весьма заманчивое. Только каким образом предполагаешь его осуществить? Популярность в войсках у Светы не настолько высока, чтобы солдаты и офицеры бизантийского гарнизона отправились штурмовать резиденцию дукса. Да и охраняют её доместики, а не юнкера. Нет, нету там революционной ситуации, не взять нам Зимний дворец таким образом.

— Вброс информации о готовящемся дуксом перевороте не поможет? — спросил Кислов.

— Я подготовил его через, хм, один оппозиционный канал Роксаны, но, скорее всего, нет. — я покачал головой. — И даже наше совместное воззвание не поможет. Вас обоих на флоте теперь практически боготворят, гарнизон Роксаны за мной тоже сейчас хоть в огонь, хоть в воду, но…

Я сделал ещё один глоток пива.

— Надо законным методом её убирать. — согласился Иван. — У нас же после перевыборов Синклита и Ареопага и внутренние перевыборы должны пройти, главы правительства.

— Синклитики Новохатского фиг поддержат. — заметил Евгений и начал наливать себе в кружку пива из кеги.

— Старобляццкого? — усмехнулся я. — Нет. А вот героя битвы при Роксане, запросто. Нет, не меня, не стоит дёргаться, камрады. Я полагаю, что должность эфора, а титул главы Синклита по предложенным нам Леной и Димой прожектам именно таков, следует занять нынешнему друнгарию флота, синклитику Скуриди. Предлагается также ввести должность Архистратига — верховного главнокомандующего над армией и флотом, — и назначить на этот ответственный пост его же. Стратигу Кислову, по нашему мнению, надлежит стать друнгарием флота. Синклитику Солодухиной её должность кажется вполне комфортной. Заместителя друнгария армии, стратига армии, она предлагает выбрать из членов Ареопага, а стратига флота — из синклитиков. Кроме того, мы с ней убеждены в том, что политическую полицию стоит распустить… Лично я-то считаю, что надо нафиг разогнать, с чистками, люстрацией и репрессиями… а весь собранный ею материал — уничтожить. Вашего покорного слугу вполне устроят звание стратига флота или внешней разведки. Лучше, конечно, и то, и другое.

Я усмехнулся.

— Так что, канал связи с Солодухиной открываем, или наше предложение вам неинтересно?

***

Новое штатное расписание мы приняли без особых проблем. Держава наша (велика и обильна, ага) получила, в порядке компромисса, название Объединённая Эллада, со столицей в Бизантии, управляющим органом государства остался Синклит. Первое лицо государства стало называться эфором, главкомы армии и флота — друнгариями. Появились вполне официальные должности «вторых друнгариев», трубой пониже, названные стратигами. Это же название получили главы разведки и контрразведки. В общем-то всё, но, по предложению стратига флота Кислова добавилась ещё одна должность: верховного главнокомандующего армией и флотом — Архистратига. Предполагалось, хотя прямо и не говорилось об этом, что должность эту будет занимать эфор.

Форму одежды и причёску с макияжем для синклитиков-мужчин оставили бизантийскими, а для синклитиков-женщин — сделали ахайскими. Тут даже я без спора проголосовал, причём одним из первых. У Нади с Олей такие ножки, м-м-м-м…

Изменения, как видите, были минимальными, да и вступить в силу (кроме названия страны) должны были только после интернет-выборов, что вполне логично — кой смысл сейчас бороться за какие-то чины, коли уже послезавтра половина Синклита может смениться?. Что вступало в силу сразу, так это объединённый для обеих стран рейтинг. Архонты, которые безбожно просрали все полимеры, пользовались в своём секторе, мягко говоря, довольно условной популярностью, а каким образом окончательная редакция Союзного Договора повлияет на ботов оставалось только гадать. В Бизантии же, наоборот, объединение с нашими «младшими» братьями-славя… пардон, ромеями, было воспринято скорее на «ура», нежели наоборот. От желающих идти защищать «братский народ» в военкоматах было не протолкнуться, так что мера об объединении рейтингов была необходима: архонты и так балансировали на самой грани автоматического остракизма, а Владимира Чурова в наш сектор галактики отчего-то до сих пор не завезли.

Лично меня объединённый рейтинг не порадовал. «Средняя температура по больнице» для бизантийского крыла Синклита изрядно упала, так что теперь мой иммунитет от перевыборов висел на волоске, а, если быть точным, на двух сотых процента. И за сегодняшний день мог ведь и упасть… Надобно воздержаться будет от резких политических движений.

Зато Новохатский вдруг тоже стал для электората неприкосновенным — то-то порадовался, поди. Он даже Лену, державшую высокие показатели за счёт успешного руководства мазерворлдом, умудрился обскакать. Что неудивительно, в общем. Помнится, в своё время Михаил Сергеевич Горбачёв в США имел куда как более высокий рейтинг, чем Рональд Уилсон Рейган, и будь у него правовая возможность, запросто мог бы стать американским президентом. Тут ситуация схожая, я считаю.

— Что ж, открытую часть заседания Синклита и Ареопага предлагаю считать законченной. — резюмировала результаты голосований Черикаева. — Переходим к закрытой части. Господа, кто-то имеет что-то сказать?

— Я, если позволите. — подал голос Скуриди.

— Нет возражений? — спросила Лена. — Прошу вас, друнгарий.

— Господа и дамы. — Иван обвёл всех присутствующих мрачным взглядом. — У нас не осталось ни единого тяжелого корабля, не нуждающегося в ремонте. Флаерогруппы флота понесли тяжелые потери, крейсерские силы понесли тяжелые потери, излучатели гравитационных орудий расстреляны и нуждаются в замене. Вверенные мне силы не смогут противостоять Каракоруму в том случае, если вторая половина его флота решит вторгнуться в наши пределы. Я не исключаю также возможности удара по нам со стороны Кумахи и Этрурии, возможно даже, что удар этот будет союзным. В последнем случае флоту также совершенно нечего противопоставить неприятелю. Господа Синклит и Ареопаг, Элладе срочно требуется мир.

— Грядущие перевыборы могут существенно изменить политический баланс у наших соседей. — подал голос Новохатский. — Стоит ли затевать переговоры с Хуралом, если нам неизвестен его состав через какие-то два дня? Я бы предложил немного подождать.

— Согласен с вами, эфор. — кивнул Скуриди. — Но только отчасти. Да, по линии разведки нам известно о низкой популярности нойонов в народе. Можно с уверенностью сказать, что перевыборы не пройдёт темник Денецкий, за что мы должны поблагодарить, в первую очередь, синклитика Киндяшкова и его эффектную выходку с линчеванием нойона. Маловероятно продолжение карьеры темника армии Алтынбаева, серьёзная угроза отрешения от власти висит и над нойоном Паком. Шансы остальных, за исключением однозначно переизбираемой чингиса Арифулловой, оцениваются аналитиками чуть более, чем пятьдесят процентов. Всё это верно. Однако мы никак не можем вести переговоры с державой, с которой находимся в состоянии войны. Это не просто противоречит традициям дипломатии, плевать бы на них из стратосферы, это сложно технически. Представьте, что кто-то из нас отправляется с дипломатической миссией в Каракорум на посольском корабле. Есть шансы, что корабль посланника будет сбит или захвачен? Полагаю, что да, и эти шансы довольно большие. Поэтому, я думаю, что нам сейчас необходимо начать зондировать почву в нейтральных странах по вопросу их посредничества в переговорах. В тех из них, разумеется, где крутой смены политической элиты не предвидится в ближайшее время. Поскольку, в настоящее время, дипломатическими сношениями одновременно заведуют эфор Новохатский и дукс Черикаева, я бы просил Синклит и Ареопаг дать им соответствующее поручение.

— А вы можете предложить державу-посредника, друнгарий? — изогнула бровь Елена.

Не то, чтобы ей эта война в жилу, — она на ней очков особо не поднимает, — но вот получать какие-то там поручения, а не раздавать, подрывать своё реноме, это ей точно не по кайфу.

— Это лучше сделает исполнительный друнгарий разведки Киндяшков. — безмятежно ответил Иван. — Я осуществляю ею лишь стратегическое руководство, оперативное и аналитика в его руках.

— Синклитик? — Черикаева поглядела на меня.

— А выбор невелик. — я пожал плечами. — Прямых интересов в наших пределах не имеют только Берген и Аахен. Ещё Пелла, но она с Каракорумом тоже в войне. Что там будет с Альтингом, это предсказать сейчас никто не возьмётся. Объективных данных о силе их армии и флота у нас нет, но экономика, вроде бы, не в загоне. С другой стороны, единственный сосед недавно значительно усилился за счёт Люденбурга, что создаёт тревожные настроения в этой державе — а несостоявшаяся уния их лишь усиляет, ибо ожидание войны зачастую хуже самой войны. С третьей стороны, кому сейчас Берген, кроме как раз усилившегося Аахена интересен? Да никому. Вот помешать его сожрать Аахену, это в интересах и Кумахи, и Этрурии, и Пеллы, и даже Каракорума. Это важно каждому.

— А нам? — усмехнулся Крапивинцев.

— А нам — нет. — парировал я. — В общем, исходя из всего вышесказанного, полагаю, что поспособствовать нам может лишь аахенский Стернстаг. Он, после захвата Пеллой системы Мидлсборо, граничит аж с четырьмя державами и, потенциально, может стать как агрессором, так и жертвой. Им выгодно сейчас играть на наших противоречиях, пытаться стать ключами к галактической дипломатии, и наше предложение, скорее всего, найдёт с их стороны всемерную поддержку.

— А почему вы не учитываете в ваших расчетах ещё одну державу, синклитик? — поинтересовался Голомысов. — Аллезия ведь находится в сходном положении.

— По данным нашей разведки, архонт, — ответил я, — Аллезия уже приняла решение об участии в большом разделе Ахайи. Удара аллезийцев можно ожидать уже сегодня, или завтра с самого утра, ещё до начала голосования. Выступая союзником Каракорума в этой войне, Логретта навряд ли будет объективным посредником в наших переговорах. Нет, я уверен, что гёдары и годи Гаджиева будут всячески поддерживать Хурал и чинить препятствия Синклиту.

— И всё же, совсем отметать этот вариант, мне кажется, не стоит. Как и вариант с Бергеном, да-а-а… — пробормотал Новохатский.

— Если никто не хочет больше высказываться… Ведь не хочет? — спросила Елена. — Прелестно, давайте голосовать. Хм, принято тринадцатью голосами «за», при двух воздержавшихся.

Ну да, у эфора и дукса всё ещё по два голоса. И я даже знаю кто из них эти два голоса «за» не отдал. Только доказать не могу.

— Ещё вопросы?

— Да, дукс. — вновь подал голос Скуриди. — Необходимо срочно прекратить строительство дредноутов и начать постройку дромонов. Мирные инициативы могут быть и не поддержаны, а один дромон стоит в бою двух дредноутов, если же ученые доведут до ума планировавшийся к установке резервный щит, то и четырёх-пяти дредноутов.

— На какие деньги, друнгарий? — поинтересовался Данченко.

В общем, хай на эту тему продолжался ещё полчаса. Заложенные уже дредноуты списывать в утиль мы единодушно отказались (пригодятся ещё, мол), но средства на срочную закладку двух дромонов сыскали. Жаль мне ни один не достался — силами новенькой орбитальной верфи с Ахайи я бы контракт выполнил, — но строить вундерваффе на фронтире, под угрозой его захвата, это авантюризм. Причём настолько дикий, что на него не способен даже первейший раздолбай нашей команды: собственно, я.

А вот Крапивинцев сорвал банк: поскольку сверхпоставки продовольствия с Эвридики уже не требовались (удалось решить эту проблему), решено было поручить ему переоборудование болтающегося без дела на орбите Антиоха «Орфея» в мегафлаероносец.

И за что ему такое счастье, а?

***

С Кисловым и Скуриди я распрощался у входов в яйца связи, договорившись встретиться через часик в Голубой гостиной, попировать. Они за это время должны были прозондировать почву среди остальных синклитиков и архонтов на тему смещения дукса, а я помчался в свой кабинет, срочно рейтинг поднимать. Не то, чтобы боюсь, что неперевыберут — отчеты с литерой «R» утверждают, что пройду в следующий состав однозначно, — но хочется войти туда автоматом, как победителю, на белом, так сказать, коне.

— А чем ты думал вообще? — услышал я голос Анжелы, подходя к открытой двери в приёмную.

А, ну да, я-то давно живу по времени Бизантия, а вот секретариат — нет, по-местному. Она сейчас как раз должна Ромке дела передавать.

— У них же совершенно другая биохимия. Ты что, полагал что действие препарата, который ты ему так любезно дал, никак не скажется?

— Привет, молодёжь. — поздоровался я, входя в «предбанник». — Кому вы тут наркоту вкололи, я всё слышал? Э… Ромка, ты что, плакал?

— Н-нет.

— А чего нос такой красный и глаза? И морда кислая?

— Да мы тут… — он шмыгнул. — Мы тут на компьютере тамагочи завели.

— И он его чуть не уморил. — кивнула Анжела. — Дал человеческие лекарства.

— Надо же, я думал эта зараза в нашей стране давно миновала… — пробормотал я. — Ладно, вызывайте вашему тама Гоги коновала и запускайте «Оборону» по всем планетам. И в сеть выкладывайте. Рейтинги — швах.

— Кстати про коновала. — сказала Анжела. — Доктор просил напомнить, что вам завтра снова под капельницу ложиться, просил ничего на два часа дня по Адрианополю не планировать.

— А что с рейтингами? — Ромка высморкался. — Вчера ещё всё было хорошо.

— А мы их сейчас с ахайскими усреднили. — я поморщился. — Гранд политик, мать его за ногу. Ты сводки-то открой, чучело, и кончай реветь — не помрёт твой любимый тамагоча.

Ромка покраснел, а я проследовал в свой кабинет. Опять я чем-то смутил ребёнка, выходит? Детский сад, а не планета, ей Богу!

Последующий час я, во-первых, ставил резолюции на принятых префектами городов и округов решениях — люди они грамотные, поправлять почти ничего и не пришлось, во-вторых, канифолил мозги Прокопию Лида и ругательски с ним ругался по поводу того, как развернуть свежеприбывшую орбитальную верфь, чтоб она и с Центральной Казённой Верфью (которая после прошедшей войнушки и сама в ремонте нуждалась) могла совместно работать, и чтобы они не сошли при этом с орбиты к чёртовой матери. Логофет, невзирая на чины, честил меня по матушке, вперемежку с инженерно-навигационными терминами, и, кажется, добился своего. Не уверен, очень уж он забористо про триангуляцию гравитационных переменных и что-то там ещё загибал.

В-третьих, я ещё и пиаром занимался. Мои наградные листы в Генштабе утвердили без вопросов, так что герои обороны Роксаны кто побрякушки на грудь получили, кто повышение в чинах — многие и то и другое (а вот мне от Вани вице-адмиральское звание не прилетело, от жлоба такого), — Панфилопулоса, уже каптреранга, я нагло отжал у регулярного флота на «Монитор» старшим офицером, на место погибшего, теперь вот время пришло гражданские чины награждать. За, значицца, прекрасную подготовку к обороне и успешную ликвидацию её, обороны, последствий. Секретарям своим по «Знаку архизодчего» выдал, это такой бизантийский аналог «клюквы» в российской Империи, Савватию орден выправил, опять же. Не вручил покуда, правда — он у нас по легенде в госпитале, шибко раненый во время боёв, лежит. Отправил ему письмецо зато, пообещал оторвать голову, если ещё раз даст себя убить. Почетных граждан городов и всея Роксаны наутверждал, из особо отличившихся Partisanen, в общем раздал слонов, не забыв правильно это всё в СМИ осветить.

Софьюшка ещё звонила, флигель-адъютант Скуриди. Спрашивала, нельзя ли крейсера «Скат», «Мурена», «Пельтаст» и «Архонт» посадить на космодром Адрианополя, а то экипажи этих космических дуршлагов уже вторые сутки в скафандрах летают. В прямом смысле летают — на них искусственной гравитации тоже нет. Разрешил, конечно — как отказать такой красавице? Интересно, Ванька к ней клинья подбивать пробовал? Если нет — то дурак, однозначно.

И всё это за какой-то час. Хотя нет, судя по тому, что дверь из приёмной открывается практически пинком, и в проеме видны недовольные Скуриди и Кислов — наверное всё же чуточку поболее.

— Слышь, ты, контр-адмирал хренов. — с доброй усмешкой спросил Женя, входя в кабинет и водружая на мой стол бутылку вискаря. — Почему старших по званию ждать заставляешь? Цигель, цигель ай-люлю, причём уже полчаса как!

— Виноват, вашество! — я вскочил на ноги и щёлкнул каблуками. — Исправлюсь! Отслужу! Искуплю!

— Мы в Бизантии народ простой, — Ваня, державший в руках две тарелки с закусоидами плюхнул их рядом с вискарём и полез во внутренний карман кителя за стаканчиками, — чуть что не так, мы в торец, и «здорова». Потом улыбнёмся и скажем, поверь: «Как же мы заждались тебя, водка».

Тоже мне, огламуренный Кристовский нашелся…

— Судя по вашим довольным моськам и поведению, переговоры прошли в тёплой, дружеской обстановке. — хмыкнул я.

— А ты что, сомневался в наших талантах? — Женя усмехнулся, а затем скорчил жуткую рожу. — Отвечать не надо! Вопрос был риторический!

— Более менее нормально всё, Андрюх. — Скуриди плюхнулся на стул и выразительно поглядел на Кислова. — Так, стратиг фигов. Ты знаешь, почему Цицерона убили? Посуду долго держал. Наливай давай.

— Пока пить не начали, скажи-ка ты мне друнгарий, скажи-ка мне родной, — обратился я к Ивану. — у нас во флоте кораблей наподобие «Орлана» много?

Тот на пару секунд задумался.

— Пять штук. А тебе зачем?

— Да я, понимаешь, хочу в Синклит ещё одного деятеля привлечь, только его найти ещё надо.

— Это кого, интересно? — спросил Кислов, разливая содержимое бутылки по стаканам.

— Известного англосаксонского воеводу, Александера Сукинсона. И его флот.

— Вот как? — Скуриди взял со стола стакан и начал задумчиво вглядываться в его содержимое. — Думаешь, пойдёт к нам Игонин?

***

Большое колдунство «Выборейт» раньше вызывало страстное желание подбежать к ближайшей урне и выкинуть туда бумажку с наспех нарисованной птичкой. С развитием интернета птичек стали рисовать на мониторе своего устройства, после чего отправлять их в полёт по цифровому пространству. Но заклинание осталось всё тем же. И страстное желание никуда не делось.

Ух, прям вот представляю, что сейчас на воле твориться, за пределами корпусов «Галактики». Сервера социальных сетей аж дымятся, поди, от обилия сабжа, комментариев, статей и статеек, порождающих вокруг себя диспуты (это я так вежливо флуд и говносрач назвал) об облико морале голактего туристо. Сколько к сему дню в ЖэЖэшечках дерьма, наверное, вылили на головы участников. Какое плескание помоями на клановых форумах, наверняка, сейчас идёт. А «борцуны», которые за глобальные «запрещамус» всего, в надежде оградить детей от них самих и детства как такового, как, уверен, какашками и в само шоу, и в его участников они сейчас кидаются… Ой, чую я — кипит Тырнет. Да и в зомбоящике, гадом буду, ток-шоу все как одно нам посвящены. Прям даже жалька, что мня это всё не видит.

А мы, гады такие, сидим, подкидываем в этот кипящий чан страстей говна, да ложечкой размешиваем.

Это я к тому, что никакого «дня молчания» и запрета на агитацию в «Галактике» нет. Ибо глупо и нафик не надо: блоги и форумы что ли Роспотребнадзор прикажет признать в этот день экстремистскими сайтами? Нет? Ну так сейчас в сети много кто живёт, большинство почти, так что и агитация, и дискуссии — всё там.

Да даже если наш высоконравственный «Синода обер-прокурор» и додумается внести от имени Генпрокуратуры такое представление, то и что? Тот же банальный «Hide My Ass» от Анонимусов никто не отменял… Ну и всё в тому подобное, всё в таком духе.

Блин, да, насколько я понял, фанатским группам прямой подкуп избирателей разрешен! Чтоб, значит, не придумывали разные другие способы нарушения на выборах совершить, типо «вбросов» и «каруселей». Одно обидно — нам самим бабла пользователям, за нас проголосовавших, подкинуть нельзя. Вот и приходится всем разведкам «Звёздного скопления» корячиться, вбросы информации устраивать, компромат сливать ну и тэ пэ. Вот и стараемся, гадим друг другу, команда команде (а я, так ещё и Леночке), новостя выпускаем, политические прогнозы… Мой, про вступление в войну Аллезии буквально за полчаса до появления её флота у Мидлсборо был опубликован, кстати.

А от обязанностей по управлению планетой, и ремонту оставленного мне на сохранение эллинского полуфлота тоже никто не освобождал. Аврал, однако. Свистать всех куда-то там нафиг!

— Синклитик, время без четверти два. — раздался из динамиков Ромкин голос. — Вас в два ожидают в процедурной.

— Слушай, Ром… — ответил я, не отрываясь от экрана, где одновременно отслеживал динамику производительности на казённых верфях, контролировал аукционы по госконтрактам на ремонт кораблей и поставку вооружений, попутно сливая на новостные сайты Каракорума, Аллезии, Этрурии, Пеллы, Бергена, Аахена и Кумахи пакеты информации со всякой гадостью про лидеров выборов.

Да, динамику голосования тоже можно отслеживать в прям-там — устроители нашего реалити-шоу не считают, что это влияет на избирателей.

При всём при том, я ещё успевал смолить сигаретку.

— …ты это, попроси Пилюлькина, чтобы он капельницы сюда припёр. Мне, вот ей Богу, сейчас некогда.

— Синклитик, процедура очистки крови и внутренних органов от токсинов подразумевает строго горизонтальное положение тела и нахождение в оборудованной палате, под присмотром специалистов и при непосредственном диагностировании медицинским оборудованием.

— Да прекрати ты. — я яростно забычковал окурок в пепельнице одной рукой, другой запуская рассылочную программу-спамер, которая должна была снова вывести запись с отступающим от Роксаны каракорумским флотом в ТОП-30. Кто-то из военных репортёров успел выбраться из подземных убежищ Гомера, заснять финал эвакуации и «великий драп» Пака. Там ещё музыку соответствующую подобрали. — У меня тут один из нойонов грозит переизбираться, сволочь такая. Зови Айболита сюда, вместе с его глюкозой и фонендоскопом. Если приспичит, я вон на своём столе лягу.

Рома отрубил связь, и я, наивный человек, решил, что он меня послушался. Ага, счаззз! Две минуты спустя, только я контракт на ремонт «Мурены» прямо на космодроме (иначе крейсер мог просто развалиться при перелёте к верфям) утвердил, в кабинет вошли… нет, какое там напиг — вошли? Прошествовали! Бледный, со сжатыми губами Ромка, за ним два дюжих доместика с пистолетами-ингаляторами и два санитара с носилками.

— Синклитик, я прошу вас немедленно проследовать в медчасть. — негромко, глядя на меня исподлобья, но твёрдо и уверенно произнёс флигель-адъютант. — В противном случае я буду вынужден воспользоваться своими чрезвычайными полномочиями и доставить вас в него против вашей воли.

Я обалдело взирал на открывшуюся мне картину «Приплыли», а Ромка, упрямо наклонив голову, добавил ещё тише — почти прошептал:

— Пожалуйста…

Надо же, какая решительность, вы гляньте. Ничего, сейчас я его научу Родину любить и надевать сапоги на свежую голову, а то задембелел, опоссум! Я сейчас эту халабуду к чёртовой матери, вдребезги и напополам!..

Стоп, а что я завожусь-то? Великим стал? Персоной? Фигурой чи шо? Парень свою работу делает, и хорошо, а я тут из себя этого начальничка корчить собрался, показывать какие все вокруг гавно и место их в жопе? Шалишь, Андрей Александрович, дуркуешь, брат! Сам всю жизнь этаких раздутых от осознания собственной важности терпеть не мог, а теперь в биг босса решил поиграть? Зажрался, скотина! Что же власть, даже такая вот, виртуальная, с людьми-то делает…

— Хорошо. — усмехнулся я поднимаясь. — Раз с добрым словом и пистолетом, то не могу не подчиниться.

Ромка весьма заметно выдохнул. Видимо, отнюдь не был уверен в моей покладистости.

***

— Я даже задремал, доктор.

— Лучшая похвала для проведшего процедуры эскулапа… — врач что-то напряженно разглядывал на мониторе, одновременно с тем негромко барабаня пальцами по столешнице. — Нда, ну кровь мы вам почистили, мутаций избежать удалось, но таблеточки ещё пару дней придётся попить.

— Ну, если медицина настаивает. — улыбнулся я в ответ.

— И никогда, запомните, никогда больше не позволяйте вводить себе этих стимуляторов. — он поднялся со своего места и подошел к моей кушетке. — Они абсолютно не подходят под вашу биохимию, то что у вас аллергического шока не было это чудо просто. Согните руку в локте, держите ватку… На случай, если вы снова вынуждены будете долгое время обходиться без сна я вам препараты на замену подберу, но раньше чем через неделю не обещаю. Одевайтесь.

— Ох, доктор, очень я надеюсь, что вообще никогда не понадобятся. — ответил я, натягивая рубашку. — Я к концу осады думал что сдохну.

— Вполне могли. — он в раздражении фыркнул. — А ваши помощнички тоже хороши — сообщили мне о вас только через два часа после того, как вы уснули. Пришлось вводить антидот, а не ставить капельницу.

— Надо же. — я усмехнулся. — А я и не почувствовал укола.

— Не удивлён этому. — доктор поджал губы. — По факту это у вас не сон уже был, а кома. Нет, ну два часа!..

— Не сердитесь на них, доктор. — примирительным тоном произнёс я. — Они ведь в немного лучшем состоянии были. Тоже ведь умотались. Да и ожидать какой-то особой реакции моего организма не могли никак.

— А обязаны были. Если инструкцию по применению читали. Вот, эти таблетки три раза в день после еды принимайте.

***

Вот сейчас как раз и приму — всё равно уже проголодался. Заодно и подумаю немного о делах моих скорбных, а то что-то после всех этих процедур настроение совершенно нерабочее. Да и, чего уж греха таить, нету сейчас ничего такого, что требует моего экстренного вмешательства. И вообще, считайте, что я забюллетенил!

Имеется времечко, короче, посидеть, покумекать о нашем грядущем государственном устройстве и месте моём в нём. Потому как после выборов времени спокойно поразмыслить, скорее всего, не будет, а то, что все участники нашей команды выборы успешно миновали — ежу понятно. Можно (и даже нужно) конкурентам из других погадить, но… Ромка меня на процедуры спровадил? Вот теперь сам пускай и отдувается.

Итак, союз с архонтами, которого так опасались большевики (в моём лице) состоялся. Силовое крыло Бизантия плюс некий взбалмошный наместник стакнулось с Ареопагом за вычетом эфора, который, в теории, тоже пролетает. Ну так это в теории. То, что Новохатский не поддержит нашу шестёрку открыто, отнюдь не означает, что эфор не в игре. Надо очень наивным быть человеком, чтобы не ожидать такой комбинации в интриге. И даже ежели и впрямь архонты решили Дмитрия «опрокинуть», то это расклад в нашей типа партии типа «ястребов» пятьдесят на пятьдесят. Крапивинцева в расчет не берем — он разменял свой голос на наместничество в системе Ахайи, теперь будет тупо заколачивать бабки, чтобы после «Галактики» вкусно есть, сладко спать и предаваться всем тяжким. Не могу его за такой выбор осуждать, хотя получение гран-при при таком политическом попутчике становится делом несколько более трудным чем ранее. Ну да и Бог с ним, не зарвётся в казнокрадстве до состояния Меньшикова, то и ладно.

А вот с остальными, интересно, надолго ли наши дорожки совпали? Сколько наша коалиция продержится и чем её распад аукнется? Да понятно чем — сожрут поодиночке. Надя с Олей взгляды имеют Ленкиным сродственные: что на внешнюю политику, что на внутреннюю, что на нормы морали и права, так что эта пара, да за подвинутую от власти подругу, выступит скорее всего единым фронтом с дуксом. Деулин? Пёс его знает кого он поддержит. Вроде бы он всегда старается поступать по справедливости, да вот оказия-то какая — наше с ним понимание этой самой справедливости может и не совпасть. Крапивинцев, понятное дело, будет исходить из своей выгоды, Голомысов и Кислов для меня тёмные лошадки, Новохатский и Данченко тоже… Остаются, в сухом остатке, только Света и Иван. С последним, впрочем, вполне можем разругаться на пустом месте: характер у обоих отнюдь не ангельский…

С таким Синклитом никаких врагов Элладе не надо — сами всё развалим. Или правда что ли независимость объявить на Роксане? По результатам грядущих выборов у меня в системе ряд кораблей остаётся, для ремонта, на первое время отбиться хватит…

Ой, Киндяшков, да ладно — себе-то не ври! Когда это географические карлики могли на какие-то серьёзные роли в мировой политике претендовать? Или придётся под кого-то сильного ложится, а тут в качестве варианта только Каракорум в соседях наблюдаются, где любовь ко мне весьма… хм… извращенно-своеобразная, либо сожрут нафиг. Не те, так другие. На крайний случай, разумеется, надо вариант с сепаратизмом в голове держать, но прибегать к нему только если совсем прижмёт. Или не прибегать — не так уж это шоу мне и надобно, обойдусь и без него. Зарплату-то все эти полгода, почитай, и не тратил, а профессия и раньше была. Не пропаду, даже если выкинут с шоу, и плакать по этому поводу не стану.

Хотя покорно задирать лапки и сдаваться без борьбы не в моих привычках, конечно.

Нет, однозначно, к следующим выборам надо проредить тесные ряды Синклита: бабскую партию и половину архонтов надо убирать нафиг. А новые участники пока ещё разберутся во всем, пока свою игру начнут играть… Так победим!

Или не победим. Меня тоже проредить могут — не все ж в Элладе дураки.

Мнда. Невесело всё как-то выходит — аж аппетит пропал. Ещё пару минут вяло поковырявшись в тарелке я положил вилку на стол, закинул в рот таблетку и, запив её минералкой пошел работать.

***

— Ну что ж, поздравляю всех с успешными перевыборами, уважаемые коллеги. — Черикаева слегка улыбалась мудрой улыбкой Вождя и Учителя, Лучшего Друга Спортсменов и Большого Учёного. А глаза такие добрые-добрые. — Сейчас нам предстоит провести голосование по распределению должностей, но прежде… Мне бы хотелось чуточку узурпировать полномочия председателя данного заседания и попросить представителей разведки объединенного государства вкратце рассказать о результатах выборов в остальных государствах. Если никто не возражает, разумеется.

Мы с Данченко переглянулись и я жестом предложил ему излагать ситуацию. В конце концов, вопрос не принципиальный, рвать на груди тельняшку и доказывать свою полезность Синклиту и народу Эллады причин ровным счетом никаких нет.

— Представители держав скопления, вполне ожидаемо, подготовили вброс негативной информации о членах Синклита. Особо усердствовали, разумеется, бывшие архонты, отрабатывающие свой кусок хлеба на новых местах службы. — Совместными усилиями разведки и контрразведки, — Павел отвесил театральный полупоклон Солодухиной, — заранее были разработаны контрмеры как по парированию информационных атак, так и по отвлечению сил вероятных противников на опровержение компромата, поданного с нашей стороны. Результаты оборонительных действий, полагаю, вы можете оценить по наличию в этом зале всех тех же синклитиков, что и раньше. Атакующие действия были менее успешными, но принесли свои плоды. Удалось выбить почти весь Хурал: на своих местах усидели только Арифуллова и Алтынбаев, которому перепала часть славы от покорения Эдессы. Едва не удержался на своём месте и Пак, но благодаря мастерски поданным записям его отступления, сделанных со спутников Роксаны, — последовал полупоклон и в мой адрес, — этого нойона удалось свалить тоже. Остальные правительства потеряли по одному-двум своим членам, что больше связано с их внутренними противоречиями. Впрочем, нашу роль в этих событиях преуменьшать я бы не стал. Нам, в конце концов, удалось удержать этот параметр даже и в терпящей неудачи Пелле. Полный провал ожидал нас только в Аллезии: годи Гаджиева рассчитала момент для начала войны настолько успешно, что от молниеносного захвата Мидлсборо (чьи оборонительные системы ПКО были на тот момент ничтожны), пропагандистский эффект оказался максимальным. И у нас, и в Логретте усидели все. Собственно, всё, хотя аналитики ещё не полностью закончили свою работу.

— Повод для награждений, а? — усмехнулся Новохатский.

— Не думаю. — парировал Павел. — За то что ходим, и не падаем без костылей, награждать излишне.

— Ну-ну, господа. — мягко прервала их Черикаева. — Не ссорьтесь в такой торжественный день, пожалуйста. Благодарю Синклитика Данченко за подробный рассказ, а теперь прошу всех вернуться к обсуждению того, какие изменения статусов нужно, и нужно ли, произвести.

— Необходимость есть в любом случае. — подал голос Голомысов. — В силу союзного договора.

— Согласна. — скорбно вздохнула Елена. — Начнем с выборов стратигов, я полагаю.

— Логичнее — с главы государства. — пожал плечами Алексей. — И далее, по нисходящей.

— Полагаете? — изогнула бровь Черикаева. — Тогда, если других предложений нет, прошу высказывать свои предложения по вопросу назначения эфора.

В зале заседаний ненадолго повисло гробовое молчание.

— По-моему, тут кандидатура очевидна. — пожала плечами Гришина. — Эффект правления положительный, успехи несомненны, к тому же всех устраивает. Полагаю, что следует продлить полномочия синклитика Черикаевой на следующий срок.

— Лестно. Благодарю. — кивнула Черикаева благодарно улыбнувшись Ольге. — Другие предложения есть? Нет? Прошу голосовать.

По мере того, как результаты голосования выводились на монитор, улыбка сползала с её лица, а само оно приобретало изумленное выражение. Она мотнула головой, словно надеясь отогнать мираж, затем мрачно усмехнулась и внимательно оглядела зал.

— Семью голосами против пяти предложение синклитика Гришиной отклонено. Прошу выдвигать другие кандидатуры.

Получи фашист гранату! Не зря я вчера много думал. Именно моей была идея не выступать открыто, а дать Ленке выдвинуться, и на выборах её прокатить. Теперь, если только ситуация не повториться со всеми остальными членами Синклита, Черикаева выдвигаться на должность эфора не может. Лепота!

В зале вновь установилось гробовое молчание.

— Быть может, в порядке самовыдвижения кто желает? — лицо у Лены при этих словах было таким кислым, словно она вагон лимонов сожрала.

Нет, спасибо, самоубийцев нема.

— У меня есть предложение, уважаемый Синклит. — подал голос Павел.

— Все вас крайне внимательно слушают, синклитик Данченко.

— В связи с тем, что Эллада ведет тяжелую войну с Каракорумом, должности эфора и архистратига должны быть совмещены. Это, как мне кажется, вполне логично. Не менее логичным было бы выдвинуть на эту, так сказать, двойную должность человека, который до сего дня занимал одну из высших военных постов и на деле показал свою высокую компетентность. Таковых претендентов у нас всего три. Это друнгарий флота Скуриди, друнгарий армии Солодухина и стратиг флота Кислов. Предлагаю взвесить всё, что было ими сделано ранее и обсудить, кому именно из них надлежит вручить высшую власть в республике.

— Вы предлагаете нам установить военную диктатуру? — спросил Деулин, исподлобья глядя на Павла.

— А почему сразу диктатуру? — возмутился, вроде бы даже вполне искренне, Кислов. — Я что-то не слышал ни слова, ни полслова о том, чтобы вручить главе государства полномочия и титул тирана Эллады! Почему для вас всех, если военный, то сразу какой-нибудь хунта, путчист и чёрный полковник? Нашли, понимаешь, Пиночетов! Прям вот спим и видим, как бы власть свергнуть да самим всё захватить! Мне ещё Новохатский всю кровь выпил, когда я просил разрешения создать десантные части флота.

— Брэк, брэк господа! — вмешалась Надя Чериванова. — Синклитики, ведите себя прилично!

— Действительно. — тяжело произнесла бывшая, теперь — бывшая, глава государства. — Предлагаю всё обсудить, причём спокойно. Возможно нам следует прерваться на часик для проведения консультаций?

А вот этого нам совсем не надо — следует ковать железо не отходя от кассы, а то мало ли кто и до чего там доконсультируется. Твой выход, Андрюша.

— Не вижу в этом никакого смысла. — я поудобнее расположился в кресле и подпустил в голос вальяжности. — Предложение синклитика Данченко разумно и верно. Мы действительно в войне, и ещё несколько имеем в перспективе. Логично, что в этот трудный момент именно военный станет первым лицом в стране. Потом, после заключения мира, это положение можно и пересмотреть. Что же касается показателей, то наибольший из них у синклитика Скуриди. Да не обидятся на меня синклитики Солодухина и Кислов, но у друнгария армии из серьёзных боевых заслуг только уничтожение ограниченного каракорумского контингента на Персее, а стратиг флота был в Роксанском бою всё же младшим флагманом, а не старшим. При всём том, друнгарий флота имеет в своём активе ещё и микенскую бойню. Потому, лично для меня выбор очевиден. И если синклитик Скуриди пообещает оставить мне мою Роксану, то мой голос он получит.

— Кроме того, следует учитывать и то, что его популярность в армии и на флоте весьма высока, и его избрание поднимет боевой дух и там, и там. Поддерживаю предложение синклитика Киндяшкова. — высказалась Солодухина.

— Да и гражданские его любят. — Крапивинцев зевнул. — Победителей все любят. Особенно женщины. Присоединяюсь.

— Предлагаю голосовать. — несколько поспешно произнесла Елена.

Опасается, видимо, что заагитируем нужное число сторонников. Поздно пить «Боржоми» — почки давно уже отвалились.

— Хотя лично я полагаю, что военные должны заниматься только войной, и ничем более. Нет возражений? По вопросу постановки на голосование? Прекрасно — прошу начинать.

Когда все выразили свою волю, она печально улыбнулась и покачала головой.

— Ну что же, господа Синклит. Семью голосами против четырёх, при одном воздержавшемся…

Она вновь обвела присутствующих долгим взглядом, а я прям даже заволновался. Свидетелем предварительных переговоров Евгения и Ивана с нашими типа сторонниками я не был, так что ожидать можно было чего угодно. Могли и подставить, заставить раскрыться. Я в нашем ящике не крысиный волк, могли и меня переиграть. Но если сейчас моё предложение не пройдёт (а это автоматически роняет моё реноме — заседание-то публичное, пользователи и боты будут его учитывать и далее), то кто, что и с кем задумал? Вот вопрос! Впрочем, скоро я получу на него ответ.

И вообще — была команда «отставить панику!

— …синклитик Скуриди на должности эфора и архистратига…

Последовала МХАТовская пауза, во время которого сердце моё чуть не выскочило из груди, а сам я, невольно, подался вперед. Не я один, впрочем.

А Черикаева невесело усмехнулась и буднично добавила:

— …утверждён. Мои поздравления, эфор, передаю вам ведение заседанием.

Я откинулся на спинку кресла и выдохнул — оказывается, я ненамеренно затаил дыхание. Лена поглядывала по сторонам иронично — это совсем надо быть идиотом, чтобы не сложить семь и семь, чтобы получить в сумме заговор. Вот она всё и сложила.

— Благодарю, не стоит. — ответил Иван. — Я попрошу Вас довести заседание до конца. Это Ваше неотъемлемое право.

Ну да. Правильно. Унижать тоже надо уметь — порули уж, напоследок, мол. А для тех, кто в нашей клоаке не вариться, наоборот, выглядит как выражение респекта и уважухи от преемника.

Лена кротко кивнула в ответ — как яд изо рта не полился-то при этом?

— В таком случае, эфор, вы не поделитесь с Синклитом планом о предлагаемом Вами разделении должностей? Предоставляю Вам слово.

— Хм… — Скуриди обвёл присутствующих долгим взглядом.

Вот он, момент истины! Вот он, шанс всех кинуть и переметнуться! У тебя уже два голоса, и при равном, примерно, разделении Синклита, есть шанс или перейти на сторону недавнего врага, либо же сесть на два стула, да так, чтобы они рассыпались, перестали быть фракциями. Ну? Как ты поступишь — по договору, или по-своему?

— Полагаю что выражу общее мнение, если скажу, что звание наместника Бизантия в любом случае следует оставить синклитику Черикаевой. Все показатели — и промышленные, и социальные, и иные, — в этой системе стабильно высоки, при том что синклитик, кроме занятия планетой, замещала ещё ряд должностей. Думаю, моё предложение не вызовет возражений?

Лена кисло улыбнулась. Всё, девушка, тебе прямым текстом сказали, что ты пролетаешь.

— Нет возражений? — выждав секунд пять уточнила она. — Тогда ставлю вопрос на голосование. Принято единогласно. Продолжайте, эфор.

— Хм… — Скуриди снова оглядел всех нас. — Думаю нет смысла напоминать о блестящих действиях синклитика Кислова в битве при Роксане. Несомненно он достоин занять место друнгария флота.

— Несомненно. — кивнула экс-дукс. — Нет других мнений? Голосуем. Двенадцать голосов «за», один «воздержался». Продолжайте, эфор.

— Друнгарий армии Солодухина показала себя на своём месте вполне хорошо, и я не вижу, отчего её стоило бы менять на этому посту. Предлагаю продлить её полномочия.

— Голосуем… Десять «за», два «против», один «воздержался». Продолжайте.

Ага, до народа начинает доходить, что ништяков на всех не хватит. Начинают вредить.

— Синклитик Данченко показал себя хорошо как разведчик, полагаю как контрразведчик проявит себя не хуже. Предлагаю его на должность стратига контрразведки.

О. Девять «за» и четверо строго «против».

— Стратигом разведки полагаю возможным назначить синклитика Киндяшкова. Он долго был фактической главой нашей разведки, именно его усилиями нам удалось провести операцию «Согласие», предварительно стравив Каракорум с Пеллой. Полагаю, что выбор оптимальный. Кроме того, он просил оставить его на Роксане, и не вижу причин, почему этого не сделать. Один раз он её уже отстоял.

— Другие мнения есть? — вздохнула Лена?

— Есть. — отозвался Кислов. — Часть флота мы всё равно оставили ремонтироваться Киндяшкову, им были сделаны интересные шаги в области кораблестроения и он имеет флотское звание. Додредноуты «Монитор» и «Мерримак» здорово помогли нам в бою, немногочисленные неуниверсальные флаеры-истребители также зарекомендовали себя блестяще, очень жаль, что их было только десять. Считаю что он может претендовать также и на должность стратига флота. Мне такой заместитель пригодился бы. Да и фактически появившемуся у Роксаны второму флоту командир никак не помешает.

По залу пробежал шепоток.

— Это единое предложение или ставим на голосование как два разных? — взгляд Лены не обещал мне ничего хорошего.

— Единое. — ответил Иван. — Я согласен с доводами друнгария флота Кислова.

Хе. Восемь против пяти. Принято, ёптьль!

А я теперь, выходит, Женку дважды подчиненный. И как флотский, и как разведчик же ж.

— Осталась должность стратига армии, эфор. — Лена слова уже почти цедила.

Ну взаимная у нас нелюбовь, с самой первой минуты — даже познакомиться не успели, а чувство вспыхнуло. «Ненависть с первого взгляда» — новое шоу для ТиВи, блин-компот!

— Я бы хотел предложить озвучить имя кандидата друнгарию армии. — ответил эфор. — Это, в конце-концов, будет её правая рука.

— Благодарю. — Света усмехнулась. — На этой должности я бы желала видеть синклитика Новохатского. Он показал себя хорошим организатором.

— Я, вообще-то, хотел предложить ему должность наместника Микен… — пробормотал Скуриди.

— Ничего, совместит. — сказала — как отрезала.

Ну, на один голос поддержки больше, чем я, он взял.

Потом планеты делили. Ну, как — делили? Наши почти все на своих вотчинах остались, только Крапивинцеву Ахайя новым доменом стала. Мишу на Антиохе сменил Голомысов, а вот на Персей долго думали кого запихать. Планета фронтира, червоточин туда нет… Законопатили туда, в результате, Данченко. На том первое заседание обновленного Синклита и закончилось.

***

После заседания я переоделся в форму и заглянул к стилисту. Надо соответствовать новому высокому званию стратига флота. Стилист оказался не тот, что раньше. Девушка. С голубыми, понимаешь, волосами.

— Здравствуйте, здравствуйте. — поприветствовал её я. — А куда девался прошлый специалист?

— В госпитале. Получил тяжелое ранение на линии Маниака. — ответила эта Мальвина поднимаясь. — Так что я покуда подменяю мужа.

— Минуточку. — я потряс головой, пытаясь обратно сложить в ней в единое целое рассыпавшееся на разноцветные кусочки, как в калейдоскопе, восприятие мира. — Так он женат? И… Что он делал на передовой? Глайдерам дизайн камуфляжа менял?

— На передовой он, стратиг… В кресло-то присаживайтесь. На передовой он был как и все доместики. Командир роты охраны штаба всё же. И, да, мы с ним уже давно в браке, у нас двое детей. Как лицо будем рисовать?

— Как Бог на душу положит… — пробормотал я. — А вы, простите?..

— Я сержант роты связи.

Дзынь! Зеркало мира в моем сознании разлетелось на кучу осколков. Блин, кураторы, вы бы хоть предупреждали что ль! Прям мир рухнул! Я-то о своём стилисте нехорошее думал, а он у нас настоящий мужик и герой!

Мнда, герой с дырой. Раненый патамушта.

— Надеюсь, жизни вашего супруга ничего не угрожает?

— Нет, через пару дней их с Савватием обещали выписать. Ну-с, приступим…

***

А ничего так, симпотненько вышло. Вон, даже Дима вместе с креслом не упал, когда я в приемной появился. Да и подравнять волосы тоже давно стоило, пожалуй.

— Челюсть закрой. — посоветовал я ему. — И в форму капитана третьего ранга переоденься. Твоему любимому шефу поручили быть флагманом второго ранга, извольте соответствовать, господин флигель-адъютант.

— Мы… э-э-э… переезжаем?

— Фиг тебе. Роксану я отстоял, и разведку тоже.

— Делать нечего — портвейн он отспорил… — пробормотал Дмитрий себе под нос.

Думал я ничего не слышу, наивный. Ню-ню.

— Я тебе сейчас состав нашего второго флота перешлю, подбери мне краткую выжимку из личных дел на всех старших офицеров. И сообщение в СМИ о моих назначениях дай.

— Яволь. — козырнул флигель-адъютант.

— К пустой голове руку не прикладывают… — пробурчал я, входя в кабинет.

Тэк-с, ну и что мы имеем в составе нашей «Второй Тихоокеанской эскадры»? «Монитор» и «Мерримак», это ясно, а чего ещё дали мне в подчинение? Нет, я понимаю, что это всё ещё починить надо, но всё же… Опана! Женя время не теряет, Женя список утвердил! А ну-ка! Сейчас глянем!

Я вывел на экран список:

Состав Второго флота Эллады. Командующий — стратиг А.А. Киндяшков:

2/1-я бригада тяжелых кораблей:

Дредноут «Саламис»

Тяжелый крейсер «Архонт»

Тяжелый крейсер «Ахилл» (Юстиниан-класс)

2/2-я бригада тяжелых кораблей:

Тяжелый крейсер «Пельтаст» (Гоплит-класс)

Додредноут «Мерримак»

Додредноут «Монитор»

2/1-я бригада крейсеров:

Лёгкий крейсер «Мурена»

Легкий крейсер «Спрут»

2/2 бригада крейсеров:

Легкий крейсер «Пиранья»

Легкий крейсер «Коринфец»

Легкий крейсер «Эпирец»

Фрегат разведки и РЭБ «Орлан»

2/1-я бригада флаероносцев:

Средний флаероносец «Дедал»

Эскортный флаероносец «Антипатр»

5 фрегатов

6 фрегатов ПКО

9 канонерских лодок

2 миноносца

2/2-я бригада флаероносцев:

Эскортный флаероносец «Александр»

Эскортный флаероносец «Лидия»

Эскортный флаероносец «Антигон»

8 фрегатов

8 фрегатов ПКО

2 канонерки ПКО

12 канонерских лодок.

2/1-я бригада лёгких сил:

4 фрегата

12 миноносцев

5 корветов…

— Так, ну лёгкие силы — это читать долго. — вздохнул я. — Муторно и бестолково. Всё равно мои верфи их постоянно пополнять будут. А вот флаероносцы с половинными группами и полное отсутствие базовой флаерации… Это беда-а-а-а.

Кстати, с какого перепуга Кислов мои личные броненосцы в состав флота записал? А, нет, вижу. Документ о реквизировании на нужды флота приложен, подписан архистратигом и друнгарием. Ну не подлецы ли? Ладно, построю я вам на личные гроши ещё что-то… А шишок под носок не желаете?!! Отцы-командиры, мамку их за сосок, вперехлёст через клюз, осминога в задницу сапогом утрамбовать и в шпигат смыть, башкой об пиллерс вмандячив, чтоб оккуляры на перископной глубине бултыхались!!!

Да, я жадный.

— Син… Стратиг, на связи друнгарий флота и архистратиг. — донесся из динамика голос Дмитрия.

— А! Легки на помине! — прорычал я.

Начальству гайгуй устраивать, это нехорошо, разумеется. Но, периодически, надо.

— Соединяй! Я прямо жажду их лицезреть!

— Что, правда? — Скуриди на мониторе изогнул бровь. — Это похвально, стратиг. Ознакомились уже с составом второго флота?

Ага, ты меня уставщиной решил заколебать, засранец? Лады, сейчас будем бить тебя твоим же оружием, малой кровью и пофиг на чьей территории.

— Так точно, архистратиг. Сижу вот теперь, жду.

— И чего, позвольте полюбопытствовать?

— Компенсации от казны, разумеется. — получи, фашист, гранату. А вот пошто ты боярыню обидел? — Два додреноута, один эскадренный флаероносец и целый ряд легких вымпелов были построены либо за счет казны Роксаны, либо за мой собственный. Это я не говорю уже о флаерах — моих всего двенадцать штук уцелело, — и сбитом лёгком крейсере.

— Я полагаю, — нахмурился Иван, — что в условиях войны такой разговор неуместен. В то вре…

— Уместен-уместен. — перебил его я. — У меня система ПКО планеты разбита напрочь и её надо на что-то восстанавливать. А казна Роксаны пуста, как и моя личная, кстати. А поступлений из армейского бюджета, я так понимаю, не предвидится: всё ушло на формирование новых оборонных частей и средств обороны в наших… — я глянул на Кислова, — ахайской части Эллады. С учётом же полученного мною прелюбопытного документа о том, что теперь Генштаб архистратига сам будет размещать заказы на частных верфях и заводах, минуя наместников, положение становится и вовсе аховым. Денег на восстановление обороноспособности вверенной планеты у меня, простите, нет!

— Если вы такой умный, — усмехнулся Женя. — то чего ж вы такой бедный?

— А разруха, друнгарий. — парировал я немедля. — Приходили злые каракорумцы, заставили всех, вместо того, чтобы оперировать, петь хором, мочились в уборной мимо унитаза, украли галоши и ковёр в парадном. Вот и занимаемся теперь прямым своим делом — чисткой сараев.

Аллюзию отцы-командиры, кажется, не оценили. Ну да и Шариков с ними.

— Или господа командование полагают, что подрыв обороноспособности Роксаны смогут списать на меня? — невинным голосом спросил я. — Так поверьте, это будет весьма нелегко.

Ваня сверкнул глазами, но сдержался.

— Хорошо. Я сегодня же выпишу компенсацию из центрального бюджета. — процедил он, а затем, мстительно улыбнувшись, добавил: — Разумеется, по остаточной стоимости, с учетом амортизации и боевого износа.

Оть засранец. Один-один. Осталось только поклониться с самым верноподданническим видом.

— Ладно, с этим разобрались. — Скуриди хмыкнул. — Сообщаю вам, стратиг, что я только что подписал указ о ликвидации политической полиции и переформировании её в службу охраны Синклита. Пусть чем-то полезным занимаются, вместо сбора компромата. Архивы службы переданы контрразведке.

— Это хорошо, конечно, эфор. — пожал плечами я. — Но у нас уже есть служба доместиков.

— Да, есть. — ответил Иван. — И никто на её права не посягает. Однако она предназначена для силового прикрытия синклитиков в случае прямого покушения. А СОС должна предпринимать превентивные действия, предотвращая саму возможность покушений. Терапевтически, так сказать.

— Всё бы этим хирургам резать. — усмехнулся Кислов. — Вот, выпейте две таблетки — сам отвалится.

— Где-то так. — согласился Скуриди. — Теперь, господа, хотелось бы услышать ваши мнения по поводу кораблестроительной программы для нашего флота. В скорый мир во всём мире я не верю, скорее во всеобщую войну всех против всех. Флот Эллады в будущих испытаниях должен быть наилучшим образом сбалансирован, чтобы побеждать не числом, и не обязательно даже умением, а качеством. Прошу высказывать свои мнения.

— С младшего по званию начнём? — хмыкнул я.

— Именно так. — ответил Иван.

— Что ж… — я попытался собрать мысли в кучку. — Вон друнгарий давеча упоминал, что флаеры-истребители себя очень хорошо показали. А как вы оцените флаеры-штурмовики, Евгений Александрович?

— Сложно сказать. — сказал он задумчиво. — Два из них всё же прорвались для атаки кораблей, и залп их по «Батыру» был убедителен, но… Они совершенно не приспособлены для боя флаерации, неманевренны и требуют существенного прикрытия при прорыве к цели. Их можно было бы использовать для добивания поврежденных кораблей или для атак при подавляющем превосходстве нашей флаерации, но миноносцы справляются с этими задачами гораздо лучше. Нет, я не вижу будущего за этими машинами. Истребители и универсалы, вот чем мы должны комплектовать и наши флаерогруппы, и базовую флаерацию. Я так считаю.

— Ну что ж, может вы и правы. — не стал спорить я. — Хотя при атаке на каракорумские позиции эти машины себя на Роксане показали хорошо, невзирая на то, что их и было мало. В любом случае, на «Лидии» две эти машины ещё остались, и если никто не возражает, я их починю — один для музея победы на Роксане, один для музея флаерации на Бизантии.

— Не возражаю. — кивнул Иван.

— Что ж, судя по результатам боя, миноносцы также стоит оставить в составе флота как корабли, способные наиболее быстро и эффективно добить поврежденные корабли врага. Однако, как я видел по логам, корабли этого класса неспособны защитить себя при столкновении с корветом. Даже пять против одного — не самый удачный расклад. Посему я полагаю, что нам надо строить и другие корабли этого класса, на основе облегченного фрегата. При равном ракетном вооружении, равной защите и сравнимой скорости эти корабли… положим, эскадренные миноносцы, или тяжелые — мне всё равно как мы их назовём, — способны будут отбиться от корвета-перехватчика если не в одиночку, то вдвоем точно.

— Согласен. — подал голос Кислов. — В первой схватке легких кораблей, против которых миноносцы совершенно бесполезны, мы много этих скорлупок потеряли. Противокорабельные ракеты не предназначены для борьбы с лёгкими вымпелами, кроме Каноэ-класса. Из всех пусков в свалке лёгких вымпелов удачным был только один.

Вот министр мне не враг…

— Корветы, фрегаты и канонерки, корабли ПКО, как мне кажется, не нуждаются в модернизации. — продолжил я. — Что же касается состоящих у нас на вооружении легких крейсеров, то Мурена-класс недостаточно защищены, а Спартриот-класс — малоэффективны. При том шансов подойти на дальность поражения противника из плазмобоев нет ни у того, ни у другого. Только прикинуться дохлым кроликом, однако более враги такой ошибки не повторят. Два гравитационных орудия, два орбитальных лазера и зенитное вооружение — этого более чем достаточно для легкого крейсера. В результате корабли получат или средние щиты, или лёгкие, но и лёгкую броню. От таких крейсеров в бою будет толку больше, чем от прекрасно проявивших себя «Мурен».

— И одного орбитального лазера им хватит. — высказался Кислов. — Да и с тяжелыми крейсерами та же история. Совсем без плазмобоев оставлять их не стоит, конечно, но подсократить в пользу защиты их можно.

— Согласен, друнгарий. Если же отказаться от плазмобоев и половины орбитальных лазеров на «Ильмаринене» и «Вяйнаминине», то количество гравитационных орудий на них можно довести до четырех. Концепцию «Мерримаков» я тоже пересмотрю.

— Вам никто не разрешал строить додредноуты самому. — нахмурился Скуриди. — Извольте оставаться в рамках центральной программы кораблестроения.

— А я не сказал, что буду их строить. Я сказал, что пересмотрю концепцию. Тем паче что два броненосца во Втором флоте есть.

Иван усмехнулся и кивнул.

— Что касается дредноутов, то у них шансы на ближний бой есть. В целом они уступают дромонам, это безусловно, но Левиафан-класс, как мне кажется, ещё не исчерпал своего боевого резерва. Это, собственно, всё что я желал сказать по этому поводу.

— Ваша позиция понятна, стратиг. — кивнул Иван. — Что скажете вы, друнгарий?

— Да стратиг Киндяшков уже всё сказал, в принципе и я с ним согласен. Флаероносцы только не охватил, так концепция их строительства изначально удачная. Дедал-класс, конечно, нафиг не нужно строить, хотя раз «Икар» почти достроен, ввести его в строй надо, а «Аники», «Жемчуги» и «Каноэ» вполне хороши. Ну разве что плазмобои с них снять… Нет, я не уверен. Может же к ним несколько фрегатов прорваться, когда флаерогруппы связаны боем? Может в теории. Я полагаю, что необходимо также озаботиться строительством вспомогательных крейсеров, поскольку использовать крейсера линии на коммуникациях врага чрезмерно расточительно, да и нету их у нас почти. Уже. А корветы и фрегаты против караванов оказались неэффективны, да и прикормленные ранее пираты обосрамились полностью. Впрочем, наши конвои также прикрыты более чем надежно, и лишь немногие одиночки-частники продолжают рисковать.

— Понятно. — кивнул Иван. — Что господа стратиг и друнгарий скажут о идущем переустройстве «Орфея» во флаероносец?

— Херня какая-то. — в один голос произнесли мы.

— Это же не флаероносец, это флаеротранспорт. — поспешил уточнить друнгарий флота. — До него флаерам добираться, чтобы эффективно это… чудо эллинской техники применять, надо на пределе дальности полёта. Желательно с посадками. Соответственно, эффективно применять флаерацию с него будет нельзя. Вдарить-то по врагу она вдарит, и что потом? Вернуться флаеры на «Орфей» не смогут — топлива не хватит. А пока это… флаероносное пугало до дальности эффективного удара доберется, не то что битва — война закончится.

— Вообще-то… — я задумался. — Да, если астероидные и инженерные части организуют флаеродромы подскока на дальних планетах… Только флаеродромов очень уж много надо будет, да и не факт, что пригодные для этого планеты будут по нужную сторону от звезды. Но вот потери во флаерогруппах с «Орлана» можно восполнять. Так что… Достроить его можно, в бою применить — нет. И, разумеется, ни о какой серии таких кораблей и говорить не приходится.

Ваня, глядя куда-то в сторону, некоторое время барабанил пальцами по столешнице.

— Мне понятны ваши доводы. — наконец сказал он. Вернулся в реальность, ну надо же. — При планировании стратегии кораблестроения я их учту.

Так, чё-та или я тут фалломорфирую, или он до Лены морфирует. Великим стал — на йух послать некому?

— Друнгарий, каковы планы штаба флота?

— Артиллерийские корабли начали ремонт на Антиохе, большинство войдет в строй через два-три дня. Однако активные боевые действия с ополовиненными флаерогруппами крайне рискованны. Восполнение флаерогрупп машинами и пилотами возможно не ранее чем через две недели. И даже если я выгребу пилотов и машины с базовой флаерации Антиоха и Бизантия, отработать взлет и посадку, это не менее недели. Таким образом, готовность флота к крупным операциям ранее чем через полторы недели невозможна, да и готовность будет довольно условной. Базовика на палубника переучить сложно. Мы, безусловно, готовы оказать армии любую мыслимую поддержку, — хм, а молодец. Я вот не подумал, что нас и Света может слушать сейчас, — но просим Генштаб при разработке планов учитывать ограниченную боеспособность флота на указанный период. Нет, я могу перегнать группы с одного флаероносца на другой, но это не увеличит число боевых машин. Только число полностью готовых к походу кораблей.

— Так… Что скажет командующий Вторым флотом? — архистратиг продолжал нервически барабанить пальцами по столешнице.

— Завтра будет готов крейсер «Пиранья». Планирую направить его и два-дробь-четвертую бригаду легких сил для рейдерства на коммуникациях Увека. Флаероносцы не отправлю — они будут ему гирями на ногах висеть. Да и в случае обнаружения их врагом… Хех.

— Нда. — вздохнул Иван. — Вы будете сажать на захваченные торговцы призовые команды, или?..

— По обстановке. Оставляю это на усмотрения командующего экспедицией.

— Резонно. — кивнул Скуриди. — Что ж, действуйте, стратиг. По мере введения крейсеров в строй — крейсерскую войну и усиляйте. Вы, друнгарий.

Иван смерил Кислова долгим тяделым взглядом. Но, поскольку, камера была одна, получается, что и меня он тоже… Смерил. Теперь как порядочный эллин жениться обязан.

— Я даю вам полный карт-бланш на пополнение групп флаероносцев. Можете брать где угодно и у кого угодно — хоть у флотских, хоть у армейских. Но через неделю флот к походу должен быть готов. Вам понятно?

— Так точно!

— Можете приступать к исполнению.

Женя моментально исчез с экрана. Скуриди помолчал недолго, сцепив руки в замок и опустив глаза. Наконец встрепенулся, и поглядел на меня.

— Андрей, ты ему веришь?

— Нет, конечно. — я фыркнул. — Он мне кто, кум, сват, брат, чтобы я ему доверял?

— Ну, я тебе, знаешь ли, тоже никем из этого списка не являюсь. — Иван мрачно усмехнулся.

— А с чего ты решил, что я хоть на гран доверяю тебе? — совершенно искренне удивился я. — Мы с тобой даже не друзья.

— Вот как? — хохотнул Скуриди, и поглядел на меня с хитрым прищуром. — А вдруг подружимся?

— Вполне возможно. — невозмутимо ответил я. — А чтобы не потерять друга, надо сделать так, чтобы у него не было ни единого шанса ударить тебя ножом в спину.

— Нда. Тяжело тебе жить с такими-то убеждениями, наверное. — Скуриди поскучнел. — Впрочем, я тебя о другом спрашивал. Что ты вообще думаешь о нашем новом друнгарии?

— Он, конечно, не девушка, чтобы я о нём думал… Дрался он смело и уверенно, так что как флагман он бы меня вполне устроил. Но тут ведь в другом вопрос, верно? — дождавшись Ваниного кивка я продолжил. — Что ж, я понимаю твои опасения. Несколько побед в космосе, и его рейтинги станут недосягаемыми, и тогда мы с тобой ему можем оказаться вовсе не нужны. Тогда на место эфора уже он сам может претендовать, и на кого при этом будет опираться — тайна сия велика есть. Этого опасаешься? Что сам захочет царствовать и всем владети?

— А что тут странного? — Иван невесело усмехнулся. — Достигнув вершины власти в Элладе, я не очень хочу лишиться своих приобретений. Ты бы на моём месте не опасался бы?

— Я бы на твоём месте паранойю заработал. Но, давай рассуждать логически: флотоводец Кислов хороший. Так? Заради того, чтобы немного подорвать его рейтинги, устроить ему разгром, даже небольшой, мы не можем. Согласен?

— Согласен. Кораблей и так мало.

— Тогда давай прикинем, на кого он может опереться.

— Ну давай. — ответил Скуриди. — С удовольствием послушаю твои размышления на сей счёт.

— Да сам ты всё отлично осознаёшь. — махнул я рукой. — Сейчас Синклит разделен на три, примерно, равные части: ястребы, девочки и архонты. Уважаемые знатоки, внимание — вопрос. Кто ближе всего друнгарию Кислову?

— Ну и кто в чёрном ящике? — усмехнулся эфор.

— Сейчас, ты не поверишь, мы. Ястребы. Именно союз с тобой, Солодухиной и мной позволяет ему возвеличиваться, расти, нарабатывать репутацию в глазах флотских. Да и не только флотских — несколько побед, как я уже говорил, и у него на всех планетах Эллады слава Защитника Отечества и Отца Республики. Историю возвышения Цезаря, надо полагать, он знает.

— А на архонтов, выходит, он не может опереться, по-твоему? — задумчиво прищурился Иван.

— Может. — я поморщился. — В теории. На практике — а нафига они ему нужны? Кучка неудачников, умудрившаяся просрать все полимеры, и запродавшаяся тем, кто дал наибольшую цену. Он ведь требовал создать хоть какой-то флот, чтобы хотя бы видимость обороны в случае войны можно было оказать. «Дромон», это ведь его детище, правда? Он строительство этого корабля чуть не силой через Ареопаг пробивал?

— Всё так. — кивнул Скуриди.

— Вот об этом ему и следует напоминать. Архонты опасны, покуда они едины. А единство это исчезнет как дым, едва до них дойдёт, что никто их специально гнобить не собирается. Уже доходить должно: три высшие должности взяли не пошевелив и пальцем. Ну ладно Данченко и Кислов, но Новохатский-то за какие заслуги стратига получил? За то, что был эфором, больше не за что, выходит. Голомысов нынче наверняка себя обделенным чувствует. Вот и гладь его по шерстке — благо вы через червоточины легко вживую пообщаться можете. Водки попить, или там вина. И как-то на нашу сторону надо окончательно Крапивинцева с Деулиным склонить. Нашлись, понимаешь, независимые депутаты… Если девочки найдут, что предложить этим двоим, хотя бы и мои должности, например, да ещё Голомысова с Новохатским приласкают…

— Семь голосов из тринадцати. — мрачно кивнул Иван. — Они будут добиваться мира на следующем заседании, друнгарии — требовать увеличения ассигнований на армию и флот.

— Ну вот и выступи с обоими этими предложениями первый и сам. Ибо дать Кислову сильный флот и позволить побеждать, самоубийственно для нас, а не дать ему сильный флот самоубийственно для всех. А пока суть да дело, я буду искать флот Игонина.

— Зря ты тогда эту идею при Кислове озвучил. — поморщился Ваня.

— Не о том размышляете, вашество. — я ухмыльнулся. — Думать надо о том, кто будет вести переговоры с Каракорумом.

***

Друзья, прекрасен наш союз…

Да уж, тяжелый осадок беседа со Скуриди у меня оставила. С одной стороны, вроде бы как заключили пакт о взаимопомощи и сотрудничестве (не прямым текстом, разумеется нет — но тонких намеков было достаточно, чтобы два неглупых человека поняли всё, что не было произнесено вслух), и мне-то уж точно не стоит волноваться за незыблемость своего положения при Владыке Иваниусе, а с другой стороны насколько хлипко всё, неверно, на тончайшем волоске, на соплях держится. Синклитики, союзнички, мля. Расколются, нехорошие люди-падлы, при первом шухере. Нет, я это и раньше, конечно, понимал, но после разговора с Иваном понимание этого вырисовалось в моём сознании с кристальной чёткостью.

И вряд ли что-то я тут могу поделать, кроме как добиваться успехов, помогая тем самым добиваться их и эфору. Да то сказать, борьба за звания, титулы, власть, влияние — всё это очень интересно и увлекательно, но в условиях войны увлекаться ими чрезмерно не стоит — чревато боком. Дело надо делать, дало — это в первую очередь. А пауков в банке вполне может какой внешний враг сожрать — не помню как эта оса, охотница на пауков называется, — ибо каждый будет сам за себя.

А мне, отчего-то, не больно-то хочется вылететь из «Галактики» без приза для команды-победительницы. Пусть не с гран-при (главе государства вручается гораздо больше, чем остальным компанейро), хотя это и не факт, может и с ним, но победителем себя почувствовать будет приятно. Всегда, с самого начала трудовой деятельности, с шестнадцати лет, добивался я всего своим умом сам, даже невозможного, ни одну взятку в жизни не дал, а дела в судах выигрывал, казалось, безнадёжные, так неужели я тут отступлюсь? Да ничуть не бывало! Интриги, конечно, не прекращу, но главное, — основное, — победа, а не одно только участие! Не олимпиец я, что поделать.

Дело делать надо. У меня вон, ещё до нападения Денецкого, два лёгких крейсера было на планете заложено: «Кальмар» и «Фракиец»: два-дробь-третьей бригадой крейсеров будут, если дострою. Нет! Когда дострою! У меня заводы по производству корабельных вооружений никак на нужные мощности не выйдут, системы обороны разбиты, флаеров даже на флаероносцы не хватает, у меня… У меня планов громадьё! Работать надо, работать!

И на следующую неделю я плотно ушел в заботы наместника и дважды стратига. Меж тем и соседи в это время не дремали. Пока вся Эллада, особенно её Синклит, не покладая рук трудились над обороноспособностью своей виртуальной родины (напрочь как-то при том позабыв о её «ненастоящести»), события в скоплении шли, — да какое там к черту? Неслись! — своим чередом.

Заполучившая промышленно развитые планеты Этрурия скорыми темпами клепала флот, не забывая, впрочем, и об армии: соседи поглядывали недобро. Переизбиравшийся в Сенат и ставший консулом Шейко (благодаря успешной оккупации армией аж шести планет, префект был единственный в своей команде, кто получил от перевыборов иммунитет, так что титул получил почти без борьбы) имел весьма обширную кораблестроительную программу, однако построить мощный флот быстро не мог, и в активной деятельности Этрурия замечена не была. Пока не была.

Кумаха косила лиловым глазом как на Этрурию, так и на Аахен, подразумевая его раздел на пару с Бергеном, однако переговоры на эту тему, по разведданным, шли пока туго. На нас тоже косила, но Света продолжала грозить с поверхности планет Кузькиной Матерью.

Аахенский Стренстаг закидывал, в это время, удочки в Этрурию и к нам, на предмет раздела самой Кумахи. Шейко и Скуриди обещали подумать. Канцлер Спесивцев, в свою очередь, обещал подумать о посредничестве в заключении мира между Элладой и Каракорумом. Быстро подумал, и согласился.

О, как мы выбирали Леночку послом доброй воли, мира и госбезопасности во всём мире… Это была ярмарка тщеславия — её, разумеется. Как все разливались соловьями, убеждая что лишь она, такая умная и незаменимая, блестящий дипломат приведший наши народы к Унии, а, до того, Каракорум к миру, организовавшая конференцию на «Батыре», носительница множества достоинств и т. д., способна выполнить невыполнимое, решить тяжелейшую задачу по установлению мира между Каракорумом и Элладой. Даже аз, грешный, выразился в том плане, что «Не будете же вы предлагать на роль посла меня, синклитик. От меня, после истории с медведем, шугаться будут».

Лена, разумеется, понимала, что всё это ложь и звиздёжь, но слушать лесть, даже осознавая что это именно лесть, а не искренние слова, всё равно приятно. Под обещание введения должности стратига иностранных дел уговорить себя Черикаева дала.

Канцлер Анатолий, поглядывал и на Берген, надеясь скушать его хоть и в непростой, но победоносной войне, однако введение в состав флота последнего двух новейших кораблей, «Драккар» и «Кнорр», не уступавших размерами «Дромону», заставило его резко передумать. ТТХ кораблей были неизвестны, сами они — секретны, так что рисковать Спесивцев благоразумно не стал, надеясь взять своё политическими дивидендами.

Забегая вперед, скажу — разузнать об этих кораблях основные подробности нашей разведке удалось довольно быстро. Драккар-класс оказались, как это обозвали у нас, линейными флаероносцами, пригодными и для эскадренного боя, и для флаерных атак (по четыре с лишним десятка машин на борту).

Едва получив намёки от Спесивцева, активизировалась и чингис Арифуллова. Рассадившая до того всех новоприбывших нойонов по планетам, отжавшая для себя должности темников флота и контрразведки (разведка досталась темнику армии Алтынбаеву), она немедля связалась с годи Гаджиевой. Кареглазая брюнетка и сероглазая шатенка о чем-то мило почирикали, и пару дней спустя гатуатер флота Анна Самохина вывела свои силы к Пелле, у полюсов которой, делая абсолютно невозможным штурм через червоточины, висел почти весь однажды победоносный флот Курышова. При опять же, имеющемся паритете сил, диадох мог бы рассчитывать и на победу (или хотя бы на ничью), однако в разгар боя из червоточины сначала появилась толпа флаеров, зачистившая от тяжелых ПКО окрестности полюса, а потом в пространство величаво выплыл «Саркозух». Флагман Железной Ханум. За ним последовал и остальной флот Каракорума.

Против такого превосходства в силах ничего поделать не смог бы никто, так что флот Пеллы принужден был спасаться бегством, а каракорумцы начали наступление на их мазерворлд. Не слишком успешное, хотя закрепиться им на Пелле всё же удалось.

Тем временем гатуатер армии, Анатолий Логинов, с марша захватил Херонею, хотя из-за отсутствия достаточного числа штурмовой флаерации потери армии Аллезии оказались велики.

Пока по всему скоплению происходили эти увлекательные события, мне скучать над рутиной тоже не пришлось. На Роксане разгорелся настоящий коррупционный скандал — Лена умудрилась подарить «поцелуй из отставки».

Оказывается, я грубо нарушил правила поведения бизантийского взяточника, и вместо дворцов с парками, посещение которых было традиционно для моих сограждан свободным, вместо форумов со статуями и прочих мест общественного досуга и воплощений своего тщеславия вкладывал откаты в то, что никак не могло быть для населения планеты чем-то зримым и понятным. Грубейшее нарушение традиций, понимаешь… При этом, сама система откатов, хотя и не являлась какой-то великой тайной, на слуху не была: не так уж и интересно обывателям, как именно, в подробностях, ведут дела флагманы экономики.

Как выяснило дальнейшее расследование, информация о порядке сумм, поступивших от благодарных подрядчиков на личный счёт синклитика Киндяшкова за всё время его правления, уплыла из политической полиции к журналистам одной весьма подозрительной новостной конторы на Бизантии ещё за день до отставки Черикаевой, отлежалась там, покуда их руководство налаживало связи с независимыми СМИ моей планеты, а затем выплеснулась целым потоком информационно-изобличительных репортажей. Никаких писаных правил я не нарушил, однако лейтмотив «Синклитик — жлоб» изрядно подорвал доверие ко мне простого народа. Рейтинг падал со сверхзвуковой скоростью, грозил войти в крутое пике и разбиться нафиг. Срочно пришлось собрать пресс-конференцию.

— Мне стало известно о том, что по нашему государству хотят слухи, мол, синклитик Киндяшков берёт взятки. — общение с акулами пера я решил провести «от нападения», которое, как известно, есть лучший способ защиты. — Что я могу на это ответить? Вынужден со всей решительностью, перед лицом всего народа, категорически и непреклонно заявить — это полная правда!

Сообщение произвело на журналистов эффект сравнимый с тем, что уничтожение Содома и Гоморры произвело на жену Лота.

— Да, беру, и немало. — с напором продолжил я. — Только за последний месяц полученных таким образом сумм хватило на постройку двух лёгких крейсеров (достройку ранее заложенных, на самом деле, но присутствующим знать про это было ну совсем уж необязательно), закладку нескольких малых кораблей для их эскорта, строительство пяти орудий ПКО и частичное финансирование восстановления флаерации, в добавок к выделяемому из казны. Так что, если кто хотел прийти со взяткой, но не мог решиться — пожалуйста, жду с нетерпением! Потому как оборону Роксаны восстанавливать надо, а государственный бюджет — он не бездонный.

Последовавший затем «перекрестный допрос» я выдержал, надобно сказать, с честью, изрядно поправив свои позиции. Выходка, разумеется, была на грани фола, рисковая… Но хорошо подготовленная. После пресс-конференции, сразу и на добивание Ромка запустил сюжет с журналистским расследованием «Новостей Жестокой Галактики», мол, правда ли, насчёт крейсеров? И там «неожиданно» выяснилось, что и оба додредноута тоже за счёт «личных средств» синклитика Киндяшкова построены, да не они одни.

Упоминалось в расследовании и о моем героическом поведении во время обороны планеты: не бросил штурвал, мол, в тяжкую годину, но своё здоровье не щадя, лично вводил себе стимуляторы, и превозмог.

Закончилось всё практически полным восстановлением рейтингов, несмотря на явную противоречивость логических и этических посылов в моих действиях, а также тем, что репутация «подозрительной новостной конторы» оказалась изрядно подмочена. Даже анекдоты в журналистской среде появились. Ну что-то вроде вот этого:

— Киндяшков взятки берёт!

— Ага, а рыба плавает. Ещё «новости» есть?

Вишенкой на торте всей этой истории стала запись в блоге Дмитрия Волка — это я его не просил, это он сам придумал, — следующего содержания: «Если он и дальше будет расходовать хотя бы половину подношений таким образом, работая до тех пор, пока врачи из кабинета не вынесут, то — пусть берёт! Я, лично, не против…» Уж не знаю, против чего сей Нестор-борзописец не возражает, но, вероятно, против того, чтобы вынесли из кабинета.

Ну и, конечно, возможность обвинить меня во взяточничестве, после всей этой истории, стала стремиться к нулю. Беру я взятки, да. Но — борзыми крейсерами.

А к концу седьмого дня, друнгарий Кислов отрапортовал о готовности флота к походу.

***

— Безусловно, слётанность флаерогрупп всё ещё оставляет желать лучшего, а взлёт и посадку отработали должным образом далеко не все пилоты, переведенные на флот с базовой флаерации, но это всё можно отработать во время похода. Не скажу, что до идеального уровня, но… — Кислов покачал головой. — Нет, флот к активным действиям, однозначно, готов.

— Это очень хорошая новость, друнгарий. — кивнул Иван, и внимательно обвёл взглядом всех присутствующих. — Завтра синклитик Черикаева отправляется на Аахен для переговоров с представителем Хурала. Думаю, ни у кого не возникает сомнений в том, что дипломатия, подкрепленная военными успехами, это успешная дипломатия?

С очевидным трудно спорить: чем более успешными будут наши действия, тем легче будет заключить мир, и тем более выгодны его условия. Я, правда, успел провести кое-какие экономические исследования, и со вчерашнего дня пребывал в весьма безрадостном настроении, но пока говорить о более чем мрачных для нас перспективах войны было рано.

— Тогда предлагаю обсудить нашу общую стратегию в расширенном составе, а уже утвержденный общий план друнгарии и стратиги доведут до стадии взвешенного плана операции. — продолжил Скуриди, видя, что никто ему не противоречит. — Через неделю на Аахене начнутся переговоры, и для максимального успеха миссии синклитика Черикаевой нам нужна маленькая победоносная операция на вражеской территории. Какие будут предложения? Что скажет армия?

— Армия готова выполнить любой приказ Синклита. — спокойно ответила Солодухина. — Хотя большинство наших сил и необходимо для обороны имеющихся систем, на Ахайе закончено формирование ударного соединения, достаточного для овладения любой из каракорумских колоний. Транспорты для переброски этой группы армий имеются, оперативное руководство соединением осуществляет стратиг Новохатский с Микен. Он же его и возглавит, в случае отправки экспедиционных сил куда-либо.

— Минуточку? — удивился Крапивинцев. — А кто же тогда править самой системой Микен станет?

— Да вот хотя бы и вы, синклитик. — ровным голосом ответила Света этому жертве анорексии. — А там, глядишь, и я с Персея выберусь.

— Господа Синклит, не отвлекаемся! — прервал их эфор. — С Микенами порешаем, если потребуется и когда потребуется. Стратиг Новохатский, какие системы Каракорума находятся для вашего соединения в недельной дальности полёта? С учетом посадки войск на корабли, разумеется.

— Хм… — бывший глава независимой Ахайи на миг задумался. — Только Сарай и Увек. Но от Антиоха до Сарая тяжелые силы флота добраться не успеют.

— Это точно. — согласился Кислов. — Так что направление удара очевидно.

— Оно и для врага очевидно, я полагаю. — нахмурился Деулин. — Верно, господин стратиг разведки?

— Уверенности у меня нет. — я пожал плечами. — Большая часть армии, и не менее чем половина флота Каракорума, вне сомнения, находится в системах Пеллы и Эдессы. Дредноут «Ихтиозавр» и тяжелый крейсер «Джамуха», это достоверно известно, всё ещё не вышли из ремонта. — как и мои «Монитор» с «Архонтом», кстати. Впрочем, всем это и так было известно без меня, так к чему было себя подставлять, напоминая о неудаче? — Однако наглое пиратское поведение наших крейсеров в окрестностях Увека вынудило, видимо, чингису Арифуллову перевести некоторые корабли в окрестности этой планеты. Час назад у Роксаны появилась два-дробь-вторая бригада крейсеров: «Пиранья» разбита в хлам, у «Коринфца» и «Эпирца» умеренные повреждения. Столкнулись с тяжелым крейсером «Кешиктен» и флаероносцем Скакун-класса, сопровождавших жирный конвой войсковых транспортов по направлению от Каракорума. Так что, синклитик Деулин, вы правы, скорее всего.

— От Эдессы до Увека… — Женя замолк, что-то подсчитывая. — Да, для флота Каракорума это всего лишь пять дней хода.

— А выход нашего флота с базы противник, несомненно, засечёт. — добавил Данченко. — Не стоит переоценивать моё ведомство.

— При всём моём уважении к мужеству флота, — заметила Чериванова, — навряд ли друнгарию Кислову удастся одержать победу над Арифулловой в открытом бою. Невзирая на вступление в строй дредноута «Кракен» и тяжелого крейсера «Алексей Комнин», соотношение тяжелых кораблей всё ещё отнюдь не в нашу пользу.

В зале повисло напряженное молчание.

— Отменить наступление? — негромко обронил Голомысов. — Но это сильно осложнит переговоры для нас. Пока мы играли только от обороны, и потери в людях, инфраструктуре, говорят не в нашу пользу.

— Согласен. — зло бросил Миша. — С нами станут говорить как сильный со слабым, если вообще станут. Отменить наступление…

Он покачал головой.

— Немыслимо. — тяжело обронила Черикаева.

Вновь в зале заседаний на пару мгновений повисло тяжелое молчание.

— Да и не надо! — Кислов щелкнул пальцами и удовлетворенно рассмеялся. — Господа Синклит, наша элладоцентричность, это наш враг.

Все собравшиеся, включая меня, недоуменно уставились на друнгария флота.

— С чего мы решили, что Железная Ханум двинет нам навстречу весь свой флот? — продолжал веселиться Женя. — А свои войска на Пелле она чем будет от атак из космоса защищать?

— Каких а… Диадох Курышов, конечно! — Гришина догадалась первой.

— Разумеется. — улыбнулся Оле друнгарий. — Его флот не понёс потерь, он в столкновении с аллезийцами даже сильно не пострадал. Где флот Пеллы сейчас находится неизвестно. Думаю, что где-то рядом с мазерворлдом, выжидает своего часа. Годи чингисе ни одного корабля не даст: она явно не намерена останавливаться на достигнутом, так что гатуатер Самохина отправится прикрывать транспорты Логинова.

— Почему вы в этом так уверены? — обронил Голомысов.

— Ну а какой Гаджиевой смысл помогать Каракоруму? Для чего ей сильный сосед? Нет, Аллезия пойдёт по малым мирам Пеллы, поглощая их один за другим, предоставив Хуралу схватиться разом с двумя флотами. Так ведь потом и их улусы, оставшиеся без защиты, можно потом подобрать! Так что, даже если Арифуллова одолеет Курышова, а это событие явно не обойдётся без потерь в кораблях, то мы, сражаясь на равных, имея в качестве пусть и хиленького, но козырька, флаеры-истребители в товарном количестве, и примерное равенство в прочих силах, вполне способны нанести поражение Каракоруму под Увеком. Да нет, господа Синклит, с учетом «Дромона» и двух Левиафан-класса дредноутов, в победе я просто уверен. История даёт нам шанс не просто закрепить существующий статус-кво, но и приобрести ещё одну планету во владение.

— Черт возьми! — Скуриди грохнул кулаком по подлокотнику. — А если Курышов одержит победу, да даже и просто измочалит каракорумский флот в достаточной степени, открываются прекрасные перспективы на продолжение наступательных действий! На продолжение войны до победы!

— А вот об этом, боюсь, нам следует позабыть прямо сейчас. — мрачно сообщил я архистратигу. — Я тут подсчитал кое что, и пришел к неутешительным выводам. Войну мы продолжать не можем. Просто не в состоянии. Мир с Хуралом заключить надо обязательно.

— В чём дело? — нахмурился Ваня. — Стратиг, что за паникёрство?

— Никакого паникёрства, чистая экономика. — ответил я. — Не стоит поддаваться головокружению от успехов, господа Синклит. При существующем производстве, запасов флаерационной ртути нам хватит ещё недели на две. Потом всё — флаеры просто нечем будет заправлять.

Потрясающий эффект! Одиннадцать выброшенных на берег рыб таращат на меня глаза, и хватают открытыми ртами воздух.

— Как такое вообще могло произойти? — наконец справился с собой Деулин. — Вы, стратиг, уверены в своих расчетах?

— Я проверял их всё утро, синклитик. К сожалению — да. Уверен. Что же касается первого Вашего вопроса, то тут проблема комплексная, и единого виновника, как бы всем нам не хотелось найти его и наказать, нет. Вот, я подготовил доклад, прошу Синклит с ним ознакомиться. — я нажал на рассылку.

— Безусловно. — пришел в себя эфор. — Но всё же, ситуация, прямо скажем, экстремальная. Прошу вас озвучить основные ваши выводы по проблеме.

Что, многа букаф? И словей нипанятных, типо «гидрооксид ртути в степени окисления +1 (флаерационная ртуть)»? Ню-ню…

— Ну что ж. Попробую. — я вздохнул. — Как всем присутствующим известно, двигатель холодного распада слишком массивен для установки на флаерах, поэтому этот класс машин вынужден получать энергию трансмутации ртути. Первоначальные военные планы не предусматривали массового применения флаеров в войне, однако последующие штабные игры… да и не только они — игры по линии ДОСАФ тоже, — показали высокую, хотя и не абсолютную роль этого класса машин. Штат флаеров и флаероносцев во флоте был расширен, как и базовая армейская флаерация. Соответственно была увеличена добыча и переработка её во флаерационное топливо. Однако потребности стратиотской флаерации, пользовавшейся армейскими и флотскими запасами, учтены не были. Меж тем количественно стратиоты, в преддверии войны, стали мало уступать армейцам, а полеты, в силу недостаточной подготовки, совершать чаще. Некоторые затраты произошли и по причине обучения пилотов по системе ГТО. Кроме того, расчеты полётной практики среди пилотов производились по нормативам мирного времени, а в связи с войной количество вылетов существенно увеличилось. Флаерационные силы также продолжали наращиваться. Однако основной удар по нашим запасам был нанесен созданием массивных группировок базовой флаерации на Ахайе и Микенах, при том, что обучать пилотов для этих групп пришлось чуть ли не с нуля. Обучение и сейчас довольно интенсивно. При том, производственниками не были учтены значительно возросшие потребности армии во флаерационном топливе. Квоты добычи также не увеличивались. Все эти причины, вкупе, и привели к бедственному положению, господа Синклит.

— Необходимо срочно повысить добычу ртути. — категорически заявил Голомысов. — И строить новые заводы по её…

Алексей глянул в мой отчёт.

— …по её гидрооксидизации с предварительным окислением.

— Это редкий металл, его разведанных запасов крайне мало. — заметил я. А что? Действительно редкий. Во всей России запасов ртути немногим больше пятнадцати тонн. И не в чистом виде, в основном, а как составной части всяких там сульфидов и прочих «идов». — К тому же существенно ускорить добычу без частников мы не сможем. Да и с частниками — не быстро. Мощностей на переработку в топливо же пока хватает с избытком.

— Но надо же что-то делать… — растеряно произнесла Надя. — Нельзя ли применить какие-то… эрзацы?

— Эрзац флаера, это катер. — резко ответил Кислов. — Двигается на энергии холодного распада, однако медлительнее и существенно менее манёвренен, нежели флаер. При сравнимой защите и огневой мощи. У меня на флоте камикадзе не служат. Замены же ртути нет.

— Теоретически есть. — пробормотала Черикаева. — Велись при мне разработки. Только как делать серебро и золото жидкими до попадания в трансмутатор? Не мартеновскую же печь на флаер ставить.

Все присутствующие ненадолго замолчали, переосмысливая новую информацию.

— А если существенно повысить закупочную цену? — снова подал голос Алексей. — Стимулировать увеличение добычи экономическими мерами?

— Синклитик, — Черикаева мрачно поглядела на Голомысова, — это почти то же самое, что раструбить о наших проблемах на всю галактику открытым текстом. Вы и впрямь предлагаете так поступить до начала переговоров?

— И насчет миролюбия остальных соседей не стоит обольщаться. — обронил Деулин. — По результатам «Согласия» обойдённым себя считает не только Каракорум, но и Аллезия с Кумахой.

И снова в зале заседаний Синклита повисла гнетущая тишина.

— Что ж. — Скуриди невесело усмехнулся. — До подписания мирного договора мы навряд ли сможем как-то кардинально поменять ситуацию с добычей ртути, однако для наступательной операции в системе Увека нам её хватит, не так ли, стратиг Киндяшков?

— Так точно, архистратиг. — кивнул я.

— Тогда выношу на голосование Синклита предложение о начале операции. Прошу голосовать.

Ёпта, единогласно! В кои-то веки мнения у всех совпали…

— Предложение принято. — почти торжественно провозгласил эфор. — Синклитик Черикаева, мы надеемся на Ваши дипломатические таланты. Заключите для Эллады мир. Друнгариям и стратигам — разработать планы операции из расчета как штурма Увека, так и из одной лишь демонстрации силы. Операции присваивается кодовое название «Оверлорд».

***

— Ну хорошо. — мрачная, усталая физиономия Скуриди недружелюбно взирала на меня с экрана. — А почему ты решил его искать в тех системах, где телескопы не фиксируют экзопланет?

— Потому что в тех системах, где имеются планеты, его уже ищут все остальные. — подозреваю, что я выглядел не лучше эфора. — Кроме того, по данным разведки, сразу после разгрома люденбуржского флота, у них незнамо куда пропали одна орбитальная верфь, минимум два орбитальных же завода и несколько десятков казённых кораблей-шахтёров.

— Ну и что? — фыркнул Иван. — Ежу понятно, что планеты, обращающиеся вокруг звёзд вне скопления, для жизни непригодны.

— Это они для жизни без скафандров, вне баз, непригодны. — я вздохнул. — А так сравнимые по гравитации имеются. Склады, логистика, пирамиды грависвязи, наконец, да и конструктивно планетарный завод поставить проще даже на небольшом спутнике, чем на орбите, и перевезти такой завод проще, чем готовую орбитальную кракозябру. Как ахайцы намучались с обустройством своей тайной верфи для строительства «Дромона» ты же в курсе? А ведь в недрах планетоида обустраивали.

— Угу. — мрачно кивнул Скуриди. — И мы её до сих пор буксируем, потому что защищать её там, где она была, в принципе невозможно, а бросать жалко. Но это к Игонину отношения не имеет.

— Не имеет. — согласился я. — А имеет то, что исчезли исключительно те производства, что способны работать в открытом космосе, только то шахтерское оборудование, что не предназначено для работы на планетах — только в кольцах гигантов и в астероидных поясах. И ровным счетом нисколько гравитационных компенсаторов не исчезло, строительного оборудования, ничего вообще, что можно использовать для строительства базы на поверхности. Нет, господин эфор, он и не собирался ничего строить. Он упёр уже готовое, способное автономно функционировать производство. Способное обслуживать и ремонтировать его эскадру. Отсутствие крупных небесных тел возле звезды, как понимаешь, не означает отсутствия множества мелких. Не означает, что он не сможет обеспечить ресурсами своё производство. Особенно в случае активного приватирства. И ведь у всех инерция мышления, Вань. Никто его в «пустых» системах искать не станет поначалу, а потом и забудут про него вовсе. Он, я уверен, сейчас щиплет тихонечко трассы всех воюющих сторон, а мы списываем все пропавшие суда на врагов, но никак не на Игонина.

— Ну и чего он этим добьётся? — хмуро поинтересовался архистратиг. — Войны так не выигрываются. Покуда его корабли ещё представляют какую-то боевую ценность, стоило податься под руку к кому-то из сильных.

— До перевыборов? — хмыкнул я. — Да ещё на правах не младшего даже партнёра, а сироты-приблуды? Да ты, Вашество, с ума сошел. К тому же, не забывай, у него на кораблях две дивизии звёздной пехоты.

— И?

— Не тупи. — раздражительный я какой стал с устатку, надо же. — Троглита спроси, главком хренов, если до тебя не доходит. Что будет, если он высадится на бывшей люденбуржской планете?

— Хм… — Иван в задумчивости почесал свою бестолковку. — Вполне вероятно — массовое восстание. А если системы ПКО будут до этого подавлены… Ты полагаешь — Мидлсборо?

— Вполне вероятно. — я кивнул. — Хотя он может ещё немного выждать: политическая ситуация в скоплении нестабильна до крайности, и есть шанс получить в своё распоряжение даже и Йорк. В любом случае, имея и планету, и флот, и тайную базу он уже сможет торговаться об условии своей запродажи.

— Так… — Иван устало потёр глаза. — И что в такой ситуации ему можем предложить мы, даже если обнаружим базу альдермана до того, как он перейдёт к активным действиям?

— Понятия не имею. — вздохнул я. — Ты у нас верховная власть, ты и решай. А мне ещё тебе разведку передать, Роксану под удалённое управление Крапивинцеву всучить, и через пять часов стартовать на соединение с Кисловым.

— Ты всё ещё полагаешь, что он под Увеком без тебя не обойдётся?

— Вот как раз того, что обойдётся я и боюсь. Женя и так уже слишком популярен на флоте.

Часть V. Креведко йа, или бонбу имею?!!

Итог трудов — карьерный рост,

Я снова в эпицентре боя.

Кто друг? Где враг?.. Да не вопрос!

Никто не справится со мною.

В точку рандеву второй флот успел добраться несколько раньше как основных сил Кислова, так и военных транспортов Новохатского. Ничем не примечательное место в межзвёздном пространстве, летишь себе через него в сжимаемом космосе и лети, однако строгие математические расчеты показали, что именно в этой точке нашего звёздного скопления наиболее удобно объединить разрозненные, пока, силы Эллады в единый кулак.

Заблаговременно извещённые «Метеором» о начале операции «Оверлорд», крейсера «Мурена» и «Спрут» уже дожидались меня в, как это обозвал Савватий, «пространстве встречи». В отличие от своего систершипа, «Пираньи», которую мы до начала похода так в строй ввести и не смогли, эта пара рейдеров выглядела совершенно неповрежденной, что командир бригады, капитан третьего ранга Василиос, и не преминул мне сообщить.

— За время крейсирования бригадой перехвачены двенадцать транспортных кораблей неприятеля разных классов и один фрегат. — докладывал мне этот немного грузноватый мужчина, с открытым лицом и прямым, честным взглядом. — Все уничтожены, потерь и повреждений не имею. Памятуя о судьбе второй бригады Моратиса и предполагая скорую активизацию боевых действий, я не решился атаковать своими силами крупные конвои.

— Вы верно поступили, каптреранг. — я кивнул. — Ваша прозорливость делает вам честь. В трюмах купцов было что-то интересное?

— Никак нет, стратиг. — отозвался кап-три. — Обычные торговцы, грузы ничем не отличаются от грузов мирного времени.

— Странно. — ответил я. — Более чем странно. Неужели противник профукал выход наших основных сил с Антиоха? Я был убеждён, что пропустить такое просто невозможно.

— Осмелюсь доложить, мне, после встречи с «Метеором», такое состояние тоже показалось подозрительным, в связи с чем силами бригады была произведена рекогносцировка в системе Увека.

— Вот как? — я озадаченно почесал затылок, отчего форменная фуражка сползла на лоб.

— Господин стратиг, я понимаю, что это был крайне рискованный шаг с моей стороны. — зачастил Василиос. — Однако счел, что риск потери одного, или даже двух легких крейсеров явно несравним с риском угодить в ловушку всем флотом. Командир «Спрута», капитан-лейтенант Гераклид, возражал против разведывательной операции, что подтверждено записью переговоров между нами, однако я, как старший по званию…

— Да полно, полно, Никас Димитрович. — усмехнулся я, поправляя головной убор. — Всё вы верно сделали. А вот в то, что Лаэрт Никанорович возражал, я уж, извините, не поверю: очень хорошо помню действия ваших кораблей в битве при Роксане, знаете ли. То, что вы пытаетесь выгородить своего боевого товарища, это похвально, но ведь выгораживать-то и незачем. Доложите-ка лучше, чем рейд закончился и что удалось разузнать.

— «Мурена» и «Спрут», к сожалению, не слишком хорошо оборудованы для дальней разведки, стратиг. — сообщил мне «новость» каптреранг. — Поэтому для миссии было принято решение выйти в нормальное пространство вне плоскости эклиптики Увека, с противоположных полюсов звезды, дабы произвести сканирование системы с противоположных направлений. Чересчур приближаться мы также не решились, полагая важным получить хоть какую-то информацию, не подвергаясь риску ослабить флот потерями до начала основной фазы операции. Несмотря на это, неприятель нас обнаружил, и даже пытался ангажировать на бой, но, поскольку мы вышли в нормальный режим на границе полного сжатия пространства, не пересекая её, эта попытка со стороны каракорумцев не увенчалась успехом. Готов переслать совмещённые данные разведки на флагман немедленно.

— Готовы к приёму данных, каптреранг? — спросил я у Анжелы, и, получив положительный ответ кивнул Василиосу. — Передавайте. Ну и прокомментируйте, пожалуй.

— Насколько я могу судить, стратиг, нас на Увеке ждут. — ответил комбриг. — в системе зафиксировано не менее двух десятков тяжелых вымпелов, а орбита самого Увека просто утыкана базами мобильной фортификации. Мне удалось насчитать их пятьдесят две, а сколько там «братских могил флотских» необнаруженных сканированием? Лично я сказать не решусь.

— Я тоже, капитан, я тоже. — картинка переданная с «Мурены», даже обработанная мощнейшим оборудованием «Дедала» (на флаероносец навесили дополнительное оборудование, превратив его, по совместительству, ещё и в корабль РЭБ, и проапгрейдили его начинку до уровня штабного корабля — всё на те самые взятки, да-с), где я держал свой флаг, всё равно давала больше вопросов, чем ответов. — Но выводы вами сделаны верные. Ждут нас там. Двое с носилками, один с топором.

Помолчав немного, я добавил:

— Вас и ваши экипажи поздравляю бронзовым знаком «Дальний разведчик» Никас Димитрович. До подхода Новохатского у нас где-то полчаса есть, как раз приказ и оформлю. А в том, что добыла ваша бригада, пусть пока штаб поразбирается. Вдруг, да и выудит ещё чего ценного. Ну и ожидаю от вас представления на отличившихся во время крейсирования, разумеется. А то, знаете ли, после боя может быть и несколько не до награждений.

***

— Стратиг, а зачем вы припёрли с собою дюжину вооруженных торговцев? — поинтересовался Женя.

Обсудить окончательный план атаки на Увек мы, трое главнюков, собрались на борту «Дромона».

Что можно сказать об этом корабле? Ну… адмиральская каюта впечатляет. Когда (и если) этот корабль устареет, его всё равно будут назначать флагманом именно из-за неё. Нет, в футбол или теннис в апартаментах друнгария, конечно, не поиграешь, а вот в пляжный волейбол — отчего бы и нет? Высота потолка позволяет.

Это я уже не говорю об отделке: позолота, что-то вроде лепнины, дерево, ковры, бархат, мебель в стиле номерного Людовика и всё такое прочее. Умеет устроиться наш главком флота. А уж коли вспомнить, что сверхдредноут строили по его личному проекту… Мнда, у меня на «Дедале» каюта закутком БОМЖа, по сравнению с этим вот великолепием покажется.

А всё остальное, что я видел на флагмане… Обычный военный корабль, стандартно тесные отсеки и коридоры, от которых за милю несёт кирзой.

— Это не совсем торговцы, друнгарий. — ответил я. — Это каперы. Они быстроходны, они нас не задержат.

— Помилуйте, я не об этом спросил. — хмыкнул Кислов. — Я осведомился о том, на кой чёрт они нам вообще сдались?

— На всякий случай. — пожал плечами я. — Вдруг придётся трофеи вывозить?

Ага, я не жадный, я экономный. Домовитый домовой. А мёртвые души может и в хозяйстве на что сгодятся.

— Надо полагать, вывозить на Роксану. — хмыкнул Новохатский.

— Зафрахтованы они там. — я пожал плечами ещё раз.

Эх, как там моя планета-то? Как с нею Мишка управляется-то? Надеюсь, ничего такого, что мне придётся разгребать, он не сотворит — взгляды на управление у нас с ним схожие. И всё равно. Привык к этой планетёшке, домом считать начал, беспокоюсь, что там без меня на Роксане происходит. Много ли откатов мимо меня к этому кровопийце, за моё трёхдневное отсутствие, ушло, да сколько ещё достанется?..

— Мы не за зипунами в поход отправились. — язвительно заметил Кислов, но тут же смягчился. — Впрочем, не возражаю. При условиях, конечно.

— Не стоит волноваться, командующий. — я улыбнулся. — Разумеется, вы со стратигом армии получите свои доли.

Экспроприация ещё не экспроприированного — это что-то новенькое, да-с.

— Ну что ж, тогда вернёмся к нашим соседям. — Над столиком имени номерного Людовика появилось трёхмерное изображение звёздной системы. Шесть планет, из них две (четвёртая и пятая) — газовые гиганты, и ни одного карлика навроде Меркурия или изгнанного астрономами из числа планет тандема Плутона и Перуна. Ну ещё спутники, астероиды, пояс Койпера — куды ж без них.

Вторая планета от звезды — собственно сам Увек. Один спутник, гравитация 1,05 g, население восемьдесят пять с половиной миллионов человек, промышленность так себе — больше сельское хозяйство и торговля. Со времен переговоров с Денецким числился официальной торговой площадкой с нами, Ахайей, а потом и с Пеллой. Неудивительно, что после начала войны и резкого падения товарооборота на планете, популярность наместника у ботов упала ниже плинтуса. Безработица, миграция жителей в другие миры, единственное что — укрепления орбитальных и планетарных ПКО… внушают.

— Судя по данным разведки, сутки назад там было около двух десятков тяжелых вымпелов. Вероятнее всего, дредноуты, тяжелые крейсера и ударные флаероносцы, расположившиеся преимущественно между второй и третьей планетами системы. Они нынче довольно близко. Еще десятка два средних кораблей. Это против двадцати четырёх наших тяжелых и тридцати трёх средних. И не факт, что капитан Василиос — я ему кстати медаль за инициативность выписал, — обнаружил действительно всех врагов. Ну и подкрепления к Увеку прибыть могли. Кто какие действия предлагает?

— Хотелось бы, конечно, выйти к Увеку перпендикулярно плоскости эклиптики, быстро надавать по шеям каракорумскому флоту и начать высадку, однако, боюсь, это невозможно. — невесело усмехнулся Дмитрий. — Ну, или крайне рискованно, если желаете. Затягивать же демонстрацию нашей мощи крайне нежелательно. Таким образом, я предлагаю атаковать четвёртую или пятую планету системы. Там имеются спутники, там есть что загрузить в трюмы каперов стратига Киндяшкова.

— А я бы предложил высадку на Увеке-шесть. — парировал я. — Причём из плоскости эклиптики. Эта планета к нашему прибытию будет как раз на той стороне звезды, с которой мы приблизимся. Ресурсами эта планета небогата, но вот имеющаяся там судоремонтная база для лёгких кораблей и флаеров, это может быть интересно. Это может и нам самим пригодиться, не находите, господа?

— Значит, вы оба против прямой атаки? — поинтересовался у нас друнгарий. — Ну что ж, я соглашусь с вами. Чертовски рискованно лезть в глотку тигру, да ещё сломя голову. Не будем спешить, а то успеем. Стратиг Киндяшков, я прошу вас принять на себя командование нашей флаерацией и частью лёгких крейсеров. Стратиг Новохатский, большую часть кораблей ПКО я передаю вам. Наступать будем тремя эшелонами…

***

«Ледок» — так я назвал про себя шестую планету этой системы. Белоснежный шарик, блестящий, как новогодняя игрушка, в лучах звёзд и своего далёкого солнца.

Нет, это не вода — её там немного. Это вымерзшая атмосфера Ледка. Довольно своеобразная по составу, но если притаранить на планету водяных комет и растопить льдистую поверхность, то жить на шестой планете будет можно. Не знаю, чего Юрка, в бытность свою наместником, не занялся терраформированием этого мира. Неужто низкая, как на Марсе, гравитация смутила?

Нет, красивая планета. Истинная жемчужина в короне Каракорума. А с учётом того, что перевалочный терминал для грузовиков, тащущих сырьё и продукты из системы, оборудован на Ледке, так прям даже и бриллиант.

Вижу я планету, конечно, не своими глазами, и изображение на экране тоже было не со сканеров «Дедала», который, вместе с остальными флаероносцами и половиной лёгких крейсеров ковылял во втором эшелоне.

Нет, данные по Ледку, да и по всей системе, ежели уж на то пошло, нам передавал единственный фрегат-разведчик, не участвующий в поисках Игонина. «Кадавр» — вот как он называется. Видимо, после «Орлана», «Беркута», «Кречета» и «Сапсана» у Скуриди закончилась или птичья болезнь, или фантазия — уж не знаю что именно. Однако факт оставался фактом: глазами эллинского флота стал «оживший покойник».

Первым эшелоном, эдакими мастодонтами, пёрлись артиллерийские корабли. Авангардом шли тяжеловозы «Дромон», «Левиафан», «Кракен», «Саламис», Базилевс», «Бизантий» и «Монитор» с «Меримаком», за ними и чуть в стороне, рассекали космическое пространство образовавшие круг тяжелые крейсера «Архонт», «Гоплит», «Пельтаст», «Катафрактарий», «Эфеб», «Флавий Юстиниан», «Варда Склир», «Иоанн Мистакон», «Велизарий Флавий», «Маврикий Тибериан» и «Алексей Комнин». На флангах первого эшелона, постоянно меняя позиции, рыбками порхали шесть лёгких крейсеров «Акула», «Кальмар», «Мурена», «Спрут», «Фракиец» и «Спартриот».

Внушительная ударная сила — вряд ли кому поздоровиться, при встрече с этакой мощью.

Третьим эшелоном, неторопливо, словно каравелла по зелёным волнам (судно пузатое и неповоротливое), шли армейские транспорты — те самые «Star Destroer`ы», что ещё полгода назад Скуриди предложил строить вместо «Орфеев». Переоборудованные и утыканные зенитными средствами по самой небалуйся грузовики пришлись по душе Солодухной, став основным армейским грузопассажирским перевозчиком. Прикрытые плотной массой кораблей ПКО, они ковыляли в арьергарде, ничего, видимо не опасаясь.

Ну а между Кисловым и Новохатским шли, поддержанные четырьмя «Спартиротами» и двумя «Муренами», двумя эсминцами, туевой хучей фрегатов, корветов, миноносцев и канонерок, сорок восемь попугаев… Виноват — сорок восемь флаероносцев, конечно. Попугаев было на десяток меньше.

Флот врага и впрямь, в основном, ошивался у Увека, но различить подробности, кто там, да сколько, даже мощным сканерам «Кадавра» было пока не по силам: противник активно ставил помехи, укрывая от нас свой истинный состав.

Зато возле цели нашего вояжа ни одного боевого кораблика не наблюдалось. Некоторые грузовики и астероидные шахтёры попытались было стартовать, но дюжина выпущенных в дальний дозор корветов моментально загнала их обратно на космодром. Один корвет, правда до обидного глупо подставился и, угодив под огонь планетарных ПКО, развалился, рухнув на поверхность планеты россыпью обломков. Особенно обидно понести эту потерю было ещё и оттого, что вся оборонительная система планеты исчислялась двумя дюжинами ракетных установок и плазмобоев, сосредоточенных вокруг Дельта-сити, укрытого куполом городишки на двадцать пять тысяч жителей, являющегося единственным населенным пунктом на Увеке-шесть.

— Савватий, — обратился я к Доместику Схол, приближая на экране изображение городка, — как мыслишь, если не ждать армейских, а высадить твоих доместиков за пределами зоны поражения зениток, Дельту ты возьмёшь? Я, видишь ли, про склады на этой планете друнгарию с Новохатским сказать как-то запамятовал, а теперь делиться с ними ну так не хочется, так не хочется, прямо сил никаких нет.

— А то. — понимающе ухмыльнулся Юстиниан, немного увеличив масштаб. — Броня крепка и глайдеры, что характерно, наши быстры. И возьмём, и удержим. Так, фортов вокруг города всего восемь… Прорвём вот здесь, подавим ещё вот этот форт, — он поочередно ткнул пальцем в укрепрайоны, — и свободно проходим к городу. Тут главное не перестараться, а то купол повредить можно.

— Не надо ничего прорывать. — я хмыкнул. — У нас с тобой шесть крейсеров есть. Неужто из гравитационных орудий не раздолбят?

— Тоже верно. — Савватий почесал в затылке. — Астероидные части у них вряд ли есть, да даже если и есть, управимся. И порядок потом поддержим. Зря я что ли, кроме своих орлов, на транспорты ещё и полк стратиотов запихал? Сдюжим.

— Только сам на рожон не лезь, герой Роксаны. — подмигнул ему я. — И это… Визажиста моего потом целым вернуть не забудь. Привык я к нему уже как-то, знаешь.

— Да мне самому спускаться на поверхность и смысла-то нет. — усмехнулся Доместик Схол. — Так что ничего с ним не случиться. Пусть штаб полка прямо тут, на «Дедале» охраняет.

Реальность, впрочем, превзошла самые смелые ожидания. Охрану Дельта-сити, если не считать полиции, осуществляло всего два батальона линейной пехоты да три дивизиона зенитчиков. У них даже четыре противокорабельные ракеты было в шахтах, что, в теории, давало им шанс сбить лёгкий крейсер… если бы он в одиночку полез город бомбардировать. А так как подавлять форты, противодесантные плазмобои и ракетные установки я направил все шесть крейсеров, да ещё и прикрыл их кораблями ПКО, повторить подвиг неизвестного Киндяшкова, с уничтожением корабля торпедой им не удалось.

Гарнизоны фортов, едва крейсера вышли на позиции удара (согласованного, разумеется, с командующим флотом), отступили по подземным туннелям в город, уцелевшие после орбитальной бомбардировки зенитчики тоже собрались там, а после высадки доместиков и стратиотов в непосредственной близости от Дельта-сити, комендант города подорвал всё, что только могло бы пригодится для обороны города (включая лёгкие полицейские глайдеры) и выкинул белый флаг.

— Вот как. — озадачено ответил Кислов на мой доклад о установлении контроля над планетой. — Я же, кажется, вам только бомбардировку санкционировал.

— Ну а что же, мне следовало ждать, когда армейцы до планеты доползут? — Новохатский, также участвовавший в видеоконференции, скривился, но промолчал. — А если бы за время их пути местный командующий оправился бы от шока и решился обороняться? Ополчение бы собрал, в конце концов? Это же был бы не штурм, а кровавая бойня. Ни к чему было, мне кажется, подвергать риску жизни наших будущих граждан. Промышленность и инфраструктура Дельта-сити при этом бы неизбежно пострадали.

И склады ТМЦ тоже — но этого я, разумеется, вслух не сказал. Ни к чему господам друнгарию флота и стратигу армии знать, что доставившие на Ледок солдат торговцы сейчас авральными темпами наполняют свои трюмы добычей.

— Как ни неприятно мне это говорить, но стратиг Киндяшков прав. — нехотя произнёс Новохатский. — К тому же доместики находятся в его исключительном подчинении, он вправе распоряжаться своими гвардейцами так, как ему будет угодно. Стратиг, вам требуется какая-то помощь армии?

— Да, стратиг. Прошу вас выделить мне в оперативное подчинение Четвёртую инженерную дивизию. Надо космопорт слегка починить, и возвести пирамиду гравитационной связи. Без соответствующей строительной техники и специалистов, своими силами, я не справлюсь даже с первой задачей.

— Но у нас нет оборудования для гравитационной связи. — удивился Кислов. — Что вам даст пустая пирамида?

— Это у вас его нет, друнгарий. — парировал я. — А у меня всё есть. Комплект необходимого оборудования заранее был подготовлен на Роксане и сейчас уже выгружен на склады Дельта-сити.

— Стратиг. — Кислов поглядел на меня с неприкрытой усмешкой. — Вам когда-нибудь говорили, что вы прохиндей?

— Целыми днями только это и слышу, командующий.

***

Пирамида гравитационной связи получалась не ахти. Негде было на Ледке взять специальные строительные материалы, лёгкие и прочные, чтобы можно было без особых проблем провести перепланировку пирамиды, случись такая нужда. Пришлось инженерам и сапёрам выпиливать гранитные блоки из местных скал, тягать их антигравитаторами к Дельта-сити и строить на века. Проводимость волн у гранита, разумеется, тоже хуже, чем у специальных материалов, ну да за неимением гербовой, знаете ли, лопухом подтираемся.

Покуда нанятые капёры тырили со складов стратегические ресурсы (как же я всё это богатство люблю и уважаю!), а эллинский «this is stroybat» корячился над строительством устройства связи, кампания в системе Увека продвигалась своим чередом. Часть лёгких сил была раскинута по окраине системы, на предусмотрительно большом расстоянии от Увека, возле которого сосредоточился прикрытый помехами флот неприятеля. Толку от этого было немного, но было. За полдня корветам и фрегатам удалось перехватить три транспорта (ещё пять вовремя развернулись и удрали), одним из которых оказался танкер с флаерационной ртутью.

«Кадавр», под прикрытием дюжины фрегатов, медленно (по космическим меркам) подкрадывался к неприятелю, готовый смазать салом пятки при первой же возможности, за ним, ещё более неторопливо, двигались основные силы Кислова, в тылу которых, на незначительном удалении, телепали мои крейсера и флаероносцы. Транспорты Новохатского (шибко удивлявшегося, куда это умотали мои вооруженные торговцы — пришлось честно признать, что нанимал их для дороги в один конец, и что для возможной эвакуации «свечного заводика» вскоре должны прибыть совсем другие суда) висели в пространстве недалеко от Ледка, тоже в полной готовности как наступать, так и удирать. Противник активных действий не предпринимал, если не считать нескольких одиночных схваток корветов и фрегатов друг с другом, однако наместник Увека, две третьих суток спустя после нашего появления в системе, соизволила выйти на связь. Разумеется, ни о какой беседе в прайм-тайм речи не шло — время прохождения сигнала до «Дромона» составляло аж целых восемь минут, — так что наш главком имел сомнительное удовольствие пообщаться с нойоном посредством видеописем. Ну и я на это посмотрел заодно.

— Я нойон Луиза Яхимбаева, наместник Увека. — на экране появилась довольно миловидная девушка лет так двадцати пяти, с приятными, подчёркнутыми обтягивающей генерал-майорской формой округлостями везде, где надо. Если бы не эта их каракорумская укладка «взрыв на фабрике париков», так даже и очень ничего бы смотрелась, доложу я вам. — Вы опознаны как корабли ВКФ Эллады. Сообщите о цели вашего появления в системе и причинах прекращения связи с Увеком-шесть, возле которого мы наблюдаем ваши корабли. В противном случае я буду вынуждена считать вас недружественными силами и принять все меры к вашему уничтожению.

— Хамка. — откоментировал я послание. — Друнгарий, давайте ей ответим в стиле письма казаков турецкому султану?

— Стыдитесь, стратиг. — укоризненно покачал головой Женя. — Это всё ж таки дама, а вы ей хотите предложить убийство ни в чём неповинного ежа, да ещё таким извращённым способом. Вот возьмём её в плен, тогда и надругаемся по очереди.

— Над ежом? — изумился Новохатский.

— Будет приказ, надругаетесь и над ежом. — отрезал наш главнокомандующий, и повернувшись к камере (общались мы посредством голосвязи) скомандовал невидимым мне операторам начинать запись ответного послания.

— Друнгарий флота Эллады Евгений Кислов — нойону Яхимбаевой. — Женя приосанился, перья распустил, аки павлин. — Должен напомнить вам, госпожа нойон, что Эллада и Каракорум в настоящее время находятся в состоянии войны. В связи с этим, сообщаю вам, что прибыл в систему Увека для ведения военных действий. Во имя человеколюбия, во избежание человеческих жертв, предлагаю вам передать мне власть над системой на условиях полной и безоговорочной капитуляции. Вам, вашим войскам и кораблям беспрепятственную эвакуацию гарантирую.

Ну вот, а ещё говорят что я наглец. Где справедливость, я вас спрашиваю?!!

***

— Флоту. Все стоп. — в отличие от приказов, отдаваемых на морских кораблях, это распоряжение, отданное Кисловым, означало лишь прекращение ускорения и работы сжимателей пространства. А само по себе движение в космосе… Как это там было в рекламе пива: «Относительно Вас, или относительно меня?»

Причина, по которой наш героический главком флота отдал свой приказ, была проста и банальна: «Кадавр» наконец-то смог пробиться через генератор помех, и на тактических экранах высветились, наконец, точные данные о составе вражеского флота.

— Господа. — в конце концов, после почти минутного молчания на командных частотах, подал голос Новохатский, — а вам не кажется, что нас тут сейчас порвут на тряпочки?

— Могут. — задумчиво ответил ему Женя. — Запросто. А вы что думаете, стратиг Киндяшков?

А что я думаю? Валить надо — вот что я думаю. Потому как на моём тактическом экране флот врага виден ничуть не хуже, чем на экранах Кислова и Новохатского.

Нет, в артиллерийских кораблях у них превосходство небольшое: против шести наших дредноутов и двух броненосцев всего десять батлшипов (опознаны как «Ихтиозавр», «Махайрод», «Мезозавр», «Птерозавр», «Смилодон», «Темуджин», «Угэдэй», «Толуй» и «Тохту»). И опыт битвы при Роксане ясно указывает, что эллинские дредноуты сильнее (а панзершипы — не хуже). По тяжелым крейсерам и вовсе паритет, причём только девять крейсеров принадлежали к Эльчидай-классу, а два были систершипами откровенно убогого «Батыра», лёгких крейсеров вовсе наблюдалось лишь три Сэбду-класса, но вот флаероносцев… Этого добра у Увека собралось чуть более, чем дофига. Против наших шести ударных «Аника-воинов», двух десятков средних «Жемчугов», «Дедала» и двадцати двух эскортных «Каноэ» Стальная Ханум умудрилась выставить три ударных Джучи-класс и ажно восемь Бортэ-класс, шесть средних «Сапсанов», пятнадцать «Борджигинов», пять эскортных «Скакунов» и эпическую толпу в шестьдесят два Каноэ-класс. Вроде бы, казалось, превосходство во флаерации всего в одну целую и два десятых раза, не страшно. Но надо ведь и планетарные флаеры учитывать, а это вряд ли менее пары сотен, да и артиллерию орбитальных фортов сбрасывать со счёта не стоит.

— Я полагаю штурм невозможным, друнгарий. — мозги лихорадочно прокручивали варианты, которые могут принести нам победу, и не находили их. — В данных условиях поражение потерпит тот, кто первым нанесёт удар. Чингис Арифуллова, как я понимаю, решила действовать на Пелле преимущественно базовой флаерацией, и, как видите, смогла переправить большинство флаероносцев к Увеку. Не знаю, как слётаны их группы, но наши, за время похода я успел это выяснить, слётаны отвратно. Кроме того, число истребителей не превышает десяти процентов от общего числа флаеров, и наши универсалы будут драться с их универсалами на равных. А согласно данным приборов, наши машины, в отличие от боя в системе Роксаны, в большинстве своём аналогичны флаерам врага. Из запущенных в настоящий момент групп врага, разумеется.

— Блеф? — предположил Новохатский.

— Возможно. — недовольно ответил Кислов. — Но проверять это я не имею никакого желания. Поражение будет нам слишком дорого стоить. Мы, в конце концов, проводим лишь операцию по принуждению к миру. Но, чёрт возьми! До чего же досадно!

И вновь на канале связи главнюков воцарилось тягостное молчание.

— Господа. — наконец подал голос Новохатский. — Но и отступить бесславно мы не можем. Даже если отправить пару дивизий захватить все поселения системы за пределами самого Увека, что это даст на переговорах синклитику Черикаевой? Ни-че-го.

— Согласен. — я кивнул. — Мы должны дать бой. Но не имеем права в нём увязнуть.

— Огневой контакт и активное маневрирование после него? — спросил Кислов. — Можно, но… Стратиг, вы дадите гарантии защиты артиллерийских кораблей от флаерации? Вы уверены, что сможете обескровить врага настолько, что флаеры перестанут представлять значительную угрозу?

— Нет. — выдавил из себя я. Грешен. Подвержен гордыне, и признать для себя невозможность что-то сделать (из тех дел, что умом решаются — я всё же худенький и штангу олимпийских пропорций не подниму, например), это нож острый. — Я не могу дать таких гарантий, друнгарий. Я могу лишь гарантировать, что свяжу их флаерацию до того, как тяжелые силы вступят в артиллерийский бой и, быть может, в течение получаса после начала огневого контакта. Но это максимум.

— Скверно. — бросил Евгений. — Недостаточно. Чересчур рискованно. Я не могу дать приказа к атаке в таких условиях.

И снова тишина. Давящая, безнадёжная — аж в висках запульсировало. И злость, на себя злость, на чингису эту, почётную обломательницу всея Голактего, на собственное бессилие, на неподготовленность… На войну на эту дурацкую! Такое зло взяло, так дерьмо в душе закипело, как представил заголовки «Наш флот блестяще осрамился» (с Димы станется), так что-то у меня в голове тогда и щёлкнуло, сдвинулось, шестеренки какие-то ржавые провернулись с треском и скрежетом… В общем, родился у меня план боя. Не стопроцентно гарантирующий победу, но, так скажем, дающий нам на неё нехилые такие шансы.

— У нас есть возможность победить, господа. — подробности плана ещё рисовались в моём мозгу, но основная канва уже была понятна. — Есть. Но мы должны отдать на убой все наши лёгкие крейсера.

Быстро изложив суть идеи, я выжидательно поглядел на Кислова.

— Вы понимаете, какие это потери в личном составе? — хмуро произнёс он. — Как вы прикажете мне объяснять экипажам их скорую судьбу? План реальный, не спорю, но вы осознаёте число потерь?

— Не сомневайтесь, друнгарий. — я стиснул зубы. Никто и никогда меня трусом назвать не мог, сейчас я его тоже праздновать не собирался. — Я подниму свой флаг на одном из лёгких крейсеров и лично возглавлю атаку.

И ведь верилось, чёрт возьми, в тот момент, что это по-настоящему всё, не представление на потеху толпе, не шоу, а что действительно экипажи двенадцати боевых кораблей на верную смерть отправляю. Надо же так было в образ вжиться. Или это из-за действительной реалистичности этого, всё ещё неизвестными мне лицами, устроенного балагана?

Эх, чудны дела твои, телевидение…

— Это реальный план. — Женя что-то обдумывал и говорил очень медленно, чётко разделяя слова, словно бросая их по отдельности. Гирями, на чашу весов. Весов Истории. — Но вы не учитываете риск появления остальных сил Каракорумского флота. Как знать, быть может чингис Аирифуллова сейчас сидит в своем «Саркозухе» не так уж далеко, в межзвёздном пространстве, ожидая лишь сигнала к атаке?

— Маловероятно. — заметил Новохатский. — Флот Курышова не разбит и она просто обязана прикрывать свои экспедиционные силы на Пелле. Нет, я сомневаюсь в возможности прибытия «чингисоносца» на этот театр военных действий.

— Мы не можем быть в этом уверены, но, вероятнее всего, стратиг армии прав. — согласно кивнул я.

И он таки был прав, как выяснилось впоследствии. Именно в тот момент, покуда мы судили, рядили да на троих соображали, у «Саркозуха» происходило рандеву с «Александром III Аргеадом», по результатам оба флагмана — и пелльский, и каракорумский, были избиты до полной недееспособности. Остальным кэпиталшипам обоих флотов тоже изрядно досталось, хотя каким-то чудом необратимых потерь в тяжелых и средних вымпелах диадоху и чингисе удалось избежать.

Курышов, подкравшийся незаметно, в общем-то почти победил в сражении, и только яростная атака остатков флаерации (которую, плюнув на всю субординацию, лично возглавила севшая за штурвал Арифуллова — в очередной раз подтвердила своё неофициальное прозвище) уберегла Каракорум от разгрома.

Однако как боевая единица, флот вторжения в Пеллу существовать перестал.

Не дремал и Маскаев, начавший контрнаступление по всем фронтам, едва флот Железной Ханум вышел в огневой контакт с противником.

Алтынбаев защищался яростно, умело, но численно пелльцам уступал, а перебросить подкрепления через червоточину не мог — в небе планеты, после ухода флота «на стрелку», главенствовали флаеры препозита.

Каракорумцев теснили, каракорумцы отступали, отчаянно вгрызаясь в каждый метр завоеванной земли, но… сила солому ломит. Отборные гвардейские глайдерные части гейтаров взламывали оборону Алтынбаева, грозя вырваться на оперативный простор и устроить армии вторжения кучу «мешков» со вполне понятным исходом.

Аккурат к этому времени отогнавшая Курышова чингиса мгновенно оценила обстановку, произнесла историческую фразу «Уроды, бля», и отдала приказ на эвакуацию экспедиционных сил. Остатков флаеров на прикрытие отхода хватило как раз впритык.

Конечно, мы не могли этого знать. Не была ещё готова пирамида грависвязи. Не могли мы и предположить, что аккурат в это время в скоплении происходили и другие, не менее занимательные события.

Годи Гаджиева, которая в союзе с Каракорумом, конечно, оставалась, но помогать ему чем-то существенным не имела не малейшего желания, после захвата Херонеи пошла по пелльским улусам дальше: объединённые силы гатуатера Самохиной и гатуатера Логинова, оставив надёжный гарнизон в свежеприхватизированной системе, выдвинулись к Эги, миру, для малых колоний, весьма плотно заселённому. Ни сама годи, ни кто-то ещё из Аллезийской Логретты полко- и флотоводца не торопил, логично предполагая, что на Пелле Каракорум застрял надолго, так что можно вести наступление так же осторожно, как ёжики размножаются. Разумеется, в Аллезии никак не могли предусмотреть от Эллады разом аж двух подлянок. Первая, это, разумеется, наш набег на Увек.

Вторую свинью галактического масштаба аллезийцам подложил лично наш эфор, архистратиг и прочая, и прочая, и прочая, Иван Скуриди. Хотя изначально она предназначалась непосредственно мне.

Капитанам отправленных на поиски затерянного альдермана разведывательных фрегатов этот, — как бы его назвать, чтобы без мата? — политик вручил конверты, с наказом вскрыть их при обнаружении Игонина и его флота. Ничего там такого кошмарного, в этих пакетах не было — просто приказ мне ни о чём не докладывать, а свести с Игониным непосредственно его, эфора, главу государства. Вроде бы и ничего особенного, кому как не ему склонять альдермана к миру, дружбе и жвачке. Только вот то, что сделано это было за моей спиной, оно как бы нехило символизирует. Гаденько это, мерзко… Но Ивана тоже понять можно. Ему авторитет у ботов и в Синклите нужен, а в моей… нет, не верности, разумеется… в моей порядочности он уверен быть не может. Шоу такое, homo homini lupus est. Умом я его понимаю. Сердцем — нет.

Итак, эта подлюка, наш эфор, оказывается, сыскал таки пропащего альдермана уже к моменту моего отбытия с Роксаны. Новостью, разумеется, не поделился, а в ступил с Игониным в тайные переговоры, посредством грависвязи.

Как он умудрился это сделать, если красный гигант, на орбите которого болтались флот Люденбурга и его космобазы, не имел своих планет? О, надо признать, что Александр поступил весьма нетривиально: на низкую орбиту вокруг звезды был выведен астероид, скорость его движения была синхронизирована со скоростью вращения местного солнца, после чего космическую глыбу аккуратно обтесали, придав ей пирамидальную форму, насверлили в ней тоннелей, запихали внутрь оборудование, и — вуаля. Средство связи (и прослушки — высшие чины разведки и архив этой службы он умудрился прихватить с собой) на межзвёздные расстояния готово. Помехи, разумеется, были страшенные, и долго торчать под мощнейшим потоком солнечного ветра, практически у самой границы короны, этот агрегат бы не смог, но долго, собственно, альдерман там торчать и не собирался. Его лёгкие и средние корабли, как я и предполагал, вели активную приватирскую деятельность, не оставляя при этом живых свидетелей (два уцелевших, наскоро подштопанных дредноута, а также три тяжелых крейсера, бывших не в лучшем состоянии, он пока в походы не пускал), однако с некоторыми пиратскими кланами контакты свёл.

Да, у пиратов есть свои кланы. А вы чего ожидали — что игроки в «Звёздное скопление» не станут в них объединяться? Да даже если сетевая игруха будет посвящена выращиванию ромашек, группы товарищей по интересам и тогда станут в них сплачиваться — такова натура большинства геймеров-сетевиков. Ну а уж в играх на боевую или криминальную тематику, это им сам Админ Вселенной велел.

Связи с пиратами, аккурат перед началом операции «Фестиваль», имелись и у разведки Эллады, чем не преминул воспользоваться ведущий свою игру эфор Скурвиди, не сказать про него ещё хужее.

Рассудив со своей колокольни, что покуда Логинов, неторопливо, стараясь снизить свои потери до минимума, подминает Эги, а флот Самохиной столь же осторожно оказывает ему с орбиты моральную поддержку, Игонин, при массированной поддержке джентльменов удачи, вполне может, как это в играх называется, восстановить свою фракцию. Да-да, Иван предложил Александру техническую и финансовую помощь для захвата многострадального Мидлсборо, уже дважды лишившегося своих оборонительных систем. Если знамя Люденбурга вновь взовьётся над одним из миров, рассуждал он, это непременно приведёт к волнениям и на прочих бывших мирах этой державы. Такой ход должен был непременно нагадить Аахену, явно уже почти решившемуся восстановить историческую справедливость и применить к Бергену «Везерюбунг» (это когда немцы в Норвегии высаживаются, с последующим выносом последней) Кумахе, всё ещё державшую нейтралитет — не от миролюбия, разумеется, а оттого, что ни мецамец, ни Азнавур, так ещё и не решили, кого стоит начать грабить и угнетать, и, самое главное, Этрурию.

Сенаторов, наблюдающих происходящее вокруг них, давила многотонная жаба и грыз страшный зверь хомяк: как так — погром, поток и разорение, а хохлы в этом веселье не участвуют! Непорядок и кошмариус! Однако амбициозная программа строительства большого космофлота, предусмотренная консульским «планом цет», ещё не была завершена, так что этруски, сцепив зубы, терпели: вступать в наступательную войну, не имея практически ни одного тяжелого корабля, было бы форменным безумием. Особенно имея под боком всё ту же, ничем не занятую Кумаху.

И вот, едва последний каракорумский солдат покинул пределы Пеллы, в систему Мидлсборо, многие горести претерпевшую, свалился «нежданчик для годи Гаджиевой», в виде дредноутов «Эджинкорт» и «Дюк оф Йорк», ударного флаероносца «Арк Ройал», тяжелых крейсеров «Худ», «Нельсон» и «Джелико», четырёх лёгких крейсеров, сотни фрегатов и корветов, а так же аж целых полторы тысячи каперов. И пускай последние совершенно не предназначены для эскадренного боя (их, собственно, никто в нём применять и не хотел — а особенно собственные капитаны), зато в трюмах их сидели отменные головорезы со всех систем нашего скопления. А с Бизантия к Мидлсборо уже двигались транспорты загруженные гравитационными орудиями и системами лёгких ПКО: пользуясь как своим временным наместничеством в столице, так и званием архистратига, Скуриди практически ополовинил системы обороны столицы, передав их (как кредит, разумеется, а не на халяву) губернатору будущей Тортуги галактического масштаба.

Но о всём этом мы, разумеется, узнали гораздо позже.

— Хорошо. — кивнул Кислов. — План атаки утверждаю.

— Я немедленно перенесу свой флаг на крейсер «Букелларий», друнгарий. — ответил я.

— С позволения командующего, — вклинился Новохатский, — стратигу Киндяшкову лучше остаться на «Дедале» и руководить флаерацией: он это умеет. Командующим группой крейсеров прошу назначить меня.

— Но вы же не флотский, а армеец! — совершенно искренне изумился я.

— Это не даёт вам оснований считать, стратиг, что я не смогу умереть за свою родину со славой.

Или, если выживет, обрести бешеную славу и популярность. Хитёр, жук, хитёр. Но крыть нечем — с флаерацией я действительно управляюсь лучше чем с крейсерами.

***

— Делать нечего. Поднимайте с палуб и повреждённые флаеры тоже. — скомандовал я. — Парой сотен целых машин нам врага не удержать.

Бой при Увеке мы, прямо скажем, просрали. Не сработал мой гениальный план. Хотя… Ничего в нём хитрого не было, прост он был как кирпич.

Дредноуты и тяжелые крейсера, выстроившись стенкой, попёрли на Увек, как стадо мастодонтов на водопой. Каракорумцы, не мудрствуя лукаво, тоже построили стенку, включив в неё орбитальные форты, и когда стороны сблизились на дистанцию залпа, оба флота стали садить друг в друга из гравитационных орудий. Флаеры я при этом держал в непосредственной близости от тяжелых сил, чтобы прикрыть их от удара врага, однако Яхимбаева, отчего-то, тоже бросаться в атаку своими штурмовиками желания не проявила. Может и у Каракорума с ртутью нелады? Бог весть.

После парочки первых залпов, заставивших энергетические щиты кораблей вспыхивать и переливаться от перенапряжения всеми цветами радуги, в дело вступили крейсера Новохатского, поддержанные эсминцами и миноносцами. Выскочив вперед, и закрывая своими корпусами дредноуты и дромон на то время, пока перезаряжались нравитационные орудия тяжелых вымпелов, юркие лёгкие крейсера, концентрированным огнём раскурочили два орбитальных форта и выбили из боя один из Эльчидаев. Такая наглость с их стороны была, разумеется, наказана — Луиза перенесла огонь на дивизию стратига, вышибая из строя один корабль за другим. Рвущиеся вперед миноносцы ей пришлось таки контратаковать флаерами. Я, в свою очередь, тоже пустил флаерацию в бой, прикрывая атаку, и один эсминец даже вышел на дистанцию уверенного залпа, сбив щиты с «Махайрода».

Флаерация Каракорума, кстати, не впечатлила. До трети корабельных и все базовые флаеры (последних наскреблось немногим более трёх сотен) врага оказались устаревшей рухлядью, не имевшей никаких шансов уцелеть в схватке с ястребками, и будь у нас этих машин побольше, стереть флаерацию Каракорума в зубной порошок не составило бы никакого труда. А так, количество сошлось в схватке с качеством. В результате огребли оба — и качество, и количество. Избитые флаеры возвращались на полётные палубы один за другим, иной раз не каждый флаероносец мог принимать именно свои машины, и их приходилось сажать на другие корабли (благо, мест для машин в связи с невозвратными потерями на всех флаероносцах прибавилось), а избитые до состояния не стояния лёгкие крейсера, потерявшие половину вымпелов, в это время отползали к Ледку. Дредноуты и тяжелые крейсера продолжали лупить из головного калибра друг по другу, то тут, то там очередной космический монстр вываливался из строя, или разлетался обломками по пространству, лёгкие вымпелы устроили междусобойчики по всей системе, но в целом победа не склонялась ни на чью сторону. И, доложу я вам, так и не склонилась до самого конца. Лучшая, относительно наших, живучесть каракорумских крейсеров и дредноутов вполне была уравновешена как преимуществом в стволах на наших тяжёлых кораблях, так и атакой Новохатского. Кроме того, Яхимбаева отчего-то сосредоточила огонь в начале боя на «Мониторе» и «Меримаке», представлявшие для её сил наименьшую угрозу, но обладающие живучестью, которой мог бы позавидовать и наш флагман. Выбила, конечно их из строя, но зато остальные дредноуты и тяжелые крейсера Эллады могли вести в это время огонь практически невозбранно.

Финал боя оказался вполне предсказуем и ожидаем: ни у одной из сторон не осталось артиллерийских кораблей, способных продолжать сражение. Последним, разворотив очередной орбитальный форт, из сражения вывалился «Дромон». Лёгкие корабли продолжали выяснять отношения между собой по всей системе, устроив этакие салочки с перестрелкой, флаеры, в основном, также были выбиты в обоих флотах и, можно бы было считать, что цель операции достигнута: врага, способного препятствовать десанту на орбите не осталось, в системе фортов Увека красовалась здоровенная дыра, куда можно было беспрепятственно целую флотилию провести, и можно бы начинать захват планеты…

Щаззз! Прятавшиеся, до времени, за спутником Увека лёгкие крейсера и фрегаты ПКО выпорхнули на открытое пространство и устремились в атаку на мои флаероносцы. А остановить их мне было нечем. Разумеется, я отдал приказ отходить к группе Кислова, но скорость моих «пузатиков» не могла сравняться с ходом лёгких каракорумских крейсеров.

— Думаешь, удержим, командир? — мрачно поинтересовался Савватий.

— Нет. — я закусил губу, наблюдая за присоединившимися к вражескому ордеру тремя сотнями флаеров. — Не думаю. Но может хоть кто-то из группы и уцелеет. Если разбегаться сейчас во все стороны начнём.

— Замечено два средних вымпела на эллинском векторе! — раздался взволнованный голос оператора. — Поправка! Два тяжелых вымпела! Опознаны как «Вяйнаминен» и «Ильмаринен»! дальность хода — один час, следуют курсом на Увек!

Достроили уже, значит…

— Продолжаем отступление. Вектор движения на додредноуты. — я тяжело сглотнул, снял фуражку и рукавом утёр пот на лбу. — Похоже, поживём ещё немного, камрады.

Совсем я тогда позабыл, что не в настоящем бою нахожусь, и что не грозит мне, на самом деле, вылететь в открытый космос без скафандра. Вот же вжился в образ, а? Чудны дела твои, телевидение…

***

— Итак, что мы имеем? — невесело усмехнулся Скуриди, глядя на нас с экрана.

Гравитационную связь на Ледке наладили час назад, и тут же, как только была получена связь со столицей, последовал приказ на прекращение операции. Черикаева начала переговоры с представителем каракорумского Хурала и по всем фронтам было объявлено перемирие.

Мы, командующие силами вторжения, собрались за получением Цэ У на «Дедале»: на флагмане, ведущем срочные ремонтные работы, Кислов бы только мешал, как и Новохатский на «Данайце» (ну не до верховного командования было их капитанам), а флаероносец обладал куда как большими возможностями в отношении оперативного контроля над соединением, чем любой другой корабль, включая даже «Кадавра». Так что выбор для штаба оказался вполне логичным.

Моих орлов флигель-адъютанты и Доместик Схол друнгария, разумеется, сразу задвинули на второй план, начали командовать, распоряжаться, ну да и Бог с ним. Зато нагрузка на их плечи стала куда как меньше — хоть отдохнут малость. Ну и лейб-штаб стратига армии тоже: эти, как и их шеф, прибыли на «Дедал» в боевых скафандрах, измазанных разводами копоти и сажи, с испачканными закопченными физиономиями, и в потёках засохшей пены. Участвовали в тушении пожара на мостике крейсера. Дмитрий, я запись уже видел, по ходовому отсеку лично со здоровенным баллоном огнетушителя носился, вон, даже брови опалил. На экранах, вероятно, будет ух как героически смотреться!

А ведь никто не мешал сначала шлем пристегнуть, чтобы дыма не наглотаться…

— Из основных сил — два сбитых тяжелых крейсера врага и один лёгкий, против семи лёгких наших. — мрачно отозвался Кислов. — «Мурену» спасти не удалось, экипаж сейчас её покидает. Также было разбито двенадцать орбитальных фортов неприятеля, каждый из которых, примерно, соответствует лёгкому крейсеру. Это по дебету. По кредиту имеем один боеспособный и один условно-боеспособный эскадренный додредноут и сто семнадцать флаеров. Штурм Увека полагаю возможным. Срок планетарной операции…

Евгений покосился на стратига армии.

— В пределах недели. — поморщился тот. — Прорваться к планете можем только на узком участке, при живых ПКО. Это потери, это время на развёртывание десантниками плацдарма, это узкий канал снабжения. Неделя.

— «Ильмаринен», «Вяйнаминен» и оставшиеся миноносцы могут существенно расширить эту брешь. — пробурчал я. А что? Броненосцы до сих пор к моему оперативному соединению прикомандированы. — Живучесть у эскадренных додредноутов, конечно, не чета той, что у меримаков, но «Вяйнаминен», несмотря на серьёзные повреждения, вполне способен к бою. Они с «Ильмариненом» в шесть стволов любой форт за пару залпов разберут на запчасти.

— Не стоит никого разбирать. — мрачно усмехнулся эфор. — И штурмовать никого тоже не надо. Хотя, до подписания мирного договора с Каракорумом, вам и придётся повисеть дамокловым мечём, однако провоцировать боевые действия и срывать переговоры я вам запрещаю. По данным агентурной разведки чингис Арифуллова и препозит Маскаев также начинают предварительные переговоры о мире, а точных данных о потерях и повреждениях флота Каракорума при Пелле у нас нет. Чем вы собрались её остановить, если чингис явиться к вам на своём линейном будуаре? А если в ближайшее время Этрурия или Кумаха выступят против нас, что будете делать? Не знаете? И я не знаю. Выступления на бывших мирах Люденбурга, особенно на нём самом, благодаря нашей помощи Игонину, будут, разумеется. Но лично я не сомневаюсь в том, что и Сенат, и Стренстаг, и Азнавур силу для удержания завоеванного применят не задумываясь. Может, это и займёт наших конкурентов на несколько дней…

— Но только на несколько. — согласно кивнул Новохатский.

— Что планируется по условиям мира? — спросил я.

— Закрепление статуса кво, полный отказ от взаимных территориальных претензий, признание всех завоеваний и приобретений, возврат международных отношений к уровню до операции «Согласие». Обмен пленными. Пакт о ненападении. Это всё, на что мы можем рассчитывать сейчас.

— Увек-шестой пригоден для терраформирования. — заметил я. — Мы могли бы его заселить.

— Но не удержать. — фыркнул Кислов. — Так что пусть ваши орлы поторопятся с вывозом оборудования и заводов с него.

— Всё уже загружено в нефы вольных торговцев и готово к старту на Роксану. — я пожал плечами. — Мы не демонтировали лишь системы жизнеобеспечения. если прикажете…

— Вот только геноцида нам не хватало. — сморщился Иван.

— …то можем вывезти и население планеты. На правах военнопленных.

— И что же, кормить их ещё за свой счёт? — насупился Евгений. — Этого ещё не хватало!

***

Всё Скопление замерло в неустойчивости, словно завалившийся на борт корабль (выпрямится, или перевернётся?), в тревожном ожидании грядущих войн и потрясений. Или, быть может, грядущих мира и процветания, но в это-то как раз мало кто верил. Слишком уж мы лодку раскачали, слишком много пушек накопили, из которых далеко не все выстрелили. Нет, мирное развитие — это слишком долго для тех, кто жаждет славы и гегемонии, а таковых среди участников «Галактики» было большинство. И я не исключение.

К мечам и лавровым листьям на «Стальном орле» мне перепали и бриллиантовые звёзды, так что я стал полным кавалером высшего военного ордена. Остальным тоже награды обломились, но на этом всё приятное и закончилось. Приличные верфи и флаерационные заводы появились и на остальных планетах Эллады, так что заказы, полученные Роксаной оказались весьма скромными, по сравнению с прошлыми. Убыль в кораблях после Увекского боя оказалась не слишком велика, что, с одной стороны, конечно хорошо, но вот новых заказов на новые боевые единицы не предвиделось — не имели мы возможности содержать чересчур уж большой флот. А «кормиться войной» нам в ближайшее время не светит тоже. Пока не починим свои бронированные самовары и не восстановим флаерогруппы, ловить эллинам в космосе нечего.

При всём при том, население Роксаны за время шоу выросло в полтора раза, и теперь я вплотную столкнулся с избытком рабочих рук, которые мне просто некуда было пристроить. Ладно, заказы на восстановление ПКО планеты какое-то время ещё будут выручать, но недолго: недели две — край. А потом что? Квалифицированных работников в аграрный сектор загонять? Так и сейчас там перепроизводство, сектор экономики насквозь дотационный, а казна, что планетарная, что личная, пуста. Производства строить? Так финансы отсутствуют, опять же. Количество военных и флотских увеличить, тем решив проблему лишних рук? А где деньги, Зин?

В общем, финансы не просто романсы поют, арии целые, сколь-либо больших поступлений не предвидится, грядёт массовая безработица и экономический коллапс. А запрошу помощь из центрального бюджета — съедят с потрохами. Есть у нас в Синклите несколько желающих…

Куда ни кинь — всюду клин. Вот же, блин!

В теории, ещё можно облигации государственного займа выпустить, или распустить часть стратиотов, да только на практике эти варианты ну совершенно мне не подходят. Долги по облигациям (и проценты!) надо чем-то погашать, а у меня денег нет. От слова «Совсем». Печатный станок включить? Так Роксана — не США, эллинская драхма галактической валютой не является, так что, даже если мне и разрешат денежную эмиссию, то ничем, кроме инфляции это не кончится. Оно мне надо? Не Кириенко моя фамилия, и зовут не Сергеем.

Распустить часть стратиотских частей и эскадрилий? Расходы казны это, конечно, уменьшит, да и войны у нас нынче никакой нет, ну а как будет? Распустить-то часть не долго, а вот сформировать заново…

Опять же, шобла здоровущих мужиков, с оружием, обученных его применять в городских и полевых условиях, оказавшись в один миг без средств к существованию и возможности эти самые средства законным путём получить мне такое мафиозо-гангстерито на планете устроят, что мама не горюй.

Гадство, ну хоть пиратствовать начинай! Да только и без меня желающих вполне хватает. Вон, птенцы гнезда Игонина те же…

Да, упрямому альдерману всё ещё удаётся удерживать свою новоявленную Тортугу — новость это нежданная и удивительная. А всему виной наплевательское к нему отношение врагов. Понесший серьёзные потери при захвате Херонеи, гатуатер Логинов плотно застрял на Эги, явно не считая стремительность захвата этой планеты достойной ценой за жизни своих солдат. Гатуатер Самохина, в свою очередь, тоже не желала терять флаеры в атаках на позиции пелльцев, не говоря уже о том, чтобы попытаться взломать планетарную оборону тяжелыми кораблями. Логичный подход, на самом-то деле: даже заключив мир с Каракорумом, Маскаев всё равно надолго оставался без боеспособного флота. Спешить им было некуда, медленное, но неотвратимое продвижение аллезийцев неминуемо приводило их к полной оккупации вражеских систем. Чего, казалось бы, жилы рвать? Неторопливо и последовательно часть армий вторжения была снята с фронта и посажена на транспорты, после чего, в сопровождении изрядной части аллезийского флота, медленно и печально двинулась к Мидлсборо. Именно это-то обстоятельство, эта размеренная педантичность (против которой, кстати, годи отнюдь не выступала — у ней, в конце-концов тоже не было никаких причин истерить) и позволила своевременно доставить эллинские орудия ПКО и «военных советников» к Игонину. Никак не ожидавшие какой-то серьёзной обороны от планетян аллезийцы получили мощный и неожиданный удар с поверхности Мидлсборо, и, потеряв дредноут, средний флаероносец и два тяжелых крейсера, откатились в полном недоумении. Люденбуржский флот дефилировал по окраинам системы, и в бой вступать наотрез отказывался.

Установив ограниченную блокаду Мидлсборо (на полную кораблей не хватало), Самохина затребовала ещё подкрепления и принялась ждать. Гаджиева, по данным разведки, писалась кипятком по три раза на дню, но переупрямить Логретту, категорически отказавшуюся поддержать приказ на немедленный штурм не взирая на потери, не смогла. Гёдары рассудили, что победоносность царя Пирра, это не совсем то, чего они желают.

Меж тем Каракорум окончательно подписал мирные кондиции как с Пеллой, так и с нами, восстановив торгово-экономические и дипотношения. Элладе ещё небольшой «выкуп» за нетронутый Увек достался, но, во-первых, был он чисто символическим, этакий жест доброй воли, а во-вторых, всё равно прошел мимо кассы Роксаны, так что мне на него было сугубо фиолетово.

Ситуация, меж тем, продолжала нагнетаться, как давление в паровом котле. Волнения на бывших люденбуржских планетах действительно произошли, однако отнюдь не столь сильные, как можно было ожидать. Оно и понятно: пока тебя не геноцидит новая власть, особого желания свергать её у большинства твоих сограждан не появляется. Оттого, хотя бы, что эта самая власть, как правило, очень хорошо вооружена. Успешные же восстания без оружия, лидеров и иностранной финансовой поддержки… Нет, бывают, разумеется, но крайне редко.

Однако, повторюсь, волнения были.

Первым, как из ситуации получить выгоду для себя, додумался консул Шейко. Со словами «Щось давно ми нікого не пригнічували», он отправил префекта флота Пирского (совсем недавно до того бывшего консулом) к Мидлсборо. Отправил, разумеется, не одного, а в качестве командующего эскадрой в два десятка тяжелых и средних вымпелов.

Явившись к полуосаждённой планете, экс-консул вступил в переговоры с Игониным, после чего, от имени Сената и этрусского народа объявил его рексом Мидлсборо. В нагрузку к монаршему званию и статусу sociis foedere Etrurium (Этрусского союзника) добавлялся протекторат Этрурии над системой, но это уж понятно. Не могли же сенаторы нахаляву кого-то защищать.

Зато всем бывшим гражданам Люденбурга не просто позволялось переселиться под руку рекса Александра, но даже гарантировалась доставка. Таким образом, Сенат приобрёл вассала, избавлялся от недовольных (которым, по факту, всё равно предстояло трудиться на благо Этрурии), да заодно скорчил козью рожу всем окружающим, повысив свой международный престиж.

Гатуатер Самохина, подкрепления к которой ещё не прибыли, прибывала в некоторой растерянности: объединённые флоты Дмитрия Пирского и Александра Игонина несколько превосходили её силы. Что касается годи Гаджиевой, то она, по данным всё той же разведки, лично, от переизбытка эмоций, плескавших через край, обеспечила горячее водоснабжение чуть ли не всей Аллезии. Впрочем, Логинов, дожавший наконец защитников Эги, вежливо напомнил на заседании Логретты, что оставшаяся всего при двух планетах Пелла, навряд ли сможет отказаться от предложения, аналогичного предложению, полученного Игониным от этрусков. И не ошибся.

Короновать Маскаева, правда, не стали, но объединённый флот Самохиной, вышедший в систему мазерворлда, был, воистину, убедительным доводом. Оставшаяся пока не захваченной пелльская планета, Дион, была взята аллезийцами в аренду на сто игровых лет. Несколько кораблей, после ремонта, также (отнюдь не бесплатно) передавались под власть Логретты.

Кумаха и Аахен от таких поворотов событий впали в некоторую прострацию — особенно Спесивцев. Канцлер, сам будучи харьковским хохлом, люто желал и сам съiсть, сколько может, остальное же попинадкусать, однако против целой команды своих соплеменников выстоять, разумеется, не смог. Все вкусняшки, прямо у него из под носа, были уведены Сенатом.

Это обстоятельство, кстати, дало совершенно неожиданный результат: Аахен возобновил переговоры об унии с Бергеном.

Азнавур же Кумахи хранил подозрительное молчание, в то время, как нынешний мецамец Тигран Азарян демонстрировал не менее подозрительное спокойствие.

И все эти события, кстати, пронеслись по скоплению стремительно, в течение тех недолгих дней, покуда избитый эллинский флот расползался по своим базам.

Такие вот новости будоражили галактику, покуда я разбирал всё то, что осталось после правления ВрИО Андрея Киндяшкова. Безрадостно разбирал, прямо скажем: все законные откаты, которые я бы мог получить, не свяжись с флотоводчеством, ушли в карман к эфору, и существенных пополнений в моей мошне не ожидалось, так как основные заказы были размещены Скурвиди ещё до моего возвращения на Роксану. Грошики лишь малые мне остались.

Одно только радовало. Не так что сильно, но всё же — Новохатский, за тушение пожара при отстёгнутом гермошлеме, получил от Солодухиной официальный выговор с занесением в личное дело. Ибо, надышавшись угарным газом в задымлённой рубке, вполне мог выйти из строя.

Кислов, смекнувший что это могло привести к потере управления лёгкими крейсерами и, как следствие, их гибели, также вынес ему порицание.

Так и получилось, что из всех героев Увека, стратиг армии получил лишь медаль «За храбрость». И знак ГТО «Команда борьбы за живучесть». Думаю, излишне упоминать, кто в последнем награждении так расстарался?

***

— …ситуация архитяжелая. — Иван докладывая общеполитическую обстановку Синклиту, сейчас выступал скорее как архистратиг, чем как эфор. — В настоящий момент двумя, наиболее развитыми в плане промышленности государствами, являемся мы и Этрурия. При этом, хотя по численности населения эллины этрусков и превосходят, количеством пригодных для обитания миров мы им уступаем. При сравнимых промышленном потенциале и доходам, мы, меж тем, гораздо более уязвимы, так как для нас потеря одной любой планеты будет означать потерю промышленной мощности гораздо большую в процентном соотношении, чем для Этрурии. Одновременно с этим имеются существенные обстоятельства, которые позволяют остальным державам рассчитывать на значительный успех в войне как против нас, так и против Этрурии. Это, в первую очередь, разумеется, слабый флот. Наш, как Синклиту известно, представлен в настоящее время двумя эскадренными додредноутами и одним, только сошедшим со стапелей лёгким крейсером нового типа, «Фракия». Остальные подлежат длительному ремонту и переоборудованию. Этрусский план «Цет» также далёк от завершения: дредноуты, большая часть тяжелых крейсеров и ударных флаероносцев ещё на стапелях, и вступление их в строй в ближайшее время не предвидится. Уже построенные флаероносцы едва-едва укомплектованы машинами и лётным составом, экипажи этрусков слабо обучены и только ещё начали овладевать вверенной им техникой… Проще сказать, господа Синклит, что флота у Этрурии тоже в настоящий момент нет. Лишь нерешительность Логретты и позиция гатуатера Логинова, который сам спит и видит стать годи Аллезии…

«И благодаря мирному договору с Пеллой он сильно повысил свои шансы на это», подумал я.

— …можно объяснить удачу похода Пирского. Дипломат он лучший, нежели стратег, однако, боюсь, в погоне за сиюминутной выгодой, сенаторы загнали себя в страшную ловушку. Их поддержка якобы независимости Мидлсборо, являющаяся лишь, по факту, приобретением клиента в лице Игонина, озлобила годи Гаджиеву, а она злопамятна, и разозлила остальных гёдаров. Сказав «А», следовало говорить и «Б», бить по Аллезии, втянутой в войну. Этрурия, однако, не имела такой возможности, — Самохина имела все шансы даже не на ничью, а на победу, — и потому, несмотря на потерю одной из систем, Аллезия лишь усилилась. Перебросив силы, она вполне способна контратаковать. Основной же проблемой, связанной с Мидлсборо, является не то, что рекс Игонин навряд ли будет верен своему патрону, — Черикаева мрачно улыбнулась, и кивнула этим словам эфора, — а в том, что после окончательного включения этой системы в состав Этрурии на правах провинции, Сенат, если при аннексии Игонин войдёт в его состав, сохранив титул рекса, сможет заявить обоснованные претензии на Йорк и Люденбург. Собственно, сенаторы уже могут эти претензии заявлять, как патрон, от имени своего клиента. И в Кумахе, и в Аахене это прекрасно понимают. Будут ли там ждать, пока Этрурия наберётся сил? Неизвестно. Да, у сенаторов самая сильная регулярная армия в скоплении, но без поддержки флотом она сможет лишь растянуть агонию, но не остановить наступление двух-трёх мощных держав.

«Тем более, что мы, за отсутствием флота, поучаствовать в разделе Этрурии не сможем, а это очень плохо», мелькнула мысль в моей голове.

— Это, однако, не единственный вариант, предложенный нам аналитиками генштаба, хотя и самый, возможно, желанный. — добавил Скуриди. — Вполне возможно, что Кумаха, едва её агентуре станет известно о степени поврежденности наших основных кораблей, немедленно атакует Элладу. В этом случае, атака со стороны Аллезии и Пеллы тоже рассматривается как вполне возможная. Наша агентура влияния в Кумахе делает всё возможное, но…

Скуриди развёл руками.

«Но Виниченко там и так на полуптичьих правах», мрачно закончил я его фразу про себя.

То, что Света, на самом деле, получает жалование и в Кумахе, и на Бизантии, знали только я, Лена и Иван. Даже стратиг контрразведки не имел об этом представления.

— Также возможен и вариант немедленного этрусского вторжения в Каракорум, пока тот чинит свой флот. В конце концов, полномочия консула обширнее чем у кого бы то ни было из иных глав государств, за исключением чингиса, а Шейко, несмотря на весь его ум, отчаянный авантюрист и может рискнуть начать войну, не дожидаясь, когда остальные нападут на него. Притом имеется немалый шанс на то, что Аллезия также поддержит его устремления, и попытается урвать свой кусок пирога. Хотя бы даже и помочь отбить своему вассалу Эдессу.

— Сильный вассал опасен. — подал голос Кислов.

Да, в отличие от Этрурии, избравшей для Мидлсборо форму протекции в виде «опеки», годи навязала Консистории полноценную вассальную присягу, со всеми вытекающими последствиями.

— А слабый — не нужен. — пожал плечами Иван. — К тому же вряд ли гатуатер Логинов ограничится захватом одной лишь Эдессы. Сил ещё на пару малых колоний, и на их захват, и на удержание, ему хватит. Солдат он бережет, так что совсем немного частей Аллезии сейчас нуждается в срочном переформировании.

— А то, что Аллезия с Каракорумом, в некотором роде, находится в союзе, вас не смущает? — поинтересовался Голомысов.

Большинство синклитиков отделались ироническими смешками, но Скуриди вынужден был ответить:

— У Великих Держав не может быть постоянных союзников. У них могут быть лишь постоянные интересы.

— К тому же, — хохотнул Крапивинцев, — ничто не препятствует консулу заключить с Гаджиевой династический брак. И для страны полезно, и организму приятно.

— Такой вариант… — эфор нахмурился, задумавшись на миг. — Такой вариант исключать также нельзя. Парень он привлекательный…

— В каком это месте? — смехнулась Черикаева. — Такая же сосиска, как наши Киндяшков с Крапивинцевым.

Миша скривился, я же лишь внутренне похохотал. Нету надо мною твоей власти Завулон, нечем тебе больше меня прижимать и гнобить, одни лишь такие вот шпильки, беззубые попытки уязвить, остались.

— А эта его мягкая «Г» в речи… — Лена поморщилась.

— Мягкое Гэ предпочтительнее жидкого. — блеснул остроумием Новохатский. — Но мы отвлеклись. Эфор, вы предлагаете нам дружить с Этрурией против Кумахи? Я верно понял?

— Есть целый ряд сценариев, стратиг, — ответил Иван, — которые нам сейчас необходимо обсудить.

***

Стратегия, понимаешь. Галактические проблемы, понимаешь. Великие, понимаешь, свершения… А у меня Роксана в одном шаге от Великой Депрессии пополам с Чёрным Вторником!

Я плюхнулся в кресло и мрачно поглядел в окно. Памятник Победы на одноименной площади блистал в солнечных лучах, словно золотой, растопыривший руки и выпучивший глаза Денецкий у ног богини Ники отливал чистым снегом (на перья ему пошел полированный известняк), а вот у меня на душе было черно, как… Как где-то ну очень глубоко.

Закупочные цены на ртуть с самого подписания мирного договора лишь росли, и если за нужды флота платил Синклит, то для эскувитской флаерации закупки следовало производить наместникам, за счёт местного бюджета (или собственных средств, но и их у меня почти не осталось). Попытка выбить дополнительные флотские заказы для моих верфей понимания у архистратига не вызвала: всё, что должно было построить, и что мы сможем потом содержать, уже давно заложено и строится. Не у меня. Фронтир-с, будь он неладен. Поднимать или вводить новые налоги? Но это уменьшит приток населения — не только свобода нравов (не путать с распущенностью и развратом!), но и налоговая политика позволили увеличить население моей планеты, — что, в свою очередь, уменьшит рост мощностей и капитализации. Бизнесменов отпугнёт, в конце концов. Может взять кредиты у банкиров, а потом поступить с ними, как Филипп Красивый с тамплиерами? Так нынче не средневековье, на банковском секторе вся экономика держится. Запросить помощь у Синклита? Эти дадут, хоть и сжав зубы. Дадут, никуда не денутся. Только тогда и я им дам. Повод. Повод говорить, что Роксанское экономическое чудо, это мыльный пузырь, надутый недалёким синклитиком Киндяшковым, солдафоном и «сапогом». Этак и от наместничества отстранят, а он мне лишний, этот оклад наместника? Нет, не лишний совсем.

Отложим пока что этот вариант. На самый чёрный день.

Что ещё остаётся? А ничего! Нет, всякие предложения, типа платных мест в стратиотских офицерских и сержантских училищах, разумеется, от лейб-штаба поступили, но… Копеешные они все, мелкие, и погоды не делают. Лишь немного помогут смягчить удар по экономике.

И что мне остаётся? Хоть на поклон иди к… к… Чёрт возьми, а это идея!

Я аж пальцами щёлкнул от посетившей меня мысли, стукнул кулаком по подлокотнику кресла и немедленно зарылся в законодательство Эллады.

Два часа спустя я, чисто вымытый, облачённый в парадную форму стратига флота, при всех орденах, тщательно намакияженный своим визажистом (в этот раз его работа даже мне понравилась), с кортиком на поясе, вошел в круг голографической связи.

— До соединения три… два… один… — звучало где-то в стороне. — Есть связь, выводим картинку.

Прямо напротив меня материализовалась довольно миловидная брюнетка со светло-карими, словно выгоревшими на солнце глазами. Невысокая, плотненькая, но не толстая, а такая, знаете ли, сдобная пышечка, с приятными на глаз округлостями и выпуклостями где положено. Облачена она была в черно-розовую форму члена Хурала, а на плечах её был плащ из тигровой шкуры.

— Здравствуйте, госпожа чингис. — и как вызывающий, и как младший по званию, и просто как мужчина, я был обязан поприветствовать Арифуллову первым.

— Здравствуйте, стратиг. — у неё ещё и голос приятный? Обалдеть! — Должна признать, вызов от Вас меня удивил. Чем обязана такому вниманию?

— Ханум, — она чуть изогнула бровь. Безусловно, ей известно о своем уважительном прозвище, но ожидать такого обращения от вчерашнего врага, да ещё в официальной обстановке, она не могла. Надеюсь, не ответить на фамильярность тем же, ей выдержки хватит — очень уж у меня погоняло неприличное, — коль скоро меж нашими странами установлен мир, и все прошлые договора вступили в силу, я желал бы обратиться к Хуралу с коммерческим предложением.

— Вот как? — она чуть усмехнулась. — Это очень интересно. И с каким же?

— Мне известно, чингис, что Каракорум испытывает определенные трудности с мощностями по ремонту своих кораблей. А посему, — я улыбнулся, надеюсь, обаятельно, — мощности Роксаны к услугам вашего флота.

В круг связи, из ниоткуда, казалось, вступил высокий, плотно сложенный мужчина моих примерно лет, облачённый в форму темника флота. Над губой у него была родинка, этакая мушка, как у Корсака из «Гардемаринов».

— Серкали Машаев, избран темником на заседании Хурала час назад. — представила его чингиса. — Думаю, ему следует участвовать в обсуждении вашей, э-э-э-э…

— Наглости. — произнёс темник.

— Оферты. — одновременно с ним сказал я.

Вот интересно, и за что ж это меня так темники флота прям с первого взгляда невзлюбляют? Лицо что ли такое?

— Знаете, господа, а ведь вы только что породили новое идиоматическое выражение. — по губам Железной Ханум мелькнула мимолётная улыбка. — Потрясающая офертность.

— Ну отчего же офертность, миледи? — а никто и не обещал, что будет легко, Андрюша. — Я предлагаю вам маленький совместный бизнес, с которого каждый будет иметь свой гешефт. Я знаю, что вы неспособны быстро восстановить свой флот и протягиваю вам руку помощи. Не задарма, разумеется.

— Он что, ещё и денег с нас потребует? — Машаев недоуменно воззрился на чингису.

— Этот может. — с улыбкой кивнула Арифуллова.

— Какие деньги, Боже ж мой? — была такая мысль поначалу, но потом я решил, что это перебор даже для меня, и торговаться надо с более низких позиций. — Свою долю я получу и без вас. После того, как мы придём к выгодному обеим сторонам соглашению.

— Мы можем прийти лишь к посланию вас куда подальше. — мрачно ответил темник. — Вы что, считаете нас идиотами? Каракорум перегонит к Роксане свои боевые вымпелы на ремонт, некий стратиг разведки Эллады устроит провокацию, развяжет новую войну и реквизирует наши корабли? Да не бывать этому!

— Я мог бы дать гарантии.

— Думаете, — Алсу стрельнула глазами в сторону Серкали, — он так поступит, нарушив договоренности и своё слово?

— Полагаться на честное слово этого прохиндея нельзя. — убежденно произнёс темник. — Он уже однажды обещал Каракоруму продать родину по сходной цене. В результате — деньги зажилил, а родину так и не отдал.

А вот нефиг было ко мне прилетать дикой пернатой птице Денецкий Козлодой. Кто его знает, как бы сложилось тогда всё?

— Но, с другой стороны, в наглую кидать нас с ремонтом кораблей — тоже как-то чревато для Эллады. — заметила Арифуллова. Вот ведь, рассуждают так, словно меня тут и нету! — Вряд ли даже Киндяшков на это пойдет. А бесцеремонная наглость, безграничная жадность и желание погреть руки на ремонте того, что он же сам и поломал — это так естественно для почтенного стратига, что даже вызывает понимание.

— Это плохая сделка, и плоха она тем, что надо полагаться на честное слова Киндяшкова. — гнул свою линию Машаев.

— Ну зачем же только на слово? — вклинился я в их диалог. — Я могу дать и более существенные гарантии.

— Да неужто лично прибудете на Каракорум, и будете тут заложником? — усмехнулась чингиса.

— Нет, мадам. — я чуть поклонился. — Не хочу вводить Хурал в искушение. Боюсь, что я, будучи обвалян в перьях, скверно буду выглядеть перед расстрельной командой. Несмотря на всю мою эксцентричность, это будет перебор.

— Жаль… — Арифуллова мечтательно прикрыла глаза. — А я так рассчитывала на утиную охоту… Но, нет — так нет. Тогда о каких гарантиях может идти речь?

— Ну, кроме моего слова, — темник флота фыркнул, — я мог бы предложить вашим звёздным пехотинцам взять под контроль все те орбитальные верфи, где будет происходить ремонт каракорумских кораблей.

— Что, и специалистов-кораблестроителей допустите? — ехидно спросил Серкали.

— Можно подумать, что в случае отказа что-то помешало бы вам одеть их в форму звёздной пехоты. — не менее ехидно ответил я.

— Резонно. — заметила чингис. — Но также вы переведёте эти верфи на более высокие орбиты.

— Не вопрос. — я кивнул.

— Блин, я в это не верю! — воскликнул Машаев. — Такая сделка ещё час назад была немыслима и невозможна!

— Час назад я вам ещё ничего и не предлагал, темник. — я взглянул на Арифуллову. — Сколько кораблей и каких классов вы ко мне направите? На дредноуты и тяжелые крейсера не рассчитываю, вашим нойонам-наместникам тоже надобно что-то есть, и отдать такой кусок мне Хурал не позволит… Да и, положа руку на сердце, я сам бы не взял, чтобы не впадать в искус взорвать их вместе с верфями. Но на лёгкие крейсера, эскортные и средние флаероносцы рассчитываю.

— Темник? — Железная Ханум повернулась к Серкали и пристально, требовательно поглядела на него снизу вверх.

— Думаю… Четыре лёгких крейсера, два десятка фрегатов, пять эскортных и два средних флаероносца… — он на миг задумался. — Ударный флаероносец «Джучи» и тяжелый крейсер Батыр-класса «Гайдар».

Ого! Жирный кусок! Удивил.

— Что ж, — ответил я, скорчив постную морду и подпустив безрадостности в голос, — я рассчитывал на более существенный контракт, но мне понятно ваше недоверие. Также могу предложить Каракоруму заказать на Роксане несколько лёгких крейсеров. Мы, разумеется, не умеем строить ваших кораблей, но Спартриот-класс неплохо показал себя в последней войне.

— Вы готовы продать нам вооружение, стратиг? — глаза Алсу смеялись. — Воистину, аппетит ваш безмерен! И что на это скажет Синклит?

— Пойдёт к чёрту. — я пожал плечами. — Восстановленные в действии международные договора предполагают и такую форму сотрудничества между Каракорумом и Бизантием. А раз уж Эллада его правопреемник…

Я развёл руками.

Ханум вновь поглядела на темника флота, словно спрашивая его: «Ну? И чего ты ждёшь?»

— Четыре… Быть может даже шесть лёгких крейсеров бюджет флота позволил бы заказать. — давай-давай, набивай себе цену, главком мирного времени. Я-то знаю, что средних вымпелов у тебя почитай что не осталось. — Но откуда нам знать, что вы не заложите логических бомб в программы их компьютеров, или обычные — в их корпуса?

— Ну это и вовсе просто. Все работы будут вестись под строгим контролем ваших инспекторов. Если желаете, мы за время их постройки обучим ваш персонал строить Спартриот-класс? Раскидаем по шести верфям, в действующие бригады, с тем, чтобы потом, в качестве экзамена, они бы построили из закупленных на Роксане материалов ещё один крейсер. От закладки, до самого спуска из дока. А? Казённую верфь сдам в аренду по льготной цене.

Чингис задумалась.

— Хорошо. — кивнула она наконец. — Это здравое предложение. Мои флигель-адъютанты сегодня же подготовят все необходимые документы, и перешлют вам. Прощайте.

И исчезла, вместе со своим темником.

А я, выжатый этими переговорами как лимон, добрался до своего кресла, подсчитал вероятный доход… Родина моя, ты спасена!

***

— Киндяшков, да ты что, охренел?!!

И вовсе незачем так орать, я вас и так отлично слышу

— Тебе мало того остракизма, который Черикаева пыталась инициировать?!! Так я тебе могу ещё один организовать, за измену Родине!

Что ж вы так убиваетесь? Вы ж так не убьётесь.

— Тебе мало убитых эллинов?!! Ещё, мерзавец, хочешь?!! Ты вообще, соображаешь, что ты делаешь, Иуда?!!

За что ж вы меня так?

— Тебе бабла, скотина, возжелалось?!! Жалование маленькое?!! Концы с концами не сводишь, так решил врагов вооружать? Торговать нашими жизнями по сходной цене?!!

А, понятно за что — за яйца.

— Они эти же свои корабли, которые ты им починишь да построишь, против тебя и повернут, идиот!

— Эфор, я попрошу вас быть сдержаннее. — можно, разумеется, было бы обиду разыграть, возмущение, в ответную поорать… Нафиг. Буду спокоен как Будда и невозмутим как Сфинкс. Такое поведение, обычно, орущих как оглашенные людей успокаивает. Ну, или распаляет ещё больше, до полной невменяемости — как повезёт. — Ваши претензии беспочвенны, не основаны на законе и не могут быть мною приняты.

Ваня, уже открывший было рот для продолжения разноса, выпучил глаза и заткнулся.

— В соответствии с пунктом семнадцать раздела семь «Союзного договора о унии между государствами Ахайя и Бизантий», — я подпустил нудности в тон, которым излагал свои доводы, — его абзаца второго параграфа пять, цитирую, Высокие Договаривающиеся Стороны пришли к соглашению о том, что все ранее достигнутые с третьими сторонами договоры одной из Высоких Договаривающихся Сторон обязательны и для другой Высокой Договаривающейся Стороны. В случае противоречия между заключенными до подписания настоящего Союзного договора договорами, заключенными высокими Договаривающимися Сторонами с третьими сторонами, применяются положения договоров, заключенных в более поздний срок. Конец цитаты.

Вы можете представить себе нечто среднее между глазами удивлённого рака и бешеного быка? Вот именно такие глаза у Скуриди и были.

— В соответствии с пунктом девять «Договора о дружбе и сотрудничестве между республиками Бизантий и Каракорум», цитирую, Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются развивать взаимовыгодное сотрудничество в сфере торговли, промышленности, научной и иных, важных социальных и политических сферах. Конец цитаты. — Ваня, судя по всему, начинает сатанеть. Хорошо, что он сейчас не на Роксане. Подрались бы нафиг. — Хотя указанным договором прямо не устанавливается возможность строительства кораблей и вооружений, абзац восемь параграфа семьдесят пять Устава «Ахайской организации экономического сотрудничества», утвержденного договором «О создании Ахайской организации экономического сотрудничества», подписантами которого являются и Бизантий, и Каракорум, и Ахайя гласит, что, цитирую, страны — участники Организации вправе размещать на заводах, верфях и иных производствах Ахайи заказы военного назначения в пределах своих зон ответственности. По согласованию стран — участниц Организации, возможно размещение и в иных секторах. Конец цитаты.

Ну и последний гвоздик в гробик…

— Согласно преамбуле «Союзного договора о унии между государствами Ахайя и Бизантий», цитирую, Стороны заявляют о своей полной равноправности и равнозначности в правах и обязанностях. Согласно Внутреннему Уставу Синклита, согласование о размещении внутренних заказов в звёздных системах относится к исключительной компетенции наместников. Пункт пять-точка-три раздела семь Устава. Так что не надо кричать, эфор. Я ни в чём не переступил буквы закона.

— Киндяшков… — Иван громко выдохнул. — Ты охренел.

— Это ты, Ваня, охренел. — спокойно ответил я. — Причём в шишки. После твоего «блистательного» управления Роксаной, после твоего распределения ремонтируемых кораблей по системам, после повышения закупочных цен на флаерационную ртуть, резкого, а не постепенного, как предполагалось, в бюджете моей системы образовалась такая дыра, которую прикрыть определенно нечем. Ты даже конкурсы все до моего прилёта специально провёл, чтобы набить себе карманы, чтобы увести деньги у меня.

— Я не мог ждать, пока ты до Роксаны доковыляешь и займёшься тендерами. — огрызнулся Скуриди. — Корабли авангарда уже начали прибывать и им срочно требовался ремонт.

— Ну и загонял бы их на казённые верфи. — усмехнулся я. — Нет, брат, лукавишь. Это подстава была. Стопроцентная подстава. Слишком независимый я для тебя союзник, не по нраву тебе такой. Привязать меня захотел, дотациями прижать. Что молчишь — не правда, скажешь? Правда. На цепь ты меня хотел, в ошейнике и наморднике. Да только вот тебе!

Я скрутил кукиш, и ткнул им в сторону Ваниного изображения на мониторе. Изображение мрачно глядело исподлобья, но молчало.

— Через мягкий знак! Пыль глотать загребёшься! — я резко выдохнул, и добавил нормальным тоном: — Разошлись наши с тобой дорожки врозь, эфор. Разбежались.

— Что же. — глухо ответил Скуриди. — Пусть так и будет. Ты выбрал свою дорогу сам.

Чёрт возьми, а ведь это война! Интересно, что будет, если я сейчас займусь сепаратизьмом и женюсь на Ханум? Надобно эту мысль подумать, а то друзья-синклитики и отравить или зарезать могут…

***

— У меня всё, господа Синклит. — Иван опустился в своё кресло. — Прошу всех высказываться.

И встать не постеснялся, для полной убедительности (яйцо связи у него повышенной вместимости что ли?), и изложил… Мастерски. Нейтрально, казалось бы, спокойным ровным голосом, но так подал материал, что я, почитай, изменник родины и каракорумский шпион получаюсь, если вдуматься.

— Кто первый? Вы, синклитик Черикаева? Прошу.

— Да уж, что сказать? — улыбнулась Лена. — Стратиг Киндяшков всегда отличался необычностью и не зашоренностью мышления, широтой взглядов и, в хорошем смысле, непредсказуемостью, но такое…

Лена покачала головой, не стирая с лица доброжелательной улыбки.

— Даже для вас, Андрей, это чрезмерно. Ну сами посудите — построите вы Каракоруму боевые корабли, так что? Против кого они их применят? Да против нас. Вернее — лично против Вас, стратиг. Я, если помните, занимала пост главы государства когда вы, скажем так, депортировали темника Денецкого с Роксаны. Едва это произошло, международный престиж Каракорума упал так низко, как не падал ещё никогда с самого начала… — она запнулась на миг, — …нашего правления. Ниже, чем на его начало, если быть совсем точной. Чингис пришлось приложить поистине немыслимые усилия, чтобы выравнять ситуацию. Неужели вы думаете, что она способна такое простить?

Лена покачала головой, а улыбка её стала печально-сочувствующей. Эх, какая актриса пропадает! Возьмите её в театр… отседова.

— Нет, стратиг. Не простит она этого вам. Вооружая Каракорум, вы вооружаете его против себя. И против всей Эллады, коль скоро входите в Синклит. Разумеется, вы вправе сложить с себя полномочия, — щаззз, размечталась! — но если вы к такому решению не придёте, то поставка кораблей нашим заклятым врагам, ремонт их крейсеров и флаероносцев, будут вредны для Эллады, в связи с чем я склонна поддержать предложение эфора о наложении «вето» на эту сделку.

Эге, женщина! Да ты никак в стратиги собралась? Думаешь, меня сейчас всех титулов и званий полишают, и спешишь высказать верноподданнические чувства эфору? Тьфу, политическая проститутка — Троцкий!

Но девочки её поддержат. Пичалька…

— Желаете что-то возразить, стратиг? — мягко поинтересовался Иван.

— Никак нет. — отозвался я. — Предпочту выслушать все претензии уважаемых синклитиков, и попытаться развеять их сомнения махом.

К тому же пару звоночков я перед заседанием сделал, закинул пробные шары, так сказать.

— Это ваше право. — согласился эфор. — Кто желает высказаться по теме ещё? Прошу, синклитик Голомысов.

— Я в корне не согласен с оценкой ситуации, данной синклитиком Черикаевой. — О как. Удивил. — Здесь речь идёт не о добросовестном заблуждении и желании принести в казну побольше денег, но о прямом вредительстве и саботаже.

Нет, вы только гляньте на этого паскудника!

— Вооружая Каракорум, помогая ему восстановиться, синклитик Киндяшков, я убеждён, помогает нашим соседям подготовить реванш. Вы спросите меня, откуда я это взял? Примеров тайному, но уже ставшему явным предательству наместника Роксаны множество! Взять хоть те же верфи. С какой целью он загружает их иностранными заказами? Неужто нельзя найти им более достойного применения?..

— Ты, кулёк, про верфи бы тут не шуршал. — вклинился в его речь Кислов, не спрашивая разрешения на выступление. — И про вредительство тоже. Это на Антиохе, хочу довести эту информацию до всех присутствующих, верфи оказались не готовы принять тяжелые корабли нашего флота на ремонт, поскольку были заняты или ремонтом более слабых боевых единиц, способных совершить посадку на планету и встать в док там, даже невзирая на повреждения, либо забиты недостроенными торговыми судами и кораблями, которые опять же, вполне можно было бы строить и на поверхности планеты. Вот это и есть настоящий саботаж и предательство, а Киндяшков свои боевые награды честно заслужил, в сражениях. А в последнем и вовсе едва не погиб, прикрывая отступление основных сил. Так что, чья бы корова мычала, а твоя себе в задницу палец засунула, да заткнулась.

Багровый от ярости (или стыда, но это навряд ли) Голомысов, также, подобно эфору, поднимавшийся для произнесения обличительной речи, рухнул в своё кресло, а друнгарий, повернувшись ко мне, произнёс:

— Стратиг, вы не возражаете, если я перегоню для ремонта на Роксане свой флагман? А то на Антиохе «Дромон» неизвестно когда встанет на ремонт.

— Немедленно зарезервирую для него место на орбитальных верфях. — ответил я, слегка склонив голову.

Что уж тут сказать? Удивил Женя знатно. На его поддержку я и рассчитывать не мог, ведь он, как ни крути, протеже Скуриди. Впрочем, тут и Голомысова вина. Поспешил прогнуться, лизнуть задницу эфору, продемонстрировать верность, и, в результате, всё испортил. Вон, даже Иван на него смотрит как на полоумного, а уж остальные…

— Что же касается самой темы обсуждения, — продолжил Кислов, — то я совершенно не вижу причин для паники, которую вы тут разводите. Спартриот-класс снят с производства как устаревший, и если стратиг флота смог втюхать соседям это барахло, так честь ему и хвала. В войну, если она вообще случится, Каракорум вновь войдёт с устаревшим, уступающим нам по всем параметрам флотом. Киндяшкову за это, как главе разведки, и медаль можно дать, а то и орден.

По залу пронеслись лёгкие смешки. Да, орден «За измену Родине», это что-то новое.

— Выношу вам предупреждение за нарушение регламента и брань в зале заседаний, друнгарий. Кто ещё хочет что-то сказать? Синклитик Крапивинцев, слово Вам.

— Предупреждение друнгарию флота вынесено, разумеется, обосновано. — лениво протянул Миша, откинувшись на спинку кресла. — Но где, по сути, он неправ? Продать другой стране устаревшую технику было одной из основных забав политиков с древнейших времён, не вижу причин, отчего стратигу Киндяшкову не принять в ней участия. Обвинения его в измене, как прямые, так и завуалированные, необоснованы и просто глупы. Верность своей стране он доказал и при обороне Роксаны, и при Увеке. Его планета, бывшая до назначения туда Киндяшкова одной из множества захудалых планет нашего скопления, в настоящий момент превзошла и по населению, и по промышленному потенциалу все изначально бизантийские малые колонии. По последнему параметру она почти догнала Персей, превзойдя его по первому. О заслугах же его на посту командующего разведкой и вовсе напоминать незачем — они всем нам прекрасно известны. Нет, я не считаю заключенный контракт вредным или опасным, а потому предлагаю предложение эфора Скуриди отклонить.

— Ещё мнения? — только едва заметно растягиваемые гласные выдавали волнение Ивана.

Ну ещё бы. Аж двое из «его» партии разом, те, кто способствовал его возвышению, высказались против его инициативы. И если эскапада Кислова была неожиданностью, то Мишу эфор недооценил. Этот прошмондей не только бабки грести и петь под гитару умеет. Тщеславие и амбиции у него тоже вполне на уровне, а с Леной у него нелюбовь почти как у меня. Единственное что, она у них не так ярко выраженая.

Но то, что меня валить Скуриди будет с помощью Черикаевой никаких сомнений вызвать не могло. Именно потому-то я с наместником Ахайи и связался, поделился своими опасениями насчет возможной связки Скуриди-Черикаева и тем, что следующей жертвой, вероятно, станет он. А поскольку отношения у нас с ним с самого начала заладились, выслушан я был вполне благосклонно.

— Быть может вы, стратиг Новохатский? — спросил Иван.

Нервничает, своих сподвижников выдаёт. Подбивает к активным действиям — всё же многие колеблются.

— Я полагаю, что то, что усиливает Каракорум, а даже устаревшие лёгкие крейсера его усилят, идёт во вред Элладе. Эта держава наш изначальный астрополитический противник, даже враг, причём непримиримый, и полный на нас обид. Я поддерживаю «вето». - кратко изложил свои доводы Дмитрий.

— Что ж. — вздохнул Скуриди, видимо помнивший заветы товарища Штирлица о том, что лучше всего запоминается последняя фраза. — Думаю что всё сказано, и можно приступать к…

— Не всё. — подала голос Солодухина.

Ну вот и второй мой звоночек сыграл. Хотя были на сей счёт сомнения, могла и не поддержать.

— Прошу вас, друнгарий. — недовольно кивнул Иван.

— Я также не считаю, что строительство кораблей для Каракорума — зло. — Света слегка кривила губы в усмешке. — Предоставляя свои верфи и заводы этой державе, не в ущерб себе, конечно же, мы способны достигнуть долгого и прочного мира с этими нашими соседями. Мы, в конце концов, способны подсадить их на наши поставки как на наркотик, что позволит нам манипулировать воинственными нойонами, и, в результате, сделать Хурал своим цепным псом, который будет кидаться на того, на кого мы им укажем. Закабалить их необходимостью наших военных поставок, вот та задача, которую должен был поставить себе эфор. Задача реальная. И что же? Когда мы видим, что сделан первый реальный шаг к этой великой цели, эфор же и препятствует. Более того, мы слышим обвинения в адрес человека, разработавшего план успешного наступательного боя при Увеке. Да, это сражение далось нам чрезвычайно дорого, оно едва не обратилось поражением, но кто должен был не допустить такого поворота событий? Кажется, у нас в синклите есть должность архистратига, и ему следовало дать инструкцию о недопущении решающего сражения, чего сделано не было. Так что, если речь и идёт о каком-то недопонимании ситуации с Каракорумом, это недопонимание проявляет отнюдь не стратиг флота Киндяшков. У меня всё.

— Вы хотите вынести мне вотум недоверия? — нахмурился Иван.

— Если бы я этого хотела, я бы это сделала. — ответил Светлана.

— Хорошо. Есть ещё желающие высказаться? Нет? Прошу голосовать.

Несколько долгих мгновений. Секунды, но такие длинные…

— Подводятся итоги. Шесть голосов «против». - сердце моё ёкнуло. Всё, это конец. — Шесть голосов «за». Один воздержался.

Иван поглядел на меня долгим, не обещающим ничего хорошего взглядом.

— Предложение отклонено. Объявляется перерыв на полчаса.

Добравшись до своего кабинета, я налил себе полстакана водки, опрокинул его внутрь, не закусывая, и упал в свое кресло. Победа? Победа, пожалуй, хотя по очкам и ничья.

Я набрал вызов Кислову, и тот ответил моментально, словно ждал вызова от меня. Да, скорее всего, так оно и есть.

— Почему ты меня поддержал? — я задал вопрос в лоб.

— А флот своих в беде не бросает. Погоди, прибуду к тебе на «Дромоне», тогда и поговорим. — ответил он мне, подмигнул и отключил связь.

Хм. Ну что ж, хоть выпить с кем будет. А то Савватий трезвенник, а спаивать флигелей некомильфо. Дети, сущие же дети. Им для последней стадии алкогольного опьянения достаточно пробку от шампанского понюхать.

— Стратиг, на связи наместник Бизантия. — донеслось из динамика.

— Соед… Что?!! — изумился я. — Кто?!! Хе! Ну, соединяй.

Первый раз за всё то время, что шоу идёт, по личке общаться будем. К чему бы это? К дождю, не иначе.

— Приветствую, стратиг. — произнесла Черикаева, появившись на экране.

Звучало это почти как «Сдохнешь ты уже наконец или нет?»

— Наше вам с хвостиком. — криво ухмыльнулся я. — Чего хотела, Лен?

— Я-то? — она хмыкнула. — Поучаствовать в переделе должностей, который вы тут запланировали на сегодня.

— Потрясающая непосредственность. — я хмыкнул. — Ты, наверное, и доводы имеешь, чтобы тебя к дележке пирога допустили?

— А как же иначе? — кажется, тем ехидством, что из нас двоих сейчас прямо таки сочится, скоро можно будет железнодорожную цистерну наполнить. — Я, скажем так, на следующем голосовании могу и не воздерживаться?

— Так это ты? Новость столь же неожиданная, сколь и удивительная. Чем докажешь?

Черикаева вздохнула и нажала какую-то клавишу на сенсорной панели стола. Мне, под этим углом, не видно было, какую именно, однако тут же замигал значок фельдъегерской почты, о получении письма.

— Вот. — произнесла Лена. — Это лог последнего голосования.

Я развернул послание на экране второго монитора. Действительно, лог. И именно по последнему вопросу.

Результаты голосования:

Скуриди — за (2 голоса)

Новохатский — за

Черикаева — воздержалась

Солодухина — против

Чериванова — за

Крапивинцев — против

Голомысов — за

Кислов — против

Деулин — против

Гришина — за

Киндяшков — против

Данченко — против

За: 6 голосов

Против: 6 голосов

Воздержалось: 1 голосов

Предложение не принято

— О как! — из моего горла сам собой вырвался смешок. — И чем докажешь, что это подлинник?

— Я что, по-твоему, зря полгода дуксом была? Не задавай дурацких вопросов.

— Я должен в это поверить?

— А хочешь, — с лаской серийного убийцы в голосе ответила Черикаева, — я тебе расскажу о всех твоих голосованиях за последние три месяца?

— Тоже мне секрет Полишинеля. — я фыркнул. — И чего ты хочешь?

— Ну, — задумчиво протянула она, — для начала узнать, планируется ли смена эфора.

— Нет. — я покачал головой. — Преждевременно и нет серьёзных оснований.

— Значит будете у него титул архистратига отнимать. — кивнула Лена. — Я так и думала. Кому будете эту должность вручать? Нет, погоди — дай угадаю. Кислов в чинах вырос совсем недавно, а Солодухина в друнгариях уже давно. Она?

Я вопросительно изогнул бровь, мол, не оборзела ли ты подруга о таком спрашивать.

— Без меня тебе нужное число голосов не набрать. — на её губах появилась циничная усмешка. — Так что не надо тут невинность изображать.

— Логично. — вздохнул я. — Без тебя и твоих девочек будет сложнее.

— Вот не набивай себе цену, Киндяшков, а? — поморщилась Черикаева. — Результат голосования, даже если я снова воздержусь, будет тот же, что и сегодня по запрету на строительство и ремонт кораблей для татарвы, а это значит, что твоё предложение попросту не пройдёт.

— Моё? — интересно, чего это она Машаева в татары записала? У него же на морде написано, что он казах.

— Ну а кто у нас сейчас официально обижен эфором? Ты. Значит и озвучивать идею тебе. — Лена хмыкнула. — Что-то мне подсказывает, что сильнее вы со Скуриди уже не разругаетесь.

— Ну почему? — у меня вновь вырвался смешок. — Теоретически такое возможно. Но это уже очень трудно себе представить.

— Значит, Солодухина скоро переходит в архистратиги. — констатировала Черикаева.

— Должность друнгария армии уже обещана. — сразу предупредил её я.

— Кто бы сомневался. — она пожала плечами.

— Тогда на какой раздел должностей ты претендуешь?

— Киндяшков. — она с усмешкой поглядела на меня. — Ты когда-нибудь слыхал, что Бог велел делиться? Вот тебе какая должность меньше нравится — стратига флота или стратига внешней разведки?

— Они мне обе дороги как память. — я пожал плечами. — В чём мой интерес, делиться должностями с тобой?

— А у тебя выбора нет. — спокойно ответила она. — Ты поддержку обещал Свете? Не отвечай, знаю, что обещал. Обеспечить должность архистратига ты ей можешь? Нет, не можешь. Значит, она воспримет свой провал как кидалово с твоей стороны. Тебе что, нужен ещё один враг? Да ещё такой? Так что, милый мой, вариантов у тебя нет, кроме как сложить с себя полномочия по одному из направлений деятельности и поддержать на голосовании ту кандидатуру, что укажу я.

Вот ведь стерва! Туше.

— Так ты, значит, хочешь звание для кого-то другого? А твой в чём интерес?

— Ну, — она довольно зажмурилась, — мне бы вполне хватило власти над двумя планетами.

— Ладно. — немного помолчав ответил я. — Антиох в качестве второго нумера тебя устроит?

— Вполне. Я рада, что мы поняли один другого. Надеюсь, всё обойдётся без сюрпризов и неожиданностей.

— Ланнистеры всегда платят по своим счетам. — я криво улыбнулся.

— Надо же, как вы подросли, сир Тирион. — насмешливо произнесла Лена и отключила связь.

Интересно, почему у меня такое ощущение, что меня тут только что поимели?

Быстро переговорив с Крапивинцевым, я запросил соединение с Голомысовым.

— Привет, Лёнь. — поздоровался я с экс-архонтом, когда тот вышел на связь. — Ты уже осознал, полагаю, что выбрал в противостоянии не ту сторону? Как насчёт перевода с повышением в статусе?

***

— Ну что ж, мы рассмотрели все вопросы. — подвёл итог заседанию Скуриди. — Повестка дня исчерпана. Имеются ли ещё какие-то вопросы, господа Синклит.

От поражения при голосовании он уже оправился и теперь изображал эдакое монументальное спокойствие. Не иначе как очередную гадость задумал.

— Есть один вопрос, подлежащий рассмотрению, эфор. — подал я голос. — Разрешите?

— Извольте. — кивнул Иван. — Слово предоставляется стратигу флота и разведки, Киндяшкову.

— Благодарю. — я кивнул. Фу-ты ну-ты, какие мы политесы развели, прям почти как приличные люди. — Господа Синклит, я прошу снять с меня полномочия стратига разведки. Концентрация полномочий в руках одного человека, возможно, и оправдана в военное время, но совершенно не нужна во время мирное. Наличие двух должностей мешает тщательно сконцентрироваться хотя бы на одной задаче, что идёт во вред общему делу. Именно потому я прошу принять мою отставку. Убеждён, эфор Скуриди также поступит в отношении должности архистратига.

Иван бросил на меня злобный взгляд. Ну-ну, попробуй заикнись теперь о своём нежелании делиться полномочиями — вмиг в диктатуре и прочих смертных грехах обвинят. Могут даже с должности главы государства отставить: сила сейчас не за ним. И он это понимает.

— Вопрос ставится на голосование. — он нашел в себе силы произнести эти слова спокойно. — Единогласно.

На Скуриди сейчас с интересом смотрели все без исключения синклитики — вынудит напоминать себе о моих словах, или расстанется с местом главкома условно-добровольно?

— Я также прошу Синклит принять мою отставку с должности Архистратига. — а лицо безрадостное-безрадостное. — Синклитик Киндяшков был совершенно прав, когда говорил о вреде для результатов распыления внимания. Кроме того, необходимо дать себя проявить тем из членов Синклита, кто не занимает в настоящее время никаких должностей, кроме наместнической.

Ваню нагнали тоже, разумеется, единогласно.

— Ставлю на обсуждение вопрос о избрании нового архистратига. Кто желает высказаться? — надо полагать, сказать ему хотелось совсем иное. Например, «Чтоб вас всех разорвало, да наперекосяк склеило».

— Я, если позволите. — опередила меня Лена. — Полагаю, что на должность архистратига следует назначить человека, который уже доказал свою компетентность в военных делах, друнгария армии Солодухину.

Света изумлённо изогнула брови. Говорить это должен был я, поддержка же Черикаевой была для неё сюрпризом, и непонятно, приятным, или же нет.

— Есть другие мнения? — все отрицательно покачали головами. Кто-то с улыбкой, как Новохатский (видать губы на должность друнгария раскатал), кто-то насупившись, как Кислов — справедливости ради стоит отметить, что он это место заслуживает ничуть не меньше. — Тогда прошу голосовать. Двенадцать голосов «за» при одном воздержавшемся. Поздравляю, архистратиг Солодухина. Вы намерены оставить звание друнгария армии за собой?

Не мог яду не подпустить, не удержался от подколки.

— Разумеется, нет, эфор. — мягко улыбнулась Света. — И по тем же основаниям, что вы со стратигом Киндяшковым. Прошу Синклит принять мою отставку с должности друнгария армии.

Приняли, разумеется, куда же деваться.

— На обсуждение выносится вопрос о назначении нового друнгария армии. Кто хочет выдвинуть кандидатуры? Вы, архистратиг? Пожалуйста.

— Должность друнгария армии, о чём я знаю не понаслышке, — Солодухина чуть усмехнулась, — больше связана с административно-хозяйственной деятельностью, нежели с полководческой. Именно поэтому я не предлагаю на эту должность стратига армии Новохатского, показавшего себя компетентным организатором боевых действий.

Лицо у Дмитрия вытянулось. Вот такой он, эстонский праздник Обломайтис.

— Предлагаю Синклиту рассмотреть кандидатуру человека, на деле показавшего свой талант управления и организации, наместника Ахайи, синклитика Крапивинцева.

Реакция была, прямо скажем, неоднозначной, но сдержанной. Всё же Миша на всём протяжении шоу был от войнушек далёк.

Высказался открыто, однако, лишь Новохатский.

— А чего ж не стратига Киндяшкова? — язвительно спросил он. — Тоже талантливый администратор, да и опыт руководства крупной планетарной операцией имеется.

— Флот не отдаёт. — усмехнулась в ответ Светлана.

— И не отдаст! — категорично подтвердил Кислов.

На этом прения по кандидатуре, в общем-то, были закончены, и двенадцатью голосами против одного Мишель был назначен на командование планетарными силами всея Эллады.

— Полагаю, что должность друнгария армии не позволит мне уделять время управлению Ахайей, в связи с чем…

— Погодите немного. — перебил его эфор. — У нас всё ещё вакантно место стратига разведки. Есть предложения, кого назначить на эту должность?

— Если не возражаете, я выскажусь. — подала голос Черикаева. — Тут говорилось о возможности для синклитиков себя проявить. Так я предлагаю дать такую возможность синклитику Деулину. Он демонстрирует стабильно высокие результаты всё время правления Лаэртом и я не вижу ни одной причины, по которой он не может занять эту должность.

Ага. Этого и следовало ожидать. Оля с Надей и так с Леной в полном единстве выступают всегда, единым бабским фронтом, а вот Серёга, хотя и склонен обычно поддерживать нашу бывшую дукса, человек всё же независимый, склонный к самостоятельности и ничем ей не обязанный… Был. Ну что ж, надобно признать, что теперь Леночкина партия всегда будет иметь не менее четырёх голосов, а это уже сила. Да и Свете она свою позицию технично обозначила, выступив вперёд меня. Солодухина, конечно, понимает, что это не ей она обязана повышением статуса, а вот остальных прочих её поведение может ввести в заблуждение.

— Я согласен с синклитиком Черикаевой. — эти мои слова вызвали удивлённые взгляды доброй половины синклитиков. Все знают, что мы с Леной как кошка с собакой. — Сергей Деулин, это достойный и грамотный наместник, который, я убеждён, прекрасно справится и с разведкой.

— А почему он, а не, например, Голомысов? — спросил Новохатский.

— Слушайте, ахайцы, а вы не оборзели в конец? — вопросом на вопрос ответил Крапивинцев. — И так из четырёх архонтов три при должностях.

В общем, Серёгу мы тоже утвердили, хотя и всего лишь девятью голосами. Видать архонты на нашего нового друнгария армии обиделись за его прямоту.

Сам Крапивинцев, кстати, полномочия наместника сдал, и руководить Ахайей, с моей подачи, отправился Голомысов (я, в том числе, мотивировал это и тем, что он этнический ахаец и будет воспринят местными на «ура»), оставив Антиох под управление Лене. Тоже, в принципе, логично. Благодаря червоточине, Бизантий с Антиохом можно считать двойной планетой. Или одной единой — кому как удобно.

На этом пертурбации в Синклите и подошли к своему логическому завершению.

Вот только терзает меня сейчас такой вопрос: стоило ли место архистратига моего командования над разведкой и усиления в Синклите Черикаевой? Это, надо думать, покажет вторая часть Марлезонского балета. А в том, что её мне Ваня устроит, я не сомневался.

Всё же жаба по поводу должности стратига разведки меня душила, не могу отрицать. Всё же реальный рычаг влияния в мирное время, не то что звание на флоте. Но… Рейтингов у ботов и игроков мне этот чин не прибавлял, а вот головной боли было более чем достаточно. Одна только, длящаяся уже один Бог знает сколько времени, эпопея по добыче чертежей подавителя гравитационной связи чего стоит. Сколько ресурсов, сколько усилий, сколько нервов было потрачено, но даже теоретическое обоснование работы этой каракорумской вундерваффе достать не удалось. Так, несколько формул, неизвестно даже, действительно ли к этой проблеме относящихся, или слитых нам в качестве дезы, надыбать удалось и всё. Учёные их теперь на Бизантии изучают, спорят, но толков пока из их прений никаких нет.

И всё равно, жалко. Чего я добился? Ослабления Скуриди? Да. Такая цель и стояла. Повышения статуса Солодухиной? Мы с ней в добрых отношениях, так что это можно считать вторичной целью. Только вот я сам свои позиции при том ослабил, а Ленины — усилил. И навряд ли сегодняшнее наше «синхронное плавание» с Черикаевой ещё когда повториться, так что остался я, похоже, в твёрдых минусах: рыбку-то сожрал, а вот сесть ни на что не удалось.

А с другой стороны, бороться одновременно и с Иваном, и с Леной я себе позволить не могу, да даже если б и позволил — шиш что получилось бы. Схарчу одного противника, за другого примусь. Главное, чтобы не они меня.

На этой мажорной ноте я открыл дверь в свою приёмную (мой консерватизм заставил отказаться от автоматики, отворяющей её при приближении человека, и поставить на место технологичной двери деревянную. С роскошной резьбой и массивными бронзовыми ручками) и даже застыл на пару мгновений, наблюдая феерическую картину, открывшуюся предо мною.

Лейб-штаб, в полном составе. Савватий о чём-то матерно общается с Троглитом, чья физиономия на экране связи уже начинает идти багровыми пятнами, Анжела выхватывает из печатающего с бешеной скоростью принтера листки, раскидывая их по папкам, Ромка и Диман, всклокоченные, с бешеными глазами, оккупировали экран контроля, и чего-то на нём шаманят, издавая время от времени невнятные звуки, призванные, как я понимаю, обозначать что-то нецензурное, при том ни один из присутствующих ни малейшего внимания не обращает на валяющуюся на полу разбитую чашку, на потёки и брызги кофе на паркете и раскиданные по всему полу сушки. Корзинка, где ранее находились эти хлебобулочные изделия, изломанная, словно на неё наступили, а затем хорошенько пнули, дабы не мешалась, сиротливо валяется у входа в мой кабинет.

— Хм… А что собственно здесь происходит? — поинтересовался я.

— Берген только что объявил о полной и безоговорочной капитуляции перед Аахеном. — выпалил Ромка, отрываясь от экрана.

***

— Данные и доступ по разведке я лейб-штабу Деулина передал немедленно, после его утверждения Синклитом. — спокойно и деловито докладывал мне Ромка четверть часа спустя. — Так что когда новостные каналы взорвались сообщениями об атаке Бергена и Тронхейма, инфы уже толком и не было — только то, что в голове осталось. В компе же такие данные хранить нельзя, только просматривать. Ну, я у него из кэша выдрал, что смог, и на печать сразу, а сам мониторить ситуацию начал. Диму с Анжелой вызвал ещё, а Юстиниан сам пришёл. В общем, первичный анализ ситуации такой: канцлер Спесивцев на крейсере «Карл дер Гроссе» должен был сегодня прибыть на Берген для участия в переговорах с Альтингом о заключении унии. Едва корабль появился на экранах сканеров, из червоточин Тронхейма и Бергена вышли тяжелые корабли и флаерационные группы, как флотские, так и базовые. Бергенские боевые корабли, находившиеся на орбите этих двух планет, не успели оказать практически никакого сопротивления и были частично уничтожены, а частично захвачены абордажными группами звезднопехотинцев маршала флота Калмыкова. В том числе захвачены были «Драккар» и «Кнорр». Тем временем базовые флаеры и лёгкие корабли аахенского флота полностью разгромили не успевшие среагировать системы ПКО Тронхейма и Бергена, подавили гравилокацию, связь, значительную часть военных и военно-космических баз, после чего глайдеры и десантники маршала армии Артёмова, также высадившиеся на планетах, довершили разгром дезориентированных сил обороны. Базы на спутниках захватили десантники и астероидники Калмыкова. Альтинг, собравшийся в столице на переговоры с канцлером Аахена был арестован практически в полном составе — бежать удалось только наместнику Нарвика Лунёвой, в момент атаки только подлетавшей к Бергену на своей яхте. Сразу после прибытия на Берген Спесивцева, Альтинг единогласно принял «Акт о полной и безоговорочной капитуляции» и «Акт о самороспуске Альтинга», каковые и вручили лично канцлеру. Пока это всё, что стало известно достоверно.

— Эвона как значит? — я в задумчивости перелистнул одну из страниц распечатки. — А мы-то всё думали, чего же это аахенские электоры весь флот и большую часть армии на мазерворлд стянули? Полагали, они таким оригинальным образом миролюбие своё проявляют. А они, подлецы, связывать червоточины научили, оказывается… Что малые колонии Бергена? Подчинились?

— Пока неизвестно. Запрос стратигу разведки направлен.

Вот оно как. Это я, получается, очень вовремя должность спихнул на другого.

— Так… — я побарабанил пальцами по столешнице. — Похоже у Синклита скоро вновь будет заседание. Надо будет отчитываться о принятых мерах, однако. Генерал-полковнику Маниаку начать передислокацию средств ПКО в район северного полюса, наварху — это не звание, если чо, это так в Элладе командира эскадры обзывают, — Миаулису также сосредоточить силы в этом районе. И флаеры пусть ближе к экватору уберут, чтобы их на базах накрыть не смог никто! Пёс его знает, этого Спесивцева, может, его учёные и на планеты без червоточин проходы открывать насобачились.

— Это маловероятно. — покачал головой Юстиниан. — Если бы было именно так, солдаты Артёмова взяли бы под контроль и малые колонии Бергена, однако атаки на Нарвик, Тромсё, Рёрус и Ян-Майен не отмечены.

— Кто их, этих аахенцев разберёт? — пожал плечами Дмитрий. — Может силы не хотели распылять? Малые колонии от них уже никуда не денутся. К тому же я представляю, что на них сейчас творится — аахенцев там, если немного подождать, примут если и не как освободителей, то как гаранты стабильности — точно.

— Опять же, нам неизвестны энергетические затраты на соединение червоточин. — согласилась с ним Анжела. — Возможно, что они весьма велики. Неизвестно и постоянным ли остаётся канал между Аахеном и Бергеном с Тронхеймом. Вполне может быть, что с точки зрения Стренстага открывать новый канал, если они это умеют, слишком затратно и овчинка выделки не стоит.

— Роксана, конечно, тоже не пуп мира, но подстраховаться стоит. — резюмировал я. — Ладно, угроза нам пока чисто гипотетическая. Какова реакция в верхах остальных держав?

— Ничего конкретного. — ответил Рома. — Судя по новостям, у всех колебания настроений от шока до паники, но тут сложно что-то сказать. Официально свою позицию ещё никто не озвучивал.

— Это-то меня как раз не удивляет… — пробормотал я. — Мы, вероятно, выступим с нейтральных позиций — Эллада перед Аахеном в должниках ходит, за посредничество в переговорах-то, а вот что скажут остальные, это интересно. Так! Мониторим ситуацию, сравниваем всё с теми данными, что Роману удалось выдернуть из кэш-памяти своего компьютера. О любом интересном выводе, о любой политической риторике на тему аахенского аншлюса Бергена немедленно докладывать мне. Если покажется, что есть нечто очень важное и срочное, так даже и будите. И все новости о альтинге Лунёвой сообщать также немедленно! Чую я, она ещё всему скоплению подбросит головной боли.

Надо сказать, что я в общем-то и не ошибся по поводу наместницы Нарвика. Добравшись до своей вотчины, на что у наместницы ушли всего одни сутки, она объявила себя конунгом и призвала сограждан к сопротивлению агрессорам. Учитывая то обстоятельство, что у неё не осталось ни одного дредноута или ударного флаероносца, поступок не самый адекватный. Впрочем, растерянные жители колоний, так до конца всё ещё и не понявшие, что же произошло на самом деле, на её призыв откликнулись, и попытались организовать сопротивление панзергренадёрам Артёмова. Само собой разумеется, безуспешно.

Покуда канцлер Спесивцев на голубом глазу клялся всей галактике, что лишь пришел на помощь братскому народу Бергена, где произошли путч и массовые волнения (оказал интернациональную помощь Амину прямо у него во дворце, ага), а правительства остальных держав, перепуганные Аахеном до расслабления сфинктера, делали вид что верят, попутно крепя оборону планет с червоточинами, маршалы Артёмов и Калмыков устроили на Тромсё, Рёрусе и Ян-Майене показательный блицкриг. Небольшая эскадра была отправлена и к Нарвику, на рекогносцировку, но конунгесса встретила врага силами в составе двух тяжелых крейсеров «Эйдсвольд» и «Нидарос», двух лёгких «Валькюрьен» и «Слейпнир», а также флаерацией с трёх средних флаероносцев «Тур», «Скорпионен» и «Мьольнер». В последующей короткой стычке бергенцам даже удалось сбить лёгкий крейсер «Бреслау» (ставший самой значительной потерей Калмыкова за всю войну), но несмотря на этот типа успех было совершенно очевидно, что удержаться на Нарвике, полном беженцев с других колоний, Лунёва не сможет. Более того, отступившая от Нарвика разведывательная эскадра перехватила драпающие от Ян-Майена лёгкий крейсер «Горгон» и эскортный флаероносец «Викинг», которые, после недолгого боя, были принуждены сдаться.

Так и не дождавшаяся подкреплений, конунг прекратила отчаянно взывать о помощи к мировому сообществу, которое оказалось глухо. Консул Этрурии, правда, порывался начать делить Аахен, но префект флота Пирский и новый префект армии, Куделько, ранее возглавлявший разведку, встали на дыбы, и авантюристские высказывания Шейко о том, что «основные силы бюргеров связаны на планетах Бергена, отчего быстро вывести и перенацелить их будет чрезвычайно затруднительно», и что сейчас «самое время пощупать Аахен за вымя, то есть, в первую очередь за Люденбург», едва не стоили ему должности главы государства.

Брошенная всеми на произвол судьбы Лунёва собрала манатки, загрузила на транспорты всё, что могла (что не могла — взорвала нафиг), посадила во все имеющиеся в наличии лайнеры столько народу, сколько влезло, да и отбыла в сторону Мидлсборо, где поспешно вышла замуж за Игонина, приняв титул регины. Формально это дало Этрурии основания претендовать уже не только на Йорк с Люденбургом, но и на все планеты Бергена, что любви Стренстагу к этрускам, разумеется, не добавило.

Тем более, что вопрос, «а на что, собственно, Мидлсборо флот содержит?» (теперь ещё и усилившийся) даже риторическим-то назвать нельзя. Разумеется, «приданное» Лунёвой в виде вывезенных производств и двухсот тысяч новых жителей экономику этой планеты усиляло, но не настолько, чтобы содержать и корабли (включая лёгкие), и под полста тысяч солдат нарвикского гарнизона, переброшенного туда же, на Мидлсборо. Уши патронов Игонина, по дешевке скупавших пиратскую добычу (тоже повод для особой «любви» к Мидлсборо и Этрурии со стороны всех стран), явственно торчали из-за якобы могучей экономики этой планеты.

Принявшая должность архистратига Солодухина, кстати, разобравшись куда девалась половина ПКО Бизантия шибко сильно ругалась. Ещё бы — в свете событий на Бергене и Тронхейме ослабление обороны столицы было ну так «вовремя», что ни в сказке сказать, ни пером пописать.

Остальные же страны всё это время переваривали шок и изумление от постигшей Берген скоропостижной кончины, пересматривали свои планы, накачивали экономику военными заказами, модернизировали технику и занимались внутренними междусобойчиками, попутно пытаясь хоть что-то выяснить о новом чудо-оружии Аахена. Скопление, постепенно отходящее от последствий изумления, медленно но верно шло к новой большой войне.

Но всё это было чуть позже. А пока на всех планетах шло срочное перегруппирование сил, проводилась частичная мобилизация, вбухивались огромные средства в системы ПКО, а разведки рыли носом землю. На поспать участникам шоу оставалось совсем немного времени.

***

— Вы нас не ждали, а мы припёрлись. — сказал Женя с улыбкой, протягивая мне руку.

— Я вас тоже категорически приветствую. — мы обменялись рукопожатиями. — Как ты добрался сюда на этом металлоломе, я всё спросить-то стесняюсь?

— Хороший дромон, но похожий на сыр. Увекцы наделали много в нём дыр. — вздохнул друнгарий флота. — Подлатал немного аварийными командами, да к тебе. На Антиохе ему бы своей очереди долго ждать пришлось, а у тебя мощности свободные.

— Не такие уж и свободные, придётся кой-чего в очередь поставить. — вздохнул я. — Ладно, пойдём ко мне в апартаменты, вашество? Накатим что ли по стаканяге.

— Можно. — кивнул Кислов. — Счас, флигелей своих озадачу только.

— А ты их к моим отправь. — посоветовал я. — В принципе, у меня тут всё до автоматизма доведено, вмешиваться в управление планетой и верфями почти не приходится. А вот с управлением флотом пусть уж лучше твои орлы разбираются. Ты же у нас главный флотский начальник, твоим и карты в руки. А мои пока пусть отдохнут от этого геморроя.

— Потрясающая наглость. — усмехнулся Женя. — Свалить свою работу на своё же начальство, такое только ты можешь. Ладно, пусть по-твоему будет, а то флигели в последнее время что-то задембелели. Доместики Схол сами промеж собой разберутся, кто и чем командует.

Кислов отдал краткие распоряжения по коммуникатору, и мы пошли в мои покои. Нет, можно было бы какой ни будь роскошный зальчик поюзать, благо их хватает, но мы с друнгарием люди простые, цивилизацией не шибко испорченные, изысками в жизни не избалованные, даже здесь, на шоу, вели себя по принципу «не жили богато, и нефиг привыкать». Так что ждали нас всего-навсего пара пузырей водки, да несколько скромных салатиков.

— Слушай, а вот если не секрет, почему ты на Роксану флагман увёл, а не на Бизантий? — поинтересовался я, разливая хмельную влагу по стопкам. — Там ведь тоже могли починить.

— Могли. — друнгарий устало опустился в одно из кресел, и тут же начал забивать в плейлист моего проигрывателя мелодии. Не любит он в тишине бухать бухашку, да и я, в общем, тоже при этом предпочитаю негромкую мелодию в качестве фона для застольной беседы. — Только ну их всех нафиг, этих столичных штучек. Там же даже водки выпить не с кем, не то, что по душам пообщаться. У Черикаевой изжога, она не пьёт, Солодухина если чего и употребляет, то втихую, а так никогда про это не слыхал, а со Скуриди я и сам пить не желаю. Не нравится он мне что-то в последнее время, зазвездился, великим стал, везде против себя интриги и заговоры ищет, а сам подставить так и норовит. Экипажами, однако, любим, а армейцами, особенно столичным гарнизоном, уважаем.

— Ну, ещё бы, он им там тепличные условия устроил. — кивнул я. — Не иначе переворота опасается.

— Или — готовит. — согласился Кислов. — Ну, вздрогнем.

Выпили. Закусили. Закурили.

— Между первой и второй… — я снова начал разливать водку.

— Пуля пролетела. — поддержал меня друнгарий.

Выпили. Закусили. Продолжили отравлять экологию ядовитым дымом сигарет.

— Вот, значит, я и подумал. — произнёс Евгений. — Ты в открытое противостояние с эфором влез, — не знаю уж отчего, да это и не важно, — должностью главы разведки пожертвовал, но контроль над армией и флотом у него отобрал. В войсках тебя, после обороны Роксаны, сильно уважают, на флоте ты тоже человек далеко небезызвестный…

— Что, считаешь, что я переворот затеваю?

— Я-то? Нет, не считаю. — Кислов усмехнулся. — А вот Скуриди себе такое вообразить может. И какая у него может быть реакция? Наливай.

— И какая? — я вновь разбулькал водку по стакашкам.

— Да вот, подумалось мне, что ему будет оптимально всех силовиков стянуть на Бизантий, да там и заарестовать. Можно с остальными Синклитиками, но это уж как повезёт. И с бластером у виска, все мы проголосуем и за наделение его чрезвычайными полномочиями, и отставку собственную подпишем, прям как бергенские альтинги. Ну а кто будет упираться…

Он опрокинул водку в рот.

— Пристрелят от имени врагов Эллады и объявят народными героями. — после этих слов я последовал его примеру, и зацепил вилкой маринованный грибочек.

— Угумг. — согласился командующий флотом, закусывая салатиком. — Вот я и подумал, что незачем Ваню искушать, и надо линять от столиц подальше, пока на должность заговорщика не назначили, с известным исходом. Отсижусь у тебя, покуда всё не уляжется. Ты ж не против?

— Да нет, не против. — усмехнулся я.

Надо же, народ считает, что не только с Дону выдачи нет.

— Ну, тогда наливай, а то уйду.

Первые полбутыля уговорили быстро, чтобы сразу вогнать себя в состояние лёгкой хмельной расслабленности, а вот дальнейшее распитие шло уже неторопливо, чинно — не столько пили, сколько разговаривали. Правда, почти и не закусывали.

— Вот, положим, свалишь ты Скуриди. — рассуждал Кислов. — Что дальше делать будешь? Сам в эфоры полезешь, или кому другому поспособствуешь?

— Да кабы я знал… — из моей груди вырвался тяжкий вздох. — Устал я, Женёк, нереально устал. Видеть уже никого не могу. Будь моя воля, набрал бы сейчас полный рюкзак водки и закуски, да в лес умотал бы, деньков на пять. Один. И даже без телефона, пожалуй. Есть в моих краях пара поляночек, про которые мало кто знает. Трава там густющая, мягкая, деревья вокруг сплошной стеной, а под ними, сделаешь шаг с поляны только, сухих веток целое море. Пять шагов, и хворосту на всю ночь себе набрал. Потом притащишь лесину потолще, и только не забывай просыпаться раз в три часа, чтобы истлевшее и прогоревшее ведро в кострище передвинуть. Ночью шорохи от мелких зверушек, листва шелестит на ветру, днём птички поют, с ветки на ветку порхают. Лепота! Разляжешься на пледе, брюхом к солнышку, водку с закуской под бок, книгу какую поинтереснее в руки — вот он отдых-то. На одной из тех полян тополь аккурат в центре стоит, высоченный, с ним кострище как раз рядом. Прислонишься к нему спиной, пустой рюкзак заместо подушки подушки свернёшь, листаешь себе странички, да на листву зелёную, что вокруг поглядываешь. А ночью, как стемнеет, огонь разожжешь, глядишь себе на пламя, релаксируешь, нервы успокаиваешь. Ещё и почитать немного можно: костёр, он света вполне достаточно даёт.

— Кто ж тебе в лесу даст костёр жечь? — усмехнулся Кислов. — Придёт лесник и всех разгонит. В смысле, у нас как снег сходит, так сразу объявляют пожароопасную ситуацию и ограничивают доступ в лес. Чтоб, значит, пожаров не было.

— Кто даст? — я закурил очередную сигарету. — А кого я спрошу? Говорю же тебе — к тем полянкам мало кто тропки знает. Да и заросли они уже, почитай, до полунепроходимости, тропки-то эти, так что лесников там не ожидается. А пожары… Идиотов развелось и козлов выше крыши. Ни кострище камнем обложить, ни траву близ кострища выдернуть не желают — да нет, не знают даже, что это надо делать! Это уж не говоря о том, чтобы мусор после себя в пакеты собрать и увезти. Вот через таких свинских лантухов и пожары в лесу, и грязь, и мусор. А всё почему? Отучили людей от культуры поведения в лесу, намеренно отучили. Вот как в советские времена, когда костры жгли просто все, леса целиком не сгорели? Техника по тушению была, и лесники за лесами приглядывали? Да полно — гораздо легче просто никого в лес не пускать, построив вдоль опушки коттеджные поселки. И вдоль рек тоже — пускай люди не тонут на бесплатных пляжах и не мусорят, да и не рыбачат заодно — знаешь же какое содержание тяжелых металлов в речной рыбе. Сохраним природу — вашу мать!

Я сплюнул со злости, да ещё по стопке налил. Выпили… Нам обоим потом, за этот пьяный базар, устроители шоу штраф выписали, за выход из образа. Обидно, конечно, но справедливо.

— Только не бросишь ведь всё это. — вздохнул я. — Не смотаешься ото всех. Так что лес отменяется. В отставку что ли подать?..

— Я вот тебе подам! — Женя продемонстрировал мне кулак. — Бог подаст! Потом догонит, и ещё раз наподдаст, дезиртёр фигов.

— Да уж, на енто я пойтить не могу. — вздохнул я, пытаясь вилкой подцепить салатик.

Салат упорно подцепляться отказывался, ускользая от меня по всей, почти уже пустой тарелке.

— Вот скажи мне, друнгарий, в чём сила? — изловить зловредный продукт мне всё же удалось, и теперь я готовился отправить его в рот. — В смысле, с чего ты меня поддержал тогда, на голосовании?

— Тема про боевое братство и всё такое не катит? — усмехнулся Кислов?

— Не. Не катит, не канает и не прокатывает. — я взялся за бутыль.

— Только что же выпили. — среагировал на это главком флота.

— А кто говорил, что будем пить прямо сейчас? Пускай водовка налитая стоит — жрать она не просит. Захотим — выпьем. Ты, вашество, не отвлекайся, отвечай за базар по существу.

— Знаем мы это существо, Хищник называется. — усмехнулся Женя. — Хотя зря ты мне не веришь.

— Помощь ты моя гуманитарная! — я привлёк Кислова к себе и смачно чмокнул в затылок. — А теперь давай-ка правду.

— Ну а что — правду? Правду, так правду. «Спартриоты» в составе флота есть? Есть. И ещё пара, «Трапезит» с «Прониаром» достраивается. Их когда спишут, куда девать? На металл новьё — жирно будет, в том смысле, что постройка и эксплуатация этих двух новых станет пустой тратой денег. Вот я и мыслю, а не хочет ли их кто у меня прикупить по сходной цене?

— На твоём месте я бы на новичков хлебало не разевал. — сообщил я Жене, сделав вид, что верю этой причине. — Этого не поймут и нам не простят. Введи их в состав как учебные крейсера. А вот остальные… Сколько у нас кораблей Спартриот-класса сейчас во всём флоте осталось?

— Пятеро. Из них четыре избиты в хлам. — друнгарий задумчиво поковырялся в зубах. — Значит, два новичка не рекомендуешь? Жаль, очень жаль.

— Ничего, если старичков списать и подлатать, так покупателей я сыщу. Тем более что три из этих пяти на Роксане чинятся. Другой вопрос… Вздрогнем?

— Это можно. — согласился Кислов и взял рюмку.

Выпили. Я подцепил вилкой здоровущий груздь, в шляпке которого, как в кубке, собралось немного рассола, отправил его в рот, после чего неторопливо и с наслаждением им похрустел. Женя проводил грибочек завистливым взглядом и принялся гонять по соусу кусок селёдки. Наконец «рыбалка» его увенчалась успехом, а я, проглотив гриб, нацелился на маленький опёнок.

— Другой вопрос, говорю, — гриб подцепился на вилку сразу, словно ждал, когда же его наконец съедят, и я неспешно начал макать его в селёдочный соус, — чего я с этого иметь буду?

— Шешаш пшашешош. — промычал Кислов, жующий селёдку.

— Чего-чего? Ты прожуй сначала. — я захрустел опёнком.

— Десять процентов от суммы сделки. — сказал друнгарий.

— Скока?!! — я чуть не поперхнулся грибом. — Женя, да это ж натуральный грабёж!!!

— Чё эт сразу грабёж? — удивился он и подвинул к себе что-то вроде жареных кабачков.

— Ты ремонт учитываешь, командующий, блин?

— Я его от суммы сделки минусую. — Кислов с сомнением поглядел на содержимое тарелки, принюхался и отодвинул её обратно.

— Это что, ты хочешь сказать, что давай, мол, за счёт казны починим, а потом только их спишем и на сторону толкнём? — удивился я.

Друнгарий флота на миг задумался, а потом отрицательно и с видимым сожалением покачал головой.

— Не, не выйдет. Обвинят в растрате денежных средств и вышибут с должностей нафиг — никакие былые заслуги не помогут. — он ещё пару секунд подумал, и добавил: — Ну или надо тогда с Солодухиной делиться, но что-то меня жаба давит по этому поводу.

— Меня тоже. — я в очередной раз наполнил рюмки и зацепил вилкой последний грибочек.

Ему в салатнице было так одиноко одному, так несчастливо…

— Но, товарищ друнгарий, ви помнитэ, что постановлэнием Партии и Правительства, со списиваемих кораблэй надлэжит снимать всё целое оборюдование и, нэ побоюсь этого слова, вооружэние?

— Так точно, Иосиф Виссарионович. — Женя с насмешкой посмотрел на меня. — А какого тогда хрена ты тут сидишь и не отдаёшь приказ приостановить ремонт лёгких крейсеров Спартриот-класса?

— Глашу нашу! — я выхватил коммуникатор и связался с секретариатом.

Анжела приказу подивилась, но лишних вопросов задавать не стала. Женя тем временем листал что-то у себя в планшете.

— Уфффф. — вздохнул я, убирая коммуникатор. — С этого стоило начинать. Ступил.

— Угу. — Кислов тоже отложил планшетник. — Значит так, один корабль практически уже готов, так что «Букелларий» идёт мимо кассы, в учебные корабли, но вот на остальных четырёх работы только начаты, и повреждено там практически всё. Так что списать их, как не подлежащие восстановительному ремонту, можно запросто. А отчёт о тяжести повреждений я завтра подправлю. Устраивает?

— Вполне. — хмыкнул я. — Ты ремонт крейсеров, которые на Антиох угнал, приостанавливать собираешься или нет?

— Твою же Маат! — теперь настала его очередь спешно доставать коммуникатор.

— Ну вот, — произнёс наш доблестный друнгарий, когда все распоряжения были отданы. — Теперь, наливай. Кстати, можно готовить акты на списание. Согласен?

— Согласен. — ответил я, разбулькивая из бутылки остатки. Затем, когда посудина была уже пуста, я поднёс её горлышко к рюмке Кислова, и стал делать вид, что её выжимаю.

— Пощекочи, может обоссытся. — посоветовал Женя и открутил пробку на второй бутыли.

— Ладно, давай выпьем и поговорим по-трезвому. — я поднял стопарик. — Скажи тост.

— Тост. — буркнул он и влил содержимое рюмки себе в глотку.

— Эх, варвар ты. — я поднял свою стопку на уровень глаз, после чего заунывно-торжественно произнёс: — А прими, Господи, не за пьянство, а за лекарство, и не пьём мы, а лечимся, и не чайными ложечками, а чайными стаканчиками. Да разольётся же благо сие чревоугодное по всей периферии телесной. Во имя сала, сыра и свянага уха — пшездец!

Затем, ещё в течение полбутылки, мы торговались о моей доле в сделке (тридцать процентов я отспорил), после чего Кислов снова взялся за коммуникатор и, уже слегка заплетающимся языком, отдал распоряжение одному из своих секретарей:

— Васюль? Ты это, подготовь акт на списание всех «Спартриотов», кроме этого… блин, ну букиниста… В смысле «Букеллария». Что? Как не подлежащие восстановлению. Нет, вот мне интересно, что ты на эту тему считаешь? Я сказал — подготовь. К завтрему. Да. Всё. Пока. — и убрав средство связи обратно, добавил. — Стратиг, а вы почему всё не наливаете и не наливаете?

— Виноват. — я икнул и взялся за бутылку. — Могу предложить нормальный ганджюбас. У меня на планете разрешён.

Женя задумался секунд на пятнадцать.

— Не. — он мотнул головой. — Ну его. Это мы с тобой или в хлам убьёмся, или нафиг протрезвеем. Давай лучше ещё по одной накатим, и к гетерам.

— Можно. — согласился я. — В термы?

— В термы! — поддержал меня друнгарий.

Следующий рабочий день начался для меня где-то в полдень, с двух таблеток аспирина и передовицы в «Новостях Жестокой Галактики». Заголовок статьи (разумеется, снабженной фотографиями) гласил: «Застукан в термах с гетерами! Синклитик — настоящий мужик, а не тот, кто вы думали!»

— Придушу гада. — слабо простонал я. — Вот сейчас допью рассол, и пойду придушу подлеца.

Словно почувствовав, что я о нём как раз сейчас думаю, Дима отвратительно бодрым голосом сообщил по селектору:

— На связи префект флота Этрурии, Дмитрий Пирский.

— Ему-то какого рожна надо? — жалобно произнёс я. — Соединяй.

На экране тут же появилось изображение молодого, лет двадцати пяти-двадцати семи (много — двадцати восьми), человек со стрижкой под Юлия Цезаря и немного оттопыренными ушами. Лицо, впрочем, у него было умное и располагающее.

— Ты дывы, нэ брэшэ прэса… — пробормотал он, при виде меня.

— Приветствую вас, префект. — сказал я, героически изгнав из голоса мученические нотки. — Чем обязан?

— Приветствую вас, стратиг. — ответил он. — Я слыхал, вы боевые корабли продаёте?

— Есть партия из четырёх лёгких крейсеров бэ у, в отл состоянии. — ответил я. — На условиях самовывоза. Брать будете?

***

— Таким образом в мутной послевоенной водичке выловить рыбку нам удалось. — докладывал Деулин. — Должен заметить, что хотя в Бергене наши позиции чрезвычайно слабы, агентурную сеть в Аахене, в преддверии переговоров с Каракорумом, мой предшественник на должности стратига разведки создал вполне развёрнутую.

Мы обменялись с Сергеем вежливыми кивками.

— Как стало достоверно известно, Аахену так и не удалось разработать единую теорию перемещений, и всё, чего они смогли добиться, это разовое открытие канала до двух планет соседней державы. Канал оказался нестабилен и сейчас совершенно схлопнулся, однако если аахенским физикам удалось просчитать открытие канала один раз, видимо, рано или поздно, будут просчитаны и каналы к остальным, имеющим червоточины планетам. Главное, что ими разработана сама теория межпланетных переходов, осталось лишь отшлифовать технологию.

Ну что ж, верно всё излагает — тут не поспорить.

— Значит, вы совершенно убеждены в том, что в ближайшее время мы можем нападения не ожидать? — уточнил Скуриди.

— Да, эфор, но только в самое ближайшее.

— Хм-м-м-м… — Иван повернулся к Солодухиной. — Что скажет на это архистратиг? Могут ли армия и флот гарантировать безопасность народу Эллады в изменившихся условиях?

— Полагаю, что это не будет какой-то совсем уж нерешаемой задачей. — пожала плечами Света. — Системы ПКО и ПДО в районе полюсов Бизантия, Антиоха, Ахайи и Микен усилены, их передислокация завершена. Кроме того, поскольку перемещение через червоточины происходит в атмосфере планеты, мы вполне можем применять против сил гипотетического вторжения и более мощные, нежели гравитационные орудия, орбитальные лазеры. И даже корабельные плазмобои, которые можно разместить на космических станциях и платформах, выведенных на низкие орбиты. Разработана и реализована череда мероприятий по контролю переходов через червоточины, и любой, не получивший санкцию на такое перемещение у войск планетарной обороны корабль будет немедленно сбит при переходе. Это, разумеется, осложнило ситуацию с грузопотоком между планетами, однако к принятым мерам люди отнеслись с пониманием, и инцидентов удалось избежать. Кроме того, друнгарием армии, Крапивинцевым, был разработан проект воздушных минных полей. Сейчас изучается возможность их создания и применения. Нам, разумеется, придётся выделить дополнительные фонды на оборону, но, должна сказать, это зло неизбежное. Другой вопрос — это некомплект офицерского состава на флоте. Невзирая на принятые, в рамках системы ГТО меры, невзирая на повышение набора в военные ВУЗы и СУЗы, полностью покрытие наших потребностей в грамотном офицерско-инженерном составе достигнуто не было. В настоящее время некомплект составляет порядка пяти процентов, и с ростом числа кораблей будет только увеличиваться.

— Вот как? — мрачно усмехнулся эфор, и поглядел сначала на Кислова, затем на меня. — И что наш победоносный в борделях флот на это скажет?

— Во-первых, не в борделях, а в термах. — ничуть не смутился Женя. — Не вижу ничего зазорного в том, чтобы сходить к гетерам. Я, в конце-концов не женат, стратиг флота Киндяшков — тоже. Вот кабы нас с ним вдвоём в одной постели спалили, это был бы повод смущаться. Во-вторых, признаю, проблема и впрямь существует. Однако в настоящий момент, в связи с выводом из состава флота четырёх крейсеров Спартриот-класса, нужды в личном офицерском и матросском составе будут практически перекрыты. В дальнейшем, по мере входа в строй новых кораблей, нам уже будет легче разрешать наши кадровые трудности.

— Четыре? — удивился Иван. — Разом? Не многовато?

— Признаю, их ещё можно было бы починить. — не стал запираться друнгарий. — Но это была бы пустая трата ресурсов и денег. Лучше дождаться достройки новых «Фракийцев».

— Кроме того. — вмешался я. — Мы не исчерпали кадровые резервы Эллады и легко можем добрать нужное количество младших офицеров-техников, да ещё и высокоморальным способом.

— Вот как? — неподдельно удивился эфор. — Это очень странная формулировка, вы нас заинтриговали.

Ещё бы не заинтриговать — такая идея мне только с такого вот дикого бодуна и могла прийти в голову.

— Если не ошибаюсь, в самый разгар противостояния с Каракорумом синклитик Чериванова выступала с предложением ввести в состав экипажей и воинских частей корабельных и полковых священников.

— Вы же тогда эту идею и раскритиковали, стратиг. — обижено ответила Надя. — Упирали на светский характер нашего государства, на недопустимость клерикализации как общества, так и вооруженных сил, возрождением мракобесия и какой-то там Милоной Питерской пугали…

— Пугал. — согласился я. — И дальше буду пугать, если у корабельного священника будет из должностных обязанностей только забота о душах их паствы. Но ведь, как правило, священнослужители — это люди неплохо образованные, прошедшие не самый простой жизненный путь до поступления в семинарию, так что найти им местечко в штатном расписании боевого корабля труда не составит. А когда не на вахте, тогда может и проповедовать, и службы проводить: если офицером он окажется стоящим, его слушать станут, а если нет… Вероятно стоит такого корабельного капеллана менять. Вот у синклитика Черикаевой, насколько я знаю, хороший отношения с Патриархом Бизантийским и всея Эллады. Как вы думаете, Елена, пойдёт Константин Седьмой нам навстречу, выделит грамотные кадры?

— Пойдёт. — она покачала головой. — Но, убеждена, изумлён он будет, когда узнает кто высказал предложение, так, как не был ещё ни разу в жизни.

***

— Ну, что у нас с «Спартриотами»? — поинтересовался Кислов, после окончания заседания.

— Да ничего особенного. — пожал плечами я. — Есть такая контора, «Приватэ милитариум», у меня в ней доля порядка шестнадцати процентов…

— Рад за тебя. — усмехнулся друнгарий.

А чё б за меня не порадоваться-то, действительно? Дополнительные восемь процентов в этой конторе достались мне от супруги заарестованного главинженера ЦГС за такие копейки, право же… Ну и за акт помилования для её непутёвого мужа, разумеется. Возможно, это и не совсем этично, — да нет, шоб я сдох, мне отлично известно, что это совсем не этично — наживаться на чужой беде, но ведь и вербоваться в каракорумскую разведку я её благоверного тоже не заставлял! Пускай скажет «спасибо», что супружнику оформили перевербовку, дали агентурное имя, да и сплавили от Центра Галактической Связи подальше, вместо того, чтобы осудить и расстрелять.

Цинично и не соответствует званию Синклитика Высокой Культуры И Быта Управления Державой? Да, такая вот я сволочь. На нимб и белоснежные крылья не претендую — не мой фасончик.

— …таки она купила твой металлолом на разделку. — сообщил я друнгарию. — Как акционеру, мне стало известно, что «Приватэ милитариум» заключила договор подряда с такой же частной фирмой «Зброя і броня», зарегистрированной на Тарквинии. Та, в свою очередь, должна поставить металл на верфи «Гармати та двигуни», контрольный пакет акций которой приобретен Арсеналом Флота Этрурии. Транспортировка корпусов будет производиться силами всё той же подрядной организации. Я доступно излагаю?

— Да, вполне. — он кивнул. — Хотя эти их варварские названия… Вот уж воистину, etruscum non legitur.

— Hohluzium non legitur! — хохотнул я, и тут же ухватился за голову. — Уй-йооо…

Последствия вчерашнего попоища давали о себе знать.

— Ты как, братуха? — озабоченно спросил Женя.

— Душа просит покоя, сердце просит любви, тело просит разврата. Никому ничего не даю, все трое сидят злые. — пробормотал я.

— Тебе, может, стоит опохмелиться?

— Не. Работать надо. И вообще, от всех болезней есть аж целых два лекарства. «Пройдёт», и «Заживёт».

— Ну, Андрюх, ты как хочешь, конечно, а я поправлю здоровье, пожалуй.

А мне, понимаешь, трудиться… Сцук! Справедливости в жизни нет!

***

«Удивительные вести из Синклита! Стратиг флота Киндяшков выразил намерение ввести во флоте должности корабельных капелланов!»

Ну ещё бы они не удивительные, учитывая наши, мягко говоря, недружественные взаимоотношения с Патриархом Константином. Он уже через месяц после начала шоу порывался предать меня анафеме, но, поскольку я не являюсь ни ересиархом, ни лжеучителем, ни раскольником, ни даже повстанцем или узурпатором, пришлось бедолаге обойтись отлучением меня от церкви. Только к тому моменту шибко верующие с Роксаны уже разбежались, и мне на заскоки Патриарха было пофтгу-у-у-у…

Нет, человек я, вообще-то, верующий, — вот без бздо, чес слово, — но не воцерквлённый, да к тому же убеждённый антиклерикал. Наверное, слишком хорошо историю знаю, представляю себе, что бывает со странами, где первую скрипку начинают играть священники. Чистых, светлых людей, которые желают нести своей пастве проповедь, строить духовное, моральное общество любящих друг-друга сограждан — просто так любящих, со всем их недостатками, от чистого сердца, а не по велению свыше и не под страхом вечных мук, — моментально оттирают на вторые, третьи, а затем, очень быстро, и десятые-двадцатые роли всевозможные борцуны за «посконный лад» да «вечные ценности», ханжи, фарисеи, люди злобные и недалёкие. Стоны и скрежет зубовный, крики об упадке, нравственной распущенности, преследование инаковости, свободо-, здраво-, а потом и просто мыслия, игра на низменных чувствах охлоса, поиск врагов действительных или мнимых и их полное, беспощадное уничтожение, террор, постоянный страх показаться недостаточно твёрдым в вере, упадок научной и культурной мысли, полное неприятие чьей-то, не их, точки зрения — вот методы, вот средства их, людей, которые не живут сами, и не желают дать жить другим. И чем темнее небеса от дымов аутодафе, чем чернее страх простых людей — тем больше их власть, и тем больше власти им хочется. А для этого нужны новые враги, новые гекатомбы жертв, нужны поступки, да такие, от которых черти в аду креститься начинаются. Полный запрет мирских радостей, полное подавление воли паствы — вот их метод, и вот их цель.

А начинается-то всё, как правило, вполне невинно, с заботы о моральном и физическом здоровье нации. С кампаний по порицанию чрезмерно коротких юбок, ибо возжигает похоть, с запретов на информацию, на знания, которые могут как-то шокировать детей и подростков, — словно когда они станут юношами и девушками доселе прекрасный мир не шокирует их куда больше и сильнее своей грязью и чернотой, открывшейся сразу и во всей своей неприглядности, — с мнимой заботе о непьющих и некурящих, с ограничений, запретов, указаний того, что морально, а что нет, и требования от всех подчиняться замшелым догматам, будь ты хоть инородец, хоть сто раз атеист, с ограничений свобод, а проще говоря — с вытравливания у людей из черепушек мозгов, поиске врагов общества и приписывании им всего, что только можно и нельзя, дабы запугать обывателя, сделать из него своего союзника, а потом — раба.

Умирают такие государства, гибнут, под ударами эволюционировавших соседей, обошедших догматиков в своём политическом и экономическом развитии, если вовремя не окорачивает бедославных борцунов власть, но наоборот, срастается с этими пустосвятами.

Всё начинается с того, что религия, вера, вещи глубоко интимные, начинают становиться обязаловкой, с того что Церковь, вместо тихой заботы о душах прихожан и, куда уж без этого, и своей мошне, начинает нравоучительно вещать. Как только начинают поднимать голову клерикалы, как только проявляются их попытки что-то кому-то навязывать — надо бить. Бить жестоко и беспощадно. Иначе — стране конец.

Вот и воюем с Патриархом, чересчур на мой взгляд, навязчивым. Тихо воюем, сор из избы не тащим — ведь те, кому Храм — это обитель не только Создателя, но и место, где им покойно и хорошо, они-то ни в чём не виноваты. Так к чему их расстраивать?

Я правда не только с Патриархом не дружу, не одним антиклерикализмом жив Киндяшков. Тоталитарофагов тоже не люблю, к примеру. Согласитесь, любой из нас неоднократно слышал нечто вроде «Сталина на них нет»…

Нет, к самому Виссарионычу я очень даже неплохо отношусь, без преклонения, но и без неприязни особой. Не в Сталине дело — был он обычным Homo, весьма при этом даже sapiens, что-то делал прекрасно, в чём-то — ошибался, где-то и палку перегибал… Никто не свят.

Нет, дело не в Сталине (Гитлере, Франко, Корнелии Сулле и т. п.), а в вождизме, желании «твёрдой руки» совмещённой с верою в «доброго царя», а, если приглядеться поближе, наоборот — в нежелании. Нежелании делать хоть что-то вообще, ни для себя, ни, тем паче, для окружающих, мечта о том, что прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте, всё всем задарма сделает (но мечтуны всё равно скажут, что сделано, сцуко, не так и плюнут ему на спину), нежелании принимать решения, брать на себя ответственность, не говоря уже о повышенных обязательствах. Мечта о вожде, суровом, но мудром, который ужо порядок-то понаведёт, сраной метлой вычистит и коррупцию, и преступность, и леность, прижмёт негодников к ногтю, и будет мечтунам щастье. Многа-многа.

Не осознают, убогие, что при выметании и они могут попасть в разряд мусора, шлака истории, балласта, не понимают, что не нужны они, Alte Kampfer`ы такой власти. Требуют сильную руку, которая разом покончит с преступностью и развратом, выведет страну на первое место в мире, да посадит всякое жульё и яблони на Марсе. Не осознают, не понимают, что их это непременно коснётся, что чем сильнее власть, тем, разумеется, страна сильнее… и народ бесправнее. И чем сильнее радовались победе демократии в 1991-ом, тем швыдче ратуют за сильную руку теперь.

Нет, власть сильной быть должна, это верно. Чтобы таких вот окорачивать. Но при том она, власть эта, должна самоограничиваться, чтобы не скатиться в пошлую диктатуру какого ни-будь Пол-Потовского разлива. А ратуны за «добрые, светлые времена Лаврентий Палыча», просто люмпены или бездеятельные твари. Им не лень увидать язвы общества, но пошевелить хоть пальцем, начать исправлять мир с себя — да как можно-с. Не осознают, что рыба гниёт с головы, но чистится — с хвоста.

И либерастов я не люблю тоже. Либералов-вольнодумцев, таких как Вольтер, с его жизненным кредо «Я ненавижу ваши взгляды, но готов умереть за ваше право их высказывать», уважаю. А либерастов не терплю.

Ведь что есть, по сути, либераст, сиречь «либерал продажно-выродившийся»? А есть это банальный пидарас. Не по сексуальной ориентации, нет. По натуре своей мерзопакостной. Эти недолюди, кто за деньги, а кто и из любви к искуству, занимаются тем, что выискивают, вынюхивают по всем углам тех, кого угнетают, по их разумению. И потом жизнь кладут на то, чтобы угнетение это прекратить, даже если сами угнетённые о своих бедах ни сном, ни духом, и особенно стараются, если это нарушает права большинства. Отсель и политкорректность эта чёртова, и реальные сроки священникам, отказавшимся венчать гей-пары, и… И много чего.

Подрывные, деструктивные люди, эти либерасты. Не понимают, что человек — зверь не социальный, отнюдь, глубоко асоциальные мы скотины, эгоцентричные, и лозунг «Живи сам, и давай жить другим», понимают исключительно как «Я должен иметь право делать то, что я хочу, а кому не нравится — нехай отвернутся». Этих тоже надо на коротком поводке держать, чтобы на шею не сели, и не устроили либеральный фашизм. Сначала в отдельно взятой стране, а там — и по всему миру. Это честные либералы жили под лозунгом «LibertИ, иgalitИ, FraternitИ», да токмо не видать их что-то последние лет с полста.

Что самое печальное — государство, абсолютно любое, стоит на этих трёх китах: клерикализме, консерватизме и либерализме. Ну… Как — стоит? Скользит, вернее сказать, как на любой бы рыбе скользило, раскачивается, шатается, но покуда держит равновесие, пусть и с перекосом в одну из сторон, жить там можно. А вот как утратит равновесие, как рухнет в крайность, вот тогда и наступает полная жопа.

Такой вот гранполитик.

— Стратиг, на связи митрополит Роксанский, Кондратий. — раздался из динамика голос флигель-адъютанта.

О, батьку Кондратьку! И чего ж ему, интересно, надо?

Отставной полкан десантуры, мужик-кремень, немало я денежек (тайно от всех, а от него — тем паче) в его избрание вбухал, когда разведкой командовал. Редкой прямоты и целостности человек, верующий искренне и истово, но без фанатизму, прямой как копьё, но при том умный — идеальный первосвященник для моей колонии, не чета нашему Каифе VII.

— Соединяй. — скомандовал я, и, дождавшись появления Кондратия на экране, поприветствовал митрополита первым. — Благословите, отче. Чем обязан радости Вас лицезреть.

— Здравствуй, сын мой. — на экране мелькнула его рука, в знак пастырского благословенья осенившая меня Крестным Знамением. — Скажи мне, чадо, ты совсем охренел?

— Это Вы, Высокопреосвяшеннейший Владыко, можете совсем или не совсем. — усмехнулся я. — А для меня «охренел», это естественное состояние. А что случилось-то? Патриарха, когда он узнал, что я предлагаю ввести корабельных капелланов, чего Его Святейшество давно добивается, Кондратий хватил, простите за каламбур?

— Никто его ни за что не хватал. — поморщился преосвященный. — Сидит, радуется, официальное обращение готовит, возможно даже сменит твоё отлучение на епитимью… Ерунда всё это.

Широкая ладонь отставного полковника энергично рубанула воздух.

— Тогда в чём же беда? — удивился я. — Чем Вы, Владыко, недовольны?

— А вот ты как считаешь, чадо, — глаза митрополита сощурились, выдавая его ярость, — из чьего диоцеза в первую руку служителей на флот заберут? Молчишь? Вот то-то, и помалкивай. Потому что у меня заберут, да ещё подведут под это обоснование: мол, коли сердце такого безбожника и греховодни как ты смягчить смогли, так на флоте им самое и место, подвижникам. Чем это для меня, да и для тебя тоже чревато понимаешь?

Да уж, понимаешь. В митрополитах Кондратий без году неделя, своих людей на ключевые должности на Роксане ещё не пораспихал, а изымать из приходов священников наверняка будут тоже исходя из принципа лояльности нашему первосвященнику. Не в восторге от него Константин, ой не в восторге, не видать бы ему своей митры, невзирая ни на какие финансовые вливания со стороны некоего синклитика Киндяшкова, кабы старый вояка не был в прошлом архиепископом Никеи Горной. Как вы думаете, кому мы обязаны тем, что этот город каракорумцы так и не смогли взять? Правильно думаете — командиру городского ополчения, архиепископу Кондратию.

— Вы там что с друнгарием, от пьянства совсем ум потеряли? — меж тем продолжал глухо яриться Его Высокопреосвященство.

Оп-па! А это кто ж нас с Женей ему сдал? Непременно надобно озадачить Савватия поиском стукачка.

— Или у вас, дети мои, его и не было никогда, что со мной этот вопрос не обсудили, не побеседовали о том, как это лучше подать?

Мнда, нехорошо вышло… Эдак милостивый архипастырь Константин нашего митрополита и схарчить может.

— Что же ты молчишь, чадо? — с убийственной лаской в голосе поинтересовался Его Первосвященство.

— Ну а что тут скажешь, Владыко? — изобразил я смирение. — Мы не планировали введения института полковых и корабельных священнослужителей, предложение моё было чистой воды импровизацией, позволяющее перекрыть кадровый дефицит на флоте. Честно говоря, думал, что эту идею заболтают, будут судить да рядить, но…

Я удручённо развёл руками.

— Слишком удачно для всех всё сложилось, совпали интересы чересчур многих. Вот и получилось то, что получилось. Но, мне кажется, вопрос с кадрами на Роксане мы урегулировать пока ещё можем.

— Вот как? — митрополит мрачно усмехнулся. — Это, интересно знать, как?

— Так квоты Патриарх на основании представления Солодухиной будет утверждать, Владыко Кондратий. — улыбнулся я. — Давайте сейчас проведём с ней конференцию?

Дождавшись кивка пастыря, я вызвал Диму, и попросил присоединить к нашей беседе ещё и архистратига, если она не слишком занята.

Оказалось — не слишком, но увидав митрополита на экране даже и не попыталась скрыть своего изумления.

— Сначала военсвященники в качестве вашего личного почина, теперь митрополит-орденоносец, вы меня, стратиг Киндяшков, сегодня не перестаёте удивлять. — усмехнулась она.

Орденоносец, да. За оборону Никеи ему Орден Фемистокла вручили. Крутой у меня на планете архипоп, правда?

— Так чем обязана, господа?

Я вкратце изложил проблему так, как я её понимал — прямо и без экивоков. Кондратий на правду морщился, но не возражал.

— Понятно ваше затруднение. — кивнула Света, когда я закончил. — Что вы предлагаете?

— Указать в запросе архистратига к Святейшему о необходимости направления роксанских священников в роксанские же гарнизоны, в большинстве своём. А там… их ведь по ротации уже сам Владыко Кондратий менять будет.

— М-м-м-м… — задумалась Солодухина. — Это можно. А обоснование?

— Стабильные, прочные и устоявшиеся связи между Церковью и армией на Роксане. Примеры личного мужества священнослужителей, участвовавших в обороне планеты в том числе. У меня только орденами награждено было двенадцать священников, не говоря уже про медали.

— Хорошо. — кивнула Светлана. — Сделаю, но ты мне будешь должен.

— Куда ж я денусь. — пробурчал я, едва она разорвала соединение, и, обернувшись к митрополиту, спросил: — Так нормально всё, высокопреосвященнейший?

— Благодарю тебя за понимание, чадо. — Кондратий вновь благословил меня Крестным Знамением, и отключил связь.

— Да, а гадючник-то у вас почище чем в Синклите будет, пастыри. — пробормотал я, возвращаясь к работе.

Не сказать, что было много чего срочного, но текучки хватало, бросать же всё на самотёк ни в каком деле нельзя. Особенно в сфере управления.

А к вечеру того же дня официальный канал Церкви, «София-ТВ», показал выступление пресс-секретаря Константина VII, отца Вонифатия, заявившего, что сейчас рассматривается вопрос о снятии с меня отлучения, допущении к таинствам и о том, какую епитимью на меня следует наложить. Вот так-то, с должности официального Антихриста и Аццкого Сотоны меня попёрли, выходит.

Даже не хочу знать, как это событие прокомментировали в «Новостях Жестокой Галактики».

***

Меж тем шок от падения Бергена проходил становился с каждым новым прожитым днём слабее, и все команды «Галактики» продолжали укреплять свои позиции, достраивать и починять свои боевые примусы в ожидании нового раунда борьбы за скопление. Однако на сей раз война пришла оттуда, откуда никто не ждал. Предполагали, разумеется нечто подобное, но всерьёз, в должности потенциального агрессора и провокатора войны эту державу никто не предполагал.

Всё дело в том, что под крылышкой венценосной пары, на Мидлсборо, очень уж полюбили ошиваться всяческие пираты, солдаты удачи и прочие якудзы разной степени крутости, что приносило неслабый такой доход в бюджет как Игонина с Лунёвой, как налогосборщиков, так и в бюджет Этрурии, чьи крупные компании имели наилучшие условия при скупке пиратских трофеев. Не то, чтобы у остальных стран не имелось своих, «приручённых пиратов, — были разумеется, — но отнюдь не в таком количестве, даже взятые все вместе, как на этой новом инкарнации Тортуги и Порт-Рояла. Одинокие торговцы и малые кланы выли и стенали, но ничего не могли поделать, а мегакорпорации не только успешно защищали свои караваны, но и охотно сотрудничали с «джентльменами удачи» (не сами, разумеется, а посредством мафиозных кланов, всё больше и больше сраставшихся как с собственно, пиратами, так и с крупным бизнесом), и, даже если изредка случалось их кораблю исчезнуть в космосе, дабы потом, неведомым образом, проявится на Мидлсборо, но уже под другим именем и с другим владельцем, не всегда заморачивались устроением праведной мсти. Как правило, да, но не всегда — такие небольшие потери всё равно перекрывались прибылями и уничтожением конкурентов — сначала мелких, а затем всё крупнее и крупнее… Доить такую жирную корову единолично хотелось всем, так что нет ничего удивительного, что дошло до торговой войны, — благо войну настоящую против пиратов ни одна страна развязывать не желала (высшие чины почти всех команд получали от такой вот торговли нехилые откаты, и терять их, разумеется, не желали), — между двумя из трёх крупнейших негосударственных перевозчиков грузов и пассажиров: «Кумаха Космотрейдинг», понятно из какой страны, и этрусской «Tarkvinia Ltd, Co».

Начавшись ни шатко ни валко первый раунд противостояния закончился печально для этрусков: пиратами (по наводке и на деньги кумаханцев) был перехвачен и разгромлен немалый их караван, а недавно построенный грузо-пассажирский «Тарквиний Бодрый», гордость и флагман «Tarkvinia Ltd, Co» сменил название на мало кем во всём скоплении читаемый»???????» — «Нахарар» («Первородный»).

Этруски пощёчину стерпеть, разумеется, не смогли, и ответили симметрично. Но — не слишком удачно: урон понесённый кумаханцами оказался куда как слабее благодаря хорошо поставленной системе конвоирования. Ещё один удар уравнял убытки, но кумаханцы немедля ответили тремя новыми ударами. Стоит заметить, что во всех набегах, с любой из сторон, участвовали, в большинстве своём, одни и те же корабли.

Тут за живое взяло уже сенаторов — падали их доходы от доения легальных контрабандистов из «Tarkvinia Ltd, Co», однако вмешиваться в эти разборки им самим было некомильфо (да и в целом это было бы равносильно объявлению войны Кумахе), и они сделали финт ушами, а вернее — Игониным.

Рекс Александр и регина Лунёва получили за такое нарушение безобразий и бузотёрство своих подданных по шапке от своих патронов, с подробным разъяснением космическим монархам их места возле параши и обещанием усилить «добровольческий» гарнизон этрусских армапреторианцев парой глайдерных армий, желающих исполнить свой интернациональный долг прямо во дворце Игонина.

Августейшая чета прониклась до печёнок и последующий разгром поставил «Кумаха Космотрейдинг» на грань банкротства. Среди участников разгрома активно отметились (и были, на своё несчастье, опознаны в Азнавуре) «Арк Ройал», «Джелико», «Валькюрьен» и «Мьольнер», что вызвало жесточайшее разлитие желчи у мецамеца, и явление кумаханского флота, под командованием спарапета Тонояна. Армада транспортов спарапета армии Ованеса Мамиконяна тоже в наличии имелась.

Если ранее, на все дипломатические ноты протеста этруски сваливали всё на монархов Мидлсборо (а те, в свою очередь, изумлялись, делали большие глаза, обещали непременно разобраться и наказать виновных, если факты подтвердятся — ни разу не подтвердились), то теперь рексу и регине предстояло отвечать за конкретно свои дела, что силами двух дредноутов, одного ударного и трёх средних флаероносцев, пяти тяжелых и семи лёгких крейсеров, при небольшом количестве фрегатов, корветов, канонерок и трёх сотнях базовых флаеров сделать было решительно невозможно. Те же самые «вольные капитаны», что были кровью и плотью экономики Мидлсборо, предпочли немедля смазать пятки салом, вместо участия в потасовке. Трудно их за это порицать: если хорошая вооруженная шхуна и способна ещё потягаться с фрегатом, пусть и не на равных, то уже против лёгкого крейсера шанса у неё нет ни малейшего. К тому же, насколько я помню, в случае, когда корабль погиб — всё, ёк. Аккаунт, если до шлюпки добрался, может и сохранится, а вот корабль — нет. И не починишь, — это вам не известная танкосимуляция, — ибо чинить нечего. Изволь тратить голды на новую лоханку. Пользователем оно надо? Нет, оно им не впилось никуда.

При всём при том, бежать регине и рексу, в отличие от геймеров, было банально некуда, и оставалось только драться, да уповать на этрусскую подмогу.

Сенат, ясен палец, не мог допустить захвата Мидлсборо. Вернее так: сам захват, возможно, особенно с чистками и люстрациями среди местного населения (причём чужими силами), им был даже на руку, возможно. По крайней мере, вся эта пиратская вольница давно у консула Шейко в зубах навязла, хотя и атаковать собственного клиента он ну никак не мог. Но вот допустить удержания Мидлсборо кумаханцами (а мецамец Азарян однозначно заявил, что никому он эту планету после уничтожения пиратского гнезда не отдаст) Этрурия себе тоже позволить ну никак не могла. Мир политики жесток: спусти удар врага один раз, и на тебя тут же накинется ещё толпа желающих отвесить пламенного пинка. Сенату пришлось двинуть свои корабли на подмогу Мидлсборо, хотя поспеть они надеялись уже к финальной стадии штурма планеты, когда защитникам и их монархам уже будет амба. Кто бы там потом разобрался в национальности расстрелявших монаршью чету? Кто бы посмел обвинить в этом вставший на защиту своего клиента Сенат? А уж какой это повод для мести Кумахе…

Но не срослось. Игонин, оставивший оборону планеты на жену, и поднявший флаг на «Эджинкорте», своим патронам подложил здоровенную свинью. Вместо того, чтобы героически погибнуть, закрывая флоту Тонояна путь к Мидлсборо, он избрал маневренную тактику, постоянно грозя атакой на войсковые транспорты, маневрируя, устраивая скоротечные сшибки флаеров, оттягивая неповоротливые эскадренные броненосцы и мониторы Кумахи от основной цели, и таки дождался явления квадрирем, трирем и либурн префекта флота Пирского.

Здесь надобно заметить, что концепция флота у Кумахи и Этрурии отличалась радикальнейшим образом, несмотря на то, что обе эти державы придерживались примерно одинаковых взглядов на методы кораблестроения и кораблеприменения. Обе стороны, не мудрствуя лукаво, спёр… Ну хорошо, хорошо — позаимствовали в свои концепции строительства батлшипов идею «Меримака», доведя её до своего логического завершения. Ну, или до идиотизма — тут уж с какой стороны смотреть.

Инженерная мысль Кумахи, в своём высоком полёте разродилась идеей эскадренного броненосца, как основного артиллерийского корабля своего флота. По сути своей это был несколько подросший, хоть и не до размера дредноута, тяжелый крейсер, вооруженный как дредноут, забронированный и закрытый щитами настолько, насколько это возможно, лишенный орудий средней дальности от слова «совсем», и плазменных орудий от слова «практически». Зенитных орудий на них тоже было… Ну, не очень много. Очень не очень.

Разумеется, эти мастодонты ползали по космическому пространству со скоростью старой, больной, да ещё и обожравшейся черепахи, зато расковырять их артиллерийским оружием представлялось более чем проблематично.

Более дешевыми, но не менее защищёнными, были кумаханские эскадренные мониторы. Вооруженные не слабее тяжелого крейсера, немного уступая ему в размере, эти чудища были бы почти точной копией моего «Меримака», однако уступали ему в скорости, превосходя как в защите, так и в нападении. Да и в размере немного тоже.

Были ещё несколько обычных мониторов — по факту, забронированных вусмерть лёгких крейсеров, но ещё даже более медлительных чем их старшие товарищи, и со спаркой гравипушка-орбилазер в качестве главного калибра. Явно неудачные, опытные корабли, незнамо для чего взятые Тонояном с собой к Мидлсборо.

Имелись, впрочем, у Кумахи и обычные тяжелые крейсера, и даже дредноут (что-то вроде Мегалодон-класса), но в совсем уж незначительных количествах.

Флаероносцы же у них были… Ну, начнём с того, что эскортных у них просто не было. Угадайте почему? Правильно — потому, что они были забронированы, укрыты щитами и утыканы зенитками настолько, насколько это возможно, а забронировать «каноэ», это… Невозможно это в общем. Соответственно, за высокую живучесть (и стоимость) флаероносцы Кумахи поплатились размерами ангаров.

Вот с чем в Азнавуре не заморачивались — так это с лёгкими крейсерами, строя стандартные, доступные ещё на начало шоу, легкобронированные коробочки с одним гравитационным орудием и скоростью, позволяющей им удрать от большинства врагов там, где им оказали сопротивление.

В общем и целом, это был идеальный для штурма планет флот, но вот для маневренных баталий… Мндя. Совсем не удивительно, что Игонину удавалось тревожить ползущих к его планете врагов, заставляя перестраиваться и метаться так долго — аж целых три дня, до подхода флота своих патронов.

Пирский, кстати, появился на сцене в самый драматический момент, когда первые транспорты уже подошли к Мидлсборо, а эскабр и пять мониторов Тонояна, невзирая на отчаянный зенитный огонь с поверхности, заканчивали добивать ПКО на участке предстоящей высадки (все шестеро изрядно пострадали, но сбит ни один из них не был), и рексу Александру оставалось или бросаться в самоубийственную атаку, или сдаваться на милость победителя. В принципе, отчего бы ему было счастья и не попытать — прецедент с Виниченко уже был, но дело в том, что могла воспротивиться уже Лунёва (командующая обороной планеты), влиять на которую он никак не мог. С другой стороны, если бы капитулировала и она, то Боливар, который Азнавур, скорее всего не вынес бы двоих. А с учётом её пятого размера, можно было догадаться, кто из августейшей пары оказался бы в роли Боба Тиболу, а кто в роли «Акулы» Додсона. Однако, случилось так, что выбирать или что-то предпринимать ему не пришлось по причине явки на ринг префекта Димы и его флота.

Флот Этрурии был довольно… Своеобразен, вот, пожалуй, самое подходящее слово. Консул убедил остальной Сенат, что ввязываться в дредноутную гонку не следует, поскольку этот класс, после появления «Дромона», устарел, что достаточно лишь несколько кораблей этого класса, и сконцентрироваться надо на флаероносцах — ударных и конвойных (средние он считал бесполезным эрзацем, и их на весь флот было лишь два, да и те — устаревшие), а также строительстве множества, множества, множества средних кораблей эскадренного боя. Понятие о «средних кораблях» у него, однако, было весьма своеобразное, и результатом кораблестроительного плана «Цет» стало появление двух новых типов кораблей эскадренного боя: трирем с, как об этом можно догадаться, тремя гравитационными орудиями, представлявшие из себя изрядно подросший лёгкий крейсер, прекрасно (для своего класса) забронированный, но кроме орудий ГК и одной противокорабельной торпеды, вооруженный одними лишь зенитками и противоракетами, и квадрирем. Последние, как догадаться также совсем не трудно, несли четыре гравитационных орудия, дополненные парой орбитальных лазеров и несколько (нам точно не было известно — сколько, а уж кумаханцам-то и подавно) торпед и всё те же зенитки. Размерами это был чуточку, процентов на пятнадцать, подросший тяжелый крейсер, не слишком резвый, но отлично защищённый. Выводить в отдельный тип этот тяжелый крейсер, возможно, и не стоило, но хозяин-барин… А так, по сути, это был лучший класс тяжелых крейсеров в скоплении.

С флаероносцами сенаторы тоже мудрить не стали, ничего эдакого придумать не взялись (хотя, по докладам Деулина, совершенно не впечатлившись чертежами драккаров, доставшихся им из «приданого» Светы Лунёвой, что-то эдакое, сугубо флаероносное, строили на их основе), а вот с лёгкими крейсерами дали изрядного маху.

Основатель ещё одного нового типа боевых кораблей, этрусская «Либурна», формально принадлежал к лёгким крейсерам, однако для эскадренного боя не подходил совершенно. Это был идеальный пиратский корабль — небольшой, что-то посерёдке между фрегатом и лёгким крейсером, защищённый, быстрый, хорошо вооруженный для рейдерства, но, увы, задействовать его в бою как-то иначе, нежели тяжелый фрегат было самоубийственно и бесполезно. Возможно, их потом собирались продавать и пиратам на Мидлсборо — как знать?

И именно недостаток, да что там — жуткий дефицит лёгких кораблей эскадренного боя вынудил Пирского купить у меня корабли Спартриот-класса, обруганные консулом Шейко как «рухлядь» и «летающий металлолом». Зря он так: все корабли прошли действительно хороший капремонт, были почти как новенькие. И даже успели войти в состав флота аккурат к началу кампании — повезло.

В общем, в сражение при Мидлсборо должны были вступить две схожие, но при том различные концепции, я даже не побоюсь этого слова — парадигмы, — флота: «живучесть и экономичность» против «живучести и манёвра».

И вот… Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень… Две армады бронированных, ощетинившихся орудиями туш сходились на битву, результат которой должен был предопределить направление кораблестроительных и адмиральских мыслей на долгое время вперёд.

И всё это мы, участники шоу и игроки в «Звёздное скопление» могли наблюдать в прямом эфире, в репортажах с планет и спутников системы Мидлсборо — гравитационную связь азнакваны подавлять не умели.

***

— Анализ действий флотов Этрурии и Кумахи был поручен оперативной группе синклитика Киндяшкова. — устало произнёс Скуриди. — Прошу вас, стратиг флота.

— Благодарю, эфор. — кивнул я, выходя к голоэкрану в центре зала заседаний Синклита.

Первый раз с самого начала шоу мы всей командой на Бизантии собрались. Гадюшник в полном составе, счастье-то какое — обосраться и не жить! Очень это празднование двухсотлетия начала первой колонизации (я про Антиох, если что) удачно выпало, чтобы собрать всех синклитиков для торжественной церемонии, а равно, в тиши кулуаров, обсудить последние изменения на космополитической карте.

Или неудачно, как посмотреть. Лично у меня жим-жим был такой, знаете ли, не слабый. Мало ли что там Деулин говорит про уровень изучения пространственных перемещений в других державах? Говорить и я могу. А вот накрыть весь Синклит медным тазом сейчас самый подходящий момент — рвануть какой-никакой ядрён-батон во время наших официальных поздравлений народу, и снесёт нас вместе с балконом, который тут под это дело вместо Мавзолея Ленина. А уж захватывать, делить и угнетать обезглавленную державу, это то, что Тигра, в смысле наших соседей, любит больше всего на свете. Бедняга Данченко, в преддверии торжественных мероприятий, замотался в усмерть, ажно похудел килограмм на десять. Да и Деулин смотрится вблизи не лучшим образом: лицо осунувшееся, скулы кожей обтянулись — и не сказать, что сибирский здоровячок.

Ну и от лепшего кореша Скурвиди, который в последнее время что-то совсем скурвилсо, любой подлянки можно ожидать, не говоря уж про Леночку, чтоб её разорвало, да склеило сикось-накось. Путча там, или апоплексического удара табакеркой. Савватий заранее все возможные варианты бегства просчитал, меры к ретираде предпринял, и мрачно мне доложил, что шансы унести ноги, случись какой казус, у нас фифти-фифти.

Но, однако, отпоздравлялись мы без эксцессов, речи потолкали перед пиплом, несколько награждений произвели, перед камерами попозировали, демонстрируя нерушимое единство и верность эллинским идеалам, а потом отправились…

А вот и не на банкет! Заседать мы отправились, тоже строго торжественно, под всё те же камеры, при всех регалиях и орденах, зачитали бодрые отчёты о проделанной работе по покорению галактики, выгнали корреспондентов и стали…

А вот и нет, не пировать, как любые нормальные люди! Заседать дальше. Можно подумать, что если бы мы устроили небольшой праздничный банкет до того, как обсудить все вопросы, Вселенная бы погибла. Но — тут с эфором не поспоришь, он в своём праве, сволочь такая. А мне уже жрать охота!

Но всем на это настолько сугубо фиолетово, что так и тянет изобразить у себя на мордахе грустный смайлик…

— Итак, господа Синклит, — говорил я однако ровно, без эмоций, ничем не выдавая своих желаний как в плане пожрать, так и в плане передушить часть здесь присутствующих. Отчего не пристрелить? Так к парадке стратига бластер не положен, только кортик, — возглавляемая мной оперативно-тактическая группа флота, при помощи Генштаба, закончила разбор битвы при Мидлсборо и готова озвучить свои выводы. Но прежде всего, предлагаю изложить наше виденье картины состоявшегося боя. Никто не возражает?

Я огляделся, в надежде, что кто-то всё же возражает, и предложит перед долгим докладом и последующим его обсуждением всё ж таки пожрать. Не, никто не возражал. Ещё и лица все заинтересованные сделали, контры.

— Итак, флот спарапета Тонояна вторгся в систему Мидлсборо, имея в своём составе один устаревший дредноут, одиннадцать эскадренных броненосцев, четыре тяжелых крейсера, двадцать два эскадренных монитора, шесть мониторов-броненосцев, тридцать лёгких крейсеров, двенадцать тяжелых, двадцать средних и сорок девять эскортных флаероносцев, а также многочисленные корабли ПКО и эскорта. Противостоящий им флот рекса Игонина из двух дредноутов, одного ударного и трёх средних флаероносцев, пяти тяжелых и семи лёгких крейсеров, не имея возможности к прямому противостоянию, избрал маневренную тактику боя, практически от самых границ системы угрожая армейскому конвою спарапета Мамиконяна. — все описываемые события и движения флотов я указывал на трёхмерной голокарте посредством электронной указки. — В то время, когда основные силы Кумахи старались держаться между силами Игонина и своими транспортными кораблями, предупреждая прорыв, Тоноян решительно атаковал противника дредноутом и всеми крейсерами. Изобразив отступление, защитники системы выманили атакующую группировку из-под прикрытия кумаханской флаерации, и приняли встречный бой на контркурсах. Применив по авангарду противника флаеры в количестве около двухсот единиц, Игонин уничтожил два, и серьёзно повредил ещё два лёгких крейсера Кумахи. В связи с недостаточностью зенитной защиты на этих кораблях и полным отсутствием в атакующем ордере кораблей ПКО, потери в боевых машинах у него вышли довольно небольшие — не более, а скорее даже менее пятидесяти единиц. Опасаясь повторной атаки, спарапет Тоноян отозвал силы преследования под истребительный зонтик, выделив на это направление пять средних и девять эскортных флаероносцев, а также часть кораблей ПКО, что, однако, Игонина не остановило. Перевооружив флаеры и выловив в пространстве своих сбитых пилотов, рекс, ещё до подхода к кумаханцам подкреплений, вновь атаковал вражеский дредноут и крейсера всеми силами в непосредственной близости от скопления астероидов, именуемых Большая Куча.

Я немного задержал свою указку на том месте карты, что обозначал развалившийся некогда планетоид.

— Подходящие флаероносцы Кумахи немедленно, на полном ходу, начали выпускать свои машины, а флаеры барража сковали большую часть флаеров Мидлсборо. Некоторое их количество, мы не можем сейчас сказать сколько, прошло через Большую Кучу и добили поврежденные лёгкие крейсера. После недолгого артиллерийского боя, в котором со стороны Кумахи были потеряны тяжелый крейсер «Артагерс», и три лёгких крейсера, а Игониным — тяжелый крейсер «Худ» и лёгкий крейсер «Валькьюрен», причём тяжелый крейсер «Нельсон» получил повреждения корпуса, рекс вновь предпринял отступление. Лишившись большей части своей флаерации, он более не рисковал вступать в бой на дистанции работы истребительного зонтика кумаханцев, но, пользуясь медлительностью тяжелобронированных флаероносцев врага, совершал активные маневры, продолжая угрожать армейскому каравану, тормозя его продвижение, и вынуждая основные силы Тонояна находиться в непосредственной близости от кораблей Мамиконяна. Крейсерские силы Кумахи, в свою очередь, не проявляли должной активности, опасаясь выходить из-под прикрытия своих флаероносцев, хотя неоднократно имели возможность навязать бой Игонину и, если и не разгромить его, снивелировать угрозу транспортам от мидлсборцев практически до нуля. Однако, не обладая данными о точном количестве оставшихся у защитников системы флаеров, на такой шаг всё же, как я сказал уже, не решились.

В желудке негромко заурчало. Побыстрее излагать надо, а то с голодухи тут прям и околею.

— За все три дня этих «половецких плясок» легкие силы обоих флотов неоднократно вступали друг с другом в огневой контакт, а у Малой Кучи, — я ткнул в ещё одно скопление астероидов, — вот здесь, даже произошло столкновение бригад лёгких крейсеров, по четыре с каждой стороны. В результате боя корабли с Мидлсборо, построенные по более совершенным проектам, сбили два кумаханских крейсера и пять фрегатов, потеряв один крейсер, шесть фрегатов и корвет. Флаерации Тонояна удалось прикрыть отступление своих, однако результат налёта был скромным: один из крейсеров Игонина всего лишь лишился щитов. Однако, все эти эволюции никак не могли, в принципе, воспрепятствовать продвижению сил вторжения к колонии. Целеустремлённо, преодолев все трудности, спарапет Тоноян провёл свои силы на орбиту Мидлсборо и, пользуясь высокой защищённостью своих броненосцев и мониторов, подавил системы ПКО на достаточном для начала десантной операции участке, даже и невзирая на отличную, — так и хотелось к этому добавить, «спасибо нашему эфору», — защищённость Мидлсборо от атак из космоса, сбить ни один из атаковавших поверхность кораблей защитникам не удалось. Разбить до невозможности их дальнейшего применения, так, что они принуждены были совершить посадку, броненосец, три эскадренных и два обычных монитора — смогли. Сбить — нет. Командующая обороной Мидлсборо, регина Светлана, бросила в бой даже свой последний резерв, базовую флаерацию, но добилась лишь уничтожения одного из поврежденных мониторов-броненосцев, идущий на вынужденную посадку. Более половины её флаеров были сбиты в воздушных боях численно превосходящими машинами Кумахи, и спарапет Мамиконян приступил к началу операции. В том числе, на планету приземлились два армейских флаеротранспорта, перевозивших от ста до ста пятидесяти базовых флаеров и их пилотов. Палубную флаерацию, во избежание излишних потерь, азнакван Тоноян использовать не разрешил. Именно в самом начале десантной операции в систему Мидлсборо прибыл этрусский флот под командованием консула Пирского.

Я указал на карте место первого пеленга этрусских кораблей, и оглядел синклитиков — прониклись ли они суровостью и эпичностью момента? Нет, не прониклись, но хотя бы не зевали. А могли бы — большая часть изложенного была им известна, и произносилась мной для камер. Хотя журналисты уже и отсутствовали в зале, стационарные камеры снимать происходящее продолжали — ведь шоу должно продолжаться.

— Обладая гораздо большей скоростью, нежели эскабры Кумахи, не связанный транспортными судами, флот Этрурии направился прямо к орбите Мидлсборо, соединившись по пути с флотом рекса Игонина. — я добавил в голос самую толику трагического пафоса. Рейтинги мне нужны, подать события надо для зрителей интересно. — Как можно видеть на карте, силы Кумахи, прижатые к Мидлсборо, на поверхности которой осталось ещё вполне достаточно гравитационных орудий и противокорабельных ракет, находились в невыгодной, относительно противника позиции, когда сражению препятствует не только диспозиция, но и потребность защищать свои транспорты. В таких условиях кораблям Мамиконяна следовало начать спешную посадку на единственный плацдарм, не дожидаясь его расширения, а флоту Тонояна полагалось бы отойти от Мидлсборо, дабы иметь манёвр — но не слишком далеко, дабы армейские базовые флаеры, чьи эскадрильи как раз в это время разворачивались, могли бы содействовать флоту. Однако практически ничего из этого сделано не было. Десант, уже вступивший с защитниками в боестолкновение на Мидлсборо, продолжал усиливаться и темп переброски подкреплений вырос, но кардинальным этот рост назвать было нельзя. Создавалось впечатление, что кумаханцы просто не обращают внимания на флот этрусков. Меж тем, враг это был для них более чем серьёзный.

Я вновь огляделся. Не, опять не прониклись, подонки. И для кого я тут на голодный желудок распинаюсь?

— Флот префекта Пирского составляли два дредноута, тринадцать квадрирем, пять тяжелых крейсеров, двадцать семь трирем, восемь лёгких крейсеров, двадцать два тяжелых, два средних и шестьдесят шесть эскортных флаероносцев, а также тридцать одна либурна. Кроме них многочисленные корветы, фрегаты канонерки и корабли ПКО. Вкупе с флотом Игонина это давало ему значительное превосходство в силах над неприятелем, и этрусски двинулись напрямую к флоту Кумахи, намереваясь вступить с ним в бой. Спарапет Тоноян, опять же, попыток уклониться от боя или предпринять любые иные активные действия не пытался, лишь перестроил свою группировку таким образом, чтобы армейские корабли, а их на орбите оставалась ещё где-то пятая часть, не могли подвергнуться немедленной атаке «в лоб». Префект флота Пирский, в свою очередь, двигался в сторону неприятеля тремя эшелонами: первый, разделенный на пять колонн, составляли триремы, лёгкие крейсера и фрегаты с корветами; второй эшелон — основные артиллерийские корабли, то есть дредноуты, квадриремы и тяжелые крейсера, а также некоторое количество кораблей ПКО; третьим эшелоном шли флаероносцы, либурны и основная часть кораблей ПКО. За час до начала столкновения, Пирский выпустил порядка трети своих флаеров, а в них он на тот момент имел более чем трёхкратное превосходство, и присоединил эти машины к колоннам первого эшелона, осуществляющим охват флота Кумахи с различных направлений. Явной целью этих манёвров была атака кораблей конвоя, в связи с чем Тонояну вновь пришлось произвести перестроения, выставляя мониторы и лёгкие крейсера на атакоопасные направления, а также выпустить с палуб все свои флаеры. При этом кулак из своих броненосцев, тяжелых крейсеров и дредноута он по прежнему сохранял на векторе движения основной ударной группы Пирского-Игонина. Невзирая на численное превосходство кумаханских групп прикрытия конвоя, лёгкие силы Этрурии, прикрывающие которые группы флаеров были доведены до половины штата от всех имеющихся и подкреплены шестнадцатью либурнами, начали атаки, на раздёрганные их предыдущими манёврами по околопланетному пространству мониторы и лёгкие крейсера. Имея превосходство в манёвре перед мониторами, и в огневой мощи с защитой перед лёгкими крейсерами, этруски без особых трудов создавали себе преимущество в силе на том или ином участке. Несмотря на заслуживающую лишь высочайшей похвалы живучесть мониторов, на их хорошую огневую мощь, преимущество в маневре и превосходство Этрурии во флаерах, представленных и универсалами, и истребителями, и штурмовиками, не могло не сказаться. Потеряв сбитыми и вышедшими из боя семь трирем и столько же лёгких крейсеров, но, в свою очередь, подбив, или вынудив уходить на посадку восемь лёгких крейсеров, пять эскадренных и все обычные мониторы, полностью связав флаеры Кумахи и активно атакуя своими, лёгкие силы прорвали оборону конвоя. Что удивительно, Тоноян так и не выделил в подмогу ни одного эскадренного броненосца или тяжелого крейсера. Но ещё более удивительное событие произошло чуть позже.

И вновь я оглядел синклитиков. Скучают, прошмандуи, наверняка тоже жрать хотят.

— Разметав конвой и оставив лишь силы сдерживания, триремы, крейсера и флаеры Этрурии устремились в атаку на транспортные корабли, собираясь, вероятно, после их уничтожения атаковать либо флаероносцы врага, либо неприятельские эскабры с противоположного, относительно вектора движения своих артиллерийских кораблей, направления. Флаероносцы Этрурии в этот же момент начали выпускать свои флаерационные группы для атаки тяжелых сил Тонояна.

Блин, уже в глотке пересохло — хоть бы графин с водой поставить додумались.

— Однако вся предыдущая пассивность в поведении спарапета объяснилась совершенно непредсказуемым образом. Едва на конвой началась атака этрусков, транспорты просто раскололись, сбросив свою обшивку и выпустили с открытых палуб порядка семисот флаеров армейской флаерации. Как нам впоследствии удалось выяснить по каналам разведки, — я вежливо кивнул Деулину, на что Сергей ответил мне тем же, — в Азнавуре внимательно изучили опыт обороны Роксаны, Пеллы, Эдессы, в общем всех тех случаев, когда палубная флаерация использовалась для захвата планет, и потери пилотов-палубников были признаны азнакванами неприемлемо высокими. Результатом это стало создание специального армейского флаероносца, на основе Каноэ-класса, кардинально, впрочем, перепланированного. С армейских флаероносцев было удалено всё вооружение и ремонтное оборудование, боевые щиты, урезаны многие функции, что привело, по факту, к созданию нового вида флаеротранспорта, годного лишь на то, чтобы напихать в него кучу машин и пилотов, подойти к планете, скинуть лёгкую обшивку и отправить флаеры на её атаку. Там даже возможность посадки обратно не предусмотрена. Именно этим-то флаерам, а отнюдь не тем, что приземлились в классических флаеротранспортах, и предназначалась цель завоевания воздушной гегемонии на Мидлсборо, и лишь появление флота Этрурии вынудило Тонояна и Мамиконяна переменить концепцию их применения. Да, эти машины были приспособлены скорее к боям в атмосфере, да, их пилоты были натасканы отнюдь не на атаку кораблей, но их было много. И они стали тем самым козырным тузом в рукаве, что позволили Кумахе перевести бой в иную плоскость. Этрусков вообще спасло лишь то, что первыми в атаку шли либурны. Именно они-то и приняли на себя всю тяжесть первого удара — одиннадцать из них были уничтожены, остальные получили серьёзные повреждения. Ещё по две триремы и два лёгких крейсера были сбиты до того, как успели отступить, после чего армейцы отвернули для отражения флаерационной атаки на свои крейсера, броненосцы и дредноут. Нельзя сказать, что им это удалось, однако эффект был существенно смазан и не привёл к тем результатам, каких Пирский мог бы ожидать. Последовавший затем огневой контакт продемонстрировал всё ту же лучшую оперативную маневренность этрусско-мидлсборского флота, и потрясающую живучесть эскабров. После непродолжительного боя, потеряв по дредноуту и тяжелому крейсеру, стороны разошлись. Бросившиеся в преследование за отступавшими триремами лёгкие крейсера Кумахи были ими отброшены с потерями. Стороны разошлись чтобы перегруппироваться.

Я помолчал немного.

— В настоящее время в системе Мидлсборо оба флота совершают активные манёвры и подтягивают подкрепления. Время от времени ударные кулаки обоих флотов сближаются на дистанцию выстрела, обмениваются парой залпов и расходятся. При этом, следует признать, оперативную обстановку контролирует всё же Этрурия — я говорю «Этрурия», поскольку Игонин погиб вместе с «Эджинкортом», — которая смогла захватить инициативу в космосе и начать переброску подкреплений на Мидлсборо. Остатки флаерации у обоих сторон нынче исчезающе малы, и теперь судьбу битвы за планету решает то, кто сможет быстрее накачать её своими войсками. Пока, опять же, лучше у этрусков выходит. Это всё, по поводу сражения.

Скуриди махнул мне рукой, мол камеры отключены, можно переходить к закрытой части заседания.

— Моей группой, на основе полученной информации, были сделаны выводы о необходимости внесения в нашу программу строительства кораблей значительных изменений. Доклад передан архистратигу Солодухиной, прошу её разослать его всем. Вкратце, выводы таковы…

— Погодите вы с выводами, стратиг. — махнул рукой Скуриди, хитро обозревая присутствующих. — Строить, разумеется, надо, но это долго. Но, господа синклит, вам не кажется, что мы тоже давно никого не угнетали? Не всё же консулу Шейко пригнічувать? Что, неужто упустим такой интересный политический момент, когда можно хапнуть? Я с чингисом Арифулловой уже консультации предварительно провёл, и с канцлером Спесивцевым тоже. Что, друнгарий Кислов, скажите, флот-то у нас к походам готов?

— Топоры наточены, адреса старушек-процентщиц выясняем. — усмехнулся Женя.

Часть VI. Final Fantasy

Довольно тонких экивоков,

Постыл мне вид благообразий.

Пусть будут сорваны покровы —

Иссякло время для фантазий!

— Здравствуйте, Светлана. Счастлив снова встретить вас. — я склонился к изящной ручке, слегка коснувшись кончиков пальцев своими губами. — Вы ничуть не изменились.

— Вы тоже, стратиг. — Виниченко выглядела замученной.

Не удивительно, собственно. Последние дни для всех нас выдались сложными.

На достопамятном заседании Синклита, после споров, горячих но недолгих, решено было всё же хапнуть. Обязательно хапнуть. Оставалось лишь решить — чего. А вот тут-то глазки у синклитиков и разбежались, и ручонки стали непроизвольно тянуться в самые разные стороны, совершая рефлекторные хватательные движения.

Голомысов предложил снова устроить гайгуй Каракоруму, но получил дружный отлуп от меня, Кислова, Новохатского (людей, которые чуть было не стали украшением метеоритных потоков системы Увека) и Скуриди, явно не пылавшего желанием ввязываться в нормальную войну.

— Синклитик, — резко спросил он тогда. — Вы провокатор, или идиот? Какой в дупу Каракорум?!! Рвать надо там, где тонко! Тонко сейчас в Этрурии и Кумахе.

— Но если спровоцировать беспорядки на Эдессе, можно было бы подтолкнуть Пеллу к выступлению, а Аллезия наверняка не захочет поражения своего вассала… — попытался возразить Алексей, но был жестко оборван Деулиным.

— Пока мы это всё организуем, — с жесткой усмешкой произнёс Сергей, — в галактике всё вкусное съедят. Эфор же ясно сказал — полетели, а не побежали.

Судили да рядили долго. Этрурия представлялась врагом более опасным, особенно в долгосрочной перспективе, а потому целью более предпочтительной с точки зрения стратегии, зато планеты Кумахи обещали быть добычей гораздо более лёгкой. Тот же Аахен нетрудно было бы соблазнить вторгнуться по уже имеющейся червоточине Люденбург-Йорк. С другой стороны, Гаджиева бы вряд ли отказалась вернуть под руку Логретты многострадальный Мидлсборо, да и отщипнуть кусочек у соседей не преминула бы. Что же касается Каракорума — так тем было сугубо фиолетово на кого нападать: на этрусков ли, на кумаханцев ли… Но могли и на Пеллу под шумок влезть, пока Логинов с Самохиной устраивают в Этрурии угнетение угнетателей.

— Бывшие союзницы, Ирина и Алсу, однозначно не доверяют друг-другу. — констатировал Данченко. — и ещё меньше они обе доверяют Пелльскому триумвирату Маскаев-Курышов-Кожевников. С препозита и диадохов станется устроить провокацию в самый неподходящий момент. Им, так или иначе, придётся держать часть своих сил на линии Пелла-Эдесса, так что ни о каком полноценном вступлении в войну этих держав речи сейчас не идёт.

— Аахену в Этрурию тоже не с руки лезть. — задумчиво сказала архистратиг. — Они Берген переваривают пока. Культурно это народы близкие, а вот с верой — полный швах.

— На днях Священное Древо в Асгардпорте чуть не срубили. — подтвердил Деулин. — До столкновений с полицией дошло. Аахену нынче вообще воевать противопоказано.

— Шиш они удержаться, — хмыкнул Крапивинцев, — от эдакого-то соблазна. Я бы точно не преодолел искушение.

— И, — добавил стратиг разведки, — мы можем активироавть агента по плану «Троянский конь». Недавно она стала наместником Цопка.

— Кто?!! — раздалось сразу несколько голосов.

— Виниченко. — поморщился Иван. — Это наш агент, внедрённый в рамках «Согласия» в Кумаху.

Затем Иван усмехнулся, и обвёл взглядом всех присутствующих.

— Я полагаю, в свете этой информации, мы приняли решение?

— Да, кивнула Светлана. — Приняли.

Конечно, приняли. Кумаха оказалась всё же более привлекательной целью для синклитиков, менее ресурсозатратной по завоеванию, более лёгкой… Зря, наверное — Азнавур ещё не скоро сможет восстановить свою былую мощь, и даже если сможет победить при Мидлсборо, дальше лезть пока не сможет. А вот Этрурия, высокоразвитая за счёт ахайского наследства, получившая дополнительные ресурсы за счёт Люденбурга, в близкой перспективе становилась опасным соперником для Эллады, уступая пальму первенства лишь, — но в долгосрочной перспективе, Аахену. Война за господство с этой страной была неизбежна, а, с учётом невнятных слухов о том, что консул Шейко подбивает клинья к годи Гаджиевой на предмет династического брака, и чертовски опасна. Схватка пар Этрурия-Аллезия против Каракорум-Эллада была бы непредсказуема… Да и кто сказал, что чингиса убедит Хурал выступить на нашей стороне? Нет, бить, по моему мнению, следовало этрусков. Уничтожить бы мы их не уничтожили, но аппетиты умерить смогли бы надолго. Но Синклит решил иначе. А я… Что — я? Куда все, туда и я. Сейчас вот, конкретно, на Цопк прибыл, где Виниченко живёт. Не один, конечно — со своим, очередной раз переформированным Вторым флотом.

***

Не получилось у нас выступить единым фронтом, даже после консультаций с Арифулловой и Спесивцевым, не готовился никто пока к войне, не были отмобилизованы армии и флоты, не были дислоцированы силы там, откуда следует наносить удар, но ударить, ошеломить, сломить волю к обороне следовало сейчас, немедленно, покуда флот Кумахи продолжает бодаться с флотом Этрурии за Мидлсборо.

Единственным реальным шансом на это был план «Троянский конь». Нет, не представлял он из себя ничего особенного: банальное явление части эллинских флота и армии к возглавляемой Виниченко планете, её истошный «мэйдэй» по этому поводу, после чего доместики Светланы обрубают грависвязь, а она сама объявляет о полной и безоговорочной капитуляции.

Теперь представим себя на месте азнакванов. Сигнал «сос» был? Был. Связь пропала? Пропала. Разведка в Элладе о падении Цопка рапортует? Рапортует. Выходит, победа врага была молниеносной и, ведь им известны силы обороняющихся, без какого-то принципиально нового вида оружия произойти не могла. Шок? Шок.

Так и вышло, в общем. Выдали мне авангард, прилетел я в систему Цопка, толкнул грозную речь с мостика «Дедала», потом Виниченко отрубила связь да сдалась на милость меня, и всё бы ничего, да эта Мата Хари умудрилась подбросить нам ещё один сюрприз. Ради разнообразия — приятный. Назывался он «спарапет контрразведки Армен Аванесян в одиночной камере». Не доверяли ей до конца в Азнавуре, наблюдать приставили. А она его заарестовала.

— Рад вновь приветствовать Вас в наших рядах, синклитик Виниченко. — я выпрямился, и извлёк из кармана кителя коробочку, где хранился специально для экс-архонтессы предназначенный груз. — Утолите моё любопытство, скажите, как вам удалось обезвредить Аванесяна?

Она невесело усмехнулась.

— Рассчитала примерное время вашего прибытия. Затащила в постель, потом, пока он дрых, вызвала своих доместиков, чтобы связали и запихали в камеру. Плёвое дело.

На миг я представил, что для достижения цели мне бы пришлось действовать схожим образом — чуть не передёрнуло. Хорошо, что я не женщина…

— Восхищён Вашей находчивостью. И не один я. Синклит принял единогласное решение о награждении Вас, синклитик Виниченко, высшей государственной наградой Эллады — орденом «Офиона Первозданного». - я раскрыл коробочку с наградой.

***

Ещё когда мой флот, с транспортами «ограниченного войскового контингента» только выходил к Цопку, а прочие силы Элладо-Каракорумо-Аахенского альянса заканчивали выдвижение на исходные по «Плану «Грюн», в системе Мидлсборо развивались драматические события, достойные пера если и не Вильяма, нашего, Шекспира, то уж Буссенара и Саббатини-то точно.

Этрурия, и не ожидающая беды Кумаха продолжали насыщать спорную планету войсками, покуда основные силы их флотов маневрировали по системе, периодически сталкиваясь друг с другом, отвешивая по паре взаимных плюх, и расходясь вновь, до лучших времен. Светлана Лунёва, разочаровавшаяся в прямых попытках выбить оккупантов с планеты, наладила контакт с главами пиратских кланов (благо пирамиды связи у нее были), что-то им пообещала, сколько-то проплатила, и, как результат, очередной армейский конвой Кумахи, защищённый фрегатами, корветами и канонерками был атакован при входе в систему ордой в девять сотен пиратских бригов, барк и шлюпов (с присоединившимися к ним десятью этрусскими либурнами). Уступавший численно эскорт был разорван в клочья, после чего началось избиение конвоя. Десантные корабли, конечно, обладали кое какой защитой и вооружением, так что даже умудрились оказать сопротивление, но итог борьбы всё же был закономерен, и для кумаханцев плачевен: целая армия в сто тысяч штыков прекратила своё существование. И всё это ценой менее чем сотни пиратских кораблей и одной либурны. Лёгкие крейсера Кумахи, бросившиеся было на выручку своим армейцам, были перехвачены триремами и лёгкими крейсерами Пирского, и, хотя и оторвались от врага за счёт большей скорости, лишь обменявшись с этрусками парой залпов, поспеть на подмогу не успели. А закончившие своё черное дело пираты, при их приближении, брызнули в рассыпную из системы.

Лишенный подкреплений Мамиконян, утративший уже численное превосходство на Мидлсборо, перешел в глухую оборону, что в масштабах планеты в принципе выходит плохо. Как результат, глайдерные группировки обеих сторон носились, подобно конным армиям в Гражданскую войну, по всей планете, сталкивались и расходились к укрепрайонам за пополнением боеприпасов, техники и личного состава.

Затем, когда последовала моя атака на Цопк, командование армии и флота испытало некоторую панику, и всерьёз задумалось об отступлении. Беда была в том, что консул категорически запретил Пирскому выпускать кумаханцев из системы, так что их обращение о заключении перемирия было префектом флота отклонено, а префект армии, Оксана Кучеренко, в срочном порядке пригнала на Мидлсборо ещё две свежие армии. Эскортами для армейцев, что характерно, выступали всё те же либурны и пираты.

Вечер для Кумахи переставал быть томным, и окончательно перестал быть таковым после двух, никак между собой не взаимосвязанных событий, а именно, начавшейся атаки Йорка Аахенцами, воспользовавшихся червоточиной с Люденбурга и, последовавшим через полчаса после этого прибытием флота Аллезии в систему Мидлсборо.

Пришло их не так много, как могло бы, около половины аллезийских вымпелов, но с учётом их свежести и полной комплектации флаерогруп, сторона, против которой выступили бы возглавляемые лично годи Ириной Гаджиевой корабли, была обречена. Этрускам мало бы чем помог даже подходящий из тыла «Ликтор», новый их ударный флаероносец, введенный в состав флота за время мидлсборского бодания.

К счастью для Сената, аллезийская Логретта выступила на их стороне. Годи, облаченная в боевой скафандр, с раскрашенным белой и синей краской лицом, вышла на связь с Тонояном, и, поигрывая в руках штурмовым бластером, потребовала от него полной и безоговорочной капитуляции флота Кумахи перед ней и Этрурией. Гуманное обращение с пленными сулила…

Хачик Тоноян не мог не понимать, в какой заднице оказалась Кумаха: гравитационная связь с захваченных пирамид Мидлсборо работала и у него. Йорк, где аахенцев ждали аж с самого захвата ими Люденбурга, оказал, конечно, отчаянное сопротивление, однако сдержать натиск маршалов Калмыкова и Артёмова не смог, и Аахен, невзирая на существенные потери в кораблях и десанте, смог подавить полярные системы ПКО и начать высадку десанта на планету. В Стренстаге довольно потирали руки и тоже предлагали защитникам Йорка капитуляцию. Те пока сдаться не решались и продолжали отстреливаться.

Окончательно же в бесперспективности борьбы спарапета флота убедили появление возле второй по населенности планеты Кумахи, Артаксарты, флота Каракорума, и основных сил Эллады возле колонии Шемаха. Тоноян «сдулся» и приказал спускать флаги, пока не откутачили. Следующим, по логике шагом должна была быть капитуляция армии, но именно в этот момент спецназ Кумахи смог пробраться к штабу планетарной обороны, и устроить там взрыв водородной бомбы, испаривший и большую часть столицы Мидлсборо, и регину вместе со всеми её подчиненными. Такое варварство требовало примерного наказания, и армии вторжения с орбиты был устроен эпический геноцид. А то, что «спецназ Кумахи» отчего-то вёл связь на этрусском языке… Консул Шейко излишним гуманизмом не страдал, а погибший спарапет Мамиконян опровергнуть официальное сообщение о своем варварском поведении никак не мог.

Тем временем гатуатер Логинов, воспользовавшись введением военного положения, отстранил от власти препозита и диадохов Пеллы, поместив их, фактически, под домашний арест, а корабли пелльского флота, под прицелами пушек гатуатера Самохиной, принуждены были принять боевые группы звёздной пехоты своего сеньора. Под конец бомбардировок кумаханских войск на Мидлсборо, Логретта выступила с официальным заявлением о вхождении Пеллы в состав Аллезии, в связи с чем Гаджиева забрала свою половину трофейного флота и повернула к родным пределам.

Окончательно был при этом решен и пиратский вопрос в скоплении. Сопровождавшие очередной конвой «джентльмены удачи» подверглись неожиданному нападению со стороны этрусков, устроивших пиратам силами либурн, фрегатов и флаеров с «Ликтора» кровавую баню прямо на орбите Мидлсборо. Бежать удалось хорошо если каждому десятому. Объяснил такое избиение недавних союзников консул очень легко: «Пірати в Етрурії поза законом. Раніше вони були пов'язані контрактом з регіною Луньовой, але з її загибеллю він втратив силу, і ніщо не заважало нам очистити галактику від цих шахраїв».

Едва приведя свой потрепанный в боях флот в порядок, Пирский, свалив на Кучеренко наведение порядка на Мидлсборо, поспешил к Кумахе, чтобы захватить для Этрурии хоть что-то. К тому моменту возле колонии Эривань уже нарисовались ведомые лично канцлером Спесивцевым «Драккар», «Кнорр», семь ударных флаероносцев и куча десантных кораблей армии Аахена, а чингис Арифуллова официально уведомила Сенат о включении кумаханской колонии Артагерс в зону своих национальных интересов. Нота была поддержана дипломатами Эллады.

Так вот и получилось, что вынесшая основную тяжесть войны Этрурия получила в своё полное распоряжение лишь имеющий весьма условную теперь ценность Мидлсборо, да Кумаху, капитулировавшую, едва рядом с ней появился флот префекта Пирского. Даже без армейцев прилетевший.

***

— Господа Синклит. — Иван обвёл взглядом зал заседаний. — В связи с увеличением числа подконтрольных нам планет, закон обязывает нас ввести в свой состав ещё одного члена.

— Почему бы нам не ввести в Синклит Аванесяна? — обронила Виниченко. — Он уже имеет опыт реального управления державой.

— Вы это предлагаете, потому, что действительно так думаете, или между вами и азнакваном есть что-то большее, нежели деловые отношения? — не удержалась от подначки Черикаева.

— А даже если и есть, то что? — с вызовом ответила Светлана.

Ух ты, какие у нас тут тайны мадридского двора, оказывается! Всё чудесатее и чудесатее, как говорила одна Алиса.

А, хотя, чего чудесатого-то? Азнакван — парень симпатичный, всё, что называется, при нём, а то что младше Виниченко на пять лет… Да кому и когда это мешало? Одна дива, так та вообще… Мндя.

— Успокойтесь, дамы. — подал голос Данченко. — Эфор, я правильно полагаю, что мы обязаны будем рассмотреть предложение синклитика Виниченко, если она вынесет его на повестку дня?

— Пожалуй, что так. — согласился с ним Иван.

— А и вынесу! — Светлана тряхнула головой. Была бы лошадью — копытом землю бы рыть начала.

— Вы всерьёз полагаете, что Аванесян простит вам своё пленение, и будете вы жить долго и счастливо? — скривила губы Елена.

— Взрослые люди. Сами разберутся. — опередил готовившуюся ляпнуть что-то резкое Виниченко Крапивинцев. — Предлагаю пока разобрать этот вопрос вне протокола, чисто эмпирически. Не возражаете, эфор?

— Да нет, не возражаю. — усмехнулся Скуриди. — Давайте обсудим. Кто желает высказаться?

— Полагаю… Разрешите, эфор? — начал Павел. — Полагаю, что в первую очередь нам следует поинтересоваться тем, как он проявил себя на должности спарапета контрразведки. В разное время этим ведомством руководили синклитики Скуриди, Киндяшков и Деулин. Вероятно, их оценка будет объективна.

Мы со Скуриди обменялись безрадостными взглядами.

— Не могу сказать о нём ничего дурного, стратиг. — я вздохнул. — Не знаю как после принятия у меня дел синклитиком Деулиным дело обстояло, но до этого единственным, пожалуй, нашим успехом было внедрение синклитика Виниченко в Азнавур. Это наша с вами совместная операция была, помнится.

— В дальнейшем ничего не изменилось. — коротко обронил Деулин.

— Итак, один плюс у него имеется. — хмыкнул Иван. — Есть ещё мнения?

— Если назначить его наместником Цопка или Шемахи, мы можем рассчитывать на большую лояльность местного населения. — обронила Виниченко, ни к кому, словно, не обращаясь.

— И он там тут же разведёт сепаратизм с революционными настроениями. — хмыкнул Голомысов.

— Какой сепаратизм? Какие революционные настроения? — Кислов поглядел на Лёху как на слабоумного. — Игонин и Триумвиры имели куда как больше возможностей за себя постоять, и где они сейчас? Аванесян далеко не дурак, как мы видим из докладов наших разведчиков, и прекрасно будет понимать, что в независимость играть, когда за тобой никто не стоит, бесполезно — раздавят. Да и потом, когда роль такой вот революционной пешки будет сыграна, ею либо пожертвуют, либо свои же хозяева и съедят. Вон, как Пеллу.

Мндя, с Пеллой это хороший пример. Триумвиры Маскаев, Кожевников и Курышов нынче сидят в темнице, ибо Логретта так и не решила, что с ними делать. Казнить — так не за что, урон международному престижу, да и бунтами на всей бывшей территории Пеллы чревато. Отпустить — так ведь могут развернуть подпольно-революционную деятельность и освободительное движение. Депортировать, так это самим отдать трёх козырных тузов в чужие и, что характерно, недобрые руки. Куда ни кинь — всюду клин.

— Нет, господа Синклит. — продолжил свой спич Евгений. — Я не верю в такую глупость с его стороны. Не верю и в предательство: все три державы, на сторону которых он, теоретически мог бы переметнуться, участвовали в разделе Кумахи, так что любить их ему не за что, особенно Этрурию.

Это да. Этрурию любить ему не за что, однозначно. Сенаторы в очередной раз проявили чудо гуманизма, осудив капитулировавший Азнавур за развязывание агрессивной войны и измену Родине (причём сделано это было при строгом следовании законам Кумахи, кумаханским же трибуналом) и отправили мецамеца и азнакванов танцевать с пеньковой вдовой. Исключение было сделано лишь для спарапета Тонояна. Его не повесили, а расстреляли за измену присяге.

— Он к нам, может, даже благодарность будет испытывать, за то, что остался в — Женя усмехнулся, явно подразумевая слово «шоу», — большой политике.

— Ну на благодарность я бы не рассчитывала… — пробормотала Чериванова.

— А на это у нас есть синклитик Виниченко. — с прямолинейным циннизмом заявил Крапивинцев.

Та вспыхнула, вскинулась, собираясь поставить Мишу на место, но он, ничуть не меняясь в лице, закончил:

— Поэтому я официально выношу на повестку дня вопрос о направлении предложения азнаквану Армену Аванесяну о вступлении в синклит Эллады.

— Желающие высказаться есть? — Скуриди, в этот момент больше всего похожий на какого-то доброго и хитрого иффрита, с ухмылкой оглядел окружающих. — Нет? Тогда предлагаю голосовать. Протокол предполагает поимённое голосование. Итак, эфор Скуриди, оба голоса «за».

Всё же должность спикера имеет свои преимущества. Сначала Иван опросил тех, кто однозначно поддерживал предложение, и с каждым новым «за», оставшимся всё тяжелее было высказаться против, ведь это, по факту, противопоставляло бы их поддержавшим идею, превращало бы в политических оппонентов… Ловко он это, молоток. С кондачка-то нашего эфора с должности не подвинешь.

Интересно, это импровизация, или они с Виниченко заранее такой выверт согласовали?

***

Азнакван держался гордо и независимо. Ну, понятное дело, ничего страшнее, чем потерять заработанные во время шоу деньги, ему не грозит, и даже если мы сейчас объявим, что решили, из соображений галактической безопасности и межзвёздной гуманности его на кол посадить, сам-то он, лично, на него ведь не сядет, а «живая» картинка на экране, где он кричать будет, мучиться, кровью там истекать, это неприятно, разумеется, но не смертельно. Так что можно постоять там внизу, на площадке, поверх которой, полукругом, идут ложи синклитиков, с гордо вскинутой головой и сложенными на груди руками, позыркать можно эдак злобно-надменно, глазками посверкать, ноздри пораздувать…

А вообще, парнишка прехорошенький — могу, чисто по человечески, Виниченко понять. И пофиг, что он на пять лет её моложе. Любви все возрасты покорны, её порывы благотворны, а хрен ровесников не ищет — как-то так.

— Приветствую вас от имени Синклита, спарапет Аванесян. — Скуриди эдакими позами и выкрутасами не проймёшь, он, если уж чего решил, то выпьет это обязательно.

Армен коротко склонил голову, тип того кивнул, и, заложив руки за спину, выпрямился ещё сильнее, словно на плацу тянулся. Впрочем, может просто свой единственный орден, «Серебрянный Аревахач», так демонстрирует?

— Приветствую Синклит Эллады. — чуточку хрипловатым голосом ответил он. — По какой причине вы вызвали сюда несчастного пленника?

— У нас имеются причины для этого, и довольно веские. — спокойно ответил Иван. — Скажите, вам известно о судьбе ваших коллег по Азнавуру?

— Меня не огораживали от открытых источников информации, таких как телевизор. — спарапет бросил короткий хмурый взгляд на Виниченко. — Спарапет флота Тоноян расстрелян, марзпет Артагеса, Эмиль Геворкян, бежал на личной яхте, загруженной различными ценностями, остальные повешены. Надо полагать, что надолго Геворкяну скрыться не удастся — его сейчас должны искать разведки всех без исключения держав. Я, как известно, пленён.

Ага, ищут пожарные, ищет милиция…

— Полагаю, мне сейчас будут предъявлены обвинения, а, возможно, и зачитан приговор? — Армен криво усмехнулся, и, уже не скрываясь, с вызовом посмотрел на Свету Виниченко. — Я даже догадываюсь, кто будет представлять обвинение.

Эх, молодежь, вроде бы неглупый парень, судя по досье, а вот сдерживать себя не умеет. Эмоции всё ж таки пробиваются через маску спокойствия и насмешливости — да и маска та, прямо скажем, так себе. Ну никакой выдержки по юности-то лет…

— Какое обвинение, что вы? — усмехнулся эфор. — И речи не идёт ни о каком обвинении.

Аванесян повернулся к Ивану, и с насмешкой приподнял бровь — мол, «ну-ну, удиви-ка меня, дяденька».

— Дело в том, что народ Эллады, в нашем лице, желает вам предложить место в Синклите и должность наместника одной из планет. — Скуриди лукаво усмехнулся, глядя на вытягивающееся от изумления лицо кумаханца. — Что скажете, господин Аванесян?

— И… — он кашлянул. — И кому же принадлежит авторство этой идеи, эфор?

— Официальное предложение внёс синклитик Крапивинцев. — сухо ответил Ваня.

И снова быстрый взгляд на сидящую с каменным лицом Виниченко.

— Я, — Армен снова легонько кашлянул, — склонен принять это щедрое и благородное предложение Синклита Эллады.

Вот так-то, похоже опять Мишкины матримонибляццкие планы накрылись медным тазом — помнится этот Перпетум кобеле совсем не прочь был династический брак со Светланой Ахайской заключить. Хотя Армен смотрится в эллинском «камуфляже» (это я про причёску и макияж) откровенно по идиотски. Ладно — боевая раскраска, кожа у него довольно светлая, а вот длинную, до плеч, гриву чёрных волос, прямо целый водопад какой-то, откровенно жалко. Ну да, как говорится, девки любят не за милое лицо, а за длинный… Короче — за что поймают, за то и любят.

Хм. А если удастся найти и устранить Геворкяна, Эллада-то остается единственным законным наследником всех бывших планет Кумахи. Вот только непонятно, плохо это, или хорошо.

***

— Итак, — докладывал генерал-полковник Иоанн Троглит, на селекторном совещании верховного командования, — у Эллады на текущий момент имеется одиннадцать колонизированных планет, в том числе четыре центральные, у Каракорума — девять планет, в том числе четыре центральные, у Аллезии одиннадцать планет, в том числе три центральные, у Этрурии четырнадцать планет, в том числе три центральные. У Аахена пятнадцать планет, из них шесть — центральные. С учётом того, что к настоящему моменту промышленный потенциал всех центральных аахенских планет, за исключением Йорка, функционален на сто процентов, а также с учётом разработок по соединению межпространственных червоточин, Генеральный Штаб приходит к выводу, что именно Аахен будет представлять наибольшую опасность для роста влияния Эллады в скоплении. Что касается угрозы со стороны Каракорума, то Генштаб полагает её крайне незначительной по следующим основаниям: несмотря на мощный, прошедший модернизацию флот, Каракорум находится в довольно сложной космополитической ситуации, так как два из четырех его центральных миров, к тому же расположенных на диаметрально противоположных концах державы, связаны червоточинами с Аллезией и Этрурией, что вынуждает Хурал держать более половины своих кораблей возле Эдессы и Артаксарты. А с учётом вчерашнего чрезвычайного происшествия, говорить о каких-то поползновениях Каракорума в наш адрес не приходится.

Да уж, ЧП знатное вышло. Деулин, возглавивший нашу разведку, моей тактики неявного влияния на события придерживаться стал довольно ограниченно, устроив несколько бондиан, последняя из которых закончилась вчера побегом пелльского диадоха армии, Кожевникова, всё ещё ждавшего под арестом решения своей участи, на Эдессу, где он обратился к Хуралу с просьбой об убежище. Чингиса аж офигела от такой наглости.

А с другой стороны, не давать убежища — Хурал жаба задавит. Большая, зелёная и пупырчатая жаба. Потому как у чингисы и годи отношения, конечно, может и хорошие, но дружба-дружбой, а денежки врозь. Или, в данном случае, Эдесса врозь. Заиметь в своём арсенале Кожевникова, это не только права на все бывшие владения Консистории, но и бесплатная пятая колонна в затрофеенном эдесском флоте. Это ведь можно и восстание с гражданской войной заиметь у дорогого соседушки. Кто же откажется от такого шанса?

Арифуллова и не отказалась, хотя проблему решила самым непредсказуемым для всех образом — просто взяла, и вышла за Кожевникова замуж. Ну, в принципе, Дима, он парень видный, чё б и не выйти было за такого? Да и поёт он ничуть не хуже какого нибудь Альбано Кариззи — а серенады, это ж наше всё!

Реакция со стороны Аллезии последовала незамедлительная и, как это нынче модно говорить, симметричная. На известие о свадьбы чингисы и диадоха годи прореагировала сакраментальной фразой «Офигеть! Дайте два!»

Стоит упоминать, что это за «два» были? Правильно, Маскаев и Курышов — Ирина взяла в мужья обоих. Уж не знаю, делиться не захотела, или выбрать не смогла… Факт, однако, остался фактом — возможность предъявлять права на бывшие пелльские планеты остальным участникам шоу она обломала кардинально. Эх, чудны дела твои, телевидение…

Далее между Каракорумом и Аллезией произошел небольшой дипломатический междусобойчик, вкратце который можно было описать двумя фразами: аллезийской «Можете оставить Кожевникова себе, у нас прав на пелльские планеты вдвое больше» и каракорумской «Разве что по сумме длины членов Консистории». Как это всё прокомментировали в «Новостях Жестокой Галактики» я даже говорить не буду — выговорить написанное у меня всё равно не выйдет. Истерический хохот мешает, когда вспоминаю эти перлы.

— Нам известно о мнениях Каракорума, Аллезии и Этрурии о сложившейся в скоплении обстановке? — хмуро поинтересовалась Солодухина. — Они также полагают необходимым срочно окоротить Аахен?

— Этрурия пригнічувати готова кого угодно, архистратиг. — усмехнулся Деулин. — У них со дня на день войдёт в строй сверхфлаероносец «Аквилла», и Сенат уже прикидывает, на ком бы испытать мощь нового класса корабля. На нас испытывать станут вряд ли — в нашем флоте уже три дромона, — а вот Аахен со своими драккарами кажется им вполне лакомым кусочком. Опять же, канцлер Спесивцев — хохол с Харькову, а это для сенаторов источник постоянного баттхёрта.

Оп-пачки, Серёжа, ну что ж ты так неосторожно? Упоминание неигровой родины — это ж однозначно штраф.

— А вот Каракорум с Аллезией, в свете последних событий, навряд ли будут противниками Стренстага. Не до того чингисе и годи — они письками меряются. Пелльскими. Переход этого женихатого противостояния в военную фазу, правда, маловероятен, но шансы на это есть. Да, есть… — Сергей задумался на миг. — Если архистратиг даст приказ, мы могли бы способствовать развитию такого сценария по линии разведки.

— Я думаю, что это преждевременно. — произнёс Крапивинцев. — Мы ещё не решили, с кем и против кого дружить станем. Вот мне этот ваш консул Шейко, например, не нравится.

— У него тема персей не раскрыта? — хохотнул Кислов. — Не дотягивает он до пятого размера, и вся на него реакция у вас, друнгарий, сугубо на полшестого? Ничего удивительного, он, какой-никакой, но мужчина.

— Ну и это тоже. — Миша позволил себе ответную усмешку. — Но вообще-то я имел в виду, что он тот ещё хитрый жук и прохиндей. Кроме того, из данных разведки нам известно, что он к Гаджиевой клинья подбивал, а она, гляньте, выкатила ему в горницу гарбуза. Вот вы, коллеги, уверены, что у консула не взыграет ущемлённое эго, что он не решит организовать Аллезии жестокую мстю? Тем более, что к Арифулловой он не сватался, а на её помощь в случае этруско-аллезийского конфликта рассчитывать вполне может.

— Кстати, я согласен с доместиком Крапивинцевым. — сказал Новохатский. — Именно оттого, что Аахен сам по себе сейчас сильнее Аллезии, Этрурия вполне способна напасть именно на более слабого врага, чтобы усилиться за его счёт.

— А вариант нападения этрусками на Каракорум вы не рассматриваете? — поинтересовался Данченко. — Мы вполне могли бы разделить эту державу на пару с Сенатом. И даже поводов для войны особо выдумывать-то не придётся — кровь погибших защитников Роксаны, мол, всё ещё вопиёт. Вопиёт же, стратиг Киндяшков?

— Да вообще-то не особо. — поморщился я. У меня тут небольшой гешефт по модернизации каракорумских фрегатов только-только обломился, а он, ишь ты, от меня поддержки военных планов требует. Нет уж, пока я из Хурала не выкачаю всё, до последней монетки, фиг я на них поддержу экспансию! — Мы тут совместное предприятие по терраформированию Увека-шесть открываем, каракорумские туристы на Роксану валом валят — в том числе и из-за той самой битвы, поглядеть на экспонаты, побывать на местах сражений, по музеям погулять… Мы даже официальный слоган в туриндустрии запустили: «Занимайтесь шопингом, а не войной».

Да и с планет Эллады у меня туристов много, которые в секс-туры приезжают — с тех пор как Крапивинцев ушел из наместников, индустрию удовольствий на прочих наших планетах заметно подприжали. Даже реплику с похабного закона «О защите детей и подростков от знаний» на половине планет приняли, моралисты на всю голову фиговы.

— Нет, нас само население Роксаны не поймёт — оно с каракорумцев имеет свой кусок хлеба с маслом. Кроме того, даже если отбросить в сторону это обстоятельство, то остаётся ещё и мнение Этрурии по этому поводу — им было бы недурно поинтересоваться. Вот лично мне неизвестно ничего о том, чтобы консул Шейко обращался к эфору Скуриди о проведении взаимных консультаций по разделу Каракорума. Вам, стратиг Данченко, что-то об этом известно? Я так и думал, что ничего. Архистратиг, а вам?

— Да вы знаете, стратиг — мне тоже. — усмехнулась Солодухина. — Если такие переговоры и шли, то эфор не счёл нужным со мной этой информацией поделиться. Так что, господа, давайте исходить из того, что ни с какими предложениями Сенат к Элладе не обращался. Если ни у кого из присутствующих нет больше вопросов к генералу Троглиту… Нет? Прекрасно. Генерал, вы можете быть свободны.

Это правильно. Нефиг на совещании боту делать, рейтинги наши на себя отвлекать.

— Что касается всех остальных господ силовиков, — Светлана вновь усмехнулась, — то предлагаю вам всем ознакомиться с полным коммюнике Генштаба, а не исходить в дальнейших рассуждениях только из краткой его выжимки. Также, моим секретариатом получены ваши предложения по количественным и качественным изменениям наших вооруженных сил. Все мнения мною изучены, предлагаю вам моё виденье развития флота и армии Эллады. Также прошу ознакомиться, мы ещё обсудим его сегодня. Как и возможные шаги по увеличению нашей роли в скоплении. Пока — перерыв полтора часа.

Я откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и негромко побарабанил пальцами по столешнице. Коммюнике Генштаба, — это «ни о чем, но в красках», — я уже прочесть успел. Сплошное «с одной стороны, да, но если глянуть на это с другой точки зрения, то нет, а при высокой вероятности непредвиденных событий, которые невозможно предугадать, возможно расхождения от ни да, ни нет, до вполне возможно, но крайне маловероятно». Слишком много допустимых сценариев, чересчур инвариантно, следовательно — бесполезно. Думать надо, чутьё подключать…

С какой целью чингис вышла замуж? Зачем эта свадьба ей, и Хуралу? Да-да, и Хуралу — она отнюдь не самодержец и без согласия своих сотоварищей на такой ход бы не пошла. Что выиграл от этого брака Каракорум? Сомнительные права на пелльские планеты? Ну-ну, формальные права подтвердить надо, а подтверждаются они лишь силой. В ином случае всем на чужие права начхать. Тем паче что у годи и Логретты теперь этих прав и впрямь ровно в два раза больше (если только Кожевников не отрастил себе что-то по длине совсем уж невообразимое). Ну не могла же Арифуллова иметь своей целью испортить отношения Каракорума с Аллезией — для этого есть способы куда проще, и они не заставляют выходить замуж. Или?.. А не могло быть целью этого поспешного замужества принуждение к замужеству годи? Шейко к Ирине, говорите, клинья подбивал? Ну, этот кобеляка в учебке к кому их только не подбивал, оттого, наверное, информацию о его якобы сватовстве никто в Синклите особенно всерьёз и не воспринимал-то. А если Сенат и Логретта и впрямь нацелились на династический брак, какие перспективы у обеих команд тогда открываются? Да очень простые — «Братских народов союз вековой», и далее по тексту гимна. И у обоих этих бляцц… «братских народов» червоточины на территорию Каракорума выводят, и девиз что у консула, что у годи простой: «Как много хапнуто! А как много еще только предстоит хапнуть!»

Короче — организовывается полноценный стратегический союз с перспективой унии и явными шансами на победу в шоу. И если о ведущихся переговорах Алсу известно, то как ей обезопасить свою страну от посягательств? Сделать инфу достоянием гласности? Не смешно — Эллада немедленно присоединится к дележу Каракорума и заключит с Аахеном стратегический союз — исключительно из того обстоятельства исходя, что больше будет просто не с кем, а в одиночку против галло-этрусской унии противостоять нереально. Аахен? Этой новоявленной Австро-Венгрии Берген и кумаханские призы ещё переваривать и переваривать, к тому же реформа флота в самом разгаре. Нет, на поддержку Спесивцева ей рассчитывать при таком раскладе тоже не приходится. Что ещё Стальная Чингиса может предпринять? Сама выйти замуж за правителя соседней державы? Так канцлер и тут отпадает — у него в команде имеется маршал контрразведки Елена Горелик, его благоверная, с коей он сочетался законным браком ещё до участия в проекте «Галактика». Она ему свадьбу-то в шоу устроит, да-а-а — все выступающие части тела поотрывает. А за Скуриди выходить — так всему скоплению известно, что у нас тут не орган власти, а банка с пауками, и что позиции его в Синклите ослабли со сложением должности архистратига. Не дура же она, понимает, что кинем запросто. Вот и осталось ей что? Попытаться расстроить брак годи и консула, вынудить Ирину совершить эдакий брачный алаверды: не все же в Логретте горят желанием делиться финальным призом с хохлами… Хотя с двумя мужьями Гаджиева, пожалуй, всё же перестаралась. Одного бы хватило за глаза — Шейко у нас глава Сената всё же, на права третьего, да даже и второго мужа пойти никак не может. Это в песне, — как её? Только слова помню, — «Уважаемый, уже — у меня есть пять мужей» ничего зазорного в таком не видят, а вот консулу такое никак невместно. Урон престижу. Народишко не поймёт. Даже если она потом своих мужуков потравит (ну или казнит за измену… Родине, разумеется), когда надобность в них отпадёт, ентот её выскок замушшш уже сорвал переговоры по стратегическому партнёрству. Возобновлять переговоры с ней и её Кабинетом после того, как она повела себя столь несерьёзно… Подвела Ирину её импульсивность и непосредственность, на руку чингису сыграла. Даже если у Шейко к ней пламенная любовь, его Сенат не поймёт. Мартовские иды устроят навряд ли, а вот от должности отстранят однозначно.

Хе! А что, складывается мозаика! Вопрос только — что мне с этого толку-то? Теперь политические телодвижения соседей вообще непредсказуемыми становятся, так что зря я работу генштабистов хаял.

Занятно было бы сейчас в букмекерскую контору сходить, уточнить, а какие у Кожевникова шансы прожить хоть неделю. Гаджиева со свадьбой теперь однозначно пролетает, а вот если внезапно овдовеет Арифуллова… Флот у Каракорума мощный, промышленность давно вытащена из глубин попы — разве же в Этрурии свадьбе чингисы и консула станут препятствовать? Во-первых, не цезарь пока — так что будущей жене не обязательно быть выше всяких подозрений. Во-вторых, вдова — тоже человек и имеет право на семейное счастье. В третьих, не забавы ради, а корысти для. Так что поймут отцы-сенаторы «Шейко прекрасные порывы», поймут непременно. А за долю малую и поддержат.

Хм, интересно, а Деулин просто так именно сейчас Кожевникову помог пятки салом смазать, или не стоит быть наивным и признать себе, что у него с Каракорумом какие-то деловые контакты налажены? Ах, как же мне сейчас не хватает звания стратига разведки, как всё проще бы было!

Нет, ну, в теории, годи и чингис, они теперь в некотором роде кумушки, могут объединиться для войны против Сената, но что-то мне в такой вариант очень слабо верится. Две бабы, вышедшие замуж за троих мужиков, объединятся в совместной охоте за скальпами? Ой, чёй-та сумнительно мне всё энто…

Я снова побарабанил пальцами по столешнице и протянул руку к сенсорной панели стола. Не складывается у меня картина последующей движухи в «Галактике». Непредсказамусы сплошные кругом. Поглядим хоть концепцию развития флота Солодухиной — может на мысль какую натолкнёт?

Не, не натолкнуло — всё ожидаемо. Модернизация тяжелых крейсеров в квадриремы (хлопотно, но недорого — следовательно и малоприбыльно), строительство трирем за счёт сокращения числа заказов на лёгкие крейсера (это повыгоднее, но новый тип ещё освоить в производстве надо), новейших, свежеизобретенных аллезийцами скафов — крейсеров ПКО (это мы на Роксане без проблем сляпаем), армейских флаероносцев (опять все заказы центральные миры отожмут — зуб даю; очень уж просто в производстве, а цена и, соответственно, госоткаты, вполне нормальные), постройка новых дредноутов Левиафан-класса и квадрирем (дромонов уже три вступило в строй, больше пока не потянем по деньгам)… Указывалась в плане и необходимость форсирования исследований по разработке дромонов с запасным генератором щитов, так называемых торакодромонов, с которыми наши научники уже сколько времени бьются — и всё без толку. Ну корветы там, фрегаты, миноносцы упоминались — куды ж без них-то… А вот это интересно! Пять эскадренных броненосцев для нужд армии. Они же стоят как чугунный мост, а навыки строительства броненосцев имеются только у корабелов Роксаны. И если удастся заказ на все пять отжать… Ух, финансовые перспективы-то какие открываются!

***

Ясен перец, пять эскабров мне строить никто не отдал — при раздаче слонов коллеги по Синклиту выразились в том духе, что я с такого контракту жирно какать стану, попа слипнется. Правда, не обидели с распределением заказов, — не буду выдвигать неправедных обвинений, — учли мои слова о том, что культуру строительства броненосцев только мои, да бывшие кумаханские корабелы имеют. В результате верфям Роксаны достались заказы на эскадренные броненосцы «Идра», «Псара» и «Спеце» («Базилисса Ольга» ушла к верфям Антиоха, а «Киликис» — Ахайи), триремы «Аэтос», «Ирэакис», «Пантир» и «Леон», скаф «Олимпия», легкий крейсер «Картериа» и, что особо порадовало, квадрирему.

Да, заказ на одну единственную полноценную квадрирему меня порадовал пуще всего, я в него вцепился руками, ногами и зубами, слил шанс получить заказ на строительство среднего флаероносца, но своего добился. Причина такому моему поведению, разумеется, была.

Дело в том, что ещё во время противостояния этрусского и кумаханского флотов в системе Мидлсборо, на меня вышел крупный Бизантиумский промышленник, реально, кстати, существующий человек — игрок в «Звёздное скопление», выступающий под ником Павел «Nazgul» Кучер. Как оказалось, проект квадриремы был им разработан одновременно с этрусками, если не раньше, предложен в канцелярию эфора и Генштаб, в каковых ведомствах и был благополучно похерен. Наши высоковумные аналитики признали проект «чрезмерно дорогим, для тяжелого крейсера, при недостаточно значительном росте его мощи и живучести сравнительно с принятыми на вооружение Архонт-класс, Гоплит-класс и Юстиниан-класс».

Это я специально самую корректную цитату из этого заключения взял. Так-то было оно настолько разгромным, что прожектам Петрика не снилось. Даже удивительно, как на этого Кучера дело не завели, по обвинению во вредительстве.

Что тут сказать? Не он первый, не он последний, чьи идеи не нашли воплощения на родной земле, зато были восприняты на «ура» в заграницах.

По крайней мере сам Назгул-Кучер был свято уверен, что этруски именно его проект спионерили, сокрушался шибко, что ни копейки с этого не имеет. Силуэт его разработки, «Ареса», от силуэта «Квадриремы» значительно отличался, да и ТТХ не совсем совпадали, ну так это он почитал творческой импровизацией корабелов Этрурии, а не аргументом «против». Как знать — может быть и прав был. Толку-то от этого?

Однако, уже в тот момент было совершенно ясно, что блистательно проявившим себя в бою квадриремам в нашем флоте быть. Ежу это было понятно, а уж Павлу-Назгулу — тем более. Он и предлагал, за малую копеечку (и исключительно из чуйства патриотизьму, как иначе-то?) продать чертежи казне. Ну и чтоб с каждого построенного корабля ему, значит, были некоторые отчисления.

С отчислениями я ему с самого начала показал, как раки моргают. Это очень просто показать. Складываете два кукиша костяшками пальцев друг к другу и синхронно шевелите большими пальцами так, чтобы они вверх-вниз ходили. Это и называется — рак моргает.

Песню птицы Лютый Обломинго я мотивировал дрессированной птахой Обоснуй: мы же квадриремы не для коммерческого использования строить собрались, а для военных целей. Кучер покивал, повздыхал, согласился, и тут же задрал цену на чертежи «Ареса». Мы с ним чуть не полтора часа торговались, но цену я сбил почти до исходной. Напомнил, что моё время очень дорого, а он уклонением от совершения сделки его и так уже много потратил. Предложил оценить нанесенный им казне ущерб.

Да, подло, бесчестно и с использованием служебного положения. А вы чего-то другого от меня ожидали?

Ударили по рукам (виртуально, конечно — он со мной по Скайпу общался), тут же подключили на связь логофета Центральной Казенной Верфи, Прокопия Лида, переслали ему проект, и я попросил дать своё экспертное заключение.

Прокопий глянул на чертежи, хмыкнул, ещё раз хмыкнул, потом достал — я глазам своим не поверил, — логарифмическую линейку, что-то там понавысчитывал и вынес свой профессиональный вердикт: не полетит эта телега. Генератор мощности недостаточной, силовой каркас слабый, система искусственной гравитации сделана через жо… Не продумана она, в общем, как и система вентиляции. И ещё у корабля нашел тысячу и одну болезнь.

— Впрочем, — резюмировал логофет в тот момент, когда я уже готов был отдать приказ этого Кучера немножечко гешлоссен, — в качестве основы этот проект я бы в своё конструкторское бюро взял. Сама идея, в целом, здравая — только исполнена пентюхом и дилетантом. Вы, господин Кучер, у этого типо изобретателя проектов больше не покупайте и не заказывайте.

Промышленника перекосило, но доказывать своё авторство создателю первых в скоплении панзершипов он не стал. Позориться не захотел, наверное. А может смысла не видел спорить. Мол, я вам всё отдал, а что вы потом с моим проектом наворочаете (к добру, к худу ли) — ваши проблемы. Или ещё по какой причине — чужая ж душа, она потёмки.

Да, а приглядеть, чтоб наворотили с проектом не очень много, будет надо, не то то будет как с «Мажентой».

Что за «Мажента»? Да как вам сказать… Позорище это моё несказанное. Была у меня, в самом начале шоу, попытка скрестить орла и трепетную лань: сделать фрегат быстрый, мощный и скоростной. Взял я броненосный фрегат Варриор-класса (они на начало шоу всем доступны, как те же, например, флаероносцы Каноэ-класс), демонтировал на нём силовые щиты, впихнул туда вооружение щитового фрегата и получилось… Уж что выросло, то выросло — ни Богу свечка, ни чёрту кочерга. Энергии, которая уходила на щиты «Варриора», у броне-артиллерийского фрегата тупо не хватало для обеспечения нужного числа орудий, пришлось брать с маршевых мощностей. В результате получилось нечто, что в скорости фрегату уступало, а в огневой мощи до канонерки не дотягивало. Пришлось во фрегат ПКО переоборудовать, им скорость хода не критична. По сю пору в строю, однако.

Теперь главное от экспериментов над квадриремами удержаться — щибко уж удовольствие дорогое, да сложное. Так что блажит, похоже, Кучер насчет этрусков. Умные идеи, они не только его голову могут посещать. Вон, Попов и Маркони радио своё параллельно создали, сами по себе, англичане в XIX веке у Дюпуи де Лома тоже чертежи «Глуара» не воровали, чтобы свой первый броненосный фрегат построить, да и схожие по ТТХ и области применения «Монитор» с «Меримаком» создавались вне зависимости один от другого (только северяне использовали бешенную концепцию расположения орудий, а южане — батарейную).

Так и вышло, что к окончанию раздела Кумахи, на Роксане уже не только имелся проект своей квадриремы, но и была проведена добровольно-принудительная подписка по сбору средств на постройку нового корабля. Впрочем, бизнес у меня на планете понятливый, знает, что если вымогаю денег, то дам что-то взамен, на треть стоимости корабля моментом денег собрали. После чего, без всяких там тендеров, личным моим указом, десяток частных орбитальных верфей образовал над планетой чудной конфигурации конструкцию, внутри которой началось строительство первой настоящей (а не переделанной из недостроенного тяжелого крейсера) эллинской квадриремы — «Георгиос Авероф». Забегая вперед скажу, что и «переделкиных» мои верфи обогнали, так что самой первой квадриремой нашего флота вообще, стал таки «Авероф», причем проект оказался настолько удачным, что все наши дальнейшие корабли этого типа закладывали исключительно Авероф-класса.

А Кучеру я потом гражданскую медаль «За заслуги перед Отечеством» выписал, кроме гонорара. Нехай все видят, что у нас инициатива поощряема. И на торжественный спуск корабля я его потом пригласил — имею, знаете ли, такое право, игроков особо отличившихся на эпизодическую (или, — как повезёт, — не очень эпизодическую) роль в шоу пригласить. С утверждением приглашения устроителями, разумеется, но всё же.

Нет, (1) изначально то я не собирался звать этого самого Кучера на испытания головного корабля новой серии.

(1) Далее, до слов «парой слов обменяться надо» — текст П.А. Кучера с незначительной авторской правкой.

Много чести! Не глянулся он мне… Ни манерой разговора, ни общим впечатлением. Бывает такой тип людей, которые словно специально демонстрируют всему миру — «Смотрите, какой я умный и какие вы все по сравнению со мною, дураки». Потом передумал. И вовсе не из уважения к его мифическим авторским правам, а чисто ради посмотреть, какую рожу скорчит, увидев его на торжественной церемонии логофет Прокопий. К моменту сдачи квадриремы тот, под разными предлогами, не меньше восьми раз, подсовывал мне на подпись смету на радикальную переделку полученной от «Nazgul Inс.» технической документации. И получал отлуп… Но, попыток не оставлял.

Прокопий рвал и метал, доказывал выгоды замены материалов и перепланировки пресловутой системы вентиляции. Потрясал расчетами многомиллионной экономии времени и ресурсов. А я держался. Проект достался Элладе слишком трудно и поздно, так что любое предложение верфи сразу задирало его цену до почти неподъемной. Логофет уверял, что инженеры нашли в документации на корабль множество ошибок. И однажды так достал, что я это его утверждение проверил. Не сам, конечно — куда с моим-то свиным рылом в калашные ряды. Нашелся грамотный человечек среди доместиков.

Он и доложил, что единственное место, подвергшееся правке в «ошибочных» чертежах — это подписи разработчиков. Вместо конструкторов «Nazgul Inс.» на новой их версии поставили автографы сам Прокопий, его заместитель и несколько высокопоставленных чинов из руководства флота. Они уже и заявки на патенты подали. Чтоб, как только, так сразу. А что следовало ожидать? Сам не лучше. Вся рота похожа на командира. Такие ошибки я тоже находить умею! Почему, например, некого Киндяшкова забыли включить в соавторы? А он ночей не спит, копеечки считает… Ась? Боялись, что лицензионные отчисления за патенты мне кошелек порвут? Ошибка, граждане боты. Собственно, ради пресечения сих нездоровых тенденций я и послал Кучеру приглашение. Не вредно лишний раз напомнить некоторым подчиненным, «на кого у нас куры записаны». А не то, особо зарвавшимся — сам могу на лоб пуговицу пришить… Для застегивания раскатанной нижней губы.

Узнал я его сразу… Высокий брюнет в черном свитере, черных джинсах и темных очках резал глаза в толпе одетых согласно правилам шоу и «писаным традициям Эллады» гостей, как гробовщик на свадьбе. Кто его только сюда пустил в таком виде? Но, раз пустили — значит можно… Интересно, почему ему можно, а мне нет? Никогда раньше не слышал, что здесь разрешается разгуливать в простом цивильном. Без макияжа… Аж передернуло… Всех. Его — от меня, меня — от него, а Прокопия — от нас двоих рядом. Больше, собственно, мне от встречи ничего и не надо было. Но, раз встретились, то хоть парой слов обменяться надо? Обменялись… Мужик оказался реальным конструктором из оборонки, с ученой степенью, не чета мне, бакалавру позорному, ну а то, что в сетевую игрушку режется… Надо же как-то от работы иногда отвлекаться.

Похмыкивая он интересовался хитростями логофета — прям как знал, какие тот ходы предпринимал. А может и знал — раз ему свои работы в производство приходилось внедрять, все уловки производителей наизусть выучить уже должен. Правда Лида по сравнению с ним щенок оказался — половины ухваток и не знает-то оказывается. Про этрусков разъяснил, опять же — сказал, что если прихватизировать проект на ранней стадии разработки, то вот она вам разница и будет. Конструкторов тамошних похвалил — сказал, что запоганить идею не сумели. Ага, это реально у него такие вот комплименты.

Впрочем, по душам у нас разговора не вышло, да и понятно, в общем. Я ему кто? Чинуша, «телепузик», некомпетентный жлоб и просто персонифицированное зло. ну и он для меня… Тоже не добро нифига. Сколько меня можно «Мажентой» подкалывать? То я, можно подумать, без него не знал, что история её постройки, это «типичный «облом дилетанта», получившего право решать технические вопросы». Под конец посоветовал смету на броненосцы проверить, и даже подсказал где конкретно искать, да и был таков. Скучно ему, видите ли, с нами…

Но это гораздо позже было, а сейчас, покуда в Элладе лобзиком выпиливали бюджетные средства на модернизацию флота, история со «всегалактическим свадебным переполохом» в СМИ, выражаясь языком Толкиена, разрасталась и крепла.

***

— Вообще вся эта история с замужеством чингиса Арифулловой напоминает известную народную поговорку: «Не было печали — купила баба порося». - в своей непередаваемой устало-ироничной манере вещал с экрана широко известный в России политолог и журналист (и ещё кто-то там — забыл). — Чего хотел добиться этим союзом Хурал, и чего добился, так и осталось непонятным простому обывателю. Восстаний патриотов на Пелле, и вызванного им вторжения миролюбивых каракорумцев, так и не случилось, банальной войны за пелльское наследство тоже, так что смысл в последних движениях политики Хурала тёмен и неясен. Разве что окончательно застолбить за собой Эдессу, ну так там проаллезийских настроений никогда и не наблюдалось, поскольку хрен, как известно, редьки не слаще. Если кто хоть какие-то очки в этой Приаповой дипломатии и выиграл, то это Логретта. Мало того, что и так, по факту, процветавшая в Аллезии полигамия была закреплена законодательно, да ещё и на высшем уровне, что, замечу, принесло Логретте и лично годи немалую популярность, так и нынешние мужья Гаджиевой, на правах бывших иллюстриев Консистории, теперь активно вещают на всех каналах о том, как хорошо в стране у годи жить. Напоминают мне их речи слова гимна, который на Праземле, в Банке Мицубиши, каждое утро пели сотрудники: Я поступила в лучший колледж учиться банковскому делу, уже давно, еще со школы, работать в нашем банке я хотела, ну и так далее по тексту. Насколько такая бесцеремонная пропаганда действенна, сказать однозначно сложно, но кого-то, наверное, всё ж таки трогает. Тем более удивительно молчание бывшего диадоха армии Кожевникова, которому, казалось бы, теперь сам Бог велел вещать о своих жутких страданиях в заточении, и рассказывать препозиту с диадохом флота, в заочной, разумеется, полемике о том, как оковы тяжкие падут, темницы рухнут — и свобода их встретит радостно у входа. Но нет, Каракарум хранит гордое молчание, ограничившись лишь официальной ремаркой о отпуске Арифулловой в связи с наступлением медового месяца. Глядя на это всё со стороны, честно говоря, начинаешь задумываться: что за игру на этот раз затеяла Стальная Чингис, и не произошел ли в Хурале, втихомолку, переворот? То, что по всем каналам Каракорума не транслируют сплошь балет — это, знаете ли, ещё не показатель. Однако, до свидания.

«Нет, уважаемый Михаил Владимирович — подумал я, переключаясь на заграничный «Ах, Аахен» — Не было в Каракоруме переворота. А Кожевников молчит, потому как его, сразу опосля свадьбы с голографическим изображением чингисы (ну не было её в это время на Эдессе), взяли его под белы рученьки, запихали в яхту наместника, да и направили на мазерворлд. Уж не знаю, чтоб не выкрали, или чтоб обратно не сбежал. Так что молчит он сейчас, как Лига Наций, только потому, что находится в отрыве от гравитационной связи. Ну и Арифулловой без мужа появляться на людях не резон. Сразу спросят, куды Гриню дели».

— …Гаджиева, конечно, известна некоторой экспрессивностью в поступках, однако человек она, для политика, достаточно здравомыслящий.

В политической передаче «Реакция», канала «Ах, Аахен», ведущий тоже был насквозь знакомый. Дородный, бородатый, в передней части головы лысый, в задней же, наоборот, длинноволосый, в какой-то то ли очень многокарманной одежке, то ли в невообразимой армии разгрузочном жилете поверх одежды обыкновенной — фиг поймёшь.

— Тем более непонятно, — продолжил он, поблескивая лысиной и стеклами очков без оправы, — для чего ей потребовалось заводить себе двух мужей разом. Ей, прямо говоря, и один-то ни к чему был, в текущей-то обстановке. Но об этом мы узнали уже только из этрусского посольства.

Он повернулся к телевизору, на экране которого тут же возникло изображение одетого в плащ пухловатого мужчины с кепкой поверх рыжей шевелюры, рыженькой же аккуратной бородки с усами и тростью в руке. Позади стоящего у перил мостика мужчины отчетливо виднелось заснеженное посольство Этрурии в главном городе Аахена, Карлсбаде.

Ну-ну, интересно, о чем же зрителям поведает Егор наш Станиславович?

— Действительно, реакция Сената оказалась довольно странной. — сказал он. — Если Стренстаг и эллинский Синклит направили поздравительные телеграммы новобрачным, как это и принято в подобных случаях, то правительство Этрурии отчего-то от такого шага в отношении Гаджиевой и её мужей воздержалось. Более того, Сенат продемонстрировал явное неудовольствие, что весьма негативно сказалось на аллезийско-этрусских отношениях. Вероятно, что слухи о переговорах на тему союза между Этрурией и Аллезией, которые последнее время питали весь политический бомонд, не так уж и беспочвенны. Более того, следует предположить, что планировался династический брак на высшем уровне…

Ничего нового, оригинального или просто свежего я из дальнейшего трепа не услышал — как и всегда с этим типом у меня бывает. Одни притягивания фактов за уши и натягивание совы на глобус Гондураса. Да и второй ведущий, всегда ревностно исполняющий политический заказ любой власти, ничего ценного не произнес. Разругал Гаджиеву, высказал уверенность о грядущем потеплении отношений (читай — альянсе) между Аахеном и Этрурией…

Эх, Анатолий Александрович, умный мужик, а такую чушь несете порой. И реакция Ваша, есть ни что иное, как устаревший метод диагностики сифилиса. Тоньше с этим замужем оказалась интрига и куда как интереснее. Ну или банальнее и не увлекательнее — с какого ракурса поглядеть.

События произошли строго в соответствии с миниатюрой Михаила «Ну тупые!» Задорнова — «чё ха-ха, всё ж из-за бабок, всё как у нас на зоне». Ребятки с Пеллы оказались те ещё жучары, доложу я вам. Вон, говорят «Киндяшков взятки берёт»… Да я, по сравнению с этими деятелями ангел небесный и бессребреник высшей категории! Отложил, конечно, со мздов… со мздей… со взяток, короче, кой-чего на после шоу — так, совсем чуть чуть. На квартирёшку не хватит (разве что в каком Верхнем Мухосранске), но не очень навороченную машину, вздумай я водительские права получить, прикупить можно. Да у меня, в конце-концов, родный племяш на отечественном корыте патриота изображает!

Но это, оказывается, мелочь, плаваю я недостаточно глубоко. Доблестные диадохи и препозит на военных заказах столько наворовали, столько им понаоткатывали, что ни в сказке сказать, ни прокурору написать. Если б хоть половину из уворованного, да по анонимным счетам в разных странах распиханного, они додумались в оборону вложить, Аллезия с Каракорумом пыль бы глотать замучились их завоёвывая. Причём, чем хуже у Консистории шли дела, тем больше эти жлобы из казны и бизнесменов высасывали. О будущем заботились, о безбедном. Своём, разумеется.

Нет, прав, тысячу раз был прав незабвенный Альберт Германович — бесконечны две вещи, Вселенная, и человеческая глупость (правда, насчет Вселенной он был не так уж и уверен). Ну кто, какой дурак их с такой кучей бабла из шоу отпустит-то? А? Или вы считаете, что годи и гёдары эту троицу исключительно из гуманных соображений и человеколюбия в расход не пустили? Ха! Блажен кто верует! Квартиру, где деньги лежат — в смысле, банки, номера счетов, доступ, — вот что из них пытались выудить. А они торговались. Кое что отдать были готовы, но только кое что — не половину даже, — много если четверть. Причём счета-то имелись как общие (доступ только для всех троих), так и индивидуальные. Так что было чего Кожевникову чингисе предложить, когда он с Пеллы умудрился слинять. Гарантий, конечно, потребовал, это само-собой, место в Хурале, половину уворованного ему сохранить…

А куда Арифулловой было деваться? Каракорум как в самом начале во флот вложился, так его экономика по сю пору где-то в глубинах афедрона и болтается. Содержать свою армаду (не такую уж и армаду по меркам нынешнего положения в «Галактике» — ненамного больше чем у иных прочих) Хуралу надо? Модернизировать корабли надо? Списывать изношенные и устаревшие корабли надо? А строить вместо них что-то новое? Да ещё и армейцы деньгу тянут… А бабок нет. Как тут не польститься на стопитцотмильёнов? Как не дать гарантий? Она их и дала — железобетонные. Да на её месте и я бы за диадоха замуж пошел, и даже супружеский бы долг исправно отрабатывал! Аминь с ним, что детей у нас бы не было — зато внуков до конца жизни обеспечил бы.

Мнда. Хорошо всё же быть на своём месте, а не на чужом.

Ну и годи, не будь дура, двоим оставшимся предоставила аналогичные гарантии. В Логретту, правда, пока не утвердила — вакансия у них всего одна, да и Маскаева с Курышовым никто там особо желанием видеть не горит. Бабки — хотят, их — нет. Но, сдаётся мне, Ирина своих гёдаров переупрямит.

Зато у нас свадьба произошла тихо, спокойно и без скандалов.

Да, у нас тоже была свадьба. Что мы, хуже иных-прочих что ли? Или это не реалити-шоу уже, где все друг друга любят? Кислов, долгое время подкатывавшийся к Надюшке Черивановой, наконец-то сподобился сделать ей предложение, она ответила «я согласна», после чего кураторам нашей команды пришлось притащить на шоу реальных сотрудников ЗАГСа — «липовой», игровой свадьбы ни жениху, ни невесте не хотелось, — и настоящего священника. Я во время венчания корону держал — думал руки под конец отвалятся.

Появление любящей семейной пары в нашей команде окончательно спутало все внутриполитические расклады — в свете нашего одноразового тактического союза с Черикаевой и так уже было не совсем понятно, кто с кем дружит, и против кого, а когда образовалась семья, реакция синклитиков на то или иное предложение и вовсе совершенно непредсказуемой стала. И как жить в такой политической атмосфере, когда все партии распались?

***

— Жень, ты ведь согласен с тем, что орбитальные базы показали свою полную непригодность как средство обороны, и что «Сфера Скуриди» нифига Бизантий ни от чего не прикроет, случись что?

— Ну? — друнгарий флота зевнул. — Ты меня разбудил среди ночи, чтобы сообщить эту банальную вещь?

— Не только. — я хохотнул. Пускай по моему графику и была тоже глубокая ночь (собственно, за окном моего кабинета наблюдалась она же), спать совершенно не хотелось. Наоборот, я ощущал прилив бодрости и сил, причем вполне обоснованно. — Ещё о том, что даже меримак кроет одиночную базу как конь кобылу хотел напомнить, а уж группа кораблей с гравитационными орудиями…

— Ближе к телу давай. — совершенно невежливо перебил меня Кислов, и вновь зевнул. — Короче. К чему всё это? Предлагаешь базы списать и за счет их экипажей устранить кадровый голод на флоте? Не прокатит. «Сфера Скуриди», во-первых, создана из расчета действий баз при поддержке их флотом, и в этом случае не только вполне пригодна, но и полезна, а во-вторых, создает иллюзию защищенности у жителей столичной системы и её демонтаж приведёт к волнениям на Бизантии, не говоря уж про падение рейтингов. Это уже психологические мутки, тут я не силён, но экспертам верю. Если это всё, то я пошел к жене под бок — может зацеплюсь чем, когда через неё к стенке буду перебираться.

— Подождёт твоя жена, не помрёт немного без молодого мужа. — я самым натуральным образом показал Женьке язык. — Открой почту я там тебе отправил… Не чертёж даже, так, эскизик пока.

Кислов мрачно поглядел на меня, оглушительно зевнул и стукнул по сенсорной панели своего стола.

— Если это фигня какая, то я тебя на своём флагмане все гальюны драить заставлю. — пробурчал он. — Так, где там?.. Всё, нашел.

С минуту он разглядывал то, что я ему переслал, затем энергично растёр лицо, буркнул «ща, погоди чуток», встал, и, как был, в одних семейных трусах, босиком, пошел к виднеющемуся за его спиной кулеру. Там он бросил в стакан ложечку растворимого кофе (банка стояла сверху, на бутыли, словно мигалка какая), залил его наполовину кипятком, долил холодной водой, выхлебал этот ужас без сахара прямо там, у водяного аппарата, после чего вновь вернулся за стол.

— Так… Интересненько. — пробормотал он, разглядывая проект. — По силуэту прям какой-то «Энтерпрайз» стартрековый выходит, а по сути — сюрпрайз тот ещё. Хм… Сектор обстрела с кормы не очень, но это больше штурмовая хреновина получается… Так, а экипаж орбитальной базы, выходит, только на БЧ-5 увеличивается, если к базам, как ты предлагаешь, движки присобачить? Это мы осилим… Йопта, Андрюха, это ж на сколько боевых единиц наш флот можно разом увеличить?!!

— На много. — усмехнулся я. — Конечно, кораблики выйдут так себе, но их строить не надо — они уже есть, и укомплектованные. Только я их класс никак не определю. Слабее триремы, но сильнее лёгкого крейсера, к тому же с офигенной защитой. Но — медленный. Это что-то прям… Выкидыш панзершипа, какой-то вспомогательный броненосец получается.

— Нормально у него всё с классом — меримак второго ранга. — Кислов ещё раз вгляделся в чертеж. — Так, а чего у нас Солодухина разоспалась, а? Харе дрыхнуть — жрать и спать свинячье дело.

***

— Киндяшков, не надо считать, что вы в галактике самый умный. — Ваня глядел насмешливо. — На самом деле вы только второй. Я, господа Синклит, изначально планировал эти орбитальные форты как эрзац-броненосцы последнего шанса. Так, на всякий непредвиденный случай. А также как учебки, где призывники и вчерашние курсанты смогут получить реальные навыки до того, как они попадут на нормальный боевой корабль, в боевые условия. Да и место для повышения квалификации младших и средних офицеров это тоже хорошее. Двигатели к этим… Как вы их назвали, друнгарий — меримаки второго ранга? Ну, пусть так будут зваться. Так вот, двигательные отсеки для них давно готовы и находятся на складах флота, на Бизантии, установить их на все базы можно в течение суток-двух. Но только в самом крайнем случае я планировал довести это обстоятельство до общего сведения, в тех условиях, когда само наше существование будет висеть на волоске. Ну или победа нужна будет кровь из носу. Не то, чтобы я кому-то из вас не доверяю, но, что знают двое — знает и свинья.

Ох, умыл, ох отбрил, даже пуще Солодухиной. Та, проглядев чертежи, характеристику недоброненосцам дала куда как круче: «Хрень полная». Потом ещё минут пятнадцать нам с Женей рассказывала, почему такие корабли строить не надо, отчего во флоте они нафиг не нужны, с чего они для обороны системы негодны, ну и тому подобное. Потом вздохнула, и резюмировала — «Хотя, конечно, лучше иметь хоть вот это убожество, чем не иметь ничего вообще».

Они ведь ещё и флаероносные, блин. Шесть машин в ангаре, не много, но тоже подспорье.

— Погодите, эфор! — воскликнул Голомысов. — Но вы ведь, я глядел по документам, провели конкурс на разработку этих баз ещё до подписания унии между Бизантием и Ахайей, а строительство их начали почти сразу после возвращения синклитика Киндяшкова с конференции!

— Ну да, и что? — кивнул Скуриди.

— Как это — «что»? — изумился Алексей. — Вы не осознаёте, что будь у друнгария Кислова эти эрзац-броненосцы при Увеке, и он бы Каракорумский флот там в бараний рог согнул, и в зубной порошок бы стёр!

— А нафига? — невозмутимо поинтересовался эфор.

— А? — не понял Голомысов.

— Я спрашиваю вас, зачем нам было надо устроить показательный разгром Каракорума в системе Увека, — кстати, убеждён, что при таком превосходстве в арткораблях каракорумцы оттуда просто слиняли бы, — и захватывать их колонию с боями? Зачем нам было терять своих десантников и звёздных пехотинцев на этой планете?

— Вы возражаете против присоединения к Элладе ещё одной колонии? — фыркнул наместник Ахайи.

— Я возражаю против глупости и склероза. — ироничность в голосе Скуриди исчезла, он уже сам взрыкивал в ответ. — Я вам напомню ту ситуацию, синклитик. У нас флаерационная ртуть уже практически на нуле была, мы воевать хоть сколько-то долго были неспособны, нам мир нужен был позарез! А что бы мы получили вместе с Увеком? Кучу «двухсотых» и «трёхсотых», да, вполне вероятно, долгую войну на уничтожение с Каракорумом. Или же Увек всё равно пришлось бы отдать, иначе не видать нам мирного договора, как своих ушей. Верно я говорю, синклитик Черикаева?

Иван резко повернулся к Елене.

— Думаю, что да. — чуть помедлив кивнула она. — Увек мы изначально планировали как козырь в переговорах, которым, притом, собирались пожертвовать. Флот и так расчистил путь десантникам к тому моменту, когда мы начали обсуждать условия мирного договора, судьба планеты, в случае нашей высадки на нее, была ясна, так что никакой причины зазря класть жизни наших солдат не было. Флот, конечно, понёс немалые потери в технике и личном составе, но в сравнении со штурмом — несравненно меньшие. Нет, эфор Скуриди, я полагаю, что вы совершенно верно поступили, не предав огласке возможность значительного усиления флота. Пускай этот маленький секрет Эллады так и остаётся тайной — нам будет чем удивить врага. А удивить — значит победить. Так, кажется, говорил кто-то из старинных полководцев?

— Так. — кивнул Иван. — Ну, если мы разобрались с этим вопросом… Или будем голосовать? Нет, стратиг Киндяшков? Я так и думал, что вы внемлите доводам разума. Тогда слово предоставляется стратигу разведки Деулину. У него есть новости.

— Новости-то они новости, — хмыкнул Серёга, — но ожидаемые, до определенной степени. Такое развитие ещё синклитик Киндяшков, будучи стратигом разведки, прогнозировал как весьма высоковероятное. Господа Синклит, два с половиной часа назад консул Максим Шейко, префект флота Дмитрий Пирский и префект армии Павел Куделько произвели государственный переворот в Этрурии. Сенат арестован ими в полном составе.

Как же, помню, давал я такой прогноз по результатам перевыборов. Оно ведь как? Разные команды в «Галактике» у себя различные же правила устанавливают. У нас система, положим, понятна, я про неё вам рассказывал, а вот в той же Этрурии, к примеру, распределение должностей происходит совершенно иначе.

Нет, в самом-то начале они слонов раздавали так же как и мы, но договорились, что ротацию будут проводить раз в три месяца. У кого рейтинг самый высокий — того в консулы. У кого поменьше — тех в префекты. Остатних — наместниками по колониям. А у кого в условиях победоносных войн рейтинги швыдче всего растут? Пра-а-авильно, Дядя Фёдор, у Матроскина, Солдаткина и главнюка-консула. Причём у последнего как раз послабее, чем у префектов: он же по тылам отсиживается, общее руководство осуществляет. Вон, с тем же экс-консулом Пирским история — живое тому подтверждение.

Флот во время Люденбуржского аншлюса себя почти не проявил — нечему там особо проявлять-то тогда было, за отсутствием боевых кораблей в товарном количестве — так что Россошанского с флота на контрразведку подвинули, а вот Шейко в хороший отрыв за четыре захваченные колонии ушел, вышел в «дамки», то есть в консулы, ему бы ещё агрессию Кумахи отразить успешно, так и удержался бы на должности. Ан нет, мы (соседи) подгадили, захапали большую часть супостата. Народ, конечно, воссоединением с Мидлсборо, как и его успешной обороной, вдохновился, захватом Кумахи тоже, но не так чтобы сильно. Скорее у ботов такой вопрос возник: «А чего это консул и префекты мышей не ловят? Проспали агрессора, проспали раздел агрессора — это глупость или предательство?»

А ротация через неделю. А рейтинги — не айс. А вот поддержка армии и флота префектам и главкому, лояльность им рядового и офицерского состава на высоте — после успешных-то кампаний с малыми потерями, не удивительно. А среди обывателей популярность у иных прочих сенаторов растёт, и по всем прикидкам попросят нынешних ястребов с их тёплых мест вскорости, если чуда не произойдёт. И что делать в таких условиях? Ответ напрашивается сам собой, не так ли? Ну и сотворили Шейко, Куделько и Пирский чудо, под названием «государственный переворот». Вполне понятная, по человечески-то, реакция.

— В настоящий момент, — продолжил Серёжа, — мы ещё не располагаем информацией о планах этрусских триумвиров в отношении захваченных сенаторов, никаких официальных заявлений тоже пока не последовало. Более того, Шейко, Куделько и Пирскому всё ещё удаётся держать эти аресты в тайне от собственного народа. Достоверно известно одно: их заговор, это удачная импровизация, буквально за бутылкой водки родившаяся и немедленно воплощенная. Никто ни к чему не готовился, иначе Россошанский бы точно ушел от группы захвата.

— Правильно ли я понимаю, стратиг, — подала голос Солодухина, — что они пока не определили ни окончательных границ полномочий каждого, ни зон ответственности?

— Насколько я могу судить — да, так оно и есть. — ответил Деулин. — Это была авантюра как раз в духе консула, то есть авантюра хорошо продуманная, с высокими шансами на успех. Отцом Республики или пожизненным диктатором его назначат вряд ли, но он сохранит свой пост и, возможно, даже примет титул диктатора… В любом случае, какой-то активной внешней политики от Этрурии в ближайшее время ожидать не приходится — триумвиры будут делить полномочия и доходы, выстраивать новую систему управления, так что им будет немного не до внешнеполитических амбиций. Это, конечно, надолго их не займёт, но всё же.

— Господа Синклит, — Иван обвёл всех присутствующих взглядом, — история даёт нам великолепный шанс разделаться ещё с одним врагом, и мы не можем им не воспользоваться. Нам осталось только решить, использовать нынешнюю внутреннюю нестабильность в Этрурии, или же наоборот, дать там ситуации устаканиться, и вмешаться лишь тогда, когда у наших дорогих соседей начнётся внутренняя грызня за власть — а случится это неизбежно. Необходимо устраивать перерыв в заседании? Никому ничего обдумать или обсудить не требуется?

— Чего там обсуждать, эфор? — подал голос я. — Войска собирать надо.

Да-да, рейтинги, как среди ботов, так и среди геймеров, растут во время удачных военных действий, а я не только наместник Роксаны, но и стратиг флота. А мечтов о должности dictator perpetuus или титуле автократора мня никогда и не оставлял — только откладывал на более подходящее время. Да вовсе я не рвач-карьерист-прохиндей, это здравая амбициозность такая! И вообще, считайте это самообороной!

***

Надобно признать, телодвижения соседей, начавших перемещать свои флоты и войска в направлении Этрурии, пошли триумвирам только на пользу. Бог его знает, что и как они собирались объяснять народу, но стоило всем, почуявшим лёгкую наживу, соседям начать подготовку к очередной экспроприации, как это стало достоянием широкой этрусской общественности. Тут же последовало выступление Шейко, сочетавшее в себе тезисы «Отечество в опасности», «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути», «Если завтра война, если завтра в поход» и «Малой кровью, на чужой территории». Сенаторы, собранные в зале заседаний, под дулами бластеров единогласно провозгласили консула принцепсом Сената сроком на полгода (что позволяло не производить в Этрурии следующие интернет-выборы) и магистер милитум, сиречь Верховным Главнокомандующим. Префекты также получили экстраординарные полномочия (Пирскому досталась контрразведка, Куделько — разведка, политическую полицию Шейко придержал для себе) и проконсульские звания, с соответствующим увеличением оклада. Подавалось это пропагандой, разумеется, как «отеческая забота Сената о народе Этрурии».

Что характерно, разгонять, отправлять в заточение или вообще казнить сенаторов триумвиры не стали. Выделили им апартаменты на Этрурии, приставили, как это называется, почетный караул из доверенных армапреторианцев, и подрядили управлять планетами дистанционно, посредством устройств грависвязи. Принцепс с проконсулами даже заседания Сената ежедневно проводили, изображая демократию в действии. Ну и посоветоваться заодно — не все же сенаторы идиоты.

Только три системы попали под непосредственное управление самих, будем называть вещи своими именами, путчистов: Шейко, не будь дурак, отжал под свою руку мазерворлд (что, для главы государства, выглядит вполне логично и обоснованно), Кумаха с её червоточиной досталась Пирскому, а второй по размеру из изначальных миров Этрурии, Тарквиния, оказался под рукой Куделько. Соблюдя все приличия и завидно организовав преемственность новой властной конфигурации Этрурия только укрепилась, едва не в одночасье превратившись из потенциальной добычи в опасного врага. Прочие державы с их разветвлённой бюрократией, долгими демократическими процедурами и системой сдержек и противовесов навряд ли могли бы стать достойными соперниками перестроившейся Этрурии, напоминающей нынче своего гербового зверя — волка. Молодого, оскалившегося, молниеносно принимающего решения и готового вцепиться любому врагу в глотку. Нет, поодиночке никто, если бы не выстроил бы только столь же действенную или лучшую вертикаль власти, из оставшихся держав скопления не смог бы противостоять Триумвирату. Сейчас бы не смог, пока они ещё сплочены, едины в своих целях и помыслах. Потом, когда они начнут потихонечку сманивать себе сторонников из полубесправных сенаторов и старших офицеров, когда среди них начнется грызня за звание центрового, смотрящего по Этрурщине, тогда, когда они начнут выяснять, кто самый непробивной дуб в этом лесу… Да, тогда можно будет вмешаться, кому-то помочь, не безвозмездно, разумеется, солдатами и кораблями, а то и устроить прямое вторжение в разобщенную внутренними противоречиями державу, но не сейчас. Слишком дорого стала бы победа даже объединенных Эллады, Каракорума, Аллезии и Аахена — ведь каждый пытался бы бить этрусков чужими руками, сам не желая рисковать.

С большой долей вероятности это могло бы окончиться разгромом всех четырех агрессоров поодиночке. так что принявшие стойку соседи Этрурии, глухо, как побитые псы, ворча, напасть не решились, отступили до того, как раздался самый первый выстрел, и сделали вид, что они просто проводили очередные маневры и плановые передислокации. Мир в скоплении опять удержался, пусть и на волоске, у самой грани войны.

***

— Мы готовы выслушать любое Ваше предложение, чингис Арифуллова. — галантно произнёс эфор, обращаясь к голографическому изображению главы Хурала. — Торговый оборот между нашими державами растёт день ото дня, отношения улучшаются с каждым часом, и былые прискорбные разногласия между Элладой и Каракорумом, мы верим, давно остались в прошлом. Заверяю Вас от имени Синклита в том, что любые Ваши слова будут встречены с одобрением, любая инициатива рассмотрена благожелательно.

— Ничуть не сомневаюсь в этом, господин эфор. — изображение транслировалось на специальный помост над входом, в «место для равных», а не в центр зала, где другая сторона выглядит просителем, над которым нависают суровые синклитики. — Со своей стороны, и от имени Хурала, хочу заверить уважаемый Синклит в нашем добром к нему отношении. Собственно, именно эти добрые отношения и послужили основанием для моего обращения к Синклиту Эллады. Не секрет, да Вы, эфор, и сами это сейчас подтвердили, что взаимоотношения наших народов крепки как никогда, и крепнут всё больше, день ото дня. Рассмотрев ситуацию со всех возможных точек зрения, Хурал народа Каракорума поручил мне предложить Элладе перевести наши отношения на новый, более высокий уровень. Мы полагаем, что военно-политический союз между нашими державами назрел, и нет никаких оснований больше оттягивать его неизбежное заключение.

Хе. Интересно, против кого и как она нам сейчас дружить предложит. Жуть как любопытно!

— Осознавая то обстоятельство, что слова и бумага мало ценны сами по себе, я уполномочена предложить Синклиту также и династический брак.

— Э? — изумился Иван. — Вы?..

— Я чингис приличная, два раза замуж не выхожу. — усмехнулась Алсу. — Нет, я имела в виду не себя, но людей, которые и так плотно связаны деловыми контактами: наместницу Увека, нойона Луизу Яхимбаеву и стратига флота, наместника Роксаны, синклитика Киндяшкова.

***

Кто сейчас на Роксане жизнью искренне доволен, так это мои флигель-адъютанты, Дмитрий и Роман. Ещё бы, Луизин секретариат прибыл, можно пофорсить перед девицами в скромной чиновничьей форме своими эполетами каптрерангов, знаками отличия за гражданскую, и наградами за военную службу. Бедняга Булгань (это так единственного парня в её бабском царстве зовут) завидует, похоже, по черному, до скрежета зубовного, но пока на моих ребяток не кидается. На Анжелу тоже, по вполне понятным причинам — во-первых, у неё из женских прелестей привлекательно только кофе, а во-вторых, с Савватием у моей секретарши, похоже, всё серьёзно. Того гляди в декретный отпуск уйдёт. Анжела, разумеется, а не Доместик Схол.

Зато мои орлы перья-то распускают — любо-дорого глядеть. Прям натурально помесь павлина и токующего глухаря. Ну оно-то понятно, дело молодое, постоянная трансляция телепередачи «Играй гормон» и всё такое. Кто бы мне эту передачу что ли показал?

Для проформы, разумеется, моим мнением насчет вступления в брак с наместницей Увека Синклит поинтересовался — куды ж без этого. Восторгов я, ясен перец, не высказал, даже мазаться попытался, мол не готов ещё к такому ответственному шагу, на что получил от Леночки злорадную фразу «Ну вот за следующую неделю и подготовитесь». Отыгралась за прошлое, понимаешь, змеюка подколодная. И ведь, гадство, если пойду в отказ, могут и остракизм устроить запросто — альянс с Каракорумом нам ой как не помешает. За срыв подписания союзного договора не пощадят, никакие былые заслуги не помогут. Так что пришлось жениться, мать-мать-мать-мать-мать.

Сначала-то я думал, что брак, это ничего такого уж страшного — сгоняю на Увек на пару дней, распишемся с Яхимбаевой, может даже любовью займёмся (А что? Она — привлекательна, я — чертовски привлекателен), да умотаю обратно на Роксану… Счазззз! Закатайте мне губы, я фигею! Синклит и Хурал решили, что управлять Увеком Луиза вполне способна и с Роксаны, ну а коли супруг куда по делам флота свалит, так и моей планетою заодно. Типа, совместное имущество что ли, ёптьль? И вот теперь у меня тут рядом постоянно ошивается это… жена. Рррррр!!!

Нет, так-то она девушка симпатичная, всё что надо, оно всё при ней, вот только характер… Да нет, это не характер даже, это… чёрт, ну как это объяснить-то?

Ну вот есть красивые девушки, которые знают про то, что они красивы. Есть красивые девушки, которые знают, что они красивые, а потому к ним на хромой козе не подъедешь. Ещё есть тип раскрасавиц, которые считают, что все им вокруг по гроб жизни обязаны только за факт их существования. А эта… супруга которая… Курица чёртова! Она полагает, что раз она такая вся из себя красивая, то это её автоматически ещё умной делает, да к тому же и всегда во всём правой. Остальные же, ущербные низшие существа, коих осеняет она блеском своей красоты несказанной, обязаны внимать ей раскрыв рот, тогда она милостиво разрешит им согласно кивать и поддакивать, ей ноги мыть и воду эту потом пить. Тоже мне нашлась, пуп вселенной с титьками! Кошелка драная! Шлёп-модель!

Вот, честно говоря, терпеть не могу такой тип женщин, и, похоже, Арифуллова про это знает — вот она, её эпическая мстя: заставить меня жить рядом с существом, которое всё время будет ко мне покровительственным тоном обращаться и поглядывать эдак свысока. Я от такого с пол-оборота заводиться начинаю и моментально дохожу до стадии кипения говен. Отравил бы, стерву, да туменчи-нукер её не дремлет. Ну и у Синклита с Хуралом скоропостижная кончина новобрачной может вызвать не только изумление, но и неприятие.

Благоверная, кстати, от меня тоже не в восторге — радует, что не один я от этого политического замужества страдаю. Нас когда после свадебной церемонии в спальню сопроводили… А вы что думали, за стол посадят и «Горько!» начнут орать? Нет уж, высиживать несколько часов рядом с этим чудовищем в свадебном платье я несогласен — сразу в спальню! Там можно не разговаривать.

Так вот, уединились мы от шумной толпы поздравляющих, сняла Луиза свою фату, поглядели мы с ней друг на друга с нескрываемым скепсисом…

— Исполнять супружеский долг что ли собрался? — с кривой усмешкой поинтересовалась она.

И столько в её голосе пренебрежительного отношения было, что я еле себя сдержал, чтобы тут же не исполнить «тройной талак» по методу Отелло.

— Да ты знаешь, — ответил я этой ей с теми же интонациями, — что-то как-то не хочется. Давай как-нибудь в другой раз?

Ух и перекосило её — мама дорогая! Галантного отношения и комплиментов ожидала, голуба моя? Так их заслужить ещё надо, а не говнить законному супругу с самых первых минут.

— Что-то ты какой-то… — она ещё сильнее скривила губки. — Телепень.

Во, блин! С эдакой-то ласковой женой никакой тёщи не надо!

Так вот и живём мы с этой контрой, понимаешь. Был фильм «Девять дней в постели с Мадонной», а у меня выходит «Девять дней в квартире с мегерой». Хорошо хоть спальни у нас в апартаментах (да, приходится сожительствовать, мы ж образцово-показательная семья) отдельные, а то я с такой благоверной окончательным трудоголиком стал — удираю на службу сразу после завтрака, возвращаюсь когда бодрствовать невмоготу уже.

Вот правда, — грех мне жаловаться, — качество завтраков после свадьбы заметно возросло. У Луизы по этому поводу пунктик обнаружился: своего мужика голодным на работу не отпускать. Даже невзирая на то, что «свой» я ей сугубо формально, каждая женщина оценивает любого мужчину как потенциальную пару, даже если он, как в нашем с нею случае, нафиг не нужон. И соперниц не потерпит, всеми силами будет стараться их в порошочек стереть и по ветру развеять, а поскольку лучший путь к сердцу мужчины лежит через его желудок…

Ну это я домысливаю, конечно — может Луиза просто готовить любит, а оценить плодов стараний некому — вот она меня и пичкает с утра. Может ещё почему — не суть важно. Главное, что её блинчики с мёдом, поданные на завтрак, весьма помогают синклитику Киндяшкову примириться с существованием в моём жилище этого существа женского полу.

Но обедаю всё равно не дома!

Ещё супружница мой культурно-рейтинговый досуг умудрилась разнообразить. Она, оказывается, очень даже публичный политик, на открытие всяких важных новостроек постоянно мотается, красные ленточки перерезать, да кнопки пуска нажимать. Первый камень заложить ей тоже вовсе не западло. Рейтинги среди ботов от таких действ растут как на дрожжах — если правильно их в СМИ подать, разумеется. Но тут у неё свой добрый гений есть — флигель-адъютант Булгань. Да-да, в том, что касается ПиАр, один её флигель-адъютант вполне себе на равных со всем коллективом «Новостей Жестокой Галактики» конкурирует.

Таки это монголо-татарское иго решило и меня к жениным забавам привлечь. Представьте только моё изумление, когда из секретариата приходит доклад, что на связи жена, а на приказ дать соединение на весь кабинет рисуется голограмма совершенно иного помещения, где за столом для переговоров полно незнакомых мне людей, явно совещающихся о чём-то под председательством моей прекрасной половины.

— Здравствуй, милый. — поприветствовала меня Луиза.

Я аж ох… Ох и удивился же я! Однако, полно посторонних — пришлось соответствовать.

— Добрый день, любимая. — отвечаю я ей. — Что такого срочного случилось, душа моя?

— Лапочка, сегодня запуск новой промышленной линии на судоремонтных заводах «Галактика Шипс энд Веапонс». Нас с тобой приглашают на торжественное открытие. Думаю, мы могли бы поучаствовать, дорогой.

— Ничего не могу обещать, звёздочка моя. — я изобразил виновато-доброжелательное смущение. — Ты же знаешь, я не только наместник, но и офицер флота. Боюсь, у меня просто не будет времени из-за множества дел.

— Но, солнце моё, ведь именно в этих новых цехах будут производить комплектующие для либурн и трирем. — так, и вот откуда такая информация у этой резидентши со штампом в паспорте, хотелось бы знать? — Нам непременно стоит поддержать это начинание, и тебе невредно будет пообщаться с производственниками и технологами.

Ага, после чего акции фирмы резко пойдут вверх — первые морды ажно двух планет приперлись на корпоративчик. Это такой вот тонкий намёк конкурентам и инвесторам на связи в верхах.

Луиза, впрочем, тоже всё это осознавала, как оказалось.

— Я тебе дополнительную информацию отправляю, ты погляди, мой хороший.

— Одну секундочку, солнышко. — я развернул на мониторе её письмо, краткое и по существу: сумма отката, сколько ей, сколько мне, треть на общие расходы и номер совместного счёта. — Да-да, припоминаю, спасибо, ненаглядная. Хорошо, я постараюсь выделить несколько минут на торжества. Пускай твой секретариат согласует с моим время поездки.

— Я так и сделаю, мой хороший. Ты не возражаешь, мы потом заедем на выставку художников-авангардистов каракорумского землячества «Путями Тенгри»?

— Религиозные авангардисты? — искренне удивился я. — Я далек от дел духовных, милая, ты же знаешь.

— О, это просто название, лапочка. К тому же и Владыко Кондратий обещал быть.

Ага, понятно, культурно-политическое мероприятие, призванное продемонстрировать всем трогательное единство Эллады и Каракорума. В первую очередь их собственным гражданам, разумеется.

— Хорошо, посетим, а то что-то мы всё никак с тобой никуда не выбираемся вместе. Давно пора было нашу с тобой культурную жизнь разнообразить. Целую тебя, любимая.

— Целую тебя, любимый.

Бррррр! Жуть какая! Меня аж передернуло от этого сюсюканья, когда связь с той стороной отключилась. Но, надобно признать, сумму она хорошую из буржуёв вырвала — это прям таки талант. А ещё у нас с ней вполне успешно идёт совместный проект по терраформированию Увека-пять, уже получившего первых поселенцев и собственное название: Саратау. Теперь уже жинка наместник системы Увек-Саратау, двух, формально, планет. И пущай на бывшем Ледке атмосфера слабая, пусть половина этой планеты будет закована в панцирь ледников, а экватор будет немногим теплее чем средняя полоса России — уже сам факт превращения безжизненной пустыни в пригодный для обитания мир вознес рейтинги Луизы куда-то в заоблачную высь (ну и мне тоже с этого перепало бонусов). Недаром Арифуллова её замуж за иностранца сбагрила — конкуренции опасается.

На выставке типа искусства (так, глядя на эти «шЫдевры», и тянуло Никиту Сергеича, в Манеже 1 декабря 1962 года, скосплеить) мы демонстрировали крепкую и любящую семейную пару, перемещались под ручку, плотно прижавшись друг к другу, позировали перед камерами…

Луиза, правда, на какой-то икс, разразилась в интервью речью в защиту традиционных семейных ценностей, о необходимости борьбы с развратом высказалась… Пришлось мягко вмешаться, пока она до закрытия борделей не договорилась.

И всё равно, на следующий день самым повторяющимся заголовком в газетах стал «Киндяшков остепенился». Ага. Они б ещё написали, что Буратино утоп!

Мы по этому поводу с моей драгоценной половиной потом шибко цапнулись — прямо в глайдере, по дороге с выставки. Пришлось развернуть перед женой бюджет Роксаны за прошлый игровой год и ткнуть пальцем в сумму поступлений от публичных домов и всяких там секс-шопов. Луиза призадумалась, и больше себе на публике резких высказываний о безнравственности не позволяла. Даже на Увеке что-то такое, в ограниченных масштабах, позволила.

Потом ещё на пару торжественных открытий меня вытаскивала, и никогда не забывала взять с бизнесменов за наши визиты хорошую цену. Хм… Вот гляжу я на движения по моему счёту, и прихожу к выводу, что не такая уж это и скверная штука — брак.

***

Покуда я отбивался от прочих синклитиков, интересовавшихся, лучше женатому, или просто чаще, союз двух сердец — моего и Яхимбаевой, — вызвал в скоплении немалый переполох. Официально о Каракорумо-Эллинском союзе пока не объявлялось, да и пункты пакта постоянно подвергались корректировке (тут уж мы с Солодухиной, как юристы, развернулись), но истинная подоплека нашей свадьбы ни для кого из политиков и телеполитологов загадкой не была. Невзирая на то, что Данченко с Деулиным сливали по своим каналам самую разнообразную дезу, вплоть до того, что сам налет нашего флота на Увек преследовал единственную цель заполучить только и исключительно Луизу, никто кроме романистов и сериальщиков всерьёз эти версии не воспринимал. Единственным фактором, каковой заставлял усомниться (очень и очень ненадолго) в том, что наш брак есть политический союз двух держав, было продолжающееся терраформирование Саратау. Денежек в этот проект было вложено столько, что не заподозрить наш тут корыстный интерес было сложно. Впрочем, экономические резоны двух наместников, якобы решивших объединить свои капиталы таким вот способом, отбрасывались сразу после того, как размышляющий над ситуацией человек задавал себе простой вопрос: «Кто бы им позволил без согласия Синклита и Хурала сочетаться?»

Конечно, те кто меня хорошо знает, и при том не столь дурного о мне мнения, чтобы считать невозможным для меня по настоящему полюбить, в связи с чем начать делать глупости, задали бы контрвопрос «А кого он спросит?» — но идио… э-э-э, я хотел сказать, таких людей в Сенате, Логретте и Стренстаге как-то не нашлось. Таким образом, все потуги разведчиков и контрразведчиков, все их байки, скормленные соседской агентуре, все уловки и ужимки оказались тщетны. Эллада с Каракорумом были взвешены, и признаны опасными.

Этрусский триумвират тут же перестал вертеть носом, вынюхивая, кого бы в «Галактике» осчастливить дружественным визитом своих армии и флота, нацелившись на наш альянс. Вероятно, этруски планировали бить нас поодиночке, однако, не будучи уверены в способности, разбив один из флотов, осилить и разгром второго, активно начали искать союзников в грядущем мероприятии. А вот тут им не тут как тут! Не имеющий общих границ с Каракорумом, и обладающий довольно тонкой связью с нами Аахен за интересы Этрурии драться отнюдь желанием не горел, наоборот, примеряясь устроить принцепсу мартовские иды, едва этруски ввяжутся в войну. Часть Стренстага, правда, склонялась к идее поживиться за счёт Аллезии, что для Логретты какой-то тайной за семью печатями не являлось, и отвращало гёдаров от идеи о антикаракорумском союзе. К тому же дипломаты Хурала в это время активно разыгрывали мидлсборскую карту, не уставая напоминать, в том числе через СМИ, что первыми эту колонию захватили всё же аллезийцы, а потому владение Этрурией Мидлсборо абсолютно незаконно. Дипломаты Аллезии в ответ требовали вернуть Кожевникова и все без исключения его денежки, на что получали твёрдый ответ, что и с Дону-то выдачи нет, а уж с Селенги — и подавно. Не то, чтобы чингис Арифулловой так уж нужен был муж, но полученные от него деньги уже были пущены в дело, а сам он введен в состав Хурала, и народ выдачу нойона, даже столь непопулярного, иноземцам, попросту бы не понял.

Триумвират, не видя понимания со стороны Логретты, попытался договориться о разделе Аллезии с Каракорумом — в это время минимум с нашей стороны Этрурия была бы обезопашена, — однако наткнулся на непонимание со стороны Стальной Чингис. Принцепс в прошлом не раз отзывался о возглавляемом ею государстве как о чем-то отжившем и нежизнеспособном, что давно уже пора раздуванить другим державам, и хотя высказывания эти и не были публичными, Арифуллова о них, слава разведке, знала. Кроме того, от союза с Этрурией Хурал уклонялся и по причине, озвученной ещё фрекен Бок в советском мультфильме про Карлсона: «Я Вас боюсь».

С учетом качества сенатской помощи Игонину — немудрено.

На тему разделить Каракорум, кстати, Шейко обращался и к нам (он даже тройничок с Гаджиевой предполагал), однако Скуриди его просто на смех поднял: тактический союз для уничтожения нашего соседа и, на минуточку, активного торгового партнера, неизбежно приводил нас к столкновению со все той же Этрурией и, вполне вероятно, Аллезией.

Попытка же Триумвиров вовлечь в войну с нами Аахен и вовсе привела к парадоксальным и неожиданным последствиям: Стренстаг внимательно выслушал официальное послание Сената, канцлер Спесивцев благодушно покивал, после чего, на следующий же день, Аахен объявил о разрыве дипломатических отношений с Аллезией, якобы давшей приют уцелевшим пиратам (что, кстати, было чистой правдой), и начал передислокацию флота к угадайте-чьим границам. Годи тяжко вздохнув произнесла «Невиноватая я, он сам пришел», и подписала с чингисою пакт о ненападении, экономическом сотрудничестве и незыблемости границ, попутно выдвигая свои силы к Херонее.

Триумвирам, при таком раскладе, было отчего почесать в затылках. С одной стороны, очень соблазнительным выглядело выступление на чьей угодно стороне во время аллезийско-аахенской драки, однако от участия в заварушке можно было получить не только трофеи, но и удар с тыла, от Каракорума и Эллады. С другой стороны, покуда Аахен и Аллезия будут друг другом заняты, имелся шанс переломать хребты Синклиту и Хуралу, но, опять же, как я уже упоминал, уверенности в победе у сенаторов отнюдь не было. Вот и застыли они раскорячившись, как та обезьяна из анекдота, не зная, куда им идти — к умным, или к красивым. Хотелось и к тем, и к другим, и ещё к богатым.

***

Интересно, почему для меня все войны начинаются посреди ночи, часов около четырёх, когда сон самый сладкий? Где ж я так нагрешил-то?

Продрав глаза под противный рёв зуммера срочного вызова, я сел на постели, нажал клавишу связи и уставился в стоящий на прикроватной тумбочке монитор.

— Привет, Анжел, что случилось? — хриплым со сна голосом поинтересовался я.

— Вызов от архистратига, командир. — ответила флигель-адъютант.

Вот как ей не стыдно быть такой бодрой и при параде, когда я так сильно спать хочу? Никак не стыдно, я полагаю.

— Соединяй. — я зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть. — Поговорим.

— А… — секретарь выразительно поглядела на меня.

— Если Солодухина увидит что-то новое, это будет большое открытие в человеческой физиологии. — я стянул со спинки стула китель (моя раздолбайская натура так и не позволила мне приучиться пользоваться вешалками в платяном шкафу), и набросил его прямо на голое тело. — Так лучше?

— Пожалуй нет. — честно ответила Анжела. — Гораздо хуже.

— Ну и… — я движением плеч сбросил китель на кровать. — Так поговорим, по простому, почти по семейному. Соединяй.

Экран мигнул, и на экране появилась наша Верховный Главнокомандующий. Выглядела она усталой и замордованой жизнью, макияж… скажем так, он не блистал.

— Что, тоже не спится? — невесело усмехнулась она, глядя на мою опухшую со сна физиономию.

Ага, язвит, значит дело хоть и срочное, но в бомбоубежище бежать пока преждевременно.

— Ем не досыта, сплю без просы… Недосыпаю, в общем. — я попытался пригладить взъерошенные волосы на башкире. — Случилось чего, или ты так, поболтать звонишь?

— Поболтать я и с телевизором могу. — вздохнула Света. — Началось, Андрей. Полчаса назад флот Аахена вышел в систему Херонеи. Одновременно, через червоточину, началась высадка аахенской армии на Астурике, их Логинов там сейчас привечает. Данные пока неточные, но, похоже, канал они пробурили нестабильный, вряд ли закрепятся.

Да и просто захватить центральную систему второго класса, полную солдат и готовую к обороне — та ещё задача.

— В любом случае, период политической неясности кончился, мы тоже выступаем. — подвела черту под вышесказанным архистратиг.

— А официальное решение Синклита об объявлении войны нам принять разве не нужно перед этим? — я закрыл глаза и помассировал их пальцами. — Вроде бы как у эфора полномочий на единоличное объявление войны не имеется, да и у тебя тоже.

— Киндяшков, ты что, совсем идиот? Или ещё не проснулся толком? Так пойди умойся холодной водой. Кто объявляет войну до того, как войска выдвинет на позиции? Примем мы всё, разумеется, можешь не сомневаться. Но только тогда, когда будем готовы ударить. Без двух-трёх синклитиков заседание всё равно правомочно принимать решения.

— М-м-м-м. И кто третьим будет? Опять мне и Кислову с Новохатским на троих соображать?

— Вам не впервой, а Крапивинцеву и без участия в походе дел найдётся выше крыши. — ответила Света. — Я уже друнгарию флота и стратигу армии ценных указаний надавала, сейчас готовятся выступать по плану «Гроза». Тебе тоже пора свой Второй флот по тревоге поднимать. Последние коррективы я тебе выслала только что.

— Наместника на Роксану назначать не дам. — заявил я. — Опять всё разворуют и потратят незнамо на что. Вон, флигель-адъютантов на хозяйстве оставлю, справятся поди. И так половину забот на них уже давно спихнул.

— За их-то жалование, ай-я-яй, как вам только не стыдно, синклитик. — Солодухина насмешливо покачала головой, но тут же посерьёзнела. — Хурал сейчас заседание за заседанием начнет устраивать, а с наших систем связи Луизу могут до участия в управлении Каракорумом и не допустить, так что жену срочно отправь на Увек.

— Я всё слышу. — раздался голос с противоположного края постели.

Света удивлённо поглядела на меня, я невозмутимо пожал плечами.

А что такого? Супруги мы или где? Имеем полное право! Любовь, в конце-концов, любовью, чуйства неземные, это тоже хорошо, но физиологию никто пока не отменял. Часовые пояса (хорошо хоть не закон всемирного тяготения) — было дело, а вот с биологией как-то не случилось.

Ну сами посудите, два взрослых, давно половозрелых, здоровых человека разного пола и стандартной сексуальной ориентации, оба внешне, в целом, приятные, лишенные ложной скромности и предрассудков напрочь, живут в одной квартире, где периодически сталкиваются. Кушают вдвоём, общаются, иногда даже и по бокалу винца совместно могут употребить… Ну много ли пройдёт времени до того момента, когда они станут любовниками? В нашем случае полторы недели прошло.

Боже упаси — никаких чувств, никаких любвей — чистая физиология. Ну и, как оказалось, так нам терпеть друг-друга получалось гораздо легче.

— Тогда подъём. — мрачно усмехнулась Света. — Сейчас тебя чингис будет терроризировать, вместо будильника.

— Тоже мне, будильник Кашпировского нашли. — пробурчала Луиза, вылезла из под одеяла, и засунув ноги в плюшевые тапочки-зайцы пошлёпала в душ, на ходу накинув халатик.

— Стратиг, ты за ней, или на службу? — Солодухина ехидно ухмыльнулась.

— Я на завтрак. Не заставишь же ты меня работать до первой чашки кофе?

— Ну что ты, пытки запрещены законом.

***

План «Гроза», лебединая песня Генеральных штабов Эллады и Каракорума, предусматривал сложносоставную атаку на Этрурию. До сего времени космические кампании проходили довольно безыскусно и прямолинейно. Командующие флотами собирали свои корабли в единую массу, твёрдо претворяя в жизнь завет генерала Драгомирова о том, что «Бьют кулаком, а не растопыренными пальцами», и производили атаку единственной цели, если и оперируя где-то на других направлениях кораблями и их соединениями, то в очень незначительном числе, скорее с целью разведки и рейдерства, нежели с какой-то иной. И, если выгорал, пёрли дуриком от системы к системе, от планеты к планете, а нет — так план такой наполеоновской кампании давным-давно озвучили КВНщики: «Наши войска наступают здесь, здесь, и, если дороги позволят, здесь, соединяются при Бородино, получают по морде и откатываются на исходные позиции». Как-то так звучало, вроде бы. Однако мир «Галактики» менялся, менялись и тактические приёмы в ней.

Первоочередной целью при нападении на Этрурию была, разумеется, Кумаха. Червоточина от неё к каракорумской Артаксарте была над нашим союзником истинным дамокловым мечом, и не ликвидировав этот этрусский плацдарм, нечего было и думать о каком-то дальнейшем продвижении, поскольку Хурал никак не смог бы позволить себе, при живом этрусском флоте, убрать свои корабли от захваченной у Кумахи планеты. Ну а атаковать одним только флотом Эллады — звиняйте, дурных нема. Это даже если удастся этруссков в решительном сражении отяоить, то с чем Синклит останется? С разбитым в хлам флотом в полутора уцелевших корабля? А угнетать этруссков мы чем тогда должны будем? Нет, конечно, надежда на то, что у Железной Ханум проснётся совесть, и она поделится с Элладой завоеваниями, имеется, но очень уж призрачная. Дура она чи шо, нам что-то из ухапанного отдавать? Ей главное Сенат в порошок стереть, убрать от границ угрозу, а потом… Понятно, кто станет первоочередной целью потом.

Это уже не говоря о том, что победить, вообще-то, может и Этрурия, а не Эллада, а тогда для нас всё становится совсем уж печально.

Сложность атаки Кумахи заключалась ещё и в том, что планета эта досталась этрускам абсолютно целой, с неповрежденными промышленностью, инфраструктурой и, главное, системами ПКО, каковые Сенат, к тому же, значительно усилил — особенно в районе полюса. А червоточина, хоть она и весьма велика, неспособна пропустить весь объединенный флот Каракорума и Эллады разом. Да и выходить из неё пришлось бы под концентрированный огонь противокорабельных ракет, гравитационных орудий и орбитальных лазеров как с поверхности планеты, так и с орбитальных фортов, густо развешанных вокруг выхода из «кротовьей норы». Какие потери и повреждения получил бы агрессор ещё до того момента, как вырвется из этого огненного мешка даже и представить сложно, но даже задавив ПКО Кумахи, сбив базы и выйдя в космос наш флот не оказался бы в безопасности: в окрестностях планеты было сосредоточено, по данным разведки, не менее чем половина вымпелов «Classis Etruriae», как этруски свои военно-космические силы называют. И эти самые вымпелы тут же накинулись бы на избитые системами ПКО корабли. В общем, прямая атака на Кумаху была чревата колоссальными потерями, если не разгромом. Допустить этого мы не могли, разумеется.

«Гроза» предусматривала удар по планете с двух направлений, причем, по обстановке, каждое из этих направлений могло стать как основным, так и вспомогательным. Согласно наработке генштабистов, флот Эллады, усиленный каракорумскими флаероносцами и лёгкими крейсерами, должен был стартовать к Кумахе от Ахайи и вести классическое наступление в системе. Меж тем на Артаксарте сосредотачивались резервы базовой флаерации Алтынбаева, а к тяжелым кораблям Машаева присоединялись наши броненосцы и эскабры, которые, в противном случае, только тормозили бы марш Кислова. Мой же Второй флот (и приданные войсковые транспорты, над пассажирами которых я так же был назначен командующим, поскольку опыт планетарных боёв, причём успешный, имел — меня Солодухина в шутку даже обозвала «полевым адмиралом») должен был пересечь межзвёздное пространство не приближаясь к каракорумским мирам, и атаковать колонию Ветлуна. Моё появление в этрусских пределах должно было симулировать вторжение основных сил, для чего в состав Второго был откомандирован корабль подавления гравитационной связи «Амгалан».

Могли, разумеется, Триумвиры, на весть о появлении у Ветлуны высказаться в стиле мультяшного Карлсона, «Е, брат, це шахраї! Вони замишляють зловісне злочинство на даху! Тобі страшно? Мені — ні», и подмогу туда не посылать. Могли безусловно. Но с учётом того, что эта система находится недалече (по космическим меркам, конечно) от Тарквинии, напрямую связанной червоточиной с их мазерворлдом, сильно вряд ли.

Они, конечно же, не легковерные шалопаи, корабли их разведка считать умеет, так что все наши игры со сливом дезинформации, и набитые породой муляжи каракорумских флаероносцев, вместо ушедших к Ахайе подлинников (булыжниками их пичкали не только для того, чтобы гравитационные сканеры фиксировали привычную для такого рода кораблей массу — с началом операции «Гроза» эти набитые глыбами коробки планировалось разогнать маневровыми двигателями и бросить через червоточины в первую очередь, на Кумаху, где защитники их сразу же собьют, устроив тем самим себе знатную метеоритную бомбардировку), в системе Артаксарты навряд ли заставят их считать удар по Ветлуне основным. Но часть флота они туда однозначно отправят, чего нам, собственно, и надо.

Изменений плана, о которых предупреждала Солодухина, в моей части практически не было. Единственное что, указывалась точка рандеву с неожиданными подкреплениями — в связи с началом Аллезийско-Аахенской войны Хурал решился снять часть кораблей с Эдессы и направить их Машаеву, ну и мне с барского стола крохи перепали: модернизированный дредноут «Толуй» (как-то я ещё с осады Роксаны привык его больше в прицеле наблюдать), новенький тяжелый крейсер «Нукер», ударный флаероносец Джучи-класса «Саит», пара средних Сапсан-класса «Филин» и «Беркут», да ажно пять лёгких крейсеров Боорчу-класса. Что делать с последними, я прямо даже и не знал — устаревшие, лишенные гравитационных орудий, кроме как рейдеры или контрлибурны их и применить некуда. Переделали бы каракорумцы их в скафы, и то толку было бы больше.

А, ну фрегаты и корветы ПКО к подкреплению, разумеется, прилагались.

Что ж, война — значит, война. Мы её ждали, мы к ней готовились… Мы её и начнём. Я отправил приказ по вооруженным силам в системе на вскрытие опечатанных конвертов с планом действий по «Грозе», откинулся на спинку кресла и закурил. Пока из увала и отпусков личный состав флота и экспедиционных сил вызовут, пока все корабли с системы к точке старта стянутся, покуда солдат и технику в транспорты погрузят, да флаеры с пилотами на армейские флаероносцы и флаерационные транспорты загрузят… Пока жена, в конце-концов, на яхту сядет и свалит! Немного времени у меня есть. Время на отдать последние приказы, и решить, кого тут на хозяйстве главным оставить.

Коллегам-синклитикам уже наоставлялся, хватит. После них в казне хоть шаром покати, а в холодильнике висит мышь-самоубийца. Савватия, как бы ни хотелось, нельзя — он вместе с доместиками обязан быть при охраняемой персоне. Придётся кого-то из флигелей…

Да что я сам себе вру-то?!! Понятно, что всех хочу оставить, не тащить в эту безумную авантюру, и выбор у меня, на самом деле, не кого тут оставить, а который из троих секретарей со мной летит! Из двоих, даже — нефиг Анжеле по космосу мотаться, Юстиниана от службы отвлекать. Не хватало ещё, чтобы он из-за волнений о своей боевой подруге до моего тела этрусского убивца допустил.

Так что выбор остаётся между Дмитрием и Романом. Оба в «Новостях Жестокой Галактики» важную роль играют, а пропаганда, это очень важная составляющая в войне. Что ж мне, монетку кидать? По всему выходит, что так.

Я извлёк из кармана обол (даже монеты и банкноты, да с защитой от фальшивомонетчиков, устроители «Галактики» выпустили — чудны ж дела твои, телевидение) и повертел её в пальцах. Кого на какую сторону загадать? Пусть… Да, пусть птыцем о двух головах будет Ромка, головастый патамушта, а Дима — «Хи Ро». Потому как от его шуточек в «НЖГ» мне вполне так становится именно что «Хи Ро».

Медная монета взлетела в воздух, перекувыркнулась несколько раз в воздухе, звонко стукнула по панели стола, отскочила вверх, звякнула ещё раз, уже слабее, описав кривую дугу на ребре, чуть наклонясь, прокатилась по столешнице, упала, да и начала, дзынькая и дребезжа, отписывать восьмёрки, пытаясь улечься на одной из своих сторон.

— Орёл. — прокомментировал я, когда монетка наконец успокоилась. — Из тех, что клюют деревья.

***

Ну, никак не могу сказать, что Дима был доволен моим приказом. Тут, понимаешь, война, можно ордена и медали лопатой загребать (можно, правда, и огребсти), славой покрыть себя неувядаемой, а его гражданским наместником оставляют. И ладно бы одного, или хотя бы в обществе Луизиных секретарш. Так нет! В паре с совершенно с равноправной Анжелой! И, словно мало того, войска Роксанского гарнизона, включая стратиотов, вывели из его подчинения, передав руководство планетарными силами Маниаку. Ох, чую я, отмстит он мне жестоко в своих «Новостях», едва мой шаттл от планеты отчалит.

А что делать, если генерал тупо компетентнее этой личинки офицера?

Анжела тоже, кстати, энтузиазма что-то не проявляет, в связи с близкой разлукой — не иначе по любимому шефу скучать будет. Ну не по Савватию же! Что? А я вам разве не рассказывал, какой я скромный?

Навархом при Маниаке, то есть командиром невеликих космических сил, остающихся в системе, я назначил Антипатрида. Командир моей яхты вот-вот ценз на каперанга выслужит, переводиться станет по ротации, так что ему в личном деле запись о командовании космосилами целой системы ой как не помешает. Правда Михаил всё равно кривит морду — ну ясен перец, тоже с нами хочет.

Зато у меня настроение превосходное. Можно наконец вылезти из этой парадной сбруи и облачиться в простую походную униформу, мягкую, удобную, немаркую, и, вместо килограмма наград, на ней скромная орденская планка. Берет, правда, как звёздные пехотинцы, я нацепить не могу (а жаль, мне этот вид головного убора идёт), ну да и Бог с ним — потерплю уж фуражку.

Ну что же, отдаю последние распоряжения, и выхожу. Челнок ждёт, пора отправляться на борт своего флагмана. Второй флот выступает в боевой поход.

Надо же, когда выпало кампании начаться… У меня день рождения сегодня.

***

Пирский опоздал буквально на полчаса. Появись его флот чуть пораньше, и я навряд ли решился на штурм Ветлуны, отвел бы десантные корабли и флаеротранспорты к границе системы, начал строить пирамиду грависвязи на удаленной планете, устроил большие маневры с перестрелкой…

Но флот Пирского прибыл слишком поздно. Армейские флаероносцы уже успели расчистить от ПКО кусочек планеты, высадка началась, и прерывать десантную операцию не то что никакого резона не было — это б предательством к уже погибшим бы стало. Оно мне надо, боевой дух своих солдат подрывать?

В точке рандеву с каракорумской эскадрой меня ожидал приятный сюрприз. Кроме ветеранистых (за исключением «Нукера») посудин в точке рандеву мотались армейские десантные корабли с солдатами элитной Первой Десантной Тяжелой дивизии. Ветераны штурма Эдессы, они и на Пелле, помнится, захватывали плацдарм. Опасные враги. Обучены выше всяких похвал, вооружены по последнему слову техники: крутые из крутых, борзые из борзых — личная гвардия Ханум. С чего бы это чингис так расщедрилась, что их ко мне прикомандировала? Неужто таких орлов, да девать некуда? Однако, если приплюсовать к ним арифм доместиков, то у меня уже в подчинении шесть полноценных корпусов получается, не считая летунов и 5-ой армии ПКО. Конец Ветлуне.

Пара часов после встречи ушла у нас на унификацию кодов, синхронизацию систем управления и боевое слаживание. Безумно мало, пришлось осуществлять перестроения в сжатом пространстве, что, вообще-то, чревато потерей кораблей. Чуть отдалился, потерял нужный темп сжатия, и всё, лети дальше в одиночку. Но Бог миловал — до системы добрались в полном составе.

Подавлять связь Ветлуны с метрополией мы начали сразу же, как вышли из сжатого пространства. О том, что мои корабли приближаются, сообщить-то с неё, разумеется, сообщили, а вот дальше пускай этрусские штабисты гадают, первый эшелон флота вторжения к ним припёрся, или это такой отвлекающий маневр.

Интересно, удаленно управляющий этой колонией сенатор шибко расстроился, что я его безработным оставил, или с радостными воплями «Отпуск! Отпуск!!!» пустился во все тяжкие?

Военный комендант системы, генерал-лейтенант Сергий Массена, на предложение сдаться ответил отказом. Довольно пафосным отказом, надо заметить: «Мы отвечаем нет, так как долг этрусской армии, как и эллинской, сражаться». Даже жаль стало, что нет связи с нашими планетами — фантазия у меня богатая и извращённая, так что как этот ответ протянут в «Новостях Жестокой Галактики» мои доморощенные гении грязного пиара я себе примерно представить мог, но очень уж хотелось узнать это точно.

Противокосмическая система обороны Ветлуны была ничуть не лучше и не хуже чем на любой иной из малых колоний скопления, то-есть вполне достаточна, чтобы убедить врага не брать её с наскока (если только у него нет эскадренных броненосцев в товарном количестве, а у меня их не имелось вовсе — «Идра», «Псара», «Спеце», «Базилисса Ольга» и «Киликис» в настоящий момент должны были быть на Артаксарте, чтобы Серкали Муратович не обосрамился при штурме Кумахи), но совершенно неспособная вторжение на поверхность предотвратить в принципе. К тому же ни одного корабля мощнее фрегата в системе не обнаружилось (да и те что были поспешили из неё убраться), так что и в пространстве нашему продвижению воспрепятствовать никто не мог — прям не война, а прогулка выходила на тот момент.

Приблизившись к планете Второй флот лёг на её орбиту, стараясь держаться подальше от луны Ветлуны — Везуны. Я ещё помнил свои оборонительные приготовления на Гомере с Апулеем, и подставляться под огонь ещё и со спутника не желал, — как выяснилось, совершенно напрасно. Этруски уроки обороны Роксаны учли, и планетоид оборонять даже не пытались. Посланные на Везуну астероидные части обнаружили лишь пустые базы с открытыми шлюзами, откуда было вывезено всё оборудование и население. Пришлось утешить себя тем, что паразитов, вроде крыс и тараканов, на этих базах таким образом всё ж таки вывели, так что можно будет спокойно заселять их с чистого листа… После захвата Ветлуны, разумеется.

Штурм планеты я начал одновременно с захватом её спутника. Вернее, даже не штурм, а высадку, поскольку слово «штурм» предполагает активное сопротивление со стороны защитников, необходимость идти на подвиги и самопожертвование для подавления обороны, а вот с этим как раз и была настоящая напряженка.

Не то, чтобы этруски не пытались обороняться, нет — пытались. Но у них это не слишком хорошо получалось. И причина тут отнюдь не в моей какой-то там полководческой гениальности, вовсе нет. Просто я в тот момент искренне полагал, что торопиться мне особо некуда, отчего и начал высадку армий в приполярной зоне, где системы ПКО, особенно тяжелые, были достаточно фрагментарны.

Место будущего плацдарма было обработано самым варварским способом — орбитальной шрапнелью пополам с разогнанными вольфрамовыми болванками. Часть, конечно, смогли отбросить расфокусированные гравипушки, но их потом быстро подавили пилоты армейских флаероносцев, затем бомбардировка плацдарма была повторена ещё раз, пилоты добили те системы ПКО, что уцелели после первого удара (вспышки энергетических щитов, принимающих на себя удар, прекрасно их демаскировали), и армейцы начали десантироваться на выжженную, искореженную взрывами и огнем поверхность.

Да, антигуманно и экологически вредно, но без тамошних саблезубых пингвинов, или что за боброзубры водятся в местных высоких широтах, Эллада прожить вполне может, а вот солдаты и пилоты флаеров нам вполне в будущем пригодятся, так что чем меньше их погибнет при посадке, тем лучше. Человек, в конце-концов, тоже часть экосистемы!

Стопроцентного подавления ПКО, и это было вполне ожидаемо, не случилось — были и подземные ракетные шахты, и просто не всё заметили, но всерьёз противопоставить моим солдатам этруски ничего не могли, и высадка прошла с минимальными потерями.

Конечно, генерал Массена попытался сорвать десантирование хотя бы силами базовой флаерации, однако группы армейских флаероносцев, каракорумского «Филина» и двух моих каноэ превозмогли местных летунов в жарком воздушном бою, хотя полностью исключить прорывы этрусских пилотов к транспортам и десантным кораблям (последние, впрочем, неплохо защищены зенитками и противоракетами) не смогли. Не то, чтобы защитникам планеты это шибко помогло, но неприятных минут экипажам и пассажирам идущих на посадку судов они доставили немало.

Впрочем, господства в воздухе удалось добиться довольно быстро: шедшие в первой волне инженеры и саперы споро возводили временные флаеродромы, которые тут же принимали машины с флаерационных транспортов, ударная группировка стремительно нарастала, и вскоре противник принужден был перейти к исключительно оборонительным действиям, а на поверхность уже шли эшелоны с планетарными войсками.

И в самый разгар высадки, когда я опять хотел предложить генерал-лейтенанту Массене капитуляцию на почетных условиях — чуть ли не на условиях интернирования, — в систему приперся гадский проконсул Пирский со своим флотом.

В преддверии войны, когда неясно ещё было, кто с кем будет воевать, а на границах тучи ходили хмуро, Этрурия была вынуждена разделить свой флот, часть кораблей и солдат направив на Аахенскую границу, чтобы иметь возможность парировать возможную угрозу (ну или хотя бы осложнить вторжение горячим аахенским парням, продержаться до подхода основных сил). С началом боевых действий между соседями, и, главное, в связи с переброской кораблей и солдат Каракорума на Артаксарту, боевое дежурство эскадры Пирского утратило всякий смысл, и его силы были отозваны к Кумахе. Туда бы они спокойно и прибыли, если бы не одно «но» — Пирский, как человек предусмотрительный, повел свои корабли не по кратчайшему маршруту, от точки А к точке Б, он предпочел несколько удлинить себе путь, проложив маршрут движения через свои звёздные системы. Такой его ход объяснялся весьма просто: следуя по прямой он неизбежно, на долгое время, выпадал из информационного поля скопления, поскольку флот, как я уже говорил, гравитационной связи не имеет, и доступна она только в звёздных системах. Предполагая непредсказуемость действий Каракорума и его союз с Элладой (о нём было официально объявлено уже после того, как он вышел в поход), он предположил, что ему, вероятно, придется либо оперативно реагировать на угрозу куда угодно, либо, что тоже было вероятно, переход эскадры на Кумаху утратит смысл в связи с её падением под вражескими ударами.

Может, конечно, и не утратит — но подстраховаться он счел нелишним, и в информационном вакууме не полетел, что и привело его ко встрече со мной. Проходя через систему Тарквинии он получил отчет о выходе Второго флота с Роксаны, и хотя мы и изобразили марш в направлении Артаксарты, истинная наша цель для этрусской разведки тайной не стала.

Развернув свои боевые корабли (транспорты с войсками он отправил на Кумаху), Пирский поспешил на защиту Ветлуны, надеясь, — он мне сам это потом рассказывал, — перехватить сопоставимый с этрусской эскадрой по силам Второй флот в открытом космосе, навязать бой и, если и не разбить, то всяко вынудить отказаться от штурма планеты. Не успел, чо.

Обнаружив свое опоздание, впрочем, проконсул совершать ретираду не стал. Зачем? Он поспешил к Ветлуне, полагая мои флаерогруппы измотанными и понесшими серьёзные потери, рассчитывая отогнать меня от планеты и устроить силам вторжения орбитальный капут из всех орудий.

К этому времени развертывание планетарной флаерации экспедиционных сил уже подходило к концу, господство наших машин в воздухе было полным, и я, со спокойной душой оставив десант под командованием генерал-полковника Метаксаса штурмовать планету, двинул свои силы навстречу Пирскому. Я решил, что в случае, если успех будет сопутствовать моему противнику, надо будет иметь время в запасе, чтобы увести десант с планеты (хотя бы частично — сколько успеют), а потому надо встретить этрусков от Ветлуны как можно дальше.

***

Надо же, я от себя такого и отвык уже. В отражении словно незнакомец — в джинсах, кроссовках и футболке, без серебряных колечек в левом ухе, с не отгламурено-уложенными, а просто зачесанными на левую сторону волосами, без перстней на руках, и, самое главное, без каких-либо следов косметики на лице. Единственное что осталось от моего прошлого облика, это цвет волос — так-то я ведь русый, а не блондин. Ничего, отрастут и состригутся — больше подкрашивать их никто не станет. Всё. Шоу закончилось, по крайней мере, для меня. Погиб-с.

Флаг я держал отнюдь не на одном из трёх своих дредноутов, даже и не на гордости верфей Роксаны, «Авероффе», а всё на том же старичке-флаероносце «Дедал». Привык уже к нему, да и оборудование, которое превращало этот корабль в настоящий командный пункт хороших денег стоит. И зачем, спрашивается, его на какой-то иной, пусть и более мощный корабль ставить, когда вот оно, уже есть? Риски, опять же, небольшие — в артиллерийском бою флаероносцы не участвуют, а добраться до прикрытого скафами и фрегатами ПКО корабля (это без учёта его собственных зениток) флаерам врага, это ещё умудриться надо. Непроницаемой защиты, разумеется, не бывает, но при сравнимых силах столкнувшихся флотов корабли и боевые машины победителя, обычно, настолько истрёпаны, что кораблям-маткам уйти с места сражения мешать уже просто некому.

Да — подлый, да — трус. Зато не теряю управления флотом от попадания в мой флагман множества вражеских залпов, вызвавших замыкания, пожар, разгерметизацию, и всё это — одновременно.

Почти стопроцентная комплектность моих флаерогрупп стала для противника сюрпризом весьма неприятным. Пирский-то губёнки, поди, раскатал на убытие минимум сотни сбитых и поврежденных во время штурма планеты машин, а у меня из флотских истребителей и универсалов всего двенадцать было потеряно, из них только три безвозвратно. Преимущества, правда, это мне не давало — у проконсула флаеров было примерно столько же. В артиллерийских кораблях тоже наблюдался паритет, если не считать, конечно, пятерых лёгких крейсеров Боорчу-класс. Вот уж кого я в основную свалку пускать желанием ну никак не горел — собьют же нафиг. В результате старички-крейсера, вместе с нашими фрегатами и корветами, устроили с корветами, фрегатами и либурнами Этрурии настоящие салки-догонялочки по всей системе. Бой шел, шло время, Метакасас завершил развертывание и начал движение в сторону городов и обнаруженных военных баз, а в космосе, прямо по Пушкину, «Не раз клонилась под грозою, то их, то наша сторона», вопрос «Кто устоит в неравном споре» по-прежнему оставался открытым. Дредноутов у Пирского не было, зато имелось преимущество в квадриремах, а, следовательно, и преимущество в маневре тяжелыми силами. Один за одним корабли гибли, или выходили из боя, чтобы позже, наскоро подлатавшись, вернуться в драку. Бронированные исполины сходились в межпланетном пространстве раунд за раундом, раунд за раундом…

— Прорыв вражеской группы в направлении флаеронсцев! — громом среди ясного неба прозвучал доклад одного из операторов. И тут же, за ним, зачастили остальные:

— Определяем целеуказание…

— Производим опознание целей…

— Производим расчет траекторий перехвата…

Хрена ли там производить? На соединение флаероносцев недуром пёрли квадрирема, трирема, три либурны и пять эскадренных миноносцев, и всё это под прикрытием сотни флаеров. Всё, если доберутся — тушите свет.

— Оперативной группе начать отход к Ветлуне! — скомандовал я, попутно пытаясь выдрать из общей схватки хоть какие-то корабли и флаеры, способные прикрыть совершенно непредназначенные для боя корабли. — Перестроиться в плотный ордер, «Икар», «Дедал» и «Филин» замыкающими.

Да, замыкающими. У этих флаероносцев хотя бы орбитальные лазеры есть, так что пусть либурны с эсминцами попробуют приблизиться — мы им зубки-то покажем. А вот что с триремой и квадриремой-то делать, кто бы подсказал? Они же нас из своих гравитационных орудий просто расстреляют с дальней дистанции.

— Мостик, на связи чиф БэЭльЧе. — раздался из динамиков капитанского пульта голос командира боевой лётной части «Дедала». — К вылету способны до пятнадцати поврежденных флаеров. Могу выпускать.

Капитан третьего Георгиас Панфилопулос, — да-да, тот самый бравый артиллерист, что отличился при обороне Роксаны, а недавно был моими усилиями переведен на командование флагманом Второго флота, — вопросительно поглядел на меня. Эх, ну что глядеть-то? При Увеке мы только таким Макаром живы-то и остались! Киндяшков, ты редкий идиот — почему сам про это не вспомнил?!!

— Всем флаероносцам. — приказал я. — Вооружить и подготовить к старту те машины, которые хоть как-то могут летать и драться. Быть готовым к отступлению по плану «Брызги воды».

Красивое название для плана, правда? Означает, грубо говоря, что каждый корабль бежит куда глаза глядят, причём со всех… хм… Спасается со всей возможной скоростью при форсированных реакторе и сжимателе пространства.

— Сигнал к началу «Брызг» — гибель замыкающих. — чуть помолчав добавил я. — Отходить к Ветлуне, под прикрытие базовых флаеров.

И всё же перехватить вражескую группу прорыва мне удалось. Сначала врага атаковал избитый лёгкий крейсер «Милетец» — надолго его не хватило, но он дал время подойти трём крейсерам Боорчу-класс, шести фрегатам и тринадцати корветам. Этрусские либурны, трирема и часть флаеров развернулась на них, но квадрирема и эсминцы упорно рвались вперед. Мне всё же пришлось отдать приказ на старт поврежденным флаерам, но они смогли лишь завязать бой с прикрытием врага, да повредить один из эсминцев. Вечер переставал быть томным, когда, насилуя свои двигатели, на атакующую группу свалились два десятка миноносцев и фрегат «Паллада», учинивших самоубийственную атаку на врага. После окончания короткой стычки, отступить смогли лишь пять наших кораблей, однако все эсминцы Этрурии тоже вышли из атаки с различными повреждениями. А квадрирема продолжала преследование флаероносцев, и вот-вот должна была выйти на дистанцию залпа из гравитационных орудий.

— Замыкающие, подготовиться к перестроению. — выдохнул я, и взял свой гермошлем.

Красивый у меня скафандр, под анатомический доспех греческого гоплита сделан. Ну и шлем к нему соответствующий, изукрашенная стилизация под илирийский — хоть плюмажа на нём не предусмотрено, и то сахар.

— «Икар» и «Дедал», закрываем корпусами «Филин». Наша задача, дать ему подойти к квадриреме на дистанцию выстрела из орбитальных лазеров. Миноносцы квадриреме щит пощипали, да и до этого он по нему наверняка получал. Может и хватит четырёх орудий на разлахудрить эту сволочь.

— Думаешь, выйдет, командир? — напряженным голосом спросил Ромка.

— А у нас выбора нет. «Аверофф» только через четверть часа подойдёт, а эта гадина на огневой контакт выходит через десять. — ответил я, и повернулся к Панфилопулосу. — Капитан, прикажите всему экипажу загерметизировать скафандры, и подготовиться покинуть корабль. Собственно, все кто не участвуют непосредственно в его управлении, и не относится к расчету нашего орбилазера, могут уже садиться по шлюпкам и отстреливаться. будем живы — подберём.

Я водрузил шлем на голову и щелкнул застежками, закрепляя его. Дальше хитрая автоматика этого чуда индустрии одежды сама, за пару секунд, произвела герметизацию, и на забрале, на краткие мгновенья, высветилась надпись, что всё — дышать можно даже в открытом космосе.

— Экипаж готов, лишние начали покидать корабли. — доложился Панфилопулос.

— Отлично. — ответил я. — Ордер я нарисовал, синхронный разворот, перестроение и атака по моей команде. И-и начали!

Многотонные туши флаероносцев совершили разворот в пространстве — благо гравитационные двигатели делают их практически безынерционными, — и устремились навстречу неприятелю.

— Противник опознан как «Ларс Порсена». - сообщил оператор сканеров.

Офигенно ценная информация, да как вовремя!

Минуточку… Так это же флагман Пирского!

— Всем экипажам! — тут же оповестил я своих подчиненных. — Перед нами аж целый проконсул. Поджарим его хорошенько!

А сам, тайком, активировал функцию «Передать командование флотом следующему по званию офицеру». Тактический экран тут же отозвался изменением надписи «Командующий: стратиг флота Киндяшков» на «Командующий: чингис Арифуллова». Ах ты ж ядерный батон! Явилась тут, понимаешь, в одном инкогнито на голое тело! Это что, выходит битву Каракорум выиграет?!!

Хотя, может и проиграет… Там посмотрим ещё, кому вся лаврушка с венков достанется, а кому просто венок, и залпы почетного караула.

«Ларс Порсена» на наш разворот не отреагировал никак — как пёрла квадрирема вперёд, словно пьяный носорог, так и продолжила. А едва мы вышли на дистанцию её огня, как началось: щиты сверкали и переливались под ударами четырёх гравитационных молотов этрусского корабля, изображая из себя эдакое северное сияние (в ходовой рубке обзорные экраны есть, так что всё можно как через настоящий иллюминатор наблюдать), взвизгивали под палубой гравитационные компенсаторы, наконец щиты на «Икаре» и «Дедале» полыхнули особо ярко и исчезли. Гравикомпенсаторы начали издавать пронзительный непрекращающийся визг, громкий и противный, слышимый даже через скафандр. Миг — и носовую часть «Икара» разметало в стороны, сам флаероносец развернуло к врагу бортом и унесло куда-то в сторону, а «Дедал» и «Ларс Порсена» соединились толстой, жемчужного цвета, светящейся колонной — это дал залп наш орбитальный лазер.

Щит этруска вспыхнул и исчез, по нему ударили ещё четыре лазерных луча, и вдруг, когда я уже готов был в восторге заорать: «Ура! Мы ломим! Гнутся шведы!» — обзорный экран вдруг погас, а всё оборудование обесточилось.

— Что за… — начал было я.

— Корабль уничтожен неприятелем. — раздался из динамиков громкий мужской голос. — Сквозное пробитие, детонация реактора, выживших нет. Всем спасибо за участие.

Одна из стен «рубки» разъехалась в стороны, открывая выход, и народ потянулся туда, на ходу отстегивая шлемы и о чем-то переговариваясь, совершенно, при этом, не обращая внимания на меня.

А я стоял соляным столбом, опешивший, приходящий в себя, и чувствующий себя так, словно мне в душу наплевали. Надо же было так в роль вжиться — опять забыл, что мы на шоу, опять казалось, что иду в бой по настоящему…

— Андрей Александрович, — прошелестел в наушниках шлема женский голос, — Вас тоже просим пройти в тот же выход.

А знакомый голос, где-то я его уже слышал… Ника! Ну конечно же Ника — наша куратор! Совсем ты, Андрейка, позабыл, что Большой Брат следит за тобой.

— Пойдём, командир? — Ромка уже избавился от гермошлема, и смотрел теперь на меня виноватыми глазами, так, словно это он меня не уберег.

— Пойдём. — я отстегнул шлем, и, держа его на сгибе локтя, пошел вслед за всеми.

У самого выхода стоял добрый доктор Ойподох — тот самый, что лечил меня от последствий боевых стимуляторов.

— Для покойника неплохо выглядите. — усмехнулся он. — Курсант — кыш.

Рома вытянулся по струночке и поспешил удалиться. Мне осталось лишь проводить его удивленным взглядом.

— И вас бы мне век не видать, док. Что это? — он протягивал мне большую, словно нафталиновую по размеру, таблетку. — Сэйв файл шоу?

— Это рассосать и лечь спать. Пойдёмте, провожу в лазарет. — он кивнул в сторону, приглашая следовать по одному из ответвлений основного коридора.

— Успокоительное? — я закинул таблетку в рот и пошел, куда приказано. — Вообще, адреналин зашкаливает, конечно, спасибо.

— Ну и успокоительное тоже. — врач покосился на меня. — Но в основном средства для выведения из организма местной химии.

— Простите? — не врубился я.

— Вас самого никогда не удивляло, что всё происходящее кажется вам реальным, будто бы на самом деле планетой правите, словно боты — живые, а смерти их настоящие?

— Да постоянно! — ответил я. — Хотя раньше никогда за собой такого не… Секунду, вы что, хотите сказать что какие-то препараты в моём кабинете распыляли?

— Ну зачем так сложно? — хмыкнул мой собеседник. — В еду добавляли. Препарат безвредный, не волнуйтесь.

— Чудны дела твои, телевидение… — пробормотал я. — Не боитесь, что я вашу контору по судам затаскаю за использование такой фигни без моего согласия?

— А этот препарат уже и так-то через неделю в вас никакая лаборатория бы в жизни не нашла, а после таблетки, которую я вам дал, так и вовсе к утру всё из организма выйдет.

— Да? — я подумал, не выплюнуть ли мне Ойподоховский препарат, но потом решил, что не стоит. Всё равно же я судиться ни с кем не собираюсь — так чего ерепениться?

— Абсолютно точно, уверяю вас. Мы пришли. — док положил ладонь на сенсорную панель у одной из ничем не примечательных дверей, и та тут же ушла в стену, открыв моему взору обычную двухместную больничную палату. — Вы, кстати, не против соседей? Или хотите один побыть?

— Это смотря что за соседи. — я пожал плечами.

— Некто Пирский Дмитрий Владимирович. — сообщил эскулап. — Так что?

— Ха! Его тоже ухлопали?!! — я обрадовался. — А подать сюда Ляпкина-Тяпкина!

Вот отчего на сердце радость? Оттого, что сделал гадость!

Привел проконсула, — теперь уже бывшего, — другой врач, причем буквально через пару минут. Я ещё даже из скафандра вылезти не успел.

Пока выбирались из боевых скафандров (это надеваются они легко, а выползти из этого костюмчика ой как непросто) да переодевались в свою старую одежду, поглядели по телеку и новости заодно. Галактические, разумеется — жил мир без нас почти что год, и ещё пару часиков протянет. А что творится в скоплении до жути ж интересно было обоим — и так по трое суток вне зоны связи были.

А дела в шоу творились… Ой, и творились же дела!!!

Ну, во-первых, по Дмитрию объявили траур в Этрурии (капитана «Филина» Сенат объявил врагом этрусского народа, а уцелевшие триумвиры — своим личным), а по мне в Элладе. Пирскому был объявлен империй и триумф посмертно, мне решили установить памятник на Роксане — прямо напротив пинающей Денецкого богини Ники, и такой же многоэтажный. Эскиз уже накидать успели — стою я в боевом скафандре, со шлемом в руках, бластером и десантным ксифосом на поясе, гордо так вскинув голову, на плечах плащ от парадной униформы, а мордаунт такой одухотворённо-возвышенный, что аж плюнуть хочется. Вот когда, спрашивается, успели? Четверть часа всего, как «Амгалан» перестал глушить связь с Ветлуной (это солдаты Савватия порадели — пирамиду связи захватили, ну и город при нём до кучи), а у них уже всё готово. Впрочем, учитывая то, что заупокойную речь по мне произносила Черикаева, ничего удивительного тут нет.

На прочих фронтах тоже всё было неспокойно. Аахенцам канал на Астурику стабилизировать удалось, но Логинов подогнал к червоточине по паре эскабров и мониторов, после чего о каком-то снабжении и поддержке десанта говорить не приходилось. Артёмов, в свою очередь вывел через неё два своих свежепостроенных эскабра (у Аахена, как и у Аллезии, эти корабли были приписаны армии), и бронированные чудища битых два часа лупили друг в друга из всех стволов. Поле боя осталось за защитниками, хотя сбить никого и не сбили. Казалось, сейчас силы вторжения причешут как следует с орбиты, и аахенскому десанту придётся сдаться, да не тут-то было. Явившийся к Херонее флот Самохиной врага попросту не обнаружил — разбомбив все пирамиды связи на планете, Калмыков от Херонеи попросту слинял. Судя по тому, что всю базовую флаерацию с мазерворлда Логинов спешно перегоняет на Астурику, флот аахенского маршала от этой системы уже недалеко.

Между тем, группировки на Кумахе и Артаксарте уже который час наносили друг другу визиты вежливости через червоточину. Флаерами, и набитыми глыбами брандерами наносит, причем веерное рассеивание большие глыбы «сдуть» не осиливало, а с учетом плотности этих искусственных метеоритных бомбардировок, тупо по закону больших чисел, прореживание систем ПКО в полярных зонах обеих планет было хотя и не эпическим, но серьёзным.

А аккурат к тому моменту, когда мы с Пирским один другого «убивали» в систему Кумахи добрался наконец и Кислов, с удивлением обнаруживший на орбите колонии лишь броненосцы и дредноуты, прикрытые кораблями ПКО. Куда делся флот Этрурии ему было невдомек, так что он нынче уверенно двигался к Кумахе с целью исполнить первоначальный план атаки. То, что его флот с задачей справится никаких сомнений не вызывало. Ох и удивится же он когда узнает, где находится в это время принцепс и магистр милитум Шейко…

Триумвиры тоже, разумеется, к войне готовились, и планы на её ведение у них были. Первоначально ими — это со мной уже Пирский поделился, — планировалась операция с говорящим названием «Оаху», по которой квадриремы, триремы, крейсера и, главное, «Аквилла» и флаероносцы должны были атаковать флот Эллады на Ахайе, устроив Кислову этакий Пёрл-Харбор, только с высадкой десанта, а не просто налёт. Сам же проконсул флота должен был возглавить оборону Кумахи от возможных атак Машаева. При этом тихоходные корабли, такие как дредноуты и эскабры, использовать в атаке не планировалось: они должны были закрывать каракорумцам путь через червоточину.

Нет, были и против Аахена планы, и против… Да против всех были, разумеется. Но воевать-то пришлось с нами.

Едва Аахенская угроза стала неактуальной, эскадру проконсула отозвали для участия в «Оаху», однако, как выяснилось, каракорумско-эллинские силы были к войне готовы чуть раньше, и весть о старте Второго флота застала этруссков тогда, когда Пирский был только ещё в системе Тарквинии.

Триумвиры, посредством гравитационной связи, устроили блиц-совещание, чтобы решить, как жить дальше. Шейко порывался развернуть свои корабли к Ветлуне, дабы, совместно с проконсулом прихлопнуть мои силы с гарантией, однако двумя голосами против его одного решение было принято всё же в пользу реализации «Оаху». Принцепс посопротивлялся, но потом высказался в том духе, что даже если Кислов успеет стартовать до его, принцепса, прибытия в систему Ахайи, атака полустоличного мира заставит того вернуть флот. Как-то из головы у Триумвиров вылетело, что друнгарий наш во время похода без связи будет, да и до захвата Кумахи, в общем-то, тоже. Теоретически, конечно, Серкали-нойон мог бы подать Жене весть но… Он что, дурак что ли, эллинскую атаку на врага срывать? Так вот и получилось, что флот Эллады нынче движется к Кумахе, а флот Этрурии уже разнёс в системе Ахайи всё, что только можно было разнести за пределами самой колонии, взял под прицел червоточины, и теперь ждет свои транспортные суда с солдатами.

Такой вот в реалити-шоу «Галактика» нынче расклад.

***

Утром машинально собрался подкраситься… Долго с Пирским ржали по этому поводу. Да уж, привычка — вторая натура. Потом позавтракали, посмотрели новости — на сей раз не только галактические, но и вполне земные… На Ближнем Востоке опять воевали. Наш несменяемый эль Президэнтэ что-то там вещал про рост экономики, зарплат, происки какой-то «золотой интеллигенции» (видать разных цветов ленточки и шарики за этот год вышли из моды) и реформу ЖКХ; депутатша из Госдуры грымзоватого вида убежденно вещала о необходимости запрета появления на пляжах без буркини, сокрушалася об упадке морали и оскорблении чувств верующих, проявляла заботу о детях и подростках, всесильное педофильское лобби кляла… Чин МВД сообщил о задержании преступной группировки изготавливавшей и распространявшей в сети сётакон… СовФед утвердил Закон «О запрете пропаганды абортов, сексуальных связей и развратного образа жизни среди несовершеннолетних», а вот изменения в Уголовный Кодекс, понижающие возраст привлечения к уголовной ответственности до одиннадцати лет, направил на доработку… Глупо всё это выглядело, дико и мелко после масштабов целого звёздного скопления.

— Господа, — дверь бесшумно открылась, и на пороге появился моложавый мужик среднеменеджерскозвеньевого вида, — сейчас прошу вас пройти для последнего собеседования с представителями администрации шоу и утрясения всех финансовых вопросов, после чего мы займёмся организацией вашей отправки домой.

— Что там утрясать-то? — экс-проконсул поднялся с койки и потянулся. — Шлёпнули нас, все деньги сгорели.

Вот, похоже, он тоже ни капельки не жалел о потере этих денег. Не знаю, кабы мы их в руках хоть подержать успели, тогда может быть жаба и придавливала бы, а так… Не жили богато, так и нефиг привыкать.

— Мы сами по себе уже товар, Дим. — ответил я, и тоже встал. — Не свидимся, поди, больше. Давай прощаться?

Мы пожали друг другу руки, и разошлись вслед за клерками, приведенными манагером.

Недалече шагать пришлось — метров десять. Дверь, за ней приёмная с секретаршей…

— Проходите, Андрей Александрович. — улыбнулась мне она. — Вас ждут.

Симпатичная деваха. Нагламуреная. А я уже к Анжеле привык, к её деловитости и собранности, эта же… Бюст с ножками, и глаза коровьи.

В кабинете… Нет, ну какой это к чёрту кабинет? Круглый столик, кресла под какого-то там Людовика, оттоманки всякие — гостиная прям. Только стены казенные какие-то, матовые

В одном из кресел, с бокалом вина в руке, обнаружился и хозяин этого вот… всего. Знакомое лицо, на Ромку похож. Ептить твоё телевиденье — да это ж Стас!

— Что, на повышение пошел? — хмыкнул я, усаживаясь напротив.

— В некотором роде. — кивнул он. — Выпьешь чего?

— Да что-то не тянет. — я пожал плечами. — На завтрак, наверное, объелся. Давай уже без экивоков, чтобы вокруг да около не ходить — что и на каких условиях ваша контора хочет, чтобы я подписал?

— Ну вот, я-то думал, ты вопросы будешь задавать, выпытывать что да как, да каким образом было сделано, а он… — Стас попытался изобразить вселенскую грусть.

Вышло не очень правдоподобно.

— Так ты мне всё и рассказал. — я насмешливо фыркнул. — Мне тут давеча тридцатник вдарил если что, я от наивности уже давно излечился. Один только вопрос терзает: каким образом ваша богадельня смогла согласовать пьянки и курение игроков с нашими озабоченными здоровьем нации на всю голову властями? Или вы нас с пометкой восемнадцать плюс в эфир пускали?

— Там, где не помогают доводы разума, помогают доводы кошелька. — вот теперь Стас загрустил неподдельно. — Да и сделать из вас притчу во языцах, образец того, как жить и поступать не надо политиканам никто не мешал. Опять же, вся «аморалка», формально, за территорией вашей страны происходит, а зарубежный образ жизни ругать у вас принято.

— Что-то не припомню, чтобы я куда-то за границу выезжал. — я ухмыльнулся.

— Выезжать-то не выезжал… — он встал, подошел к одной из стен, и дотронулся до неё ладонью. — А вылетать приходилось.

Стена буквально на глазах менялась, темнела, истончалась словно, и вот уже превратилось в окно, из которого открывался потрясающий вид на дикую, первозданную какую-то пустошь, лишенную растительности, вообще признаков чего либо живого — сплошь камни да пыль. В черном небе сияли многочисленные немигающие звёзды, а над самым горизонтом висела бело-голубая планета с узнаваемыми очертаниями материков.

В горле моментально пересохло.

— Что ж. — я с трудом сглотнул. — Это всё объясняет. Кроме одного — зачем мне это показывать? Как увезли тишком, так и вернули бы, а то вдруг болтать начну?

— Ну и начнёшь. И что тогда? — Стас вернулся в кресло, и начал греть бокал в ладонях. — Кому эти бредни будут интересны? Властям? Они в курсе, сами же тебе и посоветуют не болтать. Уфологам-конспирологам? Так их самих никто давно всерьёз не воспринимает. Обывателям? Сдадут в дурдом. Доказать то ты ничего не сможешь — значит крыша протекла.

— Резонно. — пробормотал я. — Но так и не понял, зачем мне рассказывать правду, показывать вот это вот.

Я кивнул в сторону стены-окна.

— Великий Танар заинтересован в том, чтобы тебя нанять на службу. — этот… пришелец?.. созерцавший как вино плещется в бокале оторвал, наконец, от напитка свой взгляд, и, увидев моё недоумение пояснил. — Так наша планета называется. Главная.

— А… — я попытался подобрать формулировку поточнее. — Собственно, кем и нахрена? Своего народу не хватает? Вон, флигель-адъютанты, я верно понимаю, что они из ваших?

— Своего-то хватает. — он усмехнулся. — И секретариат твой, курсанты Высшей Школы Армейских Дипломатов. Только они же люди, а не земляне.

— Мы с тобой так различаемся? — я удивлённо изогнул бровь.

— Физиологически — почти что и нет. В рамках незначительных отклонений одного вида. Но… Понимаешь, вы ж не люди, вы биороботы, искусственно созданная раса на основе человеческого генофонда и местных приматов.

— Серьёзная заявка на в морду. — сообщил я Стасу. — Это откель, интересно, такая уверенность, и кто ж нас таких по-твоему создал?

— Да наши с тобой общие предки. — он вздохнул. — Им срочно потребовались солдаты, причем не просто пехота, а бойцы для высокотехнологичных войн, не беготни по полю боя с автоматами для, отнюдь. Тактики, стратеги, управленцы, полководцы, командующие армиями флотами, ну или хотя бы полкового уровня, вот и устроили они в этой системе грандиозный эксперимент. Ты не веришь? Напрасно. На многих планетах, входящих в Содружество Великого Танара сохранились документы с тех эпох. У вас, собственно, тоже архив как минимум один уцелел — тот, что под Сфинксом спрятан, в бункере.

— Судя по твоим словам, не больно-то нашим предкам выведение искусственной расы помогло. — я хмыкнул.

— Не успело. Враг, — не спрашивай меня кто это был, мы не знаем, — нанес удар раньше. В вашей системе было четыре проекта, четыре исследовательских центра… По числу пригодных для обитания планет. Одна уничтожена полностью, вторая начала обращаться в обратную сторону, а её спутник унесло к Солнцу — он стал первой планетой системы, — ещё одна превратилась в холодную пустыню почти без атмосферы. Повезло только Земле — её бомбили, но жизнь на ней уцелела, хотя ось вращения и сдвинулась, причем довольно заметно.

Он помолчал недолго.

— Мы, собственно, далеко не сразу поняли, что ваш мир не одна из многочисленных колоний Предков, — он так и произнёс это слово, благоговейно, с большой буквы, — а именно та самая Система Четырёх Изумрудов, система с четырьмя обитаемыми мирами, где гений древности породил новую жизнь — людей-воинов, которых было, увы, чересчур мало, чтобы защитить своих создателей. И ведь никогда бы не догадались, скорее всего, если бы земные автохоны вымерли окончательно.

— Это ещё кто? — изумился я.

— Люди-ящеры, потомки ваших динозавров. Они и в те эпохи, судя по дошедшим данным, переживали далеко не расцвет, а сейчас, тысячелетиями сидючи на многокилометровой глубине… — он раздраженно махнул рукой. — Растеряли все знания и навыки, выродились окончательно, но гонору-то… Стоило нам появиться в системе, чуть более полувека назад, как сразу прислали свой дисколет с претензиями: «Ваши биоорганизмы расплодились на нашей планете сверх всякой меры, забирайте уже скорее». Мешаете вы им чем-то, вот они и гадят вам помаленьку. То землетрясение где устроят, то цунами… Даже не спрашивай — чем мешает, понятия не имею. Атмосфера Земли в настоящий момент, для обитания этих двоякодышащих ящериц на поверхности, малопригодна. Да, отвлёкся… Они и рассказали нам, что около сорока тысяч лет назад все наиболее удачные образцы с четырех планет были собраны на Земле — знали предки, что свою обитель в оплавленный шарик превратить автохоны не дадут, а кое что из оружия, созданного их народом во времена его расцвета у них тогда ещё оставалось и во вполне пригодном состоянии для применения. И, судя по тому, что от трёх лун у вас осталась только одна, потомки ящеров весьма серьёзно отнеслись ко встрече незваных гостей.

— Предки те ещё продуманы были. — хмыкнул я.

— Не без того. — кивнул Стас. — Так или иначе, но именно это смешение разных проектов вам, видимо, деградировать и не дало. Ящеры особо не распространялись, но, похоже, кой-какие вещи от Предков вы вполне использовали ещё двенадцать-тринадцать тысяч лет тому назад. вы же раса воинов, не могли не сражаться, вот и применили остатки старых арсеналов друг по другу. Ну а потом впали в дикость, и почти полностью утратили связь с прошлым. Вот такая вот, примерно, у вас история. Перемешались вы сильно, утратили многое, но геном воина, созданный искусственно, он не умер в вас. Не во всех вас. И я не про агрессивность говорю, не про готовность к драке постоянную — это-то у вас как раз от местных обезьян. А именно способность принимать решения на тактическом и стратегическом плане, способность приспосабливаться к ситуации, принимать и изменять её, инстинкт полководца, если хочешь. У нас его нет, а нам он нужен, потому как, скажу честно, наш рукав галактики — не самое спокойное местечко. Вон, взять хотя бы тот же маневр флаероносцев, который ты применил в последнем бою: у нас опытнейшие командиры за вашим боем наблюдали, и никто не додумался до такого хода. И ведь датчики в твоих колечках четко давали нам знать, что ты в тот момент ощущал себя в настоящем бою, а не на шоу, и всё равно на почти что верную смерть шел.

— Слушай, а если вам так нужны бойцы, то почему открыто с призывом не выступить? Мол, вступайте в ряды танарского флота! — спросил я. — охотников мигом туча набежит.

— Чтобы земляне нас возненавидели? У вас же как — раз высший разум, преодолели межзвёздное пространство, так должны непременно помочь построить на Земле Царствие Небесное, ну или коммунизм — кому что. Не поможем — возненавидите за то, что якобы жадничаем, а поможем — так за то, что своего эволюционного пути лишили. На вас, на человеков, не угодишь. Да ведь далекоо и не каждый землянин нам подходит-то. — Стас наконец сделал маленький глоточек из своего бокала. — Я же тебе говорил про вырождение. Собственно вы сейчас деградируете стремительными темпами, какой-то стержень из вас вынули словно, или количество мутаций за века накопилось критическое… А на отбор подходящих особей землян, чтобы успеть набрать достаточное число подходящих, чтобы вы смогли поддерживать популяцию вида, у нас осталось совсем немного времени. Наши аналитики просчитали возможные варианты, и пришли к неутешительному выводу: ещё где-то полвека, и ваш мир рухнет. Рухнет в пучину нового Средневековья, постоянных войн, глупости, ограниченности, мракобесия — ты же сам видел все признаки этого, просто не осознавал, что за время жизни одного только твоего поколения земное человечество впало едва не в маразм. Ты погляди, как много стало религиозных фанатиков, да просто людей, которые кроме своих религиозных догм ничего больше не воспринимают, для которых любой мыслящий иначе — подлежащий уничтожению враг. Грядет период, когда в кровопролитных и жестоких войнах ваш генофонд будет очищаться сам, это, как мы понимаем, механизм вашей эволюции, заложенный Предками. И очищение это, поверь мне, не худший для землянн вариант, поскольку альтернатива ему — превращение во что-то вроде социальных насекомых, с матками, трутнями, разделением по специализациям, когда представители разумной, казалось бы, расы, сами по себе, в одиночку, признаков разума проявлять не будут. А социальные насекомые, если они начнут роиться и распространятся по галактике… Было уже такое.

Он помолчал недолго.

— Таких придётся уничтожить. Коллективный разум роя, когда коллективное бессознательное объединяет существ в единый организм, а потом обретает свой собственный разум и носителя, превращая отдельных индивидуумов в свои марионетки, он же доводам логики не поддается. Он на примитивных инстинктах существует — захватить как можно больше жизненного пространства и уничтожить все потенциальные угрозы, из которых первичной целью выступают прочие разумные существа, конкуренты роя. И надо оно кому, такое вот в космос выпускать?

— А что? Никак нельзя избежать этих вариантов? — мрачно спросил я.

— Мы их не видим. — ответил Стас. — А вы, те из землян, что мы вычленили из массы прочих, отобрали — вы, может и найдёте. Кто из нас прирожденный стратег, в конце-то концов?

Он поглядел на меня с хитрым прищуром.

— Так как насчет должности командира бригады лёгких кораблей, для начала?

Энгельс. 08.12.2012 — 09.05.2013

Приложение 1. Битва в системе Роксаны. Силы сторон:

Силы Каракорума:

Дредноуты Мегалодон-класса (4 гравитационных орудия, 6 орбитальных лазеров, 12 тяжелых плазмобоев, равномерное бронирование, щиты средние)

«Мегалодон», флаг темника Денецкого — сбит до начала боя

«Беелзебуффо»

«Ихтиозавр»

«Мезозавр

«Птерозавр»

Дредноуты Темуджин-класса (3 гравитационных орудия, 9 орбитальных лазеров, 9 тяжелых плазмобоев, тяжелое бронирование схемы «всё или ничего», щиты тяжелые)

«Темуджин» — флаг контр-адмирала Пака

«Чагадай»

«Угэдэй

«Толуй»

Тяжелые крейсера

Эльчидай-класс (2 гравитационных орудия, 4 орбитальных лазера 12 тяжелых плазмобоев, равномерное бронирование, щиты средние) — 8 единиц

Джамуха-класс (2 гравитационных орудия, 8 орбитальных лазеров, 4 тяжелых плазмобоя, равномерное бронирование, щиты средние) — 8 единиц

«Кешиктен» (3 гравитационных орудия, 3 орбитальных лазера, 3 тяжелых плазмобоя, легкое бронирование схемы «всё или ничего», щиты тяжелые)

«Батыр» (2 гравитационных орудия, 6 орбитальных лазеров, 6 тяжелых плазмобоев, ангар на 12 флаеров, брони нет, щиты тяжелые)

Легкие крейсера

Сэбду-класс (1 гравитационное орудие, 4 орбитальных лазера, 6 тяжелых плазмобоев, легкое равномерное бронирование, лёгкие щиты) — 11 единиц

Мухали-класс (1 гравитационное орудие, 7 орбитальных лазеров, бронирование схемы «всё или ничего», легкий щит) — 5 единиц (1 сбит, 1 лишился щитов до начала боя)

Боорчу-класс (8 орбитальных лазеров, 2 тяжелых плазмобоя, без брони, средние щиты, ангар на 6 флаеров) — 5 единиц (2 сбито до начала боя)

Ударные флаероносцы

Джучи-класс (4 орбитальных лазера, ангары на 100 флаеров, легкое равномерное бронирование, лёгкие щиты) — 7 единиц

«Бортэ» (2 орбитальных лазера, 4 тяжелых плазмобоя, ангары на 120 флаеров, легкое бронирование по схеме «всё или ничего», средние щиты)

Средние флаероносцы

Борджигин-класс (4 тяжелых плазмобоя, ангары на 48 флаеров, легкое равномерное бронирование, легкие щиты) 12 единиц

Сапсан-класс (1 орбитальный лазер, 2 тяжелых плазмобоя, ангары на 34 флаера, брони нет, легкие щиты) — 3 единицы

Эскортные флаероносцы

Каноэ-класс (ангар на 20 флаеров, брони нет, щиты лёгкие) — 38 единиц

Скакун-класс (1 тяжелый плазмобой ангар на 14 флаеров, броня лёгкая по схеме «всё или ничего», щиты лёгкие) — 3 единицы (1 сбит до начала боя)

Фрегаты, корветы, корабли ПКО

Силы Унии:

Сверхдредноуты

«Дромон» (7 гравитационных орудий, 7 орбитальных лазеров, 7 тяжелых плазмобоев, броня равномерно-легкая, в жизненных центрах — тяжелая, щит средний) — флаг друнгария Скуриди

Дредноуты Саламис-класса (4 гравитационных орудий, 6 орбитальных лазеров, 10 тяжелых плазмобоев, равномерное легкое бронирование, щиты тяжелые) — 3 единицы

«Саламис» — флаг стратига Кислова

«Базилевс»

«Бизантий»

Дредноуты Левиафан-класса (5 гравитационных орудий, 4 орбитальных лазера, 4 тяжелых плазмобоя, легкая броня по схеме «всё или ничего», щиты тяжелые) — 1 единица

«Левиафан»

Тяжелые крейсера

«Архонт» (2 гравитационных орудия, 3 орбитальных лазера 14 тяжелых плазмобоев, равномерное бронирование, щиты средние)

Гоплит-класс (2 гравитационных орудия, 4 орбитальных лазеров, 8 тяжелых плазмобоев, легкое равномерное бронирование, щиты тяжелые) — 4 единицы

Юстиниан-класс (3 гравитационных орудия, 6 орбитальных лазеров, 6 тяжелых плазмобоев бронирование по схеме «всё или ничего», щиты средние) — 5 единиц

Броненосцы Мерримак-класса (2 гравитационных орудия, 4 орбитальных лазера, легкие щиты, равномерное тяжелое бронирование) — 2 единицы

Легкие крейсера

Спартриот-класс (1 гравитационное орудие, 3 орбитальных лазера, 3 тяжелых плазмобоя, легкое равномерное бронирование, средние щиты) — 5 единиц

Мурена-класс (2 гравитационных орудия, 2 орбитальных лазера, 2 тяжелых плазмобоя, брони нет, лёгкие щиты) — 10 единиц

Ударные флаероносцы

Аника-класс (6 тяжелых плазмобоев, ангары на 138 флаеров, средняя броня, средние щиты) — 6 единиц

Средние флаероносцы

«Дедал» (1 орбитальный лазер, ангары на 40 флаеров, равномерная лёгкая броня, легкие щиты)

Жемчуг-класс (2 тяжелых плазмобоя, ангары на 70 флаеров, равномерная легкая броня, средние щиты) 20 единиц

Эскортные флаероносцы

Каноэ-класс (ангар на 20 флаеров, брони нет, щиты лёгкие) — 22 единицы

Фрегаты, корветы, канонерки, миноносцы, корабли ПКО

Приложение 2. Типы боевых кораблей:

Аквилла — сверхфлаероносец,"летающая этажерка». Огромный, крайне сложный и дорогой корабль, не имеющий обшивки на большей части корпуса. За пределами жилых помещений, на технических и лётных палубах, атмосфера удерживается силовыми щитами (или не удерживается вообще). Такая конструкция корабля была выбрана для уменьшения его массы и увеличения скорости, что дает аквилле возможность выходить из сжатого пространства на дистанции эффективной дальности его более чем впечатляющей размерами флаерогруппы. Не вооружен. Брони и боевых щитов не имеет. Способен в одиночку уничтожить любой корабль, кроме дромона (от которого легко может сбежать).

Амгалан — корабль разведки, радио-электронной борьбы и (в первую очередь) подавления гравитационной связи и систем гравитационного сканирования. Не вооружен.

Броненосец (меримак, додредноут, панзершип) — тихоходный, средне вооруженный, но прекрасно защищенный корабль эскадренного боя или планетарного штурма. Практически беззащитен перед флаерами и лёгкими кораблями. К броненосцам также относят орбитальные базы после установки на них маршевых двигателей и сжимателей пространства (меримаки 2-го ранга).

Драккар — эскадренный флаероносец, задуман как мощный артиллерийский корабль со значительной флаерогруппой. Как всегда бывает при попытке скрестить ежа с ужом, результат вышел далеко не блестящим: сверхдорогой тихоходный корабль с вооружением и живучестью тяжелого крейсера и флаерогруппой, численно уступающей или равной группе почти всех средних флаероносцев (за исключением устаревших, имеющих мощное для своего типа артиллерийское вооружение). Кроме того, выпуск и приём флаеров во время артиллерийского боя возможен для драккаров лишь при отключенных щитах, что позволяет легко его в этот момент уничтожить.

Дредноут — основной (в большинстве флотов) артиллерийский корабль эскадренного боя, способный выдержать многочисленные попадания из орудий главного калибра. Предназначен для уничтожения других артиллерийских кораблей и, если догонит, флаероносцев.

Дромон — сверхдредноут, ещё более вооруженный, живучий и тихоходный, с теми же функциями.

Канонерская лодка — тихоходный лёгкий корабль на основе корвета или фрегата, где скорость принесена в жертву вооружению. Основная функция — эскортирование транспортных судов и патрулирование.

Катер — так называемый «тяжелый флаер». За счёт двигателя на холодном термояде имеет большие габариты и худшую маневренность относительно флаера, при равном вооружении и защите. В «Галактике» производились в штучных количествах. Теоретически способен к межзвёздным полётам, если найти, куда в него запихать воду, продовольствие и туалет.

Квадрирема — несколько более крупный, чем тяжелый крейсер корабль, он относительно его и более живуч, превосходит тяжелый крейсер он также в зенитном и, как правило, артиллерийском вооружении, однако уступает в скорости. Квадрирему можно также называть эскадренным крейсером.

Корвет — лёгкий патрульный корабль для полицейских, рейдерских и эскортных функций. Также может применяться для уничтожения флаеров и ракет. Обладает очень высокой скоростью, что делает его незаменимым при борьбе с контрабандистами и пиратами.

Лёгкий крейсер — корабль, предназначенный как для рейдерства на вражеских коммуникациях, так и для ведения эскадренного боя. Невысокие защитные характеристики и низкая живучесть (относительно других кораблей эскадренного боя), впрочем, не позволяют этому кораблю хоть сколь-либо долгое время находитсья под огнем орудий главного калибра.

Либурна — формально отнесенный к лёгким крейсерам, этот корабль, однако, наилучшим образом приспособлен для рейдерских действий. Слабое для крейсера ракетно-артиллерийское и зенитное вооружение делает этот класс кораблей малоценным для эскадренного боя, однако для борьбы с торговым судоходством, а также с любыми другими лёгкими кораблями противника, он приспособлен как нельзя лучше, что делает его, в паре с фрегатом ПКО, наилучшим эскортным кораблём для проводки армейских конвоев в зоне боевых действий. Фактически либурну можно также назвать «лидер фрегатов» (или «лидер пиратов»)

Миноносец — корвет, вооруженный противокорабельной торпедой (лёгкой). Предназначен для добивания поврежденных кораблей противника. В силу почти полного отсутствия щитов, а также артиллерийского и зенитного вооружения, перед остальными кораблями практически беззащитен.

Монитор — забронированный вусмерть лёгкий крейсер, сверхтихоходный, и со спаркой гравипушка-орбилазер в качестве главного калибра. Крайне неудачный, почти непригодный для эскадренного боя корабль, однако может быть полезен при подавлении обороны планет. Абсолютно беззащитен перед флаерами и лёгкими кораблями.

Пакетбот — сверхскоростной корвет со слабым, даже для такого типа кораблей, вооружением, оборудованный для перевозки пассажиров и грузов.

Разведывательный фрегат — слабо или вовсе невооруженный фрегат снабженный сверхмощными сканерами или/и средствами радиоэлектронной борьбы. Применяются для исследований.

Скаф — корабль ПКО на базе лёгкого крейсера. Большая часть вооружения корабля заменена на зенитки и противоракеты, скорость относительно легкого крейсера ниже за счет более мощных щитов. Однако потягаться в артиллерийской дуэли с фрегатом скаф всё же вполне способен.

Торакодромон — дромон, оснащенный резервным генератором щитов. Теоретическая разработка Эллады. Не строился.

Трирема — средний, универсальный или штурмовой крейсер с хорошей собственной системой ПКО. Вооружен только тремя дальнобойными орудиями и противокорабельной ракетой. Последняя — для атаки со сравнительно близкой дистанции.

Тяжелый (броне-артиллерийский) фрегат — недостаточная защищенность фрегатов или, для броненосных, слабая их огневая мощь, привела к попытке создать более универсальный корабль, увеличив его огневую мощь и артиллерию за счет отказа от боевых щитов. Эксперименты велись во всех державах «Галактики», однако закончилась полным провалом: энергии, затрачиваемой на щиты было недостаточно, чтобы дать тяжелому фрегату достаточный ход, к тому же эти корабли проигрывали в огневой мощи канонеркам. После ряда попыток совместить несовместимое, эксперименты в этой сфере были прекращены за полной бесперспективностью. Строились в штучных количествах.

Тяжелый крейсер — корабль эскадренного боя, теоретически применимый и для рейдерства на коммуникациях. Однако практически посылать этот корабль для охоты на «купцов» чересчур расточительно, к тому же он не обладает достаточно большой скоростью, чтобы преследовать многие типы торговых судов.

Флаер — самый лёгкий корабль в «Галактике» (габариты примерно как у бомбардировщика Ту-160 «Белый лебедь» аkа Blackjack), в отличие от остальных кораблей энергию двигателей вырабатывает не за счёт холодного термоядерного синтеза, а за счёт трансмутации гидрооксида ртути в степени окисления +1 (флаерационной ртути). По базированию разделяются на палубные и планетарные (базовые). По типам делятся на истребители, штурмовики (торпедоносцы) и универсалы (истребители-бомбардировщики). Не способен к межзвёздным полётам.

Флаероносец — то же самое, что и авианосец, но для условий космических войн. По размеру подразделяют эскортный (малый), средний и ударный флаероносцы.

Фрегат — лёгкий быстроходный корабль для полицейских, рейдерских и эскортных функций, предназначение примерно то же, что и у корвета, однако большая огневая мощь относительно корвета делает его более универсальным кораблём.

Фрегат ПКО — фрегат, вооружение которого составляют исключительно зенитные орудия и противоракеты. Предназначен для защиты крупных кораблей от атак флаеров.

Эскадренный броненосец (эскабр) — равный по размерам квадриреме, превосходно защищенный сверхживучий корабль с хорошим артиллерийским вооружением. В силу крайней тихоходности и скверной маневренности плохо подходит для эскадренного боя (хотя вполне может в нём применяться, особенно при обороне), однако незаменим при подавлении ПКО планеты. Имеет очень слабое зенитное вооружение. Очень дорог в производстве.

Эскадренный миноносец (эсминец) — миноносец на основе не корвета, а фрегата, несколько лучше относительно миноносца защищенный, и с теми же функциями. Несет две лёгкие или одну среднюю противокорабельные торпеды.

Эскадренный монитор — очень хорошо защищенный корабль с артиллерийским вооружением тяжелого крейсера. В силу крайней тихоходности и скверной маневренности плохо подходит для эскадренного боя (хотя вполне может в нём применяться, особенно при обороне), однако очень хорош при подавлении ПКО планеты. Имеет незначительное зенитное вооружение.

Яхта — сверхскоростной корвет представительского класса со слабым, даже для такого типа кораблей, вооружением, оборудованный для перевозки vip-персон.

Комментарии

1

В произведении использованы стихи Алсу Титовой и Дмитрия Волка. И «Сказка про Федота-стрельца» Леонида Филатова — неоднократно.

Content

Звёздное скопление

Часть I. Курс молодого тирана

Часть II. Голактеко опасносте!

Часть III. Епическая сила

Том 2: «The show must go on»

Часть IV. Раздача слонов и ай-лю-лей

Часть V. Креведко йа, или бонбу имею?!!

Часть VI. Final Fantasy

Приложение 1. Битва в системе Роксаны. Силы сторон:

Приложение 2. Типы боевых кораблей:

Комментарии