История Авиации Спецвыпуск 1

Спецвыпуск журнала «История Авиации» Бомбардировщик-торпедоносец «Мицубиси» G4M «Бэтти»

Над выпуском работали:

Александр Булах (учредитель, главный редактор и дизайнер),

Максим Райдер (корректор),

Сергей Журко (чертежи и цвет);

Александр Булах, Сергей Журко и Сергей Цветков(сканирование и обработка иллюстраций).

Вот и дождались!..

Наконец-то, дошла очередь до первого спецвыпуска, о котором так много и часто говорилось сначала в редакторской колонке журнала «Авиамастер», а за тем и на страницах «Истории Авиации». Предвижу закономерный вопрос: «А почему, собственно, он посвящен именно японскому самолету?». Причин для такого выбора оказалось несколько. Безусловно важнейшей из них была степень готовности работы. Кроме того было учтено и мнение читателей, справедливо указывавших в своих письмах, что по большому счету отечественные «описания боевых действий на Тихом океане в годы Второй Мировой войны сводятся к Перл Харбору. дальше Мидуэй и почти сразу Филиппины, трагедия Хиросимы и Нагасаки, а затем капитуляция Японии!».

Впрочем, если какие-то сомнения к моменту подписания спецвыпуска в печать и оставались, то 20.10.2000 г. они окончательно пропали. В этот день нам удалось познакомиться с очередным номером «Независимого военного обозрения» (№39/2000) в котором на с.5 в статье Виталия Гузеева «Торпедами прошитый океан» сообщается следующее: «Характер боевого противостояния Японии и США во время Второй Мировой войны предопределялся тем исключительно важным обстоятельством, что Япония, еще до нападения на Перл-Харбор, захватит огромные территории, разбросанные в бассейнах Тихого и Индийского океанов. Тем самым она непомерно растянула свои коммуникации. Для их охраны требовались надводные и подводные корабли, весьма большое количество самолетов. Подводные лодки в большей степени, нежели авианосцы и крейсеры, нуждались в промежуточных местах базирования. Такими портами для них стали прежде всего отдаленные от метрополии Тонгонг, Пенанг и Сингапур…». Вот так-то! И все эти базы Япония, надо полагать, получила тоже до начала войны! Замечу, что написал этот бред не борзописец-журналист, а капитан первого ранга запаса и японовед! Хорошо еще, что не японамать…

Удивляться появлению таких «наукообразных перлов» не приходится, так как отечественная историография традиционно не принимает в расчет специфических условий Дальневосточного и Тихоокеанского ТВД, делая акцент исключительно на незначительном количестве личного состава участвовавшего в боевых действиях на этих театрах. Конечно, в сравнении со Сталинградской битвой, где с обеих сторон участвовало около 3 млн. человек, борьба за Гвадалканал может показаться боями местного значения. Однако, анализ задействованных в них противоборствующими стогнами сил и средств (только общие потери в боевых кораблях составили два линкора, три авианосца, 12 крейсеров, 27 эсминцев, семь подводных лодок и около 2 тыс. боевых самолетов!) показывает, что масса «дальневосточного» корабельного металла вполне уравновешивает армады танков и артиллерийских группировок, сталкивавшихся па просторах Европы и Советского Союза. О том, что какой-то паршивый эсминец водоизмещение в 2,5 тыс. тонн с турбинной установкой мощностью 50.000 л.с. пожирал в сутки столько же топлива, сколько требовалось трем-четырем бригадам «тридцатьчетверок» у нас как-то не принято задумываться.

На Западе история войны на Тихом океане освящена гораздо лучше, но и в ней зияют пробелы, поскольку о собственных поражениях там вспоминать тоже не любят. При этом в доступной литературе деятельность японской авиации описана весьма поверхностно, а ее львиная доля отражает противоборство истребителей. И это была третья причина побудившая нас остановиться не просто на японском боевом самолете, а на ударной машине.

Напоследок два комментария. Поскольку Императорский флот создавался по образцу Королевского Флота, то все японские звания даны согласно британскому «табелю о рангах». Что касается японской военной терминологии, принятой в англоязычной литера туре для обозначения подразделений, частей и соединений, то для упрощения приняты их отечественные аналоги.

В заключение хочется поблагодарить за большую помощь, оказанную при подготовке этого -пздания ответственному редактору «Морской коллекции» Сергею Балакину, сотруднику Института Военной Истории канд. ист. наук майору Мирославу Морозову и выпускающему редактору журнала «Флотомастер» Борису Соломонову, чьи ценные замечания и дополнения позволили существенно улучшить это издание.

Ваш Александр Булах

Сергей Журко

при участии Александра Булаха и Сергея Цветкова

Вспыхнувшая 7 декабря 1941 г. война на Тихом океане преподнесла союзникам немало неприятных сюрпризов, среди которых были великолепный палубный истребитель А6М, впоследствие названный «Зеро», мощные кислородные торпеды «тип 93», получившие наименование «длинное копье» и прочие образцы японской конструкторской мысли. Не последнее место в этом списке занимали двухмоторные бомбардировщики-торпедоносцы G4M, отличавшиеся от своих американских и европейских одноклассников громадной дальностью.

Для большинства авиационных специалистов союзников, ознакомившихся с этими машинами уже в ходе войны и сразу после нее, так и остались неизвестными причины создания самолета с подобными характеристиками, практически не имевшего аналогов в авиации остальных держав. Причем это непонимание сохраняется и в настоящее время, о чем можно судишь после знакомства с англоязычной исторической литературой.

Неискушенный любитель истории авиации, открыв почти любой справочник по самолетам Второй Мировой войны, после недолгого знакомства с авиатехникой той эпохи рано или поздно наткнувшись на характеристики японского двухмоторного бомбардировщика- торпедоносца G4M задавался одним и тем же вопросом. В каждом конкретном случае он звучал по разному, но общий смысл был примерно следующий: «Всего одна тонна бомб и дальность 6000км!! Во имя чего это нужно?!..»

ВОЙНА – ЭТО ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОЛИТИКИ

Правомочность этого тезиса, в сущности, знали задолго до германского генерала Клаузевица, впервые сформулировавшего его. Но именно он создал учение о войне и армии, в котором разработал подходы к созданию вооруженных сил. Последние, по его мнению, предназначались для обеспечения соответствующих политических устремлений и должны были соответствовать принятой государством военной доктрине. Именно она и определяла (с учетом характера потенциальных ТВД и действий наиболее вероятных противников) задачи каждому виду вооруженных сил. Лишь после их формулировки разработчики получали заказы на создание образцов боевой техники. Поэтому для того, чтобы понять зачем конструкторы фирмы «Мицубиси» придали двухмоторному бомбардировщику с полезной нагрузкой самолета поля боя (в лучшем случае – фронтовой машины) стратегическую дальность, необходимо заглянуть хотя бы на полсотни лет назад.

С момента начала в Японии «эпохи Мэйдзи» это островное дальневосточное государство сразу начало рассматриваться Великобританией и США в качестве эффективного заслона «на пути русской экспансии на Дальнем Востоке». Однако победы в японо-китайской и русско-японской войнах лишь вскружили самураям головы. Уже в годы Первой Мировой, Япония вознамерилась овладеть всем Китаем, захлопнув туда двери перед США.

Реванш 1921-1922 гг. достигнутый «англосаксами» на дипломатических переговорах был внушительным. Во-первых, пришлось вернуть Китаю район Циндао, «арендованный» в свое время Германией и захваченный японцами после кровопролитных боев Первой Мировой. Во-вторых, Страна Восходящего Солнца обязалась уважать суверенитет, независимость и территориальную целостность бывшей Поднебесной Империи (которую к этому времени уже раздирали внутренние противоречия), а также провозглашенные Вашингтоном, а затем поддержанные Лондоном и Парижем, принципы «открытых дверей» и «равных возможностей» в этой стране. В третьих, США вместе с Англией позаботились и о серьезном ограничении японских морских вооружений, установив тоннаж линейных кораблей в пропорции 5:5:3. Соответствующие ограничения касались тяжелых и легких крейсеров, а также эсминцев. Наконец, в дополнение к этому, целый ряд других трехсторонних соглашений запрещал США, Англии и Японии укреплять свои островные владения на Тихом океане.

Если последний пункт самурайская гордость еще могла снести, то первые три выглядели откровенными пощечинами. В Главном штабе Императорского флота больше негодовали по поводу третьего пункта. Действительно, навязанное соотношение по основным классам боевых кораблей, и особенно по линкорам и крейсерам, почти не оставляло Японии шансов на успех в случае возникновения большой войны в бассейне Тихого океана, где ее противниками могли выступить США, Великобритания, Франция и Голландия. Необходимо помнить, что описываемые события происходили в середине 20-х гг. и говорить о каком-то союзе с Германией или Италией (последняя, кстати, тоже была участницей Лондонских и Вашингтонских договоров) даже не приходилось.

Одним из средств, призванных нивелировать превосходство американского и британского флотов в линейных кораблях, по мысли японских стратегов, могли стать авианосцы и ударная морская базовая авиация. Однако Америке, «действовавшей рука об руку с коварным туманным Альбионом», вскоре удалось ограничить количество (а также тоннаж) и авианесущих кораблей в составе флотов трех держав. Таким образом, оставались только самолеты берегового базирования, которые в то время мало кто рассматривал в качестве силы, способной нанести серьезный ущерб крупным надводным кораблям. Вдобавок к этому, в середине 20-х гг. Япония серьезно отставала от ведущих авиационных держав в области разработки цельнометаллических самолетов.

Целеноправленное сокращение этого разрыва началось в 1928 г., когда делегация фирмы «Митсубиси» купила у германских авиастроительных фирм «Юнкере АГ» и «Мотор Верке», занимавших лидирующее положение в Европе по постройке цельнометаллических многомоторных монопланов, лицензии на производство двухмоторного бомбардировщика К-47, тяжелого четырехмоторного К-51 и другой авиатехники различного назначения. Но самым главным приобретением был достаточно пухлый пакет технологической документации, позволявшей единым махом настичь мировых лидеров.

Начавшая раскручиваться спираль Великой Депрессии уже захватила в свою орбиту экономику Германии, авиапромышленность которой позарез нуждалась в притоке капитала, и потому продавала налево и направо все, чем только располагала. Определенный комизм ситуации заключался в том, что у покупателей (а ими, в основном, стали Япония и СССР, наверстывавшие ушедшие в отрыв державы) были не слишком тугие кошельки…

Как бы там ни было, но в рамках подписанных соглашений в Японию для оказания помощи в освоении передовых технологий работы с легкими сплавами отправились инженеры фирмы «Юнкере» Ойген Шэйд и Вилли Кейл. Кроме того, целью их командировки было обучение специалистов «Мицубиси» принципам поиска передовых технических решений. Проведенный обоими «менеджерами» подбор кадров позволил за короткий срок собрать команду разработчиков, способных воспринимать и реализовывать новые подходы в самолетостроении. Главным экспертом по бомбардировщикам стал Тошио Хонье, возглавивший (после отъезда немецких специалистов) программу выпуска немецких машин, адаптированных под японские требования. Все три «иммигранта» получившие наименование Ki-1, Ki-2 и Ki-20 к концу 1932 г. были приняты на вооружение ВВС японской армии. На этом, кстати, сотрудничество немецких и японских авиастроителей не закончилось. Последние и в будущем продолжали не скупясь приобретать лицензии на многие достижения германской конструкторской мысли.

Моряки, жестоко соперничавшие с армейцами за влияние на императора, и смотревшие на это сотрудничество до поры до времени сквозь пальцы, вскоре также решили обзавестись более современными самолетами. Причина такого поворота, во многом объяснялась тем, что командование сухопутных сил мечтавшее заполучить всю авиацию (и в тайне даже корабли!!), при переделке немецких самолетов начало формулировать требования обуславливавшие возможность боевого применения над морем. А это, по мнению флотоводцев, «уже граничило с ересью». И поэтому нет ничего удивительного в том, что в следующем году Императорский Флот выпустил тактико-техническое задание (ТТЗ) на постройку специального разведывательного самолета, конструкция которого должна была базироваться на новейших разработках. Немалую роль в проталкивании этой идеи сыграл вице-адмирал Исороку Ямамото, занимавший в то время пост заместителя морского министра. Он же, используя свое положение, настоял на выдаче задания не военно-морским арсеналам (как это практиковалось ранее), а фирме «Мицубиси».

Прототипы Ка. 15 стали результатом глубокой модернизации Ка.9 и оснащались как рядными, так и звездообразными двигателями.

РЫВОК АУТСАЙДЕРА

На первый взгляд в облике новой машины (проект №435, внутрифирменное обозначение Ка.9) явно прослеживалось сходство с не слишком удачным морским бомбардировщиком G2H1. Однако оно было только кажущимся, поскольку в его конструкции фактически имелся только один анахронизм – гофрированная обшивка обтянутая полотном. 18 апреля 1934 г. из ангара заводского аэродрома в Нагойе выкатили тщательно отполированный прототип, на котором впервые в японском самолетостроении применили убирающееся шасси. Последовавшие вскоре летные испытания этого трехместного двухмоторного моноплана с двумя 500-сильными двигателями жидкостного охлаждения, подтвердили соответствие полученных характеристик выдвинутым ТТЗ, и это обнадежило конструкторов и адмиралов.

Поскольку «девятка» при крейсерской скорости 265 км/ч показала дальность полета равную 3265 морских миль (6046 км!), то командование флота тут же увидело в новой машине прообраз торпедоносца способного осуществлять поддержку эскадр на большом удалении от баз.

В связи с этим, решено было не разворачивать производство узкоспециализированного Ка.9, а базируясь на результатах испытаний единственного прототипа, попытаться сформулировать требования к ударной машине, способной при необходимости вести и стратегическую разведку.

Не слишком удачный морской бомбардировщик G2H1 имел только внешнее сходство с Ка.9

Один из 15 прототипов Ка.15 со звездообразными двигателями «Кинсей»2 и получивший застекленную кабину штурмана с астрокуполом, от которой конструкторы впоследствие отказались

Согласно появившемуся вскоре под шифром «9-Чи» ТТЗ, конструкторам предстояло создать базовый двухмоторный ударный самолет основным вооружением которого должна была стать 800- кг торпеда на внешней подвеске. При разработке Ка.15 (проект №479) инженеры «Мицубиси» в полной мере постарались использовать все достоинства «девятки». Важнейшим из них было крыло, почти целиком заимствованное с Ка.9, с той лишь разницей, что гофр и полотно заменили на гладкий дюраль. Однако фюзеляж пришлось создать заново. Правда, требование обеспечить наружную подвеску торпеды заметно облегчило жизнь разработчикам, которые без особых проблем разместили в самолете пятерых членов экипажа и три убираемые пулеметные турели. Усиленное шасси, позволявшее приземляться с несброшенной боевой нагрузкой, и двухкилевое хвостовое оперение, впервые примененное японскими инженерами, довершали облик новой боевой машины.

Следует особо отметить, что одновременно шел и поиск двигателей, способных обеспечить соответствующую тяговооруженность. Причем наиболее перспективными считались двухрядные звездообразные моторы воздушного охлаждения. Однако конструкторы «Мицубиси» не имели опыта в их проектировании. Не могли им помочь и германские инженеры, располагавшие к этому времени только девятициллиндровыми «звездами» BMW132 мощностью по 800- 900 л.с. Пришлось посылать специалистов в Англию и США.

Командировки оказались в высшей степени продуктивны: уже к осени 1935 г. на «Мицубиси» началась разработка двух 14-цилиндровых двигателей. Поначалу несомненным фаворитом считался «Синтен», имевший мощность 920 л.с., второй – «Кинсей» («Золотая звезда») – по расчетам конструкторов должен был выдать «на валу» 830 л.с. и разрабатывался для подстраховки. Стендовые испытания быстро выявили у «Синтена» классический дефект почти всех первых «двойных звезд» – перегрев цилиндров заднего ряда. Не помогали ни различные виды капотов, снабженные многочисленными жалюзями, ни принудительный обдув. Вскоре выяснилось, что аутсайдер имеет и куда лучшие перспективы дальнейшей модернизации в плане повышения мощности при почти неизменном расходе горючего.

Первый экземпляр новой машины был готов к летным испытаниям в начале июня 1935 г., спустя всего пять месяцев после принятия на вооружение Императорским флотом нового истребителя-моноплана А5М1, разработанного также на «Мицубиси». Необходимость устранения множества мелких недостатков, заметно задержала доводку первых трех прототипов, но все же основные проблемы заключались в недоведенности силовой установки.

Один из первых предсерийных G3M с подвешенной под фюзеляжем 450-мм авиаторпедой Тип 91. Снимок сделан во время испытаний о чем можно судить по специфической окраске свойственной исключительно опытным самолетам (фюзеляж окрашен белой краской, а двухкилевое оперение – красной) (вверху).

Палубный истребитель A5IVT, принятый на вооружение Императорского флота пятью месяцами ранее (внизу).

Дальний бомбардировщик-торпедоносец G3M1 первых серий выпуска. Хорошо видна кольцевая антенна радиополукомпаса, сопряженного с автопилотом Сперри.

Фактически этот процесс затянулся почти на год. Лишь после появления весной 1936 г. третьей модели мотора «Кинсей- 3» мощностью 910 л.с., установленной на четвертом прототипе Ка.15 вместе с лицензионными американскими трехлопастными пропеллерами изменяемого шага «Гамильтон-Стандарт» разработчики решили приступить к летным испытаниям, закончившимся полным успехом.

Принятый на вооружение авиации японского Императорского флота под обозначением G3M1 тип 96-1, средний базовый ударный самолет «модель 11» или тип 96-1 «Рикко» был без промедления запущен в серийное производство и уже к началу 1937 г. находился на вооружении трех авиагрупп («Каноя», «Кисарацу» и «Оминато»), каждая из которых имела в своем составе 36 самолетов.

Не останавливаясь на достигнутом, японские конструкторы подготовили к концу 1936 г. новый вариант бомбардировщика, оснащенного двигателями «Кинсей-41» мощностью по 1075 л.с. и имевшего дополнительные топливные баки. Эта модификация получила обозначение G3M2 тип 96-2 «модель 21». Новую силовую установку настолько быстро отработали и запустили на сборочные линии, что самолеты с ней начали поступать в строевые части уже в последние дни января 1937 г.! Все это вскоре вывело кампанию в основные поставщики авиатехники для флота. Впрочем, этот самолет мог бы и не стать самым мощным на тот момент воздушным оружием Японии, если бы не использование двух американских изобретений: радиополукомпаса и автопилота Сперри, позволявших осуществлять с высокой точностью пилотирование вне видимости земли днем и ночью. Эти передовые разработки находились в открытой продаже и лицензии на их производство без особых осложнений приобрели представители «Мицубиси».

G3IV12 модель 21 из состава 2-й эскадрильи авиагруппы «Каноя» над горными районами Китая. Хорошо видны поднятые в боевое положение обе верхние фюзеляжные пулеметные турели и нижняя «корзина».

КИТАЙСКИЙ ОСЕЛОК

Тем временем новый самурайский меч недолго оставался в ножнах. Японская экспансия в Китае, продолжавшаяся уже не одно десятилетие, в июле 1937 г. вступила в новую фазу. На этот раз японская верхушка рассчитывала победоносно завершить изрядно затянувшийся конфликт и этому в немалой степени должны были способствовать новые бомбардировщики Императорского флота.

Базировавшиеся на аэродромах острова Формоза (ныне Тайвань) G3M из состава морских авиагрупп «Каноя» и «Кисарацу» были привлечены к налетам на Шанхай, Нанкин и Ханьчжоу, захват которых, по мнению японских военных, приводил к победе. 14 августа состоялся первый рейд 24 G3M из состава авиагруппы «Кисарацу». Вскоре после вылета, уже находясь над морем, экипажи бомбардировщиков обнаружили, что путь к цели им преграждает мощный грозовой фронт. Для тяжелых, загруженных бомбами и топливом самолетов задача подняться выше туч оказалась непреодолимой, но вернуться обратно для потомков самураев означало покрыть себя несмываемым позором.

И выход был найден. Радист ведущего группы передал сигнал об изменении курса и самолеты направились на восток в открытое море. В конце концов, чтобы достичь своих целей авиаторам пришлось покрыть расстояние почти в 1250 миль (свыше 2300 км!), о чем тут же с восторгом раструбила японская пресса, повергнув в смятение политиков всего мира.

Ничего подобного на Западе не ожидали, но большинство экспертов достаточно сдержанно, если не сказать иронично, отнеслось к факту этих сверхдальних рейдов серийных бомбардировщиков. По их мнению, G3M (этого обозначения тогда еще никто не знал) являлся копией заурядного немецкого Ju86, на который внешне довольно сильно смахивал. Его возможности (дальность – 1200 км) не представляли секрета, поскольку «восемьдесят шестой» к этому времени уже сражался в Испании и поставлялся на экспорт. По мнению западных специалистов, аналог Страны Восходящего солнца, даже с учетом большего запаса бензина, в лучшем случае мог иметь дальность в 1600 км, но отнюдь не заявленную величину. Откуда было им знать, что разработка G3M началась на два года раньше и совершенно независимо от проекта, реализованного фирмой «Юнкере». Общая оценка западных экспертов состояния развития авиации Японии сводилась к констатации того сомнительного факта, что ее самолеты либо конструктивно устарели, либо являются примитивными копиями зарубежных образцов.

Однако газеты умалчивали о том факте, что в тот же день (14 августа) две девятки G3M из состава авиагруппы «Каноя» над районом Ханчжоу были перехвачены китайскими истребителями и потеряв шесть машин повернули назад. Трижды за неделю атаковав Нанкин, японцы заплатили слишком высокую цену за свои неоправданные амбиции, недосчитавшись 54 самолетов этого типа. После столь оглушительного фиаско программу сверхдальних рейдов свернули без лишнего шума.

Внезапно обострившаяся борьба в воздухе в корне отличалась от недавних откровенно тепличных условий, требовала от японских военных быстрых адекватных шагов. Одним из них стала переброска на захваченные авиабазы континентальной части Китая истребителей А5М. Туда же с Формозы перебросили и G3M, вошедшие в состав 2-й Объединенной авиафлотилии, укомплектованной, помимо горизонтальных, еще и палубными пикировщиками. К концу октября истребители очистили небо над Нанкином от вражеских перехватчиков и G3M безнаказанно превратили город в руины, которые были захвачены японскими войсками 13 декабря.

В начале 1938 г. очередным объектом воздушных атак стала временная столица Китайской национальной республики г. Ханькоу, находившаяся в 650 км от Шанхая. К этому времени на помощь Чан-Кай-Ши пришел Советский Союз, предоставивший за период с октября 1937 г. по сентябрь 1938 г. около тысячи одних только самолетов и множество опытных пилотов-инструкторов. Появившиеся на вооружении Китая поликарповские И-15 и И-16 пилотируемые советскими «волонтерами», вновь устроили изрядное кровопускание противнику, уничтожив в ходе одного из налетов едва ли не всю группу из 36 бомбардировщиков!

Агрессоры около месяца зализывали раны, после чего концепция самостоятельных действий бомбовозов над контролируемой противником территорией была окончательно отброшена. Весь 1938 г. авиация Микадо продолжала поддерживать наступление своих сухопутных сил, которое развивалось черепашьими темпами. Хотя налеты были возобновлены под прикрытием А5М, действовавших на пределе своей дальности, японскому командованию стало ясно, что окончательной победы добиться невозможно в силу ряда объективных причин и конфликт вновь перешел в затяжную стадию.

Альтернативой тактике постепенного захвата безграничных пространств вражеской территории были террористические воздушные удары по беззащитным городам Китая, осуществляемые дальней авиацией. По мнению генералов, с помощью этого средства можно было деморализовать население и правительство Чан-Кай- Ши, заставив последнее пойти на мирные переговоры, в ходе которых должны результаты японских завоеваний могли бы быть юридически закреплены. В январе 1939 г. впервые подвергся бомбежкам Чунцин – новая гоминдановская столица, а к маю ее почти стерли с лица земли. Летом 1940-го в боях уже участвовало четыре авиагруппы, укомплектованные G3M – «Такао», «Каноя», 13-я и 15-я, насчитывавшие в боевом строю свыше 130 машин.

Начиная с сентября в части стал поступать сильно переработанный вариант бомбардировщика с верхнефюзеляжной пушечной турелью под большим каплевидным блистером вместо двух выдвигаемых в поток экранированных огневых точек, имевших значительное аэродинамическое сопротивление. В качестве вооружения в новой турели использовалась 20-мм автоматическая пушка «Мэгуми» тип 99-1 (фактически – копия немецкой MG FF). В новых выпуклых турелях смонтированных по бокам фюзеляжа за крылом установили 7,69-мм пулеметы Тип 92, что вызвало увеличение экипажа до семи человек и рост полетной массы. Впрочем, новые двигатели «Кинсей-45», развивавшие свыше 1000 л. с. на высоте 4200 м, позволили конструкторам скомпенсировать это неизбежное явление, повысив скорость до 373 км/ч, а потолок – до 9130 м.

Необходимость наращивания усилий ударной авиации, несшей серьезные потери, потребовала увеличения выпуска самолетов, и если в 1937 г. и 1938 г. было построено соответственно 130 и 186 G3M, то в 1939-м со сборочных линий сошло 494 машины – почти половина от количества всех произведенных. Еще 238 самолетов поступило в части в 1940-1941 гг. Результаты этой гонки не замедлили сказаться: уже к середине 1938 г. G3M стал наиболее многочисленным типом из всех японских бомбардировщиков, но это достижение было явлением временным, поскольку судьба «тройки» уже была предрешена…

Вверху: бомбардировщики авиагруппы «Гензан» G3M входе боевого вылета. Ближайшая тройка самолетов входит в состав штабного звена, о чем можно судить по двум косым полоскам на килях.

Внизу: G3M2 модель 22 из состава 4-й эскадрильи авиагруппы «Михоро». Под фюзеляжем подвешены в два ряда 60-кг осколочно-фугасные бомбы.

РАСЧЕТЫ АДМИРАЛОВ И КОНСТРУКТОРОВ

Еще летом 1937 г. аналитики из главного штаба японского флота, руководствуясь опытом воздушной войны в Китае, пришли к выводу о необходимости замены бомбардировщика G3M на более совершенный. Сейчас известно, что тяжелые потери самолетов этого типа в ходе боевых действий обуславливались в первую очередь отсутствием защиты экипажа и топливных баков, попадания в которые легко превращали G3M в гигантский факел. Кроме того сравнительно низкой была скорость, и довольно слабым оборонительное вооружение. Поскольку основная масса сбитых машин упала на китайской территории, то все эти факты были еще неизвестны, и эксперты при анализе причин выделили лишь две последние, не забыв присовокупить к ним отсутствие на начальном этапе конфликта истребительного прикрытия. В результате два первых пункта в разрабатываемом ТТЗ заняли высокая максимальная скорость и мощное оборонительное вооружение. Правда, реально усиливать его было нечем. Адмиралам, со своей стороны, хотелось получить еще больший радиус действия.

Уже в сентябре главный штаб флота выпустил тактико-техническое задание (спецификацию «12-Чи») на разработку нового двухмоторного ударного самолета для базовой авиации, основные требования которого сводились к следующему:

– 1055-кг авиаторпеда на внутренней подвеске;

– максимальная скорость не ниже 214 узлов (398 км/ч) на высоте 3000 м;

– радиус действия в ударном варианте не менее 2000 миль (3700 км), а в разведывательном – 2600 миль (4810 км)!!

Дальность в ТТЗ (причем явно завышенная) по-прежнему играла едва ли не определяющую роль, поскольку Япония располагается на краю Тихого океана и группам бомбардировщиков-торпедоносцев требовалось преодолевать значительные расстояния для атаки потенциального противника. Однако требования обеспечить огромный радиус действия, особенно в разведывательном варианте, базировались отнюдь не на пустой прихоти адмиралов.

Необходимо помнить, что к этому времени в составе японских ВМС авианосцы выходили на ведущие позиции, как главная ударная сила, постепенно вытесняя линкоры «во второй эшелон» Императорского флота. О возможностях «плавучих аэродромов» Ямамото и его соратники были превосходно осведомлены: фактически строившиеся в 30-х гг. корабли этого класса могли легко преодолеть расстояние в 2600 миль всего лишь за четверо суток ходового времени, двигаясь со скоростью 25-27 узлов. Нечего и говорить, что в этих условиях обнаружить вражеское авианосное ударное соединение требовалось на как можно большем удалении от объекта атаки. Помимо этого, необходимо было сделать скидку и на быстро меняющиеся погодные условия, способные внести серьезные коррективы в ход морских операций.

Надо сказать, что после ознакомления со всеми аспектами ТТЗ, конструкторы «Мицубиси» признали требования флота чрезмерными для двухмоторного самолета, тем более, что в качестве силовой установки предполагалось применить использовавшиеся на G3M 1070-сильные «Золотые звезды». По мнению Тошио Хоньо, эти «двигатели даже будучи в самом деле таковыми, не смогли бы обеспечить самолету требуемых скоростных характеристик». В ходе консультаций конструкторы предложили рассмотреть четырехмоторный вариант с удвоенной полезной нагрузкой. Однако командование резонно возразило, что в торпедных атаках столь крупные машины понесут чрезмерные потери. В конце концов, после серии обсуждений, продолжавшихся всю осень, стороны пришли к соглашению сохранить радиус действия в ударном варианте на уровне проекта Ка.9, а максимальную скорость увеличить до 420 км/ч.

Вести работы по созданию нового самолета было поручено Йоджи Хаттори, поскольку Тошио Хоньо в это время отправился с группой специалистов на стажировку в США. Поначалу разработчики взяли за основу конструкцию G3M решив ограничиться в основном заменой двигателей «Кинсей» на более перспективные «Касей» («Марс»), разрабатываемые моторостроительным отделением «Мицубиси». По предварительным расчетам, они должны были выдать не менее 1300 л?с. В декабре того же года, когда начались продувки моделей фюзеляжа и профилей крыла в аэродинамических трубах, из очередного вояжа в Германию вернулась японская торговая миссия. Помимо всего прочего она доставила партию 20-мм авиационных автоматических пушек MG FF и лицензию на их производство, закупленную у фирмы «Икария-Верке».

Запущенная в серийное производство, эта артсистема еще до конца 1937 г. была принята на вооружение под обозначением Тип 99-1, хотя еще не устанавливалась ни на один серийный боевой самолет. Немедленно последовавшее указание установить ее в кормовой огневой точке опрокинуло все расчеты конструкторов, поскольку сдвинуло центр тяжести самолета назад. Попытка компенсировать добавочный вес в хвосте перекомпоновкой части оборудования и размещением дополнительного запаса топлива в центре фюзеляжа потерпели неудачу, так как резервы заложенные в конструкцию G3M оказались уже исчерпаны.

Тем временем в апреле 1938 г. в Японию вернулся Тошио Хоньо. Вместе с ним прибыла и новая группа специалистов в которую входили Ситсуджи Фугунага, Титсуо Хикита, Денисиро Иноя и Хироси Ода, получившие высшее техническое образование за рубежом. Ознакомившись с положением дел, Хоньо решил привлечь к работе над проектом аэродинамиков из 1-го воздушного арсенала флота в Йокосуке. Именно при их непосредственном участии проектировался фюзеляж, в основе которого лежали результаты исследований флотских специалистов. Их целью являлся поиск оптимальных обводов, обеспечивающих минимальное лобовое сопротивление при весьма значительных внутренних объемах. Последнее обуславливалось двумя факторами. Во- первых, необходимостью иметь емкий бомбоотсек, способный вместить 450-мм торпеду Тип 91 Кай 7 – крупнейшую и наиболее мощную из всех авиаторпед того времени. Там же размещалась и бомбовая нагрузка. Это в свою очередь потребовало избрать схему среднеплана, с тем чтобы освободить место от силовых элементов крыла в нижней части фюзеляжа. Во-вторых, просторный фюзеляж позволял создать более комфортные условия для экипажа, вынужденного проводить в воздухе по девять-десять часов. Любопытно, что посетившие «Мицубиси» специалисты фирмы «Хейнкель АГ», увидев в сборочном цехе фюзеляж нового самолета, решили, что перед ними перспективный четырехмоторный бомбардировщик!

Об основном оружии торпедоносца необходимо сказать особо. Конструкция парогазовой авиаторпеды Тип 91, созданной в 1931 г. к середине 1937 г. прошла пять этапов модернизации, в ходе которых ее создатели смогли ограничить наращивание массы своего «изделия» всего лишь 34%, в тоже время увеличив вес боевой части (БЧ) почти в три раза – со 150 до 420 кг!! По этому показателю она ненамного уступала корабельной кислородной торпеде тип 93 – знаменитому «Лонг-лэнсу» («длинному копью») – имевшему 490-кг БЧ и по сумме боевых показателей, занимавшей в то время почетное первое место в мире среди подобных «изделий». К тому же, в качестве взрывчатки японцы использовали не традиционный тринитротолуол (ТНТ), а позаимствованный у немцев почти в 1,5 раза более мощный тротилгексагеналюминий (ТГА). Дальность хода этого чудовища составляла 1500 м, при скорости 43 узл (79,6 км/ч).

Для решения проблемы размещения больших запасов топлива как можно ближе к центру тяжести самолета, конструкторы решили использовать свободнонесущее крыло двухлонжеронной конструкции, что позволяло разместить в пространстве между лонжеронами интегральные топливные баки. Уникальный профиль крыла MAC-118, являвшийся японским вариантом известного профиля NACA 23012 имел весьма небольшое аэродинамическое сопротивление на расчетных крейсерских режимах и великолепные несущие характеристики даже на небольших скоростях. В последствие его использовали для проектирования крыла палубного истребителя А6М.

Решение задачи проектирования вертикального и горизонтально оперения следовало также искать в двух направлениях. С одной стороны требовалось обеспечить легкость управления достаточно тяжелой машиной на всех режимах полета, а с другой, сделать самолет устойчивым на малой высоте в условиях воздействия на него приповерхностных турбулентных потоков.

Анализ возможных схем размещения оборонительного вооружения, позволил конструкторам обеспечить ударной машине весьма плотную огневую завесу. Достаточно сказать, что на кормовых курсовых углах экипаж мог сосредоточить по атакующему истребителю огонь двух 7,69-мм пулеметов и 20-мм автоматической пушки. Последняя, при собственном весе в 23 кг, обладала скорострельностью в 600 выст./мин., а начальная скорость осколочно-фугасного снаряда массой в 0,06 кг равнялась 594 м/с. Испытания показали, что двух-трех попаданий ее снарядов вполне хватит для вывода из строя любого истребителя.

Куда менее эффективным оружием были магазинные 7,69-мм пулеметы Тип 92, в основе конструкции которых лежал английский «Виккерс», разработанный еще в Первую Мировую войну. За минуту он выбрасывал 600 пуль, начальная скорость которых равнялась 762 м/с. У аналогичных современных образцов того времени, эти показатели были заметно выше.

Если у аэродинамиков при разработке элементов конструкции имелся в запасе ряд альтернативных решений, то двигателисты ничего кроме новых «двойных звезд» «Касей-11» («Марс»Мк4А) «за душой не имели». Лишь они могли обеспечить 13-тонной машине приемлемые взлетно-посадочные и летно-тактические характеристики. Приводя во вращение трехлопастные металлические винты изменяемого шага «Сумитомо-Гамильтон» они развивали на взлетном режиме 1530 л.с., на высоте 2000 м показатель максимальной мощности снижался до 1410 л.с., а на высоте 4000 м он составлял 1340 л.с. Это был первый двухрядный двигатель японской разработки, который являлся эквивалентом наиболее современных на то время аналогичных изделий западной авиапромышленности. Что же касается экономичности, то по этому параметру он был вне конкуренции!

Серьезную проблему представляло отсутствие систем гидроприводов, способных работать в условиях низких температур и разряженного воздуха. По этой причине, все что можно, снабдили электроприводами. Особое внимание уделили простоте изготовления и сборки самолета в условиях серийного производства. Для этого, в частности, фюзеляж собирался из двух, а крыло из пяти секций. Необходимо отметить, что конструкция бомбардировщика, сочетала в себе легкость и прочность при весьма значительных размерах.

К концу 30 гг. японский пулемет Тип 92, как, впрочем, и его прообраз – английский «Виккерс»К (созданный на основе пехотного ручного пулемета времен Первой Мировой войны) – безнадежно устарел.

Тактико-технические данные японских авиаторпед Тип 91 обр. 1931 г.

Вариант

Калибр,мм

Длина,м

Масса,кг

Масса БЧ кг

Дальность хода, м/при скорости, узл

Кай 1

450

5275

784

150

2000/41

Кай 2

450

5486

935

205

2000/42

Кай 3

450

5275

857

240

2000/43

Кай 4

450

5275

921

308

2000/41

Кай 7

450

5715

1055

420

1500/43

Первые серийные бомбардировщики G4M на аэродроме экспериментальной авиагруппы «Иокосука» в ходе проведения оценочных испытаний.

ЛЕТНЫЕ ИСПЫТАНИЯ И НОВЫЕ ИДЕИ

Первые оценочные испытания натурного макета были проведены 16-17 августа 1938 г., а 22-23 сентября группа высших офицеров морской авиации ознакомилась с ходом строительства первых двух прототипов. Результаты инспекции оказались весьма обнадеживающими. Командование флота, удовлетворенное ходом работ, заказало два прототипа, присвоив обозначение «ударный самолет берегового базирования тип 1» или 1-Рикко. Однако наиболее известным стало сокращенное название G4M1 «Модель 11».

Спустя год, 20 сентября 1939 г., первый прототип выкатили из сборочного цеха. Наземные испытания, потребовавшие доводки силовой установки и системы шасси, провели в достаточно высоком темпе и уже 23 октября в 16:15 летчик-испытатель фирмы «Митсубиси» Катсуцо Шима впервые оторвал новый самолет от бетонной ВПП заводского аэродрома Кагамигара. Заводские испытания, продолжавшиеся почти до начала декабря, не выявили сколько-нибудь серьезных недостатков, за исключением ненадежной работы системы зажигания двигателей, потребовавшей минимальной регулировки, и недостаточной эффективности элеронов, которая вошла в норму после того, как их площадь была несколько увеличена.

24 января 1940 г. первый прототип передали авиации флота для проведения официальных испытаний. Военные, оценивавшие новый боевой самолет с точки зрения рядовых пилотов, посчитали, что машина склонна к рысканью на курсе, особенно на малой высоте, что могло серьезно затруднить точный выход в торпедную атаку по маневрирующей цели.

Строившийся следом второй прототип получил вертикальное оперение увеличенной площади, а все элероны на нем оснастили триммерами. 27 февраля эта машина была передана на заводские испытания продлившиеся около двух недель, после чего 15 марта 1940 г. самолет перегнали в Испытательный Центр авиации флота.

На этот раз моряки заявили, что самолет слишком вяло реагирует на отклонение руля направления. Площадь последнего снова уменьшили, хотя и не до исходной величины. Внесенные на этот раз изменения позволили продемонстрировать во всех отношениях превосходные характеристики управляемости. В ходе летных испытаний оба прототипа показали максимальную скорость со стандартной боевой нагрузкой (одна торпеда на внутренней подвеске) равную 428 км/ч. После ее сброса с половинной заправкой машина развила до 465 км/ч. Испытатели отметили, что даже при небольшом угле снижения в 2-3° самолет, легко разгоняется до 520 км/ч, что дает дополнительный шанс при уходе от истребителей. Дальность полета с нормальной боевой нагрузкой на наивыгоднейшем режиме работы моторов, составила 6034 км при крейсерской скорости 325 км/ч на высоте 4000 м.

Согласно оценке главного штаба флота характеристики нового самолета превосходили ожидаемые, поскольку, видимо, «в глубине души» адмиралам с самого начала было ясно, что обеспечить боевой радиус действия в 2000 миль с одновременным увеличением скорости полета едва ли удастся. Впрочем, как ни хорошо смотрелась машина в глазах японских флотоводцев, но перед принятием на вооружение требовалось провести войсковые испытания.

Казалось, что путь к производству нового бомбардировщика открыт, но в конце года экспериментальная авиагруппа «Йокосука» выпустила рекомендации на разработку тяжелого двухмоторного эскортного истребителя для сопровождения бомбардировщиков G3M во время налетов на глубинные районы Китая. Идея создать двухмоторный самолет с многочисленными огневыми точками была не нова и восходила еще к Первой Мировой войне. После ее окончания она получила широкое распространение в разных странах, но несмотря на свою внешнюю привлекательность нигде дальше создания опытных образцов не продвинулась.

Одной из причин этого являлось то, что в Европе был еще мир, позволявший военным не торопясь вырабатывать взгляды на роль и место в будущей войне различных образцов авиатехники. Япония же в это время воевала в Китае, где только недавно принятые на вооружение G3M горели как свечки в схватках с китайскими истребителями. И нет ничего удивительного, что после выхода документа, моментально образовалась небольшая, но крикливая группа офицеров флота, которая, находясь под впечатлением возможностей, продемонстрированных новым бомбардировщиком, вынудила(Н) командование авиации флота начать в спешном порядке адаптацию самолета к роли тяжелого истребителя сопровождения.

Любопытно, что сами разработчики весьма отрицательно отнеслись к этой идее, но использование такого весомого аргумента, как все возрастающие потери G3M в небе Китая, позволили преодолеть неприязненное отношение фирмы «Мицубиси» к этому проекту. В результате серийное производство бомбардировщика отложили с целью скорейшего создания эскортного истребителя, заранее получившего получившего обозначение G6M1.

Решение задачи по переделке базовой конструкции G4M взяла на себя группа инженеров флота. Основная задача свелась к перераспределению массы полезной нагрузки, которую теперь требовалось превратить в дополнительные огневые точки. Сразу же был переделан отсек вооружения, под которым появилась подфюзеляжная гондола с двумя 20-мм автоматическими пушками «Тип 99-1». Одна вела огонь по курсу, другая – назад. Пулеметы в боковых блистерах были заменены на все те же 20-мм пушки, а экипаж увеличился до 10 человек.

Один из трех десятков построенных эскортных истребителей G6M1 на фоне японской святыни – горы Фудзиямы. Перегруженные оружием и боеприпасами эти самолеты не смогли эффективно выполнять поставленную задачу по сопровождению бомбардировщиков.

Неудача с испытангиями эскортных истребителей G6M1 заставила конструкторов модифицировать эти самолеты в транспортные G6M1-L2. В этой роли они прослужили в японском Императорскому флоте до конца войны.

Поскольку теперь самолету приходилось не уходить от истребителей, а драться с ними, то все бензобаки сделали протестированными, покрыв снаружи тремя слоями резины, что сократило их объем с 4900 л. до 3640 л. и увеличило вес. Одновременно конструкторы решили уменьшить их поражаемую площадь, изъяв топливные емкости из внешних частей плоскостей. Вместо них на месте бомбоотсека смонтировали бак, в котором находилось около половины всего имевшегося на борту горючего. Что бы эта «цистерна» «не рванула» от случайной пули или образовавшейся течи, ее также запротектировали в три слоя. Возросшая взлетная масса и появившийся снизу дополнительный обтекатель заметно снизили скорость «крейсера». В ходе испытаний выяснилось, что G6M1 по максимальной скорости заметно уступают полностью загруженным G4M1, a G3M после сброса бомб, также легко уходят вперед.

В результате выпуск истребителей сопровождения ограничился 30 экземплярами, первые из которых были собраны в августе 1940 г. Все они под обозначением G6M1-K поначалу использовались для тренировки экипажей (особенно стрелков), а в дальнейшем, после снятия нижней гондолы, в качестве десантных под обозначением G6M1-L2. Позже их преквалифицировали в транспортные и передали в различные авиачасти. Видимо больше всего машин этого типа имелось в 3-й (смешанной) авиагруппе базовой авиации Императорского флота.

В связи с «кончиной» идеи дальнего истребителя сопровождения в декабре 1940 г. (с годичным опозданием!) был, наконец, начат выпуск бомбардировщика G4M1. К этому времени производственные линии имели всю необходимую оснастку и оборудование, что позволило в короткие сроки изготовить 13 самолетов установочной партии, предназначенные для проведения войсковых испытаний. Единственное серьезным недостатком, выявленным группой флотских испытателей была утечка топлива из интегральных крыльевых бензобакав, вызванная невысоким качеством пайки протяженных швов. Поскольку мгновенно улучшить технологию оказалось невозможно, то проблему решили наложением специального покрытия «Хишиплан» (разработанного фирмой «Асахи»), не пропускавшего топливо сквозь швы баков.

2 апреля 1941 г. бомбардировщик G4M1 был официально принят на вооружение Императорского Флота и в том же месяце из ворот сборочного цеха в Нагойе выкатили первый серийный самолет. К ноябрю ежемесячное производство самолетов достигло 25 штук. Первой получила G4M1 авиагруппа «Такао», базировавшаяся на острове Тайвань и переданная в состав 23-й авиалотилии. Уже 24 мая ее летный состав приступил к тренировкам по практическому сбросу торпед. Объектом учебных атак был авианосец «Рюдзе», авиагруппе которого в недалеком будущем предстояло неоднократно взаимодействовать с базовой ударной авиацией флота. Экипажи, используя учебные боеприпасы, отрабатывали выход на высоту гарантировавшую нормальное приводнение торпеды, прицеливание и противозенитный маневр на выходе из атаки.

23 июня тренировки завершились, а 25 июня 1941 г. основную часть авиагруппы перебросили в Ханькоу и оттуда в составе 27 машин она начала совершать боевые вылеты против Чуньцина и Ченьду. В ходе одного из них группа бомбардировщиков, сопровождаемая 16 новейшими истребителями А6М2, была перехвачена на подходе к Ченьду китайскими И-16. Пилоты «Зеро» оказались вовлечены в тяжелый поединок с «ишачками» и не смогли связать боем все перехватчики. В результате несколько китайских И-16 атаковали с задней полусферы бомбовозы. Однако последние развили неожиданно высокую скорость и на отходе смогли сбить огнем кормовых 20-мм автоматических пушек два истребителя.

Результаты нескольких подобных схваток вновь возродили у командования Императорского флота мнение, согласно которому крупные группы бомбардировщиков этого типа при необходимости могут действовать и вовсе без истребительного эскорта. Как показало время, это было опасное заблуждение…

G4M1 заходит в учебную торпедную атаку на линкор типа «Конго» в ходе широкомасштабных учений флота, проводившихся накануне начала войны на Тихом океане летом 1941 г.

Интерьер кабины пилотов бомбардировщика-торпедоносца G4M1

КОНСТРУКЦИЯ G4M*

* Эта глава подготовлена Сергеем Цветковым.

Двухмоторный свободнонесущий цельнометаллический моноплан, дальний скоростной бомбардировщик-торпедоносец с экипажем из 7-8 человек.

Фюзеляж – овального сечения (в миделе – 2,5 м х 2 м), монокок клепаной конструкции. Силовая конструкция состоит из 38 шпангоутов, стрингеров и работающей обшивки. Для удобства производства, сборки и ремонта фюзеляж имеет разъем по шпангоуту №24. Шпангоуты № 12 и № 14 – усиленные, для крепления лонжеронов крыла. В передней части (от шпангоута №1 до шпангоута №5) располагается кабина штурмана. Между шпангоутами №6 и №11 – кабина пилотов, между шпангоутами №9 и №22 – отсек вооружения. За местами пилотов размещается сиденье командира и рабочее место радиста (выполняет и функции верхнего стрелка). За крылом расположено рабочее место бортинженера и сиденье радиста (в бою выполнявших функции боковых стрелков). За хвостовым оперением оборудовано место заднего стрелка. Экипаж попадает в самолет через круглую дверь (между шпангоутами №25 и №27) по левому борту. Между шпангоутами №27 и №28 по левому борту оборудован туалет. Самолет оснащен автопилотом «Сперри», радиокомпасом. Штурман при бомбометании использует оптический бомбоприцел «Тип 90».

Крыло – трапециевидной формы в плане, со скругленными законцовками без изломов по передней и задней кромкам. Среднее расположение крыла позволило исключить интерференцию с фюзеляжем без применения развитых зализов. Конструкция – цельнометаллическая, двухлонжеронная, с работающей обшивкой и клепкой впотай. Профиль крыла – «Митсубиси» MAC 118 по всему размаху (толщина у корня – 12,5%, на конце – 10%). Для удобства при сборке, транспортировки и ремонта состоит из пяти частей – центроплана (внутри фюзеляжа), двух внутренних консолей и двух внешних консолей. Лонжероны центроплана проходят сквозь фюзеляж и крепятся к усиленным шпангоутам №12 и №14. Передняя кромка внутренних консолей образована отъемными маслобаками, а к задней крепятся щелевые закрылки с металлическим каркасом и обшивкой (размах каждого 5,250 м, площадь 4,108 м² ), оснащенные электроприводом. Углы отклонения: на взлете 36°, на посадке 45°. К задней кромке внешних консолей крепятся элероны типа «Фрайз» (15%- я аэродинамическая компенсация) с металлическим каркасом и полотняной обшивкой (размах каждого 6,25 м, площадь 2,05 м² ), оснащенные управляемыми триммерами. Углы отклонения: вверх 18°, вниз 27°. Мотогондолы расположены на внутренних консолях, крепятся к переднему и заднему лонжеронам.

Кормовая турель G4M1, оснащенная 20-мм автоматической пушкой «Мэгуми» Тип 99-1 считалась весьма эффективным оборонительным средством в течение всей войны на Тихом океане

Штурман в носовой кабине. Благодаря вращающемуся конусу, носовая пулеметная установка G4M1 имела очень большой сектор обстрела в отличие от от огневых точек данного типа у большинства других бомбардировщиков

Бортовой стрелок экипажа G4M1 в спасательном жилете и оружейник из наземного персонала проверяют бортовой пулемет Тип 92 в боковой огневой точке самолета.

Хвостовое оперение свободнонесущее, однокилевое. Стабилизатор (размах – 10,0 м) состоит из трех частей (центроплана и отъемных консолей), на рулях имеются управляемые триммеры. Конструкция металлическая, однолонжеронная (лонжерон крепится к шпангоуту №35), с полотняной обшивкой рулей. Площадь рулей 3,02 мг , углы отклонения: вверх 20°, вниз 25°. Киль состоит из двух частей (нижняя крепится к фюзеляжу, верхняя отъемная. Конструкция металлическая, с полотняной обшивкой руля направления. На руле управляемый триммер. Площадь руля 1,82 мг , углы отклонения: +/-30°.

Силовая установка – два звездообразных двухрядных 14-цилиндровых двигателя воздушного охлаждения «Касей»11. Взлетная мощность 1530 л.с./2450 об/мин на второй скорости нагнетателя, максимальная мощность 1410 л.с./2350 об/мин на 2000 м и 1340 л.с./2350 об/мин на 4000 м. Двигатель оснащен двухскоростным одноступенчатым нагнетателем. Вес 632 кг. Передаточное число редуктора 0,684. Двигатели через генераторы постоянного тока обеспечивают работу приводов шасси и закрылков и других систем и оборудования. Винты «Сумитомо Гамильтон» с механизмом постоянных оборотов CS-3B, трехлопастные, металлические. Диаметр 3,4 м, пределы изменения шага 20-40°, вес 175 кг.

Капоты двигателей – типа NACA, с регулируемыми створками выходной щели. Выхлопные коллекторы – отдельные для каждого ряда цилиндров, выхлопные трубы выведены на верхнюю поверхность мотогондолы. Маслорадиаторы тоннельные, установлены внутри капотов. Съемные маслобаки расположены с обеих сторон от мотогондол (емкость баков для одного двигателя – 150 л) и образуют переднюю кромку внутренних консолей.

Топливная система состоит из восьми непротектированных баков общей емкостью 4780 л, размещенных между лонжеронами крыла, а также топливопроводов и электробензонасосов. Два бака емкостью по 690 л расположены в центроплане (внутри фюзеляжа); во внутренних консолях крыла (между фюзеляжем и мотогондолой) смонтированы 630-литровые; еще по два бака емкостью 640 и 430 л находятся между мотогондолой и стыком с внешней консолью. Заправочные горловины расположены на верхней поверхности крыла, снизу имеются люки для осмотра баков.

Шасси убирающееся, с хвостовым колесом. Основные стойки крепятся к переднему лонжерону крыла и полностью убираются в мотогондолы вперед электроприводом. Аварийный выпуск – за счет веса и набегающего потока воздуха. Амортизация основных стоек – масляно-пневматическая. Колеса (пневматик 1200x400 мм) оснащены тормозами. Хвостовое колесо (пневматик 500x180 мм) – свободноориентирующееся, со стопором, убирается в фюзеляж, но на практике силовой привод снимался и стойка фиксировалась в выпущенном положении.

Бомбовое и торпедное вооружение (максимальным весом до 1000 кг) размещается в отсеке вооружения (между шпангоутами

№9 и №22). Створки, закрывающие отсек снизу, используются только в отсутствие подвешенного вооружения (при перегонке самолета или разведывательном вылете) и служат в качестве обтекателя. При подвеске торпеды, а также 800- и 500-кг бомб, створки частично демонтировались. При этом вырез выступающей части для 800- и 500-кг бомб был одинаковым, а для торпеды имел соответствующую длину, равную длине бомбоотсека. Для снижения турбулентности воздушного потока и улучшения отделения бомб (при сбросе) в задней части отсека может устанавливаться дефлектор. При подвеске торпеды Тип 91 Кай 7, массой 1055 кг оборудование самолета обеспечивало подводку к ней электричества и сжатого воздуха (для раскрутки гироскопов механизмов наведения, приводов и двигателя). Бомбы подвешиваются только горизонтально, варианты бомбовой нагрузки: 1x800 кг, 1x500 кг, 4x250 кг или 12x60кг (в последнем случае бомбы крепились на двух балках-мостах – два ряда по три бомбы на каждом; передний мост крепился к шпангоутам №10 и №14, а задний – №15 и №19).

Стрелковое оборонительное вооружение состояло из четырех (и двух запасных) пулеметов калибра 7,69 мм и пушки калибра 20 мм. Пулеметы размещались в кабине штурмана, верхнем блистере и двух боковых блистерах. Пулеметы Морской Тип 92 представляли копию английского пулемета «Виккерс» того же калибра и оснащались дисковыми магазинами емкостью 97 патронов (могли использоваться и магазины на 47 патронов). Пулемет штурмана крепился в шаровой установке (яблоке), установленной асимметрично во вращающемся конусе, что позволяло увеличить углы обстрела. Вращение переднего конуса осуществлялось электромотором, управляемым специальной рукояткой. Углы отклонения (без учета поворота конуса): по вертикали 75°, по горизонтали 60°. Боезапас – семь магазинов. На потолке кабины штурмана мог крепиться запасной пулемет.

Блистер верхней стрелковой точки состоял из переднего обтекателя и задней подвижной части (перед стрельбой ее поворачивали вокруг продольной оси и она убиралась под пулемет). Пулемет крепился к поперечной направляющей, что позволяло перекидывать его с одного борта на другой. Углы обстрела: по вертикали 70°, по горизонтали +/-35°. Боезапас – семь дисковых магазинов по 97 патронов'в каждом. Боковые блистеры по конструкции подобны верхнему, углы обстрела: по горизонтали 90°, по вертикали – +/-60°. Боезапас – шесть магазинов (для каждого). На потолке между блистерами мог крепиться еще один запасной пулемет.

Пушка «Мегуми» Специальный Морской Тип 99 модель 1, размещенная в хвосте самолета крепилась к специальной качающейся (в вертикальной плоскости по тангажу) установке, позволявшей стрелку при наведении в вертикальной плоскости сохранять неизменное положение относительно пушки. Одновременно эта установка вместе с хвостовым прозрачным обтекателем могла вручную вращаться вокруг продольной оси. Боезапас – восемь барабанов по 45 снарядов в каждом размещался справа сзади стрелка и подавался к нему по специальной транспортерной ленте. Углы обстрела пушки: по вертикали +/-35°, по горизонтали +/-35° (за счет вращения хвостового конуса).

В РЯДУ СОВРЕМЕННИКОВ

Появившаяся в ходе Первой Мировой войны торпедоносная авиация быстро зарекомендовала себя как достаточно эффективное средство борьбы с надводными кораблями противника. К тому же, благодаря значительной грузоподъемности, самолеты- торпедоносцы можно было использовать в качестве бомбардировщиков, разведчиков, минных заградителей или противолодочных. Надо сказать, что признавая торпедоносцы весьма важным боевым средством, конструкторы не слишком-то стремились улучшать их летные данные. Долгое время основная масса машин этого класса была представлена расчалочными бипланами, среди которых советский двухмоторный моноплан ТБ-1 конструкции А.Н.Туполева выглядел как прекрасный лебедь среди стаи уток.

Положение начало меняться в середине 30-х гг., когда стало ясно,что с дальнейшим совершенствованием корабельной артиллерии и приборов управления огнем, эсминцам будет все труднее атаковать эскадры и конвои противника торпедами на переходе. И хотя в годы начавшейся вскоре Второй Мировой войны британским, германским и японским «дестроерам» случалось наносить противнику тяжелые потери своими торпедными залпами, все же становилось очевидно, что эсминцы, выражаясь футбольным языком, переквалифицируются из нападающих в защитники. В тоже время, в полной мере заменить их в этой роли было нечем.

Существовавшие тогда торпедные катера, могли с успехом действовать только в прибрежных районах, поскольку имели значительные ограничения по радиусу действия и метеорологическим условиям. Серьезные шансы на успех имели подводные лодки, но преследовать надводные корабли в океане, из-за малой надводной и подводной скорости хода, не могли и они. В тоже время необходимость нанесения быстрых и эффективных ударов не вызывала сомнений.

В складывающихся условиях становилось очевидно, что на это может быть способна только авиация. Но и здесь имелась масса нерешенных проблем, поскольку как показали американские опыты с трофейным германским линкором «Остфристланд», бомбежка с горизонтального полета даже неподвижных кораблей приводит к значительному количеству промахов. Попасть же в маневрирующий корабль было и вовсе почти невозможно. Конечно идея создания пикирующих бомбардировщиков уже витала в воздухе, но до ее реального воплощения было еще довольно далеко. Таким образом, оставались только торпедоносцы.

Однако для появившихся истребителей-монопланов так называемой «новой волны», существовавшие в тот момент «этажерки» являлись не более чем мишенями, да, и совершенствовавшаяся зенитная артиллерия (особенно малокалиберная), оставляла мало шансов бипланам прорваться к цели сквозь огневую завесу.

Первыми спохватились англичане, которым срочно потребовался для Берегового Командования сначала так называемый «разведчик общего назначения», а затем и двухмоторный бомбардировщик-торпедоносец, задание на который было выдано в 1935 г. в виде спецификации М. 15/35.

Первоначально в конкурсе приняли участие фирмы «Авро», «Блэкберн» и «Бристоль». Но после того как вскоре правление «Авро» заявило об отказе участвовать в нем, стало очевидно, что победа может достаться только «Бристоль Эйркрафт Компани», которая в это время полным ходом вела развертывание серийного производства скоростного бомбардировщика «Бленхейм»MkI. На его основе и было предложено Главному штабу Королевских ВВС спроектировать разведчик и торпедоносец.

Это предложение было с энтузиазмом встречено, и тому были объективные причины. Во-первых «Бленхейм» был наиболее скоростным из всех существовавших на то время бомбардировщиков: благодаря отменной аэродинамике, «спаниель» легко уходил от истребителей-бипланов и даже первых монопланов. Во-вторых, унификация значительного количества комплектующих для всех трех типов боевых самолетов была выгодна с экономической точки зрения. Однако если с разведчиком, создававшимся поначалу в рамках спецификации G.24/35, никаких особых проблем не предвиделось, то ТТЗ на торпедоносец отличалось изрядной противоречивостью. Лишь после прений, продолжавшихся в течение почти целого года, конструкторы и военные пришли к взаимоприемлемому соглашению. В результате запрашиваемые характеристики торпедоносца стали более реалистичными, что и зафиксировала спецификация М. 10/36. Заодно (с учетом опыта эксплуатации «Бленхейма»MkI) задание на разведчик было изъято из плана развития ВВС и заменено на спецификацию В. 11/36, выдвигавшую требования к новому скоростному бомбардировщику *.

Как бы там ни было, но возможности «Бленхейма» по прежнему впечатляли, и «Бристоль» получила заказ на поставку ВВС 78 серийных самолетов без постройки и проведения испытаний прототипов!! Вскоре последовал новый контракт на еще 320 машин. Однако большой радости разработчики не испытывали: финансирование со стороны Королевских ВВС должно было начаться только после сдачи первой партии торпедоносцев, а его проектирование буксовало в многочисленных проблемах, вызванных отсутствием двигателей подходящей мощности.

Действительно, планировавшиеся к установке 1150-сильные «Таурусы» (представлявшие собой «двойные звезды») моторостроительному филиалу «Бристоль» никак не удавалось довести «до кондиции». «Таурусы»П развивавшие на взлете всего 1065 л. с. оказались не слишком надежными агрегатами. Третья модель мотора той же мощности имела не только заметно лучшие эксплуатационные характеристики, но и повышенную высотность, совершенно ненужную низковысотному торпедоносцу.

Впрочем, у аэродинамиков тоже хватало проблем. Требования обеспечить внутреннюю подвеску 18-дюймовой авиаторпеды MkXII, хороший обзор экипажу и достаточную защиту от истребителей задней полусферы, вызвали необходимость серьезной перекомпоновки фюзеляжа, ничем не компенсируемый рост аэродинамического сопротивления и как следствие – снижение летно-тактических данных.

В результате, конструкторы решили разместить торпеду на наружной подвеске в полуутопленном (конформном) положении. Вместо нее можно было подвесить пару 227-кг бомб или четыре 113,5-кг фугаски. Другими вариантами загрузки были 680-кг мина MkI или 454-кг полубронебойная бомба.

В целом «Бофорт» представлял собой цельнометаллический двухмоторный среднеплан с экипажем из четырех человек. Оборонительное вооружение первоначально состояло всего из трех пулеметов винтовочного калибра (один крыльевой «Браунинг»FN для стрельбы вперед и два «Виккерса»К в верхней фюзеляжной турели), а потому еще в момент создания самолета считалось недостаточным. В результате, к моменту своего первого полета, состоявшегося 15 октября 1938 г., новый британский торпедоносец не представлял собой ничего выдающегося. Более того, проблемы с двигателями и необходимость усиления оборонительного вооружения отодвинули начало поступления машины на вооружение эскадрильй, которые начали получать «Бофорты» уже после начала Второй Мировой войны зимой 1939-1940 гг.

Пока специалисты «Бристоль» пытались решить свалившийся на них ворох проблем, возможностями базовых торпедоносцев заинтересовались итальянцы. К этому времени они также имели достаточно современный трехмоторный скоростной бомбардировщик S.79 «Спарвиеро» (с итал. – ястреб), созданный специалистами фирмы Societa Idrovolanti Alta Italia сокращенно – SIAI, более известной под своей торговой маркой «Савойя». Достаточно сказать, что по летным характеристикам он почти не уступал «Бленхейму» и его развитию «Бьюфорту», а по оборонительному и наступательному вооружению явно превосходил, поднимая до 1250 кг бомб и неся четыре пулемета, три из которых были крупнокалиберными. Его-то и было решено превратить в «охотника за кораблями».

В марте 1937 г. на опытной машине смонтировали торпедный прицел, а под фюзеляжем (слева от продольной оси) систему подвески для 450-мм авиаторпеды W, массой чуть больше 900 кг. Проведенные в середине года испытания завершились в ноябре полным успехом, и в марте следующего года опробовали вариант с двумя торпедами. Однако на этот раз мощности двигателей явно не хватало – упала скорость, а вместе с ней и управляемость. В результате основным стал вариант с одной «рыбкой», хотя все самолеты получили по два держателя. Причина такой «запасливости» заключалась в отнюдь небезоновательной надежде увеличить мощность силовой установки и тем самым удвоить полезную нагрузку, а с ней и ударные возможности. Впрочем, к началу войны итальянцы все равно не успели с формированием авиачастей, оснащенных торпедоносцами, и реально первая эскадрилья «ship-killers», как эти самолеты называли англичане, была признана боеготовой лишь в августе 1940 г.

В то время как на S.79 начались опыты с торпедным вооружением, другая итальянская фирма Cantieri Riuniti deNAdriatico вывела на испытания прототип трехмоторного бомбардировщика- торпедоносца Cant Z. 1007 «Алчиони» (с итал. – зимородок). Его отличительной особенностью была цельнодеревянная конструкция, что в то время уже рассматривалось как анахронизм. Тем не менее использование этого материала позволило добиться весьма высокого качества обработки поверхности, что способствовало снижению аэродинамического сопротивления. И действительно, на испытаниях самолет разогнался до 430 км/ч, а с дополнительными баками смонтированными в бомбоотсеке (позже этот вариант комплектации был принят для разведчика) показал дальность почти 5000 км!

* В рамках этого задания позднее был создан скоростной бомбардировщик «Бленхейм-MkIV и ряд других ударных самолетов.

Авиационные торпеды (по состоянию на конец 1941 г.)

Страна

Тип

Калибр мм

Длинам

Масса кг

Масса БЧ кг

Дальность хода, м/узл.

Англия

МкXII

457

4953

702

176

1370/40

Германия

F5b

450

4804

725

180

2000/40

Италия

W

450

5460

905

200

3000/40

СССР

45-36

450

5700

935

200

3000/41

США

МкXIII

569

4089

1005

269

5760/33,5

Япония

Тип 91

450

5715

1055

420

1500/43

* Приведены данные торпеды 45-36АН (авиационной низковысотной).Высота сброса около 30 м, скорость сброса — 320-340 км/ч.

** В таблице приведены характеристики торпеды Тип 91 Кай 7.

* Приведены данные торпеды 45-36АН (авиационной низковысотной).Высота сброса около 30 м, скорость сброса – 320-340 км/ч.

** В таблице приведены характеристики торпеды Тип 91 Кай 7.

«Бофорт» был, несомненно, приятным во всех отношениях самолетом, но его боевые возможности (особенно скорость и оборонительное вооружение) не соответствовали реалиям Второй Мировой воины.

Любопытным в новом итальянском бомбовозе было то, что конструкторам удалось разместить на внутренней подвеске две авиаторпеды! Другие варианты загрузки бомбоотсека допускали подвеску пары 800-кг, четырех 500-кг фугасок или такого же количества 250-кг гостинцев, еще шесть «соток» можно было разместить в маленьких отсеках расположенных в отъемных частях консолей (по три) и, наконец, еще тонну (четыре 250-кг бомбы) можно было подвесить на подкрыльевых замках! Безусловно с таким арсеналом дальность заметно падала, составляя всего 2000 км, но для Средиземноморского ТВД это все равно было вполне достаточно и самолет без промедления пошел в производство и на вооружение. Правда в качестве торпедоносца участвовать в боях Второй Мировой ему не довелось. Видимо итальянские генералы не без основания посчитали, что на малой высоте под плотным огнем корабельных зениток деревянным машинам будет трудно уцелеть, но как бомбардировщик Cant Z.1007 проявил себя вполне достойно.

Почти в это же время началось создание базовой ударной авиации советского военно-морского флота, командование которого связывало немалые надежды с принятием на вооружение ВВС РККА туполевского СБ и дальнего бомбардировщика ДБ-3 конструкции С.В.Ильюшина. Необходимо отметить, что создание последнего происходило в условиях острой конкурентной борьбы с бригадой П.О.Сухого, разрабатывавшего (под общим руководством А.Н.Туполева) дальний бомбардировщик ДБ-2. Ситуация обострялась еще и от того, что оба самолета проектировались под новые двухрядные звездообразные двигатели М- 85 (лицензионный мотор «Мистраль-Мажор» 14Kdrs, разработайный французской фирмой «Гном-Рон»), развивавший на взлетном режиме 850 л. с.

При в общем одинаковой компоновке фюзеляжей своих будущих самолетов, обусловленных единым ТТЗ, оба КБ совершенно по разному решили проблему достижения заданной дальности полета. На облик ДБ-2 несомненно наложил отпечаток определенный консеватизм главы «фирмы» – А.Н.Туполева, посчитавшего, что традиционное применение на тяжелом самолете крыла с низкой удельной нагрузкой на площадь и большим геометрическим удлинением, обеспечит снижение индуктивного сопротивления и увеличение дальности. Ее росту способствовали и емкие бензобаки, которые без особого труда разместили в огромных консолях.

С.В.Ильюшин считал, что заданной дальности можно добиться и с крылом умеренного размаха, имевшем достаточно высокую нагрузку на площадь. При этом он исходил из того, что доля индуктивного сопротивления в общем балансе лобового сопротивления зависит в первую очередь от подъемной силы крыла и уменьшается на малых углах атаки, характерных для скоростей в 350-400 км/ч. Правда, при этом возрастала доля профильного сопротивления, но ее удалось снизить применением тонкого двояковыпуклого профиля, а также общим сокращением площади крыла.

В результате, при одинаковом заданном вооружении (три 7,62-мм пулемета ШКАС и 1000 кг бомб на внутрифюзеляжной подвеске) и дальности (4000 км), «тройка» превзошла по крейсерской скорости «двойку» почти в 1,5 раза, показав на маршруте 310-320 км/ч против 210-220 км/ч. Заметным было и превосходство по максимальной скорости – 400 км/ч против 340 км/ч. Кстати, по этому параметру ДБ-3 занял почетное третье место в ряду советских машин после И-16 и СБ! Если учесть к тому же, что максимальная полезная нагрузка ильюшинского бомбардировщика на 25% превосходила аналогичный показатель туполевского (2500 кг против 2050 кг), то на фоне всего этого большая на 1000 км дальность ДБ-2 (равная 5000 км) не произвела заметного впечатления на командование ВВС РККА и руководство народного комиссариата авиационной промышленности (НКАП), принявших решение о запуске в серийное производство и принятии на вооружение ДБ-3.

Однако за все эти достижения пришлось чем-то платить. По большому счету крупных недостатков было только два. Во-первых, в бомбоотсеке, зажатом лонжеронами нельзя было подвесить ничего крупнее «соток», что впрочем, соответствовало ТТЗ. Однако, когда в 1937 г. началось создание торпедоносца ДБ-ЗТ, этот недостаток стал очевиден: авиационную торпеду 45-36АН машина поднимала только на наружной подвеске, что заметно снижало скорость и дальность. Во-вторых, центровка нового самолета составляла 32-33% средней аэродинамической хорды (САХ), что вызывало необычайную чувствительность управления и отвратительную устойчивость. Машина в полном смысле «висела на ручке» и малейшее ослабление контроля за ее поведением грозило сваливанием.

Для экипажей дальних бомбардировщиков эта неприятная особенность самолета была опасна при возвращении, когда задание выполнено и пилот мог расслабиться. Лишь появление в 1942 г. автопилота слегка сгладило этот недостаток. Для торпедоносцев же основные неприятности начинались при выходе в атаку. Неустойчивый самолет рыскал по курсу и высоте, дополнительное влияние на него оказывали приземные турбулентные потоки и разрывы снарядов, швырявшие его как щепку. Осуществить в этих условиях прицеливание, а самое главное – удержаться в горизонтальном полете на высоте 30 м в момент сброса торпеды удавалось очень немногим. В результате большая часть сброшенных торпед либо зарывались в воду, либо переламывались от косого удара о ее поверхность. К тому же разработанная система подвески для ДБ-ЗТ, теоретически обеспечивавшая вход торпеды в воду под нужным углом, была громоздкой и несовершенной. Торпеды от самолетов отделялась далеко не всегда. Все это привело к тому, что к началу боевых действий низкое торпедометание смогли освоить считанное количество экипажей, а устранение технических недоработок продолжалось в частях минно-торпедной авиации в течение всей войны и после ее окончания.

Невысоким качеством отличались и сами торпеды, представлявшие собой не самую лучшую копию итальянской. Достаточно сказать, что даже после окончания войны в ходе проведенных испытаний отмечалась низкая надежность торпед, до 20% которых не удовлетворяли заявленным характеристикам (не проходили установленную дистанцию) либо попросту отказывали (тонули в точке приводнения). Что касается поражающих характеристик отечественных торпед, то они были едва ли не самыми худшими, что, видимо, объяснялось невысоким качеством использовавшейся взрывчатки. Авиационными торпедами были вооружены и торпедные катера советского ВМФ, имеющие хотя и менее богатый, но тоже не слишком «приятный» опыт их применения нежели авиаторы. Например, 16 апреля 1945 г. германский эсминец «Z-34» получил одну такую «рыбку», но, несмотря на взрыв, смог успешно своим ходом(!) дойти до базы.

К началу Второй Мировой войны итальянская авиапромышленность смогла создать целое семейство достаточно современных бомбардировщиков-торпедоносцев. Но поскольку Cant Z.1007 бросать в торпедные атаки на британские корабли, посчитали слишком дорогим удовольствием, а S.84 оказался не слишком удачной машиной, то в качестве последнего применялись исключительно S.79 , доставившие немало хлопот Флоту Его Величества на Средиземном море в 1940-1942 гг.

Заметным шагом вперед мог бы стать дальний бомбардировщик Ер-2, имевший более высокие характеристики по сравнению с ДБ-ЗФ. Достаточно сказать, что в его емкий бомбоотсек свободно помещались четыре 500-кг бомбы(!) и это при существенно большей дальности (около 5000 км) и скорости (до 475 км/ч). Дальнейшее наращивание массы полезной нагрузки (до 6000 кг) и переход на дизельные двигатели, позволило бы создать достаточно мощный торпедоносец. Надо сказать, что прочность конструкции и живучесть дизельного Ер-2 была очень высокой, ведь керосин гораздо менее пожароопасен, чем бензин. Бомбардировщик Ермолаева был более устойчив и мог летать даже «с брошенной ручкой». Однако в то время возможность использования Ер-2 в интересах флота «в верхах» даже не рассматривалась, а потому основным торпедоносцем в авиации ВМФ долгое время были ДБ-ЗТ и его развитие Ил-4Т, лишь начиная с 1943 г. их заметно потеснили получаемые под «ленд-лизу» «Бостоны».

Не все было благополучно с созданием торпедоносных авиачастей и у Германии, авиация которой общепризнанно считается наиболее подготовленной к началу Второй Мировой войны. Причины этого крылись в немыслимом по масштабам соперничестве между Люфтваффе и Кригсмарине. Командованию последнего в ходе длительных сражений «под коврами» рейхсканцелярии удалось заполучить под оперативный контроль так называемое VI авиакомандование Люфтваффе, в состав которого входили береговые авиагруппы.

Пока эти части были вооружены летающими лодками Do18 и поплавковыми бипланами Не59 (принятие на вооружение последних в качестве торпедоносцев было целиком заслугой флота), командование ВВС довольно спокойно относилось к этой «победе мокриц из штаба Редера». Однако вскоре Не59 был вытеснен более современным гидропланом Не115, ставшим на довольно короткий срок основным немецким торпедоносцем, а тот в свою очередь – машинами берегового базирования Не111 и Ju88. С этого момента главный штаб Люфтваффе не оставлял попыток отобрать у флота то, что ему не принадлежит по своей природе – колесные самолеты берегового базирования.

Понятно, что после такой завязки, интерес ведомства Геринга к торпедам был встречен моряками весьма враждебно. Штаб руководства войной на море, фактически стремился сохранить за собой право формирования торпедоносных частей и потому весьма энергично «втыкал палки в колеса» ВВС, стремясь не допустить авиаторов к информации о работах в области торпедного оружия.

К этому времени в качестве основного бомбардировщика в Люфтваффе был принят Не111, с успехом опробованный в пылающем небе Испании. Со сборочных линий нескольких предприятий сходили модификации Не111Е-3, Е-4 и Е-5, представлявшие собой цельнометаллические двухмоторные монопланы с убирающимся шасси, закрытой кабиной экипажа и двумя бомбоотсеками на 2000 кг бомб, причем, в отличие от ДБ-3, в них можно было разместить восемь 250-кг фугасок. «Пятерка» имела вместо левого бомбоотсека дополнительные бензобаки общей емкостью 830 литров, увеличившие дальность с 1500 до 2000 км, и внешние универсальные бомбодержатели. В качестве силовой установки на всех использовались 12-цилиндровые рядные двигатели жидкостного охлаждения Jumo 211А-1, развивавшие на взлетном режиме 1000 л. с., а на высоте 1500 м – 960 л. с. Благодаря им бомбардировщик разгонялся на высоте 4000 м до 420 км/ч. Оборонительное вооружение – три 7,92-мм пулемета MG15.

При массе несомненных достоинств, «сто одинадцатые» ранних серий имели один существенный недостаток – эллиптическое крыло, обладавшее великолепными несущими качествами и низким сопротивлением, требовало при производстве значительных затрат, что в немалой степени тормозило серийное производство. Новые плоскости с теми же характеристиками, но имевшие прямые кромки и потому более технологичные, были испытаны еще в 1936-м на Не111G, но Техническое управление не спешило принять новинку, опасаясь снижения количества выпускаемых самолетов.

Тактико-технические характеристики бомбардировщиков торпедоносцев (по состоянию на 1941 г.)

«Бьюфорт»

S.79

ДБ-3

ДБ-ЗФ

Не111Н-6

G4M1

Страна

Англия

Италия

СССР

СССР

Германия

Япония

Экипаж, чел.

4

5

3

4

5

6-7

Размах крыла, м

17,63

21,2

21,44

21,44

22,5

25,14

Длина, м

13,46

16,2

—

14,79

16,4

20,25

Взлетная масса, кг

9629

10500

6494

8033

—

9500

Мощность, л.с.

2x1130

3x860

2x760

2x1100

2x1300

2x1530

Скорость максимальная*, км/ч

418

460

395

422

430

465

крейсерская**, км/ч

362

370

280

272

370

325

Потолок, м

5030

6800

7800

8900

8000

9100

Дальность, км

2575

2800

1800

3585

2000

6034

Вооружение: торпедное, (шт.)

1

1

1

1

2

1

бомбовое, кг

907

1250

2500

2500

2000

1000

стрелково-пушечное

4x7,71

3x12,7

3x7,62

3x7,62

1-2x20

1x20

4-5x7,92

4-5x7,71

* Максимальная скорость указана без боевой нагрузки с половинным запасом топлива.

** Крейсерская скорость показана с полной загрузкой на наивыгоднейшем режиме работы моторов.

Сконструированный в середине 30-гг дальний бомбардировщик ДБ-3 был неустойчив, что серьезно затрудняло его применение в качестве низковысотного торпедоносца.

Неизвестно сколько времени это новшество пролежало бы «под сукном» если бы Турция не заказала партию бомбардировщиков Не 111F-1, отличавшихся от модификации Е-5 новыми консолями и моторами Jumo 211А-3 мощностью 1100 л. с.

Между тем к лету 1938 г. наконец-то были получены долгожданные двигатели DB600, и командование Люфтваффе начало подумывать о создании «собственных» торпедоносных частей. В качестве базового варианта для торпедоносца He111J-0 был принят Не111F-4, некоторое количество которых все же попало в состав Люфтваффе в разгар Мюнхенского кризиса. Единственным отличием «нулевки» были весовые макеты двух торпедных мостов и торпед,причем, последние даже нельзя было сбрасывать! Хотя самолет успешно летал, но на вооружение был принят в качестве… бомбардировщика. Отсутствие необходимой документации заставило отказаться от производства торпедоносцев, но не на долго.

Воспользовавшись «торпедным кризисом», разразившимся весной 1940 г., напористый Геринг добился перевода прямо из- под следствия(!) в свое ведомство одного из главных обвиняемых – доктора Оскара Вера, – одного из ведущих конструкторов немецкого торпедного оружия. Это принесло свои плоды: уже осенью того же года на вооружении II/KG26 в небольших количествах начали поступать торпедоносцы Не111Н-4. Однако в качестве стандартного в 1941 г. был принят вариант Не111Н-6, имевший двигатели Jumo 211F-1 развивавшие на взлетном режиме 1400 л. с. и 1200 л. с. на высоте 5000 м. Две торпеды F5b на универсальных подфюзеляжных держателях PVC легко могли быть заменены на крупнокалиберные бомбы. Еще 1000 кг можно было разместить в правом бомбоотсеке. Самолет нес шесть-семь пулеметов MG15, причем, передний у штурмана и один из двух нижних (направленный вперед) вскоре были заменены на 20-мм пушки MG FF, предназначенные для подавления зенитного огня. В отечественной печати неоднократно указывалось на превосходство ильюшинского Ил-4 над Не111. Однако за исключением большего радиуса действия и сопоставимых скоростных данных, советский бомбардировщик по всем остальным показателям (особенно по пилотажным) заметно уступал немецкой машине.

Впрочем, если создать современный торпедоносец большого труда не составило, то торпедное оружие, с которым Германия вступила во Вторую Мировую войну, вряд ли можно назвать достаточно надежным. Отвратительно работали гидростаты, из-за которых торпеды плохо держали глубину, и неконтакные электромагнитные взрыватели, с помощью которых, как казалось, можно будет легко «перешибать хребты (кили – Прим. авт.) британским линкорам». Накануне начала боевых действий процент отказов исчислялся почти в 50%, что заставило в конце 1941 г. принять на вооружение итальянскую торпеду «W». Позже, на основе ее конструкции была модернизирована немецкая торпеда F5b, получившая еще один гироскоп, дополнительный прибор Обри и циллиндрическую вставку с дополнительными рулями для улучшения вхождения в воду. В конечном итоге качество оружия вошло в норму, и это позволило германским торпедоносцам добиться впечатляющих успехов против арктических и средиземноморских конвоев.

Ретроспективно оценивая уровень развития торпедоносной авиации накануне Второй Мировой войны, становиться очевидно бесспорное лидерство в этой области Страны Восходящего Солнца, сумевшей не только создать совершенные самолеты и торпеды, но и сформировать авиационные соединения, укомплектованные летным составом, прошедшим хорошую летную подготовку и получившим боевой опыт. Это достижение тем более удивительно, что еще десять лет назад японская промышленность вообще не имела опыта создания многомоторных цельнометаллических боевых самолетов.

Западные историки по-разному объясняют этот феномен. Весьма распространенным является мнение, что японские авиаконструкторы не были отягощены грузом традиций и не испытывали нехватки в средствах. Однако не эти факторы обеспечили успех. Его причины крылись в невиданной самостоятельности Императорского военно-морского флота, имевшего полное право заказывать промышленности именно те образцы боевой техники (и в том числе самолетов), которые в максимальной степени позволяли выполнять поставленные политиками задачи.

Модернизированный накануне войны ДБ-ЗФ выглядел конечно более современно, но основные недостатки своего старшего брата (ДБ-3) унаследовал в полном объеме.

Немецкий торпедоносец Не111Н-6 представлял собой надежный во всех отношениях боевой самолет, освоенный промышленностью и личным составом, однако к середине войны его летные характеристики уже не отвечали возросшим требованиям боевых действий на море.

G4M1 модель 11 из состава 2-й эскадрильи авиагруппы «Такао», на одноименном аэродроме острова Формоза (ныне Тайвань) осенью 1941 г.

ПОБЕДА НА ФИЛИППИНАХ

Тем временем, 2 сентября 1941 г. авиагруппа «Такао» вернулась на Тайвань, войдя в состав 21-й авиафлотилии. К началу боевых действий на Тихом океане в ней насчитывалось 72 самолета G4M1 (с учетом имевшейся в каждой из них 18 машин так называемого оперативного резерва). Почти одновременно началось перевооружение авиагруппы «Каноя», дислоцировавшейся в Японии. Перед самым началом войны две ее эскадрильи, имевшие в боевом строю 27 «четверок», перебросили на базы в районе Сайгона (Индокитай), где они вошли в состав 22-й авиафлотилии. Эти две авиачасти к 7 декабря 1941 г. имели в общей сложности около 150 самолетов G4M1.

Следует отметить, что перед началом вооруженного конфликта с Великобританией и США, японский военно-морской флот создал мощную группировку как палубной, так и базовой ударной авиации. Последняя, помимо новейших G4M1, включала в себя четыре авиагруппы (1 -ю, «Гензан», «Михоро» и «Читосэ») оснащенные более старыми G3M. Заметим, что к этому времени японская морская авиация переходила на увеличенный штат частей, однако это коснулось только авиагрупп получавших самолеты новых типов. В результате, к началу войны в указанных выше соединениях находилось примерно по 40 машин, из которых в «первой линии» находились только 36. Заметную роль в завоевании господства над огромными пространствами Тихого океана должны были сыграть четырехмоторные летающие лодки Н6К, способные нести бомбардировочное и торпедное вооружение, а также значительное количество легких гидросамолетов, дислоцированных как на сухопутных, так и на специальных плавбазах. Кроме того, имелось небольшое количество палубных бомбардировщиков-торпедоносцев сухопутного базирования B5N.

К моменту принятия японским правительством решения о начале войны против стран Запада, вся упомянутая выше авиационная техника выпускалась серийно, была испытана в ходе японо-китайского конфликта, а экипажи приобрели значительный боевой опыт, что и позволило добиться Японии даже более впечатляющих результатов, чем те, которых достигла Германия в ходе поэтапного «блицкрига» в Европе в период с 1939 г. по 1941 г.

Решение о начале боевых действий в значительной степени обуславливалось тем, что Япония в тот момент пребывала под действием экономических санкций, введенных Госдепартаментом США. В результате этих мер ее экономика и вооруженные силы находились фактически на пороге кризиса из-за отсутствия возможности пополнить запасы стратегических материалов, и особенно нефти. Поскольку военная клика в своих расчетах постепенно склонялась к мысли, что удовлетворить эти потребности можно только военным путем, то рассматривались два альтернативных направления агрессии: северное и южное. В первом случае японцев ждали тяжелые бои в Приморье и Восточной Сибири с приведенным в боевую готовность советским Дальневосточным фронтом. Проба его сил, проведенная на Хасане и Халхин-Голе, оставила у самураев болезненные воспоминания. Кроме того, было ясно, что даже в случае победы (которая не могла быть молниеносной) быстро получить богатства Сибири и Дальнего Востока не удастся, так как в их разработку придется вложить немало времени и средств. С учетом фактора времени и с точки зрения экономики, обстановка на юге выглядела более предпочтительной. Британская Малайя, Бирма, Голландская Восточная Индия и ряд колоний других европейских держав, практически не имели сил способных отразить японский натиск. Их ресурсы были разработаны, что теоретически позволяло быстро начать поставку сырья в «задыхающуюся» метрополию.

Однако находившиеся по ту сторону Тихого океана США представляли собой серьезную проблему. Как поведет себя Америка в случае начала японской агрессии? Точного ответа в Японии не знал никто. И потому вполне естественным выглядело предположение, что в случае начала боевых действий против европейских держав США, претендовавшие на роль доминирующей силы на Тихом океане, вмешаются в конфликт. Поэтому, свой план экспансии Страна Восходящего Солнца строила исходя из неизбежности такого противодействия. Для его парирования было решено нанести внезапный удар всей мощью авианосного флота и базовой авиации, с целью уничтожения или нейтрализации ВВС и ВМФ США как в гавайских водах, так и на Филиппинах.

К счастью, в своих расчетах японское командование руководствовалось ошибочными оценками. Анализ опубликованных документов Госдепартамента США того времени свидетельствует: в случае, если бы Япония ограничила свои аппетиты колониями европейских стран, Америка осталась бы фактически нейтральной страной на довольно неопределенный срок. Окончательные же результаты такого варианта развития событий сегодня предугадать очень трудно…

Однако это стало известно гораздо позже, а 8 декабря (по времени восточного полушария) 1941 г. японская палубная авиация нанесла удар по Перл-Харбору. Одновременно планировался массированный налет силами 21-й и 23-й авиафлотилий, дислоцированных на острове Формоза, на американские авиабазы острова Лусон. В случае успеха подобные рейды предполагалось повторить в течение еще нескольких дней, после чего высадить в нескольких пунктах острова десантные части 14-й армии. Помимо 21-й и 23-й авиафлотилий, имевших 278 самолетов, поддержку обеспечивала и 5-я воздушная армия, располагавшая 144 боевыми машинами.

Американцы имели на островах около 200 самолетов из которых реальной силой являлись лишь 35 бомбардировщиков В-17, а также 92 истребителя Р-40*. Остальные машины, вроде Р-35 и Р- 26, (последние находились на вооружении филиппинской истребительной эскадрильи) были безнадежно устаревшими и никакого значения для обороны островов не имели. Ситуация серьезно осложнялась тем, что вооруженные силы противника были отмобилизованы и действовали по тщательно разработанному плану.

Впрочем, учесть абсолютно все детали не удалось: опустившийся на аэродромы Формозы плотный предрассветный туман не позволил начать взлет ударным машинам. Ситуация грозила катастрофой, так как предупрежденный налетом на Перл-Харбор противник мог сам атаковать японские авиабазы и войска, размещенные на Формозе, тяжелыми бомбардировщиками В-17, а затем рассредоточить технику по резервным аэродромам, что автоматически вело к затягиванию борьбы за Филиппины.

* Судя по приводимым в западной печати сведениям, на Филиппинах в составе 3, 17-й и 21-й истребительных эскадрильи имелось 74 Р-40Е, еще 18 Р-40В находились на вооружении 20-й эскадрильи.

Заправка торпедоносца G4M1 модель 11, производимая с помощью автозаправщика. Осень 1941 г.

Действительно, американцы имели полных пять часов с момента получения сообщения о воздушном налете на Гавайские острова, до того момента как японцы начали поднимать свои бомбардировщики в рейд на Филиппины. В 03:30 утра командующий американскими войсками на Филиппинах генерал МакАртур получил сообщение о нападении японцев из штаба флота. Войска были подняты по тревоге, однако, вместо планировавшегося превентивного удара тяжелых бомбардировщиков по авиабазе и гавани Такао в 08:00, с целью выяснения обстановки, командование приняло решение выслать три В-17 для проведения разведки аэродромов на Формозе.

Вскоре появились новые сообщения. В одном из них говорилось, что сразу после рассвета японские самолеты (это были девять А5М и 13 бомбардировщиков B5N с японского авианосца «Рюдзе») атаковали военно-морскую базу Давао на южно-филиппинском острове Минданао, а в 07:00 японские армейские бомбардировщики Ki-21 и Ki-48 нанесли удары по северному и центральному району острова Лусон.

Медлить больше было нельзя: в любую минуту авиабазы могли подвергнуться авианалетам, и командование приняло решения начать рассредоточение ударной авиации. Однако для посадки В-17 подходил далеко не каждый аэродром, и 19 «Летающих крепостей», взлетевшие с аэродрома Кларк-филд, бессмысленно кружили в небе, тратя горючее и моторесурс. Еще 16 бомбардировщиков находившихся на Дел Монте, персонал авиабазы постарался «растолкать» по всем углам летного поля, поскольку машины были не готовы к вылету. Сразу после полудня тяжелые самолеты вернулись на аэродром, а в воздухе остались 3, 17-я и 21-я эскадрильи истребителей Р-40Е, патрулировавших пространство над аэродромами Иба и Кларк-филд, а также островом Коррехидор.

В 10:15 когда лучи солнца пробились сквозь редеющий туман, японские воздушные армады начали подниматься в воздух. Первая волна атакующих, насчитывавшая 25 бомбардировщиков G3M, ведомых лейтенант-командером Такео Озаки, и 27 G4M из состава авиагруппы «Такао», под началом лейтенант-коммандера Таро Нонака, направилась на аэродромы Кларк и Дел Кармен. Эти силы прикрывались 36 истребителями А6М лейтенанта Хидеки Шинго из авиагруппы «Тайнан». Как только истребители пошли на взлет, в воздух начали подниматься самолеты второй волны (27 G4M из авиагруппы «Такао», ведомых лейтенант-командером Йошизо Суда, и 27 G4M из авиагруппы «Каноя», возглавляемых лейтенант-командером Тошие Ириса), имевшей задачу атаковать аэродром Иба. Прикрытие возлагалось на 53 А6М, ведомых лейтенантом Томотсу Иокояма из состава 3-й авиагруппы и авиагруппы «Тайнан».

В 12:30 американские истребители всех трех эскадрилий начали возвращаться на аэродромы для дозаправки, а прикрывать их приготовилась 20-я эскадрилья с аэродрома Кларк насчитывавшая в своем составе 18 Р-40В. Вот тут американцев и покинула удача – подошедшие японские авиагруппы получили шанс, о котором можно было лишь мечтать, застав большинство американских истребителей на земле. В воздухе нападавшие видели лишь не успевшую приземлиться пару Р-40Е…

В подавлении американского сопротивления на Филиппинах немалая роль принадлежала и тяжелым (по японским меркам) армейским бомбардировщикам Ki-21, входившим в состав 4, 14-й, 60-й авиагрупп.

«Эх!.. Навались!.. Давай-давай… Пошла, япона мать…» Если заправку бомбардировщиков-торпедоносцев G4M японский техперсонал производил с помощью автоцистерн, снабженных бензонасосами, то подвеска мощнейших более чем 1000-кг торпед Тип 91 Кай 7, производилась исключительно вручную.

Боевой состав базовой авиации японского Императорского флота по состоянию на 08.12.1941 г.

Авиагруппы

Тип и кол-во самолетов

Авиабаза

21-я авиафлотилия (о.Формоза)

1-я

36 G3M

Тайнан

«Каноя»*

27 G4M

Тайчанг

«Такао»

54 G4M

Полан

«Токо»

24 Н6К

Полан

22-я авиафлотилия (Индокитай)

«Гензан»

36 G3M

Сайгон

«Каноя»**

27G4M

Ту Дау Мой

«Михоро»

36 G3M

Ту Дау МойСилы

Силы

12B5N

СокТранг

поддержки

25 А6М

Сок Транг

12 А5М

Сайгон

6С5М

СокТранг

23-я авиафлотилия (о.Формоза)

3-я

52 А6М

Тайчанг

12 А5М

Тайчанг

6С5М

Полан

«Тайнан»

52 А6М

Тайнан

12 А5М

Тайпей

6С5М

Полан

24-я авиафлотилия (Маршаловы о-ва)

«Читосэ»

36G3M

«Йокогама»

24 Н6К

Силы поддержки

54 поплавковых многоцелевых самолетов

Примечания: * 3-я и 4-я эскадрильи.

** 1-я и 2-я эскадрильи.

В 12:35 бомбы посыпались на аэродром Иба, а спустя пять минут – на Кларк-филд и находившуюся рядом радарную станцию. Следом за бомбардировщиками стоянки и ангары подверглись опустошительной штурмовке со стороны многочисленных «Зеро», пилоты которых поливали пушечно-пулеметным огнем все мало-мальски привлекательные цели. Несколько американских истребителей попытались подняться в небо, но большинство из них были расстреляны в момент взлета и при наборе высоты. Японские пилоты заявили по возвращении о 13 сбитых вражеских самолетах. В результате бомбо-штурмового удара на земле сгорели 18 В-17,26 Р-40,13 Р-35 и более 25 самолетов других типов. В итоге, американцы потеряли около половины тяжелых бомбардировщиков и до 30% истребителей, сумев уничтожить лишь семь А6М. Ни один японский бомбардировщик не был сбит.

В то же день в порту острова Гуам экипажи G4M потопили американский тральщик «Пингвин», а у побережья Суматры – норвежский пароход «Равнаас» (4019 бр.т).

На следующе утро на Формозу вновь опустился туман, продержавшийся в течение всего дня, и это помешало японцам продолжить налеты. Но суточная передышка не помогла американцам. 10 декабря небо Манилы снова стало ареной ожесточенного боя. Хотя на этот раз уцелевшие РЛС заблаговременно выдали сообщение о приближении вражеских самолетов (бомбардировщики из состава авиагрупп «Каноя» и «Такао», в сопровождении «Зеро» из состава 3-й авиагруппы), поднятые на перехват 37 американских истребителей не смогли отразить удар. Малоэффективным оказался и огонь зенитной артиллерии. В результате бомбежки была почти полностью разрушена военно-морская база Кавите, в которой был уничтожен торпедный арсенал, в результате чего фактически были обезоружены 13 эсминцев и 29 подлодок Азиатского флота США. Экипажам последних ничего не оставалось, как уходить в Австралию и на Гаваи. Досталось и аэродромам, на которых сгорели 42 самолета. Еще на 44 сбитых претендовали летчики 3-й авиагруппы. В манильской бухте в результате авианалета был потоплен американский транспорт «Сэголэнд» (5334 бр.т), а также повреждены эсминец «Пири» (борт. DD-226), подлодки «Сидрэгон» и «Силайон» (затоплена 25.12.41 г.), а также тральщик «Биттерн» (борт. АМ-36). Цена за эти успехи оказалась весьма небольшой: по одному G4M и А6М были сбиты, а два других бомбардировщика повреждены.

G4M1 модель 11 из состава авиагруппы «Каноя». Декабрь 1941 г.

Такой увидели японские пилоты .бухту Кавите 10 декабря 1941 г…

…А так она выглядела спустя несколько минут после окончания налета японских бомбардировщиков…

На фото видно как горит загруженный торпедами лихтер №181 (в центре), который через несколько минут будет уничтожен мощным взрывом. Справа притопленная американская подводная лодка «Силайн».

Внизу: уничтоженные на филиппинских аэродромах американские самолеты Р-35 и В-17 (внизу).

В тот же день на севере острова Лусон в районе Аппари и Вигана высадились передовые десантные подразделения 14-й японской армии. Уже 12 декабря в руках самураев оказались два аэродрома, на которые началась переброска истребителей и армейской авиации, а ближе к вечеру в районе Легаспи с дюжины транспортов, прикрываемых шестью эсминцами и легким крейсером был высажен третий десант! Сколько-нибудь эффективно противодействовать этому натиску американские ВВС не смогли, так как аэродромы вновь были атакованы японскими самолетами.

В частности по авиабазам Иба и Кларк отбомбились 36 G3M 1-й авиагруппы. Зенитным огнем был сбит один бомбардировщик, а разрушения, причиненные объектам аэродрома Иба, видимо, показались японскому командованию недостаточными, и над многострадальным летным полем появились 27 G4M из состава авиагруппы «Каноя», ведомые лейтенант- командером Ирисой. Еще столько же G4M (ведущий – лейтенант-командер Нонака) отработали по находящемуся на южной оконечности острова Лусон порту Батангас. В последнем случае японцы производили классическую изоляцию района боевых действий, парализуя возможные попытки высадки сколько-нибудь значительных подкреплений союзников на юге Лусона.

Налет попытались отбить пилоты немногочисленных Р-35 и Р- 26, но в схватке с 29 «Зеро» из авиагруппы «Тайнан» их ждала только героическая гибель. Несколько лучше показали себя американские Р-40, потрепавшие 50-й сентай, оснащенный Ki-27. Однако на следующий день, 13 декабря, 26 G4M авиагруппы «Каноя» атаковали Дел Кармен, где их экипажам удалось уничтожить четыре и повредить шесть истребителей этого типа. Поскольку ПВО авиабазы подверглось опустошительной штурмовке со стороны 15 «Зеро» и было подавлено, то ответный огонь велся в основном из винтовок. Впрочем, для бомбардировщиков, засыпавших стоянки 60-кг бомбами с высоты 4500 м, он не представлял никакой угрозы, чего не скажешь о японских истребителях, ходивших в районе удара на бреющем и недосчитавшихся одного А6М.

14 декабря японцы ввели в действие захваченные аэродромы Аппари и Виган, куда была переброшена часть сил 14-го (бомбардировщики Ki-21) и 50-го авиаполков (истребители Ki-27), которые также начали участвовать в ударах по американским авиабазам. На следующий день на захваченные аэродромы прибыла 8-я (бомбардировщики Ki-48), 16-я (Ki-ЗО) и 24-я (истребители Ki-27) авиагруппы, в тот же день брошенные в бой. Это позволило высвободить базовые самолеты морской авиации для ударов по судам в Манильской бухте.

Надо сказать, что за первую неделю кампании на Филиппинах безвозвратные боевые потери морской авиации составили четыре G4M, шесть G3M и 23 А6М. Доля «четверок» в относительных величинах составляла 1,1 %, а «троек» – 4,3%, что говорило о несомненном превосходстве новейших бомбардировщиков-торпедоносцев. Правда, довольно значительное количество самолетов было повреждено, но ремонтные службы Императорского флота быстро возвращали машины в строй, поддерживая боеготовность частей ударной базовой авиации на уровне 90%.

К этому времени в распоряжении американского командования на Филиппинах оставалось лишь 35 истребителей и 14 «Летающих крепостей». Когда же 22 декабря в районе Лингаен начали высадку основные силы 14-й армии, авиация США, как фактор в боях за Филиппины, вообще перестала существовать. Наступавшие с юга и севера японские войска вынудили американское командование начать 24 декабря эвакуацию Манилы, которая подвергалась ожесточенным бомбежкам.

На фоне этого кошмара, потопление бомбардировщиками G4M из состава авиагруппы «Каноя» 12 декабря американского каботажника «Говернон Райт» (496 бр.т) в море Сулу (у западного побережья Филиппинских о-вов), воспринималось как вовсе незначительная потеря. Однако уже на следующий день в бухте Манилы пошли на дно филиппинский пароход «Ханатавни» и однотипный с ним американский «Манатавни» (оба по 5030 бр.т), а также транспорт снабжения «Виская» (1249 бр.т) американских ВМС, потопленные самолетами из состава 1-й авиагруппы и авиагруппы «Такао».

С переброской на Филиппины все новых и новых частей армейской авиации, полностью взявших на себя поддержку десантных частей 14-й японской армии, интенсивность ударов морских бомбардировщиков начала стремительно нарастать.

G4M1 модель 11 из состава 1-й эскадрильи авиагруппы «Такао» в первые дни войны. Остров Формоза, декабрь 1941 г.

Уже начиная с 24 декабря дно Манильской бухты начало превращаться в корабельное кладбище и не мудрено: в тот день 26 G4M из авиагруппы «Такао» потопили американский транспорт (бывш. фр.) «Си Киянг» (7014 бр.т) и повредили пять других судов. В открытом море 15 бомбардировщиков из состава авиагруппы «Каноя» уничтожили британский теплоход «Форэфрик» (3475 бр.т). Менее удачно действовали две «чертовых дюжины» G3M из состава 1-й авиагруппы, которые ценой потери одного самолета повредили эсминец.

Впрочем, спустя сутки, 26 декабря, им удалось себя реабилитировать, уничтожив в гавани британский транспорт «Танталус» (7724 бр.т), а на следующий день они потопили у побережья филиппинский каботажник «Эрэял» (903 бр.т). Две эскадрильи G4M из состава авиагруппы «Каноя» также смогли отличиться, отправив на дно бухты Кавите американские транспорты «Этель Эдвардс» (3950 бр.т) и «Каньон» (667 бр.т).

Более значительного успеха морская базовая авиация достигла 28 декабря. Охота за транспортами продолжалась, и, выполнив всего лишь 60 боевых вылетов, из которых 25 приходились на долю авиагруппы «Такао», а остальные на 1-ю, японские авиаторы потопили в бухте Манилы два британских парохода – «Кэйпинг» (2563 бр.т) и «Сейстан» (2455 бр.т), танкер Королевских ВМС «Хай Кванг» (905 бр.т) и американский каботажник «Рисеч» (875 бр.т), легший на грунт на траверзе Инженерного острова.

29-го числа у побережья Филиппинских островов торпедоносцами G4M была потоплена плавбаза подводных лодок «Канопус» (борт. AS-9). В тот же день начались налеты на сильно укрепленный остров Коррехидор, расположенный у южной оконечности полуострова Батаан и прикрывавший вход в манильскую бухту, в гавани которого от бомбовых попаданий затонул британский океанский буксир «Генри Кисвик» (671 бр.т). Впрочем, наряду с флотскими бомбардировщиками, в бомбежках крепости участвовали и армейские Ki-21 и Ki-48, экипажи которых также не упускали случая «поохотиться» за кораблями. Однако крепость имевшая довольно мощную зенитную артиллерию оказалась крепким орешком для японских бомбардировщиков: по неполным данным до момента сдачи этой твердыни 7 мая 1942 г., только авиагруппы базовой авиации потеряли при налетах на этот остров до 25% всех самолетов сбитых за первые полгода войны!

Видимо последний результативный удар японская авиация нанесла по судам находящимся в бухте Кавите 31 декабря, когда на грунт легли американские транспорты «Кэпайлло» (5135 бр.т), «Мэгэльянис» (1376 бр.т), «Монтэнис» (1236 бр.т) и «Эрэят» (904 бр.т). Еще одного «амеко» экипажи 15 G4M из состава авиагруппы «Каноя» поймали у северо-западного побережья острова Борнео. На этот раз добычей бомбардировщиков стал крупный транспорт «Рут Александер» (8135 бр.т), получивший по докладам экипажей попадания не менее семи авиабомб.

Впрочем, даже вырвавшимся из пылающей манильской бухты судам далеко не всегда было суждено уйти в безопасные порты. 2 января 1942 г. в море Сулу у западного побережья Филиппин японские G4M из состава авиагруппы «Такао» потопили американский транспорт «Дон Хосе» (10.895 бр.т), 15-го числа англичане не досчитались парохода «Эмпайр Бэй» (2824 бр.т), а норвежцы – теплохода «Термофлай» (6655 бр.т).

В конце концов, в первых числах января 1942 г. американо-филиппинские войска отошли на полуостров Батаан, где им удалось оказать длительное сопротивление.

Линейный корабль «Принс оф Уэлс» готовится к швартовке в гавани Сингапура. 2 декабря 1941 г.

БЛИЦКРИГ В МАЛАЙЕ

Тем временем, в Малайе тоже назревала катастрофа. Нельзя сказать, что ее приближение не ощущалось вовсе, но масштабы угрозы явно недооценивались, поскольку для усиления восточных рубежей империи Британский Кабинет выделил только новейший линкор «Принс оф Уэлс», линейный крейсер «Рипалс», авианосец «Индомитэбл» и четыре эсминца.

Сбор всего оперативного соединения был назначен 28 ноября в Коломбо, но авианосец по пути на Дальний Восток сел на мель, и с поврежденным днищем в конце концов был отправлен на ремонт. Остальные корабли уже 2 декабря бросили якоря в гавани Сингапура, зримо демонстрируя его жителям незыблемость британского присутствия в этом уголке земли.

Но это впечатление оказалось обманчивым. С каждым днем обстановка в регионе накалялась. В конце ноября из Сайгона пришло сообщение о том, что Япония намеревается высадить свои войска в Южном Сиаме. Сообщению не придали большого значения, но в качестве меры предосторожности английское командование отдало приказ разведывательным экипажам ежедневно проводить полеты над морем в восточном направлении. Однако в соответствии с указаниями Комитета начальников штабов британских вооруженных сил было объявлено, что «боевым кораблям и самолетам не будет отдан приказ на атаку кораблей и судов противника, даже если последние будут обнаружены».

3 декабря летчики обнаружили в море два крупных неопознанных транспорта, а 6-го экипажи «Хадсонов» засекли два каравана, состоявшие из 22 и 21 судов, прикрываемые линейным кораблем класса «Конго» (предположительно), семью крейсерами и 17 эсминцами. Обе группы находились в 70 милях от побережья Индокитая и двигались в западном направлении. Это был первый эшелон 70-тысячной 25-й японской армии генерала Ямаситы. Их действия поддерживала армейская (3-я Воздушная армия) и морская (22-я авиафлотилия) авиация. Оба этих объединения насчитывали соответственно 447 и 154 самолета, против которых англичане могли выставить только 332 боевых машины.

Командование в Сингапуре поняло, что времени терять уже больше нельзя и объявило тревогу в гарнизонах и на аэродромах. Но низкая облачность и туман, затянувший район нахождения конвоев, не позволили продолжать слежение за вражескими соединениями.

Линейный крейсер «Рипалс» до модернизации (фото 1936 г.).

В тревожном ожидании прошло четыре дня, а утром 8 декабря в 03:20 операторы береговых Р/1С передали сообщение о приближении к Сингапуру группы неизвестных самолетов. В 04:00 английское командование получило информацию о высадке японских морских десантов на территории Тайланда, в районе Сингора и Патани и о продвижении вражеских сил к границе с Малайей. Спустя 15 мин 17 японских двухмоторных бомбардировщиков G3M из авиагруппы «Михоро», базировавшейся к северу от Сайгона (их-то и обнаружили в 03:20 операторы РЛС), уже были над Сингапуром.

Несмотря на своевременно переданное сообщение, поднять на перехват истребители из-за царивших в штабах неопределенности и бестолковщины не удалось, как впрочем и организовать зенитный огонь с кораблей и береговых батарей. Ярко освещенный город представлял собой прекрасный ориентир для японских пилотов. И потому основная масса бомб разорвалась в китайских кварталах (Чайна-таун), убив и ранив множество гражданских лиц. Аэродромы Селетар и Тенга, а так же военно-морская база Сингапур, благодаря затемнению почти не пострадали.

Поскольку крупных наземных сил в районе десантирования японцев англичане не имели, то задачу разгрома десантов возложили на бомбардировочную авиацию и эскадру линкоров, получившую наименование оперативное соединение «Z» (Task Forse Z), командиром которого был назначен адмирал Т.Филлипс. Надо сказать, что он прекрасно сознавал всю рискованность этой затеи, поскольку британское командование имело слабое представление о численности, боевой эффективности и дислокации базовой авиации противника. Из-за отсутствия точных сведений, конкретная информация подменялась предположениями, основанными на попытках провести аналогию между возможностями торпедоносной авиации Японии и ее партнеров по «Оси».

Англичане полагали, что японские тяжелые самолеты берегового базирования уж никак не превосходят по своим характеристикам аналогичные машины Германии и Италии, и поэтому маршрут похода был проложен таким образом, чтобы британская эскадра не приближалась к побережью французского Индокитая, оккупированного японцами, ближе чем на 170 миль – расстояние, несколько превышающее максимальный боевой радиус немецких торпедоносцев Не115 при полной нагрузке (одна торпеда массой около 800 кг). Опасность же подвергнуться бомбардировке с горизонтального полета и большой высоты практически в расчет не принималась, поскольку вероятность попадания бомбы в маневрирующий на скорости 25 узлов корабль была ничтожна (что впоследствии и подтвердилось).

Появившийся над Сингапуром утром 8 декабря 1941 г. экипаж японского разведчика С5М после возвращения на базу доложил о видимых результатах проведенной накануне бомбардировки и, в числе прочего, отметил наличие в гавани двух явно не поврежденных крупных боевых кораблей. В связи с задержкой прохождения информации о прибытии этих кораблей японское командование решило принять срочные меры, чтобы не позволить им помешать высадке морского десанта в Сингоре, где британские линкоры способны были посеять хаос среди транспортных судов и, в полном смысле слова, «перебить всю посуду». Эффективной могла стать лишь торпедная атака с воздуха, поскольку японцы сознавали, что вновь прибывшие корабли англичан значительно превосходят по огневой мощи оба их линкора старого образца («Конго» и «Харуна»), выделенные для прикрытия десантов.

8 декабря в 17:35 «Принс оф Уэлс» (под флагом Филлипса) и «Рипалс» вышли в море с эскортом из трех британских эсминцев – «Тенедос», «Электра», «Экспресс» и одного новозеландского «Вэмпайер». Двигаясь на север с 25-узловой скоростью, Филлипс намеревался перехватить значительную часть японских транспортов у Сингора на рассвете 10 декабря. Еще перед выходом в море был сделан запрос на ведение постоянной воздушной разведки впереди по курсу соединения на расстоянии 100 миль и района Сингоры 9-10 декабря. Кроме того, на 10-е число было затребовано истребительное прикрытие для оперативного соединения. Однако потеря англичанами аэродромов Кота Бару, Гон Кеда и Мачанг, непригодность к использованию Алор Стар и Сунгей Патани после налетов японской авиации, серьезно осложняли маневр оставшимися силами истребительной авиации. Тем не менее, уже в море адмирал получил положительный ответ на свое требование. Сознавая, что успех операции во многом определяет наличие «воздушного зонтика» над кораблями, английское командование выделило для прикрытия 453-ю истребительную эскадрилью. К сожалению, плохое прохождение радиосигнала не позволило точно принять сообщение из Сингапура и Филлипс ознакомился с ошибочно дешифрованной радиограммой, гласившей, что, с одной стороны, «истребительное прикрытие не может быть обеспечено ни при каких обстоятельствах», а с другой, требовавшей, «как можно скорее нанести удар по японским десантам». Эта ошибка серьезно повлияла на последующие решения адмирала и в значительной степени способствовала трагическому для английской эскадры исходу операции.

Первое время англичанам сопутствовала удача. Теплый дождь, дымка и низкая облачность эффективно обеспечивали прикрытие кораблей с воздуха. Филлипс направился к востоку от островов Анамбас, с тем, чтобы обойти предположительно поставленные японцами минные поля, а затем повернуть на север.

Утром 9 декабря над Сингапуром вновь появился С5М, экипаж которого не смог правильно идентифицировать находившиеся в гавани суда и принял за линкоры два крупных транспорта. Переданное разведчиком сообщение успокоило японское командование, но уже в 14:00 от благодушия не осталось и следа: эскадра «Z» была обнаружена японской подводной лодкой I-65, командир которой лейтенант Харада немедленно сообщил эту новость по радио адмиралу Кондо. «Асдики» британских эсминцев нащупали лодку, и той пришлось уходить на спасительную глубину под градом глубинных бомб. Нервная обстановка на борту после атаки стала причиной ошибки, вкравшейся в переданную радиограмму. Согласно полученному японским командованием сообщению, английские корабли находились в районе 7° северной широты и 105° восточной долготы, держа курс на север. Ошибка в счислении составила свыше 120 миль.

Между тем переданное экипажем субмарины сообщение повергло японцев в шок. Все японские крейсеры, обеспечивавшие прикрытие десантов, получили приказ организовать завесу и выслать гидропланы в район обнаружения британских кораблей. Однако первым самолетом, установившим контакт с линкорами, была «Каталина» из 205-й эскадрильи Королевских ВВС. Вынырнув в 13:00 из низких облаков, летающая лодка просигналила, что японские войска высаживаются к северу от Сингора. В это же время японская 7-я эскадра крейсеров взяла курс на восток, направившись на соединение с главными силами, крейсировавшими юго- восточнее мыса Камбодия. В случае дальнейшего обострения обстановки адмирал Кондо намеревался всеми имеющимися силами в предутренние часы 10 декабря атаковать британскую эскадру, навязав ей торпедно-артиллерийский бой, правда, как он говорил впоследствии, «без особых шансов на успех…»

В это время в Сайгоне были подняты в воздух самолеты 22-й японской авиафлотилии, экипажи которых получили приказ на проведение торпедной атаки. Однако, несмотря на длительные ночные поиски, цель не была обнаружена. Впрочем, один раз была поднята тревога, когда командир 2-й эскадрильи авиагруппы «Михоро», лейтенант Хаширо Такеда обнаружил кильватерные струи больших кораблей. Он выпустил сигнальную ракету, и по радио вызвал остальные торпедоносцы, но в этот момент предполагаемая жертва начала неистово подавать сигналы, в результате чего выяснилось, что Такеда готовился атаковать флагманский корабль адмирала Озава – тяжелый крейсер «Шокай»! Во избежании подобных ошибок в дальнейшем, поисковая группа была отозвана, и после долгого, напряженного полета самолеты приземлились на авиабазах Сайгона.

Провидение хранило британские корабли, оставляя их необнаруженными, поскольку один раз в течение ночи две эскадры, японская и английская, находились, вероятно, не более чем в 20 милях друг от друга. Поскольку на «Принс оф Уэлс» в этот момент оказался неисправным радар для обнаружения надводных целей, а японцы вообще не имели подобной техники, то «счастливая» встреча не состоялась. Причина, по которой японцы потерпели неудачу в поисках английского флота, заключалась не в недостаточной всеохватности поиска, а во внезапном изменении курса соединением противника, связанного с переменой планов адмирала Филлипса. Когда ранним вечером 9 декабря британская эскадра достигла широты Кота-Бару, на экране радара воздушных целей был отмечен всплеск, означавший приближающийся самолет. В 17:45 дождевые облака, прикрывавшие корабли, рассеялись и сигнальщики увидели японский гидроплан. Это был Е13Ас крейсера «Кину». Его пилот также опознал корабли, но затем его внимание привлекла японская подводная лодка I-58, следовавшая на почтительном удалении от английской эскадры. Верхняя вахта подлодки не смогла опознать самолет и после сигнала «воздушная тревога», субмарина срочно погрузилась, в результате чего подлодка потеряла контакт с противником. Эти действия убедили экипаж разведчика, что, помимо английских надводных кораблей, конвоям с десантом угрожают и удары из-под воды. Поэтому гидроплан остался в районе погружения, и в итоге контакт с британской эскадрой был снова потерян.

Новое сообщение еще больше накалило обстановку в японском штабе: стало ясно, что находившаяся перед британскими кораблями завеса подводных лодок, представляет серьезную угрозу крейсерскому соединению адмирала Кондо, которое в последующей схватке с линкорами «владычицы морей» скорее всего будет разгромлено. Таким образом, единственным козырем в начавшейся игре становились торпедоносцы берегового базирования. Тем временем адмирал Филлипс решил, что следовать прежним курсом слишком рискованно и, чтобы стряхнуть преследователей «с хвоста», повернул эскадру на запад-северо-запад, направляясь к Сингора, отпустив в Сингапур эсминец «Тенедос», на котором заканчивалось топливо. Поскольку соединение в течение двух дней шло на высокой скорости и у остальных трех эсминцев топлива оставалось не намного больше, в 20:15 адмирал Филлипс принял решение возвращаться в Сингапур. Высокая скорость хода всего соединения позволяла надеяться, что корабли под покровом темноты успеют покинуть опасный район.

Около полуночи радиостанция флагмана получила из Сингапура сообщение о попытках японцев высадиться в районе Куантана, с приказанием уничтожить противника.

Вскоре после того как был совершен поворот на новый курс, эскадру вновь обнаружила японская подлодка I-58. Ее командир — Сохиси Китамура – принял решение на атаку, но когда субмарина уже находилась в точке залпа, выяснилось, что отказала система подачи воздуха высокого давления в торпедные аппараты. Пока устранялась неисправность, британские корабли быстро удалялись и, поэтому все пять выпущенных с большой дистанции торпед не достигли цели. Всплыв, лодка послала по радио сообщение о новом месте и курсе кораблей. Это сообщение развеяло надежды адмирала Кондо встретиться с противником лицом к лицу, и теперь все надежды в японских штабах возлагались на экипажи торпедоносцев 22-й авиафлотилии.

G3M2 модель 22 и 23 из состава авиагруппы «Михоро», участвовавшие в потоплении линкора «Принс оф Уэлс» и линейного крейсера «Рипалс».

Эсминец «Тенедос» порачивает в Сингапур, справа видны линейный корабль «Принс оф Уэлс» и линейный крейсер «Рниалс». Снимок сделан экипажем разведывательною «Валруса» 10 декабря 1941 г.

Необходимо отметить, что сообщение о высадках десантов в районе Куантана явилось не более чем результатом плохой разведки. Слухи о попытке высадки, по-видимому, возникли, когда вооруженное каботажное судно «Ларут», на борту которого находился штаб британских ВВС, отбыло из Куантана в Сингапур, а затем село на мель в устье реки, где и было обстреляно, по ошибке, защитниками побережья, в результате чего один человек на борту корабля был ранен. Войска на берегу сильно нервничали из-за постоянного ожидания японской атаки. Однако в тот день столкновений с реальным противником так и не произошло. Лишь спустя несколько суток береговой патруль обнаружил несколько поврежденных лодок с японской амуницией, выброшенных на песчаный пляж, хотя вполне вероятно, что эти суденышки были принесены течением из района Кота-Бару и затем прибиты к берегу.

Тем не менее решено было провести воздушную разведку аэродрома в Куантане и прилегающих районов. Летчики двух истребителей «Баффало» обнаружили на аэродроме горящий «Бленхейм», разрушенные ангары и воронки на взлетной полосе, что свидетельствовало о недавней бомбежке и о том, что авиабаза брошена персоналом.

Ранним утром, 10 декабря «Силы Z» подошли на расстояние около 25 миль к Куантану и для обследования порта был направлен эсминец «Экспресс», экипаж которого обнаружил японский траулер, тащивший четыре маленькие лодки с рыбаками. Одновременно в 07:15 с «Принс оф Уэлс» выпустили летающую лодку «Валрус», экипаж которой получил задание обследовать эти суда и оценить состояние аэродрома в Куантане, который, согласно сообщениям, подвергся бомбардировке.

Пилоты обнаружили у берега несколько пустых лодок с пулевыми пробоинами, а на самом аэродроме не было замечено никакого движения. Среди воронок от мелких бомб стоял одинокий тягач, в котором сидело два человека. Вскоре гидроплан вернулся к кораблю, и наблюдатель просигналил об отсутствии сколько-нибудь значимой информации.

Траулеру великодушно позволили следовать дальше (спустя несколько дней он был перехвачен американским эсминцем «Эдсал» и приведен в Сингапур, где его экипаж интернировали – Прим. авт.), а экипаж «Валруса» получил приказ произвести противолодочное патрулирование по курсу эскадры, после чего возвращаться в Сингапур самостоятельно, поскольку самолет не мог быть принят на борт «Принс оф Уэлс» из-за угрозы атаки японских подводных лодок.

Напоследок, перед тем как взять курс на Сингапур, адмирал Филлипс решил еще раз обследовать архипелаг Анамбас, лежащий в 120 милях к юго-востоку от Куантана. Для экономии топлива на эсминцах ход уменьшили до 20 узлов. Вскоре эскадру догнал «Эскпресс», сообщивший ратьером, что ничего заслуживающего внимания в порту не обнаружено.

С этого момента начался отсчет времени, отмеренного судьбой для английской эскадры. Еще в 05:00 со своих баз в районе Сайгона японцы подняли девятку разведчиков G3M, экипажи которых на этот раз должны были обязательно обнаружить неуловимые корабли. Бензобаки всех машин были «под пробки» залиты горючим, что ограничило полезную нагрузку до двух 60-кг бомб. Помимо них, на поиск англичан вылетела и пара разведчиков С5М, базировавшиеся в Сок Транг. Экипажи получили инструкцию разойтись веером над обширным морским пространством, где предположительно находились «Силы Z».

Японское верховное командование было настолько уверено в успехе поиска, что в 06:25 приняло решение поднять все ударные силы 22-й авиафлотилии, в составе бомбардировочных авиагрупп «Михоро», «Каноя» и «Гензан». В небо с ревом устремились 34 G3M, самолеты несли либо по паре 250-кг бронебойных бомб, либо по одной 500-кг того же назначения, остальные 23 G3M и 26 G4M, вооружили торпедами.

Хотя все три авиагруппы шли одним курсом, однако в пути они не имели визуального контакта между собой и к цели должны были подойти самостоятельно. Их курс лежал на юго-юго-восток от Сайгона до точки, удаленной от авиабазы на расстояние 400 миль, а затем экипажи повернули почти точно на юг, рассчитывая в скором времени обнаружить британские корабли или же принять радиосообщение о контакте с ними от одного из поисковых самолетов.

В 08:30 разведчик С5М обнаружил цель, которую опознали как эсминец. Это был отделившийся от эскадры «Тенедос», возвращавшийся в Сингапур. Хотя японский пилот выполнил тщательно рассчитанное бомбометание, обе 60-кг бомбы разорвались на значительном расстоянии от корабля, не причинив ему вреда. Спустя немного времени на сцене появились новые действующие лица: авиагруппа «Гензан» прошла Анамбас и уже почти достигла точки поворота на обратный курс, так ничего и не обнаружив, когда совершенно неожиданно прямо по курсу появился «Тенедос», идентифицированный как небольшое торговое судно. Ведущий группы отдал приказ, и девятка G3M 3-й эскадрильи пошла в атаку, нацелив свои пятисоткилограммовки на довольно незначительную цель. Поскольку бомбометание велось с горизонтального полета, то эсминец легко уклонился от всех сброшенных бомб, ближайшая из которых разорвалась в 100 м от левого борта, ранив осколком одного моряка. После окончания атаки командиру эскадрильи лейтенанту Никаидо ничего не оставалось делать, как отдать приказ о возвращении в Сайгон.

Британская эскадра получила сообщение с «Тенедоса» о нападении с воздуха, а вскоре на экране радара появилась и отметка, означавшая приближающийся самолет. Это был поисковый G3M младшего офицера Хоаши из авиагруппы «Гензан», который летел вдоль малайского побережья. В 10:15 экипаж самолета обнаружил шедший на небольшой высоте британский «Валрус», который осуществлял противолодочное патрулирование, а затем в 40 милях к востоку от Куантана – и неуловимые корабли. Немедленно было послано кодированное радиосообщение о местоположении, курсе и скорости эскадры.

Несмотря на то, что эта информация была принята в Сайгоне, вскоре стало ясно, что некоторые ударные самолеты либо не смогли перехватить сообщение, либо не поняли его. Хоаши получил приказ непрерывно передавать по радио данные о передвижении эскадры открытым текстом в длинноволновом диапазоне, на котором работали радиоприемники бомбардировщиков и торпедоносцев. Кроме того, он должен был поддерживать контакт с кораблями до подхода сменяющего самолета.

Обнаруженный экипажем Хоаши гидроплан, был тот самый «Валрус», не принятый линейным кораблем. В ходе полета ничего заслуживающего внимания обнаружить не удалось, но поскольку соблюдалось радиомолчание, перед тем как направиться в Сингапур, пилот направил машину к «Рипалсу», чтобы сообщить о результатах, и тем самым, навел первую волну ударных самолетов на цель. Небрежность наблюдателя «Валруса» привела к фатальным последствиям.

Пока экипаж летающей лодки сигнализировал на «Рипалс» о результатах патрулирования, корабль внезапно открыл огонь из зенитных орудий и летчики, осмотрев небо, с ужасом обнаружили быстро приближающуюся группу бомбардировщиков. Это подходила 1-я эскадрилья авиагруппы «Михоро» под командованием лейтенанта Шираи. Стрелки часов в пилотской кабине показывали 11:13. Поднимался занавес перед заключительным актом одной из многочисленных трагедий Второй Мировой войны…

Оказавшаяся на линии зенитного огня, летающая лодка спикировала до уровня моря и, облетев эскадру по кругу, поднялась на 300 м. С этой позиции экипаж «Валруса» наблюдал, как на высоте 3000 м в строю «клин» сквозь зенитный огонь на корабли заходила восьмерка G3M. Целью пилотов оказался «Рипалс» и, спустя несколько мгновений, линейный крейсер исчез в столбах воды и дыма. Первое впечатление было такое, будто корабль получил множество попаданий, но когда всплески опали, он выглядел почти неповрежденным. Только один султан дыма поднимался над ним. Самолеты сбросили по одной из двух имевшихся 250-кг бомб. Две из них упали рядом с обоими бортами, а третья угодила в катапульту, и пробив палубу, взорвалась, убив несколько членов экипажа. Кроме того, осколками были пробиты топливные баки стоявшего на палубе второго «Валруса», что увеличило опасность распространения пожара. Но пилот гидроплана не растерялся и, используя подъемный кран, сбросил поврежденный самолет за борт.

Вот так выглядели с воздуха результаты первой воздушной атаки, произведенной 1-й эскадрильей бомбардировщиков G3M из состава авиагруппы «Михоро» под командованием лейтенанта Шираи, в ходе которой экипажи сбросили на линейный крейсер «Рипалс» по одной 250-кг бомбе.

Следует отметить, что бомбардировщики были встречены очень сильным зенитным огнем, расчеты 16 133-мм универсальных орудий «Принс оф Уэлс» и 15 102- мм зениток «Рипалса» смогли нанести нападавшим довольно серьезный ущерб: пять самолетов получили повреждения, причем, два из них были вынуждены сразу же после атаки взять курс на Сайгон, так и не использовав оставшиеся бомбы. Остальные шесть самолетов вышли за пределы досягаемости огня зенитной артиллерии, ожидая удобного момента для нанесения нового удара.

Младший офицер Хоаши не удовлетворился пассивной ролью наблюдателя и, проявив инициативу, направил свой самолет к Куантану с намерением найти какую-нибудь достойную цель для своих 60-кг бомб на аэродроме. Пролетев 60 миль, он обнаружил, что летное поле совершенно пустынно и нигде нет никаких признаков жизни. В это время на авиабазе Сембаванг находившейся в окрестностях Сингапура, в полной готовности ожидали приказа на вылет десять истребителей «Баффало» 453-й эскадрильи. После того как в 10:15 японский разведчик обнаружил эскадру, они уже через час могли появится над кораблями, используя Куантан в качестве аэродрома подскока. Но упрямое сохранение радиомолчания и изменение плана похода привели к тому, что в Сингапуре никто даже представить себе не мог, где находятся «Силы Z» к этому времени.

Финальную точку в судьбе обоих британских линкоров поставили 26 экипажей G4IVI1 3-й и 4-й эскадрильй из состава авиагруппы «Каноя». На снимке запечатлен заход одного из торпедоносцев в последнюю атаку на «Принс оф Уэлс», пользуя Куантан в качестве аэродрома подскока. Но упрямое сохранение радиомолчания и изменение плана похода привели к тому, что в Сингапуре никто даже представить себе не мог, где находятся «Силы Z» к этому времени.

Тем временем экипаж самолета «Хадсон» Королевских ВВС, совершавшего разведывательный полет, на обратном пути обнаружил британское соединение и попытался установить с ним контакт, но был отогнан зенитным огнем перед началом первой атаки бомбардировщиков на «Рипалс». С этого самолета и заметили новую волну самолетов (на этот раз это были торпедоносцы), заходящих в атаку уже на «Принс оф Уэлс». Их появление стало полной неожиданностью для адмирала Филлипса, который по словам очевидцев, в ответ на доклад сигнальщика о том, что самолеты перестраиваются для торпедной атаки воскликнул: «Торпедоносцы?.. Нет, нет… У них здесь не может быть торпедоносцев!» Все корабли эскадры открыли интенсивную стрельбу, но на этот раз ситуация была в корне иной.

Стоявшие на «Принц оф Уэлс» 133-мм универсальные орудия лишь теоретически давали 12 выстрелов в минуту. На практике, вследствие раздельного заряжания и связанных с этим дополнительных операций, эта величина не превышала 7-8 выстрелов в минуту, а с учетом необходимости введения поправок она падала еще вдвое. Вдобавок, снаряды этих пушек были снабжены уже устаревшими (хотя и надежными) механическими дистанционными взрывателями, конструкция которых позволяла вводить скорректированные данные с запозданием на один залп. В результате, мощные осколочно-фугасные гранаты рвались почти всегда позади атакующих торпедоносцев, не нанося им существенного ущерба.

Не лучше обстояло дело и с малокалиберной зенитной артиллерией (МЗА). Основу ее составляли шесть восьмиствольных 40- мм «пом-помов», с теоретической скорострельностью до 900 выстрелов в минуту. Однако эти установки имели целый ряд серьезных недостатков, основными среди них были регулярные заедания брезентовых лент, малая угловая скорость наведения (всего 25° в секунду), обусловленная значительным весом, и небольшая прицельная дальность (чуть более 2000 м), вызванная невысокой скоростью снаряда (701 м/сек). Таким образом, при атаках торпедоносцев экипаж «Принс оф Уэлс» мог реально расчитывать только на один 40-мм «Бофорс» и восемь одноствольных 20-мм «Эрликонов».

Заметим, что зенитная артиллерия «Рипалса» куда более соответствовала требованиям момента, хотя также была далека от совершенства. Стоявшие на линейном крейсере 102-мм палубные зенитки (три строенные и шесть одинарных), имели унитарное заряжание и выбрасывали за минуту до 15 снарядов каждая. Их дополняли три восьмиствольных 40-мм «пом-пома», 15 одноствольных 20-мм «Эрликонов» и два крупнокалиберных счетверенных пулемета.

Устремившиеся в атаку торпедоносцы входили в состав 1-й эскадрильи авиагруппы «Гензан» под командованием лейтенанта Ишихара. Как только самолеты, шедшие на высоте около 50 м, вышли на дальность эффективного огня, все зенитные орудия кораблей открыли беглый огонь, впрочем, поддерживать его долго не удалось. Почти сразу же начали заедать 40-мм «пом-помы». В результате, на каждой установке работало не более трех стволов (это, кстати, подтверждают и многочисленные кадры кинохроники тех лет). Поэтому не удивляет, что атакующие невредимыми прорвались через эту не слишком плотную стену разрывов. Зайдя на «Принс оф Уэлс» с обоих бортов, экипажи сбросили восемь торпед. По донесениям японских пилотов в корабль попали четыре (на самом деле цель поразили только две), но повреждения, нанесенные ими оказались очень серьезными.

С мостиков кораблей было прекрасно видно как торпедоносцы освободились от своего смертоносного груза и устремились на линкор, обстреливая его палубы из бортовых пулеметов. Команда изменить курс была отдана поздно. Бронированный монстр слишком медленно разворачивался, пытаясь повернуться кормой к стремительно приближавшимся сигарам. Спустя несколько секунд у кормы к небу вздыбился огромный султан огня и воды.

Взрыв произошел у 289-го шпангоута в районе опоры левого винта, кронштейн которого оказался сорван, а вал погнут. Поскольку турбина оказалась исправной, биение массивной оси буквально за несколько секунд привело к разгерметизации всех водонепроницаемых отсеков, через которые проходил валопровод, включая кормовую переборку машинного отделения, а болтавшийся на вращающемся валу кронштейн проделал еще одну пробоину диаметром около 4 м и вызвал затопление в шахте внутреннего вала левого борта. Ситуацию усугубило то, что конструкция турбин британского линкора позволяла им после короткой подготовки работать под водой, и когда турбинное отделение начало заполняться водой, ничтоже сумнящиеся механики перед тем как покинуть помещение обеспечили бесперебойную работу агрегата.

Но все это будет несколько позже, а спустя несколько мгновений после первого взрыва произошел второй, на этот раз у 206-го шпангоута. Его последствия оказались не менее тяжелыми, поскольку проектируя линкоры этого типа, британские инженеры расчитывали, что разработанная ими противоторпедная защита сможет выдержать подрыв 1000 фунтов (454 кг) тринитротолуола, что соответствовало массе заряда большинства торпед, применявшихся почти всеми флотами и безусловно превосходило по массе заряд любой авиаторпеды 30-х гг., но отнюдь не японских, которые, как говорилось выше, несли 420 кг тротилгексагеналюминия, почти в 1,5 раза превышавшего по эффективности тротил.

В районе взрыва мощный корабельный набор смяло, словно он был выполнен из фольги, а продольная и поперечные (противоторпедные) переборки, хотя и не разрушились, но вогнулись внутрь корпуса, нарушив герметичность сразу очень многих отсеков. Но самым страшным оказалось то, что в результате этого попадания из-за затопления и последующей перегрузки корабельной сети очень быстро вышли из строя пять из восьми турбогенераторов.

Последствия были ужасающими: вся кормовая часть корабля была обесточена, из строя вышла большая часть 133-мм универсальных орудий и 40-мм автоматов имевших электропривод, а также свыше половины насосов. Хлеставшая через огромные пробоины вода быстро распространялась через многочисленные щели и разрывы в деформированных переборках, вызвала крен на левый борт и дифферент на корму. Скорость упала до 15 узлов и, ко всему прочему, из-за отсутствия электроэнергии отказало рулевое управление.

На фоне этого ущерба потери, понесенные нападавшими, выглядят совсем незначительными: три самолета были повреждены зенитным огнем, а торпедоносец пилота 1-го класса Кавада сбит. Оставляя позади себя хвост черного дыма, он упал в море в полумиле от «Рипалса», унеся на дно весь экипаж.

Пока шла атака на линкор, командир 2-й эскадрильи авиагруппы «Гензан» лейтенант Такай кружил вместе со своей «стаей» невдалеке от места сражения, пытаясь окончательно установить принадлежность обнаруженных кораблей: едва не произошедшая прошлой ночью катастрофа заставляла его снова и снова всматриваться в видневшиеся в отдалении силуэты. Наконец последние сомнения отпали: это англичане.

Окончательно определившись, Такай направился на левый фланг вражеского соединения и, в соответствии с отработанной практикой, выбрал в качестве цели больший из двух крупных кораблей*, поскольку меньший должна была атаковать 1-я эскадрилья. Все члены экипажей торпедоносцев внимательно наблюдали за небом, ожидая внезапной атаки истребителей, поскольку японцы знали, что место битвы находится в радиусе действия британской авиации. Однако вражеские самолеты все не появлялись.

Сблизившись с выбранной целью, Такай увидел высокий и тонкий столб белого дыма, поднимающийся над вторым линкором. Внимательно изучив детали этого корабля, лейтенант был поражен удивительным сходством с японским «Конго», а поскольку никто не имел представления, где находится японский флот, Такай похолодел от ужаса. Однако после более пристального изучения и тщательного анализа он успокоился, убедившись в принадлежности линкора к британскому флоту.

Эскадрилья снизилась почти до верхушек волн и устремилась в атаку на «Рипалс». Самолеты прорвались сквозь огневую завесу, и хотя четыре из них получили сильные повреждения, ни один не был сбит.

Как только машина Такай проскочила точку сброса, наблюдатель взволнованно доложил, что торпеду сбросить не удалось. Не колеблясь ни секунды, лейтенант повел торпедоносец вокруг линейного крейсера и, снова снизившись до предельно малой высоты, приготовился атаковать «Рипалс» в одиночку. Набрав максимальную скорость и, молясь о том, чтобы торпеда отделилась, Такай устремил свою машину на стену огня и дыма. Пули и осколки выбивали на бомбардировщике глухую барабанную дробь, воздух пронзали огненные трассы, но в расчетной точке летчик, нажав кнопку сброса, почувствовал, как самолет содрогнулся. Наблюдатель сообщил, что торпеда отделилась и, подняв фонтан брызг, вошла в воду.

Но все эти героические усилия пропали даром. Хотя японцы заявили о нескольких попаданиях в «Рипалс», при отражении этой атаки командир линейного крейсера кэптен Теннат проявил удивительное мастерство, сумев провести гигантский корабль между торпедами как между зубьями чудовищной гребенки. Одновременно над кораблем появилась шестерка бомбардировщиков 1-й эскадрильи, ведомая лейтенантом Шираи, которая пошла в свою вторую атаку. Но на этот раз им не повезло: ни одна из бомб в цель не попала.

Спустя несколько минут новая волна нападающих устремилась на свою жертву. Семь G3M 4-й эскадрильи авиагруппы «Михоро» атаковали с левого борта, а восьмой торпедоносец зашел с правого. И опять капитан Теннант с блеском провел свой корабль между мчащимися со всех направлений торпедами. Летчики кружившего над местом битвы «Хадсона», наблюдали захватывающее зрелище, когда «Рипалс» сумел увернуться от 19 торпед, нацеленных на него четырьмя волнами атакующих.

Казалось, удача сопутствует капитану и у его корабля есть шанс уцелеть в сражении. Но тут вмешался Его Величество Случай: 26 G4M, из авиагруппы «Канойя», вооруженные торпедами почти пропустили весь «спектакль» и, не обнаружив цели, уже легли на обратный курс к Сайгону, когда с запозданием ими был принят радиосигнал лейтенант Хоаши об обнаружении британской эскадры. Немедленно совершив поворот на запад, экипажи вновь начали поиск, который оказался безуспешным из-за сильной облачности в районе предполагаемого нахождения кораблей противника. Стрелки указателей топлива уже показывали меньше половины имевшегося запаса бензина и ведущий готовился уже вновь лечь на курс возвращения, когда в просветах облаков наблюдатели заметили все тот же «Валрус», направлявшийся в Сингапур. Снизившись, экипажи торпедоносцев вскоре обнаружили и линейный крейсер англичан. К этому моменту он сохранял 25- узловую скорость, однако «Принс оф Уэлс», так во всяком случае показалось пилотам, «почти не двигался», а «большая часть его орудий молчала» и поэтому линкор представлял собой лакомый кусок для первых шести вышедших в атаку самолетов.

Четыре торпеды поразили цель с правого борта. Первая попала в носовую часть, полностью разрушив форштевень и проделав рваную пробоину диаметром свыше шести метров. В результате взрыва второй в районе орудийной башни «В» главного калибра оказалась разрушена ПТЗ правого борта. Причина заключалась в том, что отсеки внешнего слоя ПТЗ в этом районе были затоплены для ликвидации крена (на левый борт в корме) и взрыв вызвал сильнейший гидравлический удар, на который конструкция корабля была не расчитана. Поскольку вся эффективность защиты оказалась сведенной к нулю это попадание вызвало стремительное распространение воды по отсекам и коридорам левого борта. Но наибольшие повреждения были в корме, куда угодили две торпеды, одна в район задней 14-дюймовой башни, а другая в наружную часть вала гребного винта (который в результате взрыва загнуло) или ее опору. Скорость упала сначала до восьми, а затем и до пяти узлов.

Корабль был обречен – это было понятно и его защитникам и нападавшим, и потому остальные экипажи перенацелились на «Рипалс». Восемь торпедоносцев из 1-й и 2-й эскадрилий присоединились к 3-й эскадрилье, которой командовал лейтенант Ики, и устремились в атаку на линейный крейсер со всех направлений. На этот раз попаданий избежать было невозможно. Первое пришлось в среднюю часть корпуса, но противоторпедная защита выдержала удар и корабль продолжил свой стремительный бег.

Лейтенант Ики направил шесть самолетов для атаки на «Рипалс» с правого борта, в то время как он сам и еще два торпедоносца зашли с левого. Сбросив торпеды с дистанции 600 м, и проходя почти над самой кормой линейного крейсера, Ики со своими коллегами попал под убийственный огонь 20-мм зенитных автоматов. Пробиваясь сквозь яростный огонь «Эрликонов», Ики потерял обоих ведомых, машины которых рухнули в воду, объятые пламенем. Досталось и самолету ведущего, помимо которого были повреждены еще восемь торпедоносцев, причем один из них разбился при посадке на базе в Сайгоне. Однако три торпеды попали в цель – одна поразила машинное отделение, другая вздыбила воду в районе кормовой 15-дюймовой башни, взрыв третьей заклинил рулевое управление.

* Линейный крейсер «Рипалс» был заметно длиннее линкора «Принс оф Уэлс», поэтому большинство пилотов японских бомбардировщиков и торпедоносцев считало, что именно этот корабль является флагманским.

Эсминцы снимают уцелевший личный состав с линкора «Принс оф Уэлс».

Но атака еще не закончилась. Шестерка оставшихся торпедоносцев из 3-й эскадрильи добилась еще одного попадания в районе котельного отделения, которое начало стремительно заполняться водой. После этого для всех на борту стало очевидно, что линейный крейсер скоро затонет и капитан Теннант отдал приказ покинуть корабль. Крен быстро увеличивался и в 12:33 «Рипалс» опрокинулся.

В финале боя, спустя 15 мин после описанных событий, появились 17 G3M из состава 2-й и 3-й эскадрильи авиагруппы «Михоро». Командир 3-й эскадрильи лейтенант Охира, целясь в «Принс оф Уэлс», сбросил обе 250-кг бомбы раньше времени, а за ним то же самое проделали и все его ведомые. В стороне от многострадального корабля море буквально закипело от разрывов. Зато 2-я эскадрилья, ведомая лейтенантом Такеда сумела уложить 500-килограммовку в середину корпуса. Это попадание вызвало тяжелейшие потери в личном составе, поскольку взрыв пришел рядом с перевязочным пунктом, где находилось свыше 200 человек и значительно ускорило агонию корабля, который в 13:20 опрокинулся и вскоре затонул, унося с собой адмирала Филлипса вместе со штабом, капитаном Личем и 325 членами экипажа.

Находившийся в районе сражения поисковый G3M младшего офицера Хоаши служил своего рода комментаторской будкой, находясь в которой пилот сообщал по радио командованию в Сайгоне ход этого захватывающего «матча». Сообщив о гибели обоих кораблей, он заметил пару британских истребителей, подходящих к месту битвы. Это были «Баффоло» из 243-й эскадрильи, базировашейся в Калланге, которые были срочно посланы в ответ на отчаянный призыв по радио капитана Теннанта, переданный в 11:58 (первое, полученное в Сингапуре сообщение об атаке соединения «Z»). Летчики истребителей стали свидетелями последних минут агонии «Принс оф Уэлс», увидев среди разлитой по поверхности моря огромной массы нефти эсминцы, подбирающие плавающих людей. Противник обнаружен не был.

Разгром британской эскадры в значительной степени поколебал, но не развеял надежды англичан удержаться на Дальнем Востоке, поскольку еще оставался дальневосточный Гибралтар – неприступный Сингапур. Вместе с тем у многих морских офицеров гибель обоих мощнейших кораблей уничтоженных в море в состоянии полной боевой готовности, создала ощущение безнадежности борьбы с превосходящими силами противника. Рождались фантастические идеи и версии, объясняющие, например, огромный радиус действия японских двухмоторных бомбардировщиков их базированием на авианосцах (любопытно, что этот факт спустя почти 35 лет, когда все уже стало известно о начале войны на Тихом океане, нашел отражение в книге В.Иванова «Последний камикадзе» – Прим. ред.).

Высадившиеся 8 декабря в Сиаме войска 25-й японской армии генерала Ямаситы начали стремительное продвижение на юг Малакского полуострова через непроходимые джунгли. С экспедиционными войсками тесно взаимодействовала авиация. В числе ее первоочередных целей были аэродромы Сунгей-Патани, Алор- Стар и Баттеруэр и авиабаза на острове Пенанг, по которым и были нанесены массированные удары. Наиболее мощный был произведен 8 декабря 27 бомбардировщиками G4M из состава 1-й и 2-й эскадрильй авиагруппы «Каноя». В результате него из состава находившихся на аэродроме 21, 27-й и 62-й эскадрильй Королевских ВВС уцелело только десять самолетов (шесть «Бленхеймов» и четыре «Баффоло»), а всего уже к концу первого дня кампании британцы недосчитались половины авиации.

В расчете на быстрый захват авиабаз применялись 60-кг осколочно-фугасные авиабомбы со взрывателями поставленными на мгновенное действие, что позволило буквально выбомбить персонал и технику, оставив взлетно-посадочные полосы неповреждеными. Особо следует отметить, что в большинстве случаев, японцы атаковали аэродромы англичан в момент взлета или посадки их самолетов, что обуславливалось наличием хорошо разветвленной разведывательной сети, оперативно снабжавшей японское авиационное командование соответствующей информацией.

В результате британские сухопутные войска были практически лишены авиационной поддержки, что самым негативным образом сказалось на их стойкости. Проведенная срочная расконсервация матчасти, позволила на короткое время английскому командованию увеличить численность авиапарка. В частности, если к исходу дня 8 декабря в боевом составе 21-й австралийской эскадрильи находилось четыре исправных истребителя, то спустя двое суток – уже 16. Переброшенная на аэродром Ипо она пыталась оказать поддержку 11-й индийской дивизии, туда же была направлена 453-я австралийская эскадрилья. Однако летная подготовка австралийских пилотов оставляла желать лучшего: сбив в воздушных боях не более десятка японских самолетов они были вновь обескровлены, сохранив к 14 декабря в своем боевом составе лишь семь истребителей «Баффоло».

19 декабря британские части отошли на рубеж реки Слим, а затем к северной границе провинции Джохор. К этому времени агрессор захватил Сунгей-Патани, Алор-Стар и комплекс аэродромов Баттеруэрт. Получив в свое распоряжение эти британские авиабазы, японское командование немедленно начало переброску на них ударной армейской авиации. Вскоре там дислоцировались четыре авиаполка (сентая) средних бомбардировщиков Ki-21 и два фронтовых Ki-48. Помимо этого японцы располагали множеством частей, оснащенных легкими ударными Ki-ЗО и Ki-51, экипажи которых оказывали непосредственную поддержку наступающим сухопутным войскам.

Далеко не последняя роль в развернувшейся операции принадлежала и японской разведывательной авиации, и надо сказать, что в этом плане агрессор имел неоспоримое превосходство, располагая в составе одной группы (81-й сентай) и двух отдельных эскадрильй (50-й и 51-й хикотай) почти тремя десятками скоростных разведчиков Ki-46, которые благодаря очень высокой максимальной скорости (свыше 600 км/ч) были недосягаемы для любых имевшихся на тот момент на Дальневосточном ТВД союзных истребителей.

Морские бомбардировщики из авиагрупп «Гензан», «Каноя» и «Михоро» оставались на своих базах в районе Сайгона, Ту Дау Мой и Сок Транг. Хотя от бывших британских аэродромов расстояние до Сингапура по прямой составляло почти 650 км, а расстояние с баз Индокитая и вовсе превышало 1100 км, для японских экипажей, выполнявших рейды на гораздо большую дистанцию, выход на цель не представлял трудностей.

Гораздо большие проблемы вызывала нехватка истребителей с подходящей дальностью. Достаточно сказать, что из числа армейских истребительных полков (1, 11, 59, 64-й и 77-й сентай) только два (59-й и 64-й сентай) имели на вооружении Ki-43, причем первый был укомплектован ими на 58% (24 машины), а второй на 85% (35 машин). Остальные пять были оснащены уже устаревшими «ветеранами Номонгана» Ki-27. Флотских А6М2 имелось всего 25, и хотя после Рождества Императорская ставка перебросила еще столько же, естественные потери довольно быстро сократили их число до трех десятков машин.

Подтянув ударную авиацию японцы вскоре начали обработку Сингапура. Хотя по сравнению с армейскими экипажами вклад моряков оказался скромнее, они все же внесли весомую долю в подрыв боевого духа защитников британской крепости. Так, 29 декабря 31 бомбардировщик G3M из состава авиагруппы «Гензан» появился над городом. Однако на жилые кварталы бомбы сбросили только девять. Восемь самолетов с малой высоты обработали 60-кг фугасками аэродром Селетар, а еще 14 пробомбили стоявшие в бухте Кеппеля суда. В ночь на 31-е авиагруппа «Михоро» в полном составе «поздравила» «томми» с Новым 1942-м годом, а утром 1 января ее 25 бомбардировщиков появились над городом снова, правда, на этот раз их целью был аэродром Селетар.

В то время как G3M из состава авиагрупп «Гензан» и «Михоро» дайствовали по Сингапуру, его порту и аэродромам, экипажи «четверок» авиагруппы «Каноя» пытались осуществлять блокаду Малайи. Однако на этом этапе борьбы торпедоносцам не удалось нанести урона конвоям, доставлявшим подкрепления в Сингапур. Причина заключалась в довольно сильном прикрытии немногочисленных караванов боевыми кораблями.

Множество легких ударных Ki-30 (на снимке) и Ki-51 с успехом прокладывали путь императорской пехоте зимой 1941-1942 гг.

Не последняя роль в срыве торпедных атак принадлежала уцелевшим истребителям «Бленхейм» и патрульным «Хадсонам», экипажи которых быстро разработали довольно эффективную тактику противодействия, заключавшуюся в следующем. Как только звенья японских самолетов начинали перестраиваться для сброса торпед, пара патрульных самолетов выходила в контратаку на встречно-пересекающихся курсах. При этом по атакующим торпедоносцам открывали огонь даже стрелки турельных установок. Как правило, торпедоносцы в этом случае отворачивали или осуществляли сброс на слишком большой дистанции. К сожалению нанести серьезный ущерб атакующим не удавалось, т.к. «Бленхеймы» и «Хадсоны» в то время были вооружены немногочисленными пулеметами винтовочного калибра.

Как бы там ни было, но 11 января экипажам японских морских бомбардировщиков в устье реки Муар (провинция Джохор) был потоплен британский теплоход «Вулин» (2515 бр.т), а 13 января 1-я эскадрилья G4M из состава авиагруппы «Каноя» отбомбилась по судам в бухте Кеппеля. Одновременно с этим три десятка G3M из состава авиагруппы «Михоро» нанесли очередной удар по еще остававшимся в руках англичан аэродромам, еще полсотни бомбардировщиков отработали по городу.

Основными целями для экипажей G4M в тот день были пришедшие в Сингапур суда конвоя DM-2, которые избежали повреждений. В последующие часы вражеские бомбардировщики больше ни разу не появлялись в небе над портом. Думается, что располагай японское командование сведениями о грузе доставленном на транспортах «Импресс оф Бритн» и «Эронджи» оно приложило бы гораздо больше усилий для их уничтожения. И вот почему: ведь на борту этих судов находился 51 «Харрикейн» и часть летно-технического состава четырех истребительных эскадрилий.

Впрочем, шила в мешке утаить не удалось, и, спустя два дня, 15 января, японцы не только знали о появлении у англичан новых истребителей, но и получили сведения о находящемся на подходе к Сингапуру британском авианосце «Индомитэбл», который должен был доставить вторую такуюже партию истребителей.

Появление такой группировки достаточно современных истребителей грозило серьезно подорвать почти безраздельное господство японской авиации над Малайей. Не мешкая с аэродрома Сайгона были подняты 27 G4M, которые в сопровождении тройки «Зеро» отправились на поиски корабля. Погода в районе цели была как на заказ, но обследовав бухту Кеппеля, экипажи ничего похожего на авианосец не нашли, и отбомбились по аэродрому Тенга. Впрочем, вскоре поступила информация о том, что приход «Индомитэбла» переносится на 18 января.

Поскольку предполагалось, что авианосец самую опасную часть пути пройдет на высокой скорости ночью и ранним утром войдет в порт, то в назначенный день с первыми лучами солнца 26 бомбардировщико из авиагруппы «Каноя» в сопровождении 11 «Зеро» уже кружили над юго-западными подходами к Сингапуру. Погода в этот день была облачная и это обеспечило скрытность подхода и патрулирования в зоне действия английских береговых истребителей. Однако когда стрелки указателей топлива показали, что пора возвращаться, ведущий направил бомбардировщики к Сингапуру, на кварталы которого они и сбросили свой груз.

В последующие дни налеты повторялись с регулярностью часового механизма, с той лишь разницей, что теперь основными объектами ударов японских бомбардировщиков стали оставшиеся в руках англичан аэродромы на острове Сингапур. Особенно доставалось Селетару, по которому 16 января отработали 24 G3M из состава авиагруппы «Гензан», а на следующий день дюжина G4M из авиагруппы «Каноя».

Столь значительное внимание уделяемое японцами этому аэродрому объяснялось тем, что экипажи разведывательных Ki-46 быстро отметили появление на нем новых «Харрикейнов». Их появление ненадолго придало пилотам британской истребительной авиации второе дыхание, однако надежды на перелом в небе Малайи вскоре увяли.

20 января дюжина этих машин впервые была брошена на отражение налета около 80 бомбардировщиков (44 G3M из состава авиагрупп «Гензан» и «Михоро» и свыше 30 Ki-21 из состава 12-й и 60-й авиаполков) сопровождаемых 18 истребителями Ki- 43. Первыми под удар «Харрикейнов» угодили Ki-21 и пара сопровождавших японскую армаду С5М.

Несмотря на то, что большинство историков отмечают немыслимое соперничество между японским Императорским флотом и Императорской армиеи, это не мешало истребителям последней (в данном случае – Ki-43) сопровождать морские бомбардировщики.

Данный снимок любопытен еще по двум причинам: во-первых на нем запечатлены G4M модель 12, а во-вторых, хорошо заметна работа военного цензора, заретушировавшего коды на килях бомбардировщика.

Поначалу все было просто великолепно: «Харрикейны» Mk.IIB/trop, вооруженные 12 пулеметами винтовочного калибра, быстро начали превращать японские бомбовозы, не имевшие протектированных бензобаков и брони, в пылающие факелы (один С5М и три Ki-21 оказались сбиты, а пять повреждены). Но тут подоспели истребители Ki-43, и в завязавшейся схватке выяснилось, что все переброшенные с Ближнего Востока «Харрикейны», оснащенные противопылевыми фильтрами, вместо 525 км/ч могут развить не более 480 км/ч. В результате ни о каком превосходстве над основным японским армейским истребителем Ki-43, не говоря уже о флотском А6М2, и говорить не приходилось. Правда, японских пилотов неприятно поразило довольно мощное вооружение «Харрикейнов», в сравнении с ними Ki-27 и Ki-43-la с их парой 7,7-мм огневых точек выглядели более чем скромно, а великолепных «Зеро», имевших 20-мм пушки, как уже говорилось выше было немного.

В последовавшей схватке с Ki-43 «томми» не досчитались четырех истребителей, сбив только два вражеских. Тем временем экипажи бомбардировщиков делали свое дело: самолеты авиагруппы «Гензан» потопили транспорт в порту, а бомбардировщики из состава авиагруппы «Михоро» уничтожили ангары и четыре самолета на аэродроме Каланг.

В дальнейшем общий счет воздушных боев был также не в пользу пилотов «Харрикенов». Об этом можно судить на основании хотя бы того факта, что в ходе налетов на Сингапур авиация Императорского флота потеряла всего лишь пять А6М, четыре G3M и один С5М. Потери армейской авиации, аэродромы которой были гораздо ближе к объектам ударов, вряд ли были заметно выше.

Между тем, Императорская Ставка все больше проявляла нетерпение в связи с затянувшимся решением «малайского вопроса». К этому времени под контролем японцев уже был почти весь Филиппинский архипелаг, а также большая часть островов Борнео и Целебес. В то же время войска, наступавшие на Бирму и готовившиеся к вторжению на острова Суматра и Ява, требовали усиления авиационной поддержки. В связи с этим решено было организовать серию массированных террористических налетов на Сингапур с целью окончательного подрыва духа его защитников.

Надо сказать, что в 1939-1941 гг. воображение японских военных атташе в Берлине было буквально потрясено результатами и особенно внешним эффектом массированных бомбардировочных ударов осуществлявшихся Люфтваффе по Варшаве, Роттердаму, Лондону и Ковентри. На их фоне рейды на города Китая, предпринятые в 1937-1939 гг. двумя-тремя десятками бомбардировщиков, выглядели детскими забавами. Однако сил для этого было явно маловато. Фактически генералам и адмиралам Микадо удалось организовать только один такой налет 21 января.

Наряду с эскадрильями армейских Ki-21 и Ki-48, город атаковали 25 бомбардировщиков из авиагруппы «Михоро» и 27 G4M из авиагруппы «Каноя», которых сопровождали девять «Зеро». Всего в тот день на крыши Чайна-тауна и Нового города обрушили свой груз около 200 бомбовозов с опознавательными знаками Страны Восходящего солнца. Целые кварталы превратились в сплошные развалины. Только по официальным данным количество убитых составило около 400 человек и свыше 700 ранено, но потери были гораздо больше, т.к. большая часть трупов осталась лежать под дымящимися завалами жилых домов, которые никто не стал разбирать.

Хотя основными целями были городские кварталы, часть экипажей бомбардировщиков отбомбилась по транспортам, один из которых был потоплен, а другой поврежден. Особенно успешно действовали экипажи G4M из состава авиагруппы «Каноя», которые смогли уничтожить на аэродроме Тенга 13 бомбардировщиков «Бленхейм».

В тот же день у восточного побережья острова Суматра G3M из состава «Михоро» (к этому времени часть ее уже базировалась на аэродроме Сунгей Патани) потопили два каботажных транспорта «Лэрут» и «Рауб».

G4M1 из состава авиагруппы «Каноя» возвращаются после бомбежки. Об этом можно судить по «пустому» вырезу под бомбу, хорошо видимом на брюхе самолета. Малайя, зима 1941-1942 гг.

Весьма серьезным обстоятельством, осложнявшим организацию перехвата вражеских бомбардировщиков, стала быстрая утрата большей части постов ВНОС, сообщавших в штаб ПВО о подходе японских самолетов. В результате значительная часть «Харрикейнов» была уничтожена на аэродромах внезапными штурмовыми ударами, а оставшиеся вынуждены были вступать в бой в невыгодных условиях, когда противник уже был, в полном смысле, над головой. В этих условиях британским пилотам приходилось расчитывать только на свое мастерство и… удачу, которая (увы!) была не на их стороне.

В очередной раз это проявилось на следующий день, 22 января, когда над Сингапуром под прикрытием девяти «Зеро» появились 25 G3M из состава авиагруппы «Гензан» и 27 G4M из авиагруппы «Каноя». Целью «троек» был аэродром Калланг с которого в это время взлетали четыре «Баффоло» из состава 488-й эскадрильи. Трем из них удалось оторваться от полосы уже под бомбовыми разрывами, а четвертый оказался уничтожен прямым попаданием. Одновременно в небо поднялись восемь «Харрикейнов» 232-й эскадрильи. У пилотов «Баффоло» в схватке против «Зеро» не было ни единого шанса, но «Харрикейны» смогли сбить один G4M, экипаж которого вместе со своим командиром Тадаши Нино погиб. Другой G4M и два G3M были повреждены. Причем, одна из поврежденных «троек» пошла на вынужденную в Куантан, но при посадке разбилась, похоронив под своими обломками двух членов экипажа. Впрочем, пилоты «Зеро» тоже не бездействовали, уничтожив одного за другим пять «Харрикейнов», заплатив за это лишь одним истребителем.

Как ни тяжелы были результаты воздушного боя для англичан, потери понесенные ими на земле были еще более впечатляющими: на аэродроме Каланг экипажи авиагруппы «Каноя» уничтожили 20 самолетов, а на Сембованге, подвергшемуся удару экипажей G3M, сгорело 15 машин. Заметим, что столь высокая результативность была достигнута при бомбежке с высоты 20.000 футов (6100 м)!

Понимая, что конец уже близок, японское командование усилило удары по оставшимся в руках англичан аэродромам, которые вскоре попали под постоянное воздействие, подвергаясь атакам даже одиночных самолетов. Это, правда, не всегда сходило с рук, так как «томми» имели несколько батарей скорострельных 40-мм «Бофорсов», но для двухмоторных бомбардировщиков работавших «на высоте» эти установки не представляли большой угрозы.

27 января 24 G4M из состава авиагруппы «Каноя» под прикрытием 19 «Зеро» вновь атаковали Каланг, где сгорело два «Бленхейма», столько же «Баффоло», пять «Харрикейнов» и еще три истребителя этого типа были повреждены. Фактически к этому времени из первоначально имевшегося 51 «Харрикейна» уцелел только 21. Столь быстрое уничтожение только недавно доставленных в Сингапур истребителей, заставило британское командование направить авианосец «Индомитэбл» с 48 «Харрикейнами» для 226-й истребительной авиагруппы на борту на остров Ява.

Однако и японцы понесли ощутимые потери. В частности, к 31 января в ходе операций в Малайе японская армейская авиация потеряла из первоначальных 327 самолетов – 157, 60% которых было потеряно по боевым причинам. В строю находилось лишь 30 Ki-21, по два десятка Ki-48 и одномоторных бомбардировщиков Ki-ЗО, 80 истребителей и 19 разведчиков. В этих условиях неизмеримо возросла роль 22-й авиафлотилии морской авиации, призванной изолировать Сингапур от переброски подкреплений.

И хотя общие потери авиации англичан в Малайе с учетом доставленных подкреплений составляли около 390 боевых самолетов, тем не менее, несмотря на опустошительные бомбежки аэродромов, они еще сохраняли в районе Сингапура на аэродроме Селетар 21 «Уайлдбист», девять «Харрикейнов» и три «Альбакора», а на Сембаванге базировались 12 «Баффоло» и девять «Хадсонов».

Между тем воздушная блокада Сингапура становилась все плотнее. Заметно это стало 3 февраля, когда японский разведчик обнаружил вышедший из Батавии (Джакарты) конвой ВМ-12, в составе шести транспортов (три британских и два голландских) и танкера, сопровождаемых крейсером «Даная» и двумя эсминцами.

Переданное экипажем «следопыта» сообщение в Сайгон было принято и после полудня корабли и суда конвоя, находившегося на траверсе архипелага Линга подверглись налету 18 G4M из состава авиагруппы «Каноя», каждый из которых нес по четыре 250-кг бомбы. Несмотря на то, что бомбометание велось с горизонтального полета, его результативность была очень высокой. Первым на дно пошел британский транспорт «Лох Рэуз» (4958 бр.т), получивший два бомбовых попадания. Затем настала очередь танкера «Пайана» (6121 бр.т), который потерял ход и загорелся (беспомощное судно ночью снесло течением на минное поле, где после подрыва оно и затонуло утром, 4 февраля, – Прим. авт.). Еще по одной бомбе попало в голландские транспорты «Ван Лансберг» водоизмещением 1937 бр.т (отстал и был торпедирован японской подлодкой – Прим. авт.) и «Тоджэйн» (974 бр.т), который затонул.

Отличились в тот день и экипажи G3M из состава авиагруппы «Михоро», потопившие в проливе Банка британский теплоход «Нора Моллер» (4433 бр.т). Крупный успех выпал и на долю пилотов двух десятков истребителей «Зеро» из состава 22-й авиафлотилии, потопивших огнем своих 20-мм пушек у Палембанга английский транспорт «Кэйтонг» (1461 бр.т)!

Однако для поредевшего конвоя испытания на этом не закончились и спустя два дня, 5 февраля, уже на подходах к Сингапуру, армейские Ki-48 потопили транспорт «Импресс оф Эйша» водоизмещением 16.900 бр.т. Прикрывавшие корабль пять «Баффоло» и два «Харрикейна» не смогли противостоять дюжине Ki- 43. Последний оставшийся транспорт 17.083-тонный. «Феликс Руссель» получил повреждения от бомбовых разрывов уже в порту. От уничтожения его спасла с опозданием поставленная, плотная дымовая завеса. Она же создала у японских пилотов иллюзию гибели и этого судна.

Впрочем, это обстоятельство уже не имело большого значения, поскольку, впечатление, произведенное учиненым разгромом на Британский Кабинет и Адмиралтейство, оказалось столь большим, что они отказались от проводки в Сингапур новых конвоев, надеясь лишь на то, что около 100 тыс. англичан и австралийцев смогут достаточно долго сдерживать японские войска. В телеграмме Уинстона Черчилля от 10 февраля, адресованной главнокомандующему британскими войсками на Дальнем Востоке генералу Уэйвеллу в частности говорилось:

«…Сейчас не следует думать о том, что бы спасти войска или уберечь население. Битву следует вести чего бы это ни стоило… На карту поставлена честь Британской империи и английской армии. Когда русские так дерутся и когда американцы так упорно держатся на Лусоне, вопрос стоит о репутации нашей страны и расы!!..»

В ночь на 8 февраля, японцы форсировали узкий пролив и смогли захватить аэродром Тенга, а глубина их плацдарма к утру составила до 8 км. Еще один плацдарм по другую сторону дамбы, связывающей остров Сингапур с материком, подразделения противника захватили в следующую ночь, а к исходу суток 10 февраля англичан выбили из стратегически важного района деревни Букит-Тема, где находились основные запасы боеприпасов, горючего и продовольствия, а также все три водохранилища. Брошенная в запоздалую контратаку бригада 11-й индийской дивизии, усиленная одним пехотным полком из состава 18-й британской, уже не смогла восстановить положение.

К этому времени из трех оставшихся в руках англичан аэродромов два находились под непрерывным артиллерийским огнем, а третий (Каланг) почти постоянно утюжила японская авиация, что заставило британское командование эвакуировать с него на Суматру последние истребители. После этого возможность удержания Сингапура, была лишь вопросом нескольких дней.

Если Уэйвелл и питал какие-то надежды прославиться, то они увяли уже к вечеру 10 февраля. Еще менее амбициозным оказался генерал Персиваль, командовавший британскими войсками в Малайе, который вместо принятия решительных мер (например, объявления мобилизации всех, кто мог держать оружие, которого было в избытке), решил поиграть в демократию и в результате, как написал позже в своих мемуарах Уинстон Черчилль, на военном совете командиры дивизий и бригад ему «заявили, что из двух возможных вариантов – контратака или капитуляция – первый не под силу совершенно измотанным войскам».

Решение о скорой сдаче города с быстротой молнии облетело город и порт, где находилось немало судов, часть из которых была повреждена. Экипажи, не желая сдаваться, решили уходить в порты острова Суматра. Ситуация осложнялась тем, что боевых кораблей, за исключением переоборудованных в сторожевики траулеров и китобоев в Сингапуре к этому времени уже не было и потому был дан сигнал «спасайся кто может!»

11 февраля в гавани Сингапура был потоплен транспорт «Вэйньян» водоизмещением 674 бр.т. Поскольку в тот момент город и порт одновременно бомбила авиация японской армии и флота, то авторство этого успеха установить не удалось. Тем временем японская авиаразведка отметила выход из гавани в общем направлении на юго-восток крупного количества судов и на сцене разворачивающейся трагедии появилось оперативное соединение с авианосцем «Рюдзе».

Уже 13 февраля его палубные B5N смогли потопить в 100 милях от Батавии (Джакарты) голландский танкер «Мерула» водоизмещением 8228 бр.т и два вспомогательных корабля британских ВМС «Сианг Во» (2595 бр.т) и «Шу Кванг» (788 бр.т). Судя по всему, японские авианосные пилоты наблюдали только гибель одного из этих трех судов, так как в заявке за тот день фигурируют один потопленный транспорт водоизмещением в 10 тыс. бр.т. и восемь поврежденных суммарным тоннажем 32,5 тыс.бр.т. Любопытно, что из-за недостаточной подготовки экипажи B5N вместо торпед использовали 250- и 500-кг бомбы.

Трудно сказать насколько ошибались в своих оценках японские пилоты, но вылетевшие в район порта Палембанг (остров Суматра) авиагруппы морской базовой авиации по возвращении доложили о потоплении одного и повреждении другого транспорта. Однако на самом деле экипажи G3M и G4M смогли нанести более серьезный ущерб: на дно пошли голландский транспорт «Манвантара» (8237 бр.т), а также британские транспорты «Хосэнг» (5698 бр.т) и «Субадар» (5424 бр.т). В устье реки Палембанг морские базовые бомбардировщики потопили поврежденный самолетами с авианосца «Рюдзе» рейдовый тральщик «Хуа Тонг» (280 бр.т).

Наряду с авиацией за судами охотились японские подлодки и корабли. Например, британский транспорт «Дерримор» (4799 бр.т.) был торпедирован подлодкой, а речная канонерка «Скорпион» (700 т) пошла на дно под артогнем японских эсминцев.

На следующий день избиение продолжалось. Авиагруппа «Рюдзе» смогла потопить у у Суматры британский транспорт ВМС «Винер Брук» (1670 бр.т) и вспомгательный корабль британских ВМС «Куала» (954 бр.т). Этого, видимо, пилотам авианосца показалось мало и они засчитали в свой актив еще и 8-тысячетонный транспорт и плавбазу торпедных катеров, не считая поврежденного транспорта и минного заградителя.

Экипажи базовых бомбардировщиков из состава авиагрупп «Гензан», «Михоро» и «Каноя» – наносивших в этот день удары по гавани Сингапура и действовавших над прилегающей к ней акваторией – продемонстрировали более высокие результаты. В самой гавани им удалось потопить транспорт британских ВМС «Лайпис» (845 бр.т), а на выходе из нее две речных канонерки «Драгонфлай» и «Грэсхопер» (по 625 т) и рейдовый тральщик «Шангтин» (244 т). На внутреннем рейде были повреждены (и впоследствие захвачены японцами) патрульный корабль «Джанг Би» (1646 т) и вспомогательный корабль британских ВМС «Тьен Кванг» (787 бр.т). Свою лепту в этот погром внесли и экипажи маленьких флотских «поплавков» F1M, действовавшие из Мантока, которые потопили в канале Купера сторожевик «Трэнг» (205 т) и видимо повредили своими 60-кг бомбами одну из двух канонерок и транспорт «Лайпис».

15 февраля стало последним днем, когда остававшиеся на ходу суда могли покинуть гавань обреченной британской твердыни. Сама она вновь подверглась налетам всех трех авиагрупп морской базовой авиации, входивших в состав 22-й авиафлотилии. Однако плотные клубы дыма, вызванного сильными пожарами бушевавшими на складах, где англичане уничтожали все что могли, несколько уменьшило точность бомбометания. Достаточно сказать, что лишь на выходе из порта, где «дымовая завеса» была не такой плотной бомбардировщики потопили рейдовый тральщик «Ярак» (208 т). В самой же гавани были повреждены транспорт британских ВМС «Суй Во» (2672 бр.т), транспорт «Реданг» (531 бр.т), два корабля ОВРа «Доугэйт» и «Лоудгэйт» (по 290 т) и самоходный лихтер «Ру» (254 бр.т). Впрочем, для всех этих судов (за исключением последнего) близкие бомбовые разрывы ознаменовали не конец судьбы, а лишь смену хозяев, поскольку в тот же день над ними под истошные вопли «Банзай!» взвились флаги Страны Восходящего солнца…

Между тем, оперативная группа с авианосцем «Рюдзе» продолжала оставаться на позиции, и в тот же день в проливе палубные самолеты потопили голландский транспорт «Маджани» (534 бр.т), а у Палембанга самоходный лихтер «Бэгун» (244 бр.т) и рейдовый тральщик «Клайас» (207 т).

Последним из находившихся в Сингапуре судов был потоплен транспорт «Тэлтибиус» (10.254 бр.т). Вышедший из бухты Кеппеля еще в ночь на 13 февраля, он был поврежден днем палубными B5N, пилоты которых смогли уложить на его палубу одну 250-кг бомбу. В течение двух суток, пока экипаж устранял нанесенные повреждения, судно отстаивалось среди островов архипелага Линга, но затем капитан принял решение прорываться в Индийский океан через Зондский пролив. Появившаяся утром 16 февраля тройка G3M из состава авиагруппы «Гензан» не оставила экипажу ни единого шанса: очередное попадание 250-кг фугаски снизило ход и вызвало затопление, а спустя три часа огромный транспорт атаковали две девятки G4M из состава авиагруппы «Каноя»…

В заключении этой главы отметим, что за столь крупные успехи японская морская авиация заплатила весьма незначительную цену: исключая потери, понесенные при потоплении 10 декабря двух британских линкоров, три авиагруппы 22-й авиафлотилии к 15 февраля потеряли по боевым причинам лишь пять А6М, четыре G3M и один С5М.

Британский танкер «Пайана» из состава конвоя ВМ-12 под ударом японских бомбардировщиков G41V1 авиагруппы «Каноя» (слева) и на следующее утро после подрыва на минном заграждении (внизу).

G4M1 модель 11 из состава авиагруппы «Такао», несущие характерный для начального периода войны трехцветиый камуфляж, имеющий сильные повреждения от интенсивной эксплуатации и плохого качества краски.

В БОРЬБЕ ЗА ГОЛЛАНДСКУЮ ОСТ-ИНДИЮ И МАЛАЙСКИЙ БАРЬЕР

Познакомившись с японской авиацией, союзники вынуждены были как-то отличать встречавшиеся им самолеты. Ситуация усугублялась тем, что все справочники того времени (включая такое авторитетное английское издание как «Jane») почти ничего не могли сообщить об имеющейся в распоряжении врага технике (единственным исключением был А6М, о котором кое-какие правдоподобные сведения все же имелись), поэтому вскоре всем истребителям были присвоены мужские имена, а всем остальным самолетам – женские. В рамках этой концепции, G3M получил наименование Nell (Нелл), a G4M – Betty (Бэтти). Со временем, когда союзники узнали истинные названия большинства японских самолетов, они все равно предпочитали пользоваться уже привычной системой. Причина заключалась в том, что в быстроменяющейся боевой обстановке гораздо легче было выдохнуть в микрофон короткое имя, нежели пытаться сказать «ударный самолет берегового базирования тип 1». Между тем, военная обстановка зимой 1941-1942 гг. складывалась таким образом, что от союзников требовалась невероятная быстрота принятия решений и их последующих осуществлений. Как правило, малейшее промедление приводило к колоссальным территориальным и материальным потерям. Типичным примером, этого стала проигранная кампания за Голландскую Ост-Индию.

Последняя, к описываемому времени, представляла собой фактически почти унитарное государство с собственным правительством и вооруженными силами, выглядевшими (во всяком случае на бумаге) весьма внушительно. В частности армейская авиация располагала 58 бомбардировщиками «Мартин» 139, сведенными в две авиагруппы трехотрядного состава и 83 истребителями трех различных типов («Брюстеров»339/439, CW-21B и «Хаук»75А), состоявших на вооружении шести авиаотрядов.

Морская авиация была представлена «Каталинами» и Do24K, которыми были оснащены 13 отрядов (по три машины в каждом). При этом «американки» находились в четырех, а в остальных – «немки». Один отряд обслуживал эскадру крейсеров и насчитывал восемь катапультных «Фоккеров»С.1Х-\Л/, а другой имел 11 устаревших поплавковых торпедоносцев T-IV. В резерве находилось около 40 различных летающих лодок включая «Каталины», Do24K и такие раритеты, как «Дорнье-Валь».

Война на Тихом океане для голландцев началась также, как и для их союзников – англичан и американцев – 7 декабря, когда в Малайю (по предварительной договоренности с британским правительством) была направлена 1-я авиагруппа бомбардировщиков «Мартин» 139. Одновременно голландское командование рассредоточило авиацию по островам, что позволяло избежать быстрого уничтожения самолетов в ходе внезапного удара и обеспечивало наблюдение за огромными пространствами Ост-Индии.

Оставшиеся защищать свои владения, голландские ВВС получили почти недельную фору и когда 13 декабря экипаж Do24K в ходе патрулирования в районе Куанта-острова Анамбас наткнулся на тройку «Зеро», сопровождавшую шесть G3M из состава авиагруппы «Михоро», это не стало неожиданностью для авиаторов: ответный огонь 20-мм пушки и пары пулеметов позволил отбить атаки «Зеро», после чего по радио было передано сообщение о появлении противника.

Впрочем, хотя экипажам самолетов-разведчиков и удалось вскрыть район развертывания и примерный состав японских оперативных соединений, времени на сосредоточение авиации и флота для нанесения эффективного контрудара уже не оставалось, так как уже на следующий день, 14 декабря, началась высадка на Борнео в районе Кучинга и Мири, не встретившая серьезного противодействия.

Планируя эту операцию, японское командование преследовало несколько целей. Первостепенной из них был захват нефтяных месторождений Таракана, но отнюдь не последнюю роль играли и оперативные соображения. В частности, возможность получить базы для флота и авиации в непосредственной близости от последней линии снабжения, связывающей Сингапур с внешним миром, что позволило бы фактически изолировать крепость с моря, серьезно затруднив переброску подкреплений из Австралии или Ближнего Востока (через Зондский пролив).

Уже 18 декабря японцы оккупировали порт Мири, и с этого момента судьба Борнео с его нефтепромыслами была по-существу решена. В тот же день удар японских морских бомбардировщиков испытали и советские моряки. Находившийся на переходе из Владивостока в Сурабаю сухогруз «Перекоп» (2493 бр.т) у побережья острова Борнео на закате был атакован 26 G3M из состава авиагруппы «Михоро». В результате бомбежки, судно получило тяжелые повреждения от близких разрывов авиабомб и загорелось. Остановить распространение огня не удалось и экипаж оставил корабль. Надо отметить, что на этот раз японские экипажи довольно скромно оценили свой успех, заявив о потоплении 1500-тонного судна.

Если вялые попытки сопротивления сухопутных войск противника у японского командования особого беспокойства не вызывали, то активность голландского флота адмиралов все же настораживала. Об этом можно судить на основании хотя бы того факта, что когда 20 декабря у северо-западного побережья Борнео, в районе Кучинга голландская подлодка потопила японский эсминец «Уранами», 26 бомбардировщиков G4M из состава авиагруппы «Каноя» тщетно до самой темноты патрулировали этот район в поисках субмарин. Не повезло в то день и экипажам девяти G3M из состава авиагруппы «Гензан», которые ни разу не попали в 5000-тонный транспорт.

Между тем, посчитав, что дислокация сил морской базовой авиации уже не отвечает требованиям сложившейся обстановки, японское командование 21 декабря отдало приказ о переброске на острова Палау и Пелелиу 21-й авиафлотилии (1 -я авиагруппа, «Каноя», «Такао» и «Токо»), усиленной истребителями «Зеро» из состава 3-й авиагруппы. С этой позиции данная группировка могла эффективно поддерживать операции японского флота в районе Южных морей и оказывать давление на Новою Гвинею и Северную Австралию, а также парировать возможные удары американского флота со стороны Гавайских островов.

Не задерживались на основных аэродромах и экипажи 23-й авиафлотилии. Например, на следующий день, 22 декабря, две эскадрильи (18 G3M) из состава авиагруппы «Михоро» вместе с 15 «Зеро» перебросили на захваченный аэродром Мири, откуда во второй половине дня эта группа нанесла удар по голландской авиабазе Сингкаванг II, где находились бомбардировщики «Мартин»! 39. В ходе налета на стоянках сгорели два самолета и были перепаханы рулежные дорожки. Затем последовал удар еще 24 самолетов из состава авиагруппы «Михоро», вылетевших с авиабазы Ту Дау Мой, в результате которого были уничтожены семь машин из десяти уцелевших. 24 декабря аэродром Сингкаванг II подвергся еще двум налетам. Сначала его атаковали 18 G4M из состава авиагруппы «Каноя», а затем семь «троек» в сопровождении шести «Зеро», взлетевших с Мири. После этого на нем уже не осталось ничего, представлявшего хоть какую-то ценность для обороняющихся.

26 декабря 18 бомбардировщиков G4M из состава авиагруппы «Такао» потопили в Макассарском проливе советский пароход «Майкоп» (1846 бр. т), следовавший из Сурабаи во Владивосток с грузом кокосового масла. По воспоминаниям уцелевших моряков, «самолеты заходили тройками на корабль, сбрасывая бомбы с малой высоты».

Но все же удача японцам сопутствовала не всегда. 26 декабря в 200 милях от острова Амбон в открытом море подвергся серии атак, продолжавшихся в течение восьми часов, американский легкий гидроавиатранспорт «Херон» (бывший эскадренный тральщик). Десять четырехмоторных летающих лодок Н6К из авиагруппы «Токо» и пять G4M из авиагруппы «Такао» сумели добиться одного единственного попадания 60-кг бомбы, взрывом которой были убиты двое и ранено множество других членов экипажа. Ответным огнем зенитчики смогли повредить заходившую в торпедную атаку летающую лодку, экипажу которой пришлось приводниться вблизи американского корабля. Поскольку японские самолеты продолжали атаковать, капитан «Херона» лейтенант Билл Кэблер решил не рисковать кораблем подбирая авиаторов, а приказал потопить гидроплан артиллерийским огнем.

Еще более серьезное испытание преподнесла команда этого корабля экипажам торпедоносцев под Новый год. 31 декабря шестерка летающих лодок Н6К (одно звено несло торпеды, а другое – бомбы) из авиагруппы «Токо» вместе с шестью G4M1 из состава авиагруппы «Такао», совершая патрульный полет, наткнулась на «Херон» неподалеку от острова Борнео. На этот раз корабль был идентифицирован японскими пилотами как легкий крейсер, и немудрено: «янки» отстреливались по всем правилам гангстерских фильмов, поливая противника даже из 11,43-мм автоматов Томпсона, оказавшихся неплохим дополнением к паре 76-мм орудий и квартету крупнокалиберных пулеметов. По докладам вернувшихся, «зенитный огонь был страшен…» Будучи поражен прямыми попаданиями всего двух 60-кг бомб, «крейсер» смог нанести нападавшим куда более серьезный урон, сбив три(!) торпедоносца, в том числе машину ведущего – лейтенанта Юсо Ота. В этой неудачной атаке еще четыре самолета получили серьезные повреждения.

Впрочем, отдельные песчинки неудач, подобные этой, конечно не могли остановить разогнавшуюся японскую военную машину. К концу декабря 1942 г. под контролем японцев находились и нефтяные месторождения Таракана с заводами по переработке, и крупнейший порт острова Борнео – Бруней, через который производилась транспортировка всех видов ГСМ.

6 января 18 «троек» из состава авиагруппы «Читосе» впервые появились над Рабаулом, на аэродроме которого они уничтожили один «Хадсон» и «Уирэвэй», еще один «Хадсон» был поврежден. В тот же день 21 «четверка» из состава авиагруппы «Каноя», ведомые лейтенант-коммандером Тошио Ирисой, вместе с тройкой Н6К из состава авиагруппы «Токо» бомбили аэродром Лахе. Бомбардировщики и летающие лодки несли 60-кг осколочные бомбы, причем если бомбоотсеки первых вмещали по 12 фугасок, то вторые несли на наружной подвески почти втрое больше – по 33 штуки.

7 января японцы высадились на острове Целебес в районе Менадо, где встретили достаточно упорное сопротивление, потребовавшее выброски воздушного десанта, насчитывавшего 324 парашютиста, которых доставили к месту десантирования 28 бомбардировщиков G3M из состава 1-й авиагруппы. Десантники входили в состав 1-го морского соединения сил спецназначения «Йокосука». Несмотря на великолепное планирование операций и блестящее взаимодействие разнородных сил и средств японского флота, экипажам бомбардировщиков доставалось и от своих. В момент выброски одиночный F1M из состава 11-й авиафлотилии атаковал соединение и, прежде чем его пилот успел заметить свою ошибку, сбил одну «тройку» с дюжиной парашютистов на борту.

Как бы там ни было, но днем ранее был захвачен порт Савак – второй по количеству перерабатываемой и транспортируемой нефти после Брунея, однако в отличие от последнего, молниеносно начать работы по его восстановлению японцам не удалось. Впрочем, все это было лишь вопросом времени, поскольку остановить японцев союзникам по-прежнему не удавалось. Благодаря превосходно налаженной авиаразведке, агрессоры успевали наносить авиаудары по перебрасываемым подкреплениям, серьезно снижая их численность и боевой дух еще до вступления в соприкосновение. Так, например, только 18 января 26 бомбардировщиков G4M из состава авиагруппы «Каноя» потопили в бухте Цебу три транспорта и три повредили.

20 января японцы высадились в Кендари (юго-восточная оконечность острова Целебес), а уже 25-го туда была переброшена 21-я авиафлотилия. 23-ю авиафлотилию, с ее грозными «Зеро», также подтянули ближе к районам будущих операций, разместив в Баликпапане.

Оказавшаяся в опасной близости от линии боевого соприкосновения, группировка японской ударной авиации была обнаружена голладскими разведчиками и 28 января Do24K из состава GVT-6 атаковали Понтианак, где находились «тройки» авиагруппы «Михоро». В результате бомбежки на стоянках сгорели пять бомбардировщиков, а еще несколько были повреждены. Это заставило командование слегка разбавить концентрацию самолетов в Кендари и 30 января 22 «тройки» из состава 1-й авиагруппы были переброшены в Менадо.

Между тем, в первых числах февраля авиаразведка донесла о сосредоточении японских боевых кораблей и транспортов у Баликпапана. О том, в каком пункте японцы планируют осуществить высадку союзное командование могло только догадываться. В качестве одной из наиболее вероятных целей рассматривалась южная оконечность острова Целебес*, и для предотвращения высадки в район развертывания вражеских соединений в ночь на 4 февраля направилось объединенное американо-голландское ударное соединение, являвшегося частью сил адмирала Доормана, в составе четырех крейсеров (двух американских – «Марблхэд» и «Хъюстон» и двух голландских – «Де Рейтер» и «Тромп» – Прим. авт.) и двух дивизионов эсминцев.

На переходе к месту сосредоточения японских транспортных судов в районе Баликпапана у юго-восточного побережья острова Борнео оно было обнаружено экипажами патрульных самолетов 23-й авиафлотилии, которые перенацелили на американские и голландские боевые корабли уже находящуюся в воздухе группу бомбардировщиков, шедших бомбить Сурабаю. В общей сложности в первом налете участвовали 36 G4M из состава авиагруппы «Каноя», девять из авиагруппы «Такао» и 12 G3M из 1-й авиагруппы, сопровождаемых семью разведчиками С5М.

* На самом деле эти силы готовились для высадки на остров Ява, а южная оконечность острова Целебес (район Макассара) была захвачена японской группировкой, сосредоточенной 6-12 февлаля в районе Кендари.

Хотя повреждения американского крейсера «Марблхэд», полученные им в результате налета 4 февраля японских бомбардировщиков, внешне выглядели как не слишком серьезные, разбитое рулевое управление делало этот корабль фактически небоеспособным.

В 09:49 самолеты начали бомбежку, сосредоточив усилия на двух американских крейсерах. Первая пара заходов оказалась безрезультатной, но в третьей атаке японцам удалось положить серию бомб рядом с бортом крейсера «Марблхэд». При этом зенитчики крейсера «Хьюстон» сумели сбить G4M ведомый пилотом 3/С (3-го класса категория «С» – Прим. Авт.) Ясуо Хирата из авиагруппы «Такао».

В 10:27 подошли еще семь G3M из состава 1-й авиагруппы, выбрав для атаки все тот же крейсер. На этот раз японцам повезло больше: одна бомба пробила верхнюю палубу и взорвалась под ней, другая угодила в корму, разбив рулевое управление и нарушив герметичность топливных цистерн, третья разорвалась у борта, повредив нос корабля. 15 моряков были убиты, а 34 серьезно ранены. Охваченный пожарами, осевший на нос и получивший крен на правый борт крейсер начал циркулировать с заклиненным рулем.

Между тем зенитчики «Хьюстона», также подвергшегося атаке, записали на свой счет еще два серьезно поврежденных бомбардировщика, которые, по словам наблюдателей, отделились от общей группы и медленно исчезли за горизонтом. Одним из этих самолетов, была машина лейтенант- командера Такео Озаки, которому, после пятичасового полета на одном двигателе все же удалось приземлиться на авиабазе в Кендари. «Хьюстон» также не избежал попаданий: 250-кг бомба угодила в кормовую башню главного калибра. И хотя пробить броню ей не удалось, от сотрясения, вызванного мощным взрывом, артустановка вышла из строя, а смерч разящих осколков выкосил множество матросов, находившихся на открытых боевых постах (48 только убитых!). Однако вспыхнувший пожар был вскоре потушен.

Понимая, что дальнейшее выполнение боевой задачи невозможно, адмирал Доорман приказал отходить к Чилачапу (южное побережье о. Ява). После возвращения бомбардировщиков на свои аэродромы их экипажи были опрошены, на основании чего командир 21-й авиафлотилии вице-адмирал Тада сделал вывод о потоплении одного крейсера типа «Ява», серьезного повреждения крейсера типа «Де Рюйтер» и двух более мелких кораблей. С задания не вернулся только один G4M.

Тем временем, не дожидаясь падения Сингапура, японцы начали подготовку к захвату так называемого Малайского барьера – островов Суматра и Ява с их богатейшими природными ресурсами. На первом из них к этому времени были сконцентрированы британские и голландские ВВС насчитывавшие в общей сложности до 350 боевых машин. Однако нехватка аэродромов приводила к невероятной скученности базирования на немногочисленных летных полях, а отсутствие радиолокационных станций не позволяло заранее поднимать в небо необходимое количество истребителей для отражения налетов.

В результате, к 13 февраля экипажи японских армейских бомбардировщиков смогли уничтожить на земле свыше 200 союзных самолетов. 14 февраля, задействовав транспортную авиацию и в том числе немногочисленные G6M1-L2, агрессор выбросил в районе одного из двух основных аэродромов парашютный десант. На следующий день в районе Палембанга – главного порта Суматры – был высажен второй воздушный десант.

G4M1 из состава авиагруппы «Каноя» над просторами Тихого океана. Зима 1941-1942 гг.

Так выглядел 14 февраля 1942 г. ветеран боя Ла-Платы – британский тяжелый крейсер «Эксетер». Хорошо виден пожар в районе катапульты, на которой находится поврежденный «Валрус», рядом видна искореженная стрела крана.

Транспортные G6M1-L2, несмотря на крайнюю немногочисленность, успели «засветиться» почти во всех операциях, в которых принимали участие морская базовая авиация и парашютно-десантные части Императорского флота.

15 февраля ознаменовалось падением Сингапура, и хотя в это время союзная авиация серьезно потрепала японские десантное соединение в проливе Банка, но защищать Суматру было фактически нечем. Основные надежды связывались с оперативным соединением адмирала Доормана, которое по-прежнему выглядело довольно мощным.

Двумя днями ранее оно направилась к Палембангу (юг острова Суматра), с целью если не сорвать, то хотя бы осложнить высадку японского десанта *. Однако в тот день противник не решился начать операцию и отвел корабельные соединения к востоку от острова для перегруппировки. В то же время объекты самого острова и союзные суда в его акватории подверглись новым ударам армейских бомбардировщиков, базовой авиацией флота, а также самолетов с авианосеца «Рюдзе».

Уже на следующее утро в 08:00 отправленный для уточнения обстановки экипаж разведывательного гидроплана с крейсера «Токай» сообщил об обнаружении вражеских кораблей, а часом позже с «Рюдзе» взлетели семь бомбардировщиков B5N и через 2,5 часа полета атаковали крейсер «Эксетер». Затем 23 G3M из состава авиагруппы «Гензан» пробомбили цель с малой высоты, но попаданий не добились. При этом восемь самолетов получили повреждения от огня зенитной артиллерии. Спустя примерно полчаса атаку повторили еще шесть B5N, но без всякого результата. Японские экипажи предполагали, что нанесли кораблю повреждения, которые в действительности заключались в разрушении близким взрывом летающей лодки «Валрус».

К середине дня эскадра адмирала Доормана находилась в 80 милях от места высадки японцев, однако когда выяснилось, что корабли союзников находятся в пределах радиуса действия базовой авиации японцев, голландский адмирал принял решение отступить. Направляясь на восток, соединение подверглось безуспешной атаке 27 G3M из авиагруппы «Михоро», вылетевших из Куантана в Малайе. Ответным огнем опять была повреждена почти половина нападавших. После полудня над кораблями союзников дважды появлялись мелкие группы палубных бомбардировщиков B5N, экипажи которых также не смогли достичь никаких результатов.

Наконец, завершающий удар (тоже оказавшийся безрезультатным) перед наступлением темноты нанесли 17 G4M из состава авиагруппы «Каноя». Для этого экипажам, взлетевшим с авиабазы Ту Дау Мой под Сайгоном, потребовалось совершить пятичасовой перелет. Причем снова почти все атакующие оказались повреждены осколками зенитных снарядов, а один самолет разбился при посадке. В результате, совершив в течении дня 93 самолето-вылета, японцы достигли более чем скромных результатов: два американских эсминца – «Балмер» и «Баркер» получили легкие повреждения от близких разрывов, а крейсер «Эксетер» отделался лишь осколочными пробоинами. Палубные «Кейты» с «Рюдзе» могли бы использоваться более эффективно, если бы вооружались торпедами, но из-за отсутствия подготовленных экипажей, вынуждены были применять малоэффективное бомбометание с горизонтального полета. Базовые же бомбардировщики G3M и G4M не могли использовать тяжелое торпедное вооружение из-за плохого состояния взлетно-посадочных полос, по причине начавшегося сезона дождей.

Впрочем, большая часть кораблей этого соединения уже была фактически обречена. 27 февраля японцы начали высадку десантов одновременно в нескольких пунктах острова и союзникам не имевшим в своем распоряжении ударной авиации пришлось бросить на перехват конвоев с войсками почти все свои надводные корабли. В результате морского сражения, получившего название «Битвы в Яванском море» эти силы были полностью разгромлены. Не имея сухопутных и воздушных сил для защиты острова Суматра, английское командование было вынуждено отдать приказ об эвакуации оставшихся немногочисленных сил на Яву.

Тем временем на Яве события также развивались с катастрофической для союзников быстротой. 3 февраля защитники острова пережили первый массированный налет японской авиации. В тот день 26 G4M из состава авиагруппы «Такао» (ведущий – лейтенант-коммандер Таро Нонака), 27 G4M из состава авиагруппы «Каноя» (ведущий – лейтенант-коммандер Тошио Ириса) атаковали соответственно Сурабаю и Мэдайон. Эти силы поддерживали 27 А6М из состава 3-й авиагруппы. Еще 19 G3M из состава 1-й авиагруппы (ведущий – лейтенант-коммандер Такео Озаки), прикрываемые 17 А6М из состава авиагруппы «Тайнан» (ведущий – лейтенант Хидеки Шинго) обрушились на Маланг. Как обычно впереди соединений шли разведчики-целеуказатели С5М, сообщавшие обстановку в воздухе и метеоусловия в районе объектов удара.

Расчеты установленных на острове двух американских РЛС смогли заранее выдать сигнал о приближении японских самолетов и на перехват с авиабазы Перак взмыли семь «Хауков»75, дюжина CW-21B и последние шесть Р-40 из состава американской 17-й эскадрильи перехватчиков, встретившей войну на Филиппинах. Беспрепятственно взлетев, голландцы и американцы вскоре вышли на рубеж перехвата. Поскольку противника в воздухе еще не было видно, то возглавлявший группу истребителей CW-21В первый лейтенант Анимэйт бросил в эфир: «Ха-ха-ха, они опаздывают, а мы уже над городом!»

В 11:15 когда он увидел на высоте 6000 м свыше 120 вражеских самолетов от его веселости не осталось и следа, а спустя несколько мгновений он с ужасом убедился, что пилоты его «Кертисс-Райтов» почти не имеют шансов на успех в схватках с японскими «Зеро», 20-мм автоматические пушки которых оказывают сокрушительное воздействие на донельзя облегченную конструкцию голландских истребителей, к тому же уступавших их японским «vis-a-vis» по скороподъемности и в разгонных характеристиках. В результате боя было безвозвратно потеряно девять «Кертисов», пять «Хауков»75 и два Р-40. Помимо этого японские истребители смогли сбить находившиеся в воздухе три голландские летающие лодки и два американских бомбардировщика В-17.

В то время как пилоты истребителей сошлись в ожесточенном поединке, экипажи бомбардировщиков подвергли бомбежке город и порт, почти не имевшие зенитной артиллерии, а также находящуюся рядом авиабазу Перак. Точно сброшенные японскими асами бомбы уничтожили на земле 13 летающих лодок, четыре бомбардировщика В-17 и все ангары. На удивление, человеческих жертв было немного – 33 убитых и 141 раненый. Потери японцев, которым пришлось заплатить тремя своими истребителями (сбиты американскими Р-40) и одним С5М (сбит экипажем голландской «Каталины»), вновь были небольшими.

Выход в море в ночь на 4 февраля соединения адмирала Доормана приковал к себе внимание экипажей японских бомбардировщиков и день прошел на острове относительно спокойно, а 5-го вражеские самолеты вновь появились в небе над островом. 23 «Бэтти» из состава авиагруппы «Каноя» атаковали аэродром Перак, а восемь бомбардировщиков из состава авиагруппы «Такао» избрали своей целью аэродром Денпассар на острове Бали, находящемся по соседству с Явой, где к этому времени находилась большая часть уцелевших в боях голландских гидросамолетов. Поднявшаяся на перехват четверка американских Р-40 попыталась отбить это нападение, но была уничтожена японскими истребителями без потерь со своей стороны, а на самом Пераке бомбовозы уничтожили еще пять Р-40. В отличие от своих коллег, экипажи из состава авиагруппы «Такао» откровенно уложили все бомбы «в молоко», чего не скажешь о пилотах «Зеро», уничтоживших ангар с тремя «Дорнье» и парой «Каталин».

Откровенно низкий уровень подготовки большинства союзных летчиков-истребителей не позволял им добиваться успеха даже в тех ситуациях, когда уничтожение противника было, казалось бы, заведомо предопределено. Типичным в этом плане является бой произошедший 6 февраля, когда 10 Р-40Е из состава 20-й эскадрильи перехватчиков были переброшены на авиабазу Купанг (остров Тимор). Вылетевшая в тот же день на патрулирование тройка истребителей наткнулась на одинокий разведывательный G3M (командир экипажа – уоррент-офицер Сия Ивамото), который желторотые «янки» опознали как «Мессершмитт» Bf 110!

Казалось, у японского экипажа не было не единого шанса, однако в завязавшемся бою самолеты лейтенантов Роберта Мак- Виртира и Хуберта Иджинса были подбиты и, с трудом дотянув до Тимора, сели на брюхо не долетев до аэродрома. Финальную точку в этом поединке поставил лейтенант Эндрю Рейнольдс **, точный огонь которого отправил разведчик в море.

* 15 февраля японское соединение было атаковано британской авиацией в проливе Банка и вынуждено было отойти для устранения повреждений и перегруппировки сил.

** В феврале 1942 г. сбил три «Зеро», а к середине года стал одним из лучших американских асов.

Бомбардировщик G4M из состава авиагруппы «Каноя» на авиабазе Ту Дау Мой под Сайгоном. Индокитай, зима 1941-1942 гг.

Тем временем продолжалась борьба и на морских коммуникациях связывавших Яву с внешним миром и успех в ней был явно не на стороне союзников. 17 февраля, в 16:15 G3M из состава авиагруппы «Гензан» потопили голландский транспорт «Слойт ван Биль» в проливе Гаспара, а спустя 40 минут отличились палубные B5N с авианосца «Рюдзе», отправившие на дно два голландских эсминца «Ван Гент» и «Ван Нес» (оба по 1316 т). Первый из них сел на риф в районе острова Банка и поначалу казалось, что он будет спасен подошедшим собратом. Однако девятка «Кейтов», подкравшаяся на малой высоте, сначала повредила корабль сохранявший подвижность, а затем добила обоих.

На следующий день, 18 февраля, 21 G4M из состава авиагруппы «Такао», прикрываемые 15 «Зеро» из состава авиагруппы «Тайнан» в сопровождении С5М, вылетев из Кендари (остров Целебес), атаковали гавань Сурабаи. К этому времени американцы смогли пополнить 17-ю эскадрилью перехватчиков почти до штатного уровня, и в результате японцев встретили 12 «Киттихауков». В завязавшемся бою японцы впервые поняли, что при встречах с современными истребителями G4M все же весьма уязвим: четыре бомбардировщика были сбиты, еще девять повреждены, причем, вернувшиеся на свою авиабазу машины привезли много убитых и раненых членов экипажей. Своеобразный печальный «рекорд» в тот день поставил экипаж флайт сержанта Токура Ичидо, из фюзеляжа изрешеченной «Бэтти» которого наземный персонал извлек двух раненых и четырех убитых авиаторов Микадо!..

Пилоты японских истребителей заявили, что были атакованы 20 Р-40 из которых сбили якобы шесть достоверно и еще трех вероятно, что абсолютно не подтверждают американские источники. Впрочем, экипажи бомбардировщиков не зря проливали свою кровь, потопив на внутреннем рейде подлодку «К VII» (507 т) и канонерку «Сурабая» (бывший броненосец береговой обороны «Де Зевен Провинсиен» 5644 т). Кроме того, летчики заявили, что добились попаданий в два легких крейсера и два эсминца. В целом, несмотря на усиливавшееся давление с моря и воздуха, союзники не считали сражение за Яву проигранным, перебрасывая на остров маршевые пополнения и новые самолеты.

Американский авианосец «Лексингтон» возглавивший демонстрационный рейд на Рабаул, в ходе которого его «Уайлдкэты» устроили нешуточное кровопускание 4-й японской авиагруппе бомбардировщиков-торпедоносцев.

АМЕРИКА НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР

В то время как на огромных пространствах Тихого океана происходили все эти полные трагизма события, американская разведка, не мало преуспевшая в деле разгадывания японских шифров, смогла в значительной степени восстановить свои познания в данной области. Причина такого временного «интеллектуального отката» заключалась в смене системы радиопозывных, произошедшей в японском флоте перед самым началом боевых действий в конце ноября 1941 г. Постепенно, на основании данных радиоперехвата, познания аналитиков были восстановлены и вскоре стало ясно, что противник ведет наступление довольно ограниченными силами и защищать с равной эффективностью весь периметр своих недавно завоеванных владений уже не в состоянии.

В связи с этим становилось очевидным, что ослабить его натиск на важнейших направлениях можно короткими фланговыми ударами, заставляющими перенацеливать силы и средства для парирования новой угрозы, ослабляя тем самым усилия на важнейших участках борьбы. Без преувеличения можно сказать, что краеугольным камнем в тихоокеанской стратегии союзников на первом этапе войны была проблема удержания Австралии, к которой японцы продвигались через Яву и Новую Гвинею.

Именно с целью отвлечения части японских сил (и прежде всего авиации) с новогвинейского и яванского направлений и были предприняты в феврале 1942 г. диверсионные рейды 8, 11- го и 17-го оперативных соединений. Первое из них, в составе авианосца «Энтерпрайз», трех крейсеров и восьми эсминцев, было 31 января направлено для удара по объектам на Маршалловых островах, и в первую очередь по новым базам на атоллах Вотье и Кваджалейн, а также аэродромам на островах Рои и Тароа. Одновременно с этим 17-е оперативное соединение, в составе авианосца «Йорктаун», двух крейсеров и четырех эсминцев, должно было атаковать атоллы Джалуит, Мили и Макин.

Несмотря на то, что при налете на якорную стоянку атолла Джалуит самолеты «Йорктауна» попали в грозу, а на атолле Макин и Мили для экипажей палубных бомбардировщиков практически не нашлось подходящих целей, первый опыт такой операции имел огромное значение для американского командования.

Тем временем, командовавший 8-м оперативным соединением адмирал Хэлси решил наряду с авиационным ударом подвергнуть объекты противника на атоллах Вотье и Малоэлап, а также острове Тароа артиллерийскому обстрелу. Японцы не ожидали нападения от противника, близкого по их мнению к нокауту, и их ответные действия носили спорадический характер и были плохо скоординированы, в результате чего огнем американских кораблей были подавлены береговые батареи, а в гаванях потоплено несколько судов.

Появившиеся над якорными стоянками Вотье и Кваждалейна «Доунтлессы» и «Девастэйторы» смогли также нанести ощутимый урон противнику, потопив транспорт и сторожевик. Правда, над последним американцы потеряли четыре пикировщика, сбитые истребителями, однако появившиеся спустя три часа торпедоносцы отработали как на полигоне, направив торпеды в шесть неподвижных транспортов и плавбазу гидроавиации, идентифицированную пилотами как легкий крейсер.

Последовавшие ближе к полудню 1 февраля контратаки мелких групп гидросамолетов F1M «Джейк» отбивались плотным зенитным огнем, оказавшимся непреодолимым для нескольких экипажей, за гибель которых японцам пришлось удовольствоваться попаданием одной 60-кг бомбы в крейсер «Честер» и несколькими близкими разрывами, не нанесшими существенного ущерба американским кораблям, уже поворачивавшим на обратный курс.

После полудня, около 13:00 соединение настигла пятерка торпедоносцев G3M из состава авиагруппы «Читосэ». Шквальным зенитным огнем были сбиты три самолета, пилот одного из которых попытался врезаться в авианосец, но лишь зацепил консолью борт корабля. Видимо, уцелевшие экипажи не смогли точно сообщить место американского соединения и в 15:50, когда оперативное соединение вышло из грозового шквала, его атаковали только два торпедоносца. Обе сброшенные их экипажами торпеды прошли мимо, но самолеты, периодически скрываясь в низких облаках продолжали следить за уходившими со скоростью 25 узлов кораблями.

Ближе к вечеру боевой воздушный патруль смог сбить одного из японских «скаутов», но второй видимо продолжал передавать сведения и на закате, около 21:00, когда патрулировавшие истребители получили приказ идти на посадку, появилась восьмерка «Неллов». В этот момент в воздухе находился последний оставшийся «Уайлдкэт», пилот которого не раздумывая дал газ и пошел навстречу вражеским самолетам.

Американские корабли плохо просматривались в темной части горизонта, затянутой низкими тучами, и вскоре могли вообще исчезнуть, а потому времени на маневрирование и перестроение японцы не имели, приближаясь с кормовых курсовых углов.

Вдобавок, пилот F4F безошибочно определил машину ведущего и на лобовой атаке превратил ее в пылающий факел. Спустя несколько мгновений по японским самолетам открыли убийственный огонь десятки корабельных зениток. В считанные мгновения шесть самолетов, объятые пламенем, рухнули в море и лишь последнему удалось вернуться на базу.

Успех, как известно, придает силы и порождает надежды, а потому вскоре был запланирован очередной диверсионный рейд, на этот раз силами 11-го оперативного соединения, включавшего помимо «Лексингтона», четыре тяжелых крейсера и девять эсминцев, которое должно было «прощупать» Рабаул, где была создана крупная морская и авиационная база, сыгравшая огромную роль в последующих боевых действиях.

К сожалению, несмотря на громадное количество материалов, посвященных войне на Тихом океане, автору не удалось понять насколько точно представляли себе расстановку японских сил на ТВД в штабах Перл-Харбора, ибо, анализируя дальнейшие события и сопутствующие им обстоятельства, трудно отделаться от мысли, что во многом расчет делался на …удачу, которая все же и на этот раз была явно на стороне моряков сражавшихся под звездно-полосатым флагом…

В значительной мере командование расчитывало и на плохую погоду, которая позволит в полной мере реализовать фактор внезапности. И действительно: низкие тучи с налетавшими периодически грозовыми шквалами надежно скрыли корабли соединения от вражеских разведчиков, а штормовой океан практически исключал угрозу атаки подводных лодок.

Утром, 20-го числа, погода улучшилась и с авианосца были подняты несколько разведывательных «Доунтлессов», а уже в 10:30 того же утра американские корабли были обнаружены экипажем летающей лодки Н6К, которую вел лейтенант Нобуру Сакаи из авиагруппы «Йокогама». В свою очередь летающую лодку засекли с помощью радара и на перехват взмыли четыре «Уайлдкэта».

Пробив низкую дождливую мглу, «янки» в просветах облаков обнаружили цель и лейтенант-командер Джон Тэч со своим ведомым тут же отправили незваного гостя в море. Не успели победители вернуться на авианосец, как на экране корабельного радара появилась отметка новой цели – это была такая же летающая лодка, пилотируемая экипажем мичмана Кийоши Хайаши, вылетевшего из Рабаула в 08:00 и получившего задание восстановить контакт с противником, обнаруженным экипажем Сакаи. С этим «соглядатаем» расправилась другая пара «Уайлдэтов», причем экипаж сбитого самолета проявил высокий боевой дух, продолжая до самого момента падения в море вести по истребителям ответный огонь.

Поскольку стало очевидно, что японское командование в Рабауле уже извещено о приближающейся угрозе, что вело к утрате элемента внезапности, командующий соединением вице-адмирал Уилсон Браун решил отменить удар по Рабаулу. Одновременно были приняты меры для отражения воздушной атаки. Вперед была выслана новая группа разведчиков, а в непосредственной близости от эскадры кружил боевой воздушный патруль в составе шести «Уайлдкэтов» под командованием лейтенант-командера Дональда Лавеласа. На палубе находился второй дивизион истребителей лейтенанта Ноэла Гэйлера, а еще четыре машины готовились к вылету.

Накануне описываемых событий, между 14 и 17 февраля, в Рабаул прибыло подкрепление для усиления дислоцированной на аэродроме Вунаканау авиагруппы «Гензан». Новые G4M вошли в состав недавно созданной 4-й авиагруппы, имевшей поначалу на вооружении только истребители «Зеро», принимавшие участие в воздушных боях над Новой Гвинеей в начале месяца. Теперь же, получив на вооружение ударные машины, 4-я авиагруппа готовилась показать все, на что она способна.

После получения сообщения о подходе американских сил на бомбардировщики подвесили по паре 250-кг бомб, поскольку на Вунаканау не успели доставить торпеды. В 14:20 17 G4M поднялись в небо двумя группами под общим командованием лейтенант-командера Такуцо Ито, находившегося в качестве наблюдателя на борту ведущего самолета 1 -й эскадрильи, (пилот – мичман Чизо Ватанабе).

В составе этой эскадрильи было восемь машин, шедших двумя тройками и парой. 2-я эскадрилья ведомая лейтенантом Масайоши Накагава, поднявшая девять самолетов, шла в строю «клин звеньев». Из-за сильной облачности, Ито приказал двум звеньям своей эскадрильи разойтись в стороны, чтобы увеличить площадь наблюдения.

В 16:00 на экране американских радаров появилась отметка групповой цели на дистанции 75 миль. В 16:25 расстояние сократилось до 47 миль и стала очевидна неизбежность налета. Истребители Гэйлера быстро взлетели и направились в сторону приближающегося противника. В это время дивизион Лавеласа готовился к посадке на авианосец, но не получил разрешения, поскольку к взлету готовились оставшиеся четыре истребителя, а также 11 «Доунтлессов», которым было необходимо покинуть палубу до начала атаки.

В 16:35 пилоты шести «Уайлдкэтов» ведомых Гэйлером, обнаружили приближающуюся девятку G4M 2-й эскадрильи, которая первой вышла на цель. Лейтенант Гэйлер и его ведомый младший офицер Петерсон с первого же захода сбили один бомбардировщик. Следом за ними атаковали лейтенанты Леммон и Кларк, уничтожившие второй самолет. Ведущий третьей пары младший офицер Эдер обнаружив, что у машины его ведомого младшего офицера Уилсона проблемы с двигателем, атаковал в одиночку снизу-сзади один из замыкающих бомбардировщиков, но после первой же очереди на его истребителе отказали три из четырех пулеметов. В этот момент тот же самолет был атакован сверху лейтенантом Гэйлером и сбит.

Бомбардировщик-торпедоносец G4M1 из состава 4-й авиагруппы. Незадолго до передислокации части в Рабаул.

Наблюдатели на кораблях, следившие за разыгравшимся в 10 милях воздушным боем, отметили падение трех бомбардировщиков, а с эсминца «Фелпс» доложили об оставшихся шести, которые направлялись к эскадре. В 16:43 последние четыре истребителя начали взлет, а за ними последовали и «Доутлессы». В этот момент Петерсон, ведомый Гэйлера, атаковал вражеский бомбардировщик, заставив его покинуть строй. Вероятно, это был самолет Накагава, поскольку только потеря лидера могла привести к заминке в перегруппировке остатков эскадрильи, вызвавшей отклонение от курса атаки вправо. В этот момент лейтенант Леммон сбил еще один G4M, а поврежденный бомбардировщик Накагавы (так предполагают японские историки – Прим.Авт.) попытался таранить «Лексингтон», но, попав под огонь зенитной артиллерии, рухнул в море почти одновременно с еще одним горящим японским самолетом.

Оставшиеся три «Бэтти» сбросили бомбы и начали уходить. Истребитель пытавшегося атаковать эту группу в одиночку лейтенанат Говарда оказался подбит огнем японских стрелков и пилот будучи ранен осколком 20-мм снаряда в ногу, вынужден был покинуть свой F4F с парашютом. После успешного приводнения, его подобрал эсминец «Паттерсон». На этом этапе боя Тэч и Селстром смогли присоединиться к погоне, а О'Хара и Дуфильо получили приказ остаться над авианосцем.

Тэч атаковал бомбардировщик, а затем, оглянувшись через плечо, обнаружил второй, подходивший сзади. Летчик попытался предупредить находившегося поблизости младшего офицера Уилсона, но было уже поздно – пушечная очередь выпущенная японским стрелком, видимо, попала в фонарь кабины, что привело к мгновенной гибели пилота, самолет которого спикировал прямо в море. Тэч перенес свое внимание на самолет, сбивший Уилсона и в первой же атаке изрешетил его фюзеляж, а во второй повредил один из двигателей. Последовавший затем взрыв топливных баков оторвал часть крыла вражеской машины и она беспорядочно кувыркаясь рухнула в море. Следующего противника расстреляли истребители второго дивизиона, державшиеся в воздухе с минимальным запасом топлива.

Тем временем палубная команда авианосца лихорадочно опускала на ангарную палубу «Девастэйторы» и поднимала в небо оставшиеся «Доунтлессы», часть экипажей которых не пожелала оставаться в стороне от схватки. Над самой поверхностью воды пилот одного из них, лейтенант Ален, открыл огонь из курсовых пулеметов и «Бэтти» врезалась в волны. Обнаружив второй поврежденный G4M, Ален вывел свой пикировщик на параллельный курс с японцем и дал возможность своему стрелку отличиться. После длинной очереди хвостовых пулеметов и этот бомбардировщик взорвался.

Тем временем лейтенант-командер Тэч попытался догнать последний оставшийся в воздухе вражеский самолет, но тот вышел за пределы радиуса действия истребителей. Впрочем, его экипаж рано радовался: пилот возвращавшегося из разведки «Доунтлесса» – лейтенант Вальтер Хенри также не упустил своего шанса, и зайдя в хвост одинокой «Бэтти» сумел сбить последний оставшийся самолет из состава злосчастной 2-й эскадрильи.

В то время, как все находящиеся в воздухе истребители, за исключением двух, преследовали отходящих японцев, эскадру обнаружила 1-я эскадрилья лейтенант-командера Ито, появившаяся на экраине радара авианосца в 16:49. Над кораблями находилась только пара О’Хара-Дуфильо и пункт наведения отдал приказ атаковать. В 17:05 оба пилота увидели восьмерку G4M, в пологом пикировании заходившую в атаку на корабли. Снижаясь с высоты 4500 м до 3300 м бомбардировщики развили высокую скорость и у американских истребителей, хотя и имевших преимущество в высоте, надо признать, оставалось мало времени.

Последние мгновения экипажа бомбардировщика G4M1, ведомого командиром 2-и эскадрильи лейтенантом Накаговой. Кораловое море, 20 февраля 1942 г.

«Уайлдкэт» первого «аса одного дня» американского флота капитана Эдварда О'Хары (на приведенном снимке справа), сбившего 20 февраля 1942 г. не менее пяти бомбардировщиков G4M из состава 4-й авиагруппы.

После разгрома, постигшего 4-ю авиагруппу, ее боевой потенциал был в значительной степени восполнен за счет бомбардировщиков G3M2 модель 22 из состава 1-й авиагруппы.

Догнав японцев, О’Хара повредил с первого захода правый двигатель и корневую часть крыла самолета пилота 2-го класса Баба. Бомбардировщик с выпущенной частью закрылков теряя скорость и высоту упал в море, в то время как О’Хара атаковал самолет пилота 1-го класса Мори. Добившись попаданий в двигатель и топливные баки правой плоскости, он все же на этот раз не смог нанести противнику фатального удара. Повреждения оказались не слишком значительными, и Мори, спикировав до небольшой высоты, избежал новых атак. Куда меньше повезло Дуфильо: выйдя в атаку и нажав на гашетку, он обнаружил, что отказал электроспуск оружия и это вынудило его выйти из боя. О’Хара, тем временем, набрав высоту повредил самолет пилота 1 -го класса Маеда, а затем расстрелял машину пилота 1 -го класса Учияма. Стрелки японских бомбардировщиков, видя, что эскадрилью атакует один-единственный американский истребитель, сосредоточили на смельчаке весь свой огонь, но последнему удалось избежать попаданий благодаря большой скорости, развитой при пикировании. Маеда же сумел сбить пламя и его G4M снова занял место в строю, где помимо его машины находились бомбардировщики Ито, Оно, Митани и Когику.

О’Хара атаковал эту пятерку в момент сброса бомб, выбрав в качестве жертвы машину лидера, которая получила множество попаданий. Ее пилот – лейтенант-командер Такуцо Ито – попытался таранить «Лексингтон», но промахнулся, и пройдя вдоль борта корабля, врезался в воду. Тем временем кэптэн Шерман, умело маневрируя неповоротливой громадой авианосца, сумел избежать попаданий, а О'Хара, расстреляв все патроны, вернулся на корабль победителем, став первым среди американских летчиков-истребителей асом одного дня. И хотя на его счет реально можно записать лишь три сбитых вражеских самолета вместо заявленных пяти, это не умаляет сделанного. Ведь он фактически лично предотвратил серьезное повреждение, а может быть и гибель одного из бесценных авианосцев, столь пригодившихся впоследствии.

Однако японские летчики 4-й авиагруппы в тот день еще не до конца испили горькую чашу потерь. В восьми милях от эскадры младший офицер Селстром перехватил четверку уходящих G4M и сбил самолет лейтенанта Митани, а в сорока милях, когда казалось бы уже можно было расслабиться, «Уайлдкэт» пилотируемый Гэйлером сбил еще один бомбардировщик. Почти одновременно экипажи пикирующих бомбардировщиков Аллена и Раунтрии навалились на самолет Тосуко Оно. Однако последнему, несмотря на тяжелейшие повреждения и гибель трех членов экипажа, все же удалось дотянуть до побережья Новой Ирландии.

Результаты налета были ужасны: после первого же вылета 4-я авиагруппа фактически перестала существовать, потеряв 15 из 17 бомбардировщиков. Только самолеты Маеда и Когику приземлились на авиабазе Вунаканау, а Мори пройдя весь обратный путь на малой высоте, сумел приводниться в бухте Рабаула. Уцелевшие экипажи доложили, что ими потоплены крейсер и эсминец, а американский авианосец тяжело поврежден в результате таранного удара самолета лейтенант-командера Ито. Кроме того они сообщили, что в воздушном бою противник потерял не менее восьми истребителей. Эти результаты по мнению японского командования хотя бы частично оправдывали потерю 88 членов экипажей* и почти всех самолетов 4-й авиагруппы.

На самом деле американские корабли не получили серьезных повреждений, лишь авиагруппа потеряла два истребителя и одного пилота. При этом операция против Рабаула была отменена в связи утратой фактора внезапности и угрозы попасть под удар находившейся где-то поблизости японской 1-й дивизии авианосцев. Чтобы хоть как-то восстановить боеспособность 4-й авиагруппы ей были переданы бомбардировщики G3M 1-й авиагруппы с последующей заменой на G4M.

* Помимо двух летающих лодок Н6К сбитых утром, еще один самолет этого типа, вылетевший в 14:00 под управлением младшего офицера Макино, не вернулся на базу. Спустя некоторое время на поиск американской эскадры направился гидроплан Е13А с авиатранспорта «Кийокава Мару», нов 18:15, доложив о контакте, бесследно исчез, видимо сбитый американскими истребителями.

В БОЯХ ЗА ЯВУ

Несмотря на то, что операции в районах Южных морей развивались, в основном, по разработанному плану, союзникам, по образному выражению американского адмирала Ч.Нимитца, уже на этом этапе все же «удавалось время от времени втыкать бамбуковые палки в колеса «японского парового катка»». Одной из них оказалась упорная оборона Суматры весьма ограниченными силами британской авиации, находящейся на аэродромах этого острова. Тем не менее, регулярно проводя разведку, англичане установили район сосредоточения десантных сил противника и в течение 14-15 февраля нанесли ощутимый урон японским транспортам, в результате чего высадка морского десанта была отложена.

По мнению же высшего командования, борьба за Яву (учитывая близость последней к Австралии) могла и вовсе принять затяжной характер, весьма выгодный для союзников, однако совершенно не вписывающийся в планы японской ставки. Для Главкома Императорского флота адмирала Исороку Ямамото было очевидно, что время работает против Страны Восходящего Солнца, наступательный порыв вооруженных сил которой можно было поддерживать только путем непрерывных побед. Ямамото также отчетливо понимал и то, что успех обороны Явы союзниками определялся тем насколько устойчивыми окажутся их коммуникации, связывающие остров с внешним миром, и в первую очередь – с портом Дарвин, расположенным на севере Австралии, откуда перебрасывались подкрепления.

Этот перевалочный пункт, имевший стратегическое значение в течение практически всего периода боевых действий на Тихом океане, и стал очередным объектом удара для морской авиации Микадо, в котором, наряду с экипажами базовых бомбардировщиков, приняла участие и 1-я дивизия авианосцев. В ее составе находились «Акаги», «Сорю», «Кага» и «Хирю», выставившая 206 самолетов (81 «Кейт», 71 «Вэл» и 45 «Зеро»), с которыми взаимодействовали 27 G4M из состава авиагруппы «Каноя» (ведущий лейтенант-коммандер Тошио Ириса) и столько же G3M из состава 1-й авиагруппы (лейтенант-коммандер Такео Озаки).

Этим силам союзники могли противопоставить реально только 3-ю и 33-ю эскадрильи перехватчиков, оснащенные Р-40Е, причем, последняя была недавно сформирована и ее летный состав еще не имел боевого опыта. Их задача многократно осложнялось и тем, что группы японских самолетов подходили к объектам атак с разных направлений. Например, «Кейты» первой волны, несшие 800-кг бомбы и отбомбившиеся по объектам в порту появились в 09:57 с юго-востока. Две группы пикировщиков, атаковавшие транспорты на внешнем рейде и гражданский аэродром, подошли в это же время с запада. Экипажи базовых бомбардировщиков наносили удар по военному аэродрому, где было уничтожено 28 самолетов, в числе которых были 10 Р-40Е, пять «Хадсонов», четыре «Каталины», два С-45, три пикировщика А-24 и два «Виррувэя», а также разгромлены практически все ангары и сожжены запасы бензина.

Однако на фоне погрома в порту, эти утраты выглядели просто пустяками. И действительно, из находившихся в гавани 46 судов и кораблей, экипажи палубных самолетов потопили девять: американские транспорты «Мейгс» (7358 бр.т), «Портмар» (5551 бр.т), «Мауна Лоа» (5436 бр.т), «Дон Исидро» (3261 бр.т) и «Флореенс» (2638 бр.т), английский танкер «Бритиш Моторист» (6891 бр.т), транспорт «Зеландия» (6683 бр.т) и «Нептьюнэ» (5592 бр.т). Из числа имевшихся в порту немногочисленных боевых кораблей, союзники лишились эсминца «Пири». Еще 12 судов и кораблей оказались повреждены. Тяжелейший ущерб был нанесен портовым сооружениям, оборудованию и складам.

В тот же день был захвачен остров Бали, а 20 февраля на аэродромы Купанг и Дили (остров Тимор) был выброшен парашютный десант в количестве 450 человек, поддержанный 17 G3M из состава 1-й авиагруппы, в ходе бомбежки позиций зенитной артиллерии один бомбардировщик (командир экипажа лейтенант Норио Фукуока) сбит.

21 февраля 21 G4M из состава авиагруппы «Такао», сопровождаемые шестью «Зеро» (по три из состава 3-й авиагруппы и авиагруппы «Тайнань» атаковали суда в порту Сурабая. 16 Р-40 из состава 17-й эскадрильи перехватили вражеские самолеты на высоте 6000 м. На этот раз, несмотря на значительное численное превосходство противника, пилотам японских «Зеро» удалось сковать американцев, которые сбили только один бомбардировщик и три истребителя, потеряв двух своих.

В течение следующей недели японская авиация наносила регулярные удары по акватории порта Сурабая, но несмотря на периодически поступавшие «наверх» доклады о потопленных судах, списки потерь союзного тоннажа не подтверждают эти успехи.

24 февраля самолеты 22-й авиафлотилии (27 G3M из состава авиагруппы «Гензан» и шесть из состава «Каноя», с транспортными машинами перебазировались с Борнео на британский аэродром Р.И, находящийся в районе Палембанга (остров Суматра). Причем, японские зенитчики не ожидали появления своих бомбардировщиков и, открыв огонь, сбили один бомбардировщик из состава авиагруппы «Гензан».

Между тем, целенаправленные бомбежки Сурабайи, помимо оказываемого на защитников острова тяжелейшего морального давления, наносили и вполне ощутимый материальный ущерб.

Возможности порта по обработке грузов и судоремонту были сведены практически к нулю. Поврежденный 24-го числа близкими бомбовыми разрывами эсминец «Банкерт» (1316т) подвергся повторному налету 28 февраля и в тот же день затонул (после захвата японцами порта был поднят, отремонтирован и введен в строй японского флота). Еще одной жертвой экипажей G4M стал корабль ПВО «Схаутен», переделанный из грузового парохода (1805 бр.т). В ходе налета он был поврежден, а затем затоплен экипажем в проливе Мадура у острова Ява.

Наряду с судоходством, особым вниманием экипажей японской базовой авиации флота пользовались аэродромы союзников. Так, 25 февраля 27 G3M из состава авиагруппы «Гензан» в сопровождении 13 «Зеро» и С5М атаковали аэродром Семплак. Англичане смогли поднять из состава 242-й и 605-й эскадрильй лишь пять «Харрикейнов», которые, набрав 10.000 м, устремились в пике на японские самолеты. В безнадежной схватке они смогли сбить один «Зеро» и один С5М, потеряв двух своих.

В то время как «Харрикейны» отчаянно дрались с флотскими «Зеро», следом за моряками появились и армейцы (12 Ki-ЗО сопровождаемых таким же числом Ki-43 из состава 59-го сентая), которые с малой высоты атаковали стоянки. И хотя 11 бомбардировщиков получили повреждения от зенитного огня, на земле сгорели три самолета и еще два были повреждены. Японцы со своей стороны заявили о том, что им противостояло восемь «Спитфайров»(!!), из которых они якобы сбили четыре.

В тот же день 22 G4M из состава авиагруппы «Такао», прикрываемые девятью «Зеро» из состава авиагруппы «Тайнан», атаковали Сурабаю, над которой встретились с 12 Р-40 из состава 17- й эскадрильи. Восемь «Киттихауков» атаковали бомбардировщики, а четыре попытались связать истребителей. И это им почти удалось, так как американцы смогли сбить только одну «Бэтти», но за один сбитый Р-40 они отплатили тремя «Зеро».

Весной 1942 г. экипажи G4M1 едва успевали подсчитывать уничтоженные самолеты и корабли союзников. На приведенном снимке показан один из самолетов авиагруппы «Каноя». Только за период со 2 по 5 марта экипажи этой группы тесно взаимодействуя со своими коллегами из авиагрупп «Такао» и «Михоро», потопили в районе Сурабайи свыше двух десятков транспортов и боевых кораблей.

Разбитый А-24 -результат удара экипажей из состава 1-и авиагруппы (самолеты G3M) и авиагруппы «Каноя» (самолеты G4M) по военному аэродрому в районе Дарвина 19 февраля 1942 г. Внизу: а так выглядели газетные заголовки на следующее утро…

Вечером командующий 3-м (армейским) авиакорпусом докладывал в Императорскую ставку о том, что за период 19 по 25 февраля его авиаторы смогли уничтожить в воздушных боях 33 вражеских самолета, 55 самолетов было уничтожено на земле и еще 150 повреждено. При этом было совершено 345 боевых вылетов из которых 203 приходятся на долю истребителей. Боевые потери три самолета. Командующий 11-м Воздушным флотом вице-адмирал Нишизо Тсукахара со своей стороны доложил об уничтожении его истребителями 18 февраля 32 вражеских самолетов, 11 вероятно и 48 на аэродромах (достоверно).

Пока происходила борьба за господство в воздухе над районом операции, японцы продолжали перегруппировку своей авиации в преддверии вторжения на Яву. В частности, на аэродром Р.И перебросили 25 бомбардировщиков из состава авиагруппы «Каноя» и 29 из состава «Гензан», а также пять А5М предназначенные для ПВО авиабазы. В тот же день все «тройки» были возвращены на базы в Индокитае, причем десять из них направили на авиабазу Каханг в провинции Джохор (Малаккский п-ов). Южнее Явы пять G4M из авиагруппы «Такао» патрулировали выходы в Индийский океан поджидая авиатранспорт «Лэнгли», направлявшийся в Чилачап.

А обстановка на море для союзников осложнялась с каждым днем. 27 февраля произошел знаменитый бой в Яванском море, в ходе которого из состава эскадры адмирала Доормана (два тяжелых и три легких крейсера, а также девять эсминцев) японцы потопили голландские легкие крейсера «Ява» и «Де Рейтер», а также три эсминца, не потеряв ни одного своего корабля.

На следующее утро японская базовая авиация начала охоту за оставшимися кораблями этого соединения и в 08:55 четверка G4M из авиагруппы «Такао» обнаружила в Яванском море легкий крейсер и три эсминца. Одновременно японцы продолжали караулить у выходов в Индийский океана авиатранспорт «Лэнгли», который по данным разведки с грузом американских истребителей направлялся на Яву.

Днем в 14:37 восьмерка G4M из состава авиагруппы «Каноя» атаковала остатки соединения адмирала Доормана, но попаданий в корабли зафиксировано не было. Примерно двумя часами позже появились еще пять самолетов, но и их экипажи промахнулись. Около 18:00 над кораблями появились еще восемь бомбардировщиков, но и на этот раз бомбовые разрывы легли мимо. Вскоре начало темнеть и казалось, что в сгущавшихся сумерках корабли союзников смогут ускользнуть от преследователей. Однако около 21:30 в сумрачном небе вновь послышался гул моторов и на корабли вновь посыпались бомбы. Так как атакующие были плохо видны, то зенитный огонь не мог быть эффективным, в результате чего два бомбовых попадания получил английский эсминец «Юпитер», затонувший в 21:37.

Союзное командование в сущности понимало, что исход борьбы за Яву, как впрочем и за господство на тихоокеанском ТВД, будет решаться в воздухе, но вместо того, чтобы быстро создать авиационную группировку, медлило с принятием решений. В результате чего большая часть цепочки островов, связывающих Яву с Австралией, вскоре была в руках японцев, а сама Ява в конце концов оказалась изолированной. В обстановке неразберихи и бестолковщины, царившей в союзных штабах, была предпринята попытка доставить на Яву хотя бы небольшое количество самолетов и в результате, в тот же день, в 75 милях к югу от острова разыгралась другая драма.

В составе конвоя MS-5, вышедшего из Фримантла (Австралия) находился авиатранспорт «Лэнгли», загруженный 32 собранными истребителями Р-40 и транспорт «Си Уитч», имевший на борту 27 разобранных истребителей того же типа. Первоначально предполагалось, что эти два корабля в сопровождении легкого крейсера «Феникс» отделятся от конвоя в районе Кокосовых островов и самостоятельно пойдут в Чилачап. Однако беспокойство за судьбу столь ценного груза вынудило союзное командование послать сигнал на преждевременный выход «Лэнгли» из состава конвоя и следование кратчайшим курсом в пункт назначения. В том же сообщении указывалось, что на маршруте его встретят два американских эсминца. На пути следования командир авиатранспорта получил сообщение от экипажей голландских «Каталин», о том, что эскортирование будет осуществляться минным тральщиком, скорость которого была катастрофически низкой. Поэтому, капитан «Лэнгли» командер МакКоннел решил идти к гавани самостоятельно, но еще до наступления рассвета пришел приказ с Явы, содержащий требование скорректировать курс корабля для встречи с тральщиком. Утром одна из «Каталин» вывела авиатранспорт к обещанным ранее эсминцам (от использования тральщика благоразумно отказались) и три корабля на максимально возможной скорости пошли к цели.

Вскоре в небе появился разведчик 23-й авиафлотилии и командер МакКоннел послал на Яву запрос на организацию воздушного прикрытия, не подозревая об отсутствии боеготовых истребителей в распоряжении командования союзников на острове. В 11:40 сигнальщики кораблей обнаружили множество подходящих самолетов – это выходили в атаку две эскадрильи бомбардировщиков G4M из авиагруппы «Такао». При первом заходе «Лэнгли» сумел избежать повреждений, но вторая атака завершилась прямыми попаданиями пяти 60- и 250-кг бомб. Одновременно девятка сопровождавших бомбардировщики истребителей «Зеро» (шесть из них входили в 3-ю авиагруппу, а остальные три – в авиагруппу «Тайнан») начала штурмовку, расстреливая стоящие на палубе заправленные самолеты. Попытки вытолкать горящие «Киттихауки» за борт оказались бесполезными и вскоре пламя охватило весь корабль, при этом жертв среди экипажа было на удивление немного. Видя, что огонь невозможно взять под контроль, командер МакКоннел приказал оставить судно, а почти весь экипаж подобрали эсминцы, добившие артиллерией авиатранспорт.

Гибель «Лэнгли» явилась по-существу демонстрацией того, что Ява изолирована, причем, к югу от острова продолжало действовать оперативное соединение вице-адмирала Нагумо (четыре авианосца, один линкор, один крейсер и восемь эсминцев), присутствие которого гарантировало, что союзники не смогут перебросить подкрепления.

К этому времени выделенные для захвата острова силы (16-я японская армия в составе трех дивизий и отдельной бригады) для переброски которых было задействовано 97 транспортов при поддержке двух оперативных соединений (1 авианосец, 11 крейсеров, 39 эсминцев) 28 февраля высадились в районе Рембанга, а 1 марта в районе Батавии.

G4M1 из состава 1-й эскадрильи авиагруппы «Такао», принявшей активное участие в парализации союзного судоходства в ходе операции по захвату Голландской Ост-Индии.

Группа G4M1 над Яванским морем. Весна 1942 г.

В тот же день семерка G4M из состава авиагруппы «Такао» в сопровождении шести «Зеро» 3-й авиагруппы совершила налет на авиабазу Перак в районе Джакарты, где экипажи бомбардировщиков уничтожили 14 Р-40 и пять «Брюстеров», кроме того в ходе штурмовки пилоты японских истребителей вывели из строя еще семь Р-40 и три «Брюстера».

Воспользовавшись тем, что союзные истребители были блокированы на аэродроме, 27 бомбардировщиков из состава авиагруппы «Каноя», несмотря на сильный зенитный огонь, подвергли бомбежке порт Сурабая. Хотя не менее 14 самолетов получили повреждения, а два разбились при посадке на острове Бали, общий счет оказался в пользу напалавших. На дно ушел панамский пароход «В.М.Туппер» (1756 бр.т), а голландский сторожевой корабль «Батак» (бывший каботажный пароход, 409 бр.т) в результате налета авиации перевернулся в доке и на следующий день был взорван личным составом.

2 марта Сурабая подверглась новым налетам морских бомбардировщиков из состава авиагрупп «Каноя» и «Такао», к экипажам которых присоединились «тройки» из состава авиагруппы «Михоро». В результате чего в порту затонули панамский пароход «Лайрэн» (4323 бр.т), а также британские «Сайсунтон Нава» (3286 бр.т), «Тайюань» (2994 бр.т) и «Шинье» (1615 бр.т). Кроме того, голандцы потеряли каботажный транспорт «Тюдор» (872 бр.т). Следующие два дня стали роковыми для британского танкера «Пхесанелла» (855 бр.т) и голландского гидрографического судна «Тидеман» (1160 бр.т). Первое было уничтожено в Батавии, а второе в Чилачапе.

Удар, нанесенный 23 G4M из состава авиагруппы «Такао» по Чилачапу 5 марта, оказался фатальным для голландского парохода «Баренц» (4819 бр.т), американского «Тохайтай» (982 бр.т) и правительственных судов «Хоофдинспектер Зееман» (803 бр.т) и «Канопус» (773 бр.т), а также каботажников «Кайдел» (775 бр.т) и «Мэйнипи» (536 бр.т). Почти аналогично развивались события в тот день и в гавани Батавии, ?де после ударов «Бэтти» и «Неллов» англичане не досчитались пароходов «Ипон» (1279 бр.т), «Кинтэ» (1220 бр.т) и «Эби» (636 бр.т). Все они после захвата острова были подняты и восстановлены японцами.

Последней жертвой японской базовой ударной авиации флота в водах, омывающих Яву, стал норвежский транспорт «Вулгар» (3060 бр.т), потопленный 7 марта в 150 милях от Чилачапа. На следующий день Императорская пехота вошла в Сурабаю. 12-го числа японцы уже во всю хозяйничали на острове, а спустя три дня, 15 марта, вся территория Голландской Ост-Индии находилась под контролем оккупантов.

В ходе боев на Новой Гвинее обе стороны наносили по аэродромам противника мощные бомбовые удары. На верхнем снимке запечатлены последствия налета японских бомбардировщиков на аэродром американской 22-й авиагруппы, оснащенной «Мародерами», а внизу под ударом американцев уже оказались «Бэтти».

НА ПОРОГЕ ПЕРЕЛОМА

С захватом Голландской Ост-Индии эпицентр борьбы на Тихом океане быстро сместился в район Новой Гвинеи, планирование операции по захвату которой началось еще в середине декабря 1941 г. Захват этого острова, основным богатством которого являлись плантации гевеи, из сока которой добывался каучук, рассматривался Императорской ставкой в качестве первоочередных целей всей кампании, способной усилить позиции Страны Восходящего Солнца как в экономическом, так и в стратегическом отношении.

Пока в штабах производилась разработка операции, базовая авиация флота начала подвергать обработке с воздуха большинство ключевых пунктов острова. Впервые над Новой Гвинеей экипажи японских морских базовых бомбардировщиков появились 17 декабря, когда 54 самолета из состава авиагрупп «Михоро» и «Каноя» атаковали находившийся на западной оконечности острова порт Соронг и аэродром Бабо, на котором в тот день находилось около 20 транспортных и санитарных самолетов австралийских ВВС.

К налетам на Соронг и Бабо 23, 28 и 30 декабря наряду с указанными выше частями были привлечены также G4M из состава авиагруппы «Такао» и летающие лодки Н6К из состава авиагруппы «Йокогама». Серьезную поддержку базовой ударной авиации оказали и пилоты «Зеро» из состава 3-й истребительной авиагруппы, обеспечившие экипажам бомбардировщиков достаточно плотное прикрытие от немногочисленных истребителей союзников.

Видимо, к началу января японцы определились с районом будущей высадки и 7-го числа попытались начать обработку с воздуха района Лае. В тот день удару 21 G4M из состава авиагруппы «Каноя», возглавляемых капитаном 2 ранга (лейтенант-коммандером) Тошио Ирисой, подвергся находившийся по соседству Халонг. Однако, когда бомбардировщики были уже на боевом курсе их атаковали голландские «Брюстер»3390.

Хотя среди любителей истории авиации эти истребители традиционно считаются неуклюжими, видимо, все-таки многое зависит и от подготовки летного состава. К счастью, на этот раз голландцы сделали все правильно: атака была выполнена со стороны солнца, а нападавшие имели преимущество по высоте. Бросок был столь внезапным, что четыре бомбовоза оказались сразу сбиты. Кое-как сбросив бомбы, оставшиеся начали разворачиваться на обратный курс. Тяжелые самолеты, шедшие в развороте растянутым строем, в котором зияли бреши, не могли эффективно поддерживать друг друга огнем бортового оружия и голландские пилоты не преминули воспользоваться этим: после второй атаки вспыхнули еще два бомбардировщика. Уцелевшие, дав форсаж, уходили со снижением, огрызаясь огнем кормовых 20-мм пушек.

Атаковать на догоне, с минимальным преимуществом в скорости, голландским летчикам было трудно, и прежде чем в море рухнула последняя, седьмая «Бэтти», они потеряли два истребителя. Тем не менее, пилоты оставшихся четырех испытывали законное чувство гордости, чего не скажешь об экипажах 14 уцелевших японских бомбардировщиков. По возвращении выяснилось, что лишь три машины не имели боевых повреждений, а после дешифровки фотоснимков было установлено, что на аэродроме была уничтожена лишь пара двухмоторных самолетов («Хадсоны» из состава 13-й австралийской эскадрильи) и один истребитель, что являлось довольно небольшой компенсацией за семь потерянных G4M.

Между тем, захват к концу января 1942 г. островов Адмиралтейства и особенно архипелага Бисмарка с островами Новая Британия и Новая Ирландия, где имелись подходящие места для создания мощнейших морских и воздушных баз, позволил японцам фактически охватить Новую Гвинею с левого фланга. Однако запланированную на третью декаду февраля высадку десанта в Лаэ и Саламуа пришлось отложить из-за обнаруженного 20-го числа восточнее Рабаула американского оперативного соединения во главе с авианосцем «Лексингтон». Хотя тогда раскатать с воздуха японские авиабазы на острове Новая Британия не удалось, американцы не отказались от этой мысли и 23 февраля направили на цель девять В-17Е из состава 19-й бомбардировочной группы.

На аэродромах острова в этот момент находилась 25-я авиафлотилия, в составе которой входили бомбардировщики G3M из 4- й авиагруппы, а также авиагрупп «Гензан» и «Михоро». Последние, судя по всему довольно неплохо видимые с высоты, по докладам экипажей «крепостей», понесли ощутимый урон. Однако на следующий день японцы подвергли мощному авиаудару Порт Морсби – основной перевалочный пункт союзников на Новой Гвинее.

Налеты продолжались и в последующие дни, а уже 7 марта, решив, что противник в достаточной степени деморализован, 4- й флот силами так называемого «Отряда Южных морей» произвел высадку десанта численностью в 5000 чел. в районах Лаэ и Саламуа. Находившиеся в этих пунктах малочисленные гарнизоны австралийских войск начали отход при первом же появлении японских авангардов. Впрочем, командование последних вскоре убедилось, что боевые действия на острове можно вести только мелкими подразделениями из-за непроходимых джунглей и почти полного отсутствия транспортной инфраструктуры и даже грунтовых дорог.

На следующий день юго-восточнее, в тылу оборонявшихся австралийцев, был высажен еще один десант, но несмотря на довольно сильную поддержку базовой авиации флота и авиагруппы авианосца «Сехо», эта угроза была сравнительно легко локализована.

Несмотря на продолжавшееся отступление, союзное командование прекрасно понимало, что исход борьбы за Новую Гвинею будет решаться в воздухе, а потому форсированными темпами вело сосредоточение в районе Порта-Морсби авиачастей и в первую очередь истребительных эскадрилий. В результате, как отметил Т.Хаттори в своей фундаментальной работе «Япония в войне 1941-1945 гг.» несмотря на проводимые морской авиацией ожесточенные налеты, «противник перебрасывал из тыла новые силы, и его деятельность в воздухе не только не ослабевала, а, наоборот, еще больше усиливалась. В конце апреля на этом направлении силы американской и австралийской авиации первой линии оценивались приблизительное 600 самолетов.».

К концу марта японцы восстановили разрушенные аэродромы и 21 -го числа авиаразведка донесла, что аэродром в Лае буквально забит боевыми самолетами, причем на фотоснимках были ясно различимы не менее 26 двухмоторных бомбардировщиков. В тот же день по авиабазе нанесли сильный удар «Летающие крепости» из состава 435-й бомбардировочной эскадрильи, экипажам которых удалось взорвать склад бомб, а также уничтожить 17 самолетов (из них два бомбардировщика) и повредить еще шесть!

Угроза потери значительного количества базовых машин, заставила японское командование оттянуть драгоценные «тройки» и «четверки» обратно в Рабаул. Действуя откуда, экипажи морских бомбардировщиков смогли 28 марта потопить у побережья Новой Гвинеи американский пароход «Масайя» (1174 бр.т), отставший ночью от конвоя из-за неполадок в машинном отделении.

Однако это был единственный успех авиации по пресечению союзного судоходства в районе острова и этот факт не мог не настораживать. Становилось очевидно, что усилив ПВО конвоев, союзники могут беспрепятственно перебрасывать на Новую Гвинею необходимое количество личного состава, оружия и снаряжения, а наличие хорошо оборудованного порта, позволяет быстро производить обработку грузов, обеспечивая войска на фронтовой линии. Так, к началу июня 1942 г. помимо маршевого пополнения, перебрасываемого для компенсации потерь, американцы смогли сосредоточить на Новой Гвинее две пехотные дивизии, а численность авиации выросла до восьми авиагрупп.

Японцы же, вынужденные осуществлять выгрузку на необорудованном побережье, в принципе не могли создать необходимого для успеха превосходства в силах и средствах. Единственным предприятием, обещавшим успех, был молниеносный захват собственно Порта-Морсби путем высадки десанта прямо на пирсы. Запланированная на 10 мая операция фактически провалилась уже 6-го числа, когда американская авиаразведка обнаружила конвой с десантом. После начавшегося сражения между авианосными соединениями, названного позднее «Бой в Кораловом море», высадка была и вовсе отменена.

Между тем в развернувшемся воздушно-морском сражении значительная роль была отведена и базировавшейся в Рабауле 25-й авиафлотилии, находившейся в непосредственном подчинении командующего 11 -м Воздушным флотом вице-адмирала Цукахара со штабом на острове Тиниан. Это была весьма мощная авиационная группировка, насчитывавшая к рассматриваемому моменту 162 боевых самолета.

Из всей армады базовых ударных самолетов 25-й авиафлотилии, в ходе сражения в Кораловом море лишь дюжине торпедоносцев G3M из состава авиагруппы «Гензан» удалось обнаружить американские корабли, но на этот раз японским экипажам не удалось добиться успеха.

На приведенном снимке показана штабной G3M из состава этой авиагруппы.

Однако, в то время как авианосные силы противников обменивались жестокими ударами, базовую авиацию японского флота вновь постигла неудача. Несмотря на то, что высланные для разведки летающие лодки обнаружили американские корабли, из направленных для их атаки нескольких групп торпедоносцев, насчитывавших не менее 80 машин, цель нашли только 12 G3M2 из состава авиагруппы «Гензан». Бушевавшие грозовые шквалы надежно скрывали корабли от остальных. Экипажи дюжины «троек» отважно ринулись в бой, но действовавшее отдельно от авианосцев соединение американских крейсеров, хотя и не имело истребительного прикрытия, смогло организовать мощный заградительный огонь, ставший непреодолимым барьером для трех машин. Экипажи остальных не смогли нанести противнику ни малейшего ущерба.

Гораздо большего успеха достигла базовая авиация флота поддерживая японские сухопутные войска, действовавшие против укрепившихся на полуострове Батаан и острове Коррехидор американских и филипинских войск. Необходимо отметить, что защитники этих твердынь сражались практически в полной изоляции в течение четырех месяцев. Предпринятое агрессорами в январе 1942 г. первое наступление после почти месяца ожесточенных боев было успешно отражено.

Немалая роль в этом принадлежала береговым батареям на острове Коррехидор и особенно небольшой флотилии тральщиков и канонерок (названного «летучим отрядом»), часто обстреливавших японские позиции фланкирующим огнем. Серьезно портил настроение японцам и дивизион американских торпедных катеров. Однако бесконечно продолжаться эта героическая эпопея не могла. Подтянув крупнокалиберную осадную артиллерию и перебросив на острова Палау базовую авиацию флота, Императорская Ставка 22 марта утвердила план операции по ликвидации последних очагов сопротивления на Филиппинах.

28 марта бомбардировщики обрушились на гавань и батареи Коррехидора. У оборонявшихся почти не было истребителей, но яростный огонь 90-мм зенитных орудий находил свои жертвы. Бомбежки перемежались с артналетами и 3 апреля японцы перешли в наступление. Несмотря на ожесточенное сопротивление, оказанное защитниками, к исходу дня 9 апреля полуостров Батаан был полностью очищен от войск союзников.

Вот так выглядел с воздуха Рабаул – главный опорный пункт вооруженных сил Японии в южной части Тихого океана. Снимок сделан с американского разведывательного самолета. Хорошо видны взлетно-посадочные полосы аэродромов и корабли в гавани.

Часть личного состава удалось эвакуировать на Коррехидор, но при этом 8 апреля экипажи G4M потопили тральщик «Биттерн» и буксир «Нара». На следующий день их судьбу разделил торпедный катер РТ-34, засыпанный с малой высоты градом 60- кг фугасных бомб. Пока шла разработка плана захвата крепости Коррехидор, предусматривавшего внезапную высадку десанта при непосредственной поддержке артиллерии и авиации, бомбардировщики продолжали охоту за кораблями и обработку позиций защитников острова.

10 апреля в гавань не вернулся тральщик «Финч» (АМ-9), 12- го и 15-го числа погибли торпедные катера РТ-35 и РТ-41. 19-го в результате нескольких бомбовых попаданий на дно гавани лег американский теплоход «Элкано» (1434 бр.т), а 30-го настала очередь транспорта «Эйпо» (1075 бр.т), экипаж которого решил попытаться прорвать блокаду. Это было смелое предприятие, но северо-западнее полуострова Батаан судно атаковали бомбардировщики и после одного прямого попадания и нескольких близких разрывов оно также пошло на дно.

Быстрая потеря Батаана самым отрицательным образом отразилась на моральном духе личного состава частей, оборонявших Коррехидор. Теперь уже для многих стало очевидно, что помощи ждать не откуда. Между тем, осуществляя подготовку японцы продолжали обработку острова артиллерией и авиацией. В результате воздушных ударов 4 и 5 мая в гавани острова были потоплены тральщик «Тэнейджер», речная канонерка «Минданао» (PR-8) и спасатель «Пайжен» (ASR-9).

Вечером 5 мая началась массированная артиллерийская и авиационная подготовка, а в 23:10 в районе мысов Кэвалри и Норс были высажены японские десанты. Несмотря на отчаянные контратаки к 16:30 следующего дня был взят Сан-Хосе, но еще до этого в 13:30 командующий американскими войсками на дальнем Востоке генерал-лейтенант Уэнрайт запросил о капитуляции. В тот же день в гавани Коррехидора из-за невозможности прорыва были затоплены личным составом поврежденные в ходе бомбежек речные канонерки «Оаху» (PR-9) и «Лусон» (PR- 7), а также тральщик «Куэйл» (AM-15).

К этому времени австралийский порт Дарвин, где форсированными темпами союзники создавали мощную военно-морскую и военно-воздушную базу, уже стал фактически прифронтовым городом, на пути противника к которому оставался послений форпост – остров Тимор, находившийся под контролем Голландии и нейтральной Португалии. Хотя португальская администрация номинально продолжала управлять своей частью Тимора, весной 1942 г. остров был фактически оккупирован войсками союзников.

Осуществленная в марте высадка десанта и на этот раз не привела к быстрой победе. Находившийся рядом на северо-западном побережье крупный порт, позволял союзникам быстро перебрасывать подкрепления и снабжение на Тимор, что сильно затянуло кампанию по его захвату. В связи с этим для командования Императорским флотом стало очевидно, что только разгромив Дарвин и парализовав его работу удастся одержать победу на Тиморе.

«Блиц» против австралийского порта начался 4 марта налетом восьмерки «Зеро» из состава 3-й авиагруппы, атаковавшей военный аэродром, на летном поле которого в ходе штурмовки был уничтожен австралийский «Хадсон». Затем, через десять дней, 14- го числа, над городом появились восемь G3M в сопровождении дюжины все тех же А6М. Отбивавшая налет эскадрилья Р-40Е смогла ценой одного «Киттихаука» свалить один «Нелл» и два «Зеро».

Реванш за этот малоудачный рейд смогли взять экипажи G4M из состава авиагруппы «Такао», которые 16 и 19 марта отважились совершить налеты на военный аэродром и город в дневное время вообще без истребительного прикрытия. Замечу, что в обоих случаях они подходили к цели на малой высоте, что полностью исключало заблаговременное обнаружение самолетов операторами РЛС. Однако 28-го числа поднявшиеся в догонку шесть «Киттихауков» все же настигли бомбардировщики и в завязавшемся бою сбили один, а второй повредили. Эта неудача заставила японцев вернуться к традиционной организации налетов и уже 30 и 31 марта, когда аэродромами Дарвина побывало в общей сложности 20 «Бэтти», их в обоих налетах снова прикрывали «Зеро».

Весьма насыщенной событиями стала первая неделя апреля, когда наряду с аэродромами, расположенными вокруг города, в число целей японских бомбардировщиков вошли и обширные склады ГСМ, впервые подвергшиеся удару 2-го числа. Повторный налет на этот обект был предпринят 4 апреля, причем поднявшиеся на перехват 14 Р-40Е оказались связаны боем с шестеркой «Зеро», в то время как экипажи «Бэтти» почти в полигонных условиях утюжили бомбами нефтяные и бензиновые терминалы. Несмотря на впечатляющий фейерверк – из складированных в тот момент примерно 1.000.000 т нефтепродуктов, сгорело около 150.000 т(!!) – это практически никак не сказалось на темпах переброски подкреплений. Потери американцев были также невелики – всего один Р-40 был сбит и два повреждены. В то же время японцы не досчитались четырех «Зеро».

Расползавшиеся над городом и морем облака дыма серьезно затруднили работу австралийских постов ВНОС и когда на следующий день к побережью вышла группа японских самолетов в составе семи G4M и шестерки А6М, их никто не обнаружил. Действуя как на учениях, японцы атаковала один из аэродромов, но его стоянки были почти пусты, так что этот налет оказался почти безрезультатным.

В течение почти трех недель в небе над городом и портом царило спокойствие нарушаемое только появлявшимися в бездонной синеве вражескими разведчиками да патрулировавшими истребителями, но когда 25 апреля вновь завыли сирены воздушной тревоги, японских пилотов ожидал весьма неприятный сюрприз.

Появившиеся с севера 24 G4M (еще три не взлетели по технически причинам) из состава авиагруппы «Такао», шедшие в сопровождении 12 «Зеро» из состава 3-й авиагруппы, были встречены ставшей впоследствие знаменитой 49-й истребительной авиагруппой, поднявшей на перехват почти полсотни «Киттихауков»! В завязавшемся бою японцам было уже не до наземных целей – они дрались за собственные жизни. Хотя большинство американских пилотов имели не слишком высокий уровень подготовки, но практически двойной численный перевес, а самое главное высокая живучесть конструкции Р-40Е, способных выдерживать значительные повреждения и продолжать при этом вести бой, начали сказываться очень быстро.

О том какое это было избиение говорит тот факт, что в окрестностях Дарвина упали восемь G4M и три А6М. Наивысшего успеха в тот день добился лейтенант Джеймс Мохед из состава 8-й эскадрильи, получивший подтверждения на три «Бэтти» и на один «Зеро». Последний, впрочем, числился как «вероятно уничтоженный». Позже он вспоминал: «Японские истребители дрались отчаянно, я никогда не видел, чтобы самолеты выделывали такие кульбиты, уходя из- под обстрела и одновременно атакуя сразу двух-трех противников! Но нас было все же больше и многим удалось пробиться к бомбовозам. Правда почти для всех это был первый бой, а потому мы страшно нервничали и мазали даже на коротких дистанциях…

Заходя каждый раз на «Бэтти», я начинал стрельбу короткими очередями с дистанции около 400 м, а примерно с 200 м уже бил длинными, заканчивая атаку, когда до бомбардировщика оставалось чуть более 30 м. Видя как мои пули крушат японские машины, превращая их в факелы, я был вне себя от счастья…».

Примерно сутки японцы приходили в себя, а 27 апреля повторили налет, решив удвоить группу сопровождения. На этот раз 17 бомбардировщиков сопровождал 21 истребитель. Это принесло свои плоды – потери составили лишь три «Бэтти» и четырые «Зеро», но поскольку «янки» и на этот раз смогли обеспечить перевес, подняв в воздух полсотни Р-40, которых возглавил ветеран Филиппин капитан Элллисон Страусс, пробиться к целям экипажам бомбардировщиков снова не удалось. Правда, на этот раз японские истребители заявили о 13 уничтоженных Р-40, хотя на самом деле американцы лишись лишь трех «Киттихауков», в кабине одного из которых и погиб капитан Страусс.

Как бы там ни было, но потери понесенные в этих двух рейдах в ходе которых 3-я истребительная авиагруппа и авиагруппа «Такао» потеряли 11 А6М и 15 G4M (по четыре самолета обоих типов разбились при возвращении) были восприняты в японских штабах весьма болезненно. А потому было решено временно отказаться от налетов на Дарвин, сосредоточившись на поддержке сухопутных войск действующих на Новой Гвинее.

Сражение у атолла Мидуэй по сути явилось заключительным аккордом начальной фазы войны – периода безудержной экспансии Японской Империи на Тихом Океане. Ее завоевания были огромны, а все цели – в том числе и захват богатых сырьем районов – достигнуты. И тем не менее, об окончательной победе не могло быть и речи…

Группа бомбардировщиков G4IV1 над морем Тимора направляется на бомбежку Дарвина. Снимок сделан пилотом японского истребителя А6М в апреле 1942 г.

УЧИТЫВАЯ БОЕВОЙ ОПЫТ

Рассматривая результаты использования японской базовой бомбардировочной авиации, сыгравшей столь значительную роль, как союзники, так и японское командование, смогли оценить ее сильные и слабые стороны.

Союзники отмечали, что базовая авиация использовала ограниченное число типов бомбардировщиков, что облегчало их обслуживание и снабжение. Калибр бомб составлял от 15 до 800 кг. Во время налетов обычно применялось залповое бомбометание по сигналу с ведущего самолета (боевое построение – «клин»), а при отражении атак истребителей, японские бомбардировщики перестраивались в сомкнутый порядок «ромб» и обычно увеличивали скорость, не снижая высоту полета. Японские летчики тщательно изучали опыт применения авиации в Европе – весной 1941 г. специальная военно-морская миссия Японии посетила Германию и Италию, проявив особый интерес к удару английской авиации по итальянской военно-морской базе Таранто в ноябре 1940 г.

Экипажи японских бомбардировщиков успешно противостояли атакам истребителей союзников в тех случаях, когда последние придерживались утвержденной тактики. Вскоре обнаружилось, что использование истребителями каких-либо нестандартных приемов приводило экипажи бомбардировщиков в замешательство, в результате чего отдельные подразделения выходили из общего строя и становились легкой добычей. Если в начале войны стандартный боевой порядок бомбардировщиков насчитывал 36 самолетов, то затем это число сократилось до 24, а в дальнейшем до 12. Что же касается материальной части, то на всем протяжении начального периода боевых действий в подразделениях шла замена бомбардировщиков G3M2 на новые G4M1, которые в качестве наступательного оружия зарекомендовали себя очень неплохо и в условиях практически полного господства в воздухе японских истребителей, оправдали надежды разработчиков. Огромная дальность полета при полной боевой нагрузке делала этот самолет незаменимым в условиях боевых действий на необъятных просторах Тихого океана.

В то же время, и союзники и японцы отмечали, что бомбардировщик G4M при сильном противодействии истребительной авиации значительно теряет эффективность. Большой запас топлива, полученный за счет отказа от защиты топливных баков и экипажа в сочетании с относительно слабым оборонительным вооружением, является незначительной компенсацией низкой живучести самолета, который подобно более раннему G3M очень легко загорался, что также отмечалось в документах обеими воюющими сторонами.

Два снимка прототипа G4M2 модель 22 на авиабазе в Йокосуке во время испытаний. Самолет окрашен в оранжевый цвет.

Правда, необходимо отметить, что хвостовая 20-мм пушка даже при своей низкой скорострельности являлась весьма серьезным аргументом и сильно снижала возможности истребителей занять выгодную позицию для атаки. Наиболее простым способом повышения живучести G4M, по мнению конструкторов фирмы «Мицубиси», была установка индивидуальных реактивных выхлопных патрубков. Испытания уже первого образца изделия показали рост максимальной скорости с 428 до 444 км/ч. Однако работы по дальнейшему увеличению этого параметра были связаны с кропотливой оптимизицией формы и сечения этих устройств, что требовало значительного количества испытательных полетов и многократных переделок. Ко всему прочему выяснилось, что внедрение в производство этого новшества будет связано с определенными трудностями. Причина заключалась в еще сохранявшейся в метрополии нехватки сырья и в первую очередь легирующих элементов. Захватив районы богатые минеральными ресурсами, японцы отнюдь не сразу смогли организовать его доставку в Японию. К этой идее вернулись лишь год спустя, когда стала очевидна необходимость любыми средствами улучшить скоростные характеристики бомбардировщика-торпедоносца, превратившегося из охотника в излюбленную добычу американских истребителей. Начиная с 945 экземпляра новые патрубки начали ставить на все выпускавшиеся модификации G4M.

Однако нехватка сырья была не главной причиной отказа от применения реактивных патрубков. В основном это решение было обусловлено успехом, продемонстрированным новой модификацией G4M1 модель 12. Его появление было связано с попыткой устранения еще одного недостатка G4M1 модель 11, заключавшегося в уязвимости самолета от огня среднекалиберной зенитной артиллерии, выше зоны досягаемости которой он не мог подниматься из-за недостаточной высотности двигателей. Особенно ярко это проявилось во время длительных боев за остров Коррехидор, когда в ходе ударов по объектам этой американской твердыни безвозвратные потери матчасти в авиагруппах даже при слабом истребительном противодействии оказались весьма значительными.

С целью решения этой проблемы 241 -й серийный G4M1 был доставлен во 2-й Авиационный арсенал ВМФ в Кисарацу, где полным ходом велись испытания только что разработанных звездообразных двигателей воздушного охлаждения Мк.4Е «Касей-15» развивавших 1410 л.с. на высоте 2600 м и 1280 л.с. на 6000 м. 9 февраля 1942 г., когда эта силовая установка была сертифицирована, поступил приказ на переоснащение бомбардировщика новыми моторами, а работам в этом направлении был присвоен высший приоритет, что вскоре и отразилось на темпах доводочных работ по оптимизации индивидуальных реактивных выхлопных патрубков.

Летные испытания прототипа начались в Йокосуке в апреле 1942 г. и, после ряда изменений воздухозаборников, были получены удовлетворительные результаты. Потолок при полной мощности двигателя достиг 9660 м, время подъема на высоту 7000 м сократилось на две с лишним минуты, а максимальная скорость на высоте 6000 м увеличилась соответственно с 428 до 452 км/ч. Эти достижения привели к тому, что двигатели «Касей-15» и изменения, связанные с ними, стали стандартными, и начиная с 406 самолета новые бомбардировщики стали обозначать G4M1 Модель 12.

Однако в действительности большинство летных характеристик почти не изменились по сравнению с моделью 11. Причина заключалась в заметно возросшей полетной массе модели 12, которая пошла на усиленние пассивной защиты. В частности, все топливные баки получили углекислотную систему пожаротушения, а начиная с 663 самолета их нижние стенки протектировались 30-мм листами трехслойной резины. Хотя объем баков удалось увеличить с 4780 до 5600 л, дальность полета (при крейсерской скорости 315 км/ч на высоте 3000 м) не только не возросла, но даже сократилась с 6034 до 5719 км. Еще одной внешней деталью позволяющей отличить новые машины от ранних стала измененная конструкция хвостового конуса, позволившая увеличить сектор обстрела кормовой 20-мм пушки.

Внедренные в модели 12 изменения улучшили живучесть самолета, но по сути являлись лишь временной мерой на период радикальной переработки базовой конструкции G4M, поскольку еще в ноябре 1941 г. командование флота запросило фирму «Мицубиси» о возможности замены пулемета калибра 7,71 мм в верхней фюзеляжной огневой точке на автоматическую 20-мм пушку и увеличения запаса топлива. Фактически эти технические условия привели к рождению новой модификации – G4M2.

Для инженеров авиакомпании с самого начала было очевидно, что установка более мощного вооружения в башне на гребне фюзеляжа и усиление некоторых элементов конструкции повлечет дальнейшее увеличение полетной массы самолета с неизбежным ухудшением аэродинамики и соответственно всех характеристик. С этой целью было решено использовать ламинарный профиль крыла МАС357 (результат работы профессора Токийского университета Ичиро Тани) хотя и обладавший большей относительной толщиной (15% вместо 12,5%) по сравнению с примененным ранее, но в то же время имевшим меньшее аэродинамическое сопротивление, обусловленное безотрывным обтеканием. С учетом возросшего на 20% объема топливных баков, небольшое увеличение веса конструкции самолета в глазах разработчиков и заказчиков выглядело сущей мелочью, тем более, что возросшая жесткость нового крыла позволила разместить баки в более удаленных от фюзеляжа, внешних частях консолей. После всех доработок общий объем бензобаков составил 6200 л, включая емкости с аэронавигационным запасом топлива на 960 л, расположенные за кабиной пилотов. Ретроспективно оценивая это «улучшение» (с учетом последовавших вскоре событий), приходится признать, что японские адмиралы, как, впрочем, и конструкторы, еще находились в плену предвоенных взглядов и плохо представляли качественный уровень противника, с которым вступили в противоборство.

Если в «сухом» виде масса самолета осталась почти неизменной, то полностью оснащенная машина с подвешенной торпедой Тип 91 Кай 7 потяжелела почти на 3000 кг (с 12.500 до 15.395 кг), что вызвало необходимость усиления шасси, а некоторый сдвиг центра тяжести машины вынудил увеличить площадь хвостового оперения. Компенсировать столь значительный рост веса можно было только за счет наращивания мощности силовой установки, основой для которой стал новый двигатель Мк.40 «Касей 21» с впрыском водно-метаноловой смеси (в каждой мото гондоле для нее установили 107-литровый бак). Мотор, вращавший четырехлопастный пропеллер изменяемого шага «Сумитомо»-VDM, развивал на взлете 1800 л.с. и 1410 л.с. на высоте 4800 м.

Экранированную турель, оснащенную гидроприводом, с установленной 20-мм пушкой Тип 99-1 разместили сверху фюзеляжа над задней кромкой крыла. Огневая точка имела круговой обстрел и угол возвышения до 80°. Стрелка, стоявшего на неподвижном поддоне, спереди защищал 10 мм броневой щит с отверстием для прицела. Менее значительные усовершенствования включали замену боковых блистеров стеклянными панелями, увеличение остекления передней части фюзеляжа, применение убирающегося хвостового колеса.

На третьем прототипе G4M2 установили выпуклые створки бомбоотсека, сдвигавшиеся при открывании внутрь фюзеляжа. У G4M1 створки создавали значительные проблемы – в открытом положении они имели значительное аэродинамическое сопротивление, часто заклинивали и их приходилось снимать. Новые створки, подтвердившие свою эффективность при испытаниях, начали устанавливать с 65 экземпляра G4M2.

Первый прототип G4M2 закончили 24 ноября 1942 г., но лишь 9 февраля 1943 г. он был передан флоту для официальных испытаний, в ходе которых выяснилось, что новый четырехлопастный винт «Сумитомо»-VDM ненадежен, поэтому до решения этой проблемы пришлось вернуться к прежнему трехлопастному «Сумитомо-Гамильтон». А первые G4M2 начали покидать сборочные цеха завода в Нагойе в июле 1943 г., но из-за недостаточного количества новых двигателей параллельно шло производство старой модели G4M1, выпуск которой завершился лишь в январе 1944 г. К этому времени выпуск новой модели был организован и на заводе Мицушима, в префектуре Окаяма. Обозначенный как «Ударный бомбардировщик берегового базирования Тип 1 модель 22», самолет получил новое, увеличенное окно для бомбового прицела, что повысило точность бомбометания, а с 275-й машины 7,71-мм пулеметы в боковых стрелковых точках были заменены пушками Тип 99-1. Бомбардировщики с таким вооружением получили обозначение модель 22а.

На модели 22Ь пушку Тип 99-1 в верхней башне заменили на Тип 99-2, отличавшуюся более высокой скорострельностью, новым патроном с увеличенной гильзой и несколько более тяжелым снарядом, имевшим увеличенную начальную скорость. 31 мая 1944 г. был изготовлен прототип усовершенствованного варианта G4M2 – модель 24 или G4M2A, отличавшейся от своего предшественника наличием нового двигателя Мк.4Т «Касей-25» с измененным передаточным числом редуктора, улучшенной системой подачи топлива и более плавной работой, по сравнению с «Касей 21». Его мощность на взлетном режиме составила 1825 л.с., 1680 л.с. мотор выдавал на высоте 2100 м и 1540 л.с. на 5500 м.

Надо сказать, модель 22 была весьма немногочисленна – завод в Мицушима изготовил лишь 55 экземпляров этой модификации, после чего началось производство модели 24. Выпускавшиеся заводом в Нагойя такие самолеты с 15-го по 29-й экземпляр имели в боковых стрелковых точках пушки Тип 99-1, а на следующем 171 экземпляре вместо пушек Тип 99-1 и пулеметов (за исключением носового у штурмана) смонтировали пушки Тип 99-2 (модель 24Ь). модель 24с имела в носовом блистере пулемет Тип 2 калибра 13,1 мм (аналог немецкого MG131) вместо пулемета калибра 7,71 мм и явилась наиболее многочисленной из всех машин модели 24.

Кроме того, базовая модель 24 явилась объектом множества экспериментальных программ, главным образом связанных с испытанием и доводкой новых двигателей.

Серийные G4M2A модель 24 на заводском аэродроме в Нагойе в защитной окраске перед сдачей в строевые части. На нижнем снимке, судя по всему, запечатлен один из 15 бомбардировщиков модификации модель 24а, имевший в боковых огневых точках огневых точках 20-мм автоматические пушки Тип 99-1.1 Гакая же пушка была смонтирована в верхней фюзеляжной экранированной турели. Лишь в кормовой установке стояла более совершенная (и более длинная) Тип 99-2.

Вот так выглядел с воздуха знаменитый аэродром на Гвадалканале летом 1942 г., а это поплавковые истребители A6M2-N из состава авиагруппы «Тайнан» на якорной стоянке острова Тулаги (внизу).

МЯСОРУБКА НА ГВАДАЛКАНАЛЕ

К середине лета 1942 г. Японская Империя находилась в апогее своего величия. Периметр ее передовых рубежей проходил от Курильских островов на севере через Китай и Малайский архипелаг на запад до Бирмы, а на востоке через Каролинские, Марианские, Маршалловы острова и острова Гилберта. На юго- востоке граница пролегала через Соломоновы острова и о. Новая Британия, на котором в районе Рабаула были созданы военно-морская и воздушная базы. Поскольку к лету стало очевидно, что Великобритания и США не проявляют мирных инициатив, Рабаулу в новой стратегии отводилась роль важнейшего опорного пункта на обширных районах Тихого Океана. Именно отсюда предполагалось осуществлять операции против Новой Гвинеи, где в руках союзников остался единственный крупный населенный пункт на юго-восточной оконечности острова – Порт Морсби, а также операции по захвату острова Новая Каледония и островов Фиджи, лежащих на линиях морских коммуникаций, соединяющих США, Новую Зеландию и Австралию.

Хотя результаты сражений в Коралловом море и у атолла Мидуэй заставили императорскую Ставку отменить вторжение в Новую Каледонию, а также захват островов Фиджи и Самоа, японское наступление на Новой Гвинее продолжало развиваться. Следующим объектом экспансии Японии после захвата Новой Гвинеи должна была быть Австралия. В случае успешной реализации этих планов, перспектива организации союзного контрнаступления столкнулась бы с огромнейшими трудностями из-за полного отсутствия необходимых баз. Фактически, рубежом развертывая для американцев служило бы тихоокеанское побережье США, находящееся на от Японии на расстоянии свыше 4500 миль (8000 км)!

Таким образом в 1942 г. «зоной судьбы» должна была стать Новая Гвинея, куда обе стороны лихорадочными темпами перебрасывали подкрепления и предметы снабжения. Несмотря на то, что положение союзников на острове к лету значительно упрочилось, японцы не оставляли надежд на захват Порта Морсби и аэродрома Раби. Одновременно велась и планомерная оккупация Соломоновых островов, преследовавшая цель отодвинуть как можно дальше от жизненно важных для Империи районов цепочку форпостов, призванных сдерживать возможные наступательные операции со стороны американских вооруженных сил.

На Новой Гвинее в начале июня 1942 г. позиции союзников значительно усилились и они уже готовились перейти в контрнаступление, но 21 июля, японцы опередив своих противников, высадили двухтысячный десант в районе Буна и начали продвигаться с боями к Порт Морсби вдоль одной из немногих дорог, пролегавшей через почти непроходимые джунгли. К концу августа их силы на этом направлении составляли уже 13 тыс. человек. Спустя месяц, благодаря интенсивным ударам союзной авиации и ухудшению снабжения из-за растянутости коммуникаций, продвижение войнов Микадо было остановлено всего в 30 милях от цели наступления.

Обеспечив конвои мощной ПВО, союзники смогли почти беспрепятственно проводить переброску пополнений и грузов, стремительно наращивая группировку своих сил. И действительно, в течение июня-августа 1942 г. в районе Новой Гвинеи японская базовая авиация флота смогла потопить только один транспорт. Этим неудачником оказался британский теплоход «Макдуй» (4561 бр.т) поврежденый 17 июня экипажами G4M при налете на Порт-Морсби. Одно попадание 250-кг фугаски и два близких разрыва обездвижили судно, которое было уничтожено в ходе налета на следующий день.

Эта потеря мало повлияла на возможности союзной транспортной системы, и уже в октябре австралийцы и американцы начали контрнаступление, развивавшееся, впрочем, столь же медленными темпами, что и у их противника перед этим. Все эти события сопровождались ожесточенной борьбой в воздухе, причем японская истребительная авиация демонстрировала серьезное превосходство. Так, действовавшая из Рабаула и Лаэ авиагруппа «Тайнан» за период с апреля по июль 1942 г. совершила более 600 самолето-вылетов, записав на свой (пусть и явно завышенный) счет 246 побед.

В начале июля 1942 г. американское командование разработало стратегический план наступления, на начальном этапе которого предусматривалось захватить острова Санта-Крус и восточные Соломоновы острова (в первую очередь Гвадалканал). После чего должен был последовать захват остальной части группы островов, части побережья Новой Гвинеи и, в конце концов, цитадели японцев в юго-западной части Тихого Океана – Рабаула.

Но японцы снова опередили противника – американская авиаразведка зафиксировала переброску части сил с острова Тулаги на соседний Гвадалканал и начало строительства взлетно-посадочной полосы в районе Лунга Пойнт. Ввод в строй этого объекта с последующим размещением на нем базовой авиации угрожал реализации планов союзников что, таким образом, делало Гвадалканал главным объектом предстоящей кампании. Кроме того, на соседнем островке Тулаги были размещены летающие лодки Н6К из авиагруппы «Йокогама» и поплавковые истребители A6M2-N из авиагруппы «Тайнан», которые активно использовалась для ударов по Новым Гебридам и для отражения налетов американской бомбардировочной авиации. Так, 4 августа семь A6M2-N перехватили и сбили два из трех бомбардировщиков В-17Е из состава 11-й бомбардировочной авиагруппы. Основные силы японской базовой истребительной и бомбардировочной авиации дислоцировались в Рабауле (4-я авиагруппа и «Тайнан») и в Кавиенге (авиагруппа «Мисава» ), откуда вели успешные действия против союзников на Новой Гвинее.

7 августа высадившиеся на Гвадалканал войска практически не встретили сопротивления и на следующий день захватили недостроенную ВПП, впоследствии сыгравшую огромную роль в битве за этот остров и во всей кампании на Соломонах. Зато гарнизон острова Тулаги отчаянно сражался до конца следующего дня. Поддерживая высадившихся морских пехотинцев, истребители F4F-4 и бомбардировщики SBD-3 уничтожили в бухте Тулаги семь Н6К и девять A6M2-N

Бомбардировщики из состава 2-й (борт. №326) и 3-й (борт. №353 и №358) эскадрилий авиагруппы «Мисава» над Рабаулом.

Хорошо видно, что на всех машинах демонтированы створки бомботсека. Кроме того, видно, что самолет из состава 2-и эскадрильи (борт. №326) несет 500-кг бомбу, а из 3-й эскадрильи (борт. №)53) загружен 60-кг. фугасками. Лето-осень 1942 г.

Атака самолетами 4-й авиагруппы американских кораблей у острова Гвадалканал. 7 августа 1942 г. 11:15 утра, (внизу).

Боевой состав и дислокация авиачастей Императорского флота оснащенных бомбардировщиками G3M и G4M по состоянию на 14.07.1942 г.

Авиагруппы

Тип и кол-во самолетов

Авиабаза

11 -й ВОЗДУШНЫЙ ФЛОТ

22-я авиафлотилия

«Михоро»

36G3M2

Марианские о-ва

«Гензан»

36G3M2

Метрополия

24-я авиафлотилия

«Читосэ»

36G4M1

Маршаловы о-ва

1-я

36G4M1

Маршаловы о-ва

25-я авиафлотилия

4-я*

48G3M2 и G4M1

Рабаул

26-я авиафлотилия

«Мисава»*

36 G3M2 и G4M1

Кавиенг

«Кисарацу»*

36 G3M2 и G4M1

о.Тимор

ФЛОТ ЮГО-ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ

21-я авиафлотилия

«Каноя»

48 G4M1

о.Суматра

23-я авиафлотилия

«Такао»

60 G4M1

о.Целебес

Примечания: * В процессе перевооружения на G4M.

Японское командование в Рабауле немедленно отреагировало на полученное известие о нападении, отменив запланированный совместный вылет 4-й авиагруппы и авиагруппы «Тайнан» для удара по объектам на Новой Гвинее и перенацелив их на атаку американских судов у Гвадалканала. В 06:00 утра 7 августа был отдан приказ о передислокации девятки бомбардировщиков авиагруппы «Мисава» из Кавиенга на аэродром Вунаканау вблизи Рабаула в дополнение к 36 G4M 4-й авиагруппы, а в 07:50 27 бомбардировщиков этой группы под прикрытием 17 истребителей авиагруппы «Тайнан» вылетели к Гвадалканалу. В 11:15 начали бомбардировку вражеских судов, оказавшуюся неэффективной из-за низкой облачности, сильного зенитного огня и атак истребителей противника, поднятых с авианосцев «Саратога» и «Энтерпрайз». В большинстве западных источников заявляется, что было сбито не менее восьми «Бэтти», хотя реальные потери японцев составили пять бомбардировщиков и два истребителя, а собственные потери американцев исчислялись девятью «Уайлдкетами» и двумя «Доунтлесами», экипажи которых также приняли участие в отражении налета. Мастерство японских летчиков прекрасно характеризует тот факт, что пилотам одномоторных «Зеро» пришлось покрыть расстояние до цели в 560 миль (1040 км), провести бой и вернуться обратно!

В тот же день к американским кораблям прорвались девять пикировщиков D3A из состава 2-й авиагруппы под командованием лейтенанта Фумито Инуе, повредивших эсминец «Магфорд» и потерявших пять машин в районе цели и четыре оставшиеся из-за нехватки топлива на обратный путь (экипажи заведомо жертвовали собой, поскольку топлива на обратный путь к Рабаулу по всем расчетам не хватало). Забавно, что американцы заявили об уничтожении 18 японских самолетов в этом бою.

Ночью семь японских крейсеров и эсминец нанесли жестокий удар по надводным силам союзников, потопив в районе о. Саво четыре и повредив один крейсер противника, однако не рискнули прорываться к пункту высадки, не подозревая, что десантные суда и транспорты оказались беззащитными из-за отвода из района боевых действий всех американских авианосцев для пополнения запасов топлива.

8 августа в 05:30 утра в атаку на американские корабли в бухте Тулаги были брошены 14 G4M из 4-й авиагруппы и девять из авиагруппы «Мисава», прикрываемые 15 истребителями авиагруппы «Тайнан». На перехват вылетели десять американских истребителей, поддержанных огнем зенитной артиллерии. По окончании налета японцы заявили о потоплении одного тяжелого крейсера, эсминца, девяти транспортов и повреждении двух легких крейсеров, пары транспортов и еще одного эсминца. По заявлению экипажей в воздушном бою было сбито четыре американских истребителя. При этом на базу не вернулись пять бомбардировщиков, остальные получили повреждения. Янки же полагали, что уничтожили 16 G4M, потеряв транспорт «Джордж Ф.Эллиот» (8378 бр.т), затонувший в результате таранного удара подбитого японского бомбардировщика. Кроме того пришлось отправить на ремонт в Сидней эсминец «Джарвис», не избежавший попадания торпеды.

Шедший с небольшой скоростью корабль был на рассвете 9 августа настигнут 16 G4M из состава авиагруппы «Мисава», которых прикрывали 15 истребителей, вылетевших для удара по отходившим транспортам. По стечению обстоятельств первым на их пути оказался поврежденный «Джарвис». Поединок не мог продолжаться долго, но прежде чем разорванный на части двумя попаданиями торпед корпус эсминца скрылся под водой, его зенитки свалили одну за другой три «Бэтти».

Между тем, японское командование по-прежнему плохо представляло себе как количество высадившихся на остров американских сил, так и их цель, считая, что это не более чем диверсионный десант, который можно легко сбросить в море, высадив со своей стороны на остров несколько батальонов Императорской пехоты. По этой же причине не слишком быстро проводилось и сосредоточение в Рабауле базовой авиации флота, продолжавшей действовать над Новой Гвинеей, а также бомбить объекты в Северной Австралии, и прежде всего Дарвин. Так, во второй половине дня 8 августа еще 17 бомбардировщиков из авиагруппы «Мисава» прибыли в Рабаул.

В этот день союзники отвели от Гвадалканала остатки своих военно-морских сил, успев выгрузить едва лишь 25% боеприпасов и предметов снабжения, что в дальнейшем поставило в тяжелейшее положение экспедиционные силы, которые ко всему прочему еще и лишились поддержки с воздуха на две недели.

К исходу четвертого дня сражения за Гвадалканал суммарное количество самолето-вылетов японских бомбардировщиков достигло 87, при этом 24 G4M не вернулись на базу, один разбился при посадке и два самолета совершили аварийную посадку. Несмотря на это, начиная с 11 августа налеты на аэродром Гвадалканала и о. Тулаги, а также удары по американскому судоходству продолжались. Результатом такой активности стал дальнейший рост потерь техники и летного состава. На 20 августа в ударных авиагруппах – 4-й и «Мисава» – оставалось лишь 21 боеготовый G4M (7 и 14 машин соответственно), что составляло половину от количества имевшегося к началу боев и менее 25% от штатного состава.

Бомбардировщик-торпедоносец G4M1 Модель И из состава авиагруппы «Кисарацу», лето 1942 г.

Осенью 1942-го японскую авиацию еще было рано сбрасывать со счетов. На снимке запечатлены результаты налета японских бомбардировщиков «Бэтти». Прямое попадание 60-кг авиабомбы в «Уайлдкэт».

Боевой состав и дислокация авиачастей базовой авиации Императорского флота действующих против Гвадалканала по состоянию на 24.09.1942 г.

Авиагруппы

Тип и кол-во самолетов*

Авиабаза

«Каноя»

27 / 26 G4M

Вунаканау

«Такао»

27/19G4M

Рабаул

«Мисава»

22/12G4M

Рабаул

«Кисарацу»

31 /15G4M

Рабаул

«Читосэ»

20/ 12G4M

Рабаул

4-я

8/5 G4M

Рабаул

* В числителе указано количество самолетов в строю в знаменателе – в летном состоянии.

Опасное падение потенциала морской авиации потребовало от японского командования принятия срочных мер по усилению базовой бомбардировочной авиации на Соломонах, что выразилось в передислокации 1-й эскадрильи авиагруппы «Кисарацу» из Купанга на о. Тимор на авиабазу в Кавиенг 21 августа. Эта авиагруппа со дня прибытия и до конца месяца ежедневно осуществляла боевые вылеты, нанося удары по аэродрому Гвадалканала и судоходству в прибрежных водах острова. К этому же времени в Рабаул на эскортных авианосцах перебросили 6-ю истребительную авиагруппу. Вместе с тем, японские штабисты явно недооценивали силы союзников на Гвадалканале, полагая, что численность американского десанта не превышает 2 тыс. человек. По их мнению, достаточно было доставить на остров 6 тыс. пехотинцев, чтобы решить проблему. 18 августа западнее Лунга Пойнт с эсминцев высадился полуторатысячный отряд, который не дожидаясь подкреплений с ходу атаковал американские позиции, и почти весь полег под пулеметным огнем.

Следующий конвой японцев, состоявший из четырех транспортов, вышел из Рабаула 19-го числа с расчетом подойти к Гвадалканалу 24 августа. Утром того же дня ударом 24 бомбардировщиков (15 самолетов из авиагруппы «Кисарацу» и девять из состава авиагруппы «Мисава») по аэродрому Гендерсон Филд предполагалось вывести из строя взлетно-посадочную полосу, парализовав береговую авиацию американцев. Но на этот раз свои коррективы внесла погода – экипажи вернулись на базу не выполнив задания из-за низкой облачности в районе цели.

Между тем, несмотря на развернувшееся 24 августа ожесточенное сражение авианосцев у Восточных Соломоновых островов, японские транспорты продолжали движение к острову. Однако утром следующего дня на них обрушились волны американских пикировщиков и торпедоносцев с аэродрома на Гвадалканале и «Летающие крепости» из состава 11-й авиагруппы. Ситуацию не изменил и удар 24 «Бэтти» (по восемь бомбардировщиков из состава авиагрупп «Кисарацу», «Мисава» и 4-й авиагруппы) по аэродрому Гендерсон Филд на Гвадалканале. В ходе него были повреждены несколько истребителей и уничтожена значительная часть часть запасов авиабензина. Собственные потери при этом составили три самолета. Но все было тщетно: сначала был поврежден флагман конвоя крейсер «Дзинцу», за тем настала очередь транспорта «Кинрю-Мару» (9309 бр.т) и эсминца «Муцуки», после чего в 12:00 высадка на Гвадалканал была отменена.

На следующий день «Бэтти» снова появились над аэродромом Гендерсон Филд. Сброшенные их экипажами бомбы уничтожили один «Уайлдкэт» на стоянке, повредили несколько самолетов и вызвали пожар на складе ГСМ, в пламени которого сгорели 9000 л бензина. За эти успехи приходилось платить дорогой ценой. В Рабаул не вернулись три бомбардировщика, а 3-я истребительная группа лишилась одного из своих лучших асов – лейтенанта Дзунити Сасаи (27 побед). Всего же за период с 11 по 30 августа было проведено 17 налетов японских бомбардировщиков (170 самолето-вылетов), при этом потери составили 11 машин. В свою очередь, авиагруппа «Тайнан» с начала сражения за Гвадалканал потеряла 20 опытных пилотов.

В то же время прибытие 21 августа в Рабаул 6-й истребительной авиагруппы заметно усилило группировку японской истребительной авиации, поскольку эта часть заменила отправленную на Новую Гвинею 2-ю авиагруппу, оснащенную истребителями А6М моделей 22 и 32, имевших более мощные двигатели и меньшую емкость бензобаков, что исключало возможность их использования в боях за Гвадалканал. Лишь передислоцировав эту группу на Новую Гвинею в район Буна, японцы получили возможность использовать модернизированные «Зеро» начиная с 12 сентября в борьбе за господство воздухе над Гвадалканалом. Помимо этого, в середине сентября из Кендари в Рабаул перебазировался 21 А6М 3-й авиагруппы, начавшие с начала октября совершать почти ежедневные вылеты в район Гвадалканала.

Как бы там ни было, но 30 августа экипажи японских бомбардировщиков смогли потопить внезапной атакой шедший самостоятельно и уже возвращавшийся с Гвадалканала американский быстроходный транспорт «Колхаун» (1020 бр.т) переданный из старого четырехтрубного эсминца (так называемый «флэш- дэкер»). Еще несколько судов и боевых кораблей были повреждены, но в целом это почти не сказалось на темпах доставки подкреплений на остров.

Тем временем японское командование продолжало наращивание авиационной группировки, и уже 2 сентября в Рабаул с Маршалловых островов прибыла эскадрилья из авиагруппы «Читосэ» в составе девяти G4M. Уже через день она была брошена в бой, однако ей пришлось вернуться не выполнив задания из-за плохой погоды, а потому первый полноценный боевой вылет авиагруппа «Читосэ» выполнила только 7 сентября, нанеся бомбовый удар по Порт Морсби. До 23 сентября эта группа сделала 43 самолето-вылета, шесть раз бомбив Гвадалканал и дважды – Порт Морсби. Для усиления базовой авиации 23-го числа прибыла на аэродром Вунаканау из Кендари на о. Целебес авиагруппа «Такао» (27 самолетов G4M), а за неделю до этого, 16 сентября, в Кавиенг с острова Суматра были переброшены три эскадрильи (27 самолетов) G4M авиагруппы «Каноя», ранее осуществлявшие патрулирование Индийского океана.

Ожесточившаяся борьба за господство в воздухе осенью 1942-го окончательно перевела транспортные G6M1-L2 в разряд «тружеников тыла», поскольку ни о каких выбросках десантов не приходилось и думать.

Таким образом, развернутые к концу сентября только в Рабауле силы бомбардировочной авиации в составе пяти авиагрупп – 4-й, «Кисарацу», «Мисава», «Читосэ» и «Такао» насчитывали 108 самолетов, однако боеготовыми являлись на тот момент лишь 62. Интенсивные боевые действия в августе привели к значительному сокращению самолетного парка и экипажей, в особенности в группах «Мисава» и «Кисарацу», а 4-я авиагруппа в результате двухмесячных боев потеряла 40 самолетов и большое число экипажей, что привело к ее расформированию 26 сентября. Все это способствовало тому, что тактика применения базовых бомбардировщиков изменилась; в дневное время удары наносились разрозненными мелкими группами при сильном истребительном прикрытии над целью, однако наиболее предпочтительными считались атаки в вечерних или предрассветных сумерках, а также ночью.

Основной причиной серьезных потерь японской базовой авиации явилось невозможность (по примеру американцев) оперативного создания передовых авиабаз на подступах к Гвадалканалу, что приводило к неоправданным потерям истребителей и пикировщиков, зачастую летавших на пределе дальности, а кроме того, оставляло мало шансов экипажам поврежденных машин добраться до своих. Ко всему прочему, на эффективности действия авиации сказывалось отвратительное состояние большинства ВПП полевых аэродромов и дорог, превращавшихся в болото после любого дождя. Нехватка строительной техники, материалов, огромные расстояния до баз снабжения, примитивные бытовые условия как у летного состава, так и у наземного персонала и т.п. приводило к снижению качества обслуживания авиатехники и, следовательно, к высокой аварийности. Особо следует отметить ужасающую по своей недальновидности практику бросать на произвол судьбы сбитые экипажи: японское командование предпочитало не рисковать своими тяжелыми летающими лодками Н6К, а машин типа американской «Каталины» на вооружении не имелось. Все это в скором времени не замедлило сказаться на ходе борьбы в воздухе, да и на исходе всей кампании.

Между тем, хотя американская морская пехота явно не торопилась расширять контролируемый на Гвадалканале плацдарм, масштабы строительных работ нарастали прямо пропорционально количеству перебрасываемой на остров строительной техники и материалов. Не остановившись на достройке доставшегося в наследство от японцев аэродрома, янки ударными темпами (насколько позволяли бомбежки и обстрелы с моря) возвели еще одно летное поле в стороне, названное сначала «Коровье пастбище», а затем, поскольку на нем базировались исключительно истребители, переименованное в «Файтер стрип». Но это был не конец, позже новый аэродром был переименован в «Файтер уан», поскольку появился еще один под названием «Файтер секонд». Таким образом, задача по нейтрализации американской авиации на Гвадалканале, стоявшая перед экипажами японских бомбардировщиков усложнялась с каждой неделей. Изрядные трудности в ее решение вносила и разобщенность ударной авиации, части и отдельные подразделения которой действовавалий на огромных пространствах по различным объектам, выполняя подчас ни как не связанные между собой задачи.

В частности, к середине лета 1942 г. на островах Тимор, Бали и Целебес находилась группировка базовой авиации флота, основу которой составляли 3-я истребительная авиагруппа, располагавшая 60 истребителями А6М и авиагруппа «Такао» с 70 бомбардировщиками-торпедоносцами G4M. Помимо этого имелось 12 многоцелевых летающих лодок Н6К и семь разведывательных С5М.

Однако после понесенных в весенних рейдах на Дарвин потерь, эти силы, в основном, использовались для оказания поддержки японским войскам, сражавшимся на острове Тимор. Во второй декаде июня японские самолеты вновь стали появляться над объектами Северной Австралии. Американцы по своему обыкновению противодействовали крупными силами, поднимая на перехват иногда до 40 истребителей Р-40Е, что производило тяжелейшее впечатления на экипажи бомбовозов, наблюдавших как стаи «Киттихауков» буквально напролом идут к бомбардировщикам, невзирая на атаки вертких «Зеро». Хотя в ходе четырех налетов не было потеряно ни одной «Бэтти», 3-я истребительная группа обеспечивавшая эти рейды не досчиталась 12 машин, что было весьма ощутимой утратой на фоне не слишком явного ущерба нанесенного противнику, который продолжал стремительно усиливаться, создавая все новые базы и аэродромы. И уже начиная с 20 июня японцы перешли на действия одиночных опытных экипажей.

Авиагруппа «Мисава» приняла наиболее активное участие в боях за Твадалканал и Новую Гвинею летом-осенью 1942 г. и именно на ее долю выпали самые тяжелые потери.

На приведенном снимке хорошо видны самолеты из состава 3-й эскадрильи (вертикальная полоса на киле), а ниже -2-й эскадрильи (горизонтальная полоса на киле). Обратите также внимание на то, что часть самолетов несет так называемый «китайский» двухцветный камуфляж более характерный для первого периода войны на Тихом океане.

Понятно, что эти налеты не могли нанести союзникам сколько- нибудь серьезного ущерба, но зато требовали постоянно держать в боевой готовности всю систему ПВО, на что уходило немало ресурсов. Лишь 30 июля японцы рискнули осуществить групповой налет. При этом экипажи трех бомбардировщиков, с целью отвлечения перехватчиков, были направлены на бомбежку жилых кварталов Дарвина, а 27 «Бэтти» в сопровождении 20 «Зеро» избрали свой целью военный аэродром в окрестностях города.

Американцы подняли 34 Р-40Е и на этот раз пилоты японских истребителей не смогли сдержать напор упрямых янки. Значительный численный перевес перехватчиков, вкупе с возросшим опытом летного состава, сделал свое дело и нападавшие лишились трех бомбардировщиков и шести истребителей. Еще два G4M и три А6М оказались настолько сильно повреждены, что при заходе на посадку разбились. Таким образом, американцы, считавшие, что помимо сбитых «достоверно» еще по три машины обоих типов «вероятно уничтоженными», не сильно ошиблись в своих расчетах. Понятно, что один сбитый Р-40, в кабине которого погиб лейтенант Дрэйк, и два поврежденных истребителя были весьма незначительной платой за эти успехи.

Результаты этого удара видимо оказались последней каплей, переполнившей чашу терпения японского командования и несмотря на то, что еще до начала осени все потери были восполнены, больше групповых налетов на объекты Австралии до конца ноября не предпринималось, хотя авиационная группировка продолжала фактически простаивать.

Но вернемся в окрестности Гвадалканала. Еще 28 августа Императорская Ставка приняла решение приостановить «стремительное наступление «Отряда Южных морей» в районе подножия хребта Оуэн-Стэнли (Новая Гвинея)», а уже 31-го была издана директива, основным содержанием которой стало определение гвадалканальского направления как главного. Это в свою очередь вызвало решение усилить 17-ю армию 2-й пехотной дивизией, «прославившуюся» разграблением Нанкина, но до ее переброски на ТВД, задача по уничтожению американского десанта была возложена на отдельный отряд генерала Кавагути.

Однако и его переброска на остров требовала определенного времени и все больших усилий, а тем временем в небе продолжалась ожесточенноя борьба. Ввод в строй 9 сентября второй взлетно-посадочной полосы «Файтер Стрип» ознаменовался ожесточенными воздушными боями, в которых противоборствующие стороны потеряли пять G4M, три А6М и четыре F4F, причем в тот день оказался сбит «Уайлдкэт» ведущего (на тот момент 12 побед) американского аса капитана Мэриона Карла, которому посчастливилось уцелеть.

Гораздо более удачным для японцев оказалось 12 сентября. В то утро у американцев вышла из строя РЛС, а облачная погода затруднила работу постов ВНОС, буквально просмотревших 42 «Бэтти» и два десятка «Зеро», нанесших внезапный удар по обоим аэродромам. Поднятые с опозданием перехватчики были вынуждены вступить в бой не имея необходимого запаса скорости и высоты, а потому, потеряв один F4F, отказались от преследования уходивших бомбовозов. Реванш был взят 13-го, к исходу дня которого японцы не досчитались в общей сложности 11 «Бэтти» и «Зеро», причем, в этот день авиагруппа «Тайнан» лишилась сразу трех своих асов, в том числе пилота 2 класса Кадзуси Уто (19 побед) и лейтенанта Тораити Такацука (16 побед).

Между тем, предпринятое в эти дни наступление на американские позиции отряда генерала Кавагути буквально захлебылось в крови под плотным артиллерийским и пулеметным огнем американской морской пехоты. В ходе финальной отчаяной атаки, предпринятой утром 13-го, японские солдаты смогли выйти к самой границе одного из аэродромов, но были вновь рассеяны массированным артогнем и, оставив на поле боя свыше тысячи трупов, отошли на левый берег реки Лунга, а затем и за перевал Оустэн к реке Матаникау.

27 сентября японцы возобновили налеты на Гендерсон Филд, нанеся удар 18 «Бэтти», которых на этот раз сопровождали 38 «Зеро». В ходе бомбежки на земле были уничтожены 10 «Доунтлессов» и «Эвенджеров». Хотя в утешение себе американцы заявили об уничтожении шести бомбардировщиков и такого же количества японских истребителей, на самом деле нападавшие лишились только трех самолетов последнего типа. На следующий день 27 G4M, прикрываемые 42 А6М, вновь отбомбилились по аэродрому, причем, янки записали на свой счет 23 сбитых бомбардировщика и два истребителя, в то время, как реальные потере ВВС Императорского флота составили только семь G4M и один А6М.

Тем не менее неудача, постигшая японских авиаторов в последнем рейде, заставила японское командование изменить состав ударных групп в пользу истребителей и уже в следующем налете, предпринятом 29 сентября, девятку «Бэтти» прикрывали 27 «Зеро». Американцы подняли на перехват три десятка истребителей, но в завязавшемся воздушном бою ни одна из сторон не смогла достичь решительной победы (один сбитый «Зеро» не в счет – Прим.авт.).

Тогда японцы пошли на изменение тактики. Так, 2 октября на подходе к аэродрому девятка бомбардировщиков развернулась на обратный курс, а 36 истребителей пошли в атаку на взлетавшие американские перехватчики. Последние, не имея ни скорости, нк высоты, были вынуждены принять бой на восходящем маневре. Как результат – из 33 «Уайлдкэтов» были сбиты шесть, еще 15 оказались повреждены, а вернувшиеся спустя несколько минут на боевой курс «Бэтти» отработали по аэродрому «Файтер стрип» бег помех. Впрочем, на следующий день американцам снова удалось отыграться. Поднятая по сигналу операторов РЛС и наведенная ими семерка F4F смогла разгромить группу из 27 «Зеро», уничтожив девять из них! На два сбитых G4M претендовали зенитчики После такого поражения японцы в течение целой недели не решались появляться над Гвадалканалом. Однако они не считали борьбу за остров проигранной и в ближайшее время готовили новое наступление, в успехе которого немалую роль должна была сыграть v авиация Императорского флота.

G4M1 из состава авиагруппы «Мисава» идут на бомбежку американских аэродромов на Гвадалканале. Осень 1942 г. Обратите внимания на новый вид фюзеляжных опознавательных знаков (восходящее солнце вписанное в белый квадрат) и сильно поврежденную камуфляжную окраску.

Уже 11 октября японская авиация начала вновь наносить ежедневные удары по Гвадалканалу. Причем, отказавшая 12-го числа РЛС, поставила ПВО аэродромов в тяжелейшее положение, и следующие два дня оказались по настоящему черными для америнканцев. 13 октября Гендерсон Филд пережил два налета, е ходе которых над аэродромами побывали в общей сложности 42 «Бэтти», нанесших тяжелейший ущерб. В обоих случаях перехватчики поднимались слишком поздно и практически не имел шансов нанести противнику урона. В то же время на аэродроме сгорело 22.500 л бензина, а во взлетно-посадочную полосу угодило 13 250-кг бомб. В дополнение к этому небольшие группь «Зеро» производили штурмовку стоянок, в сумерках по аэродрому открыли огонь японские 150-мм гаубицы, а около часа ночи 1 октября на ВПП и стоянках стали рваться 356-мм снаряды линко ров «Харуна» и «Конго».

К рассвету аэродром был практически стерт с лица земли, г среди дымившихся воронок лежали остовы десятков уничтожен ных американских самолетов. Из 41 «Уайлдкэта» только 29 быль в летном состоянии, в дополнение к ним имелась пара «Аэрокобр», все «Эвенджеры» были уничтожены, а из 39 пикировщиков уцелело только семь «Доунтлессов». Сгорел и основной склад горючего. Таких единовременных потерь американская авиация не несла со времен Перл-Харбора и Филиппин! Поэтому, когда утром 14 октября 25 G4M в сопровождении трех десятков А6М вновь появились над островом, их некому было встречать, что вызвало новые потери и жертвы среди летного и технического состава аэродромов.

Тем не менее, американцы сумели довольно быстро доказать японцам, что сведения об уничтожении авиабазы на Гвадалканале несколько преувеличены. Уже во второй половине дня группа из 15 бомбардировщиков была перехвачена 24 «Уайлдкэтами», поднявшимися с «Файтер Стрип», а спустя два дня бульдозеры заровняли воронки на Гендерсон Филд, куда тут же начали приземляться «Доунтлессы» и «Дакоты», экипажи последних доставляли бензин, острая нехватка которого заставляла изобретать все новые способы его доставки.

Между тем дневные бомбежки и ночные обстрелы вместе с проливными дождями, начавшимися в конце второй декады месяца, снова вывели из строя ВПП Гендерсон Филд, которая бездействовала в течение пяти дней. Однако перехватчики продолжали подниматься в сумрачное небо и не без успеха. 18 октября 15 G4M под прикрытием девяти А6М попытались разбомбить аэродром, но взлетевшие, хотя и с опозданием, пилоты «Уайлдкэтов», навязали нападавшим тяжелый бой, по окончании которого заявили об уничтожении семи бомбардировщиков и 15 истребителей, хотя реальные потери противника составили две и четыре машины соответственно. Японцы оказались несколько скромнее своих оппонентов, записав на свой счет пять F4F при реально сбитых двух. 21-го числа из боевого вылета не вернулся ведущий ас авиагруппы «Тайнан» мичман Тошио Ота (34 победы), а 25-го за ним в лучший мир последовали Кейсаку Иосимура (12 побед) и Тойо Мориура (8 побед).

Пока происходили все эти события, «токийские экспрессы» к 17 октября доставили на остров около 11 тыс. солдат 2-й пехотной дивизии вместе с частями усиления, что довело численный состав японской группировки до 22 тыс. человек. Противник был явно сильнее, располагая 23 тыс. морских пехотинцев, часть из которых, правда, болела малярией. Впрочем, при любом раскладе, янки обладали подавляющим перевесом в артиллерии и во всех видах снабжения, а их ударная авиация находилась в полном смысле «под боком», готовая по первому сигналу атаковать любые цели. Пять дней потребовалось японцам на то, чтобы под почти непрерывным дождем, перетаскивая все на себе, выдвинуться сквозь непроходимые джунгли на рубеж атаки.

Утром, 22 октября, боевые горны японских частей левого фланга возвестили начало атаки на американские позиции, расположенные на берегах реки Матаникау. Однако этот пункт оказался крепким орешком – уложив в двухдневных боях около двух тысяч человек и потеряв 12 легких танков, войска Микадо не добились ни малейшего успеха. Гораздо больший успех имело наступление через горный хребет Лунга, получившего позже название «Кровавого кряжа». К утру 25 октября линия американской обороны откатилась почти к самым границам аэродрома, а в отражении почти непрерывных атак, заканчивашихся рукопашными схватками, оказалась вовлечена даже часть летно-технического состава. Однако к исходу дня знаменитого «блиндажного воскресения», суточные потери японской авиации составили 18 самолетов, а линия обороны после серии отчаянных атак была восстановлена почти во всех пунктах. 26-го числа японцы предприняли последнюю попытку прорыва, но были отброшены, после чего положение на острове стабилизировалось.

Для японцев октябрь стал месяцем трагического перелома в борьбе за этот остров. Несмотря на непрерывно подбрасываемые подкрепления истребительная авиация Императорского Флота уже не могла даже претендовать на завоевание господства в воздухе, которое прочно захватили ВВС США и американского флота, а это значительно снижало эффективность столь агрессивной прежде бомбардировочной авиации, теперь вынужденной зачастую действовать в районе цели без достаточного истребительного прикрытия и нести тяжелые потери. Наиболее боеспособная группа «Тайнан» действовала на пределе дальности своих машин, что зачастую являлось причиной неоправданных потерь, поскольку (как уже отмечалось выше организация спасения сбитых пилотов была поставлена из рук вон плохо. Только за октябрь истребительные группы потеряли в районе Соломоновых островов более 40 летчиков.

В свете изложенных выше событий нельзя не отметить тот факт, что именно в октябре 1942 г. овеянные славой недавних побед гордые названия авиагрупп японской базовой авиации флота стали заменять на почти безликие трехзначные номера. Первая цифра указывала на тип самолета: 1 – разведчики; 2 и 3 – истребители; 4 – гидропланы; 5 – авианосные пикировщики; 6 – авианосные ударные самолеты (бомбардировщики-торпедоносцы); 7 – ударные самолеты берегового базирования; 8 – летающие лодки; 9 – патрульные самолеты; 10 – транспортные. Вторая цифра указывала на базу приписки: 0,1,2 – Йокосука; 3 и 4 – Куре; 5,6,7- Сасебо; 8 и 9 – Майдзуру. Последняя цифра указывала на вид подразделения: четными обозначались специальные, а нечетными – обычные.

Базовые бомбардировщики Императорского флота в Рабауле на аэродроме Вунаканау . Осень, 1942 г.

Строго говоря этот процесс начался 1 октября, но по ряду причин растянулся на довольно длительный срок. Первой из базовых ударных авиачастей свой номер (751) получила авиагруппа «Каноя», за ней «исчезла» «Такао», став 753-й. 1 декабря дошла очередь до «Михоро» ставшей 701-й, из уцелевшего состава 4-й авиагруппы была сформирована 702-я, «Читосэ» стала 703-й, «Мисава» – 705-й, «Кисарацу» – 707-й, 1 -я группа – 752- й и, наконец авиагруппа «Гензан» получила 755-й номер, а с 1 ноября получили трехзначные номера авиагруппа «Тайнан», ставшая 251-й, 6-я – 204-й, 2-я – 582-й и все остальные.

Провал наступления 2-й дивизии оказался тяжелым ударом для Императорской Ставки, однако до признания бесперспективности борьбы за остров дело не дошло и, оценивая обстановку в районе Гвадалканала, японское командование наметило очередные мероприятия, направленные на восстановление военной мощи на этом направлении. Для решения этой задачи было решено перебросить в Рабаул 51-ю пехотную дивизию и 21-ю отдельную смешанную бригаду, которые должны были войти в состав 17-й армии, а в дополнение к остаткам 2-й дивизии, перебросить на остров 38-ю.

Если с «пушечным мясом», за исключением его доставки, проблем не предвиделось, то наращивание сил авиации наталкивалось на почти непреодолимые трудности, связанные с недостаточным темпом выпуска авиапромышленностью боевых самолетов и стремительной эрозией костяка опытного летного состава, заменить который было некем, так как летные школы не успевали выпускать авиаторов в необходимых количествах.

К концу октября 1942 г., несмотря на переброску с Маршалловых островов оставшейся части 703-й авиагруппы (бывшая «Читосэ»), базовая авиация Императорского флота в Рабауле располагала лишь 64 G4M в составе 703, 705, 707-й и 751-й авиагрупп. Сумарное количество истребителей А6М на ТВД исчислялось едва тремя десятками машин, сражавшимися над Новой Гвинеей и Гвадалканалом. Количество бомбардировщиков могло быть несколько большим, но 31 октября остатки двух эскадрильй 753-й авиагруппы (бывшая «Такао»), потерявшие за время боев 20 самолетов из 27, вернулись к месту прежней дислокации на о. Целебес. Там, впрочем, им тоже пришлось не сладко, хотя к этому времени Юго-Западный Район считался спокойным участком Тихоокеанского фронта.

Выше уже говорилось, что осенью 1942-го японцы отказались от традиционных налетов крупных групп бомбардировщиков, прикрываемых истребителями, на объекты Северной Австралии, перейдя на действия отдельных хорошо подготовленных экипажей, которые, осуществляя выход к цели на малой высоте, в большинстве случаев избегали встречь с американскими перехватчиками, а часто даже не встречали и зенитного огня.

Сказать что-либо об эффективности этих рейдов автору трудно, но за период с 24 августа по 22 ноября, совершив около сотни вылетов (американские и австралийские посты ВНОС зафиксировали примерно половину), японцы не потеряли ни одного бомбардировщика. Трудно сказать, как долго продолжались бы эти «сольные выступления», если бы утром 31 октября вылетевший к Дарвину разведчик С5М не обнаружил «выходившие на внешний рейд три крейсера». Появление на горизонте четверки Р-40Е заставило экипаж японского скаута срочно покинуть воздушное пространство над акваторией порта, но переданная им шифровка дошла до адресата, и вскоре 18 G4M из состава 753- й авиагруппы с подвешенными торпедами и в сопровождении 16 А6М из состава 202-й истребительной авиагруппы (бывшая 3-я) уже были в пути.

К этому времени четверку «Киттихауков» над кораблями сменили шесть «Бофайтеров» из состава 31-й австралийской эскадрильи, им-то и пришлось встретиться с японской армадой. Пилоты 16 «Зеро» легко связали боем экипажи тяжелых истребителей, которые не смогли прикрыть свои корабли, поскольку, в полном смысле слова, дрались за свою жизнь. Это позволило тройкам торпедоносцев без помех организовать атаку с нескольких направлений, но чем ближе самолеты подлетали к обнаруженным «крейсерам», тем яснее становилось, что последние таковыми не являются. В конечном счете экипажи японских торпедоносцев идентифицировали цели как фрегаты.

На самом деле это были паровые австралийские тральщики «Кастлмэйн», «Ковра» и «Эрмидэйл» (все по 790 т), правда, британской постройки, занимавшиеся в этот момент тралением, и двигавшиеся со скоростью не более 6 узлов. Поднять пар в котлах и увеличить ход до парадных 15,5 узлов быстро не представлялось возможным в силу самой конструкции силовых установок. Зенитное вооружение «пахарей моря» также было не слишком мощным: на трех кораблях имелось лишь две 4-дюймовки и одна 3-дюймовая пушка, пара 40-мм «Бофорсов» и два десятка пулеметов винтовочного калибра.

Вся эта «мощь» оказалась рассредоточенной «по всем румбам», а потому не представляла серьезной угрозы для нападавших. Отстреливаясь и описывая циркуляции, тральщики пытались уйти от мчавшихся с нескольких направлений торпед, но тщетно: в числе атаковавших еще были опытные экипажи с довоенной подготовкой и потому вряд ли стоит удивляться тому факту, что вскоре все три корабля получили по торпеде. Читатели без сомнения еще помнят к каким последствиям на линкоре «Принс оф Уэлс» привели попадания этих смертоносных сигар даже в участки корпуса имевшие ПТЗ. Учитывая мощность заряда боевых частей японских «рыбок» тип 91, гибель всех трех 800- тонников была бы вполне закономерной, но случилось невероятное. Затонул только «Эрмидэйл», а два других, хотя и получили тяжелейшие повреждения, но удержались на плаву и были отбуксированы в порт Дарвин.

Последние мгновения «Бэтти», сбитой в ходе надета японской авиации на американские корабли. Судя по открытым блистерам турелей (верхней и боковой), как минимум часть экипажа предпочла сдачу в плен героической гибели.

Месть экипажей «Бофайтеров» была суровой. На следующий день пара самолетов отправилась на разведку и одному из следопытов удалось обнаружить авиабазу японского флота Пенфой на острове Целебес, куда 2 октября все та же шестерка направилась с «визитом вежливости». Момент появления австралийцев оказался как нельзя более удачным: на стоянках находились 25 G4M 1,15 А6М2, три С5М2 и несколько транспортных машин. Еще три «Бэтти» выруливали на старт. Снизившись до 150 м, экипажи «Бофайтеров» начали штурмовку, в ходе которой им удалось уничтожить 15 «Бэтти» и три «Зеро», а также склад горючего. Причем, пожар был настолько сильным, что поднимавшиеся над аэродромом клубы дыма были видны на расстоянии 80 км. Результатом этого рейда стало то, что японские бомбардировщики не появлялись над Австралией почти два месяца.

Между тем Императорская Ставка не отказалась от идеи отвоевать Гвадалканал, а потому в начале ноября началась переброска на остров частей и подразделений 38-й пехотной дивизии. Американцы, продолжавшие со своей стороны наращивать группировку сухопутных войск, перешли в наступление, и 4 ноября между мысами Коли и Лунга практически разгромили 230-й полк 38-й дивизии. Однако подкрепления, перебрасываемые по ночам на эсминцах продолжали прибывать.

Возобновилось и наращивание воздушной мощи, но если перебросить дополнительное количество самолетов пока еще удавалось, то проблема базирования была почти неразрешима. Фактически для ударов по Гвадалканалу японская авиация располагала только тремя авиабазами: в Рабауле, Буине и Буке. Причем, последняя использовалась лишь частично, а наиболее крупная из них – Рабаул (имевшая три аэродрома) – находилась дальше всего, что не позволяло использовать с него «Кейты» и «Вэлы». Серьезные проблемы испытывали из-за удаленности этого аэродромного узла и пилоты «Зеро».

Как бы там ни было, но японское командование было полно решимости сражаться до победного конца, в связи с чем началось новое сосредоточение авиации. На смену сильно потрепанной 251-й истребительной авигруппе (бывшая «Тайнан»), потерявшей с начала кампании 32 пилотов, что составляло 60% первоначального состава, прибыла 252-я авиагруппа. Одновременно из состава 751-й авиагруппы были изъяты обе истребительные эскадрильи, на базе которых была развернута новая 253-я истребительная авигруппа. На аэродромы Соломоновых островов продолжали базироваться 582-я (бывшая 2-я) смешанная авиагруппа, оснащенная палубными D3A и B5N, 204 (бывшая 6-я) истребительная и смешанная авиагруппа авианосца «Хийо». Все еще мощно выглядела группировка базовых бомбардировщиков-торпедоносцев, основу которой составляли 702, 703, 705, 707, 751-й и 752-й авиагруппы, хотя и имевшие в большинстве своем далекую от штатной степень укомплектованности. Определенным дополнением этих сил можно было бы считать и несколько авиагрупп гидроавиации, но к концу 1942 г. от былой агрессивности ее экипажей не осталось и следа. Несмотря на значительные потери опытного летного состава и нехватку матчасти сбрасывать со счетов японскую авиацию еще было рано.

Хотя фактически силы американской авиации, сосредоточенные на аэродромах Гвадалканала, значительно уступали японской группировке*, янки могли в любой момент перебросить на остров своим ходом или с помощью авианосцев значительные пополнения из числа авиагрупп, находившихся на отдыхе или доподготовке на островах южной части Тихого океана.

Очередной и, как выяснилось позже, последний раунд борьбы за господство в воздухе над Гвадалканалом начался 11 ноября налетом группы бомбардировщиков G4M в сопровождении истребителей А6М на аэродромы. Несмотря на яростное противодействие 17 F4F и нескольких Р-39, экипажам «Бэтти» удалось отбомбиться по стоянкам и ВПП Гендерсон Филд. Урон оказался относительно небольшим: три 250-кг бомбы угодили в полосу, а «дождь» из примерно сотни 60-кг фугасок уничтожил три «Доунтлеса» и один «Эвенджер». За это пришлось заплатить четырьмя бомбардировщиками, а кроме того в ходе воздушного боя обе стороны потеряли по истребителю.

Не пришлось американцам скучать и на следующий день, когда 19 G4M из состава 705-й авиагруппы с А6М из 252-й нанесли удар по скоплению американских транспортов в бухте Лунга, выгружавших войска под прикрытием авиации и боевых кораблей. Пилоты 15 «кошек» и восьми «кобр» сделали все, чтобы отразить налет, хотя крейсеру «Сан-Франциско» не удалось избежать попаданий японских бомб. Этот налет довольно дорого стоил перехватчикам, «Зеро» сбили четыре F4F, в то время как японские истребители смогли в полном составе вернуться на базу в Рабаул. В то же время потери бомбардировщиков были чудовищны – 12 G4M были сбиты, а еще пять повреждены. Уцелевшие экипажи по возвращении доложили о потоплении одного эсминца и четырех транспортов, однако американские источники не подтверждают этих данных.

Результаты воздушных боев, произошедших в течение следующих трех дней, привели к тому, что японское командование временно решило отказаться от борьбы за господство в воздухе. Однако, проведенные вскоре оценки понесенных потерь и возможностей их восполнения привели в конце концов к окончательному отказу от идеи не только сбросить в море американские десантные силы, но и вообще продолжать боевые действия за Гвадалканал.

* К началу ноября 1942 г. на Гвадалканале находились истребительные эскадрильи VMF-112, VMF-121 и VMF-212 («Уайлдкэты»), две эскадрильи пикировщиков VMSB-132 и VSMB-141 («Доунтлесы»), одна торпедоносная эскадрилья VT-8 («Эвенджеры») из состава Корпуса Морской Пехоты, часть 67-й истребительной эскадрильи (“Аэрокобры»), 69-я и 70-я эскадрильи средних бомбардировщиков-торпедоносцев ("Мародеры»), некоторое количество летающих лодок -Каталина», а на Эспириту-Санто базировались 5-я и 11-я авиагруппы «Летающих крепостей».

G4M1 из состава 705-й авиагруппы над бухтой Рабаула. Осень 1942 г.

Правда, еще некоторое время японцы продолжали переброску на остров пополнения и снабжения, но американские войска продолжали хотя и медленно, но неудержимо наступать. Если по состоянию на 15 ноября ВВС США имели на двух аэродромах острова 79 самолетов, то уже в начале декабря, когда был введен в строй третий аэродром, их стало 188(!), не считая находившихся на авианосцах и сотен других, ожидавших своего часа на близлежащих базах. Противостоять этой мощу авиация японского флота была уже не в состоянии. Почти непрерывные удары с воздуха вынуждали японцев сократить доставку пополнений и всех видов снабжения, которых и в лучшие времена постоянно нехватало.

Обострилась и нехватка самолетов, что вызвало 1 декабря расформирование 707-й авиагруппы, техника которой была передана в состав 705-й. Это позволило довести ее численность до 48 самолетов. В тот же день в Рабаул и Кавиенг прибыло с Маршаловых островов по 26 бомбардировщиков G3M 701-й авиагруппы, а впоследствии к ним добавилось еще восемь машин, что несколько усилило группировку японской авиации. Однако в декабре воздушная война над Соломонами носила менее напряженный характер, поскольку авиация Микадо уже не имела сил для ведения наступательных действий, а кроме того, Императорская Ставка начала понимать безнадежность борьбы за Гвадалканал и 31 декабря 1942 г. приняла решение об эвакуации гарнизона с острова. Эта операция получила кодовое наименование «К», причем в ходе ее осуществления базовой авиации отводилась значительная роль, заключавшаяся в проведении непрерывных атак на аэродром Гендерсон Филд, с целью срыва попыток американской авиации воспрепятствовать эвакуации японских войск, а также борьбе с надводными силами противника.

Собственно эвакуация началась 25 января, а 29-го разыгралось большое сражение, в котором противоборствующие стороны понесли чувствительные потери. Еще накануне японская разведка обнаружила в бухте о. Реннел к югу от Гвадаканала большую группу американских боевых кораблей, в составе пяти оперативных соединений, в задачу которых входило сопровождение четырех транспортов с войсками, направленными на замену последних частей американской морской пехоты на Гвадалканале. Несколько ранее описываемых событий, американская воздушная разведка отметила увеличение количества транспортных судов и эсминцев в гаванях Рабаула и Буйна, что было расценено командованием как подготовка к проводке нового конвоя на Гвадалканал.

Ответная реакция американцев была вполне предсказуемой: перебросить на остров такое количество личного состава, боевой техники, боеприпасов и снабжения, что бы японцы даже в принципе не могли рассчитывать на успех своего наступления. Поскольку штаб флота в Перл-Харборе не исключал столкновения с главными силами Объединенного флота, то к обеспечению проводки конвоя были привлечены значительные силы насчитывавшие два тяжелых («Саратога» и «Энтерпрайз») и два эскортных («Шенанго» и «Суони») авианосца, три новых линкора, 12 крейсеров и 25 эсминцев.

Впереди шли три транспорта и группа непосредственной поддержки контр-адмирала Гиффена – 18-е оперативное соединение, состоявшее из трех тяжелых крейсеров («Уичита», «Чикаго», «Луисвиль») и трех легких («Монпелье», «Кливленд», «Коламбия»), двух эскортных авианосцев и восьми эсминцев. Позади, в 300-400 милях шли еще четыре группы кораблей. Гиффен назначил рандеву группе из четырех эсминцев, в 15 милях от мыса Хантер на юго-западной оконечности Гвадалканала на 21:00 30 января, после того как эти корабли в течении дня прочешут пролив «Железное дно» до места выгрузки транспортов в Лунга Пойнт в поисках противника.

Следует отметить, что американцы не сумели отработать тактику применения эскортных авианосцев и методы их взаимодействия с прикрываемыми кораблями. Вместо того, чтобы выдвинуть их вперед за радиус действия японской базовой авиации, они были подтянуты непосредственно к 18-му оперативному соединению.

Низкая скорость (18 узлов) и необходимость постоянно поворачивать против ветра для выпуска и приема самолетов сильно снижала скорость всей группы. Становилось очевидно, что достичь пункта назначения в срок не удасться, а поэтому 29 января в 14:00 «Шенанго» и «Суони» остались с двумя эсминцами позади, а остальные корабли, увеличив скорость до 24 узлов, пошли вперед. До того момента когда соединение разделилось, командующий группой воздушной поддержки капитан I ранга Уайт, под чьим началом были эскортные авианосцы, получил приказ обеспечить авиационное прикрытие в дневное время.

Американский тяжелый крейсер «Чикаго» стал последним крупным боевым кораблем союзников, потопленным экипажами японских торпедоносцев.

Вскоре после полудня на экранах радаров крейсеров стали появляться отметки неизвестных самолетов, «висевших» в северо-западном секторе на удалении 50-60 миль. Поскольку на автоматически посылаемые запросы аппаратуры «свой-чужой», однозначного ответа не поступало, а самолеты не выказывали враждебных намерений, их принадлежность оставалась неизвестной. К тому же, строжайший приказ Гиффена о соблюдении радиомолчании помешал группе наведения истребителей на крейсере «Чикаго» направить воздушный патруль для исследования их радиолокационных контактов. Японцы же, как оказалось впоследствии, вели непрерывное наблюдение за американскими кораблями и с самолетов и с подводных лодок.

В 18:50 солнце начало садиться в воду и самолеты воздушного патруля вернулись на свои авианосцы, несмотря на то, что неопознанные самолеты продолжали маячить на экранах американских радаров. К этому времени 18-е оперативное соединение находилось в 50 милях от о. Реннел и по-прежнему шло на северо-запад со скоростью 24 узла. Впереди дугой располагались эсминцы, а в двух милях за ними двумя колоннами крейсера, при этом между колоннами сохранялась дистанция 2,5 мили. Такое построение было весьма нерационально при отражении воздушной атаки, поскольку оставляло значительные бреши в обороне соединения и не позволяло вести сосредоточенного зенитного огня. Спокойное море и низкая облачность создавали довольно благоприятными условиями для атаки с воздуха, но впервые участвовавший в боевых действиях на Тихом океане не представлял, как противник может организовать нападение на корабли в темноте.

Тем временем, неизвестные самолеты продолжали держаться на носовых курсовых углах соединения, хотя и не приближались к американским кораблям, но адмирала Гиффена постоянно идущие доклады операторов РЛС не заинтересовали, а между тем еще в 13:35 с авиабазы в Рабауле начали взлетать эскадрильи ударных самолетов. Первыми в воздух поднялись 16 G4M из состава 705-й авиагруппы (причем только три из них были вооружены торпедами) и один истребитель сопровождения, которым и выпала честь начать атаку.

Несмотря на сгущавшиеся сумерки, японские экипажи сумели скрытно выйти на позицию для атаки. Новая японская тактика торпедных атак в вечерних или предрассветных сумерках обеспечивала вполне приемлемые условия видимости при фактическом отсутствии истребительного противодействия, поскольку еще не была создана методика применения ночных истребителей, что было обусловлено, в частности, отсутствием малогабаритных бортовых РЛС.

В 19:20 японцы начали атаку и первой целью стал крейсер «Уичита», увильнувший от сброшенной с ведущего G4M торпеды. Второй самолет направил торпеду в «Луисвиль», также сумевший избежать попадания резким отворотом влево. Все корабли открыли интенсивный зенитный огонь, жертвой которого стал третий торпедоносец, пылающие обломки которого рухнули в море за кормой «Чикаго». На этом первая фаза боя закончилась, причем следует отметить, что ни японские ни американские источники не упоминают о результатах действий горизонтальных бомбардировщиков.

Тем временем, орудийная пальба стихла и на американских кораблях начались поиски повреждений. Гиффен, полагая что сумел избежать неприятностей, продолжал вести свою группу прежним курсом, и стремясь вовремя поспеть в точку рандеву решил в 19:30 даже отменить противолодочный зигзаг. Однако драма только разворачивалась и на сцене вскоре должны были появиться ее новые участники.

Внезапно на кораблях начали замечать разноцветные огни пиропатронов, образовавшие на воде светящуюся дорожку, которая, указывала направление движения группы Гиффена, а в небе повисли на парашютах осветительные ракеты. Несмотря на этот впечатляющий фейрверк, в небе только слышался гул авиационных моторов, но самих самолетов не было видно.

Вторая атака началась в 19:31, когда с востока на американцев ринулись шесть устаревших торпедоносцев и десять бомбардировщиков G3M из состава 701-й авиагруппы. Первая сброшенная ими торпеда проскочила несколько впереди «Чикаго», а другая ударила в борт крейсера «Луисвил», но взрыва не произошло. Видимо, сброс произошел на очень короткой дистанции и вертушка контактного взрывателя торпеды не успела привести его механизм в боевое положение.

В 19:38 новая группа «Нелов» атаковала правую колонну крейсеров. По американским данным, в этом бою испытывался новый дистанционный радиовзрыватель для 127-мм зенитных снарядов. Первый изуродованный осколками G3M взорвался за кормой эсминца «Уоллер», а другой рухнул в воду слева по носу крейсера «Чикаго», залив горящим бензином его палубу. Дополнительное освещение сделало крейсер прекрасной мишенью для остальных атакующих, и роковое попадание не заставило себя долго ждать.

В 19:45 торпеда попала в правый борт «Чикаго» и в результате взрыва были затоплены котельные отделения №1, 2 и 4. От сотрясения оказалось выведено из строя рулевое управление и заклинены гребные валы трех винтов. Прежде чем аварийные партии взялись за дело, взрыв второй торпеды вывел из строя котельное отделение №3 и переднее машинное отделение, остановив последний винт, что поставило корабль на грань гибели. Крейсер несколько минут двигался по инерции, но вскоре остановился. Тем временем, шедший за «Чикаго» «Луисвиль» отвернул, чтобы обойти неподвижный крейсер, рядом скоторым плавали горящие обломки двух торпедоносцев и, снизив скорость, занял место за кормой флагманского крейсера «Уичита», в который спустя некоторое время также попала торпеда, к счастью, как и в случае с «Луисвилем», не взорвавшаяся.

Около 20:00 американцы получили передышку и Гиффен отдал приказ изменить курс и уменьшить скорости хода, с тем чтобы пропали фосфоресцирующие кильватерные струи, а кроме того запретил стрельбу в ответ на провокационное включение японскими пилотами навигационных огней. Эти меры принесли свои плоды и к 20:15 большая часть японских самолетов ушла на базы, хотя отдельные разведчики еще некоторое время обнаруживались на экранах американских радаров.

С этого момента началась отчаянная борьба за спасение «Чикаго», в ходе которой удалось осушить два отсека и запустить аварийные дизели, обеспечив корабль светом и энергией, хотя левый крен в 11° и дифферент на нос внушали опасения. К полуночи поврежденный крейсер был взят на буксир «Луисвиллем» и направился в Эспириту-Санто со скоростью 4 узла.

Утро ознаменовалось появлением японских самолетов-разведчиков, отогнанных палубными истребителями, а место «Луисвилла» занял океанский буксир «Навахо». Тем временем, «воздушный зонтик» над поврежденным крейсером значительно «уплотнился»: в дополнение к десяти «Уайлдкэтам» с «Шенанго» и «Суони», появилось еще столько же с «Энтерпрайза», который, по приказу адмирала Хэлси увеличив ход, вместе с кораблями эскорта пошел на сближение с буксировочной партией и сопровождающими ее эсминцами.

Между тем, в 15:00 последовал приказ эскортным авианосцам Гиффена продолжать прерванное выполнение задачи по сопровождению транспортного конвоя, а буксировочной партии в качестве пункта назначения была указана тыловая база в Эфате. Теперь «Чикаго» и «Навахо» сопровождали лишь пять эсминцев и десять F4F с «Энтерпрайза».

Ветераны боев за Гвадалканал – бомбардировщики 705-й авиагруппы (бывшая «Мисава») идут на цель. Зима 1942-1943 гг.

В 15:05 радиостанция на Гвадалканале передала сообщение об обнаружении к югу от о. Нью-Джорджия 12 G4M, направляющихся к о. Реннел. На самом деле, вылетевших для атаки американских кораблей с аэродрома о. Бука торпедоносцев 751-й авиагруппы было 11. Янки рассчитывали, что противник приблизится к их кораблям сразу после 16:00 и приготовили ему «теплую» встречу. На тот момент «Чикаго» находился в 43 милях к северо-северо-западу от «Энтерпрайза», а крейсера Гиффена к северу.

В 15:40 четверка «Уайлдкэтов», барражировавшая над буксируемым крейсером, загнала обратно появившийся из пелены облаков одиночный G4M, а спустя пять минут на экране радара «Энтерпрайза» появилась отметка групповой цели к северо-западу от соединения на дистанции 77 миль. Расстояние от вражеских самолетов до группы «Чикаго» составляло всего 28 миль, но судя по радиолокационной прокладке, противник собирался атаковать именно «Энтерпрайз».

В воздух были подняты дополнительно десять истребителей, а находившийся над поврежденным крейсером воздушный патруль также направился на помощь своему «плавучему аэродрому». Шесть взлетевших с «Энтерпрайза» истребителей были направлены на позицию перехвата в 17 милях юго-западнее авианосца, и попытавшаяся выйти в атаку на авианосец головная тройка G4M была ими немедленно сбита. Однако подходившая следом девятка из-за обилия отметок на экранах радаров от своих и чужих самолетов осталась для американских операторов РЛС незамеченной, а сложные погодные условия не позволили визуально обнаружить противника и пилотам истребителей.

Между тем, пробив облачность и быстро разобравшись в обстановке, японские экипажи атаковали крейсер с правого борта, где находился лишь эсминец «Ла Валетт». В 16:20 его зенитки открыли огонь и еще до того как «Бэтти» легли на боевой курс несколько торпедоносцев оказались повреждены. Спустя мгновение один горящий японский двухмоторник врезался в воду у правого борта «Чикаго», а другой упал по левому, пролетев над самой палубой крейсера.

Оставшиеся шесть машин продираясь на малой высоте сквозь кинжальный огонь десятков «Бофорсов» и «Эрликонов» были настигнуты подоспевшей четверкой «Уайлдкэтов», пилотам которых в коротком огневом контакте удалось свалить два шедших сзади самолета. Четыре уцелевших G4M исчезли в облачной мути в тот момент, когда с правого борта крейсера заметили следы пяти торпед шедших прямо на корабль. В последней отчаянной попытке экипаж «Навахо» попытался развернуть поврежденный корабль к ним форштевнем, но на это не хватило времени и в 16:24 правый борт крейсера разорвало несколько мощных взрывов, а спустя 20 минут корабль опрокинулся и затонул. Почти одновременно взрыв прогремел и на «Ла Валетт», но несмотря на то, что были затоплены оба котельных отделения, аварийные партии сумели спасти эсминец, который был доставлен на буксире «Навахо» в Эспириту-Санто 3 февраля.

Вскоре было принято сообщение о подходе новой группы японских самолетов, но американские корабли атакам более не подвергались. Из четырех уцелевших в бою G4M, только один смог дотянуть до Рабаула, где и совершил аварийную посадку. Три других машины оказались настолько сильно повреждены, что с трудом дотянули до аэродрома на острове Баллале у южной оконечности Бугенвиля.

Несмотря на то, что потери американского флота сильно отличались от декларируемых японцами цифр (которые претендовали на три линкора и два крейсера, а еще один линкор считали поврежденным) успех в данном случае был явно на стороне Страны Восходящего Солнца, авиаторы которой смогли подтвердить эффективность недавно разработанной тактики торпедных атак в сумерках. В то же время, понесенные американцами потери оказались не настолько серьезными чтобы помешать им довести до Гвадалканала и разгрузить транспорты с подкреплениями, что и являлось главной задачей всей операции. Однако тот натиск, с которым японские самолеты в течение двух дней атаковали сильные в противовоздушном отношении корабельные соединения, произвел самое серьезное впечатление на американское командование, практически отказавшееся от противодействия разворачивавшейся японской эвакуации. Впрочем, необходимо отметить, что американцы не знали о планах японцев, что и позволило последним 8 февраля 1943 г. вполне успешно эвакуировать остатки своих войск, после чего в боевых действиях наступило относительное затишье.

Береговые пункты базирования авиации противоборствующих сторон на Соломоновых о-вах по состоянию на начало 1943 г.

G4M1 Модель 12 из состава 2-й эскадрильи 705-й авиагруппы над Рабаулом.

Боевой состав и дислокация авиачастей 11-го Воздушного флота, оснащенных бомбардировщиками G3M и G4M по состоянию на 31.01.1943 г.

Авиагруппы

Тип и кол-во самолетов*

Авиабаза

701-я

36/20G3M2

Рабаул

705-я

48/15G4M1

Рабаул

751-я

36/20G4M1

Кавиенг

* В числителе указано количество самолетов в строю, в знаменателе – в летном состоянии.

G4M1 Модель 12 из состава 705-й авиагруппы. На ближайшей машине хорошо виден укороченный хвостовой конус, увеличивавший сектор обстрела 20-мм пушки.

ОТСТУПЛЕНИЕ НА СОЛОМОНАХ

Как это ни покажется странным, но эвакуация с Гвадалканала почти не сказалась на ближайших планах Императорской армии, командование которой по-прежнему расчитывало вышвырнуть союзников с Новой Гвинеи еще одним ударом. При этом в своих расчетах японские генералы исходили из того, что прекращение боев за Гвадалканал позволит серьезно улучшить снабжение войск, находящихся на подступах к Порт Морсби и занимавших позиции в районе Буна. Определенная и весьма немалая доля здравого смысла в этих планах имелась, поскольку генералы справедливо доказывали, что Новая Гвинея является своего рода щитом Голландской Восточной Индии и Филиппин, имевших значительные запасы минеральных ресурсов, необходимых для экономики Японии и ее военной промышленности.

Адмиралы в сущности были согласны с этими взглядами, но со своей стороны указывали на важность Соломоновых островов и архипелага Бисмарка, удержание которых позволяло надежно прикрыть главную базу Объединенного флота на острове Трук.

Итоговое совещание проводившееся 31 декабря в самый канун Нового 1943 г. в присутствии Императора (на котором и было принято решение эвакуировать войска с Гвадалканала) приняло удовлетворяющее обе стороны решение, согласно которому армия, имевшая 55 тыс. человек в составе трех дивизий, после переброски еще двух дивизий из Кореи должна была вновь попытаться выбить австралийцев и американцев с Новой Гвинеи, предварительно укрепив операционные базы в Лаэ, Саламоуа, Маданге, Веваке и Буна. Перед флотом была поставлена задача укрепиться на Соломонах и архипелаге Бисмарка, превратив их «в неприступный барьер». При этом для сухопутной обороны моряки получили от армии две дивизии и отдельную бригаду сухопутных войск.

Значительная роль в упрочнении этой линии обороны отводилась авиации. На Новой Гвинее и Соломонах армия располагала соответственно 6-й и 7-й авиадивизиями, насчитывавшими примерно 170 боевых самолетов. Учитывая, что из этого количества лишь около 100 машин считались боеготовыми, роль базовой авиации, представленной 11-м Воздушным флотом, имевшим в боевом составе свыше 240 машин (около 200 боеготовых), было трудно недооценить.

Впрочем, эта цифра недолго оставалась в неизменном виде. Американцы, обнаружившие интенсификацию движения «токийских экспрессов» между Гвадалканалом и Шортлендом, и предпологая, что противник готовиться к новому раунду борьбы за остров, решили нанести упреждающий удар. 31 января Рабаул подвергся первому по настоящему мощному авианалету 5-й и 11-й авиагрупп «Летающих крепостей», в ходе которого на его аэродромах оказалось уничтожено около 50 японских самолетов, а еще несколько десятков оказались повреждены. Часть из них пришлась на долю группировки тяжелых бомбардировщиков- торпедоносцев, являвшейся «длинной рукой» японского флота, которая после понесенных потерь выглядела довольно слабо.

Тем не менее, 751-я группа продолжала действовать в районе Новой Гвинеи, а 701-я и 705-я – на Соломонах. Чтобы компенсировать потери авиации в ходе операции «К» Императорская Ставка санкционировала передислокацию дополнительных контингентов армейской авиации, которые тут же были брошены в мясорубку боев на Новой Гвинее. В феврале 1943-го в неустанном стремлении добиться превосходства в воздухе командование Объединенного флота направило в Рабаул один из последних своих резервов – авиагруппы приписанные к авианосцам 3-го Флота. Поскольку этот метод использования авианосной авиации в последующие месяцы повторялся неоднократно, это явилось серьезнейшим стратегическим просчетом, в значительной степени обусловившим дальнейшую потерю флотом инициативы и постепенному скатыванию к глухой защите.

Однако несмотря на это, к середине февраля ВВС японской армии и флота в рассматриваемом районе выглядели довольно внушительно и несмотря на все возрастающие потери готовились к решительной схватке. На островах Нью-Джорджия и Коломбангара быстрыми темпами велось строительство аэродромов, что способствовало принятию американцами решительных мер по нейтрализации японских воздушных сил в этом районе и их отвлечению от других направлений.

В течение февраля боевые действия окончательно продемонстрировали недостаточные боевые возможности бомбардировщика G3M по сравнению с более современным G4M, что приводило к невозможности их совместного использования. В результате, 15 марта 701-я авиагруппа была расформирована. При этом ее самолеты были переданы в части патрульной и транспортной авиации, а летный состав переведен в 705-ю группу.

У американцев были свои трудности при планировании наступления в юго-западной части Тихого океана, связанные с тем, что Соломоновы острова попадали на линию раздела двух зон тихоокеанского ТВД. В связи с этим Комитет начальников штабов вынужден был учитывать данное обстоятельство при распределении полномочий. Стратегическое руководство операциями в районе Новой Гвинеи было возложено на генерала Макартура, а тактическое должен был осуществлять командующий силами южной части Тихого океана адмирал Хэлси. Главнокомандующий зоной Тихого океана адмирал Нимиц отвечал за действия флота. Стратегия заключалась в захвате архипелага Бисмарка с ключевым пунктом японской обороны – Рабаулом – путем нанесения последовательных ударов с двух направлений. Предварительно планировалось овладеть пунктами промежуточного базирования для американской авиации, которыми должны были стать остров Рассела и два острова в группе Тробриан восточнее Новой Гвинеи. Затем, необходимо было захватить крупную авиабазу в Мунда на острове Нью-Джорджия, за ней должен был последовать прыжок на Бугенвиль, Лаэ на Новой Гвинее и в конце концов, спустя восемь месяцев, морская пехота должна была высадиться на Новой Британии с последующим наступлением на Рабаул. Силы союзников в этом районе помимо разнородных соединений флота насчитывали 14 армейских дивизий, поддерживаемых 2800 самолетами армейской и морской авиации.

21 марта началась высадка американского десанта на мыс Сеги, а спустя три месяца и в других районах острова Нью Джорджия. Эта операция, имевшая конечной целью захват важного узла обороны и аэродрома в Мунда, была сопряжена со значительными трудностями, связанными с ведением боевых действий в условиях гористой местности и тропического климата, а потому вскоре приняла довольно затяжной характер.

К апрелю 1943 г. в Рабаул были переброшены новые авиационные подкрепления для организации в рамках операции «И-Го» – решительного отпора силам союзников, непрерывно атакующим японские позиции на Соломонах и Новой Гвинее, где австралийские войска хотя и медленно, но упорно продвигались на северо-запад от Буны вдоль побережья острова, угрожая важным стратегическим пунктам Лаэ и Саламауа. Морскую авиацию в этом районе возглавил лично адмирал Ямамото, переведя свою штаб-квартиру в Рабаул.

Целью организованной воздушной операции «И-Го» было нанесение ударов по линиям снабжения войск союзников и аэродромам на Новой Гвинее. Основу ударной мощи группировки базовой авиации составили 705-я и 751-я авиагруппы, имевшие по 48 бомбардировщиков G4M (по 36 боеготовых, по 12 в резерве), около 100 истребителей базовой авиации, а кроме того около 160 самолетов 1 -й и 2-й дивизий авианосцев вице-адмирала Одзава, переброшенных в Рабаул и на остров Баллале. Несмотря на то, что японскому командованию удалось собрать в короткий срок довольно значительные силы, основную часть летного состава составляли недавние выпускники летных школ, проходившие подготовку по сокращенным программам. Молодое пополнение имело минимальные навыки пилотирования и благополучно угробило впоследствии немало самолетов, заметно сократив тем самым боевую мощь группировки без всякого воздействия противника.

Массированные атаки начались 7 апреля с удара по кораблям, находившимся у Гвадалканала и на якорной стоянке Тулаги. Если удар по бухте Лунга оказался безуспешным, то в гавани Тулаги 27 G4M из состава 705-й авиагруппы потопили эсминец «Аарон Уорд» (DD-483) и танкер «Кэнэва» (АО-1). Кроме того, танкер «Тэппэхэнок» (АО-43) и транспорт «Эдхара» (АК-71) были повреждены. 11 -го числа японские самолеты атаковали корабли и суда союзников в заливах Оро и Харви.

12 апреля для удара по аэродрому Порт Морсби вылетели два отряда, первый из которых включал в себя 17 бомбардировщиков 751-й авиагруппы и 32 истребителя прикрытия 253-й авиагруппы и группы с авианосца «Дзуйхо», а второй насчитывал 27 G4M из 705-й группы и 44 А6М из состава 204-й и 582-й авиагрупп. В отчете по результатам этой атаки было отмечено, что аэродрому противника нанесен значительный ущерб, но при этом шесть бомбардировщиков не вернулись на базу, а один совершил аварийную посадку. Согласно американские источникам, на стоянках в тот день было уничтожено 15 самолетов, а два истребителя потеряно в воздухе.

Через день, 14-го числа для удара по судоходству в заливе Милн вылетели 26 G4M 705-й авиагруппы и 11 из 751 -й в сопровождении 56 истребителей из состава 204, 253-й и 582-й авиагрупп (по другим данным, в налете участвовали помимо «Бэтти» 75 «Вэлов» и 129 «Зеро»). Бомбардировщики 751-й группы в ходе атаки сумели потопить голландский транспорт «Ван Хеемскерор» (2996 бр.т), а самолеты 705-й группы до выхода в атаку были перехвачены американскими истребителями и рассеяны, после чего группа перенацелилась на запасной объект атаки – аэродром Раби на Новой Гвинее. По японским данным было сожжено пять строений и уничтожено на земле шесть самолетов противника. Собственные потери составили три «Бэтти», не вернувшихся на базу, а одна совершила аварийную посадку. Один истребитель и три пикировщика также были потеряны.

Согласно данным японской разведки за четыре описанных налета противник потерял один крейсер, два эсминца, 25 транспортов и 134 самолета, кроме того, был нанесен серьезный ущерб и вражеским авиабазам. Собственные потери составили в общей сложности 50 самолетов. Исходя из полученных данных адмирал Ямамото счел операцию «И-Го» успешно завершенной и отправил авианосную авиацию на Трук, хотя в действительности никаких реальных оснований для оптимизма у японского командования не было – потенциал союзников ни чуть не уменьшился, а потери были минимальны. Об этом можно было судить на основании хотя бы того факта, что в конце операции, 18 апреля, во время перелета на аэродром о. Баллале, G4M 705-й авиагруппы были внезапно атакованы американскими истребителями и сильно потрепаны, после чего часть группы была отправлена на остров Тиниан для переформирования.

«Зеро» из авиагрупп 3-й дивизии авианосцев на одном из аэродромов Рабаула. Лето 1943 г.

Одновременно, пользуясь случаем, адмирал Ямамото решил 18 апреля посетить передовые аэродромы Баллале и Буин на острове Бугенвиль, а также передовую базу флота на острове Шортленд. Вся информация о предстоящей инспекционной поездке содержалась в радиограмме отправленной в адрес частей, которые предполагал посетить адмирал. Однако к этому времени американская радиоразведка и служба дешифровки достигли настолько больших успехов в чтении вражеских закодированных радиограмм, что порой информация, скрытая в них, ложилась на стол американских командующих, раньше чем она попадала к своим адресатам!

Спустя сутки, после консультаций с президентом и штабом флота на Гаваях, а также отделом военно-морской разведки, военно-морской финистр Фрэнк Нокс подписал приказ на проведение операции по уничтожению адмирала Ямамото. 14 апреля о предстоящем визите Главкома Объединенного флота на Бугенвиль был информирован вице-адмирал Митшер, являвшийся командующим военно-воздушными силами на Соломоновых островах. Проведенный его штабом анализ показал, что шанс «достать» самолет адмирала имеют только двухмоторные «Лайтнинги», обладающие необходимой дальностью полета. Да и этот показатель, должен был использоваться почти «на всю катушку». На следующий день пришла радиограмма, в которой имелись подробные данные о перелете японского командующего и приказ Нокса: «Любой ценой перехватить и уничтожить самолет Ямамото».

На совещании было решено, что группа «Лайтнингов» обойдет Соломоновы острова с юга на малой высоте и перехватит самолет японского адмирала уже над Бугенвилем на подходе к Баллалэ. Помимо этого рассматривался вариант налета на Шортленд, где предполагалось потопить катер командующего или плавбазу подлодок, куда он должен прибыть на совещание. Однако от этого решили отказаться, так как даже потопление судов не гарантировало гибели Ямамото.

В штабе командующего были определены самые общие положения плана диверсионного рейда, его детали предстояло разработать командиру 339-й эскадрильи 347-й истребительной авиагруппы майору Д.У.Митчеллу (8 побед), который решил привлечь к операции капитана Т.Д.Ланфье из 70-й эскадрильи. Именно последний возглавил ударную группу из четырех P-38G, а первый отвечал за операцию целиком и командовал группой прикрытия насчитывавшей еще 14 истребителей этого типа.

Вряд ли стоит говорить, что обеспечение скрытности, являлось залогом успеха операции. Однако первоначально планировавшися «прыжок» в район атаки на максимальной высоте, исключавшей возможность перехвата со стороны японских истребителей, оказался забракован разведкой, предполагавшей наличие у японцев радаров на острове Велья-Лавелья и в Рабауле. Таким образом оставался только маловысотный вариант. Но в этом случае очень сильно возростал расход горючего, а вместо радаров приходилось опасаться береговых постов ВНОС.

С учетом всех факторов составленный план полета выглядел следующим образом: после взлета и сбора групы 183 мили (339 км) курсом 270°, затем 88 миль (163 км) курсом 290°, после чего группа следует 125 миль (230 км) курсом 305°. Все это время истребители должны были лететь на высоте 15-20 м со скоростью 320 км/ч, что делало тяжелые «Лайтнинги» весьма уязвимыми в случае появления японских перехватчиков. После такого обходного маневра, ямериканские пилоты должны были оказаться примерно в 100 милях юго-западнее Бугенвиля. Теперь увеличив скорость Р-38 следовали курсом 20°. При этом ударная четверка должна была набрать 3000 м, а группа прикрытия – 6000 м. При точном соблюдении графика движения, встреча с противником должна была состояться в 09:34. Уточнить свое местоположение пилоты могли только на подлете к Бугенвилю, но для гарантированного выхода «в квадрат» на самолете майора Митчелла установили радиокомпас с разведывательного «Лайтнинга».

Пожалуй самой серьезной проблемой при реализации этого плана было отсутствие подвесных топливных баков емкостью 1400 л – штатными для «Лайтнингов» были 560- и 1136-литровые емкости, хотя и обеспечивающие самолетам значительный радиус действия, но все же недостаточный для данного случая. Однако эта проблема была решена начальником тыла коммодором Ридом, заказавшим бензобаки нужной емкости в мастерских Порт Морсби.

Вечером накануне вылета пилотов собрали на инструктаж, а утром на предполетном осмотре все особенно тщательно проверяли экипировку и аварийный запас, в который помимо прочего был включен сверток с серебрянными английскими фунтами, которые обеспечивали сбитому летчику благосклонность местного населения.

Американские бомбардировщики с бреющего полета наносят удар осколочно-фугасными бомбами, оснащенными парашютами (так называемыми «Парафрагами») по одному из аэродромов Рабаула, на котором находятся G4M из состава 705-й авиагруппы. Лето 1943 г.

В 07:00 самолеты начали выруливать на старт, но на «Лайтнинге» сержанта МакЛанахэма из состава ударной группы на взлете лопнул пневматик. В плане ничего менять не стали и 17 машин пошли к цели. Злоключения группы Ланфье на этом не закончились и вскоре выяснилось, что на самолете лейтенанта Мура бензин из подвесных баков не вырабатывается. Манипуляции с выключателями ни к чему не привели, и количество самолетов в ударной группе сократилось до двух.

Строжайшее соблюдение режима радиомолчания привело к тому, что Ланфье приблизившись к самолету Митчелла жестами и мимикой объяснил проблему, после чего тот таким же образом умудрился отдать приказ паре Холмса-Хайна присоедениться к паре Ланфье-Барбера.

По стечению обстоятельств курс группы «Лайтнингов» пролегал через зону грозовых шквалов, которые надежно укрыли американские самолеты от случайных встреч с японскими «Зеро», которые на малой высоте легко могли бы устроить янки настоящее избиение.

Вылетевшие тем временем из Рабаула точно по плану, два обычных бомбардировщика G4M1 из состава 705-й авиагруппы сопровождались шестеркой А6М из 204-й группы. Появления вражеских истребителей никто не ждал, но эскорт был предназначен для защиты от весьма агрессивно настроенных пилотов американских разведчиков не упускавших случая разделываться со встречавшимися по дороге японскими многомоторными самолетами. Особенно напористы были экипажи «Вентур» и «Мародеров», по количеству крупнокалиберных пулеметов не уступавшие «Летающим крепостям».

С Ямамото летели его секретарь капитан 2 ранга Исадзаки, начальник мед.службы контр-адмирал Таката и начальник авиационного отдела штаба капитан 2 ранга Тоибана. Экипаж состоял из первого пилота мичмана Такео Котани, второго пилота младшего унтер-офицера Акихару Осаки, бортмеханика унтер-офицера Харуо Уеда, радистов унтер-офицера Нобуо Хара и младшего унтер-офицера Митсуо Уено, верхнего стрелка унтер-офицера Минору Танака, хвостового стрелка младшего унтер-офицера Харумаса Кобаяси. На втором самолете находились начальник штаба Объединенного флота вице- адмирал Угаки, контр-адмирал мед.службы Китамура, флагманский связист капитан 2 ранга Иманака, офицер по особым поручениям авиационного отдела капитан 2 ранга Мурой и метеоролог лейтенант Унно. Истребительным эскортом командовал лейтенант Такеси Морисаги, а его пилоты были обычными строевыми летчиками.

В течение полутора часов после взлета ни что не нарушило спокойствия, и достигнув побережья Бугенвиля самолеты снизились до 650 м. В 09:30 адмирал Угаки получил от пилота записку: «расчетное время прибытия в Баллалэ 07:45 (время токийское – Прим.авт.), но в 09:33 – на одну минуту раньше намеченного срока – «Лайтнинги» вышли в точку перехвата на высоте 350 м. Ожидание оказалось недолгим, раздавшийся в эфире возбужденный голос 1-го лейтенанта Кэннинга: «Цель на 10 часов и выше!», взвел пружину мышеловки, в которую угодил адмирал Ямамото.

Тяжелая ситуация, в которою попал Главком Императорского флота усугублялась откровенно слабой подготовкой пилотов сопровождавших бомбардировщики «Зеро». Как вспоминал единственный уцелевший в ходе войны пилот эскорта Кенджи Янаджия, «некоторое время мы тупо смотрели как американские Р-38 идут навстречу нам, медленно набирая высоту…»

Мгновения, в ходе которых шестерка «Зеро», имевшая преимущество в высоте, а значит обладавшая возможностью навязать тяжелым «Лайтнингам» невыгодный бой на восходящем маневре, стремительно истекали. У американцев, впрочем, тоже было не все гладко. В то время как дюжина Р-38, составлявшая группу прикрытия, продолжала как ни в чем небывало набирать по широкой спирали заданные 6000 м, ударную группу в тот день преследовал какой-то рок. Холмс не смог освободиться от подвесных баков и для его прикрытия остался Хайн. Таким образом к тому моменту как пилоты «Зеро» пришли в себя и сбросили баки, им противостояли только «Лайтнинги» капитана Ланфье и и 1 – го лейтенанта Барбера.

Мгновенно определив главную цель, оба американца устремилась к «Бэтти» с белым номером «323» на киле. Звено японских истребителей возглавляемое лейтенантом Такеши Моризаки опустив тупые носы пошло в лобовую на пару Р-38. Это нападение отбил Ланфье, причем его пули и снаряды зацепили всех троих, но не настолько, что бы помешать им продолжать бой. В это время мичман Котани перевел G4M на снижение, надеясь, что на фоне джунглей противник потеряет зеленый двухмоторник, но Барбер стремительно сократил дистанцию и с расстояния менее сотни метров первой же очередью практически вывел из строя правый мотор и серьезно повредил управление.

Выходя из атаки, Барбер увидел на хвосте двух японцев, но их отогнала вступившаяя, наконец, в бой пара, возглавляемая Холмсом, которому все-таки удалось избавиться от баков. Несмотря на то, что количество участвующих в бою «Лайтнингов» увеличилось до четырех, пилот только одного из них – Томас Ланфье – видел самолет адмирала Ямамото, шедший над самыми верхушками деревьев. На всякий случай осмотревшись по сторонам, он заметил, как тройка «Зеро», с которой он разминулся, разворачивается в его сторону. Однако «Бэтти» была уже рядом, закрывая весь прицел. Очередь выпущенная Ланфье угодила в правый борт самолета и зацепила центроплан. Почти мгновенно левую консоль охватило огромное пламя. Горящая машина пошла на снижение и рухнула в джунгли.

«Наш самолет оторвался от головного бомбардировщика, – вспоминал позже чудом уцелевший в этом бою вице-адмирал Угаки. – На несколько мгновений я потерял машину Ямамото и наконец обнаружил ее далеко справа. Я с ужасом увидел, что бомбардировщик летит над самыми деревьями, направляясь на юг. Яркое оранжевое пламя быстро охватывало его крыло и фюзеляж. Примерно в четырех милях от нас машина выпустила густой шлейф черного дыма и начала снижаться».

В этот момент самолет адмирала Угаки был атакован Р-38 Холмса, который заметил одинокий бомбардировщик над береговой чертой. «Я беспомощно смотрел на приближавшийся серебристый «Лайтнинг» – продолжал адмирал. – Наши стрелки открыли яростный огонь, но все было тщетно.». Спустя мгновение американский истребитель вышел на дистанцию стрельбы и несколько очередей угодили в G4M.

Обломки бомбардировщика G4M1 (борт. №323) – об этом можно судить по наличию хвостовой пушечной турели – адмирала Ямамото, сбитого Рексом Барбером и Томасом Ланфье над Бугенвилем 18 апреля 1943 г. Снимок сделан в 80-е годы.

Церемония награждения капитана Томаса Ланфье-младшего «Крестом за Летные Заслуги» и медалью «Серебрянная звезда». Гвадалканал, весна 1943 г.

Шквал пуль и снарядов врезались в фюзеляж «Бэтти», круша дюралевую конструкцию бомбардировщика, убивая и калеча людей. Невоятно, но факт: несмотря на то, что в кабине было полно убитых и раненых, сам вице-адмирал Угаки не получил ни царапины! В этот момент, на хвосте у одинокого Р-38 появился «Зеро» и экипаж бомбардировщика вместе с его пассажирами получили короткую передышку. «Я посмотрел на джунгли в том направлении, куда летел самолет Ямамото, но бомбардировщика больше не было видно, лишь густой черный дым поднимался из зарослей.» – продолжал японский адмирал.

Между тем, судьба уготовила вице-адмиралу Угаки еще один неожиданный подарок. Понимая, что дотянуть до аэродрома Буин не осталось ни единого шанса, командир экипажа решил садиться на воду, но на высоте нескольких метров управление машиной было потеряно и «Бэтти» плюхнулась в море. Удар был жестким, но все же из развалившегося на несколько частей фюзеляжа на поверхность выбросило вице-адмирала Угаки, контр-адмирала Китамура и первого пилота.

Хотя в схватке с «Зеро» был сбит «Лайтнинг» лейтенанта Хайна, группа прикрытия продолжала бесцельно маневрировать на высоте 4000-5000 м, а как только от капитана Ланфье поступило сообщение об уничтожении обоих бомбардировщиков, майор Митчелл приказал немедленно возвращаться на Гвадалканал.

В японских штабах сообщение о бое и падении самолета Ямамото вызвало небывалый переполох. Однако найти бомбардировщик в джунглях удалось лишь на следующий день. В нескольких сотнях метрах от обгорелого остова фюзеляжа было найдено тело адмирала, выброшенное из кабины самолета вместе с пилотским креслом. Тело Ямомото было не повреждено, а правая рука крепко сжимала самурайский меч, что дало основание вице-адмиралу Угаки записать в своем дневнике: «Даже в смерти великий флотоводец не потерял величия.». Однако два отверстия от крупнокалиберных пуль (в плече и в нижней части головы) позволили сделать вывод о том, что адмирал Ямамото был убит еще в воздухе. С гибелью этого величайшего флотоводца Императорский флот окончательно перешел к оборонительной стратегии, тем более, что средств для нанесения эффективных ударов по противнику в распоряжении его командования оставалось с каждым месяцем все меньше.

В конце апреля бомбардировочная авиация берегового базирования в районе Новой Г виней – Соломоновых островов насчитывала лишь около 30 самолетов 751-й авиагруппы, дислоцированной в Кавиенге. Но уже 9 мая 1943 г. часть 705-й группы возвратилась с Тиниана в Рабаул, а 10-го числа следом за ней на Вунаканау была переброшена вновь созданная 702-я авиагруппа (бывшая 4-я авиагруппа). 702-я группа не сразу достигла необходимого уровня боеспособности и поэтому из Рабаула действовала только 705-я, которая 10 мая направила три G4M на бомбежку аэродрома Раби. С 13 мая 702-я авиагруппа начала осуществлять систематические ночные бомбежки о. Гвадалканал, а 14- го оставшаяся часть 705-й группы вернулась в Рабаул, при этом два G4M были направлены на аэродром острова Бука.

В тот же день 18 бомбардировщиков из 751-й группы в сопровождении 32 истребителей атаковали американские суда в заливе Оро у восточного побережья Новой Гвинеи около населенного пункта Буна. Японцам пришлось отбиваться от 55 истребителей противника, пытавшихся сорвать бомбовую атаку на корабли. В ожесточенном бою оказались сбиты три G4M, еще столько же разбились при посадке, а пять оказались сильно повреждены. По возвращении экипажи заявили о потоплении 7000-тонного транспорта, повреждении и пожарах на многих других судах, а также уничтожении 13 самолетов противника. Однако американцы не подтверждают факт серьезных повреждений каких-либо кораблей в этот день, хотя и отмечают потерю двух истребителей.

19 мая 751-я группа была передислоцирована на остров Тиниан, после чего 705-я авиагруппа продолжала атаки на Тулаги – Гвадалканал, а 702-я – на Порт Морсби и при этом обе группы предпринимали совместные акции против американцев на Соломонах. Успеха удалось достичь лишь 23 мая, когда девятка торпедоносцев из состава 705-й авиагруппы смогла потопить плавбазу торпедных катеров «Ниагара» (AGP-1).

21 июня союзники начали атаки на остров Рендова в рамках кампании по срыву снабжения японского гарнизона на острове Нью Джорджия, а 30-го числа японцы атаковали крупный отряд американских кораблей, бросив в бой 18 бомбардировщиков из состава 702-й группы, девять из 705-й, восемь пикировщиков, сопровождаемых 24 истребителями. Флагманский корабль адмирала Тэрнера «МакКоулей» был сильно поврежден взрывом торпеды, попавшей в среднюю часть корпуса, оставлен экипажем, а затем по ошибке расстрелян американскими торпедными катерами. В ходе атаки японцы потеряли 19 бомбардировщиков и 10 истребителей, безосновательно заявив о потоплении пяти и повреждении четырех вражеских кораблей. Американцы недосчитались 17 истребителей.

В связи с возникновением непосредственной угрозы Рабаулу туда была переброшена авиация 2-й дивизии авианосцев с Трука, а затем часть этих сил разместили и в Буине. Усиление японской авиационной группировки почти не сказалось на результатах борьбы в воздухе, но ударная авиация несколько воспрянула духом, получив довольно мощное прикрытие.

Впрочем, ожидать значительных успехах даже в этих условиях было трудно. Лишь 23 июня шестерка бомбардировщиков 702-й авиагруппы смогла потопить у Соломоновых островов американский транспорт «Эйудра» (7181 бр.т). Между тем, двухтысячный японский гарнизон острова Рендова был быстро разгромлен шеститысячным американским десантом, а затем в начале июля новые высадки осуществлялись в районе Мунда, при том, что небольшие группы японских кораблей проводили артиллерийские налеты на суда поддержки, повредив несколько крейсеров и высадив подкрепление в 3000 человек. Американские войска на острове в основном состояли из новобранцев и, несмотря на мощную поддержку авиации, продвигались к цели слишком медленно. В результате командованию пришлось направить на Нью Джорджию дополнительные воинские контингенты. В итоге к 5 августа был захвачен аэродром в Мунда, а остатки оборонявшихся спешно были эвакуированы на остров Коломбангара.

Хотя господство американского .флота на Тихоокеанском ТВД к этому времени не вызывало сомнений, опыт показывал, что противник еще силен и проведение рейдерских операций возможно только достаточно сильными корабельными группами. И действительно, отправившиеся «на охоту» в ночь на 1 августа несколько торпедных катеров, утром были атакованы патрульным звеном G4M из состава 705-й авиагруппы, экипажам которых удалось потопить 60-кг бомбами РТ-117 и РТ-164.

15 августа союзники начали высаживаться на о. Велья-Лавелья и в тот же день десант был атакован в общей сложности 24 G4M, 11 B5N, 25 D3A и 149 истребителями, которые не смогли сорвать высадку и потеряли в ходе сражения девять «Зеро» и восемь «Вэлов».

Серьезное сопротивление американской морской пехоте мог оказать и десятитысячный гарнизон острова Коломбангара, однако Ставка отдала приказ эвакуировать войска с центральной группы Соломоновых островов на Бугенвиль, что и было проделано в течение нескольких ночей в конце сентября – начале октября.

С захваченного аэродрома Мунда американцы начали осуществлять операции по нейтрализации аэродромов на островах Бугенвиль и Баллале. Круглосуточные бомбежки изматывали противника и в ходе попыток противостоять американскому давлению японская авиация с июня по октябрь потеряла более 700 самолетов и ограничивала свою деятельность к концу этого периода, эпизодическими ночными бомбовыми и торпедными атаками без сколько-нибудь ощутимых результатов.

На Новой Гвинее в июле и августе шли упорные бои вокруг Саламауа и к концу лета японская армейская авиация на острове была фактически разгромлена в ходе непрерывного авиационного наступления союзников на ее главную базу в Веваке. Единственной силой, способной дать отпор американскому наступлению на Лаэ, начавшемуся с высадки морского десанта 4 сентября, являлась авиация 11 -го Воздушного Флота в Рабауле.

В ходе начавшихся непрерывных, хотя и слабых атак на суда противника японской базовой авиации удалось потопить 8 августа в 120 милях от Порт Морсби голландский пароход «С’Якоб» (2839 бр.т), а 28-го числа голландский пароход «Бантам» (3322 бр.т) и американский «Масая» (1174 бр.т) у Новой Гвинеи. В районе Лаэ, где 4 сентября высаживались австралийцы, японские бомбардировщики повредили эсминец «Кэнингхэм» (DD-371) и два танкодесантных судна «LST 471» и «LST 473».

Тем временем, 11 сентября японские войска оставили Саламауа, а 15-го Лаэ. 22 сентября во время высадки в районе Финш- Хафена американские десантные силы были атакованы восьмеркой G4M и 35 А6М, но благодаря мощному истребительному прикрытию в боевых кораблях и транспортах потерь не понесли. Однако за уничтожение шести «Бэтти» и восьми «Зеро», пришлось заплатить тремя своими истребителями.

Следует отметить, что еще до описываемых событий, 1 сентября, 705-я авиагруппа получила приказ о передислокации на остров Руотто в группе Маршалловых островов и в районе Соломонов некоторое время действовала только 702-я авиагруппа, к которой позже присоеденилась возвратившаяся с Тиниана после доукомплектования 751-я авиагруппа.

К сентябрю 1943 г. в Императорской Ставке наконец осознали размеры угрозы, таящейся в развитии событий в районе Соломоновых островов и Новой Гвинеи. Проанализировав ситуацию, высшее руководство пришло к неутешительному выводу о необходимости оставить некоторые занимаемые позиции. Была определена граница жизненно важного для Империи района, жесткая оборона которого позволила если и не выйграть войну, то хотя бы затянуть ее на длительный срок, и в результате – как предполагалось – выторговать у союзников приемлемые условия при заключении мира.

Эта граница проходили через Бирму вдоль Малайского барьера к западной части Новой Гвинеи и затем по Каролинским и Курильским островам. А большая часть Новой Гвинеи, архипелаг Бисмарка (вместе с Рабаулом), Соломоны, острова Гилберта и Маршалы считались уже второстепенными объектами обороны и удерживать их предполагалось лишь в течение полугода. Для Японии ситуация усугублялась прежде всего слабостью экономики, неспособной справиться с насущными требованиями армии, авиации и флота. Последний к рассматриваемому моменту хотя и представлял собой еще значительную силу, но уже лишился основной массы своего ударного потенциала (авианосцев и базовой авиации), а потому не мог эффективно защищать свои морские коммуникации от действий американской авиации и подводных лодок.

В особенности это сказывалось на производстве самолетов, парк которых не успевал пополняться в связи с большими потерями, а кроме того, подготовка летного состава оставляла желать лучшего. Сухопутная армия растеряла свою мощь, будучи рассеянной по огромным завоеванным пространствам, в то время как американцы могли свободно выбирать время и место удара, концентрируя на этом направлении превосходящие силы.

Времена когда японская базовая авиация могла буквально терроризировать союзное судоходство, казалось, канули в Лету. Так, 1 октября бомбардировщики повредили эсминец «Сафли» и танкодесантное судно «LST 448», которое, правда, было потоплено в ходе налета 5 октября. Следующего успеха – повреждения эсминца «Кони» (DD-508) и двух танкодесантных кораблей «LST 399» и «LST 485»в ходе высадки на острова Моно и Стирлинга (в группе Соломоновых о-вов) – пришлось ждать почти три недели (до 27 октября).

28 октября 1943 г. японским командованием был оглашен план по сдерживанию американской экспансии и, получивший наименование План «Ро». В рамках его осуществления проводилась концентрация морских и воздушных сил, и, в частности, переброска в Рабаул 173 самолетов морской авиации, причем количество бомбардировщиков G4M составляло 75 единиц (из них на 1 ноября боеготовыми являлись только 36).

Между тем Комитет начальников штабов США отказался от планов захвата Рабаула, считая более целесообразным его блокирование и обход, а основные усилия предложил направить на скорейший захват Соломоновых островов.

Один из образцов цензурной ретуши: на килях самолетов /05-й авиагруппы, запечатленных на данном снимке закрашены бортовые коды.

Первым объектом атаки должен был стать один из самых крупных в группе остров Бугенвиль, гарнизон которого насчитывал 40 тыс. человек, по большей части размещенных на юге острова. Ранним утром 1 ноября американские войска начали высадку десанта в районе мыса Торокина с целью обеспечения истребительной и бомбардировочной авиации аэродромами для усиления давления на базу японцев в Рабауле. Высадка предварялась многодневными ударами американской авиации, существенно ослабившими боевой потенциал ВВС японского флота, но не лишившими их воли к сопротивлению.

Уже в первый день высадки находящиеся в заливе Императрицы Августы американские корабли были атакованы 16 D3A, девятью B5N и 79 А6М (часть из которых несла 250-кг бомбы). Несмотря на потерю 23 «Зеро», пяти «Вэлов» и трех «Кэйтов», пилоты Микадо не достигли успеха, сбив лишь четыре американских истребителя. Небольшой успех ждал японских пилотов на следующий день, когда экипажи бомбардировщиков G4M уложили одну 250-кг (по другим данным – две) в крейсер «Монпелье», которая повредила катапульту для запуска гидросамолетов. К сожалению, авторство этого попадания осталось неизвестным, а 5-го числа добычей «Бэтти» стал торпедный катер «РТ-167».

Заметно больших результатов экипажам 702-й и 751-й авиагрупп удалось добиться 8 ноября. В тот день вылетевшая для нанесения удара по союзным кораблям, сосредоточенным в бухте Торокина, смешанная группа торпедоносцев (по семь машин из состава обеих частей) по стечению обстоятельств вышла к цели в тот момент, когда прикрывавшие корабли истребители ушли на заправку, а сменяющие их почему-то не прибыли.

Воспользовавшись этим, экипажи организовали «звездный налет», атакуя корабли с разных направлений с небольшим временными интервалами, что доставило американцам довольно много неприятностей, поскольку попадания торпед получили крейсер «Бирмингем», а также транспорты «Фуллер» (борт, код АРА-7) и «Президент Джексон» (борт, код АРА-18, 18.000 бр.т). В ходе этого налета от огня зенитной артиллерии 702-я авиагруппа потеряла два, а 751-я – три самолета. В ту же ночь четыре бомбардировщика 751-й авиагруппы снова атаковали американских кораблей, но потеряли два самолета, при отсутствии данных о результатах атаки.

11 ноября американская палубная авиация нанесла удар по Рабаулу. Ответные действия японцев свелись к проведению в ту же ночь атаки кораблей отходившего вражеского оперативного соединения, проведенной сводной группой насчитывавшей шесть G4M из состава 751-й авиагруппы и пяти из 702-й, оказавшейся малорезультативной из-за плохой погоды. Причем, экипажи 702-й вообще не смогли обнаружить цель. Тем не менее, было заявлено о поражении торпедами трех боевых кораблей, однако американские источники этого не подтверждают.

13 ноября сразу после полуночи для удара по американским кораблям в районе о. Бугенвиль вылетел отряд из шести G4M 702-й авиагруппы и одного самолета из 751-й, а спустя 20 минут еще пять G4M из 751-й. Второй отряд так и не вышел на цель, а первый, проплутав почти два часа, сумел-таки атаковать при лунном свете, группу судов, добившись попадания торпеды в крейсер «Денвер».

Продолжались удары и по американским кораблям в бухте Торокина и одноименного мыса. В ночь на 17 ноября низкая облачность благоприятствовала действию авиации, но вылетевшая сразу после захода солнца девятка B5N из состава 582-й авиагруппы цель не обнаружила. Безуспешным оказался и поиск проведенный следующей группой «Кейтов» (семь машин), проболтавшейся в назначенном квадрате до 00:55. Однако в течение следующего часа погода улучшилась: облака рассеялись и полная луна довольно хорошо освещала поверхность океана, чем и воспользовались три экипажа G4M из состава 702-й авиагруппы и шесть из 751-й авиагруппы, обнаружившие конвой, состоявший из восьми быстроходных транспортов, такого же количества танкодесантных кораблей, одного буксира и шести эсминцев у юго-западного побережья острова Бугенвиль.

В 03:00 в звездном небе, над озаренной светом луны поверхностью моря сигнальщики заметили вражеские самолеты. Японцы, судя по всему, довольно неплохо видели цели, так как сбросили всего один светящийся буй (впереди по курсу конвоя) и две осветительные ракеты. Все корабли немедленно открыли зенитный огонь, однако дымовая завеса не ставилась, ввиду сложной навигационной обстановки.

В 03:36 первые четыре самолета атаковали шедшие впереди колонны кораблей эсминцы «Конуэй» и «Реншо». Ураганным огнем «Бофорсов» и «Эрликонов» один G4M был сбит, а сброшенные торпеды прошлой между «Реншо» и головным танкодесантным кораблем.

Солдаты союзников позируют у обломков сбитого G4M1 модель 11 из состава 705-й авиагруппы. Соломоновы острова, 1943 г.

Иллюминация, устроенная впереди, видимо, отвлекла сигнальщиков и расчеты зенитных автоматов большинства кораблей, а потому следующая волна торпедоносцев зашедшая в атаку со стороны берега, оказалась незамеченной. Необходимо отметить, что надежд на корабельные РЛС в данном случае не было никаких, так как радары не видели самолеты на фоне берега и в 03:38 переоборудованный из эсминца транспорт «МакКин» был торпедирован.

Несмотря на то, что к тяжело поврежденному кораблю немедленно направились эсминец «Сигурни» и быстроходный транспорт «Тэлбот», оказать существенную помощь их экипажи не смогли: «МакКин», охваченный огнем, быстро кренился, а уменьшившие скорость корабли, освещенные пожаром, немедленно стали объектом целенаправленных атак японских торпедоносцев. Лишь постоянное маневрирование и яростный огонь позволили избежать попаданий торпед, хотя две «рыбки» прошли в опасной близости от кораблей. По возвращении экипажи торпедоносцев расписали свою победу, заявив о потоплении трех авианосцев, трех крейсеров и крупного корабля неизвестного водоизмещения. В то же время их собственные потери составили четыре самолета, а еще один совершил аварийную посадку.

Спустя полмесяца, 3 декабря, американские суда на рейде у мыса Торокина вновь подверглись атаке шестерки G4M из состава 751 – й авиагруппы. И опять звучат победные реляции – потоплен авианосец и тяжелый крейсер, повреждены крейсер и эсминец. Только с противной стороны нет никаких подтверждающих сей факт данных. На базу не вернулось два самолета, а 1 декабря обескровленная 702-я авиагруппа получает приказ на расформирование и 751-й пришлось в одиночестве отражать атаки авианосных соединений противника на Рабаул и Кавиенг, а также бомбить аэродромы Турб на острове Новая Британия и Финшхафен на Новой Гвинее.

Несмотря на все эти усилия, к середине декабря американцы имели на Бугенвиле 40 тыс. человек, удерживавших плацдарм шириной 10 км, причем японцы почти не предпринимали контрмер, опасаясь главного удара в другом месте, да и непроходимые джунгли сковывали активность обеих сторон. Воцарившееся затишье тянулось до конца февраля 1944 г.

Один из последних периодов активности базовой авиации на Соломонах начался 17 декабря. В тот день при отражении попытки высадки американского десанта в Араве (западная оконечность острова Новая Британия) 33 G4M из состава 751-й авиагруппы прорвались через истребительное прикрытие, потопили каботажный транспорт АР-21 и рейдовый тральщик YMS-50, а также повредили еще несколько транспортов. И хотя сухопутные войска японцев сумели сбросить в море первый эшелон десанта, последующие высадки привели к падению Араве и блокированию коммуникаций, по которым осуществлялось снабжение западной части острова и, в частности, аэродрома на мысе Глоустер, ставшего в свою очередь объектом американских атак 26 декабря. Целью десанта было установление полного контроля над проливами, отделяющими архипелаг Бисмарка от Новой Гвинеи, чтобы прикрыть с фланга войска, наступающие вдоль побережья этого острова.

В этот день около 14:30 20 G4M из состава все той же 751-й авиагруппы и отряд пикировщиков под прикрытием около 60 истребителей атаковали транспорты, на которых находилась 1-я дивизия морской пехоты. Столь мощный эскорт смог пробить «воздушный зонтик» американских истребителей и ударные машины смогли довольно серьезно потрепать американское соединение. Так, пикировщики потопили эсминец «Бронсон» (DD- 518), а также повредили три других – «Лэмсон», «Шоу» и «Магфорд». Экипажи G4M, работавшие с горизонтального полета, повредили танкодесантное судно «LST 66». В сумерках атаку на танкодесантные корабли осуществили еще 18 «Бэтти», но, потеряв несколько самолетов, эта группа не сумела нанести противнику никакого урона. В течение трех последующих дней боевая активность японской авиации в районе высадки сошла на нет.

В районе мыса Глоустер держал оборону восьмитысячный японский отряд, отделенный от Рабаула 300 милями джунглей и практически лишенный авиационной поддержки. Эти обстоятельства, вкупе с сильным нажимом, оказанным американцами с моря и воздуха, вынудил командование этого японского соединения начать отход на восток без боя. Не могла оказать помощи пехотинцам и 7-я армейская авиадивизия. Накануне это соединение понесло тяжелые потери и было переброшено с Новой Британии на остров Целебес.

Конец 1943 г. ознаменовался и ухудшением положения Рабаула, который на протяжении почти всего года подвергался все более усиливающимся налетам американской базовой авиации.

Это вынуждало командование Объединенного флота постоянно перебрасывать подкрепления, а также периодически направлять туда самолеты с авианосцев. По числу «командировок» такого рода лидировали авиагруппы 2-й дивизии авианосцев. В конце года они были в третий раз направленны на аэродромы этого южного бастиона империи, что привело к бессмысленному перемалыванию в затяжной сухопутной кампании немногочисленных сил, подготовленных для совершенно иного рода операций. В скором времени пагубность этих решений стала очевидной.

25 января 1944 г. эти силы были собраны в Рабауле, а на следующий день американцы нанесли особенно сильный удар – более 200 самолетов бомбили и обстреливали аэродромы и корабли. В дальнейшем атаки проводились круглосуточно, хоть и меньшими силами. Потери японской авиации непрерывно росли и компенсировать их было нечем, авиабазы превращались в перепаханные разрывами бомб и реактивных снарядов пустыни, а противник продолжал наращивать силы.

17 февраля 1944 г. был получен приказ о передислокации 751 – й авиагруппы с практически полностью уничтоженного аэродрома Буин, и с 19-го по 28-е число оставшиеся в строю 20 G4M возвратились в Рабаул. 8 марта японские войска на Бугенвиле, руководствуясь ошибочными данными о численности американских войск на острове, предприняли наступление, закончившееся полным провалом, после чего противоборствующие стороны не предпринимали активных действий. Американцы вполне разумно ограничились изоляцией японского гарнизона, стараясь избегать лишних потерь.

Одним из итогов кампании на Соломоновых островах явилось существенное ослабление японской как базовой, так и палубной авиации вследствие значительных потерь боевой техники и экипажей, захват или блокирование союзниками пунктов ее дислокации (в особенности фактическое блокирование Рабаула), разгром морских сил Японии в этом районе. Все это привело к эвакуации авиабазы в Рабауле в феврале 1944 г. и переводу всех боеспособных частей морской авиации на Маршалловы острова, о. Трук и Тиниан.

Побочным результатом этого решения стало прекращение бомбежек объектов в Северной Австралии. Как, вероятно, помнят читатели, после тяжелых потерь в октябре 1942 г. 753-я авиагруппа (бывшая «Такао») временно прекратила налеты. Однако с восстановлением численности боевого состава они были возобновлены 20 января 1943 г. В тот день семь «Бэтти» «посетили» Айронстоун. За два месяца «спокойной» жизни австралийская ПВО расслабилась и поднявшиеся на перехват четыре Р- 40М стартовали с опозданием. К тому же, большая часть опытных пилотов сражалась на Новой Гвинее и Гвадалканале, а потому новичкам удалось лишь повредить два бомбардировщика.

В последующие дни японцы действовали одиночными экипажами, но эти «булавочные уколы» ни в коей мере не влияли на наращивание союзного потенциала, и в начале марта вновь начались традиционные налеты крупных групп бомбардировщиков, прикрытых истребителями.

Уже 2-го числа сирены воздушной тревоги прозвучавшие над Кумали возвестили о приближении самолетов противника. К городу приближались 15 G4M2 из состава 753-й авиагруппы, эскортируемые 21 А6М2 из 202-й авиагруппы, пилотам которых предстояло встретиться с новым противником. На перехват взмыли 26 «Спитфайров»\/С, возглавленные командиром 54-й эскадрильи винг-коммандером Калдвеллом по кличке «Killer». К этому времени на его счету уже было 22 победы, в числе которых были и три немецких аса из состава JG27, сбитые Калдвеллом в боях над Северной Африкой. В завязавшемся бою японцы потеряли два «Зеро» сбитыми, а еще два истребителя были повреждены и не доходя до цели повернули обратно.

Следующий налет произошедший 15 марта, был организован гораздо лучше: японцы вышли к порту на бреющем и начали набор высоты лишь перед самым выходом на боевой курс. В результате тревога была объявлена с опозданием и перехватчики взлетали по готовности. В то время как «Спитфайры» набирали высоту, а на них пикировали «Зеро» капитана Кобаяси, 24 «Бэтти» без помех отбомбившись по докам порта Дарвин, повернули на обратный курс.

Тем временем, позади уходивших бомбардировщиков продолжался яростный бой, в котором 27 «Спитфайрам» противостояли 26 А6М2 и М3. В ходе схватки пилотам союзников так и не удалось набрать необходимую высоту – «Зеро» постоянно были выше, откуда наносили точные удары, выбивая один за другим «Спитфайры», пилоты которых действовали без взаимной поддержки на восходящем маневре, и как следствие, пониженной скорости. Как вспоминал один из зенитчиков 19-й батареи ««Спитфайры» так и падали с неба…». Итоги оказались плачевными: четыре истребителя были сбиты, еще 13 погибли при выходе из боя и при возвращении на свой аэродром. Японские потери были существенно ниже и составляли всего три машины.

Эскадрилья G4M из состава 753-й авиагруппы возвращается после рейда на аэродром Финтен. Хорошо видно, что один поврежденый самолет оставляет шлейф дыма и теряет высот). Район Дарвина, 6 июля 1943 г.

Один из сбитых G4M, упавший в районе Дарвина.

G4M2 модель 24 из состава 752-й авиагруппы в полете над Беринговым морем. Слева внизу виден сопровождающий группу разведчик C6N.

Хотя логично предположить, что после такого успеха японцы будут продолжать налеты, этого, тем не менее, не произошло. Причиной этого стала передача части самолетов из состава 753- й авиагруппы на аэродромы Рабаула, где ими были частично восполнены потери, понесенные 702-й и 705-й авиагруппами.

Следующий налет состоялся лишь 2 мая, когда 21 G4M сопровождаемые 20 А6М атаковали военный аэродром в пригородах Дарвина. И снова пройдя под радиолокационным полем японцы поставили союзную ПВО в трудное положение. Правда, на этот раз австралийское командование решило действовать по американскому образцу, подняв наперехват максимальное количество истребителей – 49 «Спитфайров»!

Пилоты японских «Зеро» дрались с отчаянием обреченных и смогли отстоять своих подопечных, «завалив» 12 «Спитфайров» и еще два повредив. Правда, цена заплаченная за успех на этот раз была существенно выше: шесть А6М не вернулись на свои аэродромы, а семь истребителей были повреждены.

В последующие дни к налетам на объекты в Северной Австралии подключилась армейская авиация, совершившая несколько рейдов. Самый крупный из них пришелся на 20 июня, когда местечко Уиннлли бомбили 15 Ki-49, девять Ki-48 и шесть Ki-21, шедшие в сопровождении 21 Ki-43 и пары разведчиков Ki-46. Экипажи последних при появлении 46 «Спитфайров» пользуясь высокой скоростью немедленно ретировались, а остальным пришлось вступить в тяжелый бой, в результате которого шесть японских бомбардировщиков и два истребителя были сбиты, за что австралийцам пришлось заплатить двумя своими перехватчиками.

Видимо, последняя наиболее крупная попытка доказать своим противникам, что хребет японской морской авиации отнюдь не сломлен на этом направлении была предпринята 30 июня, когда 24 G4M в сопровождении 27 А6МЗ атаковали аэродром Финтон. Выход на цель нападавшие произвели на малой высоте и потому когда на взлет пошли перехватчики все уже было кончено: на аэродроме догорали обломки трех «Либерейторов» из состава 380-й бомбардировочной группы и семи «Спитфайров».

Пилоты стартовавших вдогонку 38 «Спитфайров» из состава 54, 452-й и 457-й эскадрилий также вернулись почти ни с чем. Хотя им были официально засчитанны четыре «Бэтти» и три «Зеро», реально японцы потеряли лишь один G4M. Не менее «скромными» оказались и пилоты Микадо, сообщившие по возвращении об уничтожении в воздухе 16 истребителей (на три из которых претендовали экипажи бомбардировщиков) в то время как австралийцы лишились только двух.

Еще один серьезный налет на аэродром Финтон произошел 6 июля, когда его атаковали 22 G4M в сопровождении 26 А6М2 и М3. На этот раз посты ВНОС смогли вовремя поднять тревогу и взлетевшие 33 «Спитфайра», хотя и ценой потери семерых, свалили пять японских бомбовозов и два истребителя.

К этому времени возможность наращивания авиационных группировок у союзников в основном лимитировалась не количеством имевшихся самолетов, а возможностями авиабаз, наличием подготовленного летно-технического состава и возможностью переброски в тот или иной регион предметов снабжения, ГСМ и боеприпасов. А потому совершенно очевидно, что понесенных потерь в Австралии союзная истребительная авиация, фигурально выражаясь, просто не заметила, чего нельзя сказать о ВВС Императорского флота. Все это привело к свертыванию активности на этом направлении. Фактически до конца 1943 г. над Австралией японские бомбардировщики появлялись лишь эпизодически, действуя мелкими группами и без прикрытия истребителей. Как ни странно, выполнив до конца года 63 боевых вылета, японцы потеряли лишь два G4M, что может служить достаточно яркой иллюстрацией весьма невысокой эффективности союзнической ПВО.

К лету 1943 г. начала обостряться обстановка на севере Тихого океана, где американские войска были готовы начать контрнаступление с целью освобождения нескольких Алеутских островов, захваченных японцами в июне 1942 г. К этому времени на острове Атту имелся гарнизон в 2500 человек, а на острове Кыска около 5400. На Атту были развернуты подразделения зенитной артиллерии, а на Кыска создана база подводных лодок. Тяжелой базовой авиации на этих островах не было, за исключением летающих лодок Н6К, использовать которые было трудно из-за постоянных туманов и волнения в гавани острова Кыска, где эти машины базировались.

Одним словом, японская авиация не могла противостоять все возрастающему давлению авиации и флота противника на Алеутах. Ближайшей базой колесной бомбардировочной авиации японского флота был остров Парамушир, где дислоцировалась 752-я авиагруппа, вооруженная G4M. Эта часть и предприняла контратаку американских десантных сил 13 мая, на следующий день после высадки на остров Атту, однако успеха не добилась. В тот день 21 торпедоносец G4M не смогли выйти на цель из-за плохой погоды. Тем не менее, японский гарнизон на острове оказывал яростное сопротивление, надеясь на поддержку своего флота, готовившегося к операциям против американских морских сил в этом районе.

23 мая 19 «Бэтти» вылетели в 05:50 утра с Парамушира и спустя пять часов достигли цели, в 10:50 атаковав торпедами крейсер и два эсминца. По японским данным один эсминец был потоплен, а крейсер поврежден ценой потери одного самолета. Трудно сказать, что произошло на самом деле в районе высадки, но американские источники полностью отрицают факт повреждения своих кораблей. На следующий день в 10:45 противника атаковали 17 G4M, но до момента выхода в атаку они были перехвачены десятью истребителями Р-38 и в ходе боя противники потеряли по две машины.

29 мая гарнизон о. Атту был эвакуирован и операция Японского Флота по его поддержке была отменена. 1 июня половина 752- й авиагруппы была переведена на остров Хоккайдо, а оставшаяся часть группы получила приказ поддержать операцию по выводу гарнизона с острова Кыска (план «Кэ»). 24 ноября был получен новый приказ о передислокации 752-й группы на остров Руотто в группе Маршалловых островов.

Для командования Императорского флота 1943 г. заканчивался с ощущением горечи поражений и неуверенности в ближайшем будущем. Противник оказывал сильное давление почти по всему периметру обороны, удержать который из-за отсутствия крупных резервов можно было только чудом.

Японские ВВС сравнительно поздно (по сравнению с союзниками) начали получать на вооружение бортовые РЛС. Несмотря на германскую помощь в разработке и освоении этих устройств, их надежность и эффективность были чрезвычайно низкими. На снимке вверху и справа видна антенна радиолокатора «Яги».

G4M3A Модель 34а на одной из японских авиабаз в конце войны.

НАПЕРЕГОНКИ СО ВРЕМЕНЕМ

Несмотря на тяжелые потери, понесенные в кораблях и самолетах обеими противоборствующими сторонами в ходе боев на Новой Гвинее и особенно у Гвадалканала, состояние вооруженных сил противников кардинально отличалось. В то время как Америка стремительно наращивала боевую мощь своей авиации и флота, Япония с трудом восстанавливала боевой состав частей и соединений после понесенных ими тяжелейших потерь. Причины последних к концу 1942 г. уже не вызывали никаких сомнений и фактически именно в это время в Главном штабе Императорского флота впервые самым недвусмысленным образом была подвергнута сомнению доктрина, в рамках которой собственно говоря и создавался бомбардировщик-торпедоносец G4M.

Именно в последние месяцы 1942 г. стала очевидна ошибочность требования обеспечения возможно большей дальности полета базовой машины в ущерб всем остальным характеристикам, и в первую очередь живучести и оборонительному вооружению. Но если в первой половине 1942 г. эпизодические «кровопускания», устраиваемые время от времени союзными истребителями эскадрильям G4M, удавалось списывать на неудачно сложившиеся обстоятельства, то события второй половины года заставили высшее командование взглянуть правде в глаза.

Уже в ноябре 1942 г. обеспокоенный Главный штаб Объединенного флота направил фирме «Мицубиси» запрос, в котором конструкторскому бюро предлагалось создать компромиссный вариант G4M, сочетавший уменьшенный объем бензобаков, обеспечивавший дальность полета всего лишь 3336 км и усиленную защиту экипажа, важнейших узлов и топливных баков.

Задача по изучению вопросов практической реализации предложенных требований с точки зрения производства была возложена на главу 1 -го Конструкторского отдела фирмы Т.Такахаси. По мнению инженеров, находившихся под его руководством, помимо перечисленного военными необходимо было как можно больше облегчить конструкцию самолета, поскольку относительный рост максимальной скорости за два года производства бомбардировщика составил жалкие 5,6%, в то время как взлетная масса увеличилась более чем на 23%, что вкупе с возросшим аэродинамическим сопротивлением из-за установки более тяжелого оборонительного вооружения практически «съело» увеличившуюся мощность двигателей.

Была переработана конструкция крыла, ставшего однолонжеронным, причем снизился его вес, а кроме того, появилась возможность изготавливать крыло, как единое целое, устранив необходимость его сборки из двух частей, характерную для всех предшествующих моделей. Топливо помещалось в 12 протезированных интегральных баках общим объемом 4400 л. На машину установили двигатели «Касей-25» и готовый прототип, получивший наименование G4M3A Модель 34, был перевезен из Нагойи в Судзуки 1 января 1944 г., а 20 января был закончен постройкой второй прототип. Результаты летных испытаний были вполне удовлетворительными, устойчивость и управляемость в целом не вызвали нареканий у летчиков-испытателей и соответствовали модификации G4M2A.

Переданный на испытания 20 февраля 1944 г., третий прототип при взлетном весе 11.000 кг достиг скорости 464 км/ч на высоте 2400 м, а на высоте 5065 м была зафиксирована скорость 481 км/ч. При этом выяснилось, что новое крыло обладает недостаточной прочностью, что вынудило конструкторов усилить лонжерон. Окончательные испытания конструкции закончились 30 марта 1944 г., когда было сделано заключение, что прочность крыла соответствует максимальному весу равному 13.000 кг.

Получив такую «фору» (около 2000 кг) по величине взлетной массы, которая по мнению конструкторов позже должна была быть израсходована на дальнейшее наращивание пассивной защиты экипажа, а также наиболее важных узлов и агрегатов, японские адмиралы не удержались от соблазна и перед началом серийного производства предложили разработчикам установить еще два крыльевых топливных бака! Кроме того, была переработана хвостовая стрелковая точка, в конструкции которой были использованы многие технические решения заимствованные у американских механизированных турелей, устанавливаемых на бомбардировщиках В-17, В-24, В-25 и В- 26. Это уменьшило общую длину фюзеляжа на 0,5 м, вызвав смещение центра тяжести всего самолета, последствия чего были скомпенсированы путем изменения угла установки хвостового оперения.

Все эти изменения существенно задержали начало серийного производства G4M3A и первая машина выкатилась из стен сборочного цеха лишь в конце октября 1944 г. На этот же месяц приходится пик производства всех моделей G4M, темпы которого в дальнейшем неуклонно снижались вследствие непрерывных налетов американских «Суперкрепостей» на промышленные объекты и в результате мощного землетрясения в декабре 1944 г.

Большинство новых бомбардировщиков было выпущено в варианте G4M3b Модель 34А для чисто морского использования и были снабжены радаром Тип 3 Мк.1 Модель 4 с антенной, установленной в носу и Н-образными антеннами, установленными по бортам фюзеляжа. Этот же локатор устанавливался на поздних G4M2 и теоретически обладал дальностью обнаружения надводных целей равной 140 км, однако на практике при полете на высоте 3000 м дальность обнаружения составляла всего 48 км.

При других обстоятельствах, появление эскадрилий четырехмоторных G8N1 могло бы оказаться весьма неприятным сюрпризом для американцев, но начинать разработку этого самолета в 1943-м было уже поздно.

Трудно сказать, какие надежды на самом деле возлагали адмиралы на создававшиеся модификации G4M, но в любом случае в конце 1942 г. этот самолет уже не рассматривался японскими штабистами в качестве станового хребта будущей морской авиации берегового базирования. По мнению экспертов Главного штаба Объединенного флота куда большей ценностью обладали четырехмоторные тяжелые хорошо защищенные бомбардировщики с большим радиусом действия, способные наносить мощные удары по базам противника далеко за пределами периметра обороны Японской Империи и без истребительного прикрытия. По иронии судьбы именно этот вариант G4M был отвергнут адмиралами четыре года назад, как йе приспособленный для нанесения торпедных ударов по надводным кораблям противника.

В дискуссиях, звучавших между моряками и конструкторами, к этому времени стали появляться совершенно новые мысли. В частности, признавалось, что задача нанесения поражения оперативным соединениям противника вообще должна решаться самолетами другого типа (в основном одномоторными). Выданное тактико-техническое задание поначалу было довольно общим и содержало лишь два вполне определенных требования: обеспечить максимальную скорость в 368 миль/час (592 км/ч!!) и дальность в 4605 миль (около 8530 км!!). С учетом нехватки времени, возможность реализации указанных требований в серийной машине за достаточно короткий срок лежала явно в области фантастики, тем более что к рассматриваемому периоду японские конструкторы вообще не имели полноценного проекта четырехмоторного бомбардировщика.

Действительно, оба представленных на рассмотрение военным проекта от «Мицубиси» (G7M1) и «Каваниши» (К-100) представляли собой в той или иной степени удачные двухмоторные бомбардировщики, а потому довольно быстро были отвергнуты. Фактически это привело к определенному охлаждению отношений командования флота с руководством фирмы «Мицубиси», которая, впрочем, быстро нашла нового заказчика в лице Главного штаба Императорской армии, жестоко соперничавшей с моряками почти во всем.

Однако об этом будет сказано несколько ниже, а пока стоит отметить, что, не встретив понимания у традиционных поставщиков авиатехники, командование флота в феврале 1943 г. поручило фирме «Накадзима» разработку четырехмоторного стратегического бомбардировщика, получившего обозначение G8N1 «Рензан» (Горный хребет), что в определенной степени позволяет оценить роль и место этой машины системе вооружений флота.

Несмотря на весь энтузиазм, с которым сотрудники фирмы взялись за реализацию проекта, его проработка в первые полгода велась исключительно малыми темпами. Причины крылись в слишком расплывчатых ТТТ, многие положения которых продолжали уточняться в ходе взаимных консультаций всю первую половину 1943 г. Их результатом стало требование обеспечить максимальную скорость в 592 км/ч, максимальную дальность 8530 км, а полной бомбовой нагрузкой эта величина должна была составлять лишь 4259 км. При этом практический потолок машины должен был составлять 8000 м, а мощное оборонительное вооружение и бронирование жизненно важных систем и агрегатов должно было обеспечивать высокую выживаемость.

Разработчики выбрали схему среднеплана с емким бомбоотсеком и крылом относительно малой площади, на котором было решено установить четыре 24-цилиндровых двигателя воздушного охлаждения NK9K-L «Хомар-24», разрабатывавшихся моторостроительным филиалом фирмы «Накадзима». Этот мотор мощностью 2000 л. с. имел турбонаддув и охлаждался с помощью вентилятора, вращавшегося в сторону противоположную вращению пропеллера. Оборонительное вооружение состояло из спаренных 20-мм пушек, смонтированных в механизированных турелях в верхней, нижней и хвостовой частях фюзеляжа. Носовая турель получила спарку 13,1-мм пулеметов, такие же пулеметы стояли и в боковых огневых точках.

В целом конструкция, несмотря на очень короткие сроки проектирования, была хорошо продумана с точки зрения серийного производства, но японским специалистам, работавшим в условиях цейтнота так и не удалось довести свое детище до серийного производства. Только 23 октября 1944 г. первый прототип поднялся в небо. Еще три машины были построены в декабре 1944 г., марте и июне 1945. Исключая небольшие проблемы с турбонагнетателями, испытания дали положительный результат. Реализация программы испытаний постоянно прерывалось американскими налетами, а третий прототип был уничтожен в ходе одного из них. Недостаток материалов и необходимость направлять все усилия на оборону вынуждали командование флота отказаться от производственной программы. До того момента одна из построенных машин была модернизирована в носитель самолета-снаряда «Ока» Модель 33, отличавшегося от Модели 11 большими размерами и турбореактивным двигателем Ne-20 тярэй 475 кг.

Впрочем, начавшийся «дрейф» командования флота от торпедоносцев к бомбардировщикам был подкреплен на только разработкой новейшего стратегического бомбовоза, но и принятием на вооружение двухмоторного пикировщика. Его появление было вызвано потребностью японской морской авиации в современном многоцелевом самолете с высокими характеристиками. Задуманный как скоростной бомбардировщик, способный нести торпеду и осуществлять бомбометание с пикирования, P1Y разрабатывался 1-м воздушным арсеналом флота с 1940 г., а его первый прототип поднялся в воздух в августе 1943 г.

Высокая скорость и хорошая управляемость вызывали восторг пилотов, который, правда, не разделял технический персонал, столкнувшийся в процессе эксплуатации с низкой надежностью гидравлических систем и двигателей P1Y. Эти недостатки не задержали выпуск самолета, но отложили его принятие на вооружение. Тем не менее, к осени 1944 г. было выпущено 453 машины, но неполадки с двигателями продолжали сдерживать использование этих перспективных бомбардировщиков в действующих частях авиации флота. При общем весе 13,5 тонн, нормальной нагрузке 800 кг, самолет мог развивать максимальную скорость 340 миль/час, достигал потолка 9400 м и имел нормальную дальность действия 1900 морских миль. Трехлопастные винты вращали новейшие 18- цилиндровые радиальные двигатели воздушного охлаждения NK9C «Хомар-12», имевшие мощность 1820 л.с. на взлете, 1670 л.с. на высоте 2400 м и 1500 л.с. на высоте 6600 м. Топливо размещалось в восьми проектированных и шести незащищенных баках в крыле, имевших общий объем 5535 л, а кроме того, имелись узлы подвески для двух подвесных бензобаков емкостью по 220 л.

Бронезащита была примитивной и ограничивалась лишь 20-мм плитой с заголовником на кресле пилота, а вооружение состояло из двух 13-мм пулеметов Тип 2 или 20-мм пушек Тип 99, управлявшихся вручную и установленных в носовой и задней стрелковых точках. Р1Y1 Модель 11 мог нести одну 800 кг торпеду, подвешиваемую в бомбоотсек в полуутопленном состоянии, либо две 500 кг бомбы. Экипаж состоял из трех человек: летчика, штурмана- бомбардира и заднего стрелка. Весной 1945 г. были устранены последние недостатки в двигателях и направляемые в массовых количествах в авиагруппы флота эти машины довольно неплохо показали себя даже в руках неопытных новичков, составлявших абсолютное большинство летного состава ВВС флота. Конкуренцию «Гинге» смогло составить только новое, непревзойденное даже по оценкам американских экспертов никем в мире детище фирмы «Мицубиси» – армейский бомбардировщик Ki-67.

Армейцы, как мы помним, и раньше пытались подгрести под себя морскую авиацию, но тогда их затея потерпела фиаско, теперь же, когда в ходе боев на Новой Гвинее и Гвадалканале флот не смог обеспечить армии снабжение и прикрытие с воздуха, генералы вновь решили избавиться от от необходимости полагаться в критические моменты на базовую авиацию флота, терявшую свою мощь буквально на глазах. Этим желаниям, правда, так и не суждено было реализоваться, но, тем не менее, концепция нового самолета получила свое воплощение.

Идея создания этой машины строилась на парадоксальном для японских традиций требовании двоякой роли будущего бомбардировщика, который должен был с равным успехом атаковать как наземные, так и морские цели, что было обусловлено спецификой боевых действий в конце 1942 г., когда в войне за острова Япония вынуждена была переходить к обороне и насущной задачей стало противоборство с все возрастающей мощью американского флота силами базовой авиации. Армейское командование не смутили проблемы, связанные с установкой на самолет нового оборудования и необходимость прохождения летным составом специальной подготовки, поскольку справедливо считалось, что лучше громить врага в море, атакуя компактные цели, чем утюжить плацдармы высадки, когда вражеский десант рассредоточился по укрытиям.

Появление многоцелевого P1Y «Гинга» (Млечный путь) должно было серьезно усилить потенциал базовой авиации Императорского флота, однако проблемы с доводкой двигателей NK9C «Хомар-12» примерно на год задержали поступление на вооружение этих весьма совершенных машин.

Первые проработки новой машины были начаты еще в декабре 1939 г. как отклик на результаты боев на Халхин-Голе, после которых Япония всерьез готовилась к войне с Советским Союзом и ей требовался бомбардировщик, способный действовать без истребительного прикрытия. Результатом длительных исследований стал выпуск Главным штабом Императорской армии технического задания, выполнять которое было поручено фирме -Мицубиси» – признанному лидеру среди японских авиафирм в области тяжелого самолетостроения. Техническое задание требовало достижения максимальной скорости полета 550 км/час, высоты до 7000 м и нормальный радиус действия в 1 тыс. км с двухчасовым резервом.

Команду разработчиков возглавил ведущий конструктор Киунойо Озава, который сразу же предложил рассматривать параметры технического задания как минимальные и всемерно стремится к их улучшению. Особый акцент при разработке делался на комбинацию аэродинамической чистоты и простоты производства, уделялось большое внимание возможности легкой замены узлов и агрегатов, а кроме того использовалась принятая в Германии практика установки двигателя по методу «силового яйца». Главные топливные баки были выполнены из стального проката и покрыты тремя слоями 16-мм резины, не протектированные баки, во внешних и внутренних относительно двигателей частях крыла, были сконструированы так, что их нижние стенки заменяли обшивку крыла. Таким образом, уменьшалась вероятность попадания топлива из простреленных баков во внутренние объемы крыла, что тем самым снижало пожароопасность. Эти баки могли легко сниматься в полевых условиях. Значительное внимание было уделено повышению эффективности оборонительного вооружения и ликвидации «мертвых» зон обстрела.

Экипаж состоял из двух пилотов, бортинженера, радиооператора, стрелка-бомбардира и трех стрелков. Нормальная бомбовая нагрузка составляла 800 кг. Особое внимание уделялось оборонительному вооружению и способности самолета выдерживать боевые повреждения. Новый 18-цилиндровый двухрядный звездообразный двигатель «Мицубиси» На-104 с вентиляторным охлаждением и двухскоростным турбонаддувом вращал четырехлопастной электрически управляемый винт постоянных оборотов «Сумитомо»-VDM.

Первый прототип был закончен в октябре 1942 г. и отличался от первоначального проекта усиленной конструкцией в связи с повышением максимальной скорости полета до 600 км/час при пикировании. Летные испытания начались 17 декабря 1942 г. и все участники отметили, что эстетические качества этого изящного и пропорционального самолета ни сколько не вступают в противоречие с его летными характеристиками, а минимальные недостатки, обнаруженные в ходе испытаний были легко устранимы. Наиболее эффектной демонстраций возможностей Ki-67 была «мертвая» петля с полной боевой нагрузкой^), что в сочетании с прекрасной маневренностью заслужило высокую оценку летчиков-успытателей.

К концу 1943 г. было выпущено 16 предсерийных самолетов, переданных в войска для дальнейших испытаний. Эти машины отличались от прототипов увеличенным до 3886 л запасом топлива, установкой за сидением'пилота бронеплиты и изменением оборонительного вооружения. Вместо носового пулемета калибра 7,92 мм Тип 98 устанавливался пулемет калибра 12,7 мм Тип 1, а в верхней турели такой пулемет вытеснила 20-мм автоматическая пушка Но-5. В боковых блистерах остались пулеметы Тип 98, а в хвостовой стрелковой точке – Тип 1.

Ki-67 получил высший производственный приоритет и первые серийные машины начали покидать стены заводов в апреле 1944 г. Тем временем, еще в январе, между главными штабами армии и флота было заключено соглашение, по которому флот обязывался осуществить программу тренировки 20 инструкторов армейской летной школы в Хамаматсу, начинавших переобучаться на Ki-67. В течение февраля отрабатывалось практическое торпедометание, причем учебной целью был авианосец «Хосе».

Переданные в экспериментальную авиагруппу «Йокосука» два предсерийных образца использовались для опробования различной техники сброса торпед. Самолеты пикировали с высоты 1500 м до 30-120 м и сброс торпед проводился на скоростях от 460 до 560 км/ч. Максимальная скорость достигала 600 км/ч – что в два раза превышало обычно практикуемую скорость. Итогом испытаний стала инструкция, требующая установки торпедной подвески на всех выпускаемых Ki-67, а не только на 100 машинах, поскольку стали очевидны, невиданные доселе, возможности нового торпедоносца.

На новые бомбардировщики возлагались большие надежды, поскольку боевые возможности этих самолетов способны были вдохнуть оптимизм в приунывшее командование японской авиации, надеявшееся завершить боевые действия на приемлемых условиях для Страны Восходящего Солнца и ее вооруженных сил. Однако было безнадежно поздно. Страна и ее режим шли к закономерному краху, от которого их не могли спасти даже самые многообещающие военные программы.

Ki-67 фактически был готов уже к концу 1942 г., однако реализация требования военных увеличить дальность полета и усилить оборонительное вооружение привела к новому раунду испытаний, на которое уходило драгоценное время. В результате, эти машины начали поступать в строевые части только весной 1944-го, когда было безнадежно поздно…

ПРОРЫВ В ЦЕНТРЕ

Планируя наступление в Центральной части Тихого океана, американское командование так же, как и на юго-западе, конечной целью определяло Филиппины и рассчитывало вначале нанести удар по Маршаловым островам, захват которых обеспечивал союзников базами для наступления на Каролинские и Марианские острова, а также укреплял безопасность коммуникаций. Однако, отсутствие необходимых транспортных средств и слабая подготовка выделенных для операции войск вынудили американцев перенести первый удар на острова Гилберта, захват которых представлялся более простой задачей, а кроме того, появлялась возможность накопить опыт в проведении подобных операций. Главными объектами атаки были выбраны атоллы Макин и Тарава, гарнизоны которых составляли 800 и 3 тыс. человек соответственно. Янки располагали силами в 25 тыс. морских пехотинцев на 22 транспортах, которых должны были поддержать шесть тяжелых авианосцев, шесть линкоров, пять крейсеров и 850 палубных самолетов.

Японцы же, в свою очередь, предвидя возможность американского нападения на этот район, разработали в мае 1943 г. план «Z», предусматривавший использование сил флота, базировавшегося на Трук, подтягивание к угрожаемому району дополнительных частей базовой авиации и усиление гарнизонов на островах. Однако тяжелые бои на юге, поглощавшие почти все ресурсы, затянули процесс перевооружения на G4M 755-й авиагруппы, базировавшейся летом на острове Уэйк, до конца сентября 1943 г. Тем не менее, находясь на достаточно спокойном участке Тихоокеанского ТВД, летный состав этой части смог не торопясь осваивать новые самолеты и вскоре имел по боевому расписанию 60 машин (из них 15 в резерве). На этот момент в центральной части Тихого океана японцы располагали, помимо 755-й авиагруппы на атоллах Руотто (25 G4M), Малоэлап (девять), Науру (шесть), 751-й авиагруппой на о. Тиниан, а на атолле Руотто в группе островов Гилберта базировалась еще и 705-я авиагруппа. Кроме того, на атоллах Тарава и Кваджалейн имелось соответственно 21 и девять А6М из состава 252-я группы, а на Мили – 18 пикировщиков D4Y 552-й группы плюс соответственно восемь и три летающие лодки Н8К из 801-й авиагруппы на атоллах Джалуит и Макин.

Начиная с 1 сентября 1943 г. американское оперативное авианосное соединение провело ряд атак на атоллы Науру, Тарава и Кваджалейн для ослабления воздушного давления на захваченные незадолго до этого острова Эллис. Для отражения нападения японцы перебросили с о. Уэйк на острова Гилберта 755-ю авиагруппу, которая 10 сентября совершала налеты на Наномэа, а 13-го на Фунафути в группе островов Эллис. С 7 на 8 октября 18 G4M из 755-й авиагруппы нанесли ответный удар по американскому авианосному соединению, атаковавшему о.Уэйк, и потеряли при этом семь машин.

С 13 ноября в рамках подготовки к вторжению на острова Гилберта американская базовая авиация начала совершать мощные круглосуточные налеты с островов Эллис и Бейкер, на которые ответом послужил налет всех сил 755-й авиагруппы в ночь с 17 на 18 ноября на уже упоминавшийся о. Фунафути. 19-го числа в это противоборство вмешались шесть американских авианосцев, палубная авиация которых нанесла удар по островам Науру и Тарава. Оперативное соединение было контратаковано 13 G4M из состава 755-й авиагруппы, потерявшей в ходе боя два самолета. И хотя японцами было заявлено о потоплении авианосца, американская сторона не подтверждает этого успеха.

21-го числа началась высадка американских десантов на острова Тарава и Макин, а накануне, 20-го, 14 самолетов с Руотто, обнаружив противника в районе атолла Тарава, вышли в торпедную атаку, в результате которой авианосец «Индепенденс» получил попадание торпеды. При этом потери нападавших составили семь торпедоносцев.

Первый эшелон из 5000 десантников, высаживавшихся на атолл Тарава, потерял более тр^ети своего состава на 600-метровом участке между коралловым рифом и берегом, но в итоге сумел оттеснить противника в глубь острова к двум опорным пунктам, обойденным и блокированным американской морской пехотой. 22-го японцы предприняли'несколько отчаянных контратак, но были почти полностью уничтожены, после чего на следующий день остров Тарава был захвачен американцами и в течение следующих трех дней подвергался налетам уже японской авиации.

В связи с осложнением обстановки, в район Маршалловых островов с северо-запада была переброшена 752-я авиагруппа, первый эшелон которой численностью 18 самолетов 24 ноября достиг Руотто, где количество боеготовых машин к тому моменту уменьшилось до десяти единиц. Ночью 26 ноября 13 самолетов 752-й авиагруппы безрезультатно атаковали корабли противника, потеряв две машины и заявив о потоплении двух американских авианосцев.

Этот бой ознаменовался, кроме всего прочего, трагической для американцев потерей одного из лучших асов морской авиации, ранее упомянутого лейтенанта-командера О’Хара, назначенного к тому моменту командиром 6-й авиагруппы авианосца «Энтерпрайз». Он и его ведомый энсайн Уорен Окон в эту ночь отрабатывали на практике новую тактику отражения атак японских базовых торпедоносцев, скрытно подходивших небольшими группами и на малой высоте для удара по американским корабля. Третьим участником боевого воздушного патруля был палубный бомбардировщик-торпедоносец «Эвенджер», оснащенный радаром и пилотируемый командером Джоном Филлипсом, роль которого заключалась в точном наведении ночных истребителей «Хеллкэт» на цели, обнаруженные корабельным радаром.

Когда было получено первое сообщение с «Энтерпрайза» о приближающемся вражеском самолете, американцы бросились на перехват, при этом «Эвенджер» отстал от своих партнеров и в тот момент с авианосца пришло сообщение о том, что поблизости от самолета Филлипса находится еще один японский торпедоносец, который американский летчик и обнаружил по огонькам выхлопов его двигателей. Основываясь на показаниях бортового радара он открыл огонь из курсовых крупнокалиберных пулеметов на дистанцию 200 м, а когда цель приблизилась, развернул машину так, чтобы дать шанс своему стрелку, который выпустил очередь из крупнокалиберного «Браунинга», после чего G4M ярко вспыхнул и рухнул в море.

Еще два вражеских бомбардировщика были обнаружены на экране корабельного радара и «Эвенджер» бросился за ними в погоню, при этом О'Хара по радио попросил Филлипса мигнуть навигационными огнями, чтобы его не приняли за противника. Эту вспышку заметили экипажи японских торпедоносцев и попытались увеличить скорость своих машин, перейдя в пикирование. «Хеллкеты» открыли огонь, но успеха не достигли и передали свои полномочия Филлипсу, который с помощью радара сумел точно прицелиться и очередью превратить одну из вражеских машин в огненный шар.

Диспетчеры на авианосце, беспокоясь о безопасности воздушного патруля, попросили экипажи зажечь навигационные огни и сблизиться друг с другом, что и было исполнено. Внезапно, командиру «Эвенджера» и его стрелку показалось, что к их группе приближается какой-то самолет, но после пулеметной очереди из задней турели он замедлил движение и исчез. В то же время ведомый О’Хара видел как огненная трасса протянулась к самолету его командира, чей «Хеллкэт» внезапно потерял управление и пропал. Запросы по радио ответа не имели, а поиски в свете двух догорающих на поверхности моря G4M к успеху не привели и воздушный патруль ни с чем вернулся на «Энтерпрайз». Вероятно, уже никогда не выяснить, что послужило причиной гибели О’Хара: то ли стрелок японского торпедоносца сумел точно прицелиться, то ли «постарался» стрелок «Эвенджера».

На следующий день отчет об атаке 16 G4M запестрел еще более внушительными «победами»: потоплены два авианосца, два крейсера, один крейсер поврежден. Собственные потери – три самолета. 29-го числа – новый «успех»: десятка G4M «топит» авианосец и повреждает крейсер ценой потери четырех машин. Согласно такой статистике американцы должны были бы уже остаться в этом районе без авианосцев, однако же- их палубная авиация продолжала свирепствовать в воздухе, а все поставленные командованием цели были достигнуты.

Несмотря на то, что в период с 24 ноября по 2 декабря в район Маршаллов и островов Гилберта было переброшено более 80 G4M, силы базовой авиации японцев не смогли выполнить задачу нейтрализации флота противника – решающего фактора в борьбе за острова. 2 декабря сильно потрепанная 755-я авиагруппа отступила для доукомплектации на Тиниан. Накануне, 4 декабря, десять самолетов 752-й авиагруппы ночью бомбили аэродром на острове Тарава, а 5-го числа на Руотто с Целебеса прибыли 17 G4M из состава 753-й авиагруппы.

Авиаразведка в тот же день отметила эту «рокировку» и еще до захода солнца американская палубная авиация нанесла удар по острову Руотто. Тем не менее, на поиск противника той же ночью вылетели самолеты B6N из 531-й авиагруппы, но все они по японским данным пропали без вести. Затем на ночную бомбежку отправились девять G4M 752-й авиагруппы. По возвращении экипажи заявили о потоплении одного крейсера и одного авианосца, что документально не подтверждается. А вот на следующий день, 6 декабря, восемь G4M из 753-й авиагруппы ценой потери двух машин сумели добиться одного торпедного попадания в корму авианосца «Лексингтон».

8 декабря сводный отряд в количестве 11 самолетов, набранный из состава 752-й и 753-й авиагрупп, еще раз атаковал авианосные соединения противника. 24-го числа 11 машин 752-й четырежды бомбили аэродром Макин, потеряв четыре экипажа, в то время как шесть самолетов 753-й авиагруппы столько же раз нанесли удары по аэродромам острова Тарава.

К концу декабря на захваченных американцами атоллах были построены четыре аэродрома для тяжелой авиации, задействованной в операции по захвату Маршалов и блокированию авиабаз противника в этом районе. Японская морская авиация понесла серьезные потери (только бомбардировочные авиагруппы потеряли более 50 G4M), не сумев нанести противнику серьезный урон, поскольку соотношение сил было явно в пользу американцев, а подбрасываемые из других районов авиационные подкрепления были либо малочисленны, либо не поспевали вовремя.

После почти месячной передышки, японцы вновь ощутили на себе всю мощь ударов американских авианосных соединений, начавших штурмовать центральный район Маршалловых островов – атоллы Кваджалейн, Рой, Намюр, Маджуро почти 700 самолетами с 12 авианосцев. Японская базовая авиация смогла противопоставить этим силам лишь около 100 машин. В частности, 752-я авиагруппа располагала соответственно 12, девятью и шестью самолетами на атоллах Руотто, Тароа (Малоэлап) и Эниветок, а 753-я тремя и девятью G4M на Руотто и Эниветок. Кроме того, в соседних районах – на Труке и Тиниане – базировались 755-я авиагруппа, располагавшая 10 и 18 G4M на указанных островах соответственно, а на Вотье – девять палубных торпедоносцев B6N из состава 531-й авиагруппы.

Истребительная авиация была представлена 30 А6М из состава 201-й авиагруппы, базировавшимися на Сайпане, полусотней машин из 204-й авиагруппы на Труке, еще столько же из состава 252-й авиагруппы находилось на Тароа и, наконец, 20 «Зеро» 281-й группы «сидели» на Руотто.

Удар по Маршалам был спланирован американским командованием так, чтобы застать противника врасплох в том месте, где он атаки не ожидает. И цель была достигнута – обойдя сильно укрепленные острова восточной группы (Тароа и Мили), американцы атаковали 31 января 1944 г. не обороняемый атолл Маджуро, а 1 февраля высадили десант на Кваджалейн, где находился 8-тысячный гарнизон. Свое превосходство в воздухе американцы обеспечили благодаря непрерывным ударам по аэродромам на Маршалах начиная с 29 января, так что концу этого дня в этом районе у японцев практически не осталось боеготовых машин. 31 января, с началом высадки американцев, японское командование попыталось подбросить на угрожающий участок самолеты с острова Трук, но плохая подготовка экипажей привела к потере девяти из них, которые числяться пропавшими без вести во время перелета. Любопытно, что американцы на их уничтожение также не претендуют.

К 4 февраля были захвачены острова Рой, Намюр, Кваджалейн и Маджуро, при этом противодействие японской авиации было ничтожным, а 16 февраля американская палубная авиация нанесла мощный удар по крупнейшей военно-морской базе на о.Трук, откуда японцы загодя успели вывести основную часть своего надводного флота в Палау. Тем не менее, потопленными оказались два крейсера и четыре эсминца, 26 торговых судов и танкеров, а общие потери авиации на земле и в воздухе превысили 250 машин.

Японцы, собравшись с силами, бросили в контратаку 17-го числа два G4M из 753-й авиагруппы, три машины из 755-й, дислоцированных на о.Трук и шесть самолетов из 755-й авиагруппы с Тиниана. 18 февраля налеты были продолжены, но единственным результатом этих действий стало повреждение 17 февраля авианосца «Интрепид», получившего попадание торпеды. Оплачивать этот успех пришлось значительными потерями в самолетах и экипажах, чья деятельность, как и в предшествующих боях, свелась к булавочным уколам мелких групп торпедоносцев, которые как москиты пытались просочиться сквозь мощное истребительное прикрытие к американским кораблям под покровом темноты. Малоэффективность такой тактики, явившейся следствием огромного перевеса противостоящих сил, родило вскоре в воспаленных мозгах японского командования бредовую идею применения тактики массовых самоубийственных атак. Коснулась она и экипажей G4M, но об этом будет рассказано ниже.

23 февраля авианосное оперативное соединение американцев нанесло удар по центру новой японской линии обороны в Тихом Океане – Марианским островам, куда накануне начали прибывать авиационные подкрепления 1-го Воздушного Флота. Днем 22 февраля поплавковые разведчики Е13А из 952-й авиагруппы, входившей в состав 5-го Базового авиасоединения, обнаружили противника в 420 милях к востоку от Сайпана. Дислоцированные на Тиниане 755, 753, 751 -я и 761-я авиагруппы были брошены в атаку. Первыми в 17:00 вылетели для удара по кораблям противника 16 G3M и G4M из состава 761 -й авиагруппы, при этом пять из них вынуждены были вскоре возвратиться на базу из-за различных неполадок. Экипажи оставшихся 11 машин, обнаружили около 20:00 американские силы и попытались выйти в торпедную атаку, но, перехваченные палубными истребителями, потеряли семь машин и успеха не добились.

В 20:30 в атаку вылетели пять G4M из 753-й авиагруппы и около 22:00 безуспешно атаковали обнаруженные корабли противника, потеряв от зенитного огня и ночных перехватчиков четыре самолета. Затем, в 00:28 23 февраля, с Тиниана вылетела третья волна атакующих в составе двух самолетов 755-й авиагруппы и шести из 751-й, которые в 03:25 начали торпедную атаку. На базу не вернулись две машины, а общие потери базовой бомбардировочной авиации к исходу дня 23 февраля, оказались просто катастрофическими.

Особенно досталось 761-й группе, имевшей утром 22 февраля на Тиниане 32 G4M и семь G3M, но потерявшей в ходе боевых вылетов 20 G4M, а в результате налетов американской палубной авиации и все оставшиеся. 751-я авиагруппа в результате боевых действий к ночи 23-го числа потеряла 11 «Бэтти» из 15, а 755-я группа располагала на тот же момент лишь пятью машинами. В который раз отчаянные усилия японцев не дали практических результатов, а передовые силы 1-го Воздушного флота, прибывшего на Марианы 20 февраля, понесли столь значительные потери, что еще долго не могли быть полноценно задействованы в последующих кампаниях.

Результатом февральских боев стал крупный прорыв в центре японского оборонительного пояса, лишение о. Трук статуса главной базы японского флота и передовой базы снабжения, что приводило к практически полной изоляции Рабаула и общему ослаблению японских позиций, и, в частности, базовой авиации на Соломонах и на Новой Гвинее.

В феврале на совещании Императорской Ставки был признан оборонительный характер предстоящих боевых действий, а в начале марта были сформулированы основные положения плана операции «Z», учитывавшего серьезное значение фронта в центральной части Тихого океана и ограничившегося лишь общими оперативными указаниями на случай нападения сил вражеского флота на внутреннюю линию обороны. Изданная ставкой 22 марта директива по плану операции «То» специально предусматривала применение базовой морской авиации на островах метрополии для перехвата и уничтожения сил вторжения, но опять-таки носила довольно общий характер, что было связано с невозможностью разработать конкретные и подробные планы из-за отсутствия необходимых сил как базовой, так и палубной авиации, находившихся в состоянии доукомплектования и подготовки.

G4M2 модель 24 из состава 752-й авиагруппы. На снимке хорошо видна откидывающаяся прозрачная панель в верхней части фонаря кабины.

А тем временем, американцы в начале марта развернули крупное авиационное наступление, используя тяжелые бомбардировщики В-24 для ударов по о. Трук и Западным Каролинским островам, имея целью уничтожение авиации противника на этих островах и уменьшение их пригодности в качестве транзитных пунктов для переброски авиации и предметов снабжения к передовым базам. Японцы пытались огрызаться, нанося удары по американским аэродромам на захваченных накануне атоллах в группе Маршалловых островов. Так, 8 марта в 23:00 вечера с острова Трук вылетели 20 G4M из 706-го отряда 755-й авиагруппы, шесть из которых несли торпеды, а 14 – бомбы. В 01:10 ночи следующих суток они атаковали якорную стоянку у острова Браун и аэродромы на островах Эниветок и Энчерби, вернувшись на базу без потерь. Вновь докладывалось о потоплении крупного транспорта и торпедировании двух крейсеров, возникновении многочисленных пожаров на атакованных аэродромах, но и на этот раз американские источники умалчивают о каких-либо потерях или повреждениях своих кораблей в тот день.

В конце марта американцы намеревались нанести удар по новой стоянке крупных японских боевых кораблей у о. Палау в группе Западных Каролинских островов, для чего было задействовано 58-е оперативное соединение в составе 11 быстроходных авианосцев и отряда кораблей поддержки. Начало налетов палубной авиации планировалось на 30 марта, но внезапности достичь не удалось, поскольку японская воздушная разведка еще 28-го обнаружила подходящие силы противника. Вечером 29 марта в атаку были брошены пять торпедоносцев и три самолета поддержки (осветители и постановщики радиолокационных помех) из 761-й авиагруппы, плюс три торпедонесущих G4M из 751-й авиагруппы. Платой за мнимое потопление двух кораблей и повреждение еще двух была потеря шести «Бэтти».

На рассвете 30 марта американская палубная авиация обрушилась на аэродромы острова Палау, причем под удар попала 761-я авиагруппа, планировавшая боевой вылет в 03:00 утра того же дня, но задержавшаяся на земле из-за поломок двигателей двух ведущих машин. В результате в воздух поднялись только два G4M, вместо планировавшихся 11, при поддержке шести G4M авиагруппы «Йокосука». Опять по возвращении с задания докладывалось о потоплении трех кораблей противника ценой потери одного самолета, но американская сторона факт гибели своих судов в тот день не отмечает. В семь часов вечера с о. Гуам вылетели для удара по противнику шесть торпедоносцев и два самолета поддержки из 755-й авиагруппы, потеряв в результате атаки пять машин и не нанеся противнику ущерба. 31 числа 761-й, 755-я и авиагруппа «Йокосука» вели безуспешный поиск противника, в то время как американская палубная авиация буквально стирала с лица земли аэродромы на островах Улити, Яп и Нгулу. 1 апреля был атакован остров Волеай. В результате четырехдневного сражения участвовавшие в отражении американских атак три авиагруппы потеряли в общей сложности 41 бомбардировщик G4M, не нанеся противнику сколько-нибудь значительного ущерба.

Пытаясь ограничить постоянное воздушное давление на о. Трук японское командование спланировало и 14 апреля осуществило налет на базы американской тяжелой авиации на о. Браун и островах Адмиралтейства, перебросив в тот же день три G4M из 701-го отряда 755-й авиагруппы с о. Гуам и шести самолетов 706-го отряда той же авиагруппы, дислоцированного на о. Чуньдао. Вылетев с Трука в 17:30 эти силы достигли своих целей в 21-40 и нанесли бомбовый удар по аэродромам о. Браун, Эниветок и Энчерби, вызвав пожары и разрушения.

Пока происходили все эти события, на Новой Гвинее Императорская пехота, поддержанная флотской и армейской авиацией, довольно успешно сдерживала натиск австралийских и американских войск. Однако за первые четыре месяца 1944 г. экипажам японских бомбардировщиков-торпедоносцев почти нечем было похвастать и в этом районе. Лишь 10 февраля ими было повреждено танкодесантное судно «LST 170».

Между тем затяжной характер боевых действий на острове явно не вписывался в планы союзников и на конец апреля американское командование запланировало захват порта Холландия, для чего требовалось нейтрализовать крупный опорный пункт японцев в Веваке. Японцы ожидали нападения, но их силы в этом районе были слишком малы, чтобы организовать серьезное сопротивление. Тем не менее, когда стало ясно, что объектом наступления станет именно порт Холландия, был введен в действие план операции «Z1». 21 апреля началась высадка американского десанта и удары палубной авиации по аэродромам в районе Холландия и на островах Вакде. Ближайший пункт дислокации японской базовой бомбардировочной авиации находился на самой северной оконечности Новой Гвинеи в Соронге, где располагалась 732-я авиагруппа, а на острове Пелелиу был развернут отряд «Умэда», сформированный из шести G4M 761-й авиагруппы и семи самолетов 755-й.

23 апреля это подразделение было переброшено в Соронг и в тот же день вылетело совместно с 732-й авиагруппой на поиск противника, но успеха не достигло. На следующий день семь машин отряда «Умэда» и четыре 732-й группы совершили новый безуспешный вылет, потеряв семь экипажей. 27 апреля восемь самолетов из 732-й группы совершили ночной вылет с острова Биак. По возвращении экипажи докладывали о потоплении крейсера и транспорта ценой потери трех машин, но на самом деле ими был поврежден только транспорт «Итэмин» (АК-93). Американские войска закрепились на плацдарме и 58-е оперативное соединение ушло от берегов Новой Гвинеи. Впрочем, несмотря на очевидную бесперспективность сопротивления в этом районе, экипажи базовых бомбардировщиков продолжали действовать на данном направлении, оказывая поддержку своим силам, и 4 июня повредили два легких крейсера «Нэшвилл» и «Феникс», а 12-го числа их жертвой стал эсминец «Кэлк» (DD-611).

Последние мгновения G4M2. Снимок сделан пилотом американского истребителя.

Американский А-20 «Хэвок» проносится на малой высоте над новогвинейским аэродромом Лаэ.

G4M1 модель 11 из состава 732-й авиагруппы на авиабазе в Соронге. Апрель 1944 г.

27 мая 1944 г. после двухчасовой артиллерийской подготовки американские морские пехотинцы высадились на остров Биак, где имелось несколько очень нужных американцам взлетно-посадочных полос, с которых могли бы действовать тяжелые бомбардировщики. Поскольку подготовка высадки проводилась в спешке, янки, недооценив численность японского гарнизона, получили спустя день серьезный отпор и увязли в тяжелых боях до начала июля. Отчаявшись добиться успеха, американцы высадились 2 июля на остров Ноэмфор и к исходу дня 6-го числа захватили все три имевшиеся на нем аэродрома.

Японская морская авиация на протяжении всего периода боев за Биак действовала малоэффективно и ее начальная активность быстро сошла на нет. 27 мая размещенной в Манадо на о. Целебес 753-й авиагруппе было приказано выдвинуться в Базиле на о. Хальмахера для поддержки базировавшейся там 732-й группы, которую также планировалось использовать для ночной торпедной атаки. Однако, из-за плохих погодных условий вылет был отложен до вечера следующего дня, когда в 22:30 в воздух поднялись десять G4M из 732-й и шесть из 753-й авиагрупп, причем только десять из всех участвовавших в налете на американские корабли машин были вооружены торпедами. Остальные шесть выполняли функции осветителей и постановщиков помех.

В 04:10 утра 29 мая началась торпедная атака, не принесшая никаких результатов, за исключением потери двух самолетов. Еще четыре получили серьезные повреждения. Восемь из десяти оставшихся в строю G4M сразу после возвращения были направлены в Манадо из-за отсутствия на базе Вазиле торпед и осветительных бомб.

30 мая вместе с прибывшим подкреплением эти самолеты вернулись в Вазиле, а ночью 31-го пять торпедоносцев и два осветителя атаковали корабли противника у южного побережья о. Биак, потеряв одну машину. Количество боеготовых машин в авиагруппах неуклонно снижалось и 5 июля на задание смогли вылететь два торпедоносца и один бомбардировщик 732-й группы, а также один торпедоносец 753-й (который предварительно перебазировался в Соронг) и в полночь начали атаку на корабли противника, заявив по возвращении о потоплении крейсера и эсминца, что документально не подтверждается.

Таким образом, в очередной раз японская базовая авиация, когда-то столь могущественная, продемонстрировала свое полное бессилие в попытках противостоять американской военной мощи. Распыление сил, отсутствие точных данных о намерениях противника, слабая подготовка летного и технического состава, ухудшение снабжения как следствие целенаправленных действий американской авиации и подводных лодок по уничтожению транспортных судов – все это превращало боевую активность японской авиации в бесплодные попытки, напоминающие удары кулака по каменной стене.

Между тем атака острова Биак дезориентировала японское командование, посчитавшего этот район целью предстоящего наступления американцев, что отвлекло часть сил от действительного объекта нового нападения – Марианских островов, судьба которых была предрешена, поскольку их стратегическое значение было трудно переоценить. Этот естественный островной барьер позволял японцам перебрасывать базовую авиацию с территории метрополии в любой район западной части Тихого океана и, таким образом, сосредотачивать воздушные силы, способные взаимодействовать с уцелевшими соединениями надводных кораблей в пределах своего радиуса действия. Для американцев захват Мариан открывал прямой путь на север к собственно Японским островам и на запад – к Филиппинам, Формозе и побережью Китая, обеспечивая крупный прорыв внутреннего кольца обороны Японской Империи.

3 мая заступивший в должность новый Главком Объединенного флота адмирал Тоеда (заменивший погибшего в авиакатастрофе адмирала Кога) получил от Императорской Ставки директиву, содержащую план операции «А». Сущность его сводилась к приведению в полную боевую готовность береговой авиации к концу мая и введение ее в действие только в том районе и в такой момент, когда было возможно максимально эффективное применение этих сил. Первоначально на Марианах и в прилегающих районах предполагалось сосредоточить около 1400 боевых самолетов. В действительности же японцы смогли наскрести лишь около 600, да и то за счет переброски авиатехники на угрожаемое направление из других районов.

В последних числах мая на о. Иводзима базировалось шесть G4M из 755-й группы, на Тиниане имелось 12 G4M из состава 761 – й группы, на Пелелиу – шесть машин из 761-й группы и 12 торпедоносцев из 755-й группы находились на Гуаме. Кроме того, на Марианских и Западных Каролинских островах было размещено около 350 истребителей. Сухопутные силы были представлены 32-тысячной группировкой на Сайпане, 9-тысячным гарнизоном на Тиниане и 18 тысячами штыков, имевшихся на Гуаме. Императорский флот имел в этом районе надводные силы, состоявшие из трех соединений под общим командованием вице-адмирала Озава. Главные силы под командованием адмирала Курита насчитыавали пять линкоров, три легких авианосца, 18 крейсеров и 10 эсминцев. Оперативное соединение под личным командованием Озавы состояло из трех тяжелых авианосцев и такого же числа легких, одного крейсера и 15 эсминцев. Третья группа состояла из танкеров и кораблей эскорта. Все эти силы планировалось использовать для контрудара, после того как в ловушку должны были попасть американские авианосцы. Последние, по мысли японских штабистов, зажатые в клещи флотом Озава и береговой авиацией, должны были быть на этот раз непременно уничтожены.

6 июня из базы о. Маджуро вышло американское 58-е авианосное оперативное соединение, в задачу которого входило нанести 12-го числа мощный авиаудар по островам Тиниан, Сайпан, Гуам и Рота, но, в связи с изменившимися обстоятельствами, операция началась на день раньше, когда с авианосцев, находящихся в точке, равноудаленной от объектов атаки на 200 миль, около 13:00 11 июня, были подняты 225 истребителей, атаковавших аэродромы на Гуаме, Тиниане и Сайпане.

Несмотря на то, что японская разведывательная авиация обнаружила противника утром того же дня, никаких мер к отражению атаки принято не было, поскольку Императорская Ставка посчитала действия американских авианосцев диверсионным рейдом с целью отвлечения японских сил от района острова Биак. Поэтому начало операции «А» было задержано до 13-го числа, а до этого момента попытки атаковать противника предпринимались ограниченным числом базовых бомбардировщиков. Так, вылетевшие с Гуама поздним вечером 11 июня семь самолетов 755-й авиагруппы около 02:20 12-го числа начали торпедную атаку, результаты которой остались неизвестны. Возвратившись на Иводзиму, G4M были снова переброшены на Гуам, откуда пять машин совершили повторный боевой вылет, в ходе которого было потеряно три самолета.

Находясь под почти непрерывными воздушными атаками палубной авиации, 13 июня 755-я авиагруппа сумела послать в бой лишь три G4M с о. Иводзима через Гуам и перед рассветом 14-го числа была проведена торпедная атака, в ходе которой, по оптимистическим утверждениям двух возвратившихся экипажей, был потоплен крейсер противника. А 15 июня началась десантная операция американской морской пехоты по высадке на о. Сайпан, поддержанная авиацией двух авианосных оперативных соединений, штурмовавшей побережье.

Развернутые на островах Иводзима, Пелелиу, Тиниан, Трук 755-я, 761-я авиагруппы и авиагруппа «Йокосука» в первый период сухопутных боев в следствии значительных потерь занимались исключительно разведкой, предоставив атаковать боевые корабли и десантные суда американцев размещенным на островных базах палубным пикирующим бомбардировщикам D4Y «Джуди», торпедоносцам B6N «Джил» и новым морским двухмоторным бомбардировщикам P1Y «Франсис». На Тиниане и на восточнокаролинском острове Кадэсима дислоцировалась соответственно 503-я и 523-я авиагруппа, имевшие в своем составе более сорока D4Y каждая. На острове Харусима находились 12 торпедоносцев B6N из состава 551-й авиагруппы, а на Гуаме базировалась 521-я авиагруппа, имевшая в своем составе более 60 P1Y. Все эти силы в период с 15 июня до 7 июля совершили ряд налетов на американские корабли в районе острова Сайпан и на захваченный плацдарм на самом острове.

Силы союзников, атаковавшие Марианы, были огромны и насчитывали 12 тяжелых и 15 эскортных авианосцев, 12 линкоров, 32 крейсера и 69 эсминцев. Общее количество американских палубных самолетов достигало 956, а численность десантных сил составляла 130 тыс. человек.

Еще 14 июня американская подводная лодка донесла о выходе крупных морских сил японского флота с якорной стоянки в Тави-Тави, и направлявшихся к центральным Филиппинским островам. Американцы начали подготовку к морскому сражению, собрав к 18 числу все силы в кулак к западу от Мариан. 15 июня американские подлодки сообщили о проходе крупных надводных сил японцев через пролив Сан-Бернардино, а затем контакт с противником был надолго потерян, что дало последнему преимущество нанесения первого удара.

Первые налеты начались 17 июня, в ходе которых экипажи базовых бомбардировщиков повредили эскортный авианосец «Фэншэу Бэй». На следующий день «Бэтти» попробовали на прочность оборону группы обеспечения, которая не могла быть слишком серьезной, в результате чего бомбовые попадания получили танкеры «Нешаник» (АО-71) и «Сэрэнэйк» (АО-74). Однако это была прелюдия.

Утром 19-го с островов волна за волной ринулось в атаку на американские корабли небывалое доселе число самолетов. Однако янки были в полной боевой готовности: усиленные патрули истребителей бороздили небо как над кораблями, так и на удалении нескольких десятков миль от оперативных соединений. За исключением выдвинутых на предел визуальной видимости эсминцев радиолокационного дозора, остальные корабли образовавыли плотные ордеры, ощетинившиеся сотнями стволов 127-, 40- и 20-мм зенитных орудий. С учетом невысокого уровня подготовки нападавших, указанные обстоятельства привели к тяжелейшим потерям в их рядах.

Начавшееся массовое избиение японской авиации, названное позже «Охотой на марианских индюшек» характеризовалось колоссальным количеством уничтоженных японских самолетов при минимальных американских потерях. Начиная с 05:00 утра 19-го числа в воздух начали поднимать палубные самолеты флота Озавы и после 11:00 первая группа атаковала 58-е оперативное соединение американцев, а за ней последовали еще три ударные группы, с большими потерями прорывавшиеся через истребительное прикрытие авианосцев и невероятно плотный заградительный зенитный огонь.

Тем не менее, бомбовые попадания получил американский линкор «Саут Дакота», от близких разрывов пострадали линкор «Индиана» и авианосец «Банкер Хилл», а экипажи «Бэтти» повредили тяжелый крейсер «Минеаполис». Между тем, американские подводные лодки «Альбакор» и «Кавэлла» сумели потопить два японских авианосца – «Тайхо» и «Секаку», причем самолетов на них уже не было. На остальные японские авианосцы вернулось после боя совсем немного машин, но Озава предположил, что большинство его самолетов приземлилось на Гуаме и решил остаться в районе боевых действий, что бы с их помощью возобновить атаки на следующий день. Оптимистические доклады вернувшихся из боя экипажей о множестве потопленных и поврежденных кораблей противника вдохновили адмирала на продолжение борьбы.

Ответный удар последовал уже на следующий день, 20-го числа, когда японские авианосцы были атакованы 216 палубными самолетами, противопоставить которым их команды могли только 75 своих. В результате был потоплен торпедами авианосец «Хие», получили повреждения авианосцы «Дзунье», «Дзуйкаку», «Тиеода», линкор «Харуна» и крейсер «Майя». Итогом сражения стала потеря, помимо прочего, 395 из 430 палубных самолетов флота Озава при том что противнику был нанесен незначительный урон.

«Бетти», судя по косвенным данным, также понесли столь существенные потери, что командование вынуждено было привлекать для ударов по противнику силы 755-й авиагруппы, частично размещенные на о. Трук и совершавшие оттуда налеты на захваченный американцами на Сайпане аэродром Аслито 24, 26 и 28 июня. Поздним вечером 22 июня налет на якорную стоянку у Сайпана Чаранканоа совершили четыре торпедоносца 755-й группы с острова Трук. Один G4M сумел незамеченным выйти на позицию сброса торпеды в тот момент, когда американские суда были хорошо видны в свете сброшенной ранее осветительной бомбы и прицельно сбросить торпеду. Взрыв потряс линкор «Мэрилэнд», но аварийные партии быстро заделали пробоину, и корабль вернулся в базу своим ходом.

Около полуночи 23 июня семь G4M из 755-й авиагруппы взлетев с острова Иводзима снова нанесли бомбовый удар по якорной стоянке у Чаранканоа, добившись одного попадания в крейсер «Луисвилл», а 24-го в 00:52 G4M с острова Трук отбомбились по этой же цели, повредив несколько транспортных судов. 26 июня торпедоносцы повредили транспорт «Меркурий» (АК-42), но к этому времени американцы постепенно освоили методику прикрытия своих кораблей дымовыми завесами, а для перехвата вражеских бомбардировщиков начали применять с аэродрома Аслито ночные истребители Р-61 «Блэк Уидоу».

Между прочим, весьма лестную характеристику последним модификациям «Бетти» дал американский морской летчик Марвин Новак, который описал, как в ходе одного из боевых вылетов во время кампании на Марианах его звено из четырех «Хэллкэтов» перехватило летящий на высоте нескольких метров над поверхностью моря G4M. Истребители атаковали свою жертву со всех направлений, причем ответного огня не было и американские летчики имели возможность тщательно целиться. Израсходовав почти весь боезапас, шокированные американцы с недоумением следили за продолжавший полет самолетом и лишь спустя еще 12 минут, как бы под весом попавших в нее крупнокалиберных пуль, «Бетти» рухнула в море и взорвалась.

7 июля закончилось организованное сопротивление японских частей на Сайпане, упорный характер которого сорвал планы американского командования на почти одновременные высадки на Гуам и Тиниан. Надо отметить, что накануне этого события, 6 июля, покончил с собой один из старших командиров на острове – адмирал Нагумо, пытавшийся таким образом вдохновить свои войска на последнюю контратаку. Как бы там ни было, но воины Микадо под его командованием серьезно замедлили реализацию планов американского командования, которое смогло приступить к захвату Тиниана лишь 21 июля. Кстати, бои за этот остров характеризовалась практически полным отсутствием противодействия со стороны базовой авиации японцев. Тем не менее, оба этих пункта перешли под контроль американцев только к сентябрю.

Итогом кампании стало, помимо прочего, существенное ослабление японской морской авиации вследствие серьезных потерь. И хотя самолетный парк удалось восстановить уже к осени, пополнить личный состав подготовленными пилотами оказалось невозможно. В стратегическом же отношении потеря Мариан открыла противнику путь к Филиппинам с перспективой отрезать Империю от источников нефти в Голландской Восточной Индии, что еще более ухудшало и без того нелегкое в этом отношении положение Армии и Флота (вызванное высокими потерями танкерного тоннажа), причем последний вынужден был использовать в качестве главной базы Сингапур – поближе к скважинам, но слишком далеко от районов активных боевых действий.

G4M1 модель 11 из состава 761-й авиагруппы, принявшей активное участие в обороне Марианских островов, а затем и в кампании на Филиппинах.

РАЗГРОМ НА ФИЛИППИНАХ

К лету 1944 г. японские базы в центральной и западной частях Каролинских островов, несмотря на постоянно оказываемое на них давление, продолжали представлять препятствие для союзников, двигавшихся по двум сходящимся направлениям. Для захвата и удержания под контролем восточных подступов к Филиппинским островам, Формозе и побережью Китая, было необходимо уничтожить в этом районе многочисленные опорные пункты противника, способные серьезно замедлить американское наступление. После соединения сил, действовавших в центральной и юго-западной частях Тихого океана, оккупации островов Палау, Яп и Улити, предполагалось создание крупной якорной стоянки флота союзников (которой не было на Марианах) и передовой базы тяжелой бомбардировочной авиации для обеспечения наступления на Филиппины.

Операция началась 31 августа ударом палубной авиации США по островам Бонин и Волкано, а с 7 по 10 сентября был атакован остров Минданао (на юге Филиппин), где по данным разведки имелось более 200 самолетов на девяти базах. Однако, численность авиации на этом острове оказалась значительно меньшей, что в итоге привело к почти полному ее уничтожению. А 15-го числа началась высадка американского десанта на о. Пелелиу в группе островов Палау, встретившая ожесточенное сопротивление японского гарнизона, которое удалось подавить только к концу ноября.

Японская базовая авиация на этом этапе борьбы не оказала противнику практически никакого противодействия, ограничившись ночными налетами G4M из состава 761-й авиагруппы на склады предметов снабжения в районе высадки.

21 сентября союзники предприняли авиационное наступление на о. Лусон – один из наиболее важных объектов за пределами Метрополии, имевший крупный комплекс аэродромов, на которых базировалось до 500 самолетов и, кроме того, использовавшийся в качестве учебной базы для подготовки японских летчиков. Таким образом, результатом воздушных ударов, помимо всего прочего, должно было стать ухудшение, и без того не легкого положения в области подготовки летных кадров японской авиации. После налета американцы заявили об уничтожении более 300 самолетов противника. Противодействия со стороны бомбардировочной авиации японского флота отмечено не было.

23 сентября был захвачен без сопротивления остров Улити, ставший местом передовой якорной стоянки для сил американского флота, готовившихся принять участие в предстоящей филиппинской кампании.

Таким образом, к осени 1944 г. Японская Империя оказалась на краю пропасти вследствие непрерывных ударов противника, не позволявших латать дыры в оборонительном периметре из-за ограниченности возможностей в первую очередь сил Флота. Несмотря на значительное количество боевых кораблей, японский надводный флот был существенно ослаблен недостатком эскадренных миноносцев и особенно авианосцев (как следствие неразумной и недальновидной политики в области подготовки летчиков палубной авиации). Кроме того, из-за потерь японского танкерного тоннажа, сократились запасы топлива, доставляемого для авианосного флота, базировавшегося во Внутреннем Японском море. Поэтому выход японских авианосцев в район Филиппин планировался не ранее середины ноября. Недостаток топлива сказывался и при подготовке летчиков базовой авиации, поэтому низкое качество предполагалось компенсировать количеством, что существенно ограничивало возможности японской авиации, поскольку превосходство в самолетах явно было на стороне Союзников.

Единственным положительным фактором в попытках преодолеть немощь своей авиации было принятое командованием решение о переподчинении армейской авиации командованию Флота в районах о. Хайнань, Формоза и Хоккайдо, что способствовало улучшению их взаимодействия. К концу лета японские воздушные силы Императорского Флота имели более 200 самолетов на Филиппинах, около 500 на Формозе, островах Рюкю и в западных районах метрополии, и около 200 самолетов в районе Токио. Армейские части располагали 250 машинами на Филиппинах, имея возможность подтягивать резервы с континентального Китая, Японии и из южных районов. Но японцы не могли чувствовать себя уверенно в силу упомянутых выше причин, а поэтому план отражения удара американских сил по Филиппинам сводился к необходимости удержать существующую линию обороны, бросив в бой все силы флота, имевшиеся в наличие армейские части и силы авиации, чтобы в решительном сражении отбросить врага, нанеся ему тяжелые потери.

Разработанные планы по отражению ожидаемого наступления на всех направлениях носили общее обозначение «Се». План «Се-1» предусматривал оборону Филиппин, «Се-2» – оборону района Формоза-Рюкю-юг Кюсю, «Се-3» – оборону Кюсю-Сикоку-Хонсю, «Се-4» – оборону Хоккайдо. Во всех случаях стратегическая линия была одинакова – из-за слабости авианосных сил ставка делалась на артиллерийскую мощь флота и базовую авиацию, причем последней вменялось в обязанность нанести максимальный урон американским авианосцам при первой же возможности, но при этом сохранять свои силы до момента высадки вражеского десанта, с тем, чтобы решительно атаковать и уничтожить как можно больше высадочных средств противника и его авианосцы, помогая наступающему флоту. Разрабатывая все эти планы японское командование склонялось к предположению, что следующим объектом американского наступления станут скорее всего Филиппины и поэтому приняло решение об увеличении гарнизона на острове Лусон и создании оперативного контр-десантного соединения.

Усиление бомбардировочной авиации флота за счет армейских частей началось в феврале 1944 г. когда в состав 1 -го Воздушного флота был передан 98-й полк (сентай) армейской бомбардировочной авиации, приданный 762-й авиагруппе и проходивший подготовку для действий по морским целям на авиабазе Каноя. В качестве тренировочных самолетов для торпедометания использовались устаревшие G3M, а начиная с мая на вооружение этого подразделения начали поступать новейшие армейские торпедоносцы Ki-67. Получив к началу июля 34 машины, 98- й полк, как элемент 762-й группы, был передислоцирован в центральный район Тихого Океана, а его место занял 7-й авиаполк, завершивший подготовку к октябрю 1944 г.

Собственно же 762-я авиагруппа вошла в состав так называемого «Штурмового отряда «Т»» или «Т»-Бутая – комбинированного соединения ВВС Императорского флота, размещенных на Кюсю, Филиппинах и Тайване. Литера «Т» в названии части является начальной в слове «Тайфу» («Тайфун») и указывала на всепогодность боевого применения отряда, личный состав которого был подготовлен к действиям ночью и в плохих метеоусловиях. В состав авиагруппы входили и два отдельных отряда: 703-й, имевший на вооружении бомбардировщики G4M, 708-й, оснащенный G4M и P1Y. В ноябре в состав авиагруппы предполагалось передать и 7-й авиаполк, оснащавшийся Ki-67.

Начало Филиппинской кампании ознаменовалось ударом американского 38-го авианосного соединения 10 октября по острову Окинава, что вынудило японское командование последовательно ввести в действия план «Се-2» и «Се-1». 12-го числа начались массированные воздушные атаки о. Тайвань, вызвавшие невиданно бурную ответную реакцию японской базовой авиации. Вечером того же дня самолеты Р1Y и G4M из 762-й авиагруппы атаковали корабли противника. В 13:00 18 «Бетти» из состава 703-го отряда 762-й авиагруппы, вооруженные торпедами, вылетели из Миядзаки, а спустя 30 минут 15 G4M (семь самолетов поддержки и восемь торпедоносцев) из 708-го отряда той же группы покинули базу в Каноя. Как ни странно первыми нанесли удар по американским кораблям в 18:55 экипажи 708-го отряда, а затем в 19:20 атаковали экипажи из состава 703-го. Однако эти усилилия фактически пропали даром, несмотря на потерю из состава 703-го отряда 10 самолетов и еще 14 из состава 708-го.

Той же ночью для атаки 38-го американского оперативного соединения с аэродромов Кюсю и Окинавы поднялись 21 Ki-67 из состава 762-й авиагруппы. Торпедоносцы вышли к цели в 23:47, но из-за дождя, шквального ветра и мощной дымзавесы не смогли прицельно сбросить торпеды, потеряв восемь машин (по другим данным -11).

Впрочем, японцы быстро восполнили потери и уже на следующий день, 13 октября, в бой вылетели 12 торпедоносцев из 703-го отряда и 12 торпедоносцев из 708-го. Последних сопровождали семь машин поддержки. В условиях плохой видимости экипажи атаковали американские корабли юго-западнее острова Исигакидзима, сильно повредив торпедой тяжелый крейсер «Канберра». Потерявший ход корабль был взят на буксир тяжелым крейсером «Уичита», причем скорость движения этих судов ограничивалась четырьмя узлами, что делало их лакомым куском для японской авиации.

Приблизительно в это же время в вечерних сумерках подошедшие на малой высоте четыре «Бэтти» атаковали в момент приема самолетов авианосец «Франклин». Один торпедоносец был сбит зенитной артиллерией авианосца, другой – кораблями охранения, третий сбросил торпеду, но «Франклин» сумел увернуться. Торпеда с четвертого G4M едва не попала в корму корабля, а самолет, сбитый в последний момент огнем зенитных автоматов, врезался в палубу авианосца и, пронесшись огненным клубком по ней, рухнул за борт. Нанесенные им повреждения оказались незначительными и корабль продолжил взлетно-посадочные операции, в то время как 703-й отряд потерял пять машин, а 708-й – десять.

На следующий день восемь торпедоносцев 703-го отряда вместе с двумя самолетами под держки и пятью торпедоносцами из состава 708-го нанесли удар в сумерках, сумев повредить легкий крейсер «Хьюстон». На этот раз попадание торпеды оказалось исключительно удачным – .корабль потерял ход и был взят на буксир. Во время налета один из подбитых самолетов врезался в легкий крейсер «Рино». Американское командование попыталось вывести поврежденные корабли из зоны боевых действий, организовав группу прикрытия из двух легких авианосцев, двух крейсеров и четырех эсминцев, а кроме того, организовало внеплановый удар палубной авиацией по аэродромам на Тайване.

В течении суток самолеты 2-го Воздушного флота совершили 419 вылетов, потеряв более 200 машин. Из 16 Ki-67, принявших участие в налете, 12 были сбиты, а три настолько сильно повреждены, что разбились при посадке. В этот день получил повреждения от попадания бомбы с горизонтального бомбардировщика авианосец «Хэнкок».

G4M2 модель 22 позднего выпуска, о чем можно судить по носовой и бортовым антеннам радиолокатора «Яги».

15 октября авианалету подверглись воздушные базы на острове Лусон, ответом на который стала контратака трех торпедоносцев 761-й авиагруппы. Затем, американцы были атакованы группой из более чем 100 истребителей и бомбардировщиков, при этом один G4M, вероятно из 901-й авиагруппы, сумел прорваться к авианосцу «Франклин», но, будучи поражен зенитным снарядом, рухнул в воду в 25 метрах от борта. Еще три «Бэтти» прорвались к буксируемому крейсеру «Хьюстон», сумев добиться второго торпедного попадания в этот корабль.

Практически наверняка можно предположить, что окажись в подобной ситуации любой другой корабль, командующий 38-м оперативным соединением адмирал М.Митшер приказал бы затопить его без особых сожалений, тем более, что это никоим образом не повлияло бы на потенциал флота. Однако терять второй крейсер с этим названием – первый, как вероятно помнят читатели, был потоплен японцами 28 февраля 1942 г. в ходе боя в Яванском море – янки явно не хотели, поскольку это было бы моральной пощечиной американскому флоту. А потому аварийные партии работали как одержимые, пытаясь остановить поступление воды. В конце концов корабль удалось удержать на плаву.

С 12 по 15 октября японская авиация совершила 881 вылет, потеряв в ходе боевых действий 331 машину, причем по донесениям экипажей было потоплено 11 авианосцев противника, два линкора и крейсер, повреждены восемь авианосцев, два линкора, крейсер и 13 других кораблей. Спустя короткое время эти иллюзии рассеялись самым драматическим образом и всеобщее ликование населения Японии сменилось унынием когда выяснилось, что противник практически не понес потерь и продолжает решительно атаковать, а его наступательный потенциал остался практически на прежнем уровне.

Ранним утром 17 октября у входа в залив Лейте появились американские боевые корабли и началась высадка передового отряда ударного десантного батальона на островок Сулуан в устье залива. Одновременно палубная авиация атаковала район Манилы, причем вся операция, по свидетельству самих японцев, оказалась настолько неожиданной, что сухопутные части не смогли оказать первому эшелону американского десанта серьезного сопротивления.

На следующий день начались удары авиации по самому острову Лейте и японское командование ввело в действие план «Се- 1», предполагавший прорыв японского 1-го диверсионного соединения, состоявшего из линкоров, крейсеров и эсминцев в залив Лейте с задачей разгромить десант и транспортные средства, в то время как основные силы американского флота будут отвлекаться группой авианосцев, практически не имевших самолетов и служивших в качестве приманки.

19-го числа началась высадка десанта у местечка Таклобан на восточном побережье острова Лейте, где в тот момент базировалась часть 761-й авиагруппы, которая в предшествующие дни осуществляла разведывательные полеты и налеты на корабли противника. В ходе одного из них летчики сумели повредить 250- кг бомбами эскортный авианосец «Сэнгамон» и транспорт «Присирвер» (ARS-8).

На 20 октября оперативные силы базовой бомбардировочной авиации на Филиппинах составляли 39 самолетов, из них только два принадлежало 761-й группе. В преддверии решаюших сражений за острова, Императорская Ставка решала усилить авиацию на на этом направлении, перебросив на Лусон развернутое на Тайване 6-е авиасоединение базовой авиации. В его состав входила 901-я авиагруппа, оснащенная помимо летающих лодок Н8К, торпедоносцами G4M, а также палубными B6N. Уже 20-го числа эта часть получила приказ о передислокации на Филиппины, а 23-го туда же был переброшен и 702-й отдельный отряд, действовавший по оперативным контролем штаба 763-й авиагруппы. К рассматриваемому моменту на его вооружении имелось 49 G4M, правда боеготовыми из них были только 26.

Тем не менее, в ходе атак, последовавших в течении того же дня, в заливе Лейте был тяжело поврежден торпедой крейсер «Гонолулу», а японское 1-е диверсионное соединение достигло залива Бруней. 22-го, разделившись на две части, эти силы направилось в сторону Лейте, причем наиболее мощный отряд должен был прорываться через пролив Сан-Бернардино, а группа из двух линкоров, тяжелого крейсера и четырех эсминцев собиралась форсировать южный вход в залив Лейте.

В ночь на 23 октября главные силы адмирала Куриты были обнаружены американскими подводными лодками, потопившими два крейсера и повредившими еще один. Противник теперь знал о приближении японской армады. Узнал о столкновении с американцами и командующий авианосной группой адмирал Озава, попытавшийся незакодированными радиограммами привлечь к себе внимание, но все напрасно.

24 октября три группы быстроходных авианосцев адмирала Хэлси подняли в воздух свои самолеты, атаковавшие основные силы Куриты к югу от острова Миндоро. В результате, был потоплен гигантский линкор «Мусаси», повреждены еще несколько кораблей и японское соединение начало отходить на запад. Хэлси, получив донесение о результатах боя, провел поиск необнаруженных авианосных сил японцев и около 17:00 Озаве наконец «повезло»: противник «клюнул» на его корабли.

Бросив все свои силы навстречу японцам, Хэлси оставил пролив Сан-Бернардино без прикрытия, хотя вскоре получил сообщение о том, что флот Куриты на полной скорости возвращаются к проливу, однако не изменил приказа и к 23:00 ушел на 160 миль к северу. Новое сообщение об опасности, грозящей группе эскортных авианосцев адмирала Кинкейда да и десанту на Лейте, не отвратило Хэлси от столь заманчивой цели как авианосцы противника, поскольку он считал наступающее японское соединение ослабленным в результате дневных атак авиации и не представлявшим серьезной угрозы. При этом Кинкейд полагал, что часть сил Хэлси прикрывает пролив Сан-Бернардино и не провел воздушной разведки.

24 октября для поддержки своих надводных сил, приближающихся к заливу Лейте, японское командование бросило в атаку на американские корабли более 200 самолетов базовой авиации, большей частью палубных, размещенных на филиппинских аэродромах. 12 G4M из состава 702-го отряда, приписанного к 763-й авиагруппе и бомбардировщики Р1Y из той же авиагруппы приняли участие в дневном налете, а затем поздно вечером при свете осветительных бомб, сброшенных группой поддержки, экипажи 702-го отряда пытались обнаружить противника в заливе Лейте, но успеха не добились. Зато одиночный «Джуди» сумел попасть 500-кг бомбой в авианосец «Принстон», нанеся столь значительные повреждения, что команда вынуждена была оставить корабль.

Определенных успехов добились и экипажи G4M из состава 763-й авиагруппы. Так, бомбардировщики смогли повредить эсминец «Лютц» и десантный корабль «LST 552», а торпедоносцы всадили торпеду в танкер «Эштебэйл» (АО-51).

Ранним утром 25-го числа, беспрепятственно пройдя пролив Сан-Бернардино, флот Куриты у острова Самар неожиданно наткнулся на американское оперативное соединение в составе шести эскортных авианосцев и семи эсминцев, занятых поддержкой десанта на острове Лейте. В течение нескольких часов шла смертельная игра в «кошки-мышки», в ходе которой янки сумели отделаться потерей двух авианосцев и пары эсминцев, чье самопожертвование и атаки палубной авиации с оставшихся четырех «эскортников» предотвратили полный разгром и вынудили адмирала Куриту отказаться от прорыва в залив. Отсутствие поддержки с воздуха и угроза атаки авиацией Хэлси, переоцененная Куритой, лишили последнего уверенности в успехе. Повернув на север, адмирал вывел свои силы из пролива около 22:00, покинув район боевых действий лишь с половиной первоначальных сил. Флот адмирала Озава потерял все четыре авианосца, но эта жертва оказалась бесполезной.

G4M2 модель 24 из состава 763-й авиагруппы. Модификация 24 отличалась от 22-й модели удлиниенными 20-мм автоматическими пушками Тип 99 модель 2, устанавливавшимися в верхней, боковых и хвостовой турелях. Кроме того, данная машина несла бортовой радиолокатор «Яги», о чем можно судить по антенне, размещенной в носовой части самолета.

С 25 октября резко активизировались «специальные отряды» («токотай»), формировавшиеся для проведения самоубийственных атак в условиях подавляющего превосходства противника на море и в воздухе. В тот же день около 07:40 таранными ударами были повреждены эскортные авианосцы «Санти» и «Саванна», а позднее, в 10:51, эскортный авианосец «Сент-Ло» получил фатальные повреждения от взрыва рухнувшего на палубу А6М и вскоре затонул. Повреждение получили также эскортные авианосцы «Киткин-Бэй», «Калинин-Бэй», «Уайт-Плэйнз» и «Сэнгамон». Таким образом, этот день ознаменовался серьезным успехом отрядов «камикадзе», что значительно укрепило веру японского командования в действенность новой тактики в борьбе против кораблей противника и давало возможность компенсировать недостаточную эффективность базовых бомбардировщиков точностью попадания человеко-управляемых средств поражения.

В тот же вечер 13 G4M из 702-го отряда вылетели в атаку, но по пути получили приказ об отмене удара, поскольку в течение прошедшего дня произошло два инцидента, связанных с попыткой японских самолетов атаковать свои корабли. Так, в 14:00 был атакован палубным торпедоносцем B6N поврежденный японский крейсер «Кумано», а в 17:00 два пикировщика D3A нанесли удар по флоту адмирала Курита. Получив сообщения, командование 6- го базового авиасоединения решило не рисковать и отказалось от ведения боевых действий в условиях плохой видимости.

Надо отметить, что ранним утром 25-го октября 15 торпедоносцев Ki-67 из состава 762-й авиагруппы безуспешно атаковали 77-е американское оперативное соединение юго-восточнее Окинавы, потеряв 10 машин. На следующий день пятерка «камикадзе» повредила эскортный авианосец «Саванна» из состава этого соединения, а 28-го 15 смертников с Лусона и Цебу сумели повредить крейсер «Денвер» из 38-го оперативного соединения. 27 ноября экипажи 708-го отряда повредили охотник за подлодками PCER-848. 29-го и 30-го получили повреждения авианосцы «Интрепид», «Франклин» и «Белло Вуд».

1 ноября, несмотря ожесточенное противодействие американской палубной авиации, в залив Лейте пробился транспортный караван, доставивший подкрепление японским частям, а кроме того, на остров перелетело около 80 самолетов, сразу брошенных в атаки на крупные корабли противника. Проведенная в тот день комбинированная атака «камикадзе» и обычных бомбардировщиков принесла успех: таранный удар смертника оказался фатальным для эсминца «Абнер Рид», который затонул, а три других – «Андерсон», «Эммен» и «Клэкстон», – испытавших на себе сокрушительные порывы «божественного ветра», были сильно повреждены. Еще два – «Баш» и «Кайллен» – получили бомбовые попадания. Вечером 2 и 3 ноября японская авиация бомбила аэродром Таклобан, потопила в заливе Лейте эскортный корабль и повредила транспорт. В то же время, за три дня ноября в ходе обычных атак японская авиация сумела повредить лишь линкор «Калифорния» и два эсминца.

С первых чисел ноября американцы начали непрерывные налеты стратегических бомбардировщиков В-29 на Японию с захваченных авиабаз на Марианах. Это авиационное наступление японцы попытались приостановить с помощью ответных бомбардировочных ударов по базам противника на островах Сайпан, Тиниан и Гуам. При этом в качестве аэродрома подскока использовался остров Иводзима. Первая атака состоялась вечером 2 ноября, когда 10 G4M из состава 703-го отряда 762-й авиагруппы в 20:50 направились к авиабазам противника. Несмотря на атаки ночных истребителей, «Бэтти» отбомбились, правда, потеряв при этом три машины.

Экипажи G4M атакуют боевые корабли союзников у Филиппинских островов. На переднем плане виден австралийский тяжелый крейсер «Австралия», который в ходе боев за Филиппины трижды был поврежден в результате атак бомбардировщиков и «камикадзе».

Обломки G4M2 модель 22 из состава 701-й авиагруппы, найденные ыа Филиппинах.

На приведенном снимке хорошо видна четырехполюсная боковая фюзеляжная антенна радиолокатора «Яги» и правая бортовая турель с 20-мм пушкой Тип 99-1.

К концу войны G4M несли мощное вооружение, состоявшее из квартета 20-мм автоматических пушек Тип 99-2 (приведена на снимке) и одного 13,1-мм пулемета Тип 1 в носовой огневой точке.

6 ноября семь G4M 703-й эскадрильи вместе с Ki-67 снова бомбили авиабазы на Сайпане и Тиниане, но на этот раз противодействие ночных истребителей было гораздо более ожесточенным, и уцелевшие экипажи ничего конкретного о результатах налета по возвращению доложить не смогли. 28 ноября 12 «Бэтти» 703-го отряда, взлетев с Иводзимы для атаки Гуама, были затем перенацелены на Сайпан, который бомбили в течении почти полутора часов, с 00:20 до 02:05.

Более удачным оказался рейд, предпринятый 6 декабря шестеркой G4M, которая вылетела с Иводзимы в 22:45. К Сайпану экипажи вышли в 03:30, после чего на летных полях в течение получаса, до 04:00, рвались японские бомбы, взрывы которых вызвали несколько пожаров зафиксированных фотокамерами бомбардировщиков. За этот успех также пришлось заплатить: на базу не вернулись две машины.

Между тем, бои на Филиппинах продолжались. 5 ноября в заливе Лейте вылетевший на свободную охоту трехсамолетный патруль из состава 703-го отряда «отловил» отряд американских торпедных катеров и в результате нескольких близких разрывов 250-кг фугасок на дно отправился РТ-320. 7 ноября в районе острова Лусон был тяжело поврежден авианосец «Лексингтон», который был атакован в предрассветные часы «камикадзе» (вероятно, это был Ki-67 из штурмового отряда «Фугаку», сумевший скрытно подобраться в утренних сумерках к такой хорошо охраняемой цели). Вместе с тем оборонявшиеся, несмотря на периодически получаемые подкрепления, испытывали нехватку самолетов и чтобы возместить понесенные в ходе сражения потери японское командование перебросило 9 ноября с острова Кюсю на Тайвань 54 самолета из состава штурмового отряда «Т»(18 G4M 762-й авиагруппы, а также P1Y (708-й отряд) и Ki-67 из 98 полка той же авиагруппы.

13-го числа 24 машины перелетели на остров Лусон, где сразу же приняли участие в налетах на вражеские корабли. Вечером того же дня пять G4M и несколько Р1Y вылетели на поиск транспортов противника в открытом море, но из-за плохой организации работы самолетов-осветителей только один G4M сумел сбросить торпеду прицельно. Потери атакующих составили две машины, а еще три были уничтожены на земле во время воздушного налета. Американцы совершили новый налет на Лусон 19 ноября силами палубной авиации и 15 бомбардировщиков Ki-67 Штурмового отряда «Т» вылетели в контратаку с Тайваня и Филиппин. Обнаружив противника в 370 км северо-восточнее Манилы, они безуспешно пытались нанести удар, потеряв при этом 10 машин.

С 22 ноября начался новый этап борьбы за остров Лейте, характерный активизацией японской авиации и успешными высадками на остров армейских частей для поддержки гарнизона. В частности, подразделения штурмового отряда «Т» совершали налеты на аэродром Таклобан, где в это время размещалось около 150 американских самолетов. 25 ноября 38-е оперативное соединение американцев подверглось нападению «камикадзе», которые сумели нанести повреждения авианосцам «Интрепид», «Кэбот», «Хэнкок» и «Эссекс». 27-го числа началось контрнаступление японских войск на Лейте, поддержанное армейской и флотской авиацией.

Для экипажей G4M из состава 763-й авиагруппы наиболее удачным днем стало 3 декабря, когда бомбардировщики повредили в заливе Ормок Бэй эсминец «Ален М.Самнер», а торпедоносцы поставили точку в судьбе эсминца «Купер». Причем последние действовали настолько самоотвержено, что зенитный огонь обороняющихся кораблей вскоре стал неуправляемым, и в результате зенитные снаряды неоднократно накрывали свои же корабли, из которых наиболее пострадавшим оказался эсминец «Моале». На следующий день экипажи 708-й отряда повредили несколькими бомбовыми попаданиями эсминец «Дрейтон».

Помимо указанных выше американских боевых кораблей, к исходу дня 6 декабря были повреждены линкоры «Колорадо» и «Мэрилэнд», крейсеры «Сэнт Луис» и «Монпелье», эсминцы «Софли», «Олик» и «Магфорд».

К 5 декабря морская авиация на Филиппинах располагала всего 213 самолетами всех типов (боеготовых 136), из них 11 G4M (шесть боеготовых), а спустя два дня, 7 декабря, американцы начали высадку нового десанта на западном побережье острова Лейте во фланг японским войскам и, несмотря на гибель и повреждения нескольких эсминцев и транспортов, атакованных «камикадзе» и бомбардировщиками, сумели довести численность своих сил на острове до 240 тысяч человек.

15 декабря последовала высадка десанта на остров Миндоро у южного побережья острова Лусон, а за два дня до этого американские корабли подверглись атаке более чем 150 самолетов с экипажами-смертниками, повредившими лишь крейсер «Нэшвил» и один эсминец. В день высадки были потоплены два десантных судна, авианосец «Маркус Айлэнд» и два эсминца получили повреждения.

Авиагруппы, вооруженные G4M, смогли вступить в бой лишь 17-го и подняли в атаку только две машины, бомбившие американский плацдарм на острове. В дальнейшем, вылеты на ночные бомбежки совершались двумя самолетами 18, 20, 21 числа, а 22- го и 24-го одним. Кроме того, 24-го один бомбардировщик ночью атаковал аэродром Таклобан. Таким образом, в конце декабря базовая авиация Флота на Филиппинах представляла собой жалкое зрелище, в то время как американцы наращивали силу ударов, громили с использованием тяжелых бомбардировщиков район Манила-Кларк, где находился крупный аэродромный узел, вынуждая японскую авиацию рассредоточиваться, максимально сохраняя силы для нового решительного столкновения.

Этот момент наступил 5 января, когда армейская авиация обнаружила американскую морскую армаду, численностью около 600 кораблей, направлявшуюся к Лусону, где в заливе Лингаен планировалась высадка десанта. Морская авиация была представлена 31 самолетом (в основном А6М), которые атаковали корабли противника, повредив в совместных с армейской авиацией таранных атаках эскортные авианосцы «Манила Бэй» и «Саво Айлэнд», крейсеры «Луисвилл» и «Австралия», несколько более мелких кораблей. 6-го числа в ходе новых налетов оказались повреждены линкоры «Нью Мексико» и «Калифорния», крейсеры «Австралия», «Коламбия», «Луисвиль», несколько эсминцев и тральщиков, причем, два из них – «Хови» (DMS-11) и «Лонг» (DMS-12) – пополнили счет 703-го отряда. Первый из них затонул в результате попадания авиаторпеды, а второй после того, как в него врезался сбитый G4M, экипаж которого не успел сбросить торпеду. 8 января таранным ударам подверглись эскортные авианосцы «Кадашан Бэй», «Киткан Бэй» и вновь крейсер «Австралия». На следующий день отличились экипажи бомбардировщиков из состава 708-го отряда отправившие на дно у острова Лусон тральщик «Палмер» (DMS-5).

Эти потери заставили союзников отложить нападение на Формозу силами авиации быстроходных авианосцев и сосредоточить усилия на ударах по Лусону. Американские воздушные атаки на Формозу также не оставались безответными: бомбовое попадание получил авианосец «Лэнгли», а в «Тикондерогу» врезался смертник.

В течение всего периода битвы за Филиппины «камикадзе» было потоплено два эскортных авианосца и повреждено 24 авианосца различных классов, кроме того было потоплено 22 других боевых корабля и повреждено еще 110. За это же время обычные авиачасти потопили 12 и повредили 25 судов, в основном транспортов. Однако эти потери не смогли остановить продвижения противника – слишком велика была его мощь. И хотя сопротивление японской армии на Филиппинах не прекращалось, острова потеряли для Японии свое стратегическое значение.

На Филиппинах американцам досталось немало брошенных японцами самолетов, в числе которых встречались и G4M2 модель 24, оснащенных бортовыми радиолокаторами «Яги», предназначенными для поиска надводных целей.

G4M2e из состава 711-го отряда 721-й авиагруппы «Богов- Громовержцев». Идентификационный №721-378. Три молнии на киле указывают на принадлежность самолета к так называемой третьей секции.

ПОСЛЕДНЯЯ СТАВКА

А теперь имеет смысл вернуться к событиям лета 1944 года и рассказать обходной из самых малоизвестных авиагрупп – 721- й, чья трагическая история неразрывно связана с историей создания и применения планирующей бомбы «Ока».

К весне 1944-го ситуация на фронте оставляла желать лучшего. Противник захватывал все новые и новые территории Империи, в то время как армия и флот бессильны были ему в этом помешать. В ходе боевых действий сухопутные войска очень часто бросались в по существу самоубийственные атаки на превосходящие силы союзников в отчаянных попытках переломить ход сражения в свою пользу. В авиации так же встречались случаи сознательного самопожертвования при выполнении боевой задачи, которые всячески превозносились командованием как образцы высокого духа. Все больше влиятельных чинов в штабах склонялось к мысли об организованном использовании атак смертников-добровольцев, что, по сути, противоречило основным принципам военной стратегии, согласно которым надо уничтожать живую силу врага, максимально сохраняя свою. Однако, ситуация подталкивала к принятию абсурдного решения, составной частью которого было желание начать производство нового вида оружия, управляемого человеком и рассчитанным на однократное применение. Но на начальном этапе предполагалась разработка лишь управляемой торпеды для флота, в которой предусматривалась система экстренного покидания, после того как, экипаж точно направит ее на цель. Для авиации подобные методы были не применимы и поэтому всерьез не рассматривались.

За радикальное изменение взгляда на этот вопрос выступали некоторые офицеры в авиационных частях, и, в частности, командир 341 -й авиагруппы с базы Татеяма капитан Мотохару Окамура – весьма авторитетный летчик с большим послужным списком. 19 июня, во время посещения этой авиагруппы Командующим Вторым Воздушным флотом вице-адмиралом Сигеру Фукудоме, Окамура обратился к нему с просьбой об организации специальных атак. Предложение пошло по инстанциям и нашло поддержку, в частности, у небезызвестного Минору Генда, – офицера Главного штаба авиации флота, одного из разработчиков плана нападения на Перл Харбор. Но противники идеи таранных ударов были еще сильны и инициатива на время заглохла. Однако после падения Сайпана и начала непрерывных налетов американских «Суперкрепостей» на Японские острова таранная тактика борьбы с превосходящими силами союзников начала всерьез занимать умы высшего военного руководства, получив реальное воплощение в плане «Се», где предусматривалось использование авиации в самоубийственных атаках.

Тем временем над идеей создания специального самолета для подобных целей уже работал неизвестный никому младший лейтенант Ота, служивший в 1081-й транспортной авиагруппе на базе в Ацуги. Придя в авиацию флота в 1928 г. штурманом, он принимал участие в боях и составил для себя определенное мнение о перспективах дальнейшей борьбы на море и в воздухе. Было очевидно, что японские ВВС испытывают острую нужду в опытных пилотах, при том что подготовка новых кадров ведется из рук вон плохо, а следовательно, при использовании обычной авиации поправить дела на фронте практически невозможно. Если же применить таранную тактику (идея которой витала в воздухе), то в этом случае хорошей подготовки от летчиков не требуется. В тоже время, зная, что для специальных атак будут использоваться обычные самолеты с бомбами, Ота задумал разработать доставляемый в район пуска самолетом-носителем особый малоразмерный летательный аппарат с реактивной тягой, скорость пикирования которого бы значительно превосходила скорость обычных самолетов, что давало возможность избежать перехвата истребителями противника.

Узнав о разработках управляемых ракет «воздух-земля», «энтузиаст» сумел получить необходимую документацию, изучив которую, он обратился за помощью в проектировании в научно-исследовательский отдел воздухоплавания при Токийском императорском университете. Была создана модель, прошедшая испытания в аэродинамической трубе, после чего полученные данные и эскизы передали в авиационный отдел научно-исследовательской лаборатории Флота в Йокосука, где ими начал заниматься капитан 3 ранга Ито, анализировавший по роду своей деятельности поступавшую из Германии информацию о разработке реактивных самолетов и ракет.

Резюме по данному вопросу было направлено в Главный штаб Императорского флота, где оно попало в руки Минору Генда, сумевшему заинтересовать высшее руководство и добиться разрешения на осуществление проекта постройки крылатой ракеты. Эта машина представляла собой низкоплан с конструкцией фюзеляжа и обшивкой крыла, выполненными из алюминиевых сплавов. Само крыло и оперение были деревянными. Боевая часть имела вес 1190 кг и устанавливалась в носовом отсеке фюзеляжа на болтах. В качестве силовой установки использовалась связка из трех твердотопливных ракетных двигателей Тип 4 модель 20 общей тягой 800 кг и временем работы не более 10 сек, что позволяло развивать скорость до 1000 км/час в пикировании. Пилот располагался в закрытой кабине и пользуясь минимумом приборов и обычной самолетной рукояткой, мог управлять крылатой ракетой, причем имелась бронезащита летчика сзади и снизу, а также запас кислорода для полета на больших высотах. Длина самолета-снаряда составляла 6 м, а размах крыла 5 м, общий вес 2140кг.

16 августа 1944 года был издан приказ о начале опытного производства самолета, получившего кодовое наименование «Мару Даи».Сам проект имел название MXY-7 и в ходе начального этапа его осуществления в нем принял участие автор идеи Ота. Одним словом, колеса закрутились и теперь перед идеологами новых методов ведения войны встал щекотливый вопрос – где найти добровольцев в количестве, достаточном для воплощения тактики в жизнь. Во все учебные подразделения авиации Флота были разосланы секретные запросы, содержащие требования найти таких летчиков, причем последние не должны были быть информированы о типе самолета, в котором им предстояло совершить последний вылет, а кроме того, кандидаты в смертники не могли быть старшими или единственными детьми в семье. Опасения командования по поводу количества добровольцев оказались напрасными – их набралось более чем достаточно, что давало возможность провести более тщательный отбор.

Фирма Мицубиси получила заказ на создание носителя и в качестве базового варианта предполагалось использовать G4M2A модель 24а или b как наиболее отвечающий выдвигаемым требованиям. Крылатая ракета подвешивалась на специальных скобах к силовым балкам бомбоотсека, створки которого снимались, так, что ракета размещалась в фюзеляже в полуутопленом положении. Отстыковка в полете осуществлялась с помощью пиротехнических замков или вручную.

С самого начала идея использования G4M в качестве носителя подвергалась сомнению некоторыми специалистами, утверждавшими , что самолет окажется слишком медлительным и неповоротливым из-за значительного веса и аэродинамического сопротивления «Мару Дай», становясь чрезвычайно уязвимым в районе пуска. Эти опасения нашли подтверждение в ходе битвы за Окинаву. Однако альтернативы такому выбору не было.

Между тем, в начале сентября закончили сборку двух опытных образцов «Мару Дай», которым предстояло пройти всесторонние испытания под новым названием «Ока» или «Цветок вишни». Не дожидаясь окончания испытаний, отдел авиации Флота издал приказ о постройке к концу ноября 100 самолетов-снарядов.

15 сентября командиром подразделения, занимающимся формированием авиагруппы «Ока», был назначен капитан Мохотара Окамура, в помощь ему был привлечен командир эскадрильи 341-й авиагруппы лейтенант-командер Кунихиро Иваки, вплотную занявшийся разработкой программы подготовки пилотов, которым предстояло отрабатывать пикирование на цель в самолетах А6М «Зеро».

2-й Военно-морской арсенал авиации в Кисарацу и 22-й Арсенал в Каноя, занятые производством носителя, получили приказ увеличить темпы выпуска, а фирма Мицубиси предприняла ряд мер по улучшению живучести самолета и, в частности, разработала автоматический углекислотный огнетушитель для внутрифюзеляжного топливного бака, который, кроме того, защищался стальными пластинами. Стальной лист устанавливался и за сидением пилота.

Первый же пробный полет G4M с подвешенной «Ока» выявил увеличение на 500-600 м длины разбега. Для компенсации возросшего веса полезной нагрузки пришлось сократить запас топлива, это привело к уменьшению дальности на 30%, однако крейсерская скорость все равно снизилась на 10%. Такие результаты разочаровывающе подействовали на участников программы, поскольку стала очевидна неспособность обеспечить боевую эффективность нового оружия без сильного истребительного прикрытия в районе пуска самолета-снаряда.

Расчеты показывали, что на каждый G4M2e потребуется не менее четырех машин сопровождения, а поскольку вначале планировалось отправлять на задание пр 18 носителей с «Ока», то, следовательно, с ними должны вылетать 72 «Зеро». Вся необходимая информация была передана Минору Генда, обещавшему выделить требуемое количество истребителей. В существующих условиях для Окамура стало очевидно, что эскадрилья самолетов-носителей будет нести серьезные потери, и, поэтому ей требуется опытный командир. На этот пост рекомендовали лейтенант-командера Горо Нонаку, имевшего на своем счету 350 вылетов и при этом отличавшегося строптивым нравом и дерзким поведением.

Официальной датой создания 721-й авиагруппы, получившей название «Дзинрай Бутай» или «Отряд Богов-громовержцев» является 1 октября 1944 года. Ее командиром стал капитан Окамура, лейтенант-командер Иваки занял пост командира эскадрильи истребителей, а Нонака – командира подразделения самолетов-носителей. Первоначально подготовка должна была проходить на базе Хиакуригахара в префектуре Ибараги, пока шли поиски специального места дислокации. В то же время во все учебно-тренировочные подразделения авиации Флота был разослан приказ отправить отобранных добровольцев к месту новой службы. Прибыл на базу и автор идеи «Ока» младший лейтенант Ота, в обязанности которого вменялось анализировать результаты боевого применения самолетов-снарядов.

К концу октября начались тренировки будущих пилотов- смертников с использованием истребителей, а 31-го состоялся первый испытательный полет «Ока» с летчиком на борту, который прошел вполне успешно.

Вот так выглядела «Ока», которая по мнению японских адмиралов должна была стать убийцей американских авианосцев.

На приведенных снимках хорошо видны различные детали «Ока», например, расположение и вид сопел в хвостовой части, а также форма фонаря кабины.

8 ноября 721-я группа передислоцировалась на базу в Каноике, куда уже прибыли командиры подразделений и в середине ноября стали приходить контейнеры с разобранными учебными «Ока», к сборке которых приступила специальная группа. Учебная крылатая ракета имела выдвижную посадочную лыжу, а вместо боевой части в носовом и хвостовом отсеках фюзеляжа устанавливались две емкости, заполняемые перед вылетом водой. При этом летные характеристики учебной машины не отличались от боевой. После выполнения тренировочной программы пилот сливал воду и облегченная «Ока» шла на посадку.

15 ноября «Дзинрай Бутай» вошел в состав авиации Объединенного флота. Командиром эскадрильи самолетов-снарядов был назначен лейтенант-командер Хасиро Янасигава, эскадрилья самолетов-носителей получила название 711-й ударный отряд с лейтенант-командером Нонака во главе. Истребители прикрытия были сведены в 306-й отряд под командой лейтенанта Кунио Кандзаки. Тем временем продолжались учебно-тренировочные полеты на «Ока», результатом которых стало серьезное разочарование пилотов в боевых возможностях их машин, главным образом из-за малой дальности полета и отсутствия реальной перспективы на улучшение этого параметра. Твердотопливные ускорители не могли обеспечить пуск ракеты за пределами зоны патрулирования американских истребителей, простиравшейся на 80 миль от авианосного соединения, а следовательно, сильно возрастала вероятность перехвата неповоротливого и медлительного носителя с подвешенной крылатой ракетой.

В то же время разработка жидкостного реактивного двигателя, способного обеспечить желаемую скорость и дальность, затягивалась, и, потому, приходилось рассчитывать на то, что имелось. 25 ноября началась подготовка к переброске 721-й авиагруппы на Филиппины, при этом прикладывались неимоверные усилия, чтобы изготовить 100 самолетов-снарядов к 27 числу. Выбор даты был не случаен: на следующий день Главный штаб флота планировал отправить из Йокосука в Куре недавно построенный гигантский авианосец «Синано», предварительно погрузив на него 50 крылатых ракет, с тем, чтобы доставить их затем на Тайвань и Филиппины. Корабль вышел в море по плану, но до пункта назначения не дошел, будучи потопленным американской подводной лодкой.

1 декабря 89 «Ока» были отправлены в Куре наземным транспортом, причем 30 из них планировалось погрузить на авианосец «Унрю», который должен был доставить крылатые ракеты на аэродром Кларк на остров Лусон – новое место дислокации 721-й авиагруппы. Спустя неделю авианосец «Рюхо» должен был перевезти еще 58 ракет на Тайвань. К 15 декабря построили 151 ракету и их производство было передано 1-му Военно-морскому арсеналу в Ибараги, планировавшему выпустить к концу марта 1945 года не менее 600 экземпляров «Ока». 17 декабря авианосец «Унрю» вышел из порта Сасебо, а 19-го 721-я авиагруппа и Штурмовой отряд «Т» были объединены в 11-е авиасоединение, причем 708-й отряд «Т»-Бутая со всем личным составом передавался в «Дзинрай Бутай» для проведения пусков крылатых ракет и должен был разместиться на базе в Миядзаки (остров Кюсю). Новый отряд под командованием капитан-лейтенанта Дзиро Адачи направили в Каноике для проведения учебной подготовки, и затем вместе с 711 -м отрядом и 306-м истребительным отрядом они должны были передислоцироваться на Филиппины.

В тот же день пришло сообщение о гибели авианосца «Унрю» после атаки американской подводной лодки, что поставило под угрозу весь план использования нового оружия в обороне Филиппин. «Рюхо» же прибыл 7 января 1945 года на Тайвань, где на базе Такао в специально сделанных укрытиях разместили доставленные самолеты-снаряды и куда в конце января планировалось перебросить 721-ю авиагруппу и «Т»-Бутай с острова Кюсю. 6 января с началом обстрелов острова Лусон в «Дзинрай Бутай» пришло пополнение – необстрелянные выпускники краткосрочных курсов подготовки летного состава, едва умевших держаться в воздухе, и вместе с недоучками предыдущих наборов они составляли подавляющее большинство пилотов 721-й авиагруппы. Из 231 летчика 215 имели весьма низкую классность «D» (из оставшихся 10 пилотов имели класс «А» и шесть – класс «В»), Одним словом, перспективы были невеселые.

А тем временем, 9 января противник начал высаживаться в заливе Лингайен, захватив к концу первого дня значительный плацдарм. За три дня до этого силы 1 -го и 2-го Воздушных Флотов начали эвакуироваться на Тайвань и теперь рассматривался вопрос об ударе 721-й авиагруппы с этого острова по американским кораблям у Лусона.

Один из самых известных снимков сделанных за несколько минут до вылета носителей самолетов-снарядов «Ока» для удара по кораблям союзников. Самолет из 711-го отряда 721-й авиагруппы несет на киле идентификационный номер 721-324 и две молнии, указывающие на его принадлежность ко второй секции. Япония, весна-лето 1945 г.

К концу января планировалось отправить в Синчжу на Тайване 30 «Ока», в Сингапур – 40 , на Окинаву – 50, и еще по 27 в Каноике, Ацуги, Шанхай и на остров Хайнань. 20 января главнокомандующий Объединенным Флотом отдал приказ о передислокации 11-го авиасоединения на южную оконечность Кюсю и на новую базу в Каноя и на близлежащие аэродромы начали перебрасывать G4M , истребители, персонал и летчиков.

10 февраля Главный штаб Флота передал 11 -е авиасоединение в состав 5-го Воздушного флота, который должен был согласовывать свои действия с 3-м Воздушным флотом, занятым обороной собственно Японских островов. Кроме того, был создан 10-й Воздушный флот, состоявший из учебных подразделений и нацеленный на выполнение самоубийственных атак для окончательного разгрома американских надводных сил на угрожающих направлениях. В это время японцы располагали 162 крылатыми ракетами, 72 носителями и 108 истребителями сопровождения.

Бои на Филиппинах, помимо разрыва в японских морских коммуникациях и значительного сокращения поставок сырья в метрополию (в частности, нефти), привели к значительным потерям авиации, что в сочетании с провалом программы подготовки летного состава, делало ее неспособной эффективно использоваться обычным способом. Наступил период тотального применения тактики «специальных атак», поскольку иного способа оказать решительное противодействие ожидаемой американскому вторжению на ближайшие к Японии острова не существовало (японское командование верно рассчитало, что высадки десантов на Формозу и Рюкю будут отложены до окончания десантных операций на Филиппинах). Остров Иводзима являлся одним из ключевых пунктов, захват которого, по сути дела, завершал блокаду Японии с моря и воздуха и давал возможность американцам оказывать на острова метрополии неослабное воздушное давление. На острове имелось три аэродрома и основные объекты Хонсю находились в пределах радиуса действия американских эскортных истребителей, которые могли бы базироваться на Иводзиме после ее захвата, а кроме того, там могла быть обеспечена возможность посадки поврежденных В-29, действовавших с Марианских островов.

Японцы, в свою очередь, не рассматривали Иводзиму как жизненно важный пункт, и в его обороне предполагалось использовать только местные силы и ограниченное число «камикадзе».

14 февраля патрульный самолет с о. Иводзима обнаружил к западу от о. Сайпан двигающуюся на север группу кораблей противника, а на следующий день разведчик с базы Кисарацу доложил о приближающихся с юга к острову Иводзима надводных силах союзников, не уточнив их состав.

16 февраля начался интенсивный обстрел и удары с воздуха по острову и одновременно бомбардировкам подвергся район Токио-Йокогама. Одним из объектов атаки стала база в Каноике, где располагалась 722-я авиагруппа, ставшая учебным центром по подготовки пилотов «Ока». В этот роковой день туда перелетели 24 G4M2e капитана Нонака из 721-й группы для проведения учебных ночных полетов. 722-я группа, получившая название «Тацумаки» («Торнадо»), в этот момент бездействовала из-за отсутствия горючего, причем на территории базы в укрытиях располагалось более 130 самолетов. Авиаудары начались внезапно, поскольку служба оповещения прозевала противника, подходившего к целям на малых высотах, и Нонака, надеявшийся получить предупреждение, хотя и предвидел скорый авианалет, засиделся в дружеской компании допоздна и не поднял в воздух свой отряд. Стоявшие вне укрытий «Бэтти» были практически все уничтожены.

После предварительных рейдов палубной авиации, 19 февраля началась высадка американского десанта, положив начало невиданному доселе по своей жестокости сухопутному сражению на Тихоокеанском театре военных действий. Благодаря сложному рельефу местности, развитой оборонительной системе, в том числе и подземной, ни бомбардировка с воздуха, ни обстрелы с моря не приносили желаемого результата и поэтому к моменту прекращения организованного сопротивления 16 марта американцы потеряли около 21 тысячи человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести.

В первый же день боев в контратаку была брошена 752-я авиагруппа, дислоцированная в Каноя, три самолета которой нанесли удар по американским судам вблизи острова, но успеха не добились. Через день, 21 февраля японская авиация предприняла решительную атаку, когда 704-й отряд 752-й авиагруппы в составе семи G4M вылетел с базы Кисарацу и во взаимодействии с палубными самолетами А6М, D4Y и B6N, базировавшимися на японских островах и входившими в состав 2-го Воздушного флота (или так называемого «Императорского щита»), сумели потопить эскортный авианосец «Бисмарк Си» и повредить авианосец «Саратога», эскортный авианосец «Лунга Пойнт» и четыре транспорта.

704-й отряд бомбил американский плацдарм 23-го и 24-го февраля, предпринимал ночную торпедную атаку на корабли противника 28 февраля, занимался постановкой мин 5 марта и бомбил захваченный американцами аэродром на острове. 25 марта аэродром бомбила 706-я авиагруппа, имевшая в строю самолеты G4M и P1Y. Существенной роли в обороне Иводзимы эта активность японской авиации не сыграла и союзники к середине марта планировали начать десантную операцию против о. Окинава – удобного плацдарма для дальнейшего продвижения, обладавшего множеством мест для устройства аэродромов, прекрасными якорными стоянками и значительной территорией. Американские объединенные экспедиционные силы, готовившиеся принять участие в этой самой крупной в истории войны на Тихом океане десантной операции, насчитывали 1213 кораблей, 564 авианосных самолетов и 451 тыс. солдат, а кроме того, выделенные силы прикрытия имели в своем составе 82 корабля и 919 самолетов. Близость острова к островам собственно Японии, где сконцентрировались остатки авиации и флота, представляла серьезную угрозу всей операции, не говоря уже о 120 тыс. гарнизоне, занимавшем хорошо оборудованные оборонительные позиции. Японцы, со своей стороны, понимая катастрофические последствия потери Окинавы, готовились бросить в бой большую часть своей авиации используя тактику «специальных атак», причем некоторые армейские авиачасти были подчинены Главнокомандующему Объединенным Флотом.

Техперсонал готовит к вылету G4M2e (бортовой №27) из состава 711-го отряда 721-й авиагруппы. Самолет оснащен радиолокатором «Яги», а в носовой кабине смонтирован 13,1-мм пулемет тип 1. В правом нижнем углу видны кронштейны для подвески самолета-снаряда «Ока».

9 марта экипаж разведывательного самолета с острова Трук доложил, что на якорной стоянке Улити (Каролинские острова) скопилось большое количество боевых кораблей противника. Японское командование решило нанести упреждающий удар, чтобы хоть как-то отсрочить американское наступление. И два дня спустя в воздух поднялись 24 самолета P1Y, вооруженных 800 кг бомбами. Эти бомбардировщики из 762-й авиагруппы, входившей в состав «Т-Бутай», вылетели с авиабазы Каноя для совершения таранных ударов, причем половина из них заблудилась, несмотря на то, что группу вела летающая лодка Н8К. Густой туман в районе цели помешал атаке и в результате лишь один смертник сумел повредить авианосец «Рэндольф».

Отсутствие информации о намерениях противника вынуждало японское командование отдавать противоречивые приказы, что создавало неразбериху и снижало боеготовность частей. Еще 17 марта начался поиск противника и к середине ночи воздушная разведка, проводившаяся 801-й авиагруппой с использованием четырехмоторных гидросамолетов Н8К и колесных разведчиков C6N, снабженных радиолокаторами для поиска надводных целей, обнаружила подходящее 58-е оперативное соединение американцев (следует отметить, что этой авиагруппе был придан 703-й отряд, имевший встрою 10 самолетов G4M, размещенных на базах Оита и Каноя).

Штаб Флота никак не мог принять решение о начале сражения, ограничиваясь общими пожеланиями о сохранении сил, что заставило адмирала Угаки, как командующего 5-м Воздушным Флотом, отдать приказ об атаке противника всеми силами. В 03:30 утра с аэродромов на юге Кюсю вылетели в атаку 54 бомбардировщика P1Y и B6N, а затем еще 27 пикировщиков D4Y. Обе группы сумели с небольшими потерями прорваться сквозь истребительное прикрытие и нанесли удар по кораблям американского 58-го авианосного соединения, чьи самолеты яростно штурмовали аэродромы на Кюсю.

В 07:25 утра 18 марта один из экипажей G4M смог прицельно сбросить торпеду по авианосцу «Интрепид», от которой корабль хотя и струдом, но смог увернуться. Почти сразу торпедоносец был подбит и пилоты, не надеясь вернуться на базу, самоотверженно довернули на громаду авианосца, на верхней палубе которого в этот момент шла заправка самолетов. По стечению обстоятельств, счетверенные 40-мм «Бофорсы» в это время вели огонь по другим воздушным целям и огромную 13-тонную машину, шедшую на корабль с неотвратимостью рока попытались «остановить» расчеты 20-мм «Эрликонов». В урагане огня пылающая «Бэтти» «глотала» снаряды, но продолжала приближаться. Буквально в нескольких метрах от среза полетной палубы и галереи с зенитными автоматами японский двухмоторник взорвался с чудовищным грохотом, засыпав горящими обломками стоявшие рядом самолеты, и в охватившем верхнюю палубу пожаре почти мгновенно исчезли 45 человек. Около 13:00 попаданием бомбы, сброшенной с пикирующего бомбардировщика D4Y был поврежден авианосец «Йорктаун».

Угаки, ободренный сообщениями о потерях противника, решил бросить в бой «Дзинрай Бутай» и другие подразделения смертников, отдав соответствующий приказ в 12:13. Окамура сразу же распорядился подготовить к вылету по девять носителей из состава 708-го и 711 -го отрядов. Однако подразделение Нонака еще не полностью перебазировалось в Каною, а интенсивные налеты задержали подготовку уже прибывших машин. И поэтому «отдуваться» пришлось 708-у отряду под командованием лейтенанта Адачи, чьи 18 G4M на базе в Уса начали выводить из укрытий и заправлять топливом. В это время пришло сообщение о приближении самолетов противника, а поскольку истребители прикрытия находились в Томитака, Окамура решил бросить их на перехват атакующих. Но отчаянные попытки поднять в воздух истребители ни к чему не привели, поскольку американцы атаковали и эту авиабазу, расстреливая находившиеся на стоянках самолеты.

А 708-й лихорадочно готовилась к первому вылету, начав подвешивать «Ока», как вдруг из-за облаков вынырнула группа «Хеллдайверов» и на аэродром дождем посыпались бомбы. За первой волной самолетов противника последовала вторая и третья, часть истребителей из состава 306-го и 307-го отрядов предпринимали безуспешные попытки помешать полному разгрому базы Уса. Наконец, к 16:00 сражение закончилось. Из всего наличного парка японских истребителей боеготовыми осталось лишь 32 машины, сильные повреждения получили авиабазы Каноя, Томитака и Уса. 19 марта более тысячи американских самолетов совершили налет на военно-морскую базу в Курэ, а затем на различные объекты в районах Осака, Кобе, Нагоя, Кюсю.

Тем не менее, японцы смогли организовать контратаку вражеского оперативного соединения и в 07:08 утра авианосец «Франклин» получил два бомбовых попадания, вызвавших сильнейший пожар на ангарной палубе, разрушение кормового элеватора, детонацию бомб и ракет на самолетах и снарядов зенитных орудий, одним словом, превратившие корабль в пылающую развалину. И хотя впоследствии пожар удалось погасить, авианосец, потерявший 724 человека убитыми, был выведен из строя до конца войны. Спустя две минуты, в 07:10, был поражен авианосец «Уосп», получивший попадание бомбы, взрыв которой вызвал пожар на пяти палубах, правда, вскоре локализованный. В тот же день в результате атаки «камикадзе» легкие повреждения получил авианосец «Энтерпрайз».

Между тем, 5-й Воздушный флот был фактически дезорганизован вследствие непрерывных ударов вражеской авиации, и его начальник штаба предложил Угаки приостановить все операции, чтобы сохранить оставшиеся силы. Но упрямый адмирал не обратил на эти слова никакого внимания , отдав приказ о проведении первого боевого вылета 721-й авиагруппы 21 марта в 09:45, после чего капитан-лейтенант Нонака отобрал 18 лучших пилотов своего отряда, распределив их на шесть трехсамолетных звеньев. 15 «Бэтти» должны были нести «Ока», а три оставшиеся входили в группу разведки и управления. Пилотов планирующих бомб возглавил лейтенант Мицухаси, а группу из 32 «Зеро» непосредственной поддержки – лейтенант Кунио Канадзаки.

В ходе подготовки к вылету случайно попал под вращающийся винт и погиб пилот, несший товарищам поднос с чашками традиционного саке, что явилось первым скверным предзнаменованием. Затем, во время взлета занесло тяжело груженный носитель, хвостовое оперение которого задело нескольких провожающих, выстроившихся вдоль взлетной полосы. Когда все G4M оказались в воздухе, начали подниматься истребители, один из которых внезапно рухнул на взлетную полосу и взорвался. С авиабазы в Кадзанопара вылетели 23 «Зеро» дальнего охранения, большинство из которых вскоре вернулись из-за неисправности топливных насосов. По этой же причине вернулась и половина истребителей ближнего охранения, и, таким образом, G4M остались прикрывать лишь 30 А6М5.

G4M2e из состава 708-го отряда 721-й авиагруппы в момент подготовки к вылету. Виден подвешенный самолет-снаряд «Ока».

Штаб 5-го Воздушного флота был в замешательстве, а ко всему еще самолет-разведчик обнаружил три группы американских кораблей, в состав которых входило семь авианосцев, чье воздушное охранение оставляло атакующим мало шансов на успех. От Нонака не поступало никаких сообщений, хотя для него был выделен специальный радиоканал, и некоторые члены штаба предлагали прекратить операцию. Однако Угаки опять воспротивился такому решению. Наконец, после 15:00 даже упрямый адмирал понял, что ситуация вышла из-под контроля и приказал отправить радиосообщение Нонака, требующее прекращения выполнения задания, если противник еще не обнаружен, но ответ так и не пришел.

Шли часы томительного ожидания и лишь после наступления темноты на аэродроме приземлились один за другим три изрешеченных пулями истребителя. Их пилоты и поведали о случившемся. Около 02:20 мин пополудни, находясь приблизительно в 60 милях от американского флота, авиагруппа была атакована полусотней вражеских истребителей, и после 10-минутного боя оказались сбитыми 10 носителей с «Ока» и 11 «Зеро». Оставшиеся японские истребители были рассеяны, a G4M отделались от планирующих бомб и попытались спастись, перейдя в пикирование. Стало очевидно, что больше никто не вернется и атака полностью провалилась.

В итоге, погибло 160 человек, из них 15 пилотов «Ока». Всем участникам этого трагического вылета посмертно было повышено на два ранга воинское звание, а кроме того создали специальную исследовательскую группу для разработки эффективных методов использования «Ока», в которую, помимо прочих, вошли вице-адмирал Дзисабуро Озава, заместитель начальника Главного штаба флота, и контр-адмирал Токаду, заместитель Главкома Объединенного Флота. Итогом ее работы стал отказ от широкомасштабного применения планирующих бомб и переход к тактике внезапных атак малыми силами, а истребители сопровождения из приданных отрядов предполагалось вооружить бомбами и использовать для нанесения таранных ударов, причем пилотами этих самолетов должны были стать бывшие пилоты «Ока», находившиеся в резерве. Новый отряд, получивший название «Кемму», был сформирован 25 марта под командованием капитан 3 ранга Тадаси Накадзима, принимавший участие в организации налетов «камикадзе» на Филиппинах.

Тем временем бомбардировщики G4M совершали ночные налеты на аэродромы и другие объекты захваченного американцами острова Иводзима, причем, несмотря на минимальное количество участвовавших в каждой акции бомбардировщиков, их действия доставляли противнику немало хлопот, так что американцы разместили на острове две эскадрильи ночных истребителей Р-61 «Черная вдова». Характерный эпизод описан одним из участников ночных перехватов, летчиком 6-й эскадрильи лейтенантом Хаберманом.

24 марта 1945 г. вечером его истребитель поднялся в воздух и вскоре достиг зоны патрулирования, ожидая сообщений в случае обнаружения целей наземным радаром, что и произошло спустя почти час полета. Экипаж истребителя получил данные для перехвата цели и вскоре обнаружил «духа» (так американские летчики величали японские ночные бомбардировщики – Прим. авт.) на экране бортового радиолокатора. Вражеская машина двигалась очень медленно, набирая высоту и первый контакт был потерян, когда Р-61 проскочил мимо цели из-за значительно большей собственной скорости.

Сбросив подвесные топливные баки для улучшения маневренности и немного опустив закрылки, чтобы несколько сбросить скорость, пилот американского истребителя попытался уравнять ее со скоростью вражеского бомбардировщика. Это был мучительный маневр, поскольку необходимо было приблизиться к цели на дальность, позволяющую осуществить визуальный контакт, избежав при этом столкновения.

Совершив разворот на 360°, экипаж восстановил радарный контакт и попытался приблизиться к «духу», но вновь истребитель проскочил мимо, хотя наблюдатель сумел в бинокль идентифицировать объект атаки как «Бэтти». После нового полного разворота «Черная вдова» оказалась под японской машиной и лейтенант Хаберман окончательно определил тип цели. Пытаясь уменьшить скорость, чтобы прицелиться, летчик не сумел избежать сваливания, вновь упустив вражеский бомбардировщик. Описав новый круг американцы поняли, что окончательно потеряли цель, обнаружив на экране своего радара лишь отметки от сброшенных японцами полос алюминиевой фольги – радиолокационных отражателей, дезориентировавших радарных операторов.

С земли поступило новое целеуказание и экипаж сумел обнаружить цель на экране своего локатора на дальности около 11 км. Этот «дух» шел курсом на юг от острова, но опять слишком медленно, чтобы надежно прицелиться до того, как Р-61 проскочит мимо. Истребитель раз за разом описывал круги, пытаясь занять оптимальное положение для стрельбы в течение 45 минут, в то время как «Бэтти» продолжала лететь, набирая высоту. Казалось, и этот контакт будет потерян, но спустя короткое время японский бомбардировщик, достигнув высоты 4,5 км увеличил скорость, давая возможность осуществить сближение. На дистанции 180 м G4M стал виден невооруженным глазом и теперь самолеты летели почти с одинаковой скоростью. Неожиданно вражеский самолет начал выполнять левый поворот, очевидно пытаясь взять курс на Иводзиму, и Хаберману стало ясно, что он вновь может остаться с носом. Времени на новые маневры уже не было и на дистанции 50 м американский летчик сумел поймать в прицел правый двигатель «духа», выпустив короткую очередь из всех пушек и проскочил прямо под целью, чуть не протаранив ее. Но и одной очереди оказалось достаточно, поскольку пушки были заряжены бронебойными, зажигательными и разрывными снарядами. «Бэтти» ярко запылала и затем неожиданно взорвалась.

Описанный случай демонстрирует неоспоримые достоинства крыла с малой нагрузкой, при том, что относительно низкая максимальная скорость G4M сочеталась с возможностью держаться в воздухе на минимальных оборотах двигателя, избегая срыва потока и сваливания.

В несбыточной надежде переломить ход боевых действий, в бой бросалось все, что имелось под рукой от немногочисленных новейших самолетов, до учебных частей, укомплектованных устаревшей матчастью и недоучившимся летчиками.

На приведенном снимке запечатлен G4M1 из состава учебной авиагруппы «Шинчику», самолеты и летный состав которой пошли на пополнение нескольких авиагрупп входивших в состав воздушного флота «Императорский щит».

25 марта Главнокомандующий Объединенным флотом издал приказ о начале операции «Тенго», при этом 3-й Воздушный флот придавался 5-му, а вся авиатехника перебрасывалась на южную оконечность Кюсю. Предусматривалось провести налеты силами этих объединений на американские оперативные соединения, а 10-й Воздушный флот, состоявший из учебных подразделений, должен был атаковать транспортные и десантные суда противника.

Вечером 25-го в атаку вылетели 25 «камикадзе», поддержанные обычной авиацией, результатом которой стало повреждение эсминца «Кимберли», минзага и двух быстроходных транспортов (последние получили попадания бомб, сброшеннных с пикировщиков). На следующий день, во время высадки американского десанта на мелкие острова вокруг Окинавы, 11 самолетов из состава «специальных отрядов» сумели поразить линкор «Невада», крейсер «Билокси» и четыре эсминца. 28-го числа перед рассветом началась подготовка шести самолетов-носителей, первый из которых поднялся в воздух в 02:21. Группа отправилась в район Окинавы, обстреливаемой американскими кораблями. Одним из пилотов «Ока» был старший унтер-офицер Ямамура – человек, которому судьба уготовала небывалые испытания, о которых он сумел поведать впоследствии.

Перед вылетом настроение у него было похоронное, в предрассветных сумерках вид цветущей вишни за стеклами кабины вызывал слезы жалости к себе. Над океаном G4M попала в полосу густого тумана и постепенно снижаясь на высоте 3000 м пилот нашел просвет, позволивший уточнить местоположение самолета. По всем признакам, противник должен был быть где-то поблизости и Ямамура, сняв спасательный жилет приготовился спуститься в самолет-снаряд. Внезапно по носителю застучали пули, а рядом мелькнули огоньки выхлопов двигателей американских истребителей. Летчик в крутом вираже увел бомбардировщик в облака на высоте около 1000 м, но противник не отставал и планирование перешло в пике.

От тяжелой «Ока» пришлось избавиться еще раньше и теперь Ямамура сидел за пилотом и через его плечо вдруг увидел, что стрелка альтиметра находится- у нуля. На скорости более 500 км/час бомбардировщик стремительно несся к воде и страшный удар бросил несостоявшегося смертника в небытие. Когда он очнулся, кругом была вода и пришлось здорово поработать руками и ногами чтобы выбраться на поверхность, где его ждал неприятный сюрприз: пространство вокруг было залито горящим бензином и он был вынужден несколько раз нырять, чтобы достичь чистого участка. Вода была очень холодная, и Ямамура понимал, что без спасательного жилета ему долго не продержаться. Неожиданно среди обломков самолета он наткнулся на плавающее сидение, а затем, услышав крики людей, поплыл в этом направлении и оказался в компании нескольких членов экипажа, раненых и обоженных. Одев снятый с плавающего поблизости трупа жилет, Ямамура подбадривал ослабевших, призывая держаться вместе и надеяться на помощь. И эта помощь пришла в лице рыбаков из прибрежной деревеньки, чья утлая лодчонка внезапно вынырнула из тумана в нескольких десятках метров от тонущих японцев.

Из остальных участников вылета один носитель сбился с курса и вернулся на базу, другой совершил вынужденную посадку, а третий в условиях плохой видимости врезался в гору. Два G4M просто бесследно исчезли.

30 марта флагман 5-го американского флота крейсер «Индианаполис» был таранен смертником и адмиралу Спрюэнсу пришлось перенести флаг на линкор «Нью Мексико».

1 апреля началась высадка главных десантных сил на Окинаву. В тот же день совершили боевой вылет три самолета-носителя с «Ока» из состава 721-й авиагруппы под прикрытием трех истребителей А6М. Подкравшись на малой высоте к кораблям противника G4M сбросили свои самолеты-снаряды, один из которых угодил в носовую артиллерийскую башню линкора «Уэст Вирджиния», а две других «Ока» и японские пикирующие и горизонтальные бомбардировщики добились попаданий в эсминец, тральщик и транспорт.

В первый же день высадки американцы на центральном аэродроме Окинавы обнаружили среди обломков самолетов бункеры, в которых находились «Ока». Их тщательно упаковали и отправили в Штаты для изучения.

2 апреля четыре «Зеро» из отряда «Кемму», с 250-кг бомбами и половинной заправкой горючего, предприняли атаку на американские корабли в районе Окинавы. Затем вылетели для таранных ударов еще восемь истребителей, причем, два из них вернулись из-за неполадок в двигателях. Только четыре смертника сумели поразить выгружавшие 77-ю пехотную дивизию четыре транспорта, остальные были сбиты истребителями. В налетах приняли участие также 18 G4M из состава 704-го отряда, входившего в состав 801-й авиагруппы.

Последние мгновения G4M2e, экипаж которой не успел сбросить самолет-снаряд «Ока». Снимки сделаны фотокинопулеметом американского истребителя.

3 апреля повреждения в результате таранных ударов получили эскортный авианосец «Уэйк Айлэнд» и еще несколько кораблей, однако пятерка G4M из состава 704-й отряда пробиться через ордер ПВО к американским кораблям не смогла.

С целью концентрации сил, японское командование решило переподчинить 10-й Воздушный флот 5-му, перебросив его на остров Кюсю, и усилить 6-ю Воздушную армию для организации отпора наступающему противнику. Подготовка к массированным «специальным атакам», получившим общее название операции «Кикусуй» («плывущая хризантема»), велась до 5 апреля. 1-я операция «Кикусуй» предполагала диверсионный рейд гигантского линкора «Ямато», крейсера и восьми эсминцев к Окинаве с целью разгрома американской якорной стоянки и последующим добиванием уцелевших кораблей эскадрилиями «камикадзе». Флотская авиация собрала 163 машины разных типов – истребители А6М с подвешенными бомбами, пикировщики D4Y и D3A. Еще 62 самолета подготовили армейцы.

В 721 -й авиагруппе сформировали несколько эскадрилий пикирующих бомбардировщиков, базировавшихся в Каноя, в задачу которых входила атака боевых кораблей противника около Окинавы с использованием таранной тактики. Главными целями «Ока» должны были стать американские авианосцы.

6 апреля в 08:00 утра с авиабаз южного Кюсю стали взлетать группы истребителей, чтобы отвлечь вражеские перехватчики от Окинавы, а несколько бомбардировщиков должны были сбросить алюминиевую фольгу у западного побережья острова, чтобы сбить с толку операторов американских радаров. Разведка обнаружила в водах к северу от Окинавы четыре группы американских кораблей и в атаку бросили 150 самолетов авиации флота, в числе которых были пикирующие бомбардировщики 721-й авиагруппы и 18 истребителей-бомбардировщиков из отряда «Кемму».

Около 12:30 основная масса атакующих прорвалась через истребительное прикрытие противника и, потеряв еще несколько машин от огня зенитной артиллерии, устремилась на цели. Начался кровавый хаос, прекратившийся вместе с гибелью последнего смертника и унесший на дно пять американских эсминцев и столько же транспортов. Кроме того, повреждения получили авианосцы «Илластриес», «Сан Джасинто», «Кэбот», семь эсминцев и несколько транспортов.

На следующий день, в 07:10 мясорубка повторилась. В бой были брошены 54 «камикадзе», из состава 5-го Воздушного флота, с которыми плечом к плечу устремились в свой последний путь более 120 машин из состава ВВС Императорской армии. В ходе атаки американцы сбили около 30 самолетов морской авиации, а 24 вернулись не выполнив задания из-за различных неисправностей. Зато оставшиеся самоубийцы серьезно повредили линкор «Мэриленд» и эсминец радарного дозора, меньше пострадали авианосец «Хэнкок», два эсминца и тральщик. Три G4M из состава 701 -го отдельного отряда с острова Тайвань участвовали в налетах. 8-го и 9-го числа в ходе атак одиночных самолетов получили повреждения еще два эсминца и тральщик, а в целом за период с 6 по 10 апреля американцы потеряли от воздушных атак 466 человек убитыми и 579 ранеными. 9-го числа тройка G4M из 701-го отряда вновь безуспешно атаковала корабли противника.

Как бы там ни было, но вице-адмирал Угаки был доволен результатами операции и отправил зашифрованную телеграмму адмиралу Тойода, предлагая изыскать резервы для продолжения вылетов смертников, с чем последний и согласился 9 апреля, отдав приказ о проведении операции «Кикусуй-2», первая фаза которой началась 11 -го числа. Вначале 60 самолетов флота, в том числе 16 истребителей с бомбами из отряда «Кемму», атаковали американские корабли у острова Кикаигасима. Следующие волна смертников, состоявшая из 60 армейских и 10 морских самолетов, пробившись через все преграды, атаковала якорную стоянку у Окинавы. За ней подошли еще 40 «камикадзе», в их числе 12 машин из состава эскадрильи «Кемму», нанесшие удар по кораблям союзников между островами Кюсю и Окинава.

Авианосец «Энтерпрайз», только что вернувшийся в строй, вновь получил серьезные повреждения в результате тарана двух пикировщиков D4Y. Такая же участь постигла два эсминца радиолокационного дозора, линкор «Миссури» и авианосец «Эссекс», у которого в результате взрыва у борта вражеского самолета были повреждены топливные цистерны и левая машина.

На следующий день сразу после полудня в воздух поднялись 50 морских и 70 армейских самолетов, а также восемь носителей «Ока» из «Дзинрай Бутай», которые направились вместе с вылетевшими позднее 19 пикирующими бомбардировщиками 721-й авиагруппы в район Окинавы.

Этот день ознаменовался первым успешным применением пилотируемых крылатых ракет. Спустя два часа после вылета из Каноя, G4M были атакованы истребителями, но самолет, где в качестве пилота «Оки» находился младший лейтенант запаса Сабуро Дои, укрывшись в облаках, продолжил полет. В 14:15 наблюдатель обнаружил группу кораблей противника и Дои спустился в кабину планирующей бомбы, откуда просигналил о готовности к пуску. Тем временем, обнаружив в небе одинокий бомбардировщик, корабли открыли зенитный огонь и вскоре вокруг носителя начали рваться зенитные снаряды, от разрывов которых машину буквально затрясло.

Находясь примерно в 18 км от цели на высоте 6000 м, командир корабля нажал кнопку сброса, но «Ока» не отделилась и пришлось проводить расстыковку вручную. Бомбардировщик подбросило вверх, когда бомба отошла и экипаж увидел дымную черту устремившуюся к американскому соединению, а затем столб черного дыма, поднявшийся из воды. В Каною передали сообщение о потоплении линкора и повернули на базу. Внезапно загорелся правый двигатель, но пилоту удалось сбить пламя крутым пикированием, после чего в 17:45 самолет благополучно достиг авиабазы.

Один из нескольких самолетов-снарядов «Ока», доставшихся американцам на Окинаве.

Впоследствии выяснилось, что в результате таранного удара «Ока» младшего лейтенанта Дои затонул эсминец радиолокационного дозора «Маннерт Л.Абель», причем вначале в него врезался «Зеро» с подвешенной бомбой, а взрыв самолета-снаряда разломил злосчастный корабль пополам. Кроме того, еще один истребитель угодил в находившееся поблизости судно поддержки, которое, однако, осталось на плаву. В этот же день зафиксировано еще три атаки «Богов-громовержцев». Одна «Ока» чуть-чуть промахнулась по переоборудованному из эсминца минному тральщику «Джеферсон», спешившему на выручку экипажу эсминца «Абель», и взорвалась в 50 м от борта, повредив верхнюю палубу.

Еще две планирующие бомбы устремились к эсминцу «Стэнли». Уже на подлете зенитный снаряд срезал плоскость одной «Ока». Начавший заваливаться смертоносный летательный аппарат, к счастью, промчался впритирку с корабельными надстройками и взорвался на безопасном расстоянии. Однако другой «цветок вишни» под небольшим углом угодил эсминцу в носовую часть корпуса, но поскольку взрыватель имел замедление, то «Ока» прошила ее насквозь и взорвалась уже над водой, что в сущности и спасло корабль. Досталось еще четырем эсминцам радиолокационного дозора, а в районе между Окинавой и островами Керамо Ретто японские атаки сильно потрепали линкоры «Теннесси» и «Айдахо», пять эсминцев и три более мелких корабля.

К исходу дня 12 апреля в «Дзинрай Бутай» оставалось 70 человек и в различные авиачасти поступил приказ о срочном наборе добровольцев-смертников, как было объявлено, для продолжения непрерывных атак на силы противника.

В период с 5 по 12 апреля японцы осуществили очередную акцию по минированию прибрежных вод острова Окинава. G4M2a мод. 24 из состава 703-го отряда 801-й авиагруппы действовали в темное время суток, беря на борт по четыре мины. В ходе первого вылета 5-го числа три минных заградителя покинули Каноя в 21:30 и постав мины в районе северного аэродрома вернулись на базу в 04:30 утра в полном составе. Однако, следующий вылет ознаменовался серьезными потерями, когда из девяти машин, принявших участие в минных постановках в бухте Накугусуку, пять не вернулись. Тем не менее, результатом этой деятельности стала гибель в последующие дни нескольких тральщиков врага.

14 апреля был получен приказ о боевом вылете 721 -й группы, в дневное время и в воздух поднялись семь носителей «Ока», эскадрилья истребителей-бомбардировщиков из отряда «Кемму» и две эскадрильи пикировщиков D4Y, сопровождаемые 125 истребителями с нескольких авиабаз, причем одним из подразделений командовал упоминавшийся ранее Минору Генда. В районе острова Кикаигасима эскадрилья капитана Генда атаковала в условиях плохой видимости группу истребителей противника, которыми на самом деле оказались японские самолеты, выделенные для охранения ударного соединения. До момента, когда ошибка стала очевидна у одних истребителей оставался слишком небольшой запас топлива, а другие сильно пострадали во время боя, так что вся группа сопровождения дружно повернула домой, оставив самолеты-носители без защиты. Спустя некоторое время из-за неполадок в двигателях вынуждены были повернуть назад два пикировщика, а остальные, включая все G4M, просто исчезли без следа.

Еще 15 D4Y из состава 721-й авиагруппы были посланы для атаки двух поврежденных авианосцев противника, стоявших на якоре у острова Керамо. Шесть бомбардировщиков вернулись на базу из-за различных отказов оборудования, а от оставшихся девяти пришло радиосообщение: «Вижу корабли противника…» и больше никаких известий не поступало. Всего в двух описанных вылетах погибло 83 пилота «Дзинрай Бутай», что возможно явилось ценой за повреждение линкора «Нью-Йорк» и трех эсминцев.

За 20 дней, прошедших после вылета лейтенанта Нонака и его отряда погибло в общей сложности 172 человека из состава 721-й группы, из них 11 пилотов «Ока» и 49 членов экипажей самолетов-носителей. Оставшееся количество поделили между собой экипажи пикирующих бомбардировщиков и истребителей. Тем временем 14 апреля в Каною прибыло пополнение из 16 офицеров запаса и 25 унтер-офицеров, которые получили приказ готовиться к завтрашнему вылету. 15 апреля около 14:00 начался налет авиации противника, причем было очевидно, что прилетели они с аэродромов Окинавы, что надоумило японцев выслать вдогонку как можно больше истребителей, чтобы атаковать американцев во время посадки. Но диверсия не удалась и большинство преследователей было сбито.

На следующий день, в ходе 3-й операции «Кикусуй» 50 армейских и 70 морских самолетов совершили новый налет на якорную стоянку Керамо, в их числе были шесть носителей «Ока» и 12 D4Y из состава 721-й авиагруппы, причем на этот раз экипажи G4M, сумев уклониться от перехвата, запустили свои планирующие бомбы, но ни одна из них цели не достигла. Еще 40 «камикадзе», включая истребители-бомбардировщики из отряда «Кемму» и пикировщики из 721-й группы, атаковали американское оперативное соединение к востоку от острова Кикаигасима, при этом потери составили 21 машину.

Тем временем авиабаза в Каноя подверглась атаке более ста палубных самолетов противника и после ее окончания для контрудара вылетели 12 истребителей эскадрильи «Кемму» и 22 D4Y. Эта группа потеряла 15 самолетов. 17-го 49 «камикадзе» атаковали и сильно повредили линкор «Миссури», авианосец «Интрепид» и эсминец. С 6 по 17 апреля «специальные отряды» вместе с обычными авиачастями повредили около 100 американских кораблей, и в штабе 5-го Воздушного флота по перехваченным радиосообщениям противника, сложилось справедливое мнение, что команды кораблей союзников измотаны до предела постоянной угрозой с воздуха независимо от погоды и времени суток. Множество поврежденных кораблей скопилось на якорной стоянке у острова Керамо, являя собой результаты ужасной японской тактики. Безусловно, действия «камикадзе» сорвали план быстрой оккупации Окинавы и вынудили американское командование перенацелить действовавшие с Марианских островов В-29 с промышленных объектов Империи на авиабазы острова Кюсю.

Несмотря на эти успехи, для Императорской Ставки стал очевиден факт истощения сил ВВС армии и флота, грозивший срывом операции «Кикусуй», в ходе которой так и не удалось остановить захвата Окинавы противником. 17 апреля с началом бомбардировок Кюсю, адмирал Тоеда распорядился задействовать часть авиации 10-го Воздушного флота в подготовке операции «Кецуго» («Последняя надежда»), целью которой являлась организация обороны Метрополии. К этому времени в 5-м Воздушном флоте оставалось около 600 самолетов, из них 350 боеготовых. 721-я авиагруппа получила пополнение летчиками и техникой, при этом поступил приказ о передислокации на авиабазу Томитака из-за непрерывных авианалетов «Суперкрепостей».

Оставшаяся техника тщательно укрывалась в тоннелях. Началась лихорадочная подготовка новых пилотов «Ока», а 28 апреля стало 1 -м днем четвертой по счету операции «Кикусуй», в ходе которой предполагалось провести ночную атаку стоявших на якоре у Окинавы вражеских кораблей силами 40 армейских и 40 морских самолетов, четыре из которых несли самолеты-снаряды «Ока». Носители поднялись в воздух и летели в кромешной тьме как вдруг самолеты затрясло от разрывов зенитных снарядов и стало очевидно, что противник рядом. Наохико Ямагива, пилот одной из планирующих бомб занял свое место в крошечной кабине, ожидая сигнала на запуск. Пилот бомбардировщика пытался разглядеть что-нибудь внизу, но видимость была нулевая. И тут Ямагива крикнул по переговорному устройству: «Отстыкуйте «Ока», я спикирую на вспышку от выстрела!». Почти машинально командир экипажа носителя нажал на кнопку расстыковки и планирующая бомба мгновенно исчезла во мгле.

Спустя некоторое время пронзительный крик одного из членов экипажа заставил всех за исключением пилотов прильнуть к окнам: багровое зарево поднявшееся с поверхности моря вскоре превратилось в столб огня, что могло означать только прямое попадание в корабль противника. Всеобщее ликование прекратилось, когда G4M атаковали американские истребители и пришлось совершить вынужденную посадку на воду.

Из трех остальных носителей успех не сопутствовал никому. Еще одна машина из-за различных повреждений избавилась от самолета-снаряда и села на воду, а другая, будучи перехваченной истребителями далеко от цели, повернула на базу. Экипаж третьего G4M радировал о неполадках в двигателе, после чего сбросил «Ока» и повернул домой, но до базы не добрался бесследно исчезнув над океанскими просторами.

G4M3 модель 34 из состава 1001-й авиагруппы в полете. Япония, весна 1945 г. Единственной частью получившей G4M3 модель 34 стала 1001-я авиагруппа базировавшаяся на авиабазе Атсуги. Лето 1945 г.

29 апреля 721-я авиагруппа совершила налет на вражеские корабли, курсировавшие вдоль побережья Окинавы, силами 12 истребителей отряда «Кемму» и 21 пикировщика D4Y, причем обратно вернулись два А6М и четыре бомбардировщика. За период с 27 по 30 апреля повреждения получили около 20 транспортов и боевых кораблей, включая крейсер «Бирмингем». 3 мая был поврежден эскортный авианосец «Сэнгамон», а на следующий день, 4 мая, японские войска на Окинаве начали широкомасштабное контрнаступление, поддержанное операцией ВВС армии и флота «Кикусуй-5», в которой были задействованы 50 армейских и 70 морских самолетов, включая семь G4M с планирующими бомбами «Ока». Одна из них, пилотируемая лейтенантом запаса Охаси, угодила в район мостика минзага «Ши» и, пробив корпус, взорвалась, почти мгновенно отправив в небытие 118 членов экипажа. Другая, ведомая старшим унтер-офицером Исивата, направилась к тральщику «Гэйти», но пилот ошибся и взрыв произошел в воде, повредив артиллерийские установки корабля. Еще один носитель сумел вернуться на базу после безуспешной атаки, а четыре оставшихся пропали без вести.

В тот же день получили попадания смертников британские авианосцы «Формидэбл» и «Индомитэбл». На этот момент число погибших пилотов в 721 -й авиагруппе составило 587 человек. До 9 мая были потоплены три эсминца радиолокационного дозора, четыре эсминца получили повреждения различной степени тяжести, равно как и в общей сложности 10 тральщиков. Общие потери американцев составили за указанное время 605 убитых и 806 раненых.

11 мая поступил приказ на проведение операции «Кикусуй-6». Пилоты самолетов-снарядов Мицуо Ямадзаки и Кодзи Кацумура должны были врезаться во взлетно-посадочную полосу северного аэродрома Окинавы, чтобы хоть ненадолго снизить его боеспособность и дать остальным атакующим шанс избежать перехвата базировавшимися на нем истребителями. После долгих препирательств и уговоров оба летчика согласились и в 13:56 в воздух поднялся первый носитель, а спустя 8 минут второй. Но им невероятно повезло: бомбардировщик Ямадзаки вернулся на базу из-за неполадок в двигателях, а носитель Кацумуры попал над Окинавой в густую облачность и экипаж не обнаружив цель, вернулся на базу. Надо сказать, что это был уже третий безуспешный вылет и командиру, старшему унтер-офицеру Наоми Канату, по возвращении дали понять, что его считают трусом.

В 05:00 утра для удара по кораблям противника в районе Окинавы вылетели 40 армейских самолетов, четыре носителя «Ока», а также смешанная группа истребителей-бомбардировщиков из состава эскадрильи «Кемму» и пикирующих бомбардировщиков из 721-й авиагруппы общим количеством 26 машин. Однако, один G4M вскоре повернул обратно из-за неполадок в двигателях, а остальные были перехвачены американскими истребителями на дальних подступах к объекту атаки и лишь один экипаж смог запустить свой самолет-снаряд рухнувший в воду рядом с эсминцем «Эванс», но «Ока», взорвавшись у борта, хотя и нанесла кораблю серьезные повреждения, потопить его не смогла.

Остальные G4M были сбиты, как, впрочем, и большинство других «камикадзе». Тем не менее, пилот одного из «Зеро» сумел прорваться к флагманскому авианосцу «Банкер Хилл» и врезаться в него с правого борта у третьего лифта. Взрыв на ангарной палубе уничтожил большую часть находившихся там самолетов и вызвал пожар. Следом рухнул пикировщик D4Y, взорвавшийся в районе «острова». Двигатель «Джуди» проник в помещение штаба оперативного соединения, уничтожив там большую часть офицеров из его состава, а общие потери составили 391 убитых и 264 раненых.

12 мая Главный штаб флота слил все учебно-тренировочные и разведывательные авиачасти в один воздушный флот для продолжения атак на корабли союзников у Окинавы. В тот же день в ходе продолжавшихся налетов смертников был тяжело поврежден линкор «Нью Мексико». 13-го числа американцы атаковали авиабазы в южной части острова Кюсю почти 900 самолетами, однако, на следующий день, 14-го числа, несмотря на продолжающиеся налеты, 28 А6М и D4Y из состава 721-й авиагруппы нанесли ответный удар, в ходе которого был серьезно поврежден флагманский авианосец «Энтерпрайз», после чего эта роль перешла к авианосцу «Рэндолф».

Загнанные в горы японские сухопутные войска на Окинаве оказались на грани поражения и верховное командование, намеревавшееся активизировать действия «камикадзе», наметило на 25 мая начало операции «Кикусуй-7». В этот день в атаку вылетели 20 армейских самолетов и 100 флотских, включая 14 носителей самолетов-снарядов «Ока». Среди пилотов самолетов-снарядов был и упоминавшийся ранее унтер-офицер Ямамура. Сразу после взлета, его G4M попал в полосу проливного дождя и полет до цели проходил в непроглядной мгле. Наконец, поступила команда занять место в кабине «Ока» и Ямамура, закрыв фонарь, замер в ожидании сигнала на расстыковку. Дождь не прекращался и видимость была очень плохая. Ожидание становилось невыносимым, как вдруг в наушниках прозвучал приказ возвращаться в носитель.

В полуобморочном состоянии унтер-офицер открыл фонарь кабины и был втащен экипажем в чрево бомбардировщика, который благополучно вернулся на базу. Из-за плохой погоды возвратились еще 10 носителей, оставшиеся три исчезли без следа. Итогом этого дня стало потопление трех транспортов, повреждение трех эсминцев, нескольких тральщиков и судов поддержки.

Союзники, невзирая на непогоду, продолжали наносить непрерывные воздушные удары по основным островам Японии, сосредоточив свои авианосцы в районе Окинавы. Японское командование вынуждено было признать, что битва за этот остров проиграна, и необходимо сосредоточить силы для защиты Метрополии. Последний вылет «Богов-Громовержцев» в район Окинавы состоялся 22 июня, когда рано утром в воздух поднялись шесть носителей «Ока» и восемь пикировщиков, сопровождаемые (о чудо!) 66 истребителями с авиабазы в Кадзанопаре. Но спустя час 25 «Зеро» повернули домой из-за неполадок в двигателях, а остальное прикрытие разогнали американские истребители, так что экипажам G4M пришлось пробиваться к Окинаве без охранения. А на борту одной из них ожидал своего смертного часа все тот же «счастливчик» Ямамура, нервы которого уже не могли вынести таких испытаний.

Наконец, на подходе к острову Иедзима экипаж носителя обнаружил кильватерные струи вражеского корабля и пилот «Оки» огромным усилием воли заставил себя занять место в кабине самолета-снаряда. Сообщив о готовности и получив в ответ сигнал о расстыковке, Ямамура приготовился запустить реактивные двигатели, но «Ока» продолжала висеть под брюхом самолета. В ярости смертник начал раскачивать свой ракетоплан, надеясь, что он сорвется с креплений, но судьбе было угодно, чтобы этот человек остался жив. На базу вернулись еще два носителя, а три других самолета погибли. Из восьми пикировщиков семь были сбиты истребителями противника, а восьмой совершил вынужденную посадку на воду.

G4M2e из состава 722-й учебной авиагруппы на авиабазе в Каноике. Хорошо видна подвешенная «Ока». Идентификационный номер 722-13. Весна 1945 г.

С момента начала сражения за Окинаву 701 -й и 704-й отряды, а также 801-я авиагруппа принимали активное участие в боевых действиях. Экипажи G4M наносили бомбовые удары по кораблям противника в районе острова либо в темное время суток, либо в условиях плохой видимости. Пик активности приходится на вторую половину апреля: налеты совершались 14, 20, 26, 27, 28- го и 29-го числа. В мае бомбежки осуществлялись лишь дважды: 5-го и 27-го, а затем 2 июня и 29 июля.

С середины апреля экипажи уцелевших машин были перенацелены на удары главным образом по аэродромам Окинавы. Первая атака состоялась 15 апреля, когда восемь G4M из 704-го отряда, взлетев с авиабазы Каноя, и пять машин из 701-го отдельного отряда с Формозы бомбили Северный и Центральный аэродромы острова. За месяц было проведено еще четыре налета, в мае количество рейдов возросло до 12, а в июне упало до восьми. Помимо этого, G4M наносили удары по складам предметов снабжения союзников и сбрасывали грузы обороняющимся войскам. Но вся эта активность не могла изменить исход сражения за Окинаву, которая привела к краху последних надежд японского командования избежать вражеского вторжения на священную землю Японской Империи. Несмотря на значительные потери американцев, составивших 13 тыс. человек убитыми и 35 тыс. ранеными, потопление 36 боевых кораблей и транспортных судов, а также различные повреждения, нанесенные еще 368, и потерю 760 самолетов, переломить ход боевых действий в свою пользу японским военным не удалось.

Потери японской стороны превышали потери союзников и по самолетам и по личному составу. Всего с начала апреля по 22 июня в боях к югу от острова Кюсю морская авиация совершила 3700 боевых вылетов, из них около 1050 пришлись на долю пилотов-«камикадзе». Боевые потери при этом составили 2375 самолетов, а эксплуатационные – 1850. Кроме того, примерно столько же было уничтожено на земле от налетов американской палубной авиации.

«Дзинрай Бутай», как самая активная боевая единица из частей имевших на вооружении бомбардировщики G4M, понес наиболее серьезные потери. Из имевшихся в его составе 185 носителей было уничтожено 118, с которыми погибло 438 человек летного состава, включая 56 пилотов «Ока». Из 368 пикировщиков и истребителей отряда «Кемму» было израсходовано 284. вместе с тем, стоит отметить, что американские военные трезво оценивали свои силы и отнюдь не рассчитывали на легкую победу в случае вторжения на территорию Метрополии, причем цена за эту победу, судя по итогам сражения за Окинаву, должна была неизмеримо возрасти – Империя готовилась к тотальной войне!

Однако к началу июля активность японской авиации почти сошла на нет, что было связано с подготовкой к отражению предполагаемого вторжения сил союзников на Японские острова, при этом авиация тщательно рассредотачивалась и маскировалась, а это в свою очередь давало американцам возможность беспрепятственно наносить удары по промышленным объектам Империи и блокировать все морские коммуникации, а также выводить из строя аэродромы. Постоянные бомбежки авиазаводов, осуществляемые соединениями «Суперкрепостей», существенно сказывались на поставках авиационной техники в войска и поэтому боеспособность частей, вооруженных G4M, к июню 1945 г. значительно снизилась, что немедленно сказалось на их роли в противостоянии с силами союзников.

Помимо упомянутых выше 721-й авиагруппы и 703-го отряда комбинированной 801-й авиагруппы, участие в сражениях весны- лета 1945 г. принимали 706-я авиагруппа, 704-й отряд, 701-й независимый авиаотряд, 7-й и 98-й авиаполки как элемент 762-й авиагруппы и 1001-я авиагруппа, созданная в 1943 г. как транспортная, но к описываемому периоду получившая на вооружение новейшую модификацию G4M3b модель 34А, выпущенную в количестве 60 машин и принявшую минимальное участие в боевых действиях.

Между тем, американское командование решило на время подготовки к последнему броску сделать в боевых действиях упор на непрерывные и массированные атаки с воздуха всех сколь-нибудь важных объектов японской инфраструктуры и крупных городов, задействовав огромные силы своей стратегической авиации, поддерживаемой авиацией палубной. Японская сторона на протяжении июля отвечала контратаками, бросая в бой как обычную авиацию, так и небольшие группы «камикадзе», но эффект от этих усилий был невелик. Предпринималось несколько попыток снизить интенсивность налетов тяжелой американской авиации при помощи диверсионных рейдов десантников и ночных атак на бреющем полете специальной эскадрильи самолетов Ki-67 «Йотака Бутай» («Ночные ястребы») на аэродромы базирования В-29 на Иводзиме, но из-за небольшого количества задействованных сил, эти успехи носили ограниченный характер и не смогли ослабить воздушного давления на Японию.

Один из немногих сохранившихся в летном состоянии G4M3 модель 34, доставшийся американцам. Снимок сделан в период проведения союзниками послевоенных испытаний японской авиатехники. Авиабаза Ивакуми, осень 1945 г.

Вот когда японцам особенно не доставало тяжелой авиации, самолеты которой могли бы сравняться хотя бы с американскими В-17, не говоря уже о В-29. Слишком поздно в Японии взялись за серьезную разработку подобной техники при том, что поводом к этому стали признаваемые и японцами великолепные боевые качества знаменитой «Крепости», несколько экземляров которой попали им в руки в начале войны, послужившей прообразом единственной японской машины такого класса, почти доведенной до серийного производства.

На финальной стадии войны была спланирована крупномасштабная совместная диверсионная акция против баз американской тяжелой авиации на Марианах, получившая название операция «Кэн» («Меч»). Особое аэромобильное соединение флота в составе 60 «Бэтти» должно было приземлиться на аэродромах Сайпана, Тиниана и Гуама, высадить группы армейских десантников-добровольцев (по восемь человек в самолете) и членов экипажей бомбардировщиков (по семь человек), которые должны были взорвать как можно больше В-29.

Для поддержки действий десантников был разработан план, которым предполагалось задействовать около 70 переоборудованных в штурмовики бомбардировщиков «Гинга», каждый вооруженный дюжиной 20-мм пушек в подфюзеляжной гондоле. Экипажи и этих машин после окончания штурмовки летного поля должны были приземлиться и принять участие в бою. Для доставки десантников выбрали 704-й отряд 706-й авиагруппы, размещенный на базах Мисава и Титосэ, а штурмовики были из состава 405-го отряда той же группы на базе Мацусима. Подготовка, начавшаяся в июне, включала в себя переоборудование средств доставки, подготовку магнитных мин, формы десантников по образцу американской, специальных рационов, комплектование экипажей и т.д. Был построен макет В-29 в натуральную величину, на котором каждую ночь проводились учения по подрыву и поджогу. Значительную проблему представлял близкий к предельному взлетный вес G4M, составлявший почти 15.500 кг и включавший топливо до Мариан, десантников, вооружение, мотоциклы или велосипеды и другое снаряжение, что вызывало сомнение в возможности молодых пилотов G4M сначала благополучно оторваться от полосы, а затем приземлиться.

Для проведения операции наметили ночь полнолуния – 14 июля, однако 10-го числа в результате налета американской авиации было уничтожено шесть переоборудованных G4M и более 20 P1Y, так что японцам пришлось переносить операцию на ночь следующего полнолунья -19 августа. Но по понятным причинам операция не состоялась.

Чтобы избежать значительных потерь своих войск и ускорить развязку военного конфликта американское правительство приняло решение об атомной бомбардировке японской территории, надеясь таким образом устрашить противника и вынудить его капитулировать. Эффект от этой акции, по оценкам большинства историков, оказался невелик, а мысль об окончании войны на приемлемых условиях зрела в умах японского руководства уже с середины лета. 20 июня император поставил этот вопрос перед членами высшего совета, причем мнения за и против капитуляции разделили совет пополам.

Удар по Хиросиме 6 августа не поколебал позиций твердолобых военных, желавших продолжения сопротивления до последнего японского солдата, так же как и объявление СССР войны Японии 8 августа. Лишь 14-го числа было объявлено о прекращении боевых действий, а на следующий день «Бэтти» совершили свой последний боевой вылет, когда после выступления Императора группа офицеров-фанатиков во главе с адмиралом Угаки в 17:00 стартовала с авиабазы Оита и направила свои 11 G4M из состава 701-й авиагруппы в район Окинавы с целью атаковать американские корабли. В 19:25 была принята радиограмма, что самолеты пикируют на врага, но результаты этой атаки не известны. Ну и наконец, 19 августа 1945 г. два G4M1, выкрашенные в белый цвет с зелеными крестами на бортах фюзеляжа, поднялись в воздух с острова Кюсю, чтобы доставить японскую правительственную делегацию в Маниллу для переговоров о капитуляции.

Так закончилась история основного японского морского бомбардировщика-торпедоносца, прошедшего войну с первого и до последнего дня и участвовавшего во всех кампаниях и во всех районах Тихоокеанского театра военных действий. На вооружении Императорского Флота состояли и более совершенные самолеты, но ни один из них не мог сравниться с G4M по роли в боевых действиях и достигнутым успехам.

Всего было построено в общей сложности 2446 G4M и G6M1, из них два прототипа, 30 G6M, 1200 G4M1 модель 11 и 12, 1154 G4M2 и М2а и 60 G4M3.

финал. Авиабаза Йокосука, август 194 ЗСГ.

Один из двух G4M1, доставивших в Манилу японскую делегацию для переговоров об условиях заключения перемирия. Самолет окрашен в белый цвет и несет зеленые кресты.

Подводя итог боевой деятельности бомбардировщика G4M, следует отметить, что после эйфории первых месяцев войны, началось постепенное отрезвление в умах японских военных, когда в силу объективных обстоятельств происходило неуклонное снижение эффективности использования этого все еще могучего воздушного оружия.

Несмотря на отсутствие защиты экипажи и слабое оборонительное вооружение на первых моделях, огромная дальность полета, отменное качество подготовки и высокий боевой дух экипажей заставляли противника постоянно ощущать угрозу со стороны этих самолетов. Последующие модернизации улучшили характеристики машины, усилилось вооружение и защита, но выросшая мощь истребительной авиации союзников и ее агрессивность в противовес общему ослаблению японской истребительной авиации в ходе кампании на Соломонах и Новой Гвинее свели на нет последствия этих улучшений.

Тактико-технические характеристики серийных модификаций бомбардировщика-торпедоносца G4M

Характеристика/Модификация

G4M1 model 11

G6M1-L2

G4M1 model 12

G4M2 model 22

G4M2 model 24

G4M3 model 34

Экипаж

6-7

6-7

6-7

6-7

6-7

6-7

Размах крыла, м

24,879

24,879

24,879

24,890

24,890

25,000

Площадь крыла, м2

78,125

78,125

78,125

78,000

78,000

78,000

Длина фюзеляжа, м

19,972

19,940

19,972

19,630

19,630

19,500

Высота, м

4,898

4,898

4,898

4,898

4,898

4,898

Массы, кг

пустого

6800

6800

7164

7300

7420

8300

нормальная взлетная

11.000

максимальная взлетная

12.500

12.500

14.000

15.395

15.170

13.000

Емкость бензобаков, л

4780

4780

5600

6200

6200

4400

Двигатели

«Касей-11»

«Касей-11»

«Касей-15»

«Касей-21»

«Касей-25»

«Касей-25»

Мощность, л.с.:

взлетный режим

1530

1530

1530

1800

1825

1825

на 1-й гр.выс-ти, м

1410/2000

1410/2000

1410/2600

1575/1800

1680/2100

1680/2100

на 2-й гр. выс-ти, м

1340/4000

1340/4000

1280/6000

1410/4800

1540/5500

1540/5500

Скорость, км/ч/на высоте, м:

максимальная

428/4200

435/4200

452/6000

437/4600

438/4600

481/5065

крейсерская

325/4000

330/4000

350/4000

322/4000

322/4000

376/4700

Посадочная скорость, км/ч

128

128

129

130

130

130

Дальность полета, км

6034

6200

5719

5400

5400

4330

Скороподъемность м/мин

18/7000

18/7000

15/7000

14/5000

13/5000

20/7000

Потолок, м

8240

8800

9660

8950

8950

9700

Вооружение:

Торпедное

1 торпеда

до 3000 кг

1 торпеда

1 торпеда

1 торпеда

1 торпеда

бомбовое

1000 кг

груза

1000 кг

1000 кг

1000 кг

1000 кг

стрелковое

4 х 7,71 мм

—

4 х 7,71 мм

3 х 7,71 мм

1 х 7,71 мм

1 х 13,1 мм

1 х 20 мм

—

1 х 20 мм

2 х 20 мм

4x20 мм

4 х 20 мм

G4M1 модель 11 из состава 1-й эскадрильи авиагруппы «Каноя». Ту Дау Мои, Индокитаи, зима 1941-1942 гг.

G4M1 модель 11 из состава 1-й эскадрильи авиагруппы «Такао». Полан, остров Формоза, зима 1941-1942 гг.

G4M1 модель 11 из состава 1-й эскадрильи 4-й авиагруппы. Рабаул, остров Новая Британия, февраль 1942 г.

G4M2A модель 24а из состава 708- го отряда 762-й авиагруппы. Филиппинские острова, ноябрь 1944 г.

G4M2A модель 24а из состава 406- го отряда 752-й авиагруппы. Каноя, Япония, весна 1945 г.

G4M2E модель 24С из состава 708-го отряда 721-й авиагруппы. Миядзаки, Япония, 1945 г.

G4M2E модель 24С из состава 711-го отряда 721-й авиагруппы. Каноя, Япония, 1945 г.

G4M2E модель 24С из состава 722-й авиагруппы. Миядзаки, Япония, 1945 г.

G4M3B модель 34а из состава1001-й авиагруппы. Атсуги, Япония, лето 1945 г.

G4M1 модель 11 из состава 2-й эскадрильи авиагруппы «Мисава». Соломоновы острова, весна 1942 г.

G4M1 модель 11 из состава 3-й эскадрильи авиагруппы «Мисава». Кавиенг, лето 1942 г..

G4M1 модель 11 из состава 2-й эскадрильи авиагруппы «Кисарацу». Кавиенг, август 1942 г.

G4M1 модель 11 из состава 3-й эскадрильи 705-й авиагруппы. Рабаул, зима 1942-1943 гг.

G4M1 модель 11 из состава 751-й авиагруппы. Соломоновы острова, весна 1943 г.

G4M1 модель 11 из состава 3-й эскадрильи 752-й авиагруппы. Остров Парамушир, весна 1943 г.

G4M1 модель 12 из состава 2-й эскадрильи 705-й авиагруппы. Соломоновы острова, весна 1943 г.

G4M1 модель 11 из состава 2-й эскадрильи 705-й авиагруппы. Рабаул, лето 1943 г.

G4M1 модель 11 из состава 3-й эскадрильи 705-й авиагруппы. Соломоновы острова, лето-осень 1943 г.

G4M2 модель 22 из состава 762-й авиагруппы. Марианские острова, зима 1943-1944 гг.

G4M2A модель 24а из состава 703-го отряда 752-й авиагруппы. Миядзаки, Япония, лето 1944 г.

G4M2B модель 24b из состава 763-й авиагруппы. Филиппинские острова, лето 1944 г.

Компоновочная схема бомбардировщика-торпедоносца G4M2A модель 24а

1. Правый аэронавигационный огонь. 2. Законцовка правой консоли. 3. Передний лонжерон правой консоли. 4. Правый элерон. 5. Узел навески правого элерона. 6. Управляющий привод правого элерона. 7. Фиксированный триммер правого элерона. 8. Управляемый триммер. 9. Силовая нервюра, к которой крепится внешняя часть правой консоли. 10. Обтекатель узла навески правого закрылка. 11. Правый закрылок. 12. Управляющий привод правого закрылка. 13. Задний лонжерон правой консоли. 14. Крыльевой топливный бак правой консоли. 15. Топливный бак в носке крыла. 16. Гондола правого двигателя. 17. Управляемые створки капота системы охлаждения правого двигателя. 18. Индивидуальные выхлопные патрубки. 19. Моторама двигателя. 20. Воздухозаборник нагнетателя. 21. Капот правого двигателя. 22. Пропеллер «Сумитомо» VDM. 23. Обтекатель втулки правого пропеллера. 24. Передний 7,71-мм пулемет Тип 92. 25. Носовой вращающийся обтекатель. 26. Носовая антенна радара. 27. Электропривод вращающегося носового обтекателя. 28. Окно для перспективной наводки бомбардировочного прицела. 29. Лежанка для штурмана.

30. Бомбардировочный прицел Тип 90. 31. Дополнительные гнезда для пулемета в левом и правом бортах штурманской кабины. 32. Панель управления бомбардировчным вооружением. 33. Дисковые магазины для пулемета Тип 92. 34. Остекление штурманской кабины. 35.7,71 -мм запасной пулемет Тип 92. 36. Педали системы управления самолетом. 37. Приборная панель в кабине пилотов. 38. Козырек фонаря кабины пилотов. 39. Передние стекла кабины пилотов. 40. Верхняя приборная панель. 41. Защитная шторка на верхних стеклах пилотской кабины. 42. Верхний люк кабины пилотов. 43. Кресла пилотов. 44. Колонка штурвала. 45. Педали системы управления. 46. Кресло штурмана-бомбардира. 47. Тяги системы управления самолетом. 48. Пол кабины пилотов. 49. Проход в штурманскую кабину. 50. Шпангоут фюзеляжа. 51. Сидение радиста. 52. Радиостанция. 53. Кресло командира группы. 54. Остекление кабины. 55. Передний лонжерон. 56. Фюзеляжные топливные баки. 57. Передний лонжерон. 58. Упрочненный лист обшивки (дорожка). 59. Задний лонжерон. 60. Задний ложерон. 61. Два места для стрелков. 62. Гнездо с ручкой. 63. Верхний люк. 64. Крышка верхнего аварийного люка. 65. Совок воздухозаборника. 66. Фюзеляжное окно. 67. Пол верхней фюзеляжной турели. 68. Лафет 20-мм автоматической пушки Тип 99-1. 69. Барабанные магазины для автоматической пушки Тип 99-1. 70. Усиленный лонжерон. 71. Механизм привода пушечной турели. 72. Экранированная пушечная турель. 73. 20-мм автоматическая пушка Тип 99-1. 74. Мачта радиоантенны. 75. Стрингер силового набора фюзеляжа. 76. Кислородные баллоны. 77. Пол кабины стрелков. 78. Кресло стрелка верхней фюзеляжной турели. 79. Фюзеляжное окно.

80. Левая бортовая фюзеляжная огневая точка. 81. Барабанные магазины для автоматической пушки Тип 99-1. 82. Лафет бортовой 20-мм автоматической пушки Тип 99-1. 83. 20-мм автоматическая пушка Тип 99-1. 84. Несъемное остекление. 85. Сдвижная рама остекления фюзеляжа. 86. Правая бортовая фюзеляжная огневая точка. 87. Силовой набор фюзеляжа. 88. Шпангоут фюзеляжа. 89. Пламягаситель 20-мм левой бортовой 20-мм автоматической пушки Тип 99-1. 90. Входная дверь. 91. Замок входной двери. 92. Дорожка для доступа в хвостовую огневую точку. 93. Фюзеляжное окно. 94. Крепление фюзеляжной антенны радара правого борта.. 95. Силовой набор фюзеляжа. 96. Усиленная опорная балка киля. 97. Место соединения отъемной части киля. 98. Правая часть хвостового оперения. 99. Аэродинамический компенсатор усилий на руле высоты. 100. Провод радиоантенны. 101. Подвижная часть правого руля высоты. 102. Триммер правого руля высоты. 103. Передняя кромка киля. 104. Силовой набор киля. 105. Узел крепления радиоантенны на киле. 106. Аэродинамический компенсатор усилия на поворотной части руля направления. 107. Силовой каркас поворотной части руля направления. 108. Ось вращения руля направления. 109. Лючки для обслуживания механизма руля направления. 110. Триммер руля направления. 111.Привод системы управления триммером руля направления. 112. Нижний узел навески поворотной части руля направления. 113. Нижняя неподвижная секция киля. 114. Хвостовой аэронавигационный огонь. 115. Заднее остекление. 116. Хвостовая турель. 117. 20-мм автоматическая пушка Тип 99-1. 118. Триммер руля высоты. 119. Подвижная часть левого руля высоты. 120. Аэродинамический компенсатор усилий на руле высоты. 121. Силовой набор хвостового оперения. 122. Кресло хвостового стрелка. 123. Узел крепления хвостового оперения к фюзеляжу. 124. Барабанные магазины для автоматической пушки Тип 99-1. 125. Тяги системы управления рулями высоты и направления. 126. Дорожка для доступа в хвостовую огневую точку. 127. Фюзеляжная антенна радара правого борта. 128. Силовой подкос стойки антенны радара. 129. Хвостовая (неубираемая) стойка шасси.

130. Хвостовое колесо. 131. Стрингер силового набора фюзеляжа. 132. Пол кабины стрелков. 133. Левый закрылок. 135. Левый задний лонжерон. 136. Левый главный лонжерон. 137. Силовая нервюра, к которой крепится вне1 няя часть левой консоли. 138. Управляемый триммер левого элерона. 139. Фиксированный триммер правого элерона. 140. Левый элерон. 141. Нервюры левой внешней консоли. 142. Законцовка левой консоли. 143. Левый навигационный огонь. 144. Левый передний лонжерон. 145. Силовой набор крыла. 146. Передняя кромка крыла. 147. Крыльевые топливные баки. 148. Левый главный лонжерон. 149. Топливные баки в носке крыла. 150. Левая основная убираемая стойка шасси. 151. Левая мотогондола. 152. Магниевый диск левого колеса. 153. Гидроамортизатор левой стойки шасси. 154. Гидросистема тормозов. 155. Левый пневматик. 156. Створка ниши шасси. 157. Нижний воздухозаборник двигателя. 158. Управляемые створки капота системы охлаждения правого двигателя. 159. Индивидуальные выхлопные патрубки. 160. Дополнительные щели для отвода тепла. 161. Основное колесо в убранном положении. 162. Двигатель «Касей 25» (Mk.4Т). 163. Воздухозаборник нагнетателя. 164. Пропеллер «Сумитомо» VDM. 165. Втулка пропеллера. 166. Обтекатель втулки пропеллера. 167. Внешний контур створок бомбоотсека. 168. Приемник воздушного давления. 169. Кольцевая антенна радиокомпаса. 170. 60-кг осколочно-фугасная бомба. 171. 80-кг осколочно-фугасная бомба. 172. 250-кг осколочно-фугасная бомба. 173. 500-кг осколочно-фугасная бомба. 174. 450-мм авиаторпеда Тип 90 Кай 7. 175. 800-кг полубронебойная бомба.

ТТХ бомбардировщика- торпедоносца G4M2A модель 24а

Экипаж, чел 6-7.

Размах крыла, м 24,890.

Площадь крыла, м² 78,000.

Длина фюзеляжа, м 19,630.

Высота, м 4,898.

Массы, кг

пустого 7420;

норм, взлетная 12.500;

макс. взлетная 15.170.

Емкость бензобаков, л 6200.

Двигатели «Касей-25» (Mk.4Т).

Мощность, л.с.

взлетный режим 1825;

на 1 -й гр. выс-ти, м 1680/2100;

на 2-й гр. выс-ти, м 1540/5500.

Скорость, км/ч

на 1-й гр. выс-ти, м 425/2000;

на 2-й гр. выс-ти, м 438/4600;

крейсерская 322/4000.

Посадочная скорость, км/ч 130.

Время набора высоты, м/мин 3000 м за 7 мин 27 сек, 5000 за 13 мин 25 сек, 8000 м за 30 мин 4 сек.

Потолок, м 8950.

Дальность полета, км 5400.

Вооружение: одна 450-мм торпеда тип 91 Кай 7; 1000 кг бомб; два 7,71 -мм пулемета Тип 92 (один запасной) и четыре 20-мм автоматические пушки Тип 99-1.

Content

История Авиации Спецвыпуск 1

Вот и дождались!..

ВОЙНА – ЭТО ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОЛИТИКИ

РЫВОК АУТСАЙДЕРА

КИТАЙСКИЙ ОСЕЛОК

РАСЧЕТЫ АДМИРАЛОВ И КОНСТРУКТОРОВ

ЛЕТНЫЕ ИСПЫТАНИЯ И НОВЫЕ ИДЕИ

КОНСТРУКЦИЯ G4M*

В РЯДУ СОВРЕМЕННИКОВ

ПОБЕДА НА ФИЛИППИНАХ

БЛИЦКРИГ В МАЛАЙЕ

В БОРЬБЕ ЗА ГОЛЛАНДСКУЮ ОСТ-ИНДИЮ И МАЛАЙСКИЙ БАРЬЕР

АМЕРИКА НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР

В БОЯХ ЗА ЯВУ

НА ПОРОГЕ ПЕРЕЛОМА

УЧИТЫВАЯ БОЕВОЙ ОПЫТ

МЯСОРУБКА НА ГВАДАЛКАНАЛЕ

ОТСТУПЛЕНИЕ НА СОЛОМОНАХ

НАПЕРЕГОНКИ СО ВРЕМЕНЕМ

ПРОРЫВ В ЦЕНТРЕ

РАЗГРОМ НА ФИЛИППИНАХ

ПОСЛЕДНЯЯ СТАВКА