Техника и вооружение 2011 05

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Май 2011 r.

Ha 1 стр. обложки: ЗПРК «Тунгуска». Фото Д. Пичугина.

Танк предельных параметров — мечта или реальность?

А. С. Ефремов, ветеран ОАО «Спецмаш»

Вверху: макет перспективного образца «танка предельных параметров» конструкции ОАО «Спецмаш».

Танк был и, видимо, надолго останется современным оружием благодаря возможности сочетать в себе такие, казалось бы, противоречивые качества, необходимые для боевой работы, как высокая подвижность, мощное вооружение и надежная защита его экипажа. Танк постоянно совершенствуется, а накопленный опыт и новые технологии предопределяют появление боевых свойств и достижения технического уровня, казавшихся совсем недавно мифом или несбыточной мечтой. Поэтому вновь и вновь приходится возвращаться к теме «перспективного танка».

В обозримом будущем альтернативы танку, как боевой машине, способной стать основным боевым средством сухопутных войск, пока нет. Перспективный танк будет представлять собой, по сути, боевую систему повышенных интеллектуальных возможностей, средство разведки и анализа полученных данных, выбора приоритетов на поле боя, а также мощное оружие, способное уничтожать бронеобъекты противника и успешно взаимодействовать с другими комплексами вооружений.

В то же время, учитывая экономическую целесообразность, основные танкостроительные державы делают сегодня ставку на модернизацию бронетанковой военной техники, которая дает возможность достичь обновленных боевых характеристик. Беда в том, что такой путь короток, запас по модернизации быстро иссякает. Поэтому необходим качественный рывок, принципиально новые решения, чтобы соответствовать требованиям XXI века.

Известно, что родина танкостроения — Великобритания — пока не блещет инициативами в проектировании перспективных танков. В Германии много разговоров о бронированной платформе NGP, но пока не видно опытных образцов, а модернизация «Леопардов», надо полагать, вполне устраивает последователей Гудериана.

Как всегда активен Пентагон: появляются опытные образцы, проникают в печать сведения о фантастических возможностях боевой системы FCS. Ставка делается на создание комплекса приборов обнаружения и наведения высокоточного оружия, использующих данные спутников радиолокационной и оптической разведки, беспилотных летательных аппаратов с инфракрасными камерами. Утверждается, что перспективный танк получит космическую навигацию и еще массу «наворотов» XXI века — новейшую оптико-электронику, выполненную по нанотехнологиям.

Подвижность такого танка обеспечит комплексная энергетическая установка (с ГТД и электрогенератором), а ведущее колесо ходовой части станет колесом-электромотором. В этом случае скорость 100 км/ч станет реальностью. Высокая энерговооруженность позволит применить электромагнитную пушку с начальной скоростью 7 км/с (это почти первая космическая скорость).

Не исключается и использование обычной пушки повышенного могущества для поражения целей на максимальных дистанциях с большой вероятностью.

Макет танка с необитаемой башней, представленный в рамках программы «Абрамс» Блок III.

Компоновка перспективной машины рассчитана на то, что экипаж будет находиться внутри бронированного корпуса, а ведение огня планируется обеспечить при помощи аппаратуры дистанционного управления.

По некоторым данным, масса танка нового поколения может составить около 40 т, общая высота — 1,6–2 м, ширина — 3,4 м. Экипаж состоит из двух человек. Реальная картина боя будет отображаться на щитке шлема, а круговое наблюдение (днем и ночью) — осуществляться с помощью телевизионной и тепловизионной камер. Разумеется, машина будет иметь систему опознавания «свой-чужой».

Не лишним будет напомнить о работах фирмы «Дженерал Дайнемикс Лэнд Системз» по совершенствованию конструкции танка «Абрамс» в рамках программы Block III. В одном из вариантов этой уже закрытой программы предполагалась установка необитаемой башни, оснащенной дистанционно управляемым орудием — гладкоствольной пушкой калибра 140 мм с автоматическим заряжанием (программа ATACS). Дульная энергия ее снаряда должна была быть в 2 раза больше, чем у стандартной 120-мм пушки М-256, устанавливаемой на танках М1А1 иМ1А2. Предусмотрена объединенная система силовой установки (ALPS), гидропневматическая подвеска, легкая гусеница. Экипаж (3 человека) размещается в корпусе; механизм подачи боеприпасов (фирма «Локхид Мартин») — в нише. Выстрел — раздельного заряжания (аналогично нашей схеме); скорострельность — до 12 выстр./мин.

Справедливости ради надо сказать, что, по мнению многих экспертов, танк нового поколения — все же очень далекая перспектива. Реальностью может стать немецкая универсальная модель, чем-то напоминающая российский перспективный танк — так называемый «Т-95» (созданный нижнетагильским танковым КБ), официального представления которого мы ждем уже давно.

К большому сожалению, ожидание новых образцов отечественной бронетанковой техники действительно слишком затянулось. Но на данный момент только «Т-95» оказался единственным перспективным танком, доведенным до этапа испытаний (нельзя не выразить искреннее уважение моим коллегам изУКБТМ).

Обратимся к истории вопроса. В конце 1950-х гг. выдающийся конструктор харьковского КБ Александр Александрович Морозов создал Т-64 — машину нового поколения, ставшую прообразом всех советских танков, разработанных позднее в Ленинграде, Нижнем Тагиле и Харькове. Но время шло, менялись требования к образцам бронетанковой техники.

В начале 1980-х гг. в Харькове начались работы по теме «Молот», определившей разработку перспективного танка. Техническое задание подразумевало создание гусеничной базы, на основе которой можно строить самоходные артустановки, зенитные ракетные комплексы, инженерные, санитарные и другие машины. Аналогичные исследования велись и в других танковых КБ страны.

Харьковчане тогда чуда не сотворили. Созданный ими «Объект 477» оказался сложным и неудачным: экипаж вновь был «заперт» среди снарядов, а автомат заряжания отличался большими габаритами. Не останавливаясь на подробностях конструкции этой машины, можно констатировать — провал стал очевидным.

Во второй половине 1980-х гг. разработали свой новый танк омичи: видимо, на западный манер, они назвали его «Черным орлом», так и не объяснив, почему орел и почему черный. Может, для устрашения супостатов?

Но, по сути, это был классический ленинградский Т-80, который серийно выпускался в Омске, с башней увеличенных размеров, которую скрыли от досужих журналистов маскировочной сеткой. Башню выдавали за «ноу-хау» за счет пушки, вроде бы, повышенного калибра, вынесенной за башню кормовой ниши, похожей на «западную», где, как отмечалось в СМИ, расположен боекомплект, отделенный от экипажа, и новая система автоматического заряжания. Но дальше странного показа «Черного орла» дело не пошло. Кажется, сегодня об этой машине совсем забыли.

Прежде чем рассказать о ленинградских разработках по теме перспективного танка, я хотел бы обратить внимание на заголовок статьи: родился он не случайно. Николай Федорович Шашмурин, один из старейшин КБ танков Кировского завода (проработавший здесь с 1932 по 1976 г.), в 1969 г. закончил работу над диссертацией (по совокупности трудов), посвященной развитию отечественного танкостроения. Вскоре он защитил ее в Бронетанковой академии, заслуженно став кандидатом технических наук. Лейтмотивом этой большой работы, которой он посвятил всю свою жизнь, стала концепция развития отечественного танкостроения в виде разработки «танка предельных параметров» (ТПП). Это был ответ на отказ политической линии Н.С Хрущева от производства и конструирования тяжелых танков, которыми с довоенных времен занималось КБ Кировского завода и сам Н.Ф. Шашмурин.

Квинтэссенция его идеи основывается в двух основополагающих тезисах:

— во-первых, необходимы одновременные разработка и сосуществование двух типов танков — основного (он же массовый и невысокой стоимости) и танка предельных параметров (мелкосерийного, с качественно иным уровнем тактико-технических характеристик).

— во-вторых, в ТПП должны постоянно внедряться последние достижения и разработки научных организаций, которые по мере апробации и оценки могут переноситься и в основной танк.

У этой концепции есть свои сторонники и противники. Существует даже небесспорное мнение, что сегодня — поскольку нигде в мире не существует крупного серийного производства — машины танкопроизводящих стран, в принципе, и есть ТПП. Вот что писал Н.Ф. Шашмурин в своей работе «К вопросу о развитии отечественного танкостроения (по работам Кировского завода)»:

«Существующие представления по однотипажности танков, имеется ввиду, что современный основной танк якобы является результатом слияния прежних средних и тяжелых танков при преимущественном влиянии средних, разбавленные понятием возможности создания танка в весе среднего с параметрами тяжелого, исполняемого необычными компоновочными приемами (например, объекты 282, 286, 287, 288, 775 и д.р.) являются, по меньшей мере, заблуждением. Более чем достаточно оснований имеется для утверждения, что проверенные всей предшествующей историей и основанные на объективных условиях эксплуатации (дороги, мосты, железнодорожные перевозки, способы и средства доставки и пр.) приемлемое значение весовой характеристики тяжелого танка в сочетании с существующими научно-техническими возможностями при создании отдельных систем и узлов, позволяющих получить предельное развитие боевых свойств новыми компоновочными средствами, дает возможность найти искомое решения для танка предельных параметров. Условимся так называть бывший тяжелый танк, а в перспективе именно этот тип танка послужит основой для решения задачи — создание универсального танка».

Уже в те годы Николай Федорович не исключал и мелкосерийного производства только «танка предельных параметров» для внутренних нужд страны (при благополучной политической обстановке). А это было время, когда три завода СССР поставили на поток танки Т-64, Т-72 и Т-80.

Отметим, что за почти столетнюю историю существования танк превратился в высокозащищенный комплекс эффективного оружия, позволивший совершать и длительные марши, и стремительные броски. Как выросли его основные показатели, скажем, на примере отечественных машин?

В извечном противостоянии «снаряд — броня» защита все более совершенствуется, приобретая качества «активности», многослойности, «самозащищенности» и т. д. В то же время снаряд становится все более «умным», точным и могущественным, получает все более «длинную руку». За годы развития отечественного танкостроения калибр танковой пушки увеличился более чем в 3,5 раза, хотя дело, конечно, не только в калибре. В то же время росла и «защищенность». Достаточно сказать, что масса танка увеличилась более чем в 6,5 раз — хотя нельзя отнести всю массу танка к весу его брони, но все же у современных танков это около 50 % массы.

Несколько выбивается из «трех китов» танкостроения показатель подвижности, определяемый, прежде всего, двигателем. Его мощность выросла в 37 раз (с 33,5 до 1250 л.с. у Т-80У). Но не будем спешить — важнейшим показателем подвижности является удельная мощность, т. е. мощность, отнесенная к массе машины. По этому показателю наблюдается рост всего в 6 раз. Приходится констатировать, что все три составляющие: огонь, маневр, защита шли нога в ногу.

Танк «Черный орел» КБ Омского завода.

Если проследить тенденции, например, по мощности двигателя и максимальной скорости движения танков зарубежных танкостроителей, станет очевидно, что прогресс не остановить и приоритеты здесь сравнимы с авиацией, где лозунг «выше, дальше, быстрее» является и сейчас прописной истиной 1*.

Так каким же в итоге видится ТПП — перспективный танк следующего поколения?

Ответ, казалось бы, лежит на поверхности. Можно позаимствовать примеры из той же авиации — отрасли «оборонки», наиболее чутко реагирующей на изменения. А именно: взять помощнее пушку и двигатель, «покрепче» броню. Добавим к этому: получше связь, поменьше стоимость и, как говорится, вперед. Но все оказывается сложнее.

В этой связи вспоминается содержательные и интересные беседы в апреле 2001 г. с настоящим знатоком своего дела, танкистом полковником С.Б. Рощиным, работавшим тогда в редакции журнала МО РФ «Армейский сборник». Он приезжал к нам в КБ и знакомился с перспективными разработками. Наиболее актуальной и раньше, и тогда являлась для нас проблема защиты экипажа. Это совпадало и со специализацией организации — создателя тяжелых танков. Ведь недаром выдающийся конструктор Ж.Я. Котин был главным разработчиком прославленных в боях Великой Отечественной войны танков «КВ» и «ИС», тяжелых артсамоходов, а во второй половине 1950-х гг. — самого мощного танка Т-10 и его модификаций. Отличительной чертой котинской танковой школы являлась отработка принципиально новых технических решений, что было связано не только с сильным конструкторским коллективом, но и с расположением КБ на Кировском заводе в Ленинграде — центре научно-технической мысли 2*. Неудивительно, что такие разработки всегда были востребованы другими танковыми конструкторскими коллективами страны.

Тогда Сергей Борисович, полностью поддерживая наши работы, свидетельствовал о том, что без усиления забронированного объема в танке нельзя достигнуть высокой защищенности экипажа. Тенденция к сокращению экипажа, новые качества управления вооружением и подвижностью открывали перспективы остаться в компактном, хорошо защищенном корпусе, при весе машины около 50 т. Появилась возможность сделать своеобразный прорыв в улучшении защиты, поместив экипаж в специальный объем — своеобразный «кокон», а сохранив бронирование корпуса — на порядок увеличить защищенность людей. Этому же должна была способствовать и дополнительная защита, обеспечиваемая расположением двигателя впереди экипажа (компоновка с передним расположением моторно-трансмиссионного отделения, или МТО).

Современные средства технического зрения, приборы автоматического слежения за целью, механизм автоматического заряжания, новые системы управления огнем и информационно-управляющие системы позволяют уменьшить количество членов экипажа, например, до двух человек — механика-водителя и командира. При этом стало возможным отказаться от классической компоновки танка с обитаемой башней, а вооружение разместить на вынесенной платформе малых габаритов.

Уже в конце 1990-х гг. подобные проработки компоновки танка с экипажем из двух человек и с передним расположением МТО рассматривались главным конструктором, обсуждались на НТС конструкторского бюро, опробовались в опытных и макетных образцах.

Экипаж удалось (почти «по-самолетному») поместить в отдельно сформированную, герметизированную капсулу с приборами и дисплеями отображения внешней обстановки, поиска целей, автоматического слежения за ними без непосредственного визуального контакта. Высокая защищенность экипажа достигается не только благодаря небольшим размерам капсулы, ее дифференцированной броневой оболочке, но и за счет герметизации и специальных средств жизнеобеспечения.

На представленном рисунке (продольном разрезе) показана такая высокозащищенная машина с экипажем из двух человек. Основные ее элементы — броневой корпус с элементами динамической защиты, моторно-трансмиссионная установка, гусеничная ходовая часть, отделение управления, орудийное отделение, артиллерийское орудие, комплект боеприпасов, система управления огнем, средства дневного и ночного технического зрения, танковая информационно-управляющая система, устройства противодействия радиоэлектронным средствам разведки, средства активной защиты и др.

1* Правда, есть еще «специалисты» танкостроения, утверждающие, что повышать скорость танка не нужно, что она вредна, можно и столкнуться на марше, и покалечиться. Читатель, полагаю, прокомментирует сам это утверждение, особенно если вспомнит нашего предка А. В. Суворова.

2* Следует сказать, что в СМИ «просочились» и упорно циркулируют слухи о крахе ленинградского КБ. Хочу опровергнуть эти инсинуации — конструкторское бюро по-прежнему плодотворно работает.

Продольный разрез «танка предельных параметров» конструкции ОАО «Спецмаш» (расшифровка обозначений — в тексте статьи).

МТО (2) размещено в носовой части корпуса (1), который снабжен дополнительным блоком бронирования (3). Особенностью такого способа бронирования является легкая съемность дополнительного блока, простота замены в случае повреждения и, следовательно, упрощение ремонтных работ.

Непосредственно за МТО находится отдельно формируемая, бронированная со всех сторон и герметизированная капсула (5) для размещения командира и водителя со всеми необходимыми приборами отображения на дисплеях, а сенсорные устройства этих приборов размещены на внешних участках корпуса и орудийной платформы. Очень важно, что капсула размещена в районе центра масс танка, что обеспечивает наиболее комфортные условия работы экипажа.

Передняя стенка (4) капсулы, являющейся одновременно и задней стенкой МТО, выполнена с плавным переходом в сильно бронированную крышу капсулы, в которой расположен люк для экипажа. За креслами экипажа предусмотрен объем, где находятся средства жизнеобеспечения (6), рассчитанные для боевой непрерывной работы экипажа, без выхода из машины в течение трех суток.

Артиллерийское орудие (9) установлено на полноповоротной платформе (8). Для уменьшения объема пространства, где размещается механизм заряжания (10), применено орудие с поворотной каморой заряжания. При этом магазин боеприпасов (11) размещен на поворотном столе механизма заряжания и выполнен в виде двух кольцевых симметричных рядов вертикальных кассет внутреннего и внешнего рядов (13). Подъем боеприпаса и разворот его для помещения в камору ствола осуществляется рычажным механизмом (12).

Задняя стенка (7) капсулы образует переднюю стенку пространства под орудийной платформой и имеет люк для прохода экипажа к механизму заряжания и магазину боеприпасов. Задняя стенка капсулы сделана особо прочной с соблюдением требования ее неразрушения при аварийном взрыве боеприпасов. В то же время задняя стенка (24) пространства, где расположен магазин боеприпасов, выполнена с расчетом ее разрушения при подобных ситуациях. Здесь же имеется еще один люк для технического обслуживания механизма боеприпасов с пультом исполнительных органов (15).

Казематная часть ствола снабжена герметизированным кожухом с люком загрузки боеприпасов (23). Ходовая часть (22) — с торсионной подвеской (при последующей модернизации — с регулируемой подвеской).

Конструктивно-технические решения основных систем и узлов этого танка не имеют аналогов в мире, о чем свидетельствует целый ряд авторских свидетельств и патентов на изобретения (например, — патент на изобретение № 2138004 с приоритетом от 14.10.98 г.). Кроме того, краткая информация о нем публиковалась в печати (например, Птичкин С. Секретная броня // Российская газета. — 2008, № 32 (4589); Козишкурт В.И., Филиппов В.П. Единое базовое шасси для бронированных гусеничных машин. — ОАО «ВНИИТрансмаш», 2005).

Решающее влияние новых и модернизированных систем, долгосрочных и широкомасштабных усилий на повышение боевых и эксплуатационных свойств позволяет рассматривать «танк предельных параметров» и как качественно новую модель, и как вариант танка следующего поколения. Он способен эффективно бороться с модернизированными и вновь проектируемыми зарубежными танками, превосходя их по всем основным свойствам — огневой мощи, защищенности и подвижности. По огневой мощи это достигается:

— установкой пушки повышенного могущества — калибром 140–152 мм (с последующей модернизацией на различные перспективные боеприпасы);

— увеличением количества возимого боеприпаса — до 40 шт.;

— более высокой точностью стрельбы (с вероятностью 0,9) при стрельбе артиллерийскими снарядами прямой наводкой на дистанции до 4 км;

— увеличением дальности поиска и обнаружения целей ночью (до 3,5 км);

— способностью бороться с наземными и воздушными целями не только днем и ночью, но и при плохих погодных условиях и применении различных помех;

— снижением времени и упрощением загрузки боеприпасов;

— внедрением танковых информационно- управляющих систем (ТИУС), со всеми присущими новыми свойствами повышения точности, удобствами и сокращением времени на все операции при боевой работе.

Высокая степень защищенности и живучести обеспечивается за счет:

— применения комплекса новых технических разработок и реализации перспективных технологий, направленных на совершенствование броневой и динамической защиты, средств оптико-электронного подавления, активной и электромагнитной защиты;

— повышения противоминной защиты, а так же спецсредств защиты членов экипажа от осколков;

— взрывобезопасности от собственных боеприпасов и пожаробезопасности, превышающей в 50 раз быстродействие существующих образцов;

— мер по снижению заметности в оптическом, радиолокационном и тепловом диапазонах;

— размещения экипажа в хорошо бронированной со всех сторон (в том числе — и особенно — в верхней части), герметизированной, обеспечивающей 72-х часовое комфортное пребывание экипажа изолированно от окружающей среды.

Превосходство по уровню подвижности обеспечивается применением газотурбинного двигателя мощностью 1400–1500 л.с., а в дальнейшем — 1800–2000 л.с.:

— максимальной скоростью 85–90 км/ч и более по шоссе. Запас хода более 500 км;

— сокращением времени и трудоемкости обслуживания и ремонта за счет использования БИУС (базовой информационно-управляющей системы).

При массе машины 50 т удельная мощность может быть в дальнейшем доведена до 40 л/с на тонну.

Макетный образец семикаткового шасси с передним расположением МТО (вид сзади).

Ходовые макеты роботизированных машин. Конец 1988 г.

Примененные здесь новые технические решения (во всяком случае, большинство из них) явились результатом ранее проведенных проработок, исследований и анализов, выполненных в ОАО «Спецмаш» под руководством Генерального конструктора Н.С. Попова, а в дальнейшем — и Генерального директора В.И. Козишкурта.

Во второй половине 1980-х гг. был разработан, изготовлен, прошел большой объем испытаний для обоснования и выбора конструкции ходовой макет семиопорного шасси с передним расположением МТО — «Объект 299».

В 1988 г. создан роботизированный комплекс на базе танка Т-80 из двух машин: дистанционно управляющей и управляемой (безэкипажной). В комплексе обеспечивается передача видеоизображения телевизионных камер с ведомой машины на ведущую и передача команд управления системы движения.

Особо следует отметить образцы эффективной системы отображения видеоинформации, внедренные для телевизионной поисковой системы высокозащищенного транспортного средства «Ладога». Оно обладает комплексом защитных качеств, позволяющих успешно работать в самых экстремальных условиях, надежно защищая персонал от всех известных факторов оружия массового поражения, и способной длительное время работать в автономном режиме. При его проектировании в конце 1970-х гг. ставилась задача обеспечивать в любое время года и суток быстрое и комфортное передвижение в условиях бездорожья с преодолением завалов, сложного рельефа, высокой заснежен ности.

Жесткие требования предъявлялись к средствам связи — как внутри машины, так и с внешним миром. Все это предполагалось осуществить, обеспечив максимальную унифицикацию с другими, ранее выпускаемыми машинами.

В качестве базы для «Ладоги» было выбрано хорошо отработанное гусеничное шасси танка Т-80. На нем смонтировали броневой корпус, в котором разместили салон с комфортабельными креслами и индивидуальным освещением, системы кондиционирования и жизнеобеспечения, радиосвязь, приборы наблюдения и измерения различных параметров внешней среды. Аналог подобной системы автономного обеспечения применялся в космонавтике, позволяя создать нормальные условия работы в полностью герметизированном салоне.

В качестве силовой установки использовали газотурбинный двигатель ГТД-1250, который обладает уникальным свойством «стряхивать» накопившуюся пыль и выбрасывать ее наружу, что очень важно при работе в условиях радиоактивного заражения.

В начале 1980-х гг. «Ладога» успешно прошла весь комплекс стендовых и ходовых испытаний. Но главное испытание ожидало ее весной 1986 г. на Чернобыльской АЭС. С 3 мая по 28 сентября 1986 г. «Ладога» прошла более 4720 км, преодолевая участки с фоном до 1600 ренген/ч, заходя в машинный зал ЧАЭС, проводя разведку местности в окрестностях станции, рекогносцировку в обширном прилегающем районе, делая видеозаписи наиболее опасных мест и выполняя другие работы в районе города Припять и на атомной станции.

Высокозащищенное транспортное средство «Ладога».

Газотурбинный двигатель ГТД-1500.

Теперь, много лет спустя, объективно оценивая все пять месяцев напряженной работы «Ладоги» в те трагические для страны дни, можно сказать, что мы ставили уникальный по своим масштабам эксперимент, который доказал своевременность создания такой высокозащищенной машины. Думаю, что не ошибемся, утверждая, что нет в мире подобной практики, когда проверка свойств и возможностей техники шла в совершенно реальных условиях. Огромный опыт приобрели и специалисты-разработчики этой уникальной машины.

Необходимо сказать и еще об одной опытной работе танкостроителей ленинградского КБ и ученых ВНИИТрансМаш пятнадцатилетней давности, имеющей непосредственное отношение к теме перспективного танка. В ходе выполнения НИР на шасси Т-80, серийно выпускавшемся тогда на заводе, в конце 1980-х гг. была спроектирована новая башня под установку пушки повышенного могущества (калибра 152 мм). Машина получила шифр «Объект 292».

Стрельбовые испытания на полигоне показали высокую устойчивость и надежность всех узлов пушки. Несмотря на прежнюю длину отката пушки, сохранились и не превысили требуемые нормативы ускорения и нагрузки на рабочих местах экипажа, а, следовательно, идея установки пушки повышенного могущества в танк Т-80 оказалась жизненной. Однако отсутствие финансирования затормозило дальнейшие работы в этом направлении. Но бесценный опыт не пропал, интеллектуальные наработки и находки остались. Нет сомнений, что этот конструкторский задел будет востребован.

И, наконец, двигатель. Приходится вновь возвращаться к этой теме — какой двигатель нужен современному танку? (см. статью автора в «ТиВ» № 9/2010 г.). Стоит отметить, что в этом году исполнилось 35 лет, как газотурбинный двигатель эксплуатируется в войсках, зарекомендовав себя надежным, высокоэффективным мотором. За это время его мощность возросла с 1000 до 1250 л с. (еще раз напомним — в тех же габаритах), а в форсированном, кратковременном режиме — до 1400 л с. Более того, еще в 1990-х гг. ФГУП «Завод имени В. Я. Климова» изготовило 15 двигателей мощностью 1500 л.с., создав тем самым хороший задел, а успешное прохождение испытаний обеспечивало надежную перспективу. Тогда же появилась реальная возможность увеличения мощности двигателя до 1800 л.с. и более.

Так миф или реальность разработка «танка предельных параметров»? Можно уверенно говорить, учитывая имеющийся задел, интеллектуальный потенциал, технологическую и производственную базу корпорации «Уралвагонзавод» (куда влилось ОАО «Спецмаш»), что это возможно.

Говоря о будущем отечественного танкостроения, его потенциале и возможностях, не могу не вспомнить недавнее заявление Главкома Сухопутных войск Александра Постникова, который предлагает закупать танки за рубежом. Полностью согласен с мнением, высказанным по этому поводу директором программы по обычным вооружениям Центра политических исследований России Вадимом Казюлиным в газете «Взгляд» (15.03.2011 № 475780): «Задача военных- защищать страну не только в военное время, но и в мирное. А такими заявлениями он фактически убивает российскую оборонку.

.. У сильной армии должен быть крепкий тыл. А как он собирается воевать, если тыл находиться во Франций».

И как тут не вспомнить, как правильно и точно высказался на эту тему Генеральный конструктор Николай Сергеевич Попов, давая интервью газете «С.-Петербургские ведомости» еще 1 апреля 1993 г.: «Первейшая задача — сохранить… научно-технический конструкторский потенциал… При любых обстоятельствах Россия останется великой державой. Это предопределено ей исторически. Держава не может существовать без армии, которая является гарантом государственности. А армии нет без современных танков. Сим победиши».

Ходовой макет семиопорного шасси.

Высокозащищенное Транспрттное средство «Ладога»

Опытный танк «Объект 292».

Фото предоставлены ОАО «Спецмаш».

Хроники первых «тридцатьчетверок»

40 г. Начало пути

Алексей Макаров

Продолжение. Начало см. в «ТиВ» № 9-12/2010 г. № 1–4/2011 г.

Теперь рассмотрим, как продвигались работы по выпуску установочной серии танка Т-34 в марте-апреле 1940 г. на заводе № 183. Как видно из сводок, уже в марте завод отставал от графика выпуска первых десяти машин более чем на полмесяца. Напомним, что согласно графику заводоуправления первые два танка должны были быть выпущены заводом № 183 не позднее 4 апреля. Основными факторами, тормозившими изготовление установочной серии, являлись несвоевременный выпуск и утверждение чертежей, а также недостаточно хорошо налаженное снабжение цехов, занятых в программе по Т-34, заготовками, материалами и покупными изделиями.

Задержка с согласованием и утверждением чертежей на бронедетали корпуса и башни привела к тому, что Мариупольский завод не смог вовремя поставить первые комплекты деталей в сроки, оговоренные Постановлением Комитета обороны «О специальном задании заводам № 183 и Мариупольскому». Также негативно влияла на освоение нового танка и большая загруженность опытно-экспериментального отдела «500», занятого, помимо Т-34, рядом важных заданий по машинам БТ-7, БТ-7М и «Ворошиловец». Ниже приведем выдержки из сводок Старшего военного представителя Д.М. Козырева за март 1940 г., в которых наглядно показано состояние дел по выпуску установочной серии Т-34 на заводе № 183.

16.03.1940 № 139с

НАЧАЛЬНИКУ 8 ОТДЕЛА АБТУКА ВОЕНИНЖЕНЕРУ I РАНГА

т. АФОНИНУ

Копия: НАЧАЛЬНИКУ 4 ОТДЕЛА АБТУКА ВОЕНИНЖЕНЕРУ I РАНГА

т. АЛЫМОВУ

Согласно Вашего письма от 8/111-40 г. за № 71163с сообщаю по опытной серии маш. «34».

По графику заводоуправления конструкторское бюро должно выпустить чертежи все к 10/111-40 и выпустить первые две маш. к 5/IV-40 г.

Действительное положение на 15/111-40 г.:

Выдано чертежей в производство из общего количества 38 групп, только 21 группа. 9 групп находятся в светокопировании и из-за отсутствия бумаги не выпускаются.

Корпусная группа согласовывается с Мариупольским заводом. Ввиду задержки выпуска корпусной группы не могут быть выпущены связанные с ней группы как то: боеукладки, смотровые приборы, рация, шанцевый инструмент и др. Остальные группы находятся в стадии исправления по перечню комиссии.

По выпущенным группам составлено 360 техпроцессов, из них выпущено в производство 318 техпроцессов, задано механическому цеху 311 наименований, выдано в работу 153 наименования, сдано в чистовую кладовую деталей 38 наименований.

Все чертежи по машине могут быть выпущены к25/111-40 г.

Из вышеприведенного видно, что отставание от графика уже на 20 дней. Ввиду отсутствия некоторых материалов цеха плохо подают заготовки, из-за чего наблюдается слабый разворот по обеспечению графика заводоуправления в механических цехах.

СТ. ВОЕНПРЩАБТУКА ВОЕНИНЖЕНЕР 2 РАНГА/КОЗЫРЕВ/ [1]

02.04.1940 № 165с СВОДКА

О СОСТОЯНИИ РАБОТ ПО ОПЫТНОЙ СЕРИИ МАШ. «А-34» на 29/111-40

1. Чертежи — из 38 групп чертежей спущено в производство 32 группы. По остальным 7 группам все чертежи разработаны в кальках, из них три группы находятся на просмотре у технологов и 3 группы в светокопии. Все чертежи по машине будут выпущены в производство к 4/IV-40 г.

2. Технологические процессы-на 29/Ш-40 надо выпустить 1001 техпроцесс, выпущено 630 техпроцессов. Позднее поступление чертежей задержало выпуск техпроцессов.

3. Заготовки — на 29/111-40 надо иметь 254 наименования. Получено 162 наименования полностью и 28 не полностью. Выдано в работу в механический цех всего с сортовым материалом 328 наименований, из них сдано в чистовую кладовую готовых деталей 93 наименования. Наиболее трудоемкие детали в настоящее время находятся в работе и часть еще не выдана ввиду отсутствия полного комплекта заготовок.

4. Приспособления — надо изготовить 38. Изготовлено 27, остальные в работе. Задержка чертежей по 29 гр. (корпусной) которая будет выпущена только 4/IV-40 г. отразится на сроки изготовления корпусов, а следовательно на изготовление всей машины. В настоящее время принимаются меры к разгрузке механического цеха под детали 29 группы. Быстрый срок изготовления этих деталей даст возможность сократить сроки выпуска машин.

СВОДКУ СОСТАВИЛ: ПОМ. ВОЕНПРЕДА АБТУКА ВОЕНИНЖЕНЕР

3 РАНГА/ПАВЛОВ/

СВОДКУ ПРОВЕРИЛ: СТ. ВОЕНПРЕД АБТУ КА ВОЕНИНЖЕНЕР

2 РАНГА/КОЗЫРЕВ/ [2]

В апреле 1940 г. работы по изготовлению установочной серии несколько ускорились. После согласования чертежей по 29, 30 и 31 группам (корпус, башня и вооружение) Мариупольский завод в конце месяца поставил десять комплектов бронедеталей, а завод № 183 приступил к сварке первого корпуса. Однако проблемы снабжения заготовками, материалами и покупными изделиями оставались нерешенными.

05.05.1940 № 212с

СВОДКА

О СОСТОЯНИИ РАБОТ ПО ОПЫТНОЙ СЕРИИ «А-34» на 29/IV-40 г.

1. Чертежи спущены в производство по всем 38 гр.

2. Техпроцессы разработаны и спущены в производство по 36 гр. и заканчивается разработка по остальным группам /инструмент и боеукладки/которые были задержаны из-за отсутствия в конструкторском бюро бумаги.

3. Изготовление деталей: надо изготовить 1915 наименований, изготовлено 1147наименований. В настоящее время приступлено к сборке подкомплектов и комплектов по 9 группам. Сборка основных комплектов как то: бортовые передачи, бортовые фрикционы, главный фрикцион и другие задерживается из-за отсутствия на заводе подшипников.

4. Броня поступила на завод по всем 10 комплектам. В настоящее время собирается один корпус, который поступит на сборку к 15/V-40r. К 10/V-40 будет закончен второй стенд для сборки корпусов. Сборку всех 10 корпусов цех может закончить к I/VI-40 и сборку машин 10 машин могут закончить в первых числах Июня мес.

5. Выпуск машин может задержаться по причинам отсутствия на заводе № 183 стартеров СТ-700 и листовой латуни для радиаторов толщиной 0,15 мм.

СТ. ВОЕНПРЕД АБТУКА ВОЕНИНЖЕНЕР 2 РАНГА /КОЗЫРЕВ/ [3]

При рассмотрении ситуации, связанной с изготовлением установочной серии Т-34 на заводе № 183, не следует забывать, что основной задачей для завода на первое полугодие 1940 г. являлось освоение и выпуск танка БТ-7М в рамках договора № 4-074 от 9 января 1940 г., по которому следовало изготовить и поставить АБТУ КА в 1940 г. следующие виды продукции:

— танк БТ-7М — 928 шт., в том числе 574 линейных, 180 линейных зенитных и 174 танка, оборудованных радиостанцией (выпуск с января по сентябрь включительно);

— запасные части для БТ-5, БТ-7 и БТ-7М — на сумму 23.582.754 рубля;

— оборудование моторов М-17Т — 600 шт.;

— оборудование моторов В-2 — 250 шт.;

— КПП БТ-7 и БТ-7М (3-скоростные) — 300 шт.;

— главные фрикционы М-5 для БТ-5 — 400 шт.;

— танк Т-34 — 200 шт. (выпуск с сентября по декабрь включительно).

Таким образом, несмотря на «специальное задание по танку Т-34», в первом полугодии 1940 г. основные силы предприятия были задействованы в выполнении годового плана по БТ-7М и запчастям. Так, например, за первые четыре месяца 1940 г. на заводе № 183 изготовили и сдали: БТ-7М линейных — 471 шт., запасных частей — на сумму 9.213.200 рублей, оборудованных М-17Т — 120 шт., КПП 3-скоростных — 136 шт., главных фрикционов для БТ-5 — 235 шт.

Ситуация с подготовкой производства к выпуску танка Т-34 на Сталинградском тракторном заводе также была сложной. Из-за несвоевременного и некомплектного получения от завода № 183 чертежей на установочную серию в марте-апреле 1940 г. работы по подготовке средств производства и отработки технологии изготовления деталей частично велись по ранее полученным опытным чертежам.

Подготовка средств производства на СТЗ включала в себя следующие мероприятия: для механического цеха — проектирование и изготовление приспособлений механической обработки, приспособлений контроля, режущего инструмента, вспомогательного инструмента, мерительного инструмента, переделка станочного парка под специфику Т-34; для прессового цеха — проектирование и изготовление штампов и приспособлений сварки; для кузнечного цеха — проектирование и изготовление штампов; для чугунолитейного и сталелитейного цехов — разработка и изготовление моделей. Неудовлетворительным было и снабжение завода, в том числе светочувствительной бумагой.

Не было ясности и в вопросе строительных работ по реконструкции и расширению цехов, занятых в программе по Т-34. Как видно из донесения военного представителя на СТЗ Я.С. Левина, по состоянию на середину апреля 1940 г. дела на заводе обстояли следующим образом:

26.04.1940 № 64

НАЧАЛЬНИКУ 4 ОТДЕЛА АБТУ КА ВОЕНИНЖЕНЕРУ

I РАНГА т. АЛЫМОВУ

По вопросу: подготовки производства машины «А-34»

Во исполнение постановления Комитета Обороны СССР № 44Зсс Нарком Среднего машиностроения т. ЛИХАЧЕВ издал приказ и график подготовки производства машины А-34 на СТЗ со сроком окончания подготовки производства на программу 40 г. к 1/Х-40 г.

Доношу, что подготовка производства на СТЗ к выпуску машины А-34 находится в следующем состоянии на 12/IV-40 г.

Завод 183 должен был обеспечить СТЗ в феврале мес. 1940года всеми чертежами установочной серии. После невыполнения 183 заводом этих сроков были еще установлены новые сроки: один к 15/111-40 г. и 5/IV-40 г. Однако и эти сроки заводом 183 не выдержаны. Из потребных 3500 чертежей на 20/IV-40 г. СТЗ получено только 1400 штук.

По механическому цеху. Получено чертежей с 183 завода установочной серии в количестве 496 деталей, выпущено 183 детали. Проектирование производилось в основном по опытным чертежам. Из 66 приспособлений спроектировано 12 приспособлений по опытным, а 56 по чертежам установочной серии, из которых 35 спущены в производство, а 19 чертежей находятся в светокопии.

После приостановки изготовления деталей А-34 в МСЦ для экспериментальных целей и.о. директора Демьяновичем был издан приказ о всемерном форсировании изготовления деталей А-34 установочной серии на программу 1940 года. В данное время в МСЦ спущено чертежей на установочную серию в количестве 640 штук, по которым цех и ведет изготовление деталей на программу 1940 года.

По кузнечному цеху. Получены чертежи на 227деталей, технологический процесс разработан на 169 деталей, из них на 75 деталей по установочной серии. Спроектировано 203 штампа, из них 125 по чертежам установочной серии, из которых 56 спущено в производство, остальные находятся в светокопии.

По прессовому цеху. Получено чертежей установочной серии на 519 деталей. Техпроцесс разработан на 461 деталь, из них269деталей по установочной серии. Спроектировано 90 штампов, из них 54 по чертежам установочной серии, из которых спущено в производство 30, а 24 находятся в светокопии.

По сталелитейному цеху. Получено чертежей на 47деталей. Техпроцесс разработан на 26 деталей, из них на 12 деталей установочной серии. Спроектировано моделей на 23 детали, из них на 11 деталей установочной серии. Изготовлено моделей на 14 деталей, из них на 2 детали установочной серии, а 9 деталей по чертежам установочной серии находятся в производстве.

По чугунолитейному цеху. Получено чертежей установочной серии на 33 детали. Техпроцесс разработан на 33 детали, из них на 23 детали по установочной серии. Спроектировано моделей на 20 деталей, из них на 8 деталей установочной серии. Спущено в производство 14 деталей установочной серии.

СТЗ получил с 183 завода следующие группы:

01, 02, 03, 04, 05, 06, 07, 08, 09, 10, 11, 12, 13, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 22, 25, 26, 35, 38, 39, 41, 44, 45, итого 28 групп из 38, а количество чертежей по этим группам составляет 1635, из них234 чертежа общего вида, следовательно, детальных чертежей получено 1400 из потребных 3500 штук.

С поступлением на СТЗ опытных чертежей с 183 завода разработка технологии на СТЗ была начата и проводилась в основном по опытным чертежам, СТЗ заведомо знал, что с получением чертежей установочной серии проделанную работупо опытным чертежам придется корректировать, что СТЗ и проводите настоящее время. Крайне отражается на ходе работ по А-34 несвоевременная поставка для СТЗ чертежей 183 заводом, а также отсутствие на уже разработанную технологию светочувствительной бумаги, что не дает возможности спустить чертежи в производство. НКСМ обеспечивает СТЗ бумагой на 10–15 % от потребного.

По вопросу строительства. (Расширения механосборочного № 2, чугунолитейного и окончание сдаточного цехов, на СТЗ по А-34.) НКСМ разрешено расширение этих объектов на СТЗ по А-34, но до сегодняшнего дня ни СТЗ, ни НКСМ не добились перед Правительством утверждения проектного задания или разрешения беспроектного, бессметного начала строительства. В результате чего Волгопромстрой не приступает к строительству, причем к строительным работам по чугунолитейному цеху можно было бы приступить, однако, оказывается, 8 ГПИ еще не утвердило технологического процесса для данной постройки. Выданные обязательства Наркомом т. ЛИХАЧЕВЫМ Наркомату строительства и Волгопромстрою об оплате строительных работ на СТЗ по А-34 строительные организации, ссылаясь на отсутствие разрешения Промбанка СССР о финансировании строительных работ по А-34, не приступают к строительству до настоящего времени.

Таким образом неизвестно, будет ли и когда начато строительство этих объектов и в частности из них первостепенной необходимости — это расширение механосборочного № 2, для которого уже часть станочного оборудования прибыла, а часть находится в пути, а работники СТЗ и НКСМ все еще думают о расширении механосборочного № 2 вместо принятия реальных мер по вопросу строительства.

Прошу Вашего воздействия на соответствующих работников НКСМ о немедленном и решительном принятии мер к началу строительства на СТЗ по вышеуказанным объектам, так как такое отношение к строительству ставит под угрозу срыва программы выпуска машины А-34 в 1940–1941 г. г. Также прошу Вашего содействия ускорить поставку чертежей А-34 183 завода и потребовать от НКСМ бесперебойного снабжения СТЗ светочувствительной бумагой с тем, чтобы не задерживать отработанную технологию, а спустить немедленно в производство и приступить к изготовлению деталей А-34 на программу 1940 года.

Военпред АБТУ КА Военинж. 2 ранга /Левин/ [4]

Необходимо отметить еще один факт, в определенной степени повлиявший на подготовительные работы к выпуску установочной серии Т-34 на СТЗ. 5 марта 1940 г. директор СТЗ Ф.Д. Благов издал приказ № 8, в котором обязал СКЭО (специальны й конструкторско-экспери — ментальный отдел), МСЦ-2 (механосборочный цех № 2) и смежные с ними цеха к десятилетию завода, 17 июня 1940 г., спроектировать и изготовить улучшенный экспериментально-опытный образец Т-34 с узлами и агрегатами собственной разработки. Данный приказ противоречил распоряжению НКСМ, запрещавшему СТЗ вносить какие-либо изменения в конструкцию танка без согласования с головным заводом № 183 и утверждения их АБТУ, и фактически тормозил работы по подготовке к выпуску установочной серии Т-34.

СКЭО СТЗ начал активную деятельность по изысканию возможностей улучшения конструкцию Т-34 (при этом зачастую не имея полного представления об устройстве этой машины), тем самым отвлекаясь от выполнения задания по подготовке производства и загружая МСЦ-2 экспериментальными заказами, не предусмотренными планом работ.

13 апреля на СТЗ состоялось совещание начальников цехов и отделов по танку Т-34, где его конструкцию подвер

гли критике. В ходе совещания поступило и было одобрено предложение изготовить ряд узлов и агрегатов (бортовые фрикционы, систему сервоуправления, укладку и т. д.) собственной конструкции. Данные действия руководства СТЗ получили крайне негативную оценку со стороны военного представителя на СТЗ Я.С. Левина, который потребовал немедленно свернуть все экспериментальные работы и заняться непосредственно выполнением плана по выпуску 20 машин Т-34 в текущем году. Далее приведен фрагмент его письма № 61 от 22 апреля 1940 г. в адрес дирекции СТЗ и руководства АБТУ:

Считаю, что такая установка, такой стиль работы неправильны и что такая практика вредно отразится на выполнении годового плана по выпуску танков Т-34.

Вместо того, чтобы мобилизовать всех работников завода на быстрейшее освоение поступающих чертежей, разработку технологии, подготовку средств производства, развертывание ремонтно-строительных работ, ремонт оборудования, подготовку кадров на выполнение производственного задания, цеха и отделы завода отвлеклись и заняты разработкой новой экспериментально-опытной машины.

Устное заявление Нач. Спецотдела т. АНГЫШЕВА о том, что МСЦ № 2 изготавливает экспериментальные детали, а не детали для машин установочной серии только лишь по причине неполучения чертежей от з-да № 183, неосновательно, ибо экспериментальные чертежи могли быть выпущены Спец. КЭО на основании полученных чертежей от з-да № 183, иначе откуда известны Спец. КЭО габаритные размеры отдельных узлов и агрегатов.

Выпуск экспериментальных чертежей затормозил своевременный спуск в производство чертежей установочной серии. Строительные работы по расширению цехов не начаты, оборудование не устанавливается и вообще по данному вопросу нет достаточной ясности, следовательно, тем более необходимо имеющийся в МСЦ-2 станочный парк максимально использовать для выполнения программы 1940 г.

На заводе ощущается острый дефицит в светочувствительной бумаге, из-за отсутствия последней не печатаются чертежи машин установочной серии, между тем в конце марта, начале апреля с. г. Спец. КЭО выпустило партию экспериментальных чертежей в количестве свыше 300 шт. и спустило в производство.

Чертеж переднего листа крыши (деталь 34.30.008) для первого варианта башни Т-34 — так называемой «узкой» башни. Всего на Мариупольском заводе было изготовлено 37 комплектов бронедеталей для таких башен.

Над созданием машины Т-34, конструированием ее узлов и агрегатов, выбором материалов работали лучшие конструкторские силы и военные специалисты Советского Союза, люди с большим опытом в области танкостроения. Конструкция неоднократно изменялась в процессе проводимых, на протяжении большого промежутка времени, испытаний, по мере выявления тех или иных недостатков.

Критика машины Т-34, проведенная Спец. КЭО, на основании только рассмотрения полученных ими чертежей — неубедительна. Судить о работоспособности спроектированных Спец. КЭО узлов можно будет только после проведения многократных испытаний, на что требуется много времени, а конечные результаты далеко неизвестны. Отсрочки же во времени сдачи машин никто не разрешит и программа должна быть выполнена строго в соответствии со сроками, указанными в приказе Наркома среднего машиностроения и требованиями АБТУ КА.

Требую до полного обеспечения программы по выпуску установочной серии машин Т-34, подготовки средств производства, разработки технологии, реконструкции цехов, установки и освоения нового оборудования, ознакомления работников завода с машиной, получения ими глубоких знаний по данной машине, ибо сейчас указанную машину знают и то лишь поверхностно всего 3–4 человека на заводе, до испытания машины, изучения всех положительных и отрицательных ее качеств не отвлекать работников Спец. КЭО, МСЦ № 2 и других цехов и отделов завода экспериментальными работами. После длительных испытаний одной из машин предусмотренной в приказе Наркомсредмаша, выявления ее отрицательных сторон, накопления опыта инженерно-техническим составом завода, можно будет работать над ее улучшением, над новыми образцами отдельных узлов и агрегатов.

Требую изъять в цехах все экспериментальные чертежи на детали и полуфабрикаты, аннулировать графики по изготовлению экспериментальных деталей. Требую немедленно освободить МСЦ от посторонних заказов, не имеющих отношения к машине Т-34, отремонтировать станочный парк, подготовить цех к выпуску установочной серии машин. Необходимо мобилизовать коллектив завода на выполнение приказа Наркома, на выполнение программы в срок, чтобы не иметь в текущем году такого позорного явления, какое имело место с машиной Т-26 в предыдущие годы.

Военпред АБТУ КА военинженер 2 ранга /Левин/ [5]

Забегая вперед скажем, что руководство АБТУ полностью поддержало позицию военпреда и в середине мая 1940 г. отправило в адрес заместителя народного комиссара среднего машиностроения АЛ Горегляда и директоров СТЗ и завода № 183 письмо, подтверждающее, что все изменения в конструкцию Т-34 должны вноситься только при условии согласования их с заводом № 183 и АБТУ:

Сообщаю, что чертежи и ТУ танка Т-34, утвержденные АБТУ КА во второй половине апреля с. г. на заводе № 183 для серийного производства в 1940 г. являются для Сталинградского Тракторного завода эталоном для подготовки производства и выпуска установочной партии танка Т-34 в 1940 г.

ПРОШУ: 1. Запретить Сталинградскому Тракторному заводу производить какие-либо конструктивные изменения деталей, узлов, агрегатов и материала, нарушающие прочность и взаимозаменяемость танка Т-34.

2. Предупредить СТЗ, что ведущим заводом по танку Т-34 является завод НКСМ и все изменения конструктивного и технологического порядка не нарушающие взаимозаменяемости и прочности танка Т- 34 СТЗ необходимо согласовывать с заводом № 183 НКСМ и вводить их на серийное производство только после утверждения АБТУ КА.

НАЧАЛЬНИК АБТУ КР. АРМИИ КОМАНДАРМ 2 РАНГА ПАВЛОВ ВОЕННЫЙ КОМИССАР АБТУ КР АРМИИ ДИВИЗИОННЫЙ

КОМИССАР КУЛИКОВ (за Павлова Д. Г. письмо подписал заместитель начальника АБТУ комбриг В.П. Пуганов [6]. — Прим. авт.).

Не лучшим образом обстояли дела в марте-апреле 1940 г. и на заводе № 75, являвшемся на тот момент единственным производителем дизельных двигателей В-2 и запасных частей к ним. Согласно постановлению Комитета обороны при СНК СССР № 443 от 19 декабря 1939 г., завод № 75 должен был изготовить в 1940 г. 2700 двигателей В-2 и к 1 января 1941 г. довести производственную мощность до 8000 двигателей в год.

Однако за I квартал 1940 г. завод № 75 сумел изготовить всего лишь 282 мотора, из них 127 — в марте. Основными причинами, мешавшими заводу № 75 выйти на проектную мощность по выпуску В-2, являлись неудовлетворительная организация труда и, прежде всего, слабо налаженное снабжение предприятия заготовками, материалами и инструментом. Временно исполняющий обязанности старшего военного представителя на заводе № 75 военинженер 2 ранга М.Н. Федоров регулярно информировал АБТУ о проблемах завода и обращался с просьбами о принятии решительных мер по выправлению сложившейся на заводе ситуации, в том числе и по линии ВКП(б). Ниже — фрагмент его письма на имя начальника АБТУ Д.Г. Павлова:

Начальнику АБТУ КА Командарму 2 ранга т. Павлову Д. Г.

Катастрофическое положение на заводе № 75 в наборе темпов освоения производства до проектной мощности требует принятия особых мер. В настоящее время завод не обеспечивает дизелями танковую программу и не создает запасы запасных частей.

За первый квартал завод выполнил: в январе 51 дизель, феврале 104, марте 127, апреле 150. Запасных частей за 4 месяца сдано на сумму. Что ни в коем случае не удовлетворяет потребности АБТУ КА.

В тоже время производственные мощности завода даже при существующем хаотическом состоянии организации производства не использованы. Во всех цехах громадные простои оборудования и людей. Указанный выше выпуск фактически выполнялся за 15–20 рабочих дней в месяц. Сборочный цех топливных насосов в состоянии выпускать 5 насосов в смену, т. е. в сутки 15 насосов. Сборочный цех дизелей в состоянии выпускать и в некоторые дни выпускает по 12 дизелей. Узким местом являются механические цеха, но и те могут в данное время выпускать комплектно до 250 дизелей ежемесячно. Однако ни один из механических цехов такого выпуска не добился.

Анализ причин показывает, что первая главная и основная причина отставания механических цехов это отсутствие минимально необходимого задела по цеху на производственных операциях. Завод, имея годовую программу по дизелестроению почти на 200.000.000р. в производственном заделе имеет около 14.000.000р. задела для дизеля. Самые передовые заводы не укладываются в такой задел и имеют гораздо больший % на задел от величины программы. На нормально работающем заводе в заготовительных и сборочных цехах должен быть задел равный примерно двухмесячной программе выпуска. На нашем заводе необходимо иметь задел для дизеля стоимостью до 30.000.000-35. ООО. ООО р. В данное время на заводе суммарный задел расценивается в 24.000.000 руб., но из них для дизеля только 14.000.000 р., а остальные 10.000.000 р. падают на другие заказы. Сумма задела планируется НКСМ, и там к этому вопросу подходят видимо формально, считая, что если на балансе завода имеется 34. ООО. ООО р., то значит все в порядке. В этом заключается очень большая ошибка, из-за которой завод не в состоянии нормально работать и следовательно выполнять программу выпуска дизелей. Завод имеет для программы выпуска дизелей задел на 40 % потребного материала, а дополнительные заказы обеспечены заделом полностью на 100 % (для заводов 183 и 135). В результате получается неправильная ориентировка завода на выполнение других заказов, но не дизелестроения.

По прилагаемой справке о выполнении плана снабжения завода № 75 металлом видно, что за 4 месяца 1940 г. завод должен был изготовить 650дизелей, а на программу получил 159,2 т. заготовок валов, т. е. 73 %, гильз цилиндров получено на 650дизелей, т. е. 100 %, проволоки для пружин клапанов на один дизель выходит около 5 кг., завод получил всего 900 кг., т. е. только на 180дизелей или на 28 % плана. Для инструмента получено быстрореза всего 15 %, в то время как всем известно, что завод № 75 новый завод, впервые создает свое инструментальное хозяйство, запаса инструмента нет, без задела инструмента завод работать не может.

Я особо выделяю вопрос о снабжении завода металлом, инструментом, и считаю, что основным виновником срыва программы является необеспеченность завода заделом, который видимо неправильно расценивается в наркомате, почему завод и не обеспечен им.

Вторая причина плохой работы завода, его неорганизованность — это в сильной степени отражается на кондиционности дизелей и скорости набора темпов производительности, но в данный момент заданная программа могла бы быть выполнена, при наличии достаточного снабжения.

Я получил сведения, что имеется постановление Комитета обороны, обязывающее завод № 75 к концу 1940 г. освоить проектную мощность. Должен доложить, что темпы окончания строительства на заводе, поступление на завод станочного оборудования и его монтаж не обеспечивают выполнение указанного постановления. Для расшивки узких мест заводу нужно 167разных станков, которые должны уже быть на заводе, но до сих пор не поступили. Без них ждать освоения проектной мощности невозможно. Вместе с этим имеются тенденции загружать завод заказами не связанными с танковой промышленностью. На заводе имеется распоряжение НКСМ отгрузить 14 дизелей принятых военпредом АБТУ для наркомата судостроительной промышленности. Кроме того спускается заказ на создание специального дизеля для морских катеров, которых завод № 75 уже в 1940 г. должен выпустить 14 шт. (на завод приезжали представители НКВМФ и Наркомата судостроительной промышленности). Все это должно отразиться на выполнении программы для танков и на отработке танкового дизеля.

На основе изложенного прошу Вашего решительного вмешательства в вопросы:

1. Снабжения завода металлом и организации на заводе правильного и необходимого задела в механических цехах, для чего нужна срочная отгрузка металла по отпущенным фондам в пределах прилагаемой справки. Из справки видно, что II квартал совершенно не обеспечен материалом.

2. Скорейшего окончания строительства и установки станочного оборудования. Для чего необходима срочная отгрузка станков, запланированных заводу и увеличение фонда электропровода для подключения станков.

3. Не допустить нарушения плана опытных работ по «1600» — дизельному институту дополнительными работами других наркоматов (создание специального морского дизеля правого и левого вращения с ресивером).

4. Недопущение отгрузки дизелей по указанию НКСМ для целей не связанных с танкостроением. Мой протест через прокурора ХВО о привлечении к ответственности Зам. директора т. Крючкова, отгрузившего в 1939 г. 7 дизелей по указанию НКСМ, не привел к положительным результатам. В мае месяце завод предполагает отгрузить 14 дизелей для наркомата судостроительной промышленности.

24.04.40

Врид. Ст. Военпреда Военинженер 2 ранга Федоров. [7]

Опасаясь, что в 1940 г. завод № 75 не сможет выполнить своих обязательств по дизельным двигателям, Главспецмаш в начале года поручил заводу № 183 разработать вариант установки бензинового двигателя М-17 в танк БТ-7М. К концу марта завод № 183 с этим заданием справился и подготовил комплект чертежей, детальные описи и прочую конструкторскую документацию для перехода на М-17. Но в апреле 1940 г. ситуация на заводе № 75 несколько улучшилась: за месяц удалось изготовить 156 двигателей В-2 при месячном плане в 200 шт., и от варианта установки М-17 на БТ-7М отказались.

Подводя итог событиям марта-апреля 1940 г., необходимо отметить следующие наиболее важные моменты:

— завершение войсковых испытаний двух опытных образцов Т- 34, выявивших сильные и слабые стороны машины, на основании которых начались работы по улучшению боевых и эксплуатационных качеств этого танка;

— рассмотрение на уровне правительства вопроса о значительном увеличении плана по выпуску танка Т-34 в 1940 г.;

— утверждение чертежей на установочную серию танка Т-34 и изготовление по ним первых десяти комплектов бронедеталей на Мариупольском заводе;

— продолжение работ по подготовке производства к серийному выпуску Т-34 на заводе № 183 и СТЗ;

— продолжение работ совместной бригады НИИ-48 и Мариупольского завода по освоению изготовления узлов корпуса и башни Т-34 методом литья, давших первые положительные результаты.

Май-июнь

Рассматривая события мая-июня 1940 г., связанные с разработкой и производством танка Т-34, необходимо отметить, что основные усилия конструкторов, инженеров и технологов были направлены, прежде всего, на достижение следующих целей:

— улучшение боевых и эксплуатационных качеств танка (данные работы велись силами КБ завода № 183 на основании результатов войсковых испытаний опытных образцов Т-34);

— упрощение технологии изготовления бронедеталей Т-34 и снижение их себестоимости (этим занималось КБ завода № 183 совместно с инженерами и технологами Мариупольского завода им. Ильича и НИИ-48);

— подготовка производства на предприятиях, задействованных в программе по Т-34, к массовому выпуску танка и его комплектующих в 1940 г.

Но об этих событиях будет подробно рассказано позже, а пока остановимся на ситуации, сложившейся вокруг пересмотра годового плана по выпуску Т-34 в сторону его увеличения в 1940 г.

На протяжении весны 1940 г. на уровне правительства велись консультации о возможности кардинального увеличения выпуска Т-34. Основные пути были намечены еще в апреле 1940 г. Как было сказано в предыдущем разделе, увеличить выпуск танков планировалось за счет расширения производственных площадей действующих заводов, оснащения их дополнительным оборудованием и улучшения снабжения и финансирования.

В середине мая руководству предприятий, задействованных в программе по Т-34, был озвучен новый предварительный план, согласно которому завод № 183 должен был изготовить и сдать в 1940 г. 500, а СТЗ — 100 танков Т-34. Для реализации этого плана по линии Главспецмаша и НКСП руководству этих предприятий было предложено составить перечень необходимых мероприятий, благодаря которым они смогли бы обеспечить увеличение выпуска Т-34 в кратчайшие сроки. АБТУ, в свою очередь, обязал военных представителей на заводах до конца мая представить свои предложения и соображения по данному вопросу. Представляют несомненный интерес отчеты военпредов, характеризующие состояние производства танка Т-34 на основных заводах на конец мая 1940 г.

ЗАВОД № 183

СПРАВКА О СОСТОЯНИИ ПОДГОТОВКИ ПРОИЗВОДСТВА К СЕРИЙНОМУ ВЫПУСКУ ТАНКА «А-34».

II. Подготовка к серийному выпуску А-34 по увеличенной программе.

1) Окончательный переход к массовому выпуску А-34 завод может совершить с 1 августа. В течение июня-июля м-ца завод должен закончить выпуск А-7м. За этот же период завод должен проверить серийную технологию изготовления А-34, для чего запланирован выпуск 20-ти штук А-34 по серийной технологии (на конвейере).

2) В настоящее время заканчивается подготовка технологии к серийному выпуску А-34. В настоящее время около 10 % деталей, из общего наименования, запущены в производство.

III. Необходимые мероприятия для обеспечения выпуска А-34.

1. Завод в состоянии выполнить увеличенную программу при условии выполнения следующих мероприятий:

1) Немедленно будет развернуто строительство по реконструкции отдельных цехов в нужных темпах. Разрешено бессметное строительство. Обеспечить фондами и материалами это строительство.

2) Коренным образом улучшено снабжение завода металлом как для окончания программы по А- 7 м, так и для создания задела и нормальной работы з-да по выпуску А-34 по увеличенному заданию.

3) Улучшена работа кооперирующих заводов (з-д 75 дизель В-2; ЗЭМ — электрооборудование; ХГЗ — заготовки и т. д.) и привлечены по линии кооперации новые заводы входящие в систему НКСМ.

4) Разгрузить завод от громоздкой номенклатуры запчастей. В настоящее время завод изготавливает запчасти: А-2-5, А-7- 7 м, Т-35.

5) Отдел «500» завода (в настоящее время опытно-экпериментальные базы завода) превратить в отдел изготовляющий детали А-34. Для чего разгрузить этот отдел от всех заказов не связанных с танкостроением.

6) Удовлетворить заявку завода 183 на необходимое оборудование в связи с увеличением программы по А-34.

Ст. Военпреда АБТУ КА Военинженер 2 ранга — (Козырев). [8]

Чертеж крышки башенного люка «узкой» башни (деталь 34.30.010).

МАРИУПОЛЬСКИЙ ЗАВОД.

О РАЗВЕРТЫВАНИИ ПРОИЗВОДСТВА БОРОНЕДЕТАЛЕЙ А-34 НА ЗАВОДЕ им. ИЛЬИЧА.

По программе 1940 года.

Гоафик выпуска деталей необходимо установить следующий: июнь — 35, июль — 50, август — 80, сентябрь — 120, октябрь — 125, ноябрь — 160, декабрь — 180.

Этот график весьма напряженный и может быть выполнен при проведении следующих мероприятий:

1. По обеспечению металлом: Расходный коэффициент от слитка к детали сейчас 7–8. На 1-н комплект идет 1 плавка — 70 т, что задалживает 18 часов мартеновской печи. Для выпуска 160 комплектов необходимо 160х 18/24=120 суток или 45 печей.

НЕОБХОДИМО: а) Организовать выплавку стали МЗ-2, помимо печи № 13 и 15 (цех № 9) также в печах Мартеновского цеха № 1. Для того цех надлежаще оборудовать.

б) Привлечь к выплавке стали МЗ-2 Таганрогский завод им. Андреева.

в) Снизить расходный коэффициент до 5–6 за счет лучшего раскроя и уменьшения брака по качеству металла.

г) Решительно улучшить обеспечение з-да изложницами.

2. По прокату: Необходимо прокатить 160 х 70 = 11200 тн. в месяц. При переходе на составной нос вместо штампованного весь прокат будет выполнен станом № 1 (цех № 6), производительность которого около 16, ООО тн. при прокате углеродистой и судостали.

НЕОБХОДИМО: а) Снять полностью со стана № 1 программу по углеродистой и марганцевистой сталям и передать на другие заводы.

б) Установить у прокатного стана № 1 дополнительный кран 50 тн.

в) Построить дополнительно 1-ну подогревательную печь для подогрева холодных слитков.

3. По отпуску листов. Отпуск 1 плавки листов с загрузкой погрузкой задалживает 1 сутки отжигательной печи. В сутки необходимо 160/30 = 5–6 плавок, т. е. 5–6 отжигательных печей.

НЕОБХОДИМО: а) Занять полностью печи № 17, 18, 19 для отжига листов. Эти печи сейчас частично заняты морскими плитами.

б) Изыскать и выделить еще 3 печи из числа печей цеха 8, цеха «П» — прессового, и цеха «Т» — нового термического для отжига (высокого отпуска) листов.

4. По испытаниям. Для контроля необходимого количества стали должно быть по существующим Тех. условиям испытано ежесуточно 160 х 6/25 = 40 плит.

НЕОБХОДИМО: а) В 2-х месячный срок построить новый броневой тир по имеющемуся готовому проекту.

б) Значительно ускорить методы приемки и испытаний.

5. По штамповке и правке. Прессового оборудования на з-де совершенно недостаточно, имеется:

2 пресса по 450 тн.; 1 пресс по 3000 тн.; 1 пресс по 8000 тн.;

1 ковочный по 15000 тн.

Пресса 3000, 8000 и 15000 загружены производством судовой брони.

НЕОБХОДИМО: а) Проверить возможность штамповки на 15000 прессе. Освободить в необходимой мере пресса от программы по морской броне.

б) До 1-го Ноября установить имеющийся на складе завода штамповочный пресс «Шкода» — 2000 тн., обеспечив к 1 августа подачу электрооборудования заводом ХЭМЗ.

в) Передать штамповку башенных деталей на часть программы Сталинградскому заводу № 264.

г) В течение июня изготовить опытную партию (5 шт.) литых башен и принять по ним окончательное решение.

д) Срочно установить з-ды с хорошими сталелитейными цехами для отливки башен, вставки носа и кормы. Такими з-ми помимо з-да им. Ильича могут быть: 183, СТЗ, завод им. Андреева в г. Сталинграде, з-д Карла Либкнехта в Днепропетровске, Запорожстапь, ХГЗ.

е) Утвердить на серию составной нос слитой балкой.

6. По термообработке: НЕОБХОДИМО: а) Удлинить печи на термоучастке цеха № 6 и новые печи в железокотельном.

б) Построить дополнительно 4–5 печей на новых площадях железо-котельного цеха и необходимые ванны.

7. По Мех. Обработке.

Имеются расчеты на выпуск 50–55 комплектов в месяц. Исходя из этих расчетов в пересчете на новое задание, т. е. на выпуск 160 комплектов необходимо дополнительно большое число станков, а именно: около 90 штук при изготовлении на заводе им. Ильича только деталей корпуса и около 150 шт. при изготовлении корпусов и башен.

Часть этих станков могут быть компенсированы за счет использования станков цеха 8 и цеха «М» — нового механического, ныне загружен судовой программой.

НЕОБХОДИМО: а) Выделить необходимое число станков в цехе 8 и цехе «М» для производства на них деталей А-34.

б) Дополнить Мариупольскому з-ду станков около 80 шт. Ведомость необходимого оборудования д. б. дополнительно проработана.

в) В двух недельный срок полностью очистить площади железо-котельного цеха и развернуть на них в первую очередь огнерезные участки и постройку новых пристроек согласно имеющемуся проекту.

г) Проработать возможность использования площадей старотрубного цеха, занятых ныне производством деталей Инженерного Управления КА.

д) Перенести в железо-котельный цех часть вальцев и огнерезные участки, и на освобождающихся площадях установить дополнительное механическое оборудование.

е) Запроектировать и в двухмесячный срок закончить постройку пристроек при цехе № 5.

8. По организационным вопросам. НЕОБХОДИМО:

а) Назначить в системе Заводоуправления завода им. Ильича специального помощника Гл. Инженера по танковому производству.

б) Произвести рабочим доплату за апрель и май за освоение, т. к. в эти месяцы, несмотря на выполнение заданий по А-34, у рабочих сильно снизились заработки.

в) Распространить на танковые цеха Морзавода им. Ильича постановление правительства «О повышении норм мастера».

По программе 1941 года.

По обеспечению металлом.

Необходимо 5500:12=460 комплектов в месяц, даже при расходе коэф. 5, т. е. на 1-н комплект45 тн. слитков на месячную программу необходимо 460 х 45 = 21700 т. или при среднем весе плавки 70 т. и продолжительности плавки 12 часов (твердая закалка), необходимо 21700х 12/70 х24= 155 суткопечей или 5 с лишним мартеновских печей.

Такое количество печей имеется в цехе 9, но они заняты производством стали для морской брони.

НЕОБХОДИМО: а) Либо развернуть производство танковой брони в цехе 9, либо конструировать цех № 1 для выпуска качественной стали МЗ-2.

б) Развернуть выплавку стали МЗ-2 на заводе им. Андреева с подачей листов на завод им. Ильича.

По изготовлению деталей. Без расширения производственной базы программа 1941 года выполнена не будет.

НЕОБХОДИМО: а) Немедленно приступить к стройке и в течение 1940 года закончить стройку цехов танковой брони: механического, термического и прессового.

Чертеж заднего листа крыши «узкой» башни (деталь 34.30.017).

б) Обследовать заводы Днепропетровска, Сталино, Таганрога (в частности Кр. Котельщика) для развертывания дополнительной базы мех. обработки.

в) Развернуть производство литых деталей башен, носа и кормы на нескольких заводах из числа указанных выше в п. д. 5.

ПО ЛИНИИ АБТУ. необходимо принять следующие срочные решения:

1) Испытать обстрелом машину А-34, т. к. многие узлы не проверены. Потребовать от завода 183 улучшить сварку и применить аустенитовые электроды.

2) Утвердить чертежи литого носа (литая балка и катаные листы) на программу 3-го квартала.

3) Утвердить на выпуск июня-июля чертежи на башню ныне имеющиеся в производстве и потребовать у з-да 183 разработки чертежей приемлемых для изготовления.

4) Усилить штат приемки на з-де им. Ильича на 5 человек — техников, по сравнению с последними установленными штатами (14 человек).

5) Значительно упростить методы приемки и испытаний.

Ст. Военпреда АБТУ КА Военинженер 2 ранга- (Зухер). [9]

ЗАВОД СТЗ.

Вопрос возможности изготовления в 1940 г. 100 шт. Т-34 и подготовки производства к серийному выпуску в 1941 году Сталинградским Тракторным заводом им. Дзержинского сообщаю:

По технической оснащенности СТЗ располагает всеми возможностями выполнения задания в 1940 году 100 шт. «Т-34» и подготовить производство к серийному выпуску танков в 1941 году.

Чертежами 183 завода СТЗ обеспечен полностью, за исключением башни.

Технологический процесс на детали мех. обработки разработан. Из 90бдеталей 450деталей не требуют особых средств производства и в июне месяце будут запущены в производство.

Потребные средства производства на 456 деталей составляют 800 шт., запроектировано 425приспособлений, изготовлено 40 приспособлений. Оставшиеся средства производства будут закончены проектированием к 15 июля 40 г.

Общая потребность в первоочередном оборудовании для механического выражается в 298 станках. Цех имеет в наличии 143 станка. Получено 13 станков, занаряжено 56 станков. Требуется дополнительно к занаряженным 86 станков.

Оборудование первой очереди может быть расположено в существующих габаритах цеха т. е. на площади сборки, в виду возможности с августа месяца начать эксплуатацию вновь построенного сборочно-сдаточного цеха, для этого необходимо:

1. Освободить спец. механо-сборочный цех от не танковых заказов как-то: изготовление и сборка мотобуров, тракторов, узлов по Т- 26 для 174 з-да, к 15 июня 40 года.

В целях форсирования производства с августа месяца 40 года в количестве 20-ти машин в месяц необходимо уменьшить программу по тракторам на 35 %-40 %, это даст возможность:

1) Перебросить из механических цехов тракторного корпуса в спец. мех. цех 300–400 квалифицированных станочников.

2) Освободить 40–50 универсальных станков для М.С.Ц.

3) Даст возможность в инструментальном, модельном цехах изготовить инструментарий только для Т-34.

4) Освободить рабочих заготовительных цехов на производство поковок литья, холодной штамповки для машин Т-34, так как набор 3000 рабочих для программы по выпуску 20-ти машин в месяц невозможен из-за отсутствия резервной жилищной площади.

Необходимо дать через Наркомстрой распоряжение 14-му строительному тресту о форсировании строительных работ в первую очередь по Т-34 с выполнением работ по расширению мех. сбороч. — цеха на длину 96 метров к 15 августа 40 г. и закончить строительство сборо-сдаточного в августе 40 г., закончить подкрановые пути и самотаски, установить конвейер и 3 тридцати тонных крана.

Для обеспечения изготовления в металле 800 приспособлений, 500 штампов, режущего инструмента, мерительного инструмента необходимо:

1) Выделить для инструментального цеха материальные фонды на быстрорежущую сталь 15 тонн.

2) По победиту фонды увеличить на 500 кг. Для изжития массовой текучести рабсилы из СТЗ на соседние номерные заводы, необходимо добиться закрытого распределителя.

Чертеж верхней кормовой детали корпуса, утвержденной на установочную серию (деталь 34.29.008).

Все расчеты и мероприятия по всем цехам обеспечивают изготовление машин в 1940 году, начиная выпуск с августа м-ца 40 года в количестве 20–25 машин в месяц, но для этого необходимо поднять производственную дисциплину, которая в настоящее время находится на низком уровне.

Директор СТЗ тов. БЛАГОВ на протяжении 20 месяцев своего руководства не сумел поднять производственную техническую дисциплину на должную высоту, имеют место не выполнения приказов. Начальникам цехов невыполнения задания по оборонным заказам проходят безнаказанно. Невыполнение заказа по танкам Т-26 в 1939 году исключительно вина дирекции СТЗ.

Стиль руководства в настоящее время не изменился.

Военный представитель АБТУ КА Военинженер 2 ранга- (Левин). [10]

КРАСНОАРМЕЙСКАЯ СУДОВЕРФЬ.

ПО ВОПРОСУ ИЗГОТОВЛЕНИЯ КОРПУСОВ А-34 В 1940 ГОДУ НА ЗАВОДЕ № 264

Завод № 264 в настоящее время к производству корпусов и башен А-34 не готов. На заводе нет инструментального цеха, нет своего снарядного полигона, грузоподъемность мостовых кранов в сборочном цехе равна 3 тоннам.

По наличию оборудования завод в состоянии обрабатывать полностью все детали корпуса и башни, кроме очень крупных деталей — борт, нос и наклонный лист ниши корпуса. Может производить сборку башен.

Мощность завода такова, что он смог бы собрать во ll-м полугодии 1940 года, при снятии всех других заказов из цехов бронетанкового производства -100-120 башен и обработать 80-100 комплектов деталей корпуса россыпью. С учетом имеющихся на заводе заказов и при оказании помощи (обеспечение инструментом, штампами, кооперация по полигону) завод может во 2-м полугодии 1940 года собрать до 50 башен.

Вопрос о возможности изготовления на заводе № 264 4000 комплектов корпусов и башен машины А-34 работниками завода уже прорабатывался. Согласно их разработке, для выполнения этой задачи необходимо вложить в строительство завода 320 млн. рублей капиталовложений. При этом варианте судостроение на заводе сохраняется.

Если темп строительства 1940 года увеличить в 5 раз, то для реализации вышеуказанного варианта потребуется 3–4 года. Таким образом, заводской вариант является неприемлемым, ибо он не обеспечивает выполнения поставленной задачи выпуска 3500 комплектов корпусов и башен машин А-34 в 1941 году.

Для реализации поставленной Вами задачи, необходимо судостроение на время реконструкции завода прекратить, а цеха и оборудование, занятое сейчас под судостроение, использовать для бронетанкового производства. При этом варианте необходимо:

1. Для производства вырезки деталей корпуса и башен — достроить заготовительный цех № 110 (стены и крыши этого корпуса уже имеются).

2. Для механической обработки деталей — использовать ныне действующий цех № 140, дополнительно к цеху № 140 использовать цех судомеханический и под механический цех занять площадь ныне действующего сборочного цеха, где установить более крупные станки.

3. Для термической обработки и правки прямых деталей — дополнительно к ныне действующему цеху № 150 достроить окончательно цех № 120, где установить печи с выдвижными подинами длиной 6 метров с закалочными баками к ним и вальцы для правки каленой брони.

4. Для штамповки и правки гнутых деталей — установить в цехе № 130 дополнительно 2–3 пресса мощностью до 3000 т.

5. Для испытания деталей на полигоне — на первое время кооперироваться снарядным полигоном з-да «Красный Октябрь» и одновременно вести строительство своего снарядного полигона.

6. Для сборки и сварки корпусов — использовать и оборудовать ныне действующий судозаготовительный цех.

7. Для сборки и сварки башен — использовать и оборудовать судосборочные стапеля, где имеются колонны и мостовые краны.

8. Железными деталями, литьем и поковками кооперироваться с заводом СТЗ им. Дзержинского.

9. Инструментальный цех предусмотрено пустить в эксплоатацию в 1940 году.

В итоге объем работы выражается в следующем:

1. Выстроить и оборудовать один цех для сборки башен, для чего использовать судосборочные стапеля, где имеются подкрановые колонны и мостовые краны.

2. Приобрести и установить 12–15 расточных станков, для расточки бортов корпуса.

3. Приобрести и установить 4–5 строгальных станков с длиной стола L=6 метров.

4. Приобрести и установить 2–3 пресса мощностью в 3000 тонн.

5. Приобрести и установить 3–4 печи с выдвижной подиной длиной 6 м. и закалочные баки к ним.

6. Приобрести и установить 3–4 мощных вальцев, для правки каленых деталей толщиной 45 мм.

7. Усилить подкрановые колонны в судозаготовительном цехе и заменить 3-х тонные краны на краны 10–15 тонн.

Военпреда АБТУ КА Военинженер 2 ранга — (Морозов). [11]

В итоге, после всестороннего изучения возможности увеличения выпуска Т-34 на предприятиях страны, 7 июня 1940 г. было принято совместное Постановление СНКСССР и ЦК ВКП(б) № 976- 368сс «О производстве танков Т-34 в 1940 г.» Факт принятия этого документа по линии ЦК ВКП(б) лишний раз говорит о том, что советское руководство в предвоенный период придавало огромное значение скорейшему оснащению Красной Армии новейшими образцами бронетанковой техники. Приведем фрагменты из этого документа:

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Совета Народных Комиссаров Союза ССР и Центрального Комитета ВКП(б)

№ 976-368сс

7 июня 1940 г. Москва, Кремль

О производстве танков Т-34 в 1940 голу.

Придавая особо важное значение оснащению Красной Армии танками Т-34, Совет Народных Комиссаров Союза ССР и Центральный Комитет ВКП(б) ПОСТАНОВЛЯЮТ:

1. Обязать Народного Комиссара Среднего Машиностроения тов. Лихачева И.А.:

а) Изготовить в 1940 году — 600 танков Т-34, из них: на заводе № 183 (им. Коминтерна) — 500 шт. на Сталинградском Тракторном -100 шт. со следующей разбивкой по месяцам:

Июнь

Июль

Август

Сентябрь

Октябрь

Ноябрь

Декабрь

Завод

10

20

30

80

115

120

125

№ 183

СТЗ

-

-

-

-

20

30

50

б) Обеспечить полностью программу 1941 г. по выпуску танков Т-34 дизелями, для чего увеличить выпуск моторов В-2 на заводе № 75 и изготовить до конца 1940 года 2000 шт., со следующей разбивкой по месяцам:

Июнь

Июль

Август

Сентябрь

Октябрь

Ноябрь

Декабрь

210

230

260

300

320

330

350

в) Изготовить для НКХП 10 прессформ для обрезинки катков танка Т-34.

2. Обязать Народного Комиссара по Строительству тов. ГинзбургС.З.:

A) Закончить строительство первоочередных пусковых объектов на заводах № 183, СТЗ и № 75 в следующие сроки:

На заводе № 183

а. Тяжелый пролет отд. «700» полностью к 15.VI. 1940 г.

б. Застройка разрыва между корпусами отд. «700» к 15.VII. 1940 г.

в. Усиление конструкции и замена кровли отд. «700» к 1.IX. 1940 г.

г. Реконструкция отд. «100» к 1.VIII. 1940 г.

д. Расширение отд. «200» к 1.Х. 1940 г.

е. Инструментальный отдел «Н-750», 1-я очередь к 15.XII. 1940 г.

ж. Кислородный цех, 1-я очередь к 15.XII. 1940 г.

3. Молярно-укомплекговочный цех (с вводом в эксплоатацию 30 % общей площади застройки) к 1.1. 1940 г.

На заводе № 75.

На Сталинградском тракторном заводе.

а. Постройка механического цеха к 1.Х. 1940 г.

б. Сборочно-сдаточный цех к 1.IX. 1940 г.

в. Цех цветного литья к 15.XII. 1940 г.

Б) Обеспечить окончание строительства 15-ти брусковых домов к 1 сентября 1940 г. и 15-ти брусковых домов к 1 октября 1940 г. для заводов № 183, № 75 и СТЗ.

B) Обеспечить в сроки, согласованные с НКСМ, выполнение остальных объектов строительства, предусмотренных увеличенными титульными списками на 1940 год по заводам № 183, № 75 и СТЗ.

з. Народному Комиссару Среднего Машиностроения тов. Лихачеву И.А. в декадный срок согласовать с Наркомстроем сроки проектирования строительства заводов № 183, № 75 и СТЗ, обеспечивающие выполнение строительно-монтажных работ, указанных в §.2.

4. Народному Комиссару Боеприпасов тов. Сергееву, Народному Комиссару Судостроения тов. Носенко — обеспечить выполнение проектных работ в IV ГПИ и 46-ом строительном тресте по заводам № 183, № 75 и СТЗ до 15 июня 1940 г.

5. Обязать метрострой закончить к 15 октября 1940 года строительство Административного корпуса Московского завода АТЭ.

6. Промбанку тов. Гроссман финансировать до 1.1.1941 г. объекты строительства заводов № 183, № 75 и СТЗ, Мариупольского завода им. Ильича и Кулебакского завода, не имеющие утвержденной комплектной техдокументации по фактически выполняемому объему работ и единичным расценкам, утвержденным НКСМ, НКАП и НКСП.

7. Народному Комиссару Судостроительной Промышленности тов. Носенко:

а) Организовать на Мариупольском заводе им. Ильича изготовление бронедеталей и дисков колес танка Т-34 и поставить заводу № 183 (НКСМ) в 1940 году 775 комплектов в следующие сроки: июнь — 20 ком пл., июль — 40, август — 75, сентябрь — 125, октябрь — 145, ноябрь — 170, декабрь — 200.

б) Организовать на Кулебакском заводе им. Кирова изготовление колец (погоны) и поставить заводу № 183 (НКСМ) в 1940 году 775 комплектов, начиная с июня равными партиями.

в) Изготовленный заводом «Кр. Гщропресс» пресс мощностью 800 тонн для Наркомугля передать Мариупольскому заводу им. Ильича.

г) Совместно с НКФ СССР определить затраты на подготовительные работы по реконструкции цехов, занятых производством танков БТ, и представить в СНК СССР для покрытия из резервного фонда.

8. Обязать НКТМ тов. Ефремова:

а) Закончить изготовление на Уралмашзаводе и обеспечить поставку Мариупольскому заводу им. Ильича (НКСП) гибочного пресса в 5000 тонн к 1.Х.-1940 года комплектно с насосом, аккумулятором и электрооборудованием, для чего обязать НКВ поставить баллоны для гидроаккумуляторов к 15. VIII. 1940 г. и НКЭП изготовить электрооборудование к этому прессу к 1. IX. 1940 г.

б) Изготовить в 1940 году для Мариупольского завода им. Ильича 20 правильных вапьцев.

9. Народному Комиссару Черной Металлургии тов. Тевосяну поставить заводу им. Ильича с завода «Красный Октябрь» 1000 тонн броневого отожженного обрезного автогеном листа.

10. Народному Комиссару Электропромышленности тов. Богатыреву:

а) Организовать на электромеханических заводах г. Ярославля и Харькова изготовление стартеров, реле и аптечек к ним для танка Т- 34 и дизеля В-2, и обеспечить с 1.1. 1941 г. поставку их заводам № 183, № 75 и СТЗ на программу 1941 года. Экономсовету в 15- тидневный срок рассмотреть мероприятия НКЭП, обеспечивающие выпуск танкового электрооборудования.

б) Увеличить выпуск панцирного провода для обеспечения программы по танкам на 1940–1941 гг. НКЧМ — обеспечить поставку НКЭП железной оцинкованной проволоки.

в) Для производства изделий к танку Т-34, перечисленных в ведомости № 6, выделить Наркомэлектропрому в июле 1940 года из Гэсрезерва 70 тонн меди и 70 тонн свинца.

11. Народному Комиссару Цветной Металлургии тов. Самохвалову:

а) Организовать на Кольчугинском заводе изготовление радиаторов с эллиптическими трубками для танка Т-34 и поставлять, начиная с 1. VII. 1940 г. заводам № 183 и СТЗ по графику НКСМ, согласованному с НКЦМ.

б) Увеличить выпуск прутков БАЖМ до полного обеспечения выпуска танков и моторов В-2, организовав производство их на Кольчугинском заводе.

12. Народному Комиссару Обороны тов. Тимошенко:

а) Выделить в распоряжение НКСМ 15 инженеров в помощь по организации производства танка Т-34.

б) Обеспечить полностью и комплектно вооружением и оптикой программу заводов № 183 и СТЗ по танку Т-34.

13. Народному Комиссару Электростанций тов. Леткову поставлять заводам № 183 и № 75 в течении 1940 года не менее 65 тонн пара в час, давлением 11 атм., и обеспечивать завод «Проводник» (НКХП) электроэнергией наравне со спецзаводами.

15. Выделить Наркомсредмашу дополнительные ассигнования по капитальному строительству из Резервного фонда СНК СССР 84,5 миллионов рублей; на заготовку инструмента, штампов, приспособлений и подготовку производства танка Т-34 из Резервного фонда СНК СССР 20 миллионов рублей целевым назначением для заводов № 183, № 75 и СТЗ.

17. Обязать Наркомвнешторг (тов. Микояна) обеспечить поставку НКСМ импортного оборудования. Разрешить НКВТ передать заводам № 183, № 75, СТЗ и им. Ильича (НКСП) поступающее для других потребителей оборудование, подходящее для производства танка Т-34. Обеспечить в первую очередь карусельными, шлифовальными, зубодолбежными и расточными станками.

19. Всем вышеперечисленным Наркоматам отгружать материалы, полуфабрикаты, покупные изделия, инструмент и оборудование заводам № 183, № 75, СТЗ и заводу им. Ильича в порядке выполнения правительственного задания с отметкой «П.П.»

Предупредить руководителей предприятий, выполняющих заказы для танка Т-34, что они персонально отвечают за исполнение как по качеству, так и в срок.

21. Народному Комиссару Путей Сообщения СССР тов. Богаеву принимать вне всякой очереди грузы, отправляемые в адрес заводов № 183, № 75, СТЗ.АТЭ, ЗЭМ (НКСМ) и завода им. Ильича (НКСП), в отдельных случаях переводить пассажирской скоростью и предоставлять для перевозки необходимых материалов (небольшими партиями) право на багаж по заявкам НКСМ.

23. Народному Комиссару Торговли СССР тов. Любимову:

а) Улучшить общественное питание на заводах № 183, № 75, СТЗ, заводе им. Ильича и Кулебакском, обеспечив трехсменное обслуживание.

б) Организовать к 15 июня 1940 года на заводах № 183, № 75 и Кулебакском закрытые распределители.

31. Разрешить Наркомстрою установить с 1.VI. 1940 г. к тарифной сетке рабочих и должностным окладам ИТР и служащих, занятых на строительстве заводов № 183, № 75 и СТЗ — коэффициент 1,1.

33. Выделить из резервного фонда СНК СССР спец. фонд для премирования рабочих, ИТР и служащих, как участвующих в изготовлении танка Т-34, так и занятых в строительстве заводов № 183, № 75 и СТЗ:

Заводу № 183-2 миллиона рублей; Заводу № 75 -1,5 миллиона рублей; СТЗ — 1 миллион рублей; Заводу им. Ильича — 1,5 миллиона рублей; АТЭ и ЗЭМ — 200 тысяч рублей; Кулебакскому заводу — 300 тысяч рублей; Наркомстрою для Треста № 26 и Волгопромстроя — 500 тысяч рублей.

36. Поручить Главному Контролеру КО при СНК СССР тов. Новикову установить особый контроль за ходом выполнения настоящего Постановления и ежемесячно докладывать КО при СНК СССР.

Председатель Совета Народных Комиссаров СССР В. Молотов Секретарь Центрального Комитета ВКП(б) И. Сталин.

Список источников

1. РГВА. Ф. 31811. Оп. 2. Д. 1181. Л. 46.

2. РГВА. Ф. 31811. Оп. 2. Д. 1181. Л. 79–80.

3. РГВА. Ф. 31811. Оп. 2. Д. 1181. Л. 113.

4. ЦАМО. Ф. 38. Оп. 11355. Д. 30. Л. 5–6.

5. РГВА. Ф. 31811. Оп. 2 Д. 1022. Л. 3–6.

6. ЦАМО. Ф. 38. Оп. 11355. Д. 30. Л. 11.

7. РГВА. Ф. 31811. Оп. 2. Д. 987. Л. 166–168.

8. РГВА. Ф. 31811. Оп. 3. Д. 1932. Л. 12–13.

9. РГВА. Ф. 31811. Оп. 3. Д. 1932. Л. 16–19.

10. РГВА. Ф. 31811. Оп. 2. Д. 1010. Л. 154–155.

11. РГВА. Ф. 31811. Оп. 2. Д. 1010. Л. 174–175.

Механическая тяга

См. «ТиВ» № 9,11–12/2010 г., № 1/2011 г.

Александр Кириндас

Всемирный «Интернационал»

В России до 1917 г. потребность в транспортных и сельскохозяйственных машинах покрывалась за счет импорта, поскольку своей тракторной промышленности фактически не имелось. Отечественные тракторы изготавливались в штучных экземплярах. В частности, завод «Аксай» предпринял постройку автоплуга типа «Шток»; южные заводы общества Копп предполагали выпускать тракторы с выписанными из Германии моторами; в Кичкасе наметили постройку тракторов по типу американских машин; на заводе Гельферих Саде в Харькове и Брянском заводе в Бежице планировали организовать выпуск тракторов «Бикфорд» и «Аллис-Чалмерс». Завод Я.В. Мамина в Балакове Саратовской губернии также собрал несколько тракторов собственной конструкции. Эти работы прервались с началом Первой мировой войны, а единичные экземпляры или тем более проекты не сыграли существенной роли в механизации сельского хозяйства, поэтому началом практического тракторостроения в нашей стране можно считать работы уже советского периода.

Перемена мест слагаемых

На рубеже XIX и XX веков тракторы наряду с другими средствами механизации сельского хозяйства, как в то время говорили «объектами мотокультуры», стали внедряться в народное хозяйство Российской империи. В сельском хозяйстве тракторы применялись исключительно в крупных частных имениях юга России — преимущественно для вспашки. В основном это были работавшие с 6-10-корпусными плугами тракторы с силовыми установками мощностью до 110 л.с. Всего же, по данным Бюро по сельскохозяйственной механике, без учета занятых в промышленности и находившихся в ведении военных машин накануне Первой мировой войны в России насчитывалось 165 разнотипных тракторов, из них 75 — паровых и 90 — с керосиновыми или бензиновыми двигателями внутреннего сгорания.

С началом войны тракторный парк значительно увеличился за счет импорта мощных тракторов — в основном военного назначения. После 1917 г. вопрос обеспечения тракторами решался путем организации производства и создания эффективной системы эксплуатации для наиболее рационального использования существующего парка.

Получила распространение практика автомобильных и тракторных отрядов, укомплектованных однотипными машинами. На 1 сентября 1921 г. в РСФСР числились 84 автомобильных отряда. Из всего учтенного на 1921 г. автопарка в 23324 автомобиля к серийным (насчитывавшим более 100 единиц одного типа) маркам относились 16274 автомобиля. Концентрация однотипных автомобилей позволила снизить их простои в ремонте и обеспечить наиболее эффективную эксплуатацию. Одновременно с этим отмечалось «характерное явление постепенного исчезновения несерийных машин и выживание серийных марок». Неисправный автомобиль или трактор числился «больным», в случае ремонтопригодности, или «трупом». «Трупы» автомобилей и тракторов, как правило, свозились на «автокладбища», откуда поступали в переработку. Автомобильные и тракторные отряды в силу необходимости подчинялись военным (командованию округов или фронтов) или гражданским наркоматам (Наркомздраву, Наркомпроду и др.) и ведомствам и могли выполнять разнообразные задачи.

Например, тракторные отряды имелись в подчинении Тракторного отдела Туркестанского фронта 1*, организованного при автоуправлении Туркфронта на основе постановления РВС от 5 марта 1920 г. Отделом мобилизовались тракторы, находившиеся в ведении губернских земских отделов, а также совхозов 2* и иных организаций. В задачи тракторных отрядов, подчиненных Туркфронту, входили перевозка тяжестей и пахота. Тяжести были преимущественно представлены немногочисленными артиллерийскими орудиями, в частности, задействованными в ходе Бухарской операции, поэтому в основном тракторы привлекались для работы с орудиями сельскохозяйственными. Всего известно о девяти действующих и одном резервном отряде, подчиненных фронту.

Наиболее массовыми были тракторы «Могул», «Харт-Парр», но в целом тракторный парк Туркфронта отличался разнообразием и был представлен различными типами. Так, комиссия тракторного отдела фронта от Губземотдела в г. Баронске приняла 23 июня 1920 г. и оприходовала § 3 приказа № 93 по эксплуатационной части:

— два требующих ремонта трактора «Мамина» № 2 с моторами 45 л.с.;

— два требующих ремонта автоплуга «Шток» 60 HP;

— два исправных трактора «Титан» 25 HP и один требующий ремонта;

— один исправный трактор «Титан» 45 HP;

— один исправный трактор «Кейс» 60 HP;

— один автоплуг «Малкус» 24x30 HP.

1* Фронт был организован в 1919 г. на базе Южной группы войск Восточного фронта и в 1926 г. реорганизован в Среднеазиатский военный округ. В состав фронта в различные периоды времени входило несколько кавалерийских и стрелковых дивизий, части укрепленных районов и большое количество различных мелких отрядов. Численность войск фронта достигала 114 тыс. человек. Войска фронта вели боевые действия против белых и националистов, а также боролись с бандами.

2* В частности, в Спасском совхозе в мае 1920 г. был принят трактор «Титан».

«Русский трактор» конструкции Я.В. Мамина.

Для улучшения системы эксплуатации тракторов и в связи с нехваткой гужевой тяги 3 ноября 1920 г. СНК РСФСР принял декрет о едином тракторном хозяйстве. Учет тракторного парка поручался Наркомзему, а имевшиеся тракторы, за исключением непосредственно использующихся для военных целей, подлежали мобилизации в сельское хозяйство. К 1 декабря 1920 г. было учтено 660 работоспособных тракторов. В 1921 г. Наркомзем поставил на учет уже 1383 машины 56 моделей, из них 444 трактора на ходу, 69 — неремонтопригодных, 870 — ремонтопригодных. Самыми многочисленными были тракторы «Рустон» (159), «Клейтон» (149), «Титан» (131), «Могул» (123), «Холт» (95), «Бикфорд» 3*(11). Остальные модели были преимущественно в единичных экземплярах. Например, имелись три трактора Мамина с моторами 45 л.с. (один из которых находился в Трудовой коммуне немцев Поволжья) и трактор «Рансом».

В апреле 1922 г. было учреждено Центральное управление государственных тракторных отрядов (ЦУГГО), которому подчинили тракторный парк, сведенный в 12 отрядов. ЦУГТО существовало на хозрасчете и, помимо управления тракторным хозяйством, занималось также коммерческой деятельностью, в частности, реализацией формально неликвидных машин. Известно, что в июле 1922 г. коммуне «Рассвет» был продан требующий ремонта трактор «Клетрак». Урало-Эмбенскому нефтяному месторождению в сентябре того же года был перепродан новый гусеничный трактор «Ганомаг» WD-25.

Устарелость конструкции, чрезвычайная изношенность и трудности ремонта столь разнообразных машин привели к тому, что «перестановка мест слагаемых» не дала желаемых результатов, и использование опыта автотранспорта себя не оправдало. Финансовая составляющая деятельности ЦУГТО также не была оценена однозначно положительно, поэтому тракторные отряды к концу 1922 г. ликвидировали, а их имущество в основной массе передали Госсельсиндикату (позднее «Совхозцентр»).

Отечественный производитель

Невозможность получения в годы Гражданской войны тракторов и средств механизации сельского хозяйства из-за границы диктовала необходимость срочной организации производства тракторов отечественной конструкции 4*. Поэтому ВСНХ в мае 1919 г. учредил Комиссию по тракторостроению, в состав которой вошли представители учреждений-эксплуатантов (Наркомзема, Бюро по сельскохозяйственной механике, Петровской сельскохозяйственной академии) и промышленности (Главного управления металлических заводов, или Гомза). Основной задачей комиссии являлась организация выпуска тракторов, прототипы которых были достаточно хорошо испытаны в отечественных тяжелых условиях эксплуатации.

Изначально наиболее предпочтительным виделся колесный трактор, так как гусеничные тракторы отличались большей конструктивной сложностью, трудоемкостью в эксплуатации и металлоемкостью. Двигатель должен был допускать обслуживание неквалифицированным персоналом. По итогам работы комиссии отмечалось: «Мы считаем необходимым указать, что в настоящее время трактор «Могул» уже нельзя причислить к наиболее совершенным конструкциям. Тем не менее мы считаем систему этого трактора весьма целесообразной для современных русских условий эксплуатации».

В качестве исполнительного органа при комиссии было создано бюро. В Петровскую академию из бюро были командированы инженеры, которые по имевшемуся там образцу трактора «Могул» американской компании «Интернешнл Харвестер» выполнили чертежи. После приведения к «русскому сортименту* их передали на Коломенский машиностроительный завод, однако из-за отсутствия необходимого опыта выпуск тракторов не состоялся. К весне 1920 г. завод, изготовив 30 % деталей, приостановил работу.

На местах также проявляли инициативу в разработке тракторов. В частности, одним из центров нарождающегося тракторостроения стала Трудовая коммуна немцев Поволжья. Коммуна (впоследствии — республика), образованная 19 октября 1918 г., считается первой автономией, созданной советской властью. После восстания Чехословацкого корпуса и мятежа Дутова фактически единственным хлебным районом оставалось Нижнее и Среднее Поволжье, а лояльные советской власти немцы стали основными поставщиками хлеба. Поэтому инициатива Я.В. Мамина в вопросе тракторостроения встретила одобрение советской власти. Вскоре был изготовлен трактор «Гном», предназначавшийся для обработки небольших крестьянских наделов. Его отличительной особенностью стала предельно простая, даже примитивная, конструкция и мотор, работавший на сырой нефти. Местом предполагаемого производства выбрали завод «Возрождение» (бывшие мастерские братьев Шеффер) в Баронске (Марксштадте), где было создано отделение по производству тракторов.

Предпринимались и другие подобные попытки (например, в Выксе, Сормове и др.), но все они в условиях нестабильности периода Гражданской войны фактически оставались на уровне проектов. Не получила развития идея организации тракторостроения в Нижнем Новгороде на бывшем заводе Добровых и Нобгольц, поддержанная Нижегородским губисполкомом (намечалась постройка 12 тракторов). Фактически единственным предприятием, сумевшим организовать производство «объектов мотокультуры», стал бывший московский завод Ильина, изготовивший 75 автоплугов «Фаулер».

С окончанием Гражданской войны, когда страна начала восстанавливаться после разрухи и дезорганизации, вновь стал актуальным вопрос о развитии отечественного тракторостроения, для чего при Госплане была организована специальная комиссия. Итоги ее работы подвели во второй половине 1922 г. На основании полученных с мест данных (в значительной степени неточных) комиссия констатировала:

«Тракторостроение в буквальном смысле этого слова в РСФСР в настоящий момент не существует, если не считать кустарного изготовления тракторов заводом Мамина в Балакове Самарской губернии, завода Доброва-Нобгольц в Нижнем Новгороде, собирающего Эмерсоны и выпустившего уже до 10 штук тракторов этой системы, завода бывшего Ильина в Москве изготавливающего Фаулера, признанные практикой безусловно непригодными, и одного завода в Петрограде Пугиловского или Обуховского собирающего Хольт в единичных экземплярах».

Комиссия приняла решение об организации производства мощных тракторов (преимущественно военного назначения), простейших сельскохозяйственных тракторов, а также в перспективе — тракторов мощностью 16–30 л.с. На основании проведенных испытаний наиболее подходящим для военных целей был признан немецкий гусеничный «Ганомаг» WD-50. Производство этих тракторов решили организовать на Харьковском паровозостроительном заводе (ХПЗ), имевшем необходимое оборудование и квалифицированные кадры.

3* Тракторы Big Four с моторами от 30 до 60 л.с. В документах и литературе именовались по названию фирмы «Эмерсон» или по марке в русской транскрипции — «Бикфорд», «Бит Фор» и т. п.

4* В годы Гражданской войны все же осуществлялись единичные поставки тракторов «Даймлер».

Трактор «Бикфорд».

Тракторы «Рансом» поставлялись в Россию до революции.

Единственным реально существующим образцом отечественного сельскохозяйственного трактора оставался трактор «Гном» конструкции Мамина. Вместе с тем, в ходе рассмотрения программы тракторостроения было установлено, что стоимость этого трактора составляла 3000 рублей золотом, в то время как WD-50 должен был обходиться в 2140 рублей золотом. Причиной столь разительного несоответствия цены тракторов являлись кустарные условия, в которых собирали тракторы Я.В. Мамина.

Оснащение завода «Возрождение» в Баронске (Маркс, Марксштадт) необходимым оборудованием позволяло снизить стоимость трактора при одновременном повышении качества его изготовления. Поэтому для развития тракторостроения этому предприятию были ассигнованы бюджетные средства в размере 120 тыс. рублей золотом, а Мамин командирован в Германию для закупки оборудования.

Вопрос о перспективном типе трактора мощностью 16–30 л.с. являлся дискуссионным. В качестве прототипов рассматривались различные американские и европейские образцы: гусеничные «Ганомаг» WD-25 и «Клетрак», колесный «Титан» и др. Как уже отмечалось, к числу недостатков гусеничных тракторов относилась их конструктивная сложность и металлоемкость по сравнению с колесными аналогами. В то же время они демонстрировали высокие тяговые показатели независимо от состояния грунта и погодных условий.

На основании полученных данных и решения комиссии правление Гомзы поставило своей целью создать простой тип трактора небольшого веса и невысокой стоимости, работающий на нефти, а не на керосине или бензине, который мог бы обслуживать нужды совхозов и крестьянских хозяйств. Изготовление трактора поручили Коломенскому машиностроительному заводу (то есть фактически возобновлялись работы, прерванные в 1920 г.). Желая продемонстрировать трактор на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке в Москве, правление Гомзы быстро организовало его разработку в специально созданном для этого КБ. Уже через 4 месяца от начала проектирования трактор, получивший имя «Коломенец», был построен и направлен на Сельскохозяйственную выставку в Москву.

При проектировании «Коломенца» конструкторы отмечали, оценивая опыт применения в отечественных условиях американских и английских тракторов, работающих главным образом на керосине, что их двигатели в большинстве случаев сложны по своей конструкции, требуют высококвалифицированного обслуживающего персонала и при неквалифицированном обслуживании быстро выходят из строя. «На самом деле: магнето с запальными свечами, карбюратор с механизмами являются элементами трактора, требующими при уходе довольно значительной подготовки, на которую рассчитывать в русских условиях далеко не всегда возможно». Поэтому при выборе типа двигателя предпочтение отдали нашедшему широкое применение в русском хозяйстве нефтяному двухтактному двигателю, так как «е нем отсутствуют магнето, свечи, карбюратор и совершенно нет распределительных клапанов».

При определении главных параметров нефтяного мотора для трактора было решено не допускать высоких напряжений и ставить недефицитные материалы, чтобы упростить производство частей двигателя на заводе, а также сделать возможным изготовление запасных частей к трактору мелкими мастерскими на местах работы тракторов. Мощность на валу двигателя оценивалась в 25 л.с.

На тракторе «Коломенец» использовалась коробка скоростей, «совершенно тождественная по своему устройству с той, которая имеется на тракторе типа «Могул». Ходовые колеса приводились от коробки скоростей через две пары шестерен.

Охлаждение воды, циркулирующей в рубашках двигателя, предполагалось осуществлять не с помощью радиатора, который считался «чересчур нежной и легко портящейся частью трактора», а за счет применения градирни самой простой конструкции.

«Коломенец» имел две скорости: «рабочую» — 3,2 версты в' час и «для быстрых его перемещений» — 5 верст в час, что позволяло использовать трактор также и для перевозки «всякого рода грузов, как-то снопов зерна и прочего». Во всяком случае, в публикациях 1920-х гг. утверждалось, что на выставку трактор пришел своим ходом. Помимо пахоты и тяги грузов, трактор мог работать с различными машинами и приспособлениями, для ременного привода которых имелся трансмиссионный шкив.

После выставки трактор отправили для испытаний в Тимирязевскую сельскохозяйственную академию. «Проведенные в ней испытания трактора на пахоте дали полное основание заключить, что сочетание нефтяного двигателя с указанными выше приводными механизмами трактора являются вполне рациональными и что трактор обладает достаточно высоким коэффициентом полезного действия». По данным испытании, среднее тяговое усилие трактора составляло 1000–1100 кг, а максимальное достигало 1350 кг. Трактор за 10 ч непрерывной работы мог вспахать около 3,5 десятин. На одну десятину в среднем расходовалось 65 фунтов нефти и около 6 фунтов масла. Для подогрева калоризаторов при пуске трактора в ход требовалось от 1 до 1,5 фунта керосина.

К сожалению, «Коломенец» представлял собою упрощенную версию трактора «Могул», считавшегося устаревшим еще в 1919 г. Некоторые технические решения, принятые в его конструкции, а также производственные и эксплуатационные особенности негативно оценивались даже современниками. Из-за низкой точности обработки шестерен в коробке скоростей терялась треть мощности двигателя. Система смазки работала под давлением, а привод масляного насоса был взят за муфтой сцепления, поэтому при выжатом сцеплении насос отключался. Во время работы мотора на стоянке приходилось подкачивать масло вручную.

Трактор «Гном».

Общее устройство трактора «Коломенец».

В то же время трактор «Коломенец» был в числе первых массовых изделий Коломенского завода. При изготовлении деталей применялись калибры, шаблоны и кондукторы, что позволило добиться взаимозаменяемости деталей тракторов. «Правда, полной заменяемости удалось добиться не сразу, вследствие известных трудностей, с которыми связана организация точного массового производства».

Если для отечественных машиностроительных предприятий массовый выпуск тракторов являлся делом новым, то за океаном уже имелась фирма, готовая выпускать не сотни, а тысячи и десятки тысяч таких машин.

Заграница нам поможет

После окончания Гражданской войны и введения новой экономической политики начались восстановление народного хозяйства и рост экономики. Одновременно происходило и «оздоровление» тракторного парка страны. Пополнение осуществлялось как за счет развития отечественного тракторостроения, так и импорта. В РСФСР начались поставки американских тракторов «Клетрак» 5* и «Холт».

Однако самым массовым импортным трактором стал американский «Фордзон», что было не случайно. Как и в случае с автомобилями, Форд сделал ставку на массовую дешевую модель. В октябре 1917 г. был выпущен трактор № 1, в октябре 1918 г. — № 22248, в октябре 1919 г. — № 74810, в октябре 1920 г. — № 158178. Трактор «Фордзон» производился в различных модификациях в течение ряда лет, а общий объем выпуска определялся шестизначной цифрой. Значительные объемы производства позволяли прогрессивно снижать его стоимость: если в 1918 г. трактор стоил 880 долл., то к 1922 г. он был уценен уже до 395 долл.

Первые поставки «Фордзонов» осуществлялись еще в период Гражданской войны купцом Ватолиным. Тракторы этого типа приобретали отдельные крестьяне в Сибири. Но эти поставки в условиях политической нестабильности и глубокого экономического кризиса были крайне незначительными. После установления советской власти в Сибирском крае к 1 декабря 1920 г. были учтены всего 24 трактора различных моделей. Остается заметить, что Ватолин являлся также и директором С.-Петербургского управления Русско-Азиатского банка, контролировавшего деятельность Пугиловского завода. В советской России с интересом относились к продукции Форда и других американских фирм, однако наличие договора с Ватолиным и неоднозначность политической ситуации (советские представители преследовались и высылались властями САСШ) препятствовали заключению в 1919–1921 гг. каких-либо сделок.

«Фордзон» принадлежал к числу легких буксирующих безрамных четырехколесных тракторов. Двигатель работал на керосине и запускался на бензине. Топливный бак вмещал «63 кг керосина», чего хватало примерно на 10-часовой рабочий день. Трактор мог работать с двухкорпусным плугом шириной захвата 28 дюймов (71 см) при глубине пахоты 18–20 см. Емкость «холодильника» и водяных рубашек двигателя составляла 46 л (3/4 ведра). Два задних ведущих колеса имели диаметр 122 см и ширину обода 30 см, передние направляющие колеса — диаметр 71 см; на задние колеса передавалось около 2/3 веса трактора. Трактор имел три скорости вперед (от 2,3 до 11 км/ч) и одну заднюю скорость (4,2 км/ч).

Высокая 3-я скорость позволяла использовать «Фордзон» на дорогах в качестве тягача, при этом штатные колеса заменялись специальными колесами на грузошине. Вместе с тем, в силу особенностей состояния отечественных транспортных коммуникаций, эксплуатация тягачей на грузошинах оказалась практически невозможной, так как колеса буксовали в незначительной грязи, а дороги с твердым покрытием не были распространены. Движение по шоссе с установленными грунтозацепами вызывало сильнейшую тряску. Так, в октябре 1923 г. в ходе устроенного военным ведомством тракторного пробега у испытываемого трактора «Фордзон» из- за тряски при движении на большой скорости по мощеной булыжником дороге произошла «поломка кронштейна надколесного крыла»6*.

5* Уже в 1921 г. в Нижегородскую губернию поступили тракторы «Клетрак» так называемого «хуторского типа».

6* Применение сменных ободов (на тракторе «Фиат» и «Универсал» и др.) и откидных шпор (на тракторе «Павези») в отечественных условиях себя не оправдало ввиду трудоемкости и затратности по времени. Однако за рубежом колесные тракторы широко использовались в качестве тягачей на шоссированных дорогах.

Трактор «Румели Ойл Пул» был оборудован шкивом для привода сельскохозяйственных машин.

Трактор «Карлик».

Общее устройство трактора «Запорожец».

Сбоку «Фордзон» имел шкив «для работы на ремне». Ремнем приводились в действие разнообразные машины и приспособления, например молотилки, пилы, насосы и т. п.

Поскольку еще во второй половине 1922 г. перспективным был определен трактор в 16–30 л.с., а «Коломенец» не отвечал предъявляемым требованиям, актуальным стало обращение к зарубежному опыту. В качестве прототипа перспективного трактора выбрали «Фордзон». Производство отечественных аналогов было организовано на национализированном в 1922 г. Путиловеком (Кировском) заводе. 1 октября 1924 г. с конвейера завода сошел первый «Фордзон- Пугиловец» (в документах и литературе он также зачастую именовался ФП). Наконец, начались и закупки «Фордзонов» в САСШ.

Помимо тракторов «Фордзон» и «Коломенец», осуществлялся выпуск тракторов «Запорожец» и «Карлик», предназначенных для обработки небольших крестьянских наделов. Они оснащались двигателями, работавшими на сырой нефти, и, отличаясь крайне примитивной конструкцией, оказались чрезвычайно надежными в эксплуатации.

По неустановленным причинам, закупленное для завода «Возрождение» оборудование около года находилось на таможне, а после прохождения таможни его решили передать другому предприятию. Тем не менее Мамин сумел добиться доставки оборудования в Марксштадт (Маркс), однако первый трактор завода, названный «Карлик», поступил на испытания только осенью 1924 г.

В Кичкассе наладили изготовление тракторов «Запорожец» конструкции инженера Унгера. В ходе эксплуатации этих тракторов было установлено, что они отличаются неудовлетворительной экономичностью и применяются, как правило, в качестве стационарных силовых установок, а не для пахоты.

Тракторы «Запорожец» и «Карлик» оказались также совершенно непригодными для военных целей. Вопрос о будущем отечественного тракторостроения обсуждался в правительстве, и после ряда совещаний и согласований в 1925 г. было принято решение о прекращении работ в Коломне, Кичкассе и Марксе. Всего же до 1926 г. изготовили около 500 тракторов «Запорожец», около 20 тракторов «Карлик»; на Коломенском заводе изготовили 206 «Коломейцев» и на Брянском заводе — 25.

Во второй половине 1920-х гг. дешевизна, простота, граничащая с примитивностью, сделали именно «Фордзон» «американского и советского производства» самым распространенным в СССР трактором.

Помимо использования в сельском хозяйстве, «Фордзоны» применялись военными для тяги артиллерии и грузов. Сравнительно небольшие скорости движения позволяли использовать «Фордзоны» с поездами из гужевых повозок, что облегчало освоение новой техники и позволяло производить постепенное перевооружение артиллерийских частей. Мощные колесные тракторы не могли работать с существующими повозками гужевой тяги. Например, в январе 1928 г. под Евпаторией были проведены испытания колесного трактора «Даймлер» как тягача конных артиллерийских повозок. Совершенно новые повозки требовали ремонта примерно через 100 км пробега, а после 200 км выходили из строя, так как не выдерживали эксплуатационных нагрузок.

Применялся «Фордзон» и для иных целей. В Л ВО на его шасси изготовили бронетрактор. Вместе с тем, попытки использования «Фордзонов» в инженерных частях РККА были не столь успешными. Трактор оказался недостаточно мощным для работы с инженерным вооружением (дорожными плугами, скреперами) даже с применением двойной тяги.

В связи с высокой потребностью народного хозяйства и военных в тракторах было принято решение о постройке специализированных тракторных заводов в Сталинграде (СТЗ) и на Украине (ХТЗ) с производственной мощностью 100000 тракторов в год. В качестве прототипа выбрали американский «Интернационал». Советский аналог был назван CXT3-15/30 7*. Трактор этого типа стал одним из самых распространенных в отечественном сельском хозяйстве в 1930-1940-е гг.

СХТЗ-15/30 имел классическую компоновку с рамным остовом и предназначался для выполнения работы с двух- и трехкорпусными плугами, а также для привода сельскохозяйственных и стационарных машин. При использовании в качестве тягача на бездорожье трактор мог оснащаться съемным гусеничным ходом («гусеничнымпридатком») «Варко-Риддель».

Военные проявляли активнейший интерес к новому трактору, и уже осенью 1931 г. в Подмосковье прошли испытания тракторов, рассматриваемых прежде всего в качестве артиллерийских тягачей. На сравнительные испытания в Московской области по маршруту ст. Кубинка — д. Часовня — д. Агафоново — д. Никифоровское — д. Никольское — ст. Кубинка поступили тракторы «АМО- Сомуа», «Сомуа», «Линке-Гофман», «Павези Р-4-100» и СТЗ со съемным гусеничным ходом «Варко-Риддель».

Тракторы испытывались на тяге различных поездов дивизионной и корпусной артиллерии. Состав поездов был следующий:

— 152-мм гаубица обр. 1909 г. с передком весом 3,1 т;

— 107-мм пушка обр. 1910 г. с передком весом 2,4 т;

— 76-мм пушка обр. 1902 г. с прицепной повозкой в 1,75 т типа П-12 общим весом 4 т;

— 122-мм гаубица обр. 1910-30 г. с двумя ходами зарядного ящика общим весом 3,3 т;

— трехтонная прицепная повозка типа П-13 с грузом общим весом 4,5 т.

«Проведению испытаний благоприятствовала осенняя ненастная погода — дождь с мокрым снегом, совершенно размывший некоторые участки пути, а для испытания на лугу создавший также благоприятные условия для буксования машин».

Для скоростного испытания на мерном километре по шоссе тракторы выводились с поездом из 152-мм гаубицы с передком и одним ходом зарядного ящика общим весом 4,1 т. Все повозки и хода зарядных ящиков были загружены до полной грузоподъемности.

Артиллерийские поезда и «Сомуа» поступили из Московской пролетарской стрелковой дивизии своим ходом, проделав марш в 27 км от лагеря Артполка. «Вообще вся материальная часть артиллерии несмотря на неблагоприятные для нее условия движения прошла весь маршрут без каких-либо серьезных повреждений».

Все остальные тракторы были поданы специально для испытаний.

7* Первоначально тракторы Сталинградского завода назывались СТЗ, а Харьковского — ХТЗ, но позднее оба трактора стали именовать CXT3-15/30 или CXT3.

Бронетрактор на шасси «Фордзона».

Трактор СТЗ со съемным гусеничным ходом «Варко Риддель».

Недостаточное количество специализированных артиллерийских тягачей вынуждало использовать в армии колесные сельскохозяйственныетракторы, в частности, СХТЗ-15/30.

Трактор СТЗ показал себя как надежная машина. Он развивал равномерную тягу на различных грунтах (кроме глубокого песка и топкого болота), легко преодолевал подъемы до 20° и отличался удобством управления на плотном грунте. Дорожный ремонт не вызывал серьезных затруднений. Однако динамика трактора (скорость около 4 км/ч) была явно неудовлетворительной, что затрудняло его использование в артиллерии и вообще для тяги военных грузов. На глубоком песке и болоте отмечалась недостаточная управляемость.

Также отмечалось, что «необходимо дать освещение, установить кабину с сидениями для водителя и помощника, и поставить сцепное приспособление и лебедку».

По итогам испытаний констатировалось: «Трактор СТЗ в том виде как он был представлен на испытание в виду указанных […] недостатков, особенно тихоходности, для работы в артиллерии непригоден. Но учитывая необходимость его использования в военное время, в связи с тем, что в СССР имеется значительное число подобных тракторов и выпуск их еще более увеличится /Заводы Сталинградский и Харьковский/машина пока удовлетворяет сельское хозяйство. Этот тип трактора может быть использован для тяги на небольших скоростях 3–4 клмтр тех систем орудий АРГК, которые имеют жесткий лафет и не намечены по разным причинам к модернизации в целях увеличения скорости /орудия обр 77 г./ но и здесь необходимо внести указанное выше улучшение. В случае же увеличения его скорости до 10–12 клм на гусенице он может быть использован для тяги систем полковой и дивизионной артиллерии в составе менее тяжелых поездов — только орудие с передком».

По причине недостатка специализированных артиллерийских тягачей СХТЗ-15/30 применялись в Красной Армии до начала Великой Отечественной войны. Тракторы этого типа, захваченные в первые месяцы боевых действий, немцы использовали как тягачи в армии и во вспомогательных службах, а также в восстановленных на оккупированной территории колхозах по прямому назначению.

Слева: трактор СХТЗ-15/30 на сельхозработах. Только случайно попавший в кадр немецкий солдат позволяет понять, что действие происходит на оккупированной территории. Справа: трофейный СХТЗ-15/30 на службе вермахта.

Трактор CXT3-15/30, брошенный в первые дни войны и ставший трофеем немцев.

Трактор «Универсал».

Пропашные тракторы «Farmall» фирмы McCormick-Deering (слева трактор модели F-12 немецкой сборки выпуска 1938 г.) и его советская копия «Универсал» (справа) ограниченно применялись для военных целей.

Помимо СХТЗ-15/30, в СССР перед войной на заводе «Красный Путиловец» в 1934–1940 гг. велось производство трактора «Универсал», который предназначался для междурядной обработки пропашных культур с прицепными и навесными машинами. В 1944 г. выпуск этих машин возобновили уже на Владимирском тракторном заводе. Прототипом трактора послужил «Фармол» (Farmall) фирмы «McCormick- Deering». Тракторы типа «Универсал», как и их прототип, в принципе не предназначались для военных целей, однако из-за нехватки средств механической тяги ограниченно применялись в армии.

В статье использованы иллюстративные и документальные материалы ГАРФ, РГВА, РГАЭ, РГАСПИ, частных коллекций.

Помощь в работе над статьей оказали Михаил Соколов и Давид Парфит.

Автомобили для бездорожья

Р. Г. Данилов

К 55-летию Специального конструкторского бюро Московского автомобильного завода им. И.А. Лихачева

Продолжение. Начало см. в «ТиВ» № 7-11/2009 г., № 1–5,7-12/2010 г., № 1–4/2011 г.

В статье использованы фото из архива ОГКСТАМО ЗИЛ.

Вездеход для народного хозяйства

Осенью 1974 г. в Винницкой области в результате обильных дождей, прошедших в период с мая по ноябрь, создалось тяжелое положение с вывозом сахарной свеклы и других поздних овощных культур с переувлажненных черноземных полей. Для уборки корнеплодов в основном задействовались серийные автомобили 4x2 ЗИЛ-ММЗ-555, ГАЗ-бЗ и др., которые не предназначались для движения по бездорожью и не могли преодолевать участки пути от дороги по переувлажненному черноземному полю до места погрузки. Поэтому движение на таких участках (протяженностью 2–3 км) в обе стороны, а также маневрирование при погрузке осуществлялись автомобилями только с помощью гусеничных и колесных тракторов типа ДТ-54, ДТ-75 и «Беларусь».

Так как погрузка свеклы производилась вручную, то обслуживание одного автомобиля трактором занимало значительное время (2,5–3 ч). Тракторов не хватало, и автомобили часами простаивали в ожидании своей очереди на погрузку. Ввиду того что в дальнейшем автомобиль должен был преодолеть расстояние до сахарного завода (35–50 км), дважды пройти взвешивание, отстоять очередь на разгрузку и вернуться обратно, за полный рабочий день он, как правило, совершал только один рейс.

Из-за невозможности транспортировки свеклы с полей, удаленных от дороги, большая часть корнеплодов оставалась на полях до заморозков. Полностью решить проблему своевременного вывоза корнеплодов постройкой широкой сети дорог оказалось невозможно. Требовалось параллельно создавать транспортную технику, которая могла бы эффективно работать в таких условиях.

По указанию зам. главного инженера завода в район Винниц была направлена бригада испытателей с машинами 49042 и Урал-375 для сравнительного определения параметров подвижности и маневренности на переувлажненных черноземных почвах. Испытания показали, что подвижность амфибии 49042 по подъездным размокшим грунтовым дорогам и полям с глубокими колеями, заполненными водой, удовлетворительная. Движение осуществлялось на 3-й и 4-й передачах при прямой передаче в раздаточной коробке.

Конструктивные параметры амфибии 49042 обеспечивали ей проходимость на переувлажненных черноземах при образовании колеи глубиной до 400 мм, при этом движение осуществлялось уверенно при скорости до 15–18 км/ч. Управление машиной больших затруднений не вызывало, радиус поворота при сохранении подвижности был равен 9,7-10,5 м (при радиусе поворота на твердой поверхности 7,5–8,0 м). Оптимальным давлением для шин 16.00–20 на переувлажненном черноземе было 0,7 кг/см². При меньшем давлении резко уменьшался дорожный просвет и возрастало сопротивление движению, а при большем давлении увеличивалась глубина колеи, образуемая колесами, и происходило их быстрое «засаливание».

Трактор Т-74 буксирует самосвал ЗИЛ-ММЗ-555.

Два трактора «Беларусь» буксируют автомобиль ГАЗ-ЭЗБ.

Амфибия 49042 на картофельном поле.

Уборка сахарной свеклы. Амфибия 49042 буксирует ГАЗ-52.

Подвижность машин 49042 и Урал-375 при буксировке серийных автомобилей к месту погрузки и к месту выезда на шоссе была удовлетворительной. Способность буксировки у машины 49042 оказалась несколько выше, чем у Урал-375, так как у амфибии случаев потери подвижности не наблюдалось, в то время как Урал-375 несколько раз застревал. В результате СКБ ЗИЛ было предложено создать специальный автомобиль, максимально приспособленный к работе на полях, и провести его эксплуатационные испытания.

Навалочные и насыпные грузы, составлявшие основную часть сельскохозяйственных грузов, требовали широкого применения самосвалов. Для массовых перевозок нужны были автомобили большой грузоподъемности, а существовавший в то время сельскохозяйственный автопарк почти не располагал машинами грузоподъемностью более 4 т.

Наиболее слабым местом в сельском хозяйстве являлись перевозки, связанные со сборочно-транспортными и транспортно-распределительными операциями, осуществляемые в трудных условиях по полевым и проселочным дорогам.

Для создания специального сельскохозяйственного автомобиля 28 мая 1975 г. В.А. Грачев принял решение разобрать прошедший заводские испытания ЗИЛ-132Р (см. «ТиВ» № 1/2011 г.) и с использованием его агрегатов собрать новую машину, оборудованную самосвальной платформой. Зам. министра автопрома Е.А. Башинджагян, поддержав предложение ЗИЛа, дал указание Ставропольскому заводу автоприцепов изготовить самосвальную платформу и выделить прицеп ГКБ-819 для предстоящих испытаний.

28 августа начали демонтировать ЗИЛ-132Р, а сборка новой машины, получившей заводское обозначение ЭИЛ-132РС, была завершена уже 5 ноября 1975 г. В разработке и испытаниях автомобиля ЗИЛ-132РСучаствовали: конструкторы В.А. Грачев, А.И. Филиппов (руководитель проекта), М.И. Сугробов (ведущий конструктор), А.Д. Андреева, Л.А. Кашлакова, В.А. Костылев, Н.М. Никонов, Ю.А. Котов, Э.М. Куперман, В.Н. Аношкин, Г.Т. Крупенин, А.Н. Рылеев, А.Г. Кузнецов, Н.В. Завьялов, В.И. Жулябин, З.С. Васильева, В.В. Чижиков, А.Н. Бобров, В.Д. Комаров, Г.И. Мазурин, (все с ЗИЛа), В.Д. Подлесный (СЗАП); испытатели В.Б. Лаврентьев, Н.Н. Яковлев,В.М. Ролдугин (ведущий испытатель), А.В. Черняйкин, А.И. Алексеев, В.А. Варакин, В.Г. Шорин, В.П. Налетов (все с ЗИЛа), В.З. Давиденко (СЗАП); ученые д.т.н. Г.Б. Безбородова, к.т.н. В.В. Рудзинский, Н.М. Маяк, В.К. Дидковский (все из КАДИ); водители-испытатели Б.И. Григорьев, Е.Ф. Бурмистров, А.И. Пятых, Н.И. Степанов (все с ЗИЛа).

Автомобиль Урал-375 застрял при буксировке ГАЗ-53А.

Компоновка автомобиля-самосвала ЗИЛ-132РС.

Краткое описание конструкции

ЗИЛ-132РС, как и предшественник, получил компоновку с передней кабиной, установленной перед двигателем. Колесная база у новой машины была больше, чем у ЗИЛ -132Р, и составила 2500+2100 мм. В задней части ЗИЛ-132РС смонтировали самосвальную металлическую бортовую платформу, разгружаемую на боковые стороны. Автомобиль предназначался для буксирования 8-тонного самосвального прицепа Э1ГКБ-819А, выделенного для проведения испытаний Ставропольским заводом автомобильных прицепов.

Сразу за кабиной размещался бензиновый двигатель ЗИЛ-375 мощностью 180 л.с., агрегатированный с двухдисковым сцеплением ЗИЛ-137 с гидравлическим приводом и 5-ступенчатой коробкой передач типа ЗИЛ-137 с измененными парами шестерен постоянного зацепления. По аналогии с ЗИЛ-132Р новый автомобиль оснащался бортовой трансмиссией с блокируемым межбортовым дифференциалом. На ЗИЛ-132РС были применены эластичные шины 16.00–20 с системой регулирования давления воздуха.

Подвеска — независимая, торсионная, на поперечных рычагах, была установлена на всех колесах.

Рабочие тормоза — дисковые, открытого типа, имелись на всех шести бортовых редукторах колес. Привод управления тормозами — пневматический. Стояночный тормоз — барабанный, с внутренними колодками ЗИЛ-130, был смонтирован на выходном валу коробки передач. Запасной тормоз — любой из контуров рабочего тормоза.

Рулевое управление — управляемые колеса передней и задней осей. Система привода задней оси — гидравлическая, без механической связи. Рулевой механизм — серийный ЗИЛ-120, передаточное число 23,5.

Система электрооборудования — однопроводная, с общим минусом на массе, номинальное напряжение — 12 В. Зажигание — батарейное, полупроводниковое, бесконтактное. Имелись генератор Г-51 мощностью 450 Вт и аккумуляторная батарея 6СТЭН-83.

Кабина — стеклопластиковая, с металлическими дверями. Кузов — металлическая сварная платформа с решетчатыми надставными бортами, опрокидывающаяся на боковые стороны. Угол опрокидывания платформы — 49°, время подъема — 15–20 с, время опускания — 25 с. Механизм опрокидывания самосвальной платформы представлял собой гидравлический телескопический подъемник с пятью вставными звеньями. Кузов был установлен на стальном сварном надрамнике, который, в свою очередь, крепился к алюминиевой раме.

Испытания

13 ноября 1975 г. новый автомобиль взвесили и отправили на обкатку. 14 ноября в песчаном карьере Еганово опробовали самосвальный автопоезд. Погода стояла пасмурная, без осадков, со слабым ветром, температура воздуха — около -5 °C. Автопоезд спустился по технологической дороге в карьер, где был загружен песком с помощью экскаватора ЭКГ-46. С грузом 10 т ЗИЛ-132РС преодолел крутой подъем технологической дороги и успешно разгрузился в деревне Жуковка. Следующий рейс автопоезд совершил с грузом 12 т (7 т в кузове и 5 т на прицепе).

С 20 ноября по 30 декабря 1975 г. ЗИЛ-132РС с прицепом Э1ГКБ-819А вместе с автомобилем Урал-375 с прицепом ГКБ-819 проходили эксплуатационные испытания в Хмельницкой области при температуре от -17 до + 4 °C. За это время ЭИЛ-132РС преодолел 5700 км. На испытаниях обе машины перевезли более 600 т сельскохозяйственных грузов.

На эталонном маршруте (г. Волочинск — с. Чернова) средние эксплуатационные скорости движения груженого ЗИЛ-132РС с прицепом Э1ГКБ-819А составили 29,1 км/ч, без прицепа — 34,8 км/ч; уУрал-375Д в аналогичных условиях с прицепом ГКБ-819 — 26 км/ч, без прицепа — 29,7 км/ч. Средний расход топлива у груженого ЗИЛ-132РС с прицепом составил 100,8 л/100 км, без прицепа — 78,4 л/100 км; у Урал-375Д с прицепом — 107,4 л/100 км, без прицепа — 78,8 л/100 км.

Автомобили перевозили минеральные удобрения, торф, жом и аммиачную селитру. Уже через 15 рабочих дней от минеральных удобрений появилась сильная коррозия на элементах кузова самосвала и прицепа. В этом случае применение пластмассовой кабины на ЗИЛ-132РС (колпак капота, крылья, облицовка и др.) было отмечено как одно из возможных направлений, улучшающих эксплуатационные свойства сельскохозяйственных автомобилей, транспортирующих органические и минеральные удобрения.

ЗИЛ-132РС с самосвальным кузовом СЗАП.

Эксплуатационные испытания ЗИЛ-132РС с прицепом Э1ГКБ-819А в Хмельницкой области. Декабрь 1975 г.

Работа самосвального автопоезда в карьере Еганово. Ноябрь 1975 г.

Модификации

С целью расширения сферы применения шасси ЭИЛ-132РС в сельскохозяйственных работах было предложено оснастить автомобиль механическим разбрасывателем и провести его испытания на подкормке озимых посевов и других технологических операциях. Для этого ЗИЛ-132РС с 25 января по 31 марта 1976 г. передали во Всесоюзный научно-исследовательский институт механизации сельского хозяйства (ВИМ). 11 февраля автомобиль направили в Запорожье для установки разбрасывателя минеральных удобрений КСА-5.

Испытания ЗИЛ-132РС с разбрасывателем начались 15 марта 1976 г. в Солнечногорской МИС Московской области на заснеженных полях. Автомобиль с грузом минеральных удобрений массой 5 т уверенно двигался по снежной целине глубиной 50–60 см со скоростью 10–15 км/ч.

2 апреля здесь же прошли испытания по разбрасыванию сухих удобрений. При внесении минеральных удобрений по многолетним травам и озимым, где снег частично сошел и оставался лишь на склонах и низинах, колесный трактор МТЗ-52 с разбрасывателем работать не мог, в то время как ЗИЛ-132РС с КСА-5 действовал свободно.

В период полного освобождения полей от снега и оттаивания почвы на глубину более 20 см подкормка озимых с помощью ЗИЛ- 132РС проводилась путем отдельных заездов по полю. Было установлено, что при давлении воздуха в шинах 0,5 кг/см² автомобиль с частичной (до 1 т) загрузкой разбрасывателя приминает озимые, не оставляя колеи.

Летом 1976 г. ЗИЛ-132РС испытывался в НИИИ-21 в качестве седельного тягача (получил обозначение ЗИЛ-132РВ) с полуприцепом БАЗ-137Б. Для этого автомобиль оборудовали седельно-сцепным устройством.

Погрузка удобрений.

Перевозка аммиачной селитры в мешках.

ЗИЛ-132РС с разбрасывателем КСА-5.

ЗИЛ-132РС распределяет удобрения на заснеженных полях.

Распределение сухих удобрений.

Подкормка озимых. Автомобиль не образует колею.

Для сельского хозяйства

Согласование технических параметров перспективного автомобиля для сельского хозяйства завершилось и было оформлено протоколом 13 декабря 1976 г., подписанным зам. министра сельского хозяйства СССР Н.А. Столбушкиным, зам. председателя В/О «Союзсельхозтехника» Л.А. Корбутом и Генеральным директором ПО ЗИЛ П.Д. Бородиным.

Автомобиль 6x6 с набором сменных кузовов, прицепов и оборудования предназначался для выполнения транспортных и транспортно-технологических работ в полевых и тяжелых дорожных условиях, а также на дорогах всех категорий. Он должен был быть пригодным для круглогодичного использования во всех природно-климатических зонах страны.

При прямолинейном движении между ЗИЛ-132РВ с полуприцепом, одиночным тягачом ЗИЛ-132РВ и седельным автопоездом ЗИЛ-137 никакой разницы с точки зрения управляемости практически не было. К конструктивному недостатку ЗИЛ-132РВ отнесли отсутствие крыльев на средних и задних колесах, вследствие чего грязь с колес при движении попадала на зеркала и задние стекла, ухудшая обзорность.

При сравнительных заездах автопоезда ЗИЛ-137-137Б и ЗИЛ-132РВ с полуприцепом БАЗ-137Б отмечалось, что въезд в ворота передним ходом проще на ЗИЛ-132РВ из-за более чувствительного руля.

При движении седельных тягачей задним ходом на 100-м участке после десяти попыток существенной разницы в ширине коридора не наблюдалось. Обе машины с полуприцепами при движении без остановки на 100-м участке не выходили за пределы коридора шириной 4 м.

Подчеркивалось, что по управляемости и устойчивости прямолинейного движения на переднем и заднем ходу, а также при въезде в ворота передним ходом автопоезд ЗИЛ-132РВ-137Б практически не уступает ЗИЛ -137-137Б.

В это же время на территории завода им. И.А. Лихачева была произведена примерка полуприцепа ОдАЗ-740 к ЗИЛ-132РВ. Тягач уверенно подцепил полуприцеп и, несмотря на более высокую посадку седельного устройства, отбуксировал его к назначенному месту. Для дальнейших испытаний высоту седельно-сцепного устройства рекомендовалось понизить.

Седельный тягач 31/1Л-132РВ с полуприцепом БАЗ-137Б.

Седельный тягач ЗИЛ-132РВ.

Седельный тягач ЗИЛ-132РВ с полуприцепом ОдАЗ-740.

Грузоподъемность автомобиля в варианте самосвала определялась в 7–8 т, в составе автопоезда с прицепом-самосвалом — 12 т и с полуприцепом — 13 т. Собственная масса с кузовом-самосвалом не должна была превышать 8,5 т. Вместимость кузова с основными бортами высотой 1000 мм определялась в 12 м³, с надставными бортами -18 м³. Расчетные скорости движения: технологические — 2-30 км/ч, транспортные — 30–60 км/ч. Дорожный просвет на твердом грунте при минимальном давлении воздуха в шинах — 400 мм, при номинальном — 580 мм. Минимальный радиус поворота — не более 9,0 м.

Система отбора мощности — механическая, с независимыми и синхронными валами. Вместимость топливного бака должна была обеспечивать работу агрегатов с нагрузкой 0,9 от номинальной мощности в течение 10 ч.

23 декабря Н.А. Сголбушкин направил письмо министру Минавтопрома В.Н. Полякову с просьбой включить в план ОКР на 1977 г. разработку автомобиля высокой проходимости транспортно-технологического назначения, согласованную с ПО ЗИЛ, и изготовление шести-восьми опытных образцов.

Такую машину в СКВ ЗИЛ спроектировали под обозначением ЗИЛ-132РМ. Дизельный двигатель ЗИЛ-645 мощностью 185 л.с. разместили под двухместной стеклопластиковой кабиной. Использовалась коробка передач ЗИЛ-169 с делителем. Передаточные числа: 1 — я — 7,16; 2-я — 3,9; 3-я — 2,24; 4-я — 1,455; 5-я — 1,0; задний ход — 6,97. Передаточное число делителя — 0,8. Использовалась двухступенчатая раздаточная коробка с межбортовым цилиндрическим и двумя межосевыми коническими дифференциалами, блокируемыми принудительно; передаточные числа: 1-я — 3,14; 2-я — 1,16. Бортовые редукторы — механические, с двумя коническими шестернями со спиральными зубьями, передаточное число — 2,25. Средние бортовые редукторы имели зубчатые муфты отключения привода к колесам передней оси. Колесный редуктор — механический, с двумя цилиндрическими косозубыми шестернями, передаточное число 4,55.

На самосвале предполагалось использовать шины 16.00–20. Седельный тягач для понижения высоты седельно-сцепного устройства намечалось оснастить шинами 1200x500-508. Автомобиль должен был получить независимую торсионную подвеску всех колес.

Машина должна была иметь независимый гидравлический отбор мощности, допускающий отбор 30 % мощности двигателя, включающийся и выключающийся при работающем двигателе, 100 %-ный зависимый механический отбор мощности от раздаточной коробки, работающий на стоянке, и 50 %-ный синхронный механический отбор мощности, обеспечивающий частоту вращения вала отбора мощности 3 и 8 об./м пути.

Однако не только на ЗИЛе создавались сельскохозяйственные автомобили. Одновременно с ЗИЛ-132РС проходили испытания двухосного самосвала НАМИ-0196 (4x4) — прообраза будущего КАЗ-4540, и модификации армейского грузовика Урал-375НВ, оснащенного самосвальным кузовом.

Успешно проведенные испытания заинтересовали правительство. 7 июля 1977 г. Министерству сельского хозяйства было направлено поручение Совета Министров СССР №ПП-11650, подразумевающее создание и освоение в производстве самоходных транспортных средств для внесения удобрений, а также машин и приспособлений для локального внесения удобрений в почву.

9 февраля 1978 г. комиссия ЦК КПСС под председательством А.Н. Косыгина выдала поручение №ПП-6169 Госплану СССР и Минавтопрому рассмотреть вопрос об организации производства автомобилей для перевозки сельскохозяйственных грузов в 1981–1985 гг. и представить предложения.

Зам. председателя Госплана СССР Н.Н. Слюньков в письме № 486-П от 31 марта 1978 г. в Совет Министров СССР отмечал, что годовая потребность сельского хозяйства в автомобилях ЗИЛ-132РС с колесной формулой 6x6 составляет 25 тыс. шт. По данным Минавтопрома, создание мощностей для выпуска указанных автомобилей в количестве 20 тыс. шт. в год потребует капитальных вложений в размере 500 млн. руб. Производство автопоезда грузоподъемностью 12 т было решено организовать на Кутаисском автозаводе (20 тыс. шт.), а машин типа 6x6 — на Уральском автозаводе (10 тыс. шт.). Для этого следовало затратить не менее 520 млн. руб.

Госплан считал, что для уточнения размера капитальных вложений, потребностей в оборудовании и других затрат целесообразно поручить Минавтопрому разработать технико-экономические обоснования на организацию производства специализированных сельскохозяйственных автомобилей на два варианта: на МосавтоЗИЛ и на Кутаисском и Уральском автозаводах.

По представлению Минавтопромом технико-экономических обоснований Госплан СССР был готов рассмотреть вопросы создания мощностей по производству автопоездов грузоподъемностью 12 т и сельскохозяйственных спецавтомобилей грузоподъемностью 7–8 т с колесной формулой 6x6.

27 апреля 1978 г. на ЗИЛе состоялось рабочее совещание с участием Ю.А. Федина (Министерство сельского хозяйства), С.Д. Сметнева, В.Н. Шалягина (оба из ВИМ), В.Б. Лаврентьева и А.И. Филиппова (СКБ ЗИЛ) с целью ознакомления с конструкторской документацией опытных образцов автомобилей транспортно-технологического назначения типа 6x6, разработанных ЗИЛом. На совещании были представлены чертежи автомобиля-самосвала и седельного тягача, оснащенных уже двигателями КамАЗ-740 мощностью 210 л с., а также чертежи агрегатов трансмиссии, ходовой части, рулевого управления, механизма смены кузовов и др.

Отмечалось, что конструктивные особенности представленных автомобилей делают их конкурентоспособными с самоходными машинами для внесения удобрений типа «Big» и с автомобилями, оснащенными системой «Мультилифт», предназначенной для сезонной и технологической смены кузовов как в порожнем, так и в груженом состоянии. Рассмотренные варианты автомобилей в основном удовлетворяли утвержденным агротехническим требованиям.

Также обсуждался вопрос создания рациональной системы отбора мощности для привода активных рабочих органов в независимом и синхронном режимах. Предусматривалось, что на перспективных автомобилях будет применена гидрообъемная система отбора мощности с нерегулируемыми насосами и гидромоторами, серийно выпускаемая отечественной промышленностью. К ее разработке планировалось привлечь специалистов ВИМа. В синхронном гидроприводе должны были быть обеспечены два расчетных режима работы: до 15 и 30 км/ч.

К тому времени уже проходили испытания опытные образцы сельскохозяйственных автомобилей КАЗ-4540 (под обозначением НАМИ- 0215) и Урал-5555 (прообраз будущего серийного Урал-5557). На судьбу автомобиля ЗИЛ-1Э2РМ и на этот раз повлияло отсутствие производственной базы. Если в выпуске автомобиля КАЗ-4540 был заинтересован Кутаисский автозавод, а сборка самосвалов Урал-5557 могла осуществляться на производственных площадях Уральского автозавода, то для ЭИЛ-132РМ фактически надо было строить новый завод. В планы дирекции ПО ЗИЛ это не входило. П.Д. Бородин по-прежнему категорически не желал заниматься спецтехникой. Руководство страны скорректировало свои планы в отношении сельскохозяйственного автомобиля ЗИЛ-132РМ, и уже к концу 1978 г. все работы по этой машине были остановлены.

Проект автомобиля ЭИЛ-132РМ с кабиной над двигателем.

Технические параметры ЗИЛ-132РС

Колесная формула 6x6

Число мест в кабине 3

База автомобиля, мм 2500+2100

Колея, мм 2000

Длина, мм 7480

Ширина, мм 2500

Высота по кабине, мм 2650

Высота по надставным бортам, мм 2735

Погрузочная высота, мм 1550

Дорожный просвет, мм 590

Радиус поворота по переднему внешнему колесу, м 8,5

Угол свеса передний 3 V

Угол свеса задний 48

Ширина преодолеваемого рва, м 2,5

Наибольший преодолеваемый подъем 30

Наибольший крен 22

Масса снаряженного автомобиля, кг 7090

Распределение снаряженной массы автомобиля, кг:

на передние колеса 3020

на средние колеса 2120

на задние колеса 1950

Грузоподъемность, кг 5000

Полная масса автомобиля, кг 12100

Распределение полной массы автомобиля, кг:

на передние колеса 3300

на средние колеса 4030

на задние колеса 4770

Двигатель ЗИЛ-375

Тип двигателя Бензиновый, карбюраторный

Номинальная мощность, л.с./кВт 180/132

Частота вращения при номинальной мощности, мин- ' 3200

Максимальный крутящий момент, кгс-м/Н'М 47,5/466

Частота вращения при макс. крутящем моменте, мин'1 1800

Число и расположение цилиндров 8, V-образное 90

Диаметр цилиндра, мм 108

Ход поршня, мм 95

Рабочий объем, л 7,0

Степень сжатия 6,5

Трансмиссия

Сцепление ЗИЛ -137 Двухдисковое, сухое

Коробка передач типа ЗИЛ-137 Механическая трехходовая передаточные числа 1-я — 6,17; 2-я — 3,40; 3-я — 1,89; 4-я- 1,22; 5-я- 1,0; ЗХ- 5,88

Раздаточная коробка Механическая, с межбортовым блокируемым дифференциалом передаточные числа 1 — я — 3,024; 2-я — 1,05

Бортовая передача Одноступенчатая, коническая передаточное число 2,09

Колесный редуктор Одноступенчатый, цилиндрический передаточное число 4,27

Шины 16.00-20

Эксплуатационные данные

Объем топливных баков, л 2x125

Объем смазочной системы двигателя, л 9

Объем системы охлаждения, л 60

Объем гидросистемы, л 44

Эксплуатационный расход топлива на 100 км, л 70

Максимальная скорость, км/ч 80

Литература

1. Автомобиль ЗИЛ нового типа высокой проходимости для сельского хозяйства. — М.: ЗИЛ, 1976. — 17 с.

2. Алексеев А.И., Борисов А.В., Шорин В.Г. и др. Испытание на проходимость машины 49042 и автомобиля Урал-375 на переувлажненных черноземных почвах в районе г. Винница: Технический отчет. — М.: ЗИЛ, 1975. — 38 с.

3. Алексеев А.И., Соловьев А.А. Испытания самосвального автопоезда ЗИЛ- 132РС Э1ГКБ-819Ав карьере Еганово: Информ. записка. — М.: ЗИЛ, 1976.- 24 с.

4. Алексеев А.И., Ролдугин В.М., Варакин В.А. и др. Информационная записка по результатам сравнительного опробования седельных тягачей ЗИЛ- 132РВ и ЗИЛ-137с полуприцепом 137Б. — М.: ЗИЛ, 1976. — 15 с.

5. Алексеев А. И., Ролдугин В. М., Налетов В. П. и др. Заключение об эксплуатационных испытаниях автопоезда ЗИЛ- 132РС-Э1ГКБ-819А в Хмельницкой области. 4.1.-М.: ЗИЛ, 1975. — 15с.

6. Алексеев А. И., Ролдугин В. М., Налетов В. П. и др. Приложение к заключению о эксплуатационных испытаниях автопоезда ЗИЛ-1Э2РС-Э1ГКБ-819А в Хмельницкой области. 4.2. — М.: ЗИЛ, 1976. — 153с.

7. Алексеев А. И., Сугробов М.И., Маяк Н.М. Приложение к заключению об эксплуатационных испытаниях автопоезда ЗИЛ-132РС-Э1ГКБ-819А в Хмельницкой области: Фотоотчет об испытаниях. 4.2. — М.: ЗИЛ, 1976. -15 с.

8. Варакин В.А., Черняйкин А. В. Результаты доводочных испытаний гидростатического привода рулевого управления задних управляемых колес автомобиля ЗИЛ- 132РС. — М.: ЗИЛ, 1979. — 28 с.

Вездеход ЗИЛ-132РС с разбрасывателем КСА-5.1976 г.

«ТУНГУСКА» — зенитный пушечно-ракетный комплекс

Владимир Коровин

Использованы фото В. Вовнова, Д. Пичугина, А. Хлопотова, А. Чирятникова и из архива автора.

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» № 4/2011 г.

Для возобновления работ по «Тунгуске» потребовались почти двухлетние настойчивые усилия, которые вместе с П.Н. Кулешовым, Л.С. Мочалиным и А.Г. Шипуновым предпринял начальник головного НИИ-3 Алексей Николаевич Волжин. Их основными аргументами в этой борьбе было то, что «Тунгуска» будет обладать не только высочайшей эффективностью поражения целей, но и минимальным временем реакции — втрое меньшим, чему ЗРК «Оса-АК». Эта характеристика, как показывал анализ боевых действий во Вьетнаме и на Ближнем Востоке, становилась одной из определяющих в борьбе с воздушными угрозами нового поколения. И возможность продолжить работы над «Тунгуской» вскоре представилась.

По воспоминаниям Л.С. Мочалина, «подготовка к новому выходу на сцену «Тунгуски» началась после того, как к нам в министерство поступил сигнал с учений, проведенных в Прибалтике. На этих учениях присутствовали сразу два высших военачальника — И.Е. Петров и В.Ф. Маргелов. Как оказалось, они стали свидетелями того, как во время учений боевые вертолеты сумели сорвать практически все наступательные операции.

А.Г. Шипунов, JI.C. Мочалин и А.Н. Волжин.

При этом атакующие подразделения были вооружены зенитными установками ЗУ-23 и «Шилками», огонь которых не принес вертолетам каких-либо проблем. Вывод главкомов был весьма тревожным — худо дело, надо что-то предпринимать. В то время уже начиналась разработка комплекса «Тор», которую всемерно поддерживал Д.Ф. Устинов. В отличие от «Тунгуски», он не имел пушек. Впрочем, заикнувшись было о продолжении работ по «Тунгуске», я получил от Устинова отказ в самой неприятной форме.

И тогда, пользуясь кругом своих связей, новую попытку продвинуть «Тунгуску» предпринял Шипунов. Оказалось, что после тех учений сторонников у его разработки заметно прибавилось. В результате, нам удалось быстро подготовить проекты соответствующего решения ВПК, Совета Министров, их одобрил Леонид Васильевич Смирнов.

Конечно, наша деятельность не осталась незамеченной. Вскоре меня вызвал к себе начальник оборонного отдела ЦК И.Д. Сербин и в самой жесткой форме сказал: «Куда вы лезете! Вы же слышали, что сказал Устинов!» В общем, отчитал меня. Но и на этот раз мы не пали духом. И однажды мы узнали, что Устинов уехал в длительную командировку, а его остался замещать начальник Генштаба Николай Васильевич Огарков, относившийся к «Тунгуске» более благосклонно. Мы резко ускорили темп сбора необходимых виз и подписей, подписали документы в Генштабе, эту работу одобрил заместитель министра В.М. Шабанов. В результате решение о продолжении работ по «Тунгуске» вышло без подписи Устинова, а все мы — участники «сговора» — попали у него в опалу и, в первую очередь, Шипунов. Один он знает, что ему довелось пережить в те месяцы. Тем не менее работа продолжилась очень успешно».

Первую «Тунгуску» перевезли на Донгузский полигон в 1976 г. Традиционно в КБП было заведено так — изделие испытывает на полигоне тот, кто его разрабатывает. При этом в процессе подготовки к полигонным испытаниям сотрудникам этого подразделения приходилось заниматься организационными вопросами их обеспечения, созданием на полигоне нормальных бытовых условий, организацией работы транспорта, доставкой всевозможных грузов, подготовкой техники и экспериментов, оценкой результатов, доработкой испытываемых образцов, корректировкой документации.

П.С. Комонов вспоминал: «Для испытаний «Тунгуски» на полигон в Донгуз были направлены три боевые машины, в экипаже каждой из которых было по четыре человека. Общая численность приступивших к работе испытательных бригад достигла вместе со смежниками 50–60 человек, а порой и до 80 человек. Ивее члены этой немалой команды работали практически непрерывно в три смены, часть сотрудников зачастую не уходила с технических позиций круглые сутки, да и работали практически безвыходных. Поистине самоотверженно трудилисьЯ.Л. Кузьмич, А.Л. Кричевский, A.С. Машкин, Э.А. Мельцер, А.М. Давыдов, А.А. Пучков, В.А. Поваров, B.C. Овчинников, В.И. Шабловский и многие другие».

Наряду с ними трудились и представители Генерального Заказчика, сотрудники 1839 ВП Министерства обороны и других военных представительств. Сменяя друг друга, постоянно контролировали ход работ на полигоне Ю.М. Андрианов, А.Г. Головин,

В.Н. Ефимов, М.И. Горбов, П.А. Трофимов. В ряде случаев военпреды становились не просто контролерами, а соратниками, а в некотором смысле и соавторами выполнявшейся работы.

Многим из участников этих испытаний довелось находиться в состоянии такого делового азарта почти четыре года. Доходило до того, что на превышение рабочего времени начинал жаловаться персонал воинской части, привлекавшийся к испытаниям… Подобного напряжения на полигоне не знали со дня его основания.

Как отмечал А.Л. Кричевский, «во время испытаний «Тунгуски» Аркадий Георгиевич Шипунов навел на полигоне жесткий порядок. Он разбил находившихся здесь специалистов на группы, назначил их начальников, и каждый вечер все начальники отчитывались о проделанном за день. Такой метод руководства оказался очень продуктивным, сразу все пошло «как по маслу», начали стрелять, начали попадать».

Одним из новшеств, использованных для «Тунгуски», стала созданная для нее цифровая система обработки информации. Здесь большую помощь КБП оказали специалисты МИЭТ и его ректор Леонид Николаевич Преснухин, взявшие на себя значительную долю работ по стыковке аппаратуры боевой машины с серийной ЦВС, по устройству системы ввода- вывода информации. «Миэтовцы» также предложили использовать для «Тунгуски» и новейшие цифровые датчики, которых тогда еще не было в производстве.

Я.Н. Преснухин.

В.А. Бархоткин.

Специалисты МИЭТа уже не в первый раз участвовали в совместных работах с ведущими разработчиками новейших вооружений. Еще в 1972 г. для реализации имевшихся в институте возможностей Л.Н. Преснухин на базе научных коллективов, работавших на кафедре «Вычислительная техника» МИЭТ и на кафедре «Счетно-решающие устройства» МВТУ, создал научно-исследовательскую лабораторию Миноборонпрома. Преснухин стал научным руководителем лаборатории, а ее начальником — Вячеслав Александрович Бархоткин. Основными задачами лаборатории стала разработка сложных систем вычислительной техники для новейших систем вооружения, в том числе танковых вычислительных устройств, артиллерийских вычислительных устройств, вычислительных устройств для зенитных самоходных и корабельных установок, аппаратуры управления для зенитных и противотанковых ракет.

К 1975 г. объем исследований, которые начали выполнять в институтских лабораториях, вырос настолько, что познакомиться с ними приехал министр оборонной промышленности С.А. Зверев. Внимательно оценив достигнутые в МИЭТе результаты, Сергей Алексеевич выразил свое удивление тем, что столь значительное число сложных ОКР выполняется силами небольшого коллектива, и предложил преобразовать лабораторию в КБ по разработке специализированной вычислительной техники. Вскоре был подписан соответствующий приказ. Полученный КБ МИЭТ новый статус позволил заметно увеличить объем и качество выполняемых здесь работ, наиболее крупной из которых в конце 1970-х гг. стало создание цифровой вычислительной системы для «Тунгуски».

Как вспоминал В.А. Бархоткин, «взаимодействие нашей лаборатории с КБП началось в 1972 г. с того, что Шипунов увидел и оценил нас как способных специалистов, которые могли заметно поднять интеллектуальный уровень аппаратуры для «Тунгуски». Работа с Аркадием Георгиевичем оказалась весьма конструктивной, чему немало способствовало то, что он был большим ученым, инженером, производственником. Благодаря его умению разобраться в любом техническом вопросе создавалось впечатление, что он знает в любом комплексе все до каждой гайки, резистора или микросхемы. В отличие от многих наших заказчиков, он неоднократно приезжал к нам в институт, причем общался не только с руководством, но и проходил по лабораториям, говорил с сотрудниками, слушал и в буквальном смысле ловил их мысли. От такого человека не было обидно услышать и жесткую критику. Подобное отношение нас ко многому обязывало, и мы сохраняли свою верность Аркадию Георгиевичу даже в те несколько лет, когда работы по «Тунгуске» замерли. Несмотря на то, что предложений у нас было немало, «Тунгуску» мы не забывали и от поступавших из КБП просьб о выполнении той или иной работы не отказывались. И в дальнейшем Аркадий Георгиевич не раз, общаясь с нами, говорил, что мы его самые надежные друзья. Мы всегда старались оправдать эту оценку.

Запомнилось, как однажды в одном из отделений КБП к нам предъявили претензии по проблеме, связанной с точностью ведения огня из пушки. Мы быстро изучили у себя эту проблему и поехали в Тулу. Разложили в кабинете Шипунова свои расчеты, таблицы и графики. Он уже был подготовлен своими подчиненными к тому, что мы в этой ситуации являемся крайними, и принялся внимательно изучать наши материалы. Смотрел и размышлял он довольно долго, и полностью проникся нашей точкой зрения. Вслед за этим он с негодованием посмотрел на своих специалистов и сказал: «Ну, вы меня и подвели! Потом с вами разберемся». И посмотрел на нас с большим одобрением».

По воспоминаниям А.Г. Шипунова, «когда на начальных этапах работ по «Тунгуске» мы регулярно выслушивали доводы наших оппонентов, то старались не только отвечать им, но и мотали себе на ус. Ведь в их высказываниях имелось немало ценного, базировавшегося на их опыте, обретение которого являлось для нас одной из главных задач. Со временем, при отработке на полигоне «Тунгуски», мы начали сталкиваться с такими вопросами, о которых мы прежде не имели никакого представления. А нам требовалось давать на них срочные и правильные ответы, объясняя причины случавшихся отказов. Нередко это требовалось делать при отсутствии данных телеметрической информации о работе бортовой аппаратуры.

В расчетах же, которые мы проводили после каждого испытания, было очень много тригонометрии, а поскольку компьютеров еще не было, ответы приходилось искать по таблицам, на подсчеты уходило очень много времени. Достаточно сложно у «Тунгуски» шла отработка математического обеспечения средств комплекса. Не было на предприятии и ставшей чрезвычайно необходимой при выполнении столь больших работ комплексной системы наземной отработки. Поэтому доводку «Тунгуски» приходилось вести на опытных образцах боевой машины, на полигоне.

Нередко это выполнялось способами, значительно отстававшими от времени. Так, когда мы подъезжали к нашей площадке на полигоне, о состоянии работ можно было легко судить по положению на боевой машине Кричевского, нижняя половина которого высовывалась из люка. С одной стороны, это было героическое поведение, люди отдавали работе все силы и время, а с другой — было предельно ясно, что так больше работать нельзя. И мы извлекали соответствующие уроки. Иногда нам помогали прежний опыт и интуиция, иногда — удача. Но бывало так, что не помогало ничего, даже обращение за советом в крупные научные организации».

В окончательном виде стартовая масса созданной для «Тунгуски» ЗУР (получившей обозначение 9М311) составила 42 кг, а вместе с транспортнопусковым контейнером — 57 кг. Длина ракеты равнялась 2562 мм. Обе ее ступени — стартовая, диаметром 152 мм, и маршевая, диаметром 76 мм, выполненная по схеме «утка», — оснащались оперением, раскрывающимся при помощи пружин после выхода ракеты из контейнера.

Спроектированный для ракеты однорежимный двигатель, среднее время работы которого составляло 2,6 с, разгонял ракету до максимальной скорости 900 м/с. После его отделения маршевая ступень массой 18,5 кг продолжала полет в баллистическом режиме с минимальными потерями в скорости. При этом ее средняя скорость полета составляла 600 м/с, а располагаемые перегрузки достигали 18 единиц. Это позволяло поражать скоростные, летящие со скоростями до 500 м/с, и интенсивно маневрирующие с перегрузками до 5–7 единиц цели как на встречных, так и на догонных курсах, на дальностях до 8 км.

Боевое снаряжение, созданное для маршевой ступени ракеты, включало в себя 9-кг боевую часть, контактный взрыватель и неконтактный датчик. Неконтактный датчик массой 0,8 кг состоял из четырех полупроводниковых лазеров с оптической системой, образовывающей 8-лучевую диаграмму направленности, перпендикулярную продольной оси ракеты. Сигнал лазера, отраженный от цели, принимался фотоприемниками. Дальность уверенного срабатывания датчика составляла 5 м, надежного несрабатывания — 15 м.

Неконтактный датчик взводился по радиокоманде за 1 км до встречи с целью, а подрыв боевой части производился в радиусе до 5 м от цели. В случае прямого попадания, вероятность которого составляла около 60 %, подрыв производился контактным взрывателем.

Руководители и ведущие специалисты КБП — создатели ЗПРК «Тунгуска».

Компоновка ЗУР ЗПРК «Тунгуска»:

1 — неконтактный взрыватель; 2 — рулевая машинка; 3 — блок автопилота; 4 — гироприбор автопилота; 5 — блок питания; 6 — боевая часть; 7 — аппаратура радиоуправления; 8 — устройство разделения ступеней; 9- РДТТ.

Боевая часть ракеты была выполнена в виде отсека большого удлинения со стержневыми поражающими элементами. Основными поражающими элементами боевой части являлись стержни, имеющие длину 0,6 м и диаметр 4 мм. Уложенные на поверхности боезаряда, они при его подрыве разделялись, образуя сплошное кольцо диаметром около 5 м. Преимуществом подобных поражающих элементов перед обычными являлось нанесение сплошного разреза обшивке и несущим конструкциям цели, что приводило к разрушению ее конструкции, т. е. к поражению по типу «мгновенное разрушение цели в воздухе». В целях повышения эффективности поражения цели боевая часть ракеты также имела осколочную рубашку, образующую осколочное поле из элементов кубической формы массой 2–3 г. В совокупности боевая часть обеспечивала режущее действие по элементам конструкции планера цели и зажигательное действие по элементам ее топливной системы. При малых промахах (до 1,5 м) также обеспечивалось и фугасное воздействие на цель.

Кроме боевого снаряжения, в составе маршевой ступени ракеты находились антенно-волноводная система, электронный блок, гироскопический координатор, блок рулевого привода, трассер и блок питания.

В значительной степени высокие летные характеристики ракеты получили за счет ее оснащения высокоэффективной двигательной установкой. Никакой другой, кроме твердотопливной, она быть не могла. Тем более что в 1970-х гг. для этого класса двигательных установок был предложен и реализован целый ряд перспективных технических и технологических решений, позволивших заметно улучшить их энергетические, физико-механические и эксплуатационные характеристики, а также снизить стоимость разработки и изготовления. Созданный для 9М311 двигатель в полной мере вобрал в себя эти достижения.

А.Г. Шипунов вспоминал: «Высокие характеристики двигательной установки ракеты в значительной степени были получены благодаря нашему ведущему конструктору-главному технологу Владимиру Дмитриевичу Калмыкову. Еще на самых ранних стадиях работы он предложил сделать корпус двигателя из композиционных материалов, методом намотки. Хотя я и был большим сторонником такой конструкции, тем не менее, не настаивал на ее безоговорочном признании. Наоборот, я всеми силами старался нацелить двигателистов предприятия на поиски в различных направлениях, добивался от них объективных оценок этих вариантов. Ведь аналогов подобной конструкции двигательной установки для ракет нашего калибра еще не встречалось ни у нас, ни за рубежом. Но Калмыков каким-то внутренним чутьем проникся реальностью выполнения такой конструкции и на одном из совещаний уверенно сказал: «Все будет в наилучшем виде».

Когда предложенная нами ракета начала успешно летать, нам на всевозможных совещаниях и советах стали упорно задавать вопрос о том, что отделяемый двигатель может в кого-нибудь попасть. Конечно, к нам уже относились без прежней иронии, да и мы становились все более опытными бойцами. Поэтому первое время на этот вопрос мы отвечали набором своих: «А куда девается пораженная цель? А сбившая ее ракета? Это же извечный вопрос, пришедший из зенитной артиллерии — куда падают осколки снарядов?» Однако постепенно эта озабоченность передалась и нашим заказчикам, заставив нас выполнить большой объем работ, связанных с изучением процессов падения ускорителей.

В реальности же оказалось, что двигатель после отделения от маршевой ступени ракеты очень быстро тормозится. И падая на землю, он становится практически безопасным для людей, находящихся в кабине машины. А если учесть, что сегодня в боевых условиях люди крайне редко появляются на поле боя без соответствующей защиты, то и вопрос о возможности падения на них ускорителя становится чисто умозрительным».

Гораздо более серьезным по своей значимости оказался вопрос влияния факела раскаленных газов на работу системы наведения ракеты. Чтобы исключить это явление, было решено применить на стартовом участке программную дугообразную траекторию вывода ракеты. Вывод ракеты на линию визирования цели начинался за 2–3 с до встречи с целью и заканчивался в непосредственной близости от нее. Таким образом, практически на всей траектории полет ЗУР происходил с ее отклонением от линии визирования цели, что позволяло устранить влияние на работу пеленгатора дымного следа ракеты, а также снизить вероятность захвата им ИК-ловушек, отстреливаемых целью.

Как отмечал А.Г. Шипунов, «в целом проблемы, связанные с оптическим пеленгатором, сопровождавшим ракету на стартовом участке, оказались наиболее значительными среди вопросов, встретившихся нам при экспериментальной отработке «Тунгуски». Еще при первых пусках ракеты обнаружилась неустойчивость свечения факела двигателя, который на участке разгона играл для нас роль трассера. Вначале факел был ярким, потом угасал, и потом его яркость восстанавливалась. Пеленгатор при такой диаграмме работы двигателя функционировал очень плохо, и этим обстоятельством мы были чрезвычайно расстроены. При обсуждении этой проблемы возникло предложение об установке на стартовой ступени ракеты трассера. Но уже через пару дней выяснилось, что масса необходимого нам трассера могла составить почти 2 кг. Подобный довесок к ракете практически лишал ее способности разгоняться до необходимых скоростей и летать на требуемую дальность. К тому же этот трассер мог стать ложной целью после отделения двигателя от маршевой ступени ракеты. Так что это был неправильный путь, и мы поехали в Пермский НИИПМ, к разработчикам твердотопливного заряда для нашего двигателя».

Боевая машина ЗПРК «Тунгуска».

Совместная деятельность КБП с Пермским научно-исследовательским институтом полимерных материалов всегда проходила на самом высоком уровне. Это предприятие было образовано в 1950 г. на базе небольшой научно-исследовательской лаборатории завода им. С.М. Кирова, одного из основных изготовителей твердых топлив в стране. В годы Великой Отечественной войны здесь производилось до 40 % зарядов для легендарных «катюш». А после создания НИИПМ здесь начались серьезные работы по усовершенствованию технологических процессов изготовления зарядов, были разработаны и освоены смесевые твердые топлива. Именно эти топлива со временем составили энергетическую базу для большинства создаваемых в стране образцов ракетной техники. Одновременно с разработкой новых видов топлив в НИИПМ сформировали и уникальную экспериментальную базу, позволившую обеспечивать проверку топлив и создаваемых на их основе зарядов в самых жестких условиях будущей эксплуатации.

Как вспоминал А.Г. Шипунов, «возглавлявший НИИПМ в течение нескольких десятилетий Леонид Николаевич Козлов был природным российским умницей. Приехав к нему со своими проблемами, мы обговорили с ним массу вопросов. Поговорили о бронировке топливного заряда, о современных методах ее нанесения. А потом перешли к волновавшему нас вопросу, связанному с уровнем свечения факела двигателя. Спросили его, как нам быть? Леонид Николаевич ненадолго задумался и, не погружая нас в дебри химических взаимодействий продуктов сгорания топлива, предложил решение — укоротить на несколько миллиметров сверхзвуковую часть сопла. Я не удержался и спросил его, а что это изменит? Он в ответ пояснил, что так мы увеличим температуру газов на выходе из сопла, а значит, увеличим яркость факела. Честно говоря, я отнесся к этому простейшему предложению с недоверием. Внутренне я был готов к тому, что он предложит нам заняться уточнением рецептуры топлива, задуматься об использовании новых технологий, заключить соответствующий договор. А оказалось, что для решения нам потребовалось лишь несколько минут разговора. Но как только мы вернулись на предприятие, мы тут же отрезали от сопла, предложенные Козловым миллиметры. И все пошло, как он и предсказывал, а мы с тех пор забыли об этой проблеме».

Плодотворные творческие связи КБП наладило и с ковровским ВНИИ «Сигнал», ставшим головным предприятием по системе наведения, стабилизации линии выстрела и оптического прицела, аппаратуре навигации.

По воспоминаниям начальника комплекса ВНИИ «Сигнал» Бориса Васильевича Новоселова, «Аркадий Георгиевич Шипунов, наверное, один из немногих генеральных конструкторов, кто понимал важность и сложность создания высокодинамичных высокоточных приводов. Он уделял этому вопросу самое серьёзное внимание. И в каждой разработке систем наведения и стабилизации под его воздействием приходилось применять неординарные решения. Так, в приводах «Тунгуски» был использован скользящий режим работы электрогидроприводов. И недаром, когда решался вопрос об авторском коллективе соискателей Ленинской премии за работу над «Тунгуской», то в него был включен от «Сигнала» главный конструктор приводов Иван Павлович Зыков. А на заседаниях Советов главных конструкторов по всем разработкам Аркадий Георгиевич всегда предоставлял слово разработчикам приводов наведения и стабилизации и иногда даже рекламировал разработки «Сигнала» по приводам».

В целом, кооперация разработчиков «Тунгуски» получилась очень надежной. Кроме тех предприятий, которые уже упоминались, в создании нового комплекса приняли участие Ульяновский механический завод (головное предприятие по радиоприборному комплексу, главный конструктор — Ю.Е. Иванов), Ленинградское оптико-механическое объединение (по прицельно-оптическому оборудованию), Кировский завод «Маяк», Изюмский приборостроительный завод (оптический пеленгатор ракеты), Минский тракторный завод (по шестикатковому гусеничному шасси ГМ-352, системе электропитания)…

А.Г. Шипунов вспоминал: «Я считаю, что нам сильно повезло, что разработчиком шасси был назначен Минский тракторный завод. Главным конструктором завода по спецтехнике был Борис Петрович Альгин. Известно, что бронетехника развивается медленно, консервативно и инертно. Но Альгин был большой передовик, и на шасси, которое разрабатывалось для «Тунгуски», ему удалось сделать технический рывок сразу в нескольких направлениях. На этой машине были выполнены гидромеханическая трансмиссия и гидропневматическое подрессоривание. Также был введен гидрообъемный механизм поворота — практически на гусеничной машине у нас появился автомобильный руль. В результате мы получили квазистабилизированную платформу, что позволило нам работать на ходу и достигать высоких скоростей движения по пересеченной местности при мощности двигателя всего 710 л.с. Конечно, подобная новизна несла с собой немалые риски, но в Минске с этим сумели справиться, хотя доводкой машины пришлось заниматься даже на этапе серийного производства. Но, в конце концов, необходимые показатели были достигнуты.

Боевая машина ЗПРК «Тунгуска» в походном положении.

Б.В. Новоселов.

Я.Н.Козлов.

В то же время некоторые вопросы по кооперации решались непросто. Например, для изготовления башни боевой машины первоначально был определен Горьковский завод. Но, как оказалось, здесь не занимались изготовлением броневых конструкций. И нам посоветовали обратиться на завод в Подольске. Перед нами замаячила перспектива значительной потери времени, и мне пришлось пойти нетрадиционным путем. В то время секретарем подольского райкома был мой однокашник Василий Серафимович Пестов. И я направился к нему, изложил свою проблему и встретил у него полное понимание. Вскоре он душевно поговорил с директором завода Леонидом Самуиловичем Чубарем. А затем я приехал к нему на завод с рабочей группой. Мы встретили там самое доброжелательное отношение, заводские специалисты высоко оценили спроектированную нами башню по конструкции, по технологии, по надежности. В итоге была заложена основа для дружбы и сотрудничества еще с одним заводом. В общем-то, подобные знакомства с новыми предприятиями не всегда сопровождались дальнейшими делами, но здесь все сработало как надо».

Несмотря на высочайшую насыщенность аппаратурой и использование полезного объема, сравнимого с авиационной техникой, созданная для «Тунгуски» боевая машина 2С6 получилась относительно легкой и изящной. С полным боекомплектом и топливом ее масса составляла около 34 т. Она имела высокую проходимость, маневренность, а также плавность хода, обеспечивающую возможность ведения радиолокационной разведки и поражения воздушных целей в движении.

Внутри башни располагался экипаж в составе командира и двух операторов. Механик-водитель находился в переднем отсеке.

Боевая машина имела достаточно мощное бронирование, эффективно защищающее экипаж и аппаратуру от пуль и осколков.

Функционирование боевой машины 2С6, как правило, могло осуществляться автономно. При этом не исключалась и ее работа в системе управления средствами ПВО Сухопутных войск. При автономном режиме обеспечивались: поиск цели (круговой — с применением станции обнаружения и целеуказания (СОЦ), секторный — с помощью станции сопровождения целей (ССЦ) или оптического прицела); опознавание ее государственной принадлежности с помощью встроенного запросчика 1РЛ138; сопровождение цели по угловым координатам (автоматическое — с помощью ССЦ, полуавтоматическое — с использованием оптического прицела 1А29М, так называемое инерционное — с использованием цифровой вычислительной системы (ЦВС) в предположении движения цели по прямой с постоянной скоростью) и по дальности (автоматическое или ручное — с применением ССЦ, автоматическое — с помощью СОЦ, инерционное, а также по установленной скорости, определяемой командиром визуально по типу выбранной для обстрела цели).

Боевая машина оснащалась системами электропитания, навигации, внешней и внутренней связи, вентиляции и обеспечения микроклимата, средствами наблюдения, противоядерной, противохимической и противобактериальной защиты, противопожарным оборудованием.

На боевой машине устанавливалась башня, которая вращалась горизонтальным приводом наведения. В ней размещались два радиолокатора — станция обнаружения, опознавания и целеуказания и станция сопровождения цели, оптический прицел, пусковые установки ракет, две 30-мм пушки, вертикальные привода наведения.

Радиолокационно-приборный комплекс включал радиолокационную станцию, цифровую вычислительную систему и систему измерения угловых качек.

Антенна ССЦ.

Зенитный автомат и ЗУР в ТПК.

В состав радиолокационной системы входили радиолокационная станция обнаружения и целеуказания, наземный радиолокационный запросчик, радиолокационная станция сопровождения целей и передачи на борт ракеты команд управления полетом.

СОЦ 1РЛ144М представляла собой когерентно-импульсную РЛС кругового обзора дм-диапазона. Высокая стабильность частоты передатчика, выполненного в виде задающего генератора и усилительной цепочки, применение фильтровой схемы селекции движущихся целей обеспечивали высокий коэффициент подавления отражений от местных предметов (30–40 дБ), что позволяло производить обнаружение целей на фоне интенсивных отражений от подстилающей поверхности и в пассивных помехах. Однозначное определение дальности и радиальной скорости достигалось подбором значений частоты и частоты повторения импульсов, что позволило реализовать сопровождение цели по дальности и по азимуту, автоматическое целеуказание станции сопровождения цели и выдачу текущей дальности в цифровую вычислительную систему как резервный вариант при постановке противником интенсивных помех в диапазоне работы станции сопровождения. Для обеспечения функционирования в движении была применена электромеханическая система стабилизации антенны с использованием системы измерения качек и курса самоходной установки.

При импульсной мощности передатчика 7-10 кВт, чувствительности приемника порядка 2 х 10'14 Вт, ширине диаграммы направленности антенны по азимуту 5° и по углу места 15° станция с вероятностью 0,9 обеспечивала обнаружение воздушной цели с ЭОП истребителя на высотах от 0,025 до 3,5 км, на дальности 16–19 км. При этом разрешающая способность станции и среднеквадратичные ошибки определения координат составляли, соответственно, 500 м и 20 м по дальности, 5–6° и 1° по азимуту, до 15° и 5° по углу места.

ССЦ представляла собой когерентно-импульсную РЛС см-диапазона с двухканальной системой сопровождения по угловым координатам, с фильтровыми схемами селекции движущихся целей в каналах автодальномера и углового сопровождения. Коэффициент подавления пассивных помех и отражений от местных предметов составлял 20–25 дБ.

Станция осуществляла переход на автосопровождение в режимах целеуказания и поиска цели в пределах сектора, соответствующего 120° по азимуту и 0-15° по углу места. При импульсной мощности передатчика 150 кВт, чувствительности приемника 3x1013 Вт, ширине диаграммы направленности антенны 2° (по азимуту и углу места) станция с вероятностью 0,9 обеспечивала переход на автосопровождение по трем координатам цели (с ЭОП, равной истребителю), летящей на высотах 0,025-1,0 км с дальностей 10–13 км при целеуказании от СОЦ и с 7,5–8,0 км при самостоятельном секторном поиске цели. Разрешающая способность станции и среднеквадратические ошибки сопровождения цели составляли, соответственно, не более 75 м и 2 м по дальности и 2° и 2 д.у. по угловым координатам.

Антенна СОЦ в боевом положении.

Антенна СОЦ в походном положении.

Обе станции успешно обнаруживали и сопровождали низколетящие и зависшие вертолеты. Дальность обнаружения вертолета, летящего на высоте 15 м со скоростью 50 м/с, с вероятностью 0,5 составляла 16–17 км, дальность перехода на автосопровождение — 11–16 км. Зависший вертолет выявлялся СОЦ по доплеровскому смещению частоты от вращающегося винта и брался на автосопровождение по трем координатам ССЦ.

Станции «Тунгуски» имели средства защиты от активных помех, а также обладали способностью сопровождения цели в помехах за счет комбинаций в использовании радиолокационных и оптических средств боевой машины. Надежная защита от ударов противорадиолокационных ракет могла обеспечиваться за счет указанных выше комбинаций, разноса рабочих частот станций, регламентированной по времени или одновременной работы на близких частотах удаленных друг от друга на расстояние более 200 м нескольких боевых машин в составе батареи.

Окончание следует

ЗПРК «Тунгуска»

Фото А. Чирятникова

Фото С. Попсуевича.

Фото Д. Пичугина.

Вертолетная война

Вертолеты Ми-8

Виктор Марковский

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» № 3/2011 г.

Помимо пулеметов, «восьмерки» получали 30-мм пехотный автоматический гранатомет АГС-17 «Пламя», устанавливавшийся в дверном проеме. У мотострелков это грозное оружие, обладавшее высокой плотностью огня и навесной траекторией, позволявшей накрывать противника в окопах и на обратных скатах высот, было очень популярно, служа настоящей «взводной артиллерией». К числу несомненных достоинств гранатомета относились и боеприпасы осколочного действия, обеспечивавшие эффективное поражение живой силы.

На фоне «настоящих» пушек гранатомет, может, и выглядел не очень впечатляюще, имея небольшую дальность стрельбы порядка 800 м, да и граната весом 275 г была в 1,5 раза легче пушечного снаряда аналогичного калибра и не обладала сколько-нибудь эффективным пробивным действием, что могло понадобится при встрече с защищенной целью. Однако своему назначению он вполне соответствовал, будучи способным вести огонь очередями с темпом до 400 выстрелов в минуту, накрывая обширную зону сплошного поражения. Каждая граната ВОГ-17 (выстрел осколочный гранатометный) обеспечивала площадь поражения живой силы в 30 м², в 1,5 раза превосходя по эффективности (при том же калибре) осколочно-фугасные снаряды автоматической пушки 2А42, установленной на БМП-2.

Вертолетчики эскадрильи майора В. Сидорова 280-го полка. В блистере позади виден шкворневый упор для стрелкового оружия. Кандагар, осень 1980 г.

Подвеска авиабомбы ФАБ-500М62 на вертолет Ми-8МТ из 3-й эскадрильи 181-го ОВП. Полк получил свои первые «эмтэшки» в начале ноября 1980 г.

Что называется, «на руку» была легкость АГС-17 (не зря его делал авиационный оружейник): вместе с опорной треногой вес гранатомета составлял всего 30 кг — это снимало проблемы с его установкой и креплением на вертолете (та же пушка 2А42 в «чистом виде», без узлов крепления и подачи, весила 115 кг). Не менее существенным являлось то, что отдача АГС-17 выглядела, по артиллерийским меркам, совершенно незначительной, и гранатомет без каких- либо ограничений позволял размещение на борту вертолета (чего нельзя было сказать о пушках — у артиллерийских систем такого калибра усилие отдачи, в лучшем случае, достигало 5–6 т, удары которых были губительны для неприспособленной и довольно «нежной» конструкции винтокрылой машины).

Неудивительно, что удобство и несложность АГС-17 привлекли авиационных конструкторов и, не тратя времени на разработку специального бортового варианта, на Ми-8 начали ставить обычный пехотный образец на штатном станке-треноге. Питание осуществлялось из ленты в барабане на 29 выстрелов ВОГ-17А с 275-граммовой осколочной гранатой («некруглое» число было обусловлено тем, что по особенностям зарядки первое звено всегда шло пустым). Еще два барабана помещались в брезентовой сумке под запасной боекомплект, крепившейся рядом по левому борту. Доработочный заводской комплект включал деревянные «башмаки» на опоры и растяжки, которыми «Пламя» крепили к полу, гася его все же ощутимую для стрелкового оружия отдачу, чтобы дергающийся гранатомет не вылетел из кабины (при стрельбе на земле АГС подскакивал так, что его опоры приходилось вкапывать в грунт или оседлывать станок, прижимая своим весом норовистое оружие).

Вести огонь из АГС следовало наводя его вперед по полету с соответствующим упреждением по расстоянию и высоте, сообразно скорости вертолета и навесной траектории летящих гранат. Наиболее эффективной была стрельба с круга, когда вертолет закладывал вираж вокруг цели и та все время оставалась в поле зрения, позволяя достаточно точно наводить оружие.

В одном таком случае пара Ми-8Т с ведущим капитаном Е. Сурниным из 280-го ОВП, выполняя 11 июня 1980 г. поиск в районе южнее Газни, в предгорьях наткнулась на конный отряд. Вертолеты недавно переоборудовали под усиленное вооружение, и летчики получили возможность попрактиковаться в стрельбе. Борттехник М. Кель, из поволжских «русских немцев», рассказывал: «Скакали красиво, как в фильмах про Гражданскую войну, в чалмах и патронташах, бешметы по ветру стелились. Нырнули было в пальмовую рощицу, но командир заложил вокруг нее крутой вираж, отсекая путь. Пока не кинулись врассыпную, я накрыл всю группу короткой очередью гранат на десять. Цель была на виду, рядом, так что фонтаны разрывов видны были очень четко, легли кучно. Сделали еще круг — ни один не поднялся, только лошадь выскочила из рощицы с распоротым брюхом, и та рухнула тут же».

АГС-17 «Пламя» на вертолетах в первые годы кампании использовали достаточно широко: к примеру, в эскадрилье Ми-8 Кундузского 181-го ОВП, работавшей в 1981 г. в Файзабаде, расход боеприпасов к АГС порой достигал внушительных цифр: 6 февраля — 85 выстрелов; 8 февраля — 82; 13 марта — 300; 21 июня — 261.

Усилению подверглась и система бронезащиты кабины экипажа, которую дополнительно прикрыли закрепленными на наружных кронштейнах стальными экранами толщиной 5 мм. Внутри броня навешивалась на перегородке за креслами летчиков, на двери со стороны грузовой кабины, по бокам у блистеров, а также снизу на полу и спереди под приборными досками (позднее эти листы сделали откидными, на шарнирах, «гармошкой» — для улучшения обзора на взлете и посадке). Часть вертолетов уже на заводе оборудовалась системой заполнения баков углекислым газом, предотвращавшим опасность взрыва при попаданиях: баллон ставился в грузовой кабине, однако емкость его была невелика, и борттехник открывал вентиль лишь при угрозе обстрела.

Подвеска осколочно-фугасной бомбы ОФАБ-250-270 на держателе Ми-8Т.

У вертолета — Сергей Таланов из 280-го ОВП.

Аварийная посадка Ми-8МТ капитана Пыжкова из 181 — го ОВП. При посадке на большой скорости вертолет снес левую стойку шасси и завалился на блок УБ-32А, спасший его от опрокидывания. Гульхана, 26 июня 1981 г.

Подвеска бомб ФАБ-500М62 и блоков УБ-32А на Ми-8МТ. 3-я эскадрилья 181 — го ОВП. Файзабад, весна 1981 г.

В дополнение к 180 кг «штатной» брони сами летчики обычно укладывали под ногами или вешали на стенки кабины бронежилеты: надевать раскаленные латы в летнюю жару все равно не находилось желающих. Ими же укрывали дополнительный бак в грузовой кабине или держали под ногами у кормовой огневой точки. Еще одной мерой защиты служили запасные парашюты, которые бросали на нижние панели остекления, рассчитывая, что в плотном шелке спрессованной парашютной ткани пуля непременно застрянет (это поверье отнюдь не было безосновательным — так оно частенько и бывало).

На втором этапе доработок устанавливались автоматы отстрела ИК- ловушек АСО-2В, а затем эжекторно-выхлопные устройства (ЭВУ), предназначенные для защиты от переносных зенитных ракетных комплексов (ПЗРК) с тепловыми ракетами. Если доработка вооружения в некоторых частях и подразделениях задерживалась, то оба этапа переоборудования проводились разом. Несмотря на донесения разведки о наличии зенитных комплексов в бандах, случаев применения ПЗРК в первый год войны не было, не встречали их и среди трофеев 3*, из-за чего уже смонтированные «уши» ЭВУ на Ми-8Т нередко снимали: потрепанным «восьмеркам» ощутимо недоставало мощности, и сопротивление объемистых коробов и лишние 68 кг веса становились обузой.

К числу немногих последующих изменений заводских доработок относилось устройство прицела пулеметных установок, первоначально выполненного грубовато из довольно толстой стальной полосы, перекрестье которой полностью перекрывало цель, мешая ловить ее на мушку. Посередине креста появился зазор (кое-где его сразу пропиливали вручную), куда подводился шарик мушки. Позднее прицел стал концентрическим с двумя кольцами, облегчавшими наводку.

Примечательно, что упор в усилении вооружения делался на «противопехотное» оружие. Пулеметы и осколочные гранаты АГС служили прежде всего для борьбы с живой силой, ведь уничтожение противника оставалось наиболее надежным средством наведения порядка и «насаждения народной власти» (как формулировались конечные задачи многих операций). Средств для этого не жалели: при штатном боекомплекте в 400–450 патронов у ферменных пулеметов, двух коробок у носового и стольких же — у кормового ПКТ в полет брали десяток патронных коробок, наваливая в них груды лент (сослуживец и товарищ уже знакомого нам Келя по 280-му полку борттехник Т. Осадчий на этот счет говорил: «Запас карман не тянет, а чувствуешь себя как-то спокойнее»). Пулеметы на практике выгодно отличались от НАР возможностью продолжительной работы, позволявшей сделать нужное число заходов на цель, раз за разом перезаряжая оружие, в то время как после нескольких залпов ракет опустевшие блоки оставались висеть бесполезным грузом. Иногда, когда целью оказывался особо «крепкий орешек» или предстояло работать вдали от базы, в грузовую кабину с собой даже брали запас НАР и несколько бомб, чтобы вновь вооружить машину, подсев неподалеку от места удара.

3* Донесения о «пусках ПЗРК» в 1980–1981 гг. звучали неоднократно, но поводом для них оказывалось применение душманами РПГ для поражения низколетящих вертолетов и даже заградительного огня, при котором самоликвидация давала разрывы гранат, очень похожие на вспышки зенитных ракет.

В двери «восьмерки» — АГС-17 и борттехник А. Ивановский, обязанностью которого было управляться с гранатометом в полете. Кандагар, лето 1980 г.

Установка гранатомета АГС-17 в двери Ми-8Т.

Автоматический гранатомет АГС-17 «Пламя» в двери Ми-8Т. Хорошо видны растяжки крепления установки к швартовочным узлам грузовой кабины.

В новинку многим летчикам было широкое использование бомбового вооружения. «Восьмерка» допускала применение широкой номенклатуры авиабомб калибром от 50 до 500 кг, с соответствующим прицелом бомбометания ОПБ-1Р, однако далеко не все экипажи имели практический опыт бомбометания. Между тем в арсенале вооружения вертолета бомбы являлись наиболее мощным средством поражения, а сложившаяся обстановка требовала самого широкого их использования. Не то чтобы противник располагал крупными силами, развитой инфраструктурой или боевой техникой, к чему готовились в боевой учебе дома, — сами местные условия требовали для выполнения буквально любой боевой задачи, связанной с необходимостью огневого воздействия, достаточно внушительных средств и нарядов сил.

Причинами являлись как особенности афганских ландшафтов (горной местности с большим количеством естественных укрытий и укреплений в виде пещер, расщелин, завалов камней и пр.), так и своеобразие местной архитектуры, где традиционные постройки (толстостенные дувалы, каменные крепости и даже обычные сельские дома с глинобитными стенами метровой толщины) больше соответствовали фортификационным сооружениям. Они служили надежными убежищами противнику: под прикрытием прочных стен устраивались огневые точки, «выкурить» которые было крайне непросто. Пулеметы и маломощные НАР в борьбе с такими объектами оказывались во многих случаях совершенно бесполезными.

Подходящим средством выступали бомбы, позволявшие уничтожать даже хорошо защищенные цели. По боевому опыту, в наставления по боевому применению внесли соответствующие дополнения для наиболее эффективного использования армейской авиации. Так, для поражения типовой цели — защищенной огневой точки в горах или отдельного дома — назывался необходимым наряд сил из шести Ми-8 с вооружением по четыре осколочно-фугасных бомбы ОФАБ-250 на каждом; чтобы уничтожить крепость или дувал с засевшим противником, следовало выделить четверку Ми-8 с парой фугасных бомб ФАБ-500 на каждом либо, учитывая ослабленные несущие свойства в жару и в высокогорье, — два звена с вооружением из пары ОФАБ-250 на вертолете (следует оговориться, что эти рекомендации были расчетно-нормативными для «гарантированного поражения» противника и соблюсти их, выделяя назначенное количество машин на удар, мало когда удавалось; обычно обходились более скромными силами, «действуя по обстановке»).

Работа вертолетов в качестве бомбардировщиков имела естественные особенности в тактике, тонкостях построения боевого захода и прицеливания. Пользоваться при бомбометании приходилось прицелом ОПБ-1Р — почтенных лет устройством еще военных времен, представлявшим собой перископическую трубу с визиром, устанавливавшуюся в полу у рабочего места штурмана (в походном положении она висела на стенке кабины). Летчики жаловались на неудобство в работе и невысокую точность прицеливания, позволявшего бомбить только с горизонтального полета. К слову, первые модели прицелов этого типа имели прототипом германский бомбардировочный прицел Лотфе FL 206 образца аж 1926 г., предоставленный для воспроизводства тогдашними немецкими партнерами, и мы скоро будем иметь возможность отметить столетний юбилей приспособления, бессменно остающегося на вооружении отечественной авиации.

Имели место и другие детали, которые следовало учитывать. Весьма существенным являлось соблюдение режимов полета при бомбовом ударе, что для вертолета с его небольшими скоростями и высотами было напрямую связано с безопасностью. Игнорирование этих моментов грозило попаданием под собственные осколки, разлетавшиеся у бомб достаточно далеко и сохранявшие убойную силу в сотнях метров. Так, у бомб-«соток» осколки долетали до высоты 600 м, а у бомб калибра 250 и 500 кг поднимались до высоты 900 м, что следовало принимать во внимание при организации удара (для сравнения: при стрельбе НАР типа С-5 из вертолетных блоков с пикирования безопасной являлась высота порядка 50–75 м). Бомбили обычно с установкой взрывателей на замедление, позволявшее уйти на безопасное расстояние от места удара. Однако бывало всякое…

При выполнении бомбометания 26 июля 1980 г. пара Ми-8 заходила на удар, держась на 50-метровой высоте. Ведущий отбомбился по цели, однако следовавший сразу за ним ведомый вышел прямо под разрывы и получил заряд осколков по полной мере: прошиты были баки, кабина летчиков, посекло даже фермы подвески. По счастью, осколки миновали летчиков, однако из атаки вертолет вышел с белесым шлейфом — керосин буквально лился наружу, убывая с таким темпом, что через пару минут на табло в кабине загорелся «аварийный остаток» и пришлось садиться здесь же, рядом с местом бомбардировки. Пока напарник осуществлял прикрытие с воздуха, сдерживая огнем зашевелившихся душманов, экипаж спешно латал бак, заклеивая пробоины.

Установка крупнокалиберного пулемета НСВ-12,7 «Утес» в двери Ми-8. На стенке впереди видна панель переговорного устройства, позволяющего борттехнику общаться с летчиками с «огневой позиции».

Доработка Ми-8 включала установку пулеметов, бронирование кабины и зеркал заднего вида у блистеров летчиков. 280-й ОВП, март 1981 г.

20 сентября 1980 г. вертолетчики Файзабада получили приказ на срочный удар по цели в соседнем кишлаке, где собрался душманский совет. Выполнять задачу ушло звено Ми-8, три из которых несли блоки, а на один решили подвесить бомбы. На беду, их запасы в эскадрилье были на исходе и пришлось подбирать все остатки. На Ми-8Т подвесили все, что было: две осколочно-фугасных ОФАБ-100-120, одну ОФАБ-250-270 и подвернувшуюся толстостенную ФАБ-250Т. Толстостенная бомба с прочной литой головкой из качественной стали предназначалась для поражения укреплений и защищенных целей, но не для применения с вертолета, имея даже иную, трехушковую, подвеску. Однако выбирать не приходилось, и мощную фугаску приспособили на вертолет. Бомбы бросали по одной в заходе, с высоты в 50–70 м, установив взрыватели на 12-секундное «маловысотное» замедление. С «твердолобыми» бомбами прежде иметь дело не доводилось, и когда до нее дошла очередь, борттехник решил выглянуть в дверь грузовой кабины — мол, если рванет лучше обычных, то и дальше будем такими работать.

После он рассказывал: «Рванула она сразу после удара о землю, прямо под вертолетом. Взрыватель оказался с дефектом или вооруженцы что- то там накрутили, но отойти мы не успели. Едва я высунул голову, чтоб вниз глянуть, как грохнуло… Вертолет подбросило, все в дыму и пыли, обернулся — господи, из чашки сиденья торчат двумя «розочками» клочья парашюта. Осколки прошли сквозь него насквозь. Один ушел в потолок навылет, а другой засел в коке двигателя, потом выковыряли — рваный кусок металла, грамм сто в нем было. Другие осколки наделали дырокв баках, редукторе, лопастях, хвост пробили, задели держатель и переднюю стойку, даже двигателю досталось. Кое-как баки позатыкали тряпьем и на последних каплях притянули домой. Всего потом насчитали 42 дырки, месяц возились с ремонтом».

26 июня 1981 г. при подрыве на собственных бомбах был потерян Ми-8Т из состава 280-го полка. Бомбили «зеленку» вдоль реки северо-западнее Кандагара, выполняя бомбометание с 50-метровой высоты. Вертолеты несли по паре ОФАБ-100-120 и паре ОФАБ-250-270, однако по ошибке при снаряжении бомб взрыватели оказались выставленными на мгновенное срабатывание (для этого достаточно было всего-то выкрутить один винтик…). При сбросе первая же «сотка» разорвалась прямо под вертолетом капитана Г. Говтвяна. Прошитая осколками машина «посыпалась» вниз на вынужденную, угодила при посадке в арык и подломила переднюю стойку. Все трое летчиков получили ранения, к тому же из ближних кишлаков к упавшей машине уже спешили душманы. На выручку летчикам пришли другие экипажи, однако изувеченную «восьмерку» пришлось сжечь на месте.

Имеющиеся на борту средства поражения обеспечивали непрерывность воздействия на цель в ходе атаки. Так, ракетами с безопасной дальности 1300–1500 м подавляли сопротивление, следом, часто в том же заходе, разрушали дувалы и укрытия бомбовым ударом, не прекращая поливать цель пулеметным огнем.

Вертолетчики 50-го полка за первый год войны израсходовали 56400 НАР и 1328 авиабомб, имея в среднем 537 вылетов на экипаж, 2088 использованных НАР и 49 бомб. Всего же за 1980 г. ВВС 40-й армии были израсходованы 634862 НАР (инженерный отдел штаба ВВС приводил несколько иную цифру-641000 подготовленных ракет, большей частью С-5 разных типов). Что же касается патронов, то их списывали валом, с усмешкой вспоминая о том, как еще несколько месяцев назад нужно было отчитываться за их расходование, предъявляя по счету стреляные гильзы. Показательно, что расход пулеметных патронов к ПКТ в отчетности по боеприпасам штаба ВВС даже не учитывался, в отличие от прочих, «подотчетных», средств поражения — по заявке просто подвозили требуемое количество боеприпасов.

Установка ферменных пулеметов ПКТ на Ми-8. Боекомплект ферменных пулеметов составлял по 450 патронов на установку.

Перезарядка ферменных пулеметов осуществлялась вручную с помощью тянущихся в грузовую кабину тросиков- боуденов.

Строго велся поначалу и учет настрела пулеметов, не допускалось использование выработавших ресурс стволов, благо устройство ПКТ предусматривало смену при перегреве и износе, для чего в комплектации пулемета имелся сменный ствол. Вскоре стало не до «бухгалтерии»: вертолетчики делали по пять-шесть вылетов в сутки, проводя на аэродроме и в воздухе по 15–18 ч, а основная нагрузка приходилась на отвечавших за подготовку борттехников и «агрессоров» (как звали вооруженцев). Внимание на ограничения уже не обращали, лишь бы пулеметы исправно работали. ПКТ оказался весьма надежным оружием, перекрывавшим все назначенные нормативы и исправно переносившим жару и всюду проникающую пыль, способную точить детали, словно абразив. Присмотра требовали лишь спусковой механизм и электроспуск, износ которых приводил к возможности случайного срабатывания, из-за чего неожиданная очередь могла прозвучать и при жесткой посадке. Случалось, переработка доходила до того, что начинали гнуться затворные рамы.

Об интенсивности расхода боеприпасов можно судить хотя бы по следующему примеру: 11 марта 1981 г. звено Ми-8 из Файзабада при выполнении рядового задания по сопровождению колонны израсходовало 806 ракет С-5КО, 300 гранат к АГС-17 и 14200 пулеметных патронов (более полусотни полных лент!). Вертолет командира звена капитана Сергеева вернулся с восемью пулевыми пробоинами. Повреждения, включая дыры в блоках, получили и другие машины.

26 мая 1981 г. комбинированным ударом атаковали базу, где остановилась на отдых банда. Дом с душманами и находившиеся рядом постройки две пары Ми-8Т и Ми-8МТ смели четырьмя фугасными «пятисотками» и 255 ракетами С-5КО. После этого на развалины со всеми, кто сумел уцелеть, обрушились 58 осколочных гранат из АГС-17 и шквал пулеметных очередей.

Одна только дюжина «восьмерок» Файзабадской эскадрильи 181 — го ОВП в «горячий» сезон расходовала ежемесячно пятитонный грузовик патронов. Под стать им была и «выработка» бомб и ракет, особенно возраставшая в дни операций, сменявших будничное сопровождение транспорта, поддержку войск и охоту за бандами.

Известность получила операция по штурму горы Сангидуздан, с давних пор имевшей мрачную репутацию разбойничьего гнезда — «Горы воров», пещеры которой облюбовали хозяйничавшие в округе банды. Первый раз, в мае 1980 г., засевших там душманов при поддержке гаубиц и реактивной артиллерии выбивали неделю, но вскоре те вновь вернулись в свои убежища. Повторный штурм горы, на картах значившейся как «отметка 2700», начатый 23 августа при поддержке усиленной вертолетной эскадрильи Ми-8 и звена Ми-24, завершился к концу дня. Дюжина «восьмерок» подвергла гору бомбардировке ФАБ-500 и выжгла укрытия зажигательными ЗАБ-100, пройдя по склонам ливнем из 2107 ракет. Сангидуздан удалось взять ценой гибели одного нашего радиста, находившегося при авианаводчике, и нескольких раненых.

Однако по мере использования вертолетного вооружения начали выявляться и его недостатки, особенно ощутимые в накаляющейся обстановке. Оценивший силу авиации противник стал уделять должное внимание ПВО. В душманских отрядах и в охранении баз мятежников все чаще попадались 12,7-мм пулеметы ДШК и еще более мощные 14,5-мм ЗГУ, способные поразить воздушную цель на высоте до 1300–1500 м и дальности в 1500–2000 м. При встрече с ними бортовые пулеметы «вертушек» уже не давали желаемого преимущества, уступая крупнокалиберному оружию по всем показателям — 50-граммовая пуля ДШК (не говоря уже о более тяжелой 14,5-мм) сохраняла убойную силу далеко за пределами дистанции прицельного огня. Даже если массивная пуля не пробивала броню, она выкалывала куски с ее тыльной стороны, и поток вторичных осколков летел в кабину.

Встреча со «сваркой», как прозвали крупнокалиберные пулеметы за характерные вспышки выстрелов, не раз оборачивалась трагично. В 280-м полку 23 июля 1980 г. погиб попавший под огонь ДШК экипаж замполита эскадрильи капитана Н.Г. Епифанова. В операции под Кандагаром летчики выполняли задачу по корректировке огня артиллерии и, кружа над селением Спинахула, попали под огонь замаскированного пулемета. Очередь с пары сотен метров пришлась прямо по кабине, поразив летчиков, машина резко пошла вниз и взорвалась на окраине кишлака.

Всего через неделю, 31 июля 1980 г., при высадке десанта южнее Газни Ми-8 капитана М. Грошева из 280-го ОВП получил очередь из ДШК в упор. Пули прошили баки, двигатели и разнесли электроарматуру. Штурман Сергей Антонов позже вспоминал: «Горели страшно, всем бортом: по грузовой кабине лился пылающий керосин, в спину дышало жаром, глаза ел черный дым. Я различал перед собой лишь линию горизонта, командира за тучей копоти уже не видел и только по движению ручки чувствовал — рядом живой. Машина последний раз нас выручила, продержавшись минуту, пока шли к земле. Садились вслепую, ткнувшись носом в валун. Взорвалась она, как только мы отбежали в сторону. В подбиравшей «восьмерке» нас не могли узнать — лица и руки были покрыты жирной гарью, так что блестели только глаза и зубы…»

Установка переднего ПКТ в кабине Ми-8. На рукоятках управления находятся кнопки электроспуска для стрельбы.

Эжекторно-выхлопные устройства раннего образца на патрубках двигателей Ми-8Т 280-го ОВП. Кандагар, март 1981 г.

21 апреля 1981 г. при ведении разведки вдоль границы у кишлака Баля- Мургаб вертолет пограничников попал под огонь, и одна из пуль, прошедшая в кабину снизу, перебила ручку управления и попала в лицо командиру капитану Г.А. Ткачеву. Управление падающей «восьмеркой» сумел перехватить штурман майор Ю.К. Аверченков, дотянувший вертолет домой.

В свинцовой метели на выручку иной раз приходила удача: майор В. Оболонин из 181-го ОВП в одном вылете весной 1981 г. чудом избежал двух «своих» пуль. Стоило летчику наклониться, чтобы осмотреться, как одна из пуль прошла у его спины, вспоров сиденье, а другая, направленная прямо в лицо, пробила стекло и засела в авиагоризонте, выбив его шарик наружу. Таким же счастливым оказался комэск 280-го полка майор В. Сидоров, которому при высадке досмотровой группы у каравана в Регистане пулей, прошившей кабину, «подстригло» волосы. Его штурман получил ранение в шею, а бортгехнику пришлось прикрывать отход, отбиваясь из ручного пулемета.

Громоздкая установка ферменных пулеметов сказывалась на летных характеристиках вертолета: объемистые коробки с патронами и сборники лент, стоящие поперек потока, ощутимо тормозили вертолет, «съедая» скорость и маневренность. Не очень удачным был и сам монтаж — на крайних пилонах с большим разносом от прицельной линии, сказывавшийся на точности огня (на Ми-8Т разнос пулеметов между собой составлял 5 м, а на Ми-8МТ даже больше шести).

Для кучности огня и удобства эксплуатации более выгодным представлялось размещение пулеметов у бортов, где к ним можно было организовать подвод лент из грузовой кабины, однако на «восьмерке» им мешало сплетение ферм подвески, из-за чего пулеметные установки и пришлось вынести подальше, на свободное место. Точности огня препятствовали также сами особенности динамики полета вертолета: характерным его свойством является полет с небольшим креном и скольжением, призванным компенсировать боковую составляющую тяги рулевого винта. К тому же пулеметы подвергались изрядным вибрациям, свойственным винтокрылой машине, что в сочетании с недостаточной жесткостью консольного крепления установки на крайних пилонах самым отрицательным образом сказывалось на кучности стрельбы.

Можно возразить, что в тех же условиях тряски и прочих помех работали и подвесные ракетные блоки, однако они, по определению, являлись оружием «залпового огня» и даже при прицельной стрельбе предполагали площадное накрытие цели; с учетом этого работала и система управления огнем, выпускавшая на «восьмерках» при одном нажатии на боевую кнопку разом не менее восьми ракет. Кроме того, ракеты не требовали прямого попадания (в отличие от пулеметов), и при достаточной мощности полуторакилограммовой боевой части их разрывы поражали цель, даже ложась неподалеку. Для стрелкового оружия точность, напротив, является определяющей для эффективности огня, однако пулеметы на фермах, в лучшем случае, могли вести «поливную» стрельбу в направлении цели.

Зарядка патронных коробок ферменных пулеметов Ми-8. 280-й ОВП, весна 1982 т.

«Восьмерка» замкомэска 280-го ОВП майора Н. Бабенко. За остеклением кабины хорошо видны передние бронеплиты, но по какой-то причине сняты зеркала заднего обзора у летчиков.

На лобовом остеклении этого Ми-8Т из 280-го ОВП при помощи карандаша-стеклографа нанесено подобие прицельной сетки, позволяющей штурману вести стрельбу. Кандагар. Весна 1982 г.

Не очень эффективной оказалась и фиксированная установка оружия, требовавшая наведения всей машиной и выдерживания направления на цель в течение всего огневого контакта. Более удобным оставался носовой ПКТ, позволявший вести огонь в довольно широком диапазоне передних курсовых углов, не меняя направления полета и не стесняя летчика в маневре. Еще одним доводом становилось чрезмерное время снаряжения пулеметных боекомплектов: на первый план выступала быстрота подготовки и снижение трудоемкости, в то время как для каждого из четырех «стволов» нужно было перебрать патроны, очистить их от смазки и сора и набить в бесконечные груды лент. В итоге кое-где наружные ПКТ стали снимать уже в 1981 г., а к 1984 г. на «восьмерках» их практически не осталось. Летом 1984 г. в 280-м полку, все еще продолжавшем летать на Ми-8Т, имелся всего один остававшийся вертолет с такой установкой. Видимо, последними такими вертолетами были несколько «пожилых» газнийских Ми-8Т, летавших с наружными пулеметами еще в начале 1985 г., тем более примечательных, что они считались «сильными» машинами благодаря хорошо отрегулированным двигателям.

Продолжение следует

В статьях цикла «Вертолетная война» использованы фото В. Максименко, А. Артюха, В. Паевского, Л. Мельникова, Д. Евсютина, С. Пазынича, Н. Гуртовото, Н. Лисового.

Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник И. В. Павлов, ведущий конструктор

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» № 5–9,11,12/2008 г., № 1–5,7-11/2009 г., № 1-12/2010 г. № 1–4/2011 г.

Несмотря на отказ в принятии на вооружение танка «Объект 167» и предпочтение, отданное военным руководством и правительством СССР харьковскому опытному танку «Объект 432», коллектив КБ завода № 183 под руководством Л.Н. Карцева в инициативном порядке продолжил работы по дальнейшему совершенствованию своей боевой машины.

Для увеличения скорострельности 115-мм пушки У-5ТС еще осенью 1960 г. приступили к разработке механизма заряжания, установка которого также позволяла сократить численность экипажа до трех человек 76*. В марте 1961 г. для этих целей предполагалось использовать пушку У-5ТС без каких-либо существенных изменений, применив выстрелы раздельного заряжания с частично сгораемой гильзой. ОКР получила наименование «Желудь».

В соответствии с тематической карточкой КТ2-035-61 две пушки У-5ТС, приспособленные для механизированного заряжания, Уралмашзавод (ОКБ-9) должен был представить заводу № 183 в I квартале 1962 г. Все доработки пушки У-5ТС, связанные с установкой автомата заряжания (стопорение пушки на угле заряжания, установка контакта (кнопки) «клин — открыт» «клин — закрыт» и изменения по неподвижному ограждению), были согласованы с Уралмашзаводом 17 апреля 1961 г.

Однако в июне 1961 г. на техническом совещании, проходившем на заводе № 183, выяснилось, что при установке механизма заряжания серийная пушка подвергалась более серьезным изменениям, чем предполагалось ранее. Это потребовало выпуска новых рабочих чертежей и технической документации. Кроме того, при создании выстрела раздельного заряжания со сгорающей гильзой выявились значительные трудности по обеспечению его нормального функционирования с оперенным бронебойно-подкалиберным снарядом. В результате Уралмашзавод не укладывался в заданный срок и мог изготовить пушку для механизированного заряжания не ранее III квартала 1962 г. Однако работы по механизации заряжания пушки У-5ТС по теме «Желудь» затянулись до конца 1963 г.

Проект танка с механизмом заряжания получил заводское наименование «Объект 167Ж».

Параллельно с работами по механизации заряжания 115-мм артсистемы в КБ завода № 183 велись аналогичные работы относительно 125-мм гладкоствольной пушки Д-81. В результате совершенствования конструкции танка «Объект 167» с учетом перспективных схем броневой защиты, выполненных филиалом ВНИИ-100, и установки более мощного вооружения в мае 1962 г. появился проект танка «Объект 167М» (в КБ завода № 183 он также обозначался Т-62Б).

В конструкции танка «Объект 167М» КБ завода № 183 воплотило все свои имевшиеся к этому времени наработки по совершенствованию различных узлов, агрегатов и систем, которые прошли отработку в опытных образцах. Созданию новой машины предшествовал неофициальный НТС на тему: «Каким мы видим будущий танк УВЗ», проведенный Л.Н. Карцевым в январе 1962 г. в заводском КБ.

Ю.П. Костенко воспоминал: «Все приняли без обсуждения новую принципиальную схему танка, созданную АЛ Морозовым: экипаж — три человека: командир, наводчик, механик-водитель; пушка с автоматом заряжания; приведенная толщина брони — 400 мм (по схеме НИИ стали); вместо одной центральной — две бортовые коробки передач 77*. Остальное было отвергнуто. Так, вместо принципиального нового двухтактного дизеля с двухсторонним отбором мощности, который кроме танка, к установке в машины другого типа был не пригоден, было решено ориентироваться на проверенный жизнью и широко применявшийся в народном хозяйстве и армии четырехтактный дизель типа В-2. Поднять мощность этого дизеля можно было реально за счет установки на нем нагнетателя. Вместо ходовой части с принципиально новой мелкозвенчатой гусеницей было решено делать гусеницу, обязательно взаимозаменяемую с танками типа Т-54 (к тому времени в армии было уже около 30 тысяч таких танков). Ходовую часть делать с расчетом на то, что в дальнейшем вес танка будет увеличен до 40–42 т. Автомат заряжания делать бескабинным, обеспечив экипажу условия непосредственного общения в танке, что имело принципиальное значение для морально-психологического состояния экипажа в экстремальных ситуациях при эксплуатации танка и в бою. Практически это были неписанные ТТТ конструкторов УВЗ на новый танк своего завода».

76* Еще в 1956 г. Л.Н. Карцев предложил сократить численность экипажа танка до трех человек, но не получил поддержки ни в Министерстве транспортного машиностроения, ни в Министерстве обороны СССР.

77* Однако, несмотря на упоминание Ю. П. Костенко о бортовых коробках передач, в проекте танка «Объект 167М» была использована центральная коробка передач.

Проект танка «Объект 167М» (Т-62Б), 1962 г.

Продольный разрез.

Вид в плане.

Поперечные разрезы.

Согласно проекту модернизированный танк «Объект 167М», помимо установки 125-мм гладкоствольной пушки Д-81 (предполагалась также возможность монтажа 122-мм нарезной пушки Д-83), стабилизированной в двух плоскостях (стабилизатор «Ливень»), с механизмом раздельно-гильзового заряжания карусельного типа емкостью 21 выстрел (при общем боекомплекте 40 выстрелов), имел комбинированную защиту корпуса и башни. Угол наклона от вертикали верхнего лобового листа корпуса был увеличен с 60 до 68°, а сам он представлял собой пакет из двух 80-мм (наружного) и 30-мм (внутреннего) броневых листов, между которыми располагался 110-мм лист стеклопластика. Литая башня имела вставки из броневого алюминиевого сплава (как и в башне танка «Объект 432»), от которых впоследствии отказались (см. «ТиВ» № 3/2009 г.). На надгусеничных полках устанавливались бортовые решетчатые стальные экраны, а также узкие сплошные стальные экраны, защищавшие топливные баки и оборудование от кумулятивных средств поражения противника.

При стрельбе из пушки в дневных условиях применялись перископический прицел типа Т2С или телескопический прицел с приставкой «Обь» с радиодальномером, ночью — прицел «Луна II» или разрабатывавшийся бесподсветочный прицел «Ключ», а также выстрелы с частично сгорающей гильзой. Начальная скорость бронебойно-подкапиберного снаряда составляла 1800 м/с. Скорострельность за счет введения механизма заряжания достигала 8-10 выстр./мин. В составе силовой установки танка предусматривалось использовать дизель типа В-2 мощностью 551 кВт (750 л.с.) или 574 кВт (780 л.с.) с нагнетателем, усовершенствованные радиаторы, воздухофильтры, топливную и масляную системы, а также усиленные агрегаты трансмиссии.

Вариант машины с повышенным уровнем противорадиационной защиты имел обозначение «Объект 167Д».

Конструкция механизма заряжания «Желудь», предложенная КБ завода N«183, несмотря на меньшую емкость по сравнению с харьковским механизмом заряжания, была значительно проще и надежнее в работе. Кроме того, она обеспечивала возможность перехода (сообщения) членов экипажа из отделения управления в боевое и обратно. Откомандированный в КБ завода им. В.А. Малышева для ознакомления с механизмом заряжания Ю.П. Костенко (в тот период — начальник бюро вооружения и башни КБ завода № 183) так охарактеризовал конструкцию кабинного механизма заряжания танка «Объект 432», разработанную под руководством М.А. Набуговского: «При такой конструкции механик-водитель был изолирован от командира и наводчика, а пороховые заряды артиллерийских выстрелов в сгорающих гильзах располагались вертикально по периметру боевого отделения. Это была в прямом смысле «пороховая бочка». Наряду с этим, такая конструкция отличалась излишней сложностью и была нетехнологична. Меня очень удивило то, что Морозов согласился с таким решением. Был еще один вопрос. Набутовский, в погоне за снижением веса, заменил дублирующий ручной механический подъемный механизм пушки на гидравлический, подключив его к гидравлической системы стабилизатора пушки в вертикальной плоскости. Это оригинальное и красивое, с точки зрения экономии веса и внутренних объемов боевого отделения, конструкторское решение не выдерживало никакой критики с точки зрения особых требований по надежности к дублирующим приводам наведения. Весь смысл дублирующих приводов наведения пушки заключался в том, чтобы в условиях боя, когда в танке откажут и гидравлика, и электрика, но еще сохранит некоторую боеспособность экипаж, наводчик смог, используя только свою мускульную силу и механические приводы наведения, вести огонь из пушки. В этом плане гидравлический ручной подъемный механизм пушки противоречил здравому смыслу».

Другим принципиальным недостатком харьковской конструкции была зависимость закусывания снаряда от угла наклона погона башни к плоскости пушки: заряд тормозился фланцем, а снаряд шел по инерции дальше с некоторым углом, величина которого характеризовалась направлением его силы тяжести в данный момент времени. Это обстоятельство сказывалось на увеличении рассеивания (в тагильской конструкции механизма заряжания этот недостаток был исключен за счет принудительного досылания снаряда вплоть до полного закусывания в канале ствола 78*). Впоследствии проявился еще один серьезный дефект — неулавливание поддона.

Работы по установке более мощного вооружения в КБ завода им. В.А. Малышева развернулись несколько позднее. Совместное решение ГКСМОТ и Министерства обороны о разработке нового варианта танка «Объект 432» с более мощным гладкоствольным орудием калибра 125 мм или нарезным калибра 122 мм было подписано 11 августа 1962 г. Срок выполнения — август 1965 г.

В соответствии с составленными в начале апреля 1963 г. ТТТ вариант этой машины, впоследствии получившей заводское обозначение «Объект 434», должен был иметь боекомплект не менее 37 выстрелов (в том числе 28 — в механизме заряжания) и скорострельность не менее 7 выстр./мин при боевой массе танка не более 35,5 т.

В октябре того же года на объединенном заседании секций № 3, 4, 5, 7 и 10 НТС ГКОТ СССР были рассмотрены технические проекты танковых орудий калибра 122 мм (нарезной Д-83) и 125 мм (гладкоствольной Д-81), предназначенных для установки в танк «Объект 432».

78* Для устранения этого недостатка в августе 1963 г. для танка «Объект 432» во ВНИИ-100 разработали эскизный проект механизма заряжания по схеме «Желудь» (заключение от 12августа 1963 г.). Однако в металле этот проект реализован не был.

Башня танка «Объект 167М» со вставками из броневого алюминиевого сплава, проект 1962 г.

В начале 1964 г. на рассмотрение в ГКОТ СССР поступил проект танка «Объект 167М», который Уралвагонзавод (в октябре 1963 г. завод № 183 в Нижнем Тагиле снова стал называться Уральский вагоностроительный завод им. Ф.Э. Дзержинского — «Уралвагонзавод») представил как вариант дальнейшей модернизации Т-62. В решении секции № 7 НТС ГКОТ СССР (председатель — Н.А. Кучеренко) от 26 февраля 1964 г. отмечалось, что Уралвагонзавод им. Ф.Э. Дзержинского в инициативном порядке, без ТТТ, разработал и представил на рассмотрение материалы по модернизации серийного танка Т-62 в направлении увеличения мощности вооружения с внедрением механизации заряжания, усиления броневой защиты (кроме бортов), повышения удельной мощности, а также максимальной и средней скорости движения. Однако все внесенные изменения фактически привели к созданию нового среднего танка параллельно с танком «Объект 432» (со 125-мм пушкой Д-81), но уступающего ему по габаритам, противоснарядной и противорадиационной защите, эффективности стрельбы и уровню технического выполнения. При этом боевая масса танка «Объект 167М» по сравнению с аналогичным параметром танка «Объект 432» с пушкой Д-81 была больше на 4 т.

Кроме того, основные механизмы трансмиссии (главный фрикцион, коробка передач, ПМП, бортовой редуктор), заимствованные у серийного Т-62 (за исключением входного редуктора), не отвечали современному техническому уровню и являлись неперспективными. Особенно подчеркивалось, что представленный Уралвагонзаводом в проектных материалах танк не отвечал перспективам развития бронетанковой техники, определенным решениями ЦК КПСС и Совета Министров СССР и предусматривавшими создание новых перспективных танков с ракетным вооружением на единой базе нового среднего танка «Объект 432» («Объект 287» ЛКЗ и «Объект 775» ЧКЗ) 79*.

В связи с этим, а также учитывая, что создание и постановка на производство предлагаемого Уралвагонзаводом танка «Объект 167М» задержит внедрение на заводе более совершенного танка «Объект 432» (с пушкой Д-81), секция № 7 НТС ГКОТ СССР вынесла решение о нецелесообразности проведения по нему дальнейшей работы.

Вместе с тем, в целях повышения огневой мощи Т-62 секция № 7 НТС ГКОТ СССР рекомендовала провести работы по его модернизации с использованием комплекса вооружения с пушкой Д-81, полностью заимствованного с «Объекта 432», и двигателя мощностью 580 л.с. с наддувом, без существенного увеличения боевой массы танка. При этом имелось в виду, что повышение боевых качеств танка Т-62 и долговечности работы двигателя при одновременном улучшении остальных узлов будет выполнено без потери взаимозаменяемости на ремонтных заводах Министерства обороны. Также предлагалось для модернизированного Т-62 проработать вариант использования узлов ходовой части танка «Объект 432».

Представленный в техническом проекте танк «Объект 167М» (Т-62Б) был серьезным конкурентом для харьковской машины «Объект 432» с пушкой Д-81 (тем более что окончательный ее проект еще не был завершен и официально представлен в ГКОТ. — Прим. авт.). По первым оценочным проработкам, тагильский танк уступал харьковскому в броневой защите (для уменьшения боевой массы в КБ завода № 183 пошли на уменьшение толщины нижнего лобового листа до 80 мм и бортов до 70 мм), в противорадиационной защите (кратность ослабления 12–13 против 15–16), в точности стрельбы (на танке «Объект 432» предполагалась установка радиодальномера в комплексе со счетно-решающим устройством (СРП), т. е. баллистическим вычислителем), а также в емкости механизма заряжания (21 выстрел против 28). При равной с танком «Объект 432» броневой защите и введении гусеницы с РМШ боевая масса танка «Объект 167М» могла достигнуть критической, с точки зрения военных, величины в 40 т. По габаритам он также был несколько больше, чем «Объект 432».

79* Создание танков с управляемым ракетным оружием на базе нового среднего танка «Объект432» велось на основании постановлений Совета Министров СССР № 141-58 от 17 февраля 1961 г. («Объект 287») и № 429-147от 29 июня 1963 г. («Объект 775»). Более подробно эти машины будут рассмотрены в разделе «Танки с управляемым и неуправляемым ракетным оружием (истребители танков)».

Проект танка «Объект 434», 1964 г.

Башня танка «Объект 432» со вставками из броневого алюминиевого сплава, устанавливавшаяся на части первых машин, а также на танке «Объект 434».

Однако многие из этих вопросов могли быть решены при дальнейшей, более детальной доработке проекта. Кроме того, по большинству комплектующих, агрегатов, узлов и деталей танк «Объект 167М» сохранял взаимозаменяемость с Т-62, был сходен с ним по устройству и, следовательно, мог быть быстрее освоен в войсках. Что касается устаревших агрегатов трансмиссии, упомянутых в решении НТС ГКОТ СССР, то к этому времени уже была создана однопоточная ГМТ-150 для Т-55 (см. «ТиВ» № 2/2010 г.), которая при некоторой доработке с минимальными затратами могла быть использована в танке «Объект 167М». Также в КБ завода № 183 в это время велась разработка однопоточной механической трансмиссии с системой гидросервоуправления, которую впоследствии установили в опытном танке «Объект 167Т» с ГТД (см. «ТиВ» № 1/2010 г.).

Очевидно, на это и рассчитывал Л.Н. Карцев, выразивший особое мнение в решении секции: «Учитывая отсутствие единодушного мнения при голосовании, как главный конструктор танка Т-62Б считаю необходимым закончить изготовление двух опытных образцов этой машины, начатых уже на нашем заводе, и один из этих образцов испытать на полигоне или в войсках вместе с танком «Объект 434» («Объект 432» с пушкой Д-81), поскольку оппоненты все сравнения танка Т-62Б проводили с машиной 434, что и отражается в данном решении. На мой взгляд, такая проверка окончательно дала бы возможность принять решение о целесообразности постановки танка Т-62Б на серийное производство». Но это предложение Л.Н. Карцева было отвергнуто.

В соответствии с решением секции № 7 НТС ГКОТ СССР 31 марта 1964 г. в НТК ГБТУ и на Уралвагонзавод была отправлена на согласование тематическая карточка на проведение работ по модернизации Т-62. В ней предусматривалось повысить огневую мощь танка за счет установки 125-мм гладкоствольной пушки Д-81 и механизма заряжания. В состав экипажа модернизированного танка входили три человека. Новый комплекс вооружения должен был быть полностью взаимозаменяемым с аналогичным комплексом танка «Объект 434». В силовой установке предполагалось использовать двигатель типа В-55 с нагнетателем (мощность двигателя 426 кВт (580л.с.). Остальные ТТХ соответствовали серийному Т-62. При этом в примечании к тематической карточке вновь рекомендовалось при выполнении технического проекта проработать вопрос использования узлов ходовой части танка «Объект 432».

Технический проект установки 125-мм гладкоствольной пушки Д-81 в танк «Объект 432» («Объект 434») КБ завода им. В.А. Малышева завершило только в начале апреля 1964 г., а 16 апреля состоялось его обсуждение с представителями военной приемки.

Рассмотрение технического проекта танка «Объект 434» со 125-мм гладкоствольной пушкой Д-81 механизированного заряжания, оснащенной двухплоскостным стабилизатором «Сирень» и двумя вариантами дальномеров (оптическим и радиолокационным), прошло 27 апреля 1964 г. на заседании секции № 7 НТС ГКОТ СССР. Помимо комплекта чертежей и расчетно-пояснительной записки, завод им. В.А. Малышева представил деревянный макет боевого отделения в натуральную величину. В нем, кроме усиления огневой мощи, был предложен вариант механизма заряжания с пониженной кабиной, улучшена посадка и увеличены объемы рабочих мест командира танка и наводчика. Броневая защита в целом осталась на уровне танка «Объект 432» (в составе комбинированной брони башни наряду с применением вставок из броневого алюминия или шаров из ультрафарфора предусматривался вариант с использованием высокотвердых стальных вставок), за исключением установки усиленных бортовых экранов и некоторого ослабления брони башни в районе рабочего места наводчика, что было связано с предполагаемым размещением бесподстветочного ночного прицела «Ключ». Однако ТТТ, касающиеся боевой массы танка, были нарушены: расчетная боевая масса превышала заданную на 203 кг для варианта боевого отделения с оптическим прицелом-дальномером и на 374 кг — с радиолокационным дальномером.

Тем не менее технический проект танка «Объект 434» получил одобрение для разработки рабочих чертежей и изготовления опытных образцов (как с оптическим прицелом-дальномером ТПД, так и с радиолокационным дальномером ТРЛД) с вариантом механизма заряжания с пониженной кабиной и с ночным прицелом «Луна-Н», устанавливавшимся в то время в танке «Объект 432» (до момента отработки бесподсветочного прицела «Ключ» в приемлемых для танка «Объект 434» габаритах). Учитывая сжатые сроки, допускалась возможность изготовления первых опытных образцов танка «Объект 434» с боевой массой 35,7 т (с ТПД) и 35,9 т (с ТРЛД) с последующим ее доведением до 35,5 т (в соответствии с ТТТ).

10 мая 1964 г. технический проект и деревянный макет боевого отделения танка «Объект 434» утвердили в Министерстве оборонной промышленности, 17 мая — в Управлении начальника танковых войск (УНТВ).

Дальнейшие работы по танку «Объект 434» велись на основании решения Военно-промышленной комиссии ВСНХ № 217 от 12 августа 1964 г. Завод им. В.А. Малышева должен был осуществить монтаж и изготовить комплекты вооружения для проведения заводских испытаний двух танков в декабре 1964 г. (один из них стрельбой на ГНИ АП ГРАУ — к 15 декабря).

Сроки проведения заводских испытаний и сдачи двух танков на полигонно-войсковые испытания — декабрь 1964 г. — февраль 1965 г. Изготовление и поставка корпуса танка и башни для обстрела — июль 1965 г. Проведение полигонно-войсковых испытаний: ходовых — март-апрель 1965 г., стрельбой — апрель-июнь 1965 г. Монтаж и заводские испытания и сдача одного танка с радиолокационным дальномером на полигонные испытания — апрель-июль 1965 г.

Однако в указанные сроки выполнить задание завод им. В.А. Малышева не смог. В период с июля по октябрь 1965 г. удалось переоборудовать только два танка «Объект 432» под установку 125-мм гладкоствольной пушки Д-81 для проведения заводских испытаний комплекса вооружения и боеприпасов. Одну из машин 27 июля 1965 г. передали на ГНИАП ГРАУ («Ржевка») для артиллерийских испытаний, где было произведено 540 выстрелов. Вторая машина в конце октября поступила на отладочные заводские испытания, за время которых она прошла 1198 км пробега с производством 2025 циклов заряжания и 22 выстрелов (при этом задержки при производстве выстрелов составляли 2,6 %).

Вариант комбинированной брони башни танков «Объект 432» — «Объект 434» с применением шаров из ультрафарфора.

Вариант башни танка «Объект 434» с применением высокотвердых стальных вставок.

В это же время (июль- октябрь 1965 г.) с завода им. А.А. Жданова на завод им. В.А. Малышева поступили два комплекта корпусов и одна башня под установку радиолокационного дальномера, предназначавшиеся для опытных образцов танка «Объект 434» (№ 3 и № 4, с учетом переделки двух танков «Объект 432»), Сборку этих машин планировалось завершить к сроку их сдачи для проведения полигонных испытаний в марте 1966 г.

Таблица 59 Сравнительные краткие тактико-технические характеристики перспективных средних танков

Характеристики

«Объект 167»

«Объект 167М»

«Объект 432»

«Объект 434»

Год разработки проекта

1961

1962–1964

1961

1964

Боевая масса, т

36,5+1,5%

38,5

34

36

Экипаж, чел.

4

3

3

3

Основные размеры, мм:

длина (с пушкой вперед)

9545

9545

8948

9225

ширина

3300

3300 (3340 по экранам)

3300 (3330 по экранам)

3415 (3580 по экранам)

высота (по крышу башни)

2258,5

2258,5

2154

2164

высота линии огня

1768,5

1768,5

1624

1629

длина корпуса

6365

6593

6428*

6540*

ширина колеи

2700

2700

2730

2730

клиренс

482

482

411-456,5

403,5-459

диаметр погона башни в свету

2245

2245

2150

2162

Вооружение:

пушка, тип; калибр, мм; марка

ГСП; 115; У-5ТС

ГСП; 125; Д-81

ГСП; 115; Д-68

ГСП, 125; Д-81

начальная скорость бронебойного снаряда, м/с

1615

1800

1615

1800

дальность прямого выстрела, м

1800

2100–2200

1800

2100–2200

тип выстрела

Унитарный

Раздельный с частично сгорающей гильзой

Раздельный с частично сгорающей гильзой

Раздельный с частично сгорающей гильзой

боекомплект, выстр.

40

40

37

40

способ заряжания

Ручной

Механизированный,

Механизированный,

Механизированный,

автоматический

автоматический

автоматический

емкость механизма заряжания, выстр.

-

21

30

28

стабилизатор, тип, марка

Двухплоскостной «Метеор»

Двухплоскостной «Ливень»

Двухплоскостной «Сирень» 2Э18

Двухплоскостной «Сирень» 2Э18/2Э19

пулеметы, тип; калибр, мм:

спаренный

СГМТ; 7,62

ПКТ; 7,62

ПКТ; 7,62

ПКТ; 7,62

боекомплект, патр.:

2500

2500

2000

2000

Приборы ночного видения, марка

ТВН-2, ТКН-2, ТПН-1

ТВН-2, ТКН-2, ТПН-1 или «Ключ»

ТВН-2, ТКН-2, ТПН-1 или «Ключ»

ТВН-2, ТКН-3, ТПН-1 или «Ключ»

Прицел (прицел-дальномер), марка

Телескопический шарнирный ТШ2Б-41

Перископический типа Т2С или телескопический с приставкой «Объ» с радиодальномером

Типа ТПДМС или радиодальномер ТРЛД

ТПД или ТРЛД

Броневая защита, мм/град.:

лоб корпуса: верхний лист

100/60

220 (80+110+30)/68

205 (80+105+20)/68

205 (80+105+20)/68

скорость Vпкп 100-мм БртС в м/с

850

>910 не пробивает

>910 не пробивает

>910 не пробивает

дистанция ПКП 115-мм БПС/КС

Пробивает с любой дистанции прямого выстрела

600 / не пробивает

1100 / не пробивает

1100/не пробивает

нижнии лист

80/55

100/53,5

80/61

80/61

скорость Vпкп 100-мм БртС в м/с

680

780

780

780

борт корпуса:

70/0

70 + экран/0

80 + экран/0

80 + экран/0

курсовой угол обстрела, град

±20

±20

±20

±20

скорость Vпкп 100-мм БртС в м/с

830

>910 не пробивает

>910 не пробивает

>910 не пробивает

дистанция ПКП 115-мм БПС/КС, м

Пробивает с любой дистанции прямого выстрела

600 / не пробивает

>1500/пробивает

> 1500/пробивает

башня, мм/град.:

лоб

188/33

460 (40+250+170)/30-35

575 (50+325+200)/5-50

575 (50+325+200)/20 **

при курсовом угле обстрела +40°:

скорость Vпкп 100-мм БртС в м/с

800

>910 не пробивает

>910 не пробивает

>910 не пробивает

дистанция ПКП 115-мм БПС/КС

Пробивает с любой дистанции прямого выстрела

1000/не пробивает

Не пробивает/ не пробивает

Не пробивает/ не пробивает

Система защиты от ОМП

ПАЗ

ПАЗ

ПАЗ

СКЗ

Аппаратура постановки дымовой завесы

ТДА

ТДА

ТДА

ТДА

Двигатель, марка

В-26

В-35

5ТДФ

5ТДФ

Тип

4/12А//Д/Ж с ПЦН

4/12А//Д/Ж с ПЦН

2/5/ГР/Д/Ж

2/5/ГР/Д/Ж

Максимальная мощность, кВт (л.с.)

515(700)

551 (750)

515(700)

515(700)

Удельная мощность, кВт/т (л.с./т)

14(19,1)

14,3(19,5)

15,1 (20,6)

14,3(19,4)

Максимальная скорость по шоссе, км/ч

60

60

65

65

Средняя скорость по сухой фунтовой дороге, км/ч

35—42

35—42

45

45

Максимальный угол подъема, град

До 30

До 30

30

30

Среднее давление на фунт, кПа (кгс/см²)

71,6 (0,73)

73,6 (0,75)

77,5 (0,79)

81,4(0,83)

Емкость топливных баков, л:

общая

1000

1150

1110

1145

внутренних

715

870

835

815

наружных

285

280

275

330

Запас хода по шоссе, км

450-500

500—550

500

550-600

Трансмиссия, тип

Механическая, простая, усиленная

Механическая, простая или гидромеханическая

2 БКП

2 БКП

Число передач, вперед/назад

5/1

5 /1 или 3 /1

7/1

7/1

Механизм поворота, тип

ПМП

ПМП

БКП

БКП

Подвеска, тип

ИТ с гидравлическими лопастными амортизаторами

ИТ с гидравлическими лопастными амортизаторами

ИТ, соосная с гидравлическими телескопическими амортизаторами

ИТ, соосная с гидравлическими телескопическими амортизаторами

Динамический ход опорного катка, мм

242

Гусеничный движитель, тип

С кормовым расположением ведущих колес

Гусеница, тип шарнира

ОМШ/РМШ

ОМШ/РМШ

РМШ

РМШ

Шаг трака, мм

137

137

164

164

Длина опорной поверхности, мм

4174

4334

4178

4242

Радиостанция, марка

Р-113

Р-113

Р-113

Р-123

Танковое переговорное устройство, марка

Р-120

Р-120

Р-120

Р-124

Примечания: ГСП-гладкоствольная пушка, БртС — бронебойный тупоголовый снаряд, КС — кумулятивный снаряд, БПС-бронебойно-подкалиберный снаряд, ПАЗ — противоатомная защита, СКЗ-система коллективной защиты, ТДА — термодымовая аппаратура, ПЦН-приводной центробежный нагнетатель, ПМП-планетарный механизм поворота, БКП — бортовая коробка передач, ИТ — индивидуальная торсионная, ОМШ- открытый металлический шарнир, РМШ-резинометаллический шарнир.

4/12А//Д/Ж: 4 — тактность, 12 — число цилиндров, V — образное расположение цилиндров (ГР — горизонтально-рядное), Д — дизель, Ж — жидкостная система охлаждения.

* С учетом крепления бревна для самовытаскивания.

** Или 450–460/10-25 в варианте с использованием шаров из ультрафарфора.

В 1965 г. параллельно с работами по танку «Объект 434» в КБ завода им. В.А. Малышева началось проектирование танка «Объект 437», который представлял собой «Объект 434» с установкой лазерного дальномера в системе управления огнем, получившего наименование «Кадр». В марте того же года в КБ из НТК ГБТУ поступили ТТТ на разработку на базе танка «Объект 434» командирских вариантов машины — «Объект 434КБ» (командира батальона) и «Объект 434КР» (командира роты). Работы по этим машинам продолжились уже во втором послевоенном периоде.

Поскольку «Объект 432» рассматривался в качестве основного типа танка для Советской Армии, то на его базе в. КБ ЧТЗ, ЛКЗ и во ВНИИ-100 в 1963–1965 гг. были выполнены проекты различных боевых машин и машин боевого обеспечения, к которым относились: танки с ракетным управляемым оружием «Объект 775», «Объект 287» и истребитель танков «Объект 150»; ракетные комплексы «Объект 810» с ракетами 8К14 и 8К99; боевые машины артиллерии со 122- и 152-мм артиллерийскими системами; зенитная самоходная пусковая установка ЗРК «Круг-П» и станция наведения «Круг-Н»; минный инженерный тральщик (с двухрядным катковым тралом, однорядным катковым тралом с ножевыми приставками и ножевым тралом); аварийно-спасательная машина ACM; танковый штурмовой мост ТШМ, а также специальная машина огневого усиления танковых частей — комплекс «Резеда».

Однако большая часть боевых и обеспечивающих машин, создаваемых на базе танка «Объект 432», требовала переднего расположения двигателя и наличия дополнительного отбора мощности на привод вспомогательного оборудования и агрегатов. В виду того, что дизель 5ТДФ не имел такого привода, во ВНИИ-100 в 1964–1965 гг. подготовили ряд проектов с продольным передним и кормовым расположением двигателя с возможностью отбора мощности от одной (свободной) зубчатой муфты отбора мощности. Но в металле эти проекты реализованы не были.

Наряду с разработкой средних танков с дизелями, в КБ завода № 183 был создан один из первых отечественных танков с ГТД 80*, получивший обозначение «Объект 167Т».

Разработка танка с ГТД началась в КБ завода N«183 на основании решения Совета Министров № 173РС от 24 января 1961 г. В качестве соисполнителя-разработчика двигателя для танка привлекли Омское моторостроительное конструкторское бюро Министерства авиационной промышленности СССР — ОКБ-29, поставившее в то время на серийное производство вертолетный газотурбинный двигатель ГТД-3, конструкция которого и легла в основу будущего танкового ГТД (см. «ТиВ» № 10/2009 г.).

Для размещения в танке ГТД-3 подвергся соответствующей доработке, которая заключалась в установке понижающего редуктора и соответствующей регулировке топливной аппаратуры применительно к танковым условиям. Этим занимались омские конструкторы под руководством главного конструктора В.А. Глушенкова, а в КБ завода № 183 параллельно велись работы по конструированию систем, узлов и агрегатов силовой установки.

В результате этих работ в начале 1960-х гг., помимо танка «Объект 167Т», были спроектированы следующие опытные образцы:

— «Объект 167ТУ» с двигателем ГТД-ЗТУ и сокращенным временем (до 3 мин) его пуска в условиях низких температур (технический проект танка в металле реализован не был. — Прим. авт.)\

— «Объект 166ТМ» с двигателем ГТД-ЗТУ на базе опытного танка «Объект 167Т».

В состав коллектива КБ Уралвагонзавода, работавшего над созданием опытных танков с газотурбинными двигателями, входили Л.С. Долгов, М.Г. Кизин, Э.Б. Вавилонский, В.М. Дудаков, В.М. Мамаев, А.И. Большаков, С.Ф. Петров, И.М. Хованов, В.Н. Побережный, Я.М. Поспелов, П.П. Никулин, В.А. Степанов и другие. Руководство осуществляли заместитель главного конструктора В.Н. Венедиктов и начальник бюро нового проектирования И.А. Набутовский.

В начале 1963 г. опытный образец танка «Объект 167Т», оснащенный двухвальным газотурбинным двигателем ГТД-ЗТ конструкции ОКБ-29, был собран. Установка ГТД потребовала изменения конструкции трансмиссии и увеличения емкости топливной системы базового танка «Объект 167» вследствие худшей экономичности этого двигателя по сравнению с дизелем. Разработка новой трансмиссии в короткие сроки была выполнена конструктором И.М. Ховановым, а доводка и ее изготовление проводились под руководством конструктора Л.С. Долгова.

80* В данном случае имеется в виду полноценная боевая машина, а не ходовые макеты с установленными контрольно-измерительными приборами и другим лабораторным оборудованием, выполненные на базе танков Т-54 и Т-55.

Вариант переднего расположения МТО танка «Объект 432» с продольной установкой двигателя 5ТДФ. Проект ВНИИ-100.

Вариант кормового расположения МТО танка «Объект 432» с продольной установкой двигателя 5ТДФ. Проект ВНИИ-100.

Вид на МТО танка «Объект 167Т».

В первый пробный пробег опытный образец танка «Объект 167Т» вышел 11 апреля 1963 г. На разъезженной, размокшей кольцевой трассе заводского полигона танк с ГТД показал скорость в 1,5 раза большую, чем у серийной машины с дизелем. Сравнительные пробеговые испытания опытного танка «Объект 167Т» с газотурбинным двигателем и танка «Объект 167» с дизелем, проведенные на полигоне Уралвагонзавода с участием ВНИИ-100 и НИИД, выявили преимущества танка с ГТД по динамическим и тяговым характеристикам.

Танк с ГТД значительно быстрее преодолевал подъемы и крутые повороты, развивал более высокую скорость движения без опасения заглохания и перегрева двигателя в тяжелых дорожных условиях. Были получены полезные результаты по определению системы управления двигателем и уточнены требования к его характеристикам и параметрам систем воздухоочистки и охлаждения. Испытания показали необходимость значительной доработки системы воздухооч истки ГТД. Кроме того, выявилась недостаточная эффективность системы перепуска газа как дополнительного средства торможения объекта.

Полигонные испытания машины, проведенные в июле 1964 — январе 1965 гг., показали, что, несмотря на увеличенную емкость топливных баков, запас хода ее оказался примерно в 1,7 раза меньше, а расход топлива примерно в 2,3 раза больше, чем у танка с дизелем. Существенным недостатком в случае серийного производства такого танка являлась бы и значительно более высокая стоимость ГТД.

Дальнейшие работы по газотурбинной тематике в КБ Уралвагонзавода были направлены на повышение эффективности и надежности работы ГТД, трансмиссии и системы воздухооч истки. Так, например, выполненные исследования позволили довести величину коэффициента пропуска пыли у агрегата воздухоочистки до 2–3% (против 4–5% на танке «Объект 167Т»). Венцом всей деятельности по этому направлению стало создание в 1966 г. опытного образца танка «Объект 166ТМ», на котором использовали усовершенствованные воздухоочиститель, трансмиссию и более экономичный двигатель ГТД-ЗТУ. Работы по газотурбинной тематике велись на заводе вплоть до 1967 г. включительно.

На основе результатов испытаний танков «Объект 167Т» и «Объект 166ТМ» в КБ Уралвагонзавода пришли к выводу о неперспективности танка с газотурбинным двигателем. Работы по установке ГТД в танк на Уралвагонзаводе прекратили, так как его КБ не удалось кардинально решить вопросы воздухоочистки, сокращения расхода топлива и снижения стоимости танка с ГТД. В дальнейшем КБ завода все усилия сосредоточило на создании танков с дизелями.

В 1964 г. во ВНИИ-100 развернулись работы по оборудованию танка «Объект 432» газотурбинной силовой установкой на базе двигателя ГТД-ЗТЛ мощностью 588 кВт (800 л.с.) и удельным расходом топлива 410 г/кВт-ч (301 г/л.с. ч). В связи с применением иного типа двигателя в трансмиссии машины использовали вновь разработанные четырехступенчатые БКП. Технический проект танка «Объект 432» с двигателем ГТД-ЗТЛ, получивший наименование «Объект 003», был готов в марте 1965 г. Дальнейшие работы по этому проекту с изготовлением опытного образца машины продолжились уже во втором послевоенном периоде и завершились в 1968 г.

По результатам рассмотрения технического проекта танка «Объект 003», в котором ГТД имел поперечное расположение, и с учетом высказанных замечаний в 1965 г. во ВНИИ-100 совместно с ОКБ-29 выполнили эскизно-технический проект МТО танка «Объект 432» с двигателем ГТД-ЗТП, имевшим продольное расположение. Этот проект машины, который разрабатывался под руководством В.В. Антонова, Ю.Е. Панкова и Ю.Б. Берлина, получил обозначение «Объект 004». При этом решались следующие основные задачи:

— создание рациональной компоновки МТО в размерах МТО танка «Объект 432», обеспечивавшей максимально возможное выполнение заданных ТТТ;

— улучшение системы воздухоочистки силовой установки и уменьшение сопротивления на выходе из двигателя;

— создание силовой установки, обеспечивавшей срок службы узлов МТО не менее 500 ч работы двигателя;

— создание трансмиссии, соответствовавшей характеристике двигателя ГТД-ЗТП и обеспечивавшей высокие средние скорости движения;

— создание эффективной воздушной системы охлаждения двигателя, трансмиссии, стартер-генератора и компрессора;

— обеспечение выполнения требований по тепломаскировке, ПАЗ и подводному вождению танка;

— максимально возможное использование узлов и деталей танка «Объект 432».

Поперечный разрез и вид в плане МТО танка «Объект 003». Проект ВНИИ-100, 1965 г.

Продольный разрез МТО танка «Объект 004». Проект ВНИИ-100, 1965 г.

Установка двигателя ГТД-ЗТП потребовала разработки новых узлов танка: трансмиссии с четырехступенчатыми БКП, системы гидросервоуправления, электрооборудования, средств тепломаскировки, ОПВТ, системы воздухоочистки. Кроме того, подверглись изменениям конструкция корпуса танка, системы ППО, обогрева обитаемых отделений, ТДА, ПАЗ, а также конструкция топливных баков, расположенных в боевом отделении, и наружных топливных баков.

Двигатель ГТД-ЗТП располагался в МТО вдоль продольной оси танка со смещением влево на 50 мм и крепился на трех опорах (два бугеля с резиновой амортизацией и траверса, объединявшая две пальцевые опоры двигателя). Агрегаты двигателя (маслонасос, топливный регулятор, топливоподкачивающий насос и т. д.), центробежный вентилятор системы охлаждения, а также маслонасосы трансмиссии приводились в действие от ротора турбокомпрессора с помощью угловой передачи и торсионного валика. Все эти агрегаты двигателя и трансмиссии монтировались на входных редукторах БКП, которые были объединены с редуктором двигателя в единый блок.

По проекту, стартер-генератор СГ-18 мощностью 18 кВт и компрессор АК-150 охлаждались очищенным воздухом из воздухоочистителя двигателя с помощью специального вентилятора, который устанавливался на двигателе.

Воздухоочиститель, состоявший из 24 прямоточных циклонов, располагался в передней части МТО около моторной перегородки. Удаление пыли из бункера воздухоочистителя осуществлялось за счет разряжения, создававшегося вентилятором системы охлаждения. Трасса забора воздуха в воздухоочиститель была герметизирована.

Возимый запас топлива танка «Объект 004» увеличили за счет размещения около 400 л топлива в баках, располагавшихся справа и слева по бортам внутри корпуса.

БКП новой конструкции были взаимозаменяемы с БКП танка «Объект 432».

Танк «Объект 004» оснащался оборудованием для подводного вождения. При преодолении водной преграды в корме танка устанавливались две трубы с переходными коленами и сальниковыми уплотнениями: одна — на торце броневого колпака окон выхода отработавших газов из системы выпуска, вторая — в окне для выхода воздуха из системы охлаждения.

Установка ОПВТ на танке «Объект 004». Проект ВНИИ-100, 1965 г.

Топливная система танка «Объект 004». Проект ВНИИ-100, 1965 г.

Использование на танке «Объект 004» газотурбинного двигателя ГТД-ЗТП совместно с четырехступенчатыми БКП, по расчетам, позволяло достичь более высокой средней скорости движения танка и получить оптимальные тяговые характеристики силовой установки в целом. Кроме того, обеспечивались легкость и удобство управления машиной, надежная эксплуатация в различных климатических условиях и долговечность силовой установки в пределах около 500 ч.

Проектные работы по танку «Объект 004» продолжились во втором послевоенном периоде. Однако в металле этот танк не изготавливался, так как в 1968 г. работы по ГТД-ЗТП «Объекта 004» прекратили по инициативе Министерства обороны в связи с выдачей технического задания ленинградскому заводу им. В.Я. Климова на специальный танковый двигатель ГТД-1000. Этот двигатель имел одинаковую с ГТД-ЗТП мощность, но был более экономичным: удельный расход топлива составлял 325 г/кВт-ч.

Всю документацию ВНИИ-100 по танковым ГТСУ с двигателями ГТД-ЗТЛ и ГТД-ЗТП, а также результаты стендовых и последующих ходовых испытаний танка «Объект 003» с ГТД-ЗТЛ передали в КБ-3 ЛКЗ. Эти материалы были использованы при разработке газотурбинной силовой установки танка «Объект 432» («Объект 434») с ГТД-1000Т, получившего впоследствии обозначение «Объект 219» (Т-80).

Аналогичные работы в 1965–1966 гг. велись и на заводе № 174 в Омске, результатом которых стал проект установки двигателя ГТД-700М в габаритах МТО танка «Объект 432».

Что касается модернизации серийного танка Т-62, то Л.Н. Карцев не стал заниматься переносом харьковского боевого отделения на свою машину и установил в ней механизм заряжания собственной разработки по теме «Желудь». Кроме того, в мае 1964 г. на Уралвагонзавод поступили две экспериментальные 125-мм гладкоствольные пушки Д-81, и завод в продолжение темы «Желудь» приступил к адаптации механизма заряжания под новый калибр. С пушкой особых проблем не было: по габаритам она практически не отличалась от 115-мм орудия. Дальнейшие работы в этом направлении продолжились во втором послевоенном периоде (к осени 1967 г. 125-мм гладкоствольную пушку Д-81 с механизм заряжания установили в опытном танке «Объект 166ТМ». — Прим. авт.).

К концу 1965 г. конструкция механизма заряжания емкостью на 30 выстрелов раздельно-гильзового заряжания для 115-мм гладкоствольной пушки У-5ТС была отлажена и прошла испытания на опытном танке «Объект 166Ж» (Т-62Ж).

Начиная с 1966 г., завод № 183 был готов выпускать танки Т-62 с механизмом заряжания с боеприпасами, используемыми в танке «Объект 432». Однако вопрос о серийном производстве этих машин даже не рассматривался после принятия на вооружение танка Т-64 и планируемой организации его выпуска на заводах № 75 в Харькове, № 183 в Нижнем Тагиле, № 174 в Омске и на ЛКЗ. В результате, в течение последующих восьми лет (1966–1973 гг.) завод № 183 попрежнему производил танки Т-62 без механизма заряжания.

Поэтому в отношении повышения огневой мощи танка Т-62 завод № 183 до конца 1965 г. выполнил только ряд опытных работ, связанных с установкой управляемого ракетного оружия (ПТРК «Малютка») в качестве дополнительного (1963–1964 гг.), и провел испытания опытного комбинированного прибора командира ТКНП (1962 г.) конструкции Новосибирского приборостроительного завода. Прибор ТКНП представлял собой модернизацию ТКН-2 и отличался от него электронно-оптической схемой и связанными с этим конструктивными особенностями. Блок питания был встроен в корпус прибора.

Основным мероприятием по повышению защищенности танка Т-62 стало использование в 1962 г. противорадиационного материала (подбоя), листы которого размещались в обитаемых отделениях на внутренних поверхностях брони корпуса и башни.

На крышках входных люков башни крепился надбой. Отработка чертежно-конструкторской документации в КБ завода № 183 по установке подбоя велась применительно к танку «Объект 165»

(«Объект 165П»), Два опытных образца танка Т-62П («Объект 166П»), изготовленные заводом № 183 в декабре 1962 г., в период с 20 февраля по 2 марта 1963 г. прошли испытания на НИИБТ полигоне.

Однако установка подбоя внутри корпуса и башни стесняла действия экипажа, особенно это касалось механика- водителя. Монтаж листов подбоя на левом борту корпуса в отделении управления привел к изменению положения рукоятки механизма закрывания крышки входного люка, панели блокировки крышки люка, рукоятки привода жалюзи, электропневмоклапана, что повлекло за собой неудобства в управлении танком, а в некоторых случаях — к травмированию рук водителя и потери управляемости. Несколько снизилась обзорность с места наводчика. Кроме того, боевая масса танков, оборудованных подбоем, превысила максимально допустимую массу (36,5+1,5 % т) на 300–400 кг. В итоге от установки подбоя на серийных машинах отказались.

Испытания танка Т-62 с ПТРК «Малютка». НИИБТ полигон, 1964 г.

Испытания опытного прибора ТКНП в танке Т-62. НИИБТ полигон, 1962 г.

Чертеж башни танка «Объект 165П» с подбоем. Декабрь 1962 г.

Чертеж корпуса танка «Объект 165П» с подбоем. Февраль 1963 г.

Как и для танков Т-54 и Т-55, в 1964 г. для Т-62 была разработана и прошла испытания на НИИБТ полигоне комплексная экранная защита ЗЭТ-1, которую предусматривалось монтировать на машине в период непосредственного ведения боевых действий.

Необходимо отметить, что для производства башен танка Т-62 филиалом ВНИИ-100 совместно с одним из предприятий отрасли в 1962 г. была разработана новая технология их отливки в тонкостенные металлооболочковые формы, изготовленные методом химического твердения. Преимуществами такой технологии являлись: возможность получения более точных размеров отливок (чего нельзя было достигнуть при отливке в кокиль крупногабаритных изделий); возможность без значительных капитальных затрат отливать новые типы деталей, а также исключить тяжелые физические работы (очистка и покраска горячих кокилей и т. д.). К числу недостатков относились: необходимость применения песчаных смесей; увеличение продолжительности выдержки отливки в форме; повышенный (по сравнению с кокильным литьем) расход металла на прибыли.

Новый технологический процесс как бы объединил преимущества двух процессов литья — в металлическую форму и оболочковую песчаную (металлическая форма, у которой заливаемая поверхность покрыта песчаной оболочкой). Применение такой формы исключало коробление кокилей, практически неограниченно увеличивало срок их эксплуатации, а также значительно удешевляло стоимость за счет возможности применения других, более дешевых материалов.

Технологический процесс предусматривал образование всей наружной поверхности отливки металлоболочковой формой, а внутренней — центральным тонкостенным стержнем из песчаной смеси химического твердения (на основе жидкого стекла). Оснастка для металлооболочковой формы состояла из двух стальных кожухов с толщиной стенок 100–275 мм (в зависимости от толщины прилегающей стенки башни), с внутренней поверхностью, повторяющей контур наружной поверхности отливки с зазором 40–60 мм (а по кромкам — 80 мм). Линия разъема проходила по линии сопряжения борта башни с крышей. Нижняя и верхняя половины кожухов скреплялись между собой болтами.

Модель (деревянная и металлическая) изготавливалась из двух частей с горизонтальным разъемом, соответствующим разъему кожухов. Для продувки оболочки газом С02 на поверхности модели имелись венты, располагавшиеся в шахматном порядке. Набивка оболочки (зазора между металлическим кожухом и моделью башни) химически твердеющей смесью производилась с помощью специальной промышленной шланговой пескодувной установки, разработанной ВПТИ-12. Время набивки оболочки составляло 20–25 мин. После набивки оболочки (через венты и наколы по разъему оболочки) производилась продувка газом С02 и модель башни извлекалась из формы с помощью крана за рымы. Центральный стержень изготавливался отдельно в металлическом стержневом ящике и затем размещался в форме. Для питания отливки на торце среза башни устанавливались равномерно шесть прибылей, выполненных в верхней полуформе. Заливка металлооболочковой формы башни производилась специальной сталью МБЛ-1. Время выдержки отливки в форме -12 ч.

Общий вид на левый борт отделения управления танка Т-62П («Объект 166П»), НИИБТ полигон, 1963 г.

Танк Т-62, оборудованный комплексной экранной защитой ЗЭТ-1 в походном положении. НИИБТ полигон, 1964 г.

Оснастка для металлооболочковой формы (кожух) башни танка Т-62.

Схема набивки металлооболочковой формы для отливки башни танка Т-62 (слева) и схема металлооболочковой формы в сборе.

Изготовление опытно-валовой партии башен Т-62 показало техническую возможность и целесообразность исполнения этого процесса на заводах промышленности. Качество полученных башен было значительно выше, чем при отливке в песчаные формы (по засорам: в металлооболочковой форме на одну отливку — 100 см², в песчаной форме — 200 см²; по трещинам башни имели примерно одинаковое количество трещин, суммарная протяженность которых составляла менее 1000 мм; по массе: башни, отлитые по новой технологии, имели меньший перевес — до 100 кг вместо 190 кг).

Кроме того, при отливке одной башни (только с учетом стоимости изготовления нижней полуформы и формовочных материалов) удалось получить экономию в 210 руб. и резко сократить расход формовочных смесей (с 5,3 до 1,4 т), а следовательно, и трудоемкость их изготовления, уплотнения, транспортировки и повторной переработки. В результате резкого сокращения объема используемых смесей и применения продувки С02 значительно улучшились условия труда в литейных цехах.

По результатам изготовления опытно-валовой партии башен танка Т-62 технология их отливки в металлоооболочковые формы была внедрена в валовое производство на заводе им. С. Орджоникидзе.

Наибольший объем работ по танку Т-62 в рассматриваемый период был выполнен в направлении повышения подвижности машины. Так, в 1964 г. в КБ Уралвагонзавода под руководством Л.Н. Карцева осуществили ряд мероприятий по модернизации танка Т-62, связанных с установкой многотопливного двигателя В-36Ф мощностью 471 кВт (640 л.с.), приспособленного для работы как на дизельном топливе, так и на бензине и реактивном топливе ТС-1 и Т-2, с совершенствованием ходовой части и других систем и агрегатов машины. При этом некоторым изменениям подверглись стабилизатор «Метеор», системы двигателя — топливная, охлаждения, смазки и воздухоочистки (применили бескассетный воздухоочиститель), агрегаты трансмиссии (коробка передач, ПМП, входной редуктор) и отдельные узлы подвески.

В том же году завод модернизировал два ранее выпущенных танка Т-62, которые получили наименования «Объект 166М-1» и «Объект 166М-2». Они отличались друг от друга только конструкцией ходовой части: на танке «Объект 166М-1» использовалась серийная ходовая часть, а на танке «Объект 166М-2» — новая пятикатковая схема (применительно к одному борту) с поддерживающими катками. Конструкцию опорных и поддерживающих катков заимствовали у ходовой части опытного танка «Объект 167». Боевая масса танков возросла до 36750 и 36445 кг соответственно.

В период с октября 1964 г. по июль 1965 г. оба танка прошли испытания на НИИБТ полигоне. На танке «Объект 166М-1» после 677 км пробега вместо двигателя В-36Ф установили В-36 мощностью 427 кВт (580 л.с.) с опытным генератором Г-6,5.

Испытания показали, что модернизированные танки превосходили серийные по экономичности работы двигателя (особенно при высоких температурах окружающего воздуха и высокой нагрузке двигателя), по удельной мощности, а также по плавности хода, что в комплексе с повышенной удельной мощностью улучшило их маневренные качества.

Средние скорости движения танка «Объект 166М-1» с двигателем В-36Ф по различным видам грунтовых дорог на 8-14 % превышали аналогичные показатели серийной машины.

Вместе с тем, надежность двигателя В-36 с наддувом и новой ходовой части оказалась низкой и не отвечала предъявляемым требованиям по срокам службы боевых машин. Установка новой ходовой части была сложной и трудоемкой и привела к полной невзаимозаменямости ее узлов с узлами серийных танков.

По заключению НИИБТ полигона, заводу следовало переработать конструкцию ходовой части в направлении максимальной унификации и упрощения ее установки на серийные танки. Кроме того, наряду с повышением удельной мощности до 13–15 кВт/т (18–20 л.с./т) и улучшением плавности хода предлагалось внедрить автоматизированный привод управления агрегатами трансмиссии, разработанный в КБ завода № 174. Этот привод в КБ завода № 174 создали совместно с ВНИИ-100 и НИИБТ полигоном в 1962–1965 гг. для танка Т-62, который получил заводское обозначение «Объект 612» и имел три режима работы — автоматический, полуавтоматический и ручной (см. «ТиВ» № 2/2010 г.).

С учетом результатов испытаний танков «Объект 166М-1» и «Объект 166М-2» в июне 1965 г. Уралвагонзавод изготовил уже пять модернизированных танков Т-62М, на которых установили многотопливные двигатели В-36, ходовые части с поддерживающими и опорными катками меньшего диаметра, амортизаторами увеличенной энергоемкости и гусеницы с РМШ.

В период с октября 1965 г. по 1 марта 1966 г. эти машины прошли пол и гон но-войсковые испытания в ТуркВО и ПрикВО с целью проверки надежности работы двигателей В-36 и их систем в пределах гарантийного срока службы (500 ч) при эксплуатации на различных сортах топлива и межремонтного срока службы (до 1000 ч) — на штатном дизельном топливе.

В ходе гарантийных испытаний (по январь 1966 г.) все узлы и агрегаты танков работали надежно, за исключением опорных и поддерживающих катков. Наблюдалось разрушение резиновых массивов внутренних бандажей передних опорных катков и отслоение резины с массивными вырывами у двух средних катков, а также разрушение металлического бандажа одного поддерживающего катка. Остальные детали и узлы ходовой части, как и двигатели В-36 с обслуживающими системами, функционировали надежно. Двигатели В-36 испытания на гарантийный срок службы 500 ч выдержали. Однако из-за низкой эффективности бескассетных воздухоочистителей в условиях средней запыленности два двигателя в результате повышенного абразивного износа не доработали до межремонтного срока (1000 ч) от 100 до 200 ч.

Испытания танка «Объект 166М-2». Характер деформации надгусенитчной полки при сбрасывании гусеницы. НИИБТ полигон 1964–1965 гг.

Характер разрушения опорных и поддерживающего катков танка «Объект 166М» при проведении испытаний.

Испытания танков Т-62М вновь подтвердили увеличение средних скоростей их движения на 7–9% и запаса хода — на 12,5-16,9 % в зависимости от дорожно-грунтовых условий.

Однако в целом Т-62М испытания не выдержали из-за разрушения опорных (1513–1803 км) и поддерживающего (1680 км) катков. Уралвагонзаводу было рекомендовано:

— проработать мероприятия по повышению качества резины массивов опорных катков, обеспечив их надежную эксплуатацию при существующих нагрузках до выхода танка в капитальный ремонт;

— повысить качество приклейки резиновых массивов к алюминиевому сплаву;

— исключить возможность установки опорных катков с завалом, обеспечив при этом более равномерное распределение нагрузки по обоим бандажам опорного катка;

— проработать мероприятия по снижению нагрузки на опорные катки, обеспечив их надежную работу до выхода в капитальный ремонт;

— повысить прочность ободов поддерживающих катков, исключив случаи их разрушения.

Дальнейшие работы по танку Т-62М были прекращены в связи с подготовкой на заводе предполагаемого серийного производства танка «Объект 432».

В направлении повышения подвижности танка Т-62 в июле 1964 г. на НИИБТ полигоне провели испытания комплекта ОПВТс измененными узлами серийного танкаТ-62, изготовленного в мае того же года. В отличие от серийного комплекта ОПВТ, на этой машине был введен опытный чехол уплотнения крыши над радиатором с тремя люками.

Как показали испытания, новый чехол обеспечивал движение танка на 3-й передаче по грунтовым дорогам (на одну ниже, чем позволяли дорожные условия) и при температуре окружающего воздуха до +30-3ГС (по сравнению с серийным чехлом на 25 °C выше). Время на установку чехла не изменилось. В результате опытный чехол был рекомендован для замены вышедших из строя в процессе эксплуатации серийных чехлов уплотнения, а заводам предписывалось ускорить разработку бесчехольного уплотнения входных и выходных жалюзи из-за недостаточной надежности существующих тканевых уплотнений.

В том же году на основе предложений из войск Уралвагонзавод изготовил опытный Т-62, оборудованный комплектом ОПВТ с герметичными, не требующими снятия с танка при подводном вождении приборами наружной световой сигнализации и освещения местности, герметичными осветителями инфракрасной техники и измененной крышей МТО. Модернизации подверглись воздухопитающая труба, уплотнения крыши МТО, выпускные клапаны, эжекционный тракт воздухоочистителя и защитный колпак головки ночного прицела.

В сентябре-октябре 1964 г. опытный Т-62 с комплектом ОПВТ был подвергнут испытаниям на НИИБТ полигоне, в ходе которых он прошел 53 км по суше и 700 м под водой. При этом двигатель машины проработал 8,5 ч, из них 1,5 ч — под водой.

Танк Т-62, оборудованный модернизированным комплектом ОПВТ (воздухопитающая труба в транспортном положении). НИИБТ полигон, 1964 г.

Нижняя часть воздухопитающей трубы в рабочем положении.

Конструкция опытного чехла уплотнения крыши МТО из комплекта ОПВТ танка Т-62. НИИБТ полигон, 1964 г.

Общий вид уплотненной крыши МТО танка с модернизированным ОПВТ.

Масса съемного оборудования модернизированного ОПВТ (без уплотнения амбразуры пушки) составляла 65,5 кг, что было на 29 кг меньше съемного оборудования серийного комплекта.

Испытания подтвердили соответствие представленного комплекта требуемым ТТХ. Размещение оборудования ОПВТ не снижало боевых качеств танка и не ограничивало действий экипажа. Время установки съемного оборудования составляло 11 мин — на 10 мин меньше времени монтажа аналогичного комплекта серийного ОПВТ.

Танк с модернизированным комплектом ОПВТ мог двигаться к водной преграде по грунтовым дорогам на 3-й передаче (на одну ниже, чем позволяли дорожные условия) на эксплуатационных оборотах двигателя при температуре окружающего воздуха +39–43 °C без ограничения скорости. Основным недостатком оборудования, выявленным в процессе испытаний, являлось зависание одного из выпускных клапанов. После устранения недостатков данный комплект ОПВТ предлагалось внедрить в серийное производство.

Если во время контрольных испытаний Т-62, проведенных в 1963 г. на НИИБТ полигоне, он их не выдержал, то в процессе кропотливой работы по совершенствованию его конструкции Уралвагонзавод добился того, что к середине 1960-х гг. этот танк стал надежной боевой машиной. Это подтвердили испытания двух танков Т-62 выпуска мая 1965 г., проведенные в ТуркВО в районе г. Теджен пробегом на 10000 км в период с 8 июля по 23 сентября 1965 г.

Боевые качества Т-62 высоко оценил и вероятный противник. По мнению командования центра обучения армии CLUA(US ArmyTraining and Doctri ne Command), «… танк Т-62 является основным боевым танком Советской Армии, «рабочей лошадью» танковых дивизий первого эшелона, обеспечивая им высокую подвижность и огневую мощь в наступательных действиях.

Высокая огневая мощь танка обусловлена использованием 115-мм гладкоствольной пушки, имеющей чрезвычайную точность огня на реальных боевых дистанциях (до 1500 м) и высокую начальную скорость снаряда. Установленное вооружение превосходит по своим характеристикам все существующее танковое вооружение в мире и способно нанести поражение любому типу танка, существующему в настоящее время.

Применяемые высокоэффективные боеприпасы разработаны с учетом различного типа целей, которые могут быть встречены на поле боя. Каждый тип боеприпаса имеет собственный заряд превосходного технического качества. Учитывая чрезвычайную эффективность точности огня и качество боеприпасов, можно ожидать, что при любом попадании в цель, последняя будет уничтожена.

Кроме этого, можно отметить следующие преимущества, характерные для Т-62:

— наличие встроенного оборудования ОПВТ, дающего возможность преодоления водных преград глубиной до 5,5 м по дну;

— наличие встроенной термодымовой аппаратуры ТДА;

— возможность установки на серийном линейном танке минного трала КМТ-5».

Западные эксперты также отметили удачную конструкцию цельнолитой башни Т-62 и его малую высоту по сравнению с основным американским танком того времени — М60А1, что делало последний весьма уязвимым от огня на больших дальностях.

Что касается танка «Объект 432», то, несмотря на заявленные высокие боевые и технические характеристики, представлявшие собой качественный скачок в отечественном танкостроении, состояние дел с его производством и результатами войсковой эксплуатации вызывали определенное беспокойство у военного руководства. Первым на эту тему высказался главный маршал бронетанковых войск П.А. Ротмистров. В своем письме начальнику Генерального штаба — первому заместителю министра обороны СССР Маршалу Советского Союза М.В. Захарову от 12 декабря 1965 г. он писал: «Вследствие того, что танк конструкции Морозова («Объект 432») по ряду причин имеет резко отрицательные свойства, целесообразно дальнейшее производство этого танка прекратить и немедленно приступить к закладке новой машины с устранением всех недостатков «Объекта 432».

Общий вид танка Т-62 с модернизированным комплектом ОПВТ, подготовленным к преодолению водной преграды. НИИБТ полигон, 1964 г.

Новую машину, учитывая опыт создания «Объекта 432» можно будет поставить в течение 2-3-х лет, но надо задавать массу 37–38 т, что позволит создать не только хорошую современную машину и удобство расположения экипажа, но и устойчивость при атомном взрыве.

Практика показывает, что чрезмерная погоня за малым весом танка ставит конструктора в такие условия, когда он фактически лишен возможности сделать хорошую машину, что и произошло у конструктора Морозова».

Это письмо было рассмотрено на заседании Пленума НТК Генерального штаба 26 февраля 1966 г. и 19 февраля 1966 г. — на НИИБТ полигоне с участием представителей Генерального штаба, начальника танковых войск П.П. Полубоярова и самого П.А. Ротмистрова.

Озабоченность главного маршала бронетанковых войск подтверждалась информацией из частей БВО по результатам войсковой эксплуатации танка «Объект 432» выпуска 1964–1965 гг., поступившей от помощника командующего войсками БВО по БТВАТ генерал- майора ИТС А. Савушкина и командира 37-й танковой дивизии полковника Рудского.

Так, в течение 1965 г. в 29-й, 37-й танковых дивизиях и 45-й гвардейской учебной танковой дивизии этого округа проводилась опытная войсковая эксплуатация 68 танков «Объект 432», из которых десять машин выпуска июня-июля 1965 г. были подвергнуты испытаниям по специальной программе пробегом на 600 км. В ноябре 1965 г. в части дивизий с завода-изготовителя поступили еще 27 танков «Объект 432», которые до 1 января 1966 г. не эксплуатировались.

За все время эксплуатации из 68 машин девять танков были сданы на завод им. В.А. Малышева для восстановления. По состоянию на 1 января 1966 г., из общего количества пять машин отработали до 500 км, 14-от501-1000 км, 19-от 1000–2000 км, 15-от2001- 3000 км, три — от 3001–4000 км и две — свыше 4000 км. За этот период вышли из строя 53 двигателя 5ТДФ, из них 44 отработали 40-120 ч и только девять — более 150 ч.; имели место 11 случаев разрушения внутренних шлицев опор торсионов. Надежность работы гидроамортизаторов ходовой части также оставалась низкой (на десяти танках вышли из строя 37 гидроамортизаторов из-за разрушения уплотнения штока). Срок службы гусениц составлял ниже 3000–3200 км, ведущего колеса — 1800–2000 км.

Механизм заряжания также не обеспечивал надежной и безотказной работы. В декабре 1965 г. при производстве 152 выстрелов из танковых пушек четырех машин имели место 24 задержки, из которых 21 — по вине механизма заряжания. Ручное дублирование механизма заряжания было очень трудным и долгим.

Наблюдалось несколько случаев возгорания топлива и масла в МТО при появлении течи из систем двигателя.

Стесненность рабочих мест командира и наводчика приводила к их быстрой утомляемости при выполнении боевой задачи (мало пространства для ног в боевом отделении). Работа с картой в зимнее время оказалась невозможной. Выход механика-водителя в случае неблагоприятного положения башни ни в свой люк, ни в боевое отделение также был невозможен.

Величина преодолеваемого брода без подготовки составляла лишь до 0,9 м.

Выводы командиров были неутешительными: «Несмотря на то, что в огневой мощи, скорострельности и защите экипажа танк «Объект 432» превосходит лучшие современные образцы танков, надежность его основных агрегатов — двигателя, механизма заряжания, ходовой части — не позволяет использовать танк в боевой группе».

Заводу-изготовителю рекомендовалось обеспечить надежную работу двигателя (не менее 300 ч) и безотказность работы механизма заряжания, а также устранить другие имеющиеся недостатки, после чего машину можно было принять на вооружение.

Аналогичные недостатки отмечались и в докладе начальника Военной академии БТВ генерал-полковника П. Маркова от 27 января 1966 г. и помощника командующего ПрикВО по БТАТ генерал- майора ИТС Кремнева от 29 февраля 1966 г., поступившие начальнику танковых войск маршалу П.П. Полубоярову.

Кроме того, в конце 1965 г. в Военной академии БТВ совместно с НИИБТ полигоном выполнили НИР на тему «Система бронетанкового вооружения и типаж БТТ на 1966–1970 гг.», в выводах которой говорилось, что танк «Объект 432», обладающий высокими ТТТ, может отвечать предъявляемым к нему требованиям лишь при достижении необходимой надежности работы его основных узлов и механизмов и при этом условии он может быть принят на вооружение. В сложившихся условиях, в связи с чрезмерно затянувшимся процессом «доводки» этой машины и необходимостью повышения огневой мощи отечественных танков, предлагалось немедленно заложить танк «1970 года», полностью учтя при этом опыт создания танка «Объект 432».

В ответ на письмо П.А. Ротмистрова и доклады из войск министр оборонной промышленности С.А. Зверев 25 января 1966 г. направил министру обороны СССР Маршалу Советского Союза Р. Я. Малиновскому докладную записку за подписями главных конструкторов А.А. Морозова и Б.Н. Струнге, заместителя главного конструктора Л.Л. Голинца, а также директоров ВНИИ-100 и НИИ Д — B.C. Старовойтова и А.И. Толстова, в которой, в частности, говорилось:

«Танк «Объект 432» представляет собой значительный шаг вперед, так как заданные Министерством обороны ТТТ на проектирование танка по маневренности и огневой мощи — близки, а по защите превосходят ТТТ на средние танки США 1970–1975 гг.

Кроме того, «Объект 432» по боевой эффективности надежно превосходит современные серийные и ставящиеся на производство танки М60, «Леопард», АМХ-63 и др. по защите (от 105-мм английской пушки по бронебойному и кумулятивному снаряда в секторе +20"), маневренности (максимальная скорость 65–70 км/ч), высокой маневренности огня и темпу стрельбы (в 2 раза).

С утверждением Ротмистрова, что танк является хорошим только по идее, никак нельзя согласиться. Ротмистров прав, что есть недостатки в надежности, но мы в этом вопросе не видим никакого тупика, о чем свидетельствует более надежная работа танков последних выпусков.

Недостаток брода не является существенным вследствие более низкой компоновки. КБ ведет работу по увеличению брода.

Установка двух труб ОПВТ увеличивает время всего на 7 мин, но облегчает пуск двигателя под водой.

Башня с пушкой назад — для обеспечения связи отделения управления с боевым.

На пушках «Объекта 432» при интенсивной стрельбе как и на других танках имеется изгиб ствола, что приводит к смещению точки попадания снаряда. Боекомплект — 75 % снарядов находится в механизме заряжания.

Испытания танка «Объект 432» в войсках.

Преодоление танком «Объект 432» рва шириной 2,9 м.

Последние двигатели 5ТДФ (тип 41) № 41,43,44, 45, 46,47 прошли успешные испытания на 300 ч и 400 ч на стенде, а двигатель 5ТДФ № 512Е305 серийного производства прошел 300 ч испытаний.

Двигатель 5ТДФ по габаритной мощности превосходит в 1,5–2 раза все современные и зарубежные двигатели (его высота 580 мм).

По ходовой части усилены подшипники опорных катков с улучшенным уплотнением, усилены ободы катков с закалкой бандажей ТВЧ. Усилены скобы траков гусениц, изменен профиль гребня трака и стопорение болтов гусеницы. Введена твердосплавная наплавка зубьев ведущего колеса, усилены шлицы торсионов.

Таким образом, все вышеперечисленные Ротмистровым недостатки к изложенным выше соображениям, никак не могут ставить под сомнение машину в целом, как это делает автор письма».

Тем не менее, как показало время, процесс доводки танка «Объект 432» (Т-64), а затем и «Объект 434» (Т-64А) с их последующими модификациями все же оказался не таким скорым, как считали министр и главные конструкторы, и потребовал значительных финансовых затрат и широкого привлечения НИИ и предприятий из различных отраслей промышленности.

Подводя итог развитию отечественных средних танков в первый послевоенный период, необходимо отметить, что боевые машины, разработанные коллективами КБ заводов Нижнего Тагила, Харькова, Горького (ныне Нижний Новгород) и Омска, по своим боевым и техническим характеристикам намного превосходили зарубежные аналоги, а изготовленные опытные образцы с их последующими испытаниями с отработкой перспективных узлов и агрегатов обеспечили научно-технический задел для создания основных танков во втором послевоенном периоде.

Продолжение следует

ФОТОАРХИВ

Боевые машины ЗРК «Пэтриот»

Фото А. Гольца.

Фото Д. Пичугина.

Content

Техника и вооружение 2011 05

Танк предельных параметров — мечта или реальность?

Хроники первых «тридцатьчетверок» 40 г. Начало пути

Механическая тяга

Автомобили для бездорожья

«ТУНГУСКА» — зенитный пушечно-ракетный комплекс

Вертолетная война Вертолеты Ми-8

Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг

ФОТОАРХИВ